Джули МакЭлвен

Перелом во времени

© Смирнова Е., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

С большой любовью к Джону и Тэмми,

которые всегда приходят мне на помощь.

Пролог

Женщина неслась по темному переулку, пытаясь побороть озноб, звук ее шагов разносился глухим эхом по брусчатке. Ее лицо скривилось в гримасе – она предпочла бы, чтобы о ее приближении ничего не возвещало. Но это было неизбежно. «Туда и обратно», – напоминала она себе. Руками она держала воротник практичного шерстяного пальто, стискивая его у шеи в бесплодной попытке защититься от ночного воздуха. Из-за грязно-коричневого тумана, который прибыл с Темзы, стояла неприятная сырость.

Дай бог, хозяйка не заметит ее недолгое отсутствие. Скоро она вернется в квартиру сестры невредимой, устроится на топчане с грелкой у ног, которая обеспечит ей тепло на остаток ночи.

Приблизившись ко входу для прислуги с задней стороны особняка на Гросвенор-сквер, она вытащила тяжелый железный ключ из своей сумочки. От соседних конюшен по всему переулку разносился сап, храп и шарканье лошадей. Где-то вдалеке одинокий голос ночного стража прощебетал: «Одиннадцать часов… и все спокойно».

Она прищурилась – в дьявольской темноте без факела или фонаря путь было не разглядеть, вставила ключ в замок. Ей пришлось сдержать удивленный возглас, когда дверь сразу же со скрипом отворилась на пару сантиметров. Она готова была поклясться, что дверь закрывали перед уходом. Она торжественно пообещала себе, что хозяйка никогда не узнает и об этих никудышных мерах безопасности в том числе.

Сердце бешено колотилось, когда она в спешке проскользнула в холл и закрыла за собой дверь. На всякий случай придвинула еще и широкий засов. Только тогда беспокойство немного рассеялось. Несмотря на то что в холле было так же темно, как и в переулке, она больше не переживала. Здесь ей был знаком каждый сантиметр, не нужно было даже зажигать сальные свечи, которые хранились в комоде из красного дерева рядом со стеной.

Она быстро направилась к коридору, утопающему в тенях. Только когда дошла до вестибюля, хорошо освещенного большим количеством свечей, мерцающих на двухъярусной хрустальной люстре, она остановилась. Свет, развеивающий мрак, должен был успокаивать ее, но она чувствовала себя незащищенной.

«Если бы моя хозяйка видела меня…»

Ее сердце, спокойное с тех пор, как она вошла в особняк, снова начало больно биться в груди.

«Туда и обратно».

Из осторожности она замедлила шаги, спускаясь по лестнице на нижний этаж. Там остановилась и задержала дыхание, напрягшись, чтобы расслышать любой, даже самый глухой звук. Тишина. Они, скорее всего, уже в спальне, решила она. Ей всего лишь нужно было все сделать побыстрее. Выдохнув, она подняла свои юбки и поспешила вверх по лестнице, больше не опасаясь создать шум – толстый тканый ковер на ступеньках заглушит ее шаги.

Она снова остановилась в нерешительности, когда достигла верхней ступеньки. Как лесное животное, чувствующее опасность, она бросила взгляд в сторону гостиной. Дверь была открыта, позволяя желтому свету разрывать завесу теней в холле.

Она развернулась в противоположном направлении, в сторону узкого лестничного пролета, который должен привести ее к крылу для слуг на третьем этаже.

«Туда и обратно».

Она не смогла бы объяснить, почему так и не закончила свое дело, почему свет из гостиной, казалось, манил ее. Долю секунды она колебалась, бросая взгляд то в сторону лестницы для прислуги, то в сторону гостиной. Если хозяйка поймает ее за этим, ее сразу же уволят без рекомендаций, это ясно. Вопреки здравому смыслу, она подхватила свои юбки и прокралась по коридору к дверному проему.

Мысленно ругая себя за глупость, она задержала дыхание и продвинулась вперед. Сердце тяжело стучало. «Одним глазком…»

В следующую секунду воздух со свистом покинул ее легкие. Она отшатнулась, каблуком наступила на юбку. Она падала – а из груди рвался крик.

1

Сэм Келли не считал себя особенно суеверным. Однако, когда он сидел в «Поросенке и Парусе», излюбленной таверне сыщиков с Боу-стрит, – из-за близости к мировому суду, а не качества виски, – его затылок покалывало от призрачного ощущения нависшей опасности.

Лондон всегда был жестоким городом, но с тех пор как Англия победила в войне с Бони[1], наконец сослав маленького тирана на Святую Елену, напряженность постепенно возрастала. Сэм предпочел бы увидеть Наполеона повешенным или посмотрел бы на его голову, катящуюся с гильотины, – это произошло со многими французскими аристократами в период их кровавой революции двадцатилетней давности. Не было ничего справедливого в том, что этого подонка отправили провести остаток дней на тропическом острове, пока честные британцы тряслись от холода последних сентябрьских дней.

Англия должна была ликовать. Но возвращалось слишком много солдат, а нехватка работы довела всю страну до предела терпения. Недавние хлебные законы[2] не смогли спасти ситуацию, лишь способствуя взлету цен, делая продукты недоступными для простого трудящегося народа.

Сэм мрачно уставился в стакан с горячим виски, зажатый в его руках, наслаждаясь теплом, которое проникало в кончики пальцев, и не обращая внимания на смех и разговоры столпившихся в прокуренной комнате людей. Времена меняются, подумал он. Каждый день, казалось, появлялись новые машины, способные заменить работу десятерых людей. Он не поддерживал луддитов[3] – эту горстку мерзавцев, если угодно его мнение, которые разносили в щепки новые ткацкие станки и машины, сжигали заводы и вызывали всеобщий хаос. Но он разделял их чувства, разочарование и страх от того, что эти машины отбирали возможность зарабатывать на кусок хлеба.

Он читал о том, что некоторые ремесленники, особенно невезучие, были вынуждены отправиться в работный дом. Другими словами, в долговую тюрьму. Как ему было известно, Лондон представлял собой пороховую бочку, которая ждала лишь малую искру, чтобы взорваться. К чему это приведет? Как люди выживут под натиском машин?

– Хей, начальник! Вы Сэм Келли?

Сэм поднял взгляд на маленького оборванца, который возник рядом с его столом. Он подумал, что паренек ему кого-то напоминает, но не был уверен. Город кишел грязнолицыми оборванцами.

– А кто спрашивает?

– Уильям Дрейк послал меня за вами. Хочет вас видеть.

Сэм поднял брови.

– Уилл Дрейк?

– Ну да. Ночной страж.

– Я знаю, кто он. Что ему нужно?

– Вы же охотник на воров Сэм Келли?

– Я сыщик с Боу-стрит Сэм Келли, – холодно поправил его Сэм, ему никогда не нравилось это старомодное прозвище. Уничижительное, оно источало дух коррупции с тех времен, когда парочка бессовестных сыщиков была поймана на сотрудничестве с преступным миром – помогали ворам грабить аристократов, а потом возвращали украденное и получали за это награду.

Парень придвинулся поближе, почти что украдкой, хотя никто на них не обращал особенного внимания.

– Мистер Дрейк просил отвести вас к нему, если вы не против, сэр, – произнес он. – Видите ли… тут убийство. Леди. Просто ужасное.

– Вы видели тело?

– Не. Меня отослали. Но я слыхал, как внутри рыдала девушка. Она болтала о чем-то страшном.

– Хорошо.

Сэм резко опрокинул свой напиток, он не хотел оставлять виски, даже если это виски из «Поросенка и Паруса». Он поднялся, не обращая внимания на острую боль в коленях. Натянув пальто, он схватил свою дубинку сыщика с золотым наконечником со стола, покрытого царапинами. И указал ей в сторону двери.

– Пошли.

* * *

Леди убили на Гросвенор-сквер, что, в общем-то, было не таким уж и плохим местом, чтобы склеить ласты, подумал Сэм. Это был один из самых модных районов Лондона с рядами элегантных трех-, четырех-, а иногда и пятиэтажных домов; сами здания и подступы к ним были отделаны известняком и песчаником.

Не то чтобы в этот момент он мог по достоинству оценить архитектуру или огромный парк по другую сторону от этой широкой улицы. Была уже почти полночь, из-за тьмы и густого, как овсяная каша, тумана было практически невозможно видеть что-либо дальше десяти шагов перед собой. В то время как в остальной части города прямо-таки помешались на газовом освещении, жители Гросвенор-сквер придерживались традиции использовать масляные лампы, которые, согласно закону, должны были вывешиваться ночью перед каждым домом, иначе владельцам грозил серьезный штраф.

Хотя Сэм и сопротивлялся внутренне некоторым изменениям, происходящим сейчас по всей стране, он не мог не признать, что газовое освещение на этой улице было бы весьма кстати. По крайней мере, он смог бы хорошенько осмотреть окрестности, думал он, покидая вместе с пареньком экипаж, который он нанял, чтобы отвезти их по адресу. Он извлек монетку и кинул ее извозчику. Беспросветный мрак за пределами слабого желтого свечения от масляных ламп навеивал навязчивое чувство, что за тобой наблюдают, – распространенное явление в Лондоне. Сэм в уме прикидывал, сколько преступников могло скрываться в этих тенях.

Он поспешил к одному из таунхаусов, перед которым висела масляная лампа и одновременно из большинства окон разливался свет. Окна в соседних домах были либо закрыты ставнями, либо полностью темными, их жители уже спали или все еще где-то проводили вечер. Казалось, будто элегантные соседние здания не одобряли неподобающие события в доме номер 8.

Эта причудливая мысль пришла в голову Сэма, когда он приблизился к двум мужчинам, курящим перед приоткрытой дверью. Он узнал в них членов ночной стражи Генри Грили и Джека Нортона.

– Добрый вечер, – кивнул он в их сторону.

– Ничего доброго в этом вечере, – проворчал Джек и отодвинулся, чтобы Сэм прошел в таунхаус. – Дьявол точно вышел на прогулку и натворил беды.

Сэм чуть было не фыркнул в ответ.

– Эй, а ты куда собрался?

Сэм посмотрел через плечо и увидел, что Генри схватил его молодого спутника за шкирку, препятствуя его проникновению в таунхаус.

Парень принялся извиваться, он гневно уставился на ночного стража.

– Я же привез сыщика? Хочу теперь плату, обещанную мистером Дрейком!

– Сколько мистер Дрейк тебе пообещал? – спросил Джек, шаря в своих карманах.

Лукавый блеск возник в глазах ребенка.

– Гинею.

Джек хмыкнул.

– Ты меня совсем тупоголовым считаешь? Либо скажешь правду, либо уйдешь ни с чем!

– Соверен.

– А я король Англии тогда. Еще одна попытка!

Ухмыльнувшись наглости парня, Сэм оставил двух стражей разбираться с озорником. Он шагал по длинному узкому холлу в сторону лестницы, его взгляд обводил черно-белую мраморную плитку и высокий потолок с декоративным молдингом из белого гипса. По центру висела люстра, дюжина ее свечей почти расплавилась и превратилась в короткие огрызки, а пламя от них прерывисто мерцало.

Наверху другой страж был размещен перед открытой дверью, его внимание было приковано к тому, что происходило в комнате. Когда Сэм подошел, стражник уставился на него. Не говоря ни слова, Сэм провел своей дубинкой перед носом молодого человека и прошел в комнату.

Сначала он почувствовал запах: вонь сырого мяса, которая говорила о недавней смерти.

Внутри было полдюжины мужчин. Сэм сразу же заметил Уильяма Дрейка. Не только потому, что он знал его уже почти двадцать лет. Но еще и потому, что он благодаря своему росту в 190 сантиметров возвышался над всеми остальными присутствовавшими.

– Дрейк, – поприветствовал его Сэм.

Ночной страж огляделся кругом.

– А, Келли. Не был уверен, что паренек найдет тебя. Сказал ему поискать в «Буром медведе» или «Поросенке и Парусе». Чертовски жестокое дело.

– Ну, таковы почти все убийства, – заметил Сэм, его внимание было уже приковано к жертве.

Она сидела на диване в греческом стиле, его плавные линии и извивающиеся ножки пользовались популярностью среди аристократов. Бархатная обивка была нежно-голубого цвета, как яйца дрозда, почти что сливающегося с цветом легкого шелкового платья с органзой. Грудь, обнаженная низким квадратным вырезом, выглядела так, будто была вся в татуировках: темные болезненные раны испещрили бледную кожу. Лиф был также разорван ножом, кровь жертвы запятнала изящный материал.

Аккуратно изогнутые белые руки, обнаженные благодаря маленьким коротким рукавам, бессильно свисали по обе стороны тела, маленькие ручки покоились на диванных подушках ладонями вверх, будто жертва молила убийцу о пощаде. Нежная плоть была усеяна порезами и здесь. Она либо пыталась бороться, либо поднимала руки в тщетной попытке защититься.

Вероятно, боролась, решил Келли, скользнув взглядом по золотистым светлым волосам, которые спадали на ее плечи в диком беспорядке, шпильки еле держались на светлых прядях. Ее голова была откинута назад на диванные подушки, длинная шея изогнулась, как у лебедя. Невидящие глаза уставились в потолок. Они были открыты и остекленели после смерти.

От тошноты лицо Сэма напряглось, пока он изучал лицо жертвы. Как будто этому монстру было недостаточно заколоть девушку до смерти, он нанес ей ранения и здесь. На правой стороне лица было два шрама, один – короткий и слабый, не больше полутора сантиметров. В общем-то, царапина. Другой был немного глубже и длиннее, простираясь от правого уголка глаза до рта.

Левая часть лица, однако, выглядела намного более ужасающей. Этот изверг порезал… хотя нет, это подразумевает некую искусность. Этот изверг раскромсал кожу, разделив ее рваным образом так, что она впала в районе челюсти, выставляя напоказ кровавое мясо, кость и даже пару зубов.

В памяти Сэма сразу же возникла Кендра Донован, девушка, с которой он месяц назад расследовал серию страшных убийств в замке Элдридж. Эта американка была для него загадкой, как с точки зрения своего поведения, так и из-за ее своеобразного опыта в криминалистике. Что бы она сейчас сказала?

– Я послал за врачом, но эту леди, по всей видимости, закололи, – сказал Уильям, прервав мысли Сэма. – Кажется, раз двенадцать по меньшей мере. Я очень сильно надеюсь, что она была уже мертва, когда он сделал это с ее лицом.

– Что за врач? – спросил Сэм.

– Доктор Манро. Он лучший.

– Ну да. Это так. – Сэм отвел свой взгляд от ужасающего лица женщины. Его глаза сразу же привлек огромный портрет над камином.

– Она была бриллиантом чистой воды, – сказал Уильям, проследив за его взглядом.

Девушка и правда была красавицей. Художник изобразил ее затейливо: сидящей на качелях в окружении зеленой листвы. Ее овальное лицо было нежно-бежевого оттенка, его обрамляли волны золотистых волос. Глаза невероятного фиалкового оттенка смотрели на них в упор. Рот, похожий на бутон розы, скривился в маленькой провокационной ухмылке. Соблазнительница, подумал Сэм. Ева из Эдемского сада. Он не знал, была ли это задумка автора изобразить ее именно так или же он сам выдумал эту параллель.

Он заставил себя оторваться от портрета и оглядеть комнату. Декор был слишком женственным, на его вкус, много позолоты, изысканных молдингов и мягких пастельных оттенков. Тканый ковер был голубого, фиолетового и золотистого цветов. Остальная часть мебели соответствовала в своем греческом стиле дивану. В углу стоял небольшой письменный стол, пристенный столик с декантерами и стаканами и фортепьяно с лаковым покрытием перед венецианскими окнами.

– Что это? – спросил он, подойдя к одному из стульев. На нем лежали три вещи: веер с ручкой из слоновой кости золотистого и светло-голубого цвета, его спицы были сломаны и погнуты; изысканный гребень для волос, сверкающий рубинами и лунными камнями; и тяжелый бокал с фигурной ножкой.

– Мы нашли это под диваном, – сказал Уильям, подойдя сзади. – Скорее всего, это упало во время нападения и оказалось под ногами.

Сэм взял бокал в руки и обнюхал его. Виски. Нахмурившись, он еще раз обвел комнату взглядом. Как и в холле, восковые свечи на люстре и канделябрах здесь почти сгорели. Бревно в резном мраморном камине превратилось в горстку отчаянно тлеющих угольков. Но он мог себе представить, как все выглядело часами ранее: комната купалась в сиянии камина и свечей, а леди сидела лицом к лицу с убийцей.

Специально для него она оделась в платье с глубоким вырезом, сделала прическу этим гребнем. Веер был инструментом соблазнения, и Сэм мог нарисовать в своем воображении, как женщина с картины мастерски его использует. Держала ли она этот стакан, наполненный виски? Сомнительно. Это не напиток для леди. Приготовила ли она тогда его для убийцы?

– Она, должно быть, сама пригласила этого подонка. Как звали бедняжку? – спросил Сэм.

– Леди Довер, леди Корделия Довер.

– Черт побери! – Сэм широко раскрыл глаза.

– Вы знали ее?

Сэм не сразу ответил.

– Нет, – произнес он наконец. – Я никогда не имел с ней дела. Но она была в гостях на вечеринке герцога Элдриджского месяц назад.

– Слышал, вы проводили расследование для его светлости. – Уильям бросил на Сэма неоднозначный взгляд. – Слышал и про россказни о монстре, душащем шлюх.

– В этом есть правда, – заметил Сэм. Конечно, в этой истории было много и других фактов. Но никакими из них он не мог поделиться с ночным стражем.

– Так вы его поймали?

– Да, – коротко ответил Сэм. Кендра Донован вообще-то поймала и убила этого подонка, но Сэм обещал герцогу хранить в тайне правду об ее участии в расследовании, а также и личность настоящего убийцы. Он был мертв. Возмездие свершилось.

Нахмурившись, он взглянул на тело леди Довер и мысленно поклялся получить возмездие и для нее.

– Кто обнаружил тело и во сколько? – спросил он.

– Экономка миссис Пирсон. Она вернулась час назад. Когда увидела тело, выбежала из дома с криками о помощи.

– Полагаю, вам повезло сегодня дежурить.

– Джек Нортон патрулировал эту территорию, – сказал Уильям, – но он позвал меня.

– Где остальные слуги?

– Леди Довер отпустила всех до завтрашнего утра. Миссис Пирсон вернулась только потому, что забыла свое лекарство. Думала, что сможет тихонько прокрасться, так как задняя дверь была открыта. Но нашла свою хозяйку в таком состоянии.

– Задняя дверь была открыта? Взломщики так не работают. – Взгляд Сэма снова метнулся в сторону изуродованного лица.

– Да, – согласился Уильям.

Сэм думал, что знал ответ на свой следующий вопрос, но все равно задал его:

– Почему леди Довер отослала всех своих слуг?

– Она ожидала кого-то и хотела, чтобы их встреча прошла в атмосфере уединенности.

Сэм кивнул. Этого он и ожидал. Комната была наполнена предвкушением романтической встречи.

– Как его имя? Слуги должны же знать.

– Ну да.

Сэм почувствовал определенную нервозность в голосе своего собеседника.

– Ну и? Кто он?

