Жасмин Ли Кори

Мамина нелюбовь. Как исцелить скрытые раны от несчастливого детства

Jasmin Lee Cori

THE EMOTIONALLY ABSENT MOTHER:

A Guide to Self-Healing and Getting the Love You Missed

© Богданов С., перевод на русский язык, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Ребенку без матери, сумевшему выжить несмотря на все, чего он был лишен, даже когда мать была рядом.

Эта книга для тебя

Мамочка, где ты была?

Мои первые шаги,

Я стою, пошатываясь, гордая,

В восторге, как птенец, узнавший, что может летать.

Когда я оглядываюсь с улыбкой, едва умещающейся на лице,

Я не вижу тебя.

Мамочка, где ты была?

Первый школьный день

Я в шумном, скрипучем автобусе

Еду в незнакомое место,

Толпятся дети, волнуются родители,

Абсолютно новый для меня мир.

Мамочка, где ты была?

Первый раз пришла домой в слезах,

Мишень детских насмешек,

Их слова жалят в самое сердце,

Я так надеялась на утешение,

Но ты хранила молчание.

Я вижу тебя на старых фотографиях,

Но в моих воспоминаниях тебя нет,

Я не помню, как ты меня нянчишь или утешаешь,

Ни одного особенного момента, где мы с тобой только вдвоем,

Не помню ни запаха твоего, ни прикосновения.

Помню цвет твоих глаз

И застывшую в них боль –

Эту боль ты обычно прятала, как столько всего еще,

Под маской, за которую я не могла проникнуть.

Ты смотришь, но меня не видишь.

Твое тепло никогда не согревало сердце той маленькой девочки.

Почему мы потеряли друг друга, Мамочка?

Где ты была?

Это из-за меня?

ЖК

Предисловие

В жизни не так много настолько же глубоких переживаний, как те, что мы испытываем к нашим матерям. Некоторые их корни теряются в темных тайниках доречевого опыта. Ветви расходятся во все стороны: одни несут дивные, пропитанные солнцем моменты, а другие обломаны, с острыми и неровными сучьями, за которые мы постоянно цепляемся. Мать – непростая тема.

Как на культурном, так и на психологическом уровне наши чувства к матерям часто противоречивые и смешанные. Мама и яблочный пирог[1] – мощные символы, почитаемые в нашей национальной культуре, но игнорируемые в национальной политике, что отражено, например, в нашей скудной по сравнению с другими развитыми странами политике в отношении отпусков «по семейным обстоятельствам»[2]. Если бы мы действительно серьезно относились к материнству, мы бы предоставили матерям больше финансовой и социальной помощи, а также больше возможностей для получения образования. Сейчас же ситуация крайне шаткая.

Мы, взрослые, хорошо об этом осведомлены. Мы знаем, что матерей следует почитать, и понимаем, что матерей часто воспринимают как должное, а приносимые ими жертвы недооцениваются. Но тем не менее многие из нас втайне (и не совсем втайне) не удовлетворены тем, что получили от своих матерей, и раздосадованы, что те не смогли обеспечить нас всем необходимым. И теперь мы за это расплачиваемся.

Это чувствительные вопросы для матерей и для всех нас. Кажется, что те, кто боится критиковать своих матерей, готов критиковать тех, кто позволяет себе осуждать свою мать. Таким образом такие люди снимают с себя ответственность за свои страдания. Хотя я и не отрицаю того, что некоторые используют обвинения, чтобы отвлечься от главного, потому что не могут взять на себя ответственность за непростую задачу по исцелению. Я, как психотерапевт, чаще сталкиваюсь с огромным чувством вины и сопротивлением, которые необходимо проработать для того, чтобы прекратить защищать своих матерей. Будто даже наедине с собой мы боимся критиковать их. Мы защищаем образ матери внутри себя, защищаем наши хрупкие с ней отношения путем отрицания всего, что могло бы его расшатать, и защищаем себя от разочарования, злости и боли. В последующих главах я объясню, почему многие не рискуют обнажить болезненную истину о своих матерях и не готовы иметь дело с тем, что это за собой повлечет.

Любые отношения, как, например, отношения матери и ребенка, сложные, они непременно включают в себя и любовь, и ненависть. Большинство детей младшего возраста, когда их потребности или желания ущемляются, испытывают злость, хотя многие и не посмеют этого выразить; их связь с мамочкой чересчур хрупка. Все дети чувствуют любовь к матери, даже если они эту любовь похоронили или отгородились от нее стеной. Как красноречиво описал в своем сборнике исследований по теории привязанности клинический психолог Роберт Карен:

На деле все дети, даже подвергавшиеся жестокому обращению, любят своих родителей. Это врожденное свойство ребенка. Они могут быть обижены, разочарованы, втянуты в деструктивные уклады бытия, которые блокируют любую возможность добиться такой желанной ими любви, но при этом будут испытывать привязанность, привязанность тревожную, но все равно любить. С каждым годом любовь может становиться все более труднодостижимой; с каждым годом ребенок может отвергать свое желание связи все более твердо; он может даже отречься от своих родителей и отрицать, что хоть немного их любит; но любовь жива (так же, как и стремление деятельно ее выражать и однажды вернуть), невидимая, как раскаленное солнце[3].

Слова Карена дают некоторое представление о сложности этих отношений. Никто не может избежать желания материнской любви.

Материнство – очень болезненная тема и для самих матерей. Когда я только начала работать над этой книгой, то заметила чувство вины и защитное поведение у женщин с детьми, когда делилась с ними тем, о чем пишу. Они как бы пытались сказать: «Не наделяй меня такой властью. На жизнь ребенка влияет и множество других вещей. Не только я виновата в том, какими они стали». Все это более чем справедливо. Мы приходим в мир с такими индивидуальными различиями, которые просто потрясают. Есть и другие моменты, включая очередность рождения в семье, отношения с отцом и его адекватность как родителя, воздействие окружающей среды и генетических особенностей на общую физиологию ребенка, внутрисемейные отношения и важные события в семье, такие как серьезные заболевания, и стрессы в более широкой культурной среде.

Несмотря на эти многочисленные факторы, влияние матери уникально. Внимательная, умелая, заботливая мать помогает восполнить многие другие недостатки, а отсутствие такого материнского отношения может быть самым большим затруднением из всех, потому что у детей наблюдается существенная нехватка опоры.

Я сконцентрировалась на теме матери не потому, что хочу нагрузить их еще большим чувством вины или ответственности, а потому что от качества материнства зависит наше развитие. Я надеюсь, что понимание этих влияний приведет нас к лучшему пониманию себя и, самое важное, поможет завершить задачи развития и излечить травмы, вызванные неудовлетворительным материнством.

Надеюсь, что читательницам, которые уже стали матерями или собираются ими стать, мой разбор материнских ролей и освещение важности заботы поможет сфокусироваться на главном. Несмотря на то что проявления материнства во многом основаны на инстинктах и передаются из поколения в поколение женщинами, многим приходится подходить к материнству сознательно. Если вы недополучили от своей матери необходимого, ваша задача будет двоякой: залечить собственные раны и освоить иной способ существования со своими детьми, чем тот, что был у вашей матери с вами.

Во время своей психотерапевтической практики я наблюдала за взрослыми, которые были лишены внимания матери[4]. Для написания книги у меня не было всей информации, поэтому я пригласила для беседы «недополучивших внимания взрослых». Меня немедленно завалили огромным количеством откликов. Как и следовало ожидать, женщины были склонны беседовать о своем опыте с незнакомым человеком в большей степени, чем мужчины, хотя и доступа к женщинам у меня было больше. Никакого научного подхода к формированию выборки у меня не было, поэтому я не могу претендовать на научность с точки зрения демографии и социологии, но думаю, что их смелые и часто проницательные исповеди обладают ценностью для всех нас. Некоторые из моих находок разбросаны по всем главам, но большинство из них можно найти в главе 6 «Жизнь с эмоционально отсутствующей матерью», где я описываю детское окружение опрошенных мною людей и те трудности, с которыми они столкнулись во взрослой жизни.

Сейчас книга состоит из трех частей:

Часть 1 касается того, что необходимо получать от матери детям. В ней рассматриваются элементы хорошего материнства и важность этой первой привязанности.

Часть 2 рассказывает о том, что происходит, когда материнство не заладилось, каковы последствия эмоционального пренебрежения и насилия и что приводит матерей к подобному обращению со своими детьми.

Часть 3 прорабатывает вопрос исцеления. После обзора процесса исцеления мы погружаемся в психотерапию, воспитываем своего внутреннего ребенка и восполняем его неудовлетворенные потребности, а также налаживаем ваши отношения с матерью.

В книге я предлагаю ряд упражнений, которые вы можете выполнить, если захотите. Также здесь предусмотрены паузы, приглашающие вас осмыслить материал и подумать над собственной ситуацией. Призываю вас уделить время, чтобы задуматься над этими вопросами, и прислушаться к тому, что приходит в голову, пока вы их читаете, даже если и решили не отвечать на каждый из них.

Прочитав эту книгу, вы почерпнете многое для понимания и исцеления себя. Вам потребуется время, чтобы понаблюдать за собой в процессе работы над предложенными темами. Если это будет слишком болезненно, то стоит подумать о том, какая поддержка вам может понадобиться. Тренируйтесь быть себе хорошей матерью и беритесь за то, с чем вы можете справиться. Вы всегда сможете вернуться к трудной теме в другое время. Некоторые читатели подмечают, что первый раздел по хорошему материнству, прочитанный в самом начале, слишком многое воскрешает в их памяти, и предпочитают вернуться к нему позднее. Так что, хотя каждая глава построена на том, что было сказано раньше, вы можете читать главы в порядке, подходящем именно вам.

Я написала эту книгу, чтобы:

• помочь вам получить более четкую картину того, какое у вас было материнство;

• помочь вам увидеть связь между пережитым вами материнским отношением и трудностями в вашей жизни. после этого то, что вы считали личными недостатками, можно будет отнести к упущениям материнства. это снизит интенсивность самобичевания;

• дать рекомендации о том, как эти отсутствующие элементы можно восполнить сейчас: через психотерапию, близкие отношения или обеспечивать их себе самостоятельно;

• помочь вам решить, как продолжать свои отношения с матерью во взрослой жизни, давая вам больше инструментов и вариантов, чем те, с которых вы, возможно, начали.

Хорошая новость состоит в том, что упущения ненадлежащего материнства можно исправить позднее, пусть и не полностью, но в более значительной степени, чем мы обычно предполагаем. Мы можем излечить нелюбимого ребенка внутри себя и стать уверенными в своих силах, любящими взрослыми. Этот путь стоит того, чтобы его пройти.

Часть I. Что нам нужно от матери

1. Материнство

Мать – это Древо жизни

Никогда не забуду один образ из объехавшей весь мир фотовыставки «Род человеческий»[5], который я увидела в книге. Высокая негритянка стоит с двумя маленькими детьми, их лица скрыты тенью. На противоположной странице были слова из Книги притчей Соломоновых: Она для них – Древо жизни.

Древо жизни. Дерево, дающее укрытие, дом, защиту. Дерево, на которое можно забраться и насытиться его плодами. Дерево, кажущееся таким большим, когда вы во много раз меньше. Дерево, которое только ваше.

В мире мистических традиций Древо жизни – это вертикальная ось, вокруг которой вращается жизнь. Схожим образом мать – это ось, вокруг которой вращаются семья и эмоциональная жизнь ребенка. На обширных просторах истории дохристианской эры Древо жизни часто изображалось в виде матери, а Великая Мать, она же Богиня, часто представлялась в виде дерева.

Таким образом, дерево – это естественный символ материнства. Со своими плодами и цветами, птицами и животными на нем и вокруг него, оно предоставляет кров и пищу. Растущее во многих направлениях, но особенно расширяясь вовне, оно похоже на фонтан изобилия. Частично архетип Древа жизни как раз и состоит из этого ощущения щедрости и дарения.

Этот архетип запечатлен в детской книге американского писателя Шела Силверстайна «Щедрое дерево». Опубликованная в 1964 году, она считается классической притчей о любви и преданности. Эта книга о мальчике и дереве, которое очень его любит и отдает ему все, что имеет. Оно позволяет ему качаться на своих ветвях, дает ему тень, чтобы спрятаться от солнца, яблоки, чтобы поесть, ветви, чтобы построить дом. Оно даже позволяет ему срубить свой ствол, чтобы тот сделал лодку. В конце книги дерево – это всего лишь пень, а мальчик превратился в старика, и оно дает ему место, чтобы присесть отдохнуть.

Как многие, несомненно, заметили, отношения между мальчиком и деревом очень напоминают отношения матери и ребенка. Дерево ставит потребности мальчика на первое место. Оно дает и дает, и дает. Частично в этом и состоит роль матери, и временами она вступает в противоречие с собственными потребностями: а это и развитие как личности, и установления отношений с другими людьми. Многие женщины жалуются на то, что в материнстве и в партнерстве они теряют себя. И тем не менее если женщина не готова (по крайней мере, на определенном отрезке своей жизни) удовлетворять потребности других, она действительно не готова к материнству.

Существует много веских оснований, почему женщина бывает неспособна полноценно выполнять огромную задачу материнства, но часто в этом вопросе у них либо нет выбора, либо они его просто не осознают. Из-за непредвиденной беременности или социальных ожиданий они оказываются ввергнуты в материнство, не выбирая его. Часто такие женщины и сами-то еще не превратились в полноценных взрослых. Они плохо подготовлены для того, что им предстоит.

Нелегко отдавать часть себя, если многие из ваших собственных потребностей все еще не удовлетворены. Однако материнство требует постоянной отдачи. Хорошая мать делится теплом своего тела, когда ее ребенку холодно, молоком из своей груди, когда ребенку необходимо питание. Она дает как не рожденному пока ребенку, так и младенцу кальций из своих костей. Это самый базовый уровень дарения себя. Неудивительно, что мать – это символ жертвенности!

Мамочка – это то, из чего мы сделаны

У утверждения о том, что мы сделаны из наших матерей, есть два важных уровня. Первый – это очевидный биологический факт: мы сделаны в ее теле и из ее тела. Есть еще и психологический уровень, где мать – это часть нашей личности, души и внутреннего устройства. Как если бы она буквально была одним из слоев нашего существа. Лучшее понимание этого вы получите в следующих главах.

То, как мы сформированы, какими мы себя видим, наша самооценка, наши безотчетные представления об отношениях – все это накрепко запечатлено в нас матерью. Она – не единственный фактор влияния, но она и наши с ней взаимодействия обеспечивают для всего этого основной строительный материал.

Воспринимаем ли мы этот основной материал как питающий или ядовитый, в значительной степени определяется качеством наших взаимодействий с матерью. Материнское присутствие и ее любовь значат больше, чем то, что конкретно мать делает. Злится ли она или витает в облаках, пока кормит своего ребенка? Если мать по-настоящему и с большой нежностью присутствует, то ее молоко и ее сердце ощущаются единым целым. Когда же ее нет, ее молоко не настолько питательно. Младенец может и не захотеть брать грудь, возможно, потому, что она не дается от души или потому, что во взаимодействии есть что-то фальшивое или неприятное со стороны матери.

Как говорится в детском стихотворении, когда это взаимодействие хорошее, это очень приятно, а когда оно плохое, это просто ужасно. Безусловно, такая точка зрения более категорична, чем то, как это происходит обычно, но малыши воспринимают окружающую действительность очень интенсивно. Можно ощущать мать как внутренний слой поддержки, слой любви, который всегда с тобой, или же чувствовать, что внутри есть что-то мертвое или ядовитое. Эта ядовитая субстанция – то, что вы впитали при ваших с ней взаимодействиях или, возможно, из того, что было ядовито внутри нее.

Кто может быть матерью?

Я использую термин «мать» на протяжении всей книги, и тем не менее я не обязательно ограничиваю его той женщиной, которая рождает конкретного ребенка на свет. Хотя эти взаимоотношения, даже если они никогда не выходят за пределы рождения (потому что мать умирает или отдает своего младенца), предопределяют всю человеческую жизнь. Задавая вопросы о вашей матери в этой книге, я спрашиваю о человеке, исполнявшем эту роль, и термин «Хорошая Мать» может относиться к любому взрослому, кто принимает на себя в вашей жизни роль по уходу, заботе и защите.

Он может включать приемную мать, бабушку или мачеху; это место может занять даже хороший отец или другие люди за пределами внутреннего семейного круга, которые помогают удовлетворять отдельные потребности ребенка (даже по окончании детства): учителя, тети, матери друзей, психотерапевты, партнеры. По мере взросления мы и сами способны удовлетворять некоторые свои потребности, понимая, что не получивший хорошего материнства ребенок обычно все еще живет во взрослом, все так же нуждаясь в том, что ему было необходимо тогда.

Хотя и не каждая женщина приспосабливается к роли матери, природа отлично постаралась для того, чтобы предоставить биологическим матерям все возможные преимущества. Исследования показывают, что большинство матерей инстинктивно прибегают к моделям поведения, нравящимся младенцам. Шведские ученые обнаружили, что даже в тех случаях, когда мать работает вне дома и основной опекун – отец, младенцы все равно предпочитают быть с матерью[6].

Природа также поддерживает биологических матерей посредством гормонов (особенно окситоцина), которые помогают установить связь и соотносятся с поведением, направленным на формирование привязанности. При кормлении грудью младенец находится на идеальном расстоянии для того, чтобы сфокусироваться на материнских глазах. Безусловно, развивающийся утробный плод уже занимался формированием взаимоотношений с матерью в ее чреве, реагируя на ее сердцебиение, голос, прикосновения к брюшной стенке и ее энергетическое присутствие.

К сожалению, этих биологических преимуществ недостаточно для того, чтобы некоторые женщины смогли преодолеть неготовность к материнству. Поэтому хорошо, что люди, не являющиеся биологическими матерями, могут «быть матерями».

Достаточно хорошая мать

Матери не должны быть идеальными, да они и не могут. Ребенок испытывает абсолютное обожание к своей маме и видит в ней совершенство. Особенно, когда та может удовлетворять свои потребности, чтобы потом удовлетворить и его. Это помогает ребенку, находящемуся в зависимом положении от кормилицы, верить, что та справится со своей задачей. Мать же, в свою очередь, абстрагируется от промахов и идеальной настройки на ребенка и учится подчеркивать положительное. Это не только хорошая психологическая стратегия, но и хорошая эволюционная стратегия, поскольку хорошее расположение духа ребенка помогает и ему, и матери привязаться друг к другу.

Термин «достаточно хорошая мать» был предложен знаменитым британским педиатром и психоаналитиком Дональдом Вудсом Винникоттом, чтобы описать мать, дающую ребенку достаточно для хорошего начала жизни. Винникотт видит важнейшую работу достаточно хорошей матери в приспособлении к младенцу. Он описывает, как достаточно хорошая мать начинает с того, что почти полностью согласовывает свою жизнь с нуждами младенца, а впоследствии, по мере того, как ребенок растет и становится способен все больше переносить разочарования, бережно «отпускает» его. Мать, продолжающая идеально и моментально удовлетворять все потребности ребенка, лишает ребенка необходимости учиться новым моделям поведения, развивать новые навыки и справляться с отказом или ожиданием.

Недавнее исследование подтверждает, что матери не нужно быть на 100 процентов отзывчивой и доступной для того, чтобы достаточно хорошо выполнять свой родительский долг. В нем говорится, что в синхронизации (определяемой как гармоничное состояние вместе, когда мать настроена на нужды ребенка) требуется быть всего лишь 30 процентов времени[7]. Неужели это так сложно?

Согласно американскому психотерапевту и автору книг Диане Фоша, «умение исправить состояние вне гармонии так, чтобы восстановить оптимальную связь, имеет такое же (если не большее) значение, как и естественная способность находиться в синхронизации»[8]. Достаточно хорошей матери необходимо устранять неизбежные разлады, случающиеся в любых отношениях. Она не обязана всегда вести себя правильно, но когда она совершит промах, ей нужно знать, как все поправить.

Исследования свидетельствуют о том, что в этом ей помогает ребенок. Младенцы приходят в этот мир со стремлением навстречу и способностью к поддержанию крепкой связи со своими матерями. Они генетически запрограммированы на то, чтобы по максимуму использовать усилия матери по восстановлению отношений[9]. Возможность исправить непременно возникающие в этих отношениях нелады придает ребенку новые силы. И наоборот, если у младенца не получается завладеть вниманием матери, не получается вновь наладить связь после разъединения, это может привести его к чувству беспомощности, разочарованию в отношениях и к сомнению в том, что его потребности будут удовлетворены.

Если мать недостаточно настроена на то, чтобы реагировать на запросы ребенка, дело кончается тем, что приспосабливаться к своей матери начинает ребенок, а не наоборот. Теряя контакт со своим основным опытом, ребенок затем формирует то, что Винникотт называет «ложным Я».

Послания Хорошей Матери

То, как Мать реагирует на наши насущные потребности, говорит нам о том, насколько мы для нее важны. Проявляет ли она при этом щедрость (даже радость!) или удовлетворяет наши нужды через силу и всем своим видом показывает: «Ты меня беспокоишь»? Когда она меняет пеленки или одевает нас, наполнены ли ее прикосновения нежностью и любовью, или они деловиты и слегка грубоваты? Возможно, ее движения кажутся механическими. Что говорят ее глаза? А что там с выражением ее лица? Что сообщают нам ее действия и решения? Все это – часть материнского общения, что и формирует наше отношение к ней. Вместе они образуют основу тех посланий, которые мы получаем.

Мы начнем с того, что рассмотрим «послания Хорошей Матери», а затем подумаем о том, что вместо этого слышали те из нас, кто хорошего материнства не получил.

Вот десять основных посланий Хорошей Матери:

• Я рада, что ты здесь.

• Я тебя вижу.

• Ты для меня особенный.

• Я уважаю тебя.

• Я люблю тебя.

• Твои потребности важны для меня. Ты можешь обращаться ко мне за помощью.

• Я всегда приду тебе на помощь. Я всегда найду для тебя время.

• Я тебя сберегу.

• Со мной ты обретешь покой.

• Мне с тобой хорошо.

Давайте рассмотрим их более подробно.

Я рада, что ты здесь

«Я рада, что ты здесь» – это важное для ребенка первое послание. Оно передается посредством поведенческих реакций, которые говорят ребенку, что он ценный и желанный.

Многие считают, что это основополагающее ощущение того, что ты желанный, зарождается в утробе. Безусловно, в жизни детей есть много моментов, когда они чувствуют себя либо желанными, либо нет. Я бы предположила, что даже если в отдельных случаях ребенок чувствует, что ему не рады, это может быть уравновешено гораздо более обширным потоком переживаний, когда ребенок ощущает собственную значимость.

Послание «Я рада, что ты здесь» помогает нам радоваться, что мы здесь, чувствовать себя комфортно в пространстве и в своем теле.

Я тебя вижу

Мать сообщает «Я тебя вижу» в основном посредством тщательного отзеркаливания (Подробнее в разделе «Мать как зеркало», глава 2) и чуткого реагирования. Она знает, например, что нам нравится, а что нет. Она знает, какие у нас есть интересы и как мы относимся к разным вещам. Вас видят – значит, вас понимают.

Ты для меня особенный

Послание «Ты для меня особенный» (обычно не выраженное в словах) говорит нам о том, что нами дорожат. Как и в случае с другими посланиями, это необходимо рассматривать в паре с пониманием того, что нас видят такими, какие мы есть на самом деле, так, чтобы особенность мы не связывали с неким поверхностным внешним качеством или образом.

Я уважаю тебя

Мать сообщает «Я уважаю тебя», когда она поддерживает уникальность ребенка, не пытается лишний раз его контролировать, принимает предпочтения и решения ребенка и сообщает, что ценит то, что в нем видит. Дети, чувствующие, что их искренне уважают и любят, получат право открывать и выражать свое уникальное «я», а не подражать родителю (родителям) или соответствовать родительским сценариям.

Я люблю тебя

«Я люблю тебя» часто передается этими простыми словами, но, для того чтобы наполниться смыслом, это послание должно восприниматься как искреннее и подлинное. Многие дети слышат эти слова по несколько раз на дню; другие идут по жизни без них. Важно, чтобы они не рассматривались в качестве манипуляции и не сопровождались предъявлением требований к ребенку.

По-видимому, наиболее эффективно любовь можно донести невербальными средствами, включая прикосновения, интонации, выражение лица и глаз, язык тела и внимательное отношение. Когда окружающая обстановка порождает спокойное чувство стабильности и разумных ограничений (что создается границами и правилами), это также ощущается как любовь.

Твои потребности важны для меня. Ты можешь обращаться ко мне за помощью

«Твои потребности важны для меня» выражает чувство приоритетности. Мать не просто говорит: «Я буду заботиться о тебе, потому что должна» или «когда у меня дойдут до тебя руки», но «потому что это действительно важно». С этим посланием мы получаем ощущение, что внимательное отношение матери проистекает от любви и подлинной заботы. «Ты можешь обращаться ко мне за помощью» дает разрешение; в нем говорится о том, что вам не надо скрывать свои потребности или пытаться удовлетворить их самостоятельно.

Я всегда приду тебе на помощь. Я всегда найду для тебя время

«Я всегда приду тебе на помощь» – это способ сказать: «Ты можешь на меня рассчитывать. Я тебя не оставлю». Часто оно будет относиться к конкретным нуждам, но, помимо этого, оно означает: «Я постоянно присутствую в твоей жизни». Это поддерживает чувство покоя и доверия.

Близким к нему посланием будет: «Я всегда найду для тебя время». Оно выражает доступность, приоритетность и ценность. К сожалению, слишком много детей чувствует, что у родителей нет на них времени.

Я тебя сберегу

«Я тебя сберегу» можно также выразить в виде: «Я смогу тебя защитить. Я не допущу, чтобы тебе причиняли боль или страдания (ничем не оправданные)».

Чувство безопасности принципиально важны для того, чтобы ребенок смог расслабиться и осваивать что-то новое. Без покровительства нашего опекуна единственно, что сможет нас защитить – это быть тише воды, ниже травы и встраивать в нашу личность оборонительные конструкции.

Со мной ты обретешь покой

«Со мной ты обретешь покой» – это способ сказать несколько вещей. Во-первых, оно означает защищенное пространство; если вам необходимо быть начеку, вы не можете по-настоящему расслабиться. Во-вторых, оно подразумевает доступность (матери нужно быть здесь, чтобы вы могли отдохнуть) и приятие. В-третьих, оно говорит: «Со мной ты можешь чувствовать себя как дома». Нам всем необходимо место, где мы можем быть полностью собой, где нам не нужно играть роль и где мы находим утешение и умиротворение в компании другого человека.

Мне с тобой хорошо

«Мне с тобой хорошо» дает подтверждение ценности ребенка. Оно говорит ребенку: «ты – моя отрада», «с тобой приятно находиться рядом». Мы видим это, когда при встрече с нами глаза матери начинают светиться, она улыбается и радуется нам.

Что происходит, когда послания Хорошей Матери отсутствуют?

Когда эти послания Хорошей Матери отсутствуют, они оставляют особые «дыры», или ощущение недостаточности. Используя вышеприведенный список, это можно описать так:

Я не рада, что ты здесь

Когда вы не чувствуете, что вам рады, что вы желанны, то можете сделать вывод о том, что «может быть, было бы лучше, если бы меня здесь вообще не было». Это также может привести к сильному страху быть брошенным. Одна женщина, которая в детстве никогда не чувствовала себя желанной, каждый раз, когда шла со своей матерью в ресторан или прачечную самообслуживания, приходила в ужас от мысли о том, что мать бросит ее там и никогда не вернется. Не чувствовать себя желанным для ребенка означает не иметь почвы под ногами.

Я тебя не вижу

Если мать не видит или не знает нас, то у нас создается впечатление, что ее реакции не попадают в цель. Например, она может попытаться нас направить, но начинает не с того места.

Если нас постоянно не замечают, это может привести к ощущению того, что мы невидимы, и неуверенности в том, что мы реальны. Чувство нереальности может быть слабым и преимущественно бессознательным, или оно может быть достаточно остро ощущаемым и дезориентирующим.

Ты для меня не особенный

Когда мы не чувствуем, что для родителей мы особенные, мы не верим, что нас ценят такими, какие мы есть. Мы даже можем подумать: «Мамочке было бы лучше, если бы я был кем-то другим».

Я не уважаю тебя

Когда мы не чувствуем, что наши способности, личное пространство и предпочтения уважают, то и не можем научиться уважать их сами. У нас может сформироваться чувство собственной ничтожности и стыда, или нам не удастся реализовать наш подлинный потенциал. Это также может сделать нас слишком уступчивыми в отношениях с другими людьми в ущерб собственным интересам.

Я не люблю тебя

При отсутствии необходимой любви мы можем сделать вывод: «Меня невозможно любить таким, какой я есть». Как следствие, мы деформируем себя в надежде на то, что «если я буду соответствовать ожиданиям других, то, возможно, они меня полюбят».

Твои потребности не важны для меня

Когда мы не чувствуем, что мать хочет удовлетворять наши потребности, мы можем поверить в то, что «Мои потребности постыдны или тягостны. Мне не следует иметь потребностей».

Я не приду тебе на помощь

Без веры в то, что мать всегда придет на помощь, мы чувствуем себя одинокими. Это приводит к ощущению того, что «Мне нужно растить себя самому».

Я тебя не сберегу

Без чувства защищенности мы можем испытывать потрясения от жизни и считать, что мир опасен.

Со мной ты не обретешь покой

Когда в обществе матери небезопасно быть самим собой, мы упускаем важный аспект связи. Тогда, находясь рядом с матерью, нам приходится быть начеку или играть роль, и мы никогда не чувствуем себя с ней по-настоящему свободно.

Мне с тобой плохо

Без ощущения того, что мать получает удовольствие от общения с вами, вы можете заключить: «Я – обуза, которую никто не хочет. Как бы мне хотелось исчезнуть. Мне не следует занимать так много места». Мы втягиваем голову в плечи и учимся держать все в себе.

Какие послания получили вы?

• Внимательно прочитайте все десять посланий Хорошей Матери и отметьте свою эмоциональную реакцию на каждое из них. Знакомо ли вам это послание? (Помните, что эти послания передаются в большей степени с помощью поведения, чем посредством слов.) Это – то самое послание, которое получили вы? Как оно отзывается в вашем теле?

• Возможно, вам захочется сравнить каждое послание из первого списка с соответствующим из второго и решить, что более верно для вас, уделяя максимальное внимание мыслям, эмоциям и ощущениям в вашем теле.

Как и любое другое упражнение в этой книге, это может вызвать неприятные переживания, так что, возможно, вам захочется сбавить темп. Если вы почувствуете, что вас переполняют эмоции, то, может быть, будет лучше оставить его на потом и вернуться назад, когда вы будете готовы, или сделать это упражнение в присутствии человека, способного вас поддержать.

Что значит лишиться внимания матери?

Ваша мать не уделяла вам должного внимания, если вы не получали в достатке посланий Хорошей Матери, описанных в главе 2, безопасной привязанности из главы 3 или заботливого прикосновения, любви и других строительных блоков из главы 4. Да, вы получили материнскую опеку, необходимую для того, чтобы выжить, но не достаточную, чтобы у вас было такое основание, которое поддерживает здоровую веру в себя, инициативу, стрессоустойчивость, доверие к людям, здоровые амбиции, чувство собственного достоинства и многие другие качества, необходимые для процветания в этом сложном мире.

Чем отчетливее вы сможете видеть, в чем именно вы испытываете недостаток, тем более творчески вы сможете его восполнить. Давайте же узнаем больше о том, что было упущено.

2. Многочисленные лики Хорошей Матери

Бесконечный (и, главным образом, визуальный) мир младенца состоит из многих впечатлений от одних и тех же объектов. Тем не менее каждый опыт достаточно четкий и отличный от других – настолько, что, с точки зрения ребенка, они кажутся совершенно разными предметами. Примерно таким же образом мы можем взять образ Хорошей Матери и поделить его на разные составляющие, которые я называю многочисленными ликами Хорошей Матери. Каждый «лик» представляет собой выполняемую ею роль или психологическую функцию, важную для развития ребенка.

После прочтения этой главы, возможно, вы задумаетесь над тем, как один человек может осуществлять так много важных и на первый взгляд бесконечных задач. Безусловно, никто не может этого исполнить в совершенстве, что делает нашу картину Хорошей Матери идеалом или образцом. Размышляя над тем, как хорошо ваша мать выполняла каждую из этих психологических функций, вы больше узнаете о том, какие отпечатки она оставила в вашей душе, и лучше разберетесь в своих чувствах, представлениях и моделях поведения. Вы поймете, почему какие-то части вашей психики необходимо подправить больше, чем другие.

Вы также заметите, что многие из этих ролей частично совпадают, и временами попытки их разделить могут казаться необоснованными. Они работают вместе, чтобы сотворить чудо и создать колоссальный архетип Хорошей Матери. Анализируя Хорошую Мать подобным образом, мы можем, до определенной степени, лишить ее загадки, но, возможно, эти издержки оправданны, если это поможет нам более отчетливо увидеть наши потребности и более серьезно отнестись к вопросу их удовлетворения.

Пожалуйста, не забывайте, хотя я говорю о функциях матери, они могут быть выполнены любым опекуном и не ограничены строго биологическими матерями. Отцы, бабушки и дедушки, няни, работники детских учреждений, дальние родственники и даже материнские фигуры, найденные позднее в жизни, могут обеспечить некоторые из этих важных питательных веществ.

Вот эти десять ликов:

• Мать-источник

• Мать-место прикрепления

• Мать-первая помощь

• Мать-утешительница

• Мать-кормилица

• Мать-зеркало

• Мать-вдохновительница

• Мать-наставница

• Мать-защитница

• Мать-дом

Мать-источник

Мать – это то, откуда мы появились на свет, и то, из чего мы сделаны. В мифологии и религии этот источник часто изображается как некая богиня-мать, часто морская богиня. Точно так же, как считается, что жизнь на Земле зародилась в океане, человеческая жизнь зарождается в матери, а конкретнее, в ее чреве. Таким образом, как на мифологическом, так и на более приземленном уровне, источник жизни – мать.

Если у ребенка положительный опыт общения с матерью, у него возникает ощущение: «Я мамин. Я вышел из нее. Я часть ее. Я на нее похож». Это становится строительным блоком самосознания.

К сожалению, не все воспринимают мать как источник в позитивном ключе. Некоторые взрослые посредством возрастной регрессии в состоянии гипноза или любой глубинной психотерапии восстанавливают воспоминания утробы как ядовитой среды, в которую они заключены. У них есть сильное ощущение своего происхождения от чего-то, но это «что-то» крайне отталкивающее, от чего они бы предпочли отделиться. Это также происходит в случае с матерями, нарушающими личные границы, они также не воспринимаются в положительном свете.

Затем не стоит забывать об опыте детей, передаваемых на усыновление (удочерение), чей источник, по крайней мере на субъективном уровне, их отверг. Они находятся в сложной ситуации, когда одновременно ощущают, что произошли от этой первой матери (так как она произвела их на свет), а также и то, что они «не ее», потому что больше ей не принадлежат. Иногда развить устойчивое чувство принадлежности к своей приемной матери для них бывает очень трудно.

Чувство принадлежности – базисное, и ощущение матери как источника – всего лишь одна из его частей. Как мы увидим в дальнейшем, оно также вступает в игру, когда мы воспринимаем мать как место привязанности.

Хотя некоторое из перечисленного, возможно, от матери и не зависит, кое-что Мать все же может сделать, чтобы восприниматься источником в позитивном смысле. С первых моментов жизни ребенка она может создать благоприятную атмосферу. Если она наполнится позитивной энергией, дети захотят находиться рядом и подпитываться от нее. Она может подчеркивать сходство между собой и своим ребенком, при этом также давая ему достаточно свободы быть иным. А еще она может быть для своих детей образцом для подражания, и тогда на протяжении всей жизни они будут ею гордиться.

Ваш опыт с матерью-источником

• Когда вы думаете о материнской утробе, ощущается ли она привлекательным местом? Если вы не можете это вообразить, задайтесь вопросом, каково это – быть окруженным материнской энергией? Вам бы это понравилось?

• Хотели ли вы быть похожим на свою мать или стремились, насколько только возможно, от нее отличаться (или что-то промежуточное)? Если кто-то скажет: «Ты так похож на свою мать!», что вы при этом испытаете?

• Можете себе представить, что ощущаете гордость от того, что вы – ребенок своей матери? Идентифицируете ли вы себя в связи со своей матерью?

Мать – место прикрепления

Мать – наша первая связь с миром. Здесь мы фокусируем внимание не на матери-океане, из которого мы произошли, но на более непосредственном месте, куда мы прикреплены, как ракушка к днищу корабля. Мать – это трюм корабля, в котором обитает ребенок с надежным типом привязанности.

Наблюдая за обладающими надежным стилем привязанности детьми ясельного и младшего возраста рядом с их матерями, мы видим, что они пребывают в постоянном физическом контакте: вскарабкиваются, тянут на себя, сосут и обнимают материнское тело. Даже и дети постарше берут мать за руку, когда им страшно. Как мы узнаем ниже, привязанность создается не просто через телесный контакт, но также путем материнской настроенности и отзывчивости на нужды ребенка. Привязанность настолько важна, что этому будет посвящена вся следующая глава.

Привязанность у детей младшего возраста создает ощущение: «Я принадлежу тебе. И поскольку я принадлежу тебе, у меня есть место». Без этого мы и взрослыми будем ощущать себя неприкаянными, брошенными на произвол судьбы. Одна женщина чувствовала себя плывущей в море щепкой; а другая была настолько не привязана к своей матери, что ей казалось, что ее нашли под капустным листом, или что так вполне могло бы произойти. Это может приводить к чувству глубокого одиночества, отчуждения и непричастности.

При наличии надежной привязанности ребенок чувствует себя под надежной охраной, в безопасности. Эта функция пересекается с ликом матери как первой помощи, потому что привязанность формируется главным образом именно благодаря готовности отвечать на запросы ребенка.

Ваш опыт с матерью – местом прикрепления

• По шкале от 1 до 10 (где 10 означает очень сильную привязанность) как бы вы оценили свою привязанность к матери?

• Как это меняется на протяжении вашей жизни?

• Каковы ваши ранние воспоминания о физическом контакте с вашей матерью? Была ли она вашей лесенкой для лазания или присутствовало ощущение, что лучше держаться от нее подальше?

• Когда вы были ребенком, вы четко ощущали себя членом своей семьи? Вы чувствовали связь или потерянность?

• У вас возникали мысли о том, что вы – сирота или ребенок, лишенный матери?

Мать – первая помощь

Очень важная роль, упрочивающая положение матери в качестве места прикрепления, – мать – первая помощь. Первую помощь в нашем современном мире оказывают пожарные, полицейские, врачи, те люди, которым вы звоните в случае крайней необходимости. Представьте себе, что ваш дом горит, а никто не приходит. Как это подействует на вас с точки зрения веры в то, что помощь придет, когда она вам будет нужна?

Как убедительно показали многочисленные авторы, ребенок каждую свою потребность воспринимает как неотложную, словно экстренный случай. В младенчестве мы не могли удовлетворить свои основные потребности и полностью зависели от того, как другие люди реагируют на наши призывы о помощи. Когда наши нужды регулярно удовлетворяются, мы испытываем чувство защищенности и веры в то, что помощь придет. Без этого мы учимся тому, что забота нам недоступна, мир не ощущается как дружелюбный или комфортный, и мы чувствуем себя более неуверенными и подозрительными. Мы не знаем, получим ли мы то, что нам необходимо, и это ставит под удар наше основополагающее чувство доверия.

К этому относятся следующие послания Хорошей Матери: «Я о тебе позабочусь. Твои потребности для меня важны. Я всегда приду тебе на помощь. Со мной ты обретешь покой».

Безусловно, для того, чтобы все это делать, матери необходимо быть точно настроенной на свое дитя. Нам не станет легче, если первая помощь перепутает адрес прибытия, предложит кров, когда необходима пища, или будет настаивать на том, чтобы дать вам то, чего вы не хотите. В психологии мы называем эту точность «подстройкой». Мать как первая помощь будет полезной настолько, насколько хорошо она настроилась на потребности своего дитя. Это особенно справедливо для первых лет в отсутствие речи.

Эта подстройка и чуткость к нуждам ребенка обеспечивает то, что называется поддерживающей средой. В ней мы чувствуем, что нас будто держат и не дают нам упасть.

Ваш опыт с матерью – первой помощью

• Может быть, трудно вспомнить, как мать реагировала на вас, когда вы были младенцем или маленьким ребенком, но это может быть признаком того, какие чувства к своим потребностям вы испытываете сейчас. Относитесь ли вы к ним внимательно и с уважением или так стыдитесь своих нужд, что стараетесь их скрыть? Или, возможно, вы слишком требовательны. То, как вы реагируете на собственные нужды, очень часто соответствует тому, как ваши потребности удовлетворяла ваша мать, если только не существовало опыта импринтинга[10], который дал вам другой опорный ориентир.

• Какая у вас есть информация о том, как ваша мать реагировала на ваши потребности? Какие рассказы вы слышали? О чем говорят фотографии?

• Помимо своего раннего детства, что вы знаете о том, как ваша мать обычно реагировала на потребности других людей? Была ли она палочкой-выручалочкой? Обидчивой? Не очень расторопной? Милосердной? Приходилось ли людям просить ее множество раз? Угадывала ли она потребности других и удовлетворяла их вместо того, чтобы выяснить их реальные нужды?

Мать-утешительница

Мать-утешительница очень сильно взаимосвязана с матерью-первой помощью, но, изменив угол зрения и по-другому ее назвав, мы видим ее иначе.

Когда мать присутствует в качестве первой помощи, огонь не выходит из-под контроля. Вот всего лишь один пример: голод младенца удовлетворен, и он может вернуться к состоянию гомеостаза и покоя. Представьте себе невыносимый дискомфорт в случае обратной ситуации.

Утешать, или модулировать, означает следить за тем, чтобы это не было ни слишком сильным, ни слишком слабым, а находилось в пределах оптимального диапазона. Мать помогает управлять психологическими состояниями своего ребенка, такими, как чувство голода или холода, путем удовлетворения этих конкретных потребностей. Чаще всего, когда психотерапевты говорят о регуляции, они имеют в виду наши эмоции. Без матери как эффективного утешителя мы не учимся успешно управлять нашими эмоциями. Мы либо отказываемся от чувств, либо наши эмоциональные состояния стремятся выйти из-под контроля. Злость превращается в ярость, плач в истерику; мы не можем сдерживать наше возбуждение, разочарование, сексуальные импульсы или что-либо иное.

Освоение навыков модулирования наших внутренних состояний называется саморегуляцией или самомодуляцией. В значительной мере эта сфера контролируется нервной системой, но изначально этому обучает мать, подменяя формирующуюся нервную систему и удовлетворяя потребности младенца прежде, чем чувства полностью его захлестнут. Мать как утешитель служит амортизатором хрупкой нервной системы младенца в период ее развития.

Существует целый ряд способов, как мать может этого добиться. Она может утешить расстроенного ребенка (путем прикосновений, слов или просто своим заботливым присутствием), помочь ребенку определить свои потребности и эмоции, помочь ребенку отвлечься от стрессового переживания, таким образом модулируя его, и вновь обрести спокойствие. Одна женщина, много лет страдавшая от чувства тревоги, рассказывала мне, что никогда не слышала, чтобы ее мать сказала ей: «Все будет в порядке». Ее мать никогда не утешала ее и не помогала почувствовать себя лучше.

В роли модулятора мать помогает нам перейти от негативных эмоциональных переживаний к позитивным. Она этого достигает, вначале проявив сочувствие к тому, что происходит, а затем направив нас в более комфортное русло. Она показывает нам, как отпустить одну эмоцию и перейти к другой, и в своей собственной жизнерадостности дает нам возможность присоединиться к чему-то более светлому. Мы видим это у такой матери, которая встречает слезы своего ребенка с печальным лицом, а вскоре ее младенец смеется.

На еще более тонком уровне мать модулирует стрессовые переживания своего дитя через процесс, относительно недавно получивший название лимбический резонанс или лимбическая регуляция. При лимбической регуляции эмоциональный мозг одного человека увлекает за собой эмоциональный мозг другого, и тот сдвигается так, чтобы соответствовать первому. Этой способностью обладают все млекопитающие, и она считается главным механизмом, посредством которого внутреннее состояние младенца или малыша напрямую модулируется матерью. Просто глядя в глаза своего дитя, мать общается с ним по душам, приводя лимбическую систему ребенка в соответствие со своей. (Это полезно, когда мать находится в позитивном, стабильном состоянии, а не в том случае, если она и сама нервничает и расстроена.)

Неспособность регулировать психологическое возбуждение часто встречается у тех, чьи потребности в детстве пренебрегались родителями и чьи родители были эмоционально холодными. Когда людей с недостаточной модуляцией что-то задевает, они могут так расстроиться, что перестают ясно мыслить или теряют самообладание. Создается впечатление, что у них полностью отсутствует система регуляции, так что они не могут сдерживать свои физические и эмоциональные реакции в пределах управляемого или оптимального диапазона. Хотя мы можем научиться саморегуляции и позднее в жизни, но если мать поможет нам овладеть этим крайне необходимым навыком еще в младенчестве, то избавит нас от многих печалей.

Ваш опыт с матерью-утешительницей

• Что вам известно о том, как ваша мать реагировала на ваши нужды в младенчестве? Насколько она была доступна? О скольких еще детях она заботилась? Была ли она подавлена или поглощена чем-то другим?

• Какая философия сформировала ее родительское отношение? Не находилась ли она под влиянием школы мысли, убеждавшей родителей в необходимости позволить младенцам «выплакаться»?

• Помните ли вы, как мать вас успокаивала или утешала, когда вы были расстроены? Помогала ли она вам справиться со сложными ситуациями?

• Получается (или получалось) ли у вашей матери регулировать свои собственные психологические потребности, например, голод, жажду, потребность во сне, в общении? Может ли она регулировать свои собственные эмоции, удерживая их в умеренном диапазоне, при этом продолжая их испытывать?

• Получалось ли у вашей матери подстраиваться под ваши эмоциональные состояния? Казалось ли вам, что они ее интересуют? Учила ли она вас конструктивно управлять эмоциями без того, чтобы просто их подавлять? Подавала ли она пример здорового выражения эмоций?

Мать-кормилица

Кормление – существенная составляющая архетипа Хорошей Матери. В роли кормилицы мать предоставляет как физическое, так и эмоциональное питание. Часто они переживаются вместе, как, например, в кормлении грудью. Мать кормит младенца своим телом и своей любовью. И то и другое необходимо младенцу для выживания и процветания.

Создается впечатление, что дети обладают врожденной способностью понимать, какое эмоциональное кормление подлинное, а какое – фальшивое. Мать может притворяться очень любящей и уделяющей внимание своему ребенку и получать за это значительное признание от окружающих, но, если любовь мамочки не настоящая, ребенок будет ощущать в своей душе пустоту. И неважно, как много громких заявлений делает мать и насколько она безупречна в плане физического ухода, если не присутствует ощущения подлинного контакта и заботы, ребенок не воспринимает мать как источник кормления.

Поскольку первый язык младенца – прикосновение, многое будет сообщаться через то, как мать держит и обращается с младенцем, а также как она впоследствии трогает своего подрастающего ребенка. Передает ли касание подлинную заботу и любовь или это всего лишь механическая работа?

Главное послание, связанное с этой функцией: «Я тебя люблю». Оно жизненно важное для развития чувства собственного достоинства. Именно тогда ребенок думает: «Мамочка любит меня, значит, я ценный».

Ваш опыт с матерью-кормилицей

• Чувствовали ли вы в детстве, что мать вас любит? Какие воспоминания об этом свидетельствуют?

• Что вы знаете об этом, будучи взрослым? Возможно, вы понимаете, что она действительно вас любила, но ее способность выражать свою любовь была серьезно ограничена, или она была не способна любить. Или, может быть, вы видите, что были не способны принять ее.

• По шкале от 1 до 10 (где 10 – высшая степень кормления), куда бы вы отнесли свою мать с точки зрения эмоциональной подпитки? Как она заботилась о других?

Мать-зеркало

Роль матери в обеспечении отражения – одна из самых важных. Именно так дети чувствуют, что их понимают, и тогда они начинают познавать себя.

Отзеркаливание происходит как в словесной форме, так и невербально, и у него несколько уровней. На первом – дети ощущают, что с ними вступают в контакт, с ними общаются. Когда ребенок понимает, что его видят, он осознает себя развивающейся личностью. Если же ребенок чувствует себя невидимым или незаметным, то у него может возникнуть ощущение, что он не реален. Так что самое насущное послание отзеркаливания следующее: «Я тебя вижу, и ты реален».

Психологи и другие исследователи развития человека высказывают мнение о том, что те качества, которые в ребенке опознаются, развиваются, в то время как те, что остаются без внимания, часто увядают. Задумайтесь о том, как дети учат язык. Как отмечают лингвисты, дети начинают с того, что издают звуки самых разных языков, но усиливаются лишь те из них, которые есть в языке родителей, а прочие звуки выпадают из словарного запаса малыша. Точно так же, не замечаемые или не поддерживаемые эмоции, модели поведения и качества либо остаются в зачаточном состоянии, либо уходят в подполье.

Словесное отзеркаливание включает в себя фразы типа: «Ты действительно злишься!» или «Сейчас ты печален». Родитель учит малыша давать определение чувствам. Этот процесс не ограничивается чувствами; человеческие качества отзеркаливаются тоже. «Ты – симпатичная девочка» и «О боги, какой же ты умный!».

Прежде чем ребенок начинает говорить, отзеркаливание происходит в значительной мере на физическом уровне. Оно включает в себя подражание выражению лица младенца: смеяться, когда ребенок смеется, хмуриться, когда ребенок хмурится, и так далее. Ввиду того что на этой ранней стадии младенец не может осмыслить или воспринять себя, он нуждается в зеркале, чтобы себя увидеть.

Базовое послание «Я тебя вижу» видоизменяется в зависимости от тональности, которая его сопровождает. Это может быть «Я тебя вижу, и ты хороший» или «Я тебя вижу, и ты плохой». Первое мы могли бы назвать восхищающимся зеркалом; второе может считаться пристыжающим зеркалом. Восхищающееся зеркало помогает нам держать спину прямо, гордиться собой, чувствовать, что у нас есть право быть здесь, и что быть здесь – хорошо. Ощущение собственной ценности во многом происходит из этого позитивного отзеркаливания. Восхищающееся зеркало (когда оно искреннее и реалистичное) способствует формированию нашего самоуважения.

Для того чтобы мы действительно чувствовали, что нас видят, отзеркаливание должно быть точным. У искаженного отзеркаливания может быть несколько последствий. Вы подстраиваетесь под то, как вас воспринимают другие: допустим, вас считают малоспособным учеником или проказником. Кроме того, искаженное отзеркаливание может приводить к постоянным попыткам получить точное отзеркаливание. Некоторые дети и взрослые раздражаются, когда их воспринимают неправильно, и очень стараются быть понятыми. Другие сдаются и чувствуют себя невидимыми. Восхищение, каким бы действенным оно ни было, в паре с искаженным отзеркаливанием своей цели не достигает и, следовательно, пользы не приносит.

Дальнейшее усовершенствование матери-зеркала происходит, когда мать действует как компас. В этой роли мать знает вас настолько хорошо, что она одергивает вас, когда вы себя оговариваете, фактически произнося: «На самом деле ты не такой». В детстве мы примеряем множество масок, пока себя узнаем, и иметь рядом человека, знающего нас настолько хорошо, чтобы (в нужное время) сказать: «Она тебе не совсем подходит, дорогой», бывает очень ценно. Я использую слово «компас», потому что в этой роли мать показывает нам, где мы сбились с курса и, кажется, знает, где для нас «истинный север».

Отзеркаливание настолько важно, что его отсутствие часто приводит к непреходящему стремлению к нему.

Ваш опыт с матерью-зеркалом

• Чувствуете ли вы, что мать видела вас реального? Что создает у вас такое впечатление?

• Какие невербальные выражения и реакции матери на вас вы помните? (Интонации также включены в эту категорию.) Что они передавали?

• Получалось ли у нее называть словами и отражать ваши чувства и потребности? Если нет, то есть ли у вас какие-нибудь мысли, почему нет?

• Какие аспекты у нее получалось отражать лучше всего, а какие аспекты она упускала? (Например, возможно, она признавала ваш интеллект, но не ваши чувства.)

• Знала ли вас мать достаточно хорошо для того, чтобы служить компасом, понимая, когда вы не были верны своей собственной природе?

Мать-вдохновительница

Мать вдохновляет ребенка и тем самым морально поддерживает его. У этого есть сходство с матерью-восхищающимся зеркалом. Эта роль здесь расширяется и включает в себя более активное поощрение, похвалу и содействие. Посыл в данном случае таков: «Ты можешь это сделать! Я знаю, что можешь. Я всегда тебя поддержу».

Эта поддержка и поощрение очень важны на стадии познания окружающего мира (с восемнадцатого месяца по третий год жизни), когда ребенок впервые вступает в мир. Нам нужен кто-то, кто не только стоит за нами, но и также активно рядом с нами. В своем бестселлере «Дарить любовь, которая исцеляет: руководство для родителей»[11] психотерапевты Харвилл Хендрикс и Хелен Хант описывают, как это делает хорошая мать. «Она постоянно тепла и доступна, не торопится, чтобы позволить ребенку удовлетворить свое любопытство и разделить его с ним. Она хвалит его за успехи и аплодирует его открытиям. Она создает для него возможности совершать больше открытий, чем он мог бы сделать самостоятельно, и сознательно делает эти исследования забавными и наполненными смехом»[12].

Послания вдохновительницы могут также принимать форму: «Я с тобой» или «Я рядом». Это очень полезные напутствия, когда мы неустойчивой походкой вступаем в мир.

Все мы нуждаемся во вдохновителе в разные периоды жизни. Это особенно ценно, когда задача нас страшит. В тех случаях, когда, возможно, нам не хватает всех необходимых навыков, исключительно полезным будет добавить сюда роль матери-наставника, которую я опишу дальше.

У матери могут быть трудности с ролью вдохновительницы. Возможно, она не получила хорошего материнского отношения и поддержки и теперь ничего не знает о том, как служить вдохновительницей. В таком случае она может быть в большей степени сосредоточена на собственной потребности в поддержке, может не иметь представления о нуждах своего ребенка, а достижения и растущая автономия ее ребенка представляются ей угрозой. Также она может быть слишком измученной или угнетенной, и у нее нет энергии для вдохновения других.

Моральная поддержка должна быть реалистичной и адаптированной под ребенка. Если есть поощрение, но недостаточно поддержки, или если поощрение выступает в паре с нереалистичными ожиданиями, оно может ощущаться как давление. С другой стороны, поощрение за то, что уже освоено, может восприниматься как проявление высокомерия, как будто мать к нам невнимательна и не видит, на что мы способны.

Если мать не отмечает наши повседневные успехи, мы можем почувствовать себя невидимыми или ощутить потребность совершить что-то невероятное (хорошее или плохое) для того, чтобы привлечь ее внимание.

Ваш опыт с матерью-вдохновительницей

• Считаете ли вы, что ваша мать была доступна и способна поддерживать ваши первые исследования мира?

• Получалось ли у вашей матери проявлять энтузиазм по отношению к вашим достижениям?

• Считаете ли вы, что ваша мать в вас верила? (У вас может быть ощущение того, что она верила в ваши способности, но просто не наряжалась в костюм болельщика.)

• Можете вспомнить моменты, когда вам было необходимо больше поддержки? Что бы вам тогда хотелось услышать?

Мать-наставница

Представьте себе, как ужасно было бы для пятилетнего ребенка, если бы его посадили на велосипед и просто оставили одного. Когда мать рядом как наставник, ее функции очень похожи на набор дополнительных страховочных колес. Роль дополнительных колес заключается в том, чтобы придать вам устойчивость, пока вы учитесь, обеспечить поддержку, чтобы вы не упали лицом вниз.

Функция, к которой мы сейчас обратились, основана на поддержке и руководстве, – выверенной помощи. Можно также говорить о матери как учителе или руководителе. Задача может временами включать в себя руководство на основе собственного примера, скажем, демонстрацию ребенку, как кататься на велосипеде. Психолог, изучающий вопросы развития, Луиза Каплан использует аналогию монтировщика в театре. Монтировщик работает за кулисами, чтобы кто-то другой успешно выступал на сцене. Мать-наставник обеспечивает достаточную поддержку и руководство для того, чтобы мы развивали наш потенциал.

Здесь мать – преподаватель не просто какого-то отдельного предмета, но гораздо более обширной учебной программы. Она ориентирует ребенка на успешную жизнь в этом мире. Она учит свое дитя, как ладить с окружающими, как принимать правильные решения, как эффективно использовать время, отвечать за свои поступки и добиваться своей цели. В этом смысле мать – первый «тренер жизненных навыков». Каждая из этих способностей необъятна, и конкретная женщина может справляться с преподаванием некоторых из них лучше, чем с другими.

В некоторых сферах жизни мать будет более компетентна, чем в других, и ее способности к преподаванию будут также либо помогать, либо служить помехой. Достаточно ли хорошо у нее получается описать навыки словами или она учит лишь на собственном примере? Понятны и четки ли ее объяснения? Учитывают ли они потребности ребенка и уровень его развития? Хорошая наставница не просто идет по жизни, надеясь, что другие самостоятельно освоят то, что она знает, но она еще активно вовлечена в процесс обучения. Она настроена на своего ребенка в достаточной мере, чтобы заметить, какие навыки ему необходимы, и довольно терпелива, чтобы его учить.

Мы все знаем, что помощи может быть или слишком много, или слишком мало. Если вы помогаете излишне, то доминируете и лишаете другого возможности научиться; если же помогаете слишком мало, человек чувствует себя подавленным и одиноким. Наши усилия должны соответствовать нуждам тех, кому мы помогаем. В случае родительской опеки обучение также необходимо соотносить с возрастом ребенка. Помочь ребенку с домашней работой или позвонить преподавателю начальной школы, когда требуется защитить его интересы – это одно, а совсем другое – позвонить начальнику вашего взрослого ребенка в том случае, если вам кажется, что его слишком сильно загрузили работой.

Руководство Хорошей Матери уважает пределы возможностей ребенка, не привлекая к ним внимания и без установки на то, что ребенку следует быть на шаг впереди по сравнению с тем, где он сейчас. Умелое руководство ощущается как ободряющее, а не контролирующее или агрессивное.

Я бы добавила следующее требование для матери-наставницы: понимание потребностей и способностей, связанных с развитием ребенка.

Родители, которые настроены наиболее критически и склонны к применению наказаний в отношении своих детей, – это те родители, которые слишком много от них ожидают и думают, что ребенок упрямится сознательно. Например, когда у него отсутствует тонкая моторная координация, необходимая для того, чтобы выпить стакан молока, не пролив ни капли.

Для того чтобы быть хорошей наставницей, требуется следующее:

• освоить эти навыки самой;

• быть способной разделить учебное задание на фрагменты и обучать каждому шагу с помощью четких инструкций или демонстрации на примере;

• настроиться на потребности другого человека;

• обладать временем и терпением, необходимым для наставничества.

У этой функции много общего с матерью-вдохновительницей: чтобы научиться новому, нам всем требуется поощрение и позитивное подкрепление.

Ваш опыт с матерью-наставницей

• В каких областях знания ваша мать больше всего вас наставляла?

♦ ладить с ровесниками

♦ учиться беседовать и выражать словами свой опыт

♦ понимать и управлять своими чувствами

♦ ухаживать за телом и внешностью

♦ учиться обращаться с техническими новинками, инструментами, технологиями

♦ проявлять уважение к окружающим («хорошие манеры»)

♦ учиться различным социальным навыкам

♦ религиозное или духовное образование

♦ развитие учебных способностей

♦ учиться брать на себя ответственность

♦ физическая культура или фитнес

♦ искусство и ремесла

♦ домоводство

♦ критическое мышление

♦ учила вас быть напористым и уметь за себя постоять

♦ справляться с разочарованием и фрустрацией

• В какой области вам было необходимо больше наставлений, чем вы получили?

• Соответствовала ли ее помощь вашим потребностям? Была ли ее помощь излишней или недостаточной?

• Какой настрой передавался посредством ее помощи? (Например, что вы ее беспокоите, что она ценит вас и хочет помочь, что, хотя вам нужна помощь, вы все же заслуживаете уважения, что вы – неспособный ученик или схватываете на лету, что ей нравится вас учить…)

Мать-защитница

Защита, которую мать дает своему ребенку, видоизменяется в зависимости от стадии его развития. Поначалу она включает в себя обеспечение безопасного укрытия. Первоначальное укрытие – это утроба, а симбиотическая (неделимая) взаимосвязь становится вторым. Там внутри ребенок не ощущает себя обособленным, так что качество материнской жизни и ее чувства к ребенку – часть окружающей среды, в которой младенец существует. Ребенку необходимо чувствовать там себя в безопасности.

С разъединением приходит опасность. При самых благоприятных обстоятельствах мать находится рядом, обеспечивая защиту. Малыш часто ощущает мать как всемогущее существо. Она сокрушает темноту, прогоняет шумных детей и лающих собак. Если мать постоянно защищает ребенка от вторгающихся и подавляющих воздействий, ребенок чувствует себя в безопасности. Здесь мать превращается из безопасного убежища в мать-медведицу.

С дальнейшим развитием ребенок получает автономию и свободу странствовать и исследовать окружающий мир, но мать всегда неподалеку и при первых признаках опасности сразу рядом, неистово защищая своего отпрыска. Послание, связанное с этой функцией, следующее: «Со мной ты в безопасности».

