Ирина Грин

Синдром Фигаро

© Грин И., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Желание петь было таким огромным и всеобъемлющим, что рвалось наружу, не помещаясь в груди. Хотелось, чтобы его голос услышали все живущие в этом районе, куда его занесло каким-то явно не попутным ветром. Но город, погруженный в сон и полумрак, спал, улицы были пусты. Лишь бродячий пес, растянувшийся на тротуаре, едва заслышав его шаги, встрепенулся и поднял лохматую голову.

– Привет, дружище! – мужчина помахал ему рукой. Пес вскочил. Очевидно, этот жест он воспринял как попытку угрозы и, поджав хвост, неуверенно попятился.

– Пойдем со мной. Наверняка где-то неподалеку имеется круглосуточный маркет, куплю тебе чего-нибудь пожевать! Пойдем же!

Пес остановился и замер, не сводя с человека настороженных глаз.

– Ну и шут с тобой! Тебе же хуже! – И мужчина пошел дальше по узкой улочке, стиснутой с двух сторон домами дореволюционной постройки. В свете фонарей они казались ненастоящими. Все эти эркеры, кованые решетки, стрельчатые арки, башенки, каменный узор, обвивающий оконные и дверные проемы, напоминали скорее театральную декорацию. Впервые оказавшись на этой улице, он влюбился в нее, как подросток в одноклассницу, и часто приходил сюда, чтобы насладиться ее красотой. Когда-нибудь он обязательно приобретет здесь квартиру.

С трудом сдерживаемая песня все-таки вырвалась и ночной птицей полетела по городу. Это была каватина Фигаро из оперы Россини «Севильский цирюльник»:

Ah, che bel vivere, che bel piacere, che bel piacere…[1]

Несмотря на столь позитивный текст, настроение мужчины было не очень радужным. Не так, совсем не так он представлял ночь после своего триумфа. Сейчас, когда отзвучали аплодисменты, выстрелила в потолок пробка из бутылки шампанского, пенящееся вино полилось в бокалы и предпремьерный мандраж незаметно отступил, у него вдруг возникло ощущение отсутствия этого самого триумфа. А собственно, был ли мальчик? Даже эти аплодисменты… Ведь большинство присутствующих в зале – друзья и родственники их маленького коллектива, домашние, так сказать, поклонники. Даже если спектакль не произвел на них впечатления, зачем кидать камень в своих близких?

Словно в ответ на эти упаднические мысли пронесшаяся мимо машина обдала его веером брызг. Мужчина отскочил в сторону, посмотрел на свои брюки с досадой и недоумением: июль, последний дождь был две, а то и три недели назад. Он даже вернулся на пару шагов, чтобы убедиться – на всем обозримом участке дороги это была единственная лужа. Скорее лужица. И надо же было ему оказаться возле нее именно в этот самый момент! Что это? Случайная неприятность или очередное звено цепи неудач, которая рано или поздно приведет его к закономерному концу? Незначительное по своей сути происшествие понизило градус триумфа еще на несколько пунктов.

Похоже, сегодня не его день. Эта дурацкая лужа, нелепая ссора с Ольгой… Есть у женщин такое идиотское свойство – устраивать разборки в самый неподходящий момент. А еще проситься замуж. Ну почему бы ей не радоваться вместе со всеми? Так нет же – выпила пару бокалов шампанского и понеслась… Рука невольно потянулась к щеке, где наверняка остались следы Ольгиных ногтей. Шампанского, заметьте, не абы какого, а «Пайпер-Хайдсик», купленного специально для этого случая в дьюти-фри аэропорта Вена Швехат и тщательно оберегаемого в первую очередь от себя самого. Напиток воистину знаковый – ведь именно его пьют на церемонии вручения кинопремии «Оскар». «Оскар» их группе, разумеется, не светит ни при каком раскладе, но есть же и другие, не менее престижные премии. От этой мысли градус настроения застыл, прекратив падение.

Проходя мимо витрины свадебного салона, мужчина сорвал с головы воображаемую шляпу и с преувеличенной галантностью раскланялся перед красотками-манекенами в платьях с кружевными лифами и пышными юбками:

Tutti mi chiedono, tutti mi vogliono,

tutti mi chiedono, tutti mi vogliono…[2]

Он пел, и голос, не встречая преград, летел, казалось, опьяненный собственным полетом. Пел, как дышал, без малейшего признака усилий, без тени искусственности, без налета театральщины, без надрыва, в сто, в тысячу раз лучше, чем сегодня на премьере в Доме культуры. Может, вот так и надо петь – на улицах, на площадях? Нести искусство в массы!

Из переулка, пошатываясь, вышли трое юнцов. Вид человека, распевающего песни манекенам, вызвал у них приступ безудержного веселья.

– А-фи-геть! – заявил один, толкая друга локтем. – Дядя, что за траву ты курил?

Другой достал смартфон и наставил его на певца.

От подростков за версту разило опасностью. Обычно мужчина предпочитал держаться подальше от таких юнцов, шатающихся ночью по городу, и при иных обстоятельствах непременно перешел бы на другую сторону улицы. Но сейчас он очень хотел быть услышанным, поэтому не стал спасаться бегством.

К тому же парни не выглядели полными отморозками: прилично одетые, чистые. В глазах одного из них, на вид самого младшего, промелькнуло что-то похожее на одобрение. Хотя, может быть, мужчине очень хотелось увидеть это и он выдавал желаемое за действительность – вряд ли парни являлись любителями классической музыки. Желая подтвердить или опровергнуть свои ощущения, он запел чуть громче:

Ahime, ahime che furia!

Ahime, che folla!

Uno alla voltà,

per carità! per carità! per carità!

Uno alla volta, uno alla volta,

uno alla volta, per carità![3]

Подросток постарше, тот самый, что спрашивал про траву, скривился и выхватил из кармана какой-то черный предмет. Еще один смартфон? Нет, слишком большой. Пистолет?

Налетевший порыв ветра шумнул листьями тополей, и мужчине показалось, что деревья хотят что-то сказать ему, предупредить, предостеречь. Но что? О чем? От чего? Понять он не успел – парень резко бросился вперед, налетел на него. Взмах руки – и резкая боль пронзила тело. Коротко вскрикнув, мужчина согнулся пополам и рухнул на тротуар, в объятия беспамятства.

Глава 1

Рабочий день в детективно-консалтинговом агентстве «Кайрос» был в самом разгаре. Генеральный директор Кристина Светлова работала над рекомендациями для клиента. Ее зам, Тимур Молчанов, разговаривал по телефону со своим давним приятелем-банкиром, пытаясь выторговать максимально выгодные условия кредита для другого клиента. Программист Федор Лебедев помогал своей коллеге Асе Субботиной в составлении отчета «Тайного покупателя». Занимался он этим с большим удовольствием, потому что испытывал к девушке нежные чувства. К превеликому его сожалению, безответные, потому что Ася уже давно предпочла Ивана Рыбака, пятого члена команды «Кайроса».

Ася с Иваном уже собирались пожениться, но планам этим не дано было сбыться[4], что поддерживало огонь надежды в сердце Федора. Талантливый специалист, способный добыть с помощью компьютера абсолютно любую информацию, пусть и не вполне законными методами, во всех других отношениях он оставался ребенком, абсолютно неприспособленным к жизненным реалиям. И потому Ася, обладательница самого чуткого и отзывчивого сердца, не спешила назначать новый день свадьбы, надеясь, что Федор вот-вот встретит свою половинку.

В последний раз просмотрев по диагонали плоды своего труда – видеоотчет, снабженный письменными комментариями, – Федор скинул его в облако.

– Готово!

Это «готово» относилось к его части работы. Ася, выпускница филологического факультета, была настоящей перфекционисткой, когда дело касалось текстов, и могла часами чистить даже самый коротенький документ, добиваясь совершенства.

– Спасибо! – Она улыбнулась Федору и вопросительно посмотрела на Кристину. Невзирая на занятость, Асин взгляд та заметила, тем более что был он не первым и даже не вторым. Кристина понимала, что Асе очень хочется поделиться впечатлениями о последнем рейде, а может, просто по-дружески поболтать о том о сем. Хотя бы о совместном походе в прошлую субботу на пушкинских «Моцарта и Сальери» в постановке друзей ее бывшей одногруппницы. Кристина бы с удовольствием устроила небольшой перерыв, но, к сожалению, работа сама не сделается, поэтому она ответила извиняющейся улыбкой, кивком указав на стопку папок на своем столе. Ася понимающе покачала головой.

«В принципе, – подумала Кристина, посмотрев на часы, – минут за десять я с этим справлюсь». Потом нужно перезвонить Тарасову – это еще минут пять… Нет, до звонка Тарасову нужно утрясти график рейдов «Тайного покупателя» на следующий месяц. Тарасов наверняка поинтересуется, готов ли он. Причем не потому, что ему действительно есть дело до этого графика – вклад магазинчиков, торгующих строительными материалами в спальных районах города, в совокупный доход от его бизнеса минимален. Закройся они завтра все разом – огорчатся разве что покупатели. Реальные, а не тайные. Ассортимент в магазинчиках достойный, цены божеские, а близость к дому позволяет сэкономить на доставке. Забегают сюда и профессиональные строители – если не хватило совсем немного клея и шпатлевки, здесь можно купить их на развес, не обязательно брать двадцатипятикилограммовый пакет. Да и продавцы рады не будут – зарплаты в фирме достойные, поэтому сотрудники работой дорожат. И рейды «Тайного покупателя», по мнению Кристины, Тарасов устраивает не для контроля лояльности работников к родному предприятию, а в качестве благодарности «Кайросу» за найденную дочь[5].

Для Кристины же рейды давно превратились в головную боль. С одной стороны, это единственная задача агентства, более-менее подпадающая под определение «детективная», и единственное дело, которым может заниматься далекий от финансового консалтинга Иван Рыбак, бывший сотрудник полиции. С другой – Ася, честь и совесть «Кайроса», заниматься тайным покупательством не любила и после рейдов порой впадала в состояние перманентной грусти. Видя, что подруга вот-вот заплачет, Кристина каждый раз хотела отказаться от этого вида деятельности. Для Аси вполне можно найти работу в офисе – вон сколько бумаг накопилось.

Но, спрашивается, что тогда делать с Иваном? Он и так большую часть дня просиживает за компьютером, сражаясь в «Морской бой» или «Сапера». По-настоящему детективные задачи случаются редко, и, положа руку на сердце, лучше бы их вообще не было. Уж слишком тяжелыми последствиями для «Кайроса» они заканчиваются, хотя и приводят в агентство самых денежных клиентов. Может, как неоднократно предлагает Рыбак, дать в газету объявление об оказании детективных услуг и заниматься всем, чем ни попадя, – потерянными животными, неверными супругами, сбежавшими должниками… Придется сменить офис, чтобы выделить для этого отдельное помещение. А то и два – Ася с Иваном в одном и секретарь, отсекающий совсем уж неадекватные предложения, во втором.

В этот момент зазвонил Кристинин телефон. «Тарасов! – огорчилась она. – А я не готова!»

Но голос в трубке явно не принадлежал Тарасову. Он был женским и очень взволнованным.

– Кристина! Это я! Ольга!

– Ольга? – переспросила Кристина, перебирая в памяти имена клиентов. – Простите…

– Ольга Котова! Кристина! Помоги, пожалуйста!

Только сейчас до нее дошло, что звонит участница того самого спектакля, бывшая одногруппница, благодаря которой сотрудники «Кайроса» попали на него.

– Оля? Что случилось? – спросила она.

– Фигаро убили!

– Как убили? – ахнула Кристина. – Почему?

– Да если бы я знала! – грустно отозвалась Ольга. – Полиция считает, что убийца – я. Мне разрешили сделать один звонок. Нана не отвечает. Вся надежда на тебя…

– Но почему обвиняют тебя? – В Кристине проснулся сыщик.

– Да там… – Ольга замялась на мгновенье, но тут же затараторила, словно кто-то подгонял ее. – Я не из-за этого звоню. Думаю, полиция во всем разберется. Должна во всяком случае. У меня другая проблема. Моя сестра сегодня утром уехала и оставила на меня дочку. Она сейчас в детском саду, на Вокзальной, возле «Ашана». Сможешь ее забрать? До шести. Настя Дубровина, младшая группа, Вокзальная, возле «Ашана». Хорошо?

Кристина опешила:

– Подожди, а мне отдадут ребенка?

– Отдадут, куда они денутся. Пожалуйста, Кристина, мне больше некого попросить…

– Ну… ну, хорошо, – в ее голосе сомнения было гораздо больше, чем согласия.

– Спасибо! – обрадовалась Ольга и скороговоркой повторила: – Настя Дубровина, младшая группа, Вокзальная, «Ашан».

– А если… – начала было Кристина, но Ольга уже отключилась.

Она в недоумении уставилась на смартфон, слово ожидая от него ответов на сотню вопросов, буквально атаковавших ее мозг.

– Что-то случилось? – мгновенно отреагировала на изменение настроения подруги Ася.

– Фигаро убили! – неуверенно произнесла Кристина.

– Какого Фигаро? – взвился Лебедев. – Того самого?

«Как будто в окружении «Кайроса» имелся по крайней мере десяток разных Фигаро и требовались дополнительные уточнения, чтобы понять, с кем конкретно приключилась такая ужасная беда», – раздраженно подумала Кристина, но озвучивать эти мысли не стала, лишь кивнув:

– Того самого…

– А кто? – спросила Ася, но Кристина лишь пожала плечами, давая понять, что обсуждать эту тему пока не собирается, и вернулась к работе. Во всяком случае, попыталась.

Однако спустя минуты три бездумного просматривания готового текста она поняла: похоже, день сегодня не задался и разговор с Тарасовым придется отложить. Вообще-то Кристину не так просто выбить из колеи. Уж чего-чего, а способности сосредоточиться абсолютно в любой ситуации ей не занимать. Но тут она вдруг почувствовала, что пол офиса, казавшийся до этого незыблемым, раскачивается под хромированной крестовиной ее кресла, словно покоится не на монолитном фундаменте, а на спинах трех черепах, причем невероятно резвых. И дело было вовсе не в убиенном Фигаро.

Ребенок – вот что нарушило равновесие, обычно царившее в мире Кристины. Младшая группа, сказала Ольга. Значит, ребенок совсем маленький? Или нет? С какого возраста сейчас принимают в садик? Задавать подобный вопрос сплошь бездетным сотрудникам «Кайроса» было бессмысленно, и Кристина обратилась за помощью к всезнающему интернету. Лучше бы она этого не делала: оказывается, существуют ясельные группы, которые посещают малыши от года до полутора. Хотя нет! У нее-то младшая группа, значит, Насте Дубровиной всяко больше полутора лет. Но легче от этого не становилось. Кристина, как ни старалась, никак не могла себя представить в роли заботливой мамочки ребенка из младшей группы. Пусть даже ненадолго. Опыта общения с детьми у нее кот наплакал – разве что Леночка, с которой они с Тимуром путешествовали по Австралии[6]. Но девочке было пять лет, из младшей группы она уже выросла.

И чего их понесло на этот спектакль? Хотя поход сотрудников «Кайроса» на «Моцарта и Сальери» плавно вытекал из поездки в Вену, а от нее Кристина не отказалась бы, даже зная, что впоследствии ей придется взять на себя заботу не об одном, а о добром десятке воспитанников младшей группы детского сада на Вокзальной.

Глава 2

Даже если очень постараться, она бы, пожалуй, не вспомнила, откуда в ее голове поселилась мысль о поездке в Вену, да не просто о поездке, а о посещении знаменитой Венской оперы. Кажется, кто-то из клиентов вскользь упомянул о подобном путешествии. К горячим поклонникам классической музыки Кристина отнести себя не могла, и выходные в Вене были для нее скорее своеобразной перезагрузкой уставшего от бесконечной работы мозга. К тому же она понимала, что ее коллеги – такие же, как она, трудоголики – наверняка тоже нуждаются в подобной смене обстановки, пусть даже кратковременной. Ведь не обязательно ехать на целую неделю. Можно вылететь в пятницу, после работы, и вернуться в воскресенье вечером…

Коллектив идею поездки одобрил, но при более пристальном изучении вопроса оказалось, что рейсы в Вену только утренние. Отменить рабочий день в пятницу Кристине не позволило гипертрофированное чувство ответственности перед клиентами, вверившими «Кайросу» свои финансы, поэтому вылет был назначен на субботу.

Покупкой билетов на самолет занимался Лебедев. Оперу, бронирование гостиницы и трансфер взял на себя Тимур, справедливо полагая, что, если поручить это Федору, ночевать им пришлось бы в хостеле, всем в одной комнате, добираться из аэропорта на общественном транспорте – в обычное такси их компания никак не влезала, – а в опере довольствоваться стоячими местами за три евро. Да, есть там и такие, продаются за полтора часа до представления, но очередь за ними нужно занимать намного раньше – никак не меньше чем за шесть часов. Тимур же выбрал довольно приличные места в партере, категорически отказавшись сообщить, в какую сумму они ему обошлись. Да и гостиница оказалась на высоте: старинное здание, уютные номера, симпатичный бар с лаунж-зоной и замечательным кофе – что еще нужно усталым путешественникам?

Из аэропорта в отель их доставил на минивэне разговорчивый соотечественник по имени Андрей. По дороге он успел вкратце познакомить гостей с достопримечательностями австрийской столицы и, уже на парковке перед отелем, предложил свои услуги на вечер. Узнав, что компания направляется в оперу слушать «Севильского цирюльника» Россини, Андрей уважительно поцокал языком:

– Надо же, я скоро восемь лет как в Вене, и все как-то руки не доходят до оперы. – Фраза вызвала легкую улыбку на губах Аси, автоматически отметившей про себя это странное словосочетание. – Ну, до оперы тут можно пешком дойти, всего два квартала.

– Мы в курсе, грамоте обучены, – невежливо заявил Федор, – найдем по навигатору.

– Хорошо, – не обращая внимания на ершистого пассажира, согласился Андрей. – Тогда завтра, в одиннадцать, я вас жду на этом же месте.

– В одиннадцать? – переспросила Кристина.

– Расчетный час в гостинице, – пояснил Тимур. – Мы соберем вещи, позавтракаем, и Андрей покатает нас по Вене, после чего доставит в аэропорт.

– Ладно, – кивнула Кристина. – В одиннадцать так в одиннадцать.

Несмотря на почерпнутую из интернета информацию об отсутствии дресс-кода, Ася с Кристиной все-таки решили взять с собой вечерние платья. Платья эти, пошитые Ладой Тарасовой, являлись прекрасными образчиками ее стиля – роскошными и в то же время лаконичными. Серое Кристинино платье без рукавов, с расшитым бисером лифом и плиссированной юбкой в пол и гипюровое Асино цвета розовой пудры привели мужскую половину «Кайроса» в состояние шока.

– Всегда так ходи, – шепнул Иван и осторожно, чтобы не повредить Асину прическу – привычную французскую косу, только более аккуратно уложенную, чмокнул подругу в макушку.

Впрочем, мужчины тоже не подкачали. Явно сшитый на заказ костюм Тимура идеально подчеркивал фигуру, Рыбак щеголял в пиджаке, купленном на несостоявшуюся свадьбу, а Лебедев сменил привычные джинсы на черные брюки-скинни. От кроссовок с донельзя высунутыми языками отказаться он не решился, но поколдовал над ними, отчего обувка не казалась такой вызывающей. К тому же Федор постарался пригладить свои непокорные вихры, отчего сделался похожим на сына булочника.

Разумеется, собираясь в Вену, Кристина покопалась в интернете, полюбовалась красотой здания Венской оперы на многочисленных фотографиях, прочитала о трагической судьбе главного архитектора театра и автора проекта интерьеров, не доживших до его открытия, – критические замечания императора Франца Иосифа I довели одного до инфаркта, а другого до самоубийства. Но лишь оказавшись в непосредственной близости от этого величественного здания, она смогла оценить всю его красоту и монаршую несправедливость. Смеркалось, и в лучах вечерней подсветки стены оперы казались золотыми. Покрытые искусной резьбой арки, колонны, пилястры создавали ощущение полета, здание было монументальным и одновременно невесомым.

У входа молодые люди в белоснежных париках и красных камзолах моцартовской эпохи продавали билеты. Выяснив, что в театр пускают за час до начала представления, Иван тут же предложил пропустить где-нибудь по бокалу пива.

Лебедев, обычно предпочитавший вступать с Рыбаком в конфронтацию, на этот раз поддержал его:

– Да, с колбасками. Тут как раз неподалеку есть отличное местечко с лучшими в Вене колбасками.

– Пиво? – Ася недоуменно посмотрела на Кристину. Даже сейчас, когда расшитый лиф ее дизайнерского платья скрывал строгий серый кардиган, выглядела та ослепительно, что в Асиных глазах никак не сочеталось ни с пивом, ни, тем более, с колбасками.

Федор мгновенно считал ее реакцию и тут же изменил свое мнение:

– Хочешь сладенького? Тут неподалеку знаменитое кафе «Захер», где подают одноименный аутентичный торт и кофе по-венски. Как тебе такое предложение?

– Ну-у-у… – Торта Асе тоже не хотелось. В конце концов, «Захер», пусть даже не совсем аутентичный, можно и дома поесть. Будь ее воля, она осталась бы здесь, возле театра, чтобы иметь возможность рассмотреть здание со всех сторон, впитать в себя его красоту. Путешествие в стиле «галопом по Европам» абсолютно не соответствовало ее натуре.

– А может, прогуляемся? – предложил Тимур. – Тут совсем рядом начинается самая знаменитая улица Вены – Грабен. А пивом, колбасками и «Захером» займемся в антракте. Пойдет?

– Отлично! – одобрила Кристина и вопросительно посмотрела на Федора с Иваном. – Согласны?

– Да! Да! – обрадовалась Ася.

Федор, разумеется, был за, Иван лишь кисло кивнул – в антракте так в антракте.

Улица Грабен, широкая, просторная, многолюдная, скорее напоминала длинную площадь, вольготно раскинувшуюся меж величественных зданий с шикарными магазинами культовых брендов. Идя по ней с максимальной скоростью, которую позволяла развить длинная юбка, Кристина пообещала себе еще раз вернуться сюда и прогуляться более продуктивно. Не ради покупок, цены тут наверняка кусачие, а для получения максимального эстетического наслаждения. Например, никуда не торопясь, устроиться на улице за столиком одного из многочисленных кафе и медленно потягивать кофе. Но, скорее всего, это будет в следующий приезд, ведь завтра им предстоит экскурсия, то есть те же грабли, только в профиль, – галоп по улицам города под аккомпанемент рассказа Андрея.

Они дошли до величественного готического собора (Святого Стефана, как пояснил Федор, сверившись со смартфоном), постояли пару минут, буквально пришпиленные к мостовой его потрясающей красотой – даже неуемный Лебедев присмирел, – и поспешили обратно. Уже возле оперы Кристина обратила внимание, что Рыбак заметно прихрамывает.

– Чертовы туфли, – пояснил он. – Я же говорил, лучше старые надеть…

– Извини, – прощебетала Ася, замедляя шаг, – зато ты в них такой красивый! Держись за меня.

– Красивый, надо же, – хмыкнул Лебедев. А Рыбак, приняв Асины слова за чистую монету, моментально воспрянул духом и приобнял ее за талию.

Войдя в здание оперы, компания разделилась. Вконец расхромавшийся Рыбак в сопровождении Тимура – не бросать же товарища в беде – отправились в буфет, а девушки с Федором прошли к парадной лестнице, ведущей на второй этаж. Пораженные красотой внутреннего убранства здания, они едва успели занять свои места в удобных креслах бордового бархата, перед тем как солнцеподобная сверкающая люстра начала медленно гаснуть.

– Кристина Сергеевна! Монитор! – не успев усесться, радостно заявил Лебедев, тыча пальцем в электронный планшет, встроенный в спинку впереди стоящего кресла. – Нажмите на кнопку! Вот эту!

Кристина невольно поморщилась – она терпеть не могла, когда ее называли по имени-отчеству, – но нужную кнопку нажала. В простейшем, интуитивно понятном интерфейсе она разобралась без проблем. Гаджет позволял включить субтитры оперы на восьми языках, в том числе русском, что наполнило душу генерального директора «Кайроса» гордостью за свою родину.

Асе же было не до планшетов. Очарованная величественной красотой погружающегося в сумерки зала, она крутила головой по сторонам. Лебедев же переключил внимание на Тимура с Рыбаком:

– Ну и как вам буфет?

– Так себе, – скривился Иван.

– Это все потому, что его посещают только туристы и те, кто не в теме. Настоящие венцы ходят в заведение, расположенное на задворках оперы. Предлагаю после спектакля туда наведаться.

Глаза Рыбака, успевшего освободиться от истерзавших ступни туфель, блеснули энтузиазмом, но тут сидящая впереди седовласая дама обернулась и строго посмотрела на Лебедева.

– Sorry! – пробормотал тот покаянным тоном.

Кристина, нахмурив брови, посмотрела на чересчур разговорчивого коллегу, но тут заиграл оркестр, и все посторонние звуки перестали существовать. Осталась только чарующая музыка, прекрасные голоса, роскошные костюмы, живописные декорации. Ей не требовались субтитры – действие, разворачивающееся на сцене, было понятно без слов. Она радовалась, что смогла подарить себе и друзьям этот праздник, который надолго останется в сердцах.

В отличие от Кристины страдания графа Альмавивы, влюбленного в прекрасную Розину, не особо увлекли Федора – он и сам уже давно находился в подобном состоянии. Но чувства графа, в отличие от лебедевских, не были безответными. К тому же у него в помощниках был Фигаро, тот еще аферист, а Федору ждать помощи не приходилось. Поэтому, лишь только занавес опустился, он вскочил и заявил несколько торопливо, что не мешало его тону оставаться торжественным:

– Пойдемте! Я покажу, куда ходят настоящие венцы.

Предчувствие вкусной еды окрылило Рыбака, и, позабыв о стертых ногах, он рванул за программистом. Ася, Кристина и Тимур поспешили следом.

– Вот видите ларек с голубым зайцем, – на ходу пояснял Федор.

– Он не голубой, – авторитетно заявила слегка запыхавшаяся Ася.

– Не в том плане голубой, что того… Нетрадиционной ориентации… – смутился Федор. – Я имею в виду цвет…

– И я тоже, – смутившись не меньше Лебедева, стояла на своем Ася. – Он мятный.

– Мятный? Как пряник? – Федор непонимающе наморщил лоб, потом мотнул головой, отчего старательно причесанные волосы разметались в разные стороны, и согласился: – Пусть будет мятный. Зато посмотри на посетителей – одни венцы.

Выглядело заведение не так уж и привлекательно – несколько металлических столиков, за одним из которых пристроился хмурый маргинального вида гражданин с бутылкой пива и газетой, а за другим компания – две девушки и трое мужчин. Почему-то у Кристины создалось впечатление, что они тоже вышли из оперы. На столе стояли две бутылки шампанского и ждали своего часа выстроившиеся в ряд бумажные стаканчики.

Федор бросился к прилавку, Молчанов пошел за ним, а Иван, вспомнив о мозолях, оперся о столик.

– М-да, место не сказать чтобы гламурное, – сказал он, скептически оглядываясь. – Что-то вроде наливайки на свежем воздухе. В буфете и то приличнее. Хотя бы посидеть можно.

– Что ты, Ваня, – возразила Ася, – посмотри, какая красота.

Красота и впрямь присутствовала. Хотя формально ларек с мятным зайцем на крыше и находился позади оперного театра, назвать задворками тыльную оконечность здания язык не поворачивался. Она, конечно, уступала в красоте парадному входу, но лишь самую малость. К тому же рядом, с противоположной стороны, всего в нескольких метрах, находилась, судя по объяснениям Федора, стена Альбертины, дворца эрцгерцога Альбрехта, украшенная роскошным фонтаном в виде греческих богов с конной статуей самого хозяина дворца на крыше.

– Может, по шампанскому? – спросил Иван, покосившись на соседний столик.

Кристина молча покачала головой. Не то чтобы она была ярой поборницей трезвости, вовсе нет. Но пить шампанское на улице в вечернем платье, закусывая его жирными жареными колбасками, казалось ей каким-то… Неправильным, одним словом. Другое дело, если бы это происходило в баре гостиницы. Кристина не видела Асиного лица, но была уверена, что подруга с ней солидарна.

– Праздник же! – настаивал Рыбак.

И тогда, чтобы поставить жирную точку в разговоре, тоном, дававшим понять, что дальнейшее обсуждение вопроса отменяется, Кристина сказала:

– Наш преподаватель по философии говорил: «Чтоб праздник отличить от буден, давайте в праздник пить не будем!»

Тут девушка из компании, стоявшей за соседним столиком, обернулась и удивленно посмотрела на нее.

– Кристина? Светлова? – после непродолжительной паузы неуверенно спросила она.

– Вот тебе и венцы, – пробормотал Рыбак.

А Кристина растерянно кивнула:

– Да…

– Я Ольга… Ольга Котова…

– Ольга?.. – по ее лицу пробежала улыбка узнавания. – Ольга!

Она порывисто шагнула вперед, девушки тепло обнялись, а затем синхронно спросили:

– Какими судьбами? – и засмеялись.

– Это мои коллеги, – первой ответила Кристина. – Приехали в Вену на выходные. Ася, Иван, Федор и Тимур.

К этому времени Федор с Тимуром уже расставляли на столе бумажные тарелки с аппетитными загорелыми колбасками, при виде которых рот невольно наполнился слюной.

– А это – мои, – в свою очередь представила стоящих за соседним столиком Ольга. – Фигаро…

– Тот самый Фигаро? – спросил Федор, сражаясь с колбаской с помощью пластиковых ножа и вилки.

– Представьте себе, – усмехнулся невысокого роста блондин с выбритыми висками и креативным пучком на макушке – явно не обошлось без стайлинга. Он взял со стола бутылку, слегка встряхнул ее, отработанным жестом заправского сомелье снял фольгу, сдернул мюзле и еще раз, уже более энергично, встряхнул. Пробка с хлопком вылетела в венское небо, следом хлынула пена куда попало – в стаканчики, на стол и даже на газету хмурого гражданина. Тот нахмурился еще больше и, что-то пробормотав, отошел к соседнему столику. – Приятно встретить соотечественников, – сказал как ни в чем не бывало Фигаро. – Присоединяйтесь!

Кристина тут же воспользовалась приглашением. Не ради дармового шампанского – ей действительно приятно было встретить одногруппницу. Следом, прихватив тарелку с непобежденной колбасой, подскочил Федор.

– Это Нана, – продолжала представлять спутников Ольга.

– Нана? – Федору наконец-то удалось справиться с колбаской, и, насадив кусок на вилку, он уставился на высокую брюнетку в темно-синем с едва заметной белой полоской брючном костюме. – Красивое имя. Наверное, грузинское?

Девушка скривила губы, отчего ее лицо приобрело холодное и злое выражение.

– Если каждый, кто задает этот вопрос, давал бы мне сто рублей, я бы уже насобирала на квартиру в центре Москвы.

– А это Славик и Антон, – продолжала Ольга, очевидно, не в первый раз слышавшая эту отповедь Наны.

– Славик – это я! – невысокий блондин похлопал себя по груди.

Антон, высокий и полный, задумчиво кивнул.

– Ну вы с нами или нет? – нетерпеливо спросил Фигаро, обращаясь к Тимуру, Ивану и Асе, по-прежнему стоявшим у соседнего столика.

– Ася… – позвала Кристина.

Та, не сводившая удивленных глаз с Фигаро, не заставила себя долго уговаривать. За ней к компании присоединился Тимур. Рыбак еще пару секунд постоял в раздумьях, а затем оторвался от столика с таким трудом, словно за те минуты, пока кусок железа служил ему подпоркой, тот врос в его бок и пустил там корни.

– Тост? – Ольга посмотрела на Фигаро.

– За Моцарта и Сальери, – торжественно провозгласил тот.

– За Сальери, – повторил Антон.

Тост показался Кристине странным, и пять минут тому назад она была против распития спиртных напитков на улице, но под взглядом Фигаро, направленным на нее, она смешалась и протянула руку. Стаканчик показался неприятным – мокрым и холодным, но шампанское понравилось. Фруктово-цитрусовое, с легкой кислинкой, оно показалось ей дерзким. Таким же, как Фигаро, который, несмотря на гламурный облик, выглядел вполне мужественно.

– «Моцарт и Сальери» – это спектакль, который мы ставим, – пояснила Ольга.

Глаза у Аси удивленно расширились.

– Пушкина? – уточнила она, обращаясь к Фигаро. Филолог по образованию, Ася с трепетом относилась к классике.

Лебедев, которому, очевидно, не понравилась интонация, с которой было произнесено это имя, недовольно фыркнул:

– Как можно вводить народ в заблуждение? Ведь уже всем и каждому понятно, что Сальери не травил Моцарта! Правда, Михалыч?

На застывшем лице Тимура, как обычно, не отразилось никаких эмоций.

– Правда, – подтвердил он. – В 1997, если память мне не изменяет, году в Милане состоялся суд над Сальери. В итоге подсудимый был оправдан в связи с отсутствием состава преступления.

– Вот-вот, – закивал Лебедев, – это просто треш какой-то. Я бы на месте родственников Сальери подал иск на родню Пушкина за клевету.

– Какая же клевета? – мягко возразила Ася. – Это художественное произведение…

– Если художественное, то надо было хотя бы фамилии поменять. Типа Иванов и Сидоров! – возразил Федор и радостно заржал – до того смешной ему показалась собственная шутка. Спустя полминуты, поняв, что смеется один, он успокоился, пожал плечами и вопросительно посмотрел на Кристину. – А что? Не так?

– Мне кажется, во времена Пушкина версия отравления Моцарта Сальери была вполне актуальна, – сказала она.

– Нана, – обратилась Ольга к подруге, медленно потягивающей шампанское, – скажи!

– И да, и нет, – глубокомысленно заявила она, и Кристина поняла, что это не первая ее порция алкоголя за этот вечер.

– Ну Нана! – с гримаской обиженного ребенка простонала Ольга.

– Мы же договорились – завтра, – отрезала та.

И тут Тимур Молчанов, который всегда и везде предпочитал своим поведением оправдывать фамилию, сказал негромко:

– Насколько мне известно, Сальери сам сознался в содеянном…

Тут он посмотрел на Нану с улыбкой, крайне доброжелательной, но с долей вызова. Причем это заметила только Кристина, с некоторых пор научившаяся считывать неуловимые постороннему глазу эмоции Тимура. И сейчас в его взгляде промелькнуло что-то сродни пресловутому 25-му кадру, который не привлекает внимания, но откладывается в подсознании. Впрочем, в отличие от 25-го кадра, на поверку оказавшегося элементарным мошенничеством, взгляд Молчанова был способен оказывать воздействие на подсознание человека. Иначе почему Нана, явно не приветствовавшая появление чужаков, вдруг сменила гнев на милость?

– Документально это нигде не зафиксировано, наоборот, Бетховен в своих разговорных тетрадях отрицает версию отравления Моцарта. И сам Сальери перед смертью говорил, что на нем нет этого греха.

Тем временем Фигаро снова наполнил «бокалы».

– За Моцарта! – провозгласил он, подняв бумажный стаканчик.

– За Моцарта, – хором отозвались присутствующие.

– И чем вы с коллегами занимаетесь? – спросила Ольга, когда с шампанским было покончено.

– Консалтингом, – ответила Кристина, пытаясь краем уха услышать продолжение разговора Тимура с Наной. Похоже, тема Моцарта заинтересовала и Асю, и, отлепившись от нее, она подошла ближе. Следом, разумеется, потянулся Лебедев. Компания, как это часто бывает после второго (а может, и не второго) бокала, разделилась по интересам: встреча выпускников (Кристина и Ольга), беседы на производственные темы (Фигаро, Антон и Славик), группа поддержки Пушкина и Сальери (Нана, Ася, Тимур и Лебедев). И только Рыбак продолжал держать нейтралитет, терзая пластиковым ножом забытую Асей колбаску.

Когда работаешь в одном помещении с коллегами, волей-неволей приобретаешь свойство слышать все, что происходит вокруг тебя. Вот и сейчас Кристина пусть не дословно, но улавливала, о чем идет речь в каждой группе.

Фигаро, Антон и Славик ссорились. Вернее, тон задавал Славик. Словно маленький задиристый воробей, он поочередно наскакивал на своих собеседников. Похоже, этот разговор заходил у них не в первый раз.

– Ты же обещал! – выговаривал Славик невозмутимому Фигаро. – Обещал, что я буду Моцартом.

– Разумеется, обещал, – согласился Фигаро. – При условии, что ты научишься играть на фортепиано как Моцарт.

– Я свидетель, – кивнул Антон.

– Ты вообще молчи! – наскочил на него претендент на роль Моцарта. – Сальери, между прочим, был худым. А у тебя центнер лишнего веса!

– Ну и ладно, – с невозмутимостью слона, преследуемого Моськой, отмахнулся Антон. – Зато мне не надо играть.

– Можно врубить фанеру, а я буду только изображать игру. Это же легко.

– Ага! Легко! Да только у тебя руки, как грабли. И пальцы не бегают, а ползают.

– Как будто в зале сплошные знатоки пальцев соберутся…

– Соберутся, не соберутся, мне халтура не нужна! – возразил Фигаро. – Да и не похож ты на Моцарта.

– А он похож на Сальери? – взвился Славик.

– Он – похож! – попытался урезонить спорщика Фигаро, но ничего путного из этого не вышло.

Ольга тем временем рассказывала о своей жизни после окончания института. На работу по специальности устроиться она не смогла: там, где обещали мало-мальски сносную зарплату, требовался специалист с опытом. Новоиспеченных же экономистов брали на такие копейки, что хватало лишь на проезд к месту службы да незамысловатый обед. Рассказывать, что сама проработала почти четыре года за те самые копейки, Кристина не стала. В отличие от Ольги она рискнула начать с азов, и в итоге риск оправдался. Одногруппница же, помыкавшись в поисках работы и попробовав себя в различных ипостасях, наконец встретила Фигаро. Дальше шла многословная ода его организаторским и прочим талантам, которую Кристина слушала уже вполуха, сосредоточив внимание на нешуточном споре, разгоравшемся между Наной и Асей. Раскрасневшаяся Ася доказывала, что Александр Сергеевич вовсе не хотел своей маленькой трагедией опорочить имя Сальери, винила во всем немецкие газеты, дезинформировавшие солнце русской поэзии. И хотя на ее стороне был численный перевес в лице Федора, Нана явно побеждала, парируя Асины доводы сокрушительными аргументами.

С помощью Лебедева Ася отыскала в его смартфоне заметку Пушкина «О Сальери», написанную в 1833 году: «В первое представление Дон Жуана, в то время когда весь театр, полный изумленных знатоков, безмолвно упивался гармонией Моцарта, раздался свист – все обратились с негодованием, и знаменитый Сальери вышел из залы – в бешенстве, снедаемый завистью… Некоторые немецкие журналы говорили, что на одре смерти признался он будто бы в ужасном преступлении – в отравлении великого Моцарта. Завистник, который мог освистать Дон Жуана, мог отравить его творца»[7].

– Вот, видите, – сказала она, – журналы говорили…

– Те же журналы говорили и об обратном. И по какой-то причине журналы, опровергающие эту историю, в руки Пушкина не попали. Это раз. – С улыбкой, полной сарказма, возразила Нана. – Во-вторых, первое представление «Дон Жуана» состоялось в Праге, и Сальери на нем не присутствовал, так как в это время находился в Вене, где ставил свою очередную оперу. В Вене – да, оперу не приняли: венцы ждали продолжения «Свадьбы Фигаро». По словам автора либретто Лоренцо Да Понте, император Иосиф II, почтивший присутствием премьеру «Дон Жуана» в венском оперном театре, сказал что-то вроде: «Опера божественна, но она не по зубам моим венцам». На что Моцарт, нисколько не огорчившись, ответил: «Ну что же, дадим им время, чтобы разжевать ее». Так что в Вене свистунов было достаточно. Но Сальери вряд ли входил в их число. Он был человеком сдержанным и никогда не стал бы в присутствии самого императора вести себя столь неподобающим образом.

Говоря это, Нана смотрела вовсе не на Асю, грудью стоявшую за любимого поэта, и не на Лебедева, который вместе со своим смартфоном осуществлял ее техническую поддержку, а на Тимура Молчанова. А тот уже не был привычно индифферентен. Напротив, его лицо выражало крайнюю заинтересованность рассказом Наны, а может, и самой женщиной в строгом темно-синем костюме.

Кристина в своем вечернем платье вдруг почувствовала себя разряженной гусыней.

«Что это со мной?» – подумала она, стягивая полы кардигана и пряча лицо в воротник.

– Замерзла? – тут же отреагировал Тимур, и Ольга, прервав рассказ на полуслове, уставилась на нее.

– Нет, – Кристина помотала головой. Ну не признаваться же, что она, кажется, банально ревнует Тимура к умнице Нане.

А та, словно что-то почувствовав, обворожительно улыбнулась:

– Вот представьте, если бы Диккенс написал рассказ о том, что Лермонтов не был убит на дуэли Мартыновым. На самом деле его убил Лев Толстой, позавидовав молодости и таланту?

– Что за ерунду вы говорите! – опешила Ася. – Лев Толстой!.. Лермонтова!.. Позавидовал?.. Чему?.. Сальери завидовал, что Моцарту музыка дается легко, играючи…

– Вы сами в это верите? Ну конечно! «Гуляка праздный» – так, кажется, у Пушкина? Они оба были пахарями, что Моцарт, что Сальери. Но Сальери был признанным авторитетом, имел должность при дворе, деньги. Это Моцарт должен был завидовать Сальери.

– Дорогая Нана, – примиряющим тоном сказал Тимур («Ого! Она уже дорогая!» – внутренне возмутилась Кристина), – я поражен вашей эрудицией.

– Она у нас диссертацию защитила по Моцарту, – открыла тайну коллеги Ольга. – Так что с ней спорить бесполезно.

– Кстати, – снова обращаясь исключительно к Тимуру, сказала Нана, – я завтра обещала организовать маленькую экскурсию, посвященную Моцарту. Совсем маленькую… Не хотите присоединиться?

– Мы завтра уезжаем, к сожалению, – поспешила ответить Кристина. – И у нас другие планы.

– Кристина! – застонала Ася. – Я бы так хотела послушать…

– Нападки на Пушкина? – тут Кристина словно увидела себя со стороны и ужаснулась: ну какая же она дура! Но поделать с собой ничего не могла – ведь эта защитительница диссертации по Моцарту ни много ни мало договаривается с Тимуром о свидании! У всех на глазах!

– Хотелось бы уточнить. – Рыбак, благополучно подъевший все колбаски, наконец обрел дар речи. – Если вы так относитесь к произведению Александра Сергеевича, почему выбрали для постановки именно его?

– Потому что Пушкин – наше все, – важно заявил Фигаро, а Ольга пояснила:

– Фигаро получил грант в честь 222-й годовщины со дня рождения Пушкина на продвижение творчества поэта в широкие массы. Наш проект станет интересен зрителям различных возрастов и социальных слоев. Это будет сплав гениальной лирики Пушкина и не менее гениальной музыки Моцарта. Мы планируем объехать всю Россию и не только. За границей живет огромное количество наших соотечественников, которые с удовольствием поддержат нас материально…

Несмотря на бодрый спич, финансисту в душе Кристины почему-то не верилось в успех подобного проекта. Нет, конечно, какую-то аудиторию они, может, и соберут, но насколько это будет выгодно… Грант – это хорошо, но любые деньги имеют обыкновение заканчиваться, причем чаще всего в самый неподходящий момент.

– В защиту Пушкина могу добавить, – сказала Нана, – что своей маленькой трагедией он фактически увековечил имя Сальери. Не напиши он ее, помнили бы мы сегодня его имя? Кто, кроме специалистов, может сказать, кем были Джованни Паизиелло[8], Доменико Чимароза[9], Висенто Мартин-и-Солер[10], Джузеппе Сарти?[11] А ведь во времена Моцарта их имена имели более высокий вес. Имя человека живо, пока о нем помнят, и в какой-то момент становится безразлично, гением или злодеем. – Нана пожала плечами и, немного помолчав, добавила, глядя в упор на Молчанова:

– Так что? Вы хотите завтра послушать про Моцарта?

– Хотим! Кристина, правда мы хотим? – взмолилась Ася.

– Конечно, хотим, – не преминул поддакнуть Лебедев.

– Хотим, – пришлось согласиться Кристине, хотя никакого желания вновь встречаться с Ольгиной компанией у нее не было. – Мы же хотим, Тимур?

У нее еще оставалась надежда, что тот с невозмутимым видом напомнит о договоренности с Андреем, но он – вот же предатель – только кивнул:

– Разумеется. – И, предваряя невысказанный вопрос, добавил: – Не беспокойся, с Андреем вопрос я решу.

Глава 3

– Так что там с Фигаро? – Кристина вздрогнула от неожиданности, вынырнула из воспоминаний и вопросительно уставилась на Асю. Та смутилась. – Прости, если помешала! Мне показалось… Я подумала…

– Мы будем расследовать Фигаро? – сформулировал ее мысль Федор.

И хотя Асе – учительнице русского языка – не понравилась столь небрежно построенная фраза, Асе-детективу предложение пришлось по душе, и она несколько раз кивнула.

Однако Кристина предложение не одобрила.

– Конечно же нет. У нас и без него работы полно.

– Как по мне, – с опаской покосившись на Асю, заявил Рыбак, – от его смерти спектакль только выиграет.

Сколь ни жестоко звучала эта фраза, Кристина была вынуждена согласиться с ее справедливостью.

Встреча с Ольгой Котовой в Вене и приглашение на премьеру уже успели подзабыться, когда, неделю назад, одногруппница напомнила о себе.

– Кристина, привет! – голос Ольги переполняла радость. – Не забыла? Коронавирусные ограничения сняли, и в субботу мы наконец-то выносим «Моцарта и Сальери» на суд широкой публики. Как вы? Пойдете? Прислать приглашения?

Положа руку на сердце, идти не хотелось. С одной стороны, ничто так не укрепляет коллектив, как совместные походы на культурные мероприятия. Но почему-то сразу вспомнилась Венская опера, колбасная лавка с мятным зайцем на крыше, встреча на следующий день в соборе Святого Стефана, и в особенности взгляды, которыми обменивались Тимур и Нана. Конечно, отрицать бессмысленно – о Моцарте она рассказывала здорово, как-никак кандидат искусствоведения, защитившая диссертацию именно по этой теме. И все-таки…

Кристина окинула взглядом коллег. Ася с Федором что-то горячо обсуждают, Рыбак режется в «Морской бой», Тимур с головой погрузился в чтение Financial Engineering News. Ася, разумеется, будет очень рада пойти, а Лебедев, даже если есть какие-то планы, ни за что не откажется составить ей компанию. Рыбак, хотя и не любитель театра, не отпустит Асю одну. Остается Тимур. Пойдет? Не пойдет? Как бы хотелось, чтобы пошел… Как бы не хотелось…

– Алло, Кристина, ты еще тут? – нетерпеливо окликнула бывшую одногруппницу Ольга, и Кристина решилась:

– Прислать, пять.

Приглашения и еще пахнущую типографской краской программку в тот же день принес курьер.

«Наверное, это была плохая идея – устроить культпоход на спектакль», – подумала Кристина, рассматривая черно-белый буклет, который венчал автопортрет Пушкина, а замыкало изображение Моцарта. Не того, что растиражировано на одноименных конфетах и разнообразных сувенирах, продававшихся в Вене на каждом углу, – белый парик с буклями на висках, мясистый нос, пристальный взгляд. Это был незаконченный портрет, написанный другом Моцарта: пышная грива темно-русых волос, грустные глаза. Композитор напоминал печального скворца. Нана рассказывала, что он очень любил птиц. В доме Моцартов всегда жили канарейки, скворцы. На похороны своей любимой птицы Вольфганг потратил 8 флоринов 56 крейцеров. Ровно столько же дал на похороны композитора друг семьи барон Готфрид ван Свитен, добавив дополнительно 3 крейцера на похоронные дроги…

Раскрыв программку, Кристина с удивлением пробежалась глазами по фамилиям задействованных в спектакле актеров. Моцарт – Андрей Хромов (в Вене, кажется, был Славик?), Сальери – Антон Скворцов, Констанца Моцарт – Ольга Котова, скрипач – Наннерль Серова, Фигаро – Фигаро. Надо же! Нана превратилась в Наннерль. Кажется, так близкие называли сестру Моцарта. А Фигаро? У него что – нет настоящего имени и фамилии?

Кристина скользнула глазами вниз. Художник по свету… Звукооператор… Ага, вот: режиссер-постановщик Фигаро. Ерунда какая-то. Ольга сказала, что спектакль поставлен за счет гранта. Значит, вся документация, в том числе и акты полиграфической организации, изготовившей эту программку, а также ее образец должны быть приложены к отчету. Просто Фигаро, без фамилии, даже если это сценический псевдоним, выглядит как-то неуместно.

Увлекшись, Кристина не заметила, как к столу подошел Тимур.

– Билеты? – спросил он.

– Да, – подтвердила она и постучала ногтем по возмутившему ее слову «Фигаро».

– Богема, – пожал плечами Тимур.

Через день сотрудники агентства «Кайрос» в полном составе заняли места в пятом ряду Дома культуры железнодорожников. Может, в связи с коронавирусными ограничениями, а может, по каким-то другим причинам зрителей оказалось немного, и зал был заполнен примерно на треть. Внешне он абсолютно ничем не напоминал Венскую оперу – ни роскошностью убранства, ни удобством кресел, ни красотой занавеса, который попросту отсутствовал, ни лаконичным оформлением сцены, состоящим из деревянного стола, пары стульев и черного фортепиано, покрытого толстым слоем пыли. Но стоило прозвучать первой реплике Сальери, и Кристина словно выпала из окружающей реальности:

Все говорят: нет правды на земле.

Но правды нет и выше. Для меня

Так это ясно, как простая гамма[12].

Сальери в исполнении Антона, с которым они познакомились возле колбасной лавки с мятным зайцем на крыше, безусловно, был талантливым актером. Он говорил негромко, с такой непередаваемой горечью в голосе, что у Кристины мурашки побежали по спине. А после слов: «…Я сделался ремесленник…» – на глаза набежали слезы. Конечно же, она в школе изучала Пушкина, вернее, проходила. Проходила мимо. И только сейчас ей открылась вся мудрость поэта. Ей казалось, что строки эти – про ремесленничество – сказаны про нее, Кристину Светлову. Вся ее жизнь – однообразная рутина с редкими всплесками вроде поездки в Вену или вот этого похода на спектакль самодеятельных актеров. Хотя нет, Антона-Сальери к дилетантам отнести нельзя. Уж очень он был профессионален. Тем временем на сцене появился Моцарт. В противовес Сальери, одетому во все черное, он был воистину блистающим – камзол, обшитый золотым шнуром, кружевные манжеты, жабо с искрящейся в свете софитов брошью. От серебряных пряжек на его туфлях, щедро украшенных стразами, по всей сцене разбегались солнечные зайчики. Из-за белокурых волос, собранных в небрежный хвост и перетянутых черной лентой, Кристина сначала решила, что это Фигаро, но почти сразу поняла свою ошибку – Моцарт был моложе и выше ростом, чем руководитель театра. Оправдывая пушкинское «гуляка праздный», он принялся балагурить:

Ага! увидел ты! а мне хотелось

Тебя нежданной шуткой угостить.

Моцарт хлопнул Сальери по плечу, и тот от неожиданности закашлялся.

Смешнее отроду ты ничего

Не слыхивал… Слепой скрыпач в трактире

Разыгрывал voi che sapete. Чудо!

Не вытерпел, привел я скрыпача,

Чтоб угостить тебя его искусством.

Войди!

На сцене появилось высокое создание со скрипкой в руках в длинном обшарпанном плаще и мятой шляпе с обвислыми полями, полностью скрывавшими лицо. Благодаря программке Кристина знала, что это Нана, но в первый момент засомневалась, так ли это на самом деле.

Из Моцарта нам что-нибудь!

Скрипач тряхнул головой, и Кристина поняла, что ошибки нет: это действительно Нана, вернее, Наннерль. Уставившись невидящими глазами в зал, она прижала скрипку к подбородку и вскинула смычок.

Нана не попадала в ноты, то гнала куда-то, то тянула, словно кота за хвост. Одним словом, играла отвратительно, но игра ее была во сто крат лучше поведения Моцарта. Тот хохотал и скакал по сцене, словно орангутанг, периодически останавливаясь и хлопая себя ладонями по обтянутым панталонами ляжкам. Кристина покосилась на Тимура, и по его абсолютно невозмутимому виду поняла, что он жалеет о потраченном на культпоход времени. К счастью, бесчинство вскоре закончилось. Получив горсть монет, скрипач отправился восвояси, а Моцарт по просьбе Сальери сел за фортепиано и задумчиво перебрал клавиши. Похоже, фортепиано как музыкальный инструмент умерло еще в прошлом веке. Но тут на помощь исполнителю пришла фонограмма. Музыка, чистая, трепетная, то простая, то замысловатая, как кружева на манжетах Моцарта, то тревожная, то умиротворенная, наполнила зал. Сидящая рядом с Кристиной Ася судорожно вздохнула.

Закончив играть, Моцарт принял приглашение Сальери отобедать с ним в трактире «Золотого Льва» и отправился домой, чтобы предупредить жену. Пока Сальери произносил свой монолог, на сцену выскочили два дюжих молодчика, тащивших огромную кровать. Зрители оживились, и прекрасные пушкинские строки были проглочены этим оживлением.

…Я избран, чтоб его

Остановить – не то мы все погибли,

Мы все, жрецы, служители музыки,

Не я один с моей глухою славой….

Вот она – истина. Сальери убил Моцарта не из зависти. Это была самозащита, а еще защита коллег Сальери – служителей музыки. Почему-то словам Пушкина, вложенным в уста своего героя, верилось безоговорочно. И обвинять Сальери в преступлении бессмысленно – он сделал то, что считал единственно необходимым. Как бы поступила она, Кристина, если бы оказалась в подобной ситуации – узнала, что неминуемая смерть угрожает всем сотрудникам «Кайроса»? Расправилась бы с убийцей? Однозначно – да. Хотя, может быть, не так радикально. Ведь есть еще закон… Полиция… Андрей…

Кристина вздохнула. Каждый раз при воспоминании о майоре Андрее Щедром, начальнике отдела особо тяжких преступлений городского управления МВД, у нее возникало состояние определенного дискомфорта. Майор был в нее влюблен и в силу природной прямолинейности не считал нужным этого скрывать. Когда-то давно, воспользовавшись моментом, он сделал Кристине предложение и терпеливо ждал ответа[13]. Дать положительный ответ Кристина не могла – обжегшись когда-то на своей первой любви, она боялась серьезных отношений[14]. Вот если бы на месте майора был Тимур Молчанов…

Было в Кристинином заместителе нечто притягивающее. Свои чувства Тимур надежно скрывал, словно пушкинский скупой рыцарь. Лишь изредка, осторожные и тонкие, они пробивались через броню, которую он никогда не снимал, словно вездесущая весенняя трава сквозь асфальт. В эти редкие моменты до Кристины доносились отголоски испытываемой им симпатии. Именно они тормозили развитие отношений с майором. Но очень уж много плюсов детективно-консалтинговому агентству «Кайрос» давала дружба с Щедрым, и перечеркнуть их отказом было с ее стороны по крайней мере некорректно, а по большому счету просто глупо. Глупостью никто из сотрудников «Кайроса» не страдал.

Пока Кристина разбиралась в своих чувствах к Щедрому, Сальери встал из-за стола и с горделивой осанкой удалился. Один из молодчиков вынес стул и поставил его на край сцены, следом выпорхнула Ольга. Высокую замысловатую прическу украшала кокетливая шляпка с цветами. Пышное нежно-розовое платье с многочисленными воланами, рюшами и драпировками делало ее похожей на шаловливого ребенка, а никак не на мать шестерых детей. Покружившись по комнате, Ольга с размаху плюхнулась на кровать, и Кристина заподозрила, что сейчас последует постельная сцена. Иначе зачем держать на сцене не стреляющее ружье? Но в ту же минуту ее подозрения развеялись, ибо Моцарт явился не один, а в сопровождении Наны.

Все в тех же шляпе и плаще, со скрипкой под мышкой, она села на стул, посмотрела в зал невидящими глазами, вскинула смычок, на мгновение замерла, словно обдумывая что-то, и тишину зала прорезали первые торжественные ноты «Маленькой ночной серенады». Яркие и уверенные, они тут же были подхвачены оркестром, а Моцарт, галантно поклонившись Ольге, протянул руку, в которую она кокетливо вложила свою.

Они танцевали старинный менуэт: поклоны, грациозные жесты, плавные приседания, легкие прикосновения, выразительные взгляды. Блистательный Моцарт, воздушная Констанца, чарующие звуки музыки – это было гораздо более эротично, чем самая откровенная постельная сцена.

Танец закончился, и зал взорвался аплодисментами. Пока счастливые исполнители кланялись, кровать снова заменили на стол.

На сцене все в том же черном костюме появился Сальери.

– Что ты сегодня пасмурен? – спросил он.

– Я? Нет! – отозвался Моцарт, подходя к столу и отодвигая стул.

И это не соответствовало действительности. За короткое время, прошедшее после танца, он изменился до неузнаваемости. Это был все тот же актер, и одежда на нем осталась та же. Но благодаря игре света он уже не сиял. Поблекло, потускнело золотое шитье, попрятались солнечные зайчики. Лицо Моцарта утратило свежесть, сделалось серым, под глазами залегли тени.

С болезненной горячностью он стал рассказывать о незнакомце, заказавшем ему «Реквием», делиться с Сальери своими страхами.

Тот, успокаивая его, сказал:

И, полно! что за страх ребячий?

Рассей пустую думу. Бомарше

Говаривал мне: «Слушай, брат Сальери,

Как мысли черные к тебе придут,

Откупори шампанского бутылку

Иль перечти «Женитьбу Фигаро».

Тут боковая дверь с шумом распахнулась, прожектор метнулся и высветил фигуру Фигаро. Белая широченная рубашка с рюшами, расстегнутая на груди, черные штаны до колен, распущенные вьющиеся волосы – и Моцарт, и Сальери мгновенно были позабыты, все внимание сосредоточилось на нем. Заиграла музыка, и Фигаро, идя по проходу, запел:

– Ла-ла-ла-лейла, ла-ла-ла-ла!

С точки зрения Кристины, пел он здорово: с чувством, с воодушевлением, но абсолютно не к месту. Если танец и «Маленькая ночная серенада» украсили спектакль, то ария была подобна осиновому колу, вбитому в его душу. Она перерубила нерв действия, фактически убив его. Вряд ли в зале остался хоть один зритель, которому было дело до борьбы в душе Сальери, до сумасшествия Моцарта. Они, словно отыгравшие свое и забытые на сцене марионетки, поблекли, потеряли смысл. Сейчас здесь царил Фигаро. Поминаемый Пушкиным мимоходом, он превратился в главное действующее лицо.

«Но почему эта ария? – недоумевала Кристина. – Это же не Моцарт!» Россини, «Севильский цирюльник». Та самая опера, которую они слушали в Вене. Она написана после смерти Моцарта и, выражаясь современным языком, является приквелом «Женитьбы Фигаро» Моцарта. Кристина покосилась на сидящего рядом Тимура, но на его лице не отражалось никаких эмоций.

– Это Моцарт? – громким шепотом спросил Лебедев у Аси, перегнувшись через сидящего между ними Рыбака.

– Нет! Тише! – возмутилась она.

Окончание спектакля: выпитый бокал, слезы Сальери – самые что ни на есть настоящие, «Реквием» – все было скомкано, повисло, словно паруса в штиль. Трагедия превратилась в фарс.

Но на щедрость аплодисментов это абсолютно не повлияло. Зал аплодировал минут десять. Какая-то очень высокая и худая женщина в несуразно длинной тунике, отчего она казалась еще выше, и широких брюках вручила Нане букет роз, который та, смутившись, сунула Фигаро.

Выходя из зала, Кристина столкнулась со Славиком, тем самым, который должен был играть Моцарта.

– Привет! – сказала она, но тот не обернулся, и Кристина решила, что обозналась. Все-таки со встречи в Вене сотрудников «Кайроса» и участников спектакля «Моцарт и Сальери» прошло довольно много времени.

Раздражение и разочарование – вот два чувства, с которыми Кристина вернулась домой. Хотя, если откровенно, частично их вызвал не столько спектакль, сколько поведение Молчанова. Проводив Кристину до подъезда, он не стал напрашиваться на чай-кофе, а она сама не решилась его пригласить.

Ну вот и все. Пока мысли Кристины витали где-то далеко, мозг привычно выполнял свою работу. Пробежав глазами подготовленный документ и оставшись удовлетворенной его содержанием, она переговорила по телефону с заказчиком. Браться за что-то новое не хотелось. Пожалуй, есть смысл уйти с работы пораньше – ведь ей еще нужно ехать за Настей Дубровиной в детский сад на Вокзальной.

– Уже уходишь? – удивилась Ася. – Может, пойдем выпить моккачино?

Вкуснейший моккачино подавали в кафе в двух шагах от офиса «Кайроса», и Кристина, как бы ни была загружена работой, практически никогда не отказывалась от подобного предложения. Но сейчас его подоплека была шита белыми нитками. «Расследование Фигаро» – вот что хочет обсудить Ася. А какое может быть расследование, если они даже фамилию его не знают? Вряд ли в паспорте и прочих официальных документах режиссера-постановщика «Моцарта и Сальери» фигурирует имя персонажа Бомарше.

– Завтра, завтра! – покачала головой Кристина и, подхватив со стола сумку – увесистую торбу, в которую помещался ноутбук и пара-тройка объемистых папок, – поспешила к двери.

– Завтра так завтра, – пожала плечами Ася под звон колокольчика над входной дверью, провожающего Кристину.

Глава 4

Стоило Кристине сесть в машину и пристегнуться ремнем безопасности, как в ней проснулся дисциплинированный водитель.

«Как же я повезу ребенка, если у меня нет детского кресла?» – подумала она. Опыта ни в приобретении, ни тем более эксплуатации подобного устройства у нее не имелось. По-хорошему нужно было сразу же поручить это дело бездельничавшему Рыбаку. Он наверняка обрадовался бы возможности прогуляться. Но теперь поезд ушел – не возвращаться же ради этого в офис. Забив в навигатор адрес ближайшего автомагазина, Кристина отправилась в путь.

Первый же вопрос, заданный продавцом-консультантом, симпатичным молодым человеком в темно-синем комбинезоне с красной эмблемой фирмы на нагрудном кармане, поставил ее в тупик:

– А сколько лет ребенку?

– Ну… – Кристина задумалась, – от двух до трех… Или четырех… Разве у вас нет универсального кресла?

– Универсальные есть от рождения до четырех и от рождения до семи. Может, вы знаете вес ребенка? – в голосе продавца Кристина уловила нотки мужского превосходства. Парень определенно насмехался над ней.

– Вес точно не знаю, – она пожала плечами. – Дайте мне то, что до четырех лет, а если не подойдет, я приеду и поменяю. Хорошо?

Разумеется, продавец с радостью согласился, лишь бы поскорее избавиться от покупательницы, желающей приобрести то, не знаю что. Он любезно донес покупку до машины, помог установить кресло и коротко проинструктировал, как им пользоваться, за что Кристина простила ему насмешки.

Обнесенный внушительным забором детский сад на Вокзальной буквально утопал в зелени. У ворот в дежурке ковырялся в смартфоне охранник. Кристина остановилась, решив, что нужно предъявить какой-то пропуск, но секьюрити, скользнув по ней взглядом, очевидно, принял за свою и лишь лениво кивнул в сторону рамки металлоискателя – проходи, мол. Кристина скользнула вперед, рамка пискнула, но страж ворот не отреагировал, и она пошла по дорожке из веселой разноцветной плитки к белому трехэтажному зданию. Внутри оно тоже оказалось веселым: разноцветные двери, на стенах – кувыркающиеся медведи, зайцы, жонглирующие морковками, и белочки с золотыми орешками в лапах. Тишина, царившая в здании, настораживала. Может, она опоздала и всех детей уже разобрали добропорядочные родители? Только бедняга Настя Дубровина тихо грустит где-то в уголке.

Тут одна из дверей – желтая – открылась, и в коридор вышла женщина. Невысокого росточка, с пышным рыжим хвостом, она напоминала одну из нарисованных на стене белочек, только вместо орешка в руках у нее была сумка. Точь-в-точь такая же объемная торба, как у Кристины.

– Здравствуйте! – обрадовалась она.

– Здравствуйте! – Женщина окинула ее цепким взглядом, скользнула по сумке и, очевидно признав коллегу, улыбнулась. – Вы по какому вопросу?

– Я… Меня попросили ребенка забрать. Настю Дубровину из младшей группы.

Кристина вдруг испугалась: сейчас женщина-белочка скажет, что детей могут забирать только родители, а незнакомому человеку с улицы ребенка не отдадут, но та лишь кивнула:

– Да, Настина мама дала добро, чтобы девочку забирали родственники и знакомые. Младшая группа сейчас на прогулке. Пойдемте, я вас провожу.

Свое раннее детство Кристина давно забыла, но в детском саду, куда водила ее бабушка, определенно не было такой замечательной игровой площадки: ярко-зеленое покрытие, оранжевые скамейки, горка, песочница, качели – все новенькое, чистое и радует глаз. Даже деревья, огромные раскидистые липы, наверняка посаженные в прошлом столетии, казались молодыми.

Сначала Кристине показалось, что на площадке никого нет. Но тут сопровождающая ее женщина негромко кашлянула, и с ближайшей скамейки, стоящей спиной к зданию детского сада, вскочила высокая тощая девушка, на ходу пряча в карман смартфон.

– Ой, Елена Александровна, здравствуйте! – запричитала она. – Всех детей разобрали, кроме Дубровиной!

– Здоровались уже, Галина Михайловна, – тоном, не обещающим ничего хорошего, проговорила женщина. Сейчас она уже напоминала не белочку, а скорее рассерженную белку, готовую вцепиться в нарушителя ее спокойствия.

На «Михайловну» девушка со скамейки явно не тянула. Несерьезная какая-то, да еще и телефоном пользуется, хотя это, судя по всему, запрещено в рабочее время. Сейчас женщина-белка ей задаст! Но, похоже, Елена Александровна предпочитала не выносить сор из избы. Разбор полетов состоится обязательно, но позже, без посторонних. Сейчас же она только едва заметно покачала головой:

– Это как раз за Дубровиной.

– За Настей? – уточнила Галина.

– За Настей.

– Настенька! – голосом, полным патоки, позвала воспитательница. – Иди сюда, за тобой пришли.