– Вам лучше поговорить с миссис Пирсон.

Сэм нахмурился. «Что за чертовщина?» – подумал он.

Уильям жестом указал Сэму следовать за ним. Они не проронили ни слова, пока спускались два пролета по лестнице в кухню. Ночной сторож стоял внутри и с облегчением вздохнул, когда они вошли. Сэм подозревал, что это как-то связано с женщиной, сидевшей за круглым деревянным столом и неустанно рыдающей. На ней все еще было то самое шерстяное пальто и простая шапочка, которая частично скрывала лицо. Оставшаяся часть была не видна под носовым платком, в который она плакала.

– Я принес миссис Пирсон чашку чая, как вы и просили, начальник, но она к ней не притронулась, – сообщил им молодой человек.

Уильям кивнул, продвинулся вперед и положил руку на плечо женщины. Она немного вздрогнула и взглянула на него своими водянисто-голубыми глазами. Сэм решил, что ей было около тридцати пяти лет. Она, должно быть, даже была привлекательна, если бы ее лицо не было красным и опухшим от приступа плача.

Уильям мягко произнес:

– Миссис Пирсон… это сыщик с Боу-стрит, он задаст вам несколько вопросов.

Глаза, утопающие в слезах, посмотрели в направлении Сэма.

– О, это было ужасно, сэр! Я никогда не видела ничего… ничего подобного! Ее лицо… – Женщина содрогнулась. – Леди Довер была такой красивой. Зачем он сделал это?

– Ваша хозяйка встречалась сегодня вечером с мужчиной. – Сэм решил перейти сразу к делу. – Вы знаете его имя?

– О да. – Миссис Пирсон высморкалась. – Он убил ее. Он убил ее и… и жестоко разрезал ее лицо, это он. Он убийца, но его никогда не повесят. Он из высшего общества. К ним другое отношение, нежели к нам. – Она с укором посмотрела на Сэма, как будто бы это он виновен в классовой системе Англии. – Вам же известно.

Сэм незаметно взглянул на Уильяма, теперь он понимал его странное поведение. Этот монстр, ответственный за мерзкое преступление, был джентльменом. Он снова вспомнил расследование, в котором участвовал месяц назад в замке Элдридж. Те преступления тоже совершил джентльмен. Что, все аристократы Англии посходили с ума?

– Джентльмен или нет, его повесят, – сурово пообещал Сэм, встретившись взглядом с экономкой. – Но для начала вам нужно произнести его имя. Кого сегодня вечером ожидала ваша хозяйка, миссис Пирсон? Кто тот монстр, который сделал с ней такое?

Она с сомнением посмотрела на него, но что бы она ни увидела в глазах Сэма, это заставило ее решительно подать вперед подбородок и произнести шепотом:

– Он маркиз, племянник герцога. Маркиз Сатклифф. Это он убийца.

2

– Полагаю, у меня есть разрешение твоей дилеммы, дорогая.

Кендра Донован сидела в кабинете герцога Элдриджского. Солнечный свет в это раннее утро косыми лучами проникал в комнату через окна, причиняя боль ее глазам, в которых будто был песок от недосыпа. Ей казалось, что недостаток сна повлиял и на его слух.

– Вы поняли, как я могу попасть домой? – спросила она недоверчиво.

Элдридж нахмурился. Герцогу было около пятидесяти пяти лет, у него было вытянутое лицо и довольно большой нос. Его бледные серо-голубые глаза смотрели на мир таким добрым взглядом, какой Кендре редко доводилось видеть за всю свою жизнь. Однако она знала, что доброту нельзя путать со слабостью. По-своему Альберт Рутерфорд, седьмой герцог Элдриджский, был одним из самых сильных мужчин, которых Кендра встречала.

Он признался:

– Нет…

Кендра не была удивлена. Герцог был умнейшим человеком, но она всерьез сомневалась, что он нашел решение ее проблемы. В конце концов, вся загвоздка была в том, что она застряла здесь, в замке Элдридж, в начале девятнадцатого века.

Что не было бы, черт возьми, никакой проблемой, родись я в этом дурацком девятнадцатом веке. Или, точнее, если бы в свои двадцать шесть лет она не застряла в первой половине девятнадцатого века – а сейчас стоял 1815 год. Но так как она родилась парой веков спустя… что ж, сложно себе представить более неразрешимую дилемму.

Кендра перевела свой взгляд на древний гобелен, украшавший стену за столом герцога. Тяжелый материал скрывал секретную панель, за которой находилась лестница, ведущая в комнату, которую Элдридж использовал как лабораторию. За долгую и кровавую историю замка этот проход использовался жителями крепости для бегства от религиозного преследования и армии врагов. Месяц назад она воспользовалась этой лестницей, пытаясь спастись от какого-то наемника в двадцать первом веке. Она не знала в точности, что произошло потом, кроме того, что физически это был для нее настоящий кошмар. Позже она смогла предположить, что прошла через что-то вроде воронки или закрытой временной петли, которая перенесла Кендру из ее собственной эпохи в эту.

Звучит бредово?

Конечно, так она изначально и думала: что сошла с ума. Даже сейчас ей приходится бороться с дрожью от мысли, что она пошатнулась рассудком.

Ей было не просто признать правду, но в конце концов она смирилась со своим странным положением. Смирилась, но не приспособилась. Она чувствовала, что здесь ей не место. Единственная ее надежда на возвращение в свою временную прямую состояла в том, чтобы проникнуть в проход во время следующего полнолуния – спустя ровно месяц, как она вошла в ту дверь и оказалась в начале девятнадцатого века. Она хотела верить в то, что существует связь между полнолунием и его силой притяжения на так называемую кротовую нору, связь, схожая с влиянием, которое луна оказывает на приливы и отливы. Она верила, что водоворот снова увлечет ее.

Это было долгое ожидание. Но она должна была принять то, что судьба, вселенная или бог послали ей.

Итак, прошлой ночью она попыталась.

Она прошла спиральную лестницу до середины и села ждать. Она ждала, что неестественная тьма обнимет ее, как мокрая шерсть, что температура резко упадет и ее одолеет тошнотворное головокружение. Она мысленно готовилась к этому, и еще к боли, мучительной, невообразимой, как будто бы ее растворяют в бочке с кислотой, которая потом превращается в бесконечную трубу и выкидывает ее в другом месте.

Она ждала. И ждала. И…

Ничего.

Никакого водоворота. Никакой кротовой норы. Никаких паранормальных явлений. Она сидела на холодных каменных ступеньках, пока ее задница совсем не замерзла и не онемела. Она сидела там несколько часов, пока герцог наконец не пришел и не затащил ее силой в кабинет. Он осторожно усадил ее на диван и протиснул в ее руки стакан бренди. Его серо-голубые глаза излучали сочувствие. Прямо как сейчас.

Ей хотелось кричать.

– Ваше объяснение пространственно-временного водоворота завораживает, но я не понимаю, как его создать, – продолжил герцог.

– Черт возьми. Мне нужно домой. – Отчаяние сковало ее желудок и заставило ее вскочить на ноги. Она скрестила руки на груди и принялась нервно ходить по комнате.

Элдридж смотрел на нее в растерянности.

– Моя дорогая, кажется, у вас здесь нет выбора. У вас нет другого выхода, кроме как признать, что это и есть ваш дом теперь – по крайней мере, на ближайшее будущее.

– Как долго? – поддала Кендра. – Как долго мне еще придется здесь оставаться?

За этим последовал сразу же вопрос, который любой человек, возможно, задал себе хотя бы один раз в приступе пессимизма:

– Почему я?

Месяц назад ей казалось, что она знает ответ на этот вопрос, когда нашли ту молодую девушку в близлежащем озере, зверски убитую серийным убийцей. В двадцать первом веке она была самым молодым профайлером ФБР, так что это судьба, или что там еще, привела ее сюда, чтобы пресечь преступления. Когда убийца в итоге погиб от ее рук, она полагала, что выполнила свою миссию.

«Я должна была отправиться домой».

Кендра встретилась с сочувственным взглядом герцога. Она знала, что он все понимал с самого начала. В конце концов, она рассказала ему о своей необычной ситуации, и хотя герцог считал себя ученым человеком, Кендра не была абсолютно уверена, что он сможет поверить в подобное. Он мог с легкостью признать ее сумасшедшей и запереть в какой-нибудь психбольнице – мысль, от которой по телу пробегала дрожь. Она рисковала, решив рассказать ему правду, но, учитывая ее статус в замке в качестве то ли служанки, то ли дворянки, у нее попросту не было выбора.

Ей повезло, если можно вообще назвать везунчиком человека, застрявшего в иной эпохе. Герцог Элдриджский был человеком Просвещения, о которых пишут в учебниках истории, вроде да Винчи или Вольтера, философ и ученый в одном лице. Обладая прытким умом, он с радостью принял неизвестное и провел долгие часы в теоретических рассуждениях о путешествии во времени, выведывая при этом ответы на научные, политические и моральные вопросы, которые, как он надеялся, будут разрешены в двадцать первом веке.

Что можно сказать, чего нельзя говорить? Путешествие во времени существовало лишь в теории в научном сообществе двадцать первого века, но было полно внушающих ужас предостережений относительно непреднамеренных последствий изменения будущего. Ей приходилось подходить с невероятной осторожностью к каждому вопросу во время их бесед.

– О какой дилемме тогда вы говорите, если не о моей? – спросила Кендра, возвращая их снова к заявлению герцога.

Элдридж взял со стола трубку и принялся изучать ее, как новый вид растения, который он обнаружил в своих лесах.

– Я размышлял над вашим положением в качестве несопровождаемой дамы, живущей под моей крышей, мисс Донован.

Ясно. Если и было что-то, что она узнала об Англии периода Регентства, так это все эти правила. Много-много правил. Большинство из них, как ей казалось, смехотворные. И касались, конечно, женщин.

– Под вашей крышей живет много дам без сопровождения, – сухо заметила она.

По правде говоря, замок Элдридж был огромного размера. Основная его часть была построена еще во времена Вильгельма Завоевателя, а когда предки герцога Элдриджского стали более состоятельными и влиятельными, они пристроили дополнительные крылья к центральной башне, а затем крылья к тем крыльям. А так как промышленная революция на севере Англии еще только начиналась, для поддержания замка требовалось невероятное число мужчин и женщин, которые не дали бы ему рассыпаться и превратиться в кучу булыжника.

– Моя дорогая, вы же прекрасно понимаете, что я имею в виду не прислугу, – ответил герцог. – Вы не служанка, мисс Донован. И не родственница. – Его взгляд скользнул на картину, изображающую женщину и ребенка, которая висела на видном месте над камином.

Кендра проследовала за его взглядом. Красавица с темными волосами и темными глазами была покойной женой Элдриджа, а маленькая девочка, которую она держала в руках, – его покойной дочерью. Обе они трагически погибли в катастрофе на воде двадцатью годами ранее. Герцогу удалось извлечь тело жены, но свою маленькую девочку он так и не нашел.

Его глаза были печальны, когда он наконец перевел свой взгляд снова на Кендру.

– Я бы не хотел, чтобы ваша репутация неоправданно пострадала, мисс Донован.

– В замке сотни комнат. Мы бы могли жить здесь год и ни разу не пересечься.

– Не на это смотрят. – Он слабо улыбнулся ей, прекрасно понимая, что Кендра Донован прибыла из эпохи, где общественные нравы намного более либеральные. Женщины в Великобритании не только получили право голоса, но и могли стать премьер-министрами страны, этот факт его особенно потряс во время их разговоров. – Вы сейчас не в своем будущем, дорогая, вы в моем настоящем. Вы должны полностью соответствовать обычаям и ожиданиям этой эпохи, для своего же блага.

Кендру уже считали в замке довольно эксцентричной особой из-за, как многим казалось, вопиющего поведения. Даже ее внешний вид вызывал вопросы, когда она впервые появилась тут со своими черными как вороново крыло волосами и короткой стрижкой, придающей ее голове форму пудинга и делающей ее похожей на средневекового пажа. Однако что касается ее образа, мнение герцога имело минимальное значение, и кто-то – возможно, его крестница леди Ребекка – уговорил ее отрастить волосы и закалывать их привычным для леди этого времени образом.

Все к лучшему, думал он. Одно дело, когда тебя считают оригинальным, а другое – когда на тебя смотрят как на чудачку и подвергают полному остракизму.

Он слегка постучал указательным пальцем по своей трубке.

– Однако, как я уже говорил, мне кажется, я нашел решение.

– Отлично. Вы собираетесь переписать древние общественные правила?

Он улыбнулся, в его серо-голубых глазах появился огонек.

– Я бы это сделал, если бы мог, мисс Донован. Но вместо того чтобы заняться этим опасным делом, я совершу нечто более простое – сделаю вас своей воспитанницей.

Кендра в замешательстве уставилась на него.

– Не понимаю. Вы станете моим законным опекуном?

– Вы будете под моей защитой, да.

– Я слишком стара для опекунства.

– Это немного необычно, но я серьезно об этом подумал. Мы выставим это таким образом, что вы, вообще-то, – дочь моего старого друга, который иммигрировал в Америку до вашего рождения. И были предприняты определенные меры с тем, чтобы я стал вашим законным опекуном, если что-то случится с вашими родителями. Когда они погибли, а вы оказались одна на этом берегу, я выполнил свой долг и взял вас под свою опеку. – Он улыбнулся ей, ему явно нравилась история, которую он сам сочинил. – По доверенности вы будете числиться моей дочерью.

Как подобает легенде, это было находчиво. Но все же…

Она покачала головой.

– Не сработает. Все здесь знают, что это неправда.

– Прислуга получит от меня руководство к действиям.

– Дело не только в прислуге. Все, кто посещал вечеринку, знают, что я работала служанкой, до того как леди Ребекка наняла меня в качестве своей компаньонки.

– Дорогая, я герцог Элдриджский. Никто из тех, кто посещал вечеринку, не осмелится усомниться в моих словах.

Она подняла брови.

– У вас что, правда есть такая власть?

Кендра знала, что герцог находился в верхних эшелонах этого мира титулов и привилегий, мало кто хотел бы получить такого врага. Но все же ей было сложно поверить в то, что он мог просто переписать историю, выставив другую ее версию.

Но опять же, в ее эпоху так тоже постоянно поступают, подумала она. Это называется связи с общественностью. Подтасовка.

Герцог улыбался.

– Скажем так, я могу усложнить жизнь любому, кто осмелится оспорить мое требование. Не беспокойтесь, моя дорогая. Это просто формальность. Я не хочу, чтобы о вас сплетничали, пока вы живете под моей крышей.

Кендра знала, что все равно было уже слишком поздно. Слуги сплетничали о ней с того самого момента, как она здесь оказалась.

Но тут она подумала о чем-то – точнее, о ком-то – другом.

– Не слуг вам придется убеждать. Леди Этвуд будет совсем не по душе ваша затея.

– Чепуха! Моей сестре она не только будет по душе, она ее одобрит, – сказал он уверенно. – Если есть что-то, что Кейро делает лучше остальных, так это соблюдение приличий.

* * *

У графини были те же серо-голубые глаза и светлые волосы, как и у ее брата. Теперь, однако, когда им обоим было за пятьдесят, волосы приобрели серебряный блеск. И, в случае герцога, сильно поредели на макушке.

– Это сумасшествие, Элдридж.

– Кейро, прояви благоразумие…

– Благоразумие? Как, скажи на милость, твою идею с опекунством Кендры Донован можно называть благоразумной? Хватило того, что леди Ребекка наняла ее своей компаньонкой! Какого черта леди Ребекка не забрала тогда эту особу с собой, когда уехала домой?

Кендра сжала губы, чтобы сдержать выпад в свою собственную защиту. Леди Этвуд раздраженно шагала кругами по ковру в кабинете, она не хотела и слушать о решении герцога. Одно то, что она произнесла слово «черт», показывало степень ее страданий – в эту эпоху это было вульгарное ругательство, которое никогда бы не сорвалось с губ леди и не произносилось в присутствии леди.

– Она тебя околдовала, Элдридж, как такое вообще могло прийти тебе в голову… да ты просто спятил! – Леди Этвуд продолжила в гневе дальше: – Подумай о своем титуле, нашей семейной родословной!

– Моя дорогая…

Графиня развернулась и прожгла Кендру взглядом.

– Мисс Донован, пришло время говорить начистоту. Скажите на милость, как вы внушили эту возмутительную мысль моему брату?

Герцог вздохнул.

– Это моя идея, Кейро.

– Говорю же, она опутала тебя каким-то заклинанием.

– Не говори глупости. Не существует таких вещей, как заклинания или что-то в этом духе. Присутствие мисс Донован в замке обязательно вызовет сплетни. Эта мера должна остановить любые злобные россказни, пока не поздно.

– Того же можно достигнуть, просто прогнав ее. Отправь ее в одно из твоих владений. Или снова найми ее служанкой.

– Мне нужна помощь мисс Донован в лаборатории, и я не хочу, чтобы при этом подорвалась ее репутация. Все, довольно дискуссий. – Редкая стальная нотка обнаружилась в голосе герцога, напомнив Кендре снова о силе, которую он старательно скрывал. – Я принял решение.

Леди Этвуд бросила еще один испепеляющий взгляд на Кендру. Затем она тяжело вздохнула.

– Ты всегда был эксцентричен, Берти.

– А ты, как всегда, снисходительна.

Графиня пропустила мимо ушей этот сарказм.

– Если ты настаиваешь на том, чтобы сделать эту… эту американку членом нашей семьи, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

Это заставило Кендру нарушить молчание.

– Что вы имеете в виду?

– Что я имею в виду, мисс Донован, так это то, что я больше не могу игнорировать ваше шокирующее незнание светских манер. Я отдам должное своей семье, придав вам городской блеск. Буду очищать вас, пока не засверкаете. Вы умеете вообще танцевать? Не помню, чтобы вы выходили танцевать на приеме.

Кендра подумала о замысловатых движениях, требующихся от танцоров в эту эпоху, об элегантных конфигурациях, поклонах и реверансах.

– Нет, но…

– Тогда вас нужно научить. Я найму вам танцмейстера.

– О боже…

– И положим вашему богохульству конец прямо сейчас. Не думайте, что я не заметила, как вы выражаетесь, – ваше откровенное отсутствие благолепия!

– Я не Элиза Дулитл, – гневно заметила Кендра, отчаянно посмотрев на герцога. Но он на нее не смотрел, он снова с ненормальным интересом изучал свою трубку.

Паника заставила ее сердце бешено биться. Она отказывалась, полностью отказывалась, чтобы из нее лепили, формировали, выдавливали или выбивали кого-то, кем она быть не хотела. Боже, разве она не проходила все то же самое со своими родителями? Доктор Карл Донован и доктор Элеанор Янке по большей части зачали ее только для того, чтобы совершенствовать собственную философию позитивной евгеники. Первые четырнадцать лет ее жизни представляли собой тщательно продуманную систему обучения, образования и тестирования. У нее была отличная память, не совсем эйдетическая, но близкая к ней, которая позволяла ей показывать хорошие результаты во время тестов, но ей немного не хватало до уровня гениальности, к которому стремились ее родители. Она сумела поступить в колледж в четырнадцать, но во время одного из редких приступов смелости она сказала родителям, что хочет больше независимости и возможности преследовать свои собственные интересы, а не идти по заготовленной ими узкой дорожке.