Еще позднее ребенок выходит в мир с набором правил и пониманием границ дозволенного, которые, как невидимое ограждение, призваны уберечь ребенка от опасности. Если детям не дают этих правил так, чтобы они смогли их усвоить, или если они отвергают эти правила как часть отбрасываемого родительского контроля, они оказываются брошенными на произвол судьбы, так как их собственного опыта часто бывает недостаточно для того, чтобы себя защитить. Чтобы полностью исполнять роль защитницы, мать должна выработать у детей понимание того, что хорошо, а что плохо, а также чувство самосохранения.

Безусловно, мать может также опекать чрезмерно, не давая своим детям столько свободы, сколько им необходимо для получения собственного жизненного опыта, или она может защищать так, что будет транслировать свое неверие в способности ребенка или, возможно, собственное недоверие к миру. Наше суждение о том, насколько хорошо мать выполняет эту роль защитницы, не может сводиться только к тому, обеспечивает ли она защиту вообще, но должно также включать то, как она ее предоставляет.

Ваш опыт с матерью-защитницей

• Какие чувства у вас вызывает представление о вашей матери как о безопасном укрытии?

• От каких разочарований и опасностей она вас должным образом не защитила?

• Можете определить способы, с помощью которых она вас действительно защищала?

• Обучала ли вас мать защищать себя? В каких ситуациях?

• Каких знаний в отношении собственной безопасности, по вашему мнению, вы от нее недополучили?

• То, как она вас защищала, вы ощущаете как благодать или это было в тягость? Это воспринималось как забота?

Мать-дом

Связанное с этим послание следующее: «Я всегда с тобой». Когда вы действительно это принимаете, то, даже став взрослым, вы будете ассоциировать мать с местом, куда вы всегда сможете вернуться для того, чтобы подзарядиться энергией, за помощью и поддержкой. Когда мир сбивает вас с ног, когда рушится ваш брак, когда сердце разбито, вы всегда можете обратиться к матери. Это подобно периоду развития, называемому восстановление отношений, когда ребенок впервые отделился от матери, отваживаясь отправиться в мир, а потом все же ходит назад-вперед, возвращаясь к матери за психологической подпиткой.

Мать – это наш первый дом, позднее замещенный (или частично замещенный, если она поддерживает эту роль) последующими отношениями и всем тем, что мы определяем как дом – обществом, страной, жилищем или чем-либо другим.

Если мать не доступна постоянно, если занята собой или где-то еще, если она рассеянна или нестабильна, или неспособна на эмоциональный отклик для своего ребенка, тогда мы не ощущаем ее как дом. Маминых объятий не существует. Для взрослого это может обернуться неспособностью обрести чувство дома.

Ваш опыт с матерью-домом

• Возможно, у вас бывали моменты, в детстве или во взрослой жизни, когда вы обращались к матери за помощью. Что происходило?

• Если вам некомфортно обращаться к ней, отметьте, какие ощущения вы испытываете в своем теле и какие включаются защитные механизмы. Что говорит ваш внутренний голос?

В том случае, если хотя бы одна из этих существенных функций отсутствует, это оставляет брешь в нашем развитии. Понимание того, что у вас есть пустота, – это первый шаг к тому, чтобы ее, в конце концов, заполнить. Мы вернемся к вопросу ликвидации конкретных пробелов позднее в этой книге.

Прорабатывая эту главу, возможно, вы слегка опечалились. Те, кого матери лишили своего внимания, знакомы лишь с некоторыми из этих ликов Хорошей Матери (если вообще знакомы). Пожалуйста, не впадайте в отчаяние! Эти пробелы не обязательно должны остаться навсегда. Хотя и верно то, что они, скорее всего, уже не будут заполнены матерью, с которой вы выросли, в дальнейшем в нашей взрослой жизни мы еще сможем испытать все эти функции на себе.

3. Привязанность: Наше первое основание

Наша первая межличностная задача – установление связи с нашим ответственным опекуном, в большинстве случаев с матерью. Это существенно для нашего выживания, так как в младенчестве мы полностью зависим от того, кто удовлетворяет наши базовые потребности. Термин «привязанность» чаще всего используется в отношении этой связи, и существует большое количество исследований моделей поведения привязанности и ее «стилей». Привязанность оказывает существенное воздействие на развитие нашего мозга, душевное здоровье и будущие взаимоотношения.

Хотя отношения ребенка с его матерью – не единственный залог всех этих вещей, их влияние первично и во многих случаях важнейшее. К счастью, мы также можем формировать надежные привязанности со своими отцами, дедушками и бабушками, нянями, работниками детских дошкольных учреждений и другими исполнителями роли опекуна, и мы можем формировать надежные привязанности в своей взрослой жизни с фигурами матери, психотерапевтами, друзьями и спутниками жизни, таким образом, получая многие из тех преимуществ, которые обошли нас ранее.

Как мы формируем привязанности и что такое надежная привязанность?

Привязанность начинается в самых первых отношениях в жизни – с матерью. Эти взаимоотношения формируются рано, еще до рождения, но, безусловно, оформляются в первые часы, недели и месяцы жизни. На них влияют обстоятельства рождения, включая готовность родителей и их желание ребенка, психоэмоциональное состояние матери в период беременности и родов и процесс родовой деятельности. (Исследования показывают, что матерям, пережившим кесарево сечение, требуется больше времени, чтобы привязаться к своим младенцам[13]). Значим даже гормональный фон матери: высокий уровень окситоцина помогает установить контакт с ребенком[14].

Привязанность строится на основе подстройки и заботы. В отношениях «младенец – мать» все главным образом вращается вокруг потребностей младенца (выражаемых в том, что называется «поведением привязанности») и реакций матери на эти нужды. В действительности же ключевой элемент здесь – материнский отклик, его постоянство и качество[15].

Исследования показали, что привязанность создается не просто из удовлетворения непосредственных материальных потребностей младенца, но также из качества этого взаимодействия. Малыш смотрит на мать, которая в свою очередь смотрит на младенца, и что-то между ними происходит: улыбка, отзеркаливающее движение, синхронизированный танец гораздо глубже уровня сознания.

Наиболее важные модели поведения опекуна, связанные с надежной привязанностью, следующие:

• Откликаться на физические и эмоциональные запросы ребенка оперативно, постоянно и чутко.

• Доброжелательно реагировать на попытки ребенка к сближению. Мать должна принимать ребенка, который тянется к ней, не отворачиваться или встречать его без энтузиазма. Она должна показывать, что и она тоже хочет близости.

• Воспринимать эмоциональные состояния ребенка и демонстрировать эмпатию.

• Смотреть на ребенка с любовью. В одном исследовании сообщается о том, что это – принципиально важный компонент в развитии части мозга, отвечающей за социальное поведение[16].

Если мы знаем, что можем обратиться к матери, и наши потребности будут удовлетворены, и наши чувства будут поняты и встречены доброжелательно, в таких отношениях мы чувствуем себя в безопасности. Это утверждение вполне может относиться к ощущениям ребенка более старшего возраста, но модель в основном формируется в первый год жизни, когда наше знание находится на более примитивном уровне. Когда мы плачем, мать либо здесь, либо ее нет; она либо заботится о наших нуждах, либо нет. В модели развития личности по американскому психологу Эрику Эриксону это соотносится с базовым чувством доверия либо недоверия, которое мы формируем в первый год жизни. Когда мир (главным образом, в лице матери) постоянно удовлетворяет наши потребности, у нас развивается вера в то, что мы получим то, что нам необходимо, и мир воспринимается безопасным местом. Вот то, что многие сегодня называют надежной привязанностью.

Существует значительное количество свидетельств того, что, если надежная привязанность сформировалась в эти первые месяцы жизни и не прерывалась (потерей, разлуками, которые невыносимы для ребенка, или отсутствием подстройки), она будет постоянной на протяжении всего детства.

Почему привязанность так важна?

Узы привязанности – это связующий компонент между ребенком и фигурой привязанности, они принципиально важны для многих направлений развития личности.

Во-первых, они естественным образом влияют на самооценку. «Уверенные в себе индивидуумы научаются воспринимать себя как сильных и компетентных, ценных, любимых и особенных – благодаря тому, что заботливые фигуры привязанности их ценят, любят и воспринимают как особенных»[17]. По мере роста самоуважения они добиваются все более высоких результатов[18].

Во-вторых, надежная привязанность дает нам то, что называется надежной базой, что означает именно то, о чем вы могли догадаться: безопасность, необходимая для того, чтобы выйти в мир и исследовать его. Если мы не чувствуем подобной защищенности, мы в меньшей степени готовы покинуть гнездо или даже заглянуть в глубь себя, что, таким образом, препятствует нашему развитию.

Автор книг и психотерапевт Сьюзан Андерсон описывает то, как надежная привязанность способствует независимости:

В младенчестве вы нуждаетесь в установлении связи для того, чтобы двигаться вперед. Малюткой вы зависите от своей матери, дающей вам необходимую опеку, и все ваше внимание сконцентрировано практически полностью на этих отношениях. Когда вы начинаете ходить, она отходит на второй план, в то время как вы начинаете развиваться и действовать более независимо… Если что-то вмешивается в этот процесс, если мамочке необходимо надолго лечь в больницу, ваша способность действовать самостоятельно может своевременно не сформироваться[19].

Андерсон продолжает объяснять, что когда на пути вашей потребности в привязанности возникают препятствия, она становится первоочередной; когда же она удовлетворена, то тогда сливается с фоном. Ни дети, ни взрослые с надежным типом привязанности не зациклены на том, чтобы другие люди навещали или поддерживали их, и могут сконцентрироваться на удовлетворении других своих потребностей.

Наряду с обеспечением надежной базы для исследования мира и удовлетворения прочих потребностей, привязанность соотносится с целым рядом отдаленных последствий. Исследования показывают, что у детей с надежным стилем привязанности усиливается эмоциональная гибкость, социальное функционирование и когнитивные способности[20]. Им лучше удается роль зачинателя[21]. В средней школе они лучше справляются с фрустрацией и вызовами, а если и начинают отставать, то, скорее, удвоят усилия, а не сломаются, как это происходит с неуверенными в себе детьми[22]. Дети с надежным типом привязанности становятся уравновешенными взрослыми, наделенными способностью формировать надежные привязанности и управлять своими эмоциями, и обладают позитивным взглядом на мир[23].

Напротив, в целом ряде работ говорится о том, что различные формы ненадежной привязанности могут быть связаны с эмоциональной ригидностью, трудностями в социальном взаимодействии, нарушениями внимания, неспособностью понять, чего хотят окружающие люди, и риском в условиях стрессовых ситуаций[24].

Последнее справедливо потому, что реакция на стресс у людей с ненадежной привязанностью менее здоровая. Неумение справляться со стрессом ведет к предрасположенности ко многим психическим и физическим заболеваниям. В ответ на стресс в организме человека происходит повышение уровня гормона кортизола, и дети с ненадежной привязанностью находятся в неблагоприятном положении по причине того, что этого гормона у них вырабатывается слишком много. Высокий уровень кортизола ассоциируется с депрессией, беспокойством, склонностью к самоубийству, расстройствами пищевого поведения и алкоголизмом. Слишком большое количество кортизола может нарушать части мозга, ответственные за получение информации и способность ясно мыслить[25]. Считается, что высокий уровень кортизола способствует бессоннице.

Ученые изучили вопрос, как взаимодействия, которые выступают основой надежной привязанности, влияют на развитие и функционирование мозга[26]. Область мозга, в наибольшей степени вовлеченная в регулирование сложного социального поведения (настолько, что иногда ее называют «социальным мозгом»), особенно восприимчива к этим ранним взаимодействиям. Это прозвучит как чрезмерное упрощение, но забота, чуткое взаимодействие реально выращивают эту часть мозга, которая отвечает за важные навыки общения и социальный интеллект[27].

Так что, принимая во внимание все: от роста нейронов до чувства собственного достоинства, – надежность нашей привязанности очень важна. Некоторые считают ее наиболее важной из всех потребностей ребенка.

Как можно понять, существовала ли у вас надежная привязанность к матери?

Вы никогда точно не узнаете, какими были ваши взаимоотношения с матерью в младенчестве, но вот некоторые важные подсказки:

• моменты из ваших первых взаимоотношений, запечатленные в воспоминаниях;

• ваши чувства сейчас о ваших первых взаимоотношениях с матерью;

• закономерности в ваших отношениях на протяжении жизни и конкретно ваша способность формировать крепкие связи с другими людьми.

Так как последний пункт сложный, потребуется некоторое время, чтобы получить о нем четкое представление. Во-первых, давайте изучим ваши ранние взаимоотношения с матерью:

• Сохранились ли у вас воспоминания о моментах близости, о том, как она с любовью вас обнимает, улыбается и выражает свою привязанность? Если да, то воспринимаются ли эти моменты как исключения или правило?

• Сохранились ли у вас воспоминания о том, как вы обращаетесь к матери в трудную минуту? Какого рода были эти трудности? Представляют ли они собой типичные детские проблемы? Как реагировала ваша мать?

• Насколько вы можете вспомнить или свериться со своими ощущениями, встречались ли ваши попытки к сближению доброжелательно?

• Какие описания себя вы слышали младенцем и малышом?

Возможно, вы не можете многого помнить о ваших ранних взаимоотношениях, но ваши чувства и душевные движения часто могут быть подсказками, остатками взаимоотношений, которые на сознательном уровне вы не можете вспомнить. Прислушайтесь к ним, если сможете, они могут вас чему-то научить.

Что если у вас не было надежной привязанности? На что это было похоже?

Если у вас не было надежной привязанности, в этом вы далеко не одиноки. Исследования свидетельствуют о том, что примерно одна треть детей переживает ненадежную привязанность, что, как правило, передается из поколения в поколение[28]. Эта цифра приближается к одной второй с учетом детей, чьи матери страдают депрессией[29].

Был описан целый ряд «стилей» ненадежной привязанности. Ввиду того что разные авторы по этой тематике используют различные термины для описания этих стилей, для каждого стиля я выбрала термин, кажущийся наиболее легко запоминающимся и иллюстративным, и включила эквивалентные термины, которые использовали более известные исследователи.

Самодостаточный стиль

Самая большая категория – стиль, который называют различно – компульсивно самодостаточным (Боулби), избегающим (Эйнсворт) и игнорирующим (Мэйн).

Когда мать постоянно отвергает или не реагирует на ребенка и эмоционально недоступна, ребенок отступает, делает вывод о том, что нуждаться в отношениях тщетно или опасно, и последовательно отказывает себе в удовлетворении этих потребностей и в чувствах привязанности. Вот в чем, собственно, и состоит этот стиль.

Более конкретно было установлено, что матери избегающих детей:

• отвергали потребности младенца в привязанности и модели поведения, используемые младенцем для того, чтобы добиться привязанности;

• чувствовали себя неловко или враждебно по отношению к признакам зависимости;

• не любили нежный контакт глаза в глаза;

• относились к ласкам и физическому контакту скорее негативно;

• не демонстрировали эмоций[30].

Если матери не показывают, что им приятно держать своих детей, дети в конце концов перестают проявлять естественное желание находиться в материнских объятиях. И когда их берут на руки, они замирают от неожиданности и не показывают своего желания к контакту.

«Отвергнутые» дети «отключают» свое желание привязанности. Конечно, невозможно совершенно перестать хотеть; человек просто перестает осознавать свои желания. Они отсылаются в бессознательное, где остаются в очень примитивной форме и с прикрепленным к ним чувством безотлагательности.

В подобной ситуации дети ощущают, что родители не хотят иметь дело с их потребностями и чувствами, и научаются скрывать свои эмоции. Тот же самый ребенок, в младенчестве замирающий от неожиданности, в школьные годы отвечает односложно, когда мать спрашивает его, как прошел день, и держит ее на расстоянии вытянутой руки. Этот ребенок не обратится за помощью к родительнице. Даже если в дальнейшем она захочет более тесной связи с ним, ребенок уже сейчас настороже.

Отказ от чувств обходится дорого. Если опекун не замечает и не отвечает на чувства, детям, а позднее взрослым, будет гораздо сложнее замечать свои собственные чувства и выражать их словами. У них также будет плохо получаться разбираться в тонкостях чувств других людей[31]. Как можно себе представить, неумение разбираться в чувствах и говорить о них позднее помешает им строить близкие отношения, в которых они будут выглядеть закрытыми и отчужденными. Как и с желаниями, их чувства никуда не денутся, но, скорее, скроются в бессознательном.

По мнению одного из исследователей, люди с подобным типом привязанности отключили свои потребности в привязанности, стали глухими к связанным с привязанностью сигналам[32]. Для них лучше быть как можно более самодостаточными. Человек подобного типа в отношениях покрыт броней и стремится не допускать тесной близости. Его пугает сама возможность открыться другому человеку настолько, чтобы сформировать реальные чувства привязанности. Такое приближение вызывает чувство страха испытать ту невыносимую боль отвержения, которая была в младенчестве, и попасть в зависимое положение от объекта привязанности.

Озабоченный стиль

Другое выражение ненадежной привязанности состоит из того, что мы более традиционно относили к неуверенным моделям поведения, таким как навязчивость, потребность в одобрении и постоянном желании более тесного контакта. Главный страх в этом паттерне – это боязнь ухода фигуры привязанности, то, что можно назвать страхом быть брошенным. Безусловно, самодостаточный тип тоже боится быть брошенным, но защищает себя тем, что не позволяет себе считать отношения настолько важными, насколько они есть на самом деле.

Этот второй стиль называется тревожной привязанностью (Боулби), навязчиво ищущим внимания, амбивалентным (Эйнсворт), зависимым и озабоченным. Все эти названия отражают важное качество в этой модели: зависимость и поиск внимания очевидные; амбивалентность нуждается в пояснении. Дети с таким стилем привязанности демонстрируют как повышенную потребность в близости, так и гневное сопротивление контакту. В процедуре «Незнакомой ситуации»[33] годовалые дети крайне расстроены уходом матери, но с трудом принимают ее внимание, когда она старается помириться. Они постоянно то очень требовательны и навязчивы, то враждебны. Я остановилась на термине «озабоченный», потому что подобные дети (и позднее взрослые) так тревожно зависимы от доступности других, что это всецело поглощает их жизнь.

Этот стиль привязанности соотносится с матерями, которые не настолько последовательны в своем отказе, как матери самодостаточных детей, но и недостаточно последовательны в своем отклике, чтобы создать надежную привязанность. Иногда они присутствуют, а иногда – нет. Иногда они кажутся любящими, а в другое время необъяснимым образом отвергают. Озабоченный ребенок (а позднее взрослый) не знает, чего ожидать.

Согласно Диане Фоша стили ненадежной привязанности – стратегии по управлению неприятными эмоциями, возникающими из-за материнского непостоянства. «Их манера справляться с ситуацией – наблюдать за матерью, как ястреб, и впиваться в нее, чтобы убедить себя в том, что она не исчезнет снова. Так они управляют своим страхом и болью, связанной с ее непостоянством»[34].

К сожалению, стратегии, применяемые для того, чтобы обеспечить желаемую привязанность, часто отталкивают людей. К тому времени, как мы становимся взрослыми, это включает:

• повышенную потребность в близости;

• сверхбдительность в отношении сигналов привязанности;

• постоянную проверку и испытание на прочность преданности других людей;

• подчеркивание потребности в близости и беспомощности для того, чтобы заставить других остаться;

• наказание других людей за то, что они не обеспечивают нас желанным;

• злость, если потребность в контакте не удовлетворена.

Одиночество, особенно во время стресса, людей с озабоченной привязанностью выводит из душевного равновесия, у них все валится из рук, когда их фигуры привязанности уходят. В более поздних отношениях они с большой вероятностью будут испытывать дискомфорт, когда будет уходить их романтический партнер, и, скорее всего, будут ревновать. Такие люди с озабоченным стилем привязанности всегда ищут любовь[35].

Дети с таким стилем выглядят слишком поглощенными проблемами привязанности, чтобы исследовать мир, и существуют свидетельства того, что взрослые с таким стилем настолько озабочены отношениями, что превращаются в людей, показывающих худшие результаты[36].

Иногда люди демонстрируют элементы обоих этих паттернов, например, попеременно: то отстраняются от чувств, то погружаются в них с головой, или вначале ведут себя независимо и самостоятельно, а затем сваливаются в зависимую модель. Общее для всех этих форм ненадежного типа привязанности – отсутствие уверенности в том, что другие будут эмоционально доступны и что на них можно будет рассчитывать и получить поддержку.

Стиль опекуна

Еще один паттерн, выявленный теорией привязанности, называется компульсивный опекающий. В этой модели вы отказываетесь от собственных потребностей и концентрируетесь на нуждах других людей[37]. Ваша помощь другим людям (хотят они ее или нет) – это способ быть к ним ближе. Это ассоциируется с матерями, которые не смогли позаботиться о своих детях, но с радостью принимали их заботу о себе[38].

Большинство современных исследователей теории привязанности не рассматривают этот стиль. Есть свидетельства того, что во взрослой жизни озабоченный стиль ребенка перерастает в стиль опекуна, что интуитивно понятно, ведь опека – это единственный способ поддерживать связь.

Хаотичный стиль

Некоторые дети подпадают под модель, называемую хаотичная, или дезориентированная, привязанность. В этом случае последовательной схемы не существует. Такие дети демонстрируют поведенческие характеристики одного или нескольких стилей привязанности, сменяющих друг друга в моменты смятения и страха. Эта модель встречается у большинства подвергавшихся насилию детей.

Безусловно, жестокие родители жестоки не всегда; иногда они предоставляют требуемую заботу. Так что они могут быть как источником страха, так и источником утешения, и это, по понятным причинам, озадачивает[39].

Поведение ребенка точно так же непоследовательно. Такой ребенок в присутствии родителя может испытывать тревогу, выглядеть сбитым с толку, а временами и потерянным. Как можно понять, безопасно ли подойти к мамочке, если иногда она вас утешает, а в другое время выходит из себя и бьет вас? И почему иногда она так погружена в себя?

Хаотичная привязанность часто обнаруживается также у детей, чьи родители злоупотребляют алкоголем или наркотиками или подвержены хронической депрессии[40].

Эти дети часто со своими родителями играют роль опекуна, по существу полностью отказываясь от роли ребенка. Если подумать, это довольно-таки разумная реакция. Дети в таких ситуациях часто видят, что взрослым на самом деле нельзя доверять, или они не очень компетентны, так что взять на себя роль кормильца, возможно, будет безопаснее.

Некоторые из последствий, связанных с хаотичной привязанностью, следующие:

• заметные нарушения эмоциональной, социальной и когнитивной функций[41];

• неспособность к самоутешению[42];

• чувство, что ты сам виноват в том, что с тобой сделали, и что ты не представляешь ценности[43];

• чувство, что ты чужой этому миру;

• состояние настороженности и недоверия, избегание близости[44];

• использование отстранения, отвлечения внимания или агрессии, или ухода в себя в качестве механизмов защиты[45];

• меньший размер мозга и нарушение тканей, соединяющих полушария мозга[46].

В то время как хаотичная привязанность – это самая ненадежная из всех выявленных стилей привязанности. Но это не то же самое, что нарушение привязанности, то есть реактивное расстройство привязанности (РРП). Ребенок с РРП не строит отношений привязанности с первичными опекунами или ему нелегко развивать отношения с кем-либо вообще. РРП связано с крайним пренебрежением родительскими обязанностями в раннем возрасте, жестоким обращением, резким расставанием с опекунами в возрасте до трех лет и частой сменой опекунов.

Что такое травма привязанности?

Целый ряд событий, связанных с фигурами привязанности, может быть для ребенка травмирующим. Например, если ребенка оставили одного или он теряет фигуру привязанности[47]. Разлука, с которой он не может справиться, травмирует его. Более серьезная травма – это сексуальное или физическое насилие.

Если ребенка бросают в то время, когда ему остро необходима забота, это тоже его приводит к травмам привязанности. Например, один из родителей с вами груб. Вы сообщаете об этом другому родителю, но тот не верит, а, наоборот, убеждает вас в своей неправоте. Фигура привязанности (т. е. опекун) должен научить вас тому, что мир безопасен. Надежная привязанность вырастает из того, что ваши потребности удовлетворяются: вас защищают, на вас обращают внимание, вам оказывают помощь, когда она необходима. В противном случае вы будете ощущать себя оставленным и брошенным.

В любом возрасте травма опустошает вас (подробнее этот вопрос изложен в моей книге «Излечиться от травмы»), но когда она связана с фигурой привязанности, шрам от нее может остаться на всю жизнь.

Может быть, у вас и не было надежной привязанности к матери, но справедливо ли возлагать ответственность на нее за это?

Хотя дети приходят в этот мир с существенными различиями, у идеи о том, что поведение опекуна – решающий фактор в формировании надежной привязанности, есть значительная поддержка. Особенно показателен тот факт, что младенец может быть надежно привязан к одному родителю и ненадежно привязан к другому. В подобном случае у него однозначно есть способность формировать привязанность при наличии надлежащего отклика.

Существуют свидетельства того, что обучение и помощь матерям в том, чтобы они могли стать более отзывчивыми по отношению к своему ребенку, способны изменить модель привязанности. Вскоре более чуткое реагирование матери приводит к наиболее надежной привязанности у ее детей[48].

Возлагать ответственность за нашу ненадежную привязанность на мать не означает признать то, что она плохая или даже безучастная. У нее внутри может происходить много всего. Возможно, она любит своего малыша, но ее пугает или отталкивает то, что в ней нуждаются. К сожалению, это часто приводит к порочному кругу, потому что чем больше она устраняется и отказывает ребенку в заботе, тем более активно малыш оповещает о своих потребностях, а именно это оповещение о потребностях и стоящая за ним срочность и приводит мать в ужас. Другим влияющим фактором может быть отсутствие навыков распознавания сигналов младенца; поглощенность своими мыслями; взвинченность или депрессия; неуверенность в себе и чрезмерный страх быть отвергнутой; или некачественное материнство, которое она получила сама. Если ее мать была неспособна с открытым сердцем дарить ей себя или настроиться на ее потребности, если она была слишком занята или слишком холодна, тогда именно эту отпечатавшуюся в ней модель женщина неосознанно повторяет.

Мы позднее поговорим о том, как прийти к более объективному пониманию того, что происходило с вашей матерью. Сейчас же лучше будет переложить ответственность на нее за ваш стиль привязанности и ранние взаимоотношения, чем думать о том, что вы сделали не так. Даже если вы и были частью игры матери и ребенка, именно мать, поскольку она – взрослый человек, в большей степени ответственна за то, чтобы эту модель осознать и изменить ее.

Можете ли вы сформировать надежную привязанность, если в прошлом вам это удавалось не совсем? Как это вам пригодится?

Даже если у вас никогда не было надежной привязанности, никогда не поздно ее сформировать. У надежной привязанности много преимуществ:

• дает якорь в этом мире, место, с которым у вас есть связь;

• поддерживает более позитивный взгляд на людей и более оптимистическое ощущение от жизни;

• создает чувство безопасности, которое вы храните в себе;

• предлагает место для отдыха, где вы не один, а в объятиях другого человека;

• обеспечивает основу для чувств, укрепляющих самооценку и уверенность в себе;

• учит обращаться с вашими потребностями к другим;

• усиливает благоприятные нервные проводящие пути и стимулирует развитие мозга;

• улучшает вашу способность к саморегуляции.

Развитие надежных привязанностей с людьми, которым можно доверять, важно для исцеления нарушений, оставшихся после недостаточно хорошего материнства.

Определение фигур привязанности

Часто во взрослой жизни наши фигуры привязанности – спутники жизни, но сюда также могут быть включены психотерапевты или другие помощники, женщины, заменяющие матерей, и лучшие друзья. У некоторых детей есть воображаемые друзья, которые, возможно, удовлетворяют некоторые из этих потребностей, а многие люди – как взрослые, так и дети – обретают чувство покоя и контакта в компании домашних любимцев.

Если вы не уверены в том, кто служит (или мог бы теоретически быть) фигурой привязанности для вас, вы можете задать себе несколько вопросов:

• К кому мне удобно обращаться, когда я сильно расстроен? К кому я иду в трудные времена?

• Кого, как я уверен, искренне волнует, как у меня дела? Кто думает обо мне ради меня (а не только за то, что я даю им)?

• Если бы я оказался в состоянии практически полной зависимости (например, после серьезной аварии или болезни), с кем бы мне хотелось быть?

• На кого, по моему мнению, я мог бы последовательно полагаться?

Какой стиль привязанности у вас?

Если вы до сих пор не связали себя с конкретным стилем привязанности, возможно, вам будет интересно прочитать следующие описания и увидеть, которое из них больше похоже на вас. Обратите внимание, что они ориентированы на взрослых и близкие взаимоотношения, а не на отношения «мать – младенец»[49]. Я также ограничила каждый из них тремя пунктами. На эту тему разработаны довольно длинные исследовательские таблицы, но этот небольшой образец поможет вам получить общее представление.

Стиль А:

• Я часто беспокоюсь о том, что мои романтические партнеры на самом деле не любят меня или не хотят со мной остаться. Временами я теряю голову и становлюсь довольно ревнивой, даже в дружбе.

• Иногда мое стремление к близости отпугивает других людей.

• Мне непонятно, как могут другие не видеть того, что мне необходимо. Если бы я была им небезразлична, они бы не позволили мне так страдать.

Стиль Б:

• Мне не нравится зависеть от других. У меня такое чувство, что это неизбежно приведет к душевной боли.

• Я предпочитаю не показывать другим свою уязвимость. На самом деле я предпочитаю не чувствовать себя уязвимым!

• Я начинаю нервничать, когда кто-то слишком сближается со мной.

Стиль В:

• Я спокойно отношусь к своей зависимости от других людей и к тому, что они зависят от меня.

• Я относительно легко сближаюсь с людьми.

• Я верю в то, что мои близкие (в большинстве случаев) придут мне на помощь, когда я буду в них нуждаться.

Стиль Г:

• Я сближаюсь с людьми, удовлетворяя их потребности.

• Думаю, что, если я буду удовлетворять достаточное количество их потребностей, они меня не оставят.

• Кажется, что на себя сил у меня уже не остается.

Если еще остались какие-нибудь сомнения, то А – это озабоченный стиль, Б – самодостаточный, В – надежная привязанность, а Г – компульсивный опекающий стиль. Так как в хаотичной привязанности чистый стиль отсутствует, использовать подобный инструмент для самоидентификации гораздо тяжелее. Если вы до сих пор не соотнесли себя с одним из этих стилей привязанности, в Интернете существуют более длинные тесты с дифференцированной шкалой, которые дадут вам четкое представление о ваших стратегиях привязанности.

Есть много способов глубоко разобраться в вашем стиле привязанности, а я упомяну несколько других вещей, которые вы, возможно, замечаете в своей жизни сейчас.

Интересная подсказка состоит в том, как вы реагируете на ощущение оставленности. Некоторые из ранних исследований стилей привязанности использовали прием, при котором матери на короткое время покидали своих младенцев, а затем снова входили в комнату (процедура «Незнакомой ситуации»). Детям с более защитным, отстраненным стилем (самодостаточным) было труднее всего восстановить контакт с вернувшейся матерью. Часто они не обращали на нее внимания. Эти дети, в сущности, сообщали: «А, это ты. Ты для меня не важна». Вместо этого они концентрировались на том, чем в тот момент занимались. Амбивалентно привязанные (озабоченный стиль) младенцы с уходом матери, как правило, волновались больше, однако, когда она возвращалась, демонстрировали недовольство, изображая либо злость, либо беспомощность.

Отметьте для себя, каким был ваш стиль в ситуациях, когда человек, к которому вы привязаны, уходил. Чувствуете ли вы себя незащищенными, когда сообщаете своим любимым, что вам их не хватало? Трудно ли вам бывает после их возвращения снова к ним привыкать? Может быть, вы так сконцентрированы на потере, что это чувство трудно отпустить даже тогда, когда человек уже вернулся (как это типично для озабоченного, амбивалентного стиля)? Не возникает ли у вас желания наказать их за то, что они отсутствовали (как склонны поступать приверженцы озабоченного, амбивалентного стиля)? В исследовании, описанном выше, именно реакция малышей на воссоединение со своими матерями, а не то, как они реагировали на разлуку, была наиболее репрезентативна в отношении стиля их привязанности.

Я убеждена, что наше первичное чувство защищенности или незащищенности отражается также посредством нашей реакции на разочарование и боль в важных отношениях. Что происходит внутри вас, когда кто-то вас разочарует? Возможно, близкий вам человек совершенно забыл о важной для вас обоих дате. Испытываете ли вы подавленность, даже если оплошность была несущественной? Чувствуете ли легкое охлаждение? Хотите ли наказать другого человека в мелочах? Стараетесь ли представить, что это для вас неважно, и спрятать разочарование, или вы способны его показать? Надежные привязанности повышают способность к адаптации и позволяют нам более полно себя выражать. Я бы предположила, что люди самодостаточного стиля будут скрывать чувства обиды и разочарования (так же, как и желание близости), а придерживающиеся озабоченного стиля, возможно, будут акцентировать подобные чувства, используя при необходимости чувство вины, в попытке создать более надежные взаимоотношения. (Я концентрируюсь на этих двух подтипах незащищенности, так как они наиболее исследованные и обсуждаемые).

Может ли у вас быть больше чем один стиль?

Безусловно, у вас могут присутствовать характерные признаки нескольких стилей. Вместо того чтобы уделять внимание исключительно этим категориям, возможно, будет полезнее взглянуть на многочисленные характеристики, которые могут быть с ними связаны. Боитесь ли вы зависимости, страшно ли вам демонстрировать уязвимость, как вы справляетесь с чувствами, чувствуете ли вы себя защищенным и понимаете, что вы нужны, – все эти вопросы мы продолжим обсуждать в последующих главах.

Также может быть полезным подумать об этом, как о характеристиках конкретных отношений. Точно так же, как ребенок может показывать различные стили привязанности с каждым из родителей, мы демонстрируем целый набор качеств привязанности в различных отношениях нашей взрослой жизни. Ценность наблюдения за стилями состоит в том, чтобы заметить эти элементы и открыть их модели, а потом уже признать, что эти модели впервые зародились в наших самых значительных ранних отношениях.

Действительно ли ваши с матерью взаимоотношения влияют на более поздние привязанности?

Даже если у вас никаких отношений с матерью не было вообще или они были надежными и счастливыми, или они находятся где-то посередине, избежать влияния этих центральных отношений невозможно.

Происходившее с вами в пору младенчества и раннего детства мощно формирует то, как вы видите себя и других людей, чего ожидаете от отношений, как вы к себе относитесь и какие защитные (и здоровые!) привычки приобрели.

Например, если вы наслаждались надежной привязанностью, то узнали, что показывать вашу потребность в близости или утешении, или выражать свои потребности в целом – это нормально; на самом деле это было основой формирования отношений. Если же ваша мать (или материнская фигура) довольно последовательно отвергала ваши попытки добиться ее любви, поддержки и защиты, вы научились не только тому, чтобы перестать показывать эти потребности, но также отрубили их осознание (самодостаточный тип). Если мать была непостоянна, иногда реагируя позитивно, а иногда наоборот, возможно, вы научились тому, что единственный способ добиться того, чтобы ваши потребности в привязанности удовлетворялись – это постоянно держать их в центре внимания, пристально следить за людьми, с которыми вы состоите в отношениях, и продолжать делать акцент на ваших чувствах и потребностях (озабоченный стиль).

Найдите минуту для того, чтобы поразмышлять над вашей собственной ситуацией.

• Из того, что вы пока узнали, что вы можете сказать о вашей модели: вы показываете или не показываете свои потребности в привязанности? Как это соотносится с вашим опытом в подростковом возрасте и взрослой жизни?

• Как это соотносится с моделями привязанности, которые, по вашему представлению, были у вас в младенчестве с вашей матерью?

Насколько трудно изменить модели привязанности?

Легче всего изменить ненадежные модели привязанности ребенку. Я уже упоминала о том, что обучение матерей более чутко отзываться на потребности своих младенцев может дать очень быстрые позитивные результаты. Чем дольше модель существует в конкретных отношениях, тем тяжелее ее изменить.

Существует мнение, что дети с ненадежной привязанностью в первые годы жизни относительно податливы к изменениям. Это связано в первую очередь с их способностью развивать надежную привязанность, которая помогает обеспечивает альтернативу в случае с ненадежной привязанностью к матери[50]. Исследования показали, что надежная привязанность к отцу (или иному второстепенному опекуну) будет самым важным фактором в компенсации (или преодолении) детьми ненадежной привязанности к матери[51].

Считается, что взрослому немного тяжелее изменить базовую модель привязанности, но к этому времени у нас появляется новый набор возможностей. Мы можем проводить психотерапевтическую работу, связанную с оплакиванием старых ран, выявлением ключевых убеждений и определением новых способов существования. Наличие отношений, создающих новые, более здоровые модели, способны изменить наши ожидания и установки и дать нам новую основу для дальнейшего развития. В следующих главах мы поговорим об этом подробнее.

Помните, что стремление формировать отношения привязанности заложено в нас изначально. Такими нас создала природа.

4. Больше «кирпичиков»

Привязанность – это всего лишь один из многих «кирпичиков», которые делают нас теми, кто мы есть. В этой главе мы кратко повторим тему надежных отношений, а затем перейдем к другим элементам, помогающим поддерживать развивающееся у ребенка чувство «я».

Чувствовать себя под надежной защитой

Защищенность и безопасность ощущается ребенком несколько иначе, чем большинством взрослых, хотя, как некоторые из нас убеждались, если приходит беда, все мы стремимся к контакту (включая прикосновения) с самыми важными для нас людьми. Когда падают бомбы, мы держимся за тех, кем больше всех дорожим.

Для ребенка ясельного возраста безопасность заключается в чутком заботливом окружении. Это не замки на дверях, а ощущение того, что «мамочка присматривает за мной; мамочка обо мне будет помнить. Я для нее драгоценен, и она обо мне не забудет». Если же родительница погружена в свои мысли, рассеяна или раздражена и всего этого не дает, ребенок чувствует себя менее защищенным. Когда вы зависите от другого, безопасность означает уверенность в том, что человек, на которого вы полагаетесь, надежный.

Чтобы оценить уязвимость зависимости, представьте, что вы летите на самолете, которым управляет всего один пилот, и вы осознаете, что этот пилот пьян. Или вас уже подготовили к операции, и тут до вас доходит, что хирург не понимает, что делает. Для малыша с эмоционально отсутствующей матерью это все равно что открыть для себя, что капитан корабля – это всего лишь манекен, а не реальный человек.

Чувство безопасности ребенка построено на многих вещах: вере в материнскую компетентность, ощущении ее настроенности на ребенка и чувстве того, что малыш в надежных руках. С позиции совсем маленького внутреннего ребенка Джессика сделала такую запись у себя в дневнике:

Я хочу, чтобы меня завернули в розовое одеяло, которое укутает меня со всех сторон. Я хочу ощущать, что меня держат надежные руки, что мне безопасно внутри. Безопасность. Это представляется таким новым чувством. Закутанная, в теплом укромном месте, вокруг меня надежный защитный слой… Если мне будет безопасно внутри, мне не придется все время держать себя в руках.

Последняя фраза интересна, учитывая комментарий педиатра и детского психоаналитика Д. В. Винникотта, который сказал, что мать «держит в руках составные части ребенка». Она – это его клей, его сосуд. Когда мать присутствует по-настоящему, держа ребенка с любовью, это дает ребенку то, за что он может держаться. По большому счету, это материнское сердце.

Стоит повторить, что чувство безопасности, возникающее в этих отношениях, эта надежная основа делает исследование мира для ребенка безопасным. Когда у нас есть безопасное место, куда мы можем вернуться, мы способны уйти, точно так же, как когда нас надежно держат, у нас не возникает необходимости держаться. Исследования показывают, что младенцы занимаются изучением мира, когда чувствуют себя в безопасности, и ищут контакта, когда такого ощущения у них нет. Так мы внутренне запрограммированы.

С другой стороны, в отсутствии чувства безопасности нами овладевает беспокойство. Так начинается тревожность, считающаяся многими специалистами в области психического здоровья основой нездоровых защитных реакций и причиной психопатологий. Она берет свое начало в чувстве одиночества и отсутствия поддержки в ситуациях, с которыми мы не можем справиться самостоятельно, и в отношениях с недоступными или безучастными опекунами[52].

Счастливый дом

Для развития ребенка надежные отношения с матерью – это первое по значимости убежище, а счастливый дом – это второе по значимости убежище побольше. Малыш подобен домашнему растению, посаженному в горшок с хорошей почвой, а затем выставленному в комнату с правильным освещением и температурой.

Счастливый дом – это место, в котором приятно находиться. Люди доброжелательно настроены друг к другу и в мире с самими собой. Члены семьи осознают, что семья – это кооперативное хозяйство, в котором важны потребности каждого, и, когда вы ребенок, вы ощущаете, что ваши нужды считаются первыми в списке. Такое знание дает вам место, поддерживает ваше право иметь потребности и быть собой.

В счастливом доме вам не нужно постоянно заниматься разрешением кризисных ситуаций (или думать о том, как их пережить, когда вы слишком малы, чтобы хоть что-то решать). Люди не заняты борьбой за власть. Между членами семьи не происходит тихих (и не слишком тихих) войн. В счастливом доме вы не ходите на цыпочках. Вы можете расслабиться и быть собой.

В счастливом доме может быть второй родитель, но это необязательно. Матери легче быть счастливой, если у нее есть поддержка других значимых взрослых. И ей, безусловно, не помогает, если в этих отношениях существуют трения. В счастливом доме могут быть, а может и не быть других детей, могут быть, а может и не быть домашних любимцев. В доме, погрязшем в надрыве и лишениях, любая дополнительная нагрузка подрывает силы матери, но в счастливом доме кажется, что у нее достаточно всего, чтобы обеспечить всех без раздражения. Создается впечатление, что ей нравится давать! (Это может быть шоком для тех, у кого был совершенно иной опыт.)

Ощущение того, что мама счастлива – это великое благо для ребенка. Представьте на минуту фотографию лучезарно смеющейся матери. Ей хорошо здесь. Она счастлива с вами и со всеми другими на этом снимке, и в этот момент ей не хочется ничего изменить. Она расслаблена! Когда она расслаблена и улыбается, у нас возникает ощущение, что с ее миром все в порядке. А раз с ее миром все в порядке, значит, и в нашем мире все хорошо.

Но когда родительница рассеяна, или обеспокоена, или в депрессии, у нас подобной поддержки нет, и нам тяжелее расслабиться и быть самими собой. Кажется неправильным направлять свою энергию в мир и выражать себя, когда мама ушла в себя или измотана. Счастью тут нет места, если только мы не наденем счастливое лицо и не попытаемся ее подбодрить. Счастье матери освобождает нас от этой ноши, и мы можем просто быть такими, какие мы есть.

Когда что-то идет не так, это можно исправить!

Счастливый, здоровый дом не лишен проблем, но эти проблемы лучше решать, а не сметать под коврик, где они собираются в огромный могильный курган. Конфликты разрешаются, и существуют компетентные взрослые, способные решить задачу удовлетворения самых разных потребностей.

Это принципиально важно во взаимоотношениях. Ребенку необходимо понимать, что порой люди злятся и конфликтуют, но эти разлады можно устранить. В главе 1 я описывала, как достаточно хорошая мать часто совершает ошибки и что устранение разладов в отношениях снова и снова – это часть укрепления контакта и создания ощущения прочности. Это верно, говорим ли мы о связях «мать – дитя», «психотерапевт – пациент», отношениях со спутником жизни или о любых других значимых отношениях. Нам необходимо понимать, что другая сторона сможет справиться с травмирующими чувствами, приходящими с этими ссорами, и не покинет нас, и что вместе у нас получится все исправить.

Понимание этого приходит с опытом. Я помню, как я была шокирована, когда на сеансе с моим психотерапевтом моя фрустрация и злость наконец излились на нее, и моей следующей мыслью было то, что я могу попрощаться с нашими отношениями. По-видимому, я верила, что если я проявлю свой гнев, то разрушу нашу связь навсегда. Отношения не были разрушены; на самом деле они даже укрепились. Но у меня не было примера, не было предыдущего опыта, говорящего мне, что такое возможно. Я никогда не смела выражать свой гнев в своей семье и совершенно не имела опыта этого процесса разладов и их ликвидации.

Знание того, что разлады поддаются устранению – это еще один аспект надежной привязанности, вносящий свой вклад в жизнестойкость ребенка.

Чувство принадлежности

На формирование у ребенка чувства принадлежности работают многие факторы. Существуют очевидные внешние вещи, такие как общая фамилия, общий дом, внешняя схожесть с членами семьи – одинаковые глаза, нос или рот.

Надежная привязанность создает глубокое чувство принадлежности потому, что оно заземляет вас, давая вам место в паутине жизни. Это место больше, чем любые отношения, но мать, как наша первая связь, закладывает фундамент. Возможно, позднее мы обретем свою принадлежность в понимании того, что мы – часть команды, племени, своего района, клуба, сообщества людей, нации или социального движения, часть своей семьи, в которую также входят дети и спутник жизни. Обладая чувством принадлежности на нескольких подобных уровнях, мы чувствуем себя укорененными, частью чего-то большего.

Чувство того, что тебя знают и ценят, тоже относится к этой принадлежности. Если семья заявляет, что вы принадлежите к ней, но в действительности вы не чувствуете, что вас знают или видят таким, какой вы есть на самом деле, вы ощущаете себя посторонним в собственной семье.

Распускающееся «я»

Возникающее «я» младенца в высшей степени впечатлительно, и хорошая мать это понимает. Она обращается с ним со всей возможной заботой и уважением, точно так же, как она ведет себя с растущей связью между ними. Их взаимодействия похожи на передачу челнока с пряжей то вперед, то назад, сплетая прочную связь между их сердцами.

У этого взаимодействия есть решающее значение в формировании чувства собственного «я». Чувство собственного «я» младенца еще не принимает форму отдельного индивида, но пропитано чувствами отношений с другим, в этом случае с матерью.

Мать содействует развивающемуся «я» ребенка, и ее поддержка и ободрение зарождающихся качеств ребенка принципиально важны. Для того чтобы «подлинное «я» ребенка укоренилось, его необходимо увидеть. Единственная возможность для ребенка понять, что его видят, – это когда другие люди отзеркаливают его чувства и опыт, признавая и отмечая их. Если уникальные качества ребенка не отзеркаливаются и не поддерживаются, они не могут служить ему в качестве основания. Вместо того чтобы утвердиться в своей собственной природе, он приспосабливается к тому, каким, по его мнению, ему следует быть, становясь ложным «я». Для некоторых людей это ложное «я» (которое до некоторой степени есть у всех нас) так затмевает все остальное, что ничего другого они просто не знают.

Место для роста

Для того чтобы у нас появился шанс стать нашим подлинным «я», нам необходимо окружение, в котором мы можем вырасти в самих себя, то, что обеспечивает составные части, необходимые нам для полного развития. Точно так же, как недостаточное количество минеральных веществ остановит рост растения и изменит его внешний вид, недостаток питательных веществ в нашей первой окружающей обстановке задержит наше развитие.

Эти питательные вещества включают безусловное принятие («Я принимаю тебя таким, какой ты есть»), уважение и высокую оценку, наряду с отзеркаливанием и чуткой отзывчивостью, о которых мы уже говорили. Необходимо, чтобы нас ценили такими, какие мы есть, и также ценили просто потому, что мы есть. Если мы этого не получаем, мы чувствуем себя чужаками, не в своей тарелке. Из-за этого бывает сложно принять жизнь.

Усиливаются те качества ребенка, которые пользуются уважением и ценятся в конкретной семье. Ниже приводится упражнение для того, чтобы задуматься над этим вопросом.

Посмотрите на следующий список и отметьте, что из этого ценилось в вашей семье.

• интеллект

• мастерство и достижения

• приятность

• невинность

• деликатность

• чувствительность

• выносливость

• юмор и легкомыслие

• жесткость

• задушевность

• потребность в других

• уверенность в себе и, иногда, самодовольство

• нахождение в своем теле в чувственном плане, наслаждение контактом с миром

• привлекательность

• услужливость

• выражение чувств

• воображение и творческие способности

Отметьте, какие из этих качеств игнорировались до такой степени, как будто их почти не существует. Над какими подтрунивали или принижали? Что вы в этом усматриваете? Что случилось с качествами, которые не ценились, когда вы росли?

Мы можем получить новый опыт, глубоко работая с нашим воображением. Чтобы это сделать, выберите качество, которое в вашей семье не поддерживалось, а затем вообразите, что важный для вас человек признает это качество в вас и действительно его превозносит. Представьте, что человек говорит, что это одно из тех достоинств, которые он больше всего в вас любит. Отметьте для себя, что вы почувствуете в ответ. Погрузите это чувство глубоко в себя, ощущая его в своем теле.

Часто нам требуется прорабатывать наше собственное неприятие тех качеств, которые не ценились в нашей семье, и бороться за право этими качествами обладать или вести себя подобным образом.

Поддержка ребенку

Подумайте о тех характеристиках, которые просто часть существования ребенка ясельного возраста. Вот они:

• Зависимость от окружающих

• Наличие потребностей

• Низкая терпимость к фрустрации

• Потребность в том, чтобы наши желания исполнялись точно и одномоментно

• Невинность и наивность

• Недостаточность развития и мастерства

• Моментальное и подлинное выражение эмоций

• Стремление к близости и любви

• Деликатность и нежность

Разве эти характеристики не существуют повсеместно у детей в любых культурах и жизненных обстоятельствах, если только не подвергаются цензуре?

А теперь более показательный вопрос: разве именно эти самые качества часто не игнорируются и отвергаются в наших семьях? Даже до такой степени, что нас ценят не за то, что мы дети, а за то, что мы из них вырастаем.

Безусловно, нам необходимо, чтобы родители нас подбадривали и ценили нашу растущую независимость и умения, но слишком часто детей, лишенных любви и внимания, поддерживали именно за эту сторону развития, а не за врожденные свойства ребенка. Часто существует больше интереса к тому, как мы перерастаем наши потребности раннего детства, чем к удовлетворению этих потребностей.

Существует большое количество причин, почему родители отвергают эти мягкие качества. В их собственном развитии они чаще всего должны были проскочить ту же самую стадию как можно быстрее. К примеру, женщина, чья нежность не получила поддержки, когда она была маленькой девочкой, сочтет для себя трудным радостно принять нежность своего дитя. Это задевает ее за живое. То же самое верно в отношении зависимости, чувствительности и других мягких черт характера. Возможно, мать лишилась своей невинности в результате произошедших в раннем детстве житейских лишений или насилия, и она винит себя за собственную открытость и неспособность защититься. Она будет считать это состояние опасным и испытывать дискомфорт, когда ее ребенок кажется уязвимым.

Бывают моменты, когда чрезмерный стресс и жизненные невзгоды мешают материнской способности подпитывать эти мягкие черты характера, но часто причина проблемы кроется в опыте ее собственного детства. Возможно, от нее ожидали того, что она будет расти быстро и как можно скорее оставит позади детские потребности и ограничения. Именно эти матери часто становятся злыми и жестокими.

• Обратитесь снова к изначально присущим характеристикам малыша, какие из них, по вашему мнению, поддерживались вашими родителями?

• Что (если что-то вообще), по вашему мнению, мешало вашей матери принять эти мягкие качества?

Для того чтобы развиваться естественно, нам необходимо расти в нашем собственном темпе. На самом деле рост через силу, под давлением – это часто искаженный рост. Для того чтобы в конце концов вырасти из детства, вначале нам требуется поддержка в том, чтобы просто побыть ребенком.

Прикосновение

Питающее, заботливое прикосновение – важный «кирпичик» в развитии не только чувства «я», но также и «я», которого ценят. Это настолько существенная потребность, что лишенные прикосновений дети часто умирают.

Возможно, вы слышали о синдроме невозможности развиваться[53], многие годы назад открытом в сиротских приютах. Младенцы, чьи кроватки находились в конце линии, чахли и умирали гораздо чаще тех, кто располагался ближе к началу линии, даже несмотря на то, что всех кормили одинаково. Эти показатели коренным образом сократились, когда исследователи поняли, что разница состояла в том, что детей в дальнем конце помещения не брали на руки и они не получали того внимания, что и другие, и затем они постарались это устранить.

Живительное прикосновение обладает всеми видами физиологических преимуществ, включая содействие росту нервной системы, стимулирование иммунной системы, снижение уровня гормонов стресса, но давайте обратимся к его эмоциональной и психологической ценности. Именно посредством питающего прикосновения мы чувствуем, что нас любят, утешают и защищают.

Адекватные прикосновения также помогают нам определять свое местонахождение в нашем теле. Ребенок, к которому не прикасаются, может быть разобщен со своим собственным телом и испытывать чувство нереальности[54]. Чувство реальности происходит от ощущения нахождения в теле, и касание частично этому служит. Недостаток прикосновений или непристойные касания могут также способствовать диссоциации, психическому отделению от тела.

Как ни парадоксально, но отсутствие прикосновений может также приводить к ощущению того, что вы заключены в своем теле, как в тюрьме. В своей книге «Прикосновение: значение кожи для человека» Эшли Монтегю пишет: «Именно стимуляция кожи ребенка главным образом способствует тому, что он из своей собственной кожи выходит». Монтегю объясняет, как ребенок, не получавший достаточно прикосновений, становится замкнутым внутри собственной кожи и затем воспринимает обычное касание как угрозу[55]. Это называется защитным поведением по отношению к тактильным стимулам. Подобное защитное поведение может проявляться как нечувствительность или гиперчувствительность к прикосновениям, или в избегании касаний.

Дети, не получающие достаточно позитивных касаний, часто (бессознательно) ощущают себя неприкасаемыми, как будто у них есть какие-то ужасные изъяны. Негативное касание часто происходит в виде жесткого дисциплинарного касания или проявления враждебности, ни одно из них не сообщает ребенку о том, что его ценят. У малышей нет достаточного когнитивного развития для того, чтобы понять, что это недостойное поведение и что за это отвечают родители. В целом чем более ранней случается тактильная депривация, тем она более разрушительна.

Существует много причин, по которым матери могут испытывать неловкость при касании своих детей. Если они сами не получили достаточно питающих прикосновений, у них могло выработаться тактильно-защитное поведение, и они могут быть не совсем в ладу со своим телом. Питающее прикосновение может казаться им незнакомым, не входить в число их умений. В связи с сексуальным надругательством или иными факторами они могут испытывать дискомфорт при обращении с собственным телом и телами других людей, включая своих детей. Мать, стыдящаяся своего тела, часто передает это чувство своему потомству.

Вот несколько вопросов, которые помогут вам исследовать вопрос тактильности:

• Какие прикосновения вы получали ребенком? (Возможно, вам захочется вспомнить себя в разном возрасте.)

• Если ваша мать испытывала при касании неловкость, почему, как вам кажется, это происходило?

• Если вы чувствуете, что недополучили прикосновений, как это на вас повлияло? Тоскуете ли вы по контакту и совершаете ли иногда не совсем безопасные поступки, чтобы его получить? Принимаете ли спокойно разные виды прикосновений?

• Если к вам прикасались нечасто, что вы думаете об этом опыте? Вызывает ли у вас отклик ощущение неприкасаемости?

Любовь – это посредник, любовь – это послание

Мы могли бы сказать, что прикосновение – это посредник, а любовь – послание, но любовь – это также и посредник в том смысле, что это лучшая почва для роста ребенка. Каждое сердце питается любовью и открывается, когда принимает любовь. Ощущение того, что тебя любят, заставляет любить еще больше. Оно также помогает создавать эластичность психики.

Любовь передается не просто посредством касания, но также интонацией, выражением лица, отзывчивостью, словами и качеством заботы. Ребенок способен чувствовать, как много (или как мало) присутствует любви.

Когда любовь присутствует, она одушевляет другие виды материнских моделей поведения, таких как защита, одобрение, поддержка и руководство, и они лучше принимаются.

В отсутствии любви все это воспринимается таким образом, что приносит скорее вред, а не пользу. Например, когда любви нет, оберегающие нормы ощущаются как ограничивающие и несправедливые. Когда правила устанавливаются без любви, ребенок может воспринимать подобные ограничения в качестве упоения своей властью над другими.

Когда дается ободрение, но ребенок не чувствует любви, это может ощущаться как подталкивание, а не поддержка; ребенок может даже чувствовать, что родители желают видеть его успешным ради собственного стремления к славе.

Таким образом, без любви ничто не работает, а любовью может быть оправдан даже самый неуклюжий родительский уход.

А теперь, когда мы поговорили о кирпичиках и многочисленных существенных функциях, которые выполняет хорошая мать, давайте обратимся к вопросу о том, что происходит, когда все это отсутствует.

Часть II. Когда материнство пошло не так

5. Мамочка, где ты была?

У детей ясельного возраста нет достаточного опыта, чтобы понять все внешние факторы, влияющие на поведение людей. Они ошибочно верят, что из-за их поведения или действий окружающие их обижают или бросают их. Они делают вывод, что, видимо, они плохие или недостойны любви. Чувство вины не всегда сознательно, но обычно на определенном уровне оно присутствует. Мы увидели это в начале книги в конце стихотворения «Мамочка, где ты была?», когда ребенок спрашивает: «Это из-за меня?»

Пустота на месте, где должна была быть мать

Ощущение того, что ты не являешься важным существом для своей матери, оставляет брешь. Чаще всего это ощущается как пустое место в груди. Это пустота в том месте, где должна была быть мать.

При ближайшем рассмотрении у этого места есть три слоя. Первый слой относится к внешней нехватке. Здесь отсутствие матери может быть очевидным у безнадзорных, недостаточно воспитанных, несоциализированных детей. Оно проявляется у тех, чье развитие происходит немного медленнее, чем обычно, потому что они не получили индивидуального внимания и поддержки при развитии языковых навыков, моторики и самых ранних учебных навыков.

Второй слой – это пустота в ощущении «я». Если быть точнее, то можно посмотреть на это, как на целое семейство пустот. Брешь от ощущения, что вас не любили, брешь от того, что вас не отзеркаливали. Следовательно, вы не чувствуете себя полностью реальным, вы не уверены в себе от отсутствия поощрения и похвал, вы ощущаете себя неприкаянным и бездомным.

Одна из моих пациенток, Элен, которая была лишена внимания матери, описала сильную жажду любви, которая у нее осталась: «Когда в сердце присутствует пустота, насытиться невозможно». Из-за того, что она родилась раньше срока, ее поместили в инкубатор, и это лишило ее того контакта, который она бы имела в нормальной ситуации. Это оставило в ней тоску по любящему прикосновению и любому положительному вниманию. На протяжении всех своих юных лет и в начале взрослой жизни она ощущала сильную потребность в любви и влюблялась в каждого, кто просто обращал на нее внимание.

Часто эта пустота оборачивается крайним одиночеством. Другая моя пациентка, Джулия, вспоминает, как в возрасте четырех лет ощущала волну одиночества и думала: «Это то самое чувство, что у меня нет матери». Рациональная ее часть на это возражала – у нее на самом деле есть мать, так что это было достаточно запутанно. Эту брешь другие описывают как чувство пустоты, одиночества и «эмоциональной неприкаянности».

Третий слой оказывается в поле зрения, когда мы становимся сами матерями и обнаруживаем у себя те же самые недостатки, что были у наших матерей. Мы не знаем, как оказывать поддержку и поощрять самих себя, не умеем быть терпеливыми и нежными, не знаем, как учитывать свои потребности и пределы своих возможностей. Это брешь на месте нашей внутренней матери.

В этой книге рассматриваются все три слоя этой пустоты. Познакомившись с описанием того, что обеспечивает хорошая мать, и спросив себя, как это соотносится с вашим опытом, вы можете понять, какая часть вашего потенциала утрачена или развита недостаточно. Исцеляющие главы (с 9 по 14) как раз о том, как заполнить эти пустоты.

Наши воспоминания о присутствующей или отсутствующей матери начинаются очень рано. Первое воспоминание одной женщины состоит в том, что она лежит на одеяле и тянет руки, а потом опускает их, потому что никто не приходит. Когда что-то воспринимается как совершенно безуспешное, мы сдаемся, терпя поражения на многочисленных уровнях.

На семинарах иногда практикуют следующее упражнение: вы ложитесь на пол, протягиваете руки и зовете на помощь. Когда вы были ребенком и у вас был вышеописанный опыт тщетности ваших усилий или вы сталкивались с реакцией отказа или наказания, возможно, позвать на помощь у вас не получится. Очень показательно открытие, что даже люди без крупных травм в своей истории не могут продолжать звать на помощь, если у материнской фигуры не получалось реагировать хотя бы незначительное количество раз.

На протяжении многих лет я слышала эти ранние воспоминания. Это естественно – гневаться на мать, которая не приходит, и изначально выражать этот гнев, барабаня по кроватке и крича. Редко приходится слышать, что пациенты описывают свои успешные попытки. Обычно их крики остаются незамеченными, и они сдаются. Но этот гнев, по-видимому, где-то продолжает жить и легко воспламеняется вновь во взрослой жизни, когда, к примеру, начальник точно так же неотзывчив.

Рита, женщина среднего возраста, прорабатывала детскую травму, оставшуюся в результате материнской депривации[56], когда внезапно у нее возникло видение: она увидела себя ребенком, сидящим на коленях у женщины, которой выше пояса не существовало. Про себя она разразилась бранью: «Как ты могла сделать это с ребенком?» Это мощный образ. Именно так малыш воспринимает эмоционально отсутствующую мать: как кого-то, кто на самом деле не существует. Это шок и угроза выживанию, и, следовательно, травма нервной системе ребенка.

Потребность в физическом присутствии матери

Младенцы и дети ясельного возраста абсолютно нуждаются в физическом присутствии опекуна. Без человека, который за ними ухаживает, малыши выжить не способны. Отсутствия, слишком ранние, или слишком длинные, или слишком частые, оставят глубокие шрамы.