Откуда-то из-под дерева раздался нечленораздельный звук и появился ребенок в красной футболке и зеленых шортах. Определить на глаз, мальчик это или девочка, было сложно: всклокоченная копна буйных русых кудрей, уже начавшая подживать царапина на щеке и огромные светло-серые глазищи с одинаковым успехом могли принадлежать и тому и другому.

Кристина наклонилась к девочке.

– Здравствуй, Настенька. Меня зовут Кристина. Тетя Оля попросила меня забрать тебя сегодня. Пойдем?

Ребенок никак не отреагировал на ее слова.

– Она не очень разговорчивая, – пояснила воспитательница. – Все понимает, но говорить не любит. Нет, ну, конечно, когда ей надо, она говорит, словарный запас у нее довольно большой, но обычно предпочитает действовать молча. Особенно с незнакомыми людьми.

– Пойдем, – повторила Кристина и провела рукой по волосам ребенка, неожиданно оказавшимся мягкими и шелковистыми.

– Завтра не опаздывайте, – напутствовала их Галина.

Кристина взяла девочку за руку – та не сопротивлялась – и пошла к выходу. Происходящее казалось каким-то неправильным. Она ждала, что придется приложить определенные усилия, чтобы ей отдали чужого ребенка, а все прошло гладко, даже не верится.

Охранник в дежурке по-прежнему ковырялся в смартфоне и не удостоил выходящих вниманием. Нет, она, Кристина Светлова, ни за что не отдала бы свою дочь в подобное заведение. Если бы у нее была дочь… Подобные мысли навещали ее очень редко, практически никогда. Они выбивали из накатанной рабочей колеи, вызывали приступы жалости к себе и самокопательства с целью выяснения причины, кто виноват и что делать. Но сейчас, когда в руке у нее лежала мягкая ладошка трехлетнего человека, заниматься подобной ерундой было просто невозможно.

Похоже, ездить в машине Насте Дубровиной было не впервой. Стоило Кристине открыть заднюю дверь, как она деловито скользнула в автокресло и поерзала, устраиваясь поудобнее. Пристегивая ремень безопасности, Кристина не удержалась и снова провела ладонью по непослушным волосам на макушке Насти.

Ребенок посмотрел на нее со снисходительным сожалением и сказал что-то вроде «Аня-ня-ня».

«Ну вот, а говорят, что с чужими не разговаривает, – подумала Кристина, выруливая с парковки. – Ничего, Настенька, мы найдем с тобой общий язык».

Однако это оказалось непросто.

Чем кормить девочку, Кристина спланировала заранее. В морозильнике у нее хранился кусок куриного филе. Пока мясо размораживалось, Кристина почистила несколько картошек и маленькую луковицу. Вооружившись блендером, она смастерила из курицы и лука небольшие котлетки, забросила картошку в мультиварку и, установив сверху решетку для приготовления на пару, положила котлеты на нее. Через полчаса вкусный ужин был готов. Кристина даже расстаралась – помяв картошку с молоком и маслом, выложила пюре красивыми волнами, а рядом пристроила котлетки.

Пока она занималась готовкой, Настя сидела рядом на полу и рассматривала игрушечного медведя, которого Кристине когда-то подарила мама.

– Настенька, иди кушать! – позвала она.

Ребенок в это время, стащив с ноги носок, пытался приладить его игрушке на голову и, явно считая свое занятие более важным, на зов не откликнулся.

Взяв тарелку, Кристина присела рядом с девочкой.

– А посмотри, какие вкусные котлетки!

– Ам-ням-ням, – проговорил ребенок. Маленькая ручка ловко ухватила котлетину и сунула ее в рот. – Ам-ням-ням, – вторая отправилась в пасть медведю.

Тот заботу не оценил и от еды категорически отказался. Но Настя не собиралась сдаваться – размазала еду по медвежьей морде, а остатки сунула себе в рот.

Приведя запачканные физиономии ребенка и медведя в порядок, Кристина решила не настаивать на продолжении ужина. Устроившись с Настей на диване, она нашла канал с мультфильмами. Как же это оказалось здорово – сидеть рядом с маленьким человечком и с непривычным, не испытываемым до этого восторгом наблюдать за его реакцией на происходящее на экране.

День близился к концу, Настя сонно терла глаза маленькими кулачками.

– Ну что? Будем спать? – Кристина взяла пульт, собираясь выключить телевизор. Лицо девочки вытянулось, глаза наполнились слезами, и из скривившегося рта раздался мощный крик:

– Аня-ня-ня!

– Настенька, что ты! – переполошилась Кристина. – Не хочешь спать? Не надо. Посидим еще, посмотрим мультики.

Но маленький человечек не внимал ее словам. От крика лицо девочки покраснело, жилы на тоненькой шейке напряглись – вот-вот лопнут.

Что делать? Кристина схватила орущее дитя на руки и, энергично тряся его, принялась расхаживать по квартире. Крик, казалось, становился все громче и громче.

– Аня-ня-ня!

– Девочка моя хорошая! – как заклинанье повторяла Кристина. – Не плачь!

Она мысленно перебирала в голове причины, которые могли так огорчить ребенка. Чужая обстановка? Чужая тетя? Но ведь сначала она отнеслась ко всему вполне нормально. Что тогда? Еда? Котлеты? Съела слишком много?

Кристина приложила губы ко лбу Насти. Горячий? Нет? Она нашла градусник и попробовала сунуть его ребенку под мышку, но не получилось: девочка извивалась ужом. Что делать? Позвонить Асе? Уже поздно, они с Рыбаком наверняка легли спать. Тимуру? Неудобно… Нет, он, конечно, не откажет. К тому же у него есть опыт общения с младенцами. Хоть какой, но есть. Но пока Тимур примчится из своего загородного коттеджа, с ребенком может случиться все что угодно. «Скорая»? В памяти тут же всплыли страшилки о «Скорых», которые вовсе не скорые и приезжают через несколько часов после вызова. Что тогда? Ехать в больницу самим? А что? Это идея!

Закутав орущую Настю в плед, Кристина выскочила из квартиры и слетела по лестнице. Усаживание ребенка в автокресло превратилось в непроходимый квест, но она справилась. В приемном покое детского комплекса ожидало своей очереди шесть детей разного возраста в сопровождении родителей, преимущественно мам, среди которых затесался всего один мужчина. Кристина с продолжающей орать Настей направилась к двери с надписью «Дежурный педиатр», но была остановлена зычным рыком:

– Куда прешь? Не видишь – очередь! – возмутилась одна из мамаш, здоровенная женщина в ярко-красном платье с полным круглым лицом и усиками над верхней губой, рядом с которой сидел бледного вида подросток лет пятнадцати.

– Я… У меня ребенок… – растерялась Кристина.

– У всех дети! Садись в конец очереди и жди, – скомандовала женщина с усиками.

– Да пусть пройдет! Ребенок так орет, что сейчас уши лопнут, – простонал мужчина и обхватил руками голову.

– Только через мой труп! – безапелляционным тоном заявила женщина с усиками и, подскочив с диванчика, заняла оборонительную позицию у заветной двери.

Остальная очередь безропотно молчала. Кристине ничего не оставалось, как занять свободный диванчик и продолжить безуспешные попытки успокоить орущего ребенка.

«Сколько же придется ждать? – подумала она. – Час как минимум».

Но тут дверь открылась, выпуская женщину с зареванной девочкой лет пяти, а следом за ней вышел мужчина в синем медицинском костюме и шапочке с цветным рисунком. Судя по висящему на шее стетоскопу – врач.

– Кто это тут у нас так кричит? – спросил он с улыбкой и кивнул Кристине: – Пройдите.

– А как же очередь? – завопила женщина с усиками.

– Момент, – все с той же улыбкой осадил ее доктор.

Кристина, не заставляя просить себя дважды, вспорхнула с места и скользнула в открытую дверь.

– Ну, что у нас? – спросил доктор и жестом указал на кушетку.

Кристина уложила орущего ребенка и сделала шаг назад, чтобы дать возможность доктору подойти к нему. Сзади нее раздался резкий голос:

– Документы?

Кристина обернулась и обнаружила, что в кабинете сидит еще и женщина, очевидно, медсестра – предпенсионного возраста, в идеально наглаженном белом халате, что было очень удивительно для столь позднего часа; женщина смотрела на нее в упор.

– Мои?

Она вдруг поняла, что в кабинете стало на удивление тихо, обернулась и застыла в изумлении: Настенька лежала абсолютно спокойно, а доктор, сидя рядом с ней, осторожными движениями пальпировал живот. Это просто магия какая-то…

– Зачем мне ваши? Ребенка документы! – строго скомандовала медсестра.

– Понимаете, она так кричала, что я растерялась и даже не подумала про документы…

– Даниил Сергеевич, – возмущенным тоном заявила медсестра, – документов нет!

– Ну что я могу сказать, – поднимаясь, произнес врач, – девочка абсолютно здорова. Причин для волнения нет, но, если вы все-таки хотите в этом удостовериться, советую обратиться в поликлинику по месту жительства, к участковому педиатру. И памперс можно уже поменять.

– Памперс? Да, конечно! Спасибо, доктор! – Кристина взяла девочку на руки и направилась к выходу. – Огромное спасибо!

– Как спасибо? Даниил Сергеевич! – возмутилась медсестра.

– Что? – обернулась Кристина в недоумении.

– Продиктуйте, пожалуйста, фамилию, имя ребенка, дату и год рождения, свой адрес.

Кристина с облегчением выдохнула. Она было подумала, что здесь принято брать с пациентов какую-то мзду. В принципе, ей было совершенно не жалко дать денег этому замечательному врачу, который принял орущую Настю без очереди и смог успокоить ее в одно мгновение. Вот только она забыла дома сумку, а если бы и взяла, вряд ли в ней нашлась бы достойная такого случая сумма. Привычка везде и всюду расплачиваться карточками имеет как свои плюсы, так и минусы.

Продиктовав медсестре необходимые данные (свой адрес и взятую с потолка дату рождения ребенка), Кристина выскользнула в коридор, где нарвалась на негодующий взгляд женщины с усиками. Он, казалось, жег ей спину, пока она со своей ношей шла к выходу.

Магии доктора хватило ровно до парковки. Стоило открыть дверь в машину, как Настя снова принялась орать, сделав миссию по усаживанию ее в автокресло практически невыполнимой, но Кристина справилась. Одновременно рулить и увещевать голосящего ребенка не получалось, поэтому она постаралась отвлечься и подумать о чем-нибудь другом. Но мысли все равно возвращались к вопиющей проблеме с заднего сиденья. «Ты же задумывалась о ребенке, – шептали они. – Вот оно, материнство в чистом виде. И это еще относительно взрослый ребенок, а не грудной младенец. Если ты с трехлетним не можешь справиться, значит, мать из тебя никакая».

Кристина хотела возразить, но тут почувствовала, что в машине стало тихо. Посмотрев в зеркало заднего вида, она увидела, что уставшая от крика Настя заснула.

В подъезд Кристина входила тихо, чтобы шум закрывающейся двери не потревожил сон ребенка. Уложив девочку на свою кровать, она осторожно сняла с нее одежду, сожалея, что не догадалась купить что-нибудь на смену. Ничего, завтра все наверстает, а сегодня вещички можно постирать. Но сначала она заказала в интернет-аптеке упаковку памперсов. За двойную цену их пообещали доставить в течение часа. После стирки Кристина, чувствуя себя до предела разбитой, решила прибегнуть к средству, всегда помогавшему ей в самую трудную минуту, – семейной упаковке йогурта, запас которого никогда не иссякал в холодильнике. Достав заветную баночку и вооружившись чайной ложкой, она уселась в бабушкино любимое кресло, которое та называла вольтеровским.

Но сегодня йогурт не принес желаемого умиротворения. Напротив, после первой же ложки ей показалось, что в спальне как-то подозрительно тихо. Поставив баночку на журнальный стол, она на цыпочках подошла к двери. Настя лежала тихо, вольготно раскинувшись на кровати. Даже при большом желании Кристина не смогла бы устроиться рядом, не потревожив сон девочки. За окном проехала машина, свет фар пробежался по стене, и в спальне стало снова темно и тихо. Слишком тихо. Кристина вдруг поняла, что не слышит дыхания девочки. Совершенно некстати вспомнился Чак Паланик со своей «Колыбельной»[15], прочитанной буквально пару месяцев назад. Лишь приблизившись вплотную к кровати, Кристина заметила, как мерно поднимается и опускается маленькая грудная клетка. Она выдохнула, но тут же поняла, что вернуться в кресло, к отдыху с йогуртом, уже не сможет – слишком велика тревога за доверенного ей ребенка. Оставалось устроиться на ковре возле кровати и ждать утра.

Наверное, Кристина все-таки заснула: когда будильник зазвонил, как обычно, в шесть утра, в первое мгновенье она не могла понять, как очутилась на полу. Но тут же вспомнила, и из груди вырвался невольный стон. Умывшись и приняв душ, Кристина тщательно расчесалась, нанесла консилер под глаза, чтобы замаскировать следы бессонной ночи, и выпила полчашки кофе. Ну все, пора.

В лучах утреннего солнца спящая девочка напоминала ангела. Однако, стоило Кристине прикоснуться к маленькому плечу и проговорить:

– Настенька, вставай! Пора в садик! – ангел превратился в вопящего чертенка. Она подскочила на кровати и, не успела Кристина опомниться, вихрь по имени Настенька скатился с кровати, к счастью, ничего себе не повредив, и понесся в другую комнату.

– Ам-ням-ням, – донесся через секунду восторженный возглас. Схватив памперс и приготовленную для ребенка одежку, Кристина бросилась следом за девочкой. Оказалось, Настя обнаружила забытый ею йогурт и теперь с упоением поедала его. Поднося ложку ко рту, она не сводила глаз с лакомства, из-за чего казалось, что, проглатывая очередную порцию, она закрывает глаза от невыразимого блаженства.

«Вот чем нужно кормить детей», – шепнул Кристине внутренний голос. «Котлеты ей тоже понравились», – возразила она и, воспользовавшись удобным моментом, быстренько натянула на девочку одежку.

Не осилив всю банку йогурта, Настя поставила ее на пол. Кристина, быстро сориентировавшись, схватила девочку в охапку и понеслась на улицу, к машине. Магия йогурта оказалась посильнее вчерашнего доктора. Настя была довольна жизнью и дала усадить себя в кресло. Но, стоило ей увидеть, куда, собственно, они направляются, как снова раздался оглушительный рев, заглушивший все увещевания. Подхватив девочку на руки, Кристина побежала знакомым маршрутом. Сегодня в дежурке сидел другой охранник, более ответственный: он первым поздоровался и сочувственно улыбнулся чересчур шумным посетительницам.

Куда идти, Кристина не знала, поэтому направилась уже знакомым путем к желтой двери, из которой вчера вышла ей навстречу женщина с пышным рыжим хвостом на голове, Елена Александровна. Впрочем, сегодня ее голову венчала несколько старомодная хала.

– Второй этаж, комната двадцать два, – громкой скороговоркой произнесла она, увидев Кристину с орущей Настей на руках. – А потом зайдите ко мне на минутку.

Подъем по лестнице по сложности был сравним разве что с восхождением на Эверест с неподъемным рюкзаком. Блузка прилипла к спине, пот заливал глаза. Спасительная дверь с двумя двойками оказалась совсем рядом с лестницей. Толкнув ее, Кристина оказалась в большой светлой комнате с разноцветными шкафчиками по периметру и мягкими скамейками в центре. Больше ничего разглядеть не удалось – на шум из соседней комнаты выбежала вчерашняя девушка, Галина Михайловна.

– Здравствуйте! Кто к нам пришел! – радостно заговорила она. – Настенька! А что мы плачем? Не в настроении?

С таким же успехом Галина Михайловна могла просто открывать рот – громко ревущая Настя не обращала никакого внимания на увещевания воспитательницы.

– Иди ко мне! – та решительно забрала у Кристины кричащего и брыкающегося ребенка.

– А мне что делать? – растерянно спросила она.

– Идите! – прошипела Галина Михайловна и кивком указала на дверь. И, видя, что она колеблется, добавила более громко: – Идите! Да идите же!

Кристина выскользнула за дверь и в изнеможении прижалась спиной к стене, показавшейся мертвенно холодной. Детский крик по-прежнему бился в ушах, в груди, грозя сломать ребра, колотилось сердце, от непривычной тяжести ломило руки. Собрав остатки сил, Кристина отлепилась от стены и двинулась вниз по лестнице, с каждым шагом увеличивая скорость. На улицу она выскочила уже бегом. Машинально кивнула охраннику, толкнула вертушку турникета и понеслась к машине. Только оказавшись в приятной прохладе салона, Кристина вдруг вспомнила о просьбе Елены Александровны.

Ее возвращение нисколько не удивило охранника, а может, он и не запомнил ее – мало ли людей проходит мимо него за смену. Подойдя к двери кабинета Елены Александровны, Кристина вдруг неосознанно свернула в сторону лестницы. Сама не понимая зачем, она поднялась по лестнице и замерла от удивления. В коридоре было тихо. Нет, конечно же, из открытых на проветривание окон доносился привычный и оттого не замечаемый шум города, но из-за двери с двумя двойками не доносилось ни звука. Кристина приложила ухо – тишина, осторожно толкнула дверь и вошла в комнату со шкафчиками. Она старалась двигаться как можно тише, но обмануть бдительность Галины Михайловны ей не удалось.

– Вы еще здесь? – спросила та удивленно, появившись на пороге.

– Я… просто мне… – смешалась Кристина. – Как вам это удалось?

– Хотите посмотреть? – улыбнулась воспитательница и сделала приглашающий жест рукой.

Сбросив туфли, Кристина на цыпочках подошла к двери. Настю она увидела сразу. Сидя за столом, девочка сосредоточенно рассматривала лежащую перед ней детскую книгу с яркими картинками.

– Настя у нас очень любит книжки читать, – пояснила Галина Михайловна.

– Читать? – удивилась Кристина. – Она умеет?

– Сложно сказать. Может, и умеет, – пожала плечами воспитательница. – Дети порой умеют делать такое, что взрослым и не снилось.

Успокоившись, насколько это было возможно, Кристина отправилась к заведующей.

– Насколько я понимаю, сейчас вы будете заботиться о Насте, – сказала та и с доброжелательной улыбкой предложила сесть на один из стульев, выстроившихся рядом с ее столом.

– Временно, – неуверенно произнесла Кристина, присаживаясь и попутно разглядывая комнату. Даже если не знать, кому принадлежит кабинет, можно с уверенностью сказать, что его хозяйка имеет дело с маленькими детьми. Бежевые обои и стандартная офисная мебель могли бы показаться скучными, если бы не многочисленные мягкие игрушки, красочные детские книжки. Они, словно яркие всплески солнечного света, оживляли атмосферу, делали ее позитивной и настраивали на дружелюбный тон.

– Ну, временно так временно, – согласилась Елена Александровна. – В любом случае мне нужно записать ваши координаты – телефон, адрес.

Кристина представилась и протянула заведующей визитку.

– Детективно-консалтинговое агентство «Кайрос», – вслух прочитала она. – Вы – детектив?

– Нет, я скорее консалтер.

– Инте-ре-сно, – протянула Елена Александровна. – Первый раз слышу такое слово. И чем же, если не секрет, вы занимаетесь?

– Конечно, не секрет, – улыбнулась Кристина. – Я и мои коллеги изучаем бизнес клиента и предлагаем конкретные меры для изменения текущей ситуации.

– И как? Получается?

– Когда как, – она пожала плечами – после бессонной ночи вдаваться в подробности работы «Кайроса» просто не осталось сил. И все-таки не устояла, задала интересующий со вчерашнего вечера вопрос: – Вот, например, меня очень удивляет, почему мне вчера без разговоров отдали Настю. Мало ли кто может прийти за ребенком.

– У меня на этот счет есть письменное распоряжение от ее матери, – ответила заведующая тоном, начисто лишенным былой доброжелательности, и Кристина сделала вывод, что вопрос ей не понравился.

– Странно, – сказала она, – хотя, наверное, у нее имелись свои соображения на этот счет.

– Конечно, имелись. При ее-то образе жизни…

Последняя фраза поставила Кристину в тупик, и она вопросительно уставилась на заведующую. Та вопрос, что говорится, считала, но поняла его по-своему. Не вставая с кресла, она взяла из шкафа, расположенного за ее спиной, одну из папок, вынула оттуда лист бумаги в пластиковом файле и протянула недоверчивой посетительнице:

– Вот, смотрите, все чин по чину.

Документ действительно был оформлен самым что ни на есть надлежащим образом – разрешение отдавать Анастасию Дубровину подтверждено подписью и печатью нотариуса. Имя матери Насти – Александра Сергеевна Ефимова – ей абсолютным счетом ничего не говорило. Разве что напрашивался вопрос: почему у Ольги и Александры разные фамилии? Но это просто – Александра могла выйти замуж и взять фамилию супруга. Автоматически запомнив данные матери Насти, Кристина вернула заведующей документ.

– Я вам и без этой бумаги верю, – она старалась говорить как можно искреннее, так, как на ее месте, возможно, сказала бы Ася: уж очень хотелось разрушить незримый слой льда, которым оградила себя заведующая.

– Вы уж извините, – продолжала Кристина, – я сегодня всю ночь не спала. Настенька плакала, а у меня опыта общения с малышами совсем нет…

– Ничего, – судя по мягким ноткам в голосе Елены Александровны, на смену заморозкам пришла оттепель, – опыт – дело наживное. Нужно просто постараться найти общий язык с ребенком. Это не так уж сложно, было бы желание.

«Как же его найти – общий язык», – подумала Кристина.

– Настенька – чудесная девочка, – продолжала заведующая. – Умненькая, добрая, ласковая. Галина Михайловна делает все, что в ее силах, но, сами понимаете, кроме Насти, у нее еще двадцать детей. Вся надежда на помощь родителей, но в данном случае, как вы понимаете, рассчитывать на нее не приходится. А жаль.

– Почему не приходится? – задала вполне резонный вопрос Кристина.

– Вы разве не в курсе, кто ее мать?

– Ефимова Александра Сергеевна? – Кристина пожала плечами. – Не совсем. Знаю только, что она сестра моей институтской подруги.

– А слышали вы когда-нибудь о такой певице – Фима?

– Фима… – повторила Кристина. – Не уверена. Извините. Сейчас так много новых имен.

– Не извиняйтесь. Я и сама не слышала, пока Настя не появилась в нашем детском саду. Я и видела эту Фиму всего один раз – здесь, в кабинете. Потом, с доверенностью, пришла совсем другая девушка, Анечка. – («Аня-ня-ня», – вспомнилось Кристине). – Потом она исчезла, и девочку стали забирать и приводить какие-то люди. Конечно, мне это не нравилось, но, имея на руках подписанное матерью распоряжение, я не считала возможным вмешиваться.

– А скажите, пожалуйста, будь вы на моем месте, как бы вы искали общий язык?

– Я? Положилась бы на свою интуицию, старалась бы каждую свободную минуту проводить с ребенком. Но все это требует времени. А его, как мне кажется, у вас не так много.

Кристина бросила взгляд на часы – если с пробками повезет, еще вполне можно успеть на работу.

– Спасибо большое, – сказала она, вставая.

– Да мне-то за что? – заведующая развела руками. – Это вам спасибо.

Ползя со скоростью черепахи по проспекту Славы, Кристина вдруг поняла, что в утренней суматохе оставила дома сумку с ноутбуком. Ехать без него на работу равносильно появлению в офисе без головы. С трудом перестроившись в правый ряд, она понеслась домой, благо пробок в эту сторону не наблюдалось.

Забежав в квартиру, Кристина кинула беглый взгляд на свое отражение в зеркале и застыла, неприятно пораженная увиденным. Вид загнанный, белая с утра блузка выглядела так, словно ее носили три дня не снимая. На темной юбке явно видны следы детских ног. И даже волосы, которые обычно после утренней укладки сохраняли форму до позднего вечера, сейчас торчали в разные стороны. Нет, в таком виде генеральный директор приходить на работу не имеет права. Ничего, принять душ, переодеться, расчесаться и добавить немного консилера под глаза – дело пяти, ну, десяти минут. Один раз можно и опоздать на работу. Тем более что с утра никто из клиентов приезжать не планировал. А даже если приедет, не беда – Тимур вполне справится.

На ходу стягивая через голову блузку, Кристина наступила на чайную ложку, оставленную Настей на полу рядом с баночкой из-под йогурта. Больно не было, но почему-то это стало той самой соломинкой, которая сломала спину верблюда. Она даже не дошла до любимого бабушкиного кресла – опустилась на пол рядом со злополучной ложкой и разрыдалась в голос.

Впрочем, продолжалось это недолго. То ли ответственность взяла верх над отчаянием, то ли сыграли роль остатки йогурта, обнаруженные в банке, но Кристина нашла-таки силы подняться и привести себя в порядок. Кинув взгляд в зеркало, она осталась почти довольна своим внешним видом.

Глава 5

Похоже, зеркало в компании с консилером смогли обмануть только Кристину. Сотрудники «Кайроса» в лице Тимура и Федора на эту удочку не поймались. Стоило генеральному директору пересечь порог родной фирмы, как лицо Тимура, которого, казалось, ничто не могло вывести из состояния абсолютного спокойствия, заметно вытянулось. Менее сдержанный Федор вообще вскочил с места и завопил:

– Кристина Сергеевна!

Но тут же осекся. То ли сам сообразил, что нарушает субординацию, то ли заметил предостерегающий взгляд Тимура. Скорее второе, потому что в каком-то особом пиетете к корпоративным правилам Лебедев замечен не был.

Тимур же, мгновенно приняв обычный индифферентный вид, поинтересовался, как всегда:

– Кофе?

– Кофе, – согласилась Кристина, ставя на стол сумку.

Федор тут же выдвинул ящик стола с неиссякаемым запасом разнообразных снеков и выудил оттуда пачку своего любимого лакомства – сухариков с холодцом и хреном. На вкус Кристины к кофе они абсолютно не подходили, но внимание коллег ее тронуло. Причем до слез – в самом прямом смысле слова. Слезы бежали по щекам, сводя на нет все усилия по приведению лица в порядок.

– Рассказывай! – Тимур поставил перед ней чашку, положил упаковку бумажных салфеток и сел на стул рядом с ее столом – излюбленное место майора Щедрого.

А что рассказывать? Она, Кристина, отличница, любительница сложных задач, оказалась не в состоянии справиться с трехлетним ребенком?

– Все нормально, – проговорила она и потянулась за ноутбуком, давая понять, что собирается заниматься работой и предлагает сотрудникам «Кайроса» отставить разговоры и последовать ее примеру. Как бы не так! Тимур и не думал возвращаться на рабочее место, а Федор, хоть и сидел за своим столом, стриг ушами, словно норовистый жеребец, не желая упустить ни одного слова из их разговора. В том, что этот разговор состоится, сомневаться не приходилось. Работа в банке помогла Тимуру приобрести навык первоклассного переговорщика, противостоять которому могли единицы. К сожалению, Кристина в их число не входила.

– Все нормально, – повторила она. – Просто девочка эта, Ольгина племянница… Не очень у меня получается с непривычки.

Она всхлипнула, решительно промокнула лицо салфеткой и уже более твердым голосом добавила:

– Но я обязательно справлюсь.

Молчанов одобрительно кивнул, а Федор громогласно заявил:

– Я считаю, это замечательный повод заняться расследованием Фигаро! Найдем его – Ольгу выпустят, и она будет сама следить за ребенком.

– Думаешь? – Она посмотрела на Тимура. – Что скажешь?

Тот неопределенно пожал плечами, мол, ты – начальник, тебе решать. Но весь его вид свидетельствовал о молчаливой поддержке идеи Федора.

– Ну что же… – Кристина задумалась. Трудно искать убийцу человека, о котором не знаешь практически ничего, даже фамилии. Впрочем, можно узнать у Щедрого. Наверняка у полиции эти данные есть.

Щедрый… Кристина достала из стола зеркало и придирчиво рассмотрела следы истерики на лице. М-да, печальное зрелище. Разумеется, о том, чтобы беседовать в таком виде с клиентами «Кайроса», не может быть и речи, особенно с относительно новыми. Но Щедрый – не клиент, он друг. А друзья, как говорится, познаются в беде. Вот пусть и познается… Все-таки, взяв телефон, Кристина колебалась – быть или не быть? Звонить или не звонить… Неуверенно полистала список контактов, нашла нужную фамилию…

– Привет! А я – не поверишь – как раз о вас вспоминал, – тут же отозвался майор.

– Правда? – подыграла ему Кристина.

– Так точно. Налил себе кофе и тут же вспомнил…

Кофе на работе Щедрый пил растворимый, не самого низкого качества, но явно не выдерживающий сравнения с напитком, приготовленным Тимуром.

– Ну так забегай, если есть минутка, – пригласила Кристина, и Федор энергично закивал. – Только у меня к тебе маленькое дело.

– Да хоть большое, – сказал Щедрый, и Кристина почувствовала, что майор улыбается.

– У меня подругу задержали по подозрению в убийстве, Ольгу Котову. Можешь узнать подробности?

– Ого! Что за подруга такая? – Судя по тону, Щедрый уже не улыбался. Наверное, все-таки не стоило звонить.

– Мы вместе учились в институте…

– Хорошо, я посмотрю, что можно сделать, и перезвоню, – сухо отозвался майор и отключился.

«Занят», – подумала Кристина, кладя телефон на стол. Мысль эта прицепом потянула за собой сожаление. Нет, не стоило втягивать Щедрого в это дело! Сами бы как-нибудь разобрались, ведь у них есть имена и фамилии товарищей Фигаро по сцене. Перво-наперво нужно пообщаться с ними. Может, подскажут, у кого был зуб на руководителя.

Кристина извлекла из недр сумки программку злополучного спектакля. Вот они, голубчики. Моцарт – Андрей Хромов, Сальери – Антон Скворцов, Констанца Моцарт – Ольга Котова, скрипач – Наннерль Серова, Фигаро… Поиск в соцсетях Андрея Хромова и Антона Скворцова – дело абсолютно неперспективное. А вот Наннерль… Есть смысл покопаться.

Лебедев, словно сканировавший ее мысли, взвился с кресла и практически вырвал из рук начальницы листок с фамилиями.

– Я поковыряюсь? – спросил он с невинным видом.

– Поковыряйся, – одобрила Кристина.

Отлично! К приходу из рейда Ивана и Аси Федор наверняка найдет адреса участников спектакля. Пусть не все, но, по крайней мере, один – это сто процентов. Что еще можно сделать? Кристина задумалась, включила компьютер. А что, если Фигаро – не имя убиенного режиссера, а название фирмы, на которую, собственно, и был оформлен грант? Конечно, должно быть какое-то предприятие, получившее деньги. Реально существующее, регулярно сдающее отчеты и имеющее счет в банке. Не наличкой же ему выдали деньги! Ведь судя по шампанскому, которое они пили в Вене, экономить Фигаро не приходилось.

Включив ноутбук, Кристина зашла на страничку Единого государственного реестра юридических лиц и ввела в поисковую строку название «Фигаро».

Невероятно, но факт: людей, решивших назвать свое предприятие именем ловкого пройдохи из Севильи, нашлось достаточно много. В списке имелись как просто «Фигаро», так и усложненные, типа «Фигаро Плюс», «Фигаро Люкс», «Такси “Фигаро”», «Фигаро тут» и прочие. В общей сложности сто восемьдесят компаний. Отобрав те, у которых среди видов деятельности присутствовала театрально-концертная, Кристина сформировала список, включив в него данные о руководителях и собственниках предприятий. Покончив с этим делом, она вопросительно посмотрела на Федора. Судя по напряженному взгляду, которым он буравил монитор, поиски пока не увенчались успехом.

Что бы еще такое придумать? Кристина взглянула на Тимура, и в этот момент колокольчик над дверью залился приветственной трелью. Ей иногда казалось, что колокольчик – не просто штуковина, предупреждающая о посетителях, а живое существо, наделенное разумом, практически член дружного коллектива «Кайроса», способный радоваться и грустить вместе со своими коллегами. Вот и сейчас он словно изо всех сил старался подбодрить упавшую духом начальницу.

– Смотрите, кого мы вам привели! – раздался довольный голос Рыбака.

В комнату бочком протиснулась Ася, а следом за ней майор Щедрый собственной персоной.

– Здравствуйте! – радостно поприветствовал он присутствующих, обменялся рукопожатиями с Тимуром и Федором, после чего удобно устроился на своем привычном месте возле Кристининого стола.

– Может, кофе? – подражая интонации Тимура, спросил Федор.

– Да нет, я на минутку! Хотя… давай. – Щедрый, сдаваясь, обреченно махнул рукой. – Знаешь же, что от вашего кофе я никогда не откажусь. – И, уже обращаясь к Кристине, добавил: – Я насчет Куцака.

– Кого? – От удивления она уронила пачку с сухариками, которые за секунду до этого собралась высыпать в блюдце – надо же чем-то угостить майора кроме кофе.

Щедрый что-то сказал, но взревевшая кофемашина помешала услышать его ответ. Дождавшись, когда в офисе воцарится относительная тишина, Кристина переспросила:

– Пацюка?

Федор, казалось, с головой ушедший в поиски координат актеров театра Фигаро, пробежался по клавиатуре и заявил:

– Это который у Гоголя вареники трескал.

– Ты о чем? – Щедрый озадаченно потер левый висок.

– Трескал! Со сметаной! Они ему сами в рот прыгали. Правда, Ася?

– Правда, – кивнула Ася. – Только не вареники, а галушки.

– Ну галушки, – согласился Федор.

– Стоп. – Щедрый хлопнул ладонью по столу, вроде легонько, тем не менее ручка подпрыгнула и покатилась. Майор поймал чересчур прыткий канцтовар и, возвращая его на место, смущенно пробормотал: – Извиняюсь. Гоголь с галушками – это у вас, у театралов. А у нас – Тимофей Иванович Куцак, делом которого ты интересовалась. Интересовалась же? Или я что-то перепутал?

– Подожди, – медленно осознавая сказанное, произнесла Кристина, – ты хочешь сказать, что Ольгу Котову задержали за убийство этого самого Куцака?

– Уже и не знаю, хочу или не хочу, – помотал головой Щедрый. – Обещали кофе угостить, а сами зубы заговаривают.

– Момент. – Тимур поставил на стол поднос с двумя чашками и сахарницей.

Федор тут же нырнул в заветный ящик, выудил пачку крекеров, подъехал в кресле к столу начальницы и добавил угощение к уже имевшимся сухарикам. Возвращаться на рабочее место он не спешил, предпочитая находиться поближе к источнику информации.

Щедрый сделал большой глоток кофе, закрыл глаза и простонал:

– М-м-м…

В этот момент он был так похож на Настю, поедающую йогурт, что Кристина не смогла удержаться от улыбки.

– Я не понял, это Фигаро, что ли, Куцак? – спросил Рыбак.

– Что ли… – подтвердил Федор с саркастической усмешкой.

– А мы, что ли, решили заниматься его убийством? – начисто игнорируя Лебедева, спросил Иван, придвигая кресло ближе к месту импровизированного совещания. – Почему мы с Асей не в курсе?

– Да мы, собственно… – начала Кристина и замялась. Получалось, что она оправдывается перед Рыбаком, а ей совершенно не хотелось.

Федор, пользуясь образовавшейся паузой, несколько раз кивнул:

– Что ли! Что ли! Разве не понятно?

Рыбак дернул щекой, что явно свидетельствовало о приближающейся буре, но тут в разговор вмешалась Ася:

– Отлично, а то мне как-то тревожно после вчерашнего Ольгиного звонка. Все-таки благодаря ей мы сходили на спектакль.

– Могли бы и не ходить. Не много бы потеряли, – проворчал Рыбак.

– А еще познакомились с Наной, послушали ее рассказ про Моцарта. Жалко, мало. Я бы с удовольствием еще с ней пообщалась, – мечтательно заявила Ася.

– Ну и замечательно, – улыбнулась Кристина. – Скоро тебе представится такая возможность – Федор как раз занимается поиском ее координат. Правда?

Кристина выразительно посмотрела на Федора, и он, по-прежнему не вставая с кресла, медленно попятился к своему рабочему месту. Щедрый попытался открыть пакет с крекерами. Получилось не очень удачно – фонтан печенек с шуршанием устремился наружу. Этим обстоятельством тут же воспользовался Лебедев, чтобы окончательно пришвартоваться к Кристининому столу.

– Чего их искать, координаты эти? – пояснил он свое не совсем корректное поведение, сгребая крекеры обратно в пакет. – Мое дело – озадачить компьютер, а он, как найдет что-нибудь, сразу сообщит. И еще я тоже хочу про Моцарта послушать. Можно я с Асей поеду к Нане?

– Еще чего! – снова бросился в атаку Рыбак.

– Послушайте, – аппетитно хрустя снеками, возмутился Щедрый. – Я, спрашивается, зачем сюда пришел? Слушать вашу перепалку?

– Да, – поддержала майора Кристина, – у Андрея и без нас дел выше крыши. Предлагаю дать ему слово. Нет возражений?

Если у кого-то из сотрудников «Кайроса» и имелись возражения, то они предпочли оставить их при себе.

Сделав основательный глоток кофе, Щедрый вынул из кармана несколько сложенных вчетверо листов и, разгладив их на столе, сказал:

– Итак, тело Тимофея Ивановича Куцака, одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года рождения, было обнаружено в Благодатном переулке, в воскресенье, шестнадцатого июля, в пять часов тринадцать минут, – тут Щедрый сверился со своими бумагами, – Мингбаевым Боходиром Акбарали угли.

– Дворник? – уточнил Рыбак.

Щедрый кивнул и продолжил:

– Причина смерти, – он снова заглянул в записи, – перелом затылочной кости с разрывом твердой мозговой оболочки.

– Это как? – наморщил лоб Лебедев.

– Приложили его чем-то по затылку, – перешел на человеческий язык майор.

– Так, может, это он сам упал? Ведь, ясен пень, бухали после спектакля. Шел – споткнулся – упал – закрытый перелом… – предположил Федор.

– Ага, – согласился Щедрый. – Два раза упал, а потом перевернулся на спину и еще раз ударил себя по лбу.

– Да? – Кристина пристально посмотрела на майора. Шутит? Нет, по всему видно, абсолютно серьезен.

– Кстати, в лоб – это похоже на контрольный выстрел, – высказал очередную гипотезу Лебедев.

– Да погоди ты, – досадливо поморщился Рыбак. – А что документы? Деньги? Имелись в наличии?

– Нет. – Щедрый забросил в рот пару крекеров и запил их остатками кофе. – Ни документов, ни денег.

– Как же тогда установили личность?

– Так по отпечаткам же, по отпечаткам.

– Подожди, – Рыбак удивленно посмотрел на Щедрого. – Как – по отпечаткам? То есть ты хочешь сказать…

– Хочу, еще как хочу. Отпечатки вашего Куцака имелись в базе МВД. И, предвосхищая вопросы наших девушек, – тут Щедрый по очереди кивнул Кристине и Асе, внимательно слушавшим его разговор с Рыбаком, – скажу, что ваш Куцак Тимофей Иванович законопослушным гражданином не был.

– Не был? – переспросила Ася. У нее в голове не укладывалось, что Фигаро – блистательный Фигаро, несущий в массы поэзию Пушкина и музыку Моцарта, – мог нарушить закон. Хотя… Разные же бывают обстоятельства. Может, он защищался? Гипертрофированно добрая Асина душа тут же начала генерировать различные причины, по которым Фигаро, то есть Тимофей Куцак, мог пойти на преступление.

– Сто пятьдесят девятая статья, – подтвердил Щедрый, а Рыбак пояснил:

– Мошенничество.

– Хорошо хоть не убийство, – выдохнула Ася.

– Ну не скажи, – покачала головой Кристина. – Если он облапошил бабушку-пенсионерку и выманил у нее деньги, припрятанные на похороны, это даже хуже, чем убийство.

– А кого он… облапошил? – спросила Ася у Щедрого. – Известно?

– Я пока такой информацией не обладаю, – сказал он и с грустью заглянул в пустую кружку. – Этим делом районный отдел занимается, а не мы. Горшков Михаил. Ты, Вань, должен его помнить.

– Мишка Горшок? Конечно, помню. Когда-то пересекались. Его тогда еще турнуть собирались из органов. Тупень был первостатейный.

– Он и сейчас такой, острее не стал. Вцепился, словно бультерьер, в единственную подозреваемую, готовит документы в суд.

– Кстати, хотел спросить: как они так быстро ее нашли? Убийство произошло в воскресенье, а в среду Ольгу уже задержали.

– Ни за что не поверите! – усмехнулся Щедрый. – Ольга ваша пришла сама. Принесла заявление о пропаже жениха. Уверен, она и раньше приходила, но вы же знаете – очень часто подобных заявителей отправляют подождать. Мол, жених загулял, встретил старого друга. Проспится и вернется. А уж если не явится, можно подключать к поискам тяжелую артиллерию в виде полиции.

– А на самом деле это не так? – спросила Кристина.

– Нет. Не так. Заявление обязаны принять незамедлительно, в тот самый момент, когда заявитель сочтет нужным его подать. Короче, взяли у нее бумагу, связались с бюро регистрации несчастных случаев, и готово – нашелся потеряшка. Пригласили барышню в морг на опознание, ну и дальше все как положено: слезы, обморок…

– Это понятно, – перебил Рыбак. – Ты лучше расскажи, почему решили, что убийство – дело рук Ольги.

– Так из-за этих рук и решили. Горшков сам на опознании присутствовал и, воспользовавшись стрессовым состоянием Ольги, допросил ее. На лице убитого, кроме раны на лбу, имелись царапины, напоминавшие следы женских ногтей, полученные, согласно экспертизе, за два-три часа до смерти. Горшков высказал предположение, что эти ногти принадлежат Ольге, а она отрицать не стала. На следующий день экспертиза подтвердила, что в подногтевом содержимом Ольги действительно содержатся частицы эпителия Куцака. Кроме того, на платье, в котором Ольга была в день премьеры, обнаружены пятна крови убитого. Объяснить их происхождение она затрудняется, но следователь уверен, что кровь попала на одежду переносом с орудия убийства. Как говорится, круг замкнулся. Алиби на момент преступления у Котовой нет. Говорит, что поссорилась с убитым в ресторане, где они с друзьями отмечали премьеру. Поссорилась конкретно – до рукоприкладства. Куцак, схлопотав по лицу, выбежал на улицу, очевидно желая освежиться. Котова бросилась следом, но он как сквозь землю провалился. Камеры в ресторане, кстати, подтверждают ее слова. Возвращаться в зал Котовой было стыдно, и она, с ее слов, брела по улице, не разбирая дороги, периодически делая остановки в каких-то злачных заведениях, пока не оказалась во дворе собственного дома.

Весь следующий день – воскресенье – она проспала, благо был выходной, а в понедельник Куцак на репетицию не явился. Его телефон был вне зоны доступа, в квартире, которую он снимал, дверь никто не открывал. Пока это вся информация, которую мне удалось узнать.

– Как-то это все странно, – покачала головой Кристина. – Ну поссорились, подрались… С кем не бывает? Почему из этого следует, что убийца именно Ольга? Не вижу я никакого замкнутого круга. Все это притянуто за уши.

– Как я понял, вы собрались искать убийцу Куцака? – спросил Щедрый.

– Собрались, – кивнула Кристина.

– Поосторожнее только. Горшков – уж очень сволочной мужик, не потерпит рядом добровольных помощников. Тем более если вы начнете раскачивать лодку практически раскрытого дела. Мой тебе совет: хочешь помочь подруге – найми нормального адвоката. Думаю, у Тимура есть знакомые. Есть же? – майор повернулся, и тот кивнул:

– Есть.

– Ну и славно. Вы ищите себе аргументы в пользу невиновности Котовой, а со следствием пусть имеет дело адвокат. Лучше уж гнев Горшкова обрушится на его голову. Как вам такой вариант?

– Я пока не готова сказать, надо подумать, – поспешила уклониться от прямого ответа Кристина.

– Само собой, думай, конечно. А я, с вашего разрешения, побежал. Если что – звоните. У меня всегда для вас найдется пара минут свободного времени.

– Ну и что мы будем делать? – вывел ее из задумчивости голос Рыбака.

– Что? – переспросила Кристина и поняла: она погрузилась в раздумья так глубоко, что не слышала звон колокольчика, проводившего Щедрого.

Хороший вопрос, особенно когда ответа на него нет, а все мысли, кажется, посвящены тому же самому вопросу, только касающемуся совершенно другого объекта. Не Фигаро, точнее Куцака, убитого в Благодатном переулке, а маленькой девочки, с которой ей, Кристине, непременно надо суметь договориться.

Нужно было ответить Рыбаку, но, как назло, ни одна дельная мысль не приходила в голову.

– А ты бы с чего начал? – спросила она, понимая, что этот вопрос дискредитирует ее как начальника. Ведь она должна сейчас генерировать идеи.

Но Рыбак, похоже, воспринял это как само собой разумеющееся.

– Варианта два. Первый – как обычно, отправиться на место происшествия. Осмотреться, опросить жителей близлежащих домов… Понятно, что полиция все это уже проделала. Во всяком случае, я так думаю. Хотя, если учесть уголовное прошлое жертвы, вряд ли представители закона особо старались. Дефицит кадров в полиции никто не отменял, поэтому могли для галочки побеседовать с парой-тройкой человек, да на этом и успокоиться. Короче, я примерно представляю этот район, думаю, получится что-нибудь нарыть.

Есть еще второй вариант – установление алиби Котовой. Если она действительно после ссоры с Фигаро выскочила следом за ним, шла, не разбирая дороги и устраивая по пути передышки в ночных барах, пока не дошла до дома, то можно попытаться отработать ее маршрут и найти свидетелей. Этот вариант, конечно, более продуктивный, но и трудоемкий. К тому же требует предварительной подготовки, а именно…

– Я понял! – заявил Лебедев. – Можно попытаться отследить маршрут Ольги по биллингу ее телефона. У Кристины Сергеевны есть номер.

– И это тоже, – подтвердил Рыбак. – Вообще-то я имел в виду немного другое. У нас есть начальная и конечная точка ее маршрута. Если попытаться воссоздать траекторию движения и поискать те самые забегаловки, где она восстанавливала силы, то, если повезет, можно будет доказать, что в момент убийства она была в другом месте. Но для этого нужна фотография Котовой. А кто-то, вместо того чтобы заниматься ее поисками по соцсетям, точит лясы.

– Ничего я не точу, – вспылил Федор.

И Кристина поспешила вмешаться.

– Значит, так и поступим, – сказала она. – Иван едет на место происшествия…

– С Асей, – добавил Рыбак.

– С Асей, – подтвердила Кристина и, заметив, как у подруги при этих словах сделалось удивленное лицо, спросила: – У тебя какое-то другое предложение?

– Ну… вообще-то… – замялась Ася, – я думала, мы с тобой поговорим… Отдельно…

– Обязательно поговорим, только завтра. Хорошо?

Та неуверенно кивнула.

– Ну тогда мы погнали, да? – Рыбак встал. – Там территория довольно большая, за полдня можем не успеть обойти.

– Давайте я с вами поеду! – прервал привычное молчание Тимур.

– С нами? – Рыбак мгновенно взвесил все «за» и «против» компании Молчанова и предпочел согласиться. – Поехали.

– А я? – возмутился Лебедев. – Я тоже хочу расследовать Фигаро.

– Федор, останься, пожалуйста, – стараясь говорить как можно мягче, попросила Кристина.

– Но почему? – не унимался Федор.

– Мне нужно будет сегодня уйти пораньше, – все тем же мягким тоном произнесла она и тут же почувствовала на себе вопросительный взгляд Аси, – нужно, чтобы кто-то остался в офисе. Тем более тебе есть чем заняться. Твою работу никто выполнить не сможет, ты же знаешь.

– Знаю, – недовольно проворчал Федор. – Всегда так… Когда уже я куда-нибудь поеду?

– Вот найдешь адрес Наны, и мы с тобой поедем к ней, – сказала Ася. – Устраивает такой вариант?

Довольная улыбка на лице программиста свидетельствовала о крайне положительной реакции на Асины слова. В то же время Рыбаку ее предложение явно пришлось не по вкусу.

«Еще чего», – без слов говорило его нахмуренное лицо.

– Я отвезу, – бросил он и направился к выходу, не вдаваясь в объяснения по поводу того, кого и куда он отвезет: то ли Асю с Тимуром в Благодатный переулок, то ли ее же с Лебедевым к Наннерль Серовой.

– А что с адвокатом? – напомнила Кристина Молчанову.

– По дороге решу.

После отъезда Рыбака, Молчанова и Аси Кристина попыталась сосредоточиться на работе. Она снова зашла в Реестр юридических лиц и вбила в поисковую строку фамилию Куцак, Тимофей Иванович. Поиск результатов не дал – ни руководителем, ни собственником предприятия Куцак не являлся. Не был он также зарегистрирован ни в качестве индивидуального предпринимателя, ни как самозанятое лицо. И как в таком случае он мог получить грант на постановку?

«Гугл», которому Кристина предложила поискать информацию по фамилии, имени и отчеству, оказался как никогда скупым. Несколько однофамильцев, определенно не имевших ничего общего с Фигаро, да ничего не дающая информация о фамилии Куцак: произошла она от прозвища Куц, которое, в свою очередь, образовано от прилагательного «куцый», в смысле низкорослый. Похоже, гены предков продолжают жить в потомках – высоким Фигаро никак не назовешь.

Кристина задумалась, чем бы еще может оказаться полезен «Гугл», и вдруг, совершенно непоследовательно, ввела в поисковую строку имя «Фима». Результатов получилось довольно много, и, чтобы сузить поиск, она добавила: певица. Ноутбук выдал целую кучу фотографий. На одних Фима выглядела совсем девочкой, милой и неискушенной, на других – прожженной стервой лет сорока. Наряды везде яркие, броские, но не скатывающиеся в вульгарность. Интернет предлагал целую россыпь клипов певицы. Кристина ткнула наугад в первый попавшийся – премьеру песни «Павшая роза». Песня как песня, в полном соответствии с классикой жанра: избитые рифмы розы-слезы-угрозы-морозы, избитые аккорды, жесткий ритм, жиденький голосок. Хотя последнее – это чисто на ее вкус. Может, кому-то подобные вполне себе по душе. Лебедев в их круг-то явно не входил. Поначалу, с головой погруженный в работу, он, казалось, ушел в астрал, полностью потеряв связь с реальностью. Но в какой-то момент происходящее в офисе заставило его вернуться и, по обыкновению, превратиться в сплошное ухо, которому «Павшая роза» явно не доставила эстетического наслаждения.

– Что-то у нас градус идет на понижение, – пробурчал он вроде бы про себя, но Кристина услышала.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она, выключая динамики.

– От Венской оперы до подобного примитива… – Тут до Федора, вероятно, дошло, что он сморозил не то. – Извините, Кристина Сергеевна, – ринулся он на попятный. – На вкус и цвет все фломастеры разные…

– Да мне, если честно, тоже не очень нравится, – призналась она, всматриваясь в экран ноутбука, где беззвучно раскрывала рот Фима, в тщетных поисках сходства между певицей и маленьким человечком, доставившим ей столько тревог вчерашним вечером.

– То есть это по делу? – последняя мысль настолько горячо заинтересовала Федора, что он даже оттолкнулся от своего стола, собираясь подъехать поближе к начальству. – Думаете, она и Фигаро…

Разговор грозил затянуться, Кристина, взглянув на часы, захлопнула ноутбук и, на ходу укладывая его в сумку, сказала:

– Завтра, Федор, все вопросы завтра. А сейчас, извини, мне нужно уйти. Ты же не против?

Федор молча потряс головой.

Конечно, можно было еще немного задержаться, но по пути в детский сад Кристина планировала заехать в магазин и купить что-нибудь из одежды для своей подопечной.

Она терпеть не могла, когда, стоило переступить порог, к ней тут же устремлялся продавец с предложением помочь. Заядлым шопоголиком гендиректор «Кайроса» не была, по бутикам ходила крайне редко и всегда терялась под натиском хорошо обученного персонала, получавшего процент с продаж. Результатом этой растерянности становилось приобретение того, к чему душа абсолютно не лежала. Да, красивое, стильное, современное, модное, но после единственного выхода занимавшее место в шкафу в качестве абсолютной недвижимости. Ну почему бы не дать покупательнице сначала осмотреться, понять, зачем она, собственно, оказалась в этом магазине, а потом уже предлагать (заметьте – предлагать, а не навязывать) свои услуги?

Но оказавшись в огромном торговом зале, заставленном рядами стеллажей, Кристина вдруг ощутила себя ребенком, затерявшимся в дремучем лесу. Сейчас она и рада была бы помощи со стороны сотрудников магазина, но предлагать ее никто не торопился. Побродив бесцельно между стойками с детской одеждой, Кристина не выдержала и обратилась к единственному работнику «Детского мира», попавшему в ее поле зрения, – кассиру, совсем молоденькой девушке с ярко-голубыми глазами на усыпанном рыжими конопушками лице. Та, нисколько не удивившись, гаркнула неожиданным для такого милого создания басом:

– Катя! Лариса! Выйдите кто-нибудь в зал! Срочно!

Тут же в проеме двери, находящейся рядом с кассой, материализовалась полненькая женщина лет сорока, судя по немного перекосившемуся бейджику, Лариса. Глаза ее приветливо улыбались, а челюсть поспешно дожевывала остатки полдника. Громко сглотнув, она улыбнулась Кристине:

– Здравствуйте! Я могу вам помочь?

«О да!» – мысленно возрадовалась она, а вслух сказала:

– Мне нужно какую-нибудь одежду для девочки трех лет.

– Какой рост? – уточнила Лариса.

– Где-то вот такой, – Кристина неуверенно подняла ладонь над уровнем пола, показывая рост Насти.

– Отлично! – Лариса, энергично кивнув, решительно направилась в одежные ряды.

Дело свое она знала отлично – платья, юбки, летние комбинезоны, кофточки, панамки, носки, гольфы, получив одобрение Кристины, отправлялись в тележку. Туда же легли розовый горшок и упаковка абсолютно «волшебных» наклеек к нему для облегчения отучения ребенка от памперсов, несколько красочных книжек, водные раскраски с толстыми листами на разноцветных пружинках и кисточки к ним – просто незаменимая вещь, так отозвалась о них Лариса, разноцветные зверюшки, толстый пупс, а еще большая упаковка конструктора «Лего» – замок Белль и Чудовища, героев диснеевского мультфильма. Хотя, судя по надписи на упаковке, конструктор предназначался для детей более старшего возраста, Кристина ни за что не согласилась бы вернуть его на полку.

Перегружая в багажник пакеты с покупками из доверху забитой тележки, Кристина не могла сдержать улыбку. Похоже, несмотря на нелюбовь к шопингу, дозу эндорфина от этого мероприятия она все-таки получила.

Хотя сегодня в детский сад она приехала раньше, чем вчера, Настя по-прежнему оставалась на площадке в одиночестве, если, конечно, не считать Галины Михайловны, все так же увлеченно изучающей что-то в своем смартфоне.

– Я не опоздала? – Кристина растерянно посмотрела на часы.

– Нет, – это прозвучало практически как «да».

– А в котором часу обычно забирают остальных детей?

Воспитательница пожала плечами.

– Лето сейчас. Родители стараются своих детей максимально оздоровить. На природу отвезти, к морю…

Говорила она абсолютно ровно, чем-то отдаленно напоминая Молчанова, но слова «своих» и «максимально» прозвучали как упрек чужой тетке, которая мало того, что не везет порученного ее заботам ребенка к морю, так еще и забирает, когда остальные сотрудники детского сада уже давно дома. Кроме Елены Александровны, разумеется. Но той, как капитану, должностные обязанности предписывают покидать судно последней.

– Понятно, – виноватым тоном произнесла Кристина. – Просто я работаю, но постараюсь что-нибудь придумать.

«Постарайтесь!» – прочитала она в глазах воспитательницы, но произнесла та совсем другие слова:

– Аня, няня Настенькина, приходила за ней сразу после полдника.

«Аня-няня!» – прозвучал в голове горестный вопль девочки.

– Вы случайно не знаете, куда делась эта Аня?

– У нее, кажется, какие-то личные проблемы… Я не в курсе. Мать, конечно, знает, но вряд ли она захочет поделиться.

До дома они добрались без происшествий. С трудом дотащив до лифта многочисленные пакеты с покупками, Кристина совсем выбилась из сил. Хорошо еще Настя не капризничала – сосредоточенно топала рядом, крепко вцепившись в юбку ее делового костюма.

Пока Кристина мыла руки и переодевалась, ребенок, руководствуясь внутренним чутьем, обнаружил среди горы пакетов горшок и воспользовался им по назначению, не забыв предварительно стянуть трусики-памперс.

И не надо никаких картинок – констатировала Кристина, радуясь, что проблема приучения ребенка к горшку кем-то успешно решена. Галиной Михайловной? Аней-няней? Скорее второй. А что, если попытаться найти эту самую Аню? Может, ее семейные проблемы уже каким-то образом разрешились и она не откажется помочь?

Кристина вспомнила, как утром давала заведующей визитку. Наверняка адрес предыдущей няни у нее тоже имеется. Как же иначе? Решено, завтра утром нужно будет заглянуть к ней в кабинет. Хотя, может, Ольгу выпустят завтра и проблема сама собой разрешится. А пока… Положив рядом телефон, чтобы не пропустить звонок сотрудников «Кайроса» – в том, что кто-то из них вот-вот выйдет на связь, она не сомневалась, – Кристина извлекла на свет божий коробку с замком Белль и Чудовища.

Первым позвонил Тимур.

– Можешь говорить? – поинтересовался он и после утвердительного ответа сообщил, что с адвокатом он связался и завтра с утра тот займется делом Ольги Котовой.

Казалось бы, отличная новость, повод для радости. Однако радоваться не получалось. Нет, конечно же, это здорово, если Ольгу завтра выпустят из следственного изолятора. Она будет заботиться о племяннице, а генеральный директор сможет спокойно заниматься своим любимым делом. Впервые мысль о работе не вдохновляла, и, тяжело вздохнув, Кристина усадила Белль на лошадь:

– Смотри, Настя, лошадка!

Где-то через полчаса позвонил Рыбак:

– Это не Благодатный переулок, а какая-то улица слепоглухих. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Пустая трата времени, хотя у Михалыча есть кое-какие мысли. Если у него что-то срастется, завтра доложу. Лебедев нашел фотки и координаты всех участников спектакля. Я сейчас Асю закину домой… – тут Кристина услышала возмущенный голос Аси, явно не желающей быть закинутой домой, – да тише ты! Короче, Асю закину, а сам пробегусь с фотографией Котовой по злачным местам, может, удастся обнаружить ее следы. Утром поставим галочку в графике рейдов «Тайного покупателя» и сразу в офис. Ты к которому часу придешь?

Уверив коллегу, что к началу рабочего дня она будет как штык, Кристина уже собралась завершить разговор, но Рыбак сообщил, что Ася тоже хочет что-то сказать.

– Кристина, – взволнованным голосом начала та, – как ты?

– Все в порядке, вполне справляюсь.

– Может, я приеду? Помогу чем-нибудь? Может, надо что-то купить?

– Спасибо, ничего не надо.

Ася грустно засопела, и Кристина поняла, что подруга собирается заплакать. Конечно, подругу жалко, но Настя тоже может зареветь, причем в любой момент, и с ее слезами справиться будет куда сложнее, чем с Асиными. Асе, чуть что, поможет Рыбак, а ей, Кристине, помогать некому. Одна надежда, что завтра вернется Ольга и освободит Кристину от материнства, внезапно свалившегося на ее абсолютно не подготовленные к такой ноше плечи.

Замок был уже почти достроен, когда позвонил Лебедев.

– Кристина Сергеевна! Нашел я всех наших фигурантов. И Моцарта, и Сальери, и Нану, и Ольгу. Фотографии, телефоны, пароли, явки.

– Молодец! Я нисколько в тебе не сомневалась, – похвалила программиста Кристина, хотя Рыбак уже рассказал ей о находках Лебедева и было не совсем понятно, зачем тот звонит.

– Я все передал Ивану Станиславовичу, – продолжал дублировать уже известную информацию Федор.

В этот момент в голове у Кристины промелькнула какая-то мысль, однако так быстро, что поймать ее не получилось.

– А про Фигаро нашел что-нибудь? – спросила она.

– Про него я пока не искал. А надо?

– Давай завтра. Поздно уже. Иди домой, отдохни. Завтра со свежими силами…

– Кристина Сергеевна, мне кажется, Иван Станиславович, – тут Лебедев замялся и засопел, почти как Ася.

– Что – Иван Станиславович?

– Ася почему-то очень расстроенная. Может, он ее обидел?

Наконец-то Кристина поняла истинную причину звонка Лебедева. Вовсе не для того, чтобы похвастаться своими успехами, беспокоил он гендиректора «Кайроса» в столь неурочный час. Скорее всего, он стал свидетелем огорчения Аси, вызванного разговором с Кристиной, но трактовал ее слезы по-своему, выбрав козлом отпущения Рыбака.

– Я разберусь, – пообещала Кристина, – обязательно.

В этот момент легкая Настина рука потянулась к конической башне на крыше замка, увенчанной узким, раздвоенным на конце вымпелом. Строителем Кристина была неопытным, поэтому легкая конструкция обвалилась на голову Белль и коня. Настины глаза испуганно распахнулись, рот приоткрылся. Пару мгновений длилась немая сцена, и Кристина еще надеялась, что все поправимо, а затем тишину нарушил оглушительный рев. Сбросив звонок Федора, Кристина попыталась восстановить обвалившуюся конструкцию, но от волнения ничего не вышло. Мало того – обрушилась вторая башня, а у Чудовища (он же прекрасный Принц) отвалилась голова, и он лежал безголовый и безучастный к горю ребенка.

«Как труп, – почему-то подумалось Кристине. – Наверное, точно так же лежал Фигаро в Благодатном переулке. Хотя нет – голова-то у него была на месте».

Это была последняя на сегодня мысль, касающаяся работы. Бросив телефон на стол, Кристина подхватила девочку на руки, увещевая ее не плакать и гарантируя починить замок. Очевидно, получалось у нее не очень убедительно, поэтому Настя успокаиваться не собиралась.

По лицу ребенка катились крупные горошины слез.

– Аня-няня! – горестно взывала она к более опытной, но, к сожалению, отсутствующей няньке.

– А смотри, что у нас есть! – Кристина достала из холодильника баночку с йогуртом и потрясла перед носом девочки.

– Аня-няня! – ребенок взмахнул рукой, и угощение полетело на пол.

– Не хочешь – не надо, а посмотри, что там у нас на улице? – Кристина подошла к окну и попыталась заинтересовать девочку видом вечернего города. – Видишь, собачка вышла на прогулку. Большая такая собачка, да? Но ты ее не бойся. Она добрая, хорошая.

Тут Кристина вспомнила, как вчера вечером Настя заснула в машине.

– Может, хочешь на машинке покататься? – спросила она, не особо рассчитывая, что ребенок ответит. Настя, похоже, даже не слышала ее слов. – Пошли!

В машине Настя еще немного поорала, минут через пять несколько сбавила громкость, продолжая шуметь уже по инерции, а еще через пару минут замолчала, удивленно рассматривая проезжающие мимо машины.

«Надо было взять с собой йогурт и сок», – пожалела Кристина. Конечно, можно заехать в любой магазин, но она боялась, что любое отклонение от маршрута может вызвать недовольство девочки.

На улице уже основательно стемнело, когда, посмотрев в зеркало заднего вида на свою подопечную, Кристина поняла, что девочка спит. Она еще немного для верности поколесила по дворам, после чего поехала домой. Дальше все шло по вчерашнему сценарию: Кристина уложила Настю спать, а сама с отвергнутой ребенком баночкой йогурта забралась с ногами в бабушкино кресло.

По-хорошему, она должна была думать о делах, о клиентах, которые каким-то чудом не потребовали сегодня внимания. Но думалось о маленьком ребенке, спавшем на ее кровати. Кристина прошла в спальню. В лунном свете, проникавшем через неплотно сдвинутые портьеры, щека Насти призрачно фосфоресцировала. Светлая, с неярким румянцем и пушком возле уха, она напоминала персик сорта «Белый лебедь». Кристина, кажется, целую вечность их не ела. Да что не ела, даже не видела. В супермаркете такие не купишь.

Маленький Белый лебедь на ее кровати всхлипнул, губы шевельнулись, что-то безмолвно произнеся. С легкого пера Андерсена птенцы-лебеди считаются гадкими уродцами, на самом же деле маленькие пушистые комочки прекрасны.

Кристина прилегла рядом с Настей, пообещав, что это только на минутку, после чего она вернется в кресло и постарается сосредоточиться хоть на чем-нибудь – то ли на работе, то ли на расследовании убийства Фигаро. Но усталость, накопленная за два последних дня, заставила нарушить обещание.

Ее разбудил странный звук, словно что-то большое и тяжелое упало на пол. Вскинувшись ото сна, она в первое мгновенье не поняла, что происходит, и только потом заметила отсутствие Насти. В груди мгновенно сделалось пусто, а в голове, наоборот, тесно от разом нахлынувших мыслей одна страшнее другой. Не чувствуя под собой ног, Кристина встала, подошла к двери и с облегчением выдохнула: предмет ее тревог в целости и сохранности сидел на полу возле стола и листал огромный том «Налогового кодекса 2013 года, с комментариями», роскошного издания, в бордовом кожаном переплете с тисненым золотым гербом, и абсолютно бесполезного. Когда-то давно книгу подарила Кристине бабушка. Она не ожидала, что законы будут меняться столь стремительно, что через пару лет книга практически полностью утратит актуальность. Поначалу Кристина собирала дополнения и изменения к Кодексу и складывала их в папочку, а затем бросила это безнадежное дело, и теперь книга служила разве что для украшения рабочего стола.

Кажется, теперь она обрела новую жизнь. Кристина, ожидавшая, что утро начнется с крика, словно зачарованная следила, как маленький палец внимательно водит по строчкам, и, дойдя до конца страницы, любопытная рука переворачивает ее.

– Интересная книга? – спросила она тихо, чтобы не напугать ребенка.

Но Настя была не из пугливых. С видимым сожалением она отложила книгу в сторону, поднялась с пола, подошла к Кристине и, взяв ее за руку, подвела к стоящему у стены горшку.

– Хочешь на горшочек? – обрадовалась она и тут же поняла, что на горшок Настя точно не хочет, потому что она уже успела воспользоваться им по назначению. – Какая же ты молодец! – Кристина присела на корточки и обняла девочку. Вернее, попыталась это сделать. Стоило их телам соприкоснуться, как Настя ловко увернулась и уверенным шагом направилась к оставленному «Кодексу». Поведение ребенка напомнило Кристине соседского кота, который позволял ласкать себя только при наличии у него желания.