Она не ожидала, что в ответ они отрекутся от нее и исчезнут из ее жизни.

Воспоминание того, как просто они ее бросили, до сих пор заставляло сжиматься ее желудок. Это было хорошее напоминание, что полагаться она могла только на себя.

– Кто такая, скажите на милость, Элиза Дулитл? – Леди Этвуд посмотрела на нее с подозрением. – Какая-то американка?

Кендра в отчаянии ущипнула себя за переносицу. Она никак не могла объяснить, что Элиза Дулитл – это персонаж пьесы, которая будет написана почти что через сто лет.

– Я не хочу здесь находиться, – пробормотала она, больше себе, чем кому бы то ни было еще.

– Берти, эта особа хочет вернуться в Америку, – сказала графиня. – Забронируй ей проезд на одном из твоих кораблей, и забудем про это сумасшествие.

– Кейро…

Элдридж не договорил, он испытал облегчение, когда дверь открылась и дворецкий Хардинг приблизился к нему с достоинством, держа в руке серебряный поднос, на котором был один лишь конверт.

– Простите, ваша светлость, но это письмо было доставлено в срочном порядке, – сказал он.

– Спасибо, Хардинг. – Элдридж взял конверт кремового цвета. Задумчиво нахмурившись, он сломал красную печать, когда слуга кратко поклонился и покинул кабинет так же тихо, как вошел.

– Боже праведный. – Элдридж немного выпрямился, пробегаясь глазами по письму снова и снова.

– Что такое, Берти? – спросила его сестра.

Он поднял на них взгляд, в котором читался ужас.

– Нам нужно срочно ехать в Лондон.

– Что? Почему? Что случилось? – спросила Кендра, сделав шаг в его сторону.

– Прошлой ночью убили леди Довер.

Графиня сжала руками горло.

– Боже мой. Как это?

– Не сказано.

Его сестра нахмурила свои тонкие брови, растерянно уставившись на него.

– Это, конечно, ужасно… но как это связано с тобой, Берти? Ты ведь едва ее знал.

– Я не знал, да. – Он остановился, его взгляд встретился со взглядом Кендры. – Но Алек знал… и его обвинили в убийстве.

3

В замке Элдридж постоянно что-то происходило, но новость об их отъезде в Лондон поставила всех прямо-таки на уши. Леди Этвуд занялась подготовкой прислуги, которая должна была их сопровождать, размещением в чемоданах одежды и чистого белья, а также всего самого необходимого в дорожных сумках. Не желая ждать, пока это будет выполнено, герцог вызвал карету для себя и Кендры, чтобы они могли выехать в Лондон сразу же. Его сестра с прислугой должны были последовать за ними.

Эта новость не пришлась по душе графине, она напомнила брату, что путешествовать одному в карете с незамужней особой женского пола противоречит всем приличиям.

– Тогда очень удачно, что мисс Донован теперь моя воспитанница? – ответил ей герцог.

– Об этом еще не было официально объявлено, Берти…

– Боже мой, вряд ли же я буду приставать к молодой девушке в карете по пути в Лондон, – сказал он с яростью, измеряя шагами кабинет. Нехарактерный для герцога гнев обнажал степень его обеспокоенности судьбой Алека – Александра Моргана, маркиза Сатклиффа и, что, возможно, важнее, его племянника и наследника.

Гнев герцога, в сущности, привел к спору между братом и сестрой. Спустя полчаса Кендра уже держалась за тонкий кожаный ремень рядом с дверью, пока ее тело бросало из стороны в сторону, как по движению метронома, пока карета отстукивала барабанную дробь по сельской дороге. При скорости шесть миль в час путь до Лондона занимает примерно четыре часа, но нужно было учитывать время на отдых и водопой лошадей или на то, чтобы нанять других четырех для оставшегося пути до города. Месяцем ранее тот же путь занял у нее на арендованном «Фольксвагене Гольф» менее тридцати минут с учетом заторов. В этом веке все было чертовски медленно.

– Проявите терпение, мисс Донован.

Кендра удивилась, ей казалось, она не говорила вслух. Затем она поняла, что все это время нервно барабанила пальцами по коленке. Она заставила себя прекратить это выдающее ее движение, сложив руку в кулак.

– Извините.

– Не извиняйтесь. Я тоже беспокоюсь. – Он откинулся на своем мягком сиденье и с интересом посмотрел на нее. – Скажите, а как люди путешествуют в ваше время?

– Скажем так, мы давно оставили позади этап лошадей и двуколок.

Его глаза засветились.

– Говорят о строительстве устройства, которое использует пар, совсем как новые корабли.

– Звучит многообещающе.

Он посмотрел на нее с небольшим раздражением, раздосадованный, как всегда, тем, что, как ей было известно, он считал ее чрезмерно предусмотрительной натурой.

– Мисс Донован, поездка долгая. Вы, без сомнения, смогли бы мне рассказать, как бы вы проделали тот же путь в будущем?

Кендра опустила взгляд, раздумывая над его вопросом. В конце концов, она произнесла:

– Ну… думаю, я могу вам сказать…

Он с интересом наклонился к ней:

– Да?

Она подняла глаза.

– Мы используем машину, которая называется дезинтегратор-интегратор. По сути, она разбивает наши атомы так, что мы можем телепортироваться из одного места в другое.

Его глаза округлились.

– Вы в мгновение ока можете переместиться в любую точку? Как необычно!

– Да, но нужно обязательно проследить, чтобы в вашей комнате не было мух. Понимаете ли, были случаи, когда атомы смешивались, некоторые превращались в человека-муху.

– О Боже! Что вы… – Серо-голубые глаза резко сузились. – Вы издеваетесь надо мной, мисс Донован?

Кендра не выдержала и засмеялась.

– Извините, да. Но… боже мой, видели бы вы свое лицо!

– Хмм. Человек-муха, ну да.

– Был такой хороший фильм.

– Фильм… а, ну да, движущиеся картинки. – Рассказать герцогу о том, как люди развлекаются в двадцать первом веке, Кендре показалось относительно безобидным.

– Давайте, мисс Донован, – продолжил он, раскрыв руки в умоляющем жесте. – Я понимаю ваш страх изменить течение истории, но какой вред может быть от обсуждения транспортной системы?

Она посмотрела на него с иронией. Он был слишком умен, чтобы не понимать, что прогресс и благосостояние нации напрямую связаны с транспортной системой. Любители истории постоянно повторяют, что американский Запад был завоеван благодаря оружию, но развитие, экономическое, социальное и политическое, он получил благодаря железной дороге. Та нация, которая будет способна перевозить товары быстрее и эффективнее, всегда будет иметь преимущество над странами, где в ходу будут ослы и повозки.

– Концепцию передвижения на каком-то транспорте вряд ли можно назвать новой, – продолжил он. – Когда я был мальчишкой, французский изобретатель Никола Жозеф Кюньо разработал машину с паровым двигателем для перевозки пассажиров. А всего пару лет назад Ричард Тревитик построил своего «Пыхтящего дьявола», который мог перевозить шесть человек!

– Хм. Учитывая, что мы сейчас едем в карете, запряженной лошадьми, смею предположить, что эксперимент не удался.

– К сожалению. Машина сломалась спустя несколько дней, угодив в овраг. А потом и полностью сгорела. Там что-то было связано с испарением воды, которое произошло, пока за машиной не следили, или с каким-то еще пустяком. Несмотря на это фиаско, я все еще полагаю, что мы на пути открытия новых способов передвижения, чего-то вроде пароходов, которые сейчас заменяют корабли. Я прав?

Кендра не могла устоять перед его молящим взглядом.

– Правы. Человечество многое достигнет в транспорте.

– Будем ли мы летать?

Кендра улыбнулась. Наверное, любое поколение лелеяло мечты о полетах.

– На луну и не только.

– Боже. – Элдридж был поражен. – Вы летаете на луну? Ее колонизировали?

– Нет. И полеты на луну происходят не так уж и часто. Гораздо чаще космонавты летают на космическую станцию… – Осознав, насколько легко с ее губ слетает информация, Кендра сжала их и покачала головой.

– Космическая станция? Боже, что бы я только не отдал, чтобы побывать в вашем будущем, мисс Донован. Скажите, что человечество узнало о планетах? Существуют ли где-то еще мыслящие создания во Вселенной? Контактировали ли мы с ними? Могу ли я попросить вас рассказать мне об этом еще, моя дорогая?

Кендре было сложно решиться. Восторг герцога заставлял ее смотреть на свою эпоху как на искусно высеченную скульптуру, что-то, что должно вызывать благоговение, восхищение и желание. Она же до этого воспринимала многие вещи как само собой разумеющееся.

Она понимала, что герцог будет вне себя от восторга, когда услышит про интернет, особенно про скорость, с которой перемещается информация. Он вел переписку с единомышленниками из сферы науки и философии по всей Европе, обменивался с ними идеями и обсуждал теории. Она видела, как он окунал перо в чернила и писал длинные послания для отправки им. Могли пройти недели, а то и месяцы, прежде чем он получит ответное письмо. Как медленно, подумала она снова. Если бы он мог взять телефон, войти в скайп или отправить имейл, ему это показалось бы чем-то дивным и волшебным. Даже ему, человеку науки.

– Мисс Донован? – настаивал он, одаривая ее вкрадчивой улыбкой. – Что плохого может случиться, если вы мне доверитесь?

Боже праведный. Откуда ей знать?

– Может ли взмах крыла бабочки в одной части мира вызывать ураган в другой?

Элдридж нахмурился.

– Не думаю, что это возможно.

– Это теория, эффект бабочки, также известный как теория хаоса. Согласно этой теории, одно якобы несущественное действие может иметь развитие и повлечь за собой разрушительные последствия. Понимаете? Не знаю, над чем сейчас работают ваши знакомые ученые. Что, если вы поделитесь с ними чем-то из того, что я вам рассказала, и эта информация будет недостающим фрагментом для того, над чем они работают? Фрагментом, который должен был возникнуть только спустя десятилетие или век? Я могу изменить временную прямую.

– Но что, если вы поделитесь чем-то, что изменит мир к лучшему? Вы об этом думали, моя дорогая?

Кендра замолчала на какое-то время, затем тяжело выдохнула.

– Фриц Габер, – произнесла она.

– Простите? Кто такой Фриц Габер?

– Человек, который тоже хотел изменить жизни людей к лучшему. – Она вспомнила фотографию человека, с залысинами, усами, круглолицего, с очками, похожими на те, что носил Теодор Рузвельт.

– Ему это удалось?

– Да. Поначалу. Он изобрел удобрение, которое в разы повышало урожайность. Возможно, он спас тысячи людей от неминуемого голода.

– Это удивительно.

– Так было… пока не разразилась война и его изобретение не взяли на вооружение.

Кендра имела в виду ядовитый газ, который ученый разрабатывал для Германии во время Первой мировой войны, благодаря чему Фриц Габер получил новое прозвище – отец химического оружия. Во Второй мировой войне нацисты будут использовать его изобретение в газовых камерах для убийств миллионов евреев, среди которых были и родственники Габера.

– Я не могу предсказать, как любое знание, которым я с вами поделюсь, повлияет на историю, – сказала она, – а у человечества и так достаточно проблем, с которыми ему приходится сталкиваться.

Вид Элдриджа показывал, что ему хотелось еще поспорить. Но вместо этого он вздохнул.

– Вы все в будущем такие пессимисты?

Она засмеялась.

– Если читаешь новости, это неизбежно. Мы – сборище мрачных нытиков. И вспомните, чем я занимаюсь, то есть занималась. – Ее голос звучал хладнокровно. – Я не пессимист. Я реалист.

– Да… Я знаю, чем вы занимаетесь. – Он задумчиво посмотрел на нее. – Ваша теория бабочки предполагает, что произвольные события, даже самые несущественные, связаны между собой. Не думали ли вы, что это относится и к вашей ситуации?

– Что вы имеете в виду?

– Месяц назад я думал, что для вашего нахождения здесь есть какая-то причина, – напомнил ей герцог. – Вы спасаете общество от всяких извергов. Понимаете, дорогая? Мой племянник не убивал леди Довер. Я это знаю, а вы это докажете. Кажется, мы все еще нуждаемся в ваших услугах.

* * *

Когда карета въехала в Лондон около трех пополудни, заходящее солнце окутало город серой мглой. По крайней мере, такова была первая мысль Кендры, когда она выглянула из окна. Затем она поняла, что увиденное ею было следствием загрязнения воздуха в девятнадцатом веке, коричневатые вредные испарения, которые низко нависали над городом, – результат использования миллионов каминов на угле и дереве; повсюду летали также частицы сухого навоза.

Как только они оказались в черте города, Кендру атаковал запах тухлых яиц, звук цоканья копыт и гром от колес повозок по мощеным улицам, крики разносчиков («Горячие пирожки!», «Букетики!», «Свежие устрицы и моллюски!»), которые смешивались с рокотом голосов, перемежающихся со смехом и гневными выкриками, а также странный стук и пронзительный звон. Люди стремительно сновали вдоль зданий, перебегали загруженные дороги и высыпали из узких извилистых проходов. Совсем как толпы пешеходов, бегущих по делам в современном Лондоне, подумала Кендра. Разве что менее искушенные в плане урбанизации.

Кендра наблюдала за попрошайками, съежившимися у входных дверей домов, и детьми, одетыми в лохмотья, бегающими по улицам и, как ей казалось, то и дело воровавшими с тележек торговцев. Были рабочие всех мастей, грязные и растрепанные, но и чистенькие в домотканой одежде. И, как она с удивлением заметила, совершенно разных национальностей. В толпе большинство составляли белые лица, но были и черные, азиатские, восточные и средиземноморские.

Сельский пейзаж постепенно рассеивался, оставляя место рядам узких, окрашенных копотью одноэтажных и многоэтажных домов. Издалека она увидела знакомый купол собора Св. Петра и шпили здания Парламента, но эти достопримечательности города вскоре пропали из вида по мере того, как они двигались по узким улочкам, по которым кучер герцога искусно направлял карету, несмотря на плотное движение. Улицы были переполнены наездниками, погоняемым скотом, наемными экипажами, общественными и частными экипажами и нескончаемой вереницей пешеходов. Казалось, нет конца и края этим потокам людей.

Герцог тоже был под впечатлением.

– Не помню такого кошмара, – пробормотал он.

Кендра увела свой взгляд от окна.

– Когда вы в последний раз были в Лондоне?

– Три, может, четыре года назад. Семья пользуется моей резиденцией здесь. Кстати о ней, она пока что не совсем пригодна для жилья. Кейро привезет слуг, но так как они приедут на пару часов позже нас, мы пока нанесем визит Алеку.

– Он не у вас остановился?

– Нет, у него своя резиденция.

Кендра почти что не слышала его слова. Ее взгляд был снова прикован к происходящему за окном. Больше месяца назад она сама ехала по этому яркому и шумному городу, объединяющему в себе древнюю архитектуру и современные небоскребы. Само собой, этих сверкающих зданий из стали и стекла не было видно, но удивительное количество ранних сооружений все еще стояли.

Конечно, многие из тех зданий, которые она считала старыми в свою эпоху, в это время еще не существовали. Не было, например, викторианских пабов и таких визитных карточек Лондона, как Биг-Бен. Через двадцать лет пожар окутает помещения Вестминстерского дворца и разрушит большую его часть. Известная башня с часами станет его новой частью после реконструкции в 1858 году.

Было странно видеть Лондон без Биг-Бена. Неправильно как-то.

По мере движения кареты улицы становились шире, а здания по обе ее стороны – изысканнее. Потоки транспорта и людей превратились в узкие струйки, а в некоторых районах и совсем исчезли. Казалось, что они опять в деревне, камень и тротуары то и дело прерывались огромными вкраплениями из газонов и деревьев.

Карета замедлила ход и принялась совершать невероятное число поворотов, достаточное для того, чтобы она полностью потеряла ориентацию на местности. Ее желудок неприятно сжался, когда они наконец остановились перед изысканным таунхаусом в георгианском стиле. Кучер соскочил со своего высокого сиденья и подошел, чтобы развернуть ступеньки и открыть им дверь.

Элдридж вышел первым и повернулся, чтобы предложить ей руку. Увидев, что она в нерешительности застыла, он улыбнулся ей приободряюще.

– Давайте же, мисс Донован. Алек будет счастлив снова вас увидеть.

Кендра ничего не ответила, вместо этого медленно подала свою руку и позволила герцогу помочь ей спуститься. Сила духа покидала ее при воспоминании об их последней с Алеком встречи, не далее как вчера утром.

Герцог, похоже, думал, что ей предписано судьбой спасти Алека. Но она знала, что это не так. Вообще-то, если бы она по-другому ответила на его вопрос, он не уехал бы из замка Элдридж. И не отправился бы в Лондон. Его бы сейчас не обвиняли в убийстве бывшей любовницы.

Кендра знала, что она Алеку не спасительница. Это она была в первую очередь виновна в том, что он оказался в этой ситуации.

4

Герцог не прибегнул к привычному ритуалу с визитками – не стал подавать свою карточку с именем, чтобы засвидетельствовать свой визит, что расстроило кучера, Кендра знала, что он невероятно гордился этой обязанностью. Будто бы не обратив внимания на удрученное выражение лица своего слуги, Элдридж быстро повел за собой Кендру вверх по короткому лестничному маршу к блестящей зеленой двери и три раза громко постучал дверным медным молотком в виде головы льва с внушительной шевелюрой. Он уже хотел постучать еще раз, когда дверь вдруг открылась.

Высокий крепкий мужчина с пшеничного цвета волосами и ярко-голубыми глазами хмуро на них смотрел.

– Да?

– Я герцог Элдриджский. Приехал повидать своего племянника маркиза Сатклиффа, – сказал Элдридж, в его вежливой манере всегда было что-то, что вызывало почтение.

Кендра не была удивлена, что их пустили. Мужчина зажмурился, затем кивнул и отошел в сторону, пропуская их внутрь.

– Конечно, сэр, ваша светлость… Мисс. Пройдите со мной, пожалуйста. Я Уильям Дрейк, между прочим.

– И каково ваше отношение к моему племяннику? – спросил Элдридж, когда они зашли за здоровяком в темный холл. Он был длинным и узким, стены представляли собой резкий контраст между темными панелями, которыми они были обшиты внизу, и белой штукатуркой наверху. Портреты в фигурных рамках свисали на золотистых веревках, подвешенных рядом с лепниной под потолком. Кендра гадала, принадлежали ли все эти лица, которые смотрели на нее с них, аристократам голубых кровей, предкам Алека и герцога.

– А, меня просто позвали для подкрепления, – объяснил Уильям. – Я ночной страж. Сэм Келли с его светлостью находятся в маленькой столовой.

– Сэм Келли расследует это дело? – спросил удивленно герцог и обменялся взглядом с Кендрой.

– Ну да. Вы вроде с ним знакомы?

– Да, мы имели с ним дело месяц назад. Он отличный сыщик.

Они прошли по лестнице и двинулись по коридору к двойным дверям, одна часть которых была открыта. Уильям почтительно отошел в сторону, чтобы они могли войти в комнату первыми. Герцог проделал то же самое, чтобы пропустить вперед Кендру.