Я не из тех, кто утверждает, что женщины должны сидеть дома и воспитывать детей. У многих матерей просто нет выбора, если они хотят прокормить свою семью, другие же обогащаются и реализуют себя на разных важных поприщах, что наращивает их материнский потенциал. Исследования показали, что удовлетворенность матери – ключевой показатель в определении того, насколько хорошо обстоят дела у ее детей. Мать, остающаяся дома, потому что «так надо», никакой ценности собой не представляет, потому что от этого она становится подавленной и раздраженной[57]. Существует также мнение о том, что развитие малышей ясельного возраста и детей постарше способны поддерживать высококачественные специалисты по уходу за детьми[58]. Самую большую тревогу вызывает ситуация, при которой детей оставляют на долгий срок во время их первого года жизни, когда они меньше всего способны выносить разлуку. Длина рабочего дня также влияет. Мамочкам трудно быть чуткими и настроенными на ребенка, если они отсутствуют по десять или двенадцать часов в день.

Какой бы ни был необходимый уровень физической доступности (варьирующийся в зависимости от ребенка), это больше вопрос качества, чем количества. Мне известны случаи, при которых даже крайне низкие уровни физического присутствия могут быть прощены, когда ребенок привязан к родителям и чувствует себя любимым. Нельзя сказать, что за значительное физическое отсутствие не приходится расплачиваться, но это представляется более низкой ценой, чем та, что платили многие, чьи матери почти все время были дома. Постоянное отсутствие из-за смерти – это совершенно другая тема, у которой много разных последствий.

Безусловно, существенным фактором выступает возраст ребенка. Дети постарше обладают большими ресурсами, помогающими им терпеть отсутствие матери. Если о них хорошо заботились раньше, у них было больше шансов впитать в себя образ любящей матери, и они продвигаются дальше в формировании здорового чувства «я».

Детей следует вовлекать в обсуждения, относящиеся к планируемому отсутствию матери, даже по достижении ими подросткового возраста. У этих детей все еще существуют потребности в присутствии матери, и отъезжающей матери целесообразно заняться решением проблем, связанных с их нуждами. Матери, которые оставляют детей на недели или месяцы (с другими взрослыми) без подобного обсуждения, как раз не могли подстроиться под их эмоциональные запросы. Эмоционально халатные кормилицы часто видят своих детей более независимыми, чем те есть на самом деле.

Что происходит, если мать не присутствует эмоционально?

Врач Дэниел Стерн, автор нескольких книг об отношениях матери и младенца, отмечает, что малыш очень внимателен к энергетическому присутствию или отсутствию матери. Мать – центр его вселенной, и ребенок напряженно прислушивается к миру ее чувств.

Крайне удручает, когда малыш не чувствует, что его мать эмоционально находится рядом с ним. Стерн описывает то, как младенец ощущает, что его мать «душой парит где-то еще. Там, где ему нет места. Отождествляя себя с ней, он чувствует, как ее эмоциональная вялость прокрадывается внутрь его»[59]. В конечном счете ребенок раздвоенной женщины может последовать за ней в состоянии диссоциации[60], иногда перенимая ее ощущение безжизненности и оцепенения.

Модель диссоциации личности может быть результатом либо импринтинга состояний раздвоенности матери, либо нашей собственной реакцией на оставленность. Как сообщила моя проницательная клиентка Сара с позиции своего детского «я»: «Мамочкино присутствие поддерживает меня. Когда уходит она, ухожу и я, и теряю контакт с собой».

Вполне понятно, что ребенку труднее жить настоящим без привязки к матери. Часто ребенок винит себя за то, что мать «уходит», и приходит к выводу: «Я невыносим».

Исследователи установили две модели реагирования у младенцев, чьи матери эмоционально отсутствуют. Одна состоит в том, что они от нее отворачиваются, избегая с ней контакта с целью поддержания более приятного состояния духа. Неудивительно, что дети матерей, слабо выражающих свои эмоции, чаще развивают самодостаточный стиль привязанности[61]. Просто это очень болезненно – быть привязанным к человеку, который на самом деле пребывает где-то далеко от тебя. Другая модель, как описывает ее Стерн, – это «предпринимать необычайные попытки очаровать свою мать, тащить ее за собой – действовать в качестве антидепрессанта»[62]. Вряд ли подходящая работа для малыша!

Так что варианты, по-видимому, следующие: последовать за мамочкой в черную дыру отсутствия всяческих чувств, разорвать связь ради того, чтобы этой дыры избежать, или стать мамочкиным спасителем. Задумайтесь на минуту, чтобы определить, к какому из них (если вообще) вы прибегали, если ваша мать эмоционально отсутствовала. (Возможно, в разное время вы использовали все три.)

Об этих страданиях, которые младенцы испытывают при отсутствии эмоционального отклика у своих детей, свидетельствует эксперимент «каменное лицо». В этом эксперименте молодых матерей проинструктировали внезапно сделать абсолютно отсутствующее выражение лица, не показывающее никаких эмоций или душевных движений, одновременно глядя на своего малыша. Опыт длился всего три минуты, но «последовательная модель поведения младенца в ситуации «мертвого лица» состояла в повторяющихся попытках добиться материнской реакции, затем на лице ребенка появлялось мрачное выражение, он отворачивался и, наконец, отступал. Все это происходило меньше, чем за три минуты»[63]. Исследователи описывают младенцев, впадающих в состояние самозащиты, в котором позднее они прибегают к техникам самоутешения. Та же самая модель поведения была отмечена у госпитализированных младенцев. Для связи с миром малышам требуется стимуляция, получаемая ими от энергичного и эмоционального присутствия матери.

В эксперименте «каменное лицо» дети, имевшие до этого надежную привязанность, вновь проникались симпатией к своим матерям и, как только мать снова становилась оживленной, возвращались к прежним доверительным с ней отношениям. Что происходит, когда мать часто пребывает в состоянии отчуждения, оцепенения и отупения, или если ребенок лишен надежной привязанности? Что, если мать сама временами пугает? Или если ребенок пережил другую травму, к примеру медицинскую, или физическую, или сексуальное насилие? Будет ли в этом случае восстановить отношения так же легко?

Ссылаясь на научное исследование, британский психотерапевт Сью Герхардт заключает: «Для младенца наиболее болезненный опыт из всех возможных – это не иметь возможности добиться внимания матери»[64]. Это представляется даже более невыносимым, чем ненадлежащий уход. В конце концов, мать для малыша – это связь с миром и лучшая надежда на то, что его потребности будут удовлетворены, исходя из предположения, что мать – основной опекун.

Распространенный тип эмоционально отсутствующей матери – женщина в подавленном состоянии. Установлено, что депрессивные матери меньше взаимодействуют со своими детьми, а их младенцы демонстрируют меньше позитивных эмоций, в ясельном возрасте формируют ненадежный тип привязанности и хуже справляются с когнитивными задачами[65]. (Помните, что мозг главным образом возбуждается и формируется посредством социального взаимодействия.) Стресс также приводит к большей чувствительности желудочно-кишечного тракта и вегетативной нервной системы и неспособности или нежеланию социально взаимодействовать со взрослым, пытающимся установить контакт[66]. Такие дети часто вырастают в людей, не привыкших к теплому питающему контакту, и по-прежнему нуждаются в том, чтобы научиться, как его устанавливать, чем им следовало было овладеть еще в младенчестве.

Лицо подавленной матери слишком напоминает об эксперименте с «каменным лицом». Отсутствие невербальных сигналов лишает ребенка поддержки и чувства направления. Даже такая мелочь, как улыбка, обладает потрясающей властью подбодрить делающего первые шаги малыша, внушить ему чувство безопасности, сообщить о своем приятии и установить с ним связь. Как еще он может понять, что с мамочкой все в порядке? Точно так же выражение удивления или неодобрения помогает ребенку ориентироваться в своем окружении. Реакции матери – важное подспорье в обретении навыка ориентации в мире.

Эмоционально отсутствующая мать не обеспечивает многие функции Хорошей Матери, но самое важное то, что ребенку недоступно ее сердце. Она не создает с ним эмоциональной связи. В то время как другие матери могут не справляться с такими функциями Хорошей Матери, как руководство, поощрение и защита, некоторые из них действительно формируют связь. Эмоционально зависимая мать, например, создает связь, на которую сильно влияют ее потребности, а не нужды ребенка. Сверх меры контролирующая мать часто не только привязана, но и излишне отождествляет себя со своим ребенком.

Почему мать была настолько эмоционально недоступна?

Вот некоторые распространенные причины:

• Она долгое время переживала личное горе.

• У нее было слишком много требующих внимания детей.

• Она была психически неустойчива или подавлена.

• Вы были разлучены обстоятельствами (война, природные катаклизмы, экономический кризис, тюрьма…).

• Вы начали не с той ноги и не сформировали крепкой связи. Материнство она ощущает как работу, и это привело к внутреннему конфликту или чувству стыда.

• У нее имелись нарциссические раны, и она была слишком занята удовлетворением своих собственных потребностей.

• Она не понимала, в чем состоит материнство, и избегала контакта из чувства вины или несостоятельности.

• Она была занята, ухаживая за кем-то другим (больным родителем, супругом).

• Она была перегружена практическими задачами, например, постоянными переездами семьи.

• Она страдала алкогольной или наркотической зависимостью.

• Она была занята на нескольких работах, чтобы обеспечивать вас крышей над головой.

• Она была карьеристкой, и это поглощало всю ее энергию.

• Она посещала учебное заведение (это длилось вечность!).

• Она была слишком занята своими романтическими и сексуальными похождениями.

• Она и сама была ребенком.

• Она была измотана, истощена или физически больна.

• Она не хотела быть здесь. Возможно, она даже не хотела иметь ребенка.

• Она никогда не была привязана к своей матери, и у нее не было ориентиров для того, чтобы быть внимательным, неравнодушным родителем.

• Она боялась показать свою любовь, боялась установить связь с кем бы то ни было.

• Она полагала, что у вас есть все, что вам нужно, и ей говорили, что не нужно делать слишком много, чтобы не избаловать вас.

• Она тратила всю свою энергию, стараясь защититься от буйного или жестокого сожителя.

• Ее чувства были притуплены из-за лекарств.

• Она отключила свои эмоции, чтобы защитить себя от неизлечимой раны ее собственного детства.

Как ребенок объясняет для себя отсутствие матери

Если свести все причины к трем основным посланиям, получается, что не получающий хорошего материнства ребенок слышит одно или несколько следующих:

• Мне нечего тебе дать.

• Ты просишь или берешь слишком много. Твои потребности слишком велики.

• На самом деле ты мне безразличен.

Когда дети в глубине души осознают, что матери просто нечего им дать, они наполняются сочувствием. Фарах, например, рассказывала мне: «Я чувствовала, что мать страдает и несчастна, так что я старалась не просить слишком многого». Зная, что мать была в состоянии избыточного стресса, Фарах минимизировала свои потребности. Любопытно, что гораздо позднее ее мать сказала, что дочь слишком рано начала жить самостоятельно. Но как оставаться на связи с тем, кого почти никогда рядом нет? Фарах сказала, что послание, получаемое ей от матери, было таким: «Не опирайся на меня». Она просто следовала ему.

Ситуация может казаться легче, когда ребенок осознает, что у матери просто нет ни любви, ни внимания, чтобы ими поделиться. Но для него бывает крайне тяжело не принимать это на свой счет, и еще тяжелее, если создается впечатление, что для кого-то другого мамочка все же все это находит. Ребенок воспринимает всю эту ситуацию как отказ и ощущает себя ненужным и неважным.

Для ребенка существует также заметная разница между матерью, занятой на нескольких работах и приходящей домой без сил, и матерью, постоянно висящей на телефоне, болтающей и смеющейся со своими друзьями. В последнем случае это становится: «Я слишком занята для тебя». Если мать действительно могла бы делать больше, но просто к этому не мотивирована, ребенок поверит, что он ей безразличен. Когда же она на него реагирует и изображает из себя обремененную заботами, он ощущает себя слишком тяжелой ношей.

Может быть полезным потратить немного времени, чтобы поразмышлять над тем, что вы думали ребенком о недоступности вашей матери. Если у вас образовались отношения с внутренним ребенком (о чем будет изложено в главе 11), внимательно послушайте и посмотрите, способны ли вы понять, что этот ребенок чувствовал. Если вы не можете туда отправиться, оставайтесь на месте и задумайтесь о том, как вы могли бы интерпретировать отсутствие вашей матери. Предлагаю вам свои мысли записать и вернуться к этим записям после того, как вы прочитаете несколько следующих глав, или даже гораздо позднее, и спросить себя, какова более объективная оценка этого у вас сейчас.

Когда, кроме матери, больше никого нет

К сожалению, иногда происходит так, что не совсем адекватная мать оказывается единственным опекуном в доме или тем, кто проводит с ребенком большую часть времени. Отсутствие отца (или второй материнской фигуры) утяжеляет опыт ребенка. Не к кому больше обратиться в поисках заботы, и поддержание хрупкой связи с матерью становится более насущным.

Повсеместно считается, что частично роль отца состоит в том, чтобы помочь ребенку отделиться от матери. В то время как мать представляет собой гнездо и самые ранние отношения слияния, в которых ребенок пока не воспринимает себя отдельно от нее, отец воплощает в себе мир за пределами родительницы и мост в большой мир. Удовлетворительны или неудовлетворительны отношения с матерью, выйти за пределы материнской орбиты гораздо сложнее, когда она – единственный родитель в семье.

Если положение единственного ребенка может не быть таким уж негативным фактором при умелой и чуткой матери, находясь на попечении психически неуравновешенного родителя, единственный ребенок часто страдает.

Почему некоторые дети страдают больше

Существует множество причин, по которым дети, воспитанные одними и теми же родителями, могут иметь разный опыт. Каждый ребенок рождается в разное время жизни матери: он может застать критические периоды, когда что-то происходит в семье или окружающем мире. Кроме того, у каждого особые черты характера. Исследования подтвердили известный любому внимательному родителю факт: одни дети более жизнестойкие и спокойные, чем другие. Дети, наделенные более ранимым темпераментом, спотыкаются о кочки на своем пути, которые их менее чувствительные братья вряд ли даже заметят. Так что, с одной стороны, у детей, воспитанных одними и теми же родителями, совершенно различный опыт, ведь каждый из них обладает уникальными физиологией и опытом формирования связей, а еще они подвергались неповторимым жизненным обстоятельствам.

С другой стороны, родители не относятся к детям одинаково. Несмотря на то что наш первый импульс – отстаивать совершенно одинаковое отношение ко всем детям, на практике все сложнее. Родителям действительно не следует создавать для одного ребенка более сложные условия, чем для другого, и они не должны выбирать любимчиков. Однако родителям необходимо показывать, что они замечают различие в потребностях и способностях своих детей, и реагировать соответственно. Когда дети одинаково одеваются, посещают одни и те же дополнительные занятия или, к примеру, играют в одинаковые игрушки, их индивидуальность подавляется или у нее нет шанса развиваться.

Можно сказать, что хорошие родители чутко реагируют на различия своих детей и поэтому обращаются с ними по-разному, в то время как плохие родители относятся к детям предвзято. Они могут выделять тех, с кем проще, или предпочитать ребенка определенного пола, или того, кем они могут блеснуть (ребенка, воспринимаемого ими как собственное продолжение). Нарциссические родители могут быть более расположены к тому ребенку, который не затмевает их самих.

Порой бывает совершенно невозможно понять, почему мать выделяет, например, сына, а на дочь не обращает внимания. Иногда родительница может отдавать предпочтение менее требовательному, менее чувствительному ребенку, а не ранимому, где ей недостает уверенности в том, что у нее получится все сделать правильно. Или он так на нее похож, что она проецирует на него неприятие самой себя или собственные теневые стороны. Или дитя напоминает ей кого-то, с кем у нее были тяжелые взаимоотношения – возможно, ее собственную мать.

В некоторых случаях у мамы просто заканчивается топливо. Обычно она наиболее вовлечена в воспитание первенца, но если детей трое или больше, мама часто начинает вести себя механически и старается справиться изо всех сил, пока не появится последний ребенок. А теперь представьте девять или десять! В больших семьях старшие дети часто берут на себя родительские обязанности по уходу за младшими и заменяют собой матерей. Конечно, младенец в такой ситуации не знает, что мать лишена сил. Ему просто не хватает родительницы.

Бывает, что первого ребенка отвергают больше всего. Я часто наблюдаю это в случаях нежелательной беременности, когда мать сопротивляется материнству и связана с человеком, которого бы иначе бросила, или с человеком, бросившим ее, как только на горизонте замаячил ребенок. Дети чувствуют, когда они нежеланны. Я убеждена, что многие понимают это еще в утробе.

К несчастью, делать из ребенка козла отпущения могут не только родители, но и родные братья. Плохое обращение со стороны другого ребенка в семье может быть признаком того, что, во-первых, ребенок-обидчик не получил надлежащего родительского воспитания, а во-вторых, что родители не справились со своей обязанностью обеспечения уважительного отношения к детям и защиты их от возможного вреда. Быть мишенью дурного обращения братьев дополнительно к родительскому – это еще более тяжелая ноша.

Взаимное противостояние

Мне неизвестно ни единого случая, когда ребенок (часто уже взрослый) отворачивался бы от матери, которая последовательно шла ему навстречу[67]. Исследования по теории привязанности свидетельствуют: если ребенок сопротивляется инстинктивному стремлению быть привязанным к своей матери, то это происходит потому, что мать в каком-то важном смысле воспринимается как недоступная. Мой основной тезис в таком случае: дети отворачиваются от матери, потому что они разочарованны, им больно и они нуждаются в самозащите. Они отворачиваются, потому что слишком больно стремиться к другому человеку и получать отказ.

Матери в свою очередь реагируют подобным образом: им страшно быть нежеланной или отвергнутой ребенком, именно поэтому они отворачиваются. Мать и ребенок могут попасть в положение отзеркаливания друг друга, при котором каждый отвергает другого, выстраивая стены в ответ на замкнутость или недоступность другого.

В течение года моя местная газета писала об истории одной девочки-подростка, которая вместе со своим парнем планировала убийство матери девочки, что позднее и осуществил этот парень. Оба демонстрировали признаки серьезной социопатии, полное отсутствие раскаяния или каких-либо чувств. Мне было очень неприятно размышлять о том, как ребенок может быть настолько бессердечным по отношению к собственной матери, несмотря на то, что мне, безусловно, знакома ярость, которую испытывают многие, если не большинство, которые недополучили внимания матери. Психолог засвидетельствовал, что девочка отключила свои чувства для того, чтобы справиться с серьезным пренебрежением, словесными оскорблениями и периодическим физическим насилием, которые она переживала на протяжении многих лет от своей буйной матери-алкоголички. По словам экспертов, ее развитие находилось на уровне восьмилетнего ребенка. По имеющимся сведениям, та же самая девочка ранее «процветала», проживая в поддерживающей семейной атмосфере у своей тети. Эта история – трагический пример глубокого вреда, который может быть причинен токсичными отношениями между родителем и ребенком, когда нормальные чувства взаимной любви искажаются до уровня отзеркаливания взаимной защиты, выражающейся в бесчувственности и неконтролируемых поступках.

К счастью, по большей части дело до таких крайностей не доходит, но отзеркаливание налицо. Например, матери, ухаживавшие за своими детьми из чувства долга, в свои поздние годы сталкиваются с такой же опекой со стороны своих детей. И тем и другим необходимо измениться для того, чтобы разрушить взаимное противостояние. Кому-то придется предложить что-то новое, и тогда в ответ другой отреагирует в позитивном ключе. Мы обратимся к этому сложному вопросу изменения модели поведения в отношениях в последней главе книги. А сейчас давайте посмотрим, каково это – жить с эмоционально отсутствующей матерью.

6. Жизнь с эмоционально отсутствующей матерью

На коллективном уровне у нас есть образы того, каково жить с «хорошей», заботливой матерью и с «плохой», злобной матерью. Однако до сих пор никто не уделял внимание матери, выглядящей вполне адекватно снаружи, но в действительности эмоционально отсутствующей. Эта мать в основном удовлетворяет физические потребности своих детей, но не выполняет многие из описанных функций Хорошей Матери. Именно этой задачей мы сейчас и займемся.

Кто эта женщина в маске?

Люди определенного возраста помнят телевизионный сериал «Одинокий рейнджер»[68]. В конце каждой серии кто-то непременно спрашивал: «Кто этот мужчина в маске?» Героем сериала был схематичный персонаж, которого никогда не видели без маски.

Точно так же и некоторых матерей никогда нельзя увидеть полностью: то они прячутся в своих спальнях, то скрываются за застывшим, лишенным всякого выражения лицом. Иногда они «надевают лицо» и выходят из дома. В еще более крайних случаях они становятся для детей просто символическими фигурками из картона.

Часть процесса исцеления состоит в том, чтобы снять маску с матери, увидеть историю ее жизни и сформировавшие ее силы. (Первые два упражнения в главе 14 смогут вам в этом помочь.)

Иногда эти женщины в масках отгораживаются больше своими мужьями. Я думаю о матери шестерых детей, которых отец постоянно предупреждал: «Не расстраивайте свою мать». Начав в этом разбираться, я не обнаружила многочисленных свидетельств того, что мать нуждалась в этой дополнительной защите, но это давало ей прикрытие не выступать в активной родительской роли. В подобных случаях мать становится больше похожа на фарфоровую куклу, запертую на ключ в буфете, чем на открытого для взаимодействий, реального человека, которого можно потрогать и понюхать.

Культурный контекст также играет свою роль. Особенно до 1970-х годов большинству женщин и в голову не приходило, что существует возможность не быть матерью. Женщине надлежало выйти замуж и рожать детей, была у нее к этому естественная склонность или нет. Результатом этого (тогда и сейчас) становится то, что матерями становятся женщины, на самом деле не подходящие для этой работы. Они становятся (как выразилась одна женщина) «матерями поневоле». Они бы с большей охотой занимались чем-то еще, возможно, карьерой или общественной работой. Ухаживать за детьми просто не для них.

Мужчинам бы такое сошло с рук. Когда я росла, мы не ждали от отцов ничего, кроме финансового обеспечения семьи. Если у них не было природной склонности к отцовству, это было менее заметно, потому что они составляли небольшую часть общей картины. В последние годы участие отцов серьезно расширилось, и многие современные дети запомнят, как их отцы обеспечивали основной уход и воспитание наряду со многими другими функциями Хорошей Матери, которые я описала в главе 2. Это дает молодежи шанс узнать своих отцов с разных сторон, и они с меньшей долей вероятности позднее спросят: «Кто этот мужчина в маске?» Хорошее отцовство всегда помогает восполнить пробел, оставленный эмоционально отсутствующей матерью.

Жалкие крохи от мамы

Просматривая свой перечень материнских функций, многие из тех, кого я опрашивала, рассказывали мне, что их матери не исполняли ни одной из них. Кажется, когда мать пропадает, ее нигде не найти. В этой главе я представляю то, что обнаружила как на стадии исследований, так и во время клинической практики. Ниже приводится общий обзор.

Иногда мать обеспечивает так мало элементов повседневной жизни, что, когда ее дети вырастают, они ничего не знают об обустройстве домашнего быта или рациональном суточном режиме. В гостиной должна быть мягкая мебель? Семья может сидеть вместе за столом во время обеда? У детей существует время на сон? Сплошные новости. Понятия об основах организации быта отсутствуют.

Взаимодействия, формирующие каркас для развития здорового чувства «я», также отсутствуют или далеки от оптимальных, что приводит к множеству проблем, которые мы рассмотрим в следующей главе. Ключевая часть развивающегося «я» ребенка обеспечивается отзеркаливанием; к несчастью, это редко доступно с эмоционально отсутствующими матерями.

Эти матери не приучены обращаться с эмоциями и в основном их не переносят. Они не знают, как справиться с детскими слезами, иногда даже допускают агрессивные высказывания: «Прекрати реветь, или я дам тебе повод для слез!» В других случаях детей не стыдят за проявление своих чувств, но их эмоции игнорируются, а поощряют таких детей в том случае, когда они сдерживают любые нерадостные или «слабые» чувства.

Если похвала и поощрение присутствуют, то обычно они не безусловны. Этих детей хвалят за то, что ценится матерями (наиболее часто успехи в учебе), но их личные качества поощряются и отмечаются редко. Незрелая или нарциссичная мать часто не замечает и не ценит те качества ребенка, которыми он отличается от нее. Такие матери награждают своих детей, когда те отзеркаливают ее или соответствуют ее представлению о том, какими следует быть ее детям, но совершенно не поддерживают уникальное «я» ребенка.

Этих отчужденных матерей часто запоминают как очень внимательных во время болезни ребенка, однако у многих нет воспоминаний о нежных прикосновениях или объятиях в то время, а некоторые помнят холодные, механические касания. Для кого-то же мать была просто обеспокоенным лицом у двери.

По сравнению с нашей картиной идеального материнства, дети подобных матерей получили крайне мало. Это все равно, что смотреть на пустые полки буфета и видеть одни жалкие крохи.

Отсутствие наставничества

Еще один ключевой момент, практически полностью отсутствовавший у лишенных внимания людей, – руководство. Одна из функций Хорошей Матери – научить ребенка, как выполнять трудные задачи, выходящие за пределы его текущих способностей. Хорошая Мать помогает ребенку оценить, с чем он может справиться, что может быть немного выше его навыков и как от этого отказаться. Она приспосабливает задачу к способностям ребенка. Когда мы этого не получаем (и с тех пор не научились этому иными способами), мы часто не знаем, как ориентироваться в жизни. Одни, столкнувшись с трудной задачей, падают духом и даже не пытаются к ней приступить. Другие погружаются в нее без подготовки или уважения к пределам собственных возможностей (то есть не проявляя заботы о самом себе).

Представьте себе, как умелая мать помогает своим детям планировать, что собрать с собой в летний лагерь или сколько дополнительных занятий взять в школе с тем, чтобы не перегрузиться. Хорошая Мать учит ребенка, как регулировать трудности, принимая во внимание потребности и ограничения (такие как усталость, стресс и голод). Когда мы откусываем больше, чем можем прожевать, Хорошая Мать говорит: «Слишком много, дорогой. Давай-ка немного это облегчим».

То, что я сейчас описываю, на самом деле – комбинация ролей матери-наставницы (предоставляющей выверенную помощь) и матери-утешительницы (заботящейся о том, чтобы ребенок не перегрузился). Когда мы в детстве получаем этого в достатке или учимся быть матерями для самих себя, то задаемся вопросом: «Какой длины шаг будет достаточно большим для меня? А какой слишком большим?» Мы понимаем, что нам требуется для того, чтобы суметь сделать шаг пошире.

Моя клиентка Софи сообщила, что мать показала ей, как делать салаты и мыть посуду, но совершенно не научила ее, как «делать жизнь»: как вести беседу или завязывать отношения с другими людьми, как управлять своими эмоциями или другим важным вещам. Подобные матери, по всей видимости, упразднили роль наставницы или, по крайней мере, чувствуют себя в ней довольно неуверенно.

Другой пациентке, Ирэн, казалось, что мать никогда не отказывалась послушать ее, но сама не проявляла никакого любопытства к жизни дочери. Она никогда не «расстилала красную ковровую дорожку» и не приглашала детей приходить к ней со своими проблемами или нуждами. Именно мать должна закладывать фундамент, а не ждать, что дети интуитивно догадаются обратиться к матери за помощью.

Отсутствующие связи

Один из вопросов, который я задавала своим респондентам, был таким: «Если бы вы могли назвать одно качество, которое отсутствовало у вашей матери, что бы это было?» Часто в ответ я слышала, что матери не могли устанавливать эмоциональную связь. Обычно под этим они имели в виду отсутствие связи с ними в детстве, но некоторые признавали, что их матери, по-видимому, не устанавливали эмоциональных связей ни с кем.

Чаще всего у недополучивших качественного материнства взрослых не сохранилось воспоминаний о моментах близости с матерями в детстве. Никаких воспоминаний об объятиях, пропитанных любовью взглядах или теплом приеме в важные моменты жизни. Теплый прием означает, что близкие чувствуют себя причастными к вашему жизненному опыту. Они понимают, через что вам пришлось пройти и что это для вас означает. Обычно мы осознаем это через получаемую эмпатию или отзеркаливание. Другие не могут знать ваш опыт точно, но мы хотим, чтобы они, по крайней мере, попытались. Мы хотим, чтобы наш опыт был им небезразличен. Когда от нас отмахиваются, или не принимают всерьез, или нам не верят, когда мы говорим о своих чувствах, у нас создается ощущение оторванности и одиночества.

Кэрол описывала происшествие, случившееся с ней в возрасте шести лет. Ее жизнь несколько мгновений реально висела на волоске, и она успешно это преодолела. Когда Кэрол рассказала об этом матери, та отмахнулась от опасности и вела себя так, как будто рассказ был неправдоподобным, таким образом упуская очень важный момент в жизни Кэрол. Это была та минута, когда она так легко могла передать послание Хорошей Матери: «Ты такая умная и храбрая, я так рада быть с тобой». Это могло бы стать таким моментом, когда Кэрол почувствовала бы себя желанной и знала бы, что любима. Вместо этого у нее осталось чувство, что она не может доверять своей матери в том, что та будет рядом в нужный момент.

Такие неспособные к формированию связей матери не умеют общаться. Они не только упускают возможности вроде только что упомянутой, но также не могут реагировать на попытки установить отношения. Другая моя пациентка, Сильвия, вспоминает, как в подростковом возрасте положила матери под подушку откровенное письмо о себе в надежде наладить определенный уровень общения, но мать никогда о нем так и не упомянула.

Те, кто себя чувствует любимым, может удивляться тому, что у людей нет ни единого воспоминания о близости и контакте в детстве. Труднее всего это себе представить именно потому, что такая картина совершенно противоречит нашему коллективному образу о том, какой должна быть мать.

Механическая мама

Эмоционально отсутствующая мать производит впечатление не совсем живого человеческого существа. Пациент Гарри говорил, что его родители казались ему статуями; он не воспринимал их людьми. Другие рассказывали, что не могли найти человеческого сердца и чувствовали, что мать как будто «не настоящая».

Альма сообщила, что помнит мать как человека, помнит ее присутствие, но у нее нет ни единого воспоминания о взаимодействиях с ней. Альма чувствовала, что она для своей матери будто не человек и ее будто не существует. Ей было комфортнее в своем домике на дереве во дворе, чем со своей матерью. Я предполагаю, что это стало результатом того, что мать не смогла привнести ощущения реальности в их взаимодействия.

Многие такие матери были довольно отстраненными, живущими в своем собственном мире. Это состояние не существовало постоянно, но могло присутствовать в течение нескольких лет. Предполагаю, что это совпадает с незалеченной травмой, горем или депрессией.

Безусловно, если мать эмоционально отсутствует, для нее будет невозможно настроиться на потребности ребенка. Я здесь говорю как о нуждах конкретного ребенка, так и потребностях детей в целом. Ранее я уже перечисляла некоторые свойственные ребенку аспекты: недостаточное развитие, отсутствие опыта, ограниченный потенциал, зависимость, потребность в любви и объятиях, защите, руководстве и наставничестве. Я обнаружила, что экспериментальный мир ребенка этим «механическим мамам» совершенно непонятен. Кажется, что таким родителям (и обычно именно обоим) гораздо комфортнее видеть в своих детях маленьких взрослых, чем реагировать на них, как на детей. Детям не позволяется шуметь, бурно себя выражать или быть неаккуратными, и их попытки к сближению довольно последовательно отвергаются.

Иногда мать пребывает вне игры откровенно. Обманчивы те случаи, когда она выглядит хорошей матерью, совершает много внешних вещей, из которых, по ее мнению, и состоит роль матери, но своими детьми она воспринимается как реально в их жизни не присутствующая и чужая. Некоторые такие матери могут даже думать, что они отлично освоились с материнством. Просто они определяют его совершенно по-другому! Они концентрируются на том, чтобы дети были одеты и получали образование и чтобы семейные конфликты оставались в тени.

Во многих семьях очень стараются поддерживать иллюзию счастливой семьи. В одном случае отец постоянно твердил детям, какая у них чудесная мать, в то время как мать большую часть времени проводила в своей спальне, заставляя себя выходить, чтобы поучаствовать в крупных семейных праздниках, в моменты, наиболее важные для поддержания такого образа.

Дети подобных матерей часто вырастают и верят, что их любили, но не чувствуют себя любимыми. Особенно это может сбивать с толку, если матери предпринимают попытки делать что-то, ориентированное на детей, например, посещают родительские собрания или время от времени устраивают праздник в честь дня рождения. Из-за того, что детям некуда больше пойти и они зависят от своих родителей, они склонны вытеснять из сознания всякое ощущение того, что их не любят. Эти чувства прорываются позднее на сеансах психотерапии или при возникновении проблем с самооценкой или в отношениях.

Небольшое количество этих матерей позднее в жизни научились общаться, хотя у большинства так и не получилось. Одна мать впервые сказала своей дочери (теперь уже женщине среднего возраста) «я тебя люблю», когда прочитала в колонке «Полезные советы», что это – то, что матерям следует говорить своим детям.

Такие эмоционально отстраненные матери не часто прикасаются к своим детям, это может привести к сильной жажде касаний или, наоборот, неприятию прикосновений у взрослых детей в будущем. Касания могут появиться в родительско-детских отношениях зачастую тогда, когда мать ощущает свою старость, одиночество и нужду в поддержке. Эмоционально холодные матери начинают стремиться к контакту именно в свои поздние годы жизни, тем самым они становятся наконец-то живыми.

Кто-нибудь это замечает? Неужели всем безразлично?

При взгляде на многих этих родителей возникает картина крайней отчужденности. И мать, и отец совершенно самоустранились.

Одно из проявлений этого – отсутствие контроля. Я слышала о детях, гуляющих сами по себе вне дома в возрасте двух лет, а чаще в три и в четыре года. Они приходят одни из школы или из магазина на углу, и часто их одних отправляют по делам в таком раннем возрасте, что большинство людей сегодня сочтут это абсолютно неприемлемым или опасным. Когда дантист восьмилетней девочки позвонил ее матери, та подумала, что, должно быть, ребенок плохо себя повел. Она не могла себе представить, что для ребенка такого возраста самостоятельный поход к дантисту может стать огромным потрясением.

Создается впечатление, что некоторым безучастным родителям безразлично (или неинтересно) знать, чем занимаются их дети. Когда Майкл, будучи подростком, говорил своей матери, куда идет или что собирается делать, она отвечала: «Мне все равно».

Детям, особенно подросткам, может нравиться свобода, когда не надо ни перед кем отчитываться, но за все приходится платить. У детей и подростков часто еще не сформировался здравый смысл, ведущий к правильным решениям, и, если их поведение никем не упорядочивается, им кажется, что о них на самом деле никто не заботится. Когда Бобби упал с велосипеда и ему пришлось накладывать швы, мать на короткое время лишила его прогулок. Он заметил, что в действительности был этим очень доволен, потому что впервые в жизни ощутил, что его мать присматривает за ним.

Во многих таких домах члены семьи практически не разговаривают. Существует минимальное количество функционального общения, но не обсуждаются ни занятия ребенка, ни его друзья. Сравните это с родителями, разговаривающими со своими детьми по сути обо всех сферах их жизни, знающими все их взлеты и падения, надежды и страхи, поддерживающими их, когда им не хватает уверенности в себе и отмечающими даже мельчайшие их успехи.

Самоустранение, описанное в этом разделе, – безнадзорность. Это не беспризорность, когда у детей нет еды и крова, это пренебрежение эмоциональными потребностями ребенка. Шрамы, вызванные отсутствием участия и эмоциональной подпитки, значительны.

Жить с безучастной матерью, особенно в сочетании с безучастным или отсутствующим отцом, все равно что быть ребенком и при этом жить самостоятельно.

• В каких областях жизни ваша мать участвовала, а в каких нет?

• Если с вами дома жил отец, копировал ли он это или у него была другая модель?

Невежество

Эти эмоционально отсутствующие матери мне представляются необыкновенно бездумными, невежественными относительно той роли, которую они могли бы играть в ранней и позднейшей проблематике своих детей.

Когда недавно Катрин, пациентка средних лет, поделилась со своей матерью, каким трудным было ее детство, мать ответила: «Если бы мы только знали, каким несчастным ребенком ты была, мы бы отправили тебя лечиться». Возможно, эти слова и могут говорить о некотором чувстве поддержки и заботы, и действительно отражают господствующую ориентацию нашей культуры на проблемы психического здоровья, но они совершенно упускают тот факт, что ребенку было просто необходимо получать больше демонстрации любви (или любых других функций Хорошей Матери). Я думаю, что такие матери не замечают этого потому, что внутри себя они и в самом деле любят своих детей. Они просто не знают, как это показать так, чтобы дети это смогли прочувствовать.

Некуда обратиться за помощью

Все мы знаем, что иногда в мире происходят ужасные вещи и для того, чтобы в этом мире хотелось жить, нам необходимо верить, что есть места, куда мы можем обратиться за помощью.

В разделе «Мать-дом» я описывала мать как то место, где мы всегда можем обрести пристанище, помощь и утешение. Этого явно нельзя сказать о тех, кто недополучил хорошего материнства. Никто из опрошенных мною людей не мог вспомнить моменты, когда они обращались к матери за помощью и удовлетворялись полученной реакцией. Большинство рано научилось ничего не просить. Один мужчина вспоминал, что каждый раз, когда он шел к своей матери с просьбой, она спрашивала: «Зачем тебе это нужно?» Дети таких матерей часто чувствуют, что обращение за помощью принесет им одни неприятности. У них складывалось ощущение, что матерей лучше не беспокоить.

Я заметила тревожную модель поведения: матери иногда не могут реагировать на прямые просьбы о помощи даже своих взрослых детей. У опрошенных мною людей в начале взрослой жизни наступал такой момент, когда их психическое здоровье давало сбой и им требовалась помощь. Наоми была у своей матери, когда ей позвонил ее психиатр. Она закончила говорить и сказала матери: «У меня сильная депрессия. Мне нужна помощь!» Мать ей ответила: «Тебе не нужна помощь. Все, что тебе необходимо, – это горячая ванна». Другая мать, столкнувшись с тем, что ее двадцатидвухлетний сын поделился с ней тем, что посещает психиатра, без единого слова вышла из комнаты.

Маргарет спросила у своих родителей, не может ли она пожить с ними, пока ее молодой муж лежит в больнице и пока ситуация не стабилизируется. Они ей отказали, что на долгие годы создало между ними накаленную дистанцию и привело Маргарет к решению никогда не обращаться к родителям за помощью снова.

Сабина спросила свою физически крепкую мать, может ли она на нее рассчитывать, если ей очень потребуется помощь. Ответом было: «Мне нужно подумать». Ответа так и не было, как и утешения Сабина не получила. Это послужило контрастом с реакцией родителей мужа этой женщины, которые на любую просьбу безоговорочно отвечали: «Да, можете на нас полагаться».

Так что, к сожалению, мы видим, как матери преуменьшают серьезность проблем своих детей и отрицают то, что происходит прямо у них под носом, они стыдят и обвиняют своих детей за то, что у тех есть проблемы, и ведут себя с черствым безразличием. Существует такой тип матерей, которые негодуют и возмущаются, когда дети не приходят к ним с проблемой, как мы увидим далее.

Когда мать Шэрон узнала, что та сделала аборт и не сказала ей об этом, она высказала недовольство своей пятнадцатилетней дочери. Возможно, она чувствовала себя уязвленной или униженной; в ее поведении читалась злость. Она не смогла донести до Шэрон, что дочь ей не безразлична. Она не спросила, как и почему это произошло, или почему Шэрон было неудобно поделиться этим с ней, хотя она была явно расстроена тем фактом, что Шэрон не обратилась за помощью к ней. Вместо того чтобы наконец почувствовать поддержку, Шэрон снова услышала нотацию от матери.

Очень рано у детей закладывается понимание, можно ли обратиться к матери со своими потребностями и проблемами. Они улавливают, когда матери не хотят знать про своего ребенка ничего или когда у них нет времени и энергии на решение проблем. К подростковому возрасту пытаться достучаться до детей в периоды существенного стресса – часто бывает уже слишком поздно.

• Обращались ли вы к матери за помощью во время серьезных проблем? Как она реагировала? Как это повлияло на ваши отношения?

• Обратились ли бы вы к ней за помощью сейчас (если она до сих пор жива)? Если нет, то почему?

Неспособность матери обеспечить ощущение дома как места, куда хочется возвращаться, безопасного места, оставляет ребенка с чувством сиротства.

Чувство сиротства

У лишенных внимания матери людей часто возникает чувство, что у них на самом деле нет матери – хотя она и есть, это только усложняет картину. В душе они чувствуют, что мамы нет, но реальность такова, что кто-то там все-таки есть, кого окружающие признают в качестве вашей матери. Как примирить чувство своего сиротства с реальностью – это одна из задач лишенного любви взрослого ребенка. Отделаться от этого чувства – значит продолжать отказываться от ребенка. Значительная часть исцеления построена на том, чтобы научиться отвечать на это чувство.

Чтобы это чувство описать, иногда используется термин комплекс сироты или архетип сироты. Это ощущение, что вы живете без родителей, без любви и ощущаете себя одиноким в этом мире. Это чувство часто вытеснено глубоко в подсознание, потому что оно болезненно и отсутствие этих вещей угрожает выживанию ребенка. Мириам описывала то, как она открылась своему так долго подавляемому чувству: «Я была готова умереть ради любви».

Говоря об архетипе сироты, американский юнгианский аналитик Роуз-Эмили Ротенберг отмечает преобладание чувства собственной ничтожности и ощущаемую потребность в поддержке. «Он (сирота) чувствует себя «пострадавшим» и нуждается во всей той заботе, которую только может получить»[69]. Она описывает паттерн зависимости и стремление уцепиться за все, что угодно (или за кого только можно), лишь бы это представляло собой защиту и безопасность матери.

Одно из проявлений этого – такой любовный голод, который заставляет людей оставаться в абьюзивных и неудовлетворяющих отношениях, потому что чувство нужды настолько всепоглощающе, что человек просто не может уйти. Не имея внутреннего опорного ориентира в виде уверенности в том, что их любят, они часто думают так: «Это лучше, чем ничего». Другим оказывается проще (и более знакомо) идти по жизни без любви, чем приближаться к этой ране.

Эта потребность в заботе выходит за пределы отношений в паре и может быть настолько коварна, что человеку бывает трудно отвернуться от любого, кто предлагает хоть немного позитивного внимания. Годами я замечала, что, если кто-то сделал для меня что-то приятное, я начинала чувствовать себя обязанной. Постепенно я осознала, что эмоциональная подпитка не так уж и редка и что в каждых отношениях я могу решать, когда переключиться на что-нибудь еще. Одно проявление доброты – еще не пожизненный приговор.

Другие, испытывающие эмоциональный голод, зацикливаются на еде, пытаясь использовать питание тела вместо питания эмоциями. Анна понимает, что ходит к холодильнику, чтобы удовлетворить нехватку эмоций или заглушить стресс, высказала предположение о том, что за нашей эпидемией ожирения стоит эмоциональное голодание. У многих лишенных внимания людей за плечами расстройства пищевого поведения и компульсивное переедание.

Вот несколько вопросов, чтобы помочь вам исследовать эту тему.

• Вы когда-либо ощущали себя «ребенком, растущим без матери»?

• Как проявляется ваш любовный голод?

• Как вы могли скрывать свою жажду любви, поддержки и защиты?

Отсутствие якоря

Чувство связи с чем-то – это важный якорь в нашей жизни. Без него мы можем ощущать свою потерянность и неукорененность в мире. Это иногда отражается в образах того, как будто вы плывете в темном пространстве, как космонавт с оторвавшимся соединительным тросом. Другие люди описывают это в виде плывущего по морю обломка корабля. Это чувство часто сохраняется на протяжении всей жизни, если не предпринимать усилий для изменений.

Без радушной матери-якоря мы можем даже не прийти полностью в это измерение. Аналогичным образом, мы не будем полностью находиться в собственном теле и можем ощущать себя больше инопланетянином, чем человеческим существом. Мы можем продолжать плыть по жизни, никогда не быть частью какого-либо сообщества людей и никогда не выстроить надежной привязанности к другому человеку.

Когда за ребенком ухаживает мать, которая эмоционально отсутствует, ребенку не к чему прикрепиться, и он тоже теряет связь с собственным телом. (Вспомните описанного ранее ребенка, который последовал за матерью в диссоциативные состояния.) Если вы не прислушиваетесь к собственному телу, вы не поймете, когда вы голодны, а когда сыты.

Вы не знаете, чего хочет или требует ваше тело, если вы на самом деле не в нем. Это способствует расстройству пищевого поведения, а также несчастным случаям и болезням.

Нет матери, нет меня

Когда я ломала голову над названием этой книги, я подумывала обыграть название известной книги Нэнси Фрайдей под названием «Моя мать, мое я». На самом базовом уровне это просто: нет матери – нет меня.

Наши отношения с матерями сильно влияют на то, как мы воспринимаем себя в детском возрасте. Ребенок с жестоким родителем часто пропускает через себя негативное отношение и критику и весь пронизан неверием в собственные силы, чувством собственной неполноценности и стыдом, обычно чувство «я» морально надломленное. С нерадивым, эмоционально нейтральным или отсутствующим родителем – особенно в ранний период жизни ребенка – может не хватать обратной связи для того, чтобы хрупкое «я» ребенка стало логически последовательным. В итоге есть только одно ощущение, как будто «меня» не существует.

Пустота порождает пустоту, отсутствие порождает отсутствие. Нет матери – нет меня.

Возможно, позитивный аспект этого состоит в том, что тот, кто отождествляет себя с матерью и кому не удается отделить себя от нее, возможно, на всю жизнь остается ее тенью, в то время как люди без такой связи, проделав необходимую психологическую работу, более свободны создать такое «я», которое в большей степени будет результатом их собственных усилий.

В следующей главе мы рассмотрим то, какое влияние оказывают эмоционально отсутствующие матери, как непреднамеренно нерадивые, так и те, что представляют большую опасность.

7. Эмоциональное пренебрежение и жестокость в отношении детей

В прошлой главе мы касались проблематики жизни с эмоционально отсутствующей матерью. Здесь мы сделаем шаг вперед и исследуем вопрос, в какой момент эмоциональное пренебрежение становится эмоциональной жестокостью и как связаны пренебрежение и жестокость.

Что такое эмоциональное пренебрежение?

Эмоциональное пренебрежение – это невозможность предоставить ребенку то, что ему обоснованно требуется для эмоционального развития и здорового чувства «я». В предыдущей главе «Жизнь с эмоционально отсутствующей матерью» как раз и описан этот вид пренебрежения.

В первом издании этой книги я проводила грань между «грехом неисполнения долга» и «сознательными грехами», где пренебрежение попадало в первую категорию. Американский психолог Джонис Вебб, также работающая в этой области, пользуется такими же терминами и говорит просто: «Эмоциональная жестокость – это то, что родитель делает с ребенком, это действие. Эмоциональное пренебрежение (еще называют неглект – прим. ред.) – это ее противоположность, это отсутствие действия. С одной стороны, это – родитель, не замечающий ребенка, с другой – родитель, жестоко обращающийся с ребенком»[70].

Это четкий и простой контраст, часто достаточный для того, чтобы провести различие. Однако жизнь не всегда только черная и белая. Например, если мать не кормит вас, это грех неисполнения долга, но если это происходит в виде фактического лишения и в качестве наказания, то может рассматриваться исключительно как сознательный грех. Возможно ли, что это так же верно и на эмоциональном уровне? Если мать отказывается вас замечать, когда вы лежите снаружи у двери ее спальни и истерически плачете, отсутствие реакции с ее стороны – это то, что она делает, или то, что не может сделать? Для таких ситуаций нам нужен второй критерий. Нам нужно понять, почему происходит или не происходит то или иное действие. Было ли страдание вызвано осознанно или ненамеренно?

Позвольте мне добавить еще один дифференциальный признак: Ненамеренное пренебрежение – это неспособность предоставить заботу по причине невежества или недосмотра. Мы можем пренебрегать свои здоровьем, своими финансами, домом и да, своими детьми. У ненамеренного пренебрежения нет злого умысла, хотя и могут быть разрушительные последствия. Может случиться, что мать и в самом деле не знала, что детям требуется любовь и внимание.

Существует ли пренебрежение, не являющееся намеренно вредоносным, но которое также невозможно простить как непреднамеренное? Что, если мать просто чувствует себя слишком уставшей, чтобы встать и заняться плачущим ребенком? Или она слишком занята своей общественной жизнью, чтобы остановиться и послушать вас, даже когда вы переживаете первую большую потерю в своей жизни – смерть вашего лучшего друга? Где она дает себе поблажку в том, что должно занимать приоритетное положение?

Полностью отделить эмоциональное пренебрежение от жестокости трудно. Разделительная линия размывается в серое, и ее становится трудно найти.

В чем отличие эмоциональной жестокости? Могут ли они присутствовать в паре?

Жестокость не может быть случайной или не возникает по недосмотру. Она означает, что что-то делается (или даже не делается) с пониманием того, что это вызовет эмоциональную боль.

Эмоциональная жестокость часто принимает форму высмеивания, брани, упреков и унижений. Это происходит не только когда мать злится, но может быть сказано будничным тоном, даже беззаботно, перед вашими или ее друзьями.

Хотя эмоциональная жестокость часто выражается грубыми и полными критики словами, она также может быть невербальной. Отказ говорить с ребенком (опять эта скользкая дорожка действия и бездействия), полные ненависти взгляды, поведение, подрывающее чувство «я», веру в собственные силы или самоуважение ребенка, или саботирование его успеха – все это относится к эмоциональной жестокости.

Слово «эмоциональный» просто подтверждает, что мы не говорим о физическом, а об эмоциональном ущербе, даже если материальные вещи сюда и входят. Например, я слышала о достигших половой зрелости девочках, переживавших невероятный стыд, когда их заставляли носить грязную, порванную, плохо сидящую, неподходящую одежду. Эмоциональная жестокость может включать унижение половой принадлежности ребенка или намеренное внедрение его в ужасающие или невыносимые ситуации.

Угрозы бросить ребенка – эмоциональная жестокость. Комментарии типа «Я сдам тебя в детский дом» или «Я уйду, если ты не перестанешь это делать» сообщают, что на мамино присутствие нельзя рассчитывать. Подобные угрозы вызывают ужас в маленьком ребенке, для которого мать равняется выживанию. Дети постарше тоже контролируются такими угрозами (в чем и состоит их цель), усиливая ненадежную привязанность и чувство незащищенности в целом. Угроза физического оставления – это эмоциональная жестокость. Она сообщает: «Ты не можешь на меня полагаться». Это жестокость потому, что это сознательное действие, которое больно ранит.

Жестокая мать знает, где вы наиболее уязвимы, и порой давит на эту слабость. Она знает, как разжечь ваш стыд. Стыд – это одна из самых болезненных эмоций, которую может испытывать человек. Пристыдить кого-либо – значит заставить его чувствовать себя неправым или плохим, и это разновидность эмоциональной жестокости.

По моим наблюдениям, если есть эмоциональная жестокость, там же встречается и эмоциональное пренебрежение, хотя наоборот бывает не всегда. У большинства эмоционально отсутствующих матерей нет намерения, присущего эмоционально жестоким матерям, причинить боль своим детям. Они эмоционально нерадивые, но не жестокие. У них нет связи и эмпатии по отношению к своим детям, и эта стена непонимания означает то, что они являются эмоционально нерадивыми. В том и другом случае этим матерям не хватает эмоциональной подстройки к своему ребенку или знаний о том, в чем состоит родительский долг.

Легче бывает понять, чего не хватает матери-чудовищу, чем обнаружить изъян в приятной, но невежественной мамочке.

Насколько они плохи?

Как эмоциональное пренебрежение, так и эмоциональная жестокость причиняют серьезный ущерб. За исключением категорического отрицания, нет ни малейшего шанса сказать, что они не так уж и плохи. Они плохи, даже если обычно требуется немного времени, чтобы полностью это увидеть.

Зачастую люди, пережившие эмоциональное пренебрежение или эмоциональную жестокость в детстве, склонны умалять то, через что им пришлось пройти, говоря что-то вроде: «По крайней мере меня не били. На это я пожаловаться не могу». Но в исследовании Американской психологической ассоциации говорится: «Дети, подвергавшиеся эмоциональному пренебрежению или эмоциональной жестокости, сталкиваются с теми же, а иногда и с худшими проблемами психического здоровья, что и дети, пережившие физическое или сексуальное насилие»[71]. Там сделан вывод о том, что дети, испытавшие психологическое насилие, имели склонность к чувству тревоги, депрессии, низкой самооценке, симптомам посттравматического синдрома и самоубийству в той же или большей степени, чем дети после физического или сексуального насилия.

Крайнее пренебрежение на первых этапах может угрожать жизни. У младенца, лишенного раннего взаимодействия, нет развивающего обучения или стимуляции мозга, чтобы полностью войти в мир людей. В то время как крайнее пренебрежение может привести к тому, что ребенок будет парить над жизнью, отключится от своего тела и не будет понимать, существует ли он вовсе, эмоциональная жестокость разрушает душу по-другому. Чувство, что тебя презирает та, от кого ты зависишь, что тебя даже ненавидят, тяжело постичь. Если ваша мать попадает в категорию ведьм, возможно, вы чувствовали, что вас могут в любой момент стереть с лица земли. Крайняя степень как эмоционального пренебрежения, так и эмоциональной жестокости полностью подрывает основу здоровой жизни. (Это не делает здоровую жизнь недостижимой, но вам будет необходимо построить новое основание.)

Насколько это разрушительно, зависит от ряда сдерживающих факторов. В разделе «Почему некоторые дети страдают больше» я обсуждаю индивидуальные различия, делающие людей более уязвимыми или более жизнестойкими, так что это один из факторов, объясняющих, почему от ранних травм этого типа мы можем страдать в большей или меньшей степени.

Еще один важный фактор – степень эмоциональной жестокости или пренебрежения. Чем более последовательно с ребенком обращаются подобным образом, тем глубже это в него проникает. Хотя эпизодические проявления жестокости, безусловно, крадут у ребенка чувство безопасности, постоянная жестокость не дает достаточно времени на то, чтобы утвердиться в стабильности, прежде чем его снова собьют с ног. Аналогично происходит и с пренебрежением, мать, эмоционально отсутствовавшая некоторое время (допустим, в более поздний период жизни ребенка или на время госпитализации), причинит меньше вреда, чем неизменно отсутствовавшая на протяжении всей ранней жизни малыша.

Третий смягчающий фактор – это то, что еще присутствует в окружающем мире ребенка: есть ли другие, кто помогает сгладить вредоносное поведение матери? Существует ли еще одна родительская фигура, и являются ли они буфером, поддержкой или совершенно бесполезны? Часто я слышу, что у гневливых матерей павшие духом мужья, которые сами не жестоки, но проявляют пренебрежение в том, что не защищают своих детей от ненадлежащего обращения матери. Вмешивается ли мать, возможно, из ревности, в формирование теплой привязанности ребенка и другого взрослого? Неуверенные в себе матери часто так поступают.

Есть ли братья и сестры? Иногда другие дети в семье делят вместе с вами уникальный мир вашей жизни и могут быть тихой гаванью в шторм (даже несмотря на то, что и вы, и они уязвимы и полностью бесправны); а бывает, что братья и сестры принимают участие в жестокости. Когда брат или сестра закрепляют насилие, это свидетельствует о серьезных проблемах в семейной системе. Неравное обращение с детьми и несправедливое распределение ролей усложняют для сиблингов формирование равного союза. Иногда мать натравливает братьев и сестер друг на друга. В иных ситуациях ради собственного выживания дети находят способ держаться подальше от линии огня, либо скрываясь в своих спальнях, либо сбегая из дома. Время от времени можно услышать от ребенка, что он научился от всего этого отстраняться, погружаясь в чтение или игру в самом эпицентре семейного хаоса. Когда дети подобным образом исчезают, это может привести к ощущению еще большего одиночества и оставленности.

Теперь, когда вы видите, насколько уникальны ситуации каждого человека, давайте рассмотрим типичные последствия эмоционального пренебрежения и эмоциональной жестокости.

Последствия эмоционального пренебрежения детей

Давайте начнем с пренебрежения и разберемся с его долгосрочным влиянием. Проблемы, которые переживают люди, лишенные внимания матерей в детстве, неудивительны; они довольно явно связаны с отсутствующими функциями Хорошей Матери. Вот пятнадцать широко распространенных проблем:

1. Пробелы в чувстве собственной ценности и самоуважении

Лишенные любви и внимания люди не чувствуют, что их ценят, и особенно не ощущают, что их замечают. Их не отзеркаливают, они практически не получают поддержки или поощрения. Почти всегда они ощущают себя нелюбимыми (даже если рассудком и верят в то, что матери их любят).

Наиболее распространенное объяснение всему этому в голове ребенка несут фразы: «Я ничего не значу» или «Должно быть, со мной что-то не так». Отсутствует краеугольный камень, вокруг которого развивается здоровое чувство «я».

2. Ощущение недостаточной опоры

Отсутствие поддержки в детстве приводит к тому, что взрослые менее уверены в себе и у них нет достаточной внутренней опоры, потому что у них не было Хорошей Матери, чтобы все это в себя впитать. Недостаточное чувство опоры часто проявляется как неуверенность в себе и трудности при движении вперед. Когда ситуация усложняется, вы можете упасть духом. Даже начальный этап нормальной кривой обучения может показаться непреодолимым и повлечь за собой ощущение того, что справиться с этим невозможно.

Иногда те, кто стал особенно самодостаточным, не испытывают подобной нехватки, потому что они научились прорываться самостоятельно; и тем не менее наступает момент, когда защита спадает и обнажается необходимость в опоре.

3. Трудности признания и отстаивания своих потребностей

Как правило, для не получивших хорошего материнства «потребность» – это непристойное слово, потому что оно ассоциируется с болезненными воспоминаниями о потребностях, оставшихся без удовлетворения, или осознанием того, что из-за ваших потребностей от вас отвернулась мать. Потребности часто выступают источником стыда и тем, что необходимо скрывать. Может существовать не совсем осознанная убежденность в том, что «мои потребности обременяют других».

Вы не можете отстаивать свои потребности, пока вы не чувствуете свое право их иметь и не ожидаете, что окружающие на них откликнутся. Поскольку в прошлом у вас была не отзывающаяся на ваши эмоциональные потребности мать, попросить о помощи для некоторых из вас будет практически невозможно.

4. Чувство эмоционального голода

Многие лишенные внимания в детстве люди чувствуют себя так, как будто все еще стараются компенсировать нехватку любви, которую они испытывали детьми. Во взрослой жизни вы можете придерживаться более озабоченного стиля привязанности, все еще стремясь к эмоциональной связи. В противоположность тем взрослым, которые, возможно, пытались отвернуться от своей потребности в любви и отказались от надежды иметь эмоциональную близость. А некоторые разрываются между практически полным отсутствием потребности в близости и любовным голодом, что, выражаясь в терминах теории привязанности, относится к хаотичному стилю привязанности.

5. Трудности с принятием любви и поддержанием близких отношений

Хотя люди с подобным детским опытом часто испытывают любовный голод, это не облегчает для них принятие любви, так как часто этот путь блокирует повышенное напряжение и защитная броня. Близкие отношения предполагают уязвимость и открытую демонстрацию своих потребностей и чувств. Особенно трудности с этим испытывают люди с самодостаточным, избегающим стилем привязанности.

Также у таких взрослых недостаточно ориентиров для близких отношений и меньше ожиданий, что их потребности будут удовлетворены. Трудно поверить, что вам действительно придут на помощь, когда все происходило иначе в самых первых отношениях в период вашего становления. Многие также чувствуют себя недостойными любви (иногда бессознательно), убежденные в том, что, если бы они ее заслуживали, мать всегда была бы рядом.

Люди с более зависимым стилем способны не только отпугивать своей навязчивостью, но также могут злиться, если их партнер не обеспечивает совершенной любви, к которой они до сих пор стремятся. Их злость отталкивает людей, восстанавливая паттерн их первоначальной потери.

6. Одиночество и отсутствие чувства сопричастности

Если в детстве человек не чувствовал себя ценным членом семьи, у него может сформироваться комплекс постороннего. Это может приводить к стремлению быть частью чего-то – какой-то группы или сообщества. Тем не менее раздвоенность и дискомфорт при мысли о том, что они могут снова оказаться в подобной ситуации, остаются. Многие задаются вопросом: а есть ли вообще для них место в этом мире. Дети, не чувствовавшие себя любимыми, в своей взрослой жизни часто страдают хроническим одиночеством.

7. Неумение обращаться с чувствами

Если в доме у ребенка спектр эмоций не выражается свободно (или выражается только неконтролирующим свое поведение родителем) и мать не помогает своему ребенку учиться регулировать или сообщать свои чувства, создается пустота в важной сфере человеческой жизни. Научиться распознавать чувства, а не выражать эмоции посредством аддиктивного поведения для многих становится главной терапевтической задачей. Тем, кто не давал своим чувствам волю, необходимо узнать, как позволить эмоциям подниматься и свободно циркулировать.

8. Преобладающее чувство недостаточности

Не все, но определенное количество не получивших хорошего материнства людей страдают от чувства недостаточности. Депривация может быть настолько глубоко впечатана в ваше сознание, что она становится очками, сквозь которые вы смотрите на мир. Вы можете ощущать, что вам постоянно не хватает денег, любви и радости.

Часто это осложняется тем, что вам неудобно получать. Если по своей психологии ваша мать очень напоминала скрягу и не умела щедро отдавать, часто оказывается так, что у части вашей души такой же фильтр и вы не умеете давать и принимать великодушно. В этом случае вы продолжаете дело недостаточности.

9. Жизнь – борьба

Для многих лишенных внимания матери людей жизнь кажется тяжелой. Идет постоянная борьба за существование, за отношения и просто за то, чтобы хорошо себя чувствовать. У этих сражений есть другое проявление, которое выявлено в детских домах, – недостаточный набор веса.