Сборы на работу не заняли у Кристины много времени. Заминка случилась, лишь когда она попыталась забрать у Насти «Налоговый кодекс». Ну не тащить же его с собой в детский сад! По Настиному виду стало ясно, что через секунду она разразится громогласным ревом. А пуркуа, собственно, не па? Пусть читает, жалко, что ли?

Похоже, подаренная бабушкой книга тоже обладала определенной магией. Во всяком случае, Настя безропотно дала пристегнуть себя ремнем безопасности и до двери группы не выказывала недовольства.

Лишь когда Галина Михайловна предложила:

– Может, ты отдашь книжку? – лицо девочки приобрело упрямое выражение.

– Пусть берет, – поспешила ответить Кристина, – у меня еще есть.

Галина Михайловна пожала плечами:

– Ну, пусть так пусть.

Кристина добавила:

– Я сегодня часа в четыре ее заберу, хорошо?

В ответ Галина Михайловна снова пожала плечами, мол, как вам будет угодно, но на этот раз жест явно был более радостным, чем предыдущий.

Заведующую Кристина застала в ее кабинете.

– Номер телефона где-то был, – ответила она на просьбу сообщить координаты няни Насти. – Только вряд ли она согласится вернуться. Мне кажется, у них вышла размолвка с Настенькиной мамой. Но попробовать стоит. – Она несколько раз кивнула и добавила: – Определенно стоит. Девушка эта, Аня, отлично с Настей ладила.

Сняв со шкафа папку-регистратор с буквой «К» на корешке, она полистала вложенные в нее прозрачные файлы с документами.

– Вот, Ковалева Анна. – Кристина увидела листок с цифрами, написанными четким почерком школьницы-отличницы.

– Можно? – она вытащила смартфон и с молчаливого разрешения Елены Александровны сфотографировала номер телефона Ани-няни.

Глава 6

Подъезжая к офису «Кайроса», Кристина почувствовала: происходит что-то не то. Обычно она не парковалась на крошечной – на три машины – стоянке возле входа, отдавая, таким образом, дань уважения клиентам, а ехала на парковку торгового центра. Аналогично поступали Тимур и Рыбак. Но сегодня проехать мимо Кристина не смогла. Она резко перестроилась в левый ряд, забыв включить поворотник, за что была удостоена возмущенного сигнала идущего сзади автомобиля.

– Извини, друг, – сказала она, тормозя у обочины и выходя из машины. Кристина посмотрела на часы, а потом перевела взгляд на плотно закрытые жалюзи, из-за которых офис выглядел словно неприступная крепость. Обычно первым на работу приходил Лебедев, который жил ближе всех, либо Тимур. К приезду Кристины жалюзи были слегка открыты – ровно настолько, чтобы впускать в помещение свет и не давать зевакам наблюдать за жизнью коллектива, – а окна отворены на проветривание. Сейчас же офис напоминал замок с наглухо замурованными бойницами.

В принципе, никакого криминала не было – до начала рабочего дня еще двадцать минут. Лебедев мог вчера допоздна засидеться и утром банально проспать. А Тимур? Заставить Молчанова опоздать на работу могло лишь нечто из ряда вон выходящее: природный катаклизм вроде тайфуна, извержения вулкана или всемирного потопа. Даже пробки были ему нипочем – заранее сверившись с навигатором, он, при необходимости, выезжал раньше. Что же сегодня могло заставить его опоздать? Вчера вечером, когда он звонил, все было нормально. Хотя в случае с Тимуром ничего нельзя сказать определенно, настолько он умеет скрывать свои эмоции. Если по лицу Кристине еще удается что-то прочитать, то по голосу… Он сказал, что утром адвокат встречается с Ольгой. И больше ничего.

Рыбак, звонивший после Тимура, обмолвился, что у Тимура есть кое-какие соображения. Конечно, хорошо бы расспросить подробнее, но у Кристины голова была занята строительством замка из лего. Она просто задвинула все дела в сторону. Даже плачущую Асю. Хотя Ася не плакала, только собиралась… А вдруг нет? И после того, как Кристина повесила трубку, она разрыдалась, и теперь Рыбак и Лебедев злятся на шефа «Кайроса»?

Кристина вошла в офис, и колокольчик над дверью – еще один член коллектива – ободряюще тренькнул, что сразу дало ее мыслям более позитивное направление. Ну, положим, обиделись Иван и Федор, хотя это просто детский сад какой-то. Хотя, судя по поведению Лебедева, порог дошкольного заведения он переступил не так уж давно. Но Тимуру-то на что обижаться? Даже если и есть какая-то причина, он не из таких, кто рубит сплеча.

Подойдя к своему столу, Кристина остановилась в растерянности. Как же ей сейчас не хватало аромата кофе, раздражающего запаха лебедевских снеков, неумолчной болтовни, которой он встречал ее каждое утро, и тонкой, едва уловимой улыбки Тимура. Она вытащила из сумки ноутбук, села за стол и попробовала сосредоточиться на работе, но не смогла даже решить, с чего начать. А почему бы, собственно, не начать, как обычно, с чашечки крепкого кофе? Пусть начальника кофемашины нет, но нажать на нужные кнопки – дело нехитрое.

Дверь распахнулась, и в офис влетел Лебедев.

– Я не опоздал! – заявил он, помахав для верности смарт-браслетом на запястье.

– Не опоздал, – согласилась Кристина. Жизнь возвращалась на круги своя.

– Кофе? – подражая голосу Тимура, поинтересовался он.

– Можно, – согласилась Кристина, – но сначала расскажи, что тут у вас вчера произошло?

– Я параллельно! – и Лебедев бросился к кофемашине.

Все-таки кофе в исполнении Федора отличался от того, что предлагал Тимур. Нет, он не был хуже, просто другой.

– Короче, – подъехав в кресле к ее столу, начал Лебедев, – Иван Станиславович сказал, что с расследованием Фигаро мы можем застрять надолго. Его кто угодно мог замочить. Вроде как бабулька одна сказала, что подростки шалили. А продавщица из круглосуточного маркета грешит на бомжеватого вида мужчину, который пытался рассчитаться за палку сырокопченой колбасы пятитысячной купюрой. Колбаса, кстати, около полутора тонн стоит.

– Весит, – машинально поправила Кристина.

– Нет, именно стоит! Весит она грамм триста! Есть ему нечего! Да за полторы тонны можно такую пиццу сообразить!..

– Федор! – вернула программиста на землю Кристина. – Давай по существу.

– А я разве не по существу? Рыбак зацепился за колбасу, то есть бомжа, который ее решил съесть, и оказалось, что у Михалыча сосед – хозяин этого магазина. И не только этого, а еще…

– Федор!

– Про хозяина что ни на есть по существу! Михалыч тут же его набрал, и через десять минут мне на почту прислали запись камеры слежения этого магазина. Камера, я вам доложу, полнейший отстой. Не на том деньги экономит сосед Михалыча. Я бы на его месте…

– Федор!

– Да, извините! Но у нас, например, в офисе камеры в сто раз круче! – Кристина нахмурила брови, и он, помотав головой, продолжил. – В общем, нашел я этого бомжа. Фото – мать родная не узнает. Надо вытягивать изображение. Но я это сложное дело отложил на сегодня, на свежую голову. Вчера и так много сделал.

Лебедев посмотрел на Кристину в ожидании вопроса, что он, собственно, такого сделал, не дождался и продолжил:

– Нашел я в соцсетях всех фигурантов, фотки и номера телефонов послал Рыбаку. А еще смог отследить примерный маршрут Ольги и тоже сбросил Ивану Станиславовичу.

– Молодец! – сдержанно похвалила программиста Кристина, и Лебедев зарделся от удовольствия.

Переварив немного минуту славы, он продолжил:

– Иван Станиславович с Михалычем, слегка посовещавшись… Вы не подумайте, они хотели вам позвонить, но побоялись тревожить… В общем, они решили попробовать поискать следы Ольги. Если удастся доказать, что в момент убийства Фигаро она была совсем в другом месте, ее отпустят и все проблемы разом разрешатся. Да?

– Да, – согласилась Кристина.

– Они плюнули на расследование Фигаро и отправились по следам Ольги.

– Хочешь сказать, что им удалось?..

– Не сразу, конечно, но все-таки да! В одном из кафе официант уверенно опознал Ольгу по фотографии. Причем выбрал из трех снимков, – Лебедев растопырил пальцы и помахал ими перед лицом Кристины, – Наны, Ольги и еще одного.

По смущенному виду программиста она почувствовала, что с третьей фотографией не все гладко.

– Чью фотографию?

– Вашу… – Лебедев смущенно засопел.

Кристине, конечно же, было интересно, откуда у Рыбака взялась ее фотография, но в таком случае рассказ Лебедева продолжил бы топтаться на одном месте еще какое-то время, а ей очень хотелось узнать, чем закончились поиски алиби Ольги.

– И в этом кафе, конечно же, была камера, – предположила она.

– Три! – Лебедев снова радостно растопырил пальцы. – Причем не абы какие, а топовые.

– И хозяин кафе, разумеется, сосед Тимура, – улыбнулась Кристина.

– А вот и нет! Он друг Тарасова!

– Нашего Тарасова? – не поверив в подобные совпадения, переспросила она.

– Нашего, нашего, – подтвердил Лебедев и радостно заржал.

– И?

– И Михалыч ему позвонил. Тарасову то есть, а не хозяину. В результате Рыбаку тут же на флешку скопировали записи со всех трех камер.

– Прямо тут же? – скептически усмехнулась Кристина.

– Ну, может, не совсем, еще кофе налили за счет заведения. Хозяин как раз в это время находился в кафе и после звонка Тарасова распорядился. Насчет флешки то есть, про кофе это я предположил.

– И что было дальше?

– А дальше – как положено: много пиццы, много кофе, титанический труд по просмотру многочасового кино с трех камер.

– Так уж и титанического, – решила подколоть коллегу Кристина. – У тебя же есть специальная программа.

– Ну есть, – согласился Федор. – Только они же все захотели сами смотреть: Михалыч и Ася с Иваном. Я говорил, что сам быстрее справлюсь, но они ни в какую. Интересно им, видите ли. Короче, нашли. То еще home video! Котова эта в Вене такой тихоней казалась, а тут разошлась. Похоже, у нее проблемы с алкоголем. Хотите, покажу, что вытворяла?

Кристину больше интересовало, чем и в котором часу закончился рабочий день ее коллег.

– Чем закончился? В полтретьего Иван Станиславович с Асей поехали домой и меня по пути забросили. А Михалыч еще остался – что-то ему нужно было уточнить, я не очень понял. Я предлагал помочь, но вы же знаете Михалыча. Напустил тумана, словно у него какая-то секретная миссия. Но я так думаю, он просто посуду помыл и собрал мусор. Вы же не мыли чашки?

Кристина покачала головой. Когда она пришла утром, ничто не говорило, что ночью тут кипела работа: мусорные корзины пусты, посуда убрана в шкаф. В очередной раз волна неловкости за вчерашнее безделье накрыла ее с головой.

– Он говорил что-нибудь о планах на сегодняшний день?

– С утра встречается с адвокатом, а потом должен быть здесь.

– Хорошо. – Кристина придвинула к себе ноутбук, предлагая таким образом Федору вернуться к своим обязанностям.

– Ну так я займусь бомжом, да?

– Бомжом? – Кристина подняла брови.

– Ну да, тем самым, с колбасой.

– Подожди, ты же сказал, что вчера Рыбак с Молчановым решили не заниматься поисками убийцы Фигаро.

– Так то вчера! – обиженным тоном заявил Лебедев. – Вчера приоритетнее было найти подтверждение невиновности Котовой, чтобы ее как можно быстрее выпустили из ИВС. А сегодня можно вернуться к делу Фигаро.

– Но ведь это не наше дело. Нам его, в принципе, никто не поручал. Даже наоборот – Щедрый не советовал…

– Да что Щедрый! Мы детективное агентство или нет? В кои веки случилось что-то интересное, а вы…

– Это убийство, по-твоему, что-то интересное?

– Но вы же сами вчера сказали… И обещали, что мы с Асей поедем к Нане! Ася очень ждет. Вы не можете с ней так поступить!

Так вот где собака порылась, поняла Кристина, – Ася… Конечно же, после вчерашнего разговора она ни в чем не сможет отказать Асе, тем более в такой малости, как поездка к участнице спектакля, специалисту по Моцарту. Она бы и сама с удовольствием пообщалась с Наной.

Лебедев ждал ответа, нетерпеливо барабаня пальцами по подлокотнику своего кресла.

– Давай так, – решила наконец Кристина. – Дождемся, когда вернутся Ася с Рыбаком и Тимур, и тогда…

Она запнулась, подыскивая слова, чтобы поудачнее облечь в них свою мысль, а Лебедев тут же встрял с предложением:

– И тогда поставим вопрос на голосование.

Вариант с голосованием был изначально провальным. Разумеется, Ася будет за продолжение расследования, Рыбак с Федором ее поддержат. Молчанов, скорее всего, примет нейтральную позицию. Нет, голосования любым способом нужно избежать и предложить такой вариант, когда и волки удовлетворят свое любопытство, и овцы, сиречь клиенты «Кайроса», не останутся без поддержки.

– И тогда решим, – поставила она точку в разговоре. Но Лебедев не был бы Лебедевым, если бы последнее слово не осталось за ним.

– Но бомжом я все-таки займусь, – пробормотал он, откатываясь в кресле к своему рабочему столу.

«Интересно, кто даст о себе знать первым – Рыбак с Асей или Молчанов?» – подумала Кристина и попыталась настроиться на рабочий лад. Но голова была занята чем угодно, только не аналитической запиской, которую она собиралась сегодня подготовить. Промелькнула мысль позвонить Асе, чтобы узнать, как у них с Иваном дела. Кристина даже достала телефон, но вспомнила, что собиралась позвонить Ане, няне Насти. Конечно, это шло вразрез с решением приступить, наконец, к работе, но для Кристины было очень важно.

Трубку долго никто не брал, и она уже собиралась сбросить звонок, как приглушенный женский голос вдруг произнес:

– Да! Слушаю вас.

– Здравствуйте, Анна! Меня зовут Кристина, я временно исполняю обязанности няни Насти Дубровиной. Вы можете уделить мне несколько минут?

– Настеньки? У нее все в порядке? Конечно, могу! – голос собеседницы звучал искренне, ее действительно интересовало состояние бывшей воспитанницы.

– Мне кажется, она очень скучает по вас, – сказала Кристина и услышала тяжелый вздох невидимой Ани.

– Я тоже скучаю, – коротко ответила она.

– А почему же тогда вы уволились?

– Я? С чего вы взяли? Это Настина мама меня уволила.

– Почему? – вопрос вырвался сам по себе, и правдивого ответа Кристина не ждала.

– Она сказала, что у нее нет денег оплачивать мои услуги, – ответила Анна. – Вы же знаете, кто у нее мать?

– Да, – отозвалась Кристина.

– Я бы сама ни за что не ушла. Но бесплатно работать не смогла бы. Еще и мама заболела. Тяжело. Нас у нее шестеро, я и пять братьев. Я – самая старшая, поэтому сейчас весь дом на мне. Живем мы в Сусловке, это в семидесяти километрах от вас. У меня был один выходной в неделю, обычно вторник или среда. Я утром отводила Настеньку в детский сад и ехала домой. Покупала продукты на неделю, наводила в доме порядок. Даже когда мама слегла, соседка или ее дочка присматривали за ней и братьями. Всего за тысячу в неделю, ну и продукты кое-какие из города. Они бы и без денег помочь не отказались, но как-то стыдно просить. Александра Сергеевна обещала: как только у нее ситуация с деньгами немного устаканится, она мне позвонит. Так что… Получается, она нашла новую няню?

В голосе собеседницы звучало такое разочарование, что Кристина поспешила утешить ее:

– Нет, она поручила девочку заботам своей сестры, а у той обстоятельства сложились таким образом, что теперь Настя временно со мной.

– Поня-я-ятно, – сказала Анна. – И как? Получается?

– Очень тяжело, – созналась Кристина. – Она по вечерам плачет сильно. Мне все время кажется, будто у нее что-то болит.

– Вечером? Так это она книжку просит почитать!

– Книжку? Почитать? – Кристине не верилось в такое простое объяснение.

– Ну да. Она очень любит книги Дарьи Удальцовой.

– Удальцова… Удальцова… – Кристина полистала файлы памяти, пытаясь вспомнить, где она слышала эту фамилию, но, как назло, ничего не находилось. Агнию Барто, Сергея Михалкова, Самуила Маршака помнила, а Удальцову – нет. Наверное, кто-то из современных.

Пришлось срочно нырнуть в ноутбук. Ага, вот. Дарья Удальцова, писатель, автор книг в жанре «иронический детектив». Нет, это какая-то ошибка.

Но Анна подтвердила:

– Детективы. Насте очень нравится именно Удальцова. Пока не прочитаешь страниц пять, ни за что не уснет.

Кристина открыла страничку писательницы в книжном интернет-магазине. Яркие томики с веселыми названиями могли оставить равнодушным только не умеющего читать.

– Подождите, – взгляд Кристины зацепился за надпись «16+», – но это же книги для взрослых!

– А вы пропускайте то, что считаете неподходящим для детских ушей. Только вот еще что – книги покупайте только бумажные, чтобы страницы шуршали и пахло живым словом. Электронные Настенька не любит. Вы звоните, если что, а сейчас извините, пожалуйста, мне надо бежать. Нужно успеть до возвращения братьев из школы обед сготовить.

Разговор с няней привел Кристину в еще более нерабочее состояние. Почему певица Фима не смогла платить няне своей дочери, она прекрасно понимала – пандемия коронавируса, будь она неладна, многих поставила на грань выживания. Вряд ли Фима помимо певческих способностей обладала даром предвидения и накопила достаточно денежных средств, чтобы обеспечить ими не только себя и дочку, но и членов своего музыкального коллектива, а также няню. В такой ситуации наиболее безболезненным было отказаться именно от няни, поручив ее функции кому-то из родственников – тех, кого можно эксплуатировать безвозмездно, то есть даром. В принципе, невелик труд – утром отвести в сад, вечером забрать. Человек с опытом, типа той же Анны, принимавшей участие в воспитании пяти братьев, без труда справится. Это она, Кристина, – выращенная бабушкой единственная внучка, а потому не может найти общего языка с ребенком. Впрочем, благодаря разговору с Анной одним лайфхаком она разжилась. Неужели Насте действительно нравятся книги Удальцовой?

Кристина нашла в интернете бесплатный ознакомительный фрагмент одного из последних романов. Первые же несколько абзацев заставили ее улыбнуться, к концу отрывка она с трудом сдерживала смех и еле отказалась от намерения тут же купить электронную версию книги – Анна же предупредила, что Настя предпочитает бумажные.

Запомнив название романа, Кристина свернула файл и посмотрела на часы. Пора бы Асе с Иваном появиться. Обычно в это время они уже на месте. Хотя из-за вчерашнего продленного рабочего дня они вполне могли отправиться в рейд позже. Тут самокопание, отпустившее Кристину во время чтения книги, набросилось на нее с новой силой. Ну какой она, спрашивается, руководитель? Почему ей вчера не пришло в голову: ехать на место преступления для того, чтобы доказать невиновность Ольги, бессмысленно. Да, это была идея Рыбака, но она, с головой погруженная в свои проблемы, не сделала ровным счетом ничего, чтобы облегчить задачу своему коллективу. В результате в наличии на рабочем месте один полусонный Лебедев. Обиженная Ася с Рыбаком, готовым голову оторвать ее обидчику, невзирая на личности, до сих пор не появились. Но они могут хотя бы сослаться на трудности, возникшие в процессе рейда. А Тимур? Почему он не звонит? Он очень редко приходит на работу позже, но в таких случаях обязательно предупреждает. А что, если… Тут, на счастье, ее телефон зазвонил. «Котова», – значилось на дисплее.

– Привет, подруга, – закричала Ольга так громко, что Кристина невольно поморщилась и отстранила трубку от уха. – Спасибо огромное за адвоката!

– Да не за что, – скромно отозвалась Кристина. – Это наша работа – помогать попавшим в беду.

– Наверное, сумасшедшие деньги заплатили, да?

– Не знаю, это Тимур занимался.

– Тиму-у-у-р? – Ольга замолчала, и это Кристине совсем не понравилось. – Я обязательно отдам. Просто Фигаро нам не успел деньги отдать. Я тут, пока сидела в камере, подумала: вы же как раз этим занимаетесь – помогаете предприятиям. Да?

– Примерно этим, – согласилась Кристина.

– Помоги нашему театру. Я точно знаю, что у Фигаро, кроме мамы-пенсионерки, никого нет. Она его увлечение не разделяла, даже на премьеру не поехала. Помогите переоформить фирму на коллектив. Пусть даже мама номинально останется собственником, а руководить буду, например, я. Там денег должно от гранта остаться много, и договора какие-то есть. Вообще в плане бизнеса Фигаро был человеком скрытным, предпочитал информацию придерживать, не делился даже с нами, своими единомышленниками. Нечего, говорит, заранее раскрывать все карты. Когда получится, тогда сами все узнаете. Вот и досекретничался. Не может все вот так закончиться, как думаешь?

Ольга помолчала, ожидая ответа Кристины, и, не дождавшись, пропела довольно фальшиво:

– The show must go on[16].

Кристина не знала, что сказать, и Ольге пришлось продолжать затянувшийся монолог:

– Кстати, огромное спасибо за племяшку. Знаю, она не подарок, любит помотать нервы окружающим, так что с меня причитается.

– Что? – Кристина словно выпала из разговора и не могла понять, о чем идет речь.

– Настюху я сегодня сама заберу, а тебе спасибо за помощь.

– Но… – начала было Кристина, и тут до нее дошло, что возразить, в принципе, нечего. Ольга – родной человек Настеньке, и кому еще о ней заботиться, как не тетке?

– Что – но? – спросила Ольга. И Кристине пришлось выкручиваться:

– Насчет продолжения шоу. Мне нужно посоветоваться с коллективом.

– Я думала, ты сама все решаешь…

Неприятно, когда понимаешь, что тобой пытаются манипулировать, и вдвойне неприятно, когда это делают так топорно.

– Решаю – да, сама, – сухо ответила Кристина, – но предпочитаю все-таки принимать к сведению мнение коллег. Опять же, коллективное решение порой бывает более продуктивным, чем единоличное. Завтра подходи часам к двенадцати, а я пока подумаю, как можно вам помочь. Согласна?

– Разумеется!

– И, кстати, я обещала сегодня забрать Настю сразу после четырех. Так что постарайся сделать так, чтобы я не выглядела в глазах коллектива детского сада обманщицей.

– Им лишь бы пораньше сбагрить детей, – возмутилась Ольга. – Воспитательница – той вообще на них наплевать. Заведующая чуть получше, но все равно дура дурой. Не нужно было идти у них на поводу.

Волна протеста, рожденная последними фразами собеседницы, накрыла Кристину с головой. Захотелось заорать: «Сама ты дура!» – и сбросить звонок. Но она сдержалась.

– Давай так. Ты сегодня все-таки забери Настю пораньше, а завтра уже поступай, как сочтешь нужным. – Металлический тон Кристины не предвещал ничего хорошего, и Ольга моментально пошла на попятный:

– Как скажешь, дорогая! Сейчас метнусь домой, смою с себя тюремные запахи, проглочу кофе и отправлюсь за маленькой негодяйкой. А завтра в двенадцать я у вас. Пойдет?

– Пойдет, – ответила Кристина и нажала на кнопку отбоя. – Пойдет, – повторила она и положила телефон на стол. Все получилось так, как она хотела: команда «Кайроса» в рекордно короткие сроки доказала невиновность Ольги. Вот только почему вместо радости ей так больно?

Звук дверного колокольчика – радостный, с серебристыми переливами – полоснул по нервам острой бритвой, и в офис стремительно ворвались Ася с Рыбаком.

– Держи, – Ася отдала Лебедеву мини-камеру с записью рейда «Тайного покупателя» и плюхнулась в любимое кресло майора Щедрого у ее стола. – Привет!

– Привет, – кивнула Кристина. Асины глаза – два озера, переполненных сочувствием. За что Кристина, да и не только она, любила Асю, так это за то, что та никогда не пробиралась в чужую душу напролом, словно медведь сквозь лесной валежник. Она умела молчать таким удивительным образом, что через какое-то время хотелось рассказать ей все, что накопилось на душе. Но рассказывать Кристине как раз не хотелось. Ни плакать, ни сетовать на несправедливость судьбы, ни тем более пузыриться деланым оптимизмом. Поэтому она тихо попросила:

– Рассказывай.

И Ася начала рассказывать. О вчерашних поисках, о людях, населявших Благодатный переулок.

«Ей бы книги писать, – думала Кристина, слушая подругу, – а не работать тайным покупателем».

Ася плавно перешла к сегодняшнему рейду. Послушать ее, так увлекательнее дела не найти. Ненавязчивая болтовня убаюкивала, лишала сопротивления. Лишь отчаянный звонок колокольчика вырвал Кристину из состояния полного умиротворения и вернул к реальности. Это был Молчанов, как всегда сдержанный и спокойный. Поприветствовав коллег, он точно так же, как пару часов назад Ася, первым делом подошел к Лебедеву и передал ему флешку.

– Я вчера почти рядом с местом преступления увидел припаркованную машину, принадлежащую одному своему знакомому, – пояснил Тимур Кристине. – Подумал, что видеорегистратор мог запечатлеть потенциальных свидетелей убийства Фигаро.

Кристина почувствовала, как стремительно улетучивается с трудом обретенное спокойствие. Получается, она приняла решение отказаться от расследования смерти Фигаро, не поставив в известность ни Тимура, ни Асю с Рыбаком. И вот результат – Молчанов пробегал полдня, чтобы раздобыть видеозапись, которая им не понадобится, Лебедев с утра работает над фотографией неизвестного, чья вина заключается в желании поесть элитной колбасы, Ася наверняка мечтает о встрече с Наной. Как сейчас взять и сказать им, что Фигаро они оставляют полиции, а сами будут заниматься своим делом? Настоящими клиентами, с которыми у них заключены договора и которые платят им деньги. К слову сказать, не такие уж и маленькие. Рыбак, конечно, будет рад, а остальные?

– Еще один сосед? – спросила она, чтобы дать мозгу время на принятие компромиссного решения.

Тимур, похоже, истинную подоплеку вопроса угадал.

– Не то чтобы сосед… Участвовали как-то в одном маски-шоу.

– Маски-шоу? – переспросила Кристина, и тут ее осенило: шоу! Ну конечно же! Шоу должно продолжаться! Она обвела взглядом коллег и сказала: – Сегодня мне поступило одно предложение, и я хочу его с вами обсудить.

Ася с Иваном переглянулись, а Лебедев слегка привстал в кресле, готовый тут же протестовать, если речь пойдет об отказе расследовать убийство Фигаро. Один Тимур был по-прежнему спокоен.

– Итак, – продолжила Кристина, – обдумав сложившуюся ситуацию, я решила все-таки не вмешиваться в расследование убийства. Сидеть! – это было сказано Лебедеву, который при последних словах взвился на стуле, будто ужаленный гигантской осой. – Можно я сначала договорю, а потом дам слово каждому? А, Федор?

Лебедев осторожно, словно оса все еще кружила возле его рабочего места, опустился в кресло.

– Сегодня я разговаривала с Ольгой, – как ни в чем не бывало продолжила Кристина и вкратце пересказала разговор с Котовой. – Скажу сразу, дело будет непростым, потому что в первом приближении мне не удалось найти фирму, где погибший был руководителем либо собственником. Подозреваю, что предприятие Фигаро мог банально у кого-то отжать. Не зря же у него за плечами судимость за мошенничество. Предлагаю тебе, Иван, попытаться через свои связи в полиции узнать подробности этого дела. Можно осуществить бартер – предложить полиции бомжа с колбасой и материалы с принесенной Тимуром флешки, если там обнаружится что-нибудь интересное.

– Обнаружится, – пробормотал Лебедев.

– Отлично, – кивнула Кристина и продолжила: – Ольга завтра подойдет к двенадцати. Подумайте над вопросами, которые захотите ей задать. После встречи с Ольгой Ася с Федором договорятся о встрече с Наной, а Иван – с Андреем Хромовым, он же Моцарт, и Антоном Скворцовым, исполнявшим роль Сальери. Все координаты, как я понимаю, у нас есть. Так, Федор?

– Само собой, – Лебедев радостно закивал.

– И еще нужно будет отыскать Славика. Помните, мы встречались в Вене, и тогда на роль Моцарта планировался именно он. Я видела его на спектакле, и не похоже, чтобы он был доволен жизнью. Вполне может быть: убийство Фигаро – не что иное, как месть за роль, которая ему не досталась. Вот такой примерный план действий. У кого есть принципиальные возражения?

– У меня, – поднялся Рыбак. – Аську одну не пущу.

– Я же с Федором, – Ася положила ладонь на руку Ивана.

– И с Федором не пущу. Втроем пойдем.

– Ну и отлично, – одобрила Кристина. – Купите тортик, попьете чаю, поговорите о прекрасном – о Моцарте, о классической музыке. Заодно зададите нужные вопросы. Больше нет возражений? – Если у кого и были возражения, вслух высказывать их никто не стал. – Тогда предлагаю сегодня пойти домой пораньше. Ночь, насколько я понимаю, у всех выдалась тяжелой, поэтому необходимо хорошенько отдохнуть и завтра со свежими силами заняться делом. Согласны?

Возражений и на этот раз не последовало.

Первыми, покончив при помощи Лебедева с отчетом о рейде «Тайного покупателя», домой отправились Ася с Рыбаком. Следом за ними убежал Федор, прихватив флешку Тимура.

Кристина посмотрела на часы – восемнадцать десять. Можно сворачиваться. Все равно в голову ничего не идет. Сказать по правде, идти в пустую квартиру не хотелось. Случалось такое с ней редко: обычно одиночество не доставляло особых огорчений. Сроднившись с ним, Кристина практически его не замечала. Да и некогда было замечать – она приходила с работы обычно поздно. Иногда сил не хватало даже на элементарный ужин, если такое громкое слово подходит к бутерброду с чаем из пакетика или большущей банке йогурта. Если же на душе становилось слишком тоскливо, можно было придумать что-нибудь этакое. Например, сегодня стоит заехать в книжный магазин и купить там книгу Удальцовой. Ту самую, которую она начала читать сегодня утром. Можно, конечно, заплатить на том же сайте, и идти никуда не надо. Но Настя любит, чтобы шуршали страницы…

Горло словно сжала крепкая безжалостная рука. Кристина судорожно вздохнула, и рука разжалась. Ровно настолько, чтобы не дать жертве задохнуться. Похоже, маленький лебедь по имени Настя не просто задел ее крылом, пролетая мимо, а обосновался прямо в сердце. Попробуй теперь выброси его из головы! Кристина снова вздохнула.

– Я отвезу тебя домой. – Она подняла голову и обнаружила, что Тимур стоит рядом. – Собирайся.

– Что ты такое выдумал? – возразила она. Тем не менее ноутбук выключила и положила в сумку. Подумала и отправила ему в компанию пару папок, хотя твердо была уверена, что работать сегодня не сможет. – Как ты себе это представляешь?

– Элементарно! Поедем на твоей машине. Я – за рулем. Отвезу тебя домой и вернусь на такси за своей.

– Давай лучше на твоей. Отвезешь меня и поедешь домой. А утром я как-нибудь доберусь, – выдвинула контрпредложение Кристина. – Мне гораздо легче это сделать, чем тебе.

«А можешь остаться у меня ночевать, – добавила она про себя, – так будет гораздо проще».

Но озвучивать эту мысль Кристина не стала – не хотелось навязываться. Да и еды у нее никакой нет ни на ужин, ни на завтрак. Не угощать же Тимура йогуртами? Интересно, какую еду он предпочитает? Яичницу с беконом? Овсянку? Или кто-то приходит ему готовить? Соседка? Ну нет, соседи в его коттеджном поселке все как на подбор люди состоятельные. Может, приходит какая-нибудь женщина. Убирает, стирает, готовит на несколько дней, так что остается только разогреть.

Они вышли из офиса под торжественный звон колокольчика. Казалось, он в курсе ее мыслей и полностью их одобряет.

– Ты, наверное, голоден? – как бы невзначай поинтересовалась Кристина, когда они сели в машину.

– Есть какие-то предложения? – спросил Тимур.

– Только одно – заехать по дороге в магазин и купить чего-нибудь. У меня в холодильнике шаром покати.

– Принимается.

Оставшуюся часть пути они молчали. О чем думал Тимур – неизвестно, а Кристина от фантазий на тему его питания плавно перешла к импровизации, что получилось бы, реши они объединить свои жизни. С одной стороны, давно пора обзавестись второй половиной и, не откладывая в долгий ящик, родить наследника. А то ведь пресловутые часики тикают… Не успеешь оглянуться – и все, поезд ушел, а так хочется своего маленького белого лебедя, изучающего Налоговый кодекс. Да пусть не кодекс – дался он ей! – а книжку про репку, вздыхающего на ходу бычка и мячик в реке.

– Ты идешь или посидишь в машине? – развеял грезы голос Тимура, и Кристина поняла, что автомобиль стоит на подземной парковке торгового центра. Уснула она, что ли? Скорее всего – да. И не совсем проснулась – Тимуру не нужно было включать проницательность, чтобы это понять. Потому он взял инициативу в свои руки и набросал в тележку всего, что считал нужным. Кристина добавила только пару упаковок любимого йогурта и три томика Удальцовой.

– Думаю, ты не будешь против, если ужин приготовлю я? – спросил Тимур совершенно обыденно, без какого-либо подтекста. Хотя почему у совместного поедания пищи должен быть какой-то подтекст? Поели и разошлись.

– Я только переоденусь и помогу, – пообещала Кристина.

Войдя в комнату, она первым делом увидела замок из лего с обрушенной башней, и к глазам моментально подступили слезы. Ну как можно так привязаться к чужому ребенку? Своего! Нужно во что бы то ни стало завести своего. Прямо сейчас подойти к Тимуру и предложить… Что предложить? Себя в жены? А если он не рассматривает ее в этом качестве? От слова «совсем»? Как они будут дальше работать в одной команде, если он сейчас, как говорится, на голубом глазу предложит остаться друзьями? Найдя фигурку Чудовища, Кристина сняла его голову и заменила на голову прекрасного принца. Один человек – две ипостаси. Так и в жизни: каждый частично чудовище, частично принц. И какая часть перевешивает, можно узнать только эмпирически. Ни одна теория здесь не поможет. Лучше спросить, а потом пожалеть о сказанном, чем не спросить и жалеть всю оставшуюся жизнь.

– Тимур! – Кристина решительно вошла в кухню, резко вдохнула запах жарящегося мяса и на мгновенье запнулась. – Хочу спросить у тебя…

– Да? – Он повернулся. В руке лопатка, английский пиджак висит на спинке стула, вокруг бедер обмотано кухонное полотенце.

В тот же момент Кристина поняла – он знает все ее слова наперед.

– Тимур! – начала она, и в этот момент затрезвонил мобильный.

– Твой, – сказал Молчанов.

Момент был безнадежно упущен, и Кристине ничего не осталось, как поспешно ретироваться с кухни и броситься на поиски телефона.

Номер на дисплее был незнаком, не узнала она и полный негодования женский голос:

– Кристина Сергеевна!

– Да, – подтвердила она, – это я. Чем обязана?

– Почему вы не забрали Настю? – вопросом ответила ее собеседница.

– Елена Александровна? – догадалась Кристина. – Но…

– Галина Михайловна сказала, что вы обещали забрать ее пораньше! Как же так! – метала молнии заведующая.

– Извините, пожалуйста! Девочку должна была забрать ее тетя. Мы договорились. Я сейчас же приеду!

– Надеюсь!

Тимур уже все понял без лишних слов.

– Говори, куда ехать!

В машине, глядя, как уверенно Тимур выруливает с парковки, Кристина слегка успокоилась и обрела способность мыслить логически. Может быть, Ольга просто задержалась и сейчас на всех парах несется в детский сад? Чтобы проверить эту мысль, Кристина набрала номер бывшей одногруппницы.

Судя по голосу Котовой, никуда она не спешила, а, напротив, пребывала в состоянии полной расслабленности.

– Хелоу-у-у! – пропела она грудным контральто. – Светлова, молодец, что позвонила. Приезжай в гости, а? Захвати шампусика да зажевать чего-нибудь. Сырка вкусненького, мясца копчененького.

– Какого мясца?! – возмутилась Кристина. – Ты почему ребенка не забрала из детского сада?

– А что, пора уже? – в голосе Ольги звучало неподдельное удивление. – Ты шу-у-утишь!

– Шутишь, похоже, ты!

– Вот правильная ты, Светлова, вся такая идейная! А посмотрела бы я на тебя, если бы ты хоть одну ночь провела в камере. Хорошо рассуждать, когда…

– Я все поняла, – оборвала стенания Ольги Кристина, – поговорим позже. Я еду за Настей.

– Вот-вот, а потом вдвоем дуйте ко мне. И шампусика! Шампусика не забудь! Два!

– Ольга, хватит! – грозно рявкнула Кристина. – Завтра жду тебя к двенадцати в офисе. Надеюсь, ты не забыла, о чем мы договаривались?

Ольга пыталась что-то сказать, но Кристина не собиралась слушать ее пьяные бредни.

– Завтра надо будет ей еще раз напомнить, – сердито сказала она и вдруг добавила: – И как мы повезем ребенка без автокресла?

Как там Ольга сказала? «Ты правильная… такая идейная». Котова, та бы не стала заморачиваться с безопасностью. Кристина же о том, как опасно пренебрегать правилами дорожного движения, знала не понаслышке. Однажды Тимур чуть не погиб в аварии. И хотя никаких правил он не нарушил – автомобиль был припаркован у обочины, но с тех пор, садясь в машину, Кристина испытывала определенный психологический дискомфорт, пока не пристегнется ремнем безопасности[17].

– Хочешь, я вызову такси с автокреслом? – предложил Тимур.

– Конечно. – Кристина даже не предполагала, что проблему можно решить таким простым и доступным способом. Хотя не таким уж и доступным. – Я не взяла деньги.

– Не волнуйся, я все решу.

– И еще одно… Ты прости, пожалуйста, но ужин сегодня не состоится.

– Ничего страшного, думаю, у нас еще будет возможность поужинать вместе. И не одна.

Галину Михайловну с Настей Кристина обнаружила сидящими на скамейке возле дежурки. Скорее всего, дислокация была выбрана из-за двух фонарей, ярко освещавших небольшой пятачок. Вся остальная территория детского сада тонула в сумерках, а здесь вполне можно было заниматься любимыми делами, что воспитательница с воспитанницей и делали: Галина Михайловна уткнулась в смартфон, а Настя сосредоточенно водила пальцем по странице «Налогового кодекса».

Услышав шум шагов, они прервали свои занятия и уставились на Кристину. Воспитательница – с упреком, девочка – с обидой. Обе они, и женщина, и ребенок, показались Кристине такими несчастными и неприкаянными, что ей до боли стало жаль их. Уж лучше бы они возмущались, чем вот так, молча, сверлить ее глазами. Но озвучивать свои чувства они не стали. Настя, деловито захлопнув книгу, соскочила со скамейки, подошла к Кристине и взяла ее за руку.

– Добрый вечер! – поздоровалась Кристина. – Извините, пожалуйста, мы с Настиной тетей, наверное, не поняли друг друга. Обещаю, что такого больше не повторится.

Галина Михайловна поджала губы, и Кристина в очередной раз пожалела, что не взяла сумку, чтобы древним, как мир, способом попытаться загладить свою вину перед воспитательницей.

Попытка извиниться перед Галиной Михайловной заняла у Кристины не более пяти минут, но, когда за ними хлопнула калитка детского сада, заказанное Тимуром такси – желтый «Фольксваген Поло» с шашечками на крыше – уже ожидало своих пассажиров.

– Спасибо тебе. – Кристина коснулась пальцами локтя Тимура, все внимание которого было, казалось, обращено на Настю. Знать бы еще, что он при этом думает! Но даже недавно приобретенные Кристиной навыки считывать эмоции Молчанова с его бесстрастного лица на этот раз были бессильны.

– Не за что. – Он покачал головой, открыл заднюю дверь и помог Насте устроиться в автокресле.

– Да завтра. – Кристина обошла машину и села рядом с девочкой. – Еще раз спасибо!

Когда они добрались до дома, Настя заснула, да так крепко, что не проснулась, даже когда водитель, предварительно испросив разрешения помочь, взял ее на руки и донес до кровати – очевидно, Тимур щедро заплатил ему. Приготовленное Молчановым мясо безнадежно остыло, и разогревать его у Кристины не было ни сил, ни желания.

Сгрузив несостоявшийся ужин в холодильник, она прихватила с собой томик Удальцовой и прилегла рядом со спящей Настенькой. Едва слышно посапывающий маленький человечек был таким родным и беззащитным, что слезы невольно наворачивались на глаза.

Разбудил ее звонок домофона. Она посмотрела на часы – одиннадцать, спала всего ничего. Со сна показалось вдруг, что приехал Тимур. Вот было бы здорово! Разогрели бы ужин, посидели, поговорили… Ночь – отличное время для задушевных разговоров. У Кристины даже щеки загорелись от предвкушения.

– Тимур? – с надеждой спросила она, сняв трубку домофона.

– Э-э-э… – раздалось в ответ, – хозяйка! Это Пулат, водитель такси. Вы у меня в машине книгу оставили. Очень важная, похоже.

«Кодекс», поняла Кристина и разочарованно выдохнула. Ей захотелось предложить на удивление порядочному таксисту оставить книгу на скамейке у подъезда. Вряд ли кто позарится на морально устаревший «Налоговый кодекс». С другой стороны, мало ли на свете идиотов, а книга все-таки бабушкин подарок. Да и Настя ее полюбила, вдруг расстроится утром.

– Спасибо большое, я сейчас спущусь.

Утро началось по вчерашнему сценарию: проснувшись, Кристина обнаружила Настю сидящей на горшке. Только книга на этот раз была другая – роман Дарьи Удальцовой, который она вчера вечером собиралась почитать.

– Хочешь взять ее с собой? – не без сожаления в голосе поинтересовалась Кристина. – Ну хорошо, читай.

Воспитательница в детском саду оказалась не столь покладистой.

– Эту книгу нельзя детям, – возмутилась она, бросив взгляд на яркий томик с блондинкой на обложке.

– Почему? – удивлению Кристины не было предела.

– У нее возрастное ограничение 16+! Дай, Настенька, книгу, пожалуйста.

Ребенок доверчиво протянул воспитательнице томик.

– Вот, видите? – Галина Михайловна открыла книгу в нужном месте и потрясла ею перед Кристининым носом. – Вот!

С точки зрения Кристины, все было вполне прилично – блондинка, одетая в свитер с высоким воротом и бесформенные брюки, никоим образом не могла нанести моральный ущерб трехлетнему ребенку. Других картинок в книге не имелось. А что насчет содержания – вряд ли в группе есть вундеркинды, способные оценить его по достоинству. Настя вытаращила глазенки и – по всему видно – собралась зареветь. Но на этот раз у Кристины было с собой безотказное средство для разрешения разного рода недопониманий.

– Я так благодарна, Галина Михайловна, за то, что вы вчера задержались с Настенькой. – С этими словами она ловко вложила в ладонь воспитательницы заранее свернутую в трубочку купюру.

– Но… – первым желанием Галины Михайловны было гордо отказаться, но, увидев краешек купюры, она поумерила пыл. – Не стоит благодарности, это моя работа. Тем более что Настенька такой замечательный ребенок. Умничка! Так любит читать! Держи свою книжку, иди к деткам.

Заставлять себя уговаривать ребенок не стал. Цепкая ручка схватила книгу, и девочка ушла, но не к деткам. Сев за стол, она открыла книгу и погрузилась в чтение.

Казалось бы, инцидент со вчерашним опозданием Кристины можно считать исчерпанным, но она решила на всякий случай заглянуть еще и к заведующей. Здесь барашек в бумажке, подобный тому, что получила Галина Михайловна, не годится, надо действовать более тонко.

– Елена Александровна, – сказала она после обмена полагающимися случаю взаимными приветствиями, – мне так нравится ваш детский сад! Скажите, пожалуйста, может ли наша фирма оказать вам какую-нибудь спонсорскую помощь?

– Я буду иметь в виду ваше предложение, Кристина Сергеевна. Пока ничего горящего нет, но я буду вам очень благодарна, если вы порекомендуете наше заведение своим сотрудникам.

– Я, конечно, порекомендую, но, – Кристина развела руками, – они у меня все бездетные. Могу только посоветовать им поработать в этом направлении. – Кристина тонко улыбнулась и, попрощавшись с заведующей, со спокойной совестью отправилась на работу.

Глава 7

– Кристина Сергеевна! – приветственный крик Лебедева заглушил звон дверного колокольчика. – Я нашел убийц Фигаро!

– Да? – с улыбкой спросила она у Тимура, как обычно сидевшего на своем рабочем месте.

– Кофе? – вопросом ответил он.

– Не откажусь, – кивнула Кристина и подошла к Федору. – Показывай свои находки.

– Вот, смотрите, – его пальцы забарабанили по клавиатуре, – вот!

Он слегка развернул монитор, чтобы Кристине было лучше видно. Сначала она увидела Фигаро, вернее, его спину. Жестикулируя, словно на сцене, он медленно удалялся от машины и вскоре исчез из поля зрения камеры. Какое-то время на экране ничего не происходило, и Лебедев включил ускоренную перемотку.

– Так, еще парсек… Вот, смотрите!

По тротуару, с той стороны, куда удалился Фигаро, шли двое. Буквально несколько шагов, и они скрылись из виду. Через секунду в поле зрения камеры появился еще один человек, очевидно, догонявший их. Он пробежал мимо камеры, и Федор остановил воспроизведение.

– И где убийцы? – разочарованно спросила Кристина.

– Так вот же они, на мониторе! – Федор снова поколдовал с клавиатурой, и теперь на экран были выведены одновременно изображения двух неизвестных и догонявшего их третьего.

– Из чего это следует?

– Из того, что больше мимо никто не проходил! Либо они сами укокошили Фигаро, либо принимали в этом участие. Во всяком случае, я бы на месте полиции допросил эту троицу, глядишь – кто-нибудь из них и расколется. Вот этот, третий, точно поплыл бы. Андрей Геннадьевич же сказал, что Фигаро по голове долбанули трижды – два раза по затылку и один раз по лбу. Помяните мое слово, по лбу ударил именно последний. Для этого ему пришлось тело переворачивать, вот и задержался.

– Ты же понимаешь, – сказала Кристина, проходя к своему столу, – это только слова. Чтобы обвинить человека в таком страшном преступлении, нужны факты, улики, а не просто догадки. И потом, кто они – эти трое? На пленке лиц совершенно не разобрать. На мой взгляд, они чем-то смахивают на Рыбака, тебя и Тимура.

– Да ладно! – возмутился Лебедев. – Рыбак слишком мощный, Михалыч, ну, того… представительный. А я…

– Вот-вот! Ты как раз очень похож на того, который догонял товарищей. Может, это ты и был?

– Будут вам лица! – тряхнул головой Федор. – Посмотрите сюда.

Кристина вернулась к его столу.

– Как вам этот красавец? – Руки Федора пробежались по клавиатуре, и на экране появился мужчина в футболке и лыжной шапочке, надвинутой на самые брови. Это в конце июля-то!

– Красавец, – согласилась Кристина. – Тоже проходил мимо, когда убивали Фигаро?

– Все может быть. Тот самый бомж – любитель элитной колбасы.

– Вот это да, – искренне восхитилась Кристина. – Я не сомневалась, что ты – настоящий талант, но чтобы до такой степени…

Федор смутился и принялся отнекиваться:

– Да это не я, программа…

– А программу?.. Программу кто написал?

Довольный Федор потупился, но соврать не смог:

– Не я, чужая прога. Но зато как работает, а? Я сейчас этих ребяток с ее помощью почищу, и будут у нас реальные фотки. Можно поискать по соцсетям.

– А этого ты нашел? – Кристина кивнула на мужчину в шапочке.

– Нет, – покаянно помотал головой Лебедев. – Видно, не дружит с интернетом.

– Видно, – согласилась она.

– Так я пока позанимаюсь этой троицей? – в голосе Федора звучала такая надежда, что Кристина не смогла отказать ему в такой малости.

– Позанимайся, пока не пришли Ася с Иваном. Ты же не забыл, что мы решили не путаться под ногами у полиции в расследовании убийства, а попытаться дать шанс потенциальным зрителям увидеть спектакль «Моцарт и Сальери», пусть даже без Фигаро. У тебя в запасе около двух часов. В двенадцать придет Ольга Котова, и к этому времени ты должен передать Асе заготовку отчета «Тайного покупателя».

– Я все успею! – пообещал Федор и с утроенной энергией набросился на клавиатуру.

Кристина достала из сумки ноутбук и собралась было поработать, но не успела – Тимур поставил на ее стол две чашки кофе.

– Ты хоть позавтракала? – спросил он, усаживаясь в любимое кресло Щедрого.

– Да, – покривила душой Кристина. – Но от кофе не откажусь.

– Девочка – просто чудо. Особенно в сочетании с «Налоговым кодексом». Я тут подумал – не «Кодексом» единым жив ребенок. Что, если вам с ней приехать ко мне на выходные? Я на днях приобрел подвесное кресло из ротанга, знаешь, такое, в виде груши. Думаю, ей должно понравиться. Как ты считаешь?

Конечно же, Кристине очень понравилось предложение. И даже не очень, а очень-очень! Вот только…

– Знаешь, я бы с удовольствием, вот только сегодня я сдаю смену Ольге, и теперь о Насте будет заботиться она.

Тут Кристина вспомнила, какими нелестными эпитетами награждала племянницу Котова, и не сдержалась – тяжело вздохнула.

– Если хочешь, можно Ольгу пригласить, – предложил Тимур.

– А еще Рыбака, Асю и Федора, – добавила Кристина.

– Что там про Федора? – тут же отреагировал Лебедев.

– Ты работай, Федор, работай. Иван с Асей уже вот-вот подъедут.

Лебедев что-то недовольно побормотал и уставился в монитор. Но закончить обработку он не успел – не прошло и десяти минут, как колокольчик возвестил о приходе Аси с Иваном.

Звонил он в этот раз как-то совсем необычно, и Кристине послышались первые ноты марша Мендельсона. Впрочем, она вполне могла ошибаться.

Лебедев тут же сообщил коллегам о своих успехах в расследовании дела Фигаро.

– Ура? – шепотом спросила Ася у Кристины.

– Скорее увы, – так же тихо ответила она и, обращаясь к Лебедеву, уже обычным голосом добавила: – Федор, пожалуйста, давай позже. Сначала – отчет.

– Слушаюсь, товарищ начальник, – Федор шутливо отдал честь, и Рыбак пробормотал что-то насчет прикладывания руки к пустой голове.

Одним из замечательных качеств Лебедева была способность мгновенно переключаться с одной задачи на другую. Вот и сейчас он взял у Аси миниатюрную камеру, подключил ее к компьютеру и занялся обработкой отчета. Впрочем, Кристина не могла бы поручиться, что какая-то часть мозга умного гаджета не продолжает работать над улучшением изображения троицы из Благодатного переулка.

Тимур повторил для вновь прибывших коллег предложение провести выходные в его доме. Надо ли говорить, что оно было принято с восторгом. Последние дни июля в загородном коттедже на берегу озера – что может быть лучше?

За обсуждением поездки Кристина потеряла счет времени, а когда посмотрела на часы, оказалось, что уже половина первого, значит, Ольга опаздывает.

Говоря откровенно, затея с продолжением гастролей театра Фигаро уже не казалась Кристине такой интересной. Да, шоу должно продолжаться, но только если у его участников есть такое желание. А если его нет? Или оно есть только у Ольги, роль которой в спектакле самая сомнительная. Наверное, нужно было пригласить для разговора всех участников постановки и тогда уже принимать какое-то решение. Очевидно, Ольга вчера перебрала на радостях и теперь отсыпается. А может, еще добавила с утра и не в состоянии подняться с постели.

Кристина попыталась вспомнить, как складывались отношения с алкоголем у Ольги во время их совместной учебы, но ничего не получалось. У них были разные компании, к тому же Кристина предпочитала проводить время за учебниками. Она даже не знала, что сестра Ольги – эстрадная певица. Впрочем, их сейчас так много, что всех не упомнишь. На слуху только самые яркие, талантливые и пробивные.

Кристина посмотрела на часы. Если еще через полчаса Ольга не появится, то… дальше придумать никак не получалось. Разве что, если она не придет до трех часов, придется ехать к ней домой, брать ее в охапку, в каком бы состоянии она ни была, и везти в детский сад на Вокзальной. Второй раз на те же грабли она не наступит. Ну а там уже действовать по обстановке – или отправить Настеньку с теткой домой, или отправить домой одну тетку, а ребенка забрать к себе.

Ольга не шла, и в половине третьего Кристина не выдержала. Еще раз набрав номер бывшей одногруппницы и не дождавшись ответа, она собрала сумку и, попрощавшись с коллегами, отправилась к горе, не соизволившей явиться в назначенный час к Магомету.

Глава 8

Ольга снимала квартиру в девятиэтажке на Тульской. Кристине повезло – то ли кто-то из жильцов съезжал, то ли обзавелся новой мебелью – у подъезда стояла грузовая «Газель» с ярким логотипом на кузове и дверь была подперта увесистым камнем. Напрасно прождав лифта, Кристина отправилась на пятый этаж пешком, в неизвестно какой по счету раз обещая себе ввести за правило ежевечерние пешие прогулки. На лестничной клетке она посмотрела на часы – три. Времени остается не так уж много. Отсюда до Вокзальной не меньше сорока минут. Это если повезет. А если нет… Ладно, не будем загадывать! Кристина резко нажала на кнопку звонка – и ничего не произошло. Очевидно, он был сломан. Постучала пару раз тихонько, потом громче – напрасный труд. Набрала Ольгин номер телефона – из квартиры донеслись приглушенные звуки «Турецкого марша» Моцарта.

– Ну конечно! Спит! – возмутилась Кристина и забарабанила в дверь что есть силы. Безрезультатно. На всякий случай она нажала на дверную ручку и толкнула дверь. Та неожиданно подалась. В квартире было темно, словно солнечный июльский день по какому-то странному капризу природы сменили душные сумерки. Неприятно пахло чем-то кислым, в кухне капала вода из крана, медленно и неотвратимо, словно большие механические часы с гирьками, которые каждый день нужно подтягивать: тик-тик-тик. Что-то жуткое было в этом звуке, и, желая прогнать тишину, Кристина крикнула:

– Ольга!

Ответа не последовало, лишь кран продолжал свою тягостную песню: тик-тик-тик…

Кристина сбросила туфли, прошла в комнату, полную душного полумрака – плотно зашторенные гардины не пропускали ни света, ни воздуха – и тут же увидела Ольгу. Та спала на диване, раскинув руки. Рот ее был открыт. Перед ней на журнальном столике стояла пустая бутылка из-под водки, рядом лежал телефон. Ни стаканов, ни закуски, из чего можно было сделать вывод: Ольга, не уговорив Кристину принести спиртного, сбегала в магазин сама. Не очень верилось, что она смогла выпить бутылку водки, но кто знает.

– Вставай, соня! – Кристина отдернула занавеску и распахнула окно, впуская в комнату горячий летний воздух. Солнечные блики, отразившись от хрустальных подвесок вычурной люстры, запрыгали по лицу спящей Ольги.

Она не пошевелилась.

– Вставай, времени совсем нет, ну же! – Кристина взяла одногруппницу за плечо и тут же отдернула руку. Оно было твердым, неподатливым, неприятно холодным, совсем не похожим на живое.

– Мамочки! – простонала Кристина, в страхе пятясь от дивана. – Мамочки!

То, что Ольга мертва, сомнений не вызывало. Кристина вот так – лицом к лицу – сталкивалась со смертью второй раз в жизни. Первый – когда ушла бабушка. Но она умерла в больнице, и Кристина увидела ее только в морге, придя забирать тело. Это было именно тело. От бабушки – самого родного человека – уже ничего не осталось. Ни лучиков-морщинок вокруг прищуренных в улыбке глаз, ни по-детски пухлых губ, ни высокого упрямого лба. Так и Ольга. Недавно еще живая, энергичная, кружащаяся с Фигаро в танце, полном любви и нежности, она ушла туда, откуда не возвращаются.

Кристина выскочила на лестницу, захлопнула дверь и задумалась. Судя по всему, Ольга отравилась той самой водкой. По-хорошему, нужно вызвать «Скорую», полицию и дождаться их приезда. Но тогда к четырем в детский сад точно не успеть. И что делать? Позвонить Тимуру? Или Щедрому? Тимуру или Щедрому? Палец в нерешительности завис над экраном смартфона. Все-таки она выбрала Щедрого.

– Андрей! – полуобморочным голосом произнесла Кристина.

Тот сразу почувствовал – вряд ли таким придушенным голосом его зовут на чашечку кофе.

– Что стряслось? Выкладывай! – скомандовал он.

– Я пришла к Ольге Котовой, а она… она умерла.

– Подожди, это та самая Котова, которую вы всеми правдами и неправдами пытались освободить?

– Та самая. Кажется, она отравилась водкой…

– Так, ты еще в квартире?

– Нет, на лестнице. Что мне делать? Понимаешь, я должна ехать за ребенком. Я обещала… В четыре часа…

– Диктуй адрес!

Кристина назвала координаты Ольгиной квартиры.

– Отлично, это недалеко. Подожди меня, только постарайся не отсвечивать. Лучше сядь в машину.

– Да…

– Ты сама-то как? В порядке? – Кристина подтвердила, что она в порядке, хотя смысл вопроса ей был не до конца ясен: как понять – в порядке ты или нет, если рука с телефоном мелко дрожит. И коленки тоже. – Я минут через десять подъеду. Хорошо?

И все-таки она позвонила Тимуру. Ну не могла просто сидеть в машине и ждать появления Щедрого.

– Я сейчас приеду, – коротко сказал он, узнав о причине звонка.

– Не надо, сейчас подъедет Щедрый, – возразила Кристина. Однако очень захотелось, чтобы Тимур приехал. Ей просто необходимо было почувствовать себя защищенной, как всегда в его присутствии. И он приехал, обогнав Щедрого. Да не один – прихватил с собой Рыбака. Припарковавшись неподалеку, они шли к Кристининой машине – неброско элегантный Тимур и крепкий Иван, – а она смотрела на них, и дрожь потихоньку отступала. Конечно, страшно, когда уходят твои ровесники, но жизнь продолжается. Сейчас главная задача – решить, что делать с Настей.

– Уезжай, – скомандовал Рыбак, наклоняясь к окну ее автомобиля.

– Да? – спросила она у Тимура. – Уверены?

– Уверены, – кивнул он. – Мы тут сами все порешаем, а ты давай за ребенком, это сейчас самое главное.

Выезжая со двора, Кристина увидела в зеркало заднего вида, как покой сонного двора озарился сине-красными всполохами полицейской машины – Щедрый спешил на место преступления.

Глава 9

Кажется, Настя была недовольна столь ранним появлением Кристины. Она сидела на полу с книгой Дарьи Удальцовой на коленях и педантично водила пальцем по строчкам.

– Настенька, поехали домой! Я тебе почитаю книжку, хочешь? – позвала она.

Похоже, предложение девочку заинтересовало. Она вскочила и, заложив книгу пальцем, потопала к стоящей в дверях игровой комнаты Кристине. Та не смогла отказать себе в удовольствии запустить пальцы в шапку русых кудрей. Девочка посмотрела на нее с непониманием, мол, что за телячьи нежности, но отстраняться не стала.

– Сейчас еще зайдем к Елене Александровне, – сказала Кристина, глядя, как девочка натягивает уличную обувку вместо комнатных босоножек. Получалось у нее не очень хорошо, но Кристина предпочитала не мешать и помогать только в случае, если девочка сама попросит.

– Зачем к Елене Александровне? – забеспокоилась Галина Михайловна. – Может, я могу помочь?

– Мне нужен телефон Настиной мамы, у нее наверняка есть, – не стала тянуть интригу Кристина. – Дело в том, что Ольга, Настина тетя, умерла и кому-то надо заниматься похоронами.

– Не приедет, – помотала головой воспитательница. – Не до родственников ей. Не подумайте, что я ее обвиняю, упаси бог! Каждый в этой жизни выкручивается как умеет. Настя уже год как к нам ходит, и за это время мать ее я видела только один раз. Если уж ей родная дочь не нужна, что говорить о сестре! – Поддерживать разговор Кристина не стала – она предпочитала иметь об объекте обсуждения собственное мнение, а не прислушиваться к чужому.

Заведующая комментировать сложившуюся ситуацию не стала, просто полистала документы в уже знакомой папке и записала телефон на розовом листке для заметок.

– Вот, возьмите, – она протянула его Кристине. – Это личный номер. Александра Сергеевна просила никому его не сообщать, разве что в крайнем случае. Думаю, это как раз такой.

Кристина хотела было спросить, что за Александра Сергеевна такая, но вовремя сообразила – так звали в обычной жизни певицу Фиму. Она коротко поблагодарила заведующую и вышла из кабинета.

Проезжая по Кутузовской, Кристина чуть не свернула в офис, но вовремя вспомнила, что рабочий день у нее на сегодня закончился. Очень хотелось позвонить Тимуру, Ивану или Щедрому, но она понимала, что им сейчас не до нее. Освободятся – позвонят сами. А еще немного тревожно было за оставшихся без присмотра Асю и Федора. Эти двое, руководствуясь самыми благими побуждениями, могут наворотить такого, что потом долго придется расхлебывать. Особенно Федор с его безудержным желанием найти убийцу Фигаро. Надо будет позвонить им из дома и загрузить какой-нибудь работой, не срочной, но требующей времени и внимания.

Кристина припарковалась во дворе и помогла вылезти из машины Насте. Если честно, идти домой не хотелось. Поздние возвращения с работы наложили свой отпечаток на ее распорядок дня. Вечер годился, только чтобы поесть чего-нибудь, не требующего особых трудозатрат, поработать при необходимости и лечь спать. Все. Но лечь сейчас спать она при всем желании не могла, тем более заставить это сделать Настю.

Кристина огляделась по сторонам. Оказывается, совсем рядом, практически под ее окнами, есть отличная детская площадка с горками, качелями, песочницами и современным покрытием из резиновой крошки. Почти такая же, как в детском саду, но габаритнее и более населенная – около дюжины детей и столько же родителей разных возрастов и званий обитали на ней.

– Может, пойдем на площадке немного поиграем? – предложила Кристина.

Настя, по-прежнему прижимавшая к груди книгу с заложенной пальцем страницей, тут же устремилась к качелям. У Кристины чуть сердце не оборвалось, когда порученный ее вниманию ребенок полез на висящее довольно высоко от земли креслице, по-прежнему действуя только одной рукой.

– Давай я помогу. – Кристина попыталась забрать книгу, но упрямое дитя прикрыло драгоценную ношу всем своим маленьким телом и взгромоздилось-таки на сиденье. Кристина застегнула страховочную цепочку и слегка толкнула качели вперед. Потом сильнее… Еще сильнее… Встречный поток воздуха разметал легкие кудряшки, Настины щеки заалели от удовольствия. Кристина уже не раскачивала девочку, качели потихоньку замедляли ход, и вдруг Настя крикнула:

– Еще!

– Что, извини? – опешила Кристина, привыкшая к молчанию ребенка.

– Еще качай! – крикнула девочка, и взгляд круглых глаз выразил удивление такой вопиющей непонятливостью.

И Кристина качала, несмотря на замирающее при каждом взлете девочки сердце. А Настя смеялась, и столько счастья было в этом смехе, что Кристина просто не могла заставить себя сдержать этот полет.

И тут зазвонил телефон. Даже не глядя на дисплей, Кристина определила, что это Лебедев: он сам поставил на ее телефон этот рингтон – первые такты Имперского марша из «Звездных войн». Музыка абсолютно не вязалась с вечно заполошным Федором и скорее подошла бы Щедрому – размеренному и авторитетному.

Марш продолжал звучать, приводя Кристину в смятение. Останови она сейчас качели, вселенский вопль взорвет идиллию детской площадки. И самое главное – поговорить все равно не получится. А поэтому…

– Девушка, у вас телефончик звонит, – обратилась к Кристине чья-то сердобольная бабушка. – Не слышите, что ли?

Вопрос был абсолютно лишен логики – если она не слышит пронзительного лебедевского рингтона, то обращаться к ней с какими-либо словами тоже бесполезно. Что делать? И тут произошло чудо.

– Хватит, – громко заявил молчаливый птенец.

Кристина вцепилась в металлический трос, к которому крепилось сиденье. Амплитуда движения качелей резко уменьшилась, а потом они и вовсе остановились. Не дожидаясь, пока Кристина отстегнет страховочную цепочку, Настя соскользнула на землю и решительно направилась к стоявшей неподалеку скамейке. Она села, открыла книгу, и палец привычно заскользил по строчкам. Кристина, ошарашенная таким поведением ребенка, продолжала стоять, вцепившись рукой в трос и не сводя глаз с Насти.

– Девушка, телефончик, – проявила настойчивость все та же бабушка, и Кристина опомнилась:

– Да-да, извините, пожалуйста.

Она отошла в сторону, не сводя глаз с ребенка, и нажала на кнопку:

– Да!

Имперский марш сменился торопливым речитативом Федора.

– Кристина Сергеевна! У нас ЧП!

– Что еще случилось?

– Мы с Асей решили позвонить Нане…

– Зачем?

– Ну как зачем? Решили же, что мы с Асей поедем к ней…

– Подождите, мы решили, что вы поедете втроем – ты, Ася и Иван. Разве не так?

– Так-то так…

– Тогда почему вы занимаетесь самодеятельностью? У вас что, нет своей работы?

– Да есть работа, есть, просто мы решили… Короче, мы позвонили, а там такое… Такое…

– Да говори уже! Хватит ходить вокруг да около!

– Одним словом, мама Наны… Она умерла. Нана пришла – а она мертвая лежит. То есть сначала подумала, что ей плохо, – Лебедев, очевидно боясь, что Кристина оборвет его и он не успеет рассказать самое важное, затараторил еще быстрей: – В общем, она позвонила в «Скорую», те приехали и заподозрили отравление. Вызвали полицию. Нана теперь сидит и ждет их. Мы вовремя позвонили, полиция еще не приехала. И знаете, что Нана сказала?

– Что?

– Убить должны были ее, а мама умерла случайно. И еще она сказала, что ее все равно убьют… Она так плакала, что мы с Асей…

– Что вы с Асей? – кажется, самые дурные предчувствия Кристины начали сбываться.

– Мы едем к ней, – прозвучало это так решительно, что возмущаться было бессмысленно. Кристине осталось только одобрить поведение сотрудников, хотя она была с ним решительно не согласна.

– Держите меня в курсе, хорошо? – только и сказала она.