На какую-то долю секунды она заколебалась и мысленно посетовала на то, что герцог ведет себя так по-рыцарски. Она не хотела входить в комнату первой. Но спустя еще секунду ей стало стыдно от собственного малодушия, и она выпрямила плечи. Не обращая внимания на нервный трепет в животе, она переступила порог. Никогда не показывай свою слабость.

Это была большая комната в мужественных оттенках коричневого, зеленого, золотого. Бежевые полотняные пыльники были сброшены на пол, очевидно, совсем недавно ими была укрыта мебель. Четыре огромных окна занимали стену напротив камина в неоклассическом стиле, где горел огонь, его пламя вгрызалось в дрова и совсем немного обогревало помещение.

Она заметила это все лишь мимоходом, своим боковым зрением, в то время как все ее внимание сразу же было приковано к мужчине, небрежно раскинувшемуся в одном из кресел. Он держал в руке стакан, полный виски или бренди, как показалось Кендре. Она уже давно поняла, что люди в этой эпохе могут пить спиртные напитки в любое время суток.

При их появлении он отвел свой взгляд от пламени, чтобы, по обыкновению, мельком посмотреть на вошедших незваных гостей. Его глаза, темно-зеленого цвета с золотыми крапинками вокруг зрачка, затерявшиеся среди иссиня-черных ресниц, были холодными и отрешенными. Но они резко вспыхнули, а отстраненность как рукой сняло, когда он увидел ее. Рука, державшая тяжелый стакан, немного дернулась, а затем проворным движением он уже резко поднялся на ноги.

Маркиз Сатклифф в отличие от своего дяди обладал южными чертами, своей оливковой кожей и угловатой привлекательной внешностью он был обязан покойной матери, итальянской графине, которая вышла замуж за английского аристократа. Он был высок для своего времени, сто восемьдесят сантиметров, и довольно спортивного телосложения (что не было чем-то необычным для этой эпохи). Но все же усталость и переживания наложили свой отпечаток. Тени, существование которых она раньше не замечала, застыли в его взгляде. Темная щетина от пропущенного сегодня бритья придавала ему лихой вид.

– Мисс Донован! Ваша светлость! – Это приветствие последовало от Сэма Келли.

С облегчением Кендра отвела взгляд от Алека и обернулась к знакомой фигуре, спешившей навстречу им через всю комнату. Сыщик был крепким мужчиной небольшого роста с эльфийскими чертами лица, рыжевато-коричневыми кудряшками и седеющими баками. Его глаза были светло-голубого цвета, почти что золотистые, как испанский дублон. Прямо сейчас он улыбался им, но Кендра знала по своему опыту, как быстро взгляд может стать «полицейским», невыразительным и пронзительным. Они с Алеком пару раз сами испробовали этот непроницаемый взгляд месяц назад, когда вместе охотились на серийного убийцу.

Изначально они относились друг к другу с недоверием. Кендра недооценивала его способности, считая его всего лишь отсталым детективом из девятнадцатого века, у которого было мало экспертно-криминалистического опыта, в то время как Сэм смотрел на ее необычные навыки в раскрытии преступлений с большой долей подозрения и неодобрения. Вдобавок ко всему, он знал, что она солгала относительно своего прибытия в Англию. Она же не могла сказать ему правду, лишь Алек и герцог были в курсе ее тайны. Но она вскоре смогла довериться Сэму как своему коллеге. Ведь в конце концов оказалось, что основные задачи полицейских мало чем отличались в этой эпохе, даже несмотря на то что в Англии девятнадцатого века еще не существовало настоящей полицейской службы, вместо нее была туманная система констеблей, мировых судей, шерифов, бейлифов, сыщиков и стражей вроде Уильяма Дрейка.

– Рад вас видеть, ваша светлость. – Сэм сделал небольшой поклон. Он повернулся к Кендре и заулыбался. – И вас, мисс Донован. Хорошо выглядите. Намного лучше, чем когда я видел вас последний раз.

– Спасибо. – Кендра улыбнулась. Последний раз, когда они друг друга видели, ее закололи ножами и забили почти до смерти. – Мне намного лучше.

– Вы все-таки решили не покидать нас? – Алек резко прервал обмен любезностями.

Она напряглась и обернулась на маркиза.

– Это было не мое решение.

– Понятно.

Кендра услышала нотки презрения в его ответе и почувствовала прилив ярости. Как он смеет с ней так разговаривать? Будто бы обвиняя ее в том, что она не приняла его предложение вчера утром?

«Останься. Выйди за меня».

Она снова вспомнила эти слова и вместе с ними свое нервное возбуждение и кружащий голову страх. Черт, он понятия не имел, что требовал от нее, понятия не имел, что просил ее бросить. Будущее, ее будущее было далеко не идеальным, но по крайней мере у нее было право голоса там.

– Где леди Ребекка? – вдруг спросил Сэм, оглянувшись, как будто бы крестница герцога могла сама по себе неожиданно возникнуть рядом с диваном.

– Леди Ребекка вернулась в свои семейные владения, – осторожно ответил герцог. – Но очевидно, что, будучи моей воспитанницей, мисс Донован не обязательно быть компаньонкой леди Ребекки.

Кендра отдала должное Сэму, который не повел и глазом. Он только немного приподнял брови и затем кивнул.

– Понимаю, сэр.

– Вы всегда удивляете, мисс Донован, – тихо и язвительно пробормотал Алек в ответ на комментарий герцога. Конечно, он не мог еще знать о намерении герцога сделать Кендру своей воспитанницей и узнал это таким образом.

Алек развернулся, неторопливой походкой дошел до стола, на котором располагалось полдюжины резных хрустальных декантеров.

– Простите. Я ужасный хозяин. Герцог, не желаете ли вы со своей воспитанницей чего-либо выпить? К сожалению, не могу предложить кофе или чай, так как я временно без слуг. Не хотите ли бренди? Мадеру или херес?

– Бренди, спасибо, – сказал Элдридж. – Мисс Донован?

– Да, конечно. И можно еще бумагу и ручку? Я бы хотела делать заметки об убийстве. Мы же из-за этого здесь, – напомнила она присутствующим и немного вздрогнула от неприятных высоких ноток в своем голосе. Но ее нервы были на пределе. От выражения удивления на лице Уильяма Дрейка ей легче не стало.

Элдридж, должно быть, тоже заметил выражение ночного стража, потому что решил продолжить:

– Я здесь, чтобы расследовать преступление, в котором ошибочно обвиняется мой племянник, мистер Дрейк. Моя воспитанница будет мне в этом помогать.

Уильям поднял брови.

– Ваша воспитанница помогает вам в таких вещах?

– Да, так же как Каролина Гершель помогала своему брату Вильяму открыть несколько планет, помните?

– Вообще-то, Каролина Гершель сама открыла несколько планет, – заметила сухо Кендра и искоса посмотрела на герцога. Она понимала, что он пытается спасти ее репутацию, но ее раздражало, что вклад Каролины Гершель таким образом сводится к минимуму. Она сейчас играла роль второй скрипки, но не из-за отсутствия таланта, а из-за своего пола.

Она повернулась к Сэму.

– Мистер Келли, почему бы вам не рассказать… герцогу об убийстве, пока я буду делать записи?

– А, ну да. – Он откашлялся, Кендре показалось, будто бы он прячет таким образом смех. По крайней мере, огонек в его глазах точно был веселый.

Вся неуместная веселость пропала, когда он сказал ей:

– Ее светлость прирез… гм, закололи. И… нанесли порезы… – Он сделал паузу, когда Элдридж принялся рыться в соседнем столе и в конце концов достал оттуда писчую бумагу и графитовый карандаш, которые сразу же передал Кендре.

– Продолжайте, – обратилась к нему Кендра, сев за стол.

– Ее экономка миссис Пирсон обнаружила ее вчера ночью. Мистер Дрейк оказался первым на месте преступления, затем вызвали и меня. Я прибыл за десять минут до полуночи.

– А во сколько экономка ее обнаружила? – спросила она.

Сэм кивнул ночному стражу.

– Во сколько, мистер Дрейк?

– В одиннадцать или около того. Я прибыл где-то спустя пятнадцать минут.

Кендра все записала.

– Слуги ничего не слышали, никого не видели?

– Ну нет… Леди Довер отослала всех слуг до утра, – сказал Уильям.

– Почему?

Уильям выглядел так, будто его галстук вдруг резко сжался и начал его душить.

– Ну, гм. Что ж, здесь такое дело…

– Кажется, она кого-то ожидала, – медленно ответил Сэм.

– Понятно. – Кендре все и правда было понятно. Она холодно посмотрела на Алека. – Вас?

– Нет. – Алек встретился с ней взглядом, передавая ей бокал с бренди.

– Тогда почему подозревают вас? – спросила она, не сводя с него глаз, когда принимала бокал.

– Недоразумение.

– Разве не все так говорят? – пробормотала Кендра. В горле у нее пересохло, поэтому она позволила себе сделать небольшой глоток, после чего отодвинула от себя бренди. И посмотрела на Сэма.

– С чего вы взяли, что леди Довер ожидала лорда Сатклиффа?

– Миссис Пирсон. Она полагала… у нее было такое впечатление… – выдавил из себя Сэм и посмотрел на Алека.

Кендра снова повернулась к маркизу.

– Знаю, что вы состояли в отношениях с леди Довер, – без всяких обиняков произнесла она. – Полагаю, экономка знала о вашей связи?

– Леди Довер и я были в некотором роде друзьями, – бесстрастно признался он. – Но наша связь была окончена более месяца назад. Сказать ли почему?

– Нет. – Она и сама знала. От этого у нее… возникало чувство, которое она не могла описать. Она откашлялась. – Если вы порвали с ней месяц назад, то почему экономка леди Довер думает, что это вас она ожидала прошлой ночью?

– Порвали? – Алек слегка развеселился, его зеленые глаза стали ярче. – Своеобразная формулировка, которая подразумевает, что что-то разбилось.

– А разве что-то не разбилось? Например, сердце леди Довер?

Его рот искривился в небольшой невеселой улыбке.

– Нет. В сердце Корделии не было места ни для кого, кроме как для нее самой. Она меня не любила. Однако она была горделивой и красивой женщиной и отказывалась признавать, что наши отношения окончены. Или, точнее, что это я положил им конец. Она написала мне несколько писем, выражая желание продолжить наши… отношения.

– Понятно.

– Вам понятно? Леди Довер не была невинной девушкой, и наши отношения нельзя назвать исключительными.

– Подразумеваете ли вы под этим, что она имела связи с другими мужчинами?

– Как я уже сказал, она была красивой женщиной. Она коллекционировала почитателей, как другие женщины коллекционируют безделушки.

Кендра вспомнила, как леди Довер вела себя на вечеринке в замке, когда единственным почитателем, которого, как казалось, она хочет заполучить, был Алек.

– Вы знаете имена других ее поклонников?

– Нет. Корделия не обсуждала со мной свои отношения.

Учитывая ее романтический интерес к Алеку, молчание на эту тему было логичным. Кендра взглянула на Сэма, который ей кивнул в знак того, что ожидал все эти вопросы.

– Мы уже интересовались этим во время нашего расследования, мисс.

– Всплыли какие-то имена?

Сыщик покачал головой.

– Нет, пока нет. Но иногда проходит какое-то время, прежде чем народ начинает говорить, особенно если это касается их господ.

Кендра понимала. Ничто так не заставляло молчать большинство, как страх расправы со стороны богатых и влиятельных, так было даже в ее время.

– Во сколько она отослала слуг? – спросила она.

– В восемь.

– То есть в восемь она еще была жива. Кто последним ее видел?

– Миссис Пирсон и дворецкий мистер Сэйерс. Они вместе вышли после того, как выполнили указания хозяйки. И только позже, спустя какое-то время, миссис Пирсон поняла, что забыла свое лекарство, после чего она вернулась и обнаружила свою хозяйку мертвой.

– Видела ли она кого-то или слышала что-то?

– Нет. Но задняя дверь была открыта.

– Вы думаете, убийца проник через заднюю дверь?

Сэм медлил с ответом.

– Возможно. Или же он зашел через переднюю дверь и вышел через заднюю. Миссис Пирсон сказала, что задняя дверь была неплотно закрыта.

Кендра уставилась на сыщика.

– А передняя дверь тоже была открыта?

Ответил Уильям Дрейк:

– Она была закрыта, но не на замок.

– Хорошо. – Она решила пока что оставить это направление расследования. Она больше поймет, когда окажется на месте преступления и обойдет территорию. – А что насчет соседей? Они что-нибудь слышали? Видели кого-то у дома?

– Нет.

Кендра сверилась со своими записями.

– Вы сказали, у нее были порезы. Это не те же самые, что от нанесенных ударов?

Сэм покачал головой.

– Ей порезали лицо, – медленно произнес он. – Это сделано… особенным образом. Думаю, это сделали после того, как ее закололи. По крайней мере, я на это надеюсь. Доктор Манро, скорее всего, сможет сказать точнее.

Кендра подняла брови.

– Доктор Манро делает вскрытие?

– Ага.

– Кажется, вся наша команда снова в сборе, – пробормотал герцог, недвусмысленно посмотрев на Кендру.

Она сделала вид, что не заметила этот взгляд, так как не собиралась сейчас размышлять на тему глубокого значения их воссоединения. Это бы слишком отвлекло ее. Она перевела взгляд на Алека.

– Знаете, было бы очень хорошо, если бы у вас было алиби на время с восьми до одиннадцати вечера вчерашнего дня.

Рот Алека дернулся, но Кендра не была уверена, было ли это выражение удовольствия или раздражения.

– Уверен, это было бы неплохо, мисс Донован. Но, к сожалению, у меня его нет, мистер Келли и мистер Дрейк могут это подтвердить. У меня нет сейчас слуг. Нет даже лакея. Когда я вчера утром покинул замок Элдридж, я ехал верхом до Лондона… один.

– И сразу же приехали сюда?

– Думаю, у меня было какое-то желание поехать в клуб. Но когда я прибыл сюда, то решил остаться. Я прикончил одно прекрасное вино. Могу показать пустую бутылку.

Элдридж уставился на племянника.

– Размышлял о чем-то неприятном, Алек?

Маркиз пожал плечами и промолчал.

Кендра заметила испытующий взгляд Сэма, ее раздражало, что при этом ее лицо явно вспыхнуло. Ничего личного.

– А миссис Довер пыталась контактировать с вами после вашего приезда? – спросила она резко.

– Я не в курсе. Не думаю, что она вообще знала, что я в городе.

– Вы уверены?

– Мое возвращение было неожиданным. Никто в городе не знал, что я приеду. И, как я уже говорил, я провел вечер в одиночестве.

Кендра нахмурилась и посмотрела на Сэма.

– Экономка не видела убийцу, и только на основании ее предположений известно, что леди Довер ожидала именно лорда Сатклиффа. Это довольно неосновательное доказательство для того, чтобы обвинить маркиза в убийстве.

Сэм удивленно поднял брови.

– Его светлость и не обвиняется в убийстве. Для этого потребуется вердикт палаты лордов. Только они могут осудить дворянина за преступление.

Кендра уставилась на сыщика, не веря своим ушам. Она знала, что здесь существует классовая система, но две системы правосудия – это уже слишком.

– Не беспокойтесь так, мисс Донован. Если повезет, меня всего лишь сошлют в Ньюгет[4], если созовут палату лордов, – саркастически заметил Алек.

– Не в этом дело, – раздраженно отрезала она. – Дело не в вас. А в правосудии для всех, вне зависимости от класса, пола и расы.

– Благородно звучит, но мы не в вашей Америке.

Она испепелила его взглядом.

– Не вам мне об этом рассказывать.

Конечно, откровенно говоря, Кендра понимала, что даже в ее Америке правосудие не всегда одинаково относилось к разным расам, полу, политической элите или привилегированным слоям. Сколько раз известным людям удалось избежать наказания, потому что их лицо было известно миллионам? Сколько раз обычного гражданина судили за правонарушение, которое сошло бы с рук политику?

– Алек, может, и не закован в кандалы, мисс Донован, но его будушее ни в коей мере нельзя назвать безмятежным, – мягко вмешался Элдридж. – Если в палате лордов будет достаточно тех, кто его не поддержит, его вполне могут повесить или отправить в ссылку. Мы должны найти настоящего убийцу.

Знакомый вес ответственности опустился на ее плечи. Она встретилась взглядом с герцогом и кивнула.

– Да, сэр. Мне нужно самой осмотреть место преступления и тело.

Элдридж недоверчиво нахмурился.

– Место преступления – возможно…

– И тело, – уверенно повторила она, не отрывая от него взгляда. К черту приличия этого времени. Она не займется этим, если не сможет действовать как следует.

– Не думаю, что доктор Манро будет против, сэр, – осторожно вставил свою реплику Сэм.

– Меня беспокоит не доктор Манро, – печально ответил герцог. – Ну хорошо. Не слишком ли поздно уже для визита к доктору, мистер Келли?

– Ни в коем разе. Я отведу вас к нему, сэр, мисс.

Когда Кендра поднялась, она увидела, что Уильям Дрейк все еще странно смотрит на нее. Она не слишком вошла в роль помощницы герцога. Она решила не волноваться на этот счет.

– Вы не можете пойти с нами в морг, – сказала она Алеку, когда он тоже встал.

– Я это понимаю, мисс Донован. У меня нет ни малейшего желания увидеть Корделию в таком состоянии, – сказал он тихо. – Вне зависимости от характера наших отношений, она не заслужила того, что с ней сотворили.

– Знаю. Понимаю. – В ответ на его мрачный взгляд она потянулась за его рукой и сжала ее, надеясь, что этот жест ободрит его. Она лишь мельком видела леди Довер во время приема леди Этвуд. Она ей не понравилась, но теперь эта женщина стала жертвой жестокого преступления. Она заслуживает правосудия.

– Я сделаю все, что в моих силах, – сказала она ему. Только это она и могла пообещать.

5

Во времена, когда Римская империя завоевала половину мира, район Ковент-Гарден, где располагалась медицинская школа доктора Манро, был торговым городом и назывался Люнденвик. Он до сих пор был центром торговли, но ее характер отличался от того времени, когда фермеры и торговцы обменивались свиньями и мешками с ячменем. С начала восемнадцатого века самой большой сферой торговли здесь стала проституция. Кендра с легкостью различала на улицах тружениц панели. Они передвигались размашисто, черты их лиц были подчеркнуты румянами, пудрой и помадой, на них были яркие платья с низким декольте, которое обнажало больше, чем скрывало, их юбки собирались складками над областью колен или имели прорези, чтобы показать соблазнительные бедра.

Кендру в очередной раз удивило невероятное число людей на улицах города, по которым ехала их карета мимо таверн в стиле Тюдоров, магазинчиков и моря переполненных кофеен. «Старбакс», очевидно, не какое-то веяние двадцать первого века.

Королевский театр возвышался над всем Ковент-Гарденом. Она знала, что это не то же самое здание, которое существовало в ее эпоху. Театр уничтожен пожаром и заново выстроен. Бегло посмотрев на узкие деревянные дома по обе стороны улицы, Кендра была не удивлена, что Лондон был и еще будет до основания разрушаться пожарами. Учитывая большое количество свечей, масляных ламп и каминов, разжигаемых углем и деревом, которые находились в каждом жилище, можно было только поразиться, что город не сгорал дотла еще чаще.