10. Депрессия

Очень распространенная отправная точка для психотерапии – обращение за помощью из-за депрессии. У депрессии много общего с потерей, депривацией, неудовлетворенными потребностями, неполучением достаточного количества любви, растерзанным уважением к себе, не проработанной болью и разочарованием, горем и недостатком поддержки. Депрессия также свидетельствует о значительном недостатке родительской опеки, особенно когда она случается в детстве или когда более чем один ребенок в семье в какой-то момент жизни страдает от депрессии или находится на грани самоубийства.

11. Аддиктивное поведение

Зависимости – распространенная реакция на боль, не подвергшуюся распаду. Они формируются в случае, когда человек не способен к самоутешению и управлению своими эмоциями: тело приходит в возбуждение и реагирует на определенные глубинные сигналы. Человек не в состоянии обработать эти неудобные эмоции и ощущения, поэтому научается их отгонять посредством аддиктивного поведения, обычно поведения, обеспечивающего некоторое успокоение или наркотизацию.

Зависимости, связанные с пищей, особенно распространены среди тех, кто недополучил эмоциональной подпитки. Еда также часто ассоциируется с материнской любовью, так что легко понять, почему питание используется в качестве самоутешения и латания дыр пустоты, оставленных скудным материнством. Питание для того, чтобы удовлетворить эмоциональные потребности, безусловно, легко приводит к перееданию и излишнему весу.

12. Отсутствие уверенности в собственных силах

Отсутствие уверенности в собственных силах – естественный результат целого ряда факторов из этого списка, особенно первых трех. Без позитивной самооценки, сильного внутреннего стержня или здорового отношения к своим потребностям трудно ощущать уверенность в собственных силах. Кроме того, если мать не хвалила вас в раннем детстве, не направляла и не поощряла вашу растущую компетентность, ваша вера в эффективность собственных действий может сильно пострадать.

Тем не менее все начинается даже раньше. Первая задача ребенка состоит в том, чтобы заставить мать подойти. Если мать не реагирует на ваши крики, это создает глубокое чувство тщетности ваших усилий. Следовательно, недостаточно отзывчивая мать может серьезно ослабить вашу уверенность в том, что вы можете влиять на свое окружение.

13. Отсутствие чувства безопасности

Лишенным любви и внимания много раз приходилось полагаться на самих себя, часто в ситуациях, небезопасных для ребенка. Когда в вашем детстве нет матери, чтобы защитить вас, чтобы это компенсировать, ваша нервная система может усвоить модель сверхнастороженности. Отключить эту сверхбдительность бывает непросто.

Ненадежная привязанность также приводит к ощущению меньшей защищенности, так как привязанность – основное средство для обеспечения безопасности малышу.

Не пропитавшись ощущениями теплого, утешительного присутствия Хорошей Матери, человек не сможет найти внутри себя места для чувства безопасности или защищенности.

14. Перфекционизм и самокритичность

Если мать не дарит щедро любовь и похвалу, дети часто делают все возможное, чтобы приспособиться к тому, что, по их мнению, нравится матери. Они тщательно себя контролируют и создают высокие стандарты, которых твердо придерживаются. «Если только я буду достаточно хорош, то в конце концов заслужу материнскую любовь», – думают они, продолжая цепляться за эту надежду и в своей взрослой жизни.

Это стремление завоевать любовь и уважение, став достаточно хорошим, приводит как к лучшим результатам, чем можно было бы ожидать, но также и к недостаточному использованию собственного потенциала. Люди, которым необходимо все делать хорошо, не дают себе права на неудачу и не пробуют что-то новое, требующее накопления опыта, так что они часто останавливаются раньше, чем начинают.

15. Трудности с выработкой собственного стиля и следованием за мечтой

Без похвалы или поощрений, без отзеркаливания и безусловного приятия гораздо тяжелее выразить истинного себя. Пренебрежение может привести к потере себя и к потерянной жизни.

Дополнительное влияние эмоциональной жестокости

Эмоционально жестокие родители редко настроены на своих детей и чутки к их потребностям, так что воздействие эмоционального пренебрежения очень часто будет присутствовать и у тех, чьи матери могут быть отнесены к разряду эмоционально жестоких. Здесь даже с большей вероятностью можно встретить депрессию и зависимости, и конечно, в серьезном восстановлении нуждается чувство защищенности. Дополнительно к вышеперечисленным трудностям люди, пережившие эмоциональное насилие, по всей вероятности, столкнутся со следующими проблемами:

16. Высокий уровень тревожности

Тревога – это ощущение того, что что-то не совсем в порядке, часто сопровождаемое предчувствием, что должно случиться что-то плохое. Легко понять, почему люди, пережившие детьми эмоциональные атаки, носят в себе большой запас тревожности. Согласно моему опыту, серьезный объем непроработанных эмоций также соотносится с тревожностью. Все, что мы не преодолели, застревает внутри, создавая все то же беспокойство.

Тревожность проявляется многими способами. Иногда она выливается в паническую атаку, или принимает форму фобий, или обсессивно-компульсивного расстройства. Часто беспокойство вызывают проблемы, связанные со сном. У меня есть пациенты, которым страшно заснуть или они боятся умереть во сне. Тревожность может также отвечать за нервозное поведение, такое как дергание волос, излишняя обеспокоенность или предельная осторожность, или раздражительность и суетливость. Когда вы испытываете тревогу и находитесь постоянно настороже, вам становится трудно расслабиться и ваше тело лишается многого, что ему необходимо для здоровья.

17. Глубоко укорененный отказ воспринимать реальность

Если у вас нет прочных навыков контролировать свои эмоции, как это характерно для очень многих, переживших эмоциональное пренебрежение или эмоциональную жестокость, вы крайне заинтересованы в том, чтобы не отдаваться эмоциям. Это может привести к тому, что вы не предпринимаете попыток жить во внешнем мире, а также избегаете разбираться в себе. Это чревато сужением спектра ваших эмоций, и, возможно, жизнью преимущественно в мире своих фантазий. Реакция избегания может также питать зависимости.

18. Оторванность от тела

Часто дети, подвергавшиеся эмоциональной жестокости, так много страдают от осуждения за телесные недостатки и полного отсутствия физического ухода, что ощущают даже большую удаленность от своего тела, чем дети, которыми ненамеренно пренебрегали. Большое оцепенение, и стыд, и неотработанная травма в теле делают нахождение в нем еще тяжелее. Результатом всех этих впитанных взглядов и лишений становится то, что тело может начать казаться не реальным, а, скорее, собранием неодушевленных частей. Вы можете ощущать себя не совсем человеком.

19. Ухудшение здоровья

Неполное нахождение в собственном теле затрудняет его благоденствие. Тело отделяется от энергетической матрицы, от которой принимает инструкции. На более практическом уровне – если мы не присутствуем в своем теле, то и не откликаемся на его потребности в отдыхе, воде, пище, движении и так далее.

Высокий уровень стресса также влечет за собой повреждение физической системы. Неблагоприятные события в детстве тесно связаны с более высокой заболеваемостью во взрослой жизни, как было установлено в широкомасштабном исследовании неблагоприятного детского опыта[72]. Ваша иммунная и нервная системы, наряду со всеми другими, были обременены, когда они развивались и нуждались в поддержке. Они не могут функционировать так же эффективно, как системы, у которых было непрерывное развитие.

Те, кто занимается исследованием соматических заболеваний, развившихся в результате травмы, понимают, что «тело несет груз» травмы[73]. Я уже описывала то, как отягощается тело, когда мы не полностью в нем находимся или не откликаемся на его потребности и когда оно сталкивается со сбоями на этапе своего раннего развития, что нарушает работу важных его систем. Тело посредством физических симптомов выражает то, что не было проработано на психологическом уровне. Так, например, непроработанная душевная боль оборачивается болью в области сердца, а если есть нарушения голосовой функции, это связывают с секретом, который не должен быть раскрыт, или это может быть отвергнутый «голос» (самовыражение). Иногда эти жалобы поддерживаются заметными патологическими процессами, а порой мы не видим физиологической основы, но симптомы присутствуют, вызывая реальные дисфункции (формально называемые «соматические симптоматические нарушения»). Когда мы несем груз неразрешенных травм первых лет жизни, здоровье страдает.

20. Невозможность довериться

Если вы в детстве подвергались эмоциональной жестокости, скорее всего, во взрослой жизни вы ожидаете, что вам будут причинять боль, использовать, манипулировать и несправедливо наказывать. Вы можете чувствовать, что будете слишком уязвимы, если разрушите стены, воздвигнутые вами для защиты. Вам кажется странным, если люди демонстрируют искреннюю в вас заинтересованность, вам трудно поверить в то, что это увлечение может продлиться долго или у него нет корыстной цели. Также у вас есть страх того, что, если вы будете на кого-то полагаться, этот человек вас покинет. Для людей, переживших насилие, слишком часто отношения означают боль.

Вы можете стараться защитить себя разными способами. Один – это никому не открываться. Другой заключается в том, чтобы постоянно отслеживать опасности, иногда используя свое мнение об окружающих для того, чтобы сохранять дистанцию. Например, вы можете достать свой подробный перечень критики в отношении своего спутника жизни, когда начинаете чувствовать себя уязвимым или боитесь стать слишком зависимым. Чтобы научиться доверять, может потребоваться много времени.

21. Использованные и несчастные в отношениях

Безусловно, если с вами плохо обращались в ваших самых первых отношениях с родителем, вы более подвержены опасности попасть в отношения с людьми, которые ведут себя подобным образом или заставляют чувствовать себя так же. Возможно, вы научились минимизировать агрессию другого человека, даже становясь практически невосприимчивым к ней. Люди, находящиеся в абьюзивных отношениях, часто подвергались жестокому обращению в детстве.

Еще одна вероятная модель – прислуживание: вы становитесь безотказным бесхребетником и даете слишком много людям-потребителям, или обеспечиваете возможность людям стать потребителями, давая им все и не ожидая ничего в ответ. Вы доставляете себе неудобства, чтобы удовлетворить неразумные требования других людей и всегда ставите свои интересы на последнее место. Это происходит потому, что вы привыкли ожидать лишь крохи. В связи с тем, что вы отчаянно стремитесь к отношениям и не ожидаете равноправия, вы можете оказаться в ситуации, когда вы оказываете поддержку и помощь людям, которым просто требуются зрители.

22. Внутренний потолок

Нередко мы увековечиваем обездоленность, пережитую нами в детстве. По моим наблюдениям, одной из форм, которую это принимает, становится ощущение того, что «мне не позволено» испытывать определенные эмоции, принимать решения или добиваться успеха. Тина рассказала мне, что ей не разрешалось испытывать чувство радости (мы бы ожидали, что не позволено проявлять злость, но не радость!). Другая пациентка, Лина, говорила, что у нее «нет права» обустраивать свой дом по своему вкусу. Очень компетентные взрослые бывают парализованы ощущением того, что они не могут делать то, что осудили бы их родители. Кэрол сказала, что ей не разрешалось заводить детей до тех пор, пока ей не перевалит за тридцать, и в результате потребовались годы и много операций, прежде чем ей удалось забеременеть, что она связывает с чувством того, что «этого не следует делать».

Многие рано понимают, что им не разрешено добиваться успеха или превосходить мать. Сьюзан рассказывала мне, что ей приходилось скрывать свои успехи в школе и на работе, иначе бы мать разгромила их. Как печально, что вместо того, чтобы им радоваться, успехи приходится скрывать. В этом случае мать Сьюзан четко давала понять: «Ты никогда не будешь достаточно хорошей». Ее мать неоднократно советовала ей стать секретаршей, вместо того чтобы быть высокообразованным профессором, чего и добилась дочь.

Даже если для того, чтобы добиться успеха, вы и прорываетесь через барьеры, осадок все равно остается. В одном случае – это чувство того, что вы недостаточно хороши, что вы будто подделка, а в другом – это тенденция лишать себя собственных побед, точно так же, как это делала мать. Возможно, вы делаете это по-другому, преуменьшая их до состояния невидимости или путем изощренного самобичевания. Многие выжившие после подобного детства ведут учет своим неудачам в большей степени, чем успехам, и не укрепляют свою самооценку.

23. Внутренние злоумышленники

У всех нас есть внутренний критик, который периодически внезапно возникает. Но те, кого жестоко критиковали, пока они росли, часто живут с внутренним свирепым критиком. Иногда считается, что внутренний критик полон благих намерений каким-то образом нас защитить (хотя и очень неумело), критик людей, у которых за плечами случаи жестокого обращения, либо выходит из-под контроля, либо превращается во внутреннего злоумышленника, нацеленного навредить. Этот внутренний злоумышленник часто придерживается тех же суждений, что и ваша жестокая мать: «Из тебя ничего хорошего не выйдет, ты толстый, ленивый, глупый, и тебя следует вывести на чистую воду».

Жизнь с внутренним злоумышленником или даже с сорвавшимся с цепи критиком превращается в ад. Вы никогда не застрахованы от нападений.

24. Разрушенное «я»

Если ребенком вас отвергали, вы склонны перенимать это неприятие себя. Как следствие – живете в конфликте с самим собой, не чувствуете себя достойным. Вы можете не знать, что у вас есть право на то, чтобы с вами обращались уважительно, право на то, чтобы о вас хорошо заботились, право хорошо заботиться о самом себе, право процветать.

Тот, с кем обращались с отвращением, приходят к тому, что чувствуют себя неприкасаемыми, ядовитыми для других людей. Если кажется, что по своей сути вы скверный и отталкивающий, то вы, безусловно, не сделаете шаг навстречу и ничего не попросите. Жизнь, сформированная неприятием, часто становится очень неудачной и наполненной аутоагрессией, описанной в следующем пункте.

Если родители были контролирующими и диктовали, что вам делать, вы можете чувствовать, что у вас нет права принимать решения самостоятельно. Я вспоминаю одну женщину среднего возраста, для которой было дерзостью подумать о том, что она сама может решать, какую прическу сделать. Она стала взрослой не полностью.

Этот крах служит продолжением того бессилия, которое сейчас чувствуют многие, подвергавшиеся в детстве эмоциональному пренебрежению.

25. Аутоагрессия

Саморазрушительное поведение может варьироваться от едва заметного самобичевания и недостаточной заботы о самом себе до различных форм членовредительства, таких как порезы и ожоги тела, вплоть до самоубийства. Аутоагрессию можно трактовать по-разному:

• как продолжение жестокости насильника, теперь уже усвоенной;

• как результат наказания себя за полученное жестокое обращение;

• как искаженную попытку контролирующей части внутри вас заставить вас вести себя хорошо;

• как выражение стыда и одновременную попытку с ним справиться;

• как выражение ненависти к себе, вытекающей либо из ненависти, впитанной вами из внешнего мира, либо ненависти, рожденной вашим подавленным гневом и обернувшимся против вас самих;

• как отчаянную попытку что-то почувствовать или, наоборот, оцепенеть.

Если вы подвержены аутоагрессии, я рекомендую поработать с профессионалом, чтобы защитить себя и изменить свое поведение.

26. Частая или постоянная диссоциация

Диссоциация, как я писала в книге «Излечение от травмы», характеризуется тем, что вы не весь здесь. Наиболее часто это отделение от своего тела, чувств или окружения. У всех нас есть небольшой опыт диссоциации, например, когда мы уходим в себя и делаем что-то на автопилоте, отключая свое сознательное внимание и присутствие. У людей с опытом детской травмы такие состояния случаются чаще и бывают более дезориентирующими.

Диссоциация часто возникает внезапно. Это автомат защиты для перегруженной нервной системы. Диссоциация – это отклик на аварийную ситуацию, который лишь частично успешный в управлении ощущениями потрясения, так как само по себе состояние диссоциации воспринимается как опасность – вы чувствуете, как будто только что лишились мозга. В крайних проявлениях диссоциации вы ощущаете себя настолько дезориентированным и неспособным сконцентрироваться, что не понимаете, например, что должны поставить молоко на хранение в холодильник.

Диссоциация – приобретенная реакция на стресс и угрожающие ситуации. Здесь нет сознательного решения, но лишь непроизвольное: «Я сваливаю!» Диссоциация может длиться несколько минут или несколько дней, но некоторые люди проводят большую часть жизни в состоянии крайней диссоциации, когда они невосприимчивы по отношению к существенным аспектам своей жизни, чаще всего к своим чувствам, телу и окружению.

Части вашей души могут быть разобщены или отсоединены от других ее частей до такой степени, что образуется диссоциативное расстройство. Это происходит, когда фрагменты «я» несут некоторые части опыта, но функционируют совершенно изолированно, с отделяющим барьером, не позволяющим им делиться этим опытом с другими частями. Об этом больше написано в главе по работе внутренних частей.

Лана описала мне ощущения своего младенчества, когда она ждала свою мать, как «Где она?», за этим последовало ощущение отделения и ухода и чувство, что ее текущее «я» больше не полностью реально. Она разрыдалась, когда я сказала: «Пора переезжать» (то есть возвращаться в свое тело и в эту жизнь). «Но там снова будет эта невыносимая боль», – протестовала Лана. «Она была невыносимой тогда, но сейчас все может быть по-другому», – успокоила я ее. «Я здесь, чтобы помочь тебе справиться с ней».

27. Амнезия

При психологических травмах широко распространено явление отсутствия воспоминаний о значительных событиях или довольно больших частях вашего детства. В отличие от амнезии, вызванной травмами головы или другими физиологическими факторами, при диссоциативной амнезии человек забывает то, что помнить слишком болезненно. Защитная структура в душе говорит, что с этим невозможно справиться, и оно «исчезает». Это защитный механизм, называемый подавление, вытеснение.

Возможно, нам наиболее известен этот феномен в случаях сексуального насилия над детьми, особенно в пределах семьи. Однако это может произойти с любым воспоминанием, которое слишком трудно постижимо на уровне эмоций. Ужасные вещи или угрозы, сказанные в ваш адрес, могут сильно повлиять на вашу обычную жизнь, так что выбросить их из головы становится вопросом выживания.

28. Отсутствие уверенности в том, что реально

Уверенность в том, что вы способны различать, что истинно, а что ложно, – важный элемент в доверии собственному опыту. Если вы в раннем возрасте были жертвой повторяющейся эмоциональной жестокости (особенно если это ненадлежащее обращение либо отрицалось, либо относилось на ваш счет) и вам было некуда пойти, но приходилось укрываться во внутреннем мире, иногда это приводит к ощущению того, что вы не совсем уверены, что реально, а что нет. Вы можете размышлять: это на самом деле случилось, или я просто это придумал или увидел во сне? Особенно если мать отрицает большую часть вашего опыта и, возможно, постоянно переписывает свой собственный, тогда ваше чувство реальности может быть неустойчивым.

Это также может происходить с фрагментацией, которую я описала выше. В действительности Лана в этом примере не совсем понимала, что она существует сама по себе. Она всегда ощущала, что ей нужна проверка, чтобы кто-то наблюдал за ее прогрессом, кто-то видел ее, иначе она «не существует» (не реальна).

В процессе непрекращающейся диссоциации очень тяжело быть здесь и сейчас, присутствовать полностью. Стать «реальным» может быть главной целью психотерапии.

29. Почему я такой чувствительный?

Детство, в котором было небезопасно, с эмоционально жестокими родителями, делает своих жертв гиперчувствительными к критике, негативному отношению и оставлению, они всегда сканируют наличие опасности. Эта сверхнастороженность, наряду со слабыми границами собственного «я» (из-за того, что они никогда в полной мере так и не развились или были разрушены вторжением), могут приводить к ситуации, при которой человек способен чувствовать эмоции и мотивацию других людей. Когда это происходит бессознательно, невольно и часто, мы говорим, что этот человек – эмпат. Можно считать это неуместной эмпатией. Часть проблемы, которую она вызывает, состоит в том, что эмпаты часто принимают эти ощущения за свои собственные. Они удивляются, почему они так злятся или подавлены, или у них болит спина, вместо того, чтобы понять, что эту информацию они взяли от другого человека благодаря проницаемым границам своего «я».

Большая часть моих пациентов относится к эмпатам, и думаю, что это не случайно. Здесь я описала это языком психологии, но сюда могут быть вовлечены и другие факторы, например, изначально чувствительная нервная система и физиология «высокочувствительных людей (ВЧЛ)».

Пережившие травму люди имеют много общих характеристик с ВЧЛ. У страдающих от расстройств внимания также есть много общего с пережившими травму, как и у тех, что находятся на верхней границе диапазона аутизма и травм головного мозга. Мы не всегда понимаем, почему что-то происходит. Различные концепции выдвигают разные причины. Совсем не обязательно, что у вас будут все эти состояния, но важно то, что характеристики частично совпадают.

Давайте пробираться дальше в глубь этой зыбкой территории, по мере того как мы обратимся к вопросу «Что не так с матерью?».

8. Что не так с матерью?

Сейчас мы перейдем от ужасного, разъедающего вопроса: что не так со мной? (из-за чего моя мать меня не ценит) к новому вопросу: что не так с матерью? Я рада, что вы наконец спросили! Все верно: эмоционально отсутствующей матери, даже если во все остальном она абсолютно приятна, чего-то не хватает, а эмоционально жестокой матери чего-то недостает в еще большей степени. В этой главе мы рассмотрим обеих. Мы начнем с распространенных причин, почему мать пропадает, и перейдем к факторам, наиболее часто влияющим на материнскую жестокость.

По-другому она просто не умеет

Первая и, пожалуй, наиболее распространенная причина, почему мать дает так мало в своей родительской роли – то, что она действительно не знает, как сделать лучше. Она выросла с материнским отношением, практически не отличающимся от того, которое обеспечивает сама. Это – то передаваемое из поколения в поколение наследие, изменением которого заняты вы, мои читатели.

Я часто это наблюдаю у матерей из больших семей, где просто на всех не хватало. Или их матери были заняты выживанием, возможно, в качестве новых иммигрантов. За последние несколько поколений наш взгляд на обязанности родителей изменился, но тем не менее в историях лишенных внимания людей речь в основном идет о родителях, придерживавшихся старомодных взглядов на мир, когда работой родителя было просто обеспечение физических потребностей ребенка. Они ничего не знают о многочисленных ликах Хорошей Матери, как я описала их в этой книге.

Эмоционально отсутствующая мать, возможно, оказалась сама лишена любви и внимания своей матерью по любой из других включенных в эту книгу причин и не понимала, что требуется ее детям. Или, может быть, она в детстве потеряла свою мать, или ее мать болела, и у нее не было ориентира для того, чтобы стать участливой, умелой и дающей матерью.

Она эмоционально закрыта

Мать может быть эмоционально закрыта по многим причинам. Наиболее распространенные – депрессия и непроработанная травма, хотя любое количество причин (например, ее эмоционально недоступные или агрессивные родители) могут сделать ее сдержанной и недоступной. Эмоциональная закрытость обычна для американской культуры[74] и усугубляется отсутствием гармоничного баланса между работой и семейной жизнью.

Мы все пропитаны неизлеченной травмой. Война, катастрофы, сексуальное насилие и жестокость – всего лишь некоторые в этом списке. Опрашивая людей для этой книги, я узнала, что многие их матери выжили после неизлеченных травм или имели переживших травму родителей. Кто-то из них нес шрамы холокоста. У многих есть опыт трагической потери члена семьи, от которого так и не смогли оправиться. Эта открытая рана – критический фактор для нас. Исследования указывают на то, что способность женщины формировать надежную привязанность со своим ребенком в большей степени связана с ее потенциалом для преодоления болезненных эмоциональных событий, чем с фактической историей ее травм и потерь[75].

Еще одна причина, почему мать может быть эмоционально закрытой, – депрессия. Велика вероятность того, что такая депрессия не диагностировалась и не лечилась, это трагедия для всех, кого она затрагивает. Существует много физических факторов, способствующих депрессии, включая отдельные заболевания, недостаточность питания и даже лекарства, созданные для лечения депрессии или иные условия. В этой книге мы рассматривали депрессию как распространенный результат нехватки необходимого для создания прочного основания в жизни, а также недостаточного или плохого родительского отношения. Я придерживаюсь довольно старого понимания депрессии как наложения запрета (буквально давление, угнетение) на чувства, с которыми мы либо не хотим, либо не знаем, как справиться. В результате возникает выравнивание, обычно характеризующее депрессию. Подверженному депрессии человеку трудно быть мотивированным, проявлять заботу или чувствовать удовлетворение или радость.

Здесь мы сталкиваемся с парадоксом, заключающимся в том, что многие люди в состоянии депрессии живут как в тумане и не могут четко ощущать свои эмоции, в то время как другие тонут в болезненных чувствах и большую часть времени плачут. Депрессия – это непросто. Существует много влияющих факторов, много разновидностей депрессии и много различных мнений по поводу того, что ее вызывает.

Независимо от того, что за этим стоит, подверженные депрессии матери склонны удаляться. У них нет ни энергии, ни эмоциональной силы, ни даже ясности ума, чтобы быть активным и чувствительным родителем. Много матерей в депрессии проводят большую часть своей жизни в спальне, не участвуя в жизни семьи.

Она так и не повзрослела

В описании многих проблемных матерей может прослеживаться отставание в эмоциональном, социальном и даже когнитивном развитии. Такая женщина, возможно, и научилась быть общительной и очаровательной, но за исключением этого взаимодействия она функционирует на уровне подростка или даже маленького ребенка. Иногда с такими матерями в их собственных семьях обращались, как с маленькими принцессами, и в результате они так и не научились брать на себя ответственность. С большей вероятностью они воспитывались такими же эмоционально незрелыми родителями и просто так и не стали взрослыми.

Иногда о незрелых матерях заботятся мужья, которые содержат их, берут на себя работу по дому и заботу о детях. Или родительские обязанности перекладываются на старших детей. Детям в возрасте трех или четырех лет поручают укладывать более младших в кровать, мыть и кормить их, следить за домом – а они еще даже не выросли, чтобы доставать до кухонной мойки!

Незрелых матерей часто описывают как поверхностных, тщеславных, мелочных, обидчивых, манипулятивных, склонных разыгрывать жертву. Эта эмоциональная незрелость может еще больше обостриться у матерей в возрасте, когда им требуется больше заботы. Они могут изображать жертву и закатывать истерику перед членами семьи, помогающими за ними ухаживать, или в любой ситуации ухода за престарелыми, в которой они находятся.

В своей книге «Взрослые дети эмоционально незрелых родителей» психотерапевт Линдси Гибсон достаточно много времени посвящает описанию приблизительно тридцати характеристик, формирующих эмоциональную незрелость[76]. Они во многом совпадают с тем, что вы, по всей вероятности, пережили в детстве с эмоционально пренебрежительными и жестокими родителями – родителями, которые не справляются с собственными чувствами или чувствами окружающих людей, выражают свои эмоции, не опираясь на сознательную часть своего разума, перекладывают вину на других и никогда не принимают ответственность на себя, не реагируют чутко на нужды детей, но ожидают, что дети внимательно отнесутся к их потребностям и чувствам, занятыми только собой, ограниченными и не уважающими различия между людьми, непоследовательными, не старающимися наладить испорченные отношения, но ожидающими, что вы перемахнете через проблему, и все снова будет как прежде. Звучит знакомо?

Почему мать не способна давать?

В моей практике психотерапевтической работы с недополучившими хорошей родительской опеки взрослыми я слышу душераздирающие истории о родителях, не способных давать. Я слышала о маленькой девочке, сидящей в холодной, темной машине, пока ее родители пьют в местном баре; о женщине, чьи родители не могут признать ее успех; о подарке на день рождения, настолько грошовом, убогом и не соответствующем случаю, что, получив его, вы чувствуете себя так, как будто, наоборот, что-то забрали у вас.

Как мать может быть таким чудовищем?

• Она может испытывать неприязнь, даже если сама этого и не осознает. (Я видела подобную динамику неоднократно, когда ребенок был нежеланным.)

• Ее собственные нарциссические потребности находятся под угрозой из-за нужд другого существа, а она не может надолго забыть о своих собственных потребностях настолько, чтобы быть действительно щедрой.

• Возможно, она выросла, серьезно недополучив родительской опеки, или в отчаянно бедной семье и пытается утешиться, не давая своему ребенку того, чего не имела сама.

• Незначительное число матерей так глубоко не уверены в себе, что боятся быть отверженными, и поэтому никогда по-настоящему не стараются.

Случаи, когда скупая мать ведет себя несвойственно своему характеру, могут приводить в крайнее замешательство Одна из моих клиенток принесла письмо от своей матери, в котором та изливалась в том, как сильно любит свою дочь. Однако у дочери, кроме этого сбивающего с толку письма, не сохранилось никаких воспоминаний о демонстрации этой любви и никаких иных ее свидетельств. А то, что она главным образом испытывала, так это материнское неприятие. Показывало ли письмо реальную любовь, спрятанную за каменной стеной из-за неуверенности в себе? Было ли это компенсирующей фантазией матери, не способной владеть или управлять своими негативными чувствами? Или это манипуляция и создание собственного имиджа? О том, что собой представляет человек, больше говорят не его слова, но то, как он поступает в течение длительного времени.

Страдает ли она психическим заболеванием?

Язык психологии

Мы можем говорить о том, что не так с матерью, используя общепринятые термины, такие как бездушная, эмоционально замкнутая, ушедшая в себя, скаредная и безумная, или пользуясь языком психопатологии: нарциссическая личность, пограничная личность и так далее.

Может быть познавательным определить у вашей матери (или любого другого человека) подлинное расстройство психики, но также важно понимать, что болезни представляют собой целую совокупность симптомов и что одни и те же симптомы обнаруживаются в более чем одном заболевании. Эти симптомы должны быть представлены в определенном количестве и степени, чтобы подходить под определение расстройства, но они также существуют и в субклинической[77] форме. Так что вы можете наблюдать основной дух заболевания, но он не удовлетворяет критериям, чтобы быть диагностированным в качестве такового. Все еще больше усложняется тем, что люди могут иметь не одно «расстройство». Давайте также не забывать о том, что кодификация психических заболеваний все еще не завершена. Наши взгляды меняются, политический процесс разворачивается определенным образом, и – вуаля! – у нас появляется новое заболевание или какое-то исчезает.

Если использование языка психологии придает больше достоверности тому, через что вы проходите, или помогает вам лучше понять вашу мать, то это полезно. Но давайте не будем преуменьшать значение того, что об одном и том же очень реальном феномене можно говорить и более простыми словами, такими как скаредный, незрелый или эмоционально отсутствующий. В душе человека может быть достаточно страдания и искажений, не встраиваемых ни в одну из этих дискретных моделей.

Лишь немногие психические расстройства последовательно проявляются у самых холодных матерей. Это пограничное расстройство личности и нарциссизм. Понимание этих заболеваний поможет нам по мере того, как мы продолжим обсуждение общих проблем более простым языком.

Нарциссизм

Многие не понимают того, что нарциссизм – это нормальный этап человеческого развития, потому что нарциссизм обычно обсуждается в контексте патологического поведения. Этот раздел касается именно патологического, «крайнего» нарциссизма.

Нарциссизм возникает как следствие раны, нанесенной чувству собственного достоинства человека, после чего он ощущает себя настолько недостойным, что конструирует защитный образ раздутой значимости. Защита подобного неустойчивого образа себя приводит к целому ряду крайних проявлений защитного поведения, часто переходя в решительное наступление для того, чтобы дискредитировать любого, кто угрожает этому образу. Мстительный нарцисс сделает все, чтобы вас уничтожить, если у вас получилось разбудить их подспудный стыд.

Вот некоторые общие характерные особенности крайнего нарциссизма:

• Весь мир должен вращаться вокруг них.

• Они жаждут восхищения и внимания.

• Они всегда правы (в собственных глазах). (Не позволяйте им увидеть обратное в ваших!)

• Они превосходят окружающих по всем параметрам.

• Они эмоционально поверхностны и лишены эмпатии.

Так как нарциссическая мать сосредоточена исключительно на себе, успехи своих детей она принимает на свой счет – все, что в ее собственных глазах выставляет ее в лучшем свете. Но так как она должна любой ценой защищать свой образ во всем, что идет не так, она без колебаний обвиняет других. Она также может перекладывать свой подспудный стыд на одного из своих детей, что становится достаточной причиной для того, чтобы плохо с ними обращаться.

Основная установка, исходящая от нарциссической матери, это: ты не должен быть достаточно хорошим, что вытекает из ее критического отношения и ее потребности всегда вас затмевать. Как вы можете развиваться и преуспевать, если вы понимаете, что мать накажет вас за это или постарается отнять это у вас, часто пассивно-агрессивным способом?

Нарциссическая мать может обладать эмоциональной неустойчивостью других типов, в присутствии наибольшей угрозы впадая в так называемый нарциссический гнев. Она может выкрикивать бранные слова и предъявлять нелепые обвинения. Или, если больше ничего не работает, она обращается к образу жертвы. С крайне нарциссическим родителем вы научаетесь принимать на свой счет их (несправедливые) обвинения, забивать на свои потребности и становиться хорошим «восхищающимся зеркалом».

Нарциссические матери приводят в замешательство, потому что, в отличие от большинства эмоционально замкнутых матерей, они могут проявлять заботу и поддержку, когда им ничего не угрожает, и особенно пока дети еще малы. Но по мере того как их дочери растут, нарциссические матери часто стремятся конкурировать и могут переходить все границы, критикуя внешний вид дочерей, флиртуя с их парнями или сближаясь с их друзьями.

Когда кто-то отрицает вашу реальность, это очень дестабилизирует, а матери с нарциссическим, пограничным или диссоциативным расстройством личности всегда реагируют одинаково: «этого не было». Они могут даже лгать. Если вы не уверены в собственном восприятии, вы можете начать сомневаться в вашей реальности, что серьезно подрывает ваше чувство «я».

Пограничное расстройство личности

Как и нарциссы, матери с пограничным расстройством личности легко начинают ощущать, что их предали, и атакуют, когда окружающие не одобряют их чувств и представлений. В этом случае они отвергают, наказывают и втаптывают в грязь человека, который в их глазах их разочаровал[78].

Основными особенностями пограничного расстройства личности являются следующие:

• сильная, ничем не обоснованная злость;

• эмоциональная изменчивость;

• импульсивность, часто в потенциально опасных сферах, например, бездумная трата денег, промискуитет, расстройство пищевого поведения и употребление психоактивных веществ, лихое вождение и даже самоповреждение;

• постоянное ощущение пустоты и нестабильной идентичности;

• отчаянный страх быть брошенным;

• трудности с поддержанием отношений, частые колебания от идеализирования до обесценивания другого.

Матери с пограничным расстройством личности склонны давать волю эмоциям и могут быть непредсказуемыми, иногда проявляя заботу, а в другое время внезапно разражаясь неконтролируемыми приступами гнева. У матерей с пограничным расстройством личности есть тенденция делать одного ребенка своим любимчиком, который не может совершить ошибки, а другой ребенок всегда плохой, и в их глазах постоянно все делает не так. На ребенка, ставшего козлом отпущения, мать перекладывает свою ненависть к себе и чувство стыда.

Кристин Энн Лоусон в своей книге «Матери с пограничным расстройством личности и их дети. Как справиться с напряженностью, непредсказуемостью и непостоянством в отношениях с матерью» описывает, что матери с пограничным расстройством личности не уважают личные границы, используют страх и чувство вины, чтобы контролировать своих детей, манипулируют детьми («Если бы ты любил меня, ты бы…»), требуют, чтобы их дети принимали их сторону, и часто наказывают детей за выражение собственного мнения или чувств[79].

Лоусон очерчивает три типа матерей с пограничным расстройством личности, основываясь на преобладающем эмоциональном тоне. Это бродяга, жертва, которая постоянно отказывается от помощи и обладает устойчиво низкой самооценкой; затворница, которая по существу скрывается от мира, словно напуганный ребенок; королева, свирепая и страдающая садизмом (получающая удовольствие от страданий других людей) и требующая абсолютного подчинения. Если какое-то из этих описаний звучит знакомо, я очень рекомендую книгу Лоусон.

Жить с человеком, страдающим пограничным расстройством личности, – все равно что быть вынужденным ходить по тонкому льду. Никогда не знаешь, когда тот разразится гневом, начнет обижаться на ровном месте или утонет в жалости к себе. Это лишает вас ощущения нормальной жизни и чувства безопасности.

Берегись злости матери!

Даже самые безгрешные матери иногда выходят из себя, но, когда злость матери опустошает или ведет к физическому насилию, что-то не в порядке. Несколько типов психических заболеваний лишают человека способности дозировать злость, так что это всегда не просто легкая злость, но полномасштабная ярость. Мы видели, что и нарциссическая, и пограничная матери могут быть раздражительными, потому что их чувство «я» не надежно закреплено и, следовательно, неустойчиво.

Нарциссическое и пограничное расстройства личности – не единственные заболевания, ассоциируемые с крайней степенью гнева. Матери с биполярным расстройством тоже могут разражаться приступами ярости. Дайан Двеллер в своих мемуарах «Мама, мания и я» описывает мать, которая слетала с катушек, совершая необдуманные покупки, практикуя опасное вождение и представляя собой постоянную угрозу для Дайан, включая словесные оскорбления и физическое насилие[80]. Биполярное расстройство раньше называлось маниакальной депрессией. Депрессивные эпизоды сменяются эпизодами ускорения, когда мысли бегут впереди способности связно их выразить, наблюдается гиперактивность, нарушение сна или, как в примере Дайан, опасное вождение и импульсивные покупки. Не находясь в маниакальном эпизоде, матери с биполярным расстройством могут выглядеть и действовать более нормальным образом. Импульсивность и жестокое обращение, описанные Дайан, можно также обнаружить у матерей с пограничным расстройством. Безусловно, типичная ситуация, при которой у человека может быть несколько заболеваний одновременно; например, у человека может быть посттравматический синдром (ПТС), пограничное расстройство личности и депрессия или синдром дефицита внимания.

Любой человек, неспособный регулировать эмоции, с большой вероятностью сталкивается с трудностями, пытаясь удержать свою злость в разумных рамках. Матери с неразрешенной травмой, такой как ПТС, сюда относятся тоже. Проходившая у меня лечение молодая мать с ПТС обнаружила, что, как только она переводила внимание на свою травму (подавленное сексуальное насилие), это моментально снижало скачки в ее поведении и злость по отношению к ее детям. Матери с шизофренией и диссоциативными расстройствами (которые будут описаны далее) также могут вести себя непредсказуемо свирепым образом.

Подлая мать

Подлость тоже доходит до уровня эмоциональной жестокости. Посредством слов и действий подлая мать целенаправленно ведет себя так, чтобы причинить вам боль, унизить и отнять все добрые чувства, которые у вас были. Подлые матери постоянно критикуют и редко говорят приятное. Замечания подобной матери не просто нетактичны, они последовательно жестоки.

Как возможно стать подлой матерью? Хотя эпизодически встречаются и физиологически факторы (опухоль мозга, биполярное расстройство), как правило, подлость проистекает из ее собственных психологических ран. Возможно, она завидует и конкурирует с вами (особенно с дочерьми) или перекладывает на вас свое негативное отношение к себе. Она также может вести себя так, потому что несчастна. Подлая мать – это нездоровая мать, и с большой вероятностью она может страдать либо пограничным, либо нарциссическим расстройством личности.

«Сумасшедшие» матери

Долгое время люди использовали слово «сумасшедший» по отношению к поведению, которое не имеет смысла. Безусловно, этот термин используется слишком широко и обычно в оскорбительном смысле. В переводе на наш психологический лексикон «сумасшедший» означает наличие расстройства настолько серьезного, что оно может считаться психозом. Человек, находящийся в психопатическом состоянии, больше не действует в общепринятой реальности.

Человек в психозе может видеть то, чего нет, находиться под влиянием неодушевленных предметов или карающих голосов (более свирепых, чем просто внутренний критик), часто склонен к паранойе и может верить в то, что откровенно противоречит фактам.

Люди с тяжелой депрессией могут заболеть психозом. Можно стать психотиком в результате приема неподходящих лекарств, вследствие проблем со здоровьем или даже в результате нехватки сна. Чаще всего с психозом ассоциируется шизофрения.

Шизофрения – изнурительное психическое заболевание, как будто в мозгу сгорела проводка, и вы не можете организовать свои мысли, реализовывать свои намерения, связывать все факты жизни, выражать словами свои идеи или опыт или сохранять отношения. Матери с шизофренией подвержены госпитализации в связи со своим состоянием, иногда по нескольку раз в году. Они обычно не способны сохранять работу и, следовательно, зависят от своих спутников жизни в финансовом отношении и в любом другом виде стабильности. Если у них нет партнера или того, кто за ними присматривает, они могут быть не в состоянии сохранить крышу над головой.

Матери-шизофренички могут находиться в активной фазе психоза только небольшой отрезок времени, но их отношения с реальностью так непрочны, что в основном они имеют проблемы в развитии, и справедливо будет сказать, что они никогда реально не преуспевали. Они не могут обеспечить стабильность своим детям, а перемены их настроения и необоснованные реакции, скорее всего, пугают их детей.

Наличие матери, настолько отстающей в своем развитии и такой неполноценной, глубоко уязвляет чувство собственного достоинства ребенка и лишает его нормальной жизни. Не имея в детстве повседневных занятий, во взрослой жизни они часто тщетно пытаются найти золотую середину в структурировании обыденной жизни, скатываясь либо на один, либо на другой конец диапазона – живя без рутины и дисциплины или, наоборот, цепляясь за правила и порядок.

Изменяющееся лицо матери

Детям требуется постоянство. Ощущение того, что ваш опекун внезапно может наброситься на вас, заставляет вашу нервную систему всегда быть в полной боевой готовности, с постоянной сверхбдительностью и тревожностью.

Из описания матери с пограничным расстройством личности видно, что лицо этой матери меняется: иногда оно милое, а порой чудовищное. Это также верно и в случае с матерью, страдающей биполярным расстройством, и для тех, у кого диагностированы диссоциативные расстройства, которые мы обсудим здесь.

Наше «я» у всех нас состоит из нескольких частей, но у людей с диссоциативным расстройством эти части более изолированы и лишены контакта друг с другом. В форме диссоциативного расстройства идентичности (ДРИ), ранее называемого раздвоением личности, многие из этих частей не знают о том, что другие части существуют, и установить связь и координацию между ними бывает достаточно затруднительно. Иногда может возникать другая «личность», как показано в различных фильмах об этом феномене. Что менее известно, так это то, что различные части обычно не настолько очевидны, как их изображает Голливуд. В действительности психотерапевтам часто требуются годы, чтобы идентифицировать пациентов с ДРИ. Детям еще более трудно понять, почему мать иногда не помнит важного разговора или события или в разное время ведет себя абсолютно по-разному. Изменяющееся лицо матери в этих обстоятельствах создает очень нестабильный мир, и в своих попытках справиться с этим ребенок может прийти к тому, что тоже начнет дробиться похожим образом.

В отличие от страдающих шизофренией, которую часто путают с ДРИ, многие люди с ДРИ высокофункциональны, и несоразмерное их количество имеют высшее образование. Так что мать-врач или судья не обязательно означает то, что она «в своем уме» в смысле собственной идентичности.

Безусловно, все мы временами проявляем разные стороны себя и испытываем провалы в памяти, так что важно не патологизировать человека впопыхах. Но когда присутствует радикальное изменение по типу Джекилла и Хайда[81], вы смотрите на человека, мягко говоря, не составляющего единое целое, человека, способного пугать и дезориентировать хрупкого ребенка.

Матери, не способные выстраивать отношения

Иногда мать не просто не может настроиться на вас, она вообще не способна настроиться на другого человека в большинстве отношений, потому что не умеет понимать людей. В некоторых случаях это происходит на фоне слабой социализации, или эта особенность врожденная.

На высокофункциональном краю спектра аутизма находится синдром Аспергера, который в 2013 году был упразднен в качестве отдельного диагноза, но все еще полезен, когда мы говорим о конкретном комплексе. Люди с синдромом Аспергера обладают как минимум средним интеллектом и навыками устной речи (и могут даже быть по-своему гениальны), но ограничены в целом ряде возможностей, помогающих другим быть тактичными и уметь общаться.

Вот некоторые особенности синдрома Аспергера, которые, возможно, вы замечали у эмоционально отсутствующей матери:

• отсутствие визуального контакта и двустороннего разговора;

• ограниченная способность различать невербальные сигналы, такие как жесты и выражение лица; из чего следует вероятность неверной интерпретации или заблуждения относительно того, что чувствуют или хотят другие;

• отсутствие способности следить за разговором, когда он покидает область фактов и становится метафорическим или перестает быть буквальным; непонимание юмора и конечной цели подтрунивания или иронии;

• трудности с пониманием точки зрения других людей или того, почему они делают то, что делают;

• отсутствие понимания того, почему их собственное поведение в данной ситуации неуместно, в связи с тем, что в действительности они не могут постичь более широкое поле общения.

Вы можете заметить, как легко эта модель может показаться окружающим эгоистичной и бездушной. Для понимания матери может оказаться полезным задуматься над тем, не страдает ли она от этого синдрома.

Что мать не может позволить себе увидеть

Существует еще одна достаточно уникальная ситуация, в которой мать может быть эмоционально отключенной от своего ребенка, – когда она не может себе позволить увидеть то, что с ее ребенком жестоко обращается близкий ей человек. Чаще всего это происходит, когда ее муж или партнер совершает над ее ребенком сексуальное насилие.

Есть несколько очень убедительных причин, почему мать не хочет это видеть. Самая очевидная – это защита важных для нее отношений. Кто хочет верить в то, что ее партнер насилует ее ребенка? Возможно, она чувствует себя зависимой и неспособной выжить без своего партнера и, следовательно, не может увидеть, что для нее неприемлемо. Чтобы позволить себе осознать происходящее, она должна больше думать о ребенке, чем о партнере, а это, к несчастью, происходит далеко не всегда.

Матери, вышедшие замуж за склонных к насилию мужчин, часто сами подвергались насилию в детстве, и во многих случаях это насилие полностью подавлено, они не имеют о нем никакого представления. Мать не хочет видеть то, что в ее доме снова происходит сексуальное насилие. В попытке держаться от этого подальше она может сделаться бесчувственной к любому ребенку, поставленному на место неисцеленного ребенка внутри нее.

Хотя нам очень не хотелось бы об этом думать, но в редких случаях матери позволяют ребенку подвергаться преследованиям другого человека (иногда брата или сестры), потому что этот ребенок олицетворяет собой ее ненависть к себе.

Больно смотреть, насколько серьезно мать может быть психически нездорова, но ясно увидеть мать – это шаг к исцелению. Вам не нужно ставить ей диагноз психического заболевания, но для того чтобы вы смогли прекратить принимать ее поведение на свой счет, требуется понять, как она искалечена. Это важный шаг к исцелению, о котором мы и поговорим далее.

Часть III. Исцеление ран, причиненных матерью

9. Процесс исцеления

Обращаясь к задаче исцеления, давайте начнем с общего обзора. В этой главе мы рассмотрим то, как мы защищаем себя от наших самых глубоких ран и как нам необходимо обнажить их для того, чтобы выпустить накопленные там эмоции и начать процесс выздоровления. Мы также поговорим о ведении дневника, где мы будем проделывать работу с этими чувствами, и посмотрим на гнев и горе, две основополагающие эмоции, с которыми нам необходимо разобраться на пути исцеления.

Вы скрываете свои раны

Возможно, для вас очевидно, что у вас или у кого-то, вам не безразличного, есть «материнская рана». Вас может удивить, что некоторые взрослые, серьезно страдающие от материнских ран, ничего о них не знают и полностью их отвергают. Психотерапевты неоднократно признают, что люди с наибольшим количеством ран тщательнее всех их маскируют, чтобы удалить ущерб из поля зрения. Клиенты могут заходить так далеко, что начинают идеализировать своих родителей, как будто стремятся воздвигнуть не подлежащий критике монумент.

К сожалению, так оно и есть, это монумент, сказочная история. Но отрицание никогда не гарантирует полную безопасность, и часто будут существовать намеки на то, что в отношениях «мать-ребенок» что-то было неладно. Наряду с проблемами, описанными ранее, другие подсказки включают следующее:

• Когда вы видите нежное взаимодействие «мать-дитя», у вас включается эмоциональный триггер. Вы можете почувствовать комок в горле, подступающие слезы, и вы пытаетесь отогнать боль с помощью критики и пренебрежительного отношения. (Больно видеть то, чего у вас не было.)

• Вы не особенно жаждете досконально разбираться в отношениях с вашей матерью. Лучше «не будить спящую собаку».

• Когда вы навещаете мать, вы цепенеете или впадаете в состояние транса, в котором вы не полностью здесь. Эти визиты всегда вас расстраивают, и к вам вновь возвращаются болезненные детские чувства.

• Когда вас просят привести примеры того, как чудесна была ваша мать, или моментов, в которые вы ощущали себя горячо любимым, вы не можете ничего вспомнить, хотя только что объявляли, что все было великолепно.

• Вы жаждете подлинной близости, но тем не менее чувствуете себя неловко и боитесь ее. Она вам незнакома.

• Вы избегаете заводить собственных детей, чувствуя, что вы не созданы быть «хорошим родителем».

Вы находите свою рану

Мы естественным образом создаем защитный покров для тех мест, где у нас болит, и может потребоваться время, чтобы узнать, что скрывается под ним.

Иногда жизненные обстоятельства обнажают рану. Самое мощное из них – это быть покинутым своим партнером во взрослой жизни. Образуется пустота на том месте, где должен находиться любящий и поддерживающий вас человек, и вы можете испытать чувство покинутости, похожее на то, что вы ощущали ребенком. Это может произойти независимо от того, бросил ли вас партнер или умер.

Не проясненные чувства к матери могут быть также вызваны ситуациями, имеющими отношение к материнству, например, появлением собственного ребенка или чувством потери, когда ваш последний ребенок покидает дом.

В других случаях толчком может послужить сама мать, стареющая и требующая вашей помощи.

Возможно, вы начнете с того, что заметите, что ваши отношения с матерью не кажутся вам простыми. Если вы до сих пор слиты с ней на каком-то уровне, отношения будут восприниматься как вязкие и окрашенные теми чувствами, которые у вас связаны с матерью. К примеру, если она выглядит мрачной и подавленной, вы можете испытывать нечто похожее, когда думаете о ваших отношениях, и вам будет трудно видеть ее объективно. Ее чувства стали вашими чувствами, ее взгляды (особенно по отношению к вам) – вашими взглядами.

Это связано с тем, что обычно называется созависимостью: ситуацией, при которой вы на самом деле не свободны жить своей собственной жизнью, а глубоко погружены в голову другого человека. Если вы постоянно исправляли материнские оплошности или ухаживали за ней, или она впечатала в вас чувство того, что верность семье (или конкретно ей) исключительно важна, высвободиться из этой липкой паутины будет непросто.

Часто у человека со значительными материнскими ранами психотерапия занимает много времени, прежде чем он действительно начинает говорить правду о своем детстве. Существует существенный разрыв между историей, рассказанной в начале, и прожитым опытом; требуется время именно на то, чтобы добраться до этого прожитого опыта, складированного в подсознании. По мере извлечения его на свет история, сконструированная для того, чтобы защитить эту рану, начинает рассыпаться.

Даже те, кто вполне осознает то, что их отношениям с матерью чего-то не хватало, скорее всего, будут сопротивляться и лишь очень постепенно открывать для себя всю глубину того, чего они были лишены. Из-за того что рана так болезненна, мы естественным образом обходим ее стороной. Мы становимся менее чувствительными и сильнее лишь тогда, когда часть этой раны аккуратно осушается.

Переосмысление «недостатков» в недостаточность

Хотя у недополучивших хорошего материнства часто возникает ощущение того, что они что-то упустили и это «что-то» воздействует на них даже сейчас, мы редко видим эту взаимосвязь непосредственным образом.

Я надеюсь, что самые первые главы этой книги помогли вам установить связь между тем, чего вы были лишены в вашем раннем окружении, и теми трудностями, которые вы преодолеваете в настоящее время. Одним из преимуществ, полученных читателями моей книги «Исцеление от травмы», было то, что, узнав о том, как их симптомы связаны с травмой, они смогли прекратить винить себя.

Подобным образом знание о том, как неудовлетворенность и ограничения в вашей жизни соотносятся с материнскими ранами, может помочь вам понять, что ваши трудности – естественный результат определенных условий. Точно так же, как растение, выросшее в лишенной минеральной подкормки почве, будет иметь определенные недостатки, человек, не получивший достаточной подпитки, поддержки, отзеркаливания и других существенных питательных компонентов, будет в какой-то степени недостаточно развит. Говоря языком американского педагога Джона Брэдшоу, ваши недостатки в этом случае могут быть признаны недостаточностью, т. е. нехваткой тех вещей, которые вы упустили.

Проработка чувств

Есть много способов избегать контакта с нашими чувствами более глубокого закапывания: мы можем нагружать себя делами, чтобы не оставалось времени уделить внимание чувствам; напряженно о чем-то думать (очень помогают навязчивые идеи); напрягать тело, блокируя эмоции; и дышать поверхностно для того, чтобы минимизировать и держать под замком свой опыт.

Многие методы психотерапии и методики, типа программы «12 шагов»[82], исходят из понимания, что нельзя вылечить то, что невозможно почувствовать. Онемение и маскировка защищают рану, но и препятствуют излечению.

Когда мы наконец прорываемся сквозь самозащиту и устанавливаем связь с прожитым опытом детства, нам становится больно. Там находится источник горя, к которому мы не хотим прикасаться. Этот источник содержит как чувства, слишком болезненные для восприятия в то время, которые запаивались в саркофаг и складировались где-то в нашем организме, так и горе, испытываемое нами сейчас, когда мы осознаем, через что мы прошли и сколько всего упустили. Слезы, пролитые нами при просмотре фильма, в котором ребенка ласкает любящая его мать, – это глубочайшее сожаление по поводу того, что могло и должно было быть у нас.

Брэдшоу называет это «первоначальной работой боли». «Первоначальная работа боли включает фактическое переживание ранее подавленных чувств. Я называю это процессом раскрытия. Это единственное, что принесет «изменение второго порядка», некое глубокое изменение, помогающее по-настоящему навести порядок в чувствах»[83].

Первоначальная работа боли прорабатывает большое количество чувств, включая шок, злость, одиночество, страх, стыд, смущение и исходную, недифференцированную боль. Она также задействует скорбь, но скорбь – это еще не все.

Для этого отрезка пути нам понадобятся поддержка и инструменты. Обычно мы по возможности избегаем боли, так что нам потребуется забота и содействие других людей для того, чтобы обеспечить поддержку, необходимую для этой работы. Я считаю, что индивидуальная психотерапия подходит для этого лучше всего, но она не единственное, что существует. Групповая психотерапия, группы поддержки и форумы, тренинги и отношения, в которых присутствует любовь, – все это может помочь. Обнажение этой боли перед другим человеком, понимание того, что он ее может почувствовать (в отличие от матери, до сердца которой слишком часто было не достучаться), оказывает исцеляющее воздействие.

В связи с природой ран, о которых идет речь, вы можете испытывать сильные чувства, не привязанные ни к какому содержанию. Это еще не причина сбрасывать их со счетов. Некоторые наши эмоции отделены от содержания, потому что они – это часть довербальных воспоминаний, случившихся прежде, чем наше сознание могло их выразить и удержать. Если вы присмотритесь, то сможете определить, что чувствуете себя очень маленьким в это время. Похожее отделение чувств от содержания происходит в наши самые травмирующие моменты, когда опыт раскалывается на разные составляющие, как в кино, когда видеоряд и звуковое сопровождение перестают работать синхронно. В это время, скорее всего, вы тоже чувствуете себя сбитым с толку и лишенным целостности. Вот почему при восстановлении травмирующих воспоминаний у вас могут быть «факты», не окрашенные чувствами, или телесные воспоминания без зрительного ряда, и так далее.

Хотя может казаться, что боль будет продолжаться вечно, но это не так. Все изменится, если вы сможете на ней сосредоточиться. Любые эмоции меняются, когда мы входим с ними в контакт (испытываем их) по-настоящему. Попробуйте отступить на полшага назад, отстранившись достаточно для того, чтобы замечать процесс, а не просто быть прикованным к чувствам. В этом случае вы перестаете идентифицировать себя с содержанием и переходите в ту часть себя, которая осознает, но не участвует. Эту позицию часто называют «свидетель». Это создает для вас определенную эмоциональную дистанцию, чтобы помочь исследовать трудные чувства. Порой я называю это «стать больше, чем чувства», потому что одна ваша часть вышла за их пределы.

Современные авторы книг по духовному развитию активно помогают людям искать способы работать с трудными чувствами. Основатель центра медитации Майкл Сингер в своей книге «Душа освобожденная» советует: если вы начинаете тонуть в сильных чувствах, «отпустите свою энергию». Расслабьте плечи и сердце, инструктирует он, и пусть все это проходит сквозь вас, как ветер.

Еще один способ не утонуть в эмоциях состоит в том, чтобы совершать колебательные движения между сильным чувством и любым другим каналом чувственного восприятия (например, зрением, слухом или осязанием), концентрируясь на чем-то в пределах вашего ближайшего физического окружения. Можно сместиться к мыслительному каналу, что часто происходит непреднамеренно, но что также можно использовать сознательно. Если у вас получится достаточно долго фиксировать свой разум на чем-то, кроме вашего переживания, вы успокоитесь. Или вы можете оставаться в своем эмоциональном канале, но перемещаться к позитивным воспоминаниям. Колебательные движения помогут вам не увязнуть.

Еще одной полезной стратегией станет привлечение заботливого другого, либо лично, либо посредством диалога в вашем дневнике. Я почти всегда пользуюсь этой техникой, когда работаю с болезненными чувствами самостоятельно, так как это помогает заякориться в бурном море.

Умело работать с болезненными чувствами – это целое искусство, и хотя в последнее время было предложено много различных рецептов, не все методы могут хорошо работать для вас. Экспериментируйте. Хорошая новость состоит в том, что практика делает вас сильнее.

Ведение дневника

Дневник – это безопасное место для ваших чувств, пока вы проходите через первоначальную работу боли. Вы не хотите изматывать своих друзей, а ваш психоаналитик (если он у вас есть) не всегда доступен. Исследования признают, что изложение чувств на бумаге (как и выражение их словами в устной форме) полезно, в то время как сдерживание чувств связывается с повышенным уровнем стресса и болезнями. Дневник послужит поверенным, зеркалом и руководителем. В своем дневнике вы свободны от осуждения и критики, и с помощью продвинутых методов, таких как диалоги, вы можете научиться утешать и поддерживать себя.

Так как ваш дневник – это ваш поверенный и место исцеления старых ран, это подходящее место, чтобы выразить вашу боль. Это может быть боль от горя, разочарования, потери, ощущения себя жертвой, предательства – всего, что причиняет вам страдание. Вы делитесь с дневником своей болью, ваш дневник принимает ее.

Запись ваших чувств может заставить вас плакать, и это хорошо. Можно сделать короткую трогательную отметку в своем дневнике, что вы плачете, записывая определенный кусок текста, что позднее поможет определить, что конкретно вызывает самые сильные чувства. Разумеется, вам захочется проделывать эту работу в безопасном месте, вам будет полезно запастись салфетками и, возможно, обложиться какими-нибудь утешительными предметами.

Я заметила, что часто слезы обозначают переломную точку. Слезы показывают мне, что я напала на золотую жилу, и, продолжая писать, несмотря на слезы, я открываю свое сердце, что впоследствии служит мне дополнительным ресурсом. Открытое сердце с его отзывчивостью – это, вероятно, самое важное имеющееся у нас средство для работы с нашей болью.

Хотя нам может казаться, что слезы не кончатся никогда, обычно это происходит достаточно ограниченное время, если измеряется часами. И, с точки зрения интенсивности, в основном мы способны справиться с гораздо большим объемом горя, чем мы полагаем. Стремление избегать боли представляется настолько рефлекторным, что мы редко испытываем свой потенциал.

Не забывайте о том, что вы можете сделать перерыв, когда это вам необходимо. Вы можете отложить свой дневник и некоторое время заниматься чем-то другим. Возможно, вы решите подумать о чем-то приятном (например, вспомнить о человеке, которому вы действительно не безразличны). То, что мы называем переключением внимания, по-видимому, – естественный способ ума дать нам передышку.

В своем дневнике вы можете вести диалог между двумя частями себя: например, между той частью себя, которая испытывает боль, и внутренним представителем кого-то, кто вашу боль принимает (таким, как ваш психотерапевт, если он у вас есть), или фигурой мудреца, стоящим снаружи вашей боли. Записывая диалог, вы просто ходите туда и обратно, выражая различные аспекты какой-то темы, обычно начиная с новой строки каждый раз, когда вы переходите от одного говорящего к другому.

Делая записи в своем дневнике, вы больше не остаетесь один на один со своими эмоциями. Вы гораздо более одиноки, когда держите ваши чувства внутри.

Исцеляющая сила злости

Джон Брэдшоу говорит: «Злиться нормально, даже если то, что вам сделали, было непреднамеренно. На самом деле, вам необходимо злиться, если вы хотите исцелить своего раненого внутреннего ребенка»[84].

Злиться на свою мать, женщину, давшую вам жизнь и забинтовывавшую ваши разбитые коленки, может показаться трудным. Особенно тяжело испытывать злость, если вы убеждены, что она старалась или что она действительно вас любила, даже если она и не была способна показать это так, чтобы вы смогли эту любовь почувствовать. Важно помнить, что злость – не самоцель или место, где вы обязательно останетесь навсегда; это всего лишь часть процесса исцеления.

Если вы все еще пытаетесь получить что-то от своей матери (любовь, уважение, признание своих заслуг, общение…) и вы избегаете расстраивать ее, вы будете бояться признаваться даже самому себе в том, что вы испытываете злость. Если вы должны поддерживать некий образ себя, который исключает гнев, вам также требуется держаться от этой эмоции подальше. Но если вы хотите защищать своего раненого внутреннего ребенка, если вы хотите создать возможность для того, чтобы чувствовать то, что раньше чувствовать было слишком страшно, если вы хотите высвободить это чувство (вместо того, чтобы подсознательно зацикливаться на нем), вам потребуется дать себе разрешение испытывать злость.