Настя продолжала читать, и Кристина набрала номер ее матери. После десятого гудка та сбросила звонок. Скорее всего, Фима занята и перезвонит, когда освободится. Хотя не факт – может, у нее нет привычки перезванивать на вызовы с незнакомых номеров.

Следующий звонок был Тимуру, благо для этого нашелся хороший повод. Тот отозвался после первого же звонка.

– Говорить можешь? – поинтересовалась Кристина.

– С тобой – всегда, – ответил он, и это было так не похоже на Молчанова, что она переспросила: – Точно можешь?

И, не дожидаясь ответа, пересказала разговор с Лебедевым.

– М-да, – задумчиво произнес Тимур.

– Это все, что ты можешь сказать? – возмутилась Кристина.

– Давай я сейчас отправлю к ним Рыбака для поддержки. Он со всей этой кухней знаком, если что – не даст наших в обиду. Нет возражений?

Кристина подтвердила, что возражения у нее отсутствуют.

– Ты сама как? – спросил Тимур.

– А что я? У меня все нормально. Попробовала дозвониться Настиной матери – не отвечает. Буду еще звонить.

– Лучше напиши сообщение, – предложил Тимур, и Кристина в очередной раз поразилась собственной бестолковости. Вполне могла бы сама догадаться. – А как Настя?

– Настя? Представляешь, она сегодня со мной заговорила! – с гордостью сообщила Кристина.

– Да ну! – она поняла, что Молчанов улыбается. – И что же она сказала?

– «Еще» и «хватит»!

– Не понял. Это про мороженое, что ли?

– Нет, про качели.

– Михалыч! – услышала вдруг Кристина голос Рыбака.

– Извини, мне нужно идти. Я тебе перезвоню, когда тут освобожусь или как будут новости от Аси с Лебедевым. В котором часу ты укладываешь Настю спать?

Кристина чуть не рассмеялась в ответ. Как будто Настя подчиняется каким-то правилам! Засыпает, когда сочтет нужным, встает тоже по внутреннему будильнику.

– Звони, когда сможешь, в любое время. Я звук выключу, – пообещала она.

Убедившись, что Настя продолжает «читать», Кристина еще раз набрала номер Фимы – и снова безрезультатно. Собралась по совету Тимура набрать текст и задумалась. Даже не обладая гипертрофированной чуткостью Аси, она не представляла, как можно с помощью эсэмэс, пусть даже пространного, сообщить человеку о смерти близкого. Это трудно сделать даже на словах, а уж написать – вообще из разряда невыполнимых заданий.

Настя, с которой Кристина во время телефонных разговоров не сводила глаз, оторвалась от книги и, увидев, что ее няня освободилась, решительно захлопнула томик, все так же заложив нужную страницу пальцем, и соскользнула со скамейки.

– Пойдем, – сказала она, и маленькая рука юрким зверьком обхватила ее ладонь.

– Куда? – удивилась Кристина. Но, похоже, Настя не считала необходимым пояснять и без того понятные вещи.

Девочка повела ее вдоль дома, мимо фонарей, гордо вознесших головы над людской суетой. Поначалу Кристина еще пыталась обдумывать фразы, чтобы известить Александру Ефимову о смерти сестры, но, пройдя пару сотен шагов, сдалась окончательно – так здорово было идти по дорожке из розовой плитки, бегущей между домами в окружении кустов, щедро усыпанных бело-розовыми цветами, держа в руках теплую детскую ладонь. Наверное, у этих растений было какое-то мудреное название на латыни, но в ее детстве они звались ночная красавица. Цветы-граммофончики распускались под вечер и цвели всю ночь, наполняя двор сладким ароматом.

Кристина вдруг поймала себя на том, что рассказывает Насте о цветах, об их запахе и о том, что в субботу они поедут в гости к Тимуру, у которого тоже растут цветы, а еще есть большое озеро и много чего интересного. Девочка ничего не говорила, но Кристина чувствовала – она слушает. Даже не просто слушает, а внимает, и услышанное ей определенно нравится.

Пройдя еще немного, Настя решительно развернулась и зашагала в обратном направлении.

– Домой? – уточнила Кристина. Ответа, разумеется, не последовало.

Глава 10

После ужина Кристина достала большую коробку с пазлами, высыпала их на пол и начала складывать в надежде, что процесс увлечет Настю, но не тут-то было. Забравшись с ногами в бабушкино кресло, Настя какое-то время «читала» роман Удальцовой, потом соскользнула на пол, подошла к Кристине и протянула ей книгу.

– Что? Дочитала? – не поняла она.

Девочка взяла ее за руку и потянула, предлагая подняться с пола.

– И что дальше?

Настя, не отпуская руку, потянула ее к креслу и, во избежание дальнейших вопросов, похлопала ладонью по его потрепанному жизнью сиденью. Кристина раньше даже не замечала, насколько сильно потрепанному.

– Предлагаешь мне сесть? – уточнила Кристина и, в очередной раз не дождавшись ответа, присела на краешек. Настя мгновенно забралась к ней на колени, словно игривый котенок, с минуту выжидающе смотрела на медленно соображающую няньку, после чего заявила:

– Читай!

Получилось у нее как-то бесцеремонно: никаких тебе уси-пуси типа «пожалуйста» или «спасибо». Читай, и все тут. Но, как говорится в известной песне, главней всего погода в доме. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не рыдало, повергая в панику свою неопытную няньку.

Кристина открыла книгу на первой странице, набрала в грудь побольше воздуха и… И возмущенная Настя вырвала у нее книгу. Она придирчиво полистала страницы и, найдя нужное место, указала пальцем:

– Читай!

– Ты уверена? – спросила Кристина, впрочем на ответ она не рассчитывала.

Чтение книги с середины, тем более детектива, пусть даже иронического, – штука неблагодарная. Но постепенно Кристина втянулась и даже смогла поймать нить интриги. Главная героиня – отчаянная домохозяйка – расследовала убийство соседки, и в ходе следствия с ней происходили разнообразные казусы – от легких недоразумений до серьезных и даже драматических инцидентов.

Кристина читала и проецировала содержание на историю, в которую оказался втянут «Кайрос».

Итак, мы имеем самодеятельный театр, руководителю которого посчастливилось раздобыть деньги на постановку спектакля. И, судя по всему, немалые – их хватило и на вдохновляющий уик-энд для всей труппы в Вене с посещением оперы, и на зарплату всем во время вынужденного простоя из-за пандемии. Хотя стоп! Всем ли? Что случилось со Славиком, который должен был играть Моцарта? Ушел, потому что не получил обещанных денег? Или его ушли? Кажется, уже в Вене между Фигаро, Антоном и Славиком намечался разлад. На премьере Славик присутствовал, Кристина его видела, но был он зол и недоволен. Хотя, может, это субъективное мнение. Вполне вероятно, что после спектакля он отправился вместе со всеми на банкет и пил шампанское в честь первого публичного представления самодеятельного театра.

Тут внутренний голос добавил в эту идиллическую бочку меда ложку дегтя: шампанское-то он пил – чего бы не выпить, – а после мог отправиться вслед за Фигаро и, выждав удобный момент, ударить его по голове. Три раза. Три раза? Почему ее это смущает? Она представила маленького щуплого Славика, наскакивающего на Фигаро – тоже не великана, но поплотнее, помассивнее, если можно так выразиться. Что ему стоило после первого удара, пропущенного из-за эффекта неожиданности, скрутить коллегу в бараний рог? И все-таки, несмотря на эти сомнения, а также уверенность Лебедева в том, что убийцами являются три парня из Благодатного переулка и ночной покупатель колбасы, Славик оставался для Кристины подозреваемым номер один.

Смущает только, почему Нана вдруг решила, что ее мать стала жертвой человека, планировавшего убить ее саму? Мания преследования? Мнительность, возведенная в абсолют? Или она что-то знает? Интересно, что стало причиной смерти? Ася с Лебедевым могли бы и позвонить. Наверняка уже все знают. И Фима не перезванивает. Хотя у нее, наверное, сейчас концерт, а утром будет отсыпаться. Во всяком случае, завтра нужно во что бы то ни стало до нее дозвониться – хотя бы для того, чтобы решить, что делать с Настей. Кристина посмотрела на девочку и поняла, что та крепко спит. Она не проснулась, даже когда Кристина переносила ее на кровать.

Она смотрела на безмятежно спящего человечка, а в душе ее бушевала самая настоящая война. «Надо что-то решать с Настей», – диктовал разум, а душа шептала: «Не надо! Пусть все остается как есть!» И она была согласна на все сто процентов, но правильная девочка-отличница требовала поступить по закону, то есть так, как решит мать девочки, неуловимая Александра Ефимова.

Уложив Настю спать, Кристина не могла найти себе занятие. Не привыкшая сидеть сложа руки, она просто маялась от безделья. Наконец достала ноутбук и попробовала погрузиться в работу, ее привычное лекарство от хандры, но ничего не вышло. Даже воля, которую она привыкла считать железной, не могла заставить мысли сконцентрироваться на решении задачи. Почему-то они постоянно возвращались в квартиру Ольги. Рука вновь и вновь ощущала непривычную холодную твердость мертвого тела.

«Хоть бы позвонил кто-нибудь, – возмутилась Кристина. – Тимур, например, обещал». В голове непонятно с какой радости всплыла фраза насчет связи обещания с женитьбой. «Ну уж дудки! Не буду я, словно школьница, сидеть над телефоном в ожидании звонка. И сама звонить тоже. Завтра все расскажут». Она решительно раскрыла книгу – все тот же роман Удальцовой, – и тут, словно ее мысль, обретя крылья, добралась до потерявших совесть коллег, телефон на журнальном столике ожил, завибрировал и медленно пополз по столешнице в направлении хозяйки.

– Привет! Можешь говорить? – услышала она голос Аси. – Знаю, что поздно, но Тимур сказал…

– Все нормально, – успокоила Кристина подругу. – Настя спит, телефон на беззвучном режиме. Что у вас?

– Ты не представляешь! Нана все время плачет, а я никак не могу ей помочь.

Про плачущую Нану Кристине было совершенно неинтересно, но для Аси это явно очень важно, поэтому она терпеливо ждала более полезной информации. И дождалась.

– Она боялась оставаться в квартире одна. Твердила все время: убийца узнает, что ошибся, и обязательно вернется за ней. Тогда Тимур предложил привезти ее к нему домой – там она будет в полной безопасности.

– Подожди, – опешила Кристина, – ты хочешь сказать, что Нана сейчас у Тимура?

– Ну да. Это как защита свидетеля! Ты представляешь, Ваня сказал, чтобы она собрала вещи, так она взяла с собой только косметичку, скрипку и какое-то платье в чехле.

Ася продолжала рассказывать, а на Кристину внезапно, словно ушат холодной воды после сауны, выплеснулись воспоминания: Вена, задворки оперы, мятный кролик на крыше ларька, торгующего жареными колбасками, и Нана в умопомрачительно элегантном темно-синем брючном костюме. Гордячка Нана, откровенно заигрывающая с Тимуром. Теперь понятно, почему он не позвонил. Наверное, очень приятно чувствовать себя рыцарем, спасающим прекрасную даму. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Поездка на выходные, скорее всего, тоже не состоится. Ведь убийца вполне мог заметить Асю с Рыбаком и Федора возле дома Наны. Что ему стоит проследить за ними и добраться до своей жертвы?

Конечно, звучит как бред. Все эти происшествия – нить цепочки, цель которой – привести Нану в дом Тимура. Нет, это тоже бред. Бред! Бред! Кристина обхватила голову руками. Нет, она не пойдет на поводу у собственных чувств. Если Тимур выберет Нану, она спокойно (ну, почти спокойно) примет его выбор. Во всяком случае, у нее отпадет необходимость стараться прочитать его тайные мысли, спрятанные под маской абсолютного спокойствия. Они останутся просто коллегами, генеральным директором и его заместителем, и это будет лучшим решением для дальнейшего процветания фирмы.

На этой патетической ноте Кристина оправилась на кухню, вытащила из холодильника приготовленное Тимуром мясо, отщипнула маленький кусочек и сунула в рот, а остальное поставила в микроволновку – разогреваться.

Когда писк возвестил об окончании процесса, она взяла тарелку, вернулась к бабушкиному креслу, прихватила книгу Удальцовой и начала читать с начала. Все-таки у иронических детективов есть одно замечательное свойство – пусть на время чтения, они помогают, насколько это возможно, отключиться от грустной реальности.

Глава 11

Подходя утром к офису, Кристина была уверена, что не застанет на месте ни Федора, ни Тимура. Но дверь была открыта, и радостный звон колокольчика сообщил, что она ошиблась.

– Я так поняла, поездка в выходные отменяется, – стараясь напустить на себя как можно больше безразличия, поинтересовалась Кристина у Тимура, когда он по давно сложившейся традиции поставил перед ней дымящуюся чашку кофе.

– Почему, – еще одна традиция Тимура – задавать вопросы без вопросительного знака. – Конечно, состоится.

Он хотел еще что-то добавить, но тут в разговор вмешался Лебедев, до этого погруженный в свой компьютер так глубоко, что на появление начальства отреагировал лишь невнятным «Здра…». Сейчас, по всей видимости, процесс был завершен, причем успешно, и Федор спешил оповестить об этом всех и вся.

Зажужжал принтер, Лебедев подъехал к нему в кресле и принялся выхватывать вылезающую из пасти умной машины бумагу.

– Конечно, состоится. – Он подъехал к столу Кристины и разложил на нем три еще горячих листа с фотографиями молодых людей, скорее даже подростков старшего школьного возраста. – Вот!

Еще один лист он держал в руках, словно туза в рукаве.

– Что это? – спросила Кристина, поочередно вглядываясь в каждое лицо. – Очень симпатичные молодые люди.

– Ага, симпатичные! – возразил Лебедев. – Помяните мое слово, это и есть убийцы Фигаро.

– Нельзя считать людей преступниками, если они просто находились в месте, где было совершено преступление, – без капли морализаторства в голосе заявил Тимур.

– Ага, просто находились! У вас, Михалыч, как в том анекдоте: стояли, где курили, сидели, где пили, лежали, где сексом занимаются, но абсолютно ни в чем не виноваты. Особенно вот этот, последний, который отстал и всех догонял, Кузнецов Ярослав Петрович, по кличке Ярик.

– Подожди, ты уже нашел их координаты? – не поверила Кристина.

– Долго ли умеючи? Вот они у меня где! – Лебедев помахал листом, который по-прежнему не выпускал из рук. – Эта троица и еще алкобрутал, любитель колбаски. Про него я, правда, так ничего и не нашел. Думаю, нужно все это отдать Ивану Станиславовичу, он мигом отыщет бомжа и выведет тинейджеров на чистую воду. Давайте, а, Кристина Сергеевна?

– Подожди, Федор, – не дрогнув перед таким яростным натиском, заявила Кристина. – Мы же решили – оставить расследование убийства Тимофея Куцака полиции. Ведь так? – Она посмотрела на Тимура, и тот не подвел – кивнул:

– Да.

– Поэтому, – окрыленная поддержкой, продолжала Кристина, – твои материалы можно передать Щедрому, чтобы тот…

Дверной колокольчик коротко рявкнул, и в дверях нарисовался майор собственной персоной. Похоже, он услышал обрывок фразы Кристины.

– Что там насчет Щедрого? – спросил он, подходя к ее столу. Тимур вежливо поднялся, уступая майору облюбованное им место.

– Федор подготовил материалы по потенциальным свидетелям убийства Куцака, и я предложила отдать их тебе, чтобы ты, в свою очередь, ознакомил с ними следователя, ведущего это дело.

– Считай, уже передал, – Щедрый протянул руку ладонью вверх и призывно помахал пальцами.

На лице Федора отразилась отчаянная борьба между нежеланием делиться плодами своих трудов и пониманием, что избежать этого не удастся.

– Нате, возьмите, – он вручил лист Щедрому.

– Так-так-так, – пробормотал тот, впившись глазами в напечатанные на принтере строчки, – Кузнецов Ярослав Петрович… Терехов Тимофей Федорович… Золотов Филипп Максимович… Золотов Филипп Максимович? Это случайно не Максима Золотова сын?

Щедрый посмотрел на Молчанова, и тот неопределенно пожал плечами.

– Тимур, ты должен его знать! Макс Золотов! Компьютерные технологии, связь… Вот уж кто точно соответствует фамилии. У него, как у кого-то из родичей вашего Кайроса, – все, к чему прикасается, превращается в золото.

– Ты, наверное, имеешь в виду Мидаса, – предположила Кристина.

– Наверное, – нисколько не смутился Щедрый. – А ну-ка, Федор, напряги свой комп, сын или не сын?

– Момент! – Федор вместе с креслом рванул к столу и агрессивно забарабанил по клавиатуре.

– Кстати, – Тимур воспользовался паузой, чтобы задать возникший у него вопрос, – ты сказал, что уже передал наработки Федора следователю, который ведет дело Куцака.

– Так точно!

– Значит ли это?..

– Значит! В связи с открывшимися обстоятельствами было решено забрать дело Куцака из района в город и объединить его с убийствами Котовой и Серовой.

– Убийствами? – переспросила Кристина, а пальцы Лебедева остановили свой бег и застыли над клавиатурой, как в детской игре «Замри».

– Не отвлекайся! – скомандовал ему Щедрый. И, уже обращаясь к Кристине, добавил: – Именно убийствами, ты не ослышалась. Насчет Куцака, думаю, никто не сомневается. А Котова с Серовой – тут сомнения, конечно, имеются, но оба врача, осматривавших трупы, пришли к выводу, что имеет место передозировка наркотиков. Каких конкретно, пока неизвестно, скорее всего, синтетическая дрянь из Европы.

– Ты хочешь сказать, что Ольга и мать Наны были наркоманками? Ни за что не поверю! – сказала Кристина.

– И не надо, – подтвердил Щедрый. – Имейся у них стаж употребления наркотиков, глядишь, выработалась бы определенная толерантность к ним. А тут хватило и небольшой дозы. К тому же в обоих случаях наркотик был растворен в алкоголе. Получилась термоядерная смесь, оказывающая угнетающий эффект на работу центральной нервной системы, точнее, на дыхание и сердечную деятельность.

– То есть кто-то принес им спиртное с наркотиком и они выпили, так? – уточнила Кристина.

– Так, – кивнул майор.

– Нана подтверждает, что у ее матери была привычка выпивать в одиночестве?

– Про подругу ты не спрашиваешь?

– У нее была причина. Обвинение в убийстве кого угодно научит плохим привычкам. А что говорит Нана?

– Ничего она не говорит. У нее была самая настоящая истерика, и твоя подруга обвинила меня чуть ли не в пытках людей, находящихся в заведомо беспомощном состоянии. Пришлось отложить допрос до лучших времен. Насколько я понимаю, они еще не настали. – Щедрый строго посмотрел на Тимура.

– Не в курсе, – не меняя выражения лица, заявил тот. – Когда я уезжал на работу, она еще спала. Я с вечера провел экскурсию по дому, показал, где что хранится. Думаю, Нана достаточно взрослая и не нуждается в моей опеке.

Кристина была абсолютно солидарна с Тимуром, но подозревала, что Ася с его доводами не согласится. Наверняка подруга считает, что у дома Тимура должна стоять вооруженная охрана, мимо которой даже птица не пролетит, не предъявив документов.

– Вот, смотрите, – радостно заявил Лебедев. – Вечеринка в честь дня рождения Филиппа. Тут везде на фотках тусовка молодняка, но во время фейерверка затесались более взрослые участники праздника жизни. Есть тут ваш Мидас?

– Ну-ка, ну-ка, – Щедрый подошел к столу Федора и приблизил лицо к монитору. – Он самый, Макс Золотов. Посмотри, Тимур!

– Похож, – подтвердил Молчанов.

– Да уж, влипли мы, – заметно погрустнел Щедрый. – Если действительно золотые детки укокошили вашего певца, то дело даже до суда не дойдет.

– Золотой тут только один, – возразил Федор. – Кузнецов, который Ярик, очень даже наоборот. У него мама медсестра, одна его растила. Кстати, на той вечеринке его не было. Терехов – вот он, видите, – часто мелькает. Это в школе – курят, даже не прячась.

– А это что у него такое? – Глаза Щедрого превратились в два буравчика, и они впились в экран, словно грозя привести его в полную негодность.

– Кажется, электрошокер.

– А ну, приблизь! – Федор пощелкал мышкой. – Еще можешь?

– Парсек! – Он сохранил фотографию на компьютер, поколдовал над ней. – Вот, больше не могу.

– Точно электрошокер. Контактный… Знать бы еще тип, расстояние между электродами… – пробормотал Щедрый.

– А в чем дело? – заинтересованная Кристина тоже подошла к столу Лебедева. – Почему тебя это так заинтересовало?

– Дело в том, что вашего Куцака сначала вырубили электрошокером, а потом убили. Только смотрите, это конфиденциальная информация, известная строго определенному кругу лиц, и я очень надеюсь на ваше умение хранить секреты.

– Мы тебя чем-то обидели? – удивилась Кристина, слегка уязвленная такими словами.

– Конечно, обидели! – хитро усмехнулся Щедрый. – Я здесь уже добрых полчаса, а никто не догадался предложить мне кофе.

– Это Михалыча баг, – довольно заржал Лебедев.

– А что с остальными участниками спектакля? – спросила Кристина, когда оплошность была устранена и Щедрый, не скрывая удовольствия, потягивал горячий напиток из большущей белой чашки с красной надписью BOSS. – Может, им тоже угрожает опасность?

– Ты имеешь в виду Хромова и Скворцова?

– Да, Моцарта и Сальери.

– Парни должны были с ними сегодня пообщаться. Кстати, да! Я бы вас тоже попросил подключиться. Может, с вами они будут более разговорчивыми, чем с работниками полиции.

– Там еще был Славик, – задумчиво произнесла Кристина.

– Там – это где? – поинтересовался Щедрый.

– В Вене, когда мы первый раз встретились с Фигаро и его командой. Изначально именно он должен был играть Моцарта, а потом что-то пошло не так.

И Кристина рассказала о встрече со Славиком на премьере.

– Понимаешь, он сделал вид, что не заметил меня или не узнал. Но я-то видела, что это не так.

– Понятно, – кивнул майор. И, обращаясь к Федору, спросил: – Есть координаты этого Славика?

– Нет, – помотал головой Лебедев, – никто не ставил задачу.

– Ставлю! – сказал Щедрый, как отрубил.

– Можно телефон узнать у Наны, она точно знает, – предложил Тимур.

– Отлично, – одобрил предложение Щедрый. – Звони. Я считаю версию с этим вашим Славиком вполне состоятельной. Сейчас наша задача – избежать дальнейших жертв.

Тимур набрал номер, долго слушал звонки, а потом покачал головой:

– Не отвечает.

– Наверное, спит еще, – предположил Лебедев. – Можно посмотреть в ее телефоне. А если нет, то изучить ее звоночки и вычислить, таким образом, этого Славика.

Кристина, обернувшись к Федору, сделала большие глаза. Несанкционированное вторжение на сайт оператора сотовой связи являлось нарушением действующего законодательства. Конечно, в интересах дела Кристина была готова, но вот вопрос – как посмотрит на это майор Щедрый. Он сделал вид, что слов чересчур разговорчивого программиста не расслышал, и Кристина с облегчением выдохнула, но тут ожил телефон Тимура.

– Нана перезванивает, – сказал он, посмотрев на экран.

– Поставь на громкую, – скомандовал Щедрый.

Тимур провел пальцем по экрану:

– Нана?

В ответ раздалось невнятное бормотание и судорожные всхлипы.

– Нана! – повторил Тимур. – Что случилось? Вы где?

– Я у Антона! – с трудом выдавила та.

– У какого Антона? Мы же договорились, что вы будете сидеть дома.

– Да, но ведь шоу должно продолжаться. Фигаро очень этого хотел. Вот только… – Нана заголосила, словно профессиональная плакальщица.

– Нана, успокойтесь! Вы можете сказать, что случилось?

– Антон… Он умер! Умер, понимаете!

Щедрый громко зашептал:

– Адрес! Пусть скажет адрес!

Нана продиктовала улицу, номер дома и квартиру.

– Я сейчас буду. Смотрите ничего не ешьте и не пейте!

– Я уже, – еще горше зарыдала Нана, – выпила…

– Срочно звоните в «Скорую»! Сможете или мне позвонить?

– Я сама…

– Погнали, Тимур, – скомандовал Щедрый, поднимаясь с любимого кресла. – Будешь утешать подружку. Похоже, опять допросить не удастся.

– Тут бы больше Ася пригодилась, – сказал Лебедев, вскакивая с места. – Я с вами.

– Сидеть, – скомандовал Щедрый. У Федора сделалось такое несчастное лицо, что майор понял – кажется, он перегнул палку. – Тебе доверяем самую ответственную задачу – охранять Кристину. Кто знает, что взбредет в голову этому Славику? Если он понял, что она его узнала, то вполне может сложить два и два. Ну и насчет телефонов – нормальная идея! Одобряю! Давай так – если я не смогу у Наны узнать номер телефона и адрес Славика, то сразу тебе отзвонюсь и ты начнешь искать своими методами. Смогу – тоже отзвонюсь. Договорились?

Лебедев кивнул, а Кристина добавила:

– Да, вы в любом случае держите нас, пожалуйста, в курсе дела.

Глава 12

– Вы правда думаете, что и Фигаро, и Ольгу, и мать Наны, и вот теперь Антона убил Славик? – спросил Федор, когда они с Кристиной остались в офисе вдвоем.

– А ты?

– Я уверен на сто процентов, что Фигаро – случайная жертва и его убили те трое подростков. Тут даже способ убийства совсем другой – палкой по голове. Для этого нужны сила и мужество. А наркотик в бутылку каждый может подмешать, тут ни сила, ни спецоборудование типа электрошокера не нужны. Выбрал подходящий момент – и готово.

– Может, ты и прав, – задумчиво согласилась Кристина. – Ладно, давай заниматься делом.

Лицо Федора приобрело хитрое выражение – программист явно что-то задумал.

– Да-да, – согласился он, – давайте.

Он уткнулся в экран, а Кристина задумчиво посмотрела на погруженный в сон телефон. Кажется, можно попробовать еще раз позвонить Фиме. На всякий случай, чтобы не спугнуть мыслительные процессы Федора, она прошла в переговорную. Трубку долго никто не брал, и когда Кристина уже решила, что ответа не последует, в ухе у нее что-то щелкнуло и резкий голос, напоминающий зубодробительный скрежет металла по стеклу, проговорил:

– Какого черта?

От неожиданности Кристина чуть не выронила смартфон. Но это еще не самая большая беда – она начисто позабыла все приготовленные фразы, которые должны были подготовить Фиму к печальному известию.

«Соберись!» – скомандовала себе Кристина.

– Здравствуйте, Александра Сергеевна! Меня зовут Кристина…

– Короче! – проскрежетала певица. И как она умудряется таким «нежным» голосом петь про павшую розу? – Надеюсь, ты звонишь в такую рань не для того, чтобы познакомиться.

Кристина посмотрела на часы – половина двенадцатого. Ничего себе рань! Да эта Фима – просто отъявленная грубиянка. С какой стати с ней панькаться, жалеть ее, бояться ранить чувствительную натуру?

– Нет, в мои планы знакомство с вами не входило, но ваша сестра Ольга Котова… Она ведь действительно ваша сестра?

Фима пробормотала что-то, подтверждающее родство с Ольгой Котовой.

– Так вот, – продолжала Кристина. – Ольга поручила мне присмотреть за вашей дочкой, Анастасией.

– Вот же дрянь! – возмутилась Фима. – Ничего нельзя доверить.

– Это не ее вина, – неожиданно для себя вступилась за одногруппницу Кристина.

– Ты просто плохо ее знаешь. Она всегда делает только то, что ей нравится. Дай угадаю, что ты хочешь сказать? Ольга обещала денег и не заплатила. Теперь ты хочешь, чтобы заплатила я. Так? У тебя телефон, с которого звонишь, привязан к банковской карте?

– Подождите, Александра!.. – попыталась вклиниться в монолог певицы Кристина.

– Сколько я тебе должна? – продолжала гнуть свою линию Фима. – Не хватало еще слухов, что я не в состоянии заплатить няньке собственного ребенка.

– Мне не нужны ваши деньги! – не выдержав, заорала Кристина.

– Как не нужны? – впервые за время разговора в голосе Фимы появились человеческие интонации.

– Вот так – не нужны, и все тут. У меня свои есть, и я – не нянька. Когда-то мы с Ольгой вместе учились в университете. Сейчас я генеральный директор фирмы и проблема денег передо мной не стоит. Дело в другом…

– Извините, пожалуйста… Кристина, да? Я просто подумала… Нет… А Ольга? Она что, умотала со своим уродом? Она перед ним как собачонка, знаете, такая маленькая, придурочная, трясущаяся…

– Ольга умерла, Александра, – прервала Кристина цепь сравнений. Все-таки глубоко сидит в нас изречение древнегреческого политика и поэта Хилона из Спарты: «О мертвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды».

– Правда? Вы не шутите?

– Какие уж тут шутки!

– А что случилось? Авария? Несчастный случай?

– Она отравилась.

Про наркотики Кристина решила умолчать – она не знала, как отнесется Щедрый, не будет ли это разглашением тайны следствия.

– И что теперь?

– У Ольги есть родственники, кроме вас?

– Нет, только я. Подождите, мне нужно будет организовывать похороны? Как же это все некстати!

– Не волнуйтесь, мы обо всем позаботимся. Но вы же приедете попрощаться с сестрой?

– А когда? Понимаете, я связана определенными обязательствами, не могу просто так все бросить и уехать. Меня просто не поймут! – в голосе Фимы не осталось и намека на тот бездушный скрежет, которым она приветствовала Кристину всего несколько минут назад.

– Я пока ничего не знаю. Давайте договоримся: как только у меня будут новости, я сразу позвоню. Только занесите меня в свои контакты и перезвоните, если не сможете ответить. Хорошо?

– Да, конечно. И с Настей вопрос решу. Обязательно! В кратчайшие сроки!

– Не надо ничего решать, мы вроде нашли общий язык. Можно задать вам один вопрос?

– Да хоть десять.

– Вы знали Тимофея Куцака?

– Ну конечно, знала! Это Ольгин хахаль. Строит из себя невесть что, а сам – ноль без палочки. Одно время Ольга мне чуть мозг не вынесла – возьми Тимоху в свою программу.

– А вы?

– А что я? Понимала же: возьми я его, она будет везде за ним таскаться. Мы из тех сестер, у которых сила взаимной любви обратно пропорциональна разделяющему их расстоянию. Я первый раз за последние лет десять, наверное, попросила помочь. И что? Она взяла и умерла! Я просто в шоке от такой безответственности.

– А чем закончились переговоры по поводу Тимофея? – Кристина попыталась вернуть разговор в нужную ей колею.

– Ну поставьте себя на мое место. Во-первых, там гонора выше крыши, а во-вторых, репертуар! Это же ни в какие ворота!

– Ну да, я понимаю, опера, – поддержала она.

– Да хоть балет! Просто, понимаете, Тимоха этот, как бы получше выразиться, певец одной песни.

– Как это? – переспросила Кристина.

– А вот так! Есть авторы одной книги. Например, Маргарет Митчелл с ее «Унесенными ветром». Она ведь больше ничего не написала. Так и наш Куцак. Каватина Фигаро – весь его репертуар. И если Маргарет Митчелл знает весь мир, Куцак с одной-единственной каватиной никому не нужен. Он хоть в курсе, что Ольга… – тут голос Александры дрогнул, и Кристина поняла, что смерть сестры не так уж ей безразлична. – Что Ольги больше нет? – закончила мысль Фима.

– Не знает, – сказала Кристина. – Он умер за три дня до этого.

– Тимоха? Умер? Это точно?

– Точнее не бывает.

– А как?

– Его убили, – не стала вдаваться в подробности Кристина.

– Слушайте, так это Ольга его! Точно Ольга!

– Было следствие, у нее алиби на время убийства.

– Вы даже не представляете, какой она умеет быть хитрой, когда ей это нужно, – начала Фима и осеклась. – Когда ей было нужно. Извините, я сама не знаю, что говорю. А вы сообщили его матери? У него мать жива, где-то в Подмосковье. Я бы сама, но времени нет совсем. Вот поверите, ни минуточки! Знаете, как мне иногда хочется Настюху увидеть? Помню ее совсем крошкой – кудри шапкой и глазищи в пол-лица. Еще орала все время. Эх!.. Простите, бежать нужно. Звоните, как будут новости, хорошо? В это время нормально, а нет – так я обязательно перезвоню. Обязательно!

Выходя из переговорной, Кристина так глубоко задумалась над услышанным, что не обратила внимания, как дернулся Федор и быстро свернул окно, открытое на мониторе.

– Кристина Сергеевна! – затараторил он. – Я вот тут подумал: а что, если нам на поездку к Тимуру Михалычу заказать себе мерч?

– Что, извини? – не расслышала Кристина.

– Мерч, ну, типа, продукция с логотипом фирмы.

– Кружки, что ли? – Кристина посмотрела на забытую на ее столе Щедрым чашку с надписью BOSS.

– Можно, конечно, и кружки. И еще ручки. Только я не то имел в виду. Заказать, например, для всех одинаковые футболки с логотипом. Правда было бы здорово?

– Давай в следующий раз, – поморщилась Кристина. – Мы собираемся ехать уже послезавтра утром, вряд ли к этому времени успеют изготовить что-то путное. А безразмерные балахоны не хочется на себя натягивать.

– Ну почему безразмерные? Закажем каждому нужный размер. А по срокам – только плати деньги, и завтра курьер уже привезет. Ведь здорово же будет, Кристина Сергеевна! Грамотно разработанный мерч позволит нам привлечь дополнительных клиентов, увеличит доходность.

Просто так от Федора не отделаешься. Уж если что втемяшилось в его умную голову… Придется соглашаться – получится гораздо дешевле, чем убить время, оставшееся до поездки за Настей, на пустопорожние разговоры.

– А что с телефоном Славика? – на всякий случай поинтересовалась она.

– Обижаете! Задание машине я дал, жду результат с минуты на минуту. Кстати, я Щедрому звонил. Нана без сознания, «Скорая» увезла ее в больницу. Так что с мерчем?

– Заказывай! – сдалась Кристина.

И тут же пожалела о своей слабости, так как ее согласие повлекло за собой шквал вопросов:

– А какого цвета? Какого фасона? Надпись большая или маленькая?

– Цвет – белый, – после короткого раздумья решила Кристина.

– Как – белый? Почему – белый? Белый, между прочим, у индусов считается цветом перехода в другие миры, траура, смерти и вдовства. Наша фирма, напротив, носит имя Кайроса, древнегреческого бога счастливого случая. Считаете, смерть можно расценивать как счастливый случай?

– Считаю, что у нас в коллективе нет ни одного индуса, поэтому их мнением вполне можно пренебречь.

Лебедев открыл рот, чтобы выдать ответную тираду, но тут, к радости Кристины, входная дверь открылась и колокольчик возвестил о приходе Аси и Рыбака.

– Отлично, – улыбнулась Кристина. – Предлагаю вам с Асей заняться этим вопросом. Только, естественно, после отчета о рейде «Тайного покупателя».

– Что тут у нас? – поинтересовался Рыбак, проходя к своему столу. – Война войной, а отчет по расписанию?

Кристина вкратце описала события сегодняшнего дня.

– Наверное, нужно поехать в больницу к Нане. – Ася подхватила свою сумку – крошечный ридикюльчик, полную противоположность Кристининой торбе.

– Что, и кофе не попьем? – возмутился Рыбак, впрочем, не слишком рьяно. Спорить с Асей по-настоящему было выше его сил – моральных и физических.

– Подождите! – пришла Ивану на помощь Кристина. – Ася, войди, пожалуйста, в мое положение. У меня такое ощущение, что я ничего не успеваю. Нане твоя помощь сейчас не требуется, она все равно без сознания, а мне будет очень даже кстати.

– Прости, – вспыхнула Ася. – Я…

– Да нет, все нормально, – поспешила успокоить Кристина. – Главное, доведите до ума отчет – не хватало, чтобы клиенты почувствовали, будто у нас не все в порядке. Потом проследи, чтобы Федор не забыл сообщить Щедрому телефон Славика, – эти слова вызвали возмущенное сопение Лебедева, – и порешайте вопрос насчет послезавтрашней поездки к Тимуру. Все, работаем.

В офисе воцарилась тишина, нарушаемая лишь цоканьем пальцев Лебедева по клавиатуре, редкими фразами Аси и клацаньем мышки Рыбака, вступившего в очередное кровопролитное сражение с виртуальным противником.

Где-то через час лихорадочный, или, как называл его Федор, алармистский зуммер сообщил, что программа поиска закончила работу.

– Есть! – с гордостью сообщил Федор. – Вот он, наш Славик, Нечаев Вячеслав. Имеется его портфолио в актерской базе. Готов играть трагические и драматические роли, типаж: военный, спортсмен, любовник (ха-ха), начальник (еще больше ха-ха), полицейский (ну, может быть), злодей. Злодей? Ну не знаю, на фотографии физиономия уж слишком, как бы это получше выразиться…

– Посконная, – пришла на помощь Ася.

– Вот-вот, – тут же согласился Федор, хотя вряд ли значение этого слова было ему известно. – Тут и телефончик имеется. Смотрите, Кристина Сергеевна! Сейчас пошлю Щедрому. А вот страничка Нечаева в соцсетях. Ого! Вот это да! Он, оказывается, сейчас в Крыму. Снимается в детективном сериале.

– В Крыму! – с завистью повторил Рыбак и задумчиво помассировал подбородок. – Живут же некоторые!

– Подожди, как в Крыму? – удивилась Кристина. – Я же точно видела его на спектакле.

– А что стоит: два часа лету – и ты здесь, еще два – уже в Крыму. Эх, сейчас бы нырнуть в море! Как ты, Ася? Не против? – Рыбак мечтательно посмотрел на подругу.

– В субботу поплаваешь, – пообещала Кристина. – У Тимура.

– Кстати, если сомневаетесь, можно проверить, – предложил Федор. Не успела Кристина понять, что, собственно, он собирается сделать, Федор пробежался пальцами по экрану смартфона, набирая номер.

– Ты кому звонишь? – попыталась она остановить программиста.

– Тс-с-с! – Федор приложил палец к губам и тут же радостно завопил в трубку: – Привет, брателло! Прикинь, потерял телефон со всеми контактами. Еле нашел твой номер. Ты где сейчас?

Одна рука Федора прижимала телефон к уху, а другая колдовала над клавиатурой. На громкую связь он гаджет не поставил, поэтому Кристине с Рыбаком оставалось лишь догадываться о содержании ответных реплик собеседника.

– В Мухалатке? Это что – прикол такой?.. В Крыму? Круто!.. А я хотел тебя с женой пригласить к Молчанову на дачу в эту субботу… Как не женат? Это что, прикол такой? Я до сих пор вспоминаю, как ты, выходя из ЗАГСа, Вальку уронил! Вроде не бухой еще был… Как какого Вальку! Не какого, а какую! Жену твою!.. Я что, не туда попал? Извините, пожалуйста, ошибочка вышла. Насчет Мухалатки категорически завидую.

Федор положил телефон и торжествующим взглядом обвел присутствующих.

– Вот видите! И геолокация подтверждает, что наш, вернее, ваш, Кристина Сергеевна, подозреваемый находится на Южном берегу Крыма. Давайте пошлем меня туда в командировку? Я у него точно выведаю, где он был в момент убийства Фигаро. Видите, как отлично у меня получается?

– Извини, Федор, но, во-первых, с Крымом ничего не выйдет. Пускай проверкой алиби Вячеслава Нечаева займется майор Щедрый. У нас своих дел полно. А во-вторых, – тон Кристины сделался совсем ледяным, Лебедев даже сжался в своем кресле, словно за окном стоял не знойный июльский день, а крещенские морозы, причем окно было разбито хулиганами, а о том, чтобы вставить новое стекло, никто не позаботился. – Во-вторых, – продолжила Кристина, – давай договоримся на будущее: мы – команда и решать все вопросы должны коллегиально, а не так – взбрело что-то в голову, и помчался претворять свои фантазии в жизнь. Договорились? Что у вас с отчетом? Ася?

– Занимаемся, – поспешила ответить та. По всему было видно, что она не одобряет резкого тона подруги, но спорить не будет, руководствуясь фразой: начальник всегда прав, особенно когда он не прав. Тяжело, когда подчиненные – твои друзья, причем единственные, не абы какие, а самые что ни на есть настоящие, которых боишься невольно обидеть, задеть. Нет, если планировать расширение «Кайроса», надо взять на работу нового генерального директора, непредвзятого, лишенного субъективного отношения. Конечно, на эту должность идеально подошел бы Тимур, а Кристина заняла бы место его заместителя. Но не стоит даже заикаться насчет подобной рокировки – Молчанов ни за что не согласится. Значит, нужно искать человека со стороны.

А пока новый руководитель – лишь мечта, надо в субботу пригласить к Тимуру Щедрого и обсудить степень вовлеченности сотрудников «Кайроса» в проводимое майором расследование. Пусть поручит им определенный участок работы – один или несколько, – тогда можно будет спокойно разрабатывать план мероприятий и претворять его в жизнь. А пока любые телодвижения, вроде сегодняшнего лебедевского звонка, могут только навредить делу.

– Кстати, Федор, – добавила Кристина, пытаясь хоть как-то сгладить возникшую напряженность, – по поводу мерча. Я думаю, надо заказать его с запасом, чтобы хватило для гостей: Щедрого, Наны и еще кого-нибудь.

– Обязательно, Кристина Сергеевна, – глаза Федора блеснули искренней радостью. Большой плюс сотрудников «Кайроса» – мгновенная отходчивость.

Покидая офис за три часа до официального окончания рабочего дня, Кристина испытывала чувство неловкости, словно злостный нарушитель дисциплины. Но колокольчик над дверью звякнул одобряюще, и, перешагнув порог, она отбросила эти мысли. Тем более что сегодня все, казалось, благоприятствовало ее хорошему настроению – и временное отступление изнуряющей жары, и отсутствие пробок на дороге, и свободные места на парковке. Припарковавшись возле торгового центра на Вокзальной, Кристина обнаружила, что до четырех еще предостаточно времени. Но сожаления о том, что его можно употребить с пользой для дела, не было. Вместо этого ноги сами занесли ее в небольшой модный магазинчик. Мерч – это, конечно, хорошо, но кто знает: вдруг Лебедев, пользуясь отсутствием контроля, придумает нечто совсем уж неудобоваримое. А она, Кристина, должна выглядеть представительно.

– Чем я могу вам помочь? – тут же подскочила к ней женщина лет пятидесяти. Обычно Кристина сразу же отшивала непрошеных помощников, но тут в ней сработало уважение к возрасту продавца.

– У нас в эту субботу корпоративное мероприятие на природе, и мне бы хотелось что-нибудь соответствующее – легкое, не жаркое, но представительное.

Женщина задумчиво посмотрела на клиентку, потом коротко кивнула:

– Я знаю, что вам подойдет.

Она прошлась вдоль стойки и вытянула из разноцветья одежды нечто белое, воздушное, в мелкий светло-лиловый горошек, на поверку оказавшееся длинным платьем, приталенным и с расширяющейся книзу юбкой.

– Ну нет, что вы! – ужаснулась Кристина. Это платье, нежное и преисполненное романтики, подошло бы скорее Асе. – Я такое никогда не носила.

– Вам не нравится? – удивилась женщина.

– Очень нравится, – с легким вздохом призналась она. – Но я такие не ношу.

– Да вы хотя бы примерьте. Просто так, покупать необязательно.

Продавец свое дело знала отлично. Она не давила, не навязывала покупку, но ее слова породили в душе Кристины желание непременно померить это платье, что она и сделала. Платье, воздушное, летящее и в то же время элегантное, село идеально, словно было сшито именно на нее. Стоило Кристине увидеть свое отражение в зеркале, она без лишних слов достала карту и оплатила покупку. При этом шеф «Кайроса» абсолютно не была уверена, что в субботу утром решится надеть его и поехать к Молчанову. Но ей очень-очень этого хотелось.

Повинуясь все тому же порыву, который занес ее в женский бутик, Кристина зашла в детский магазин и купила наряд для Насти – белый сарафанчик с мелкими розочками и шифоновой юбкой-пачкой. Интересно, одобрит ли ее выбор юная любительница иронических детективов? Кстати, не стоит ли купить еще парочку? Конечно, в детском магазине такие книги вряд ли продаются, но рядом, в торговом центре, наверняка есть книжный магазин. И он там был! Большущий, сетевой, с бесчисленными рядами стеллажей, заставленных несметным количеством книг. Похоже, посетителей здесь очень любили, иначе чем можно объяснить обилие мягких кресел и кожаных диванчиков, манящих присесть с облюбованной книжкой, полистать, почитать, познакомиться. Будь у Кристины в запасе хотя бы пара часов, она, несомненно, так и поступила бы. Но времени оставалось, только чтобы добежать до детского сада, поэтому, взяв три книги Удальцовой, Кристина быстрым шагом направилась к кассам, мысленно пообещав себе обязательно прийти сюда завтра с Настей и основательно закупиться. Кто знает, может, ее маленькой читательнице придутся по душе какие-нибудь другие, более подходящие по возрасту книги.

Новое платье у Насти воодушевления не вызвало. Зато, увидев яркие томики Удальцовой, она пришла в такой восторг, что Кристина не сдержалась – прижала девочку к себе, на мгновенье ощутив тепло маленького человечка и вкусный запах топленого молока. Но мгновенье пролетело, и Настя отстранилась, удивленно посмотрев на свою няню. В круглых светло-серых глазах читался упрек: «Что за телячьи нежности? Мы так не договаривались».

– Извини, – грустно сказала Кристина и предложила, – почитаем?

Вопреки ее ожиданиям, Настя не захотела читать новые книги, а принесла старую – дочитывать.

Глава 13

Утро пятницы выдалось пасмурным, неприветливым, спасибо хоть не дождливым. Передав Настю с рук на руки Галине Михайловне, Кристина поспешила на работу. Она, как обычно, оставила автомобиль на парковке у торгового центра и уже подходила к офису, когда ее внимание привлек огромный черный автомобиль, просто монстр какой-то, поражающий своими размерами. Бликуя полированным боком, он остановился у офиса «Кайроса». Кристина была твердо уверена, что на их небольшой парковке вполне могут разместиться три машины представительского класса. Сейчас же рядом с неизвестным автомобилем можно было втиснуть разве что велосипед. Насколько Кристине было известно, никому из их клиентов подобный принадлежать не мог. Вовсе не потому, что они не могли такой себе позволить, нет. Просто не считали нужным подобную демонстрацию своих доходов. Опять же, покупка подобной махины – не лучшее вложение денег. Ну разве что автомобиль используется в бизнесе, например сдается в аренду для организации свадеб, юбилеев, вечеринок или похорон.

Пока Кристина размышляла, из машины со стороны пассажирского сиденья вышел высокий мужчина в черном костюме и дернул на себя офисную дверь. Кристина поспешила догнать незнакомца.

– Кто тут у вас главный? – спросил он под недовольный звон колокольчика.

– Я! – отозвалась Кристина, протискиваясь мимо него. Она прошла на свое рабочее место, как ни в чем не бывало поставила на стол сумку, вытащила ноутбук и села в кресло. – Слушаю вас!

Мужчина явно относился к разряду потенциальных клиентов: весь такой благополучный, ухоженный, стильный, стрижка – словно прямиком из барбершопа, парфюм соответствующий и костюм не подкачал, черные туфли в случае крайней необходимости вполне можно использовать вместо зеркала. Вот только выражение лица у него никак не вписывалось в общую концепцию. Словно целиком вытесано из глыбы льда, глаза холодные, губы зло поджаты, смотрит на Кристину, словно на какое-то недоразумение, ошибку природы.

– Это я вас слушаю! – заявил он негромко, но с явным угрожающим подтекстом. Наверное, заслышав подобные слова, сказанные таким тоном в свой адрес, подчиненные утреннего посетителя начинают трепетать от страха, а наиболее впечатлительные падают в обморок. – Какого черта вы лезете к моему несовершеннолетнему сыну со своими дурацкими расспросами?

– Извините, я не очень понимаю, в чем дело. – Трепетать, а тем более лишаться чувств Кристина не собиралась. – Меня зовут Кристина Светлова, я генеральный директор фирмы. Представьтесь, пожалуйста!

– Нечего придуриваться. Вы прекрасно знаете, кто я! Так вот, если вы не оставите моего сына в покое, у вас будут большие неприятности! Надеюсь, у вас есть дети и вы понимаете, о чем идет речь!

Кристина откровенно не понимала. Мало того: Тимур, с которым они обменялись взглядами, тоже пребывал в неведении относительно личности посетителя.

– Я сделаю так, что все ваши клиенты разбегутся, словно крысы с тонущего корабля. Вы останетесь с голыми задницами!

– Послушайте, – Тимур встал из-за стола, нарочито громко отодвинув кресло, и приблизился к разъяренному гостю, – никто не давал вам права разговаривать в подобном тоне!

Посетитель уперся в него взглядом, а потом вдруг усмехнулся:

– Молчанов? Тимур Михайлович? Какими судьбами? Ходили слухи, что тебя по мокрухе посадили!

– Золотов? Максим? Не ожидал! – Тимур протянул грубияну ладонь, и мужчины обменялись рукопожатиями. – Меня уже выпустили. Давно[18]. Насчет твоего сына – это какое-то недоразумение. Я слышал, что его подозревают в нападении, но из нашей компании с ним никто не общался.

– Хочешь сказать, я напрасно плачу своим безопасникам? – насупился Золотов.

– Давай поступим таким образом: оставь свои координаты, я разберусь и сообщу, что смогу узнать. Пойдет?

– Знаешь, Молчанов, если бы не знал тебя сто лет, то послал бы сейчас с твоими предложениями. Но не верится, что ты мог за эти годы скурвиться. Так что пойдет. Держи визитку, звони. Я, конечно, на заднице сидеть не буду, тоже кое-какие меры приму, но и на тебя надеюсь.

Он вытащил из кармана золотую визитницу, после чего выдал карточки и Тимуру, и Кристине, и Лебедеву.

Колокольчик над дверью звякнул с облегчением, и Кристина тоже выдохнула.

– И что это было? – спросила она у Тимура под рев отъезжающего автомобиля. – Как его служба безопасности смогла вычислить, что это именно мы сообщили Щедрому информацию о сыне? Утечка в полиции?

И тут она увидела, что Федор – огромное ухо – съежился в своем кресле, стараясь сделаться как можно незаметнее.

– Лебедев! – грозно произнесла она. – Твоих рук дело?

– А я что? – затараторил тот, без надобности повозил по столу мышкой, а потом принялся накручивать на палец невесть откуда взявшийся провод. – Всего-то зафрендил Фила в соцсетях, поболтал о телочках, а потом сказал, что хочу купить себе шокер, только не знаю какой. Спросил, какое у него расстояние между электродами. Щедрый же говорил, что это важная информация, вот я и попробовал. А Фил возьми и замолчи. А потом и вовсе страницу удалил. Наивняк! Как будто не знает: что в интернет попало, то вырублено топором. Не задушишь, не убьешь. Это песня такая, если что, Кристина Сергеевна!

– Федор! Я же тебя просила, чтобы ты прекратил самодеятельность!

– Так это было раньше, Кристина Сергеевна! До того, как вы сказали. До того, чесслово! Вы как раз в переговорной по телефону разговаривали, а я с Филом чатился.

– Чатился он! Даже не представляю, что этот Золотов с нами сделал бы, не будь здесь Тимура!

– Да ничего не сделал бы! Сейчас не девяностые годы! Попузырился бы и сдулся!

– И все-таки, Федор, я тебя настоятельно прошу – без самодеятельности! Пожалуйста! Без самодеятельности! А то…

– А то – что? – Глаза у Федора расширились, вот-вот выскочат из орбит. – Уволите?

– Нет, не уволю. – Кристина помолчала немного и добавила: – А то уволюсь я. Не справляюсь я что-то в последнее время со своими обязанностями. Останетесь без генерального директора.

Горло сжал болезненный спазм. Боясь разреветься, Кристина откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди.

– Не надо! – всполошился Федор. – Не надо увольняться. Справляетесь! Еще как справляетесь. Вы – лучший генеральный директор. Кстати, я мерч заказал, сегодня к концу дня обещали доставить. Вам обязательно понравится.

Упоминание про мерч было, разумеется, абсолютно некстати, но атмосферу немного разрядило. А тут еще Тимур предложил:

– Может, все-таки кофе? – И рабочий день потихоньку стал возвращаться в свою колею.

Асе с Рыбаком по молчаливой договоренности рассказывать об утреннем визите не стали, тем более что сегодня они проводили рейд в салоне красоты и пришли позже обычного – в честь предстоящего корпоратива Асе соорудили красивую прическу. Не новую, все ту же французскую косу, но у профессионального парикмахера она выходила более французской, чем у бывшей учительницы русского языка. И пусть до завтрашнего утра прическа может не дожить, результаты рейда – редко, но бывает, – Асю с Иваном порадовали. Зачем же портить друзьям уже начавшийся праздник?

– Как бы дождь не пошел. – Ася обеспокоенно покосилась на плотно зашторенные жалюзи.

– А хотя бы и пойдет, что нам за печаль? – отозвался Иван. – Надеюсь, Михалыч, у тебя крыша не протекает? Ну подумаешь, на качелях не покатаемся. Не очень-то и хотелось.

– Во-первых, качели у меня с навесом, так что покататься удастся при любой погоде, – тонко улыбнулся Тимур, – а во-вторых, вас ждет много интересных вещей на свежем воздухе. Поэтому – хотя крыша у меня, разумеется, не протекает – на улице будет гораздо интересней.

– Например? – не удержался Федор.

– Завтра. Все завтра, – усмехнулся Тимур.

– Жалко, что Нана все еще в больнице, – посетовала Ася.

Кристину отсутствие Наны на предстоящем празднике абсолютно не смущало, и стыдно за это ей абсолютно не было. Ну, может, такую незначительную малость, что даже не стоит обращать внимание.

Тучи все продолжали сгущаться, откуда-то издалека доносились глухие раскаты грома.

– Я, наверное, поеду, – сказала Кристина, – попробую проскочить до дождя.

Вероятно, аналогичная мысль пришла в голову большей части жителей города. Все-таки пятница, последний рабочий день недели, к тому же собирается разразиться нешуточная гроза – веские причины, чтобы сорваться с работы пораньше. Все три полосы дороги были под завязку забиты машинами, ползущими со скоростью улиток. Как всегда бывает в пробках, казалось, что соседний ряд движется быстрее, и периодически кто-то пытался вклиниться перед Кристиной. Она не возмущалась, не сигналила отчаянно, припоминая маму лихача, – вполне успевала. И тут пошел дождь. Нет, «пошел» – совсем не то слово. Ощущение было такое, что где-то наверху резко дернули за веревочку, опрокинув на город огромный ушат с водой. И без того с трудом двигающийся транспортный поток намертво встал. Кристина посмотрела на часы – без четверти четыре. Хоть бросай машину и беги.

Подъезжая к детскому саду, Кристина чуть не столкнулась с огромным черным джипом, выруливавшим с парковки. Вспомнился утренний визит Золотова, и предчувствие чего-то плохого обожгло душу. Дождь продолжал лить. Где-то в багажнике обязательно должен быть зонт, надо его поискать. Не для себя – промокнуть Кристина не боялась. Но сама мысль тащить ребенка под проливным дождем без зонта казалась ей кощунственной.

Ливневки, как всегда, не справлялись, и у тротуара образовался бурный поток шириной с метр. Поиски зонта были немыслимы без того, чтобы войти в эту реку. Туфли – лодочки на небольшом устойчивом каблуке – тут же наполнились водой, но зонт нашелся-таки, поэтому мокрые ноги воспринимались как нечто неизбежное, но не катастрофическое.

Охранник в дежурке, как обычно, с головой ушел в смартфон и не обратил на Кристину никакого внимания. Она взбежала по лестнице, открыла дверь и наткнулась на удивленный взгляд Галины Михайловны.

– Здравствуйте! – растерянно протянула воспитательница. – А Настеньку уже забрали.

– Как забрали? – оторопела Кристина. – Кто? Когда?

– Вот буквально только что. Мужчина. В костюме такой, высокий, представительный. Я, говорит, за Настей.

Очевидно, что-то насторожило Галину Михайловну в ее лице. Она вдруг замолчала, потом сцепила пальцы в замок, прижала их к груди и заговорила тоном сердобольной кумушки:

– Да что вы так переживаете? Всегда так с Настей получается. Как Аннушка уволилась, пошла чехарда форменная – то один приходит, то другой. И на вид совсем разные – кто приличный, кто не совсем… Вы, может, присядете?

У Кристины в груди, с левой стороны, вдруг стало пусто и неуютно. Надо же, она никогда не жаловалась на сердце.

– Присядьте, присядьте. – Галина Михайловна бережно, но настойчиво подталкивала ее к низкой скамеечке, стоявшей посреди раздевалки.

Ноги подкосились, и Кристина неуклюже опустилась на нее. Колени задрались выше головы, но ей плевать было на них и на все остальное. Главное – кто-то пришел и забрал Настю. Если бы она вышла пораньше, то вполне могла столкнуться с этим человеком, узнать, кто он и что, можно ли ему доверить ребенка. Будет ли он читать ей на ночь книгу Дарьи Удальцовой, и есть ли у него в машине автокресло. Ей вспомнился огромный черный внедорожник, утренний визит Золотова, его слова: «Надеюсь, у вас есть дети!» Тогда она не поняла смысла этой фразы, а сейчас она запылала перед глазами огромными огненными буквами.

– Мужчина, который забрал Настю, какой был? – спросила Кристина у растерянной воспитательницы.

– Ну какой? Большой. – Галина Михайловна привстала на цыпочки и подняла руку, изображая примерный рост мужчины. Получилось выше двух метров. – А давайте я лучше сбегаю за Еленой Александровной? – предложила она.

– Елена Александровна тоже его видела? – не поняла логики воспитательницы Кристина.

Но Галина Михайловна уже скользнула к двери, приговаривая на ходу:

– Вы только не вставайте и никуда не уходите, хорошо? Не вставайте и не уходите! Я быстро!

Легко сказать – не вставайте. Похоже, подняться с детской скамейки без посторонней помощи не получится.

– Здравствуйте, Кристина Сергеевна! – раздался за спиной голос заведующей. Слегка запыхавшийся от быстрой ходьбы, мягкий и обволакивающий, он должен был подействовать на Кристину успокаивающе, но этого не произошло. Напротив, она вся сжалась, словно пружина, и резко поднялась со слишком низкого сиденья.

– Здравствуйте!

– Вы совсем промокли! – огорчилась Елена Александровна.

Кристина посмотрела на ноги – вокруг них образовались небольшие лужицы, а у скамейки, с которой она только что подскочила, побольше.

– Пойдемте ко мне в кабинет, я вас чаем напою. А то, не ровен час, заболеете. Мне на днях родители привезли каштановый мед. Настоящий, абхазский. Вы любите каштановый мед?

Кристина абсолютно не разбиралась – мед и мед. Бабушка при малейшем подозрении на простуду вручала ей большую чашку горячего молока и блюдце меда, поэтому слова Елены Александровны звучали вполне логично. Но в любое другое время, только не в тот день, когда неизвестный мужчина увел прямо из-под носа маленькую Настю. Почему-то, когда она думала про него, ей представлялся Максим Золотов собственной персоной.

Ерунда! Зачем ему забирать Настю, да к тому же делать это самому? У него же есть служба безопасности – во всяком случае, он так сказал. Мог кому-нибудь поручить. Или не хотел посвящать в свои планы посторонних? Если его сын действительно причастен к убийству Фигаро, готов ли он украсть чужого ребенка, чтобы заставить ее, Кристину, а с ней и «Кайрос» молчать о том, что им стало известно в ходе собственного расследования? Чушь! Полная чушь! Но сказал же он зачем-то фразу насчет детей?

– Пейте, пейте чай, пока горячий! – Кристина поняла, что сидит за столом заведующей, перед ней дымится чашка с чаем, а рядом стоит блюдце с чем-то неаппетитного темно-коричневого цвета.

– Спасибо! – она глотнула чая и поморщилась – слишком горячий.

– Надеюсь, вы не в претензии, что мы отдали девочку? – мягко поинтересовалась Елена Александровна. – Вы же в курсе, что таково желание ее матери.

– Но вы же могли позвонить мне? – осведомилась Кристина, по-прежнему морщась – обожженные губы сильно саднили.

– Послушайте, войдите в наше положение. После того, как уволилась постоянная няня Настеньки, началась настоящая свистопляска. За ребенком постоянно приходили разные люди. Мы каждый раз пытались позвонить матери – не знаю, удалось ли вам до нее дозвониться, но сложность задачи вы понимаете.

Кристине ничего не оставалось, как кивнуть.

– Вот, – ободренная ее согласием, продолжала заведующая. – Когда, наконец, я пригрозила ей обратиться в службу опеки – конечно же, я бы этого не сделала, ведь Ефимова заплатила за пребывание дочери до конца года, но она-то этого не знала, – тогда и родилась эта доверенность. Может быть, документ с точки зрения закона не очень легитимный, но в случаях, подобных сегодняшнему, сами понимаете, – она развела руками.

– И все-таки это неправильно, – покачала головой Кристина.

– Может, вы и правы. Пейте чай, пейте! Я больше чем уверена, что в понедельник Настю приведут обратно. Так что, как говорится, доживем до понедельника.

Однако твердой уверенности в голосе заведующей Кристина не услышала. Так – серединка на половинку.

– Спасибо за чай, – она отставила чашку и решительно встала из-за стола. – Я, пожалуй, поеду. Попробую дозвониться Настиной маме.

– Если что, держите меня в курсе, – попросила заведующая.

Это казалось невероятным, но пока Кристина находилась под крышей детского сада, дождь прекратился и тучи разбрелись по сторонам, выпуская на сцену яркое июльское солнце. Оно радостно купалось в многочисленных лужах, как будто ничего не случилось. Подходя к машине, Кристина набрала номер Александры. «Абонент недоступен». Черт бы подрал этого абонента! Остается надеяться, что Фима перезвонит ей. Она же обещала сделать это, если увидит ее неотвеченный вызов.

Все-таки Золотов и его слова не оставляли Кристину. Несмотря на должность генерального директора детективно-консалтингового агентства, интуиция – чего уж скромничать, достаточно сильная – у нее присутствовала в области финансового консалтинга. В части же детективной работы она больше полагалась на Рыбака. Тот инстинктивно выбирал направление, и оно всегда оказывалось верным. Сейчас же ее интуиция просто кричала, требуя проверить, не Золотов ли был незнакомцем, забравшим Настю из детского сада. И Кристина решила прислушаться к ее голосу.

Визитка с его телефоном осталась на столе в офисе, но даже если бы Кристина захватила ее с собой, справиться без помощи Федора она бы не смогла.

– Здравствуйте, Кристина Сергеевна, – по голосу программиста чувствовалось, что звонок начальницы его насторожил.

– Федор, мне нужна твоя помощь, – начала Кристина. – Можешь по номеру телефона определить, где в настоящий момент находится его хозяин?

– Обижаете, Кристина Сергеевна, – Федор понял, что ругать его никто не собирается, и вернулся к привычному насмешливо-скептичному тону. – Кого ищем?

– Максима Золотова. Телефон у тебя есть. Сколько времени понадобится?

– Ну… – Федор завис, но Кристина отчетливо слышала стремительный цокот пальцев по клавиатуре – Лебедев, не задавая лишних вопросов, очертя голову бросился выполнять задание.

Чтобы не сидеть сложа руки в ожидании результата, Кристина решила попытать счастья у охранника и вернулась к дежурке. Все внимание секьюрити по-прежнему было сфокусировано на экране смартфона. На маячившую за стеклом караульного помещения женщину он не обращал никакого внимания.

– Здравствуйте! – сказала она.

Охранник поднял голову и посмотрел на нее с таким удивлением, словно он оставался последним представителем хомо сапиенс на планете Земля и никак не ожидал увидеть живого человека из плоти и крови.

– Э? – произнес он после некоторого раздумья.

– Тут недавно мужчина выходил с девочкой, вы не видели?

– Выходил, – подтвердил сторож. – С девочкой, с мальчиком… Много кто выходил.

– В костюме, уехал на черной машине, большом таком внедорожнике, очень большом, – чувствуя тщетность своих расспросов, Кристина все-таки не теряла надежду. И, как оказалось, не зря.

– Внедорожник, – оживился охранник, – да, видел, «Кадиллак Эскайленд». Семнадцать минут тому назад отъехал в сторону Стрелки. Первый раз его здесь видел. Классная тачка, но я бы себе такую не купил – обслуживание в копеечку выльется, да и припарковать махину такую запаришься – 560 см длина. А уж сколько бензина жрет!

– Вы уверены, что он уехал именно на этой машине?

– Абсолютно. Как, к примеру, в том, что вы приезжаете на «КИА Рио» цвета бежевый камень.

Похоже, поле зрения охранника было несколько шире экрана его смартфона. Поблагодарив наблюдательного сотрудника, Кристина вернулась в машину и набрала номер Федора.

– А я только вам собирался звонить! – радостно заявил Лебедев. – Как ни странно, Золотов сейчас в своем загородном доме. Это в районе Стрелки. Запишете адрес или скинуть в мессенджер?

– Лучше скинь.

Через секунду телефон тренькнул, извещая о поступившем сообщении. Даже то, что бизнесмен такого уровня в рабочее время находится дома, причем точно не из-за проблем со здоровьем, убеждало Кристину в своей правоте. Вот только какие действия он собирается предпринять? Почему до сих пор не связался с ней? Сейчас узнаем.

Она забила адрес Золотова в навигатор и, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, понеслась за Настей. Чуть не заблудившись в грандиозной многоуровневой развязке, через сорок минут она притормозила у высокого забора терракотового цвета, за которым виднелся довольно симпатичный трехэтажный коттедж. У ворот решимость Кристины несколько поутихла – уж очень основательно они выглядели: блестящие на солнце кнопки домофона, камера видеонаблюдения цвета вороненой стали. Что стоит сейчас Золотову послать ее куда подальше, и она не сможет ничего предпринять – не штурмом же брать ворота. Может, все-таки зря она сюда приехала? Но тут Кристина вспомнила Настю с книгой Удальцовой под мышкой и решительно нажала на кнопку звонка. Сначала ничего не происходило, а потом откуда-то сверху раздался голос, до такой степени искаженный динамиками, что с ходу не поймешь – мужской или женский. Но смысл, в общем-то, понятен:

– Да, вам кого?

– Здравствуйте! – Камера на воротах повернулась на голос, в упор рассматривая непрошеную гостью. – Меня зовут Кристина Светлова, агентство «Кайрос». Мне нужен Максим Золотов, он сегодня был у нас в офисе.