Карета с рывком остановилась перед широким трехэтажным кирпичным зданием. Снаружи не было никакого опознавательного знака о его предназначении. Кендра решила, что это было сделано осознанно. Несмотря на то что некоторые древние законы, запрещающие вивисекцию, были отменены, отношение к медэкспертизе все еще было неоднозначным. Лишь трупы казненных преступников могли быть использованы в анатомических школах вроде школы доктора Манро, что означало постоянный недостаток материала для анализа. Как и сухой закон, породивший бутлегеров, это государственное постановление привело к возникновению нового рода преступников – похитителей трупов, которые восполняли пробелы, выкапывая свежие останки из могил. Кендра знала, что некоторые из них были слишком свежими, некоторые нетерпеливые и бессовестные похитители прибегали к убийствам, чтобы восполнить квоты.

Кучер открыл дверь и разложил ступеньки, чтобы они могли спуститься. Кендра заметила, что его глаза при этом напряженно осматривались по сторонам, а рука была прикована к прикладу мушкетона, втиснутого под ремень. Кендра подумала, что кучер был не только водителем герцога, но еще и его телохранителем.

– Пойдемте, дорогая. – Герцог взял ее под руку, и они последовали за Сэмом по короткому лестничному маршу к двери. Внутри шипели масляные лампы, освещая холл, обшитый темными панелями. В конце холла был коридор, разделенный на два прохода, вправо и влево. Прямо перед ними находилась пара двойных дверей. Кендра под влиянием любопытства остановилась и заглянула внутрь. В помещении было темно, как в колдовском котле, но она примерно различала его интерьер. Она разглядела по центру платформу с огромным столом в виде плиты, окруженной деревянными трибунами.

– Здесь доктор Манро преподает, – сказал Сэм, оглянувшись на нее.

Кендра кивнула, и они продолжили свой путь по темному холлу, свернув направо. Они прошли еще несколько закрытых дверей, после чего Сэм остановился перед последней из них и постучался. Раздался приглушенный ответ, и сыщик толкнул дверь, жестом пригласив их внутрь.

– Добрый вечер, доктор Манро, я…

– Минуточку, если позволите, мистер Келли. – Доктор даже не поднял взгляд на сыщика. Вместо этого он продолжил яростно корябать что-то на доске.

Он был не один. Худенький молодой человек с тонкими светлыми волосами и слабо выраженным подбородком до их прихода сидел перед доской, но теперь вежливо встал.

Ожидая, Кендра изучала захламленный кабинет. Его стены были уставлены стеллажами со всевозможными книгами, инструментами, парой медных микроскопов и большими лабораторными стаканами. Некоторые из них были пусты. Другие наполнены мутной жидкостью, в которой можно было разглядеть кусочки бледных плавающих предметов. Затем она посмотрела на настоящий скелет, который был собран и подвешен на T-образную подставку в углу, его закрепленная проволокой челюсть была немного разинута, как будто бы коряво улыбаясь присутствующим.

– Что ж, мистер Келли, я только… Ваша светлость! Мисс Донован! – Нотка раздражения в голосе доктора Манро исчезла, как только он понял, что сыщик пришел не один. Он кинул свою ручку-перо и резко встал, обогнул стол с улыбкой, протянув руки Кендре. – Мисс Донован, искренне рад снова видеть вас в прекрасном здравии.

Он был высоким видным мужчиной немного за пятьдесят, свои густые серебристые волосы он завязывал в хвостик. Брови у него, однако, были темными, они нависали над умными серыми глазами, которые смотрели на этот мир сквозь круглые очки, крепко усаженные на ястребином носу.

Кендра улыбнулась ему в ответ. Она отлично помнила, как он заботился о ней после того, как ее чуть было не убил сумасшедший маньяк.

– Это вам я должна быть за это благодарна, доктор Манро. Ваши компрессы работают.

– Замечательно. – Он отпустил ее руки, его взгляд обратился к герцогу и Сэму.

– Но я подозреваю, это не визит вежливости? Вы здесь для того, чтобы обсудить убийство леди Довер?

– Не только обсудить, я хочу увидеть ее тело, – сказала прямо Кендра.

Манро удивленно посмотрел на герцога.

– Будет ли это разумно, сэр? Мы ведь не в замке Элдридж.

Кендра напряглась, ее раздражало, что доктор, кажется, больше заботится о приличиях, чем о том, чтобы помочь делу. И вопрос он задал не ей, он спрашивал герцога, как будто бы она была ребенком.

– Почему это неразумно? – спросила она.

Элдридж дотронулся до ее руки, пытаясь успокоить ее.

– Я понимаю ваше беспокойство, доктор Манро, но мой племянник находится под подозрением в связи с убийством леди Довер.

– Я в курсе, сэр.

– Полагаю, помощь мисс Донован в этом деле будет неоценима. Конечно, я бы не хотел, чтобы о моей воспитаннице ходили какие-то неподобающие слухи. Надеюсь, никто не узнает о ее участии в этом деле, кроме того факта, что она помогает в его расследовании.

– Вашей воспитаннице? Ох. – Манро изумленно посмотрел на Кендру. – Понимаю. Я ничего не скажу.

– Вы всегда были крайне рассудительны, доктор Манро. Однако… – Элдридж недвусмысленно уставился на молодого человека.

– Простите мои манеры. Это мой ученик мистер Бартс, – представил его Манро. – Мистер Бартс, это герцог Элдриджский и мисс Донован… Воспитанница его светлости. Мистера Келли вы знаете.

– Ваша светлость, мисс Донован. – Бартс неуклюже поклонился.

– Что скажете, мистер Бартс? – обратился к нему герцог. – Могу ли я полагаться на ваше благоразумие в этом деле?

Бартс непонимающе уставился на него.

– В этом деле, сэр?

– Моя воспитанница пройдет с нами в комнату для вивисекции. Я бы не хотел, чтобы имя мисс Донован каким-то образом было опорочено.

Ученик посмотрел ошарашенно на Кендру, затем резко отвел взгляд.

– Понимаю, сэр. Я никому ничего не скажу.

– Нет причины для беспокойства, ваша светлость, – уверил Манро. – Мы, анатомисты, умеем хранить тайны. Несведущие люди всегда пытались сдержать научный прогресс, они готовы подхватить любой небольшой слух и использовать его против нас. Не так разве, мистер Бартс?

Бартс активно закивал.

– Да. Именно так.

Манро двинулся в сторону двери.

– Тогда решили. Пройдемте за мной.

Они направились обратно в холл, а затем по коридору слева от входа, который после длинного лестничного марша резко нырял куда-то вниз. Логично, что тела хранили в подвале, подумала Кендра, там, естественно, было холоднее. Но все же тела не могли здесь складировать в ожидании вивисекции, как в современных моргах. Без бальзамирования или охлаждения трупы быстро разлагаются, за пару дней самое медленное, а затем телесные газы начинают расширять плоть, превращая любую экспертизу в бесполезную трату времени. И вонь тоже становится невыносимой.

– Мистер Келли объяснил вам, что сотворили с лицом леди Довер? – поинтересовался доктор Манро.

Кендра кивнула.

– Он сказал, что его порезали. И что это сделано особенным образом.

– Да, крайне особенным, – согласился Сэм, когда они вошли в темную комнату, которая была пропитана запахом разложения.

– Мне интересно, что вы скажете об этом особенно варварском акте, – сказал доктор Манро, после чего он вместе с Бартсом пару минут зажигал настенные канделябры и свечи.

Мигающий свет явил шкафы и полки, старые микроскопы и колбы, как из кабинета доктора Манро, наполненные непрозрачной жидкостью с бледными, похожими на амебу частичками, которые, казалось, уставились на Кендру сквозь этот темный раствор.

Она вздрогнула от холода в этом подвальном помещении, или она себя пыталась убедить в этом. Она никогда не была чувствительной, но сейчас ей захотелось перевести взгляд на более повседневные предметы в комнате, чтобы восстановить равновесие. Она посмотрела на деревянные ведра, наполненные красноватой водой, губки, металлические инструменты, гору одежды, пару туфель. Здесь было приятнее, чем в ледяном хранилище, которое превратилось в импровизированный морг в замке Элдридж, но все же не слишком приятно, как ей показалось. Кендра никогда не могла бы предположить, что будет скучать по стерильным помещениям для вскрытия из двадцать первого века с их суровым флуоресцентным светом и запахом химикатов.

Особенно ей не хватало запаха химикатов. Ничто не может устранить запах смерти полностью, но химикаты помогали отвлечься от него. Здесь же дыхание смерти было невыносимым. Она чувствовала его, как кислую таблетку, застрявшую в горле.

Было три пустых стола. Над каждым висело железное приспособление, которое было похоже на колесо телеги, закрепленное к потолку тяжелой цепью. На внешней стороне колеса были крючки. Манро и мистер Бартс начали вешать светильники на эти крючки, создавая круг света прямо над столом.

– Мое собственное изобретение, – объяснил Манро. – Уменьшает риск заражения тела благодаря капающему со свечей воску.

– Оригинально.

– Спасибо.

Вместе с Бартсом он исчез за другой дверью. Спустя минуту они появились с носилками, на которых лежало тело, накрытое хлопковой тканью. После установки носилок на столе посередине Манро поправил свои очки и посмотрел на Кендру.

– Что ж. Я понимаю, что вы не из трусливых, мисс Донован, но я не могу не предупредить, что предстоит ужасное зрелище.

– Принято к сведению. – Она попыталась звучать не резко, но ей уже начинало надоедать, что с ней так осторожничают. Если бы женщины были такими слабыми созданиями, как себе представляют эти джентльмены, человечество бы уже вымерло сто лет назад.

– Мистер Бартс, пожалуйста, помогите мне развернуть ткань. Мы пока что не будем открывать лицо. Я хочу, чтобы все сконцентрировались на повреждениях, от которых она скончалась.

Когда они обнажили тело полностью, Кендра увидела, что доктор Манро уже провел вскрытие. Она не обратила внимания на стандартный Y-образный надрез и плохо сделанные швы – медэксперты не обязаны владеть изящными навыками пластических хирургов – и сфокусировалась вместо этого на жестоких ранах, которыми была усеяна грудь леди Довер.

– Я насчитал сорок три ножевых ранения, – сказал Манро. – Книзу наносятся под углом.

– То есть преступник был выше жертвы.

Манро покосился на нее через тело.

– Или же она сидела, когда он на нее напал.

– Ее нашли в сидячем положении в гостиной наверху. Конечно, она могла упасть на диван после нападения, – сказал Сэм.

– Она точно умерла сидя, – сказал Манро. – У нее трупные пятна на ягодицах и на задней стороне бедер.

Кендра придвинулась ближе.

– У вас есть увеличительное стекло?

– Конечно. Мистер Бартс?

Его ученик достал увеличительное стекло из одного из шкафов. Он посмотрел на Кендру странным взглядом, передавая ей инструмент. Не обращая внимания на Бартса, она нависла над телом и наклонила стекло, чтобы лучше рассмотреть.

– Определенно рваные раны, а не резаные, – согласилась она, нахмурившись. – Но вот эти ранения похожи на колотые. Что за нож мог такие нанести? По ширине узкие, но проникновение довольно глубокое. «Больше ножа для колки льда, – подумала она. – Но похожий».

– Лезвие было восемнадцать сантиметров длиной и полтора шириной. У него еще необычный контур. Треугольной формы. Кончик острый, но само лезвие – нет, что делает его неподходящим инструментом для резки.

Кендра вдруг что-то вспомнила. Какое-то другое дело, над которым она работала…

– Может, это кинжал?

Доктор Манро сначала удивился, а потом сменил свое выражение на радостное.

– Да! Отлично, мисс Донован.

– Кинжалы – необычное оружие, – заинтригованно заметил Элдридж. – Раньше рыцари часто пользовались ими на полях сражений как вспомогательным оружием. Их называли miséricorde. Знаете почему?

– Милосердие, – с легкостью перевела Кендра. У нее была расположенность к языкам, она свободно говорила сразу на нескольких, включая французский.

– Да, мисс Донован. Кинжал был достаточно тонким, чтобы протиснуться через кольчугу, которую носили на полях битв. Рыцари часто использовали его, чтобы прикончить раненого противника. Это был, собственно, акт милосердия, отсюда и название. – Свет от фонаря попал на лицо герцога так, что превратило его глазницы в мрачный темный омут. – К леди Довер милосердие применено не было.

– Да, – тихо согласилась Кендра, ей лишний раз стало не по себе от человеческой способности к насилию по отношению к себе подобным.

– Кинжал был и инструментом наемников, – подчеркнул Сэм. – Быстрый и смертельный. Его просто спрятать под одеждой.

– Это важное замечание, – сказала Кендра. – Находилась ли в комнате, где была найдена леди Довер, коллекция древнего оружия?

Сыщик выглядел озадаченным.

– Нет. А что?

– Метод исключения. Таким образом, мы не имеем дело с преступлением, совершенным импульсивно. У них не было жаркого спора, он не схватил находящееся под рукой оружие и не убил ее в приступе бешеного гнева. Он, должно быть, принес оружие с собой, что означает, что это преступление было спланировано.

Кендра, нахмурившись, принялась изучать рваные раны на туловище. Слишком много.

– Возможно, он планировал ее убить, но он не наемник, – продолжила она медленно. – Он потерял контроль, увлекся, пока закалывал ее.

Манро кивнул.

– Я соглашусь. В этих ранениях есть определенное, как вы выразились, бешенство.

– Но все же в какой-то момент он контролировал ситуацию, – добавила Кендра.

Герцог нахмурился.

– Почему вы так думаете?

– Предположим, что убийца использовал переднюю дверь для своего появления, тогда леди Довер должна была его впустить. Она же не была идиоткой. Нужно быть идиоткой, чтобы впустить в дом мужчину в приступе неконтролируемого гнева.

– Это так, но, как сказал Алек, леди Довер была красивой женщиной, уверенной в своей красоте, – отметил Элдридж. – Возможно, если он был в гневе, она подумала, что сможет использовать свои женские чары, чтобы успокоить его?

– Это возможно, я полагаю, – признала Кендра.

Она снова обратила свое внимание к телу и на надрезы на руках.

– Он напал на нее, но она не была пассивна. Она боролась или, по крайней мере, пыталась защититься, подняв руки. Видите? Это ранения от защиты.

– Да, – согласился Манро, – полагаю, нападение было быстрым и неожиданным, оно длилось менее двух минут. Она поддалась шоку и упала или же с самого начала была в сидячем положении. К сожалению, смерть ее не пришла так быстро. Из-за того что нож вонзили движением вниз, он попал в кость столько же раз, сколько и в жизненно важные органы. На ее ребрах несколько царапин, возникших из-за столкновения с лезвием. Кровотечение было по большей части внутренним, в брюшной полости и в области легких.

– Ну да, – согласился Сэм, кивнув. – На месте преступления было мало крови, учитывая масштаб ранений.

– При таких колотых ранах не бывает много крови, – сказал Манро.

Кендра изучила повреждения.

– Убийца правша.

Сэм поднял брови.

– Как вы…

– Большинство ранений направлены в левую сторону туловища леди Довер, – сказала Кендра, не дав договорить сыщику. – И большая часть ранений от защиты находится на ее левой руке. Если он держал оружие в правой руке, то опускал его естественным образом влево. – Она повернулась к герцогу, так как он стоял ближе всех, и изобразила нападение с помощью увеличительного стекла вместо ножа. – Если бы я держала нож, ваша светлость, вы бы подняли руки, чтобы защититься, и…

– Вы бы ударили по моей левой руке, так как такова естественная траектория. Да, понимаю, что вы имеете в виду. Потрясающе.

– Еще, так как колотые раны довольно глубокие, мы знаем, что преступник приложил достаточно сил. Если бы убийца использовал свою недоминирующую руку, ранения были бы менее глубокими.

– Важное наблюдение, мисс Донован, и я с ним согласен. – Манро улыбнулся ей. Затем он пересек комнату и подошел к столу, подняв ткань, которую она заметила ранее, и развернул ее, демонстрируя бледно-голубое шелковое вечернее платье. Его лиф имел глубокий вырез и сверкал мелким жемчугом и вышитыми цветами.

Мило, подумала Кендра, если не обращать внимания на пятна крови и разрезы, сделанные ножом.

– Я совместил ранения на теле с прорезями на ткани, – сказал Манро.

– То есть она была одета, когда на нее напали, – сделала вывод Кендра.

– Да. И признаков сексуального насилия нет.

Кендра подошла к столу, чтобы изучить другие предметы: бежевого цвета рубашку и корсет, такого же цвета чулки, кружевные подвязки. Были и туфли, больше похожие на тапочки, из бледно-голубой шелковой ткани и украшенные, как и лиф платья, вышивкой и жемчугом. Они были удивительно маленькими, будто принадлежали ребенку.

– Она точно оделась для кого-то, – пробормотала она.

– По всей видимости, да. – Манро вернулся к столу для вивисекции. – Теперь я сниму ткань с ее лица. Мисс Донован, мне интересно услышать, что вы скажете по этому поводу. – Без дальнейших промедлений он поднял ткань и передал ее ученику.

Кендра была не новичок в таких делах. Будучи профайлером ФБР, она видела многое как собственными глазами, так и на фотографиях, которые ей приходилось изучать. Однако ее сердце странным образом сжалось, когда она увидела на платформе под мигающим светом от масляных ламп леди Довер в таком состоянии.

Они не были друзьями. Вообще-то, они ни разу не разговаривали друг с другом. Но Кендра помнила утонченную красоту этой женщины, ее золотистые волосы и чистую фарфоровую кожу, большие голубые глаза с фиалковым оттенком, расположенные под изысканно очерченными темно-коричневыми бровями. Совершенство Грейс Келли, которое отлично бы смотрелось рядом с южной привлекательностью Алека. Тогда Кендра признала, что они были ослепительной парой, пусть ей было и неприятно их видеть вместе.

То давнее раздражение сейчас пропало бесследно. Глаза леди Довер были закрыты, а ее рот немного приоткрыт, но ее нельзя было принять за спящую. Убийца нанес две неглубокие раны на правой стороне ее лица. Левую же он изрубил и разодрал так, что кожа опустилась в районе челюсти наподобие грустной улыбки. В превращенной в месиво плоти Кендра разглядела проблеск белой кости, возможно, зубов.

– Боже мой, – вздохнул герцог. Он произнес лишь эти два слова, но они были наполнены ужасом.

Кендра на мгновение замолчала, пытаясь приструнить свой собственный ужас. «Прими это, отдели главное от второстепенного и двигайся дальше». Это прием, к которому она прибегала, когда начинала свою подготовку в Куантико[5].

– Это не было совершено в состоянии бешенства, – наконец произнесла Кендра. Она указала на первые две отметины. – Здесь он еще сомневался. Поверхностные раны. Как будто бы он пытался начать что-то и не мог заставить себя.

Доктор Манро смотрел на нее с любопытством.

– А левая сторона лица?

– Здесь он уже действовал более решительно. Она была жива, когда он это делал?

– Нет.

– Слава богу, – пробормотал Элдридж.