У вашей злости по отношению к матери есть очень раннее происхождение, так же, как и привычка выключать свой гнев. Первопроходец теории привязанности Джон Боулби говорил, что злость – это естественная реакция на ситуацию, когда потребность ребенка в привязанности не удовлетворяется. Когда ребенок чувствует, что злость ведет лишь к тому, что мама еще больше от него удаляется, ребенок научается ее выключать. И здесь снова выходят на первый план два стиля ненадежной привязанности. Люди с избегающим, самодостаточным типом привязанности, склонны подавлять или прятать свою злость и считать, что она может лишь навредить отношениям. Приверженцы амбивалентного, озабоченного стиля научились использовать свою злость, чтобы завоевать внимание другого человека.

Уже с детства мы можем использовать злость так же, как делаем это во взрослой жизни, чтобы оттолкнуть другого человека или расстаться с ним. Таким образом, злость помогает развиваться. Она помогает обрести собственный опыт, иногда отличающийся от семейного мифа. Теперь в вашей взрослой жизни злость приходит, когда вы говорите: «Это был мой опыт, и того, что я получил, было недостаточно».

Важно понимать, что у вас есть право злиться, и то, что вы чувствуете злость, не означает, что вы – плохой или в целом злобный человек. Злость сигнализирует, что что-то не так. Злость – здоровая реакция на насилие, которая встроена в нас, если мы ее в себе не подавили.

Необходимо перестать бояться гнева и понять, что сам по себе он не опасен. Опасны нездоровые отношения с ним. Гнев контролирует нас, когда мы без разбору выплескиваем его и не можем трезво сдержать. Гнев может стать одной из причин трагедии, если человек, подавлявший его многие годы, достигает переломного момента и проявляет жестокость. В таких ситуациях гнев опасен. Иная, чистая злость, напротив, помогает строить отношения не унижая, а по-прежнему проявляя уважение и привносит в них больше честности.

Здоровую злость мы проявляем, например, когда нас оскорбляют или обходятся с нами неуважительно. Злость сообщает, что это неправильно. Вот в чем ее предназначение – воздвигать необходимые границы.

Точно так же важно высвободить злость, заключенную в вашем теле. Злость, которую вы могли подавить еще прежде, чем ощутили ее. Это может даже включать ярость, испытанную вами в младенчестве или в ясельном возрасте. Я убеждена в том, что эту злость можно переработать и выпустить, умело ее прочувствовав или выразив. Однако иногда высвобождение гнева становится самоусиливающимся циклическим процессом, а это – то, чего мы стремимся избежать. Безопаснее всего заниматься этим высвобождением под руководством квалифицированного психотерапевта.

Злость бывает всех мастей, и вот еще одно важное отличие. Существует злость жертвы, которая ощущается как плаксивая и беспомощная, и праведный гнев, когда человек отстаивает свои интересы. Смысл состоит в том, чтобы перейти к праведному гневу, несмотря на то, что начинать вы можете с первого.

Некоторым людям гнев дается легко, и они пользуются им как универсальной эмоцией, чтобы заместить разочарование, грусть, страх – все, что угодно. Другие сдерживают свой гнев, чего бы им это ни стоило, из-за подсознательного страха, что, если они его выпустят, это будет означать, что откроются шлюзы, которые невозможно будет закрыть. Исцеление эмоциональных ран любого вида предполагает, что вы становитесь эмоционально пластичными, способными переживать и различать широкий спектр эмоций и при этом не станете заложником ни одной из них.

Дневник – отличное место для злости, особенно учитывая то, как много людей стесняется гнева, и у нас может быть меньше друзей, готовых оказать поддержку гневу, чем более мягким эмоциям, таким, как печаль. Гнев тяжел и иногда полон ненависти. Это – не милые чувства, которые вы с готовностью демонстрируете людям, и тем не менее дневник сносит их без осуждения.

Работа со злостью в большой степени заключается в том, чтобы дать себе разрешение. Многие из нас научились проглатывать злость, и обычно уходит много времени на то, чтобы от этого отучиться. Если вы будет последовательно и искренне вести свой дневник, это поможет отучиться от этой привычки самоцензуры.

Если же гнев – одна из эмоций, которую вы не можете сдерживать, и у его выражения есть негативные последствия, возможно, вам потребуется принять особые меры предосторожности.

Важно, чтобы вы смогли выверять свой гнев, чтобы это был непрерывный процесс, а не то, что либо работает, либо выключено. Вам необходимо узнавать злость, когда она только возникает, и владеть инструментами для ее дозирования. Нужно уметь контролировать ее объем, используя техники переключение внимания, дыхательные упражнения или короткие перерывы для того, чтобы прерывать нежелательное нарастание напряжения.

Можно подумать о курсах по управлению гневом или поработать с психотерапевтом, если вы понимаете, что не способны контролировать свой гнев, или не смеете даже к нему прикоснуться.

Исследование своего гнева (упражнение)

В этом упражнении мы поработаем с тем, что в ведении дневника называется основой предложения. Перед вами первая часть предложения, и вам необходимо завершить его тем, что пришло на ум. Нужно отвечать быстро, чтобы не успеть подвергнуть себя цензуре. Я рекомендую вам закончить это предложение как минимум десять раз (чем длиннее список, тем более эффективным будет упражнение) и сконцентрировать ваши мысли на матери:

Я злюсь, потому что…

После того как вы закончили, прочитайте все свои ответы и заметьте, что вы чувствуете. Если вам захочется записать что-то вольным стилем – сейчас подходящее время. Я также призываю вас подумать еще обо одном вопросе:

Под слоем злости я чувствую…

Закончите и это предложение как минимум десять раз. Вы также можете составить список того, за что вы не простили свою мать.1

Скорбь

Помимо работы с гневом, исцеление от материнских ран включает глубокую скорбь. Мы скорбим о том, что упустили, скорбим над душевными страданиями, пережитыми тем ребенком, которым мы были, и скорбим над тем, какой незначительной или ущербной стала из-за этого наша жизнь. Слезы могут показаться бесконечным потоком.

Скорее всего, вы слышали о работе американского психолога Элизабет Кюблер-Росс о стадиях горя, хотя мы склонны думать о нем более прямолинейно, чем она задумывала. Но элементы отрицания, гнева, торга, депрессии и смирения сюда подходят. Чтобы справиться с горем, нам необходимо отпустить нереалистичные надежды и все «если бы только», из которых состоит торг. В случае с матерью «если бы только» начинаются очень рано: если бы только я мог быть хорошим и не беспокоить мать; если бы только я не плакал; если бы только я мог ее утешить; если бы только она могла мной гордиться… Все это искренние, но отчаянные попытки вытянуть из этой женщины ту Хорошую Мать, что нам нужна.

Необходимо в конце концов отбросить фантазию об этой страстно ожидаемой матери. Психотерапевт и автор книг Линдси Гибсон уловила это, когда писала: «Не отдавая себе отчета о масштабе ограничений в развитии своих родителей, многие дети эмоционально незрелых родителей полагают, что внутри родителя должен скрываться настоящий, полностью развитый человек, подлинная личность, с которой они смогут войти в контакт, если только родитель им это позволит»[85].

Ах, как бы нам хотелось, чтобы этот цельный, теплый, доступный, ответственный, чуткий человек существовал! И возможно, существует достаточное количество моментов отзывчивости, чтобы эту фантазию поддерживать, несмотря на огромный опыт, говорящий об обратном. Но, в конечном счете, скорбь заключается в том, чтобы смириться с тем, что есть, даже если поначалу кажется, что этого мы пережить не сможем. Вот почему депрессия, наш аффективный ответ на эту потерю, обычно приходит до принятия. Мы чувствуем, что наше сердце разбито, и если мы чувствуем сострадание и поддержку, то со временем мы смиряемся.

Если бы только (упражнение)

Давайте исследуем три варианта «если бы только».

Первый «если бы только» относится к маме и ее благополучию. Возможно, мы придерживались этого раньше или осознаем, что все еще думаем так. Вот некоторые примеры:

• Если бы только она принимала подходящие лекарства.

• Если бы только она могла справиться со своей депрессией.

• Если бы только она ходила к психотерапевту.

• Если бы только у нее был стабильный брак.

Какие «если бы только» смогли бы сделать вашу мать Хорошей Матерью? Составьте список.

А какие «если бы только» были у вас в детстве? Подобные примеры я приводила выше. О некоторых из них вы можете сделать вывод из своего поведения.

И, наконец, каких «если бы только» вы придерживаетесь в своих отношениях сейчас?

В примере «Если бы только было Х, то она бы Y» Х – то, что вы хотите от матери, а Y – предположение, как бы это отразилось на отношениях или вашем чувстве «я». Посмотрите, сможете ли вы установить тождество и в этой части тоже.

• Если бы только она могла увидеть, как я хорошо справляюсь, она бы гордилась мной, то я бы почувствовал себя любимым.

• Если бы только у нас было больше времени на общение, она бы увидела, какой я хороший человек, и захотела бы сблизиться со мной.

Это предполагает, что вам до сих пор нужно что-то от матери. Но это может быть либо скрыто от глаз, либо давно разрушено. Если вы главным образом испытываете отвращение, ваши «если бы только» могут быть больше похожи на следующие:

• Если бы только она умерла, мне бы больше не пришлось о ней думать снова, и я бы был счастливее.

• Если бы только она прекратила постоянно чего-то от меня хотеть, я мог бы быть свободным.

Исцеление потребует от вас отпустить фантазии и все «если бы только» и принять реальные обстоятельства и ограничения. К этому невероятно болезненному вопросу я вновь обращусь в главе о внутреннем ребенке, в разделе «Освобождение от матери».

Оставить прошлое

Те, кто не испытывает желания углубляться во внутренние дебри, часто используют слова, такие как «барахтанье», когда говорят о чувствах или наших отношениях с тем, что осталось незавершенным в нашем прошлом. Они бросаются подобными словами, чтобы нас пристыдить и передать сообщение: «Просто покончи с этим!»

И наверняка именно этот вопрос мы задаем себе и сами: сколько это будет продолжаться? Мне представляется, что мы отпустим прошлое, когда разделаемся с ним. Когда все завершим. Именно так просто.

В какой-то момент нам станет гораздо интереснее что-то другое, и притяжение давних эмоций просто не сможет с этим больше соперничать. Мы обработали землю, убрали большие камни, и появляются новые всходы – то, что заполняет и обогащает нашу жизнь.

Это не говорит о том, что мы не будем вздрагивать, если кто-то дотронется до центра этой раны (хотя, возможно, и не будем), но мы завершим активную фазу скорби и пойдем дальше. До той поры постарайтесь противостоять мыслям о том, что вам следует покончить с прошлым, напоминая себе, что это ваша территория. Нет, вы не напрашивались, и никогда бы не выбрали этот путь. Тем не менее из-за этого вашего конкретного наследия, которое вы не хотите передавать своим детям (если вы родитель), или потому что где-то глубоко внутри у вас есть связь с тем лишенным любви ребенком, и вы хотите все сделать правильно, вы «боретесь за правое дело». Эта скорбь и первоначальная работа боли – еще не весь процесс, но уже определенная его часть.

Несомненно, существует определенная опасность зациклиться на этом. Мы можем отождествлять себя с любыми сильными переживаниями, особенно испытанными нами в раннем детстве и оставляющими глубокие шрамы. Прорабатывать эти материнские раны не просто, и это требует колоссальной решимости и творческого подхода. Один из мощных ресурсов – «Энергия Хорошей Матери».

10. Соединяясь с энергией Хорошей Матери

Для того чтобы исцелиться, нам необходимо не только признать и оплакать то, что мы упустили, но также и найти способы это исправить. Чтобы восполнить недостаточность заботы от матери, которая не совсем была рядом, нам необходимо соединиться с «энергией Хорошей Матери». К счастью, мы можем сделать это многими способами (помимо психотерапии), и в этой главе мы сконцентрируемся на трех из них: соединяясь с архетипом Хорошей Матери, находя других, кто выступает в роли Хорошей Матери, и прорабатывая неразрешенные вопросы и неудовлетворенные потребности в первоначальных отношениях.

Открыться навстречу Хорошей Матери

Если вы, как многие из нас, подавляли свои потребности и тоску по хорошей матери, вы можете испытать очень сильные эмоции, когда все это оттает и всплывут утраченные чувства. Этот душевный порыв может казаться незнакомым, опасным и смущающим, но он жизненно важен для процесса исцеления. Стремление к материнской заботе естественно; это было свойственно вам в детстве, даже если вы в качестве стратегии по выживанию научились его отключать. Как напоминает один психотерапевт своим клиентам, даже сама эта жажда целительна. Желание получать внимание и заботу – неотъемлемое свойство человека.

Несмотря на то что это стремление оставалось неудовлетворенным в прошлом, оно может принести плоды сейчас. Мы можем получить внимание, заботу, руководство, защиту, отзеркаливание и так далее от других, кого теперь мы на эти роли выбираем. Со временем мы можем создать сильную Хорошую Мать внутри себя, слепленную на основе всего лучшего из того, что мы пережили или, возможно, на наших переживаниях, связанных с архетипической Хорошей Матерью.

Независимо от того, на каком из этих уровней вы работаете, динамика на самом деле одна и та же. Хорошая Мать не может вам давать, если вы застряли в унынии по поводу того, насколько лишенным любви вы себя ощущаете. Она не может нежно ласкать ваше лицо, когда вы демонстративно отворачиваетесь. Вы должны позволить себе быть уязвимым и дать ей приблизиться. Лишь тогда вы получите ее дары.

Архетипы

Архетипы – это колоссальные модели, которые мы, люди, несовершенным образом в себе воплощаем. Они колоссальны, потому что шире, чем любое их проявление. Например, старуху можно воплотить не только одним-единственным образом; один мудрец может быть большим экстравертом или более неординарным, чем другой. Архетипы похожи на основные роли, в каждой пьесе сыгранные новыми актерами. Каждая культура, как каждый директор театра, изображает их немного по-разному, но мы видим те же основные типы характеров снова и снова.

По мнению тех, кто переживает архетипы в сфере тонких энергий, это не просто условность. Одни и те же архетипы обнаруживаются снова и снова, потому что они существуют как энергетические модели в большой трансперсональной сфере[86]. Многие из этих архетипов получили признание еще на заре человеческой культуры, хотя в то далекое время эти базовые энергии в большей степени ассоциировались с миром природы. Задолго до того, как Пресвятая Богородица воплотила в себе материнский архетип, существовала Мать-Земля. Культуры, в которых поклонялись матерям-богиням, относились к Земле как к источнику питания и изначальному материнскому образу. У каждой из них было свое собственное имя и свой образ этого архетипа, но он существовал везде.

Когда в начале двадцатого века швейцарский психиатр Карл Юнг ввел архетипы в современную психологию, он описал их как остатки родовой памяти, сохраненной в коллективном бессознательном (высшем разуме), которые мы все разделяем. С точки зрения Юнга, все мы рождены с архетипом Хорошей Матери как психической структуры. Этот архетип похож на копировальную машину, которая включается или начинает работать, когда мы встречаем материнское отношение, являющееся «достаточно хорошим»[87].

Когда этого не происходит в нашей родной семье, для активации этого архетипа мы можем найти кого-то еще, например психотерапевта. В этом случае психотерапевт становится воплощением и дорогой к более глубоким энергиям архетипа, которые позднее можно открывать для себя и другими способами, как будет описано далее.

Работа с образами и символами

Часто мы познаем архетипы с помощью мощных образов. Это может произойти во сне, управляемом воображении и искусстве. Некоторые возникающие архетипические матрицы могут включать Хорошую Мать, отдельные аспекты матери, такие как те, что перечислены в главе 2, злую мать, ведьму, брошенного ребенка и голодающее, примитивное инстинктивное «я».

Карла, женщина за сорок, сообщила, что часто встречает покровительственную фигуру Матери-медведицы на всех этих площадках (в медитациях, снах и произведениях искусства). Она вдруг обнаружила, что создает пары мать-дитя и рисует круги, в которых многие бы узнали материнскую грудь, а она сама связывала их с матерью, чревом и содержанием в безопасном месте. Для Карлы это выражало тоску по материнским проявлениям, отсутствовавшим в ее жизни. Ее никто не защищал, она получила мало заботы и практически никогда не оставалась наедине со своей матерью.

Карла в качестве примитивного существа-ребенка испытала отсеченное инстинктивное желание настолько ненасытное, что оно могло съесть ее заживо. Не забывайте, что все, что выталкивается в подсознательное, набирает силу. Мы не можем отсекать свои инстинктивные потребности и парить над ними без того, чтобы периодически некая уравновешивающая сила не прорывалась из нашей личной преисподней.

Создавать изображения Хорошей Матери – хороший способ довести этот архетип до вашего сознания, и я призываю вас найти время заняться этим. Это может быть коллаж, рисунок, скульптура – любое количество предметов. Смысл в том, чтобы заякорить идеальную мать и придать ей форму. А затем вы сможете использовать эту форму, чтобы пробудить ее энергию, когда проделываете внутреннюю работу.

Вы также можете составить список посланий Хорошей Матери и качеств, связанных с этим архетипом. На самом деле я записывала свои послания Хорошей Матери на сделанном мной коллаже.

Помощь от Богоматери

Один из классических образов, связанных с материнским архетипом, – Дева Мария из христианской традиции. Мадонна и Младенец – один из самых часто изображаемых образов на свете. Этот образ встречался задолго до христианской эры и, по-видимому, завоевал всеобщее признание. Мария – одно из многих имен, начинающихся со слога Ма-, означающего «мать». Дева Мария часто ассоциируется с розой, что опять же связано с энергией Богородицы.

Многие люди сообщали, что получают утешение и руководство от Девы Марии или от материнских фигур других религиозных традиций, таких как Гуаньинь[88], бодхисаттва сострадания. Большинство (если не все) традиций имеют образы Богоматери, и верующие в рамках этих религий часто переживают откровения, в которых они ощущают, что их любит и о них заботится эта материнская энергия.

Гвинет описывала, что чувствовала себя безутешным ребенком, у которого получилось утешиться и расслабиться при появлении Любящего Присутствия, принятого ею за Деву Марию. Другая клиентка, Мэрил, испытала что-то похожее на это, когда воображала, что ее пеленает Богоматерь. Третья женщина, Энн, рассказывала, что во время внутреннего путешествия встретила фигуру богини, взявшую ее тяготы на себя и поглотившую ее боль. Энн открыла для себя, что может в трудные времена к ней обращаться. Я бы отнесла все эти впечатления на счет Матери-утешительницы, переживаемой внутренне.

Иногда ответ – это материнская забота, а временами задача состоит в том, чтобы стать матерью самой. Это верно на человеческом уровне, но это может случиться и на духовном уровне. Ариэль, очень многое не получившая от матери, обратилась к традиции Богоматери, чтобы создать позитивную модель матери и глубокое женское начало, что сказалось на ней исцеляющим и преобразующим образом. Теперь она считает себя священником, и это не сан, возложенный на нее каким-то религиозным органом, это просто означает, что она – это канал для божественной женской энергии. Ее работа состоит в воплощении этой энергии. Богоматерь – это матрица, паутина взаимосвязанности, которая держит всех нас.

Религиозные практики по отношению к любой Божественной Матери помогают открыть сердце архетипу Хорошей Матери и могут в конце концов заменить образ отказывающей матери на что-то более щедрое и теплое. Для развития Хорошей Матери внутри себя нам требуются образцы, и для многих из нас модели из духовных традиций эффективны.

Принимать «добро» от Хорошей Матери

Чувствуете ли вы себя ребенком Мировой Матери или завязываете дружбу с человеком (любого пола), принимающим на себя роль Хорошей Матери, все это приносит безусловную пользу надежным отношениям.

Соединение с Хорошей Матерью позволяет нам присваивать некоторые ее качества, идет ли речь о ее уверенности в себе, милосердии, щедрости или других желанных качествах. Подобно тому, как дети с надежной привязанностью ощущают, что физическое жилище, в котором они обитают со своей семьей, в полной мере принадлежит и им самим (этого чувства нет у детей с комплексом сиротства), крепко и надежно привязанные к мамочке дети свободно впитывают ее личностные свойства и чувствуют себя в ней как дома. Это может принимать форму имитации внешних моделей поведения матери, того, как она стоит или наклоняет голову, но может также происходить и на более глубоком уровне, когда ребенок чувствует, что он – часть ее сердца и что качества матери и его часть тоже.

Ребенок, обожающий свою мать, принимает на себя и часть нимба вокруг этой идеализации. Ребенок с надежным типом привязанности чувствует, что «Моя мамочка действительно особенная», может также испытывать: «И я особенный, потому что я часть ее». Это относится к Матери-источнику.

Второй шанс обрести Хорошую Мать

К счастью, у нас во взрослой жизни есть второй шанс получить материнское отношение, которого нам не хватало в детстве. Мы даже можем насладиться этим в более чем одних отношениях. Мы можем получать любовь, подпитку, руководство, ободрение, отзеркаливание, защиту и другие функции Хорошей Матери во множестве мест: от своих партнеров, психотерапевтов, близких друзей, родственников, духовных учителей, наставников и от матери, которую мы со временем создадим внутри себя.

Иметь того, кто в любой момент придет на выручку, – это великое благо, если мы способны его принять. Если же мы цепляемся за то, что в детстве недополучили любви, и не примем его, то не получим исцеления. Возможно, вам придется переносить неудобства, бороться с чувствами собственной ничтожности и научиться доверять, но обретение этой подпитки – непременное условие исцеления материнских ран.

Когда мы видим, что нам дают из любви, а не из чувства долга, это глубоко нас трогает. (Дети эмоционально отсутствующих матерей часто ощущают, что мать заботится о них исключительно по обязанности.) Если мы сможем принять эту свободно даримую любовь и заботу, однажды мы разовьем в себе здоровое чувство любви к себе, понимание того, что наши потребности важны и у нас есть право на поддержку и заботу. Постепенно наши взгляды сменятся чувством спокойной уверенности в том, что наши потребности будут удовлетворены.

Чтобы это произошло, наши эквиваленты Хорошей Матери должны быть с нами щедры: дают свое внимание, любовь, похвалу и необходимое пространство для того, чтобы во всем разобраться. Так как эмоционально отсутствующие, не проявляющие чувств и не исполняющие свои обязанности матери практически ничего нам не давали, эта щедрость – ключевой компонент в исцелении. Мы часто удивляемся, когда узнаем, что щедрая мать получает удовольствие в удовлетворении наших потребностей. Это удовольствие способствует и ее развитию тоже.

Разумеется, люди в этой роли Хорошей Матери должны казаться вам безопасными. Вы находитесь в процессе радикальной трансформации: у вас меняются представления о себе, пробуждаются заставшие внутри детские состояния, и вы по-другому строите отношения. Если же вы создали вокруг себя грубую защитную оболочку и принимали на свой счет критические голоса окружающих вас людей, исцеление потребует от вас из таких отношений выйти. Вам необходимо быть мягким и восприимчивым, как доверчивый ребенок, спящий на руках у матери, так что вы должны искать людей, которым можно доверять.

Помните: это путь длинный. Дети не вырастают за одну ночь. И, принимая во внимание то, что ваша цель – исцелить свою раненую душу и стать здоровым и цельным взрослым человеком, это происходит поэтапно. Мне очень помогает думать об этом, как об исцелении внутреннего ребенка, но вы можете представлять, что просто восполняете то, чего вам не хватало, или укрепляете свой организм, чтобы воспринять те питательные элементы, которых вам недоставало раньше.

Удовлетворение потребности в материнской заботе с партнерами

Естественно место, где мы ищем удовлетворения наших неудовлетворенных потребностей, – это наши отношения с романтическими партнерами. Это одновременно и отличный и проблематичный выбор. Любовные отношения могут быть тем местом, где мы чувствуем, что о нас заботятся, нежно обнимают и ценят. Они прекрасно подходят для того, чтобы уютно устроиться, удовлетворить потребности в прикосновениях, и для того, чтобы вышло на свет наше беззащитное, милое «я». Но они также представляют собой и нечто гораздо большее. Часто это партнерство в смысле ведения домашнего хозяйства и материальной жизни, и нередко это партнерство включает воспитание детей. Отношения с партнерами – это основное место, где находят удовлетворение наши сексуальные потребности. Они также – то место, где у нас есть обязанность поддерживать и заботиться о других. Наличие такого большого количества одновременных ролей создает особые требования для удовлетворения здесь своих детских потребностей.

Вот несколько вопросов, способных вам помочь взглянуть на ваши текущие отношения, если вы в них состоите. Если у вас партнера нет, вы можете воспользоваться этими вопросами, чтобы поразмышлять над прошлыми отношениями:

• Какие психологические и материальные потребности удовлетворяются в ваших отношениях? Кто-нибудь из вас принимает на себя роль Хорошей Матери по отношению к другому? И кто же это?

• Дает ли один из вас больше заботы, чем другой, или вы меняетесь ролями? Существует ли в ваших отношениях компонент «родитель-ребенок»?

Попытки удовлетворить детские потребности, не договорившись об этом заранее, чреваты неприятностями. Начиная ходить на свидания или завязывая романтические отношения, мы обычно не спрашиваем: «Ты будешь моей мамой?» Партнеры могут возмутиться, оказавшись в этой роли, не дав на то своего согласия. Особенно если не получают передышки.

Получается лучше, когда мы даем своим партнерам выбор и договариваемся о том, чтобы наши особые потребности находили отклик. Мы можем попросить об этом по-взрослому: «Можешь ненадолго меня обнять? Я чувствую себя одиноко и неуверенно». «Мне сейчас страшно, я хочу услышать от тебя, что все будет хорошо». «Мне нужно, чтобы ты выслушал меня внимательно». Лучше всего, когда договаривается ваш «взрослый». Существует много хороших книг и курсов, которые могут помочь вам научиться просить то, что вам нужно.

Это не означает, что детские части внутри вас тоже не могут иметь отношений с вашим партнером. Вашему взрослому может быть полезно в достаточной мере позаботиться об этом ребенке, чтобы оценить, что будет разумным в рамках конкретных отношений, и устроить по этому поводу переговоры. Детские части могут выступить вперед и высказать пожелания тоже, но лучше всего, если они поймут, что партнер – не единственный взрослый на свете. Возможно, вы решите, что основную массу работы с вашим внутренним ребенком и восстановлением хорошего родительского отношения лучше осуществлять где-то еще, но приятно, когда время от времени вашего ребенка лелеет ваш партнер.

В романтических отношениях нам также требуется желание меняться ролями и обеспечивать поддержку, защиту и заботу. Это можно делать путем обмена «взрослый-взрослый» или «лелеющий родитель-ребенок», где один партнер выступает заботливым родителем для ребенка другого. Если вы оба с травмами, может быть много боли и обвинений, но двое детей, повышающих свою жизнестойкость и укрепляющих доверие друг к другу, могут хорошо проводить время вместе.

Важно помнить, что наши взрослые партнеры не обязаны нам предоставить самоотверженную любовь, которую мы жаждали получать от своих матерей. У них есть свои потребности и ограничения, и мы сейчас взрослые люди, отвечающие сами за себя. Это не означает, что вы не можете иметь незащищенных чувств и даже потребностей, укорененных в младенчестве, но это значит, что у вашего партнера есть выбор, откликаться или нет на эти нужды, являющиеся, по большому счету, вашей зоной ответственности. Удовлетворение этих потребностей вашим партнером – это всего лишь один из многих вариантов. Если у вашего партнера в какой-то конкретный момент не получается это сделать, у вас всегда остаются другие возможности. Важно не погружаться в свои детские чувства настолько, чтобы об этом забыть.

Пример младенческой модели, которую можно разыгрывать партнерам, – попытка оставаться в пределах единения раннего слияния, когда младенец ощущает себя частью матери. Это называется отношениями «слияния». Когда два человека сливаются, они не воспринимают себя отдельными, отличными друг от друга личностями. Частично то, что делает влюбленность настолько упоительной для многих людей, – это повторное переживание этого чувства единения. Со временем естественно возникает достаточно различий для того, чтобы чувство единения исчезло и каждый партнер ощущает себя отдельной личностью. Если вы недополучили слияния, вы можете быть этим недовольны и постараетесь держаться за это ощущение единения. Это приведет к проблемам, ведь если вы не воспринимаете своего партнера в отрыве от себя, вы не можете быть по-настоящему внимательны к его потребностям.

Когда в отношениях ярко выражены детские потребности, мы можем стать заложниками этих потребностей. Некоторым людям трудно выйти из отношений, потому что они проецируют на партнера многие базовые потребности в родителе, и на данном этапе своего развития не готовы уйти от матери.

Повторить прошлое

Многие психотерапевты убеждены в том, что взрослые неосознанно повторяют нездоровые модели из своих ранних отношений «родитель-ребенок». Например, выбирают недоступного партнера, как был недоступен родитель. В этих случаях исцеление часто состоит в осознании этой модели, проработке этих детских ран на сеансах психотерапии или других местах, вы учитесь выбирать по-новому. Попытки извлечь из партнера, похожего на маму, то, что вы не получили от нее, обычно заканчиваются неудачей.

Однако это широко распространено. Существуют целые методы лечения, которые вращаются вокруг идеи о том, что в неосознанной попытке исцелить изначальную травму мы стремимся к людям, имеющим те же недостатки, что и наши родители. В методах, таких как Имаго-терапия отношений, психотерапевты помогают партнерам использовать трудности в отношениях, чтобы добраться до ранних травм и исцелить их. Эмоционально-фокусированная терапия супружеских пар – еще один подход, использующий отношения в паре для устранения травм привязанности. С этой точки зрения вопрос состоит не в том, что партнеры сделали неправильный выбор, они сделали идеальный выбор для того, чтобы исцелиться.

Следующий опросник поможет вам изучить свои собственные модели.

• Опишите, как вы в детстве воспринимали мать. Это необязательно должны быть законченные предложения; вы можете даже сделать список прилагательных. Затем опишите свой опыт со значительными романтическими партнерами и поищите сходства. (Обратите внимание на то, что значительные романтические отношения – не обязательно длительные отношения, но очень часто эмоционально заряженные.)

• В чем состоят источники конфликта и огорчений в ваших отношениях? Отражает ли это какие-либо элементы из вашего раннего детства?

• Какие признаки ранних незаконченных проблем или ненадежной привязанности можно увидеть в ваших текущих отношениях?

• В этот момент вашей жизни можете ли вы быть с кем-то, чье сердце постоянно, терпеливо, доброжелательно, любвеобильно, или вы склонны находить людей непостоянных и рассеянных?

Некоторые примеры неудовлетворенных детских потребностей, проявляющиеся во взрослой жизни, включают следующее:

• потребность в чрезмерном количестве поддержки и ободрения;

• чувство неуверенности, ревности и злости, когда партнер не откликается на ваши нужды сразу;

• неспособность выносить отсутствие партнера;

• поддержание отношений слияния «не разлей вода»;

• проецирование на партнера отрицательных качеств вашей матери;

• возвышение своего партнера до более высокого положения и чувство того, что он или она умнее, способнее и более ценный, чем вы;

• терпимое отношение к необычно длительному отсутствию или недоступности партнера, или реагирование на это таким образом, который напоминает то, как вы чувствовали себя ребенком;

• отсутствие ожидания эмоциональной близости от партнера (потому что вы не получили ее от своей матери и не ожидаете ее ни от кого).

Исцеляющая сила надежной романтической привязанности

В своей книге «Путь от заброшенности к исцелению» психотерапевт Сьюзен Андерсон говорит, что в надежных отношениях романтический партнер выполняет те же функции, что и мать для ребенка с надежным типом привязанности. В обоих случаях отношения обеспечивают базовое чувство принадлежности, безопасности и сопричастности. Говоря о взрослых, она пишет: «Многие люди действуют так хорошо именно потому, что чувствовали себя такими защищенными в своих первичных отношениях. Они уверены в себе, самостоятельны и удовлетворены, потому что знают, что им есть, на кого положиться». Разлады в подобных отношениях могут серьезно подорвать уверенность в себе и благополучие человека[89].

В самом деле партнерские отношения часто оказывают положительное влияние на людей, приводят к таким преимуществам, как улучшение здоровья и увеличение продолжительности жизни. Они также могут быть тем местом, в котором взрослые с ненадежным типом привязанности наконец обретут надежную привязанность и будут пожинать многочисленные ее плоды.

Шанс получить объятия (упражнение)

Вот упражнение, которое вы можете сделать с партнером или другом. Это возможность находиться в объятиях надежного человека и наслаждаться этим без необходимости в тот же самый момент это заработать или что-то отдать взамен. Его действие будет наиболее исцеляющим, если вы представите, что их получает ваш внутренний ребенок. Подумайте о том, как часто мы слышим, что женщины жалуются, что им не хватает объятий, но их трудно получить без того, чтобы партнер не превратил их в прелюдию к сексу. Итак, вот шанс удовлетворить некоторые из потребностей раннего детства.

• Для этого упражнения найдите партнера, согласного получать инструкции и с намерением предоставить безопасные, лишенные сексуального подтекста объятия.

Это взаимно обязывающее упражнение, в котором каждый получает объятия и обнимает сам, так что решите, какую роль вы хотите получить вначале. Полезно договориться об определенном периоде времени, на протяжении которого каждый партнер обнимает другого; двадцать минут – хороший ориентир.

• Основная установка заключается в том, что обнимающий человек не ласкает и не утешает другого, но создает ощущение простого, принимающего присутствия. Часто это упражнение выполняется, когда оба участника сидят на полу, «ребенок» впереди, а «хороший родитель» – прислонившись к стене для поддержки. Можно воспользоваться подушками для уюта и также для того, чтобы смягчить телесный контакт. Ребенок прижимается (возможно, покоится) к груди человека в роли хорошего родителя, а «хороший родитель» обнимает «ребенка». Обнимаемый человек может изменить свое положение на желаемое. В роли принимающего постарайтесь максимально расслабиться и действительно впитать эту первичную форму поддержки и подпитки. Не разговаривайте на протяжении всего упражнения.

После того как вы проделаете это упражнение, потратьте некоторое время на обсуждение того, чем этот опыт для вас стал.

Похвалите себя за то, что вы нашли в себе храбрость и готовность попробовать что-то необычное. Если все прошло хорошо и удовлетворило обоих, вы можете договориться проделать это снова!

Рина сообщила, что во время своего первого опыта с этим упражнением она тревожно отсчитывала минуты, готовясь к тому, что партнер бросит ее. Через десять минут надежного присутствия своего партнера она смогла расслабиться и действительно осознать, что ее обнимают и что объятия достаточно безопасные для того, чтобы найти в них покой. Это был мощный опыт и новое понимание того, что она «достойна того, чтобы за нее постояли». Подумайте, сколько маленьких детей лишены такого полноценного внимания и уверенности в том, что они достаточно важны для того, чтобы мать отдала им все свое внимание на более длительный срок, чем самое короткое мгновение. Упражнения, подобные этому, помогут стереть этот глубокий отпечаток.

Ваша карманная Хорошая Мать

Точно так же, как считается, что малыш конструирует образ своей матери и носит его внутри себя, и это помогает ему в процессе последующего отделения и разграничения себя от матери, так и построение внутреннего чувства фигуры Хорошей Матери по существу создает карманную Хорошую Мать, которая повсюду с вами.

Это может быть просто нагромождением воспоминаний обо всех тех людях, которые выступали в роли Хорошей Матери, но это может быть и чем-то большим. Это может быть усвоением их любви и поддержки. Однажды у меня родился образ моего психотерапевта, которая держит в руках мое сердце и поддерживает меня с великой нежностью и преданностью. Было такое ощущение, что я могу взять этот образ в свое сердце, где он станет частью меня. Я также часто веду диалог с моим психотерапевтом в своем дневнике, где она иногда говорит удивительные вещи, хотя и никогда не расходится с тем образом человека, которого я знаю.

Процесс принятия и усвоения энергии Хорошей Матери не только умственный или психологический процесс. Погружение в любое из этих добрых чувств требует насыщения ими всего тела. Воспользуйтесь следующим коротким упражнением, чтобы способствовать процессу усвоения любого чувства или ресурсного состояния, которое вы хотите усилить. Вы можете применять его, чтобы впустить в свою жизнь заботу другого человека, помогающего вам воссоединиться с архетипом Хорошей Матери или даже с одной из ролей Хорошей Матери, описанной в главе 2.

Усиление ресурсного состояния (упражнение)

Начните с сознательного выбора того, что вы хотите глубже почувствовать и вобрать в себя. Начиная с простого намерения настроиться на это, заметьте, как вы впервые отмечаете свое осознание. Приходит ли оно в виде зрительного образа, конкретного ощущения в вашем теле, посредством другого сенсорного канала или комбинации каналов?

Отметьте, какое влияние это оказывает на ваше дыхание и мышечный тонус. Приносит ли это тепло или прохладу телу? Есть ли другие ощущения?

Можете провести это чувство через все ваше тело до кончиков пальцев ног?

Как эти ощущения влияют на вашу осанку? Открывает ли оно или поддерживает отдельные части тела?

Отметьте любые воспоминания или образы, которые приходят в голову.

Что вы можете использовать, чтобы напоминать себе об этом опыте? (Это может быть образ, слово, воспоминание об ощущении в вашем теле.)

Естественно, чем чаще вы будет практиковать подобное, тем более живым и прочным будет результат.

Усвоив фигуру привязанности или любую фигуру мудрости, вы можете обращаться к этой фигуре в трудное время. Сделав ее частью себя, вы становитесь более жизнестойким. В следующей главе мы расширим эту тему, чтобы включить Хорошую Мать, которую вы выращиваете внутри себя.

11. Работа с внутренним ребенком

Возможно, вы слышали фразу «Ребенок – это отец человека»[90], которая означает, что ребенок – основа, на которой строится взрослая жизнь. Решающее значение имеет то, каким основанием мы располагаем. Психологически устойчивый ребенок служит основанием жизнеспособного взрослого.

К сожалению, некоторые из нас в детстве никогда не добрались до этого уровня приспособляемости. Части ребенка несут на себе слишком много ран, а следовательно, и основание раненого взрослого. Даже если эти раны по большей части хорошо обработаны и скрыты из виду, временами они прорываются, и мы ведем себя недостаточно зрело.

К счастью, никогда не поздно исцелить эти детские раны и появиться на свет жизнеспособному ребенку, служащему основанием для здорового, обладающего психологической устойчивостью взрослого.

Введение в работу с внутренним ребенком

Все эти разговоры о раненых внутренних детях создают массу дискомфорта для тех, кто терпеть не может детей, внутренних или настоящих. Понятие «внутренний ребенок» встречается с некоторым раздражением, как и слишком многие реальные дети.

И тем не менее миллионы людей сочли работу с внутренним ребенком (или, как я предпочитаю это называть, «состояниями ребенка») полезной. Я использую этот термин, потому что не нашла подтверждения тому, что существует только один внутренний ребенок. Применяемый таким образом, он часто смешивается с внутренней жизнью в целом и, более конкретно, с чувствами и побуждениями. Я считаю, что это ошибка. Каждый раз, когда вы грустите или злитесь, это не обязательно ваш внутренний ребенок.

Мы – очень сложные существа. Мы далеки от того, чтобы представлять собой один стабильный психотип, мы состоим из различных частей, которые в разное время выступают на первый план. У нас есть состояния ребенка, каждое со своими отличными от других убеждениями, чувствами и воспоминаниями, иногда объединенными вокруг определенного возраста. Некоторые из этих состояний ребенка здравомыслящие, некоторые – творчески одаренные, а некоторые несут определенный опыт, такой как травма или рана оставленности. Если мы действительно хотим себя понять и быть по-настоящему цельными, полезно будет познакомиться с этими различными состояниями ребенка. Из-за того, что использовать множественное число часто бывает неудобно, местами я возвращаюсь к тому, что говорю о внутреннем ребенке в единственном числе. Основные методы при работе с внутренним ребенком были следующие:

• использование управляемой медитации, визуальной информации или состояния гипноза для встречи и взаимодействия с состояниями ребенка;

• работа со старыми детскими фотографиями, чтобы получить доступ к воспоминаниям и чувствам того времени;

• работа с куклами, мишками и аналогичными наглядными материалами (представляющими состояние ребенка), чтобы получить доступ к чувствам ребенка или дать возможность вашей взрослой составляющей попрактиковаться в роли заботливого родителя;

• использование искусства в качестве посредника, особенно для того, чтобы состояния маленького ребенка могли себя выразить;

• написание писем внутреннему ребенку или от лица внутреннего ребенка как способ установления контакта;

• диалог между состояниями взрослого и ребенка путем записи в дневнике, внутреннего диалога или с помощью техник, таких как метод голосового диалога.

Работа с внутренним ребенком – это то, что вы можете делать самостоятельно, на семинарах или с психотерапевтом. Достаточно важно, чтобы вы (даже если вас познакомил с ней учитель или психотерапевт, и даже если вы используете сеансы психотерапии, чтобы в нее углубиться) захотели также продолжать эти отношения дома.

Наиболее практичное и полезное руководство для этого предлагается в книге Люсии Капаччионе «Исцеление внутреннего ребенка». Она содержит более сорока упражнений, покрывающих целый спектр различных видов деятельности. Капаччионе широко использовала искусство и записи для общения с внутренним ребенком и сделала популярной практику смены рук, чтобы помочь отличить внутреннего взрослого от ребенка, прибегая к не доминантной руке для того, чтобы выразить ребенка.

Бестселлер Джона Брэдшоу «Возвращение домой: возрождение и защита вашего внутреннего ребенка» для восполнения отсутствовавших до этого посланий хорошего родителя в значительной мере использует написание писем и аффирмации. Он прорабатывает различные стадии развития – хорошая идея, – хотя я нахожу его описания этих стадий более фрейдистскими, чем мне бы того хотелось. Я считаю, что вы можете откликаться на потребности своего внутреннего ребенка без теоретического фильтра таких понятий, как Эдипов комплекс.

Часто мы не осознаем этих состояний внутреннего ребенка, тем не менее мы с ними слиты, испытывая те же эмоции и потребности, которые были в нашем детстве. Мы можем вспылить, как подросток, или закатить истерику, как двухлетний ребенок, стать навязчивым или неуверенным в себе, зациклиться на самоуспокоении или почувствовать себя слишком неопытным, чтобы исследовать мир. Полезно различать и идентифицировать каждое из этих состояний, являющихся нашими составными частями. Это позволяет нам формировать осознанные отношения с ними и осознавать, откуда мы пришли.

Некоторые полагают, что мы никогда не вырастем из своих внутренних детей, и задача состоит в том, чтобы они были счастливы и здоровы. Другие убеждены, что процесс работы с состояниями внутреннего ребенка напрямую ведет к объединению этих частей в целостного взрослого. На самом деле я не отдаю предпочтение ни одному из них: и то и другое приятно. Здорово иметь внутри себя милого и задиристого ребенка, и здорово воплотить их положительные качества во взрослого себя.

Точно так же, как и дети растут, когда их потребности удовлетворяются, так и удовлетворение ранее неудовлетворенных потребностей внутреннего ребенка позволяет ему взрослеть. Части нашего «я», вращающиеся вокруг таких потребностей, затем могут постепенно исчезнуть. Другие детские состояния приходят, принося важные дары, качества, часто отрезанные и потерянные в нашем собственном детстве, а сейчас они могут быть возвращены. Некоторые из этих качеств естественного ребенка описаны ниже.

Ребенок как мать для «я»

Понимая, что ребенок – это отец человека, можно сказать, что ребенок – это мать настоящего «я». Как обычно считается, ребенок – сущность этого настоящего «я». Так Карл Юнг описал архетип ребенка, который он рассматривал как символ целостности.

Этот архетип также называют естественным ребенком или божественным ребенком. Некоторые качества этого ребенка включают в себя:

• честность и подлинность;

• нежность и щедрость, любящее сердце;

• невинность и «мышление новичка»;

• открытость и доверие;

• воображение и интуитивное знание;

• любопытство;

• изумление, благоговение и настрой на игру;

• спонтанность и неокультуренные, естественные модели поведения, которыми мы восхищаемся в маленьких детях;

• жизненную силу и живость.

Большинство тех, кто выступает за работу с внутренним ребенком, делают это в надежде не только исцелить раненого ребенка, но также и возвратить эти его чудесные качества.

«Работа с внутренними частями»

Мы определили многие состояния внутреннего ребенка, среди которых наиболее часто встречаются естественный ребенок (смотри выше), ранимый ребенок, пострадавший ребенок, беспризорный или брошенный ребенок, сердитый ребенок. У нас также есть различные «взрослые» части; например, одни заботящиеся, а другие критикующие.

Осознавая существование всех этих различных аспектов, естественно будет говорить о «работе с частями». Именно таким образом большинство людей думает об этом самостоятельно, и этот язык начинают также применять и психотерапевты.

Часто для того, чтобы начать исследование этих внутренних частей, требуется всего лишь разрешение в таких категориях подумать и готовность оставить в стороне скептицизм и страх и начать присматриваться. Обращая внимание на свои чувства, модели поведения, внутренние комментарии и язык тела, вы можете начать настраиваться на различные части себя, формирующие ваш опыт. У этих частей собственные потребности, мотивация, убеждения, воспоминания и особый колорит.

У некоторых людей вызывают чувство обеспокоенности мысли о таких узнаваемых и на первый взгляд независимых частях, действующих внутри них, как отдельные личности. Им сразу приходит на ум то, что раньше называли раздвоением личности (а сейчас называется диссоциативным расстройством идентичности, или ДРИ), и это их пугает. Разница состоит в том, что составные части человека с ДРИ практически полностью отделены от сознания и им нелегко устанавливать связь друг с другом и сосуществовать. Человек, страдающий ДРИ, «теряет время» и бывает потрясен, когда обнаруживает свидетельства своего поведения, о которых ему ничего неизвестно. Переключение от одной части к другой происходит непроизвольно, а части обычно порождены травмой. По мере того как люди с ДРИ работают с этими частями, части могут стать более осведомленными друг о друге и начать работать совместно, и это задача большинства методов психотерапии по работе с внутренними частями.

Некоторые новейшие методы лечения подчеркивают, что во всех нас эти альтернативные «я» – «как реальные люди» со свои собственным стилем и энергетическим портретом. По-видимому, мы движемся в сторону большего понимания и принятия естественной множественности во всех системах, включая человеческую личность. Если вы не находите незнакомую одежду в своем шкафу и к вам не приходят и не называют вас другим именем, значит, ваша множественность не вмешивается в вашу жизнь.

У кого из вас нет надутого ребенка? Раздраженного критика? Иметь эти части нормально, но предпочтительно их узнавать, «ловить с поличным» и выбирать, когда мы хотим действовать в одном из них.

Я считаю полезным дать этим частям имена и связать их с неким образом. Вы можете пользоваться художественными материалами и вставлять свои фотографии, если это помогает. Вы также можете использовать различные предметы (например, мягкие игрушки). Часто вы начинаете с конкретного изображения, которое, как любой образ, может быть моментальным снимком события во времени. У вас может быть большое количество изображений, объединяющихся и видоизменяющихся всеми возможными способами. Ниже следует история моей работы с Марией.

История Марии: От каменного ребенка к ласковому ребенку

Мария начала серьезно заниматься работой с внутренними частями, когда осознала пустоту, оставленную эмоционально отсутствующей матерью. В семье она также пережила физическое насилие, и когда на сеансе психотерапии ее сподвигли установить контакт с внутренним ребенком, единственный ребенок, которого она смогла найти, был «ребенком-призраком», казавшимся хрупким и иллюзорным. У Марии практически не было счастливых воспоминаний из детства, чтобы использовать их для поиска жизнеспособных частей ребенка. Она согласилась купить материалы для художественного творчества для будущей работы с внутренними частями.

Сразу после покупки художественных материалов Мария была удивлена, услышав настойчивый внутренний голос, наставляющий ее, как сделать его изображение. Из красного картона, блесток и картинок, вырезанных из оберточной бумаги, она создала образ ребенка по имени Земляника. Мария признала в Землянике жизнерадостного ребенка, рожденного из наших нескольких лет совместной работы и ее надежной привязанности ко мне, своему психотерапевту. Земляника была полна энергии, врожденной смекалки и любви. Многие бы сказали, что Земляника была естественным ребенком; Мария видела в ней ребенка, которым она могла бы быть, если бы получила воспитание, позволившее бы ей расцвести. Земляника стала источником утешения и руководства для Марии и ее различных травмированных детских частей.

Среди этих травмированных детских частей были Брошенный ребенок (с красной кровоточащей дырой в сердце); Каменный ребенок, представляющий собой состояние шока; и Праведный Гнев, злость, связанная с перенесенной ею жестокостью. Мария также сделала изображение и вела диалог с частью, которую она называла Нежная Невинность, представлявшую ее изначальную нетронутую натуру.

С течением времени, работая дома и на сеансах психотерапии, Мария заметила, что Каменный ребенок исчез. Праведный Гнев тоже отступил и сошел со сцены. Прежде чем это сделать, Праведный Гнев попросил, чтобы его признали все другие части.

Изображение Брошенного ребенка продолжало со временем меняться, становясь ярче и сложнее. Мария нашла свою старую фотографию и использовала ее в изображении, которое она называла «изначальный травмированный ребенок». Она приклеила фотографию на маленькую коробку и положила в нее несколько образов оставшихся частей травмированного ребенка.

У этого травмированного ребенка было три первостепенных ресурса: ее взрослое «я», которое училось быть питающей фигурой внутреннего родителя; меня (ее психотерапевта) и Землянику. С любовью всех троих травмированный ребенок постепенно становился ярче и счастливее.

Позднее Мария соединила травмированного ребенка (на этот раз она назвала его своим именем) и Землянику, выражая то, что границы между ними стали более проницаемыми. Она также работала над изображениями взрослой себя (которое тоже со временем менялось) и ядром духовного «я», которое она назвала Древняя Я.

Как часто случается, работа внутренних частей у Марии отходила на задний план по мере того, как ее части все более объединялись. Ее взрослое «я» приобретало все больше и больше красоты нежной невинности, в процессе того как Мария снимала свою оборону. Это поддерживалось отзеркаливанием в психотерапии, Земляникой и ее способностью надлежащим образом себя защищать как во внутреннем, так и во внешнем мирах. Можно сказать, что Мария из каменного ребенка преобразилась в милого ребенка, а затем и в любящего взрослого. Работа с внутренними частями была не единственным, но важным фактором в исцелении Марии.

Дары и бремя

Диссоциированные части обычно несут психологическое бремя. Как будто они принимают на себя ядовитый эмоциональный материал и становятся его исключительными носителями. Они хранят его так, чтобы остальная система с ними не соприкасалась. Если эти части смогут освободиться от груза, поделившись тем, что они несли, и переработав связанные с ним чувства, они изменятся. Они станут легче, свободнее, счастливее.

Части развиваются самым захватывающим образом. Они могут проходить путь от дремлющих или нечеловеческих сущностей до индивидуированных «я», видоизменяясь во времени. По мере того как потребности этих частей удовлетворяются, а скрытые чувства осознаются, части получают возможность их отпустить. В этом случае роли и характерные черты этих частей могут измениться.

В нашей самой глубокой работе мы доходим до чего-то такого, что больше, чем наша личная история. У того, до чего мы добираемся, есть природа не только глубинной сущности человека, но и того, что выходит за ее пределы, – это трансперсональное состояние, которое я описываю в истории Софии далее. Это может также считаться энергией архетипа и может быть частью того, что Юнг называл естественным или божественным ребенком. В некоторых традициях это называется Самость. Любая из этих существенных энергий, как правило, оказывается глубоко скрытой.

Это – дары. На самом деле не важно, скажем ли мы, что это – видоизменяющиеся травмированные части или погружение ниже этих частей в более глубокие измерения. Важно эти дары востребовать, делая их неизменной частью нас самих.

Когда работа с внутренним ребенком усложняется

Внутренние семейные системы[91] и Диалог голосов[92] – два наиболее известных метода, фокусирующихся на работе с частями личности. Терапия, применяющая многое из работы с частями в лечении травм развития (дефициты раннего этапа жизни), называется Стратегией удовлетворения потребностей развития. Она пользуется особыми протоколами для определения и исцеления неудовлетворенных потребностей развития на основе Питающего взрослого «я», Защищающего взрослого «я» и Духовного ядра «я» как важных для этого ресурсов. Вы можете узнать питающего взрослого и защищающего взрослого как аспекты того, что я называла Хорошей Матерью. Детские части всегда нуждаются в заботе частей, занимающих родительскую позицию. Духовное ядро «я» – это версия трансперсонального «я», которое я только что описала.

Многие психотерапевты, и я в том числе, считают работу с частями ценной, но не придерживаются установленных рамок. Редко когда мои занятия с лишенными любви и внимания взрослыми не включают по крайней мере некоторой доли работы с детскими частями. А часто это существенный аспект терапии.

Хотя работа с внутренним ребенком может быть представлена в довольно простой форме, часто она бывает какой угодно, только не простой. Я обнаружила, что клиенты, которым предстоит самая длительная работа, – это те, кто живет в детских состояниях большую часть времени, или у кого очень сложная внутренняя система со слабой коммуникацией и серьезным конфликтом между частями. Давайте рассмотрим и тех, и других.

Без взрослых на борту

Дети не предназначены для того, чтобы ориентироваться во взрослом мире, они к этому не готовы. Взрослые, проводящие большую часть своего времени в детских состояниях, чувствуют себя точно так же, как и неуверенный ребенок. Они часто боятся угодить в неприятности, ощущают свою несостоятельность, чувствуют себя одинокими и нелюбимыми (и слишком часто не достойными любви), боятся быть отвергнутыми, и часто эмоционально неуправляемые и невероятно бесправные. Некоторым трудно не вести себя импульсивно, находясь в «детском времени», где все должно происходить сейчас или этого просто никогда не случится. Некоторые внутренние дети, живущие в телах взрослых, зациклены на самоутешении, будь то еда или лекарства, или делают лишь то, что хотят делать. Они часто сопротивляются усилиям, направленным на самодисциплину. В терминах Фрейда все они – Ид: я хочу то, что хочу, когда я этого хочу.

В терминах психодинамики у взрослых, живущих согласно представлениям ребенка, недостаточно развитое эго. В концепции, используемой мной здесь, на борту не хватает взрослых. Им необходимо научиться откладывать удовлетворение своих потребностей; прекратить «думать чувствами» и стать более объективными; научиться рисковать, понимая, что они смогут пережить разочарование; принять на себя больше ответственности за собственное благополучие. Часто, если они состоят в браке, то возлагают на супруга роль родителя и могут разозлиться на супруга в точности, как дети злятся на своих родителей.

Некоторые не имеют взрослых навыков вовсе, в то время как другие, что интересно, в некоторых аспектах жизни (но не во всех) могут вести себя адекватно, даже не обладая этими навыками. Я вспоминаю мужчину, в целом отлично справлявшегося со своей работой и родительскими обязанностями, но не способного идти на риск в личных взаимоотношениях, потому что верх тогда брал внутренний ребенок, и его переполняло чувство неполноценности и ощущение того, что он недостоин заботы и любви. Если у человека есть хоть немного способностей взрослого, их можно призвать на помощь его менее развитым частям. Мне нравятся определения психотерапевта и автора книг Арнольда Минделла «носовая часть» и «хвостовая часть». Как мы наблюдали при работе с частями, мы не являемся едиными. Наше более способное функционирование – это наша носовая часть, а наши детские части в основном представляют собой нашу хвостовую часть. Именно хвостовая часть затрудняет наше продвижение по жизни.

Развитие воспитывающего родительского голоса – побуждающего, поддерживающего и заботящегося – помогает этим юным частям почувствовать поддержку, необходимую для того, чтобы ослабить их цепкость. Это помогает выключить реакцию страха, когда они застывают и лишаются способности действовать. При наличии поддержки и навыка критического восприятия ребенок может продолжать свое развитие. Исполнение роли родителя также укрепляет и взрослого.

Хаотичные системы

Как показали Внутренние семейные системы Ричарда Шварца и работа с такими заболеваниями, как диссоциативные расстройства идентичности, душа человека может стать поразительно сложной. Мы далеко ушли от простой модели «ребенок-взрослый-родитель», почти пятьдесят лет назад обнаруженной в транзакционном анализе Эрика Берна. Сейчас мы осознаем, что может существовать сотня частей на различных уровнях дифференциации. Внутри хаотичной системы царит бедлам, где все вопят или пытаются говорить одновременно.

Работа с высоким уровнем дезорганизации проходит медленно и трудно. Недостаточно научить чему-то более значимую, сознательную часть, так как новый объем информации часто необходимо снова и снова усваивать и другим частям, которые не находятся в реальном времени. Примером может служить проходившая у меня лечение клиентка Алиса, чья мать умерла год назад, и тем не менее нам продолжали попадаться части, которых шокировала новость о смерти ее матери.

Добавьте сюда сложности с защитными частями, полагающими, что определенные вещи необходимо скрывать, и контролирующими трубопровод связи, и вы поймете, почему большая часть системы находится во мраке. Подобные системы придется описывать как разобщенные (диссоциированные), так как части ее не связаны друг с другом. Диссоциация – это состояние разъединения где-то в системе: от окружающей среды, тела, чувств или, как в этом случае, отсутствия связи между частями.

Страдания в настоящем восходят к страданиям в прошлом

Чаще всего я обнаруживаю, что когда человек пребывает в состоянии настоящего нервного срыва, это связано с предыдущим болезненным опытом. В этом нет ничего нового. Многие скажут, что происходит активация тех же нейронных путей и налицо связь со старым опытом. Взглянув на это немного под другим углом, мы откроем, что события объединены одним носителем – частью, переживавшей первый опыт и повторно воспринимающей его в некой форме сейчас в настоящем.

Я неоднократно наблюдала ситуацию, при которой часть недовольна выбором своего партнера. Возможно, большую часть времени человек удовлетворен своим партнером, но временами прорывается старое видение с прежними чувствами, такими как отсутствие безопасности и потребность уйти. Если установить эту растревоженную часть и вернуть ее из прошлого в настоящее, она сможет адаптироваться к новой реальности и перестать возвращаться к тем мучительным чувствам и страхам. Части склонны застывать в определенном времени. У человека всегда больше способностей в настоящем, чем в своем юном возрасте, вот почему перемещение частей из прошлого в настоящее помогает им воспринять новую информацию и навыки, а также реагировать с более зрелой позиции.

Еще один пример – неадекватная реакция, подобная той, когда взрослый человек воспринимает одиночество как безмерное бедствие. Если взрослый человек ужасно боится остаться один, чаще всего это исходит от его детской части. Возможно, этот ребенок пережил травму, когда физически был один, и последовавшее за этим чувство опасности отпечаталось на состоянии одиночества. Проблема состоит именно в страхе и ассоциациях, связанных с одиночеством, а не в отсутствии других людей. Детскую часть, напуганную одиночеством, по-видимому, необходимо спасти из той ранней ситуации или необходимо сейчас утешить, что вы способны сделать, если развили внутри себя голос воспитывающего родителя. Этот голос воспитывающего родителя может напомнить ребенку, что теперь никакой опасности нет.

Оторваться от матери

Один из наиболее трудных и разрушительных процессов тот, при котором одна из частей ребенка совершенно отказывается отпускать мать. Этот ребенок чувствует: «Но она должна быть всегда рядом со мной!» и, несмотря на бесчисленные промахи матери, не оставляет надежды. Малыш думает: «Если я буду кричать все громче и громче, она должна прийти».

К несчастью, это так не работает. Мать обычно плохо реагирует на требование взрослого отпрыска проявлять внимание так, как хочет внутренний ребенок, что приводит обе стороны в состояние разочарования и конфликта.

Вот трехкомпонентное решение:

1. Помочь взрослому, с которым я работаю, понять, что эти требования исходят от детской части и не обязательно целесообразны сейчас, и, скорее всего, удовлетворены не будут.

2. Устранить фрустрацию и злость ребенка, а также возникающие ощущения безнадежности и беспомощности. Необходимо будет также поработать со скорбью, когда мы смиряемся с тем, что желаемое нами никогда не произойдет.

3. Помочь этому ребенку заметить взрослого, внутри которого он живет сейчас. Если пока еще не развита воспитывающая часть, ее необходимо развивать. Часто она уже присутствует (например, человек может быть воспитывающим родителем для своих реальных детей), но не соединена с частями внутреннего ребенка. Может потребоваться время для того, чтобы детские части начали доверять этому взрослому, создавая то, что называется внутренней надежной привязанностью. По существу мы отрываем внутреннего ребенка от его исторической матери и вместо этого позволяем ему привязаться к более ответственной матери, которую мы вырастили внутри.

Шаг 1 может также включать помощь взрослому в создании более объективной картины матери (а для этого необходим более зрелый ум). Когда мы видим, как мать устроена, на что она способна, а на что – нет, мы можем прекратить относить на свой счет ее эмоциональное пренебрежение или жестокость и перенести наши потребности туда, где они могут быть удовлетворены.

История Софии: воссоединение с потерянной собой

К тому времени, когда София попала ко мне, она перепробовала много различных типов психотерапии. Наша совместная работа включала много методов, работа с частями была одним из них. Мы также пользовались большим количеством классических инструментов: рассматривали убеждения, прорабатывали чувства, определяли ресурсы, занимались визуализацией, ролевыми играми, придумывали новые стратегии выживания, расшифровывали сценарии младенческого периода жизни и пересматривали прошлые травмы.

Как я наблюдала у клиентов, лучше всех продвигающихся в лечении, между сеансами София совершала грандиозный объем работы с эмоциями, демонстрируя феноменальное стремление вылечиться. Я делюсь очень краткой историей ее случая (с ее разрешения) в том, как он соотносится с работой с частями, для того, чтобы вы лучше поняли, как глубоко и далеко эта работа может заходить.