Динамик что-то хрипло прокаркал, и створка ворот медленно поехала в сторону. Очевидно, ожидалось, что Кристина поедет на машине, но она предпочла войти пешком – ей показалось, что так быстрее. Дом Золотова буквально утопал в розах, но внимание Кристины в первую очередь привлек огромный черный автомобиль, стоявший под навесом. Он был идеально чистым, отполированным до зеркального блеска – это после такого-то дождя! Кристинин бежевый «КИА» выглядел гораздо плачевнее.

Пока она пыталась понять, как такое могло произойти, входная дверь распахнулась и на крыльцо вышел Максим Золотов собственной персоной. Щегольской костюм он сменил на белую футболку и застиранные джинсы, отчего сделался чем-то неуловимо похожим на Рыбака: то ли из-за высокого роста, то ли из-за мощной мускулатуры, то ли из-за выражения лица – мягкого, утратившего утреннюю ледяную жесткость, будто растаявшее мороженое. Причина была очевидна – на руках Золотов держал ребенка. Тот спал, уткнувшись лицом в плечо бизнесмена.

– Настя! – воскликнула Кристина.

– Тише! – прошипел Золотов и приложил палец к губам. Потом, обернувшись, он сказал кому-то приглушенным шепотом: – Возьмите, пожалуйста, Макса.

Как ни тихо он это сказал, Кристина все-таки услышала.

– Макса? – повторила она растерянно.

На зов Золотова на крыльцо вышла женщина лет сорока в черном платье в белый горошек с кружевным воротничком. Он осторожно передал ей ребенка, и женщина тут же исчезла за дверью.

– Макса, – ответил Золотов. – Максим Максимыч Золотов, тезка, по совместительству – любимый сын.

– А Настя? – пробормотала Кристина, все еще хватаясь за ускользающую надежду. – Настя Дубровина? Мне сказали…

Она обернулась на стоящий чуть поодаль автомобиль, словно пытаясь привлечь его в свидетели, и только сейчас осознала всю чудовищность своей ошибки. Кристина не была знатоком, вроде охранника детского сада, но трехлучевую звезду, простой, элегантный и запоминающийся знак всемирно известного бренда современных высокотехнологичных автомобилей, она, разумеется, знала. Золотов ездил на «Мерседесе», а значит, Настю на «Кадиллаке» увез кто-то другой.

– Простите, – Кристина сделала шаг назад. – Я, кажется, ошиблась…

– Может, зайдете, раз уж приехали? Чай, кофе… – Золотов отступил на шаг и сделал приглашающий жест.

– Нет, спасибо, – с трудом сдерживаясь, чтобы не потерять лицо и не разреветься в голос, пробормотала Кристина. – Я, пожалуй, пойду… Извините, что вот так, без звонка… без приглашения…

Ворота были закрыты, но стоило ей приблизиться, как створка медленно начала отъезжать в сторону.

Миновав ворота, Кристина с удивлением заметила Молчанова, стоявшего возле ее автомобиля. При этом лицо его сохраняло абсолютно спокойное выражение, словно это в порядке вещей – сопровождать начальство во время незапланированных визитов.

– Что ты здесь делаешь? – раздраженно бросила Кристина. Она с таким трудом сдержала эмоции при Золотове и желала только одного – отпустить их, оказавшись в одиночестве. И вот на тебе – одиночество отменяется, а вместе с ним и слезы. Совсем недавно она уже не смогла сдержать их при коллегах, и больше такое не повторится.

– Лебедев сказал, что ты хочешь поехать к Золотову, и я решил на всякий случай подстраховать тебя. Мало ли что взбредет ему в голову. Вот, приехал, – он кивком указал на свой «Лексус», припаркованный неподалеку.

– Он был очень любезен и даже пригласил меня на чай-кофе.

– Понятно…

– Да что понятно! Ты даже не представляешь, что я натворила!

– Может, сядем в машину? – Тимур осторожно приобнял начальницу и аккуратно подтолкнул ее. – Давай садись на пассажирское сиденье. Я поведу, а ты по дороге все расскажешь.

– А как же твоя машина?

– Ничего с ней не случится. Вечером приеду на такси и заберу или Ивана с Асей попрошу меня подбросить.

Спорить Кристина не стала – она была просто не в силах управлять автомобилем.

– Ну, рассказывай. – Тимур немного отодвинул назад водительское кресло, чтобы удобнее было рулить.

Кристина, периодически останавливаясь, чтобы набраться сил и загнать внутрь пытавшуюся прорваться истерику, поведала о своих злоключениях.

– Не вижу ничего страшного, – пожал плечами Молчанов, когда рассказ подошел к концу.

– А я вижу! Я только сегодня критиковала Федора, который пошел на поводу у своей интуиции, а сама не просто пошла – побежала! Удивительно еще, что Золотов оказался таким покладистым. Я бы на его месте полицию вызвала. Ты же понимаешь, что после такого я просто не имею права руководить фирмой!

– Нет, не понимаю, – Тимур снова пожал плечами. – Я считаю тебя отличным руководителем. И не стоит постоянно себе это доказывать.

– Я и не доказываю, – проворчала Кристина.

– В том-то и дело, что доказываешь. Я же вижу, как иногда ты начинаешь в себе сомневаться. И это абсолютно нормально, на сто процентов в себе уверены только недалекие люди. Тревога и даже паника при столкновении с чем-то непривычным приобретена человечеством в процессе эволюции как средство выживания. Даже если понял, что ошибся, нужно не посыпать голову пеплом, а искать в собственных ошибках пути роста. И у тебя это отлично получается. А насчет должности – ты же согласилась стать генеральным директором не из-за того, что это престижно, и не из-за денег – зарплата у нас у всех одинаковая. Эта работа удовлетворяет твое любопытство, потребность в самосовершенствовании. Я не прав?

– Я тут подумала: а если попросить Федора найти тот самый автомобиль, на котором увезли Настю? Место и время нам известно…

– Наверное, об этом лучше спросить Федора, – отозвался Молчанов, и Кристина поняла: зам недоволен тем, что она не обратила внимания на его пламенную речь. На самом деле слова Тимура были правильными, только Кристина, словно Скарлетт О’Хара, решила подумать о них позже, когда немного уляжется тревога за Настю. А потому, не теряя времени, набрала номер Лебедева.

– «Кадиллак», говорите? – переспросил тот задумчиво, услышав поставленную перед ним задачу. – «Эскайленд»?.. Детский сад в районе Вокзальной?.. С шестнадцати до шестнадцати пятнадцати?.. А почему бы и нет! Правда, очень быстро не обещаю, но постараюсь. – В телефоне раздался стук пальцев по клавиатуре, и речь Лебедева сменилась с неторопливой, вдумчивой на привычный словесный поток. Похоже, Федор уже приступил к выполнению поставленной задачи. – А что случилось, Кристина Сергеевна? Он, типа, вмазался в вас, этот самый «Кадиллак»?

– Федор, не болтай глупостей, пожалуйста. Жду сведения о машине – номер, владелец, координаты и все, что еще сможешь найти, хорошо? Вечером объясню.

– Вы что, еще заедете в офис? Мне придержать Асю и Ивана Станиславовича? А что на завтра? Праздник же… – Звук бегущих пальцев смолк.

– В офис – еду. Насчет завтра – не знаю, все будет зависеть от тебя.

– У вас точно все в порядке? – подозревая недоброе, поинтересовался Лебедев.

Отвечать Кристина не стала – не хотела отвлекать Федора от поисков «Кадиллака».

Дорога в офис заняла почти час. Тимур молчал, Кристине тоже было не до разговоров – она чувствовала себя совершенно опустошенной. И даже ободряющий звон колокольчика не принес облегчения.

– Вот, я нашел ваш «Кадиллак»! – радостно заявил Федор, стоило им переступить порог. – Принадлежит Дубровину Андрею Михайловичу.

– Дубровину? – переспросила Кристина.

– Ну да, Дубровину, что вас так удивляет? – несколько раз кивнул Федор, явно недовольный, что его перебили.

– И хотелось бы узнать, что это за чел такой и зачем мы его ищем, – осведомился Иван.

Кристина рассказала о безуспешной попытке забрать Настю из детского сада.

– Ужас, – побледнев, прошептала Ася. – Может, стоило позвонить Щедрому?

– Не знаю, не знаю, – покачала головой Кристина. – Ни заведующая, ни воспитательница никакого криминала не видят, предлагают дожить до понедельника. Но я не могу ждать сложа руки. Считаю, что этот Андрей Михайлович определенно мог забрать Настю, потому что ее фамилия тоже Дубровина.

– Ну, значит, они родственники и ты зря волнуешься, – предположил Рыбак.

– Тогда бы мать Насти сообщила мне, что они заберут девочку. А она же этого не сказала!

– Ты не думаешь, что она могла просто забыть? Замотаться, например. С кем не бывает? – настаивал на своей версии Рыбак.

– Забыла? – Кристина почувствовала, что снова начинает скатываться в истерику, и, постаравшись вернуть себе самообладание, спросила:

– Федор, что у тебя еще?

– Я нашел телефончик этого Дубровина, только в настоящий момент он выключен. Индивидуальный предприниматель, занимается фотографией.

– Интересно, сколько и чего нужно наснимать, чтобы купить такую тачку? – усмехнулся Рыбак.

– Вот ты у него и спросишь, – сказала Кристина. – Федор, есть адрес Дубровина?

– А как же! Если бы меня не перебивали, я бы и сам рассказал. Проживает по адресу: улица Кулибина, дом 5 квартира 18.

– Нам ехать?

– Может, я договорю? – возмутился Лебедев.

– Извини, Федор, продолжай, – попросила Кристина.

– Без месяца четыре года тому назад, в августе, женился на Дубровиной Софии Александровне, в девичестве Сусловой. Пока больше ничего сказать не могу, кроме того, что она красотка и изучала бухгалтерский учет и финансы в Университете Рединга. Посмотрите сами. – Лебедев развернул монитор, предлагая коллегам убедиться в справедливости его слов.

– Рединга – это где? – Рыбак подошел и стал придирчиво рассматривать фотографии. – Этот отфотошопленный дакфейс[19] ты считаешь красотой? Да наши девочки, Ася с Кристиной, в сто раз красивее. Скажи, Михалыч?

Молчанов кивнул, выражая полное согласие со словами Ивана, и добавил:

– Рединг – это в Англии. Входит в двадцатку лучших вузов мира.

– Одно из двух – то ли папаша этой Софии Александровны отвалил нехилые деньги за образование дочери и руководство универа не хотело лишаться такой финансовой поддержки, то ли до диплома она не доучилась. Ты, Федор, что выбираешь?

– Я не собираюсь гадать на кофейной гуще, к утру постараюсь еще чего-нибудь нарыть. Могу сказать только одно – судя по фотографиям в соцсетях, по специальности София определенно не работает.

– Может, она в декретном отпуске? – предположила Ася.

– Вряд ли, – возразил Федор, – сейчас очень модно постить фотографии беременности, родов и младенцев. Этого на страницах Дубровиной я не нашел. Кстати, вот он сам, Андрей Дубровин, собственной персоной.

Кристина внимательно посмотрела на лощеного брюнета в белоснежной футболке-поло с логотипом известного бренда на кармане. Нет, на маленькую Настю совсем не похож. У той уже сейчас чувствуется характер, а этот ни то ни се. Размазня, одним словом.

– Короче, пока суд да дело, мы с Асей быстренько смотаемся на квартиру этого вашего фотографа, – предложил Рыбак.

– Я с вами, – Кристина вскочила с места.

– Может, не стоит? – спросил Тимур.

– Стоит! Вдруг Настя действительно там? И она плачет? – возразила Кристина.

– Мы с Ваней справимся, – заявила Ася и только подлила масла в огонь.

– Я еду, и это не обсуждается, – поставила точку в препирательствах Кристина.

Глава 14

Судя по навигатору, улица Кулибина располагалась в спальном районе на окраине города.

– Ехать и ехать, – покачал головой Рыбак, вырулив с парковки, – не верится, что он по такой глуши на «Кадиллаке» разъезжает. И как соседи из зависти его не покалечили? Автомобиль, я имею в виду, не фотографа.

Кристина и сама понимала, что едут они куда-то не туда. Разумеется, у искомого дома – допотопного вида пятиэтажки – припаркованного «Кадиллака» не наблюдалось. Как и бабушек, коротающих летний вечер на скамейке в пересказывании сплетен, хотя сами скамейки имелись – очевидно, пандемия внесла свои коррективы в привычки обитательниц дома. И если это обстоятельство воспринималось детективами как минус, то отсутствие замка и домофона на подъездной двери было маленьким, но плюсом. Поднявшись на третий этаж, Иван решительно нажал на кнопку звонка у двери с номером 18, прислушался и недовольно пробормотал:

– А в ответ – тишина. Похоже, звонок не работает.

Он негромко постучал – безрезультатно. Постучал громче – аналогично. И только собрался постучать в третий раз, как позади скрипнула дверь.

– Нет ее, неужели не ясно?

Кристина, Ася и Рыбак, как по команде, обернулись. На пороге квартиры, расположенной напротив, стояла женщина лет пятидесяти в элегантной белой блузке и затрапезных трикотажных бриджах.

– Кого – ее? – спросил Рыбак, вынул из кармана удостоверение и стремительным жестом продемонстрировал его собеседнице. – Капитан Рыбак, а это мои коллеги, Кристина Светлова и Анастасия Субботина.

– Я, – женщина замялась и поправила блузку, – извините за мой вид, работаю удаленно, общаюсь только по компьютеру. Елена Павловна Маслова, главный бухгалтер в ООО «Снабсбытпоставка».

– Здравствуйте, Елена Павловна, – вежливо поздоровался Рыбак. – Так говорите, соседки нет дома? А когда будет?

– Понятия не имею. И, предваряя ваш следующий вопрос: как ее зовут, я тоже не знаю.

– Вы давно живете в этом доме? – продолжал Рыбак.

– Да как построили, так и живу.

– И как зовут соседку, не знаете.

– Не знаю, – подтвердила Елена Павловна. – Здесь раньше Люба жила. Долго, лет пять, наверное. Она медсестрой работала в детской поликлинике. Хорошая такая. Мы с ней друг к дружке часто в гости забегали по-соседски. Знаю, сейчас это не принято…

– Потом Люба уехала, – помог Рыбак, понимая, что разговор затягивается.

– Замуж она вышла. За вдовца с ребенком. Они в поликлинике познакомились. Девочка заболела, и Люба ходила ей уколы ставить.

– Девочку, случайно, не Настя звали? – спросила Кристина, и Рыбак покачал головой.

– Настя? Нет. Не помню… Кажется, Оленька… Нет, Оленька – это девочка из соседнего подъезда. – Кажется, разговор опять пошел не туда, и Иван снова решил помочь ему направиться в нужное русло.

– Мы, собственно, разыскиваем Андрея Михайловича Дубровина. Знаком вам такой?

– Андрюша? Конечно, знаком! Славный такой мальчик… Я его вот таким помню, в школу еще не ходил. А что – натворил что-то? Я вам так скажу – человек он исключительно порядочный, ничего противозаконного совершить не мог. Мы с его матерью вместе работали, в централизованной бухгалтерии образовательных учреждений. Потом я ушла в частную структуру, а она так и осталась в бюджете. «Не хочу, – говорит, – на частника работать, по-любому будет требовать, чтобы налогов меньше платить. Да и с пенсией неизвестно что потом». Вот такая честная была. А как добралась до пенсии, еще годик поработала и умерла. А я вот, хоть и на пенсии уже, а пыхчу. Кто на нее, на пенсию эту, проживет? Особенно если надеяться не на кого. Андрюша – он тогда уже большой был – похоронил мать, и больше я его здесь не видела. Квартиру не продал, сдает. Любе, теперь девушке этой…

В глубине квартиры Елены Павловны раздался телефонный звонок.

– Извините, – встрепенулась она, – побегу я. Работа.

– Вот видишь, – сказала Ася Ивану, спускаясь по лестнице. – Не только фотографией Дубровин заработал на «Кадиллак». Он еще и квартиру сдает.

– Намекаешь? – спускавшийся первым Иван резко остановился, и идущая следом Ася чуть не ткнулась носом в его спину.

– С чего ты взял? – спросила она.

– Может, все-таки выйдем из подъезда, а потом будем обсуждать способы заработка? – приструнила друзей Кристина.

Однушка Рыбака была камнем преткновения в его отношениях с Асей. Почти сразу же после знакомства с ней Иван переехал в Асину двухкомнатную квартиру. Со своим холостяцким гнездом он так ничего и не делал – ни сдал, ни продал. Квартира стояла закрытой, и Ася, любительница фантазировать абсолютно на пустом месте, считала, что таким образом Иван держит для себя запасной аэродром, куда в любой момент сможет улететь со всеми своими пожитками. И хотя ничто в их совместной жизни подобного исхода не предвещало, разве в наше время можно быть уверенным на все сто процентов?

Размышления о квартире Рыбака натолкнули Кристину на новую мысль: а что, если Дубровин тоже поселился у своей жены? Странно, что она не подумала об этом раньше. Вполне вероятно, что у студентки английского вуза имеется квартирка, причем более комфортабельная, нежели апартаменты супруга. Похоже, Рыбаку пришла в голову аналогичная идея. Поскролив экран смартфона, он набрал номер Лебедева.

– Федя, на тебя вся надежда, – сказал он ласково. И куда делся извечный сарказм, постоянно присутствующий в его разговорах с ершистым программистом? – Нужно очень срочно найти адрес Софии Дубровиной. Справишься?

И, выключая смартфон, Иван добавил, обращаясь уже к своим спутницам: – Ну вот, а теперь можно и перекусить.

Еда в планы Кристины не входила, но других способов убить время, пока Федор будет искать адрес жены Дубровина, она предложить не могла. Ну не в кино же идти, в самом деле! Проницательная Ася уловила ее сомнения.

– Где ты собрался есть? Здесь, наверное, и нет ничего приличного.

– Обижаешь! – добродушно проворчал Иван. – Ты забыла о замечательной программке, которую Федька посоветовал – трипадвайзер. Сейчас найдем что-нибудь душевное.

Рыбак повозил пальцем по экрану.

– Так, ну это слишком… Тут, наверное, очень много народа, да и меню какое-то чересчур креативное. Вот! Пишет какой-то чел: «Борщ, как у бабушки». И еще один: «Лучший на районе борщ». Поехали?

Ася пожала плечами и вопросительно посмотрела на Кристину.

– Борщ так борщ, – сказала та, хотя от одной мысли о еде ее затошнило.

– Я успею Нане позвонить? – поинтересовалась Ася.

– Давай позже, – поморщился Иван, и Кристина поняла, что он разделяет ее неприязнь к Серовой. – Сейчас лучше позвонить Щедрому.

– Зачем? – спросила Кристина.

– Не очень верится, что адрес этой самой Дубровиной будет в свободном доступе. Ну, или не совсем свободном, в доступном только для Федора и таких же продвинутых обитателей интернета. Щедрый по своим каналам быстрее пробьет. Только лучше ты ему позвони, тогда он точно не откажет.

Кристина сочла предложение Ивана конструктивным и тут же набрала номер майора.

– Привет, – кислым тоном отозвался Щедрый, и Кристина поняла, что он абсолютно не рад ее звонку.

– Помоги, пожалуйста, – попросила она.

– Выкладывай, – устало предложил майор. – Попробую помочь.

– Мне нужен адрес Дубровиной Софии Александровны. Точный год рождения неизвестен, но ей лет двадцать пять, может, чуть побольше. Муж – Дубровин Андрей Михайлович. Это все. Хотя нет, девичья фамилия Софии – Суслова. Поможешь?

– Подожди, Суслова София Александровна – это не Александра Кузьмича дочь?

– А кто такой Александр Кузьмич?

– Спроси у Молчанова, он тебе расскажет.

– Андрей, – взмолилась Кристина, – не могу я у Тимура спросить. Он сейчас в офисе, а я в машине Рыбака. Не темни, расскажи, пожалуйста.

– Суслов – бывший председатель правления «Строев-банка». Он хоть и давно на пенсии, но завязки у него до сих пор серьезные. Тронешь – и такое начнется… Не знаю, что за дела у вас с его дочерью, но лучше бы вы оставили ее в покое. Мне с головой хватает папаши Золотова, который с вашей легкой руки взорвал мой мозг так, что ошметки разбросало по всему этажу.

– Подожди, мы точно об одном человеке говорим? Не верится, что у глубокого пенсионера такая молодая дочь.

– Об одном, даже не сомневайся. Ему под шестьдесят было, когда она родилась. Сама понимаешь – поздний ребенок, и т. д. и т. п. Так что очень тебя прошу – не лезь туда. Хватит с меня трех с половиной трупов, которые повисли на мне по милости вашего «Кайроса». Каждый день выслушиваю от начальства комплименты по поводу качества своей работы.

– То есть, если я правильно поняла, ты отказываешься нам помочь? – ледяным тоном спросила Кристина.

– Да я не то чтобы отказываюсь, – начал Щедрый, но Кристина уже не слушала его.

– И что это было? – спросила она у Рыбака, сбрасывая звонок.

– Не обращай внимания, – махнул рукой Иван. – Просто попала под горячую руку. Не иначе, Геннадьичу только что начальство устроило разнос, вот он и не нашел ничего лучше, чем сорваться на первом попавшемся, то есть на тебе.

– Кристина у нас не первая попавшаяся! – вступилась за подругу Ася.

– Никто не спорит. Уверен, Щедрый уже жалеет о своем непочтительном поведении, – усмехнулся Рыбак.

– Мне от его сожаления ни тепло, ни холодно, – негодовала Кристина.

– Давай так, – предложил Рыбак, – мы уже почти приехали. Сейчас борщ закажем, а пока суд да дело, я позвоню Сереге Новоселову и попрошу помочь по старой дружбе. Хорошо?

Пришлось согласиться.

Кафе, где подавали лучший на районе борщ, было вполне приличным. Из десятка столиков, покрытых серыми льняными скатертями, свободных оказалось только два. Кристина выбрала тот, что стоял в углу. Верхнее освещение еще не включили, и он практически растворялся в полумраке.

– Мне вашего знаменитого борща, – даже не взглянув в меню, заказал Рыбак.

Ася перебирала листы в пластиковой папке, изучая предлагаемые заведением блюда. А Кристина последовала примеру Рыбака и, игнорируя меню, попросила принести кофе.

– Какой? – спросил официант, парень в круглых очках как у Гарри Поттера.

– На ваш вкус, – покачала головой Кристина.

– И мне тоже, – отложив в сторону папку, заявила Ася.

– Теперь можно и Серегу потревожить. – Рыбак достал смартфон и нашел номер бывшего коллеги.

Кристина знала, что особо приятельских отношений у Ивана и капитана Новоселова нет. Сергей считал его изменником, бросившим службу в полиции ради больших денег. Рыбака это обстоятельство нисколько не смущало, но все-таки он старался прибегать к помощи Новоселова в самых крайних случаях. Как, например, сегодня.

Похоже, Ивану повезло. То ли Новоселов пребывал в хорошем настроении, то ли начальство относилось к нему более благосклонно, чем к Щедрому, но он, не задавая лишних вопросов, пообещал найти нужный адрес.

– Ну вот, – с чувством полного удовлетворения заявил Рыбак, – дело сделано. Остается ждать. – Он увидел официанта, спешащего к их столику с подносом, и с вожделением добавил: – И есть.

– А позвонить Нане? – возразила Ася.

– Звони давай, – поторопил ее Рыбак, зачерпнул ложку борща – темно-бордового, с островком светло-кремовой сметаны, потянул носом и блаженно зажмурился. – Реально как в детстве. Зря вы отказались попробовать.

– Кофе тоже ничего, – пожала плечами Ася. – Орешками пахнет кедровыми.

Рыбак хотел было возразить, но тут его телефон, преспокойно дремавший на столе, встрепенулся, завибрировал и сам пополз в руки к хозяину.

«Федя», – прочитала Кристина на дисплее, и сердце радостно ухнуло куда-то вниз. Какой же он все-таки молодец. Конечно, ей бы хотелось, чтобы Рыбак включил телефон на громкую связь. Но уж слишком много было вокруг свободных ушей, и оставалось по репликам Ивана догадываться о содержании разговора.

– Приветствую, – сказал он. – Я знаю, что трудно… Знаю… Понимаю… Не верю, что ты не смог… Отличная идея!.. Давай, жду эсэмэску.

– Что… Что он сказал? – от волнения голос Кристины дрожал.

– Не может найти адрес. Он пытается по многочисленным фотографиям дома в соцсетях определить, где он находится. Пока точно удалось определить только, что это где-то в Заречном районе. Зато он смог отыскать телефон Софии и предлагает позвонить ей.

– Думаешь, это будет правильно? – засомневалась Кристина.

– А что нам мешает? – пожал плечами Рыбак. – Только чур – звонить буду я. Если ты или Ася в пятницу вечером станете звонить жене и интересоваться, где находится ее муж, вот это действительно неправильно. Согласна?

– Звони, – одобрила предложение Рыбака Кристина.

Телефон Ивана пискнул, сообщая о полученном смс-сообщении.

– А вот и номер, – хмыкнул он. – Шесть семерок. Круто.

Рыбак нажал на кнопку и, напустив на себя деловой вид, принялся ждать ответа. Ждал он долго, с полминуты, и когда Кристина уже начала терять терпение, вдруг радостно сказал:

– Здравствуйте! Вы, наверное, София! Андрей столько о вас рассказывал, и я даже по вашему голосу чувствую, что он не преувеличивал. Меня зовут Иван Рыбак. Мы с Андреем договаривались сегодня пересечься по одному делу, в котором он лично очень заинтересован. Сейчас я ему звоню, а он вне зоны доступа. Андрей случайно не дома?

Кристина напрягла слух, чтобы услышать ответ собеседницы Рыбака, но тщетно.

– Жаль, очень жаль, – продолжал разливаться соловьем Иван. – А куда, если не секрет?.. На охоту?.. Точно на охоту?.. Ружье взял?.. Да, я знаю, что у него есть лицензия, но, по-моему, еще вчера он никуда не собирался… В театр должны были идти? Да, точно, он мне так и сказал – мы вечером идем в театр, а по дороге с тобой встретимся… Ну хорошо, передайте ему, что я звонил, пусть наберет, когда будет время.

Иван положил телефон на стол и вопросительно посмотрел на своих спутниц:

– Все поняли?

– Зачем он взял ружье? – спросила Кристина.

– Да пес его знает. Планировал пойти с женой в театр, потом в ресторан и дальше как карта ляжет, а вместо этого взял ружье и отправился на охоту. Не сказать чтобы он был заядлым охотником, но оружие и лицензия на него имеются. Наивная жена думает, что он отправился на деловые переговоры. Фотограф с ружьем! Как сказал бы Федя, это просто треш какой-то.

– Мне кажется, пора звонить в полицию, – прошептала Ася. – Может быть, пока мы здесь сидим и едим борщ, жизнь ребенка подвергается опасности.

– И что мы им скажем? Кто-то забрал девочку из детского сада, причем одобрение от матери ребенка на такие действия имеется, и ни у воспитательницы, ни у заведующий нет никаких сомнений в правильности своих действий в этой ситуации. Мне кажется, мы зря паникуем. Давайте доживем до понедельника, а там уже будем действовать по обстоятельствам.

– То есть ты считаешь вполне нормальным, что фотограф с ружьем забрал Настю из сада, отключил телефон и отправился на охоту? – вскипела Кристина.

– Далось тебе это ружье! Вполне может быть, что все это: и охота, и какие-то деловые переговоры – лишь отмазка, чтобы не светить ребенка перед женой, по совместительству дочерью влиятельного папаши. Слушай, а может, это действительно его ребенок? Фима, мать ее, Насти то есть, мать, – заметив нахмуренные Асины брови, поправился Рыбак, – попросила его заняться дочерью. Ты не рассматриваешь такого варианта развития событий?

– Она бы меня предупредила, – неуверенно заявила Кристина.

– Это ты так думаешь. А она может думать по-другому. Может, есть смысл узнать у нее?

– Так она не отвечает! – во весь голос закричала Кристина, и все посетители кафе, как один, повернули головы в сторону их столика. – Извините.

– Пошли отсюда. – Рыбак встал, с грустью посмотрев на свою тарелку. – С вами не только борща не сваришь, но и не поешь в свое удовольствие.

К ним уже спешил официант.

– Кристина, может, ты и правда излишне драматизируешь ситуацию? – спросила Ася, когда они, выйдя из кафе, ждали, пока Рыбак расплатится. – Все вокруг спокойны, только ты колотишься. Мне кажется, тебя пугает не ситуация с девочкой, а твои собственные мысли по этому поводу.

– Может, и так, – не стала спорить Кристина, – но только вспомню, как Настя плакала в первый день, и сразу становится не по себе. Хочется что-то делать, куда-то бежать…

– А кто раньше забирал девочку из сада, до Ольги? – поинтересовалась Ася.

– У нее была няня, – ответила Кристина и прикусила губу, вспомнив горестный вопль: «Аня-няня!..»

– А что говорит няня? Знает она этого Дубровина?

– Ничего не говорит. Я не спрашивала, – покачала головой Кристина.

– Как не спрашивала? – глаза Аси распахнулись от удивления. – Почему?

Кристина пожала плечами.

– Думаешь, стоит позвонить?

– Уверена.

Кристина нашла в смартфоне телефон Анны и с трудом – руки дрожали от волнения – нажала на нужную строчку.

Девушка ответила почти сразу, но, к полному разочарованию Кристины, мужчина по имени Андрей Дубровин был ей незнаком. Настей занималась только она, никто другой девочку из сада не забирал.

– Вы читали ей книжки Удальцовой? – поинтересовалась она.

– Конечно! Спасибо вам большое, что посоветовали. – Кристина даже улыбнулась невольно, представив Настин палец, путешествующий по книжным строчкам. И тут же новое воспоминание оглушило, словно удар в солнечное сплетение. – Я хотела сегодня с ней пойти в книжный магазин и дать самой выбрать книги по душе…

Спазм в горле не дал продолжить фразу.

– Мы тоже так с ней ходили в «Читай-город», – радостно сообщила Анна. – Набрали штук десять книг. А еще взяли «Волшебника Изумрудного города», пять книжек. Это уже я выбрала, нужно же Настюше и детские книжки читать. Вот только ничего из этого мы даже не открыли. Вечером дочитывали старую книгу, утром пошли в детский сад. Возвращаюсь в квартиру, а там Александра Сергеевна. Тогда-то она меня и уволила. Думаю, книжки так и лежат на столе в детской комнате. Может, заберете их?

– Заберу? Как я их заберу? – растерялась Кристина. – Я даже не знаю, где она находится, эта ваша квартира. Да и ключей у меня нет.

– Если бы это была моя квартира! Нет, конечно. Это квартира Александры Сергеевны, а мы с Настей там жили, пока ее не было. Заберите книжки, пожалуйста! И Настюше скажите, что это от меня. Хорошо? А ключи можно взять у Дианы Федоровны из пятой квартиры. Я прямо сейчас ей позвоню и предупрежу, что вы приедете. Приедете же? Вы не представляете, как мне хочется Настеньку увидеть. А если не увидеть, так хотя бы порадовать. Она будет счастлива, увидев кучу книг! Уговорила я вас? Запишете адрес?

– Диктуйте! – не раздумывая согласилась Кристина. – Сейчас только ручку найду.

– Держи, – пришла на помощь Ася.

Квартира Фимы находилась в центре, довольно далеко от кафе, возле которого сейчас находились Кристина с Асей и Рыбаком, но почти рядом с офисом «Кайроса».

– Так я звоню Диане Федоровне? – спросила Анна.

– Да, звоните. Я в течение часа подъеду. – Кристина положила телефон в сумку и вопросительно посмотрела на Асю. – Куда это Иван запропастился?

– Пойти поискать? – предложила она, но тут в дверях показался Рыбак с пакетом, в котором угадывался ланчбокс с остатками борща.

– Ну что? Куда едем? – спросил он, довольно улыбаясь.

– Куда? – Ася вопросительно посмотрела на подругу.

Кристина вкратце пересказала содержание разговора с Анной.

– Вот видишь, – сделала свой вывод Ася, – она тоже не волнуется за девочку, считает, что все нормально. Меня гораздо больше беспокоит Нана!

– Ты что, до сих пор не позвонила? – удивился Иван. – Звони давай.

Ася не заставила себя уговаривать и через полминуты уже разговаривала с новоиспеченной подругой.

– Как выписали? – удивленно спросила она. – Как у Тимура?

– Ася, садись в машину, – скомандовал Рыбак.

– Да, да, хорошо, – покивала она то ли Ивану, то ли Нане в трубке.

– Так куда мы все-таки едем? – повторил Рыбак, когда все расселись по местам.

– Нану уже выписали, и она вернулась в дом Тимура. Мне кажется, мы должны сейчас же поехать туда, проверить, не грозит ли Нане опасность. Убийцу же до сих пор не нашли, а она совсем одна.

Кристину история с Наной не беспокоила абсолютно. Сейчас все ее мысли вращались только вокруг Насти. Первый вечер с ребенком, ее тревоги, страхи, ночная поездка в больницу – как справится с этой ситуацией Дубровин? И справится ли? А Нана… Что Нана? Раздражало только, что она снова поселилась в доме у Тимура. Но тревога за ребенка нивелировала это раздражение, сводя его на нет. Заигрывает? Ну и ладно. Если Тимур предпочтет скрипачку, значит, так тому и быть. Лишь бы с Настей все было хорошо. Ей вдруг захотелось прямо сейчас, не откладывая, поехать в квартиру Фимы. Не из-за книжек, нет. Просто попасть в атмосферу, где когда-то жил маленький белый лебедь, вдохнуть воздух, которым она дышала. Странное, абсолютно непродуктивное желание, но такое сильное, что сопротивляться ему сил у Кристины не было.

– Поступим так: отвезете меня на Добролюбовскую, – Кристина назвала продиктованный Анной адрес, – и можете ехать куда заблагорассудится. Хорошо?

– Нет, – сказал Рыбак. – Не пойдет. Отвезем на Добролюбовскую, оттуда в офис. А к Тимуру поедем завтра утром, как собирались.

– Но Ваня… Нана же…

– Мы лучше Тимура отправим домой, так надежней будет.

– Ты думаешь? – По Асиным глазам было видно, что такой расклад событий ее не устраивает и она будет продолжать настаивать на своем. Но не сию минуту, а когда случится подходящий момент.

Глава 15

Дом, в котором находилась квартира Фимы, был полной противоположностью пятиэтажки, где проживал когда-то Андрей. Построенный в стиле сталинского классицизма и недавно переживший капитальный ремонт, он казался образцом спокойствия и добропорядочности.

С трудом найдя место для парковки, Рыбак притулил «фордик» между двумя крутыми автомобилями и предупредил пассажирок, чтобы вылезали поосторожней. Не ровен час зацепят соседей, и «Кайрос» влетит на конкретные деньги.

Стоило Кристине открыть дверь, как в уши ударил отчаянный детский плач. Она прислушалась, поискала глазами источник звука. Он явно доносился из распахнутого настежь окна второго этажа.

– Настя! – прошептала Кристина.

И, словно в подтверждение ее слов, ребенок заорал:

– Аня-ня-ня!

Она бросилась к подъезду.

– Стоять! – закричал позади нее Рыбак.

Он схватил ее за локоть, Кристина рванулась вперед – легкая материя пиджака затрещала, но выдержала.

– Подожди, – уже тише сказал Иван. – Видишь?

Он махнул рукой в сторону огромного джипа, стоявшего напротив.

– Это он, «Кадиллак Эскайленд». Так что я пойду первый, ты за мной, Ася – в машине. Не забывайте – у него ружье.

– Ну нет, – возмутилась Ася, всем своим видом демонстрируя готовность ринуться в бой. – Я с вами.

– Делаем так, – распорядился Рыбак, – зайдем в подъезд вместе, но вы будете ждать на первом этаже, пока я не позову. Усвоили?

– Да, – синхронно кивнули Кристина и Ася.

– Тогда нажимай код на домофоне.

Они вошли в подъезд – высокий и светлый, на лестнице – красная ковровая дорожка, у двери – ухоженные пальмы в кадках. Красота.

– Стойте здесь, – повторил Рыбак и, шагая через две ступеньки, поднялся на второй этаж.

Кристина услышала звук звонка и злобный окрик:

– Да замолчи ты!

– Откройте, полиция! – громовым голосом потребовал Рыбак. Кристина никогда не слышала, чтобы он разговаривал подобным тоном. – Откройте, не то я буду вынужден выломать дверь!

– А в чем, собственно, дело? – раздался из-за двери мужской голос.

– На вас поступила жалоба о жестоком обращении с ребенком!

Дверь со скрипом открылась.

– Руки! – загрохотал Рыбак. – Подними руки, чтобы я их видел!

– Да что, мать твою, происходит? – заорал все тот же мужской голос.

– Оружие? Где оружие?

– К-ка-кое оружие?

– Ружье охотничье!

– Оно в машине! У меня есть лицензия… Как положено… В машине ружье. Могу показать.

Кристина поняла, что опасности нет, и рванула вперед, Ася поспешила за ней.

– Что с девочкой? – спросила она, влетая в квартиру.

– А вы еще кто такие? – спросил мужчина с перекошенной от испуга физиономией, в которой наблюдалось весьма отдаленное сходство с пижоном из лебедевского компьютера.

Кристина оттолкнула его и влетела в комнату, где по-прежнему рыдала Настя.

– Настя, девочка!

Девочка, красная от слез, обернулась и вдруг с криком «Аня-няня!» бросилась к ней, впечатала мокрое, зареванное лицо в подол юбки. Кристина подхватила ее на руки, прижала к себе – Настя не сопротивлялась, наоборот, прильнула всем маленьким тельцем к ее груди, крепко вцепилась в плечи.

– Аня-няня!

Она уже не плакала, лишь судорожно вздрагивающая спина напоминала о недавних слезах. Кристина уткнулась носом в кудрявую макушку, вдохнула запах молока с печеньем, и волна отчаянного счастья накрыла ее с головой.

Рыбак, Дубровин и Ася прошли в комнату.

– Откуда у вас этот ребенок? – спросил Иван. Тон его по-прежнему был грозным, но не таким страшным, как несколько минут назад, когда он требовал открыть дверь.

– Это, между прочим, моя дочь! – заявил Дубровин. Он, похоже, полностью пришел в себя и чувствовал себя хозяином если не положения, так хотя бы квартиры, в которую без приглашения ворвались непрошеные гости.

– У вас есть документы, которые это подтверждают? – полюбопытствовал Рыбак.

– А у вас есть документы? Не помню, чтобы вы их предъявляли! – усмехнулся он.

Рыбак молча достал из кармана красную книжицу, открыл ее и помахал перед носом Дубровина. Но тот оказался тертым калачом.

– Ну-ка, ну-ка! – Он вперил взгляд в удостоверение. – Детективно-консалтинговое агентство «Кайрос»? Что за фигня?

– Может, присядем? – тоном гостеприимной хозяйки на светском рауте предложила Кристина и села на диван. Настя по-прежнему не выпускала ее из цепких объятий.

Дубровин покосился на Рыбака и сел рядом с Кристиной, Ася устроилась в кресле напротив.

В этот момент у Кристины ожил телефон. Она поморщилась – уж очень неподходящее время кто-то выбрал для звонка. И хоть отвечать она не собиралась, машинально скользнула взглядом по дисплею. Ефимова. Что за Ефимова такая? Не до нее сейчас. Кристина уже хотела сбросить звонок, как вдруг до нее дошло. Ефимова! Это же Фима!

– Алло! Здравствуйте, Александра Сергеевна! – сказала она и перехватила удивленный взгляд Аси. – Спасибо, что перезвонили.

– Я попросила одного своего знакомого побыть на выходных с Настей. Хотела предупредить и забыла.

– Знакомого? – удивилась Кристина. – Он сказал, что Настя – его дочь.

– Ну да, – подтвердила Фима, – есть такое. Это он сам вам сказал? Мне казалось, он не хотел, чтобы об этом кто-то знал.

– Сам, – подтвердила Кристина. – Вы в следующий раз предупреждайте, пожалуйста, а то мы уже хотели полицию подключать – думали, что столкнулись с киднепингом. И вообще, мне бы хотелось, если это возможно, встретиться с вами, поговорить.

– Я очень занята. Сейчас приехать никак не могу, – быстро сказала Фима. – Только на похороны Ольги. Я Дубровину поручу заняться подготовкой. И да, буду вам очень признательна, если вы при необходимости подключитесь. Разумеется, все расходы я компенсирую. Как только все будет готово, Андрей мне маякнет, и я постараюсь вырваться на пару часов. Там мы с вами и пересечемся. Хорошо?

Конечно же, с точки зрения Кристины, это было не очень хорошо. Не по-человечески как-то. Но спорить, а тем более критиковать Фиму она не собиралась, поэтому коротко ответила:

– Хорошо.

– Дубровин рядом с вами? Дайте ему трубку! – потребовала певица.

– Это вас, – Кристина протянула телефон сидящему рядом мужчине.

– Да! – сказал он. Потом еще раз: – Да… – И еще несколько раз: – Да… да… да…

С каждым «да» лицо его мрачнело и вытягивалось все больше.

– Понял, – наконец обреченно кивнул он, и рука, державшая смартфон, безвольно упала на колени.

– Не знаете, сколько денег нужно на похороны? Хотя бы примерно? – Он с несчастным видом посмотрел на Кристину.

– У вас такая машина классная, – как бы невзначай проронил Рыбак.

– Это свадебный подарок, – не без гордости сообщил Дубровин.

– От тестя небось, – усмехнулся Иван.

– Нет, он квартиру подарил. А машину – Соня, жена моя.

– Понятно. Да вы не волнуйтесь, тело пока в полицейском морге, разрешение на похороны еще неизвестно когда выдадут, успеете денег подсобрать.

– А сколько у меня есть времени? – На Дубровина было жалко смотреть. Похоже, Фима шантажировала его, обещая рассказать жене о ребенке. Кристина решила прийти ему на помощь:

– Да не волнуйтесь вы так, – сказала она. – Ольга была моей одногруппницей, так что с деньгами я помогу.

– Мы поможем, – подтвердила Ася.

– Лучше расскажите, каким человеком была Ольга и что за отношения складывались у них с сестрой, – попросила Кристина.

– Да нечего особенно рассказывать, – пожал плечами Дубровин. – Я Ольгу уже сто лет не видел. В Фиму был еще со школы влюблен. Она на год младше, и у полшколы голову снесло. Это из-за нее я увлекся фотографией. Очень она любила устраивать фотосессии. Ну и пела, конечно. С самого первого класса. Помню, как на линейке первого сентября – я тогда во второй класс пошел – выскочила она, маленькая, совсем кнопка, а голос звонкий такой, на весь район слышно, бант на макушке больше головы, глазастая, рот огромный и двух зубов впереди нет. Как запоет: «Учат в школе, учат в школе, учат в школе…» Да так, что даже завуч наша, Галина Валентиновна, строгая такая тетенька, заулыбалась и подпевает тихонько: «Учат в школе, учат в школе, учат в школе…» И с этого дня пошло-поехало. «Песенка первоклассника», помните, Пугачева пела: «То ли еще будет…»

– Помним, – задумчиво произнесла Ася.

– Еще помню «Девчонка Наташка теперь первоклашка», ну и в мае, на последней линейке, как водится, «Школьные годы». Помните? «Нет, не забудет никто никогда школьные годы»! Аж мурашки по спине. Такое реально никогда не забудешь…

А Ольга, она на два года младше сестры, для меня это целая пропасть. Нет, она, конечно, была довольно симпатичной, но у Шуры – это потом она стала Фимой – была такая харизма, что других девчонок в ее присутствии никто и не замечал. После школы она уехала в Москву, учиться на певицу. Конечно, звездой не стала, но на квартирку эту заработала. Две ее песни даже крутили по радио, на «Ютубе» десяток клипов вполне профессиональных, просмотров куча.

Я после школы заделался профессиональным фотографом, арендовал студию, потихоньку обзавелся техникой. Хвастать не буду – клиентов хватало, даже без особой рекламы. Ну и денег, соответственно. На «Кадиллак Эскайленд», конечно, нет, но я бы сам и не купил такую – слишком дорогая в обслуживании. А на фирменные шмотки, ужин с симпатичной девчонкой, путешествия в старушку-Европу – это пожалуйста. С Софией мы познакомились в Лондоне. Бедный ребенок пытался грызть гранит науки. Знала, что ей это не по зубам, но не хотела огорчать родителя. Я сразу понял, что он человек небедный, да и Соня мне понравилась: миленькая, маленькая, привязалась ко мне как кошка. Конечно же, папа был против свадьбы. Но как-то она сумела его переубедить: хоть маленькая, а характер – глыба. Не обойти, не объехать. Свадьбу отпраздновали с размахом. Там же, в Лондоне. Для гостей специальный рейс забронировали туда и обратно. Потом, как положено, свадебное путешествие…

«И как нам это поможет в поисках убийцы Ольги?» – думала Кристина, слушая не отличающийся скромностью рассказ фотографа. Но Рыбак, обычно не приветствующий подобных излияний, молчал, и Кристина решила набраться терпения.

Настя, похоже, заснула. По-хорошему, нужно было уложить ребенка в постель, но оставлять ее на ночь в этой квартире Кристине не хотелось, значит, нужно ждать окончания рассказа.

– Я ее сразу не узнал. Только когда она запела, – продолжал тем временем Дубровин, и Кристина поняла, что речь о Фиме. – Есть какая-то магия в ее голосе, сам не знаю, как это произошло, но утром я проснулся в ее гостиничном номере. Голова пустая, ни мысли, ни воспоминания о прошедшей ночи. Из чувств – только страх, липкий ужас – вдруг Соня узнает. Я тогда быстро собрал вещи и сбежал. А где-то через год она позвонила. Не знаю, как нашла мой телефон, впрочем, она всегда отличалась умом и сообразительностью, как та птица из мультфильма. «Привет, – говорит, – давно собиралась тебе позвонить, да все не могла выкроить минутку». Я сослался на занятость и хотел уже сбросить звонок, а она как почувствовала: «Ты послушай, послушай! У нас с тобой девочка родилась. Настя. Фамилию я твою записала, Анастасия Андреевна Дубровина. Красиво звучит, правда? Ты не бойся, я не насчет алиментов звоню. У нас все хорошо, чего и тебе желаем. Просто это же не только мой ребенок, но и твой. Я подумала-подумала и решила, что ты должен знать о ее существовании. А теперь до свиданья, папаша». В трубке уже давно тишина, а я стою и прижимаю ее к уху – дурак дураком. И с тех пор я жил в страхе, ждал, что все откроется. И вот дождался. Она вчера позвонила… дальше вы уже знаете.

– А вы не пробовали жене рассказать? – спросила Ася, задумчиво накручивая прядь волос на палец.

– Думаю, это будет последнее, о чем я ей расскажу. Все мои следующие рассказы будут слушать совершенно другие женщины, только не Соня. А тесть еще и постарается оставить меня, пардон за откровенность, без штанов.

Рыбак задумчиво поскреб щетину на подбородке и поинтересовался:

– Дела… А ты уверен, что это реально твой ребенок?

– Фамилия же в свидетельстве о рождении моя.

– Ну, это еще ничего не значит.

– Предлагаете сделать тест на отцовство? – воодушевился Дубровин. – Отличная мысль.

Он потянулся к Насте, словно желая каким-то, одному ему известным способом претворить эту мысль в реальность здесь и сейчас.

– Тише, она спит, – прошептала Кристина и, уже обращаясь к друзьям, предложила: – Может, поедем?

Хотелось добавить, что она просто смертельно устала, но Кристина сдержалась. Только спросила у Дубровина:

– Вы же не против, что мы Настю заберем?

– Буду премного вам обязан! – заявил тот.

Похоже, образ железной леди Кристине не удался – Иван, видя, как она пытается встать с Настей на руках, скомандовал:

– Давай сюда ребенка.

Ну как тут не подчиниться?

Иван взял Настю, и тут зазвонил Кристинин телефон. «Щедрый», – прочитала она на дисплее и быстро нажала на кнопку:

– Привет, Андрей!

– А чего шепотом? – поинтересовался майор.

– Ребенок спит.

– Понятно. Запишешь адрес?

– Адрес? Какой? – растерялась Кристина.

– Так ты только что звонила, просила узнать… – вскипел майор.

– А, точно, адрес! Конечно… Извини. Ты же сказал, что тебе некогда… Вот спасибо! Пишу, диктуй.

Не говорить же Щедрому, выкроившему для нее минутку, что адрес ей уже не нужен.

– Кстати, ты не скажешь, когда можно будет забрать тело Ольги? Ее сестра поручила нам заняться подготовкой к похоронам.

– Давай вернемся к этому вопросу в понедельник. Я пока не готов, – отмахнулся Щедрый.

– Подожди, разве ты завтра не приедешь к Тимуру?

– Завтра? А что завтра?

– Суббота, Тимур устраивает праздник.

– Извини, конечно, но мне совершенно не до праздника, – голос Щедрого сделался грустным и немного сварливым.

– Хорошо, тогда в понедельник созвонимся.

Из подъезда дома на Добролюбовской Кристина вышла абсолютно разбитой и абсолютно счастливой. И хотя Настю нес на руках Рыбак, она до сих пор чувствовала тепло маленьких рук, обвивших ее шею, и запах молока с печеньем.

Глава 16

Конечно же, на корпоратив Кристина с Настей безнадежно опоздали. Точное время не оговаривалось, но пока они проснулись, надели приготовленные для праздника платья, собрались, заехали в магазин за продуктами – не являться же с пустыми руками, хотя у такого рачительного хозяина, как Тимур, наверняка есть все и даже больше, а попутно купили пару книжек и маленький рюкзачок с симпатичным котенком, чтобы носить в нем эти книжки, – и вылезли из автомобиля на площадке у невысокого забора коттеджа Молчанова, все сотрудники «Кайроса» были уже в сборе.

– Ну наконец-то! – Ася в белоснежной футболке с надписью «Кайрос» на груди подбежала и звонко чмокнула подругу в щеку. Затем, наклонившись, попыталась сделать то же самое с Настей, но нарвалась на суровый взгляд нелюбительницы телячьих нежностей и ограничилась ласковым:

– Привет, Настенька!

– Покажи Асе книжки, – предложила Кристина, и девочка, деловито стащив с плеча рюкзачок, извлекла из него свои сокровища.

Ася принялась охать и ахать, чем явно завоевала расположение юной любительницы чтения и была даже удостоена пары слов: «интересные» и «красивые», после чего предусмотрительный ребенок спрятал томики обратно в рюкзачок.

– Кристина Сергеевна! – заорал откуда-то из дома Лебедев. – Здравствуйте! Как вам мерч?

Тут Кристина наконец увидела программиста. Высунувшись из окна второго этажа, он жестом Тарзана барабанил себя по груди, облаченной в такую же, как у Аси, футболку.

– Здорово! – похвалила Кристина.

– Тут и для вас есть, и для маленькой! Наденете?

– Соглашайся, Кристина, – улыбнулась Ася, – он так просто не отстанет.

– Да, сейчас, мне только нужно из машины забрать продукты и занести их в дом. Где Тимур?

– Вон он, в беседке. – Ася махнула рукой.

Кристина увидела Тимура. Без привычного костюма, в такой же, как у всех, футболке-мерче, он сидел с Наной у стола, покрытого скатертью с веселеньким рисунком, заставленного белыми с маками чашками, блюдцами, вазочками и корзинками из соломки с разнообразными вкусностями, розетками с вареньем, и внимательно слушал ее рассказ.

В отличие от Тимура Нана не щеголяла надписью «Кайрос» на груди. На ней было странное платье моцартовской эпохи – обнаженная грудь и плечи, многочисленные рюши на пышной юбке, – оно скорее походило на театральный костюм, чем на одежду для пикника. Она что-то сказала, Тимур обернулся и увидел Кристину.

– Доброе утро, дорогие мои. – Он стремительно поднялся, подошел к вновь прибывшим гостям, обнял Кристину – от его щеки пахло цитрусом и кедром – и подхватил на руки Настю. Удивительно, но девочка абсолютно не сопротивлялась. Она даже ухитрилась открыть рюкзачок и похвастаться его содержимым.

– Любишь читать книжки? – поинтересовался Тимур. – А на лодке тебе нравится кататься?

Он смотрел в удивленные глаза девочки и улыбался так, как на памяти Кристины не улыбался уже очень давно, с поездки в Австралию.

– Пойдемте. Народ просто жаждет водных процедур! – не спуская Настю на землю, он взял Кристину под руку и сказал учтивым тоном:

– Позвольте вас проводить, милые дамы!

– Кристина Сергеевна! – снова донесся из дома крик Лебедева. – А мерч?

Снимать платье Кристине очень не хотелось – нарядное, воздушное, оно как нельзя лучше соответствовало ее настроению. Казалось, сними его – и разом навалятся неотложные дела, проблемы. А ей хотелось сегодня забыть обо всем, отойти от вчерашних волнений. На помощь, как всегда, пришел Тимур:

– Потом, Федор, потом! Мы и так выбились из графика. Давай догоняй! И вы, Нана, не отрывайтесь от коллектива. Не хотите плавать – не надо. На берегу тоже есть беседка, можете там посидеть. Пойдемте!

Кристина думала, что Нана сейчас начнет ломаться, ссылаться на слабое здоровье и боязнь испортить платье. Но, вопреки ожиданиям, та отказываться не стала.

Ася с Рыбаком уже рассекали воды озера на байдарке, соревнуясь с неутомимыми жучками-водомерками. Лебедев, примчавшийся на берег раньше Тимура с Настей и Кристиной, пытался, стоя по колено в воде, забраться на сапборд[20]. После нескольких неудачных попыток ему это все-таки удалось, и, неуклюже балансируя, он бросился догонять коллег.

– Хочешь покататься на лодке? – спросил Тимур у Насти, которую по-прежнему не спускал с рук.

– Хочу, – радостно ответила девочка, чем привела Кристину в полное смятение.

– Кристина? Ты с нами?

Как будто можно было отказаться от такого заманчивого предложения.

Сняв балетки, Кристина осторожно шагнула в лодку и села на скамейку. Тимур передал ей Настю.

– Мотор запускать не будем, пойдем на веслах, – сказал он, когда лодка отчалила от берега. – Видишь, мужчина с удочкой? Мой сосед. Кстати, известный кардиолог. Так что, если какие проблемы с сердцем, будешь знать, к кому обращаться.

– Хорошо, – сказала Кристина, уткнулась лицом в макушку Насти и закрыла глаза. Вода мерно плескалась о борт лодки, откуда-то доносился смех Аси и торопливая болтовня Лебедева. Что нужно человеку для счастья? Всего лишь солнце, вода и маленькое существо, чьи руки доверчиво обвили твою шею.

Возвращались с озера шумные, довольные и изрядно проголодавшиеся. Мужчины занялись приготовлением шашлыков, а женская половина, включая Нану и Настю, убрав со стола остатки чаепития, устроилась в беседке. Ася строгала маленькие бутербродики-канапе, которые Иван в шутку называл канапушками, Кристина пыталась выяснить у Насти, что ей больше всего нравится в гостях у Тимура, а Нана, аккуратно расправив складки платья, откинулась на спинку кресла и внимательно рассматривала небеса.

– Нана, какой у вас красивый наряд! – сказала Ася, чтобы хоть как-то нарушить затянувшееся молчание.

– Спасибо, – одними губами улыбнулась Нана. – Это платье – копия наряда Марии Анны Моцарт, в котором она хотела присутствовать на венчании брата. Вернее, она заказала его для своей свадьбы с камергером Францем Армандом д’Иппольдом. Ткань привезли из Вены, кружева – из Парижа, а сумочку, – Нана показала крошечный мешочек с серебряной застежкой, расшитый жемчугом и спрятанный среди пышных оборок, – из Италии.

– Мария Анна – это Наннерль? – спросила Ася, не сводившая с нее заинтересованного взгляда.

– Да, – кивнула Нана, – бедная сестра Вольфганга.

– Почему бедная? Я читала, что она была очень талантлива.

– Не то слово. Ее талант был сопоставим с гением Моцарта, а может, даже превосходил его. Но она была женщиной, и отец, Леопольд, полностью управлявший судьбой своих детей, предпочел монетизировать талант сына. Младший Моцарт, Вольферль – так звали его домашние, – пророчил сестре большой успех в Вене, обещал помочь в организации концертов. Но отец запретил ей даже думать о музыкальной карьере, и Наннерль осталась в Зальцбурге. Она надеялась, что после замужества наконец выскользнет из-под деспотичной власти отца. Как же она ошибалась! Леопольд Моцарт отверг ее жениха, сочтя его недостойным, и единственной радостью в жизни девушки остались уроки музыки, которые она давала желающим, письма брата – а писал он, к счастью, часто – и воспоминания о том времени, когда она с родителями и братом колесила по Европе с концертами. Эта поездка не была развлекательной – плохие дороги, вечно ломающиеся кареты, холод, жара, болезни. Однажды Наннерль заболела так тяжело, что ее даже соборовали. Но все равно это была настоящая жизнь, а не жалкое прозябание в их холодном доме. Холодном не из-за того, что отец экономил на дровах, нет. Просто со смертью матери и отъездом Вольферля дом покинуло тепло их сердец, а сердца Наннерль было недостаточно, чтобы согреть каменные стены. У отца же, казалось, сердца не было вовсе. «Лучше бы я тогда умерла, – проскакивала порой в ее голове отчаянная мысль, – лучше бы я тогда умерла».

Вольфганг написал, что собирается жениться на Констанце Вебер, и попросил сестру похлопотать перед отцом, чтобы тот дал сыну свое благословение. Наннерль чувствовала, что Леопольд Моцарт никогда не одобрит этот брак, ведь когда-то Вольферль уже хотел жениться на девушке из семьи Вебер – Алоизии. Тогда отец категорически запретил сыну даже думать о том, чтобы связать себя узами брака. Ведь это навсегда поставит на нем крест как на композиторе. Тогда брат подчинился. А что сейчас? Вряд ли Леопольд поменяет свое мнение. Наннерль все-таки попробовала поговорить с отцом, но, нарвавшись на его возмущенный взгляд, предпочла уйти в свою комнату. Вольферль продолжал забрасывать отца письмами, но «наилучший из отцов», так Вольфганг величал Леопольда в своих письмах, был непреклонен. И все-таки Вольферль и Констанца обвенчались в соборе Святого Стефана, там, где хранятся мощи святого Валентина, который тайно венчал влюбленных. Я об этом, кажется, рассказывала в Вене, да?

Ася, по-прежнему внимательно ловившая каждое слово Наны, сосредоточенно кивнула.

– «Наилучший из отцов» дал свое благословение, – продолжила Нана. – Правда, оно опоздало и пришло на следующий день после свадьбы, но это уже не имело значения. Формально добро было получено. К сожалению, лишь формально…

Они приехали в Зальцбург через год после свадьбы – юная Констанца, рядом с которой Наннерль чувствовала себя замшелой старой девой, и маленький Вольферль. Маленький – потому что для Наннерль он навсегда остался чересчур шустрым малышом, который с трудом доставал до клавиш их старого клавесина. Да и ростом он был чуть выше зальцбургских мальчишек – около 1 метра 60 см, щупленький, тщедушный, с несоразмерно крупной головой, невероятно подвижный и постоянно жестикулирующий, очень бледный из-за перенесенных в детстве болезней. Роскошные светлые волосы Вольфганг тщательно зачесывал на уши, страшно стесняясь отсутствия мочек – фамильного дефекта Моцартов.

Как же Наннерль хотелось растрепать эти волосы – бог с ними, со странными ушами, – обнять брата, прижать в груди. А еще поиграть с ним в четыре руки на клавесине. Но она знала – отец будет недоволен, а потому была холодна и с братом, и с невесткой. Не смягчило отца даже то, что своего первенца Вольфганг назвал в его честь – Леопольдом.

После отъезда брата обстановка в доме стала еще более гнетущей. Иногда Наннерль ловила на себе взгляд отца, полный разочарования, словно она была в чем-то виновата перед ним. Он ни одним словом не выказывал своего недовольства, но девушка чувствовала, что само ее существование раздражает его, отравляет ему жизнь. Поэтому она была очень рада, когда отец объявил, что нашел ей подходящего жениха – магистрата барона Иоганна Баптиста фон Зонненбург. Ничего, что будущий супруг успел уже дважды стать вдовцом, имел от предыдущих жен пятерых детей и был на пятнадцать лет старше невесты. Чудо, что он вообще нашелся, – ведь Наннерль исполнилось тридцать три года, и в те времена она уже не представляла никакого интереса для мужчин, желающих создать семью. После свадьбы пара жила в доме матери Наннерль. У них родилось трое детей. Наннерль пыталась учить их музыке, но чуда не произошло – дети не унаследовали таланта матери. После смерти мужа Наннерль вернулась в родной дом. Отец уже четыре года как умер, но женщине постоянно казалось, что суровый взгляд Леопольда продолжает преследовать ее, и она по-прежнему пыталась стать достойной, заслужить его расположение. Чтобы хоть как-то свести концы с концами, Наннерль давала уроки музыки, но вскоре ослепла, и от учеников пришлось отказаться. Она умерла в нищете и одиночестве, была похоронена на кладбище собора Святого Петра в Зальцбурге. Могилу ее не отметил ни крест, ни памятник. В конце жизненного пути мысль: «Лучше бы я умерла тогда» – посещала ее все чаще и чаще. О том, какой была бы ее судьба, если бы она, как Вольферль, воспротивилась отцовскому диктату и обвенчалась с Францем, Наннерль предпочитала не думать. Много ли счастья принес брату его поступок?

– О чем это вы тут шепчетесь? – громогласно поинтересовался Лебедев, появившись в дверях беседки.

– О Моцарте, – ответила Ася.

– Скорее о том, что нашим родителям всегда доподлинно известно, как сделать счастливым своего ребенка. И даже если в результате окажется, что своими благими намерениями они вымостили дорогу в ад, они ни за что в этом не признаются.

Сказано это было с такой горечью, что у Кристины промелькнула мысль: речь уже идет вовсе не о Марии Анне Моцарт. Но развить ее не удалось – вслед за Лебедевым к столу подтянулась мужская половина.

– А вот и шашлыки, – торжественно провозгласил Рыбак, ставя на стол огромное блюдо с аппетитными кусками мяса, нанизанными на шампуры. От блюда шел такой аромат, что думать о чем-то, кроме еды, казалось кощунственным. Тимур добавил к натюрморту две корзины – с овощами, зеленью и фруктами.

– Это мужской вариант стола, – пояснил он, – а потом будет женский – с чаем, кофе и сладостями. Федор! Ты, случайно, ничего не забыл?

Тимур выразительно посмотрел на Лебедева, с комфортом развалившегося в кресле из ротанга между Кристиной и Асей.

– Забыл, конечно. – Федор подскочил и унесся в дом. Появился он буквально через несколько секунд с третьей корзиной, из которой выглядывали горлышки бутылок.

– Знаю негативное отношение нашего начальства к спиртным напиткам, но думаю, против бокала мерло или каберне совиньон оно возражать не будет. – Тимур улыбнулся и сел в кресло, которое только что покинул забывчивый программист.

Настя, до этого спокойно сидевшая на руках у Кристины в обнимку с книгой Удальцовой, потянулась к столу и вытащила из корзины большущий помидор зелено-буро-красно-бронзового цвета.

– Уж не Заржавевшее ли это сердце Эверетта[21], – усмехнулся Рыбак.

– Оно самое, – подтвердил Молчанов.

– Неужели сам вырастил? – рука Ивана нырнула в корзину и вынырнула уже с помидором.

– Если бы! – Тимур достал еще два плода и протянул Кристине и Асе. – Вчера прислали из Крыма наши клиенты. Давай, Иван, наполним бокалы и поднимем их за процветание нашей фирмы и замечательных девушек.

– И за нашу гостью, – добавила Ася. Получилось, как будто Тимур в своем тосте обошел Нану стороной.

Вино было замечательным, мясо – сочным и мягким, помидоры – сладкими, и день, катившийся к закату, вполне мог претендовать на звание лучшего дня года.

– Кстати, а почему Моцарт? – совсем некстати спросил у Наны слегка захмелевший Лебедев. – Как-то это несовременно… Ай!

Последний возглас был вызван Асей, довольно чувствительно пнувшей программиста под столом.

– А что? Я что-то не то сказал? – начал оправдываться он.

– А еще называешься детективом, – не упустил случая подколоть Лебедева Рыбак. – Если девушка носит имя сестры Моцарта и занимается изучением его творчества, наверняка речь идет о семейных традициях. Я прав, Нана?

– Да, – кивнула Наннерль. – Моя бабушка была известной пианисткой. Я плохо ее помню – мне было пять лет, когда она умерла. Осталось воспоминание об очень красивой женщине в белом платье, играющей на белом рояле. Хотя, может быть, эти воспоминания навеяны фотографией, которая до сих пор стоит на этом самом рояле в ее квартире. – Нана задумалась, потом грустно поправила саму себя: – Стояла… Комната, та, с роялем, была огромной. Окна от пола до потолка, белые шторы, белая люстра… Сама квартира была большой. Даже слишком большой. И этот рояль, как памятник бабушке. Вроде и не играет никто, и продать невозможно. Как продашь память о бабушке? Мама с детства любила музыку, особенно классику – Моцарта, Бетховена, Шопена, Баха. Но дедушка сказал, что двух пианисток в доме он не вынесет. В результате мама переехала в другую квартиру, но пианисткой так и не стала: окончила институт, получила специальность экономиста и вышла замуж за моего отца. Мне еще до рождения была предречена музыкальная карьера. Но, как оказалось, у меня в правой руке отсутствует длинная ладонная мышца. На самом деле ничего страшного – эта мышца является рудиментарной, и ее отсутствие не влияет на силу пальцев. Но в класс фортепиано меня не взяли, даже несмотря на бабушкину протекцию. А может, вопреки ей – к старости бабушка сделалась раздражительной, вспыльчивой и злопамятной. В результате меня отдали учиться играть на скрипке, но, без особых успехов окончив школу, в музыкальное училище я не пошла, а поступила в МГУ на факультет искусств. Дальше вы знаете…

Лицо у Наны сделалось таким несчастным, что Ася поспешила сменить тему:

– А все-таки скажите, Нана, почему такой гениальный композитор умер в нищете?