– Здесь использовалось то же оружие, кинжал, – сказал доктор Манро. – Поэтому по краям ранения такие неровные. Кинжалы отлично подходят для того, чтобы их вонзать в плоть, но плохо режут. Он, должно быть, потратил много времени, чтобы так порезать кожу. Если бы он воспользовался ножом получше, на это ушла бы пара секунд. Вместо этого, я полагаю, это длилось несколько минут, может, даже целых пять.

– Зачем подонку было это нужно? – спросил Сэм, и все, включая Бартса, посмотрели на Кендру. Такая реакция, как ей показалось, была сродни признанию.

– Часто бывает, что мужчина убивает и уродует женщину, которая попыталась положить конец отношениям. Но подобное происходит обычно в сердцах. – Она вспомнила несколько своих прошлых дел, где лица женщин были обезображены либо кулаками, либо пулями. – Он уже заколол ее в приступе ярости. Скорее всего, с лицом было так же.

Она нахмурилась, изучая шокирующие увечья.

– Это расчет. Здесь есть цель. Она уже была мертва. Он мог бы уйти. Почему он этого не сделал?

– Скажите на милость, мисс Донован, имеем ли мы дело с монстром вроде того, с которым мы сталкивались ранее? – спросил Элдридж. – Нужно ли ожидать убийства других женщин?

Кендра отвела свой взгляд от изуродованного лица и посмотрела на герцога. Она увидела страх в его глазах и поняла, о чем он. Монстр, с которым они имели дело месяц назад, был серийным убийцей.

– Нет. Нет, я так не думаю. – Она покачала головой, затем ее глаза снова обратились к леди Довер, изучая колотые раны на ее груди и жуткий порез на лице. – Здесь все… личное. Он выбрал ее не потому, что подходила под его тип жертвы. Она была с ним знакома. У них были отношения, но что-то его взбесило.

– У меня есть теория на этот счет… – неуверенно произнес Манро.

Кендра обернулась на него и увидела в его глазах что-то, что заставило ее желудок сжаться и вызвало мурашки. Все находились в подвешенном состоянии, как осветительное устройство Манро. Кендра почувствовала сильное, абсолютное иррациональное желание помешать ему произнести дальнейшие слова.

Но было уже поздно.

– Леди Довер была беременна, – медленно пояснил он. – Срок был по меньшей мере три месяца. Думаю, такая новость могла взбесить убийцу.

6

Кендра, Элдридж и Сэм Келли сидели в карете герцога, снова грохочущей по улицам города и увозящей их из Ковент-Гардена. Занавески были плотно сомкнуты и отделяли их от ночи и, как она подозревала, более неприглядных вещей, скрывавшихся в темноте.

– Алек не был отцом ребенка леди Довер, – повторял герцог.

– Откуда вам это известно? – спросила Кендра. Ее голос звучал далеким и глухим для нее самой, как будто бы она слышала себя с другого конца длинного тоннеля. Новость о беременности леди Довер потрясла ее больше, чем она могла себе сама признаться. – Мы не можем исключать эту возможность. – Она заставила себя произнести эти слова. – По времени все сходится. Он с ней встречался – он сам это признал – в этот период.

Внутри кареты горел маленький медный фонарь, в его слабом свечении она видела, что Элдридж немного нахмурился, хоть и не пытался с ней спорить.

И как он вообще мог бы? К сожалению, в эту эпоху не существовало возможности определить отцовство. Анализ крови, неточный метод, но хоть что-то, появится лишь через сто лет, а тест ДНК, само собой, еще позже.

Сэм копошился на своем сиденье. При нем было его выражение лица копа, безразличное и отрешенное.

– Если леди Довер, как мы предполагаем, активно применяла свои чары, то, вероятно, есть и другие мужчины, которые могли бы зачать этого ребенка, – заметил он.

Кендра старалась освободиться от странного чувства беспокойства, которое охватило ее. Ей нужно было сконцентрироваться.

– Да. Мы ищем любого, с кем леди Довер могла встречаться за последние три месяца. Как сказал доктор Манро, новость о беременности могла стать ключевой для убийцы.

По сути, это была причина номер один, по которой женщин в ее эпоху убивали. Темная сторона двадцать первого века.

– Мисс Донован, вы, конечно же, не верите, что мой племянник… что Алек способен на такое варварство…

– Нет. Вы меня не поняли. Сатклифф, может, и зачал ребенка леди Довер, но я и секунды не верю в то, что он убил ее. – Она видела, как Алек выходит из себя. Он мог убить, в этом она была уверена. Она слышала, что он участвовал в мобилизации сил против Наполеона, но детали были неясны. Война часто толкала людей на поступки, которые в обычной жизни они бы не совершили. Так что, может, Алек и убивал раньше, как и она убивала. Но не таким образом, как была убита леди Довер. Точно нет.

Элдридж расслабился и кивнул.

– Отлично. Тогда мы пришли к согласию.

Кендра не знала, как часто еще будет такое происходить за время расследования. Участие Алека во всем этом превращало это дело в личный вопрос. Эмоции и так уже накалились. Дальнейшие столкновения были неизбежны.

Она взглянула на Сэма.

– Мне все еще нужно побывать на месте преступления.

– Хорошо. Я отвезу вас к дому завтра утром, когда будет светло.

Кендра бросила еще один взгляд на занавески. Она не любила ждать, но понимала, что без электричества чертовски весело потратит время, пытаясь разглядеть хоть что-то. Свечи не могли заменить электрическую лампочку. Даже при свете дня что она, собственно, сможет обнаружить? Улики вроде волосков и отпечатков пальцев были здесь бесполезны без передовых лабораторий, наполненных блестящим оборудованием за счет налогоплательщиков.

Однако такова была процедура. Ее инстинкт и подготовка призывали к ее соблюдению.

– Дом под охраной? – спросила она.

Сэм пожал плечами.

– Можно и так сказать. Только пара парней заглядывали сегодня утром, а так…

– Постойте. Что? – Кендра уставилась на сыщика, не веря своим ушам. – Парней. Каких еще парней?

Сэм нахмурился.

– Просто любопытных. Обычное дело. Кажется, половина Лондона побывала в доме Марров после тех убийств. Я сам не одобряю такое, – добавил он в свою защиту. – Но это не противозаконно.

Кендра от удивления схватилась за переносицу. Она что, правда застряла в эпохе, где людям – гражданским – разрешалось свободно разгуливать по месту преступления? Вот это подход.

– Моя дорогая, здесь все по-другому, – напомнил ей мягко Элдридж.

– Я в курсе, – резко ответила она и проглотила более язвительную реплику.

– Не так уж и много людей побывало за это время в доме леди Довер. – Сэм произнес эти слова тоном, который должен был сгладить напряжение. – Ее вернувшиеся слуги, обслуга из соседних домов, пара торговцев. По большей части обычный народ и мальчишки, которые услышали об убийстве.

– Дети? – Кендра снова еле сдержала свое удивление. – Вы же не хотите сказать, что дети ходят по месту преступления?

– Ну да. Любители кровавых историй. Но доктор Манро уже изъял оттуда тело, так что они ничего и не увидят. Гораздо больше они узнают из листовок, если вообще умеют читать.

Листовки представляли собой огромные листы бумаги, на которых печатались главные новости дня. Даже Декларацию независимости печатали на листовке и разместили на публичной площади. В то время как в некоторых листовках и правда писали о новостях, большинство из них своими сенсационными заголовками, грязными сплетнями и криминальными сводками могли бы поразить и таблоиды двадцать первого века.

– Владения закрыты, – добавил Сэм. – У меня там парочка Чарли… гм, ночных стражей присматривают за ними.

Кендра приняла к сведению его слова, печально кивнув. Похоже, она здесь ничего не могла поделать.

– Расскажите о слугах, – сказала она. – Сколько их и кто они?

– Миссис Пирсон, как вам известно, экономка. Есть еще мистер Сэйерс. Дворецкий. Ее светлость имела повара, миссис Мэсон, двух лакеев – один из них был еще ее кучером – и двух горничных. Ее личную горничную зовут мисс Марат.

– У них есть алиби?

– Да, мы их опросили и потом проверили их алиби.

– Они не упоминали других поклонников леди Довер, кроме лорда Сатклиффа?

– Нет. Как я уже говорил, народ умеет хранить молчание, если речь идет об аристократах. Но я думаю, они правда все полагали, что их хозяйка в этот вечер ожидала его светлость. Он был частым гостем, и они все знали, что леди Довер имела на него виды. – Он остановился, затем почесал нос, посмотрев на нее. – Может, вам нужно поговорить с мисс Марат, мисс. Леди делятся же своими секретами с личными горничными?

– Полагаю, зависит от секретов.

– Может, вам удастся разузнать у нее больше, вы же в конце концов женщина.

– Хоть какой-то плюс от моего пола здесь, – пробормотала Кендра.

Элдридж улыбнулся, затем сказал Сэму:

– Мисс Донован здесь скована городскими предписаниями поведения. Не могли бы вы привезти мисс Марат завтра в мою резиденцию? Там мисс Донован будет проще ее опросить.

– Ну да. Скажите мне адрес, я все организую.

– Гросвенор-сквер, 29.

Сэм пораженно посмотрел на него.

– Вы уверены? Леди Довер тогда, получается, была вашей соседкой, сэр. Ее убили на Гросвенор-сквер, 8.

Брови Элдриджа поднялись с той же степенью удивления.

– Но это же замечательный район! Не могу поверить, чтобы на нее напали там… – Голос герцога смолк, когда он, должно быть, понял глупость своего собственного утверждения. Месяц назад он узнал, что зло свойственно не только низшим классам и неприглядным районам. Безопасность – это иллюзия.

Ему это теперь было известно. К сожалению, леди Довер узнала об этом слишком поздно.

* * *

Они высадили Сэма Келли у городского магистрата по адресу Боу-стрит, 4, недалеко от Ковент-Гардена, а затем двинулись в сторону Гросвенор-сквер. Кендру не удивило, что резиденция герцога Элдриджского была одной из самых больших в округе, она располагалась немного обособленно и представляла собой грандиозное темно-желтого цвета здание с внушительными светлыми колоннами, которые простирались на четыре этажа из пяти. Кованый балкон занимал весь второй этаж. Фасад был оштукатурен, что было модным в эту эпоху благодаря известному архитектору Джону Нэшу. Перила располагались по всему периметру крыши, сглаживая ее тенденциозность и остроконечность. Свет лился из высоких вытянутых георгианских створчатых окон. Масляная лампа висела с наружной стороны малиновой двери. Похожие лампы мерцали в виде маленьких золотистых точек у соседних домов.

Улица казалась неестественно тихой по сравнению с гамом, с которым они столкнулись ранее на более людных улицах Лондона. Единственным звуком было цоканье копыт по мостовой, а также поворот колес кареты, которая, оставив их у главного входа, уехала прочь. Из одного из соседних домов, как казалось Кендре, раздавались слабые высокие ноты клавикордов. Она представила себе дочь аристократа, послушно сидящую перед инструментом и обеспечивающую таким образом вечерний досуг своей семьи. Одному богу известно, сколько таких вечеров Кендре пришлось пережить во время приемов леди Этвуд в прошлом месяце.

Они поднялись по ступеням к передней двери, где Элдридж остановился и указал пальцем на точку.

– Особняк леди Довер располагается в той стороне квартала.

Кендра обернулась, чтобы проследовать за его движением, но обзор закрывался зелеными насаждениями. Несмотря на лунный свет, она с трудом могла различить деревья и кустарники. С таким же успехом она могла бы смотреть в бездну.

– Нам нужна карта Лондона, – сказала она.

– Конечно. И я найду нам грифельную доску и любые другие инструменты, которые вам будут нужны.

Дворецкий герцога Батлер возник из ниоткуда, как только герцог открыл дверь и они вступили в холл. Общая планировка была схожа с особняком Алека – в центре потолка с декоративным гипсом висела люстра, в заднем конце дома располагалась лестница. Однако масштабы были более впечатляющими, стиль более возвышенный. Пол был покрыт блестящим розовым и серым мрамором, а стены были оштукатурены и окрашены в белый цвет. Зеркала в позолоченных рамах делали холл еще больше.

– Добрый вечер, ваша светлость, мисс Донован. – Дворецкий сделал небольшой поклон, мягко прошелестел по мраморной плитке, чтобы взять у герцога шляпу и перчатки. – Леди Этвуд и маркиз Сатклифф наверху в гостиной.

– Отлично. Как вы доехали, Хардинг?

– Все хорошо, сэр. Не было никаких сложностей.

– А слуги уже расположились?

– Да. Леди Этвуд позаботилась обо всем, сэр. Они с миссис Дэнбери держат все под контролем. Графиня настояла на том, чтобы ее светлость остался, пока прислуга не приведет в порядок его резиденцию. Она выдала месье Антону меню и попросила, чтобы ужин подали в половину десятого. Как принято в городе, сэр.

– Ясно. Хорошо. Спасибо, Хардинг.

Кендра проводила герцога до второго этажа или скорее до первого этажа, как его принято называть в английской традиции. Гостиная, в которую они вошли, была оклеена дамасскими обоями в желтую и белую полоску, на стенах висели пасторальные пейзажи Джона Констебля. По всей комнате горели свечи, а в элегантном резном камине из белого мрамора пламя пожирало поленья. Для комфорта и удобства по комнате были расставлены два дивана, множество кресел и блестящие столики из вишневого дерева.

Леди Этвуд сидела на одном из диванов, попивая херес. Кендра заметила, что она переоделась в вечерний наряд, оливково-зеленое сатиновое платье с длинными рукавами. Вырез был квадратным, лиф украшен сатиновыми лентами и замысловатой вышивкой бисером, которая мерцала в свете свечей. Ее волосы были собраны в модный узел, закрепленный испанским гребнем, который был украшен яркими изумрудами. Алек стоял перед камином в задумчивой позе, его руки покоились в карманах, взгляд был прикован к оранжевым и золотым языкам пламени в очаге. Как и леди Этвуд, он переоделся для ужина и выглядел невероятно привлекательно с простым белым галстуком, в черном пальто и облегающих штанах. Когда они вошли, он обернулся, и Кендра заметила, что он еще и побрился.

По сравнению с ним Кендра себя чувствовала будто забрызганной грязью. Это был долгий день, черт, это был долгий год.

– Добрый вечер, моя дорогая. – Элдридж подошел к сестре и поцеловал ее в лоб. – Ты прекрасно справилась с хозяйством.

Графиня отмахнулась от комплиментов.

– Что происходит, Берти? Скажи на милость, тебе удалось снять эти нелепые обвинения с Алека?

– Алека еще не обвинили, – напомнил он ей и подошел к комоду, на котором располагался блестящий комплект декантеров и хрустальных стаканов. – Херес, мисс Донован?

– Конечно. Спасибо.

– Вы же знаете, о чем я, – продолжила леди Этвуд с досадой. – Наш племянник находится под ужасным подозрением. Это возмутительно, и его нужно развеять!

– Мы сейчас этим и занимаемся, Кейро, – мягко ответил герцог, передавая Кендре стакан с хересом.

– Что вы узнали от доктора Манро? – спросил Алек.

Элдридж в нерешительности застыл и украдкой посмотрел на свою сестру.

– Это неподходящая дискуссия для гостиной, Алек. Возможно, позже в моем кабинете…

– Чепуха! – прервала его леди Этвуд. Потом продолжила немного мягче:

– В обычной ситуации эта тема не подошла бы для дискуссии в гостиной. Но я не зеленая девушка и не безмозглая дамочка, которая может упасть в обморок или начать болтать чепуху. Мы с тобой всегда говорили друг другу все, Берти. Кажется, с ней ты можешь говорить обо всем.

Кендра напряглась, когда графиня посмотрела на нее испепеляющим взглядом.

Элдридж поднял руку в знак примирения.

– Ладно, моя дорогая. Буду говорить начистоту. – Но все же для мужества он сделал глоток из своего бокала с вином, прежде чем продолжил. – Леди Довер была заколота самым жестоким образом чем-то похожим на кинжал.

– Боже мой, – едва слышно промолвила леди Этвуд.

– Кинжал? – Алек нахмурился. – Это необычное оружие в нашу современную эпоху. Итальянские наемники известны тем, что использовали их. Семья моей матери хранит много таких у себя в венецианском палаццо.

Кендра посмотрела на него сквозь свой бокал.

– Это оружие до сих пор находится у семьи вашей матери?

– Естественно.

– Тогда вам лучше об этом не распространяться, – посоветовала она. – Вы и так уже под подозрением в деле об убийстве леди Довер. Властям необязательно знать о том, что ваша итальянская родня коллекционирует тот же вид орудия, которым была убита жертва.

– Я не ездил в Венецию, ему неоткуда у меня взяться. Что еще вы выяснили?

– По числу ранений можно сказать, что это что-то личное, – сказала Кендра. – Убийца после смерти порезал ее лицо. – Она нахмурилась, вспомнив изуродованное лицо леди Довер. Эти повреждения были каким-то знаком, не таким, какой любили оставлять серийные убийцы, вроде того монстра месяц назад, который кусал плоть своих жертв в районе груди. Но все равно этот убийца тоже хотел что-то сказать. Это что-то значило. Но что? – Ранения на лице не были нанесены в сердцах, – продолжила она тихо. И так как у нее в горле пересохло, она сделала еще один глоток хереса. – Но я думаю, что это было спонтанно.

Элдридж посмотрел на нее в удивлении. «Как это может быть одновременно не в сердцах и спонтанно?»

– Наш несуб, то есть убийца, – поправила себя Кендра для понимания леди Этвуд, – не планировал разрезать ее лицо таким образом. Он решил это сделать, только когда она уже умерла.

– Откуда вам это известно? – спросила графиня. – Как вы вообще можете знать, что творится в голове преступника?

– Это метод взвешивания фактов и дедукции на основе того, что нам известно, – сказала ей Кендра. – Мы знаем, что убийца использовал кинжал, который принес с собой. Это преднамеренный жест. Он либо собирался убить ее, либо хотел запугать. Но если бы он намеревался убить ее, а затем порезать лицо, почему он тогда не взял с собой нож получше? Который скорее бы подошел для этой цели?

Присутствующие замолчали, когда осознали это.

– Может, нападавший просто плохо знаком с ножами и не знал, что кинжал – это инструмент, используемый для того, чтобы закалывать жертв, а не наносить им режущие раны? – наконец произнес Элдридж.

– Возможно, – признала Кендра. Она все еще не садилась. Проведя столько времени сидя в карете, она теперь хотела двигаться, что она и делала, продолжая говорить. – Но эти ранения не были нанесены в порыве гнева. Леди Довер уже была мертва на тот момент. Чувствую, что эти увечья были каким-то высказыванием.

Леди Этвуд немного вздрогнула.

– В каком смысле?

– Не знаю. Но нам нужно это выяснить, потому что я думаю, что это ключ. Убийце точно было важно уделить этому время, рискуя, что его обнаружат. – Она прервалась, чтобы выпить еще хереса, прокручивая в голове еще несколько вариантов. – Может, он это сделал, чтобы показать свое отмщение. Око за око. Он уничтожил ее красоту так же, как она уничтожила его.

Леди Этвуд нахмурилась.

– Уничтожила его? Скажите на милость, как она могла такое сделать?