Когда мы приступили, София с большим энтузиазмом отнеслась к работе с частями внутреннего ребенка. Описания ее взаимодействий казались неотличимыми от внешних взаимодействий, но эти происходили на внутреннем плане.

Одним из первых мы обратились к плоду во чреве, который на нее не смотрел. Важно знать, когда София была в утробе матери, доктор посоветовал ее родителям прервать беременность по причине осложнения, которое могло привести к врожденным дефектам развития. Неудивительно, что она раньше боролась с чувством нежелания жить. Теперь мы работали с частью, хранящей это чувство.

София поместила колыбель в угол одной из комнат и начала проводить там время, разговаривая и напевая песенки той части, которую мы привечали. Так как у нее уже был определенный опыт слияния с чувствами этой части, я напомнила ей об этом и объяснила, что, если она начнет с ним опять объединяться, она может попросить этого нерожденного ребенка больше «не затягивать на ней петлю этих чувств».

В благоприятной атмосфере в течение нескольких недель нерожденный ребенок родился, хотя вначале она и не совсем была похожа на человека. Она больше походила на карикатуру, схематичный набросок. София могла чувствовать ее реакции и то, что в ней было много страха, злости и ощущения себя жертвой. Я предложила продвигаться очень медленно, уделяя время каждому этапу изменений.

В течение нескольких месяцев эта не совсем человеческая форма превратилась в безымянного ребенка примерно семи или восьми лет, которого мы звали «бездомная». София рассказала, что эта детская часть сидит, повернувшись к ней спиной, но любит облокачиваться на нее и слушать, как София с ней разговаривает. Эта «бездомная» сидит на краю кровати, пока София занимается с двумя другими частями внутреннего ребенка. Она старается дать им всю любовь, которую они упустили, и создать безопасную окружающую среду для их роста. Со временем все эти части продолжили изменяться, становились светлее и счастливее, отводя душу в этой атмосфере участия и поддержки.

Лечение продолжалось, мы переходили от текущих вопросов к ее раннему детству и обратно, обращались к ее роли в семье и к тому, как это подрубило ее крылья. У Софии сохранилось очень яркое воспоминание, когда она в возрасте примерно шести лет заключила «пакт» (на внутреннем уровне) с собой, что она поставит на себе крест. Она была очень активным, энергичным ребенком, но чувствовала, что должна ухаживать не только за своими братьями и сестрами, но и за матерью. После этого она стала гораздо слабее физически, утратив большую часть своей жизненной энергии, и начала часто терять сознание.

Наши внутренние и внешние миры переплетаются самым поразительным образом, и Софии пришлось в настоящем пройти через чудовищно болезненные переживания, чтобы помочь своей матери. По-видимому, эти невыносимые мытарства подтолкнули ее к тому, чтобы отказаться от договоренности с самой собой в отношении опеки над матерью и сиблингами.

Когда она это сделала, случилось что-то совершенно потрясающее: она воссоединилась со своей подлинной природой, которую имела ребенком до того, как от себя отказалась. София ощутила великую свободу и счастье (как многие в раннем детстве), но то, что она переживала, не было всего лишь мыслями и чувствами ребенка. Это было трансперсональное состояние (за пределами нашего индивидуального опыта): она почувствовала себя бесконечной, не ограниченной своим телом, лишенной проблем или потребностей, удовлетворенной, и разум ее был просторным и умиротворенным. Она ощущала безусловное, ни от чего не зависящее счастье. Я наблюдала, не окажется ли это состояние краткосрочным, но этого не произошло. Это состояние приходило и уходило, но она научилась к нему возвращаться.

Для меня было очевидно, что это расширение не диссоциированное состояние. София продолжала ощущать свое тело и осознавать текущие трудности, но как будто линия горизонта отодвинулась, так что в такие моменты она жила в этом более обширном пространстве.

Вот как далеко может зайти наше самое глубокое исцеление, гораздо дальше «барахтанья» в прошлом, за что часто психотерапию критикуют. Это может выйти за пределы прошлого, за пределы условного «я» и даже за пределы ограничений человека, находящегося в этом времени и месте, к большей свободе, которая покоится на том, что большинство называет бытие.

София подчеркивает, что эта свобода образовалась как результат проработки ее боли, а не пренебрежения ей. В самом начале нашей работы мы привнесли определенные ресурсы. Она научилась выражать свою боль, а не отталкивать ее. Это мокрая работа, одни «сопли и слезы», как скажут некоторые. По мере того как София слой за слоем стаскивала с себя свое прошлое, высвобождалось все больше энергии, становилось просторнее и более умиротворенно. Как будто все эти прошедшие годы она жила в тесной коробке и наконец нашла оттуда выход.

Как обычно происходит при глубокой работе, мы не поднимаемся из темноты, чтобы никогда больше туда не вернуться, но продолжаем разбираться с новой болью, часто открывая новые части в процессе. Недавно София рассказала мне, что она счастлива, что у этих частей «есть, к кому обращаться за помощью». Это то, что нужно каждому ребенку так же, как и каждой части в нас. Тем, кому не на кого было положиться в детстве, как правило, требуется для поддержки здоровый взрослый. Как показывает нам история Софии, этот здоровый взрослый находится прямо здесь, внутри нас.

Стать своей лучшей матерью

Знаменитый юнгианский аналитик и автор книг Мэрион Вудман говорила: «Дети, которых не любят в любых их проявлениях, не знают, как любить себя. Во взрослой жизни им необходимо научиться питать и быть матерью собственному потерянному ребенку»[93].

Это обучение происходит поэтапно. Мы по существу дорастаем до этой работы. Точно так же, как женщина не знает по умолчанию, как быть хорошей матерью для своего отпрыска, но ее инстинкты и сердце могут проснуться, так же происходит и с нашей способностью устанавливать связь и активно «быть матерью» детским состояниям внутри нас.

Вначале вы можете испытывать неловкость и преодолевать большое количество препятствий. Помимо помех, которые возникают по мере нашего медленного продвижения к этому внутреннему материнству, прежде чем мы даже приступим, нас может остановить недоверчивый голос (скорее всего, критически настроенный родитель или защитник), говоря: «Это смешно». Его тактика состоит в отрицании потребности. «Не делай из мухи слона». «Не все так плохо. Выше голову!» Вот где знакомство с частями становится преимуществом. Только в том случае, если мы можем понять, что это высказывается одна из наших частей – часть, имеющая скрытый замысел, – у нас будет выбор вынести эти мысли за скобки и двигаться дальше в задуманном направле-нии.

Один из барьеров, который может преградить наш путь, – чувство несостоятельности. Если вы не получили хорошего материнства, то легко можете почувствовать, что понятия не имеете о том, как этим заниматься. Вам неловко, вы не знаете, что сказать или сделать, и вы ощущаете себя притворщиком, пробуя то, что не приходит само собой. Этого довольно для того, чтобы остановить вас прямо на этом месте.

Если у вас получится установить подлинную связь с лишенными любви частями внутри себя, вас может поразить чувство вины за то, что вы неумышленно продолжали выказывать пренебрежение, не появившись раньше. Никому не нравится чувствовать острую боль, причиняя вред другому.

Точно так же, как мать может бессознательно держаться от ребенка подальше, чтобы не разбередить свою собственную рану, так и вы можете чувствовать, что вскрытие запертой под замком боли в вашем сердце – слишком высокая цена за восстановление связи с частями ребенка внутри вас.

Помимо боли, мы боимся потерять контроль. Когда мы выталкиваем любой аспект себя в бессознательное, мы часто боимся, что если мы этому откроемся, то не сможем с этим справиться. (Это справедливо для подавленной злости, печали, сексуальности и так далее.) Аналогичным образом мы можем бояться, что потребности нашего внутреннего ребенка могут оказаться более сложными, чем те возможности, которыми мы располагаем, и это нас раздавит или поглотит.

В случае если вы до сих пор бессознательно отождествляете себя с не получившим хорошего материнства ребенком (обычно мы долго так делаем), вы не будете ощущать себя обильным источником, способным многое дать, а, скорее, родником сухим и истощенным. Возможно, вы подумаете: «У меня недостаточно внутренних ресурсов для самого себя. Как я могу напитать кого-то еще?» Я обнаружила целый ряд препятствий, с которыми вы можете столкнуться на пути к тому, чтобы стать своей лучшей матерью.

Что вы узнаете в себе?

• дискредитирующие, скептические послания, мешающие вам взять на себя питающую роль;

• ощущение того, что вы не знаете, как быть хорошей матерью;

• чувство вины за то, что вы не появились раньше;

• чувство самосохранения, нежелание ощущать свою собственную боль;

• страх всего, что было подавлено;

• ощущение того, что вам нечего дать.

Что может помочь вам пройти через это?

Самый важный шаг на пути к тому, чтобы стать своей лучшей матерью, состоит в том, чтобы выйти за пределы собственной несостоятельности, страхов и обороны и позволить сердцу смягчиться. Открытое сердце – это сердце, способное любить.

Ваш внутренний ребенок вам поможет. Ребенок – это хранилище любви. Чем больше вы вложите, тем больше получите обратно. Дети любят от природы, так что, если вы выжмете из себя хотя бы струйку любви к ребенку внутри себя, как правило, этот ребенок вашу любовь вернет. Однако вначале ваш путь может быть слегка тернистым. Нередко внутренний ребенок поначалу реагирует с недоверием. Как и ребенок, которого слишком много раз обижала или бросала мать, не потянется к ней навстречу, внутренний ребенок может реагировать похожим образом. В таком случае проявляйте максимальную настойчивость в своих попытках наладить контакт с этим ребенком, сознавая, что потребуется время на то, чтобы завоевать доверие.

В то время, как вы начинаете все больше питать себя, это может вызвать внутри вас реакции, аналогичные чему-то в вашем раннем окружении. Например, если ваш отец не выносил, когда кого-то «балуют» или нежат, то, когда вы начнете обращаться с собой действительно заботливо и мягко, вы можете услышать внутренний монолог, страшно напоминающий папу. Вам нужно быть начеку и понимать, когда чувства и реакции внутри вас на самом деле не ваши собственные. Научитесь поддерживать Хорошую Мать, медленно растущую у вас внутри.

Многие не получившие хорошего материнства женщины, решившись стать биологическими матерями, сражаются с этими внутренними силами и на глубоком душевном уровне берут на себя обязательство не бросать своих детей, как были брошены они сами. Они прилагают огромные усилия для того, чтобы научиться тому, как стать хорошими матерями, ища примеры для подражания, читая книги, прося о помощи. Они не ожидают, что смогут по умолчанию понимать, как это сделать.

Похожим образом, становясь родителем самому себе, мы можем взять на себя обязательство развиваться таким образом, что поначалу это может казаться нам неестественным. Мы можем искать примеры для подражания, читать книги и просить о помощи. Мы также можем применять уже имеющиеся у нас способности, которые мы раньше таким образом не использовали. Многие из тех, кто не получил хорошего материнства, как ни парадоксально, берут на себя труд воспитания и ухода за другими, например, братом, сестрой или товарищем. Помогая клиентам, вырастить внутри себя заботливого родителя, терапевтический подход «Стратегия удовлетворения потребностей развития» предлагает им вспомнить время, когда они заботились о ком-то другом, и воспользоваться этим, как основой для создания заботливого родителя внутри себя. Вы можете попробовать сделать тоже.

Упражнение

Вспомните момент, когда вы ощущали заботу и желание защищать другого человека или действительно о ком-то заботились. Проведите это чувство через себя. Усильте его. Возможно, вы заглушили тогда свои природные наклонности, но дайте им сейчас дополнительную поддержку. Почувствуйте себя заботливым родителем, который может стать хорошей матерью вашему живущему внутри не получившему нужного ухода ребенку. Что вы ощущаете в своем теле? Запомните себя в этой роли, чтобы у вас сохранился образ, к которому вы сможете обращаться позднее.

На первых порах освоение навыка связи с ребенком может потребовать усилий, но это может стать бессознательной и неотъемлемой частью жизни. Обратите внимание на ту энергию, которую вы изначально в это привносите. Вы же вовсе не хотите повторять эмоциональный тон раздосадованной матери. Ваш ребенок – радость, а не бремя.

К счастью, становясь хорошей матерью своему внутреннему ребенку, вы естественным образом укрепляете свои силы. Одна женщина сообщила, что это повысило ее самооценку. Приятно чувствовать себя заботливым и любящим, и как только у вас установятся прочные отношения, вы начнете получать от ребенка много любви.

Создать безопасное место для ребенка

Исцеление начинается с поиска частей, с которыми мы утратили связь, и в контексте этой книги это – детские части. Многие из этих детских частей разделены и разобщены, потому что не чувствовали себя в безопасности. Этим уязвимым частям ребенка необходимо понять, что с вами теперь они будут в безопасности и что ситуация изменилась. Нэнси Напье, работающая с состояниями самогипноза (состояния глубокого расслабления и восприимчивости), в своей книге «Возрождение вашего Я» пишет: «Возвращение ребенка в настоящее – важная часть процесса. В безвременье бессознательного ребенок продолжает переживать изначальное окружение детства, как если бы это было сейчас. Когда текущие ситуации напоминают о том неблагополучном окружении, ребенок не понимает, что он или она живут теперь с вами, в другом месте»[94].

Вам нужно уделить повышенное внимание безопасности, чтобы закрепить ребенка в настоящем. Установив крепкие, питающие отношения между состояниями ребенка и любящим внутренним родителем, вы сможете оторвать ребенка от прошлого и дать ему счастливую жизнь дома. Это происходит, когда мы с уважением и эмпатией слушаем детские части и даем им способ самовыражения, например, через искусство или использование диалогов.

Вы можете запланировать время для диалога с состояниями своего внутреннего ребенка на тему о том, что им необходимо, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Время вместе

Теперь, когда вы вывели ребенка из травматического прошлого (для чего может потребоваться помощь психотерапевта), вы можете создать более благоприятную для ребенка окружающую среду.

Это может быть время, когда вы просто беседуете с этим состоянием ребенка или легко и непринужденно находитесь рядом и делаете то, что, как вы знаете, этому ребенку нравится. Если ваш внутренний ребенок любит гулять, проследите за тем, чтобы проводить время на улице. Или, возможно, проявлением заботы покажется катание на лошадях или роликах. Иногда, занимаясь этими видами деятельности, мы сливаемся с ребенком, но часто вы также почувствуете, что присутствует ваше взрослое «я». Иметь взрослого рядом хорошо с точки зрения присмотра, а также построения отношений и укрепления родительских навыков.

Еще один столь же эффективный способ – это создание времени в своем воображении для того, чтобы удовлетворять потребности ребенка. Мэгги ежедневно проводит время с каждым из трех своих внутренних детей, обращаясь с ними точно так же, как и с реальными детьми этого возраста. Она купает и носит на руках младенца и водит подростка по магазинам. Каждый из внутренних детей проходит обычные стадии развития, которые бы происходили в стабильном, полном любви доме. Они исцеляются под влиянием ее заботы хорошей матери.

Вы можете исцелить травму пренебрежительного отношения своего детства, проявляя заботу о своих внутренних детях сейчас.

Работа с посланиями Хорошей Матери

В первой главе я предложила список из десяти посланий Хорошей Матери, которые повторяются ниже. Это поможет вам утвердиться в роли заботливой матери для любого ребенка внутри вас. Призываю вас найти способ почувствовать присутствие ребенка (работая с куклой, фотографией или изображением) и произносить эти утверждения вслух. Обращайте внимание на то, какие из них лучше воздействуют на ребенка, чем другие, а какие наиболее трудны для вас. Именно на этих и стоит вам сконцентрироваться.

Часто, когда что-то для нас новое, нам необходимо приступать к этому не торопясь, это так же справедливо и для непривычных позитивных состояний. Нам нужно привыкнуть к ним и дать им шанс проникнуть в нас и усвоиться, так что отведите на это упражнение достаточно времени и пространства. Прочувствовав позитивный опыт во всей его полноте, вы по сути «устанавливаете» его в своем хранилище ресурсов. Настройтесь на ощущения своего тела и наблюдайте за тем, как оно реагирует на каждое послание. Вам захочется работать в расслабленном состоянии, когда вы более восприимчивы и способны замечать свои реакции.

• Я рада, что ты здесь.

• Я тебя вижу.

• Ты для меня особенный.

• Я уважаю тебя.

• Я люблю тебя.

• Твои потребности важны для меня. Ты можешь обращаться ко мне за помощью.

• Я всегда приду тебе на помощь. Я всегда найду для тебя время.

• Я тебя сберегу.

• Во мне ты обретешь покой.

• Мне с тобой хорошо.

Не останавливайтесь на этом. Вы можете создать свои собственные послания Хорошей Матери. Если вы сделаете это в тесной привязке к конкретным внутренним детям, они будут более действенными. Спросите эти детские состояния, что они хотят услышать.

Еще одним упражнением будет создание ободряющих утверждений от лица ребенка.

Вот некоторые примеры:

• Мамочка любит давать и помогать мне.

• Мамочка рядом, когда мне что-то нужно.

• Мамочка действительно мной гордится.

• Мамочка действительно меня любит!

Пожалуйста, не думайте об этом как об одноразовом опыте. Чем чаще и глубже вы с этим работаете, тем больше вы сможете удержать внутри себя и сделать частью нового основания.

Письмо вашему ребенку (упражнение)

Выделите немного времени и создайте спокойную атмосферу, чтобы вас ничего не отвлекало от внутренней работы. Возможно, вы захотите найти соответствующую фоновую музыку, зажечь свечу, отключить телефон или отправиться в особое место. После короткой сосредоточенной медитации напишите письмо своему внутреннему ребенку (если вы не выделяете несколько состояний ребенка) или конкретному внутреннему ребенку, или вашему ребенку в определенном возрасте. Напишите либо из своего обычного взрослого состояния, либо (если у вас есть туда доступ) из такого места внутри вас, которое может быть заботливым родителем этому ребенку. Расскажите этому ребенку, что вы чувствуете по поводу того, через что ему или ей пришлось пройти. Если это покажется уместным и искренним, включите несколько посланий Хорошей Матери.

Исцеление нелюбимого ребенка

Для большинства не получивших хорошего материнства основной целью восстановления родительского отношения будет исцеление нелюбимого ребенка. Существуют и другие потребности – в наставничестве, поощрении, защите, привязке – и обеспечение их тоже может быть частью исцеления нелюбимого ребенка, но в первую очередь необходимо предложить теплую, заботливую связь. Этому ребенку, как и всем детям, необходимо быть любимым.

Один внутренний ребенок рассказал мне, что ей просто хотелось, чтобы ее обнимали с чистым сердцем и без ограничений по времени. Она нуждалась в «коконе» Хорошей Мамочки. Некоторые младенческие состояния очень хрупки и слабы, и для того чтобы они могли развиваться и взрослеть, держать их требуется очень осторожно.

Выражая заботу к внутреннему ребенку, полезно иметь внешнее изображение, с которым вы можете физически контактировать. Можно воспользоваться куклой или мягкой игрушкой, чтобы представить себе свое детское «я». Приятнее всего обнимать и ласкать мягкие предметы, и они поглощают ваши слезы. Некоторые спят с куклой или носят ее в удобной детской переноске. Большинство людей будут, по крайней мере, держать в руках или беседовать с подобным изображением.

Нередко мы впервые встречаем внутреннего ребенка, который находится в возрастном промежутке от трех до шести лет, и тем не менее в какой-то момент появится младенец. Работа с собой младенцем часто приносит самые болезненные чувства. Даже несмотря на то, что вы можете вернуться назад в смысле возраста, проработка этих самых ранних ран – это знак вашей силы.

Изменение ваших взглядов

Написание посланий Хорошей Матери своему внутреннему ребенку, получение посланий Хорошей Матери от других и взращивание Хорошей Матери внутри себя не просто удовлетворяет потребности вашего внутреннего ребенка. Это буквально изменяет ваше сознание. Это изменяет вашу внутреннюю организацию, ваши убеждения в отношении себя и мира.

Со временем голос Хорошей Матери, которую вы взрастили, заменит голос Критикующего Родителя, и тогда вы будете таким (как минимум, мысленно) с другими. Неужели вам нравится быть нетерпеливым, осуждающим и неспособным открывать свое сердце людям? Несомненно, вы точно так же будете вести себя и по отношению к самому себе, и, скорее всего, вы знаете, как это бывает. Разве не будет гораздо приятнее иметь любовный, а не желчный фильтр, через который вы смотрите на мир?

Эта восстановительная работа требует времени, но она того стоит. Изменение внутренней атмосферы вашего сознания – самая большая перестройка, за которую вы можете взяться.

12. Психотерапия: проблемы, связанные с матерью и потребностями в материнском отношении

Безусловно, с момента зарождения разговорной психотерапии психотерапевты слушают, как клиенты ломают голову над вопросом о своих матерях.

С того времени мы прошли долгий путь, и количество терапевтических методов существенно возросло, но мать в кабинетах психотерапевтов до сих пор занимает видное место.

Большинство видов терапии имеют методики, которые могут быть полезны: терапия выразительными искусствами, например, арт-терапия или танцевально-двигательная психотерапия, соматическая терапия, использующая тело как источник информации и обучения, или управляемые протоколом терапии, такие как EMDR-терапия[95] и брейнспоттинг[96]. Также важно упомянуть терапию работы с частями личности (иногда называемыми эго-состояниями), которую мы обсуждали в предыдущей главе.

Другие относящиеся к делу методы лечения включают работу, ориентированную на родовую травму и пренатальный опыт, терапию привязанности с партнером (любая надежная привязанность поможет восполнить некоторые из этих дефицитов) и терапии, при которых сам психотерапевт сознательно служит фигурой привязанности и совершает попытки удовлетворить отдельные из этих самых первых потребностей.

Эти варианты не замкнуты, так что, например, вы можете работать с психотерапевтом, выстраивая свою собственную внутреннюю мать, одновременно вы ощущаете психотерапевта фигурой Хорошей Матери. И помните, что, хотя в этой главе больше места отводится нашим самым ранним травмам привязанности, вопросы, которые мы затрагиваем в терапии, и наши неудовлетворенные потребности развития выходят далеко за пределы первых лет жизни.

Как правило, невозможно ожидать, что краткосрочные терапии и когнитивно-поведенческие терапии внесут существенный вклад в эту работу по исцелению травм раннего детства. Изложенные односторонне, подобные терапии могут воздействовать на неокортекс, мыслящий мозг, но никогда не достигают эмоционального мозга. В большинстве случаев эмоциональному мозгу требуется снять с себя груз травмы и освободиться от защитных механизмов, а это легче всего происходит в безопасных, полных заботы отношениях, развивающихся на протяжении ряда лет. Также согласно психиатрам Томасу Льюису, Фари Амини и Ричарду Ланнону, авторам книги «Общая теория любви» эмоциональный мозг (лимбический мозг) человека может измениться, вступив в лимбический резонанс с психотерапевтом и подвергшись настройке эмоциональным мозгом психотерапевта, точно так же, как мозг младенца был изначально настроен мозгом матери. Обычно на это уходит несколько лет; быстрого способа перепрограммировать эмоциональный мозг не существует.

Среди сотен видов психотерапии существует серьезное разногласие по таким вопросам, как прикосновения к пациентам и как далеко следует заходить психотерапевту в удовлетворении потребностей лично. Большая часть того, что я здесь обсуждаю, укладывается в общий поток, хотя я также дам примеры работы, из него выпадающей.

В этой связи могут быть полезны еще несколько терминов. Термин «психодинамика» часто используется, когда говорят о терапиях, глубоко исследующих детские корни поведения; когда подобные методы лечения фокусируются на восстанавливающем воздействии отношений с психотерапевтом, иногда пользуются терминами «терапия отношений» и «психотерапия, основанная на привязанности». Все это совершенно отличается от «терапии привязанности», небесспорной терапии, используемой главным образом при работе с приемными детьми, которые не привязались к своим новым опекунам.

Далее последует обсуждение, относящееся к долгосрочным глубинным терапиям, сосредоточенным на вопросах ранней привязанности.

Параллели с Хорошей Матерью

Терапия уподобляется отношениям «мать-ребенок» в том, что она существует для того, чтобы удовлетворить потребности клиента, а не психотерапевта, точно так же, как и мать удовлетворяет потребности ребенка, а не наоборот. Как и Хорошая Мать, психотерапевт занимается вами, настраиваясь на ваше состояние, давая вам возможность выражать все, что угодно, интересуясь вашим внутренним опытом, помогая вам преодолевать трудности. Некоторые исследователи-клиницисты даже приходят к выводу, что точно так же, как мать, терапевт играет похожую роль для клиента, предлагая понимание новых состояний сознания и новых способов установления отношений путем вхождения в ходе терапии в разделяемые с клиентом состояния[97]. (Вспомним лимбический резонанс.)

Психиатр и педиатр Д.В. Винникотт говорил, что психотерапевт обеспечивает атмосферу поддержки, подобную той, что мать создает для младенца. Он был убежден в том, что психотерапевту необходимо такое же терпение, терпимость и надежность, как и преданной своему младенцу матери; он должен относиться к желаниям клиента как к потребностям, и откладывать в сторону все прочие интересы для того, чтобы быть доступным[98]. Точно так же, как Хорошая Мать в самом начале должна быть очень предупредительна по отношению к потребностям младенца, но со временем позволяет возникать естественным разочарованиям (хотя и четко выверенным), терапевт может слегка отстраниться, когда клиент становится более независимым.

Еще одно соответствие между терапевтом и Хорошей Матерью состоит в том, что чуткий к вопросам отношений психотерапевт сохраняет двунаправленную осознанность, всегда уделяя внимание тому, что происходит между ними, одновременно помогая клиенту решать конкретную проблему. В то время как настроенность на чувства клиента – правило во всех терапиях, не везде постоянно отслеживают танец отношений, особенно в том, что касается вопросов привязанности. Ориентированность на устранение проблем большинства поведенческих, когнитивных и краткосрочных форм терапии приводит к тому, что внимание этому более глубокому аспекту в основном не уделяется.

Для клиентов, у которых были матери, описанные в этой книге, терапевт, не обращающий внимание на вопросы, связанные с привязанностью, подобен матери, имеющей слабое представление о детской потребности в общении. У эмоционально отсутствующей матери есть пространство в своей осознанности только для непосредственной задачи под рукой, а те, кто находится в состоянии глубокого стресса, вряд ли способны и на это. Она может реагировать на внешние потребности (до некоторой степени), но не на внутренние чувства и запросы. Эмоционально присутствующий психотерапевт должен быть настроен и на те, и на другие.

В отличие от «глухой» в вопросах отношений матери, настроенный на отношения терапевт знает, что для клиента важный источник постоянства. Это то, что отсутствовало у лишенных хорошего материнства. В их жизни не было человека на такой последовательной основе, чтобы можно было на это рассчитывать и ощущать этот фундамент безопасности. Усердный психотерапевт может стать источником постоянства и помочь заполнить пробелы того, что отсутствовало в раннем окружении и в душе клиента.

Часто лишенный внимания взрослый ребенок будет испытывать большую потребность в том, чтобы почувствовать, что терапевт не просто оказывает помощь, потому что это его работа (как мама), но что на этот раз забота личная. Многие лишенные хорошего материнства взрослые не уверены, что матери действительно их понимали, и, следовательно, не думают, что нравились своим матерям. Возможно, они чувствовали, что их матери по обязанности их любили (на поверхностном уровне), но человек не может чувствовать, что он по-настоящему любим (или хотя бы нравится), если его не воспринимают таким, какой он есть на самом деле. Для того, чтобы такой клиент почувствовал, что он искренне нравится психотерапевту, он должен понимать, что последний видит как его потенциал, так и его боль.

Все это требует со стороны психотерапевта высокого мастерства. Терапевт должен показать, что он заботится искренне, и при этом должен сохранять определенные границы с тем, чтобы отношения оставались чистыми, профессиональными, а не вовлекали потребности психотерапевта.

Особенности работы, основанной на теории привязанности

В терапии, основанной на теории привязанности, терапевт служит новой фигурой привязанности, давая возможность формировать связь привязанности и прорабатывать нерешенные вопросы ранних отношений. Это очень глубокая форма работы, требующая со стороны психотерапевта целый ряд особых навыков.

Во-первых, необходимо понимать, что клиенты с травмами привязанности часто не осознают многое из того, что оказывает на них воздействие. Из-за того что наш младенческий опыт довербальный, он не вычленяется и не складируется как четко сформулированные воспоминания, и мы не можем о нем поговорить или хотя бы осознать. Эти неосознаваемые паттерны, скорее всего, будут проживаться клиентом как на сеансах терапии, так и в жизни.

Квалифицированный психотерапевт следит за повторами паттернов и реакций, читает язык тела клиента и уделяет повышенное внимание своему собственному опыту как информации о том, что происходит с клиентом и как развиваются их отношения. Как написал в своей книге «Привязанность в психотерапии» (Attachment in Psychotherapy) психотерапевт и автор книг Дэвид Валлин: «То, что мы не можем выразить в словах, мы склонны разыгрывать с другими, пробуждать в других и воплощать в жизнь»[99]. Качество наших отношений привязанности по большей части определяется невербальными взаимодействиями, из которых они складываются, объясняет он. Визуальный контакт, выражение лица, движение навстречу или прочь – все это части изысканного танца между младенцем и матерью, между любовниками и между терапевтом и клиентом.

Вследствие регрессии, которая время от времени будет происходить (клиент возвращается к очень ранним состояниям), в отношениях могут возникать ощущения слияния; это способно размывать нормальные границы. Психотерапевтам необходимо быть безупречными в том, чтобы не усиливать зависимость (до предела исцеления) и не использовать прикосновения или любые аспекты их отношений для того, чтобы удовлетворять свои собственные потребности в расположении, власти, контакте и так далее. Как можно себе представить, созависимый терапевт, нуждающийся в том, чтобы быть нужным, может начать устраивать ловушки и причинять боль, вместо того чтобы исцелять.

В наиболее интенсивных формах терапии будет присутствовать некая идеализация психотерапевта, на которого некоторое время будут смотреть сквозь розовые очки. На терапевта смотрят глаза клиента, полного любви и потребности в любви. Поскольку нам так необходимо, чтобы эта любовь восполнила то, чего мы были лишены в своем детстве, мы восполняем то, что, возможно, отсутствует в наших терапевтах, приписывая им больше, чем то, чем они на самом деле располагают. Мы видим их не такими, какие они есть, но какими мы хотим, чтобы они были.

Эта идеализация в течение определенного времени нужна, так как помогает нам привязаться к терапевту, точно так же, как считается, что идеализация ребенком своих родителей помогает ему привязаться к ним. Хотя некоторые и утверждают, что все дети, в силу необходимости, идеализируют родителей, я в этом не уверена. Сара рассказывала мне, что самим ранним из сохранившихся у нее впечатлений от матери было то, что у той очень ограниченные способности. В свои три года она чувствовала себя умнее, чем ее мать. Естественно, что у трехлетнего ребенка нет больше знаний о жизни, чем у матери, но что-то в этом опыте было пугающе пророческим. Эта женщина выросла и стала врачом, в то время как ее мать была женщиной очень ограниченной зрелости.

Хотя все формы терапии включают некоторую уязвимость со стороны клиентов, работа с нашими ранними ранами заброшенности и позволение чувствам потребности и зависимости возникать в терапевтических отношениях действительно усиливает это чувство уязвимости. Требуется поразительная степень доверия со стороны клиента, чтобы переносить и выражать эти чувства, и терапевты обязаны знать, как с этим обращаться уважительно и грамотно.

Как можно видеть, работа с проблемами ранней привязанности – это очень деликатное дело, и очевидно, что не каждый терапевт или форма терапии для этого подходит. В описываемой мной работе, основанной на теории привязанности, орудием исцеления становятся отношения. В других формах психотерапии отношения должны быть достаточно крепкими для того, чтобы держать другие элементы, но конкретным инструментом исцеления считаются различные вмешательства.

Прикосновения в психотерапии

Большинство психотерапевтов обучены ограничивать или избегать прикосновений к клиентам. В психодинамической терапии исследуется потребность в касании, но она рассматривается в качестве «представления», чтобы привнести эти потребности в прикосновениях в отношения, а не помочь клиенту их «отработать». Более «телесноориентированные» психотерапевты или те, чья подготовка была менее традиционной, часто относятся к этому по-другому. Некоторые применяют прикосновение, чтобы успокоить крайне взволнованного клиента; другие могут использовать касания для того, чтобы помочь клиенту настроиться на свои переживания, а кто-то полагает, что периодические прикосновения важны для тех клиентов, кто из-за своего прошлого часто чувствуют себя неприкасаемыми. Один эксперт по травмам отмечал, что может настать момент, когда становится неэтичным не прикасаться к клиенту, потому что это означает удерживать такой существенный элемент исцеления.

В работе с травмами ранней привязанности вопросы, связанные с прикосновениями, обостряются более обычного. Часто клиенты приходят с депривацией прикосновений выше среднего и жаждой касаний. Они испытывают большую потребность в прикосновениях, и касание оказывает на них большее воздействие.

Один психотерапевт позволял своему клиенту выражать свои потребности в контакте и поддержке, разрешая клиенту брать себя за руку или прикасаться к стопе терапевта своей собственной стопой. Изначальная потребность в контакте была удовлетворена, и страхи клиента относительно того, что его отвергнут, и ограничения, связанные с желанием установить контакт, были легко преодолены без такого телесного контакта, который мог бы вводить в заблуждение.

Взрослые, к которым в детстве прикасались неподобающим образом, или те, кого прикосновения перевозбуждают, или люди с тактильно-оборонительным поведением будут иметь особые факторы уязвимости. Прикосновение может казаться им слишком сильным или слишком угрожающим.

Большинство психотерапевтов, чье обучение включает касания, научились всегда спрашивать разрешение, прежде чем прикоснуться и выражать словами то, что они собираются сделать. («Ничего, если я дотронусь до вашего плеча, пока мы делаем это? Я просто собираюсь прикоснуться к вам вот здесь, вот так. Как вы себя при этом чувствуете?»)

Терапевт может позволить клиенту прикоснуться первым в том случае, если это отражает важный для клиента шаг. Например, клиент брал терапевта за руку, прорабатывая вопросы из своего раннего детства, когда для него было слишком опасно искать контакта или иметь потребности. Если же прикосновения клиента воспринимаются в качестве попытки соблазнить или манипулировать или если клиент не уважает личные границы, терапевту необходимо этому противостоять.

Восстановление материнского отношения

Иногда находится терапевт, желающий более непосредственно взять на себя роль «суррогатной матери» и также более расположенный к прикосновениям. Один такой терапевт предлагает взрослым женщинам «терапию материнским отношением». Она побуждает клиенток расслабиться и с головой погрузиться в несамостоятельность и потребности привязанности и позволить их удовлетворить. «Вместо того чтобы стыдить лишенных любви и внимания женщин за то, что они испытывают любовный голод, я отношусь к этой жажде любви серьезно», пишет психотерапевт Сунджа Ким[100]. Она присутствует, как Хорошая Мать, стремясь радикальным образом их любить. Она обнимает тех клиентов, кто хочет объятий, и поддерживает их с помощью того, что я называю «посланиями Хорошей Матери».

Сунджа Ким приглашает своих клиенток откинуться в кресле и впитывать это любящее внимание:

Пассивная любовь – это такой вид любви, когда предлагается забота, и вам не нужно особенно стараться, чтобы добиться ее. Она требует больше чутья и эмпатии со стороны дающего и больше способности восприятия впечатлений от принимающего. Получение пассивной любви может оказывать глубокое исцеляющее воздействие на не получивших хорошего материнства женщин, которым приходилось быть такими активными в попытках заслужить любовь. Они так сильно стыдятся своей потребности в эмоциональной поддержке, что, когда ее получают без необходимости озвучивать свои потребности явно, это утешает их[101].

Ким продолжает:

Если вы чувствуете, что вашу потребность в эмоциональной поддержке и привязанности нежно заключает в объятия материнская фигура, и позволяете себе принять пассивную любовь, в вашем теле, сердце, разуме и духе происходит постепенная релаксация. В этой релаксации вы можете пройти через период горя из-за того, что не получили заботу и нежную любовь, в которой нуждались, пока росли. Однако, позволяя этой боли течь и высвобождаться, вы можете перейти на более глубокий уровень релаксации, где вы способны получить доступ к той, какая вы есть на самом деле. Вы также можете постичь истину своей взаимосвязанности со всеми существами, которая освобождает вас от испытываемого вами глубокого чувства одиночества[102].

Многие согласятся, что расслабление до уровня более глубокой связи и своей потаенной сущности и есть столь необходимое исцеление. Можно сказать, что это наше неотъемлемое право, потерянное в детстве, когда мать не могла поддерживать присутствие ребенка.

Работа с этой сущностью иногда требует большего, чем традиционные пятьдесят минут. Могут потребоваться сеансы продолжительностью в несколько часов, и при определенных обстоятельствах это может принимать особые формы. Пэрис, опрошенная клиентка, рассказывала о целой серии сеансов, проведенных с психотерапевтом после того, как они проработали больше года по телефону по вопросам, связанным с ее эмоционально безучастной матерью. Она приехала в город, где проживал ее психотерапевт, и остановилась в близлежащем мотеле, чтобы получить несколько длинных сеансов, даже включая время вне сеансов, проведенное с семьей терапевта. (Не забывайте, что мы ведем речь о любящем человеческом контакте и приобщении человека, который всегда чувствовал себя нежеланным родной матери.)

Вот как Пэрис описала прорыв к своему глубочайшему центру младенческой боли и что значили для нее объятья терапевта.

Я проливала слезы из своего сердца и глубины своего существа, и в этот момент больше, чем когда-либо, нуждалась в том, чтобы кто-то с любовью меня обнимал и удерживал, что и сделал мой терапевт. Через некоторое время мне показалось, как будто меня держит не просто мой терапевт, хотя я и знала, что это была она.

(Позднее) у меня возникало потрясающее ощущение, что тогда меня обнимала сама Любовь и что это было больше, чем мой терапевт и ее семья, и что это было гораздо глубже. Мы прикоснулись к ядру реальности, и это объятие любви – для меня метафора той любви и объятий, в которых я нуждалась всю свою жизнь. Тоска по тому, чтобы быть желанной, действительно желанной; понимать, что я хотя бы существую и мне не нужно зарабатывать право существовать и быть живой; что я красива и достойна любви (чтобы меня обнимали, а не обращались со мной, как с отравой). Ну, что еще можно сказать?

Это восстановление раннего материнства – очень мощное лекарство, которое не всегда хорошо поддается контролю. Я слышала о целом ряде терапевтов, обеспечивающих поддержку, длительный визуальный контакт, исцеляющие словесные послания, а иногда и бутылочку с молоком. Клиенты сообщали о неоднозначных результатах, и мне рассказывали о серьезной травме, когда терапевт бросил клиента, которого до этого побудил возвратиться в зависимое состояние. А иногда работа была безопасной, но не всегда действенной для клиента. Первое правило хорошего материнства – подстройка, так что даже действующие из лучших побуждений и сострадательные терапевты, находящиеся не в полной гармонии с клиентом, не добьются лучших результатов.

Я убеждена, что исцеляет именно подлинная, чутко подстроенная, заслуживающая доверия и полная уважения связь, и это не то, что терапевт может достать из кармана, как некие другие виды вмешательств. Таким образом, я больше доверяю потребностям и реакциям, органично возникающим в ходе терапии, а не тем, что применяются по протоколу.

Вот что испытала я сама, когда психотерапевт восстанавливал хорошее материнство со мной. Ощущаемая мной потребность в восстановлении хорошего материнства поднялась из глубин внутри меня, когда я в течение нескольких лет работала с другой ранней травмой. Как сообщали другие, там, где в сердце должна была быть мать, ощущалась пустота. Когда я дала понять своему терапевту, что я хочу, чтобы она заменила мне мать, вначале она особого желания не выразила. (Это противоречит так многому из нашей профессиональной подготовки.) Но затем она отреагировала так, как подсказывало ее сердце, и действительно раскрылась для меня. Она не предлагала обнимать меня (а я никогда не просила), но она не боялась прикосновений, что действовало на меня самым исцеляющим образом. Думаю, что наш самый глубокий контакт происходил во время того, как мы подолгу смотрели друг другу в глаза. Связь проходила через глаза и входила напрямую в мое сердце. Для меня это был великий опыт, и эта связь (которую я внутренне усиливала) со временем привела к тому, что я реорганизовала все свое понимание себя и жизни. Это дало мне шанс пережить существенные элементы, которые я упустила, что позволило моему развитию двинуться вперед семимильными шагами. Думая об этом позднее, могу сказать, что самым важным элементом в этой терапии был тот факт, что самым осязаемым и реальным образом я чувствовала себя любимой.

От изоляции к надежной привязанности

Когда терапия проходит хорошо, мы растем и развиваем новые качества. Люди, поклявшиеся отказаться от уязвимости, могут научиться терпеть уязвимость настолько, чтобы реально кому-то открыться. Вот пример прогресса, которого может добиться человек с самодостаточным типом привязанности, работая с психотерапевтом.

1. Защитная изоляция

Установка самозащиты состоит в том, чтобы никого не впускать в свою жизнь. Это – оборона против боли возможной потери. Человек с самодостаточным типом привязанности сделал вывод, что любовь не придет, так что лучше ее не желать. Любое проявление тепла и симпатии расшатывает эту установку.

2. Трещины в броне

Терпеливый и настроенный на клиента психотерапевт в конце концов найдет способ сделать так, чтобы тот почувствовал, что его видят и понимают, расплавляя защитную броню.

3. Двойственность и жажда

По мере того как клиент начинает переносить все более тесный контакт, на поверхность поднимается подавленная жажда и сражается с прежней обороной. Сейчас послания «стой» и «иди» существуют одновременно с присутствующей двойственностью.

4. Таяние

В связи с тем, что жажда так долго подавлялась, прорывается она с большой силой. Несомненно, она достаточно сильна, чтобы растопить сопротивление, оставляя клиента с чувством беззащитности и уязвимости.

5. Страх

Чувство уязвимости и эмоциональной зависимости могут разбудить невероятно огромную тревогу. Это то, чего человек с самодостаточным типом привязанности научился избегать любой ценой.

6. Чувство незащищенности

Если со страхом разобраться, начинает формироваться большая степень привязанности, и терапевт становится очень важным для клиента. Выносить это клиенту часто бывает трудно. Терапевты уезжают и доступны ограниченное количество времени. Взрослая часть клиента это понимает, но пробужденная потребность в привязанности младенца выходит далеко за пределы часа в неделю. Поглощенный чувствами младенческого себя, клиент может чувствовать, что присутствие психотерапевта – это для него вопрос жизни и смерти. Когда терапевт уезжает, в таком состоянии клиент может бояться, что терапевт не вернется или, возможно, не беспокоится о нем подобным образом.

7. Впитывая заботу

Даже с чувством незащищенности, клиент все больше способен воспринимать и наслаждаться предлагаемой заботой, испытывая благодарность и удовлетворение.

8. Увеличивая надежность связи

По мере того как связь между терапевтом и клиентом продолжает укрепляться, она становится более прочной и жизнестойкой. Прерывание отношений (отпуск, непонимание) переносятся легче, и клиенту требуется все меньше утешения.

9. Здоровое чувство признания своих прав

Со временем и при постоянной позитивной реакции клиент начинает ощущать себя все более уверенным и достойным и приучается просить желаемое. Это положительно влияет на самооценку и другие отношения.

10. Усваивание фигуры привязанности

Присутствие фигуры привязанности, а также добрые чувства, образующие отношения, становятся частью души и внутренней структуры клиента. В отношениях надежной привязанности этот человек становится частью вашего сердца.

Несмотря на то что я описываю самодостаточный стиль привязанности, который начинается с защитной изоляции, именно изоляция не всегда очевидна. Раны привязанности могут оставаться долгое время скрытыми. Проходящий через все эти стадии клиент может иметь комфортные и близкие дружеские отношения, не будоражащие и не имеющие необходимой силы, чтобы исцелить лежащие под поверхностью травмы привязанности. Взрослый с самодостаточным типом привязанности может даже состоять в стабильном браке, длящемся десятилетиями, но он достаточно дистантный для того, чтобы раскачать лодку привязанности. Хотя я описала этот процесс в контексте близких терапевтических отношений, похожие стадии могут встречаться с любой потенциальной фигурой привязанности, которая постоянно присутствует и поддерживает эту эволюцию.

От фрустрации к удовлетворению

У людей с озабоченным (беспокойным) типом привязанности прогрессия будет иной. Система привязанности не только не нуждается в пробуждении, она всегда «включена на полную катушку». Она одержима связью, зациклена на ней. По мнению Дайан Пул Хеллер, задача здесь состоит в том, чтобы принять предложенный контакт таким образом, чтобы достичь состояния удовлетворения. Несмотря на то что люди с этой стратегией привязанности всегда ищут связи, они гонят от себя или не замечают предлагаемую им связь, так что их голод привязанности не притупляется, и они остаются в состоянии повышенной тревожности. Они напоминают беспокойного ребенка, расстроенного настолько, что он не может принять утешения. Огорчение встает на пути приятия. И вновь подстройка, постоянство, терпение и поиск способа заставить этого клиента «почувствовать, что его чувствуют», и принять заботу (как в терапевтических отношениях, так и других значимых отношениях) крайне необходимы. Со временем эти чувства позволят человеку прийти к заслуженной надежной привязанности.

Психотерапевт как «Обучающая мамочка»

Труднее всего для клиентов, находящихся в процессе подобных напряженных отношений, бывает понять, что, даже несмотря на то, что терапевт предоставляет привлекательный, долгожданный опыт Хорошей Матери, то, чем клиент, возможно, желает наслаждаться вечно, психотерапевт – это временный дублер. Терапевт находится рядом, пока вы выращиваете Хорошую Мать внутри себя. Терапевт со всей ее нежностью, мудростью и терпением просто показывает вам, как это делается, когда это сделано хорошо. Она – это то, что я называю «Обучающая мамочка», она здесь для того, чтобы служить образцом, чтобы показать вашему взрослому «я», как это делать.

Именно внутренняя мать, не терапевт, будет с вами на Рождество или во время длинных выходных, или посреди ночи. Конечно, в тех случаях, когда вы впитали в себя психотерапевта, вы можете доставать ее в любое время.

Даже не обращаясь напрямую к внутренней матери, можно сказать, что тем вашим, прежде не работавшим, состояниям, которые активизировал психотерапевт, нравится обеспечивать себе поддержку или надлежащим образом себя защищать. Мы же не хотим, чтобы все это было нам доступно исключительно в кабинете психотерапевта. Квалифицированный психотерапевт поможет клиенту взять на вооружение этот потенциал так, чтобы это было доступно 24 часа в неделю.

Совет психотерапевтам

Работа с эмоциональным пренебрежением и жестокостью, по моему опыту, – довольно медленное дело, часто разбивающее сердце. Важно, чтобы внутри вас был эмоциональный ресурс, чтобы соответствовать требованиям и быть готовым столкнуться с эмоциональной болью, являющейся издержками профессии. Клиент может быть сильно ранен психотерапевтом, не обладающим необходимой широтой души, который скатывается до того, что воссоздает отвергающую или недоступную мать.

Работа требует мягкости и терпения: мягкости потому, что мы имеем дело с невероятно нежными детскими состояниями внутри наших клиентов, а терпение – потому, что перестройка основания человека – долгосрочное дело. Возможно, вы проработаете в терапии несколько лет, прежде чем столкнетесь с самыми суровыми случаями жестокости или пренебрежения. Клиенту требуется время, чтобы довериться вам и чтобы быть готовым взяться за то, что было самым непосильным в его прошлом. Вместе с тем вы никогда не будете точно знать, когда появится мина под тем, что вы считали безопасным.

Вдобавок к тому, что вы уверены в том, что обладаете необходимым терпением, внутренней силой, знанием вопроса и терапевтическими навыками, важно понимать свою собственную динамику привязанности. У большинства психотерапевтов есть история ненадежной привязанности; принципиально важно то, насколько хорошо вы это проработали. Вам необходимо быть доступным для клиентов для того, чтобы надежно к себе привязать и создать благоприятные условия для этой привязанности при помощи своего приветливого настроя, теплоты, эмпатии и подстройки и способности справляться с потребностями клиентов и их неудовлетворенностью вами.

Хорошо знать, как может активироваться чувствительность вашей собственной привязанности, например, клиентом, который к вам тянется, или, наоборот, тем, кто не может вас впустить. Ваши сильные стороны будут на некоторые типы клиентов оказывать большее воздействие, чем на другие. Например, я признаю, что клиенты с озабоченной стратегией привязанности, нуждающиеся в большом количестве словесного утешения, меньше удовлетворены мной, чем те, кому требуется научиться доверять. Мое присутствие обычно больше предоставляет простор, и со мной не настолько тесно, как нужно некоторым клиентам.

Возможно, вы сочтете полезным пройти профессиональную подготовку, ориентированную на работу с вопросами, связанными с привязанностью. Дайан Пул Хеллер предлагает несколько уровней подготовки и сертификацию для психотерапевтов, на ее семинарах учатся менять стили привязанности. Это подразумевает изучение различных стратегий привязанности и терапевтических вмешательств, полезных для каждого из них[103]. Также можно найти информацию по работе с различными стилями привязанности в книге Дэвида Валлина «Привязанность в психотерапии» или на его очных тренингах[104].

Тренинги также предлагают авторы книг и психотерапевты, работающие с конкретными типами родителей. Например, Кэрил Макбрайд предлагает короткий курс для психотерапевтов, основанный на ее работе по исцелению после нарциссических матерей[105]. Чем лучше вы познакомитесь со сферой эмоционального пренебрежения и жестокости и типами родительской несостоятельности, тем более полезным в целом вы сможете быть.

Это благодарная, но и ответственная работа, так что важно осознавать свои возможности и ограничения. Руководство специалиста поможет вам повысить свою квалификацию и пройти через неизбежные «возможности роста», встающие на вашем пути, когда вы впрягаетесь в этот вид работы.

Как всегда в этой работе, степень вашего собственного исцеления и цельности – наиболее важный вносимый вами элемент. Изучением всех книг на свете не восполнить внутреннюю систему, являющуюся реактивной, а не спокойной. Нет ничего лучше, чем продолжать «делать свою работу», что может происходить неформально путем вашего собственного анализа информации, через терапевтические отношения и даже через духовную практику. Как говорит Дэвид Валлин: «Мы сами являемся орудиями нашей профессии».

13. Дополнительные исцеляющие шаги и практические стратегии

Я предоставила вам много возможных способов работы с вашими материнскими травмами, но я была бы недобросовестна, если бы не включила этот инициативный подход, построенный на потребностях, которые мы определили. Давайте обсудим следующие моменты:

• Не всякий человек будет настолько удачлив, чтобы найти кого-то, кто пожелает служить заменой Хорошей Матери, которой ему не хватало в детстве.

• Не у каждого есть партнер, желающий сознательных отношений и стремящийся к тому, чтобы эти отношения были местом работы над ранами и неудовлетворенными потребностями детства.

• Не всякий увлечется великой матерью или работой в архетипическом поле.

• Не у каждого есть ресурсы, прилежание или склонность заниматься с психотерапевтом.

• Не каждому комфортно работать с внутренним ребенком.

• Но каждый способен, дополнительно ко всему, перечисленному выше, применить видение, изложенное в этой главе, для того, чтобы инициативно определить и удовлетворить потребности, оставшиеся с детства.

Определение конкретных «пробелов»

Для не получающего хорошего материнства ребенка пробел в том месте, где должна быть Мама, ощущается огромным, как Вселенная. Возвращаясь к этому взрослыми, нам может казаться, что заполнить эту пустоту невозможно.

Существенно важно сознавать, что это – чувство (не реальность), и понимать, что этот пробел может быть заполнен. Весьма полезно помнить, что эта часть нашей души – просто место, где частицы нас еще не заполнены, потому что не было необходимой поддержки. Это – не бездонная пропасть, это зона, состоящая из конкретных пробелов, в которых не были выполнены функции Хорошей Матери. Между этими зонами находится суша! Несмотря на все то, что было упущено, существуют места, где наше развитие поддерживалось, и, соответственно, у нас есть крепкие и реальные части. Важно чувствовать как то, что там присутствует, так и то, что до сих пор отсутствует или недостаточно развито.

Вот список из десяти потребностей, которые у нас были в детстве. Вы заметите, что они во многом перекликаются с десятью функциями Хорошей Матери, перечисленными в Главе 2:

• чувствовать, что у нас есть свое место и что мы – часть большой паутины жизни;

• привязываться к людям надежным образом и знать, что быть открытым и показывать свои потребности – безопасно;

• понимать, что нас видят такими, какие мы есть на самом деле, и нашим чувствам сопереживают (отзеркаливание);

• иметь помощь и руководство, приведенные в точное соответствие с нашими потребностями;

• получать одобрение и поддержку, чувствовать, что за нами кто-то стоит;

• иметь человека, который служит образцом для подражания и учит нас навыкам, в которых нам нужно преуспеть;

• иметь рядом человека, своевременно удовлетворяющего наши потребности и утешающего, когда мы расстроены, таким образом формируя способность утешать самих себя и возвращать свою внутреннюю систему в равновесие (саморегуляция);

• иметь надлежащую защиту, так, чтобы чувствовать себя в безопасности и не волноваться;

• получать уважительное отношение (к нашим личным границам, потребностям, чувствам и так далее);

• чувствовать, что нас любят и о нас заботятся.

Еще одна универсальная потребность – ощущение того, что нас ценят, но я не включила его в качестве отдельного пункта, потому что считаю, что чувство собственного достоинства – это результат и приходит вместе со всем этим. Мы начинаем ценить себя, получая позитивное отзеркаливание, помогающее нам понимать и принимать все части себя. Когда окружающие тратят время, чтобы наставить, поддержать и подбодрить нас, это дает нам понять, что они ценят нас. Когда другие люди обеспечивают надлежащую защиту и хотят, чтобы мы были в безопасности, это говорит нам о том, что мы представляем для них ценность. Аналогичным образом, когда люди обращаются с нами уважительно, это помогает оформиться нашему чувству собственного достоинства. И, безусловно, когда нас любят, это дает нам понимание того, что мы достойны любви и имеем ценность.

Определение ваших потребностей (упражнение)

Взгляните на список из десяти потребностей, приведенный выше. Подумайте, как хорошо каждая из этих потребностей удовлетворялась в вашем детстве и как обстоит с ней дело сейчас. Если вам поможет, воспользуйтесь числовой системой оценки:

1 – совершенно не удовлетворен

2 – не совсем удовлетворен

3 – немного удовлетворен

4 – совершенно удовлетворен

Как бы вы ни решили выполнить это упражнение, цель его – получить список потребностей, которые до сих пор активны.

Берем за основу инициативный подход

Вместо того чтобы оглядываться на безучастную мать и застревать в чувствах невосполнимой потери, гораздо плодотворнее отступить на шаг от этих чувств, оценить, какие конкретно пробелы нуждаются в наполнении, и ответственно отправиться на поиски того, что вам необходимо в каждой конкретной области.

В своей книге «Растем снова: быть родителями себе, быть родителями нашим детям» Джин Иллсли Кларк и Конни Доусон говорят о том, чтобы исцелять пробелы по очереди. «Быстрого решения не существует», пишут они. «Нет волшебного, мгновенного способа одолжить необходимые навыки и вернуть себе уверенность в себе и чувство собственного достоинства. Мы должны шаг за шагом делать это сами; мы должны строить это изнутри»[106].

Построение этого начинается с определения того, что нам необходимо. Так что, например, если вы понимаете, что у вас никогда не было поощрения, и вы осознаете, что часто избегаете делать что-то новое, или то, для чего у вас нет необходимых навыков, возможно, вы спросите себя: «Что мне нужно для поддержки? Нужен ли мне наставник? Требуется ли мне ободрение? Что я могу сделать, чтобы стать более самостоятельным?»

Если же вы чувствуете себя оторванным от мира, как будто вам нигде нет места, вы можете поискать возможности для развития отношений и в конце концов испытать чувство сопричастности. Вы также можете подумать о том, что работа или волонтерская деятельность могут дать вам место в паутине жизни.

У многого из этого будет как внешний, так и внутренний уровень. Так, например, если вы чувствуете, что вам бы пошло на пользу большее количество любви, вы можете задуматься над тем, как построить отношения, основанные на любви, и о способах подпитки вашей любви к себе.

Основная мысль, которую я пытаюсь донести, состоит в том, что мы можем проявлять инициативу. В целом я считаю, что мы можем отправиться за тем, что мы упустили, тремя способами.

• Мы можем определить, что нам необходимо, и попросить это прямо.

• Мы можем искать людей и ситуации, где то, к чему мы стремимся, легко найти (например, ситуация, в которой безопасные прикосновения представлены в изобилии).

• Мы можем сами себя обеспечить тем, что упустили.

Я обнаруживаю, что, когда я конкретно излагаю свои потребности окружающим, просьба именно того, что я хочу (нетребовательным тоном), работает довольно хорошо. Иногда я даже предлагаю людям их «реплики» (часто в шуточной форме), и затем прошу, чтобы они их произнесли, но лишь в том случае, если способны сделать это искренне. Часто люди отвечают так: «Конечно, я могу это сказать», и затем повторяют то, что я хотела услышать. Когда кто-то трогается в направлении, которое неконструктивно, я мягко стараюсь привести их к тому, что я ищу. Так, например, я могу сказать кому-то, что сейчас – не то время, когда я желаю слушать их критику насчет темы моей следующей книги и обо всех тех трудностях, что могут быть с нею связаны; сейчас мне нужна их поддержка. Я могу сказать что-то типа: «Я хочу, чтобы вы сказали, что это волнующая тема и что вы на моей стороне».

Если мы способны сказать людям, что мы хотим, чтобы нас обняли, что нам нужно, чтобы наши чувства отзеркалили, что нам нужна словесная поддержка, и так далее, то мы не будем чувствовать себя такими беспомощными. Еще одно преимущество в том, что мы не кажемся «бездонными бочками» окружающим нас людям, которые скорее отреагируют отдалением от того, что представляется бесконечной нуждой. Конкретные потребности обычно не угроза и не какая-то неподъемная ноша для окружающих.

Отсутствие поддержки

Отсутствие поддержки – самый распространенный пробел у детей эмоционально безучастных родителей. Часто у нас не было человека, кто поддерживал наши усилия и утешал, если наши попытки провалились. Не было никого, кто бы подпрыгивал, говоря: «Да, ты можешь это сделать!» или «Я на твоей стороне!». Желательно, чтобы это была мать, и к ней присоединялся отец, и другие тоже. Без людей, сообщающих, что они верят в нас, труднее верить в себя.

Это отсутствие поддержки часто означает, что наша уверенность в себе не развивается нормально или полно. Мы можем ощущать, как будто лишены какой-то части себя – и так оно и есть! Нам не хватает чего-то внутри, что развивается, когда ребенок получает последовательную поддержку. У нас нет представления о собственном потенциале, и мы лишены внутренней поддержки. Это приводит к тому, что мы чувствуем себя запуганными, ни на что не годными и неуверенными в себе. Когда мы ощущаем пробел поддержки, мы говорим себе что-то типа: «Это слишком. Не уверен, что смогу это сделать» или «Я чувствую, что я с этим один на один».

Вопросы поддержки часто встают, когда мы беремся за что-то новое, и результат не гарантирован, или когда у нас на пути встают трудности. Мы часто нуждаемся в поддержке, когда терпим какую-то «неудачу».

Вместо того чтобы винить себя за недостаток уверенности в себе и удивляться, почему вы не способны продвигаться вперед так, как, на ваш взгляд, это делают другие, может быть полезно взглянуть на то, сколько поддержки у вас было в детстве. Я собираюсь придерживаться широкой трактовки вопросов для того, чтобы вы могли отвечать на них, имея в виду ту родительскую фигуру, которая была у вас.

• Как часто родители приходили на представления или события, в которых вы участвовали? Что они говорили после этого? Что сообщал их язык тела? Чувствовали ли вы, что своим приходом они поддерживают вас?

• Как ваши родители реагировали на ваши достижения? Признавались и отмечались ли ваши успехи?

• Кроме достижений, было ли у вас ощущение того, что родители поддерживают вас просто за то, что вы – это вы, и за свойственные взрослению трудности?

• Как ваши родители реагировали на ваш страх, неуверенность в себе или чувство собственной неполноценности? Как насчет моментов, когда вы были подавлены или просто вам было необходимо знать, что вы кому-то небезразличны?

• Было ли у вас чувство, что есть родительская фигура, к которой вы можете обратиться в трудное время?

Как с почти любой областью нашего исследования, мы видим семейное наследие в действии. Мы отказываемся или не можем поддерживать в себе и в своих детях то, что не поддерживалось нашими родителями и что, в свою очередь, не поддерживалось их родителями тоже. Мы способны разорвать эту цепь, сознательно решив это сделать.

Получить поддержку сейчас

Если вы хотите повернуть вспять модель недостаточной поддержки, вам необходимо вначале рассмотреть ваши потребности и решиться выстроить больше поддержки. Вам также придется обратить внимание на то, насколько хорошо вы принимаете поддержку, когда она вам предлагается. Часто, когда мы немного получали в детстве, наша способность принимать блокируется защитой, которую мы в себе развили.

Существует много подходов для того, чтобы подстегнуть ваше чувство поддержки как в книгах по работе над собой, так и с помощью психотерапии. Вот мой список полезных стратегий:

Попросите о поддержке окружающих

Это не вспомогательный, но обязательный навык. Вы должны уметь просить о поддержке и поощрении в любой требуемой вам форме тех людей, которые могут вам ее предоставить.

Учитесь обращаться к людям, даже если их рядом нет

Если другие люди недоступны, вы можете перенести процесс внутрь себя. Это можно осуществить либо в форме внутреннего диалога, либо диалога, возникающего в вашем дневнике. Если вы ведете дневник, просто представьте себе, что бы сказал этот человек. Вы можете проделать это с любым, включая фигуру Хорошей Мамочки, или воображаемого наставника, или Высшую Сущность.