– Это не совсем так, – покачала головой Наннерль. – Он просто не умел обращаться с деньгами. Вольфганг состоял на официальной службе и регулярно получал жалованье, писал музыку под заказ, давал концерты и уроки. Моцарт был заядлым картежником, причем играл отвратительно и постоянно оказывался в проигрыше, обожал играть на бильярде. Они с Констанцей регулярно устраивали званые ужины воистину королевской пышности. Поначалу его финансами заведовал отец, потом какое-то время мать. По идее, заменить родителей могла Констанца. Но она была юна, легкомысленна, счастлива и полностью поддерживала мужа во всем, в том числе в беспечном отношении к деньгам. Ей нравилось постоянно менять наряды и дома и то, что в доме ей помогают повар, служанка и парикмахер. Кроме того, она была перманентно беременна – ведь за восемь лет брака у Моцартов родилось шестеро детей. Частые роды стали причиной тяжелого тромбофлебита. Для его лечения Констанца регулярно ездила на воды в Баден, что требовало значительных затрат и окончательно пошатнуло финансовое положение семьи. Мнение о крайней нищете Моцарта возникло из-за того, что его похоронили в общей могиле и сегодня она утрачена. Но для Вены того времени это было правилом. Основой реформ, проводимых императором Иосифом, являлось предпочтение искреннего скромного благочестия пышному показному. Практически всех умерших хоронили в общие могилы по пять-шесть человек. Отдельные были привилегией богатых и знати. Ни к тем, ни к другим Моцарт не относился. С целью экономии места на могилах не устанавливались ни кресты, ни памятники. При желании их можно было разместить у ограды кладбища. Каждые семь-восемь лет могилы перекапывались и использовались снова, так что останки Моцарта были безвозвратно утрачены. Правда, есть версия, что прямо от капеллы Святого Креста, прилегающей к наружной стене собора Святого Марка, где отпевали покойного, братья-масоны унесли гроб с телом Моцарта и похоронили его в тайном месте, а на кладбище Святого Марка поехал другой гроб, пустой. Этим и объясняется, что никто не сопровождал погребальные дроги за ворота города. Но я считаю эту версию несостоятельной.

– Так кто же, по-вашему, все-таки отравил Моцарта? – спросил Рыбак. – Ведь не Сальери же?

– Уже никто однозначно не ответит на этот вопрос, – вздохнула Нана. – Если бы сохранились останки композитора, можно было бы сделать какие-то выводы. Сегодня большинство ученых, изучающих жизнь Моцарта, считают, что он умер естественным путем. Общая ослабленность организма из-за многочисленных болезней, перенесенных в детстве и юности, напряженный труд, отсутствие нормального отдыха – все это в конце концов сыграло против гения. Свою лепту внесли и врачи, лечившие больного кровопусканием. Было подсчитано, что за две недели болезни Моцарт потерял около двух литров крови. Это может убить и здорового человека…

– Ну а вы, Нана, как считаете? – спросила Ася. – Я же чувствую: вы не верите в то, что говорите.

– Не верю, – согласилась Нана. – Я все-таки склоняюсь к отравлению. Но не Сальери. На следующий день после похорон Моцарта его ученица, Магдалена Хофдемель, отправилась в собор Святого Стефана, чтобы поставить свечку за упокой любимого учителя. Когда она вернулась домой, ее муж, Франц Хофдемель, набросился на нее с бритвой. На крик несчастной женщины прибежали соседи и отбили Магдалену. Франц же скрылся в другой комнате и забаррикадировал дверь. Когда ее удалось сломать, оказалось, что несчастный супруг перерезал себе горло. Через несколько месяцев Магдалена родила мальчика. Кто был его отцом, история умалчивает, однако доподлинно известно, что у него были странные уши – без мочек.

В этот момент у Кристины зазвонил телефон. Отвечать не хотелось, но, взглянув на экран, она увидела, что звонит Щедрый. Усадив Настю в кресло, она вышла в сад, чтобы поговорить без лишних ушей.

– Привет! Пригодился вчерашний адрес?

У Кристины хватило такта промолчать, что адрес ей не понадобился.

– Да, спасибо! – радостным тоном заявила она. – А мы у Тимура. Может, присоединишься?

– Можно и присоединиться, – согласился Щедрый. – Тем более что дело Куцака раскрыто. Осталось разобраться с отравленными: Котовой, Скворцовым и Серовыми.

– Поздравляю!

– Да особо не с чем. – Кристина прямо увидела, как, произнося эти слова, майор скривился. – Парнишка этот, Ярослав Кузнецов, сегодня сам пришел и написал чистосердечное. Совесть, говорит, замучила. И шокер принес, по виду – тот самый. Точнее экспертиза покажет, но расстояние между электродами совпадает. Так что особо не пришлось напрягаться.

– Подожди, но ведь Куцака не шокером убили!

– Давай не сегодня! Я только что общался с его матерью и все, чего сейчас хочу, – выпить с Ванькой и Тимуром по чашечке кофе. Ну, или не только кофе.

Конечно же, Кристине очень хотелось узнать, что рассказала мать Фигаро, но она сдержалась и лишь повторила свое приглашение.

– Ну что? Назначил Щедрый виновного в убийстве Фигаро? – спросил Рыбак, когда она вернулась в беседку.

– Это ты у него спроси, – уклонилась она от ответа. Ей почему-то вовсе не хотелось обсуждать дело Куцака при Нане. – Хотя у меня есть предложение: давайте не будем портить праздник и деловые разговоры отложим до понедельника.

– Давайте, – ответил за всех Тимур.

– Э-э-э… – начал было Лебедев, недовольный таким оборотом событий. – Мы же как раз собирались…

– Не при ребенке же, – сказала Ася, и Федор замолчал. Конечно, он бы смог найти аргументы, чтобы оспорить слова начальства, но спорить с Асей он не стал бы ни при каком развитии событий.

Щедрый примчался через полчаса – то ли звонил откуда-то с полпути, то ли воспользовался служебным положением и врубил сирену с проблесковыми маячками. Он был настороженный, колючий и явно готовый дать отпор неудобным вопросам, однако коллектив «Кайроса» встретил его душевно. Усадили на лучшее место – между Кристиной и Асей, Лебедев выделил из своих запасов фирменную футболку-мерч, Рыбак налил вина, и даже Настя, очевидно не желая отставать от взрослых, вытащила из рюкзачка свои книжки и показала их майору.

– Растет смена, – растрогался тот и погладил девочку по голове. Не любительница подобных нежностей, Настя и тут повела себя по-взрослому и отталкивать руку Щедрого не стала.

После первого бокала последовал второй, а затем Рыбак с Щедрым наперегонки стали рассказывать милицейско-полицейские байки, которых знали несметное количество. Конечно же, делали они это с оглядкой на присутствующих дам и до скабрезностей не скатывались.

Веселье за столом било ключом, но вскоре Кристина почувствовала, что Насте все это начинает надоедать.

– Я, наверное, пойду Настеньку спать уложу и вернусь, – шепотом сказала она Тимуру.

– Я провожу, – так же тихо отозвался тот.

Поддерживаемая под локоть Тимуром, Кристина с Настей на руках поднялась на второй этаж, где располагались спальни хозяина дома и гостей.

– Ребята, – услышала она за спиной голос Щедрого. – Спасибо вам огромное, особенно тебе, Кристина. Давно я так не смеялся. Я понял, что при Серовой ты не хочешь обсуждать дела. Что ж, ты абсолютно права. Давай в понедельник утром встретимся у меня в кабинете. Я запросил в архиве дело Куцака, посмотришь. Хочешь, с Рыбаком подъезжайте. Пропуск я закажу. Хорошо?

– Да, спасибо, Андрей. Я еще спущусь, только Настеньку уложу.

Однако вернуться к веселой компании у Кристины не получилось. Настя, похоже, поняла, что ее собираются оставить одну. Она потребовала почитать ей книгу, но каждый раз, когда Кристина думала, что девочка уже спит и собиралась закрыть книгу, требовательное «читай!» заставляло ее снова и снова возвращаться к детективной истории.

– Надо говорить не «читай», а «почитай еще немного, Кристина», – заметила она после очередного Настиного приказа. – А еще «пожалуйста».

Попытка внушения результатов не принесла, и Кристина читала, читала, читала, пока сама не заснула.

Когда она проснулась, в доме стояла тишина. Впрочем, если прислушаться, тишина была не абсолютной. Ей была присуща своя музыка – едва слышный мерный аккомпанемент волн, шорох листьев, сонный вскрик ночной птицы.

И вдруг в эту музыку диссонансом вплелся чужеродный звук – кто-то крался по коридору. Не шел, а именно крался, стараясь быть неуслышанным и незамеченным. Шаги миновали дверь в ее комнату и проследовали дальше. Скрипнула половица, и шаги испуганно смолкли, словно кто-то вслушивался в темноту. Кристина тихо соскользнула с кровати, подошла к двери и, присев на корточки, посмотрела в замочную скважину. Коридор освещался только лампой, горящей на лестнице, но и ее было достаточно, чтобы узнать платье Марии Анны Моцарт. Нана – а больше его не мог надеть никто – стояла у двери в комнату Тимура. Секунда, вторая, потом тихий скрип ручки, чуть слышный шелест пышной юбки.

Пораженная увиденным, Кристина тихо легла и, накрыв голову подушкой, придавила ее сверху руками, чтобы не слышать больше никаких звуков.

«А что ты хотела? – корила она себя. – Нана – эффектная, умная, талантливая, красивая. Почему бы им с Тимуром…» Думать дальше было тяжело и больно, но все равно думалось, думалось, думалось…

За окном посветлело. Сна не было, и Кристина решила прогуляться к озеру. Праздничное платье надевать не хотелось – не то настроение. Она натянула фирменную футболку-мерч и голубые брючки-бананы, которые когда-то купила по случаю, но ни разу не надевала – уж очень они легкомысленные, не соответствующие должности генерального директора. Сейчас же ей было абсолютно безразлично, что чему соответствует, а что нет. Ей вообще теперь было все безразлично. Хотя, конечно же, нет. Ее волновало, чтобы Настя, если вдруг проснется и не застанет в комнате своей няньки, не испугалась. Поэтому Кристина положила рядом с девочкой книгу, поставила на самое видное место горшок и выскользнула за дверь.

Вода в озере показалась ей темно-стальной, неприветливой, не то что вчера. Скинув балетки, Кристина шагнула в воду и вздрогнула – холодно! У противоположного берега покачивалась на воде лодка. Неужели сосед-кардиолог до сих пор ловит рыбу? Странно. Кристина бы на его месте больше времени уделяла пациентам, чем рыбалке. Хотя, может, он нуждается именно в таком отдыхе – уединенном и спокойном? Она уже хотела потихоньку уйти, но лодка развернулась, и она поняла, что ее присутствие замечено, а еще поняла, что никакой это не сосед, а Молчанов собственной персоной. Интересно, что его заставило покинуть свою ночную гостью? Первым желанием было сбежать, скрыться в выделенной ей комнате, собрать вещи… Нет, так не пойдет. Им же в понедельник идти на работу, сидеть в одной комнате. Нельзя показать, что ей все известно про Тимура с Наной.

Тем временем лодка, направляемая мощными взмахами весел к берегу, причалила в нескольких метрах от Кристины. Тимур спрыгнул в воду и втащил ее на песок. Он был в сине-голубой футболке, и Кристина невольно залюбовалась его руками – одновременно сильными и мягкими. Ни у одного мужчины она не видела таких замечательных!

– Доброе утро! – Он подошел к Кристине и взял ее руки в свои ладони. – Не замерзнешь? Вода еще холодная. Даже не представляешь, как я рад видеть тебя.

Глаза его красноречиво подтверждали правдивость этих слов, но шли вразрез с ночным визитом Наны. Пока Кристина пыталась разобраться в этом явном противоречии, он обнял ее, и все плохие мысли тут же улетучились из головы.

Они стояли обнявшись и смотрели, как из-за верхушек деревьев медленно выползает солнце. Если бы кто-то из них оглянулся, то увидел бы, что из окон второго этажа за ними следят чьи-то глаза. Но им не было никакого дела ни до непрошеного соглядатая, ни до всего мира в целом.

Первой опомнилась Кристина.

– Побегу я… Вдруг Настя проснется, а меня нет.

– Да, – не без сожаления отозвался Тимур. – Мне тоже надо идти. Сейчас проснутся гости и затребуют завтрак. Ты же знаешь Лебедева – он не он, когда голодный.

Кристина уже направилась было к дому, но тут Молчанов окликнул ее:

– Подожди!

– Что? – Она обернулась.

– Понимаю, что это прозвучит странно, но я бы хотел…

Тут Тимур, тот самый Тимур, который никогда не лез за словом в карман и всегда знал, что, где и когда нужно сказать, которого отправляли на переговоры с самыми сложными клиентами и он всегда возвращался с победой, запнулся. Тогда Кристина сделала шаг к нему навстречу и осторожно прикоснулась губами к его идеально выбритой – когда только успел? – щеке.

Надрывались лягушки, где-то неподалеку долбил дерево дятел, скользили по воде неутомимые жучки-водомерки, оставляя за собой расходящиеся круги, а на берегу самозабвенно целовались генеральный директор «Кайроса» со своим замом.

– Знаешь, Кристина, – тихо, чтобы не слышала Нана, сказала Ася, когда вся компания снова собралась в беседке. – Я всю ночь сегодня не спала.

– А что случилось? – спросила Кристина и осторожно погладила по голове сидевшую у нее на коленях Настю.

– Все-таки версия Пушкина мне больше по душе, чем рассказ Наны.

– Ты имеешь в виду «Моцарта и Сальери»?

– Ну да. Понимаешь, пусть лучше гения отравит завистливый злодей, чем ревнивый муж, с супругой которого Моцарт изменял своей больной жене.

– Потому-то Нана – всего лишь Нана, хотя и кандидат искусствоведения, а Пушкин – это Пушкин. Солнце русской поэзии.

– И не только русской, – кивнула Ася.

– И не только солнце, – добавила Кристина.

После завтрака Щедрый, сославшись на неотложные дела, собрался в город, еще раз напомнив Кристине, что ждет ее завтра с утра у себя в кабинете. Вся компания вывалилась за ворота провожать майора. Затем все снова собрались за столом, и разговор сам собой зашел о работе – о клиентах, о рейдах «Тайного покупателя». В какой-то момент Кристина вдруг почувствовала, что теряет нить разговора. Она увидела, что Ася обращается к ней, что-то спрашивает, но никак не могла понять, что именно. Настя, по-прежнему не слезавшая с ее колен, сделалась вдруг необъяснимо тяжелой, словно это не трехлетний ребенок из плоти и крови, а бронзовый карапуз вроде знаменитого писающего мальчика из Брюсселя. Собрав последние силы, Кристина встала, усадив Настю на свое место. Похоже, ребенку это не понравилось, она сморщилась и собралась зареветь, зато Кристине сразу стало лучше. Она с облегчением выдохнула и вдруг поняла, что на вдох сил уже не осталось. В груди сделалось горячо и больно. Слишком горячо и слишком больно. «Что со мной?» – подумала она, и это была последняя ее мысль – в следующую секунду она упала на деревянный пол беседки, увлекая за собой веселенькую скатерть, белые чашки с маками и вазочки с вареньем.

Глава 17

На самом деле никаких срочных задач у Щедрого не было. Но дело Куцака, будь оно неладно, торчало у него, словно кость в горле, и отравляло праздник, устроенный Тимуром и его командой из «Кайроса». Он, скорее всего, смог бы на какое-то время отключить мысли о работе, воспользовавшись универсальным средством в виде пары бокалов вина, если бы не Серова. Стоило майору увидеть ее вытянутую физиономию и долговязую фигуру, облаченную в странного фасона платье, и хорошего настроения как не бывало. Спасибо хоть не бросилась к нему с расспросами о результатах расследования. Маячила перед глазами немым укором, намекая своим видом, что он, Щедрый, прохлаждается, вместо того чтобы все силы бросить на супостата, лишившего жизни ее любимую мать, троих коллег по сцене и покушавшегося на нее саму. Хотя в ходе допроса этой самой Серовой у майора сложилось стойкое впечатление, что не так уж она любила свою мать. И даже, можно сказать, наоборот – смерть матери была ей на руку, ведь сейчас Наннерль стала полновластной хозяйкой двушки.

А еще не особо верилось в признание Ярослава Кузнецова. Скорее всего, оно срежиссировано Золотовым и его людьми. Но майор за время работы научился достаточно хорошо разбираться в людях, чтобы понять – парень будет стоять на своем и на суде от признания не откажется. Разбиваться в лепешку, чтобы доказать самооговор, дело неблагодарное. Единственная возможность не ломать пацану жизнь – найти другого подозреваемого, не отказываясь пока от основной версии, уже озвученной начальству и одобренной им. И сейчас единственно возможный вариант сделать это виделся Щедрому в более глубоком изучении личности Куцака, а именно, дела о мошенничестве, того самого, что он запросил в архиве по просьбе Кристины, но до сих пор не удосужился заглянуть.

На подъезде к Михайловскому Щедрому пришлось притормозить – впереди не торопясь тащился грузовик с каким-то тяжелым оборудованием. Обогнать невозможно – дорога узкая, две полосы, разделенных, непонятно почему, сплошной. Конечно, можно наплевать на ПДД, прикрывшись, в случае чего, служебной необходимостью. Но впереди населенный пункт, мало ли кто и в каком состоянии в выходной день может оказаться на дороге, так что лучше не усугублять карму. Приняв такое решение, Щедрый продолжил тащиться за грузовиком, успевая при этом глазеть по сторонам. Симпатичные белые домики, бабулька сидит на стульчике и продает домашнюю молочку. Купить, что ли, немного творога? Майор уже собрался притормозить, когда увидел в зеркало дальнего вида стремительно приближающийся автомобиль. Черный «Лексус» мчался со скоростью, явно превышающей допустимые в населенном пункте 60 километров в час.

Водитель «Лексуса» включил дальний свет и лихорадочно засигналил, требуя уступить дорогу. Щедрый, насколько это было возможно, прижался к обочине. Идущий впереди него грузовик включил правый поворотник, давая тем самым понять, что в настоящий момент двигаться не собирается. «Лексус» взревел и пошел на обгон. То ли водитель был новичком, то ли недавно сменил машину и еще не привык к новым габаритам, но, обгоняя грузовик, он зацепил здоровенное оцинкованное ведро, стоявшее на противоположной обочине. Ведро с грохотом покатилось по дороге, усыпая ее отборными черными сливами. Щедрый, благо сбросил скорость до 20 километров, успел притормозить.

– Нет, ну что это такое делается? – из калитки, возле которой стояло пострадавшее ведро, выскочила маленькая бойкая старушка и подбежала к автомобилю майора. – Ты номера запомнил?

– Нет, – он сокрушенно покачал головой.

На самом деле любые номера – автомобилей, телефонов, самолетных рейсов – Щедрый запоминал автоматически. Ему даже не нужно было напрягать для этого память. Цифры просто откладывались в голове, чтобы в нужное время оказаться под рукой. И надо же такому случиться: номер автомобиля, сбившего старушкино ведро, уже хранился в кластерах майоровой памяти, потому что это была машина Тимура Молчанова. В душе Щедрого шевельнулась тревога. Что такого могло случиться, если спокойный и выдержанный Тимур помчался куда-то сломя голову?

– Ну надо же, ироды! – огорченно всплеснула руками женщина. Руки ее, почерневшие от солнца, были маленькие, сухие, словно птичьи лапки, с узловатыми суставами. Она торопливо принялась сгребать сливы обратно в ведро, отбрасывая в сторону совсем уж мятые.

«Как же она доперла такое тяжелое ведро до обочины?» – подумал Щедрый, автоматически присоединяясь к сбору ягод.

– Ты, может, купишь слив-то? – женщина выпрямилась и, подбоченясь, смотрела на майора из-под нависших век.

– Куплю, куплю, – успокоил ее Щедрый, набирая номер Кристины.

Телефон не отвечал, хотя обычно она всегда поднимала трубку. Майор набрал еще один номер – Рыбака – с тем же результатом. Он поочередно позвонил Лебедеву, Асе, Молчанову и, не дождавшись ответа, еще набрал всех по второму разу.

– Так берешь сливы? А? Я дешевле отдам. Все за пятьсот. Продавала по восемьдесят рублей за кило.

– Беру! Все беру! Держите! – не отрывая телефон от уха, Щедрый вытащил из кармана тысячную купюру и вложил ее в натруженную руку женщины.

– Ой, ты пока сливы-то переложи, есть у тебя куда? А я за сдачей сбегаю, – подхватилась старушка.

Майор вернулся к машине и, буквально обрушившись на сиденье, сдал назад, развернулся через сплошную и рванул назад.

– А сливы! – донесся в открытое окно отчаянный крик женщины. – Забыл?

Ворота были распахнуты настежь. Уже подъезжая, Щедрый услышал пронзительный детский плач. Да что такое там могло случиться? Выйдя из машины, он с удивлением увидел Молчанова, сидевшего на крыльце, в окружении сотрудников «Кайроса». Но как Тимур мог оказаться здесь раньше него? Ведь дорога всего одна и обогнать его, оставшись незамеченным, у Молчанова никак не получилось бы. Неужели его память на номера дала осечку? Но стоило майору подойти ближе, разглядеть окаменевшее лицо Тимура, заплаканную Асю, пытавшуюся успокоить орущую девочку, которую держал на руках Рыбак, и Лебедева, что-то нервно печатающего в ноутбуке, он понял – не зря вернулся, ох не зря.

– Что случилось? – спросил майор, и Тимур отозвался чужим хриплым голосом:

– Кристина…

Он кивнул в сторону беседки. Там, на полу возле опрокинутого стола лежала женщина. Голубые брюки, белая футболка с надписью «Кайрос», бледное лицо… Слишком бледное, чтобы принадлежать живому человеку… Кристина? Нет, не может быть!

Рядом с ней на полу сидел мужчина лет шестидесяти, почти полностью седой, с румяными щеками и подозрительно красным носом.

– Это мой сосед, доктор, – пояснил Тимур. – Нам повезло, что он оказался дома.

– Что с Кристиной?

– Похоже, сердечный приступ. Перенервничала в пятницу из-за девочки.

– Из-за Насти? А что произошло?

– Давай она тебе сама расскажет, когда сможет, хорошо? – ушел от ответа Тимур.

– А она точно сможет?

– Точно, – подтвердил Молчанов.

Кристине казалось, что ее тело внезапно рассыпалось на мельчайшие атомы и они несутся, беспорядочно перемещаясь в пространстве, в неизвестном направлении. Состояние было странным, пугающим и одновременно успокаивающим. В голове – хотя нет, головы уже не было, только направленный поток атомов, – где-то в центре этого полета возникла и утвердилась мысль: я ухожу. Я ухожу! Она вдруг явственно увидела Ольгу Котову.

– Ты куда? – спросила однокурсница.

– Я ухожу! – ответила Кристина.

– Но ты не можешь! Не можешь уйти так просто, ведь шоу должно продолжаться.

– Без меня! – ответила Кристина, возмутилась, как безответственно прозвучала эта фраза, и все-таки повторила: – Без меня!

Но фраза про шоу прилипла. Она в виде атомов смешалась с частицами Кристины, теперь все они дружно скандировали: «Шоу должно продолжаться!» И еще по-английски: «The Show Must Go On». И никакие это уже были не атомы, а фронтмен группы Queen Фредди Меркьюри в белоснежной майке со стойкой микрофона в руке. «Значит, я точно умерла», – решила Кристина и тут же поняла, что никакой это не Фредди, а Тимур. Тимур Молчанов в сине-голубой футболке, той самой, в которой был утром на озере. А потом в ее распыленное на атомы сознание ворвался крик, полный горя и обиды: «Аня-няня! Аня-ня-ня!»

Броуновское движение атомов превратилось в подобие журавлиного клина и понеслось в направлении крика. Губы дрогнули и прошептали: «Настя!»

– Что? – раздался откуда-то сверху незнакомый голос. – Что вы сказали?

– Настя! – повторила Кристина, чувствуя, как к голосу возвращается твердость. – Где Настя?

Она увидела расплывчатый розовый блин с шевелящимся отверстием, откуда вылетали слова.

– Тише, не надо ничего говорить! С Настей все в порядке! – Блин постепенно приобретал очертание человеческого лица и теперь отдаленно походил на младенца, каким его когда-то изображали на коробках с детским питанием: толстые румяные щеки, красный нос… Откуда-то пришло понимание, что это доктор, наверное, тот самый сосед-кардиолог.

– Она плачет! – возразила Кристина. Слова давались с трудом и вызывали одышку, словно каждое – подъем на горку. – Я же слышу!

– Приведите девочку! – скомандовал доктор.

Раздался быстрый топот маленьких ног, цепкая рука обвилась вокруг ее шеи, лохматая макушка уткнулась в щеку. Кристина вдохнула сладкий запах молока и удивилась – дышать было не больно.

Настя завозилась, потом в бок Кристине ткнулось что-то твердое и обиженный детский голос потребовал:

– Читай!

Кристина попыталась взять книгу, но та вывалилась у нее из рук.

– Читай! – повторила Настя.

– Настенька, твоя мама заболела, она немного полежит и потом почитает. А хочешь, кто-нибудь другой пока почитает. Хочешь? – принялся увещевать девочку врач.

Девочка вдруг заплакала – не так, как обычно, требовательно и громко, а испуганно.

– Кристина, почитай, пожалуйста, – сквозь слезы причитала она. – Почитай! Немного! Пожалуйста!

Доктор покачал головой, а Кристина, не в силах устоять перед такой просьбой, собрала все силы в кулак, открыла книгу и медленно принялась то ли читать, то ли пересказывать прочитанное раньше. Каждое новое слово рождалось все легче и легче. Доктор приладил манжетку на ее предплечье, померил давление, удовлетворенно поцокал языком и позвал Тимура.

– Нужно отвезти девушку в мою клинику, – сказал он примчавшемуся на зов Молчанову, – причем срочно, пока она достаточно стабильна.

– Я отвезу, – ответил Молчанов. – Вы тоже поедете?

– Разумеется, только схожу переодеться.

– И мы! Мы тоже поедем, – заявила Ася.

– Послушайте, уважаемые, – несмотря на детскую внешность, голос у доктора был очень даже взрослый. – Речь идет не об увеселительной прогулке, а о транспортировании вашей девушки в кардиологическую клинику, где на лечении и реабилитации находятся тяжелобольные пациенты. К тому же кому-то нужно остаться с ребенком.

Кристина, хоть и пыталась изо всех сил сосредоточиться на чтении, уловила последние слова.

– Я без Насти никуда не поеду, – сказала она настолько безапелляционным тоном, что доктору ничего не оставалось, как согласиться.

– Серьезный мужик твой сосед, – сказал Щедрый Молчанову, провожая взглядом доктора. – Интересно, на чем ты собираешься ехать?

– На Кристининой машине, я пока не обзавелся автокреслом.

– А свою кому одолжил? – поинтересовался майор.

– Я? Да вроде никому. – Тимур равнодушно пожал плечами. – А в чем дело?

– В том, что «Лексус» твой чуть не сшиб бабку в районе Михайловского. Несся как оглашенный. Я потому и вернулся: решил, что у вас тут какая-то нештатная ситуация. Не ошибся. Так кто же все-таки был за рулем? Ваши вроде все на месте. Неужели местное хулиганье?

– Что-то Нану не вижу. Она, наверное.

– Серова? – удивился Щедрый. Уж кого-кого, а ее, в допотопном платье, в качестве гонщика он не рассматривал.

– Нана? – Ася растерянно огляделась по сторонам. – Может, она в доме?

Щедрый с Рыбаком обменялись многозначительными взглядами.

– Ты подумал о том же, о чем и я? – спросил майор.

Рыбак кивнул.

– О чем, Ваня? – непонимающе посмотрела на жениха Ася.

– Господи, Ася! – ответил за Ивана Лебедев. – Неужели не понятно? Кристина Сергеевна никогда на сердце не жаловалась, а тут вдруг раз – и приступ.

– Разве так не бывает? Я читала, что инфаркты случаются даже у спортсменов. Стресс, низкая физическая нагрузка…

– А еще вредные привычки: курение, алкоголь, наркотики, – добавил вернувшийся доктор. В льняном костюме, пусть и сильно помятом, и с кожаным портфелем он выглядел гораздо представительнее. – А потому, милая девушка, должен поинтересоваться: какие у вас взаимоотношения с этими вещами?

– Кристина Сергеевна – наш генеральный директор, а не милая девушка, – поспешил внести ясность Лебедев.

– Поверьте моему опыту, юноша, – усмехнулся доктор, – одно другому не мешает. М-да, абсолютно не мешает. Человек вполне может быть одновременно и милой девушкой, и генеральным директором. Итак, Кристина Сергеевна, вернемся к интересующему меня вопросу.

Кристина, которой Тимур с Рыбаком помогли перебраться с пола на скамейку, помотала головой:

– Сигареты и наркотики я не употребляю. Вообще. Даже не пробовала. Спиртное – да, в компании могу выпить, хотя предпочитаю кофе. Вчера выпила немного вина, но не думаете же вы, что это от него?

– Проверим. Поехали?

Пока Тимур устраивал Кристину с Настей на заднем сиденье автомобиля, Щедрый подошел к доктору и, предъявив ему служебное удостоверение, спросил:

– Насколько я понял, вы подозреваете, что состояние Кристины может быть вызвано употреблением наркотических веществ?

– Я бы не стал делать поспешных выводов.

– И все-таки, доктор. Речь идет о покушении на убийство, и я надеюсь на вашу помощь. Уже три человека умерли, и я очень не хочу, чтобы Кристина присоединилась к ним.

– Хорошо, – после непродолжительных раздумий ответил врач. – Вот моя визитка, позвоните завтра после девяти.

Он вручил карточку и направился к машине.

– А мы? – заволновалась Ася. – Когда нам можно приехать?

– Приехать? – с кислым видом переспросил доктор. – Вот вам тоже моя визитка. Перезвоните сегодня после восемнадцати. Не раньше. Это понятно? – Ася кивнула, но он все равно счел нужным пояснить: – Не в три, не в пять, а после шести.

– Понятно, доктор, понятно.

Глава 18

– Надо срочно найти Нану, – сказал Рыбак, проводив Кристину с Тимуром и доктором.

– Ты считаешь, что ей угрожает опасность? – с озадаченным видом спросила Ася.

– Аська, какая же ты у меня! – Рыбак чмокнул подругу в нос. – Опасность исходит от нее! Твоя Нана – как та обезьяна с пистолетом. Никогда не знаешь, в кого пальнет в следующий раз.

– У нее что – был пистолет? – ужаснулась Ася.

– Это я образно выразился. На самом деле у нее наркотики, которыми она щедро делится со всеми, кто ей не угодил.

– Подожди, она же сама чуть не умерла! И потом, Нана ведь такая талантливая… Она не могла.

– Насчет талантливой, это как у Пушкина, да? Гений и злодейство? Так? – Ася растерянно кивнула. – А насчет сама не умерла – я понимаю, это был такой финт ушами. Приняла маленькую дозу, чтобы, с одной стороны, добиться достоверности, а с другой – ласты не склеить. Это понятно.

– Это – вроде да. А всех остальных? Ольгу? Антона? Маму свою?

– Узнаем, обязательно узнаем. Найдем ее и спросим.

– А мы сможем найти? – спросила Ася у Щедрого.

– Я уже нашел! – радостно заявил Лебедев. – Вот, смотрите! – он продемонстрировал экран своего ноутбука. – Видите? У Тимура в автомобиле GPS-маяк установлен, и в любой момент можно увидеть, где он находится. Сейчас припаркован у Дома культуры железнодорожников.

– Звони своим, пусть задерживают, – скомандовал Рыбак, и Щедрый достал телефон.

– Думаешь, она все еще там? – спросил он у Рыбака, ожидая ответа.

– Сомневаюсь, конечно, но проверить стоит.

Щедрый отдал кому-то команду направить наряд к автомобилю «Лексус» черного цвета, стоящему у ДК железнодорожников, продиктовал его номер, а заодно распорядился объявить в розыск гражданку Серову.

– Поехали? – спросил он у Рыбака, закончив разговор. – Вдруг она все еще где-то рядом с машиной?

– И я! – Лебедев захлопнул ноутбук.

– Подожди, – осадил его Рыбак, – а кто в доме останется? Не можем же мы его бросить вот так, открытым, на произвол судьбы. Ты останешься здесь для информационного обеспечения. Постарайся найти любую информацию о возможном местонахождении Наны. Нужны абсолютно любые зацепки. И еще: свяжись с Моцартом, то есть Андреем Хромовым, координаты, как я понимаю, у тебя есть. Разъясни обстановку, попроси сидеть тихо и двери никому не открывать. В том числе Нане. Особенно Нане. Ася, поехали!

– Я с Федором останусь, – возразила Ася. – Надо порядок навести, а то как-то неудобно – Тимур вернется, а тут такое…

Рыбаку очень не хотелось оставлять Асю одну в такое неспокойное время. На Лебедева как защитника надежды никакой.

– Уверена, что хочешь остаться? – спросил он. Ася утвердительно кивнула. – Ну хорошо. Держи визитку доктора, если мы до шести не вернемся, позвони ему.

– И вы звоните, – сказала Ася.

Она проводила Ивана до машины, и, пока автомобиль Щедрого не выехал за ворота, он, обернувшись, смотрел через стекло на ее грустное и любимое лицо.

Глава 19

Разумеется, в автомобиле у ДК железнодорожников их никто не ждал – лишь слегка поцарапанный бампер да платье Наны, грудой тряпок громоздившееся на заднем сиденье.

Вахтер, одиноко скучавший в гулком холле, посмотрев на показанную ему Щедрым фотографию Наны, сообщил, что та была здесь около часа назад. Попросила пропустить за оставленной сумкой, вышла буквально через пять минут, действительно с сумкой – небольшой такой, синей, тряпичной, с серебристыми ручками. Вахтер от скуки хотел переброситься с ней хотя бы парой слов, но девица, изобразив на лице пренебрежительную мину, не удостоила его этой малости. Знал бы, что такая стерва, – не пустил.

– Предлагаю поехать по домашнему адресу, – сказал Рыбак, возвращаясь к машине.

– Что ей там делать? – возразил Щедрый. – От наряда, бросающегося в глаза, она избавилась. То ли на самом деле оставила что-то из одежды в ДК, то ли присмотрела, где плохо лежит, и заехала переодеться. Она же не дура, догадывается, что ее в первую очередь будут искать именно дома. Но я на всякий случай подстраховался и оставил там наружку. Поеду-ка я сейчас к себе – надо подать вашу подругу в розыск. И потом останется только ждать результатов анализов от доктора. Если эта Нана действительно пыталась отравить Кристину, она об этом очень сильно пожалеет. Я ее вот этими самыми руками придушу.

– Может, не стоит, Андрей?

– С чего это ты ее жалеешь?

– Да больше тебя. Может, кстати, возьмешь меня с собой? Вспомню молодость милицейскую. Я же безлошадный, а до Тимурова дома на общественном транспорте не доехать.

– Поехали. Кофеев, как у вас в «Кайросе», не обещаю, но чай у меня есть неплохой. Можно по дороге плюшек каких-нибудь прихватить, знаю я одно место, где отменные пекут. Прямо как в детстве.

– М-да, – только и смог сказать Рыбак, который наивкуснейшей плюшке предпочитал скромный бутерброд с колбасой.

Но ни до чая, ни до плюшек, ни тем более до бутербродов дело так и не дошло. На полпути их догнал звонок Лебедева. Не успел Рыбак нажать на кнопку, как Федор радостно зачастил:

– Иван Станиславович! Вы где сейчас? – Иван назвал улицу. – Я тут искал, где может скрываться Нана, и нашел ее фотографии, сделанные три года назад. Вернее, я их и раньше видел, но как-то не заострял внимание, потому что сидела она в профиль, а мне нужно было, чтобы анфас.

– И? – Рыбак попытался направить поток его красноречия в нужном направлении.

– Помните, она рассказывала про квартиру бабушки с белым роялем?

– Ну, – подтвердил Иван, что-то смутно припоминая.

– Представляете, на фотографии она как раз сидит за этим самым роялем. Здоровенный такой! И как только влез в квартиру! Не иначе в окно задвигали. А может…

– И? – прервал лебедевские фантазии Рыбак. – Про рояль я услышал, а что дальше?

– Короче. Снимали смартфоном, оснащенным GPS-модулем. По умолчанию при съемке в техническую информацию о снимке помимо всяких нужных и не очень параметров вписываются географические координаты места, где она осуществлялась.

– Да говори уже! – не в силах больше выдерживать болтовню программиста взревел Рыбак.

– Загрузив снимок в специальную программку, можно узнать точный адрес: название улицы, номер дома и даже почтовый индекс.

– Говори!

Федор немного помолчал, выдерживая театральную паузу, после чего радостно выпалил:

– Благодатный переулок, дом восемнадцать!

– Иди ты! – пробормотал Иван.

– Мне далеко, да и Асю одну оставлять не хочется, а вот вы, Иван Станиславович, судя по геолокации мобильного, почти рядом. Так что…

– А номер квартиры не показывает твоя программа?

– К сожалению, нет. Но в доме всего двенадцать квартир…

– Понял. Спасибо!

Федор еще что-то вещал, но Рыбак уже скомандовал Щедрому:

– Плюшки откладываются! Едем в Благодатный переулок!

Глава 20

– Я еще думал – каким ветром Куцака занесло в Благодатный переулок? Это же в противоположной стороне от квартиры, которую он снимал. Он, оказывается, шел к Серовой, – сказал Щедрый, узнав причину смены курса. – Мы-то считали, что она живет с матерью на Воронежской, а она вон где обитает.

Дом номер восемнадцать по Благодатному переулку Ивану был знаком – когда-то они с Асей и Тимуром уже посетили его в поисках свидетелей убийства Фигаро. Тогда им не повезло, но раз на раз не приходится, и вполне вероятно, что теперь все будет по-другому.

Так и получилось. В первой же квартире бодрый старичок, судя по выправке, отставной военный, посмотрев на фотографию Наны, предъявленную ему Щедрым, уверенно заявил:

– Это Наночка, внучка Алевтины Васильевны. Хорошая девочка. А что она натворила?

Щедрый уверил дедушку, что никаких преступлений за его соседкой не числится.

– А в какой квартире она живет? – спросил он.

– Не живет, а жила, – поправил его старик. – Алевтина Васильевна Наночке эту квартиру оставила после смерти. Девочка почти сразу и въехала. Тихая такая, воспитанная. Всегда поздоровается, дверь придержит. Ну и скрипка – это же не рояль. Алевтина Васильевна покойница, царство небесное, к концу жизни почти не отходила от рояля. Утро только началось, а она уже музицирует. Знаете, музыка – это очень хорошо. Говорят, она благоприятно влияет на интеллектуальную деятельность, стимулирует работу мозга, помогает быстрее принять нужное решение, повышает продуктивность и даже уровень IQ. Но мое мнение – все должно быть в меру, превышение оптимальной дозы способно произвести противоположный эффект. Если у тебя над головой практически круглые сутки играют все подряд, от Баха до Оффенбаха, можно и умом тронуться. Наночка же редко на скрипочке своей играла, все больше сидела тихонечко – книжки писала. А сейчас и вовсе тишина. Наночка квартиру продала каким-то молодым людям, мужу с женой. Так их почти никогда дома нет. Как ни гляну – окна темные.

– То есть Нана здесь не живет? – уточнил Щедрый.

– Да, уже давно.

– Скажите, пожалуйста, неподалеку убийство недавно произошло. Вы, случайно, ничего не можете сказать по этому поводу? Может, видели или слышали что-нибудь?

– К сожалению, – старичок развел руками, – я был в Крыму, в санатории. Вернулся только на следующий день. Говорят, это дело рук подростков-наркоманов, и полиция уже задержала убийцу. А почему вы спрашиваете? Хотите сказать, что это не так и преступники еще разгуливают по городу?

Щедрый поспешил успокоить мужчину:

– Не беспокойтесь, преступник – он один – задержан и понесет заслуженное наказание. Вы, случайно, не знаете фамилии этих самых молодых людей, ваших новых соседей?

– Случайно нет, – поскучнел дедушка. – Это раньше про соседей все знали от «а» до «я». И указатели в подъезде висели, кто, значит, под какой фамилией и в какой квартире живет. А сейчас хорошо, если раз в месяц столкнешься на лестнице: «Здрасте вам». – «И вам не хворать». Вот в соседнем подъезде старушка, Лилия Тимофеевна, попала под машину, так никто и не хватился. А через полгода встречаю ее, идет с костылем, несчастная такая. Ну, говорит, Олег, – это я, значит, Олег Сергеевич, – все вы, мужчины, такие. То прямо в женихи набиваетесь, а как в больницу попала, никто и не зашел даже. Это я, значит, в женихи набиваюсь! А самой сто лет в обед. Ну, конечно, я-то постарше буду, но я же мужчина. Опять же, с костылем… Женщина она вздорная, вспыльчивая. У такой костыль в руках вполне может быть приравнен к холодному оружию. М-да… О чем это я?

– О женихах, – терпеливо напомнил Рыбак. Болтовня старика немного раздражала, но интуиция подсказывала – он может оказаться источником полезной информации.

– Вот-вот, о женихах. Эта самая Лилия Тимофеевна заявила, что убитый – жених нашей Наночки.

– Жених? – переспросил Рыбак, чувствуя – вот оно, то самое, ради чего он выносил весь этот словесный поток.

– Вот именно. Как зовут – не спрашивайте, не имел чести быть представленным, знаю только, что он известный оперный певец. Но это, опять же, со слов Лилии Тимофеевны, так как я оперу не особо уважаю. Вот духовой оркестр – другое дело. Очень уважаю Чайковского, увертюра «1812 год». Слышали, наверное? Тара-тира-тара-та та-та! Тара-тира-тара-та та-та! И колокола: бам-бам-бам! Вот это – да. Музыка! До самых кишок продирает. А опера…

– А не подскажете, как мы можем поговорить с Лилией Тимофеевной? – нетерпеливо поинтересовался Щедрый.

– С Лилией Тимофеевной? Да пожалуйста! Она живет в девятой квартире. Во-о-н та дверь, третий этаж. Я даже могу вас проводить.

– Спасибо огромное, – поспешил отказаться Рыбак. – Мы и так вас задержали.

– Задержали, не задержали, а наша первоочередная задача – помогать органам в их работе. Так что я сочту за честь внести, так сказать, посильную лепту в расследование.

Не дожидаясь ответа, Олег Сергеевич развернулся на сто восемьдесят градусов и пошагал к соседнему подъезду. Щедрому и Рыбаку ничего не оставалось, как последовать за ним.

Набрав код на домофоне и дождавшись хриплого «Да» в ответ, Олег Сергеевич сказал:

– Лилечка, тут с тобой товарищи из полиции хотят поговорить по поводу Наны и ее жениха. Пустишь нас?

Дверь запищала, предлагая гостям войти. Олег Сергеевич поднимался по лестнице медленно, ступая одной ногой и подтягивая к ней другую, и Рыбаку стало совестно, что они эксплуатируют такого возрастного свидетеля.

– Может, мы все-таки сами? – спросил он.

– Да вы не подумайте, – бойко отозвался дедушка. – Я ей специально фору даю, чтобы она, значит, марафет навела. Сами увидите.

И действительно, после довольно продолжительного ожидания под дверью им открыла миловидная женщина, которой на вид нельзя было дать больше шестидесяти, – рядом с ней бравый Олег Сергеевич казался сморщенной картофелиной. Стройная, с одуванчиком рыжих волос, в белом брючном костюме, украшенном золотой брошью в виде цветка с перламутровыми лепестками, и с белоснежной тростью с золотой рукоятью, скорее модным аксессуаром, чем средством реабилитации, Лилия Тимофеевна напоминала французскую актрису, портрет которой Рыбак видел в Пушкинском музее, куда попал стараниями Аси[22].

Олег Сергеевич прямо-таки остолбенел от такой красоты.

– Лилечка Тимофеевна, – простонал он и замолчал. Щедрый решил взять бразды правления разговором в свои руки.

– Здравствуйте! Нас интересует Тимофей Куцак, жених Наннерль Серовой.

– Тимофей, как говорите, его фамилия?

– Куцак, – терпеливо повторил Иван.

– Нет, – женщина покачала головой, – не слышала о таком. Фамилия очень уж необычная, я бы обязательно запомнила.

– Как же, Лилечка! – возразил Олег Сергеевич. – Ты сама мне третьего дня рассказывала, что убили Наночкиного жениха.

– Так я рассказывала про певца, Фигаро, а про Куцака и слыхом не слыхивала. Дело, конечно, молодое, вокруг меня когда-то тоже много молодых людей вилось…

Лилия Тимофеевна мечтательно прикрыла глаза, обещая всем своим видом выдать не меньше десятка историй о своей юности.

– Посмотрите, пожалуйста, – Рыбак нашел в смартфоне фотографию Фигаро, присланную ему Лебедевым, и показал женщине.

– Ну-ка, ну-ка… – Она с видимым недовольством вынырнула из воспоминаний, взяла телефон в руки, всмотрелась в изображение, затем сходила в комнату и вернулась в очках. – Так, значит, говорите, его звали Тимофей Куцак?

– Вы подтверждаете, что этот человек являлся женихом Наннерль Серовой? – официальным тоном спросил Щедрый.

– Этот, этот, – горестно покивала Лилия Тимофеевна. – Бедная Наночка…

– Почему – бедная? – спросил Рыбак.

– Так она говорила, что жених ее – иностранец, богатый, выступает в лучших залах Европы, она переезжает с ним в Австрию, у него дом в Венском лесу… Ой, а что же это мы стоим в дверях? Вы проходите, проходите. Чай будете? Кофе не держу – гипертония.

– Чай – это замечательно! – обрадовался Олег Сергеевич. – Прошу, молодые люди! – И он приглашающим жестом указал на коридор, ведущий в кухню.

Иван понимал, что чаепитие грозит удлинить беседу вдвое, если не втрое. Ему было немного тревожно за оставленную на попечении Лебедева Асю, но интуиция подсказывала – игра стоит свеч, информация Лилии Тимофеевны может внести ясность в темное дело Фигаро, потому согласился и за себя, и за Щедрого:

– От чая не откажемся.

Они прошли в крохотную опрятную кухоньку и с трудом втиснулись между столом и стеной на табуретки, покрытые цветастыми стегаными подушками в стиле пэчворк.

Щелкнув кнопкой электрического чайника, Лилия Тимофеевна принялась споро накрывать на стол, попутно рассказывая о судьбе женщин из соседнего подъезда. Предыстория о бабушке-пианистке и белом рояле Рыбаку была известна, поэтому слушал он вполуха, обдумывая варианты возможного местонахождения Наны. Андрей Хромов, последний из труппы «Моцарта и Сальери», квартиры матери и Фигаро однозначно отпадают. Скрипачка не дура и знает: если ее будут искать, то там – в первую очередь. Вокзал и аэропорт – тоже. Тогда где? Коллеги по работе? Друзья по университету? Десятки разных мест, вычислить которые, не изучив досконально личность преступницы, ее связи и контакты, нереально. Остается ждать и надеяться, что она совершит ошибку, подобную сегодняшней. Ведь не попытайся она отравить Кристину, убийства могли сойти ей с рук: убийца Куцака полицией задержан, отравления же можно переквалифицировать в несчастный случай, которые нередко случаются с людьми, употребляющими наркотики. Наркоманом больше, наркоманом меньше. Доказывать, что жертвы наркоманами не являлись, бесполезно. Общеизвестно, что даже единственный, самый первый раз может привести к летальному исходу.

Конечно, оставался еще маленький шанс, что Серова никого не травила и все происшедшее – череда невероятных совпадений. Но Рыбак был реалистом и в подобные совпадения не верил.

Аккуратный толчок локтем в бок заставил Ивана вернуться в крохотную кухоньку – Щедрый, заметив отсутствие активности с его стороны, приглашал то ли вернуться к разговору, то ли приступить к чаепитию. А чаепитие готовилось с размахом – на столе красовались и пирог с какими-то ягодами, и горка загорелого печенья, посыпанного жареными орехами, и конфеты в вазочке, и клубничное варенье…

Но тут Щедрый все испортил:

– Вы извините, Лилия Тимофеевна, нам при исполнении категорически запрещено все это. Чаю еще куда ни шло, мы выпьем и побежим. А вас оставим в компании с Олегом Сергеевичем. Устроит такой вариант?

Судя по потупленному взору женщины и торжествующему виду мужчины, вариант обоих устраивал.

– Вы нам только расскажите, как в квартире Наны появился Фигаро.

– Так я и рассказываю. Алевтина, бабушка Наночкина, при жизни дочку с внучкой не особо привечала. Даже когда мужа схоронила и одна осталась. Но перед смертью опомнилась и квартиру со всем имуществом успела внучке отписать. Конечно, по отношению к дочери, Людочке, это было не очень хорошо, но у нее же имелась своя квартира. Пусть не такие хоромы, но все-таки жилплощадь. А Наночке надо было личную жизнь устраивать. С матерью-то никак – строгая та была, с такой не забалуешь. И ведь, главное, не потому, что строгость эта соответствовала ее жизненной позиции, нет! Она таким образом Наночку наказывала за то, что та не оправдала ее надежд.

Слышала я, что мать Наночкина даже собиралась в суде оспорить завещание, мол, Алевтина его составляла, будучи в глубоком маразме. Так ли это, сказать не могу, но знаю точно, что не было никакого маразма. До последнего дня Алевтина сохраняла ясный ум и здравый рассудок.

Рассказывая, Лилия Тимофеевна разрезала пирог, и как-то само собой получилось, что Рыбак взял кусок.

– Вкусный! – не удержался он от похвалы. – Сами пекли?

– Конечно, сама. В магазинах сейчас одна химия, а что поприличней – цены такие, и не подступишься с нашей-то пенсией. Я вот на днях…

Щедрый строго посмотрел на Рыбака, а затем демонстративно перевел взгляд на висевшие на стене часы.

– Так о чем это я? – спохватилась Лилия Тимофеевна.

– О Фигаро, – напомнил Рыбак.

– Да-да, о Фигаро. Вы, молодой человек, еще обязательно печенье попробуйте. Тесто песочное, рассыпчатое… Масло настоящее, сливочное, не маргарин. Он сейчас та еще отрава. Вот раньше можно было спокойно в тесто маргарин добавлять… Так вот. Наночка вселилась в эту квартиру сразу после похорон Алевтины.

– Простите, что перебиваю, а от чего умерла бабушка Серовой? – спросил Щедрый.

– От чего мы, старики, чаще всего умираем? От сердца… Приступ, точного диагноза не знаю. Вот из десятой квартиры Ольга, у той диабет был. А она все виноград ела. Кишмиш, знаете, такой, без косточек. Разве можно виноград при диабете? Там же столько сахара! Я читала, что весь виноград сейчас специально выращивают сахаромодифицированным.

Рыбак пожал плечами и постарался максимально приблизить разговор к интересующему их субъекту:

– И когда в квартире появился Куцак?

– Почти сразу. Самое большее через неделю. – «Вовремя умерла бабушка, ничего не скажешь», – подумал Рыбак, а Лилия Тимофеевна продолжала: – Он был такой видный, красивый, блестящий. Блондин, кудри до плеч, как у Ленского, на красной иномарке, «Пежеот» называется. Знаете такую?

– Ага, – подтвердил Рыбак и протянул руку за печеньем.

– Наночка прямо расцвела вся. Пошла на курсы вождения. Научилась быстро, ездила осторожно. Даже меня пару раз возила в супермаркет. Удобно, скажу я вам. Нагрузила полную тележку, в багажник забросила и сидишь себе, словно английская королева, а не прешь на себе. Знаете, каково это – переть тяжелую сумку? Из супермаркета же с пустой не уйдешь, как ни старайся…

– А вы, случайно, не замечали между ними каких-нибудь разногласий? – поинтересовался Щедрый.

Лилия Тимофеевна задумалась.

– Насчет разногласий… Нет, не скажу, свидетелем не была. Хотя… – Снова последовала довольно продолжительная пауза, во время которой Рыбак отдавал должное печенью, а Щедрый нервно потирал указательный палец на руке. – Вот их следы я точно видела.

– Кого? – удивился Рыбак, потерявший за время пауз нить беседы.

– Так разногласия эти, – охотно пояснила Лилия Тимофеевна. – Иду я как-то от Агнии Сергеевны, в соседнем доме она живет, в седьмой квартире, и вижу: Фигаро наш идет, да как-то ногу подволакивает. Я ему: «Здравствуйте, молодой человек», он оборачивается – батюшки! – половина лица черная, глаз заплыл. Он обычно вслед здоровается, а тут просто зыркнул глазом – который здоровый – и похромал побыстрее в подъезд. Потом смотрю – «Пежеот» пропал, машинка красненькая. Я подумала, что он в аварию попал. Тут узнаю – Наночка квартиру продает. Я так и поняла – Фигаро, видно, попал в аварию и теперь должен возместить ущерб.

Не выдержала я, пошла к Наночке. Так, мол, и так, говорю, не продавай квартиру. Есть у меня на примете пара человек, которые готовы приобрести Алевтинин инструмент. Концертный рояль в отличном состоянии, миллиона два за него точно можно получить. А она головой качает, нет, говорит, нужно три с половиной миллиона, причем срочно. Такие деньги за рояль точно никто не даст. Больше я их не видела, ни Наночку, ни Фигаро. Квартиру продали буквально через пару недель, думаю, отдала задешево.

– Спасибо большое, – поблагодарил женщину Щедрый. – Позволю себе отнять еще немного вашего времени. Вот вы говорите, что больше Фигаро не видели. Откуда же вы тогда узнали, что убили именно его?

– Так он же пел! Шел по улице и пел. Как будто ночную серенаду всем женщинам нашего переулка.

Глава 21

– Серенаду он пел, понимаете ли, – никак не мог успокоиться Щедрый, возвращаясь с Рыбаком к машине. – Тот еще хлыщ этот ваш Фигаро!

– Никакой он не наш, – возмутился Рыбак.

– Ну не ваш, так не ваш, – согласился Щедрый, – но мотив на его убийство у Серовой был железный. Я бы даже сказал, железобетонный. А что? Нана отхватила в наследство бабушкину квартирку…

– Ты, кстати, не считаешь, что старушка-пианистка слишком вовремя умерла?

– Может, и считаю, но речь сейчас не об этом. Нана наконец обретает счастье вдали от авторитарной матери, считавшей ее неудачницей, и поселяется в роскошной квартире. Тут же появляется ваш, – Рыбак активно изобразил возмущение, и Щедрый с притворно-извиняющейся миной исправился, – наш Фигаро, весь из себя красивый, натуральный блондин на красном «Пежо». Мы-то с тобой знаем, что за плечами у него статья за мошенничество, а для Наны это самая что ни на есть настоящая любовь.

– Кстати, что за дело о мошенничестве? – спросил Рыбак.

– Да обычная история. Охмурил дамочку, через какое-то время уговорил ее взять кредит, получил денежки и смылся.

– А что за сумма?

– Два миллиона.

– То есть та самая дамочка имела повод убить Куцака весом в два миллиона?

– Ну как-то так… – В голосе Щедрого слышалось явное сомнение.

– В любом случае пообщаться с ней стоит, – не обращая внимания на скепсис майора, вынес вердикт Рыбак. – А еще с новыми жильцами квартиры номер пять. Зачем-то Фигаро пришел в Благодатный переулок в тот вечер. Что, если у него и на этот случай была припасена какая-нибудь мошенническая схема?

Пока Щедрый вырулил со двора, Иван набрал номер Лебедева.

– Федя! Нужно срочно найти жильцов квартиры номер пять. Судя по всему, семейная пара. Интересует абсолютно вся информация: ФИО, фото, номера телефонов, где работают, чем живут и где находятся в настоящий момент. Все, жду.

Следующий звонок он сделал Асе. Убедился, что с ней все в порядке, пообещал сильно не задерживаться, поинтересовался, нет ли известий от Кристины, и с чувством выполненного долга пообещал вернуться пораньше.

– Теперь едем к тебе, – скомандовал он Щедрому. – Хочу своими глазами заглянуть в дело Куцака. Надеюсь, ты еще не вернул его в архив?

Щедрый помотал головой. Конечно, никакого права показывать дело Рыбаку он не имел, но если потихоньку, за закрытой дверью, чтобы никто не увидел, большого вреда не будет. Правда, насчет пользы майор тоже сомневался, но выбор у него был небольшой: либо посадить пятнадцатилетнего пацана, либо расписаться в собственной беспомощности и через полгода прекратить уголовное дело в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности, либо найти настоящего убийцу. Разумеется, это не так просто, как показывают в кино и сериалах, и хороший помощник никогда не помешает. В том, что Рыбак действительно является таковым, Щедрый уже не раз убеждался, поэтому спорить не стал.

Он только спросил:

– Что с Кристиной?

– Они не знают, ждут шести часов, слышал же, что доктор сказал.

– А может, есть смысл позвонить Тимуру?

Рыбак счел предложение разумным и тут же набрал Молчанова. Однако тот тоже не располагал никакой информацией, но то, что Кристину положили в обычную палату, а не в реанимацию, и девочка по-прежнему с ней, вселяло определенную надежду. Одно из двух – либо сильный организм, либо чувство долга перед ребенком должно в конечном счете победить.

Кабинет Щедрого в городском управлении МВД был хоть небольшим, но очень приличным: недавно отремонтированный, с большим столом цвета венге и прекрасным видом на город из окна. Немного портили вид разномастные стулья для посетителей да изрядно обшарпанный сейф, очевидно, перекочевавший из предыдущего места обитания майора. Именно из него Щедрый достал тонкую папочку и положил перед Рыбаком:

– Изучай!

В принципе, ничего нового, кроме уже озвученного, Иван в деле не обнаружил, кроме личных данных. Костина Виктория Владимировна на момент совершения с ней мошеннических действий гражданином Куцаком проживала на улице Пролетарской. Рыбак посмотрел на часы – пожалуй, еще вполне можно увидеться с гражданкой Костиной и между делом уточнить, имеет ли она алиби на момент убийства.

– Поехали! – скомандовал он Щедрому.

Идея майору не понравилась.

– Давай-ка ты сам, мне тут еще кое-какие дела нужно поделать.

– Как это сам! – возмутился Рыбак. – Ты забыл, что я без машины? На своих двоих до Пролетарской я, даст бог, за пару часов доползу. А к Тимуру как прикажешь добираться? Если пешком, то я только к завтрашнему обеду финиширую. А на работу? И Аську я на Лебедева оставить не могу. Так что сегодня, уж извини, ты меня возишь. Как говорится, назвался груздем – так тебе и надо. Глядишь, в следующий раз я тебя покатаю. Годится? К тому же мне не очень прилично заваливаться к одинокой женщине. Согласись, вдвоем будет более представительно.

Согласия Щедрый не ощущал, но отказываться не стал, чувствуя, что поездка к Костиной может принести неожиданные плоды.

Но на этот раз предчувствия обманули майора: довольно долгий – минут сорок – путь до Пролетарской они проделали зря. Оказалось, за время, прошедшее с момента подачи Викторией Костиной заявления на Куцака, жизнь ее разительно изменилась, о чем Рыбаку с Щедрым поведала ее соседка, бывшая одноклассница по имени Светлана. Виктория встретила замечательного мужчину, который стал ее мужем и отцом будущего ребенка. Беременность проходила очень тяжело, и женщина, спасаясь от летнего зноя, уехала в деревню, к матери. Муж Костиной – впрочем, теперь ее фамилия Нестерова – работал в городе и вырывался к жене только на выходные.

– То есть он уезжает туда в пятницу, после работы, а возвращается в понедельник утром? – уточнил Рыбак.

– Нет, обычно он возвращается вечером в воскресенье, – ответила Светлана.

«Значит, у супругов Нестеровых алиби, – подумал Рыбак, – хотя муж мог изменить график, вернуться в субботу поздно вечером и отомстить обидчику жены. Зачем? Ну, хотя бы чтобы доставить ей удовольствие. Говорят, у беременных женщин бывают разные причуды…»

«Ты сам-то в это веришь? – спросил он себя. – Не в причуды беременных, а в то, что человек, собирающийся стать отцом, будет планировать вещи, благодаря которым может присесть, причем довольно надолго. Нет, это полная ерунда. Но он мог планировать хотя бы частично вернуть присвоенные Куцаком деньги и таким образом усилить семейный бюджет перед столь важным и финансово затратным событием».

– А кто у нас муж? – поинтересовался Щедрый.

– Я точно не знаю. Вика говорила, что он работает в банке, но в каком и кем – не могу сказать. На вид приличный, не красавец, но и не урод. Средний такой. Зовут Валентином. Вике на свадьбу кольцо подарил с настоящим бриллиантом и настоял, чтобы обязательно банкет в ресторане. Вика банкета не хотела, у нее были проблемы с деньгами, вы же в курсе. – Рыбак кивнул. – Народу собралось немного – его сестра, из банка пять человек, Викина мама, свидетель, Саша, – тоже из банка, и я.

– Вы, как я понимаю, были свидетельницей? – конкретизировал Щедрый.

– Да.

– А может, у вас фотографии остались? – полюбопытствовал Рыбак.

– Конечно. – Светлана смутилась и выразительно посмотрела на часы. – Только они в телефоне и в почте. Надо искать.

«Похоже, чаю нам здесь не предложат», – понял Рыбак, а вслух сказал:

– Мы вас не торопим. Я оставлю свою визитку, а вы, как сможете, перекинете мне свадебные фотографии или на почту, или на любой из мессенджеров. Договорились? – Светлана кивнула. – Ну и отлично. И последний вопрос. Вы, случайно, не знаете адреса дома, где живет сейчас Виктория?

– Случайно, знаю, – улыбнулась женщина. – Деревня Медведево, улица Центральная, дом десять. Буквально на прошлой неделе туда ездила.

– Не в субботу, случайно? – полюбопытствовал Рыбак.

– Нет, в выходные они с Валентином. Зачем мешаться под ногами? Лучше всего приехать в среду. Я с работы ухожу на час раньше и через два часа уже у Вики. А на следующий день в шесть утра уезжаю первым автобусом и как раз успеваю к началу рабочего дня.

– А сегодня не хотите проехаться? Мы бы вас на машине отвезли, – закинул удочку Рыбак, но женщина не клюнула.

– Нет, сегодня уже не получится. Вот если бы завтра после трех… Если решите ехать, позвоните мне. Только после трех часов, раньше не смогу – начальство и так косо смотрит.

Записав телефон Светланы, Рыбак выдал ей визитку с номером телефона, адресом электронной почты и еще раз напомнил о свадебных фотографиях.

Звонок Лебедева застал детективов, когда они спускались по лестнице.

– Иван Станиславович! – зачастил программист, да так громко, что Рыбак невольно отодвинул телефон от уха. – Я насчет Михайловых!

– Каких еще Михайловых? – переспросил Иван и вопросительно посмотрел на Щедрого. Тот пожал плечами.

– Ну как же? Вы сами просили узнать насчет жильцов из пятой квартиры! – возмущенно заявил Лебедев.

– А, эти, – наконец-то сообразил Рыбак. – Так я же не знал, что их фамилия Михайловы. Теперь благодаря тебе, добрый ты наш человек, знаю.

– Они переехали из Поречья, – приняв комплимент Рыбака как должное, продолжал тараторить Федор, – муж и жена, Александр и Елена. Купили квартиру в Благодатном переулке. Работают в концерне «Кит», он кризисным менеджером, она – менеджером по работе с клиентами. Могу телефончики скинуть.

– Кидай, – согласился Иван.

– Ну и куда мы теперь? – спросил Щедрый, выйдя из подъезда.

– Что за зверь такой – кризисный менеджер? – вопросом на вопрос ответил Иван. – По работе с клиентами – понятно, а кризисный?

– А шут его знает, – поморщился майор. – Всегда считал, что менеджер – это приукрашенное название чего-то более прозаичного. Типа не секретарша, а офис-менеджер, ведь правда гораздо внушительнее звучит? Или менеджер чистоты.

– С этими-то все понятно, а при чем тут кризис? Толкают идеи, как из кризиса выбраться?

– Кстати, ваш «Кайрос» чем-то подобным занимается. Не так?

Пискнул мобильник, уведомляя о пришедшем сообщении. Иван посмотрел на дисплей и сказал:

– А вот мы сейчас и узнаем. Лебедев прислал телефоны этих самых менеджеров.

Глава 22

Голос у Александра Михайлова оказался очень приятным – мягким и располагающим. Однако стоило Рыбаку представиться и сообщить, что он звонит по поводу убийства Тимофея Куцака, когда-то проживавшего в купленной ими квартире, мягкость мгновенно исчезла, уступив место стали.

– Ничем не могу помочь, – заявил Александр. – С Тимофеем я был знаком, но шапочно. Никакого отношения к купле-продаже квартиры он не имел, мы общались только с ее непосредственной хозяйкой – Наннерль Серовой. Если кто-то собирается оспорить сделку, ничего из этого не выйдет. Все документы прошли юридическую экспертизу…

Александр сделал паузу, чтобы набрать в легкие воздуха, и Рыбак тут же воспользовался ею:

– А кто-то пытался оспорить?

– Да приходила какая-то… Послушайте, я на работе и не имею возможности обсуждать свои личные дела.

– А после работы? Мы с напарником можем подъехать к вашему офису и отвезти вас куда скажете, а по пути поговорить. Устраивает такой вариант?

– Хотите сказать, что отвезете нас с женой в Благодатный переулок? – не смог скрыть радости Михайлов.

– Хочу, – подтвердил Рыбак.

– Тогда в восемнадцать, то есть через сорок минут, у офиса концерна «Кит», на Пролетарской. Знаете, где это?

– Найду, – пообещал Иван.

Щедрый уже не возмущался.

– За двадцать минут доедем, – сказал он, забив адрес в навигатор.

– Отлично! Успеем еще заехать куда-нибудь перекусить, – потер руки Рыбак.

– Тебе лишь бы жрать! Может, позвонишь Асе и спросишь, как состояние Кристины?

– Так рано же еще. Доктор сказал, не раньше шести. Как раз от офиса «Кита» и позвоним. Что-то подсказывает мне – кризисные менеджеры не отличаются пунктуальностью. Так как насчет поесть? Мне Федька установил умную программку, показывает рейтинг заведений общепита. Судя по отзывам, совсем неподалеку есть отличное кафе, где кормят сибирскими пельменями. Пельмени! Горяченькие! С хреном, с горчицей! Что может быть лучше?

– А ну погоди! – майор достал свой телефон и повозил пальцем по экрану. – Вот! Нашел! «Пирожковая бабы Шуры». Отзывы очень даже ничего. Вот, смотри: «Пирожки, как у нашей общаги продавались! Огонь!» – Щедрый продемонстрировал дисплей Рыбаку. – И почти рядом с Пролетарской. Устраивает?

Тот забрал телефон, недовольно поморщился:

– Пирожки… – В этот момент он зазвонил, и на экране высветилось: «Кристина Кайрос». – Кажется, это тебя, – неуверенно произнес Иван.

Щедрый схватил мобильник, увидел, кто звонит, и зачем-то начал выбираться из машины, забыв отстегнуть ремень безопасности.