Кендра застыла, слишком поздно осознав, насколько эта тема может быть щекотливой.

Глаза Алека сузились.

– Мисс Донован? – обратился он к ней, заметив, что она не торопится прервать молчание. – Я тоже хотел бы услышать ответ на этот вопрос. Что за власть была у Корделии над этим убийцей?

Она обменялась с герцогом взглядами. Эту новость невозможно было как-то красиво подать, ее было непросто сообщить.

– Леди Довер была беременна, – сказала она просто.

– Боже праведный! – ахнула леди Этвуд.

Лицо Алека побледнело от удивления.

– Простите?

– Мне очень жаль, – сказала Кендра. – Доктор Манро сказал, что плоду было где-то три месяца. Вы не знали?

– Боже мой, нет. Как вы могли подумать… нет. – Он молча смотрел на Кендру пару секунд. Потом резко развернулся, подошел к столику и выбрал тяжелый стакан. Он обошел стороной более безмятежный херес и налил себе виски. Кендра не могла его винить. Налив в стакан щедрую порцию напитка, он опрокинул его, словно это было лекарство, а затем снова наполнил стакан.

– Алек, мой мальчик… – начал неуверенно герцог.

– Она посылала мне письма, просила меня… умоляла меня встретиться с ней. Что, если она хотела рассказать мне про ребенка?

Скользкая территория, подумала Кендра.

– А что бы вы сделали?

– Боже, не знаю.

Богохульство больше всего остального говорило Кендре, насколько взволнован был Алек этой новостью. Джентльменам непозволительно было ругаться в гостиной в присутствии леди. Себя она списывала со счетов, но тут еще была его тетя.

– Наши отношения на тот момент подошли к концу, – продолжил Алек, – и я не такой дурак, чтобы поверить словам Корделии о том, что ребенок мой.

– У тебя могло и не оставаться выбора, если бы она устроила скандал, заявив, что ты отец ребенка, Алек, – резко сказала леди Этвуд. – Тебе бы пришлось на ней жениться.

– Ее собственная репутация в таком случае испортилась бы, – возразил Элдридж.

– Тьфу! – На удивление, именно графиня издала этот грубый звук. – Что это в сравнении с возможностью стать маркизой и когда-нибудь и герцогиней? Мужчины ничего не понимают в том, на что готовы пойти некоторые женщины ради собственных амбиций.

Кендра подошла к окну, раздумывая над сказанным. Улица и парк внизу были окутаны непроглядной тьмой, малейший лунный свет поглощался облаками и, возможно, туманом. Она чувствовала, как влажный холодный воздух проникает сквозь щели в оконной раме. Немного вздрогнув, она повернулась и посмотрела на Алека.

– Если, как вы говорите, у леди Довер были несколько любовников, то вы, возможно, были не единственным, кому она посылала эти письма. Амбициозные женщины – и мужчины, если на то пошло, – всегда имеют не один план действий.

В голубых глазах леди Этвуд проскользнул холодный блеск.

– Вы абсолютно правы, мисс Донован. Эта бесстыжая особа не смогла охомутать моего племянника, но у нее должен был быть еще кто-то на примете. – Она хмыкнула, затем наклонила голову, чтобы получше видеть Кендру. – Завтра мы с вами нанесем утренний визит моей старой подруге – леди Сент-Джеймс. Мы с ней вместе начали одновременно выходить в свет.

– Что? – Кендра была огорошена этим нелепым выводом. – Нет, я не могу. Мистер Келли отвезет нас завтра утром на место преступления.

Графиня сердито посмотрела на нее.

– Не стройте из себя глупышку. Утренние визиты не совершаются утром, не раньше одиннадцати, это точно. Вы что, в Америке вообще ничего не слышали об этикете? Мы договоримся о визите на половину четвертого, так как мы с леди Сент-Джеймс связаны тесной дружбой. Думаю, к этому времени вы уже закончите с вашими делами. И у меня хватит времени, чтобы приставить к вам горничную.

Голова Кендры начала крутиться, и это было не из-за хереса.

– Мне не нужна горничная. Мне уже помогает Молли.

– Что за глупости! Вы воспитанница герцога! У вас должна быть настоящая личная горничная. Кстати, нам нужно сходить к лондонской модистке. Вам нужны новые платья.

– У меня уже есть платья. – Утренние платья, платья для прогулок, вечерние платья. Боже, да эти платья у нее уже из ушей лезли.

– Мы уже не в деревне, мисс Донован. Мы в Лондоне.

– Мы в Лондоне, чтобы расследовать убийство.

– Вы можете расследовать и все равно выглядеть модно.

Кендра начинала терять терпение. Эта женщина была не в себе.

– Мода – это последнее, что меня интересует!

– Это вполне очевидно…

– До половины четвертого мы вполне управимся с нашими делами, – прервал их герцог, явно заметив упрямый блеск как в глазах сестры, так и у Кендры. – Но, дорогая, почему ты настаиваешь на том, чтобы нанести визит леди Сент-Джеймс? У нас есть другие важные задачи.

Графиня одарила их самоуверенной улыбкой.

– Вам нужно знать, с кем у леди Довер были отношения? Леди Сент-Джеймс не только самая древняя из моих подруг, но еще и самая известная сплетница всего Лондона. Если отец ребенка леди Довер не Алек, то она точно скажет кто.

* * *

Внизу, в парке, съежившаяся фигура ждала, пока женщина остановится перед окном на верхнем этаже. Хоть он и знал, что она не видит его в темноте, он все равно сильнее прижался к деревьям, используя их листву как прикрытие. Он не видел ее отчетливо, может, из-за тумана, который подкрался со стороны Темзы и сделал ее черты неузнаваемыми. Ее лицо было бледной камеей, освещенное свечами вокруг. Она выглянула всего на мгновение. Затем развернулась, по-видимому, обратившись к кому-то. Она исчезла из поля зрения.

Женщина не вернулась к окну, никто другой тоже не подошел, но он все равно оставался на месте, зарываясь глубже в свое пальто, укутываясь шарфом в попытке согреться. Наблюдая.

7

Прошел еще один день. Впереди еще лет пятьдесят.

Может, и меньше. Какова была продолжительность жизни женщин в эту эпоху?

Кендра отказывалась думать об этом, вынырнув из большой кровати с кремового цвета балдахином и пуховым тиковым матрасом для совершения утренних ритуалов, характерных для начала девятнадцатого века. Она справила нужду в ночной горшок, незаметно спрятанный внутри деревянного умывальника в маленьком углублении и почистила зубы с помощью зубного порошка (смесь соды, мела и соли), любезно подготовленного миссис Тобин, которая заведовала кладовкой в замке Элдридж. Кендра сняла ночную рубашку и облеклась в нижнее белье, простую рубашку и корсет, затем начала свой собственный утренний ритуал: прогибы, растяжка и скручивания в любимых позах йоги.

– Доброе утро, мисс.

Кендра оберулась в боковой стойке на локтях – Молли. Молодая служанка, твини, как их называли в эту эпоху, зашла в комнату с тележкой, нагруженной кофейником, сахарницей, чашкой и соусником. Помогая другим слугам с их обязанностями, Молли превратилась еще, по сути, в личную горничную Кендры, так как женщине в эти времена было почти невозможно одеться самой без чьей-либо помощи.

– Думала, вы уже проснулись и делаете… ну то, что вы делаете обычно. – Молли больше завороженно не наблюдала за тем, как Кендра совершает свою утреннюю зарядку. Она привыкла к тому, что, как считала, было странностями Кендры. Похоже, она думала, что каждый американец перед завтраком совершает нечто подобное.

Кендра с удивлением замечала, как странное со временем становится чем-то привычным. Как, например, ночной горшок. Она уже больше даже и не задумывалась над этой деталью. И это больше всего и пугало ее.

«Просто не думай об этом».

Молли налила кофе в чашку, бросив туда же кусок сахара, и поднесла напиток Кендре, которая как раз уже вскочила на ноги.

– Какой же Лондон огромный, да, мисс? Ничего подобного не видела. Никогда не ездила никуда дальше замка Элдридж. Так интересно! Ой… – Ее бледное веснушчатое лицо сморщилось от внезапного ужаса. – Конечно, то, что произошло с его светлостью, ужасно. Не обращайте внимания. Я несу какую-то чушь, как говорит моя мама.

– Естественно, что тебе нравится в новом месте, Молли. – Кендра улыбнулась твини, когда та принялась суетиться у кровати, расправляя простыни и взбивая подушки.

– Ну да, мисс. – Молли подошла к огромному шкафу и стала рассматривать там платья. Она украдкой посмотрела на Кендру. – Миссис Дэнбери считает, что графиня наймет вам подходящую служанку.

– Ты мне вполне подходишь.

Это, возможно, не было таким уж комплиментом, учитывая, что все в замке считали ее ненормальной. Но Молли радостно улыбнулась ей, после чего вытащила зеленое платье из хлопкового муслина и положила его на кровать. Она вышла из спальни и вернулась спустя десять минут с кувшином воды, пахнущей лавандой, и миской с лимонными дольками.

Вчера вечером слуги принесли медную ванну и ведра с горячей водой, чтобы она помылась. Сегодня утром Кендра довольствовалась простым обтиранием губкой, смачиваемой в фарфоровой миске, в которую Молли вылила душистую воду. Она старалась не вспоминать быстрый душ по утрам, которым она баловала себя в двадцать первом веке перед работой. Она старалась не вспоминать и о сотне разных удобных дезодорантов, доступных в магазинах будущего.

Пока она вытирала подмышки дольками лимона, используемого как натуральный дезодорант, она представляла себе, что сказала бы Молли, если бы вошла в магазин и увидела там целые полки с внушительным числом дезодорантов различных брендов, которые должны были избавить от вони, потливости, порчи одежды. Для мужчин, для женщин, даже для подростков, как будто бы пот шестнадцатилетних биологически чем-то отличался от пота двадцатипятилетних. Произведет ли это чарующее впечатление на Молли? Или же она решит, что самый большой страх для двадцать первого века – это неприятные запахи?

– Чего? – спросила Молли.

Только тогда Кендра поняла, что засмеялась вслух. Она покачала головой.

– Ничего. Я просто думала о том, как сильно моя жизнь изменилась с тех пор, как я приехала в Англию.

– О, я бы с радостью послушала об Америке. Это так далеко.

Кендра улыбнулась, надевая платье, которое выбрала горничная.

– Далеко.

После того как Молли ее застегнула, Кендра села перед трюмо с зеркалом. Спустя пятнадцать минут твини умудрилась собрать темные волосы Кендры во что-то вроде шиньона, закрепленного серебряными гребнями и длинными шпильками.

Кендра вышла из спальни. В холле пара служанок уже подметала ковер крепкими метелками и натирала столики пчелиным воском, от которого исходил слабый запах меда. Они сделали ей быстрые книксены, что удивило Кендру. Затем она поняла, что они, скорее всего, уже слышали, что она стала воспитанницей герцога, изменение статуса, которое влекло за собой изменение их отношения, по крайней мере внешне. При взгляде на их осторожные, ничего не выражающие лица Кендра почувствовала, что их поведение, должно быть, не соответствует мыслям. Слуги в больших домах вроде дома герцога были известны своим снобизмом.

Она обнаружила герцога и Сэма Келли в столовой, они уже почти закончили свой английский завтрак, который был подан на буфетной стойке.

– Доброе утро, мисс Донован, – поприветствовал ее Элдридж. – Надеюсь, вы хорошо спали.

– Да, спасибо. Вырубилась сразу. – Только тогда она заметила недоумевающий взгляд Сэма и поняла, что это выражение не имело никакого смысла в век без электричества.

Элдриджа это явно забавляло.

– Хм. Да, в самом деле. Как бы то ни было, мистер Келли сообщил, что служанка леди Довер мисс Марат согласилась встретиться с нами сегодня утром.

– Да. Она будет здесь в одиннадцать.

– Хорошо. – Кендра положила себе на тарелку яйца, сосиску и тушеные помидоры, налила себе чашку чая, добавила сахар и отнесла к столу.

– Я приказал принести грифельную доску и письменные принадлежности в мой кабинет. – Герцог поднял свою чашку и наблюдал за ними из-за ее края. – Мы будет использовать эту комнату для обсуждений деликатных тем. Очень важно, чтобы мы закончили расследование быстро. – Он сделал паузу, затем добавил:

– Я слышал, что палата лордов будет скоро созвана для решения судьбы моего племянника.

Кендра удивленно посмотрела на него, жуя яйца.

– Откуда вам это известно?

– Хоть я не заседаю в парламенте, но все же являюсь членом палаты лордов, мисс Донован. И у меня есть связи.

– Само собой. – Такой богатый и влиятельный человек, как герцог Элдриджский, конечно, имел связи. – Когда это произойдет?

– А что касается даты… Я не знаю. Пока что ведутся обсуждения. Скорее всего, недели через две.

Две недели. Или, как сказали бы скорее в ее время, четырнадцать дней.

– Хорошо. – Кендра надкусила пару раз сосиску, после чего отодвинула от себя тарелку. – Поехали на место преступления.

* * *

До резиденции леди Довер, которая находилась по другую сторону площади, они решили дойти пешком. Она имела скорее овальную форму, и в центре ее располагался парк площадью в три сотни акров. «Парк» было не совсем правильное название для него. Оно предполагает наличие тщательно постриженных газонов, опрятных кустарников и деревьев. Через черную решетку Кендра же увидела какие-то дебри с несколькими дорожками для наездников и пешеходов. В какой-то момент ей показалось, что она почувствовала движение где-то в густой растительности, у нее мурашки побежали по коже от ощущения того, что за ней наблюдают. Однако она не поняла, были ли это глаза человека или животного.

Она перевела свой взгляд на дома вокруг. Резиденции представляли собой смешение особняков вроде такого, как у герцога, и стандартных домиков, которые выглядели по большей части как элегантные дома из песчаника.

– Вы говорили, что вы опрашивали тут всех. Соседи не слышали ничего? – спросила Кендра Сэма, осматривая окружающие их здания. Большинство окон были все еще занавешены. Девять утра для английской аристократии было невероятно ранним временем. Но пока они все еще спали, слуги их уже давно были на ногах, делая все приготовления перед началом нового дня.

– Судя по ранам на ее руках, – размышляла она, – леди Довер пыталась дать отпор. Я думаю, она могла кричать.

Сэм пожал плечами.

– Они слышали только крики миссис Пирсон.

– И никто не видел посетителя леди Довер?

– Нет.

Через десять минут они прогулочным шагом обошли парк с другой стороны. Кендре не нужно было видеть адрес, чтобы понять, в каком доме жила леди Довер. Она заметила двух мужчин, оживленно беседующих друг с другом на парадной лестнице особняка.

– Все в порядке? – крикнул им Сэм, когда они уже подходили к ним. Ночные стражи судорожно обернулись. Даже на расстоянии Кендра читала тревогу на их лицах, ее живот напрягся. Что-то не так…

– А… хмм, шеф… в общем, мы патрулировали территорию, как вы нам и сказали, – начал мужчина повыше.

– Да. Не отлучались ни на секунду, – продолжил другой страж.

– Но понимаете, ну…

Сэм нахмурился и гаркнул на них:

– Говори уже!

– Мы вошли, просто чтобы осмотреться, правда… и, ах… все вверх дном, – сказал высокий страж.

Сэм уставился на него.

– В смысле?

– Все вынесли, сэр, – уточнил второй страж. – Дверь была заперта, но умный вор все равно как-то проник.

– Что? – Лицо Сэма побагровело. – Вы чертовы тупицы! Матерь божья, дал вам один чертов приказ. Всего один! Следить за домом. Следить за этим чертовым домом! – Его голос раздавался эхом по всей улице. Кендра никогда не видела сыщика в таком гневе.

– Мы так и делали, шеф! Бог свидетель, – сказал высокий страж. – Мы патрулировали территорию, как вы нам и говорили. Следили за домом. Было все тихо, клянусь. Мы ничего не видели.

– Черт побери! – Сэм плюнул на пешеходную дорожку, затем с болью посмотрел на Кендру. – Прошу прощения, мисс. – Он повернулся к ночным стражам. – Пошлите команду, чтобы проверить притоны и трущобы, посмотрим, получится ли у нас выйти на воров, которые это сделали. Такое дело, такой квартал, кто-то точно будет болтать.

– Да, сэр!

Они оба поспешили по дорожке, явно радуясь тому, что убегают от угрожающего взгляда Сэма.

Кендра покачала головой в недоверии.

– Часто ли здесь грабят места преступления?

Сэм шаркал ногами с растерянным видом.

– Я бы не сказал, что часто, нет. Но такое случалось. Поэтому я и приказал запереть дом и следить за ним, чтобы не произошло чертова ограбления. – Он сжал губы, как будто пытаясь сдержать в себе поток ругательств, которые ему хотелось извергнуть. Затем он с гневом выдохнул. – Ну да. Ничего уже не поделаешь теперь, пойдемте посмотрим на масштаб трагедии.

Они поднялись по лестнице. Ночные стражи не заперли дверь снова, так что она легко открылась. Утренние лучи солнца проникали в холл, отделанный черно-белой плиткой.

– Здесь раньше были серебряные подсвечники, – показал Сэм, его голос опять звучал подавленно. Тяжелой походкой он пошел по узкому холлу. Кендра и герцог тихо последовали за ним наверх в гостиную. На первый взгляд все казалось нетронутым, мебель не перевернута, казалось, что нигде не рылись. Затем Кендра осознала, что на всех поверхностях отсутствовали декоративные украшения.

– Черт возьми! – Сэм ринулся через всю комнату к пустому столу, где уперся руками в бока. – Эти мерзавцы украли даже чертов бокал!

– Бокал? – повторила Кендра.

– Стакан. Он пах виски. Думаю, она налила его убийце. Мы нашли его под диваном вместе с веером и украшенным драгоценностями гребнем, вроде тех, что женщины носят в волосах.

Они повернулись к тому самому дивану. Кендра разглядела темные пятна на подушках. Не так уж много крови, правда, учитывая количество ножевых ранений леди Довер. Но Кендра вспомнила слова доктора Манро о том, что кинжал наносит большую часть ущерба внутренним органам.

– Она была красивой женщиной, – тихо проговорил герцог. Кендра оглянулась и увидела, как он внимательно изучает огромный портрет леди Довер над камином.

– Да, – коротко согласилась она. Художнику не пришлось прибегать к своим умениям для лести заказчику, как делало большинство портретистов этого времени, имитируя что-то вроде фотошопа образца девятнадцатого века. Женщины, которые выглядели как леди Довер, не нуждались в ретуши.

– Я ее, по сути, не знал. Когда мы встречались в свете время от времени, она была всегда весела и мила. То, что с ней сделали… – Элдридж покачал головой, вспоминая тот ужас, который открылся их взгляду, когда доктор Манро поднял покров.

Кендра промолчала. Вместо ответа она снова повернулась и принялась изучать комнату снова, пытаясь представить себе, как все выглядело в ту ночь. В камине, должно быть, горел огонь, свечи были зажжены. В двадцать первом веке это были бы необходимые составляющие романтического вечера. Здесь же это было совершенно обычно.

Но этот вечер не был похож на другие.