Находите поддерживающие структуры

Отнеситесь творчески к собиранию или развитию поддерживающих структур, включая группы поддержки, обучающие курсы, рабочие группы, приятеля по тренировкам, партнера по проекту или всего, что полезно в конкретной ситуации. Подумайте, как вы можете наметить ряд целей и вознаграждений и какие процедуры и ситуации обучения могут вам помочь.

Отстранитесь от своих чувств и станьте объективным

Напоминайте себе о своем реальном потенциале. Чувство, что вам недостаточно поддержки, в конце концов, просто чувство. Оно может вас ограничивать, только если вы уделяете этому чувству больше внимания, чем вашей способности действовать в соответствии с обстановкой.

Поддерживайте своего внутреннего ребенка

Поскольку именно состояние внутреннего ребенка погружается в чувство страха и неуверенности в себе, вы можете встать на позицию вашей собственной Хорошей Матери и побеседовать с ребенком, выслушать его страхи, предоставить эмпатию, объятия и утешить.

Говорите себе приятное

Обратите внимание, не повторяете ли вы себе опустошающие послания, и замените их на позитивные утверждения. Задайте себе вопрос: «Что бы в этой ситуации сказала Хорошая Мать?» Вот некоторые утверждения, с которыми можно работать:

• Я в тебя верю.

• Я знаю, что ты можешь это сделать.

• Что бы ни случилось, я с тобой.

Сделайте это реальным с помощью образов

Представьте, что необходимая поддержка у вас есть. Почувствуйте это как можно ярче. Посмотрите, как вы легко проходите через все кажущиеся трудности.

Почувствуйте страх и все равно сделайте это

Если трудна конкретная задача, полезно бывает окунуться в нее. Само участие и любой достигнутый вами прогресс может обеспечить поддержку. Если страх ведет вас к отступлению и сдаче позиций, страх победил и будет задействован снова.

Получите доступ к поддержке вашего тела

Не каждый ощущает свое тело в качестве ресурса, если вы способны, это великое приобретение. Например, ощущение своих костей обеспечивает чувство крепости. Вы также можете пользоваться и другими тонкими сигналами, такими, как сжатие губ вместе. Приятно бывает почувствовать свои мышцы, и физическая нагрузка может помочь разрушить приступ ощущения собственной неполноценности.

Обратитесь за помощью к Святому Духу

Миллионы людей в трудное время обращаются за помощью к Святому Духу. Это может принимать форму духовных существ внутри вас или контакта с вашей собственной сущностью, что выходит далеко за пределы того, что вы обычно испытываете. Я готова однозначно заявить, что эта поддержка определенно доступна.

Для обделенных материнским отношением поддержка – это вопрос, требующий постоянного внимания. Однако это стоит прилагаемых усилий. По мере того как мы учимся искать и принимать внешнюю поддержку, мы обнаруживаем, что движемся вперед гораздо легче. Прежние ограничения уходят, и жизнь становится меньше похожа на борьбу.

Чувство уверенности в себе

Что такое уверенность в себе и откуда она берется? Во взрослой жизни мы можем испытывать уверенность в своих навыках общения, но не в умении обращаться с компьютером, или мы уверены в своей способности принимать решения, но не в том, что можем напористо добиваться того, чего хотим.

По моим наблюдениям, для некоторых людей уверенность более близко связана с делами (и зависит от навыков и результатов деятельности), в то время как для других она в большей степени привязана к ощущению себя в безопасности с окружающими. Я подозреваю, что уверенность увязывается с делами в том случае, когда родители особое внимание уделяли компетентности. Если детей не стыдили за недостаточную умелость, а просто любили такими, как есть, то компетентность становится менее важна. Уверенный в себе человек просто скажет: «Я не знаю, как это сделать», – и посмотрит с любопытством. Компетентность ребенка на любом уровне нуждается в отзеркаливании, чтобы в дальнейшем в нем закрепился этот навык, иначе он будет чувствовать свою неполноценность.

Хотя было бы ошибкой ставить в зависимость нашу уверенность в себе как взрослых от того, что думают о нас окружающие (точно так же, как ошибочно ставить ее в зависимость от того, как хорошо мы справляемся со своей работой), надежная привязанность служит основанием для чувства уверенности в себе у ребенка. Надежная привязанность дает вам место в мире, ощущение того, что кто-то вас ценит и тратит на вас свои усилия, и чувство, что у вас есть право быть здесь и занимать пространство. Я бы определила уверенность как смелость выйти вперед и выразить себя. Легче, когда окружающие это поддерживают.

Мы можем взглянуть в наш список потребностей и сказать, что уверенность сопутствует каждой из них. Она присутствует, когда мы чувствуем, что нужны, и признаемся частью большой группы, в которой нам хорошо. Она там, где нас видят и принимают такими, как есть, и обращаются с нами уважительно. Когда люди поощряют и хвалят нас, это способствует уверенности. Если мы понимаем, что получим необходимую помощь и поддержку, наша уверенность растет. Регулируя свою физиологию, наши подъемы и спады и возвращая себя к равновесию, мы вырабатываем твердость и уверенность.

Можно спросить своего внутреннего ребенка, что ему или ей необходимо для того, чтобы обрести больше уверенности в себе. Девочка Сюзанна сказала, что ей нужно чувствовать себя в безопасности, чувствовать, что она нравится людям, чтобы был человек, которого радует то, что она может делать, и чтобы кто-то видел ее силу.

Что нужно вам, чтобы стать более уверенным в себе?

Обретение чувства хозяина собственной жизни

Трудно быть успешным в жизни, если вы не чувствуете себя хозяином собственной жизни. Без веры в собственные силы ваши попытки конкурировать во многих сферах жизни – будь то спорт, или коммерция, или даже ухаживания – обречены на провал. Психотерапевты иногда называют это чувство самоэффективностью или «чувством контроля» (в том смысле, что вы активно влияете на ваше окружение). Часто мы думаем об этом, имея в виду способность изменять наши обстоятельства, но также нам придает сил понимание того, что мы можем изменить свой внутренний опыт, например, наш образ мыслей или настроение. Когда мы понимаем, что можем что-то изменить, мы перестаем быть жертвой.

Существует несметное количество способов усилить чувство уверенности в своих силах, это включает:

• развитие коммуникативных навыков, помогающих вам защищать свои потребности и отстаивать границы;

• умение говорить «нет» (например, путем тренировки уверенности в себе или курсов самозащиты);

• отбор ситуаций, где вы способны изменить ход событий, и минимизация ситуаций, где вы бессильны. Некоторые ситуации заведомо обрекают вас на поражение;

• навык подмечать ситуации, когда вы действительно меняете положение вещей. Вы не можете выращивать свое чувство контроля, если постоянно пропускаете моменты, когда вы эффективны. Вы должны вбирать в себя опыт собственного успеха так, чтобы он сплетался с вашим представлением о себе;

• изменение внутреннего диалога. Внутренний диалог – это постоянно текущая беседа в вашей голове обо всем и особенно о вас самих. Существуют курсы, книги, блоги и статьи, способные помочь вам сдвинуться с негативной оценки и комментариев к чему-то более позитивному, сочувственному и объективному;

• ощущение силы в своем теле. Это не означает бодибилдинг, хотя может включать и его. Иногда просто ощущение своей мускулатуры или поддержки костей дает нам чувство крепости и силы. Часто ощутимое чувство власти приходит вместе с «эмбодиментом», что представляет собой просто более осознанное отношение к своему телу. Вам могут с этим помочь телесно-ориентированные терапии, как и все, что увеличивает телесную осознанность, например, практика йоги;

• проработка вопросов, блокировавших ваши силы, используя, например, такие возможности, как психотерапия;

• обучение тому, как находить ресурсы для удовлетворения конкретных потребностей. Быть уверенным в своих силах вовсе не означает, что вы должны делать все самостоятельно. Подумайте обо всех главах компаний мира!

Защищать то, что дорого

Как мы узнали, одна из функций Хорошей Матери – предоставление безопасного места, защищенного окружения, в котором ее ребенок может расти и процветать. Во взрослой жизни мы продолжаем в этом нуждаться. Нам требуется окружающая среда, в которой нам безопасно и комфортно, и такая, которая нас питает. Так же, как и Хорошая Мать создает ее для младенца, став взрослыми, мы должны научиться обеспечивать ее для самих себя.

У ощущения безопасного, защищенного пространства есть несколько аспектов. Один – это наш дом, где мы живем. Ощущаете ли вы свой дом безопасным и питающим? Является ли он местом, где вам нравится находиться? Что произойдет, если сдвинуться на один уровень дальше, к окружающей вас местности? Комфортно ли вам в вашем районе?

А как насчет границ и тех, когда кто-то прикасается к вашему телу, и психологических границ? Можете ли вы держать окружающих на необходимой дистанции? Позволяете ли вы другим людям вторгаться в вашу личную жизнь или в ваш духовный мир с любопытными вопросами или непрошеными советами? Если кто-то нарушает ваше личное пространство либо в физическом, либо в эмоциональном плане и вам это не нравится, способны ли вы отодвинуть их на более комфортное расстояние?

Поддержание границ обычно труднее удается тем, у кого бесцеремонные родители, и тем, в чьих семьях существовали отношения созависимости. Однако даже в эмоционально разобщенных семьях могут нарушаться личные границы. Для того чтобы высвободить наиболее скрытые и уязвимые части себя, важно, чтобы вы чувствовали, что сможете себя защитить в случае необходимости.

Точно так же, как Хорошая Мать организовывает окружающую среду для малыша так, чтобы ничего не воспринималось как грубое или назойливое и чтобы ребенку было доступно все необходимое, так и мы должны заботиться о себе. Заботливое отношение к себе частично состоит в том, чтобы обращать внимание на то, чего слишком много, а что в самый раз для нас. Так, например, это понимание того, когда социальных контактов слишком много, когда недостаточно, а когда в меру. Очевидно, что это не просто вопрос количества, а качества, так что мы смотрим на то, какие виды контактов нас удовлетворяют, а какие – нет, и затем приспосабливаем свою жизнь соответственно. Здесь объединяются защитная и модулирующая роли. Модулировать – значит придерживаться «золотой середины», когда не слишком много и не слишком мало.

Вот несколько вопросов, чтобы помочь вам оценить, как хорошо вы справляетесь с ролями Хорошей Матери как защитницы и утешительницы (модулятора).

• Есть ли у вас такие аспекты жизни (или были когда-то), которые вы не защищаете?

• Если бы вы создавали «крепость», единственно правильную для себя, что бы там отличалось от того, что уже есть в настоящем? Рассмотрите как можно больше уровней, включая физическое окружение, социальную среду и эмоциональный климат.

Выйти на свет и стать видимым

Часто, когда нас не отзеркаливают, мы теряем контакт с частями себя. Обрести их заново – это долгий путь, путь, предусматривающий то, что вас увидят. Безусловно, видеть себя – это часть этого процесса, и поможет любой вид самопознания, но когда другие видят и признают эти потерянные части, это закрепляет их на своих местах.

И хотя стремление к невидимости может возникнуть, когда родители слишком заняты, слишком озабочены или не могут действительно вас замечать, оно может поддерживаться вашими собственными привычками и некоторой отрешенностью от мира. Часто, чтобы выжить в пустыне эмоционально безучастных родителей или любом раннем окружении, не кажущемся приветливым, мы обращаемся внутрь себя. Вместо того чтобы вступать в отношения, мы замыкаемся. Частично исцеление состоит в том, чтобы выйти из заточения и вернуться в мир людей.

Расширяя свои возможности быть увиденным, вы можете подумать о таких видах творческой деятельности, как театр, групповое пение или танцы. Моя мать – очень консервативная женщина, очень сдержанная во всех своих проявлениях, и я обнаружила, что меня очень раскрепощают занятия, выталкивающие меня из похожей склонности к излишней сдержанности, занятия, на которых люди спонтанны и раскованны.

Некоторые коллективы предоставляют человеку возможность ненадолго выйти на сцену (получить всеобщее внимание) и просто быть видимым. Человек в центре может выразить все, что хочет. Часто наибольший исцеляющий эффект дает просто попытка в этот момент быть откровенным, показывая подлинные чувства.

Наличие эмоциональной близости хотя бы с одним человеком, кем-то, кому вы можете показать весь свой внутренний мир, также создает ощущение, что вас видят.

Место в ткани жизни

Большинство тех, кто не испытал сильной связи с матерью, также ощущают отсутствие связи с другими членами семьи или семьей в целом. Это оставляет пробел и ощущение, что чего-то не хватает. Мы полагаемся на семью, чтобы она соединила нас с миром в широком смысле слова, дав нам целый ряд вещей: тихую гавань в шторм, чувство принадлежности к группе, самоотождествление, поддержку. Мы рассчитываем, что семья даст нам место, где нас знают и берегут.

Если сейчас у вас есть спутник жизни, дети, это может помочь компенсировать прежнюю разобщенность, но что, если у вас есть лишь семья ваших родителей, к которой вы испытываете такую слабую привязанность? Что, если у вас нет дома в смысле клана или семьи?

Я вижу, что некоторые люди чувствуют себя совершенно потерянными без ощущения, что они находятся в кругу семьи. Хотя, безусловно, и семья, и партнер считаются важной частью системы безопасности, но они не настолько существенны, как мы, возможно, полагаем. Наша система безопасности и чувство общности могут со временем меняться. Нам необходимо понимать, что люди могут постоянно входить и исчезать из этой системы и что наиболее важно – даже незнакомец или почти посторонний человек может прийти нам на помощь.

От одного из своих друзей я услышала трогательную историю. Женщина, с которой моя подруга недавно познакомилась, связалась с ней и попросила о помощи. Эта женщина недавно переехала в район, и ей предстояла операция. Она написала восьмерым женщинам, чтобы узнать, сможет ли кто-нибудь из них ей помочь. Она никого из них не знала близко, и ей было неловко просить, но больше ей было не к кому обратиться. Все восемь сказали «да».

Люди, кажущиеся постоянно занятыми и не настолько внимательными, как нам бы этого хотелось, часто реагируют на конкретные нужды. В целом людям нравится быть полезными. Правда, когда период нужды растягивается на месяцы, они могут отсеиваться, но это не обязательно потому, что им все равно. Это потому, что у них есть и другие заботы.

Страхи, наблюдаемые мной в тех из нас, кто чувствует себя таким уязвимым, таким незащищенным, таким беззащитным без родителей или сиблингов, на которых можно опереться, относятся главным образом к нашим детским частям. Нам не угрожает опасность лишь потому, что вокруг нас нет системы безопасности в виде семьи, если у нас есть возможность обратиться к людям и попросить о помощи, как это сделала женщина на новом месте жительства. Чем больше мы укореняемся в нашем взрослом «я», тем менее неприкаянными мы себя ощущаем без окружения родственников.

Нуклеарная семья[107] стала непропорционально много значить с тех пор, как в западной культуре утрачено более широкое понимание семьи как племени или общины. В некоторых культурах роль семьи берет на себя вся деревня, но здесь мы ведем речь об очень ограниченном числе индивидуумов. Вместо того чтобы быть связанными десятками или сотнями нитей, нас держат всего полдюжины, или только одна-две. Этого недостаточно для того, чтобы поддерживать здоровое чувство связи и сопричастности.

Решение состоит в том, чтобы строить дополнительные звенья связи и сопричастности. Мы делаем это следующими основными способами.

• Круг близкий друзей может служить «семьей по выбору», помогая нам в трудные времена и отмечая с нами важные моменты нашей жизни.

• Связи с группами дают нам место в ткани жизни. Это могут быть группы по интересам, оздоровительные группы, социальные группы или любые другие. Для кого-то их сообщество – это люди из Интернета. Хотя виртуальное сообщество, возможно, и упускает некоторые важные аспекты, оно действительно обеспечивает чувство связи, ценное для многих.

• Осмысленная работа (волонтерская или оплачиваемая) дает нам место и цель в жизни.

• Связи с местами физически прикрепляют нас к планете, так что мы – не просто скитальцы или «потерянные в космосе». Это может быть чувство связи с вашим домом или местностью, окружающей ваш дом. Многие люди чувствуют сильную связь с землей вокруг них.

Ориентироваться в мире эмоций

Человеческие существа живут в мире, наполненном эмоциями, но для многих обделенных хорошим материнством этот мир представляет собой довольно неуютное место. Умение ориентироваться в этих водах – важная составляющая успешного функционирования в этом мире и всестороннего развития человека.

Джон Брэдшоу объясняет, каким образом многие отрываются от этого мира: «Детей, растущих в неблагополучных семьях, учат подавлять выражение эмоций тремя способами: во-первых, на них не реагируют и их не отзеркаливают, их буквально не видят; во-вторых, они лишены здоровых моделей для обозначения и выражения эмоций; и в-третьих, за выражение эмоций их стыдят или наказывают»[108]. Он продолжает: «Чем раньше начинают подавляться эмоции, тем глубже причиненный вред»[109].

Когда эмоции отсекаются подобным образом, требуется серьезное обучение, чтобы стать частью мира эмоций. Нам придется разрушить чары нашего собственного «мертвого лица» и стать читаемыми. С одними эмоциями добиться этого может быть труднее, чем с другими. Чувства, которые наши родители переносили с трудом, обычно и мы будем тяжело терпеть.

Расширение спектра ваших эмоций (упражнение)

• Какие из нижеследующих эмоций вам труднее всего принять или выразить?

боль

печаль

радость

злость

страх

ранимость

гордость

растерянность

ненависть

желание

любовь

благоговение

разочарование

раскаяние

зависть

ревность

уверенность

счастье

• Какие из них тяжелее всего давались каждому из ваших родительских фигур?

• Используя этот список в качестве отправной точки, составьте список эмоций, которые вы хотите добавить к своей эмоциональной палитре.

• К написанным эмоциям добавьте то, что вам поможет развить ее.

Точно так же, как мы можем быть активными с другими упущениями, описанными в этой главе, мы можем быть деятельными в обретении или возвращении эмоций, которые нам сложно выражать. Например, в вашей семье вы не могли демонстрировать разочарование, и вы заметили, что все еще стесняетесь его выражать. Может быть, полезно выбрать надежного человека, поделиться с ним разочарованием и попросить его оценить. Пусть он отзеркалит его и приведет ваше разочарование к норме. Примером приведения к норме может быть следующий: «Конечно, это будет трудно! Я был бы тоже разочарован!» Если в детстве вас стыдили за демонстрацию разочарования, это может стать для вас мощным корректирующим опытом.

Эмоциональный стиль и паттерны заботы

Помните, что многим лишенным внимания людям потребуется работать над тем, чтобы вступить в связь со своими чувствами. Когда мать не замечала или не реагировала на чувства, мы часто и сами не обладаем сильной связью с ними. Возможно, мы даже научились их отключать для того, чтобы поддерживать ту связующую нить, которую мы ощущали с матерью.

Наш индивидуальный стиль (подавляем ли мы свои чувства или преувеличиваем их для того, чтобы добиться внимания) обычно развивается как реакция на стиль нашего опекуна. Кажется совершенно оправданно, почему дети учатся подавлять свои чувства: опекуны последовательно не интересуются чувствами ребенка или наказывают ребенка за выражение чувств. Как показывают исследования, если опекуны иногда реагируют чутко, а в другое время просто не обращают внимания, для того, чтобы позвать на помощь, дети более склонны преувеличивать свои чувства[110].

Найдите время подумать о следующем.

• Вы более склонны скрывать свои чувства из страха быть отвергнутым или накручиваете их, когда хотите чего-то добиться от другого человека?

• Если вы делаете и то и другое, какие чувства (или при каких обстоятельствах) вы склонны скрывать, а когда вы их реально усиливаете? Как вы думаете, что произойдет, если вы дадите своим чувствам волю?

Принять свои потребности

В том, что касается наших потребностей, мы склонны (по крайней мере, на первых порах) перенимать то же отношение к ним, что было у наших родителей. Так, например, если ваша мать была нетерпима или не считалась с вашими потребностями, скорее всего, вы тоже будете выносить их с трудом. Я вспоминаю один момент, когда я сама проходила курс психотерапии, и вдруг достаточно четко высказалась по поводу того, чего хочу, и внезапно мне стало очень стыдно. В итоге я закатила глаза, как бы говоря: «Ну уж, это слишком!» К счастью, я поймала себя на этом и расценила это как то, что досталось мне от моих родителей. «Я рада, что вы поняли это, – сказала мне мой психоаналитик, – потому что я так к этому совсем не отношусь».

Для многих из тех, чьи ранние потребности не удовлетворялись, они воспринимаются как унизительные и опасные. Клэр сообщила мне, что для нее ставить себя в зависимое положение от другого человека – все равно что дать ему нож, чтобы перерезать ей горло. Чувство зависимости ассоциировалось у нее с уязвимостью и незащищенностью на грани уничтожения.

Преодолеть это нелегко. Нам нужно понять, что это больше не опасно и что существуют люди, желающие удовлетворять наши потребности! Но понимание этого не придет без определенной доли риска, потому что мы не узнаем, пока не попробуем. Пойти на такой риск может быть сложно.

Убеждения не изменятся без новых данных. Если в детстве наши потребности игнорировались, мы часто виним себя за то, что у нас они есть. Это может привести к убеждению, что мы требуем много или что наши потребности отпугнут других людей. Это убеждение искореняется, когда мы открыто сообщаем о них и их удовлетворяют.

Будет неплохо, если вы начнете обращаться за малым к тем людям, с которыми чувствуете себя в безопасности. В этом случае риск будет меньше, и вы сможете постепенно начать относиться к уязвимости более терпимо, а также накапливать положительный опыт.

Для людей с самодостаточным стилем привязанности это будет длинный путь от «Я сделаю это сам» до «Я так счастлив, что вы мне помогли». Придется понять, что ваши потребности действительно могут быть тем местом, где другие люди чутко на вас реагируют.

Знание своих потребностей и способность их выражать – важное достижение развития, которое поддерживает близость, как утверждают в своей книге «Незащищенная любовь» доктора философии Джетт Псарис и Марлена Лайонс. И тем не менее это лишь одна сторона медали. Мы должны быть в порядке, даже если наши потребности не удовлетворяются партнерами. Как отмечают Псарис и Лайонс: «Чем более раннее у наших неудовлетворенных потребностей происхождение, тем менее мы во взрослой жизни способны поддерживать ощущение благополучия, если эта потребность не удовлетворяется другим человеком»[111]. Если в младенчестве наши потребности зависимости не удовлетворялись, наше сознание в тот момент часто раскалывалось на части. У нас не было ни ресурсов, ни зрелости для того, чтобы «сохранять здравомыслие», что означает держать себя в руках. Невыносимая болезненность и чувствительность по отношению к потребностям восходит к этим ранним травмам.

Выставлять напоказ эти шероховатые части себя может быть затруднительно, но это часть процесса. Мы приносим в свои близкие отношения все, что не проработали или не завершили в детстве. С точки зрения тех, кто рассматривает отношения как путь роста, это подарок судьбы.

Для того чтобы понять, как далеко вы продвинулись по пути исцеления, задумайтесь над следующими вопросами.

• Как вы относитесь к тому, что у вас есть потребности? Видите ли в этом параллели с тем, как ваши ранние опекуны относились и реагировали на ваши потребности?

• Свойственно ли вам ожидать, что окружающие отзовутся, когда вы будет в них нуждаться, или в этом отношении вы чувствуете себя обездоленным?

• Какую из ваших потребностей вам выразить труднее всего?

• Если вы рассказали о своей потребности, но ее удовлетворили лишь частично, можете ли вы отнестись к этому спокойно? Проще говоря, способны ли вы «владеть» своими потребностями, а не перекидывать их окружающим, как горячую картофелину, или полностью их подавлять?

Формировать способность к близости

Близость требует эмоциональной открытости, стремления видеть и быть видимым и допустить, чтобы другие люди могли удовлетворить ваши потребности. Это будет трудно, если вы не проработали травмы нечуткого родительского отношения, но к этому стоит стремиться. Несмотря на боль разочарования, которую вы на протяжении многих лет несли в себе, в вас также, скорее всего, есть тоска, силой которой стоит воспользоваться, чтобы помогала вам двигаться вперед, когда вы упираетесь.

Главное – понять, что вы делаете, чтобы поддержать близость. Какие модели «поведения привязанности» – часть вашего репертуара и как вы можете усилить их? Подумайте о следующем.

• Способны ли вы в угрожающих ситуациях или в моменты стресса принять утешение? (Это «поведение привязанности».)

• Как вы реагируете, когда кто-то обращается за помощью к вам? Вы можете позволить человеку нуждаться в вас?

• Способны ли вы прикасаться с любовью? Поддерживать интимный визуальный контакт?

• Во время занятий любовью сохраняете ли вы эмоциональный контакт?

• Какие страхи и системы защиты всплывают, когда вы становитесь действительно близки к партнеру?

Один психотерапевт сообщает, что, если пара способна усилить свою связь привязанности, это способствует саморегуляции каждого из партнеров и решает отдельные личные проблемы. Для людей с самодостаточным стилем задачей будет разбудить систему привязанности, которая затем может функционировать более нормально, как и задумано природой. Подумайте, что можно сделать, чтобы развить в себе потенциал, создающий возможность для близких отношений.

Получать приятные прикосновения

Нежные прикосновения часто приносят тепло, которого так долго не хватало. Безопасные прикосновения можно получить во многих ситуациях – гораздо чаще, чем вы воображали. Вспомните о различных видах танцев, интерактивных движениях, занятиях спортом, массаже или работе с телом и, конечно, об объятиях!

Если вы хотите с большей легкостью прикасаться к другим людям, вы можете брать пример с кого-то, кто прикасается легко и естественно. Разные виды заботы дают такую возможность: уход за пожилыми или больными людьми, присмотр за детьми или игра с ними. Тут важно не навязывать другому человеку волю, а реагировать на него.

Выйти из сознания собственной обездоленности

Наше первое окружение – мать, и то, как мы ее ощущаем, сильно влияет на наше дальнейшее восприятие мира и наши ожидания от него. Если мать не отвечала на наши ранние потребности, обычно мы и от мира этого не ждем. Если мать не была приветливой, мы и мир не воспринимаем как благоприятный. Фактически основная часть исцеления заключается в том, чтобы понять, что мир – не такой, как мать, а для этого надо изменить наше восприятие и наши взаимоотношения с ним.

Я обнаружила, что у многих из тех, о ком плохо заботились в детстве, есть то, что можно назвать сознанием собственной обездоленности. Это внутреннее ощущение недостаточности становится несознаваемым фильтром, через который мы получаем наш опыт. Скажу больше: некоторые из нас создают свою «историю обездоленности», которая становится повторяющейся темой нашей жизни. История обездоленности наполнена мыслями типа: «Мне всегда недостаточно» или «Я никогда не получаю того, чего хочу». Часто это происходит по контрасту с тем, как мы видим других. Как будто вы последний ребенок в ряду в сиротском приюте, и все всегда заканчивается прежде, чем наступит ваш черед.

Если чувство обездоленности находит у вас отклик, подумайте о следующем.

• Как бы вы описали вкус испытываемой вами обездоленности? Существует ли образ или метафора, способные ее отобразить?

• Можете ли вы проследить, как она окрашивает всю вашу жизнь?

Только после того как вы переработаете боль тех переживаний, что вызвали эту историю, вы сможете от нее избавиться и получить иной опыт.

В рамках этого процесса, возможно, вы захотите исследовать любые препятствия, мешающие вам получить иной опыт уже сейчас. Попробуйте представить, как бы вы ощущали изобилие. Где оно наталкивается на самовосприятие, его блокирующее? Как бы могло измениться ваше представление о себе, если бы вы ощущали, что всего в изобилии и нет нехватки.

Испытывая что-то совершенно незнакомое, вначале можно быть шокированным. Если вы фактически никогда не получали настоящей поддержки, а затем у вас появился человек, поддерживающий вас во всем, вы можете почувствовать дезориентацию, сомневаясь в реальности происходящего. Подумайте о людях, выигравших в лотерею, ставших мгновенно богатыми, но через несколько лет опять вернувшихся к прежнему уровню жизни. Эта удача и разительная перемена так никогда и не были ими интегрированы.

• Можете вспомнить моменты, когда что-то совершенно противоположное вашему чувству обездоленности бросало ему вызов?

• Составьте список из пяти примеров, когда у вас было все, в чем вы нуждались, или больше, чем вы могли желать. Какие ощущения у вас при этом были?

Иногда чувство обездоленности глубоко впечатано в нашу душу, но мы стараемся вытеснить его, пропитываясь символами изобилия. Это может оказаться более предпочтительным в отношении детского опыта, но еще лучше, когда старый отпечаток исчезает, и мы покидаем сознание собственной обездоленности навсегда. В этом случае, даже живя самой обычной жизнью, мы чувствуем себя богатыми.

Вбирать хорошее

Практика, способная помочь в разрушении влияния обездоленности, состоит в том, чтобы сознательно принимать позитивный опыт. На этом концентрировалась позитивная психология, поддержанная современной нейробиологией. Для меня один из лучших источников в этой области – психолог Рик Хансон, чьи книги легки для восприятия[112]. Мозг работает как велкро[113] для негативного и тефлон для позитивного опыта. Объясняет он так: даже если ваша жизнь сейчас наполнена позитивными ощущениями, они пролетят мимо, не напитав вас, если не научиться делать паузу и вбирать их в себя.

Хансон создал модель, которую подробно описал. Он называет ее процессом исцеления, суть которого сводится к тому, чтобы «вбирать хорошее». Он начинается с того, чтобы сознательно обращать внимание на позитивный опыт и затем оставаться с ним. Вам необходимо погрузиться в него, уделяя особое внимание тому, что именно в нем создает ваши хорошие ощущения. Вы даже можете намеренно выделить или обогатить этот опыт, привнеся в него как можно больше ощущений, а также добавив эмоции и личный смысл. Это смакование опыта, растягивание его как раз и позволяет ему реально нас менять.

Установлено, что у позитивных эмоций есть далеко идущие последствия: поднимают настроение, усиливают оптимизм и помогают развивать жизнестойкость, а это уже противоядие эмоциональному коллапсу, который переживает так много взрослых, которые столкнулись в детстве с эмоциональным пренебрежением и эмоциональной жестокостью[114].

Еще одна подтвержденная исследованиями практика – работа с благодарностью[115]. Хорошим стартом будет следующее упражнение:

Подсчет подарков судьбы (упражнение)

В начале главы я говорила, что между пробелами есть суша; между нехваткой и местами, где мы недостаточно развиты, есть области, где у нас есть то, что нам нужно. Частично обретение веры в свои силы и выход из сознания обездоленности состоят в том, чтобы закрепиться на наших сильных сторонах и ресурсах. Мы посмотрим на это как на три различных списка, один из которых относится к развитому вами потенциалу, второй – это приобретения или подарки судьбы в вашей жизни, а третий (возможно, самый трудный) – все положительное, что было в вашем детстве.

Перечислите двадцать развитых вами способностей. Вот несколько примеров:

• Я умею быть хорошим другом и поддерживать других людей.

• Я находчивый и знаю, как добывать информацию, которая мне нужна.

• Я с сочувствием отношусь к себе и к окружающим (может быть, и не всегда, но большую часть времени).

• Я научился опознавать свои чувства и могу выражать их словами, а не просто отдаваться им.

• Я способен ощущать свою собственную ценность.

Составьте список как минимум двадцати вещей в своей жизни, которые вы можете считать подарками судьбы. Например:

• Я живу в местности, где очень мало преступности и где мои соседи знают и уважают меня.

• Джуди была очень щедра ко мне, одолжив мне оборудование, так что мне не пришлось его покупать.

• Я хорошо сплю по ночам.

• У меня отличный массажист.

Перечислите двадцать положительных моментов из своего детства. Сделайте так, чтобы, по крайней мере, половина из них относилась к вашей матери. Например:

• Мой брат защищал меня в школе, когда я был маленьким.

• Мать отправляла меня к врачам, когда в этом была необходимость, и активно занималась проблемой моей головной боли.

• Отец вывозил нас на природу.

• Путешествуя, мы частенько пели в машине, и это было весело.

• Мать заботилась о том, как я выгляжу, при этом не слишком навязывая мне свое мнение.

Если вы будете держать эти списки под рукой, то, когда чувство обездоленности начнет подступать к вам вновь, у вас будет что ему противопоставить.

Практиковать правильную заботу о себе

Как упоминалось выше, у нас есть склонность обращаться с собой так же, как обращались с нами. Некоторых это приводит к заметному отсутствию достойной заботы о себе. У взрослых с эмоционально отрешенными матерями нет перед собой примера того, как выглядит чуткая внимательная забота, и часто они приучены не принимать во внимание сигналы опасности. Я вспоминаю Дженну, пришедшую ко мне в снежный день без носок. Она не заметила, что ее ноги замерзли.

Реже эта нехватка заботы о себе – выражение отвращения и неприятия себя. Дженна рассказывала мне, что у нее было отчетливое ощущение «Я ненавижу заботиться о себе», когда ей рекомендовали начать уделять внимание своей коже. Она ждала до тех пор, пока ее кожа не начинала трескаться, прежде чем наложить увлажняющий крем.

В другое время мы не хотим заботиться о себе, потому что втайне хотим, чтобы о нас позаботились другие. Я слышала о таком убеждении: «Если я буду заботиться о своих потребностях, тогда никто другой этого делать не будет, и я навсегда лишусь заботы другого человека». Другая моя клиентка, Мелисса, рассказала мне о том, что брала себя в руки только тогда, когда разваливалась на части (так что удовлетворение собственных потребностей шло вразрез ее способности держать себя в руках).

Это заблуждение, что если мы сами будем удовлетворять свои потребности, то тогда никто не сможет их удовлетворить. Я замечаю, что в своем социальном кругу я предпочитаю удовлетворять потребности друзей, которые сами о себе тоже заботятся. Удовлетворение собственных потребностей делает вас менее зависимыми и навязчивыми. Заботясь о себе, вы подаете пример того, как вы хотите, чтобы другие относились к вам.

Алекс с историей эмоционального пренебрежения посмотрел на меня непонимающе и спросил: «А что такое забота о себе? Не понимаю, что это значит. Правильное питание, сон и физические упражнения?» Да, это и многое другое.

• Правильная забота о себе означает необходимость реагировать на свои потребности, а не отстраняться от всего, что болезненно или неудобно и встает на пути нормального функционирования. Ваши чувства и потребности важны и заслуживают того, чтобы с ними обращались с уважением и нежной заботой.

• Правильная забота о себе – это поиск (здоровых) занятий, доставляющих вам удовольствие, или перерыв от того, что приносит стресс.

• Правильная забота о себе состоит в том, чтобы не принуждать себя работать на высоком уровне, когда вы проходите через сложный период в жизни.

• Правильно заботиться о себе – это с сочувствием обнимать человека, который страдает и так много всего перенес. В данном случае этот человек – вы. Способны ли вы проявить столько же сострадания к себе, как, к примеру, к своему лучшему другу, проходящему тот же путь, что проделали вы?

• Правильно заботиться о себе – значит быть добрым к себе. Способны ли вы говорить с собой с такой эмпатией и заботой, как со своим любимым человеком? Можете ли вы с нежностью прикоснуться к своему лицу или руке? Можете ли дать себе передышку, когда она вам необходима?

• Правильно заботиться о себе – значит находить то, что согревает ваше сердце, состоит ли это в том, чтобы носить любимый камень, слушать песню, находиться в особом месте или встретиться со значимым для вас человеком.

Забота о человеке, восстанавливающемся после болезни, часто означает то, что вы приносите еду и помогаете по дому, а человек тем временем может отдыхать и выздоравливать. Так же должна выражаться и забота о себе: когда вы исцеляетесь от эмоциональной боли, вы делаете то, что в ваших силах, чтобы сделать свою жизнь легче. Это значит, что вы и ваше благополучие стоят на первом месте и важнее, чем соответствие чьим-то ожиданиям. Стараться изо всех сил бывает приятно, но это не так важно, как процесс вашего исцеления.

Точно так же, как вы защищаете порезанный палец пластырем, правильная забота о себе обеспечивает упругую подушку для вашей нервной системы. Это значит уделять внимание всему, что воздействует: звуку, температуре, свету, влиянию различной еды и напитков на вашу пищеварительную систему, влиянию разных людей на вашу эмоциональную сферу. Когда вы исцеляете свои эмоциональные травмы, ваша нервная система проделывает дополнительную работу и с самого начала сталкивается с серьезной проблемой того, что у нее уже есть нарушения.

Зная это, вы позволяете себе немного больше «запаса прочности», чем обычно: лишний час в постели, время, проведенное наедине с дневником, а не со списком своих дел, возможность уйти с обязательного общественного мероприятия (или просто на него не пойти), потому что вы просто хотите побыть наедине с собой.

Практика правильной заботы о себе дает важный посыл вашей внутренней системе. Она говорит: «Я о тебе забочусь. Ты мне важна». Для ребенка, пережившего эмоциональное пренебрежение или жестокость, это послание словно лекарство.

• Каким образом вы пренебрегаете своим физическим или эмоциональным благополучием? (Напишите как можно подробней.) Что вы собираетесь сделать, чтобы изменить эту модель? Вы также можете подумать о том, что улучшить в тех областях, которыми вы сейчас не пренебрегаете.

• Создайте список того, что вы можете сделать, когда вам требуется подпитка. Ищите полезные решения, возможно, то, что предложила бы или обеспечила Хорошая Мать, такие как горячая ванна, массаж стоп, завернуться в плед в удобном кресле с хорошей книгой, сварить суп или сделать целебный горячий напиток.

Забота о себе – это практика, в которой мы продолжаем расти. Если, начиная, вы чувствуете себя инвалидом, помните, что в этом процессе вы получаете обратную связь. Когда вы чувствуете, что ваше тело отдыхает или что у вас есть больше эмоционального пространства, ваша забота о себе работает. Так держать!

Общие тонизирующие средства

Существуют просто общие тонизирующие средства, которые укрепляют систему, сюда входят творческие способности и самовыражение, развитие дружеских отношений со своим телом, питающий внутренний диалог и время, проводимое на природе. Многие обнаружили в матери-природе ту поддержку, которой им не хватало раньше.

Уделяйте внимание тому, что «хорошее лекарство» для вас. Точно так же, как Хорошая Мать остается настроенной на потребности своего ребенка, ваша работа – оставаться настроенным на ваши потребности и доставлять то, что вас питает.

В этой главе я побуждала вас взять на себя ответственность за удовлетворение отдельных дефицитов своего детства. В комбинации с четырьмя предыдущими главами это дает вам достаточно материала, с которым можно долгое время работать. Достаточно, чтобы изменить весь свой опыт, преобразовать свою историю.

14. Изменение истории

Термин «история» может использоваться несколькими разными способами. В одном случае он относится к нашему представлению о чем-то – история, которую мы рассказываем об этом себе. Она может очень отличаться от объективных фактов и часто затрудняет видение реальности. Например, мы, пойманные в ловушку истории обездоленности, не можем увидеть, что на самом деле у нас есть то, что нам нужно.

Слово «история» может также использоваться при описании объективных событий, как, например, в случае повествования о чьей-то жизни. В данном случае мы смотрим на последовательность событий, из которых эта жизнь состоит.

В этой главе мы рассмотрим историю нашей матери (второе значение) и поймем, как это отражается на вашей истории (первое значение). Мы увидим, как эти воздействия передаются следующему поколению. Мы также подумаем, как отражается вся эта восстановительная работа на наших отношениях с нашими матерями сейчас, в нашей взрослой жизни, и поговорим о непрерывном характере процесса исцеления.

История вашей матери

Наша собственная субъективная история, поддерживаемая нашими детскими чувствами, по своей природе вращается вокруг нас самих. Мы воспринимаем мир, исходя из нашего опыта. Мы знаем мать такой, какая она для нас.

Когда мы останавливаемся здесь – кем она была и до сих пор является для нас, – мы упускаем большую часть картины. Если вы – родитель, можете себе представить, что вас знают, только исходя из ваших взаимодействий с одним из ваших детей? Ваша жизнь состоит из гораздо большего количества граней, и эти многочисленные другие части вашей жизни существенно влияют на то, какой вы родитель.

Большая часть исцеления состоит в том, чтобы выйти за пределы ограниченной истории, которую мы постоянно воспроизводим о матери, и позволить ей появиться как человеку. Нам необходимо увидеть ее жизнь такой, какая она есть на самом деле.

Рассказывая историю своей матери (упражнение)

Это упражнение можно делать несколькими способами. В одном случае вы просите друга послушать, как вы рассказываете историю жизни своей матери. Или можно записать ее на бумаге. Это описание может быть любой длины и настолько подробным, насколько вы пожелаете. Можете писать, не опираясь на нижеизложенные вопросы, или использовать их в качестве подсказки. Не каждый вопрос может относиться к делу или вообще иметь ответ.

• Что вам известно о детстве вашей матери, включая семейные обстоятельства? Была ли она близка к своим родителям? Какими они были? Сколько братьев и сестер у нее было и какой по счету она родилась? Были ли у нее домашние обязанности, например, по уходу за младшими детьми?

• Было ли ее детство счастливым? Как, по вашему мнению, она его воспринимала?

• Что было важным для нее, когда она вступила во взрослую жизнь? Чего она хотела от жизни?

• Насколько она «нашла себя» до того, как завести семью?

• Как она договаривалась в близких отношениях?

• Почему она завела детей?

• Как она ощущала себя в роли матери маленьких детей? Что, если это было особенно трудно для нее? Какая у нее была поддержка?

• Что еще происходило в это время? Что случалось в доме и в мире? Какие происходили социальные и экономические потрясения?

• Что вам известно о ее здоровье и уровне энергии в целом?

• Каковы были обстоятельства вашего рождения? Как эти обстоятельства могли повлиять на вашу с матерью связь?

• Если она работала за пределами дома, что это была за работа? Она ей нравилась? Повышала ли она ее самооценку?

• Как она ощущала себя в роли родителя подростков?

• Было ли такое время или стадия в детстве, когда казалось, что ей труднее всего выступать в роли родителя? С чем вы это связываете?

• Какие еще важные события происходили в начале или середине ее взрослой жизни?

• Каковы были ее самые сильные стороны? Чего ей больше всего не хватало?

• Что, по вашему мнению, было самым большим испытанием в ее жизни?

• Считаете ли вы, что она удовлетворена тем, как вас воспитала?

• Какие аспекты в ее жизни остались наиболее нереализованными?

• О чем бы она сожалела, если бы могла быть совершенно откровенной?

• А теперь подумайте о том, как бы вы озаглавили историю ее жизни. Что отражает ее суть?

Вехи жизни вашей матери (упражнение)

Вот альтернативный (или дополнительный) способ широкими мазками нарисовать историю вашей матери. Он основан на методе ведения дневника, разработанном учеником Карла Юнга Айрой Прогоффом, изобретателем «структурированного дневника», и называется «список вех». Прогофф использовал термин «вехи» для обозначения основных жизненных маркеров, хотя они не всегда бывают событиями в чистом виде. Пункт в «списке вех» может относиться к целому периоду жизни, характеризующемуся определенной атмосферой или качеством.

Прогофф предлагает ограничить «список вех» восемью или десятью пунктами и никогда не выходить за двенадцать. Не обязательно располагать их в хронологическом порядке или даже по степени важности. Составление «списка вех» всего лишь означает, что вы позволяете этим маркерам приходить в голову и просто их записываете. Спокойное, восприимчивое состояние ума может способствовать этому в большей степени, чем напряженные размышления.

С учетом этой инструкции составьте список из восьми-двенадцати существенных маркеров в жизни вашей матери.

Письмо от матери (упражнение)

Перед вами третье упражнение, которое может привести к любопытным выводам. Напишите письмо себе от имени своей матери. Не важно, жива ваша мать или скончалась, общаетесь ли вы с ней до сих пор или нет. Представьте себе, что бы она могла сказать вам, если бы была способна действительно раскрыться. Письмо может касаться ваших отношений, какой-то проблемы, того, чего она хотела для вас… всего, что приходит в голову, как, возможно, не сказанное. Отметьте для себя, что вы чувствуете после этого упражнения.

Существуют также терапевтические приемы для того, чтобы встать на позицию матери. В гештальт-терапии, ролевых играх, психодраме и работе с семейным созвездием вы или другой человек может встать на позицию матери, говоря и действуя, как она, хотя иногда и с более глубокой душевной перспективы, чем образ, показанный миру. В одном из таких опытов с дублером «мать» рассказала, что она была опустошена и ей нечего было дать. Ей было больно смотреть на свою дочь, потому что она понимала, что дочь нуждалась в большем.

Очень важно понимать опыт матери. Это помогает вам не принимать ее поведение на свой счет. Вам будет гораздо легче перестать чувствовать себя нелюбимым, если, например, вы увидите, что мать была ограничена в выражении любви. Вместо того чтобы чувствовать себя потерянным и беспризорным, вы увидите, что у матери совершенно не было опыта кого-то наставлять, и, возможно, она и сама не получила никакого руководства.

Чем более четко мы видим своих матерей, тем легче найти к ним сочувствие.

Ваша история

«Развитие сочувствия к травмированной матери не исключает того, чтобы с пониманием относиться к боли обиженного ребенка внутри себя», – пишет психотерапевт и автор книг Эвелин Басофф[116]. История матери – лишь часть картины. Есть также наша история того, через что нам пришлось пройти.

Как я упоминала в прошлой главе, наша история не всегда полностью осознана, хотя мы способны ее осознать. Точно так же, как я пригласила вас в первом упражнении рассказать историю вашей матери, сейчас я приглашаю вас рассказать вашу историю либо другому человеку, либо на бумаге. Это может быть длинная или короткая ее версия. Преимущество сжатой версии состоит в том, что при этом легче видеть темы. Что выделяется, когда вы размышляете обо всем своем жизненном опыте?

Когда я впервые работала над своей историей, для меня было очень трудно начинать с детства. Это было слишком захватывающим, слишком трагичным, слишком печальным, и мне было тяжело двигаться дальше. Я решила начать с момента, когда в возрасте восемнадцати лет я покинула дом, и продолжить историю до настоящего времени и в будущее, и эта история заставила меня улыбнуться. Мне нравился конец, и я чувствовала, насколько укрепила внутренние силы и исцелилась, и, думаю, в этот момент я поняла, что могу вернуться и начать ее с детства, говоря правду, но теперь уже свободная от чувств, которые отбрасывали тень на все остальное.

По мере того как вы исцеляетесь, ваша история меняется. Понимая более объективно, почему ваша мать не справилась со своей ролью, и принимая на себя обязанность по материнскому отношению к самому себе, а также вбирая материнское отношение от других и видя, что ваши потребности удовлетворяются, вы изменяете свою жизнь.

Ваш с ней танец

Точки пересечения двух историй, вашей матери и вашей собственной, создают ваш с нею танец. Это важно иметь в виду, это объясняет, почему опыт наших братьев и сестер настолько отличается от нашего.

Сиблинги рождаются с различной чувствительностью, обладают разными потребностями и похожи на мать по-разному. Чем труднее ребенок и чем ближе матч, тем легче он проходит при прочих равных условиях. Но условия не равны. Например, ребенок в нежном возрасте двенадцати месяцев будет переживать горе матери, потерявшей родителя или супруга, не так, как шестилетка. Так что танец матери с каждым из детей уникален.

• Какие прилагательные описывают ваши отношения с матерью? Холодные? Враждебные? Существовали ли конкретные очаги конфликта? Или, возможно, поверхностные и обязательные? Есть ли моменты в этом танце, отмеченные близостью? Если да, то что вы испытываете в подобные моменты? Нравится ли вам эта близость или она в какой-то мере некомфортна и ее трудно полностью принять?

Рассматривая жизнь матери, мы пользовались вехами. А сейчас давайте составим список вех ваших с ней отношений.

Ограничьте ваш список восемью-двенадцатью пунктами, отметьте для себя основные маркеры в этих отношениях.

Оценить свои возможности

Вас может шокировать мысль о том, что ваши текущие отношения с матерью могут развиваться вполне независимо от вашего пути по исцелению ваших материнских ран. Было бы ошибкой думать: Я не могу избавиться от этой тяжкой ноши, пока она не поймет, что я чувствую, и не исправит ошибки прошлого. Это неверно по трем причинам.

1. Вы даете ей власть над своим процессом исцеления. Неправда, что она нужна вам, чтобы исцелиться.

2. Скорее всего, вы не сможете построить новые отношения с матерью с чистого листа, если до сих пор варитесь в своей печали, обидах или злости. Важно оставить тяжелые чувства позади.

3. Вы не можете оценить, на что она способна, если слишком слиты с лишенным любви и внимания ребенком, живущим внутри вас. Вам нужен ваш сильный взрослый для этого, а также для того, чтобы быть готовым к любым конфликтам или восстановительным работам.

Решая, каким будет ваш следующий шаг в этом танце с матерью, важно спросить себя, чего вы хотите, объективно оценить свои возможности и знать, на какой риск вы готовы пойти. Вот несколько вопросов, которые могут вам быть полезны.

• Чего вы хотите? Управляет ли вами чувство долга, например, что вы должны быть ближе к своей матери? Что, если вы его на некоторое время отложите? Размышляя над различными возможностями, приносит ли вам хотя бы одна из них чувство облегчения?

• Если ничего не наладится, как это будет?

• Способна ли, на ваш взгляд, ваша мать строить более теплые, более искренние отношения? (Подкрепите свой ответ своими наблюдениями за ее отношениями с другими людьми.)

• С ее точки зрения, каких бы отношений с вами она желала? (Поколенческий и культурный факторы также играют роль в ее ожиданиях, желаниях и потенциале. Что такое для нее близость: возможность показаться вместе на празднике или делиться чувствами и быть рядом в трудную минуту?)

• Насколько вы готовы к большей эмоциональной близости с ней? Что вам необходимо изменить внутри себя?

• Боитесь ли вы того, что отношения станут более реальными?

• Если она иногда будет реагировать на ваши инициативы, а в остальное время – нет, как вы к этому отнесетесь?

• Насколько это вовремя? Достаточно ли у вас и у нее эмоциональной энергии, чтобы развивать эти отношения?

Для оптимальных отношений между взрослыми детьми и их матерями единого лекала не существует. Должна быть подгонка с учетом ваших индивидуальностей, потенциала, историй, потребностей и текущей ситуации.

Поддерживать вежливые, но сдержанные отношения

Создается впечатление, что чаще всего с эмоционально закрытыми и отстраненными матерями просто поддерживаются неглубокие отношения. Это отношения с минимальным контактом, остающимся на поверхности, они никогда не были и никогда не будут близкими. Это подходит для таких взрослых детей, которые не хотят обидеть мать или потерять связь с семьей, и активно не страдают, пока сохраняют эмоциональную дистанцию.

Что касается назойливых, бесцеремонных или нарочито беспомощных матерей, переход к отношениям с более четкими границами может быть новым шагом, направленным на то, чтобы защитить вас от постоянной боли, переживаемой вами в этих отношениях. Для матери это своего рода понижение в должности, так как удаляет ее из вашего внутреннего круга, где у нее было слишком большое влияние.

Укрепить личные границы

Развитое умение оберегать свои границы помогает нам чувствовать, что нам не нужно отказываться от себя для того, чтобы сохранять отношения. Если мы способны сказать «нет», мы легче говорим «да».

Какими границами нам нужно отгораживаться от стареющих матерей, зависит от типа матери. Давайте начнем с матерей, исполняющих роль беспомощных. Беспомощные матери зависят от своих выросших детей во всем. Они могут часто звонить, спрашивая совета, но редко ему следуют. Им нужен не столько совет, сколько контакт. Эти матери могут приводить в бешенство, так как они нарушают границы своих взрослых детей на постоянной основе. Скажете им не звонить вам на работу, и они будут раз за разом отрывать вас от дел одним воображаемым кризисом за другим.

В книге «Матери с пограничным расстройством личности и их дети» совет Лоусон по поводу того, как обращаться с Бродягой, широко применим к случаям, когда визитная карточка матери – беспомощность. Совет Лоусон состоит в том, чтобы придерживаться последовательной позиции в том, что мама может и должна справляться самостоятельно. Вы можете сказать: «Прости, я не могу помочь тебе; я знаю, ты можешь сделать это сама». Не позволяйте матери делать культ из ее беспомощности и потребностей общего характера, но требуйте, чтобы мать прямо говорила, чего хочет. Я считаю, что это – хорошее руководство. Если просьба преподносится в очень конкретном виде, вы можете решить, хотите ли вы удовлетворить ее, а не втягиваетесь в ситуацию, когда беретесь решать все мамины проблемы.

Многим из таких матерей важно показать, что вами нельзя манипулировать (с чувством вины в виде основной стратегии), и вы не допустите вмешательства. Лоусон советует своим читателям предупреждать о неизбежных последствиях за неприемлемое поведение и проявлять необходимую последовательность. Точно так же, как мы делаем с детьми.

С матерью, взявшей на себя роль Королевы, все происходит по-другому. Во многих отношениях она более нестабильна, так что, хотя каждый раз, когда она вторгается в ваше личное пространство, вам нужно на это указывать, говорить это придется очень осторожно. Если она почувствует, что ее обвиняют, берегитесь! Самая угрожающе жестокая мать, которую Лоусон называет «Ведьмой», во многом напоминает мстительного нарцисса, и мне давали похожий совет: покидайте поле битвы как можно скорее. Любая словесная защита или ответный удар просто добавит негатива. Это не означает, что вы должны притвориться мертвым, но вам ни в коем случае не нужно «подпитывать огонь».

С более безвредными эмоционально отстраненными матерями нет нужды быть излишне осторожным, но все же будет хорошо не делать ситуацию более конфликтной, чем это необходимо. У меня есть клиентка, чья мать жила в тридцати минутах езды от нее, и постоянно начинала разговор с требования, чтобы ее взрослая дочь отвезла ее куда-нибудь в субботу. Когда дочь научилась говорить: «В субботу не получится, но я смогла бы сделать это в пятницу после обеда», то заметила, что мать стала относиться к ней с большим уважением. Мы учим людей, как с нами обращаться, характером нашей на них реакции.

Установить границы может быть не так просто, как сказать: «У меня не получится». Вам не нужно оправдываться и уж точно не стоит переживать из-за того, что вы сказали «нет».

Наши личные границы – часть того, что рождает ощущение целостности, и того, что мы в ответе за свою жизнь. Чем лучше вы чувствуете сильную личную границу и понимаете, что можете охранять эти внешние поведенческие границы, тем легче быть спокойным и не бояться нетактичных и даже грубых людей.

Установление границ – часто – важный этап в отделении от бесцеремонных членов семьи. Возможность высказать свое мнение важна тем, что формирует чувство того, что вы хозяин собственной жизни и обладаете правами. Однако вам придется приготовиться встретиться с обидой и злостью, которые, скорее всего, возникнут, если ваша семья эти границы не уважает. К сожалению, больше всего вам необходимы границы именно с теми людьми, которые не привыкли их уважать, так что вам придется быть наготове со своими «неизбежными последствиями». Если вы сказали матери, что повеситесь, если она не прекратит кричать, а она продолжает, вы должны повеситься.

Говорить о наболевшем

Я знаю много взрослых, отчаянно желающих, чтобы мать понимала, насколько брошенными, не понятыми или несчастными они чувствовали себя в детстве. Они хотят наконец получить возможность высказаться.

Иногда возможность высказать свою позицию и попросить желаемое приводит к лучшему пониманию, которое, в свою очередь, делает ваши отношения более теплыми. Если все сделано правильно, конфронтация становится актом взаимодействия и актом близости. Вы приглашаете другого человека в свой уязвимый внутренний мир.

Большинство из нас не особенно опытны в вопросах конфронтации и склонны начинать с жалоб. Другая сторона начинает защищаться, потому что не хочет чувствовать себя виноватой. Для меня лучший практический подход при разрешении конфликтных ситуаций заключается в том, чтобы рассказать людям, как сделать вам приятное, а не втолковывать им, что именно они делают не так. Дайте им возможность быть довольными собой, и искупить свою вину, и вернуть вашу благосклонность.

К сожалению, самые холодные матери не могут и не желают вас слушать, как бы мастерски вы ни излагали свои доводы. В моей психотерапевтической практике я наблюдала, насколько это больно, когда мать не способна сделать шаг навстречу. Вы можете плакать, умолять, предлагать решения и говорить, в чем вы нуждаетесь, но самое большее, что вы получите в ответ, это высказывания типа: «У тебя неприятности?» Ваши чувства и переживания не воспринимаются. Они врезаются в стену и рикошетом отскакивают обратно. В худшем случае они становятся поводом для нападения.

Я считаю, что большинство из нас не понимает, насколько сильна наша психологическая защита. Требуется гибкость, чтобы признать то, что заставит нас почувствовать себя виноватым. Если же мать психически не здорова, все, что вы получите в ответ, будет отрицание (этого не было), преуменьшение (все было не так плохо), изображение жертвы или переход в наступление.

Прежде чем решиться на то, чтобы высказать свою позицию, вам необходимо быть честным с самим собой и понять, из каких побуждений вы исходите. Состоит ли ваша мотивация в том, чтобы исцелиться и добиться близости, или вами руководит скрытая (или не такая уж и скрытая) злость и стремление сделать матери больно, как было больно вам? Ваша внутренняя позиция решающим образом отразится на результате.

К сожалению, если к матери обратится ваш внутренний ребенок, велика вероятность того, что она отреагирует так же, как делала это в вашем детстве. Безусловно, именно ваш внутренний ребенок хочет знать, что мать чувствует свою вину и что ей не все равно, но вовлечение вашего ребенка в противостояние, где он может быть снова травмирован еще одним отказом или реакцией нападения, очень рискованно. Лучше позволить вашему внутреннему ребенку высказаться с вами наедине или на сеансах психотерапии, где его встретят с сочувствием. Если уж вы решите предъявить матери неудобную правду, пусть говорит ваш взрослый.

Расстаться с матерью

Некоторые авторы и психотерапевты, говоря о выходе из отношений, используют термин «развод». Этот термин может казаться более уместным в случае высококонфликтных или созависимых отношений, чем в ситуациях, когда практически никаких отношений никогда не существовало. Я почти слышу, как некоторые из вас издают стон: «Развод? Мы никогда не были вместе!»

Обычно выход из отношений считается крайней мерой и следует за индивидуальной работой над собой, а также неудачными попытками «заставить это работать». Если вы не можете добиться того, чтобы мать уважала ваши границы или перестала причинять вам боль, иногда вам необходимо уйти для того, чтобы продолжить создавать ту жизнь, которую вы хотите.

Как и при разводе, здесь может быть целый ряд попыток уйти, прежде чем у вас это получится. Как подчеркивает Пег Стрип, автор книги «Скверные матери», вы можете вернуться к отношениям, когда ваша собственная потребность в эмоциональной поддержке и стремление выдавать желаемое за действительное перевесят правду: ваша мать не может дать вам то, чего вы от нее хотите.

Описывая свой собственный опыт, она делится исключительно важным наблюдением: «Только много лет спустя до меня дошло, что мать не сделала ни единой попытки к примирению, и теперь я понимаю почему: после моего ухода она вздохнула с облегчением. Для нее я была зеркалом, отражающим ее величайший страх и неудачу: ее собственную неспособность любить, находясь в роли моей матери. Полагаю, что сохранение этого в тайне было для нее важнее, чем я»[117].

Автор бестселлеров доктор Сьюзан Форвард в своей книге «Безразличные матери. Исцеление от ран родительской нелюбви» советует тем, кто хочет выйти из таких отношений, написать короткое, очень прямое письмо и отправить его матери. В нем вы просто сообщаете, что больше не хотите поддерживать отношения, и просите уважать ваше желание. В этом письме вы не возбуждаете эмоции, не создаете трений и не ищете виноватого. Просто констатируете новые факты жизни. Используя форму письма, вы избегаете непосредственной конфронтации и вероятности быть втянутыми в отношения снова. Я работала с клиентами, предпочитавшими не отправлять подобного письма, но после длительной работы по установлению границ просто прекратившими отвечать на любые попытки контакта.

Покинуть мать – трудный шаг, и многие некоторое время будут испытывать чувство вины, хотя большинство также испытает облегчение от того, что стали свободны от этих отношений. Это, несомненно, шаг к собственной независимости, хотя это также может подразумевать оплакивание потери всякой надежды получить любовь, которая была вам так нужна.

Неоднократно мне высказывали озабоченность по поводу того, как это изменение отзовется на расширенной семье. Нередко нарциссические и психически нездоровые матери начинают делиться своей искаженной версией этой истории, в надежде получить сочувствие и наказать или очернить покинувшего их взрослого ребенка. Вы не можете контролировать то, что сделает мать. Это часть действительно трудного процесса прекращения попыток управлять тем, что мать или кто-либо еще думает или чувствует. Мать сделает то, что сделает, а те, у кого есть глаза, чтобы увидеть, смогут оценить это правильно. Вы можете тоже поделиться тем, что сделали, с наиболее близкими вам членами семьи, хотя лучше убедить их в том, что вы не пытаетесь их в это втянуть. Лишь немногие могут стать источником одобрения и поддержки.

Ощущение внутренней обособленности

Если мать в настоящее время вам не вредит, расставание с ней в смысле прекращения отношений может быть менее важным, чем отделение от нее внутри себя. Многие люди, как бы они ни были не удовлетворены этими отношениями, все еще негативно слиты с ней и будто захвачены этим вездесущим ощущением матери, от которой хотят сбежать.

Клиентам, которые либо боятся быть похожими на родительницу, либо повторяют ее сценарий, я даю задание составить список того, в чем они и мать различны. Это становится перечнем контрастов, и эти контрасты приводят к открытию того, что «мать и я – не одно и то же». Это в целом приносит огромное облегчение.