– Ты куда? – зашипел Рыбак, но майор, ничтоже сумняшеся, выскользнул наружу, отошел на несколько шагов и только тогда ответил. Рыбак даже дышать перестал, чтобы уловить хоть слово из разговора начальницы с Щедрым, но ничего не вышло. Пришлось дождаться, когда майор вернется.

– Что? Что она сказала? – тут же атаковал его Иван.

– Напомнила, чтобы я заказал ей на завтра пропуск, – пожал плечами Щедрый.

– А про свое самочувствие? А зачем пропуск? Куда? – продолжал сыпать вопросами Рыбак.

– Про самочувствие ничего не сказала.

– А голос? Какой был голос?

– Голос как голос… Приятный такой… Хороший голос.

– А пропуск?

– Мы с ней договорились, что она придет ко мне в контору завтра утром и я закажу ей пропуск. Вот она и позвонила, чтобы напомнить.

– А зачем?

– Что зачем? Пропуск зачем?

– Зачем пропуск, я догадываюсь. А что ей от тебя понадобилось?

– Я обещал ей показать дело Куцака.

– Зачем?

– Ну откуда я знаю? Она сомневалась в виновности Кузнецова и хотела узнать больше о Куцаке.

– А почему ты не сказал, что я уже посмотрел дело и мы с тобой занимаемся поисками иных лиц, имевших на него зуб?

– Почему, почему… Может, мне хочется, чтобы она пришла! Может, мне приятно ее видеть… Вот скажи, Ваня, начальница твоя не замужем, живет одна… Есть у меня шанс?..

– Шанс чего?

– Да прекрасно ты понимаешь чего! – возмутился Щедрый.

Иван задумчиво потер висок. Что тут скажешь? С одной стороны, не хочется обманывать Щедрого, который уже давно стал не просто майором полиции, а практически членом их маленького коллектива, Андрюхой, с которым так здорово поговорить за бокалом пива. С другой, неизвестно, как он отреагирует на правду. Сейчас возьмет и вышвырнет Рыбака на обочину. Добирайся как знаешь. Нет, разумеется, он так не поступит, но чем черт не шутит. Поэтому Рыбак включил дипломата:

– Знаешь, Андрей, я бы на ее месте не упустил такой возможности.

Он внутренне воспротивился сказанному – уж очень двусмысленно прозвучала фраза. Но Щедрый подтекста не заметил и даже вроде обрадовался.

– Ну что? По пирожкам? – спросил он с энтузиазмом.

– По пирожкам, – отозвался Рыбак. В его голосе энтузиазм тоже присутствовал, но в гораздо меньшей степени.

А зря – пирожки действительно оказались достойными. Иван даже набрал два больших бумажных пакета с собой, чтобы разделить радость вкуса с Асей. Но до нее пирожки не доехали.

Кризисного менеджера Александра Михайлова зоркий взгляд Рыбака выцепил мгновенно.

– Александр? – спросил он, подходя к высокому молодому мужчине, одетому, несмотря на летний зной, в светло-серый костюм, причем все пуговицы пиджака были застегнуты. Выглядел Михайлов очень представительно, хотя при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что костюм явно куплен на распродаже, к тому же на несколько размеров больше своего хозяина.

Мужчина кивнул, пожал протянутую Иваном руку и оглянулся в поисках своей половины.

– Жена сейчас подойдет. Вон она! Лена! – Он призывно помахал рукой, и от группы женщин, выпорхнувших из офисного здания концерна «Кит», отделилась стройная фигурка в строгом сером платье, в белых кроссовках на тракторной подошве и с белой сумкой через плечо. Сумка и кроссовки явно выбивались из дресс-кода, но с платьем очень даже сочетались. И вообще, чем-то она напомнила Рыбаку Асю, хотя была совсем на нее не похожа.

Стоило супругам устроиться на заднем сиденье, как Александр стал проявлять признаки нервозности – ерзать, оглядываться, принюхиваться. Рыбак хотел было поинтересоваться причиной такого поведения, но Михайлов его опередил:

– Это что у вас в полиции, такие методы давления на подозреваемых? Разве вы не в курсе, что пытки запрещены Женевской конвенцией 1949 года и другими международными документами? – язвительным тоном, напомнившим Лебедева, поинтересовался он.

Щедрый от неожиданности нажал на педаль тормоза, вызвав тем самым недовольство едущего следом «Ларгуса».

– Что вы имеете в виду? – спросил он, строго посмотрев на Михайлова в зеркало заднего вида. При этом он заметил, что Елена ущипнула мужа за плечо.

– Что? Этот запах! – не обращая внимания на возмущение супруги, продолжил Михайлов. – Мы с работы, уставшие и голодные, а в машине со страшной силой пахнет едой.

– Ах, это, – с облегчением произнес Щедрый.

– Именно это, – подтвердил кризисный менеджер. – Поэтому либо мы сейчас выходим из машины и не делимся с вами информацией, либо вы немедленно делитесь с нами своей едой.

Щедрый резко свернул к обочине. Похоже, он забыл про поворотники – «Ларгус», по-прежнему следующий за ним, истерично засигналил.

– Ваня, давай, тут нельзя долго стоять, – скомандовал майор, и Рыбак, выскочив из машины, достал из багажника пакеты с пирожками и вручил их парочке.

От него не ускользнул полный любви взгляд, которым Елена наградила мужа. И снова мысленно сравнил ее с Асей. А потом, уже застегивая ремень безопасности, подумал, что Михайлов похож на Лебедева: не внешне – внутренне, словно слеплен из теста с аналогичными ингредиентами. И ему снова стало тревожно за Асю, оставленную на попечение Федора, которая почему-то не звонит, хотя уже должна была связаться с доктором, чтобы узнать о состоянии здоровья Кристины. Не будь Михайловых, он бы обязательно позвонил сам, но разговаривать при потенциальных источниках информации Иван считал признаком дурного тона.

Пока Рыбак раздумывал о житье-бытье, Александр вытащил из пакета пирожок и со словами: «Ну и о чем вы хотели с нами поговорить?» – разом откусил половину.

– О квартире, – развернувшись, насколько это позволял ремень безопасности, сказал Иван. – Как вы ее нашли, как купили. Насколько я понял, она досталась вам за какие-то смешные деньги.

– Ну, я бы не сказал, что смешные, – сказал Михайлов. – Вы, кстати, угощайтесь. – И он протянул Рыбаку пакет с пирожками.

– Благодарю, я уже поел.

– А я, с вашего разрешения… – Михайлов достал еще один пирожок. – Да, конечно, скажи кому, сколько мы отдали за эти хоромы, никто не поверит. Я и сам не поверил, когда прочитал объявление в интернете. Было это в мае позапрошлого года. Мы с Леной тогда только приехали в ваш город и устроились в «Кит». До этого я прошел сквозь мельчайшее сито профотбора, причем не только по специальности, но еще и анализы какие-то сдавал, как будто в космос готовился. Честно говоря, хотелось послать их с этими анализами сами догадываетесь куда, но уж очень заманчивая была вакансия. Зарплата с пятью нулями, льготный займ на приобретение квартиры – у нас в Поречье такого нет и никогда не будет. Вы себе, наверное, думаете: разводняк какой-то. Ну не мог житель Поречья без чьей-либо помощи устроиться на работу в престижную фирму, да еще купить квартиру в центре города.

Иван помотал головой, мол, ничего подобного и в мыслях не держал.

– Думаете, думаете, – не поверил ему Михайлов. – Только я уже в пятом классе знал, что возьму от школы максимум, окончу институт, женюсь на самой красивой девочке школы. – Елена что-то смущенно пробормотала, Александр взял ее за руку, и было в этом обычном жесте столько нежности, что Рыбаку снова вспомнилась Ася. Вот бы сейчас не Михайловы, а они сидели на заднем сиденье!

Михайлов тем временем продолжал:

– Вышло, правда, немного не по плану: я окончил школу, поступил в универ в Рослани и тогда же, в сентябре, женился. Но так даже лучше получилось: удалось выбить комнату в общежитии, Леночку устроить в колледж. Но вам, наверное, это совсем неинтересно. – Рыбак помотал головой: интересно, мол. – Одним словом, на двоих получили мы с Леночкой два красных диплома. Работу я начал искать еще до окончания универа, зимой. Нет, я, конечно, работал – надо же семью содержать. И родителям помогали, моим и жены, хотя они отказывались. Но мы деньги каждый месяц посылали. Вагоны я не разгружал, нет. Можно зарабатывать не только физическим, но и умственным трудом. Леночка окончила свой колледж на год раньше меня и устроилась в строительную фирму менеджером. А я присмотрел три фирмы, в которых хотел бы работать, в том числе и «Кита». Менеджеры по персоналу из «Кита» любят выискивать среди студентов самородки типа меня. Звучит, конечно, не очень скромно, но чего скромничать, если так оно и есть. Всем, чего я достиг, я обязан в первую очередь себе, потом жене и потом родителям.

«Лебедев, ну точно Лебедев!» – подумал Иван.

– Защитил диплом, отметили это дело как полагается и с понедельника отправился на работу. Тут сразу пошли нестыковки – обещали взять на ставку, а придумали какую-то стажировку на два месяца. Но я добился, чтобы в трудовом договоре прописали обещанную сумму, пусть даже после стажировки. И еще льготный займ на получение квартиры. Из общежития университетского нас, разумеется, попросили, пришлось поселиться в хостеле. Достаточно бюджетно, но не очень, конечно, удобно. Стал просматривать объявления о продаже квартир. Выбирал вторичное жилье, не в центре, а где-нибудь в спальном районе, чтобы подешевле. Эту квартиру, в Благодатном переулке, я увидел утром, буквально через три минуты после того, как опубликовали объявление. Сразу подумал, что это не мой вариант, но цена на сайте не была указана, поэтому я позвонил. Ответили после первого же звонка. Это была Наннерль. Она сказала: если я готов сегодня же внести задаток, три с половиной миллиона наличными, то она будет разговаривать. Я пообещал, и мы договорились встретиться в два часа дня. А у меня на карточке тысяч двадцать оставалось. У Леночки немного больше – она позже меня зарплату получает. Но я решил: постараюсь сделать все, чтобы квартира была нашей.

На работе я отправился прямиком к генеральному директору. До этого я его в глаза не видел и не уверен, что он знал мою фамилию. Но на трудовом договоре стояла его подпись. Секретарша меня не пустила, но отступать я не собирался. Просидел в приемной почти час. Тут гендиректор вышел, и мне удалось подкатить к нему со своим договором. Начал я ему рассказывать примерно то же, что и вам. Сначала он на меня как на дурачка смотрел, но постепенно проникся. Недаром я три года подряд занимал первое место в области на олимпиадах по переговорам и деловому взаимодействию.

«Каких только олимпиад не придумали», – подумал Иван, который за всю жизнь участвовал только в одной олимпиаде – по шашкам. Дело было в школьном лагере, и Рыбак тогда занял почетное третье место. Немного омрачал радость победы тот факт, что желающих участвовать в олимпиаде было немного, народ предпочитал лес и речку, а потому победы его, в большинстве случаев, были техническими и присуждались в связи с неявкой противника. Может, и у Михайлова аналогичная ситуация?

Александр почувствовал его сомнения.

– По глазам вижу, что вы мне не верите, но так оно и было, – сказал он и апеллировал к супруге: – Лена не даст соврать. Да, Лен?

Девушка снова одарила его влюбленным взглядом и уверенно кивнула.

– Да. Только я потом обо всем узнала, когда мы у нотариуса сделку оформляли.

– Ну да, – подтвердил Александр. – Я не хотел ее напрасно обнадеживать. Конечно же, было ощущение авантюры, ведь меня могли кинуть, отнять деньги и бросить умирать где-нибудь в придорожной канаве. Но я верил в себя, знал: главное – не бояться. И все обошлось. Ведь если подумать, скольких возможностей мы себя лишаем, боясь изменений, которые неизбежны на пути к претворению мечты в реальность? Заставляя замолчать свою интуицию, которая толкает нас на решительные действия? Сколько судеб поломано из-за страха потерпеть неудачу? Сколько блестящих талантов зарыто в землю из страха перед критиками, которые сами ничего из себя не представляют?

Шеф отвел меня к главбуху, Николаю Максимовичу. Он у нас совсем молодой, круглый такой, как колобок, но очень умный. Я просидел под кабинетом минут двадцать, потом шеф ушел и сказал, что Николай Максимович все устроит. И правда: еще через полчаса дали мне подписать допник к трудовому договору, то есть дополнительное соглашение, и расходный ордер на четыре миллиона. Я отправился в кассу и вышел оттуда с целой кучей денег – восемь пачек пятитысячных купюр. Красивые такие, две в банковских упаковках, а шесть просто резинками перетянуты. Распихал по карманам и поехал на маршрутке в Благодатный переулок. Без пяти два был на месте. Показал деньги Наннерли, одну пачку дал в руки. Она ее полистала и пустила меня в квартиру. Провела по комнатам. Вы там были? – Рыбак покачал головой. – Красота! Один рояль чего стоит. Ну все, думаю, если родится у нас с Леной девочка, отдадим ее в музыкальную школу. Будет играть на рояле. Тут Наннерль меня на землю спустила. «Хочу, – говорит, – за квартиру двадцать миллионов». А я ей и отвечаю: больше восьми не дам, и пачку, ту, что дал ей, тяну на себя. А она уже не может ее отдать. Это такой прием психологический – если человек взял деньги в руки, ему крайне тяжело отдать их обратно. Тем более, насколько я понял, деньги ей нужны были позарез, именно три с половиной миллиона. В общем, столковались на десяти. Три с половиной сразу и шесть пятьсот в течение месяца после оформления договора купли-продажи. На следующий день с утра мы с Леной уже были у нотариуса. Отдал я Наннерли все имеющиеся деньги, а где еще раздобыть – не знаю. Тут Леночка предложила попросить помощи у родителей. Я, конечно, не хотел их напрягать. Попробовал взять кредит в банке – больше миллиона не дают. Но и за это спасибо. С ипотекой не сложилось. Пришлось идти на поклон к родителям. Тут оказалось, что деньги, которые я своим переводил, они не тратили, а собирали. Там, конечно, мало было, но они подзаняли, машину продали. Леночкины тоже в стороне не остались. Одним словом, через месяц мы стали полноценными хозяевами квартиры. С роялем, но практически без копейки денег. А тут еще пандемия эта. Правда, когда все только начало закручиваться, я подкинул шефу идею начать производство одноразовых масок. Он поначалу не воспринял всерьез, но я умею убеждать. И когда основная деятельность просела конкретно, масочки нас удержали на плаву. Да еще для ассортимента стали возить из Китая крупным оптом пульсоксиметры, термометры, санитайзеры, перчатки, антисептики, рециркуляторы и т. д. Направление вроде как новое, и я предложил Леночку взять менеджером для работы с клиентами. Работы – завал. Приходим чуть свет, уходим за полночь, лишь бы успеть на общественный транспорт – ни на машину свою, ни на такси денег нет. По выходным, как сегодня, тоже пашем – выгодно, двойная оплата идет. Вся моя зарплата и половина Леночкиной уходит на погашение долгов. Вот мы и приехали, спасибо, что подвезли. Надеюсь, мой рассказ был для вас полезен?

За разговорами Иван даже не заметил, как они оказались возле дома, в котором когда-то жила Нана. Был ли полезен для него рассказ Александра, он еще не понял.

– Может, хотите чаю с пирожками? – предложила Елена. – Чай у нас хороший, с экологически чистыми травами, из Поречья.

Чай с травами Иван терпеть не мог. Он считал чаем только то, что рождено чайным кустом. Все остальное – от лукавого. Но экологически чистые травы Поречья каким-то образом заинтересовали Щедрого.

– Хотим, – ответил он одновременно за себя и Рыбака. Иван хотел предложить перенести чаепитие на какой-нибудь другой день, но тут придушенно пискнул его смартфон, извещая о полученном сообщении. Решив, что оно от Аси, Рыбак полез в карман за телефоном, и нужный момент был упущен.

Сообщение было вовсе не от Аси – это Светлана, подруга Виктории Нестеровой, прислала свадебные фотографии. Иван пролистал их и переслал Федору, снабдив просьбой узнать все что можно о Валентине Нестеровой, сотруднике банка.

Хотя эти манипуляции заняли не больше трех минут, остальная компания уже успела подняться на второй этаж и по изменившемуся тону разговора Иван понял – что-то произошло. Перешагивая через ступеньки, он взлетел по лестнице.

– Что стряслось?

– Похоже на проникновение, – прокомментировал ситуацию Щедрый. – Дверь была открыта, но замок цел.

Иван окинул взглядом длинный коридор с разбросанными по полу газетами и какими-то шарфами, присел на корточки и в слабом свете лампочки, освещавшей лестничную клетку, постарался рассмотреть замок.

– Следов взлома незаметно, – сказал он, вставая. – Вы меняли замки после покупки квартиры?

– Зачем? – пожал плечами Александр. – Они здесь дорогие, надежные. Серова отдала мне два комплекта ключей, сказала, что больше нет. А нам больше и не надо. Да, Леночка?

Женщина вдруг заплакала, хотя до этого держалась.

– Лен, ну ты чего? Ну не надо плакать, ты же знаешь, что я не могу видеть, как ты плачешь, – с несчастным видом заговорил Александр. – Пойдем, родная, гости же у нас. Ты обещала их чаем напоить. С травами. Да?

– Да, – согласилась Елена и даже нашла в себе силы улыбнуться.

– Ну и отлично! Вы пока идите в столовую, а я пройдусь по квартире, осмотрюсь, – сказал Александр.

– Может, есть смысл вызвать полицию? – предложил Щедрый.

– Смысла нет, – покачал головой Александр. – Из ценностей тут только один рояль, но он, как вы можете убедиться, никуда не делся.

– Это хорошо, что чувство юмора вас не покидает, и все-таки проверьте, все ли на месте.

На кухне уже вовсю шумел чайник, гудела микроволновка, наполняя квартиру ароматом разогревающихся пирожков, и Рыбак, не желая мешать хозяину оценивать понесенный ущерб, пошел на запах еды.

– Завтра же поменяем замки, хотя бы один, – сказала Елена, наливая в разнокалиберные кружки густо пахнущий лиственным лесом чай.

– Замечательно, – потянув носом аромат, одобрил Щедрый.

– Да, – согласилась женщина. – Тут всего понемногу: чабрец, мелисса, листья малины, вишни, черной смородины, календула, бузина, шиповник, боярышник…

Листья вишни и смородины бабушка Рыбака добавляла в маринованные огурцы. Получались они знатные – тверденькие, хрустящие. Но чтобы в чай… Откуда-то пришло на ум новомодное словечко «нонсенс».

– Скажите, Елена, Серова приходила сюда после того, как вы купили квартиру? – спросил он, так и не рискнув попробовать дымящийся напиток.

– Нет, никогда. К нам вообще почти никто не ходит, – в словах Михайловой только глухой не услышал бы грустных ноток.

– Почти? – зацепился Рыбак.

– Почти, – подтвердила Елена. – Пару раз дедуля приходил с первого этажа, разговорчивый такой. Только мы поздно с работы возвращаемся. Это сегодня повезло – быстро добрались. А обычно, когда к дому подходим, у него уже темно. А еще в субботу приходила какая-то странная женщина. Кстати, искала Нану.

– Странная? – Щедрый отставил кружку и стал похож на гончую, взявшую след.

– Она была очень высокая, худая. Лицо, знаете, такое изможденное, высохшее, как у мумии, и злое. Было уже поздно, почти полночь, и я очень испугалась. Почему-то решила, что это умершая хозяйка пришла поиграть на своем рояле.

– И что она сказала?

– Спросила Нану.

– А вы?

– Саша с ней разговаривал – у меня от страха язык отнялся. Сказал, что Нана здесь не живет, она нам продала эту квартиру. Женщина попыталась еще что-то сказать, но Саша быстренько захлопнул дверь у нее перед носом. Я потом полночи не могла заснуть, все казалось, что она не ушла, стоит под дверью и ждет, когда мы впустим ее.

Тут Рыбак вспомнил о полученных недавно свадебных фотографиях.

– Посмотрите, пожалуйста, случайно не эта женщина приходила?

Он нашел в смартфоне нужные файлы и протянул его Елене.

– Полистайте, посмотрите.

– Ну нет, – она покачала головой. – Хотя… Понимаете, тут она счастливая, улыбается. А та женщина… Она была страшно несчастной, одинокой. Вот если бы эту невесту муж бросил и она с горя похудела… Нет, все равно та была старше и выше ростом. А почему вы не пьете чай?

Рыбаку ничего не оставалось, как глотнуть столь нелюбимое им пойло. В принципе, чай оказался не таким уж противным. Бывало и хуже.

– Все на месте, нет только паспорта Леночки, – сообщил Александр, заходя на кухню.

– Как – нет паспорта? – На глаза женщины вновь набежали слезы. – Саша! Ну как же я без паспорта?

– Да нормально все, завтра в обед забежим в полицию, подадим заявление, и будет тебе новый. Остальные документы на месте.

«Ты думаешь о том же, о чем и я?» – прочитал Рыбак в устремленном на него взгляде Щедрого и кивнул.

– А у вас есть ксерокопия паспорта? – спросил он.

– Конечно. – Александр исчез в комнате и вернулся с листом бумаги. – Вот, на всякий случай делали.

– Вы не будете возражать, если я ее заберу? – спросил Щедрый.

– Конечно, берите, у меня еще есть.

Майор допил чай и поблагодарил гостеприимную хозяйку.

– Вы бы замок все-таки поменяли, – напомнил он Александру уже в дверях.

– Да, да, конечно, – рассеянно согласился тот, очевидно оценивая, какую брешь пробьет покупка замка в их семейном бюджете.

– Кстати, мы общались с вашей соседкой, Лилией Тимофеевной. Она знает людей, которые готовы купить ваш рояль за два миллиона.

– Два миллиона, говорите? – задумчиво произнес Александр. – Круто, конечно, но как это сочетается с мечтой о дочке, которая будет играть на нем?

– Купите ей фортепиано, – посоветовал Рыбак. – Кстати, Моцарт играл именно на фортепиано, а не на рояле.

Глава 23

– Ну ты прямо знатоком Моцарта заделался, – притворно восхитился Щедрый, спускаясь по лестнице.

– Да, я такой, – согласился Рыбак. – Ну что, в Медведево к Нестеровой уже поздно ехать? Или рванем?

– Ну уж нет, – категорически заявил Щедрый. – Мне утром на работу, нужно Кристине пропуск заказать. И потом, вдруг она сама захочет пообщаться с этой Нестеровой? Я бы лучше с ней поехал, чем с тобой.

«М-да, – подумал Иван. – Как все запущено!» – а вслух сказал:

– Ну ладно. Доживем до завтра. В конце концов, ехать вовсе не обязательно, попрошу Федьку найти телефон и пообщаюсь. Чего напрягать беременную женщину незапланированными визитами? Ты не забудь про паспорт Елены Михайловой. Сдается мне, это Нана документику ноги приделала и теперь будет с ним путешествовать по просторам нашей необъятной Родины.

– Не забуду, – буркнул Щедрый.

– Хорошо бы камеры наблюдения поискать рядом с подъездом Михайловых и отсмотреть записи, сегодняшние и в ночь с субботы на воскресенье, когда убили Фигаро. Пошлешь своих бойцов?

– Пошлю.

– Если что, просмотр кино можно Лебедеву поручить, у него для этого специальная программа припасена.

– Сами справимся, у нас тоже кое-какие средства имеются.

– Сами так сами. Кстати, пока мы здесь, хотел еще одно дело проверить.

– Какое еще дело?

– Мы совсем упустили из виду алкобрутала – любителя колбасы. Предлагаю прогуляться в магазин, где он отоваривался деликатесами, и попробовать показать продавцу фотографию Нестерова, а заодно узнать, нет ли новостей.

Судя по выражению лица Щедрого, идея Рыбака не пришлась ему по душе, но спорить он не стал.

– Интересно, – сказал он, паркуясь рядом с магазином, – зачем Серовой так срочно понадобились деньги?

– Причем сразу после того, как Лилия Тимофеевна увидела Фигаро с побитой физиономией, – подтвердил Рыбак.

– Думаешь, есть еще кто-то, облапошенный нашим мошенником? Причем этот решил пойти другим путем, нежели Костина, и не стал уповать на полицию.

– Уверен, – кивнул Рыбак. – Хотя, может, этот кто-то и обращался в полицию, но делу по какой-то причине не дали ход?

– Кто-то подал заявление, но смог выбить деньги из Куцака и забрал его?

– И я о том же! Остается поискать такие заявления.

– Не думаю, что это получится оперативно провернуть, – покачал головой майор. – Но как версия сойдет.

– Сойдет, сойдет! Видишь, как у нас с тобой хорошо получается! Как у пограничника с собакой в том старом анекдоте: одна голова хорошо, а две – лучше.

– Интересно, кто из нас пограничник? – усмехнулся Щедрый. – Наверное, все-таки я, как старший по званию.

– Ну-ну, – только и смог сказать Рыбак и решительно направился к магазину.

Девушка-кассир была та же самая, с которой он общался во время первого визита. Она, похоже, узнала Рыбака, заулыбалась приветливо:

– Здравствуйте! А я как раз вчера о вас вспоминала.

– Очень приятно, надеюсь, добрым словом?

– Конечно, даже пожалела, что у меня нет вашего телефона. В кино полицейские обязательно всем дают визитки, чтобы, если вспомнят, обязательно звонили.

– Вот моя визитка, держите. – Иван протянул девушке карточку, на которой были указаны его ФИО, звание, номер телефона и адрес электронной почты.

– Капитан Рыбак Иван Станиславович, – прочитала продавец, – очень приятно.

– Можно просто Иван…

– А вы – Оксана, – Щедрый прервал беседу, грозившую затянуться надолго, и указал на бейджик на груди девушки. Он показал свое удостоверение и коротко представился: – Майор Щедрый Андрей Геннадьевич. Скажите, Оксана, что вы хотели рассказать товарищу капитану?

– Человек, который колбасу покупал, теперь ходит почти каждый вечер. И вчера был. Только расплачивается картой.

– Вчера? В котором часу? – С Рыбака мигом слетело игривое настроение.

– Так же поздно, около полуночи.

– А можно вас попросить еще раз скопировать записи камеры видеонаблюдения? Вчерашние, – попросил Иван и протянул девушке флешку. – Надеюсь, мы в этот раз обойдемся без звонка вашему шефу?

– Да, конечно, вы только постойте, пожалуйста, вместо меня, хорошо?

Отсутствовала она недолго – минуты три. Учитывая, что за это время в магазин никто не заглянул, его владелец вряд ли мог похвастаться большой выручкой.

– Вот, – Оксана протянула флешку, – скопировала.

Иван рассыпался в благодарностях, Щедрый был более сдержан.

– Ну, теперь можно и домой, – сказал Рыбак, направляясь к машине.

– Домой к Молчанову, ты хотел сказать? – усмехнулся Щедрый.

– Ну да, сегодня наш с тобой дом там.

– Твой – да, а я, пожалуй, вернусь. У меня на завтрашнее утро кое-какие дела запланированы, не хочется приехать на работу с опозданием.

– Между прочим, Тимур никогда не опаздывает на работу, – заметил Рыбак.

– Ну да, можно подумать, ты всегда приходишь вовремя, – возразил Щедрый и, разумеется, был прав – обычно Иван с Асей начинали рабочий день с рейда «Тайного покупателя». Завтра, кстати, в их графике посещение кофейни, один из любимых Асей объектов. А потом, опять же с Асей, можно будет съездить в Медведево и пообщаться с Нестеровой. Это он нарочно Щедрому сказал, что можно позвонить. На самом деле очень важно увидеть, как отреагирует Виктория на известие о смерти Фигаро. Нет, телефон в этом деле не помощник.

– Ты не хочешь отдать мне флешку с записями из магазина? – спросил Щедрый.

– Не хочу, – отозвался Иван.

– Ну и ладно, – добродушно отозвался Щедрый. – Только не забудь доложить о результатах.

– Не забуду, – пообещал Иван, мысленно продолжая строить радужные планы на следующий день.

Глава 24

Жизнь внесла в планы Рыбака определенные коррективы.

Во-первых, с утра вместо похода в уютную кофейню и романтического завтрака пришлось вставать чуть свет и ехать в офис. Как сказал Тимур, шоу должно продолжаться, и «Кайрос» обязан открываться вовремя. Далось ему это шоу! Иван был уверен на тысячу процентов, что до десяти часов никто не то что не придет, но и не позвонит – понедельник все-таки, день тяжелый, и у клиентов полно других неотложных дел. Так оно, в принципе, и получилось.

Сам Тимур, идеально выбритый, в безупречно сидящем костюме, уехал с рассветом – ему нужно было забрать Кристину, которую доктор, несмотря на уговоры, оставил ночевать в больнице. Разумеется, Настя спала на соседней кровати.

Доктор настаивал, чтобы Кристина задержалась в больнице хотя бы еще на один день, но в ее планы это не входило. К тому же чувствовала она себя вполне сносно и считала, что в рабочей обстановке восстановит здоровье гораздо быстрее, чем в тишине больничной палаты, когда все мысли и чувства направлены вглубь себя, любимой, в поисках источника тревоги.

Кристина с Тимуром завезли Настю в детский сад, после чего она попросила отвезти ее на несколько минут домой, чтобы переодеться и хоть немного привести себя в порядок. По дороге Тимур вкратце рассказал о вчерашних поисках Рыбака и Щедрого.

– Я считаю, – сказал он, останавливая машину у подъезда, – что никакого гранта не было. Деньги на постановку Куцак раздобыл путем мошенничества.

Молчанов проводил Кристину до двери, но внутрь зайти отказался и ждал в машине, изучая котировки акций в мобильном приложении.

Кристине понадобилось не больше десяти минут, чтобы переодеться и привести себя в относительный порядок. Глядя на нее, посвежевшую, с идеально уложенными волосами, в строгом офисном костюме, Тимур невольно залюбовался.

– Поехали? – спросила Кристина, садясь рядом с ним, – Щедрый уже, наверное, заждался.

Майор и правда ждал Кристину. С утра он забежал в супермаркет и купил крупнолистовой чай – с кофе решил не позориться, все равно «Кайрос» ему не переплюнуть, коробку шоколадных конфет ручной работы и набор миниатюрных пирожных. В соседнем кабинете позаимствовал две одинаковые чашки с блюдцами, а электрочайник, сахарница и чайные ложки у него были свои. Убрав всю эту красоту в шкаф, он осмотрел свой кабинет и, оставшись доволен, сел в кресло.

В дверь постучали, майор встал, рука невольно потянулась к узлу галстука.

– Войдите, – дверь открылась, и Щедрый с трудом сдержал недовольную гримасу. На пороге стояла мать Ярослава Кузнецова, бледная и заплаканная. Причину слез майор знал – сегодня с утра суд должен был рассматривать ходатайство об избрании меры пресечения и наверняка принял решение оставить ее без изменения. А гражданка Кузнецова, скорее всего, надеялась, что наш суд, самый гуманный в мире, отпустит ее сына на все четыре стороны.

– Андрей Геннадьевич! – голос женщины дрожал. – Как же так! Ведь Ярослав ни в чем не виноват. Вы же знаете, что он никого не убивал.

Она судорожно всхлипнула, и Щедрый – ну не мог он выставить за дверь убитую горем мать – налил в чашку, приготовленную для чаепития с Кристиной, воды из кулера и протянул женщине. Но, вместо того чтобы выпить и успокоиться, Кузнецова вдруг рухнула на колени, бормоча что-то нечленораздельное, и обхватила колени Щедрого:

– Помогите! Не губите моего сына!

В этот момент в дверь постучали. Щедрый не успел ответить и по легкому скрипу догадался, что дверь открылась.

– Какого черта… – начал он, обернулся и осекся – в дверях стояла Кристина.

– Извините, – пробормотала она и попятилась.

– Кристина, подожди, – крикнул майор, пытаясь поднять Кузнецову. Субтильная на вид женщина казалась неподъемной, но Щедрый справился. Он вручил ей кружку с водой и, выпроводив за дверь, усадил на стоящий в коридоре стул, заметив, что Кристина не ушла, а стоит тут же, возле соседнего кабинета.

– Зайди, – скомандовал Щедрый, – а вы, гражданка Кузнецова, не паникуйте раньше времени. Если ваш сын ни в чем не виноват, значит, скоро будет дома.

Как-то неубедительно это прозвучало, фальшиво, но женщина, кажется, поверила. Она вцепилась в кружку, словно утопающий, и уставилась на Кристину – видно, чувствуя исходящую от нее волну сострадания и женской солидарности.

– Кристина, заходи! – повторил майор.

Она кивнула и проскользнула в кабинет. Щедрый зашел следом и плотно прикрыл дверь.

– Чаю? – предложил он.

– Нет, спасибо.

По удрученному выражению лица было ясно, что увиденная сцена не выходит у нее из головы.

– Кристина, не думай, что я не занимаюсь этим чертовым Куцаком. Вчера с твоим Ванькой полгорода оббегали. Он рассказывал?

– Нет, не успел. Я как-то выпала из процесса. Ты дашь мне посмотреть дело Куцака?

– Конечно! – Майор бросился к сейфу и нарочито громко забренчал ключами. Он досадовал на не вовремя явившуюся Кузнецову, и не только на нее. В принципе, парня можно было выпустить под подписку о невыезде. Стоило немного подсуетиться… Да что теперь об этом думать. Момент упущен, конфеты и пирожные можно будет вечером завезти в «Кайрос». Заодно узнать, что удалось нарыть Ивану, и поделиться своими новостями. В том, что новости появятся, он был уверен – по его команде двое оперативников отправились в Благодатный переулок на поиски камер видеонаблюдения, в поле зрения которых мог попасть дом номер восемнадцать. Ориентировка на Наннерль Серову передана во все подразделения полиции, наряды получили на руки распечатки с ее фотографией и указанием, что она может предъявлять паспорт на имя Елены Михайловой. Усилен досмотр автотранспорта на постах ГИБДД, расположенных при въезде в город. Рано или поздно мышеловка должна захлопнуться.

Кристина медленно листала дело Куцака.

– Можно я сфотографирую? – спросила она.

Щедрый кивнул:

– Только так, чтобы я не видел. – И демонстративно отвернулся к окну.

Когда он снова повернулся к гостье, она уже спрятала телефон в сумку.

– Я поеду? – голос Кристины звучал расстроенно и немного виновато.

– Я отвезу, – сказал Щедрый.

– Нет-нет, что ты! Я и так отняла у тебя много времени. За мной сейчас Тимур должен приехать.

Все в ней – и голос, и резкие жесты, каких майор раньше не замечал, – говорило о том, что настаивать бессмысленно. Упорствуя в своем желании хоть немного продлить общение, он только вредит самому себе.

– Хорошо, – сухо сказал он, – Тимур так Тимур. Звони, если будут какие-то новости.

– И ты. – Она уже стояла в дверях, стройная, такая желанная и недосягаемая.

Глава 25

Сбежав по лестнице, Кристина вылетела на улицу и зажмурилась от яркого солнечного света. Конечно же, Тимур не приедет – Кристина заверила его, что доберется до офиса с Щедрым. Но обстановка в городском управлении МВД так удручающе подействовала на нее, что хотелось побыстрее уйти. Однако не тут-то было.

Стоило Кристине достать смартфон, чтобы вызвать такси, как кто-то схватил ее за руку.

– Девушка!

Перед ней стояла незнакомая женщина в черном платье, с черной траурной повязкой на седых волосах.

– Извините, – Кристина осторожно освободила руку. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Да чем тут поможешь? – Женщина развела руками. – А я вас сразу узнала. Вы же с Тимошей вместе выступали в Вене, да? Он мне фотографии присылал. Сейчас, подождите…

Она полезла в сумку, висящую на плече, достала несколько фотографий и показала Кристине.

– Вот, видите. Это же вы?

Кристина взяла одну. Фигаро, Ольга, Антон… Еще живые, улыбаются, стоя возле столика уличного кафе на задворках Венской оперы. А рядом Славик, Нана и она сама в вечернем платье. Как же давно это было…

– Вы мама Фигаро? – спросила она.

– Да, Тимоши. – Женщина всхлипнула. – Извините… Вот, пришла за разрешением… Как же хорошо, что я вас встретила! Я ведь уже почти восемь лет сына не видела. Расскажите, пожалуйста, как он жил? Для меня это очень важно.

– Может, присядем? – Кристина огляделась в поисках лавочки. – А лучше давайте зайдем в какое-нибудь кафе?

– В кафе? – Женщина неуверенно огляделась по сторонам. – Я даже не знаю…

Они устроились в маленькой – на четыре столика – кофейне.

– Видите ли, – сказала Кристина, когда официант, приняв заказ – два американо и два круассана с шоколадом, – удалился. – Я сама совсем недавно познакомилась с вашим сыном. Может, сначала вы о нем расскажете, а потом уже я?

– Конечно, – та кивнула и потерла левой рукой правую, с тонким ободком обручального кольца на безымянном пальце.

Ее звали Ульяна Тимофеевна Куцак. Сразу после школы она вышла замуж. Муж, Артем, был старше ее на три года. Окончил ПТУ, отслужил в армии, вернулся в родное Семеново и устроился на работу механизатором. Трудился на гусеничном тракторе «ДТ-75». Через год родился Тимофей, Тимоша, родной человечек, большое счастье и большие тревоги. Маленький, беззащитный, он переболел, казалось, всеми возможными болезнями. Ульяна с сыном не вылезали из поликлиник и больниц, в палате мальчик проводил больше времени, чем дома. Перерастет, обещали доктора, и женщина свято верила в их слова, хотя все чаще падала духом. Хорошо, что рядом всегда был Артем, верный и надежный, готовый в любой момент подставить плечо, прийти на помощь.

Доктора оказались правы – к десяти годам Тимофей выкарабкался из болезней, но они наложили стойкий отпечаток на его характер. Мальчик рос замкнутым, отстраненным, учеба давалась ему тяжело. Ульяна особо не переживала – будет, как отец, механизатором. Золотой медали для этого не нужно, чуть что – отец поможет, подскажет. Нелюдимость тоже не беда – парень он видный, ясно, что внешностью в отца пойдет, на того и по сей день бабы заглядываются. Жену найти – не проблема. Слава богу, в Семенове девчонок больше, чем парней.

Конечно, поводы для беспокойства всегда находились. То соседские мальчишки устроят драку, то кто-то напьется да с непривычки начнет куролесить, но у Тимофея словно ангел-хранитель на плече сидел и оберегал его от дурной компании.

Он более-менее благополучно перешел в восьмой класс, и тут произошло событие, которое разрушило материнские планы. Да что там планы! Всю жизнь, выстроенную, приспособленную, удобную, словно старые, добротные валенки, перепахало, переломало, перестроило.

Поначалу ничего не сулило беды. В Степаново приехал Андрей Беляев, внук Дарьи Михайловны Ереминой, бабы Даши, живущей через дорогу от Куцаков. Москвич. Баба Даша говорила, что он работает в столичном театре, то есть – служит. Он якобы деньги ей присылал каждый месяц, но сам не приезжал, некогда было. Каждый вечер на сцене, днем репетиции – не до поездок.

А тут раз – и появился. И вроде никуда не торопится – как вечер, сидит на крыльце в обнимку с бутылкой. Правда, тихо, не шумел, как сельские мужички, когда выпьют. Баба Даша сказала, что у него нервный срыв, еще странное такое слово, типа «сгорание».

– Эмоциональное выгорание, – подсказала Кристина.

– Вот-вот, – подтвердила Ульяна. – Он это выгорание и заливал спиртным.

Осенью баба Даша попросила директоршу нашу школьную пристроить ее Андрея хоть куда. А тут как раз библиотекарь в декрет собиралась. Книги детям выдать да принять – таланта особого не нужно. Вот только Беляеву тот талант, что внутри него полыхал, не давал спокойно просиживать штаны в библиотеке.

Где-то перед ноябрьскими праздниками Тимоша пришел из школы сам не свой. Глаза горят, дрожит весь, как в горячке. Ульяна по привычке руку ко лбу приложила – вроде холодный. А сын говорит:

– Мама! Андрей Николаевич назначен художественным руководителем и будет готовить концерт на Новый год. Обещает на зимние каникулы повезти всех участников в Москву. Лучшие будут одобрены для поступления в музыкальные и хореографические училища.

Ульяна удивилась – Тимоша ее никогда особой склонности ни к музыке, ни к танцам не проявлял. Нет, на дискотеки, конечно, бегал. Но как молодежь сейчас танцует? Переминаются с ноги на ногу – вот и все танцы. А когда-то Ульяна с Артемом вальс танцевали. Давно, кажется, в другой жизни.

Официант принес кофе и круассаны, Ульяна взяла чашку, сделала большой глоток и поморщилась:

– Горько…

– А вы сахар добавьте, – Кристина показала на стики, лежащие на блюдце. – Может, лучше воды заказать?

– Да не в сахаре дело. – Ульяна закусила губу и покачала головой.

Андрей Беляев действительно был талантлив и щедро делился со всеми, кого встречал на своем пути. На новогоднем концерте Тимофей пел песню на чужом языке – каватину Фигаро, как позднее объяснил, – и от гордости за сына Ульяна плакала, как никогда до этого за всю свою жизнь.

С поездкой в Москву что-то не срослось – то ли кто-то заболел, то ли денег не выделили. Отложили на майские праздники. Ульяна даже перекрестилась тайком: не нравилась ей эта идея с поступлением в музыкальное училище. Казалось, что все это несерьезно и скоро пройдет. Не прошло. Тимоша спал и видел себя на сцене. ПТУ и профессия механизатора больше не интересовали его. Гнесинское училище, вокальное искусство – вот чему он будет учиться.

А в мае разразился скандал. Одна из участниц концерта, одиннадцатиклассница Мирослава, оказалась беременной, причем отцом ребенка был художественный руководитель. Девушке уже исполнилось семнадцать, она достигла возраста согласия, и родители хотели замять дело, если бы Андрей согласился жениться на их дочери. Но, как оказалось, Андрей был женат и разводиться не собирался. Из школы его, разумеется, уволили, а потом он тихо исчез. По слухам, вернулся в Москву, в театр, откуда сбежал в деревню приводить в порядок нервную систему.

Ульяна была уверена, что после отъезда Беляева Тимоша успокоится и жизнь мало-помалу устаканится. Но ее надеждам не суждено было сбыться. Тимофей каждое утро начинал с пения. Правда, пел он только одну песню, ту самую, про Фигаро. Хотел выучить что-то новое, принес кассету с записями оперных арий, пытался подпевать, но ничего не получалось. «Это потому, что они поют не по-русски, – объяснял он. – Андрей Николаевич записал мне итальянские слова русскими буквами, поэтому было легко выучить. Ну ничего, в училище помогут».

Он твердо верил, что обязательно поступит, выучится и станет знаменитым певцом, а Ульяна ночами плакала и жаловалась мужу, что Беляев обманул их сына, внушил ему ложные надежды. Ну кому в Москве нужен троечник из Степанова, поющий всего одну песню? Пусть даже очень хорошо. Хотя в оценке пения сына Ульяна не была уверена – какой из нее специалист!

После окончания девятого класса Тимофей поставил вопрос ребром:

– Я в любом случае поеду. Решайте: или вы поддерживаете меня и даете денег, или…

– Пусть попробует, – сказал Артем. – ПТУ и специальность механизатора никуда не денутся.

Тимоша – ему тогда еще шестнадцати не было – проводить себя разрешил только до станции. Они отдали ему почти все накопленные деньги, пообещали по возможности помогать. А он обещал писать, тоже по возможности. Звонить – нет, дорого.

Через неделю они получили письмо. У Тимоши все в порядке, готовится. Следующего письма ждали почти месяц, Ульяна уже порывалась ехать в Москву. Поступил. Поступил! Их сын поступил в училище имени Гнесиных.

Потом были редкие письма, рассказы об учебе, концертах, в которых он участвовал. Она очень хотела приехать, но денег не было – каждая лишняя копейка уходила сыну.

Наконец он окончил училище. Устроился в какой-то театр, но был не очень доволен – хотелось большего. Писал, что продолжает учиться, брать частные уроки. Деньги, деньги, все упиралось в эти чертовы деньги, а вернее – в их нехватку.

Потом ему удалось устроиться в какое-то хорошее место, и он прислал родителям целую кучу – сто тысяч рублей. Ульяна хотела тут же рвануть в Москву, к сыну. Но он не приглашал, да и Артем был против.

– Давай лучше в банк положим эти деньги, – сказал он. – У нас вроде как на все хватает, а вдруг Тимоше понадобятся.

Но сын денег не просил, даже стал присылать по десять-пятнадцать тысяч на праздники и дни рождения. Прислал фотографии, вот эти самые, из Вены. Сказал, что пел на сцене Венской оперы.

А потом нам позвонили и сказали, что он… Что его… подростки… У Артема сердечный приступ, он сейчас в больнице. А я вот…

Ульяна закусила губу и низко опустила голову.

– Я сегодня забрала разрешение на выдачу тела для погребения, – сказала она после продолжительной паузы. – Мы с Артемом решили, что похороним сына в Степанове. Мне в полиции выдали его телефон. Я позвонила людям, с которыми он в последние дни общался. Все вне зоны доступа. За границей, наверное, в Вене.

«Знала бы она, где сейчас находятся люди из списка контактов ее сына», – подумала Кристина.

Ей вдруг вспомнился разговор с Асей, когда та сказала, что ей ближе пушкинская версия смерти Моцарта, а не та, что была озвучена Наной. Пусть в памяти сохранится смерть от руки коварного завистника, нежели смерть как возмездие оскорбленного мужа. Пусть лучше Ульяна считает своего сына талантливым певцом, погибшим из-за нелепой случайности, чем мошенником, поплатившимся за свои дела.

Кристина расплатилась за кофе и, записав номер телефона несчастной матери с обещанием позвонить, если ей вдруг станет что-нибудь известно, покинула кафе. Утреннего хорошего настроения как не бывало.

Глава 26

В офисе «Кайроса» Кристина обнаружила только Лебедева и Молчанова.

– А где Ася с Рыбаком? – спросила она.

– Кристина Сергеевна, – осторожно поинтересовался Лебедев, – вы хорошо себя чувствуете?

– Слухи о моей смерти сильно преувеличены, – усмехнулась Кристина.

– А что насчет кофе? – спросил Тимур.

Кофе Кристине не хотелось, ведь она совсем недавно пила его в кафе, когда беседовала с матерью Куцака, но катализатор мыслительных процессов и обсуждения дел насущных сейчас был бы очень кстати.

– Кофе, – кивнула она и улыбнулась.

Кофемашина затарахтела, перемалывая зерна, Лебедев нырнул в ящик со снеками, достал пачку печенья и подъехал в кресле к столу Кристины.

– Тут у нас такая движуха пошла, Кристина Сергеевна, – торопливо заговорил он, словно боясь, что его перебьют, хотя от Молчанова вряд ли можно было ожидать такого подвоха. – Иван Станиславович с Андреем Геннадьевичем вчера забрали записи с камеры наблюдения из магазина, где мужик во время убийства Фигаро пытался расплатиться за колбасу пятитысячной купюрой.

– Спасибо, – поблагодарила Кристина Тимура, поставившего перед ней и Лебедевым чашки.

– Так вот, – продолжал Федор, – мужик этот после того случая стал расплачиваться картой, и именно этот момент был запечатлен на диске. Я его нашел, и по тайм-коду знакомый Тимура Михайловича из банка-эквайера сказал, от кого поступил платеж.

– Тимур?! – Кристина перевела на Молчанова недоумевающий взгляд, надеясь, что в нем он без слов прочтет ее возмущение подобным нарушением тайны банковских вкладов, за которую он ратовал еще совсем недавно, и, одновременно, восхищение его способностями.

Он не ответил, лишь молча пожав плечами, мол, на что не пойдешь ради дела.

– И оказалось, что наш бомж вовсе никакой не бомж, а популярный писатель-фантаст Гром. Я посмотрел на «Литресе» его книжки – очень даже ничего. У него цикл книг про марсиан. Они…

– Федор, предлагаю обсуждение марсиан оставить до следующего раза, – прервала разглагольствования программиста Кристина.

– До следующего так до следующего, – не стал спорить с начальством Федор. – Просто это как раз по теме. Марсиане все поголовно больны…

– Я, кажется, догадываюсь, – Кристина попробовала кофе и не смогла удержаться от комплимента офисному бариста. – Как всегда непревзойденный. – Тимур сдержанно склонил голову, а она продолжила, обращаясь уже к Федору: – Ты хочешь сказать, что наш Гром тоже поголовно болен?

– Да, да! – обрадовался Лебедев. – Болен на всю голову. Вернее, не совсем, но типа того. Он просто весь день пишет, а вечером выходит на прогулку и, чтобы совместить приятное с полезным, пытается вжиться в образ. Сейчас у него в романе марсианский десант высадился на землю, отнял у первых попавшихся на глаза одежду – помните, как в «Терминаторе»: «Мне нужна твоя одежда!» – и занимается шопингом, не имея представления о реальной стоимости денег. Вот Гром и пытался претворить свои фантазии в реальность: оделся в тряпье из секонд-хенда, взял пятитысячную купюру и пошел в ночной магазин. Изменять собственному вкусу он не захотел и колбасу пытался купить не абы какую, а вкусную.

«Интересно, что бы купил Лебедев на месте этого писателя? – подумала Кристина, доставая из пачки печенье. – Сухарики с холодцом и хреном?»

– А откуда ты все это узнал? Неужели из интернета? – спросила она.

– Нет, – огорченно помотал головой Федор, – это не я. Иван Станиславович с Асей уже успели у него побывать и перезвонить Тимуру Михайловичу.

Кристина посмотрела на Тимура, и тот кивнул, подтверждая справедливость его слов.

– Это хорошо, что Гром пишет фантастику, а не детективы, и не бродит ночью по улицам, вживаясь в образ убийцы.

– Он, скорее, подошел бы для образа жертвы, – сказал Молчанов. – Для убийцы Гром трусоват, да и решительности не хватает. Он сказал, что видел Фигаро, лежащего на тротуаре, и подростка, склонившегося над ним. При этом Фигаро матерился, а подросток виновато оправдывался. Услышав шаги, парень вскочил и убежал. Фигаро продолжал материться, а Гром, увидев, что помощь не требуется, скрылся в ближайшем проулке. Иван показал ему фотографии подростков из Благодатного переулка, Кузнецова, Терехова и Золотова, но Гром не смог уверенно сказать, кого он видел рядом с Фигаро. Вероятно, очень сильно испугался.

– То есть наш бомж – вовсе не бомж и Куцака не убивал, правильно я поняла? А подросток, который извинялся, это, скорее всего, Ярослав Кузнецов. И получается, ни он, ни остальные двое Куцака тоже не убивали. Надо срочно позвонить Щедрому и рассказать о Громе. Пусть пообщается с ним и отпустит Кузнецова.

Кристина достала телефон, собираясь звонить майору.

– Подождите, – остановил ее Лебедев. – Ася разговор с Громом записала на скрытую камеру, которой пользуется во время рейдов «Тайного покупателя». Можно предложить Щедрому своеобразный бартер: мы отдаем ему свою запись, а он нам записи с камер наблюдения возле подъезда, где живут Михайловы. Уверен, что оперативники уже смогли их раздобыть. Как вы думаете?

Кристина посмотрела на Тимура, и тот, по обыкновению, едва заметно пожал плечами, предоставляя ей принять решение.

– Хорошо, – согласилась Кристина и набрала номер Щедрого.

Первую часть обмена майор одобрил однозначно, на вторую со скрипом, но тоже согласился при условии, что он привезет запись лично.

– Надеюсь, кофе у вас не закончился? – спросил он перед тем, как попрощаться.

– Когда он обещал приехать? – Лебедев нетерпеливо ерзал в кресле в ожидании интересного дела.

– Как освободится, так и приедет. Файл с разговором уже на сервере?

– Конечно, я сразу скинул.

– Так что еще сказал Гром?

Кристина, конечно, могла посмотреть запись сама, но ей интересно было послушать мнение Лебедева и комментарии Тимура.

– Он сообщил, что, уходя, заметил какую-то женщину. Мы с Тимуром Михайловичем считаем, ту самую, которая приходила к Михайловым. Гром сказал, что она была похожа на инопланетянку.

– Ну, само собой, – согласилась Кристина. – На кого же ей быть похожей? А почему, не объяснил?

– Насколько я понял, Рыбак выбрал неподходящее время, – пояснил Тимур. – Наш фантаст не был расположен к длительным разговорам – именно в этот момент его посетило творческое озарение.

– Понятно, – кивнула Кристина.

– Иван Станиславович показал ему фотографии всех фигуранток дела – и Ольгу, и Нану, и Викторию Нестерову, – но Гром никого не опознал. Сказал только, что женщина была намного старше и страшнее.

– Надеюсь, тебе удастся получить ее изображение, – сказала Кристина. – Ладно, работаем.

Она зашла на облачный сервер «Кайроса» (из соображений безопасности сотрудники предпочитали не хранить рабочие документы на офисных компьютерах) и обнаружила целых два файла, датированных сегодняшним днем.

Первый оказался отчетом по рейду «Тайного покупателя». «Вот это оперативность», – подумала Кристина. Она почему-то решила, что Ася с Иваном решили сегодня пренебречь своими прямыми обязанностями, и была рада, что ошиблась.

Для просмотра второго файла Кристина надела наушники, чтобы не отвлекать сотрудников от работы. Наверное, все дело было в камере и месте ее установки, но Гром на видеозаписи из магазина показался Кристине крепким здоровяком, и потому ее смутило трусливое поведение писателя. На файле, записанном Асей, он был в футболке оверсайз и казался тощим и немощным. Не Гром, а тень отца Гамлета какая-то.

Никаких новых мыслей после просмотра видео в ее голове не появилось, разве что…

– Я не могу понять, – сказала Кристина, стягивая с головы наушники. – Если женщина, которую встретил Гром на месте преступления, действительно убила Фигаро, то с помощью чего она это сделала? Насколько я поняла, он не видел у нее в руках ни палки, ни чего-нибудь другого.

– Я понял! – вдруг радостно завопил Лебедев. – Это была соседка, Лилия Тимофеевна! А что? Она ходит с тростью. Трости бывают складные, как зонтик: можно сунуть ее в сумку.

– Так не было у нее сумки!

– У Наны тоже! Тетка была в просторной одежде, могла что угодно под ней спрятать.

– Но Гром не сказал, что она хромала! – возразила Кристина. – Писатель должен подмечать такие вещи.

– Это если бы он писал о нормальных людях. А если об инопланетянах, то ему незачем к людям присматриваться.

– Иван сказал, что Лилия Тимофеевна – очень симпатичная женщина и выглядит моложе своих лет, а Гром назвал незнакомку старой и страшной, – высказался Тимур.

– И потом мотив, – добавила Кристина. – Зачем Лилии Тимофеевне убивать Фигаро?

– Ну, к примеру, чтобы он не горлопанил под окнами. Представляете, сидят они с Олегом Сергеевичем рядышком, тихо играет музыка. Любовь… Морковь… И тут под окном вдруг: «Фи-и-гаро! Фи-и-гаро!» Дед, между прочим, жаловался на громкую игру на рояле. Знаете, с возрастом бывает притупление слуха, а бывает и наоборот – слух гипертрофированно усиливается, и звуки вызывают головную боль. Фигаро орет, дед хватается за голову, бабка за палку. И вот наши старики-разбойники снова сидят рядышком… Как хотите, но я считаю, что нужно старушку сфотографировать и показать фотографии Грому и Михайловым.

– Подожди, – запротестовала Кристина, – Михайловым-то зачем? Ведь Лилия Тимофеевна живет в соседнем подъезде. Наверняка они встречались во дворе, и не раз.

– Да ладно, Михайловы возвращаются с работы за полночь, а уходят рано утром. Думаете, им есть дело до бабулек из соседнего подъезда? Я просто по себе сужу. Ну так же, Тимур Михайлович?

Тимур неопределенно пожал плечами.

– Короче, я звоню Асе, да? Они, кстати, уже выехали из Медведева, часа через два будут здесь.

– А что они делали в Медведево? – удивилась Кристина, пораженная такой оперативностью Аси с Иваном.

– Как что? Встречались с Викторией Нестеровой, которую когда-то облапошил Куцак. То есть это она сейчас Нестерова, а тогда была Костина. Так я звоню?

– Подожди, – остановила порыв Кристина. – Может, сейчас Щедрый приедет с записями. Пошлем Ивану с Асей изображение ночной гостьи семейства Михайловых, и у них хотя бы повод будет побеспокоить Лилию Тимофеевну. А ты пока займись отчетом «Тайного покупателя». Насколько я поняла, запись на сервере еще в первозданном виде.

– Да, мон женераль! – Лебедев шутливо козырнул, подтянул поближе клавиатуру и углубился в работу.

«Насчет стариков-разбойников это, конечно, перебор, – подумала Кристина, – а вот Нестерова-Костина – вполне реальный претендент на роль убийцы. Хотя нет, она же беременная». В ожидании Щедрого и Аси с Иваном она просматривала фотографии дела о мошенничестве, сделанные в кабинете Щедрого. Пыталась найти хоть какую-то зацепку, но тщетно. Кристина вдруг вспомнила, что хотела уточнить у Федора один вопрос, который возник у нее при разговоре с матерью Куцака.

– Федор, можешь посмотреть для меня одну вещь? – спросила она.

– Сколько угодно! – тут же отозвался Лебедев. – Спрашивайте!

– Можно узнать, действительно ли Куцак окончил Гнесинское училище?

– Разумеется! Пар сек!

Пальцы Федора клацали по клавиатуре дольше, чем упомянутая пара секунд. Минут через пять он уверенно заявил:

– Нет, ни в списках поступивших, ни в списках окончивших фамилия Куцак не встречается. А откуда информация?

– От его матери. Спасибо!

Федор еще хотел что-то спросить, но Кристина попросила его вернуться к отчету.

Время приближалось к двум, скоро ехать в детский сад за Настей. Конечно, сразу оттуда она с девочкой вернется в офис, но очень хочется познакомиться с результатами поездки Аси с Рыбаком из первых уст. Вот только где они?

Глава 27

Трасса была относительно пустой, и Иван прибавил газу. Вообще-то, когда рядом сидела Ася, он старался сильно не лихачить, особенно после того, что она сообщила сегодня в кафе, во время рейда «Тайного покупателя». Но Асе хотелось поговорить с Кристиной до того, как она уйдет за Настей. Неизвестно, как чувствует себя подруга. Может, из детского сада они с девочкой сразу поедут домой, и придется отложить новости до завтра.

Рыбак периодически поглядывал на Асю. Подруга смотрела на дорогу и улыбалась своим мыслям.

– Знаешь, – сказала она, почувствовав взгляд Ивана, – я рада, что Виктория не причастна к убийству Фигаро.

– И я! – подтвердил Иван. – Я тоже счастлив.

Это было правдой. Как только он увидел Викторию – маленькую, кругленькую, со здоровым румянцем во всю щеку, с русыми волосами, заплетенными в толстую косу, улыбающуюся, он сразу понял – эта женщина не могла совершить убийство. Просто не способна на него, и точка.

– Надеюсь, вы не считаете, что это я убила Тима? – спросила она, когда Иван озвучил причину визита. – Знаете, я ведь даже благодарна ему. Если бы не он, я бы никогда не познакомилась с Валентином.

Виктория никогда не считала себя красавицей. «Ты у меня на любителя», – говорила мать, и девушка свято верила этим словам, не стремясь к знакомству с парнями. Ей исполнилось двадцать пять, подруги уже повыходили замуж, а любитель все не находился. Мама умерла, у отца была своя семья, где Вику не особенно жаловали, семейные подруги погрязли в домашних хлопотах, а на работе завязать с коллегами дружеские отношения не получилось.

«Если человек наполнен жизнью и самодостаточен, он не может чувствовать себя одиноким», – говорила мама, и Вика верила ей. В свой двадцать шестой день рождения она вдруг поняла, что ей не с кем разделить праздник, но трагедии из этого не устроила. Пошла в парк, пустой по причине слякотной осенней погоды, купила себе в киоске на автобусной остановке мороженое, брела бесцельно по аллее, загребая ногами мокрые, слипшиеся листья, и чувствовала себя почти счастливой. И вдруг она услышала, как неподалеку кто-то поет. Пошла на голос и оказалась возле небольшой летней эстрады: сцена с крышей-ракушкой и несколько рядов мокрых скамеек. На сцене стоял парень. Невысокого роста, с вьющимися светлыми волосами до плеч, он показался Виктории необычайно красивым. Обрадованный появлению слушательницы, он улыбнулся, отчего сердце девушки забилось сильнее, и запел: «Фи-и-гаро! Фи-и-гаро!»

Его звали Тим. Окончил Гнесинку, оформлял документы для выезда на работу в Австрию. Виктория сразу поняла – это он, тот самый любитель, которого она ждала всю жизнь. И он тоже это понял. Как только песня закончилась, он подошел к девушке, заключил в объятия и не выпускал из них долго-долго. Нет, конечно же, Виктория ходила на работу, в магазин, ездила на кладбище к маме, но всегда ощущала на плечах эти руки – любящие и надежные. Осень сменила зима, наступила весна. У Тима что-то постоянно стопорилось с документами. Он нервничал, и Виктории хотелось хоть как-то поддержать любимого.

– Чем я могу тебе помочь? – спрашивала она, но Тим только крепче сжимал ее в своих объятиях.

А потом он сказал, что в Австрии сообщили: подпишут с ним контракт после того, как он пройдет курс обучения у эксклюзивного дизайнера вокала.

– Ну так пройди, что тебе мешает? – спросила Вика.

– Как что? – Тим выразительно потер большой палец об указательный. – Деньги. Это очень дорогое удовольствие, но зато потом мы будем в шоколаде. Я пробовал взять кредит в банке, но со мной даже разговаривать не стали.

Сбережений у Вики не было – они с Тимом жили, ни в чем себе не отказывая, и откладывать деньги не получалось. И тогда она предложила попробовать оформить кредит на себя. Ей удалось взять полтора миллиона на три года. Счастью Тима, а с ним и Викиному, не было предела. Он быстро договорился с преподавателем, подписал договор. К сожалению, по его условиям он должен был проживать в учебном центре. Через неделю Тим уехал, пообещав звонить каждый день. Через день, не дождавшись обещанного звонка, Вика позвонила сама. «В настоящий момент абонент не может принять ваш звонок», – сообщил телефон. Она не теряла надежды, продолжала звонить…

Больше она его голос никогда не слышала. Он даже на суд не явился. Будь ее воля, она ни за что бы не стала подавать на Тима в суд. Выкрутилась бы как-нибудь. С уходом Тима жизнь утратила смысл. Ее существование было направлено на погашение кредита – отдавала в банк всю зарплату, оставляя на коммуналку и минимальное пропитание. Дополнительно устроилась уборщицей в магазин одежды, находящийся неподалеку от ее дома. Но долг все рос и рос. Полтора миллиона превратились в два, и тогда Вика отправилась в банк. Ей повезло попасть к тому самому менеджеру, который помогал ей с получением кредита. Его звали Валентин. Высокий, светловолосый, полная противоположность Тиму, он сначала выслушал историю Вики, не скрывая насмешливой улыбки, а потом вдруг проникся сочувствием, попросил данные Тима и ее телефон.

Через день он позвонил и предложил поужинать в ресторане. Конечно, Вика согласилась. Отпросилась с работы, как могла привела в порядок прическу, надела лучшее платье, отметив, что история с кредитом пошла ей на пользу – она заметно похудела, лицо, лишившись пухлых щек, утратило наивную детскость и приобрело одухотворенность. Вика целую вечность не посещала ресторанов и была очарована уютом небольшого зала, предупредительностью официанта, мерцанием свечи в золотом подсвечнике. Они ели какое-то необыкновенное мясо, запивая его красным вином. И хотя вино, на вкус Виктории, было кислым, она вдруг поняла, что еще не все потеряно, жизнь продолжается и она, может быть, еще встретит своего любителя.

Через месяц Валентин сказал, что Тима нашли, полиция завела уголовное дело и ей нужно дать показания. Идти в полицию не хотелось, но она не могла обмануть ожидания Валентина. По решению суда Тим должен был часть своих доходов направлять в банк на погашение долга. Официально он нигде не работал, и долг продолжал расти. Но Виктория уже не волновалась. Они с Валентином подали заявление в ЗАГС, и она наслаждалась предвкушением будущей семейной жизни.

Через две недели после свадьбы, сразу после майских праздников, Валентин сообщил, что Тим погасил кредит. Внес в банк всю сумму полностью – почти два миллиона рублей.

– Я ни о чем не жалею, – сказала Виктория, прощаясь с детективами на крыльце дома. – Если бы не Тим, я никогда не встретила бы Валентина, поэтому всегда буду вспоминать его с благодарностью.

Глава 28

– Мне кажется, – сказала Ася, когда дом Нестеровых скрылся за поворотом, – она до сих пор влюблена в Куцака.

– Ты думаешь?

В офис «Кайроса» Иван с Асей приехали вовремя – до ухода Кристины оставалось еще больше часа.

– Ну, рассказывайте, – сказала она, когда сотрудники, по уже сложившейся традиции, расположились вокруг ее стола.

Иван вкратце пересказал разговор с Нестеровой.

– Я все записала, если есть желание, можно ознакомиться, – добавила Ася, передавая Федору свой смартфон.

– Обязательно посмотрю, – кивнула Кристина. – А вы заметили, что сумма не сходится? В деле Куцака значится, что его долг Нестеровой – в девичестве Костиной – с процентами за просрочку составлял два миллиона, и вам она озвучила ту же самую цифру. Так?

– Она сказала около двух миллионов, – уточнил Рыбак.

– А Нане, – продолжила развивать мысль Кристина, – срочно требовалось три с половиной. Чтобы удовлетворить требования Нестеровой, достаточно было продать только рояль, а не всю квартиру полностью. Что, если есть еще один обманутый Куцаком кредитор, о существовании которого мы не знаем и который решил отомстить ему?

– Так ведь Фигаро отдал деньги Нестеровой. Значит, и с другим кредитором рассчитался, – предположил Лебедев.

– Тем не менее я считаю эту версию вполне реальной, – возразил Рыбак. – О том, что Фигаро погасил кредит, Нестеровой сообщил Валентин. Думаю, стоит встретиться с ним, может, он в курсе других жертв обаяния Куцака. А еще Ася считает… Ася, может, ты сама?

– Рассказывай, – та положила руку на ладонь Рыбака.

– Ася считает, – продолжил он, – что Виктория Нестерова до сих пор питает нежные чувства к облапошившему ее Фигаро.

– Если Ася так думает, значит, это правда, – согласился Лебедев.

– И тогда мы имеем человека, заинтересованного в устранении конкурента. – Рыбак сжал кулак, изображая, как он бы уничтожил любого, кто посягнет на сердце его избранницы. При виде вздувшихся жил и побелевших костяшек Лебедев поморщился. – …Нестерова. Федор!

– А? Что? Я – нет! – Лебедев на всякий случай откатился в своем кресле подальше.

– Что – нет? Ты нашел координаты Нестерова?

– А-а-а, – с облегчением выдохнул Федор, – это – да, конечно. Работает менеджером в «Аверс-банке», проживает на Артиллерийской.

– «Аверс-банк»? – Кристина посмотрела на Тимура – когда-то он был там управляющим. Но Молчанов на знакомое название никак не отреагировал. – Нужно обязательно с ним переговорить.

– Мы с Асей можем сегодня подскочить в банк, – сказал Рыбак.

– В банк поеду я, – ровным голосом заявил Тимур.

– Пожалуйста, пожалуйста, мы с Асей только за. – Рыбак выставил ладони, демонстрируя искренность своего согласия, а Кристина заметила, как на виске ее зама дернулась голубая жилка. Все-таки нелегко далось ему это решение.

– Подведем черту, – предложила она. – Я сейчас уеду ненадолго. Тимур занимается Валентином Нестеровым, Федор и Ася дорабатывают отчет о рейде «Тайного покупателя», Иван – по своему плану. Ждем Щедрого, который должен привезти записи с камер наблюдения в Благодатном переулке. Я надеялась, что Андрей приедет раньше, но он, наверное, изучает ваше, Ася, интервью с Громом. Надеюсь, посмотрев его до конца, майор убедится в невиновности Кузнецова и выпустит парня из СИЗО. До приезда Щедрого отчет должен быть готов, и Федор сразу переключается на создание портрета неизвестной, которая искала Нану. Завтра Ася с Иваном показывают портрет Грому и Михайловым. Исходя из их реакции будем планировать наши дальнейшие действия. На этом пока все.

– А Лилии Тимофеевне и Олегу Сергеевичу разве не надо портрет показать? – осведомился Лебедев.

– Это на усмотрение Рыбака, – отрезала Кристина и закрыла крышку ноутбука, что должно было означать окончание дебатов.

– Ты уже уезжаешь? – услышала она тихий Асин голос и посмотрела на часы – есть еще минут сорок.

– А что ты хотела?

– Мне… надо с тобой поговорить… Только не здесь. Может, заглянем в кафе ненадолго?

– Давай. – Кристина взяла сумку с ноутбуком и уже собралась уходить, но тут зазвонил ее телефон.

«Фима», – значилось на дисплее. «Наверное, хочет узнать, когда похороны Ольги», – подумала она и вдруг ощутила острый укол в сердце.

– Здравствуйте, Кристина! – услышала она голос певицы.

– Здравствуйте! Я вам не звонила, потому что с похоронами еще ничего не ясно. Полиция пока не дает разрешение.

– Понятно. Я вообще-то не по этому вопросу звоню. Как-то неправильно, что я загрузила вас своими проблемами.

– Что вы, мне абсолютно не сложно, – возразила Кристина.

– Я сейчас про Настю говорю. Неудобно получается. Но вы не волнуйтесь. Я нашла замечательный частный детский сад. Шестидневка, детей можно оставлять ночевать, что, сами понимаете, очень актуально. Все педагоги с высшим образованием, в штате два психолога, сотни положительных отзывов на сайте. Одним словом, как только решится вопрос с похоронами, я девочку заберу. Потерпите еще немного?

– Да, конечно, не вопрос, – только и смогла выдавить Кристина. Она вдруг почувствовала, что ей нечем дышать, и устало опустилась в кресло.

– Что-то случилось? – всполошилась Ася, перепуганная ее внезапно побледневшим лицом.

– Все в порядке, – Кристина потянула ворот блузки и попыталась встать, но Ася не дала ей этого сделать.

– Посиди немного, на тебе лица нет. Может, воды?

– Ничего не надо. – Она покачала головой. – Я посижу немного и поеду.

– Куда ты в таком виде! Кто звонил?

– Я в порядке, правда.

Ася схватила ее телефон, открыла список звонков.

– Фима? Что она сказала?

– Она нашла для Насти отличный детский сад и заберет ее, когда приедет на похороны Ольги, – еле слышно ответила Кристина.

– Это же здорово!

– Ты так думаешь? – Кристина не верила своим ушам. Ася – сама проницательность и тактичность – говорит такие вещи. Неужели она не понимает, что Кристина привязалась к девочке и уже не представляет своей жизни без этого маленького человечка.

– Конечно, – подтвердила Ася. – Ведь она – ее мать…

– Извини, мне надо ехать. – Кристина понимала, что если сейчас не уйдет, то продолжение разговора может привести к разногласиям с Асей, чего ей абсолютно не хотелось.

– Кристина, давай я тебя отвезу, – предложил Рыбак.

– Не надо, я сама, – она схватила сумку и направилась к двери, но тут вмешался Тимур.

– Иван дело говорит. Ты еще не очень хорошо себя чувствуешь, и за руль в таком состоянии лучше не садиться. Держи. – Он бросил Рыбаку ключи от автомобиля, и Кристина только сейчас поняла, что его машина, наверное, в ремонте после того, как на ней покаталась Нана.

Уже выходя из офиса, Кристина вспомнила, что Ася собиралась поговорить с ней.

– Ася, ты что-то хотела мне сказать? – спросила она.

– Нет, ничего. – Ася помотала головой и почему-то покраснела. – Потом…

Глава 29

Вернувшись в офис с Настей и Рыбаком, Кристина застала там Щедрого. Майор устроился на своем излюбленном месте у ее стола. Ася сидела рядом с Лебедевым, который, судя по сосредоточенному выражению лица, изучал привезенные Щедрым записи.

– Привет, Андрей, – сказала она, усадила Настю за Асин стол и вручила ей рюкзачок с книжками.

Рыбак подошел к Лебедеву и посмотрел на экран монитора.

– Представляешь, Андрей, пока мы с тобой гоняли чаи у Лилии Тимофеевны, Нана шарилась в квартире Михайловых.

– Да, промашка вышла, – посетовал Щедрый.

– Ты уже отпустил Кузнецова? – спросила Кристина, садясь за стол.

– Когда бы я успел? – Он выложил на стол конфеты и пирожные, купленные к запланированному на утро чаепитию.

– Как это когда? Иван с Асей успели в Медведево съездить и вернуться.

– Иван с Асей – вольные стрелки и поступают так, как им заблагорассудится. А я – человек подневольный и должен в своих действиях придерживаться буквы закона. Поверь мне, освободить человека из СИЗО гораздо сложнее, чем его туда посадить. Я не понял, кофе наливают в этом доме?

– Минутку! – отозвался Тимур.

– Я кофе не буду, – предупредила Кристина. Прозвучало это как-то резко, и майора, похоже, задело.

– Пожалуй, я тоже не буду, – сказал он.

– Как это так? Нет уж, заказали – извольте выпить, – возмутился Тимур, ставя перед Щедрым чашку. – Нашему шефу просто доктор прописал придерживаться здорового образа жизни хотя бы неделю, поэтому она отказывается. Если хочешь, могу тебе составить компанию.

– И я! – поддержала Молчанова Ася.

– И я тоже, – бросил на произвол судьбы игру в «Морской бой» Рыбак.

И только Федор, с головой ушедший в сложную задачу, не присоединился к компании.

Назвать обстановку непринужденной можно было только с большой натяжкой, и, торопливо расправившись с кофе, Щедрый начал прощаться.

– Вы же пришлете мне картинки, да? – спросил он у Кристины, старательно пряча глаза.

– Обязательно, – ответил вместо нее Тимур, – обязательно.

– Мы, наверное, тоже поедем с Настей. Хочу погулять с ней во дворе, ей очень нравятся цветочки, – сказала Кристина.

– А почему бы нам не поехать ко мне домой? У меня цветочки гораздо лучше, чем у вас во дворе, – неожиданно предложил Тимур.

– Ты же собирался в банк, пообщаться с Нестеровым, – напомнила Кристина.

– Сделаю это завтра утром. Сначала завезем Настю в детский сад, оставлю тебя в офисе и отправлюсь на встречу с Нестеровым. Просто у меня есть одна идея насчет этих дополнительных полутора миллионов, и если я прав, то Нестеров разговаривать со мной не будет. Нужно запастись поддержкой руководства банка, что я и сделаю завтра с утра. Так мы едем? Настя! Хочешь поехать ко мне домой?

Девочка оторвалась от книги, удивленно посмотрела на Молчанова, потом перевела взгляд на Кристину и заявила:

– Затрудняюсь сказать.

– Что? – Кристина от неожиданности, казалось, лишилась дара речи, у Рыбака отвисла челюсть, Асины глаза распахнулись.

Молчанов, по своему обыкновению, никак не отреагировал на слова девочки, а заработавшийся Лебедев ничего не услышал.

– Почему затрудняешься? – придя в себя, спросила Кристина.

– Я хочу туда, куда ты, – пояснил ребенок, и это было более понятно, чем предыдущая фраза.

– Все-таки зря ты читаешь ей взрослые книги, – прошептала Ася, подойдя к подруге.

– Тогда поехали, – решительно тряхнула головой Кристина.

– Может, Асю с собой возьмете, – предложил вдруг Рыбак, что тоже было за гранью – обычно он предпочитал держать ее в поле зрения.

– Нет, я останусь, мы с Федором еще поработаем над отчетом, – возразила Ася.

– Ну, тогда до завтра, – сказала Кристина и, подойдя к Лебедеву, тронула его за плечо. – Федор, как будут результаты, скинь мне, пожалуйста, на почту. И Щедрому тоже. Хорошо?

– Хорошо-то хорошо, – с напором на букву «о» произнес программист, – да только ничего хорошего. Камеры в элитном Благодатном переулке – самый что ни на есть зашквар, результат распила бюджетных денег. Стыдоба, да и только. Вот, полюбуйтесь на этот ужас.

Кристина подошла и посмотрела на размытое черно-белое изображение фигуры в платье до колен и расклешенных брюках со светло-серым пятном вместо лица.

– М-да, – произнес заинтересовавшийся Рыбак, – кажется, Гром был прав, это действительно марсианка в платье с чужого плеча. Ася, иди посмотри!

Ася и Молчанов присоединились к коллегам.

– Узнаете кого-нибудь? – спросил Лебедев.

– Точно не Нестерова, – сказала Ася. – Она не такая высокая и гораздо полнее.

– И не Михайлова, – добавил Рыбак. – Та тоже ниже ростом.

Чем больше Кристина смотрела на изображение женщины в Благодатном переулке, тем сильнее ее охватывало чувство, что подобное одеяние она уже видела. Причем совсем недавно. Но где? Среди записей, снятых Иваном и Асей? Надо будет ночью, когда Настя заснет, пересмотреть их повнимательнее.

– Я еще попытаюсь поковыряться, есть у меня одна программка, – пообещал Лебедев.

– Давай, Федор, на тебя вся надежда, – произнес Иван и дружественно похлопал его по плечу, отчего программист, не привыкший к таким жестам со стороны Рыбака, засиял.

Глава 30

Пожалуй, это был первый случай, когда Лебедев не оправдал возложенных на него надежд. Утром Кристина с Тимуром приехали в офис, а портрет незнакомки пребывал все в том же не пригодном для идентификации состоянии.

Для того чтобы заняться привычной текучкой, Кристине пришлось подключить внутренние резервы, потому что мысли то и дело возвращались к Насте, маленькому белому лебедю, с которым скоро, очень скоро придется расстаться. Уже собираясь отправить одному из клиентов аналитическую справку, она обнаружила в сравнительной таблице ошибку, которая повлекла за собой искажение конечного результата. Нет, так не пойдет. С этим срочно нужно что-то делать. Вопрос – что?

Прийти к какому-либо решению помешало появление в офисе Рыбака с Асей.

Ася передала Федору свой телефон с записью очередного рейда «Тайного покупателя», а Иван устроился на излюбленном месте Щедрого возле Кристининого стола.

– Показали фотографию нашей марсианки Грому и Александру Михайлову, – доложил он. – Фантаст подтвердил, что это та самая женщина, которую он видел в ночь убийства Фигаро. Михайлов не был так уверен, но сказал, что одежда похожа. Кстати, насчет этих Михайловых. Отличные ребята. Парень немного излишне амбициозный, но грамотный, чем-то похож на нашего Федора…

– Что? – услышав свое имя, вскинулся Лебедев.

– Я говорю, картинки твои показали Грому с Михайловым, и они их одобрили.

– А старикам-разбойникам?

– Нам не по пути было, как-нибудь потом, – ответил Иван и вернулся к интересовавшему его вопросу, – я насчет Михайловых…

– Когда потом? – возмущенно заголосил Лебедев. – Кристина Сергеевна! Ну скажите, разве не могут бывшие соседи Наны опознать эту женщину?

– Да это же бред! – взорвался Иван. – Во-первых, если ты забыл, дед в момент совершения преступления находился в Крыму в санатории. А бабуля наверняка десятый сон видела. И что она увидит на этой твоей картинке? Призрак Благодатного переулка? Бред, полнейший бред!

– Призрак Благодатного переулка, – повторил Федор. – Ничего так звучит. Можно Грому предложить в качестве названия для романа. А насчет бреда: знаете, Иван Станиславович, поэт такой был, Маяковский, так вот он сказал: «Бред и истина – близнецы-братья». Так что…

Договорить Федору не удалось – колокольчик над входной дверью скромно звякнул, и в офис вошли двое – женщина с букетом роз и парень с большой спортивной сумкой.

– Здравствуйте, – неуверенно произнесла женщина, глядя на Асю. Затем перевела взгляд на Кристину и радостно повторила: – Здравствуйте! Мы с вами встречались в полиции, помните?

Только сейчас Кристина узнала ее – это мать Кузнецова, а парень, скорее всего, сам Ярослав.

– Выпустили? – улыбнулась она.

– Это вам, – женщина протянула Кристине розы. – И еще… Ярик, давай!

Парень поставил сумку на ее стол и достал из нее большую упаковку с кофейными зернами, несколько пачек любимого печенья Федора, две коробки конфет…

– Подождите! Зачем все это? – запротестовала Кристина. – Молодой человек!..

– Кристина Сергеевна! Не отказывайтесь! Мы от чистого сердца. Вы даже представить себе не можете, как мы благодарны вам и вашим коллегам.

Ярослав извлек из сумки несколько пачек сухариков с холодцом и хреном:

– Вот, я даже не знал, что такие есть.

– Андрей Геннадьевич сказал: если бы не вы, Ярослав еще неизвестно сколько просидел бы, – продолжала женщина.

– Давайте так, – сказала Кристина, – я возьму сухарики, а остальное забирайте, пожалуйста. Ярослав, наверное, голодный…

– А кофе? Зачем он нам? Мы пьем растворимый. А этот разве что для красоты будет стоять. Пропадет же… И цветы…

– Кофе оставьте, цветы… ладно, пусть будут цветы. Но остальное однозначно забирайте, – распорядилась Кристина. – Кстати, Ярослав, можешь посмотреть на эту фотографию?

Она вывела изображение женщины-призрака на монитор ноутбука и развернула его экраном к посетителям.

– Можно поближе? – Парень взял ноутбук в руки, впился взглядом в экран.

– Точно, я ее видел. Еще подумал, что они вместе – она и тот чокнутый.

– Чокнутый – это Куцак?

– Ну да, он.

– А почему ты так решил?

Ярослав задумался и, когда Кристина уже не ожидала получить ответ, выпалил:

– Штука эта, которая на ней надета, что-то типа театрального костюма. И он пел, как в театре.

– То есть, – Рыбак подошел поближе, – ты вдвоем их не видел, но считаешь, что они были вместе, потому что женщина была в театральном костюме. Так?

Парень помолчал немного, пытаясь осмыслить сказанное Иваном, и сказал:

– Ну, типа того…

Глава 31

– Нана! Это была Нана в своем свадебном платье! – закричал Лебедев, стоило Кузнецовым покинуть офис. Он подскочил с кресла, словно в сиденье была вмонтирована катапульта.

– Ты забыл, что у Наны алиби? – возразил Рыбак. – Моцарт и Сальери подтвердили, что она была с ними в ресторане до позднего вечера, а потом они проводили ее до дома матери, так как съемная квартира находилась на другом конце города.

– Да и разве это, – Ася ткнула пальцем в экран ноутбука, – похоже на платье Наны? У нее была пышная юбка, а тут четко видны брюки.

– Точно, – согласился Рыбак, – у нее еще здесь было вот так, – и он попытался изобразить щедрое декольте.

Кристина тоже приняла участие в рассматривании картинки:

– Да, похоже, тут совсем скромный вырез.

– Я понял! – заявил Федор, – это Нана в костюме скрипача. Помните, у него были брюки и плащ а-ля лейтенант Коломбо?

– Между прочим, – прокомментировал Тимур, – на самом деле плащ Коломбо произведен европейским модным брендом.

– Да при чем тут вообще Коломбо, если у Наны алиби. А-ли-би! – возмутился Рыбак. – Надеюсь, все знают, что означает это слово?

– Но одежка на плащ скрипача все равно похожа, – задумчиво произнес Федор. – Вот увидите, в результате окажется, это он и есть. И что такое алиби? Может быть, Нана попросила Моцарта и Сальери подтвердить, что она была с ними, а потом решила их убить, боясь разоблачения.

В офисе повисла продолжительная пауза – похоже, в деле об убийстве Фигаро, кроме Наны, подозреваемых не осталось.

– Кстати, про Михайловых, – совсем некстати вспомнил Рыбак, – не нравится им работа. Александр считает ее скучной, не видит перспектив. К тому же офис «Кита» находится далеко от Благодатного переулка, и на дорогу у них уходит уйма времени.

– Так чего не уволятся? – пожал плечами Федор.

– Для этого им нужно сначала рассчитаться с фирмой, – заметила Кристина.

– Вот-вот, – подтвердил Рыбак. – Или найти работодателя, который согласится погасить их долг перед «Китом».

– Не верится, что они смогут найти таких дураков, – усмехнулся Лебедев.

– Мне кажется, – произнес Рыбак, игнорируя слова программиста, – стоит к ним присмотреться.

Кристина уже поняла, к чему клонит Иван. «Неужели даже он понял, что я не в состоянии сосредоточиться на работе и делаю грубые ошибки в простых расчетах? – подумала она. – Да нет, не может быть. Или может? Или это не его решение, они обсудили все вчетвером в мое отсутствие?» Вспомнилось, что Ася вчера хотела о чем-то поговорить. Уж не об этом ли?

– Предлагаешь пригласить Михайловых на собеседование? – уточнила она у Рыбака, в упор глядя на Тимура.

– Почему бы нет? – невозмутимым тоном подтвердил Иван. – Должен же у нас быть хоть какой-то кадровый резерв.

Выражение «кадровый резерв» определенно не принадлежало к словарному запасу Рыбака и, скорее всего, было у кого-то позаимствовано. Вот только у кого? Кристина снова посмотрела на Тимура, но у того ни один мускул не дрогнул на лице.

– Хорошо, обсудим этот вопрос завтра, а сейчас, – она посмотрела на часы, – мне пора идти.

Рыбак выглядел откровенно разочарованным. К тому же Кристина понимала, что откладывание ответа сродни поведению страуса в песочнице.

– Нам их даже посадить некуда, – выдвинула она первый аргумент, который пришел в голову. – Разве что в переговорную.

– Ты сегодня еще вернешься? – спросила Ася.

– Нет, поработаю дома, накопилось много всего. До завтра.

Уходя, Кристина чувствовала, что на душе скребут кошки, но не знала, как от них отделаться. Тимур забрал автомобиль из автосервиса, поэтому она со спокойной совестью отправилась в детский сад на своей машине.

Настя словно что-то чувствовала – капризничала, не отпускала Кристинину руку, просила читать, поэтому заняться делами генеральному директору «Кайроса» удалось лишь ближе к полуночи. Она еще раз просмотрела все записи, сделанные Асей с Иваном, открыла фотографию женщины-призрака. Нет, определенно она ее где-то видела. Вопрос – где?

Во сне она вдруг оказалась в Благодатном переулке. Шла медленно, оглядываясь по сторонам, и вдруг впереди мелькнул силуэт женщины, той самой, с видеозаписи. С букетом в руке она шла, гордо подняв голову, вроде бы медленно, но Кристине никак не удавалось догнать незнакомку, чтобы посмотреть на ее лицо. Она пыталась бежать, но к каждой ноге словно привязали по тяжелой гире, и расстояние между ними никак не сокращалось.

– Подождите! – закричала Кристина. – Стойте! – И проснулась от собственного крика.

Она посмотрела на Настю – спит. Попыталась снова уснуть – не тут-то было. Женщина с цветами никак не шла из головы. Почему с цветами? На фотографии цветов не видно, и свидетели – Гром с Михайловыми – ничего не говорили о букете. Но почему она уверена, что букет был? Заснула Кристина лишь под утро и, как результат, проснулась почти в девять часов. Настя, забравшись в бабушкино кресло, читала книгу Удальцовой.

– Настя, что же ты меня не разбудила? – простонала Кристина.

Девочка восприняла ее слова как упрек и разразилась слезами.

– Ну что ты? Что случилось? – Она обняла девочку, поцеловала в кудрявую макушку.

– Кристина, – причитал ребенок, – Кристина…

«Как будто предчувствует скорую разлуку», – подумала она, с трудом сдерживая слезы.

По пути в детский сад Настя немного успокоилась, но стоило миновать проходную, плач возобновился с новой силой.

– По какому поводу ревем? – спросила Галина Михайловна, адресуя свой вопрос скорее няньке, чем воспитаннице.

– Да мы проспали, – сказала Кристина первое, что пришло в голову.

– Понятно, – кивнула воспитательница. – Ну бегите, вы, наверное, опаздываете на работу.

И Кристина побежала.

Войдя в офис, она явно уловила сочувствие в звоне колокольчика над дверью и во взгляде Тимура. Но колокольчик быстро стих, а лицо Молчанова моментально приняло привычное бесстрастное выражение.

– Кофе? – спросил он, как обычно.

Кристина не завтракала и от кофе, конечно, не отказалась. Но ей хотелось большего – сочувствия, поддержки. И она тут же получила ее в полной мере.

– И сухариков! Кузнецовских! У нас их теперь много! – взвился Лебедев, подкатил в кресле к ее столу и принялся бестолково перекладывать с места на место пачки со снеками. – Кристина Сергеевна! Давайте я сам съезжу в Благодатный переулок к старикам-разбойникам? Вот увидите…

– Федор, – осадил его Молчанов. – Дай человеку спокойно выпить кофе.

Он поставил чашки перед Кристиной и программистом, а сам сел на любимое место Щедрого.

– Спасибо, – поблагодарил Лебедев, – а вы, Тимур Михайлович, почему сами не пьете?

– Я чуть позже. Скоро Рыбак с Асей приедут, я их подожду.

– А я и с Кристиной Сергеевной, и с Иваном Станиславовичем, и с Асей, – заявил Лебедев, прикладываясь к чашке. – Ого, сегодня какой-то новый кофе? Круто!

Тимур вопросительно посмотрел на Кристину, и она, повинуясь его взгляду, сделала маленький глоток из своей чашки.

– И правда, здорово, – похвалила она. Тимур улыбнулся, и эта улыбка была полна тех самых сочувствия и поддержки, о которых она только что мечтала.

За окном послышался шум колес – кто-то припарковался на пятачке возле офиса.

– А вот и Иван Станиславович с Асей, – радостно провозгласил Лебедев.

– Нет, это большая машина, – сказал Тимур. – Похоже, у нас посетители.

Кристина с сожалением отставила кофе в сторону, туда же отправились сухарики.

Тем временем дверь распахнулась, колокольчик испуганно взвизгнул, и в офис вошел Максим Золотов собственной персоной.

– Здравствуйте! – заявил он и положил на Кристинин стол огромный букет роз. – Это вам.

– Спасибо, конечно, но, мне кажется, это лишнее, – максимально независимым тоном произнесла она, указывая на цветы. – Лучше отдать их матери Ярослава Кузнецова.

– Да ладно, Кристина, – сказал Золотов, – или лучше Кристина Сергеевна? Я знаю, что вам не нравится, когда вас называют по отчеству. Так как? Кристина Сергеевна или Кристина?

– Кристина.

– Ну и отлично. Вы не переживайте, Кузнецовы тоже внакладе не остались. Я ведь пришел не просто так, а по делу. Мои бойцы навели справки о вашей фирме, и услышанное до такой степени мне понравилось, что я решил заключить с вами договор об оказании услуг. Как вам такое предложение?

– Услуг какого рода? – спросила Кристина. – У вас же наверняка есть службы, которые решают те же вопросы, что и мы.

– Разумеется, но всегда интересно выслушать мнение независимых консультантов. Разве не так, Тимур Михайлович?

Тимур, по своему обыкновению, неопределенно пожал плечами.

– Так что, Кристина, согласны подписать со мной договор?

– Почему бы и нет? Вот моя визитка, пришлите на почту реквизиты своего предприятия, и я отправлю вам проект договора на согласование. Понравится – подпишете, нет – и суда нет.

– Понравится, – уверенно заявил Золотов. – И, кстати, у меня к вам выгодное предложение. Не хотите сменить офис? У вас тут, конечно, неплохо, но тесновато как-то, и парковка крошечная. Могу предложить помещение в «Ренессанс бизнес-центре»: два этажа, сто квадратных метров, свежий ремонт, но вы, конечно, можете и свой сделать, удобный подземный паркинг, вся необходимая инфраструктура – фитнес-центр, кафе, конференц-зал, несколько ресторанов, салон красоты, шикарный вид на город, престиж наконец. Стоимость аренды будет вполне подъемной. Как думаете?

– Думаю, – отозвалась Кристина. – Пришлите коммерческое предложение, мы обсудим, и я дам ответ.

– По рукам. – Золотов протянул руку, и она, с некоторым сомнением, ее пожала.

Обменявшись рукопожатием с Тимуром и Федором, Золотов ушел, и в офисе стало тихо, лишь неутомимые пальцы Лебедева выбивали дробь на клавиатуре.

– Смотрите, Кристина Сергеевна, какая красота! – Он развернул монитор, чтобы Кристина могла видеть картинку.

– Что это? – спросила она.

– «Ренессанс бизнес-центр»! Вот где крутизна!

У Кристины было ощущение какой-то непонятной игры, в центре которой она находилась. Сначала Иван предлагает взять на работу Михайловых. Она ссылается на нехватку места, и тут же следует выгодное предложение нового офиса. Что это? Искренняя забота о ее душевном состоянии, желание сберечь репутацию фирмы, которая может пострадать из-за резкого снижения умственных способностей генерального директора, или обыкновенная паранойя, попытка трансформировать свои беспочвенные фантазии в реальность?

Прийти к конкретному выводу не удалось – зазвонил телефон. С экрана улыбался Щедрый, и Кристина очень обрадовалась его звонку.

– Привет, Андрей, – сказала она.

– Привет! У меня три новости, с какой начать?

– Лучше с плохой. Кстати, спасибо за Кузнецова. Только зря ты их с матерью послал к нам. Как-то неудобно получилось.

– Я никого не посылал, это была целиком и полностью их инициатива. Я только намекнул, а мать сразу стала спрашивать, что ты любишь. Ну я и вспомнил про кофе да про сухарики. А вообще, насчет Кузнецова – это была первая новость. Ты же переживала, что невиновный сидит в СИЗО. И плохих новостей у меня нет, есть очень хорошая и нейтральная.

– Тогда давай с очень хорошей.

– Нану поймали!

– Правда? И где она была?

– Пыталась купить билет на поезд до Санкт-Петербурга по паспорту Елены Михайловой.

– Что она говорит?

– Да пока ничего, сидит в допросной, собирается с мыслями. Хочешь посмотреть?

– Разве это можно?

– Поприсутствовать – разумеется, нет, а посидеть в смежной комнате и последить за происходящим на мониторе – вполне. Ты, как пострадавшая, можешь пригодиться для очной ставки. Так что давай, ноги в руки и дуй сюда, я сейчас распоряжусь насчет пропуска.

– Да, хорошо. – Кристина уже было повесила трубку, но вспомнила, что Щедрый говорил о трех новостях, а озвучил только две. – Андрей! Подожди!

– А? Что? Ты еще там? – он отозвался не сразу, видно, тоже решил, что разговор окончен.

– Какая третья новость?

– Приедешь – расскажу.

– И все-таки?

– Прокуратура выдала разрешение на захоронение Котовой. Ты же просила сообщить.

Мобильный вдруг стал непомерно тяжелым. Пальцы разомкнулись, и трубка упала на пол. Вот и все. Скоро приедет Фима и увезет Настю. Насовсем…

Щедрый что-то кричал в трубку. Тимур подошел, поднял телефон.

– Андрей, это Молчанов, – сказал он и после паузы добавил: – Хорошо, сейчас мы приедем.

Закончив разговор, он сунул телефон в карман, взял со стола Кристинину сумку.

– Поехали? – Он взял ее под руку и повел к двери.

Звон колокольчика был похож на тихий плач.

Глава 32

Щедрый привел их в небольшую комнатку, где из мебели был только стол, три стула и монитор, принес бутылку воды, два стакана. Он щелкнул кнопкой. Через несколько секунд экран засветился, и Кристина увидела комнату с серыми стенами, где за черным столом, сгорбившись, сидела Нана. За ее спиной была дверь. Некоторое время ничего не происходило, затем дверь открылась и в комнате появился Щедрый. Он прошел мимо стола и исчез из поля зрения камеры. Раздался звук отодвигаемого стула.

– Здравствуйте, – сказал Щедрый. – Надеюсь, вы понимаете, что наркотиков, которые были обнаружены у вас при задержании, хватит, чтобы надолго посадить вас за решетку, статья 228 Уголовного кодекса Российской Федерации: незаконное приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов – от четырех до двадцати лет лишения свободы. Так как у вас имеются отягчающие обстоятельства, скорее всего, прокурор будет требовать максимального наказания. Судья, конечно, может проявить определенное снисхождение, года, скажем, на три-четыре. Так что лет через шестнадцать выйдете на свободу. Но если будете сотрудничать со следствием…

– Что я должна сделать? – перебила Щедрого Нана.

– Всего лишь написать чистосердечное признание в убийстве Ольги Котовой, Антона Скворцова, Людмилы Серовой и покушении на убийство Кристины Светловой. Причем времени на это у вас совсем немного. Как только экспертиза подтвердит идентичность изъятого у вас при задержании порошка с тем, что был обнаружен в крови жертв, о чистосердечности можете забыть. Итак, за что вы убили Ольгу Котову?

Нана смотрела на этого самодовольного здоровяка, у которого, похоже, в жизни все хорошо и гладко. Он явно не представляет, что значит ощущать себя неудачником. Днем и ночью, зимой и летом. А если забудешься ненадолго, размечтаешься о лучшей жизни, тебе тут же укажут на твое место. Даже став обладательницей роскошной квартиры, Нана была глубоко несчастна, потому что поступок бабушки, обделившей дочь, еще больше усугубил разлад между ними.

С детства Нана изо всех сил пыталась соответствовать высокой планке, установленной для нее матерью. Но она оказалась недосягаемой. Стоило девочке приблизиться к ней на несколько сантиметров, как планка подскакивала на полметра. Нана окончила школу, институт, защитила диссертацию, но в глазах матери она оставалась все тем же гадким утенком, неудачницей с уродливыми руками.

А потом в ее жизни появился Фигаро. Талантливый певец на красном «Пежо», чуткий, добрый, надежный, он казался Нане билетом на поезд в новую жизнь. Они познакомились случайно – Нана возвращалась домой с лекции и почти возле дома встретила его. Нелюдимая и недоверчивая девушка вдруг сразу поверила ему. Впустила в свой дом, в свое сердце. Тогда он только вынашивал идею спектакля, и Нана помогала ему всем, чем могла. Только познакомившись с Фигаро, она пропустила историю Наннерль Моцарт через свою собственную жизнь и поняла, что, сама не замечая того, находилась в аналогичной ситуации. Если она не хочет закончить свои дни как сестра Моцарта – одинокой, больной, без копейки денег, – она должна, как Вольфганг, разорвать отношения с деспотичной родительницей и жить своим умом.

И у нее получилось! Она была счастлива. Подготовка спектакля шла полным ходом, когда на Фигаро напали какие-то бандиты и ему срочно понадобились деньги. Три с половиной миллиона. У него, разумеется, имелась эта сумма, но, чтобы ее получить, необходимо поехать в Вену. Это была идея Наны – продать квартиру. Все равно они скоро уедут в Австрию и с квартирой бабушки нужно будет что-то делать. Конечно, Нана рассчитывала на большую сумму, но тогда продажа грозила затянуться. И когда на пороге появился покупатель с живыми деньгами, она согласилась на его условия.

После продажи квартиры Фигаро повез всю маленькую труппу «Моцарта и Сальери» в Вену. Нана впервые прошлась по улицам, которые видели Вольфганга, побывала в соборе Святого Стефана, где он венчался с Констанцей и откуда через девять лет отправился в свой последний путь на кладбище Святого Марка. Никогда еще за всю свою жизнь Нана не была так счастлива.

Из-за пандемии день премьеры постоянно откладывался, и Фигаро с Наной не могли уехать в Австрию, ведь он должен был отчитаться за грант, полученный на постановку. Средства давно закончились, и Нана отдала остаток вырученных за квартиру денег своему жениху.

День премьеры был триумфом как Фигаро, так и Наны. Не удержавшись, она пригласила на спектакль мать и во время представления тщетно искала ее глазами в зале. И когда уже решила, что мать проигнорировала приглашение, та, нарядная, с букетом роз, вышла на сцену.

– Я горжусь тобой, дочка, – прошептала она, вручая Нане цветы. – Увидимся вечером.

Что было потом, лучше не вспоминать. Нана стала свидетельницей ссоры Фигаро и Ольги. Той самой Ольги, чья роль в спектакле была номинальной, без нее вполне можно было обойтись. Но Фигаро считал, что в спектакле должна быть музыка – Нана, пение – он сам и танцы – Ольга. Теперь эта бесполезная Ольга предъявляла права на Фигаро, требовала, чтобы он узаконил с ней отношения. Хотя о каких отношениях могла идти речь, если он жил с Наной в съемной квартире?

Произошло все это в ресторане, во время банкета по случаю премьеры. Нана тогда здорово набралась и даже не заметила, что и Фигаро, и Ольга исчезли. Они остались втроем – Хромов, Скворцов и Нана. Откуда взялись наркотики, она не помнит. Никогда в жизни не употребляла их и не собиралась этого делать. Знает только, что у нее в сумке были деньги, вырученные за билеты на спектакль, а утром они исчезли. И Фигаро тоже исчез. Только через два дня Нана узнала, что его убили, а Ольга задержана.

Через день, вечером, Ольга позвонила веселая и попросила приехать. Стоило Нане войти, как она стала хвастаться, что адвокат, нанятый хорошими знакомыми, отмазал ее и теперь они, эти самые друзья, будут вместо Фигаро заниматься продвижением «Моцарта и Сальери». Нана просто не могла допустить, чтобы эта дрянь, лишившая жизни дорогого ей человека, вышла сухой из воды. Наркотики по-прежнему лежали у нее в сумке, двадцать маленьких пакетиков. Она знала, что от передозировки можно умереть. Вот только сколько нужно употребить порошка для этой самой передозировки? От первого пакетика, разведенного в бокале с вином, Ольгу разобрало безудержное веселье. После второго ее глаза осоловели, она сидела за столом недвижно, ни на что не реагируя, лишь периодически моргая, медленно и редко. Уже не скрываясь, Нана размешала в вине третью дозу и сама поднесла бокал к губам Ольги. Та сделала несколько глотков, потом глаза ее закатились и безвольное тело соскользнуло на пол. Нана сидела не двигаясь. Какое-то время ей казалось, что она слышит дыхание Ольги. Потом та судорожно вздохнула и затихла.

Что было дальше, Нана помнила плохо. Она вернулась в квартиру, где все еще хранило воспоминания о Фигаро. Спала, плакала, снова спала… В какой-то момент ей показалось, что звонит телефон. С трудом заставив себя встать, она нашла его. Звонила мать.

– Нам надо немедленно встретиться. Приезжай, – сказала та.

Первым побуждением было проигнорировать не то просьбу, не то приказ. Но сейчас Нана, как никогда, нуждалась в поддержке. И она поехала. Ничего хорошего из этого не вышло.

– Я знала, что ты идиотка, – с порога начала мать, – но не думала, что до такой степени! Связалась с альфонсом! Продала бабушкину квартиру! Дура! И что ты теперь думаешь делать?

Нана знала что, но матери совсем необязательно было это знать. Ощутив радость свободы, она не хотела вновь потерять ее. Для надежности Нана всыпала в ее кружку с чаем четыре пакетика.

Теперь нужно было как-то отвести от себя подозрения, и тогда она отправилась к Антону. Три дозы наркотика указали ему дорогу в мир иной. Все получилось как нельзя удачно – в тот самый момент, когда уже ни один врач не мог оказать Антону помощь, Нане позвонил Тимур. Разговаривая с ним, она сделала вид, что умирает, после чего выпила один пакетик порошка и тут же вызвала «Скорую помощь».

Казалось, все складывается как нельзя лучше. Друзья Ольги, те самые, что наняли ей адвоката, взяли над Наной шефство, а Тимур Молчанов согласился предоставить ей убежище в своем доме. На Тимура Нана обратила внимание еще в Вене. Он чем-то напоминал Фигаро – обаятельный, представительный, по всему видно, что при деньгах. Вот только Фигаро был свободным как ветер и независимым, а Тимур похож на человека в футляре, скованного по рукам и ногам условностями и предрассудками.

Чего стоило его поведение, когда Нана ночью пришла к нему в комнату! Наговорил какой-то ерунды насчет того, что его поведение можно будет расценить как принуждение Наны к оплате за предоставленный ей кров, чего он допустить ни в коей мере не может, и выставил ее за дверь. Но она не собиралась сдаваться, пока утром не увидела, как Тимур на берегу целуется с начальницей. Они, оказывается, любовники, а прячутся ото всех, словно школьники. Интересно, что будет, если устранить соперницу?

Убивать совсем не страшно. Может, в первый раз еще срабатывают какие-то тормоза, а затем просто входишь во вкус и катишься по накатанной. Хотя в этот раз тормоз все-таки сработал. Чувство самосохранения прямо-таки вопило во весь голос, что делать этого нельзя: в доме находится полицейский, и подозрения в первую очередь падут на нее. И все-таки Нана рискнула.

Наркотики она спрятала в сумочку, вшитую в платье, никто бы не нашел. Вот только подсыпать их Светловой на глазах у всех оказалось ой как непросто. К счастью, майор засобирался уезжать, и Нане удалось всыпать их в Кристинину чашку. К сожалению, только два пакетика. Оставалось надеяться, что доза окажется смертельной. Но Фортуна изменила Нане. Светлова умирать не собиралась, и тогда она пустилась в бега. Понимала, что таким образом навлекает на себя подозрение, но паника оказалась сильнее.

Она вернулась в город без одежды, без денег. Даже скрипка осталась в заложницах у Тимура. Зато у нее имелись еще пакетики с наркотиками и ключ от съемной квартиры, который она когда-то повесила на брелок с ключами от бабушкиной. Несколько раз порывалась выбросить их, но что-то останавливало. Теперь эти ключи давали шанс раздобыть хоть немного денег. К превеликому ее огорчению, у Михайлова, который буквально вынул из кармана три с половиной миллиона, денег в квартире не нашлось. Да что денег, у него даже продуктов в холодильнике не было! Зато она обнаружила паспорт Елены. Если не очень присматриваться, то вполне можно решить, что на фотографии Нана. Она не думала, что Михайловы так быстро обнаружат пропажу и обратятся в полицию. Ошиблась. Ну что ж, бывает.

– А кто, по-вашему, убил Куцака? – спросил Щедрый.

– Мне бы тоже очень хотелось это знать.

– Хорошо, – майор поднялся, – а теперь напишите. Подробно, по всем эпизодам.

Он придвинул к Нане ручку и несколько листов бумаги.

– У меня только одна просьба. Посоветуйте, пожалуйста, к кому обратиться, чтобы в мое отсутствие позаботились о маминой квартире.

– Не волнуйтесь, о ней и без вас найдется кому позаботиться, – жестко ответил Щедрый.

– В каком смысле?

– Квартира отойдет государству, – пояснил Щедрый.

– Но ведь эта квартира принадлежала моей матери, а я – ее единственная наследница. У нас больше никого нет.

– В Гражданском кодексе есть такой термин – недостойные наследники. Вы – именно такой, поэтому никакого наследства вам не положено. Назначат адвоката, и вы сможете с ним проконсультироваться, но, думаю, ничего другого он вам не скажет. К сожалению.

– То есть вы хотите сказать, что я – бомж?

– Поверьте, крышей над головой вы обеспечены на долгие годы, – заявил Щедрый и вышел из комнаты.

«Похоже, вся эта психология, разговоры на тему «дочки-матери» просто от желания хорошо выглядеть. Мать Нана убила из-за пресловутого квартирного вопроса, поэтому и печется в первую очередь о квартире, а не о том, как достойно проводить женщину, подарившую ей жизнь, в последний путь», – думал Щедрый, выходя из допросной.

Впервые за время знакомства с Кристиной майору не хотелось ее видеть. Понимал, что разговор неизбежен, но не чувствовал в себе сил спросить, глядя в глаза, правда ли то, что рассказала Нана про них с Тимуром. Если да, то почему Кристина молчала? Чтобы использовать его в своих целях? Но об одностороннем использовании речи не идет – сотрудничество Щедрого с «Кайросом» было взаимовыгодным. Тогда почему? Ответа не было, а потому, отловив в коридоре первого попавшегося на глаза оперативника, Щедрый поручил ему проводить Кристину и Тимура на выход.

Глава 33

– Ты веришь, что Нана не убивала Куцака? – спросила Кристина, когда они покинули негостеприимное здание городского управления полиции.

– Верю, – ответил Тимур. – Она, конечно, та еще лгунья, но тут, похоже, говорит правду. Кстати о Куцаке. Не хочешь съездить со мной в банк и пообщаться с Нестеровым? Мы, правда, договаривались на одиннадцать, но, думаю, ничего страшного. Сейчас уточню.

Тимур кому-то позвонил и после короткого разговора скомандовал:

– Едем.

Они ехали по залитым солнцем улицам, и, случись это неделей раньше, Кристина наслаждалась бы красотой родного города и компанией Тимура. Но сейчас подавленное состояние не способствовало этому, а Молчанов не предпринимал никаких попыток, чтобы хоть как-то развеять ее мрачные мысли. Мало того, проезжая по Жуковского, он сказал:

– А вот и «Ренессанс». Правда, неплохое место для офиса?

Бизнес-центр и впрямь выглядел внушительно: ультрасовременное здание с панорамным остеклением, состоящее из нескольких корпусов разной этажности, соединенных в единый комплекс.

– Интересно, во что обходится аренда, – продолжал Молчанов. – Если хочешь, можно заехать на обратном пути, прогуляться, познакомиться.

Особым желанием Кристина не горела и уклончиво ответила:

– Посмотрим.

Здание, в котором располагался «Аверс-банк», было менее внушительным, чем «Ренессанс бизнес-центр», но казалось более доступным. Всем своим видом оно словно говорило: «Добро пожаловать!»

В банке Тимур ориентировался отлично. Вежливо проигнорировав девушку, предлагающую помощь, он прошел по длинному коридору и остановился возле двери с внушительной табличкой «Председатель правления». За ней оказалась приемная с большими картинами в золоченых рамах на стенах, удобными креслами, мягкими диванчиками и женщиной-секретарем, сидящей за большим столом светлого дерева.

При виде Тимура она встала и с вежливой улыбкой произнесла:

– Здравствуйте, Тимур Михайлович! Павел Степанович ждет вас.

Тотчас же дверь возле ее стола распахнулась и в приемную вошел мужчина лет семидесяти в безупречном костюме.

– Тимур! – радостно воскликнул он и заключил Молчанова в объятия.

Тот в ответ тоже обнял старика и дружески похлопал по спине. Кристине непривычно было видеть такое бурное проявление радости со стороны обычно сдержанного зама, и, чтобы скрыть смущение, она принялась рассматривать картины.

– Рад тебя видеть! Не надумал, случайно, вернуться в банк?

– Павел Степанович! Это генеральный директор нашей фирмы, Кристина Сергеевна, – вместо ответа сказал Тимур.

– Ты, смотрю, все такой же, совсем не изменился. Заходите! – Павел Степанович жестом гостеприимного хозяина пригласил Кристину и Молчанова в свой кабинет. – Чай, кофе?

– Если честно, мы спешим, – сообщил Тимур.

– Как всегда, как всегда, – добродушно-ворчливым тоном пробормотал Павел Степанович.

Он подошел к столу, нажал на кнопку селектора.

– Татьяна Владимировна! Пригласите, пожалуйста, Виктора Нестерова.

Через полминуты Нестеров уже был в кабинете. С белозубой улыбкой, в строгом бежевом пиджаке, застегнутом на все пуговицы, он словно шагнул в комнату с рекламного постера, призывающего взять кредит на заветную мечту.

– Вызывали, Павел Степанович? – спросил он, продолжая улыбаться.

– Вызывал, Валентин, вызывал. Садись, думаю, разговор будет долгим.

Нестеров отодвинул стул, по-прежнему улыбаясь, но уже не так лучезарно.

– Знакомься, – продолжал Павел Степанович, – это Тимур Молчанов. Он расследует убийство и хочет задать тебе несколько вопросов. Надеюсь, ты сможешь на них ответить.

– Конечно, Павел Степанович, – без особой уверенности в голосе проговорил Нестеров. – Я готов.

– Ну и отлично, а я, чтобы не смущать тебя, пойду пройдусь.

Председатель «Аверс-банка» вышел из кабинета, но Тимур не торопился задавать вопросы, тянул паузу.

Первым не выдержал Валентин:

– Так что вас интересует? Я готов оказать любую посильную помощь.

– Не сомневаюсь, – сквозь зубы процедил Тимур. – Расскажите, что за деньги вы вымогали у Тимофея Куцака.

– Я? – побледнел Нестеров. – Вымогал? У Куцака? А кто это такой?

– Это человек, который обманул вашу жену, в то время когда она еще ею не являлась.

– А… этот… – По выражению лица Нестерова было понятно, что он мысленно добавил к этим словам еще одно, непечатное.

– Этот, – согласился Тимур. – Насколько я знаю, долг вашей жены составлял два миллиона рублей. – Так?

– Так, – подтвердил Нестеров и замолчал в ожидании новых вопросов. Но Тимур не собирался помогать ему.

– И? – только сказал он.

– И… – начал Валентин и задумался.

Он сидел в банке на выдаче кредитов физическим лицам. В его задачу входила оценка кредитоспособности потенциального заемщика и обеспечения при исполнении обязательств. Обычно проколов в его работе не случалось: клиенты добросовестно гасили взятые кредиты. Иногда, конечно, возникали проблемы, но они благополучно разрешались. А если нет, то банк привлекал на аутсорсинг коллекторские агентства, которые взыскивали деньги с недобросовестных должников.

Схема была налажена и работала практически без сбоев, пока в «Аверс-банк» не обратилась Виктория Костина. Когда Валентин впервые увидел ее в своем кабинете, ему показалось, что она очень похожа на его старшую сестру Ларису. В детстве они были очень дружны, а потом сестра вышла замуж за военнослужащего, морского офицера, и уехала с ним к месту службы в Мурманск. Валентину тогда было четырнадцать, самый что ни на есть сложный возраст. Расставание с сестрой он пережил очень тяжело. И вот теперь, много лет спустя, он встретил женщину, так напоминавшую его сестру, что не смог отказать ей в выдаче кредита, хотя заранее знал, что с возвратом такой суммы могут возникнуть проблемы. И они, разумеется, возникли. Узнав, для чего, вернее, для кого Виктория брала деньги, Валентин уговорил ее обратиться в полицию. А когда это не помогло – мошенник, обманувший девушку, был гол как сокол, – он решил взять на себя роль коллектора. Ну не мог Валентин допустить, чтобы чужие люди кошмарили женщину, с которой он мысленно уже соединил свою судьбу.

Договорившись с бывшим одноклассником, служившим когда-то в ВДВ, он применил к Куцаку то, что на языке коллекторов называется осуществлением способов реализации определенных мер для возвратности кредитных платежей. Меры подействовали, кредит был погашен. Куцак практически не пострадал. Да, Нестеров потребовал с него не два, а три с половиной миллиона. Полмиллиона он пообещал однокласснику за содействие, а миллион… Это была компенсация морального ущерба Виктории и свадебный подарок.

Валентин уже не улыбался.

– Меня уволят? – спросил он.

– Этот вопрос не в моей компетенции, – ответил Тимур. – Насколько я понял, у начальства к вам претензий нет, значит, и повода для увольнения тоже.

– А Виктория? Вы ей расскажете? Иногда мне кажется, что она до сих пор любит этого мошенника. Но я его не убивал! После того как он передал мне деньги, я больше его не видел. Честное слово! Не рассказывайте Виктории, пожалуйста! Ей нельзя волноваться.

– Да не будем мы ничего рассказывать, – не выдержала Кристина.

Ей показалось, что Тимур одобрил ее слова, но вслух он, разумеется, ничего не сказал.

Павел Степанович сидел в приемной и пил кофе.

– Может, все-таки кофе? – предложил он.

– Нет, спасибо, – поблагодарил Тимур.

– Узнали все, что хотели? Мне стоит беспокоиться по поводу Нестерова?

– Думаю, нет, – Тимур покачал головой. – Он собирается стать отцом, а это, сами понимаете, накладывает на человека определенные обязательства.

– Понимаю… А как насчет того, чтобы вернуться в банк? Наследников у меня нет, хочется передать дело в надежные руки. А надежнее тебя мне не найти.

– Я подумаю…

Глава 34

Это молчановское «я подумаю» не давало Кристине покоя всю дорогу от кабинета Павла Степановича до машины. Неужели инициатива по приему на работу Михайловых и предложение переехать в новый офис исходит от Тимура? Он действительно хочет уйти из «Кайроса»? Но почему?

– Ты хочешь уйти? – наконец не выдержала она.

– Почему ты так решила? – ответил он вопросом на вопрос в своей излюбленной манере. Кристина к ней привыкла, но сейчас был не тот случай, ей хотелось конкретики, расставить все точки над «ё».

– Так да или нет? Неужели сложно прямо ответить? – она почти кричала.

– Нет, конечно же нет, – в противовес Кристине Тимур был совершенно спокоен, и она сразу ему поверила. – Так мы едем в «Ренессанс бизнес-центр»? – спросил он.

– Давай в следующий раз, – предложила она, – Федор один в офисе, как бы чего не выкинул.

– Ты, как всегда, права.

Вопреки ожиданиям, в офисе было спокойно.

– Ася звонила, они скоро приедут, – доложил Лебедев.

– Отлично, – отозвалась Кристина.

– Если ты не возражаешь, – сказал Тимур, подходя к ее столу, – я свяжусь с похоронным агентством.

– Да. – Спазм сдавил горло, и даже это короткое слово далось Кристине с трудом.

По довольному виду Аси и Рыбака было ясно, что рейд «Тайного покупателя» прошел удачно. Продавцы были лояльны к покупателям, а значит, административных выводов по результатам рейда сделано не будет. Никого не оштрафуют, даже, наоборот, могут выделить небольшую премию.

По традиции команда «Кайроса» собралась вокруг стола генерального директора, и Кристина рассказала обо всех событиях этого утра, кроме рассказа Наны о ее отношениях с Тимуром.

– Значит, в деле Куцака мы остались без единой зацепки, – подвел итог Рыбак. – А что ты решила насчет нового офиса?

– Подождите вы с новым офисом! – возмутился Лебедев. – У нас есть зацепка, да еще какая! Кристина Сергеевна! Ну почему никто не хочет показать фотографию женщины из Благодатного переулка соседям Михайловых – Лилии Тимофеевне и Олегу Сергеевичу?

– Да не бузи ты, Федор! Мы же уже поставили точку в этом вопросе, – добродушно отмахнулся от программиста Рыбак.

– Это вы, Иван Станиславович, поставили точку, но не я! – взвился Лебедев. – И раз вопрос стоит так, я сам это сделаю. Поеду сейчас и поговорю со стариками. В конце концов, у меня обеденный перерыв. Имею право делать все что хочу!

Лебедев вскочил и направился к двери.

– Подожди, Федор, – раздался вдруг голос Аси. – Я с тобой.

– Как это с тобой? – возмутился Иван.

– Очень просто, – спокойно пояснила она. – Сейчас вызовем такси…

– Ага! Так я тебя и отпустил, – усмехнулся Рыбак. – Ладно, Федор, твоя взяла. Сейчас договорим, и мы с Асей поедем.

– Кажется, Ася сказала, что поедет со мной, – возразил Лебедев.

– Хватит торговаться, – прервала дебаты Кристина. – Поезжайте все вместе, только не ссорьтесь, пожалуйста, при посторонних. А договорим, когда вернетесь.

Рыбак в сопровождении двух помощников тщетно пытался достучаться до Олега Сергеевича – дверь никто не открыл.

– Надеюсь, с Лилией Тимофеевной нам повезет больше, – сказал он, спускаясь по лестнице.

На их счастье, женщина была дома.

– Заходите, пожалуйста, – приветливо встретила она гостей.

– Да мы, собственно, на минуточку, – сказал Иван, проходя следом за Лилией Тимофеевной на кухню. И тут же удивленно добавил: – Здравствуйте, Олег Сергеевич!

Оказывается, старичок решил навестить симпатичную соседку.

– Посмотрите, пожалуйста, на эту женщину, – Иван положил на стол планшет с фотографией, – можете сказать, кто на ней изображен?

Олег Сергеевич взял планшет, всмотрелся в изображение и пожал плечами:

– А шут его знает…

– Ну-ка, ну-ка, – Лилия Тимофеевна отобрала у деда гаджет. – Так это же Алечкина туника от Версаче!

– Алечкина? – переспросил Рыбак.

– Ну да, Алечка, Алевтина Васильевна, Наночкина бабушка. Я же вам о ней рассказывала. Сейчас, подождите! – Лилия Тимофеевна, забыв о больной ноге, покинула кухню и почти сразу же вернулась с раритетным фотоальбомом – обложка из бордового бархата была стянута золотыми застежками и для верности обмотана обыкновенной бельевой резинкой. – Где тут она у меня? – Женщина листала картонные страницы с фотографиями. – А, вот, нашла. Смотрите!

– То есть вы хотите сказать, что это призрак бабушки Серовой разгуливает ночью по улице? – спросил Федор, делая шаг вперед.

– Молодой человек, – Лилия Тимофеевна возмущенно поджала губы. – Призраков не существует. Алечка купила эту тунику во время первых гастролей в Италию. Стоила она по тем временам какие-то баснословные деньги, и Алечка очень ее любила. Но с годами поправилась и отдала тунику дочери.

– Можно я сфотографирую этот снимок? – спросила Ася.

– Конечно, деточка, конечно. Может, все-таки попьете чаю?

Судя по выражению лица Олега Сергеевича, предложение соседки ему не понравилось, и Рыбак не стал разочаровывать пенсионера.

– Спасибо огромное, но мы действительно очень спешим, – заявил он, и троица покинула гостеприимный дом.

– Ну и что вы теперь скажете, Иван Станиславович? – спускаясь по лестнице, спросил Федор, споткнулся и чуть не упал.

– Под ноги смотри, – буркнул Иван.

– Федор, ты сегодня наш герой, – похвалила программиста Ася.

– Я, может быть, каждый день герой, только никто этого не замечает, – посетовал Лебедев.

– Слушайте, я действительно видела эту женщину! – воскликнула Кристина, когда Рыбак доложил о результатах поездки. – Она после спектакля подарила Нане цветы. Я думала, что схожу с ума, но оказывается, это мое подсознание пыталось сообщить, кто убийца.

– Звоню Щедрому? – предложил Иван.

– Можно я сама позвоню? – попросила Кристина, чувствуя, что ей просто необходимо поговорить с майором.

– Не вопрос, – согласился Рыбак.

– Только из переговорной, не возражаете? – Под недоуменными взглядами коллег Кристина вышла в соседнюю комнату.

– То есть ты считаешь, что Куцака убила Серова-мать? – спросил Щедрый, выслушав ее сообщение.

– Да, почти уверена.

– Спасибо за информацию, – голос майора звучал непривычно сухо.

– Я сейчас вышлю тебе фотографию этой туники, чтобы ваши спецы могли сопоставить два изображения.

– Хорошо. Буду ждать.

– И еще… Андрей… То, что Нана сказала насчет нас с Тимуром… Будто мы любовники… Это неправда.

– Мне хочется тебе верить, – начал Щедрый, но Кристина не дала ему закончить.

– Прости, надо было это раньше сказать… Я не смогу выйти за тебя замуж. Прости, пожалуйста.

Больше она ничего не сказала, и Щедрый тоже. Они сидели и молчали, а потом Кристина осторожно нажала на кнопку сброса. Она понимала, что майор больше никогда не позвонит.

Но все-таки Щедрый позвонил. На следующий день, утром. Не Кристине, а Рыбаку.

– Привет, Иван, – сказал он. – Хотел поблагодарить вас за помощь. Мы провели повторный обыск в доме Людмилы Серовой и нашли ту самую тунику с фотографии. Она была тщательно выстирана, тем не менее удалось обнаружить на ней пятна крови. Результатов экспертизы ДНК пока нет, но по групповой принадлежности это кровь Куцака. Так что спасибо вам большое.

– Не за что, обращайтесь, – усмехнулся Рыбак.

– Ну и хорошо, – сказала Кристина, когда Иван сообщил ей о разговоре с майором.

– Да это просто отлично! – обрадовался Федор. – Кристина Сергеевна, да?

Кристина не разделяла его радости – на завтра были назначены похороны Ольги. А значит, Фима увезет Настю.

С утра зарядил мелкий, противный дождь. Все вещи, книги и игрушки, купленные девочке, Кристина сложила в три больших пакета и с утра загрузила их в багажник.

Проводить Ольгу пришло совсем мало народу – сотрудники «Кайроса» и Фима в сопровождении высокого мужчины лет пятидесяти по имени Роберт с серьгой в ухе и в какой-то несолидной – зеленой с ромашками – бандане на голове. С кладбища заехали в кафе, где был накрыт поминальный обед.

– Сколько я вам должна? – спросила Фима, когда все закончилось и они приехали в офис «Кайроса».

– Нисколько, – покачала головой Кристина, – она была моей подругой.

– А за Настю? Вы ей столько всего накупили.

– Спасибо, ничего не нужно.

– Ну как знаете, – пожала плечами Фима.

В четыре Кристина на своей машине и Фима с Робертом на своей были у детского сада.

Кристина думала, что, увидев мать, Настя бросится к ней, но не тут-то было. Девочка словно почувствовала, что сейчас произойдет. Она вцепилась в ее руку и разрыдалась, повторяя сквозь плач: «Кристина!.. Кристина!..»

– Может, хватит? – сказал Роберт и, схватив ребенка на руки, оторвал от нее и потащил в машину, в которой даже не было детского кресла. Автомобиль рванул с места и влился в транспортный поток, медленно текущий по Вокзальной.

Кристина растерянно посмотрела на маленькие полумесяцы от детских ногтей на своих руках, села в «КИА», пристегнула ремень безопасности. В ушах до сих пор стоял детский крик: «Кристина!.. Кристина!..» За окнами шел дождь…

Эпилог

Прошла неделя, другая… Жизнь возвращалась в привычное русло. «Кайрос» заключил договор с Золотовым, и работы заметно прибавилось. Но приглашать на собеседование Михайловых и решать вопрос с переездом в новый офис Кристина не спешила. Отчасти потому, что работа служила ей спасательным кругом от депрессии, которая поджидала совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Стоит немного расслабиться, пожалеть себя, и она ухватит тебя своими липкими руками. И тогда попробуй вырвись.

Кристина старалась как можно дольше задерживаться на работе, чтобы, возвращаясь домой затемно, не видеть качели, дорожку из розовой плитки, кусты ночной красавицы, не слышать звонкие голоса детей. Она даже перестала покупать йогурт, потому что при виде его вспоминала Настю.

– Я тут подумал, – сказал как-то в конце рабочего дня Тимур, – не устроить ли нам в выходные корпоратив? Синоптики обещали хорошую погоду, и надо ловить момент. А то сами знаете – скоро осень…

– За окнами август, – подсказала Ася. – Это песня такая.

– Предлагаю ее спеть в следующие выходные у меня дома. Кто за?

Ася, Лебедев и Рыбак тут же подняли руки. Четыре пары глаз смотрели на Кристину, ожидая ее ответа.

– Я согласна, – она тоже подняла руку.

В пятницу, накануне запланированного корпоратива, впервые после ареста Серовой ей позвонил Щедрый. Рассказал, как продвигается следствие по делу Фигаро, и, как бы между делом, заметил:

– Я надеюсь, несмотря ни на что, мы останемся друзьями?

– Конечно, – заверила его Кристина. – Мне бы очень этого хотелось.

– Можешь тогда помочь в одном деле?

– Постараюсь сделать все, что в моих силах.

– Да тут бизнесмена одного убили. Под подозрением его супруга, но мне кажется, что все не так просто. Не посмотрите его с точки зрения финансов? Может, оттуда ноги растут?

– Конечно, пришли исходные данные. Кстати, Тимур в выходные приглашает в гости. Будут все наши. Ты заедешь?

– Постараюсь.

Кристина положила телефон на стол, но он тут же зазвонил снова. Наверное, Щедрый хочет еще что-то сказать. Кристина посмотрела на дисплей: Фима. Фима?

– Здравствуйте, Кристина! – заговорила певица, стоило Кристине нажать на кнопку. – Выручайте! Настя все время плачет. Эти клуши – психологи из детского сада и дипломированные воспитатели – в один голос заявляют, что она несадовский ребенок. Продолжая водить дочь в детский сад, я травмирую ее нервную систему. Я просто в отчаянии!

– Что от меня требуется?

– Вы с ней отлично поладили, не было дня, чтобы Настя о вас не вспоминала. Можно Роберт привезет ее к вам?

– Роберт? – Кристина не верила своим ушам. Она вспомнила, как грубо он тащил рыдающую Настю в машину.

– Я сама не могу вырваться. Пожалуйста!

– Хорошо, но при одном условии: я приеду за девочкой сама. Говорите, куда ехать.

– Рассказывай, – сказал Тимур, увидев, что Кристина закончила разговор.

– Я уезжаю, прямо сейчас. К субботе вернусь. Фима просит забрать Настю.

– Я поеду с тобой, – заявил Тимур.

– Нет, ты же не можешь лишить коллектив обещанного праздника. Я прекрасно справлюсь сама.

– Не спорьте. – Рыбак подошел к столу Кристины и оперся на него руками. – Кристину отвезем мы с Асей, а вы с Федором приготовите еду. Да побольше. Как я понял, Щедрый обещал приехать. Так что ударить в грязь лицом никак нельзя.

* * *

Синоптики не подвели – суббота выдалась солнечной. Сотрудники «Кайроса» в полном составе собрались в беседке за круглым столом: Кристина с Настей, которая не отходила от нее ни на шаг, Ася с Иваном, Тимур и Федор.

– Ваня, – Ася дернула Рыбака за рукав, – ты хотел сказать…

– Да! – Иван поднялся, едва не опрокинув при этом стол. – Мы с Асей хотим сказать… В общем… Ась, давай ты!

– Мы… я беременна, – смущенно улыбаясь, сообщила Ася.

– И ты молчала! – возмутилась Кристина. – Это же замечательная новость!

– Я все время хотела с тобой поговорить, но как-то не получалось. То одно, то другое. Ты же не обиделась?

– Что за глупости! Я за вас очень рада.

– Поздравляю! – Тимур протянул Рыбаку руку.

– А ты, Федор, скажешь что-нибудь? – Ася посмотрела на программиста.

– Я давно знал, что все к этому идет, – сказал тот. – Еще после того, как вы первый раз заикнулись насчет Михайловых. Дети – это, наверное, хорошо. Если хотите, я могу из вашего сделать классного разработчика. А что? Когда-нибудь продолжит мое дело. Круто?

– Конечно, круто, – подтвердила Кристина. – Хорошие кадры нам нужны. Ведь, несмотря ни на что, шоу должно продолжаться.

Примечания

1

Ах, какая прекрасная жизнь, какое прекрасное удовольствие, какое прекрасное удовольствие… (итал.)

2

Все просят меня, все нуждаются во мне, все просят меня, все нуждаются во мне… (итал.)

3

Боже мой, боже мой, что за смятенье!

Боже мой, не все сразу!

Не все сразу, а по очереди,

Ради Бога! Ради Бога! Ради Бога!

По очереди, ради Бога!

4

О несостоявшейся свадьбе Ивана и Аси рассказывается в романе Ирины Грин «Сквозь аметистовые очки».

5

Читайте об этом в романе Ирины Грин «Эффект прозрачных стен».

6

Читайте об этом в романе Ирины Грин «Бог счастливого случая».

7

Пушкин А. С. Статьи и заметки 1824–1836.

8

Джованни Паизиелло (1741–1816) – итальянский композитор и педагог.

9

Доменико Чимароза (1749–1801) – итальянский композитор. Он был центральной фигурой в опере, особенно комической, в конце XVIII века.

10

Висенте Мартин-и-Солер (1754–1806) – испанский композитор, работал в Италии и Австрии, последнюю треть жизни провел в России.

11

Джузеппе Сарти (1729–1802) – итальянский композитор и дирижер. Около двадцати лет жил и работал в России, внес существенный вклад в историю российской музыкальной культуры.

12

Пушкин А.С. «Моцарт и Сальери».

13

О знакомстве майора Щедрого и Кристины читайте в романе Ирины Грин «Сквозь аметистовые очки».

14

Роман Ирины Грин «Нарушенная заповедь».

15

«Колыбельная» – роман Чака Паланика, опубликованный в 2002 году, рассказывающий о синдроме внезапной смерти младенцев.

16

«Шоу должно продолжаться», песня британской рок-группы Queen.

17

Читайте об этом в романе Ирины Грин «Бог счастливого случая».

18

Читайте об этом в романе Ирины Грин «Нарушенная заповедь».

19

Дакфейс (англ. duckface, досл. «утиное лицо»), тенденция при фотографировании выпячивать губы, сложенные «бантиком», порой с одновременным втягиванием щек.

20

Сапборд (от английского sup-board, stand-up padding – т. е. гребля стоя и board – доска) – пластиковая или надувная доска, на которой размещается один или несколько человек. Управляется сапборд веслом с одной лопастью.

21

Заржавевшее сердце Эверетта – сорт томатов, которые выращивали герои романа Ирины Грин «Зыбучие пески судьбы».

22

Имеется в виду портрет актрисы Жанны Самари Пьера Огюста Ренуара.

Content

Ирина Грин
Синдром Фигаро

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог

Примечания