После такого отделения и с границами, защищающими вас от вторжения и созависимости, вы можете свободно двигаться в сторону более здоровых или, по крайней мере, более мирных отношений. И самое главное – вы становитесь более цельной личностью.

Навстречу более здоровым отношениям

На примере людей из группы опрошенных, чьи отношения с матерями улучшились, я заметила, что в основном именно взрослый ребенок был инициатором изменений. Казалось, это приходит вместе со способностью взрослого ребенка распространить свое тепло на мать, у которой по большей части не получилось отдать тепло своему ребенку. Это происходило по мере того, как эти исцеленные взрослые дети становились способны понимать ограничения матери, прощать и хотеть включить ее в свою жизнь.

Наше понимание примирения было существенно расширено Лаурой Дэвис, одним из авторов бестселлера «Смелость исцелять», которая позднее написала книгу «Я думала, что мы никогда не заговорим снова: дорога от отчуждения к примирению». Материалом для нее послужили не только ее собственное примирение со своей матерью после восьмилетнего разрыва, но также сотня интервью с другими людьми, которые либо восстановили разорванные отношения, либо обрели ощущение внутреннего покоя, если воссоединение было невозможно. Я рекомендую эту хорошую книгу. Она помогает нам выйти за пределы идеи о единственном задушевном разговоре, способном снова все наладить и увидеть примирение как процесс, растянутый во времени. Случаются и рецидивы. Прогресс происходит постепенно, по мере того, как восстанавливается доверие. Дэвис обнаружила, что для кого-то было существенно важно говорить о травмах прошлого, в то время как для других – нет.

Дэвис назвала свое личное исцеление самым решающим элементом примирения с матерью. Она проработала травму и избавилась от нее. Можно сказать, что это избавление подразумевает «заработанную автономию», при которой мы по-настоящему отстранены от результата и ничего не хотим от матери. Это приходит, только когда мы принимаем то, что «Я никогда не получу извинений. Мать может никогда не узнать, через что я прошел, но я знаю, через что мне пришлось пройти, и на этом я стою, и не нуждаюсь в ее одобрении. Это – мое с трудом заработанное исцеление, не зависящее от нее».

«Если вы отчаянно стремитесь к отношениям, вы их не добьетесь, – пишет Дэвис. – Вам нужно выбросить это из головы, и тогда, возможно, позднее вы обнаружите, что они прокрадываются через заднюю дверь».

Я видела, как приходит примирение, когда люди прощают старые обиды. Хорошим примером служит история Джули. Девушка выросла с нарциссической матерью, для которой, как и для большинства нарциссов, существовала только она сама. Речь всегда шла только о матери. Джули поддерживала с ней вежливые, но прохладные отношения, описанные выше. Трудно быть близким, когда в отношениях для вас места нет.

Когда в последние годы жизни у ее матери диагностировали меланому, Джули часто ездила через всю страну, чтобы ухаживать за ней. Эти поездки начались в качестве обязательных, но по прошествии трех или четырех лет они стали приносить больше удовлетворения, по мере того как мать с ней сближалась. Джули испытала шок, когда в первый раз мать встала ее проводить и попросила ее обнять. «Ты – единственный человек, кто всегда приходит мне на помощь», – призналась мать. Хотя, возможно, мы и слышали подобное от склонных к манипуляции матерей, Джули почувствовала в этом незащищенность и искренность. В рамках широкого контекста времени, проведенного вместе, Джули восприняла это так: «Мать мне открывается». Помогая матери в практических вопросах, Джули слушала. Чем больше она понимала мать с ее опытом детской безнадзорности, тем легче ей было сопереживать этой пожилой умирающей женщине. По мере того, как мать продолжала становиться все более беззащитной, Джули смогла без опасений ослабить свою бдительность и стать более открытой. При этом ее открытость привела к тому, что мать стала относиться к ней с благодарностью. Джули дорожит моментом, когда мать сказала: «Ты – самый добрый человек, которого я когда-либо встречала». Джули по-настоящему скучает по матери, которую она открыла для себя в последние годы ее жизни.

Следует ли простить?

Большинство из нас знакомы с законом морали, согласно которому нам следует прощать любой причиненный нам вред. Мы, несомненно, слышали это на занятиях по духовно-нравственному воспитанию, где прощение последовательно преподносится в качестве достойного поведения. Общественность обещает, что, по крайней мере, другие люди будут вами довольны, если вы простите. Возможно, вы замечали, как неловко многие чувствуют себя, ощущая всю глубину вашей боли. Они надеются, что, если вы сможете простить, все это просто исчезнет.

Мы можем придерживаться этой фантазии и сами. Мысль о том, чтобы изгнать все тяжелые чувства посредством простого акта прощения, кажется ловким ходом.

К сожалению, складывается впечатление, что это так не работает. Как замечает Сьюзан Форвард в своей книге «Токсичные родители», прощение не создает у ее клиентов никаких существенных или продолжительных изменений и отнюдь не повышает их самооценку. На самом деле чувство вины хочет исчезнуть, и оно часто направляется внутрь, если это единственное доступное направление, а это ведет к тому, что вы относитесь хуже к себе.

Это поднимает вопрос о том, а что вообще такое прощение и откуда оно берется. Возникает ли оно из попыток быть хорошим, от отчаянного желания выйти за пределы своей боли или от приятия того, что есть?

Лично мне близка точка зрения тех, кто считает прощение не столько тем, что мы делаем, сколько чем-то таким, что развивается при определенных условиях, когда мы проделали свою работу. Это означает забыть старые счеты и вновь впустить человека в свое сердце, обычно после того, как мы проработали свой гнев, боль и разочарование. Когда мы через все это прошли, стремление обвинять затихает и мы просто хотим с этим покончить. Чувства, однажды охватывавшие нас, становятся всего лишь обузой. Мы двигаемся вперед к более интересным вещам.

А кто-то считает, что прощение достигается при помощи благодати. В любом случае мы прощаем несовершенное человеческое существо, которое совершало очень плохие поступки вследствие своих собственных травм. При этом мы не хотим сказать, что их проступки были незначительными или что они не виноваты. Прощение – это просто признание того факта, что: «Да, вы напортачили, но у меня все равно есть место для вас в моем сердце».

Частично это становится возможным благодаря пониманию того, почему люди делали вам больно. Лаура Дэвис объясняет: «Когда мы принимаем несовершенства другого человека, возникает сострадание. Вместо того чтобы воспринимать их слабости как что-то злонамеренное, направленное против нас, мы начинаем видеть в них то, что у них на самом деле есть, – человеческие недостатки»[118].

Это существенный разворот от того, с чего мы начинали. Воспринимать то, что нам сделали люди, как зло, – естественно, особенно детям. Дети недостаточно развиты, чтобы знать, что в этом ранящем поведении виновата сломленность другого. И лишь исцелившись от нашей собственной сломленности, мы способны увидеть, как трудно стать здоровым и целостным, как тяжело жить, переполненным эмоциональной болью, и как мы все несовершенны.

Также в книге Дэвис поражает признание матери, которая всегда исчезала, когда ее взрослый ребенок попадал в реальные неприятности и в ней нуждался. Мать сказала: «Я не выношу, когда тебе больно». Значит, если рассматривать то, что естественно считать самым бессердечным равнодушием и эгоизмом, в более широком контексте, это все значит, что у родительницы просто нет способностей утешать и справляться с болью другого, а не злонамеренное: «Мне на тебя совершенно наплевать».

Прощение приходит вместе со зрелостью, когда, прорабатывая свою боль, мы открываем сердце. Да, иногда кажется, что невинные юные существа прощают и без этого, потому что эта способность присуща нам всем; и тем не менее, чем больше требуется простить, тем больше усилий придется приложить для того, чтобы исцелиться и вернуться к этой невинности. Согласно моему опыту, прощение приходит постепенно, и вы замечаете это, только оглядываясь назад.

Возможно, здесь будет полезным еще одно пояснение. Завершив процесс, который привел вас к прощению человека, причинившего вам серьезный вред, нет гарантии того, что вы никогда не вернетесь к прежним чувствам. Например, выходя из травмирующего воспоминания, вы можете испытывать сильную ярость. Это часть естественной реакции «бей или беги», подавляемой, когда мы впадаем в состояние оцепенения, или реакцией иммобилизации. Это то, что происходит с диким животным, когда его ловит хищник. Оно притворяется мертвым. Мы не можем бежать или бить всегда, когда нас атакует другой человек, и лучшее, что мы можем сделать, – это обмякнуть и часто разъединиться. Остановить кино, так сказать. Когда фильм начинается вновь, когда реакция иммобилизации проходит, все, что было сразу до этого, хотя и в подавленном виде, возникает снова. Становится доступной ярость как часть реакции «бей». Эта ярость естественна как с физиологической, так и с психологической точек зрения. Ярость – это здоровая, генетически запрограммированная реакция на вторжение.

Как с точки зрения проработки предыдущего травматического опыта, так и потому, что мы состоим из внутренних частей, которые часто разобщены, мы можем в любой момент слиться с застрявшей в прошлом более юной своей частью, которая не чувствует себя простившей, хотя наши взрослые части и пришли к определенному состоянию прощения.

С учетом этих сложных причин важно придерживаться открытого, гибкого взгляда на тему прощения.

Могу ли я быть хорошим родителем, если не получил хорошего родительского отношения?

Хотя и справедливо утверждение о том, что эмоционально пренебрежительные или жестокие люди передают родительскую несостоятельность, которую испытали и сами, следующему поколению, на протяжении многих лет меня воодушевляет то, какими хорошими родителями становятся мои не имевшие хороших родителей клиенты.

У большинства женщин, решающих не иметь детей, не было хороших матерей, и они боятся, что и сами не справятся с этим. Иногда они переживают, что травмируют своих детей, как были травмированы сами. (Хотя давайте не будем забывать о том, что существуют и другие важные причины, почему кто-то может решить не становиться родителем.)

Беспокоящимся по этому поводу женщинам я бы сказала, что вы способны все это сделать по-другому. Во-первых, существует материнский инстинкт, и он срабатывает, если ему не мешать. Я знала женщин, которые, став матерями, испытывали благоговейный трепет, когда из них изливалась энергия Хорошей Матери и их окутывала любовь.

Во-вторых, по всей видимости, вы в хорошем смысле более чувствительны, чем ваша мать. Многие из тех, кто воспитывает своих детей лучше, чем относились в детстве к ним, более чувствительны изначально и более чутки вследствие того, через что им пришлось пройти. Они хотят, чтобы у их детей было то, что они сами упустили.

В-третьих, вы способны научиться. И я вас к этому призываю. Хорошее родительское отношение требует хорошего понимания уровней развития человека и того, как справляться с сотнями новых для вас ситуаций. Почему бы не проконсультироваться со специалистами: авторами книг, клиническими психологами, теми, кто ухаживает за детьми – другими родителями, нянями. Как я заметила вначале, это, возможно, самая важная работа на планете, так что разве не будет разумно обратиться за помощью?

Безусловно, хорошее родительское отношение требует хорошего ухода за самим собой для того, чтобы бодрствовать, а не действовать на автопилоте. Именно в таком состоянии мы наиболее склонны повторять семейное наследие, ведя себя так, как мы клялись, что никогда не будем. Чем больше мы исцеляемся от воздействия наших дисфункциональных семей, тем больше этих старых записей мы разрушаем.

Хотя я и слышала соображения о том, что, когда вы даете своим детям то, что вам хотелось бы самим, вы исцеляетесь сами, но это не всегда так работает. Я уже несколько раз упоминала о том, что обеспечивать то, что натирает ваши собственные чувствительные места, приводя в действие скрытую боль, может быть труднее. Я также наблюдала большое количество женщин, отлично управляющихся со своими детьми, при этом практически ничего не делая для того, чтобы исцелить свои раны, полученные от своих матерей. Это частично связано с нашей сложной организацией – герметичными травмированными детскими частями, которые не могут самостоятельно исцелиться, пока мы не возьмемся за решение задачи самим стать матерью для них. Так что несмотря на то, что умение справляться с родительскими обязанностями в отношении собственных детей – это то, что поддерживает рост вашей здоровой внутренней организации, это всего лишь часть общей картины.

Хотя я говорила здесь с женщинами, все это также справедливо и для мужчин, стремящихся стать хорошими отцами.

Контролировать процесс и контролировать себя

Если вы втянулись в этот процесс, если вы встали на путь исцеления, вы понимаете, что это тяжелая работа. Это – масштабная реконструкция. Мы переделываем себя на очень многих уровнях: от непоколебимости лимбического мозга до наших ключевых убеждений, от нашего представления о себе до того, как мы относимся к другим, от беспокойства в груди до способности любить, зарабатывать и хорошо спать по ночам.

Скорее всего, на этот процесс уйдут годы, если не десятилетия. Мне трудно говорить об этом из опасения, что это приведет вас в уныние. Но вас так же может расхолодить, если вы подумаете, что это будет быстрый процесс, хотя это и не так. Никто, кого я знаю из тех, кто проработал эту травму, не сделал этого быстро.

Поэтому важно правильно распределить свои силы, делать перерывы, быть способным замечать свой прогресс и этим гордиться. Вы же не хотите уподобляться своей матери, которая никогда не замечала ваших достижений, не говоря уже о том, чтобы им радоваться.

Процесс роста – это не прямая линия, а спираль. Вы много раз будете возвращаться к одним и тем же вопросам. Если каждый цикл вы переживаете без изменений, это сигнал обратиться за дополнительной помощью, но в остальном ожидайте, что вам придется оплакивать то, что вы упустили, скорбеть по поводу несправедливости жизни и реализовывать неудовлетворенные потребности бесчисленное количество раз. Это не навсегда. Процессу исцеления присуща благодать, хотя один добрый плач не восполнит годы подавленной печали, но он может привести вас гораздо дальше, чем вы ожидаете.

Хорошая Мать понимает, что этот процесс роста неровный, и не винит и не отчитывает ребенка, когда он теряет темп. Важно быть сострадательным и терпеливым по отношению к себе. Мы стараемся изо всех сил, просто некоторые дни тяжелее других.

Закончится ли когда-нибудь процесс исцеления?

Хотя процесс исцеления на самом деле не заканчивается никогда, может уйти боль, и ощущение, что вы – ребенок без матери, может исчезнуть навсегда. Причина, по которой процесс исцеления не кончается, состоит в том, что мы постоянно меняемся. Теперь, когда мы развязались с прошлым, даже простой ход времени меняет наш взгляд на вещи. Так что то, как мы себя чувствуем спустя год или два после того, как основная часть процесса исцеления осталась позади, будет отличаться от нашего мироощущения десятью годами позднее, когда прошлое будет ощущаться еще более далеким.

Перенесший серьезную операцию человек уже никогда не будет прежним. Если и не остаточная чувствительность, то, по крайней мере, память о ране сохранится навсегда. Но власть этой травмы по мере исцеления уменьшается, и наша реакция на любое вмешательство в эту область меняется. Вместо того чтобы попасться в ловушку сработавших детских чувств, мы можем научиться слегка сосредоточиться и спросить внутреннего ребенка, что ему нужно на этот раз. Мы можем реагировать на чувства, а не оставаться у них в плену.

По мере того как мы прорабатываем эти травмы, постепенно меняются наши персональные черты. В конце концов, мы же изменили свою историю. Наша жизнь изменилась. И пришло время измениться и нашему внутреннему мироощущению тоже. Как сказал мне один человек: «Рана до сих пор никуда не делась, но она не управляет моей жизнью. Она не определяет мою личность».

Для тех, кто способен получить заботу человека, выступающего в роли Хорошей Матери, или тех, кто может стать Хорошей Матерью для своего внутреннего ребенка, чувство того, что у них не было хорошей матери, может смениться ощущением присутствия материнской заботы. Вы можете чувствовать, что вас любят, поддерживают и балуют. Нет, вернуться в прошлое и прожить его заново невозможно, но сейчас вы можете наслаждаться тем, что заслуживали иметь тогда. Как сказал американский писатель Том Роббинс: «Никогда не поздно иметь счастливое детство».

Приложение. Три матери, три послания: управляемая визуализация

Чтобы представить, насколько сильно тип материнства определяет опыт ребенка, давайте поиграем с восприятием трех типов: колючей матери, эмоционально отстраненной матери и нашей архетипической Хорошей Матери. Первым вашим заданием будет вообразить три характера.

Первого персонажа будет несложно представить, поскольку все мы сталкивались с колючими людьми. Они грубы, легко раздражаются и склонны критиковать. Колючие матери, между прочим, подходят под описание эмоционально жестокой матери, о которой говорилось в главе 7. Для образа эмоционально отстраненной матери подумайте о своей собственной. Если ваша мать не подходит, постарайтесь ее придумать. Скорее всего, у вас в жизни был опыт общения с заботливым человеком, которого вы можете использовать в качестве образца для Хорошей Матери. Если у вас нет такого личного опыта, возможно, получится вызвать из памяти образ любящей матери, увиденный вами в кино.

Это упражнение работает лучше всего как упражнения с управляемыми образами, для чего требуется вначале привести себя в расслабленное состояние. Вы можете попросить кого-нибудь читать вам инструкции, а сами более глубоко погрузиться в переживания. Также можно записать инструкции на диктофон и проигрывать их самостоятельно или просто постоянно курсировать между книгой и своим внутренним опытом. У некоторых людей получается просто читать, затем закрывать глаза и погружаться в себя.

Упражнение может вызвать сильные чувства, так что лучше выделить себе время для последующих размышлений. Конечно, вам необходимо позаботиться о том, чтобы ничего не отвлекало, так что отключите телефон и сообщите окружающим, что вас как минимум в течение получаса не стоит беспокоить. После каждого вопроса следует делать паузу, достаточную для того, чтобы дать вашим переживаниям раскрыться без ощущения, что вас подгоняют. Я предлагаю вам представить каждый тип матери с точки зрения трех разных возрастов и начать с колючей матери.

Займите комфортное положение. Если хотите, можете прилечь. Сделайте несколько глубоких вдохов. Почувствуйте, как с каждым выдохом ваше тело расслабляется все больше. Потратьте время, чтобы освоиться и насладиться расслабленностью. Если удобно, мягко прикройте глаза.

В этом упражнении вам не нужно ничего делать. Расслабьтесь и наблюдайте, позволяя приходить чувствам, образам и ощущениям по мере того, как вы погружаетесь во все более и более глубокое состояние покоя и хорошего самочувствия.

Мы начнем с колючей матери. Настройтесь на те чувства и образы, которые у вас вызывает эта мать. Хорошо проникнитесь ее энергетикой.

Представьте себе, что вы лежите на одеяле в залитой солнцем детской. Вам примерно шесть месяцев, вы слышите в отдалении пение птиц. Отметьте цвет стен и одеяла и температуру в комнате. Заходит мать, чтобы вас покормить. Что вы чувствуете при ее приближении? Что у нее за голос? Как она движется? Что вы испытываете, когда она берет вас на руки? Как она с вами общается? Что вы подмечаете в своем теле? Что происходит с вашим дыханием?

(Долгая пауза)

А теперь вообразите, что вам примерно от четырех до шести лет. Вы дома, играете. Чем вы занимаетесь? Что делает она? Она играет с вами? Отметьте, какие у нее голос, движения и выражение лица. Что вы чувствуете, когда она рядом? Что ощущаете в своем теле? Обратите особое внимание на свое внутреннее состояние прямо сейчас. Какие мысли, образы и переживания вы осознаете? Какие эмоции?

(Долгая пауза)

Продвинемся дальше, к возрасту между восемью и десятью годами. Придумайте сами какую-нибудь ситуацию с матерью неподалеку от вас. Чем вы занимаетесь? Как далеко от вас мать и каковы ваши ощущения от ее присутствия в этой сцене с вами? Отметьте, как откликается ваше тело.

Ненадолго вернитесь в настоящее. Возможно, вы захотите записать несколько слов, чтобы запомнить этот опыт.

А теперь эту последовательность мы пройдем с эмоционально отстраненной матерью. Потратьте минуту, чтобы настроиться на то, какой вы ее ощущаете.

Вначале представьте себя в шесть месяцев, вы лежите в солнечной комнате. Вас заходит покормить эта мать. Обратите внимание на то, как она обращается с вами. Особенно отметьте, что вы при этом ощущаете в своем теле, какие эмоции испытываете. Как вы чувствуете себя с матерью на этот раз?

(Долгая пауза)

А теперь вообразите, что вам примерно от четырех до шести лет. Вы дома, играете. Мать где-то рядом. Чем вы занимаетесь? Что делает она? Она играет с вами? Отметьте, какие у нее голос, движения, выражение лица. Что вы чувствуете, когда она рядом? Что ощущаете в своем теле? Обратите особое внимание на свое внутреннее состояние.

(Долгая пауза)

Продвинемся дальше во времени к возрасту между восемью и десятью годами. Придумайте какую-нибудь ситуацию с матерью неподалеку от вас. Чем вы занимаетесь? Как далеко от вас мать и каковы ваши ощущения от ее присутствия в этой сцене с вами? Отметьте, какой отклик это находит в вашем теле.

(Пауза)

Вернитесь в настоящее и запишите несколько слов, чтобы запомнить этот опыт.

А теперь пришел черед Хорошей Матери. Вернитесь в детскую. Она приближается, вы слышите ее голос. Как он звучит? Как она смотрит на вас? Какое у нее выражение лица? Обратите внимание на то, как она тянется к вам, чтобы взять на руки, и на то, как она движется. Отметьте для себя, как вы воспринимаете ее прикосновения и как вы себя ощущаете рядом с ней. Как отзывается ваше тело?

(Долгая пауза)

А теперь вообразите, что вам где-то между четырьмя и шестью годами. Вы дома, играете. Место может быть любым по вашему желанию, внутри или во дворе дома. Мать где-то неподалеку. Когда вы хотите включить ее в игру, она рядом. Как она играет с вами? Отметьте качество ее голоса, движений и выражение лица. Каково это, когда мама играет с вами? Что вы замечаете в своем теле? Обратите особое внимание на ваше внутреннее состояние прямо сейчас.

(Долгая пауза)

Сейчас мы переходим к следующему возрастному периоду с Хорошей Матерью. На этот раз где-то между восемью и десятью годами. Посмотрите, где вы и что делаете. Как далеко от вас мать и что вы чувствуете, когда она в этой сцене рядом с вами? Отметьте ощущения в своем теле.

Вернитесь в настоящее и запишите несколько слов, чтобы запомнить этот опыт.

Что вы заметили? Что чувствовали, когда находились рядом с каждой из этих материнских фигур?

Часто присутствие колючих матерей (и колючих людей в целом) заставляет нас напрягать мышцы, задерживать дыхание и подавлять свою спонтанность. Так как почти все, что мы делаем, может оказаться неправильным, мы более зажаты рядом с ними. Фраза «ходить на цыпочках» описывает то, как многие из нас ощущают себя рядом с человеком подобного нрава. Мы часто предпочитаем держаться от них подальше.

Напротив, нам нравится быть рядом с заботливой матерью. Мы смеемся и чувствуем себя счастливыми, нам многое позволено, и мы получаем поддержку, когда пробуем что-то новое или просто дурачимся.

Эмоционально отстраненные матери часто вызывают у нас ощущение, что нас не существует. С этим типом матери можно ощущать себя потерянным, опустошенным и не совсем здесь. Возможно, вы почувствуете себя более серьезным и одиноким в воображаемой сцене с ней. Некоторые злятся и хотят сделать что-то необычное, чтобы привлечь ее внимание.

Есть ли хоть малейшие сомнения в том, что основное умонастроение и энергетика матери оказывает глубокое воздействие на ее ребенка?

Литература по теме

Исцеление причиненных матерью ран

Форвард Сьюзан, Фрейзер Глинн Донна. Безразличные матери. Исцеление от ран родительской нелюбви. – Питер, 2020.

Сьюзан Форвард более 35 лет работает психологом с женщинами, которые вынуждены бороться со своими матерями. Форвард описывает нарциссическую мать, мать-соперницу, мать, помешанную на контроле, мать, запутавшуюся в жизни, матерей, которые не защищают дочерей от насилия или сами агрессивны к своим дочерям. В книге есть методы самопомощи, способы отделения от травмирующих матерей.

Peg Streep Mean Mothers: Overcoming the Legacy of Hurt. – New York: William Morrow, 2009.

Основанная на тщательном исследовании, книга включает в себя трогательные личные истории, собранные вне контекста психотерапии.

Terri Apter Difficult Mothers: Understanding and Overcoming Their Power. – New York: W. W. Norton & Company, 2013)

В книге описаны несколько типов проблемных матерей и предлагается ряд советов.

Линдси К. Гибсон. Взрослые дети эмоционально незрелых родителей. Как научиться ценить себя и наладить отношения с родителями. – Издательство Елены Терещенковой, 2018.

Автор дает характеристику эмоциональной незрелости и предлагает стратегии построения отношений с родителями, попадающими под это описание.

Jonice Webb, Christine Musello Running on Empty: Overcome Your Childhood Emotional Neglect. – New York: Morgan James, 2013.

Книга описывает типы нерадивых родителей, влияние эмоционального пренебрежения и стратегии самопомощи с главным акцентом на чувства. В книге много описаний клинических случаев.

Clarissa Pinkola Estés Warming the Stone Child: Myths and Stories About Abandonment and the Unmothered Child. – Louisville, CO: Sounds True [audiobook], 2004.

Психолог юнгианского направления, автор бестселлеров и поэт, доктор Эстес – мастер рассказа, и многие сочтут эту аудиокнигу волшебной. Темой ее стала потребность лишенного матери ребенка в наставнике.

Iris Krasnow I Am My Mother’s Daughter: Making Peace with Mom – Before It’s Too Late. – New York: Basic Books, 2006.

Книга посвящена взрослым дочерям, восстанавливающим связь с матерью; включает большое количество интервью.

Примечание: Существует достаточное количество мемуаров (часто в электронном виде) неблагополучных матерей. Я не включила их в этот список, но в интернет-магазинах вы их легко найдете.

Родители с пограничным расстройством личности

Лоусон Кристин Энн. Матери с пограничным расстройством личности и их дети. Как справиться с напряженностью, непредсказуемостью и непостоянством в отношениях с матерью. – Диалектика-Вильямс, 2021.

Помимо описания пограничного расстройства личности, Лоусон выделяет четыре типа пограничных матерей, подробно описывает воздействие каждой из них и предлагает рекомендации, как лучше всего с ними обращаться.

Kimberlee Roth and Freda B. Friedman Surviving a Borderline Parent: How to Heal Your Childhood Wounds and Build Trust, Boundaries, and Self-Esteem. – Oakland, CA: New Harbinger, 2004.

В книге предоставляется полезная информация и рекомендации в отношении того, как преодолеть разрушительные последствия взросления с родителем, страдающим ПРЛ.

Родители с нарциссическим расстройством личности

Кэрил Макбрайд. Достаточно хорошая. Путь исцеления для женщин, выросших рядом с нарциссическими матерями. – Издательство Елены Терещенковой, 2019.

Хорошо структурированная книга о том, как распознать мать-нарцисса и найти способы общения с ней во взрослой жизни.

Nina W. Brown Children of the Self Absorbed: A Grown-up’s Guide to Getting over Narcissistic Parents. – Oakland, CA: New Harbinger, 2nd edition, 2008.

После описания нарциссического расстройства личности (НРЛ) и того, как оно воздействует на детей, книга фокусируется на стратегиях исцеления. Содержит тест для определения НРЛ и полезную шкалу, оценивающую степень вашего отчуждения от матери. daughtersofnarcissisticmothers.com: Многие читатели сочтут этот веб-сайт полезным источником информации. Его создала Дану Морриган, позднее выпустившая книгу You’re Not Crazy – It’s Your Mother!: Understanding and Healing for Daughters of Narcissistic Mothers (London: Darton, Longman & Todd Ltd, 2012), доступную только на Kindle.

Внутренний ребенок

Lucia Capacchione Recovery of Your Inner Child: The Highly Acclaimed Method for Liberating Your Inner Self. – New York: Simon & Schuster, 1991.

Практичная, очаровательная и сердечная, эта книга – руководство по работе с вашим внутренним ребенком. Включает более сорока упражнений.

John Bradshaw Homecoming: Reclaiming and Healing Your Inner Child. – New York: Bantam, 1992.

Руководство по работе с травмированным внутренним ребенком. Наряду с общим описанием процесса рассказывает о стадиях развития человека и потребностях на каждой из них. В Интернете также можно найти видеофильмы и аудиокниги Брэдшоу.

Thich Nhat Hahn Reconciliation: Healing the Inner Child. – Berkeley, CA: Parallax Press, 2006.

Почитатели Тхить Нят Ханя или сторонники буддизма оценят его сосредоточенное сострадание травмированному внутреннему ребенку.

Привязанность в первые годы жизни

Сью Герхардт. Как любовь формирует мозг ребенка? – Этерна, 2017.

Эта книга рассказывает о последних нейробиологических исследованиях в области психологии привязанности. Настоятельно рекомендуется к прочтению.

Robert Karen Becoming Attached: First Relationships and How They Shape Our Capacity to Love. – New York: Oxford University Press, 1998.

Увлекательная, хорошо написанная книга, дающая подробное описание истории исследований и идей в области психологии привязанности. Предназначена для профессионалов.

Kathryn Black Mothering Without a Map: The Search for the Good Mother Within. – New York: Penguin, 2005.

Отличная книга для тех, кто не получил хорошего материнского отношения, и для тех, кто уже стали матерями или собираются ими стать. Содержит интервью с женщинами, выросшими без надлежащей материнской заботы, и обзор исследований в области психологии привязанности. Дискуссионная группа A Yahoo!: groups.yahoo.com/group/mothering_without_a_map.

Jean Illsley Clarke and Connie Dawson Growing Up Again: Parenting Ourselves, Parenting Our Children. – Center City, MN: Hazelden, 2nd edition, 1998.

Это относительно короткая книга самопомощи, написанная простым, доходчивым языком. Она может быть полезна любым родителям, не получившим хорошего родительского воспитания.

Привязанность в зрелом возрасте

Левин Амир, Хеллер Рейчел. Подходим друг другу. Как теория привязанности поможет создать гармоничные отношения. – Манн, Иванов и Фербер, 2020.

Фокусируется на двух ненадежных стилях привязанности, а также на надежной привязанности, помогает определить стиль привязанности ваш и вашего партнера, дает рекомендации по проработке конфликтов и движению в сторону здоровых отношений. Примечание: у людей с историей серьезного эмоционального пренебрежения и жестокости может быть хаотичный стиль привязанности, не включенный в данную книгу.

Стэн Таткин. Созданы для любви. Как знания о мозге и стиле привязанности помогут избегать конфликтов. – Манн, Иванов и Фербер, 2021.

Построенная на основе последних исследований в области нейробиологии, теории привязанности и эмоциональной регуляции, эта книга представляет десять руководящих принципов, способных улучшить любые отношения.

Leslie Becker-Phelps Insecure in Love: How Anxious Attachment Can Make You Feel Jealous, Needy, and Worried and What You Can Do About It. – Oakland, CA: New Harbinger, 2014.

Концентрируется на беспокойном (озабоченном) стиле привязанности в партнерских отношениях и использует «сострадательное самосознание» и навыки межличностного общения для улучшения отношений в паре.

Сью Джонсон. Обними меня крепче. 7 диалогов для любви на всю жизнь. – Манн, Иванов и Фербер, 2019.

Сью Джонсон – один из авторов эмоционально фокусированной терапии для пар. Это руководство, дополнение к терапии (или, возможно, замена), учит пары разбираться с обычными конфликтами, которые случаются в партнерских отношениях, и определять скрывающиеся под ними потребности в привязанности.

Susan Anderson The Journey from Abandonment to Healing: Surviving Through and Recovering from the Five Stages That Accompany the Loss of Love. – New York: Berkeley Books, revised and updated edition, 2014.

Познавательная книга о том, как наша потребность в привязанности влияет на наши интимные отношения, и о болезненном процессе, происходящем, когда такие отношения рушатся и стимулируется травма покинутого.

Благодарности

Каждая книга так же, как и каждый ребенок, нуждается в хорошем доме. Выражаю глубочайшую признательность Мэтью Лору и издательству The Experiment за то, что предоставили такой приветливый дом и такую экспертную поддержку. Я была в восторге, когда в 2016 году меня пригласили сделать расширенное издание книги. Я узнала много нового за восемь лет, прошедших с момента выхода в свет ее первого издания, и очень ценю возможность поделиться этими знаниями во втором издании. Спасибо Бате Розенблюм за то, что она помогала этому новому изданию стать книгой, и Ана Бан за помощь в достижении большего охвата аудитории с помощью различных переводов и форматов аудиокниг.

На протяжении многих лет для меня было честью, что многие люди делились со мной самым сокровенным, включая радости и разочарования своего детства. Спасибо клиентам, студентам и друзьям, которые поделились со мной своими историями, а также тем, кто щедро потратил время на интервью для этой книги. Пусть ваши страдания и ваши с трудом заработанные уроки обогатят жизнь других людей на этом пути. Благодаря работе с клиентами за годы, прошедшие между двумя публикациями книги, я выросла в профессиональном плане, и мое уважение и признательность тем, кто решил работать со мной, огромны. Спасибо! Вы учите и вдохновляете меня.

Спасибо тем, кто помогал с первым изданием книги: Саре Линн Свифт, Уиллоу Арлине и Бетси Кабрик, которые предложили ценные идеи и отзывы; Раджи Раману за предложения по редактированию; и Эмбер Валлоттон за ее энтузиазм и помощь с первоначальной группой онлайн-поддержки (больше не существует).

И наконец, я всегда буду глубоко благодарна Констанце Хакер, моему терапевту на протяжении многих лет, которая дала мне опыт Хорошей Матери, помогла милому ребенку внутри меня развиться и появиться на свет и так терпеливо и умело вела меня через процесс исцеления.

Об авторе

Жасмин Ли Кори, MS, LPC (магистр в области психологического консультирования, лицензированный психотерапевт) лицензированный частнопрактикующий психотерапевт в Боулдере, штат Колорадо, специализирующийся на работе со взрослыми, пережившими в детстве эмоциональное пренебрежение и насилие.

Опытный педагог, Жасмин провела более десятка различных курсов психологии в колледжах и профессиональных школах, в том числе обучая психотерапевтов навыкам консультирования. Она также работала в службах социального обеспечения.

Жасмин – автор Healing from Trauma: A Survivor’s Guide to Understanding Your Symptoms and Reclaiming Your Life (2008), The Tao of Contemplation: Re-Sourcing the Inner Life (2000), The Tarot of Transformation (with Willow Arlenea; 2002), The Magic of Your True Nature: A Sometimes Irreverent Guide to Spiritual Development (2013), а также книги мистической поэзии. Ее статьи публикуются в различных печатных и онлайн-источниках, а также в блогах на ее веб-сайте: jasmincori.com.

В свободное время Жасмин любит ходить в походы, выражать себя в танцевальных движениях, общаться с природой и духом, проявлять политическую активность, заниматься творчеством и играми с друзьями.

* * *

Примечания

1

В российской культуре, скорее, это образ маминых пирожков или блинов. – Здесь и далее примечания редактора, если не указано иное.

2

Отпуск по уходу за ребенком в США составляет всего 12 недель, и работодатель не обязан его оплачивать.

3

Robert Karen, PhD, Becoming Attached: First Relationships and How They Shape Our Capacity to Love (New York: Oxford University Press, 1998), p. 230.

4

В оригинальном тексте автор употребляет undermothered, что образовано по аналогии от underparented, но делает акцент именно на фигуре матери. Это означает неадекватное воспитание и невозможность родителя в достаточной мере взаимодействовать с ребенком, отсюда ребенок вырастает в эмоционально невоспитанного взрослого. Здесь и далее термин будет переводиться как «лишенный любви и внимания матери», «недополучивший внимания».

5

Выставка фотографий, впервые показанная в 1955 году в Нью-Йоркском музее современного искусства. Снимки отображают самые знаменательные моменты человеческой жизни, как радостные (рождение, любовь, детство), так и трагичные (война, смерть, болезни, лишения).

6

David J. Wallin, Attachment in Psychotherapy (New York: Guilford Press, 2007), n. 1, p. 4.

7

Diana Fosha, The Transforming Power of Affect: A Model for Accelerated Change (New York: Basic Books/Perseus Book Group, 2000), p. 64.

8

Diana Fosha, The Transforming Power of Affect: A Model for Accelerated Change (New York: Basic Books/Perseus Book Group, 2000), p. 65.

9

Diana Fosha, The Transforming Power of Affect: A Model for Accelerated Change (New York: Basic Books/Perseus Book Group, 2000), p. 65.

10

Импринтинг – специфическая форма обучения; закрепление в памяти признаков объектов при формировании или коррекции врождённых поведенческих актов.

11

Ориг. Giving the Love That Heals: A Guide for Parents.

12

Harville Hendrix, PhD, and Helen Hunt, MA, MLA, Giving the Love That Heals: A Guide for Parents (New York: Pocket Books, 1997), p. 214.

13

Категория детей, появившихся на свет с помощью кесарева сечения, соотносится с разрывом связи «мать-ребенок». Считается, что у матерей, родивших при помощи кесарева сечения, «уходит больше времени на то, чтобы начать взаимодействовать со своими детьми, они менее позитивно реагируют на них после рождения и меньше общаются с ними дома. В одном исследовании говорится о том, что через месяц после родов с помощью кесарева сечения матери гораздо реже поддерживали визуальный контакт со своими малышами». Susan Kuchinskas, “The Mother/Baby Attachment Gap”, www.hugthemonkey.com/2006/10/the_motherbaby_.html

14

По результатам исследования уровня материнского окситоцина (иногда называемого гормоном любви) во время беременности, которое показало, что матери с более высоким уровнем «дольше смотрели на своих малышей, более нежно к ним прикасались, общались с ребенком, сохраняли позитивное выражение лица и, как сообщалось, подходили к малышу чаще, чем мамы с более низкими уровнями окситоцина во время беременности». Miranda Hitti, “Hormone May Help Mom and Baby Bond: Pregnancy Levels of the Hormone Oxytocin May Influence Mother-Child Bonding”, WebMD Medical News, 16 октября 2007 года, webmd.com/parenting/baby/news/20071016/hormone-may-halp-baby-bond

15

Это верно с некоторыми корректировками для младенцев с существенными сенсорными и неврологическими нарушениями, препятствующими их способности демонстрировать поведение привязанности. После необходимых вмешательств эти различия преодолеваются, и вновь модели материнского поведения становятся ключевыми.

16

Allan Shore, reported in Sue Gerhardt, Why Love Matters: How Affection Shapes a Baby’s Brain (New York: Brunner-Routledge, Taylor & Francis Group, 2004), p. 41.

17

Mario Mikulincer and Phillip R. Shaver, Attachment in Adulthood: Structure, Dynamics, and Change (New York: Guilford Press, 2007), p. 38.

18

Karen, Becoming Attached, p. 238.

19

Susan Anderson, The Journey from Abandonment to Healing (New York: Berkeley Books, 2000), pp. 77–78.

20

Daniel J. Siegel, “Toward an Interpersonal Neurobiology of the Developing Mind: Attachment Relationships, ‘Mindsight,’ and Neural Integration,” Infant Mental Health Journal 22, no. 1: p. 77 (citing Cassidy and Shaver, 1999).

21

Wallin, Attachment in Psychotherapy, p. 22.

22

Ruth P. Newton, PhD, citing 2005 research by L. A. Sroufe, B. Egeland, E. Carlson, and W. A. Collins, in The Attachment Connection: Parenting a Secure and Confident Child Using the Science of Attachment Theory (Oakland, CA: New Harbinger Publications, 2008), p. 27.

23

Shirley Jean Schmidt, MA, LPC, citing Siegel, “Toward an Interpersonal Neurobiology,” in The Developmental Needs Meeting Strategy (San Antonio: DNMS Institute, 2006), p. 17.

24

Siegel, “Toward an Interpersonal Neurobiology,” p. 77.

25

Gerhardt, Why Love Matters, pp. 65–79.

26

Книги, подробно раскрывающие эти вопросы, как правило, относятся к узкоспециальным. Рекомендую обратить внимание на Allan Schore, PhD, and Daniel J. Siegel, MD. Наиболее понятную версию данного исследования можно найти в книге Sue Gerhardt, Why Love Matters.

27

Gerhardt, Why Love Matters, pp. 38, 44.

28

В исследованиях детей из семей среднего класса показатели ненадежной привязанности немного ниже и колеблются вокруг 30 %, однако, если рассматриваются все американские дети в целом, эти цифры приближаются к 38 %. Karen, Becoming Attached, pp. 220, 224.

29

Ibid., p. 329.

30

Ibid., pp. 156, 373, сообщается и по Ainsworth, и по Main.

31

Gerhardt, Why Love Matters, p. 93.

32

Mary Main, в книге Karen, Becoming Attached, p. 224.

33

Незнакомая ситуация – это лабораторная процедура, используемая для оценки паттернов поведения младенческой привязанности к значимому взрослому. На время процедуры мать и ребёнка помещают в незнакомую игровую комнату с игрушками, при этом исследователь наблюдает, фиксирует этапы прохождения через одностороннее зеркало. Процедура состоит из восьми последовательных этапов, в которых ребёнок испытывает как отделение и воссоединение с матерью, так и присутствие незнакомого человека.

34

Fosha, Transforming Power of Affect, p. 52.

35

Kathryn Black, Mothering Without a Map, (New York: Penguin Books, 2004), p. 64.

36

Karen, Becoming Attached, p. 387.

37

Этот паттерн обнаружен основателем теории привязанности Джоном Боулби.

38

Malcolm L. West and Adrienne E. Sheldon-Keller, Patterns of Relating: An Adult Attachment Perspective (New York: Guilford, 1994), p. 75.

39

Main and Hesse, 1990, приведено в книге Siegel, “Toward an Interpersonal Neurobiology,” p. 78, и также описано в других местах.

40

Newton, Attachment Connection, p. 30.

41

Siegel, “Toward an Interpersonal Neurobiology,” p. 78.

42

Daniel J. Siegel, “Attachment and Self-Understanding: Parenting with the Brain in Mind,” in Attachment and Human Survival, ed. Marci Green and Marc Scholes (New York: Karnac, 2004), p. 34.

43

Joan Woodward, “Introduction to Attachment Theory,” in Attachment and Human Survival, ed. Marci Green and Marc Scholes (New York: Karnac, 2004), p. 16.

44

Newton, Attachment Connection, p. 30.

45

Newton, Attachment Connection, p. 30.

46

Siegel, “Attachment and Self-Understanding,” p. 29.

47

Gerhardt, Why Love Matters, p. 147.

48

Fosha, Transforming Power of Affect, p. 54.

49

Эти пункты встречаются в целом ряде таблиц и описаний, включая способы определения стиля привязанности взрослых, разработанные Hazan and Shaver (1987), опубликованные в in Mikulincer and Shaver, Attachment in Adulthood.

50

Karen, Becoming Attached, p. 227.

51

Karen, Becoming Attached, p. 228.

52

По словам Diana Fosha, “Беспокойство – это реакция на недоступность или отсутствие реакции опекуна и коренится в чувстве одиночества перед лицом угрозы психике.” Transforming Power of Affect, 47. Ранее в той же книге читаем следующее: “Точно так же, как чувство безопасности берет свое начало в отношениях надежной привязанности с доступным и чутким значимым взрослым (Bowlby, 1988; Sandler, 1960), аналогично этому тревожность и порожденные ею механизмы защиты возникают в отношениях привязанности с недоступным и невнимательным значимым взрослым,” pp. 39–40.

53

Ориг. Failure to Thrive (FTT) Syndrome.

54

Michael St. Clair, Object Relations and Self Psychology: An Introduction, second edition (Pacific Grove, CA: Brooks/Cole Publishing, 1996), p. 79.

55

Ashley Montagu, Touching: The Human Significance of the Skin, third edition (New York: Harper Paperbacks, 1986), p. 126.

56

Материнская депривация – процесс эмоционального и психологического обеднения ребенка вследствие отрыва ребенка от матери в раннем возрасте.

57

Karen, Becoming Attached, p. 340.

58

Karen, Becoming Attached, p. 339.

59

Daniel N. Stern, MD, Diary of a Baby (New York: HarperCollins/Basic Books, 1990), p. 61.

60

Диссоциация – психический процесс, относимый к механизмам психологической защиты. В результате работы этого механизма человек начинает воспринимать происходящее с ним так, будто оно происходит не с ним, а с кем-то посторонним.

61

Black, Mothering Without a Map, p. 60.

62

Stern, Diary of a Baby, p. 62.

63

T. Berry Brazelton, MD, and Bertrand G. Cramer, MD, The Earliest Relationship: Parents, Infants, and the Drama of Early Attachment (Reading, MA: Addison-Wesley/A Merloyd Lawrence Book, 1990), p. 109.

64

Gerhardt, Why Love Matters, p. 124 (citing research).

65

Ibid., p. 21.

66

Brazelton and Cramer, The Earliest Relationship, p. 110.

67

Я не занимаюсь вопросами раннего вмешательства, где могут присутствовать некоторые исключения. В случае, если у младенца имеются неврологическое или сенсорное нарушения, то для того, чтобы сформировать у ребенка привязанность, матери и ребенку часто требуется помощь.

68

Телевизионный сериал 1949–1957 годов о носящем маску непримиримом борце с беззаконием, техасском рейнджере.

69

Rose-Emily Rothenberg, “The Orphan Archetype,” в книге Reclaiming the Inner Child, ed. Jeremiah Abrams (Los Angeles: Tarcher, 1990), p. 92.

70

Catherine Robertson Souter, “Psychologist Examines ‘Childhood Emotional Neglect,’” New England Psychologist, March 1, 2015, nepsy.com/articles/leading-stories/psychologist-examines-childhood-emotional-neglect.

71

“Childhood Psychological Abuse as Harmful as Sexual or Physical Abuse,” American Psychological Association press release, October 8, 2014, apa.org/ news/press/releases/2014/10/psychological-abuse.aspx.

72

Centers for Disease Control and Prevention, “About the CDC-Kaiser ACE Study,” cdc.gov/violenceprevention/acestudy/about.html.

73

Существует даже книга Роберта Скаэра под названием «Тело несет груз» (The Body Bears the Burden: Trauma, Dissociation, and Disease).

74

Для родителей советской закалки это тоже было свойственно по тем же причинам баланса, а также из-за исторического контекста: война, репрессии, перестройка.

75

Fosha, Transforming Power of Affect, pp. 54–55.

76

Lindsay C. Gibson, PsyD, Adult Children of Emotionally Immature Parents: How to Heal from Distant, Rejecting, or Self-Involved Parents (Oakland, CA: New Harbinger Publications, 2015).

77

Субклиническая форма – характеристика болезненного процесса, не проявляющегося определенными или значительными симптомами расстройства, но которое, в некоторой части случаев, может быть выявлено специальными исследованиями.

78

Christine Ann Lawson, PhD, Understanding the Borderline Mother (Northvale, NJ: Jason Aaronson, Inc., 2000), p. 9.

79

Christine Ann Lawson, PhD, Understanding the Borderline Mother (Northvale, NJ: Jason Aaronson, Inc., 2000), p. 9.

80

Diane Dweller, Mom, Mania, and Me (Tucson, AZ: Writing Ink, 2017).

81

Тут отсылка к готической повести Роберта Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», в которой зловещий двойник получает свободу действий благодаря раздвоению личности, вызываемому синтезированным героем новым наркотиком.

82

12 шагов – программа духовного переориентирования для зависимых от алкоголя (изначально), сейчас – для всех созависимых. Цель – признание своей зависимости, апеллирование к «высшей силе» для излечения, возмещение ущерба, нанесенного другим в результате зависимости и донесение целительного знания до других зависимых.

83

John Bradshaw, Homecoming: Reclaiming and Championing Your Inner Child (New York: Bantam, 1990), p. 75.

84

John Bradshaw, Homecoming: Reclaiming and Championing Your Inner Child (New York: Bantam, 1990), p. 78.

85

Gibson, Adult Children of Emotionally Immature Parents, p. 41.

86

Трансперсональная сфера – сфера за пределами привычного «я» и за границами времени и пространства, при которых возможно достижение так называемых предельных человеческих способностей и потенциальных возможностей.

87

Dennis L. Merritt, PhD, “Brief Psychotherapy: A Jungian Approach,” retrieved from dennismerrittjungiananalyst.com/Brief_Psychotherapy.htm

88

Гуаньинь – божество, выступающее преимущественно в женском обличье, спасающее людей от всевозможных бедствий; подательница детей, родовспомогательница, покровительница женской половины дома.

89

Anderson, Journey from Abandonment, p. 76.

90

По-моему, ее приводил Фрейд; и уж точно цитировал его ученик Теодор Рейк. Также она встречается у поэтов XIX века Уильяма Вордсворта и Джерарда Мэнли Хопкинса, а в последнее время использовалась в названии песни, музыкального альбома и даже серии телесериала.

91

Внутренние семейные системы, Системная семейная терапия субличностей, Internal Family Systems – это психотерапевтический подход, разработанный доктором Ричардом Шварцем (США). Эта модель позволяет лечить глубинные психологические травмы в мягкой, уважительной и позитивной форме. Она смотрит на психику человека как систему, состоящую из большого количества разнообразных частей и Сэлф – ядра, придающего системе жизненную силу.

92

Метод диалога голосов разработан американскими супругами Хэлом и Сидрой Стоун. Аналитики уверены, что человек состоит из субличностей, задача этого метода – дать каждой личности высказаться и найти компромисс между этими высказываниями.

93

Цитата из книги Bradshaw, Homecoming, p. 205.

94

Nancy J. Napier, Recreating Your Self: Help for Adult Children of Dysfunctional Families (New York: W. W. Norton, 1990), p. 151.

95

Eye Movement Desensitization and Reprocessing – Десенсибилизация и переработка движением глаз (ДПДГ) – метод психотерапии, разработанный Френсин Шапиро для лечения посттравматических стрессовых расстройств, где целью является формирование более эффективных копинговых стратегий, которые помогут переработать накопленные воспоминания.

96

Брейнспоттинг – система нейтрализации психологических травм, которая стала результатом 25 лет практических исследований доктора Дэвида Гранда, установившего, что причина многих табу и ограничений в поведенческой линии кроется в повреждении нейронов.

97

Edward Z. Tronick, “Dyadically Expanded States of Consciousness and the Process of Therapeutic Change,” Infant Mental Health Journal 19, no. 3 (1998): pp. 290–99.

98

“Donald Winnicott,” en.wikipedia.org/wiki/Donald_Winnicott.

99

Wallin, Attachment in Psychotherapy, p. 121. 4. Ibid., p. 119.

100

Soonja Kim, “Sweet Re-Mothering for Undermothered Women,” впервые опубликовано в Open Exchange Magazine и взято с вебсайта автора motheringwomen.com

101

Soonja Kim, “Sweet Re-Mothering for Undermothered Women,” впервые опубликовано в Open Exchange Magazine и взято с вебсайта автора motheringwomen.com

102

Soonja Kim, “Sweet Re-Mothering for Undermothered Women,” впервые опубликовано в Open Exchange Magazine и взято с вебсайта автора motheringwomen.com

103

dianepooleheller.com.

104

“David Wallin’s Schedule of Upcoming Public Presentations, Workshops, and Conferences,” davidjwallin.com/calendar.cfm.

105

“Workshop Overview: Therapist Training,” вебсайт Dr. Karyl McBride, willieverbegoodenough.com/workshop-overview-therapist-training.

106

Jean Illsley Clarke and Connie Dawson, Growing Up Again: Parenting Ourselves, Parenting Our Children (Center City, MN: Hazeldon, 1999), p. 8.

107

Нуклеарная семья – семья, состоящая из родителей (родителя) и детей, либо только из супругов.

108

Bradshaw, Homecoming, p. 71.

109

Bradshaw, Homecoming, p. 72.

110

Gerhardt, Why Love Matters, p. 26.

111

Jett Psaris, PhD, and Marlena S. Lyons, PhD, Undefended Love (Oakland, CA: New Harbinger, 2000), p. 141.

112

На rickhanson.net вы найдете все виды программ и сможете оформить новостную подписку.

113

Велкро – это текстильная застежка, называемая, по-другому, ворсистая молния, репейник, контактная лента.

114

Rick Hanson, “Taking in the Good,” Greater Good Science Center, November 1, 2009, greatergood.berkeley.edu/article/item/taking_in_the_ good.

115

Alex Korb, PhD, “The Grateful Brain: The Neuroscience of Giving Thanks,” Psychology Today, November 20, 2012, psychologytoday.com/blog/prefrontal-nudity/201211/the-grateful-brain; “Thanks! The Beneficial Effects of Expressing Gratitude,” Positive Psychology Program, March 23, 2014, positivepsychologyprogram.com/beneficial-effects-expressing-gratitude.

116

Evelyn Silton Bassoff, PhD, Mothering Ourselves: Help and Healing for Adult Daughters (New York: Dutton/Penguin Group, 1991), p. 175.

117

Peg Streep, Mean Mothers: Overcoming the Legacy of Hurt (New York: William Morrow, 2009), p. 28.

118

Laura Davis, I Thought We’d Never Speak Again (New York: Harper Collins, 2002), p. 213.

Content

Жасмин Ли Кори
Мамина нелюбовь. Как исцелить скрытые раны от несчастливого детства

Мамочка, где ты была?

Предисловие

Часть I. Что нам нужно от матери

1. Материнство

Мать – это Древо жизни

Мамочка – это то, из чего мы сделаны

Кто может быть матерью?

Достаточно хорошая мать

Послания Хорошей Матери

Я рада, что ты здесь

Я тебя вижу

Ты для меня особенный

Я уважаю тебя

Я люблю тебя

Твои потребности важны для меня. Ты можешь обращаться ко мне за помощью

Я всегда приду тебе на помощь. Я всегда найду для тебя время

Я тебя сберегу

Со мной ты обретешь покой

Мне с тобой хорошо

Что происходит, когда послания Хорошей Матери отсутствуют?

Я не рада, что ты здесь

Я тебя не вижу

Ты для меня не особенный

Я не уважаю тебя

Я не люблю тебя

Твои потребности не важны для меня

Я не приду тебе на помощь

Я тебя не сберегу

Со мной ты не обретешь покой

Мне с тобой плохо

Что значит лишиться внимания матери?

2. Многочисленные лики Хорошей Матери

Мать-источник

Мать – место прикрепления

Мать – первая помощь

Мать-утешительница

Мать-кормилица

Мать-зеркало

Мать-вдохновительница

Мать-наставница

Мать-защитница

Мать-дом

3. Привязанность: Наше первое основание

Как мы формируем привязанности и что такое надежная привязанность?

Почему привязанность так важна?

Как можно понять, существовала ли у вас надежная привязанность к матери?

Что если у вас не было надежной привязанности? На что это было похоже?

Самодостаточный стиль

Озабоченный стиль

Стиль опекуна

Хаотичный стиль

Что такое травма привязанности?

Может быть, у вас и не было надежной привязанности к матери, но справедливо ли возлагать ответственность на нее за это?

Можете ли вы сформировать надежную привязанность, если в прошлом вам это удавалось не совсем? Как это вам пригодится?

Определение фигур привязанности

Какой стиль привязанности у вас?

Может ли у вас быть больше чем один стиль?

Действительно ли ваши с матерью взаимоотношения влияют на более поздние привязанности?

Насколько трудно изменить модели привязанности?

4. Больше «кирпичиков»

Чувствовать себя под надежной защитой

Счастливый дом

Когда что-то идет не так, это можно исправить!

Чувство принадлежности

Распускающееся «я»

Место для роста

Поддержка ребенку

Прикосновение

Любовь – это посредник, любовь – это послание

Часть II. Когда материнство пошло не так

5. Мамочка, где ты была?

Пустота на месте, где должна была быть мать

Потребность в физическом присутствии матери

Что происходит, если мать не присутствует эмоционально?

Почему мать была настолько эмоционально недоступна?

Как ребенок объясняет для себя отсутствие матери

Когда, кроме матери, больше никого нет

Почему некоторые дети страдают больше

Взаимное противостояние

6. Жизнь с эмоционально отсутствующей матерью

Кто эта женщина в маске?

Жалкие крохи от мамы

Отсутствие наставничества

Отсутствующие связи

Механическая мама

Кто-нибудь это замечает? Неужели всем безразлично?

Невежество

Некуда обратиться за помощью

Чувство сиротства

Отсутствие якоря

Нет матери, нет меня

7. Эмоциональное пренебрежение и жестокость в отношении детей

Что такое эмоциональное пренебрежение?

В чем отличие эмоциональной жестокости? Могут ли они присутствовать в паре?

Насколько они плохи?

Последствия эмоционального пренебрежения детей

1. Пробелы в чувстве собственной ценности и самоуважении

2. Ощущение недостаточной опоры

3. Трудности признания и отстаивания своих потребностей

4. Чувство эмоционального голода

5. Трудности с принятием любви и поддержанием близких отношений

6. Одиночество и отсутствие чувства сопричастности

7. Неумение обращаться с чувствами

8. Преобладающее чувство недостаточности

9. Жизнь – борьба

10. Депрессия

11. Аддиктивное поведение

12. Отсутствие уверенности в собственных силах

13. Отсутствие чувства безопасности

14. Перфекционизм и самокритичность

15. Трудности с выработкой собственного стиля и следованием за мечтой

Дополнительное влияние эмоциональной жестокости

16. Высокий уровень тревожности

17. Глубоко укорененный отказ воспринимать реальность

18. Оторванность от тела

19. Ухудшение здоровья

20. Невозможность довериться

21. Использованные и несчастные в отношениях

22. Внутренний потолок

23. Внутренние злоумышленники

24. Разрушенное «я»

25. Аутоагрессия

26. Частая или постоянная диссоциация

27. Амнезия

28. Отсутствие уверенности в том, что реально

29. Почему я такой чувствительный?

8. Что не так с матерью?

По-другому она просто не умеет

Она эмоционально закрыта

Она так и не повзрослела

Почему мать не способна давать?

Страдает ли она психическим заболеванием?

Язык психологии

Нарциссизм

Пограничное расстройство личности

Берегись злости матери!

Подлая мать

«Сумасшедшие» матери

Изменяющееся лицо матери

Матери, не способные выстраивать отношения

Что мать не может позволить себе увидеть

Часть III. Исцеление ран, причиненных матерью

9. Процесс исцеления

Вы скрываете свои раны

Вы находите свою рану

Переосмысление «недостатков» в недостаточность

Проработка чувств

Ведение дневника

Исцеляющая сила злости

Скорбь

Оставить прошлое

10. Соединяясь с энергией Хорошей Матери

Открыться навстречу Хорошей Матери

Архетипы

Работа с образами и символами

Помощь от Богоматери

Принимать «добро» от Хорошей Матери

Второй шанс обрести Хорошую Мать

Удовлетворение потребности в материнской заботе с партнерами

Повторить прошлое

Исцеляющая сила надежной романтической привязанности

Ваша карманная Хорошая Мать

11. Работа с внутренним ребенком

Введение в работу с внутренним ребенком

Ребенок как мать для «я»

«Работа с внутренними частями»

Дары и бремя

Когда работа с внутренним ребенком усложняется

Без взрослых на борту

Хаотичные системы

Страдания в настоящем восходят к страданиям в прошлом

Оторваться от матери

Стать своей лучшей матерью

Создать безопасное место для ребенка

Время вместе

Работа с посланиями Хорошей Матери

Исцеление нелюбимого ребенка

Изменение ваших взглядов

12. Психотерапия: проблемы, связанные с матерью и потребностями в материнском отношении

Параллели с Хорошей Матерью

Особенности работы, основанной на теории привязанности

Прикосновения в психотерапии

Восстановление материнского отношения

От изоляции к надежной привязанности

1. Защитная изоляция

2. Трещины в броне

3. Двойственность и жажда

4. Таяние

5. Страх

6. Чувство незащищенности

7. Впитывая заботу

8. Увеличивая надежность связи

9. Здоровое чувство признания своих прав

10. Усваивание фигуры привязанности

От фрустрации к удовлетворению

Психотерапевт как «Обучающая мамочка»

Совет психотерапевтам

13. Дополнительные исцеляющие шаги и практические стратегии

Определение конкретных «пробелов»

Берем за основу инициативный подход

Отсутствие поддержки

Получить поддержку сейчас

Попросите о поддержке окружающих

Учитесь обращаться к людям, даже если их рядом нет

Находите поддерживающие структуры

Отстранитесь от своих чувств и станьте объективным

Поддерживайте своего внутреннего ребенка

Говорите себе приятное

Сделайте это реальным с помощью образов

Почувствуйте страх и все равно сделайте это

Получите доступ к поддержке вашего тела

Обратитесь за помощью к Святому Духу

Чувство уверенности в себе

Обретение чувства хозяина собственной жизни

Защищать то, что дорого

Выйти на свет и стать видимым

Место в ткани жизни

Ориентироваться в мире эмоций

Эмоциональный стиль и паттерны заботы

Принять свои потребности

Формировать способность к близости

Получать приятные прикосновения

Выйти из сознания собственной обездоленности

Вбирать хорошее

Практиковать правильную заботу о себе

Общие тонизирующие средства

14. Изменение истории

История вашей матери

Ваша история

Ваш с ней танец

Оценить свои возможности

Поддерживать вежливые, но сдержанные отношения

Укрепить личные границы

Говорить о наболевшем

Расстаться с матерью

Ощущение внутренней обособленности

Навстречу более здоровым отношениям

Следует ли простить?

Могу ли я быть хорошим родителем, если не получил хорошего родительского отношения?

Контролировать процесс и контролировать себя

Закончится ли когда-нибудь процесс исцеления?

Приложение. Три матери, три послания: управляемая визуализация

Литература по теме

Исцеление причиненных матерью ран

Родители с пограничным расстройством личности

Родители с нарциссическим расстройством личности

Внутренний ребенок

Привязанность в первые годы жизни

Привязанность в зрелом возрасте

Благодарности

Об авторе

Примечания