– Хорошо, давайте предположим, что убийца вошел через парадную дверь. Он мог бы убить леди Довер сразу же в холле, – произнесла она медленно. – Они были одни. Она, очевидно, открыла дверь, так как выпроводила всех своих слуг. Но он не напал тогда. Он ожидал благоприятного момента, проследовал за ней по лестнице в эту комнату.

– Это заняло не так много времени. Минуты две, – прикинул Сэм.

– Две минуты могут длиться вечность, если на уме у вас убийство. О чем нам это говорит?

– Леди Довер не видела в нем угрозу, – ответил Элдридж.

Кендра кивнула.

– Он не сделал ничего подозрительного, ничего, что вселило бы в нее страх. Он не был в бешенстве. Или хорошо его скрывал.

– Или, как мы предположили вчера вечером, она чувствовала себя способной усмирить его гнев. – Герцог снова перевел взгляд на портрет.

– Да, но дело в том, что убийца не сразу вытащил кинжал и заколол ее. Гнев, который овладел им в момент убийства, отсутствовал, пока они поднимались наверх. – Кендра посмотрела на Сэма. – Был только один стакан виски?

– Да.

– Интересно, она налила его себе или ему? – Это был риторический вопрос, но Сэм все равно ответил.

– Полагаю, ему. – Он поймал ее взгляд и пожал плечами. – Леди обычно виски не пьют.

– Хм. – Кендра решила оставить без внимания этот предрассудок. – Для кого бы ни был этот напиток, леди Довер, должно быть, держала его в руке, когда он напал на нее.

Сэм поднял брови от удивления.

– Откуда вам это известно?

– Потому что у убийцы руки должны были быть свободны. Его оружие, скорее всего, было спрятано где-то на нем. – Кендра встала перед запачканным кровью диваном, представляя себе, как леди Довер смотрела на убийцу. Держа в одной руке стакан, а в другой веер. – Если напиток был ее, она могла и сидеть. Если она сделала его для него, то она вполне могла стоять, предлагая ему стакан. Убийце нужно было достать кинжал. Затем он подошел ближе, занося руку с оружием…

Кендра производила счет, проделывая все эти движения. Засовывая руку в карман – «Один», – вытаскивая воображаемый нож – «Два», – делая выпад в сторону дивана и поднимая кулак – «Три», – опуская руку в стремительном движении – «Четыре».

Она выпрямилась, смотря на герцога и Сэма.

– Если убийца держал в руке стакан, ему пришлось бы его поставить, скорее всего, на вот этот столик. И он бы не упал тогда под диван.

– Да. – Элдридж кивнул. – Да, прекрасный вывод, моя дорогая.

Кендра сменила положение, расположившись там, где была леди Довер во время нападения.

– Большинство ранений леди Довер было на левой стороне, но были и фронтальные раны. Она смотрела лицом на убийцу. Держа в руке напиток. Допустим, она стояла… – Кендра сделала вид, будто держит стакан. – Он вытащил нож. – Она раскрыла свою руку и поднесла руки к лицу, будто пытаясь отразить удар. – Она уронила стакан и попыталась защититься, защитить свое лицо. О нем она беспокоилась больше всего. К сожалению, таким образом ее грудь оказалась открыта для удара. Доктор Манро сказал, что убийце потребовалось всего пара секунд. К тому моменту как она рухнула на диван, он уже нанес несколько ножевых ранений.

– Боже. – Взгляд Сэма наполнился ужасом, он представил себе эту сцену со всей четкостью.

– Когда он подошел к ней, то, возможно, ударил ногой о стакан, и он закатился под диван. Или же она сама это сделала.

– Веер и ее украшения для волос тоже, должно быть, упали на пол во время нападения, – добавил сыщик.

Кендра вынуждена была остановиться, чтобы освободиться от темных картин в голове. Она обошла комнату, затем снова вернулась к дивану.

– Насколько я могу судить, брызги крови есть только на диване. Что лишний раз подтверждает, что у нее не было возможности убежать или спрятаться где-то. Даже когда она упала, он продолжал наносить ей ранения в состоянии исступления из-за прилива адреналина и ярости. Когда все было окончено, его, скорее всего, трясло от такого количества адреналина.

– Но он все же потратил время на то, чтобы изуродовать ей лицо, – заметил Элдридж.

Взгляд Кендры был задумчив.

– Да. Это означает, что он успокоился и только потом обезобразил ее.

– Бесчувственный ублюдок, – пробормотал Сэм.

– И да и нет. – Кендра подумала и покачала головой. – Это ненормально. Гнев, который подтолкнул его к нападению, был ярко выраженным. Но то, что он сотворил с ее лицом… Так разделать человеческое лицо не так-то просто. Поэтому на правой стороне есть эти два разреза – тут он сомневался. После этих двух попыток он смог совладать с собой и осуществить задуманное. Но опять же прошло определенное время.

Сэм нахмурился.

– Но зачем, мисс? Зачем ему нужно было продолжать свои попытки?

Кендра вспомнила, что Сэм не присутствовал во время их вчерашнего обсуждения.

– Не знаю. Это может быть что-то вроде возмездия, формы оскорбления. Она ценила свою красоту, поэтому убийца хотел ее изуродовать. Это нам еще предстоит выяснить.

Кендра осмотрелась, стараясь не думать о всех микроскопических доказательствах, которые она не могла здесь собрать. Но даже если бы у нее была возможность это сделать и затем проанализировать материал, место преступления уже было скомпрометировано – они позволили чертовым гражданским проникнуть сюда, как будто это какая-то выставка. Не говоря уже об этих грабителях.

– Хорошо, я здесь закончила, – сказала она. – Давайте посмотрим на остальную часть дома.

* * *

Кендра, в частности, хотела осмотреть спальню леди Довер. Это самая личная комната, и там вполне можно было обнаружить лучшие доказательства, вроде подарка от какого-нибудь любовника, дневника, который она вела, или писем, которые могла хранить.

В каждом столетии, каждом десятилетии люди как-то документировали свое существование. В двадцать первом веке документ превратился в нечто фигуративное, но принцип никуда не ушел. Об этом свидетельствовали «Твиттер», «Инстаграм», «Фейсбук». Черт, «Фейсбук» в ее время был настоящим эквивалентом дневника, люди выливали в соцсеть все свои мысли и желания, светлые и темные, для публичного потребления. Это цифровые улики, которые люди оставляли после себя, чтобы следователи вроде нее могли в них порыться.

Сколько раз она собирала доказательства вины убийц, которые начинали разрабатывать свой план с помощью гугла? Посещали сайты в поисках инструкций для осуществления преступления или для его сокрытия? Для того чтобы приподнять занавес, ей нужно было только время и ресурсы.

К сожалению, здесь, в спальне леди Довер, все занавесы уже были подняты. Воры добрались и сюда, все безделушки выкрали. Ни расчесок, ни щеток, ни коробочек с драгоценностями. Никакой малейшей чертовой улики не осталось. Если у леди Довер и были какие-то письма, перевязанные ленточкой, или дневник, в котором она делилась своими мыслями, их тоже не оставили.

Но все же здесь можно было что-то почерпнуть. Как и гостиная, спальня была оформлена очень женственно. Леди Довер отдавала предпочтение пастельным тонам, потому что, как догадывалась Кендра, они подчеркивали ее красоту. Она была бриллиантом, а это было ее оправой.

– Тут орудовали профессионалы, эти грабители. – В голосе Сэма звучало отвращение, когда они выходили из спальни. – Новички бы тут все перевернули, устроили бы настоящий бардак. Взяли бы в придачу еще что-то, вроде платков ее светлости.

Кендра как раз изучала платья, висевшие на крючках в огромном шкафу, и тут она засмеялась.

– Точно. Полагаю, есть особая банда, специализирующаяся на платках?

Сыщик странно посмотрел на нее.

– Ну да, мисс. У нас тут полно своих Билли Базманов.

Она переспросила:

– Билли Базманов?

– Карманников, которые воруют исключительно шелковые платки, – пояснил герцог.

– Мы накрыли кучу притонов, которые жили припеваючи, продавая похищенные носовые платки. Мы даже поймали владелицу магазина, в котором была секретная комната, набитая ими. Она удаляла с шелковой ткани отметки с именами владельцев и затем продавала платки в своем магазине на первом этаже. Ловко, если так подумать.

Кендра замолчала, переваривая эту информацию и ощущая при этом одновременно замешательство, изумление и, наконец, смирение. Она вспомнила, что читала статью, рассказывающую о том, как человеческие волосы превратились в прибыльный объект для грабителей, нападающих на витрины магазинов Атланты и Чикаго. Если в ее эпоху были распространены кражи волос, то почему тогда в эту эпоху не могли воровать платки?

Она отогнала от себя эти мысли и сказала:

– Я хочу посмотреть черный ход.

Черный ход был в дальнем конце длинного коридора, рассеивало тени там лишь одно маленькое окно. Кендра откинула дверной засов и оказалась на заднем дворе. По другую сторону от мощеной улицы располагались конюшни. Даже сейчас Кендра слышала движение лошадей и чувствовала запах сена и навоза. Она взглянула на комнаты, находившиеся над конюшнями, где спали конюхи и их подручные. Через следующие два столетия этих лошадей здесь уже не будет, а здания превратятся в элитные жилища для богатых горожан. Высшее общество будет жить в конюшнях – что бы Сэм на это сказал?

– Миссис Пирсон говорила, что дверь была открыта, – напомнил им Сэм.

– Зачем приходить через переднюю дверь и выходить через заднюю? – недоумевала Кендра.

Герцог посмотрел на переулок.

– Здесь определенно спокойнее.

– Ну да. Может, кто-то был на улице, когда наш преступник уходил.

– Возможно, – согласилась Кендра. – Убийца, должно быть, хорошо ориентировался в особняке леди Довер, раз вышел через заднюю дверь.

Элдридж покачал головой.

– Необязательно. Большинство имений и домов в этом районе имеют одну и ту же схему расположения комнат. В каждом доме есть вход для прислуги. Этому негодяю не нужно было обладать богатой фантазией, чтобы догадаться о существовании этой двери.

Они зашли обратно в дом, Сэм закрыл засов. «Уже немного поздно», – подумала цинично Кендра, но не произнесла этого вслух.

Они подходили к холлу, когда передняя дверь открылась и вошел мужчина. Какую-то долю секунды они смотрели друг на друга, замерев. Незнакомец заговорил первым.

– Вы кто такие, черт возьми? – спросил он, поднимая свою трость с головой льва как оружие перед собой.

– Это кто вы такой? – резко возразил Сэм, придвигаясь ближе к незнакомцу. – Зачем вы пришли в резиденцию леди Довер?

– Это моя резиденция. – Мужчина выпрямился. Он был невысокого роста, но все же выше сыщика. Если бы он даже не был выше, Кендре казалось, что он все равно смотрел бы свысока на Сэма. Все в его манере держаться об этом говорило.

– Я лорд Довер, – ответил мужчина. – Теперь я настаиваю на том, чтобы вы сказали, кто вы такие, пока я не вызвал полицию и вас не арестовали за проникновение в мой дом.

8

Лорд Довер смотрел на них холодными голубыми глазами. У него было худощавое лицо, которое напоминало Кендре морду грейхаунда, его губы были такими тонкими, что их почти что не было видно, казалось, что он не улыбался по меньшей мере лет десять. Его волосы были теплого светлого оттенка. Кендра подумала, что он принадлежал к типу мужчин, которые рано лысели, хотя доказательств этому она не видела из-за черного цилиндра с закрученными краями – стильный аксессуар в эту эпоху и инструмент для шоу магов в ее время.

Сэм нахмурился.

– Я думал, лорд Довер мертв.

– Не говорите чушь. Я лорд Довер. И это моя собственность. Вы незаконно сюда проникли, – ответил мужчина.

– Я, кажется, припоминаю, что у лорда Довера был сын от первого брака. – Элдридж посмотрел на мужчину. – Вы пасынок леди Довер? Не помню вашего имени, сэр.

– Почему я должен вам отвечать? Кто вы вообще такие?

Сэм продемонстрировал свою дубинку с золотым наконечником.

– Меня зовут Сэм Келли, я сыщик с Боу-стрит, расследую убийство вашей мачехи. Вы же в курсе, что ее убили?

– Конечно. – На него, по всей видимости, не произвело впечатления представление Сэма, он едва удостоил его взглядом. – В моем клубе только об этом и говорят. – Его губы скривились. – Корделия всегда умела давать пищу для сплетен.

Кендра не поняла, звучала ли в его голосе ирония или раздражение. Очевидно, особенной любви лорд Довер к своей мачехе не испытывал.

– Вы, кажется, не очень расстроены смертью своей мачехи.

Он удивился, что она обратилась к нему.

– Что бы ни чувствовал, это вас не касается, мадам.

– Когда вы в последний раз говорили с леди Довер? – спросила она, не обращая внимания на его тон.

– Кто…

– Я герцог Элдриджский, – прервал его Элдридж, его тон тоже становился властным, – а это моя воспитанница мисс Донован.

Мужчина отреагировал сразу же, его плечи расправились, он опустил свою трость. Враждебность уступила место замешательству.

– Не понимаю, ваша светлость. Что вы здесь делаете?

– Как и сказал мистер Келли, мы расследуем убийство вашей мачехи.

– Ее убили наверху, – добавила Кендра.

– Я осведомлен об этом… но… – Лорд Довер покачал головой. Затем в его морозно-голубых глазах появилась искра понимания. – А. Я слышал, что лорд Сатклифф проходит обвиняемым по делу убийства моей мачехи. Он же ваш племянник?

– Да. И, само собой, он не убивал леди Довер.

Лорд Довер открыл было рот, будто бы желая поспорить с этим утверждением. Но, по-видимому, передумал и сжал свои тонкие губы, не вымолвив ни слова.

– Так когда вы в последний раз видели свою мачеху? – снова спросила Кендра.

– Что? Ох. – Он растерянно посмотрел на нее. – Я не уверен… На балу у леди Грей на прошлой неделе. Или в Гайд-парке? Я забыл. Корделия любила находиться в центре внимания. Она посещала много мероприятий.

– Смею предположить, что вы не были близки?

– Нет.

– То есть вы не знаете, с кем она могла встречаться?

Он обратил на нее все свое внимание. Его губы снова искривились, он покосился в сторону герцога.

– Вы имеете в виду, кроме лорда Сатклиффа?

– Да. Был ли кто-то, кто хотел бы ее смерти?

– Да любой, кого она спровоцировала, мне кажется.

– Вы говорите так, будто она часто провоцировала людей.

Он пожал плечами.

– Мой отец был ослеплен красотой Корделии, но я видел в этой особе то, чем она на самом деле являлась, – поганку. У нее не было ни родословной, ни наследства. Ей нечем было похвастать, кроме своей смазливой внешности, которую она умело использовала, чтобы соблазнить старика, который все еще оплакивал свою покойную жену. Думаю, мой отец лишь на смертном одре понял, какую ошибку совершил, поддавшись сиюминутному желанию.

– Вам, должно быть, было сложно наблюдать за тем, как незнакомка обманывала вашего отца.

– Мне это казалось… пошлым.

– Представляю. – Кендра кивнула, затем посмотрела ему прямо в глаза. – Где вы были в понедельник вечером между восьмью и одиннадцатью часами, лорд Довер?

Он нахмурился.

– Что это… – Он онемел от такого оскорбления. – Боже мой, неужели вы думаете?.. Я не убивал ее!

– Тогда вы можете без труда сказать нам, где вы были в это время, милорд, – вмешался Сэм.

Лорд Довер с ненавистью посмотрел на сыщика.

– У меня это и не вызывает труда. Мне это кажется оскорбительным.

– Преодолейте себя, – посоветовала Кендра.

Лорд Довер бросил на нее испепеляющий взгляд, затем посмотрел на герцога и, казалось, проглотил гневное замечание, которое чуть было не сорвалось с его губ.

– Я всю ночь провел в своем клубе, – нехотя произнес он.

– Всю ночь, с восьми до одиннадцати? – спросила Кендра.

– Не говорите чепуху. Я ушел около десяти или половины одиннадцатого. Я не помню точное время.

– Как называется ваш клуб, сэр? – поинтересовался Сэм.

– «Вайтс».

– А где вы живете? – задала Кендра следующий вопрос.

– В начале Брук-стрит.

– А ваш точный адрес, сэр? – уточнил Сэм.

Рот лорда Довера искривился, но он все равно ответил:

– Дом номер 52.

– Во сколько вы пришли домой? – спросила Кендра.

– Не знаю. Думаю, в одиннадцать.

Сэм нацепил свое лицо копа.

– А как вы добирались?

– Окликнул экипаж.

– Извозчик может это подтвердить? – продолжал сыщик.

Лорд Довер фыркнул.

– Если вы найдете его, полагаю, что да. Я обычно не знакомлюсь с извозчиками!

– Но он довез вас до дома? – не унималась Кендра.

Он озадаченно посмотрел на нее.

– Ну конечно. А куда еще?

Кендра не обратила внимания на этот вопрос, вместо этого задала сама еще один:

– Ваши слуги могут подтвердить, что вы вернулись в одиннадцать?

– Предполагаю, что да. – Казалось, его терпению пришел конец, он резко отвернулся от Кендры и Сэма и посмотрел на герцога. – Сэр, я надеюсь, что этот необычный допрос не призван увести подозрение от вашего племянника.

Элдридж напрягся.

– Конечно же, нет. Он призван восстановить справедливость. Я полагаю, вы хотите справедливости?

– Если честно, не могу сказать, что меня это вообще заботит. Понимаю, вас это шокирует, ваша светлость, но поведение Корделии было развязным, это позор для доброго имени моей семьи. – Голос лорда Довера был таким же холодным, как и его глаза. – Мы с ней старались не пересекаться, и пока еще отец был жив, и после его смерти. Если я не убил эту мерзкую женщину, пока она еще была замужем за моим отцом, какого черта мне это делать сейчас?

– Может, потому, что ваша мачеха была беременна, – напрямую сообщила ему Кендра и внимательно проследила за его реакцией. Его глаза округлились, он, казалось, был шокирован. Это длилось всего секунду. Затем его лицо снова напряглось от отвращения.

– Я не знал о ее… положении.

Кендра подождала. Видя, что он замолчал, она спросила сама:

– У вас нет предположений, кто бы мог быть отцом ребенка?

Довер язвительно посмотрел на Элдриджа.

– Не буду заниматься домыслами, но это не предвещает ничего хорошего вашему племяннику, ваша светлость.

– Если позволите, зачем вы сегодня пришли сюда? – поинтересовался Сэм, снова обращая внимание лорда Довера на себя.

– Потому что этот особняк принадлежал моему отцу, а теперь он мой. Мне нужно провести его осмотр.

После этого заявления Сэм нервно дернулся. Он почесал свой нос и произнес:

– Ах, что касается… Мне жаль, но прошлой ночью сюда ворвались воры. Эти разбойники украли все серебро, драгоценности и ряд личных вещей.

– Проклятие! – Выдержка лорда Довера на секунду покинула его. Он дико посмотрел по сторонам, как будто бы воры все еще скрывались где-то в темных уголках холла. Затем он повернулся и резко двинулся на Сэма, выпячивая свою трость и тыча ей в грудь сыщика. – Какие вы предпринимаете шаги? Украденные вещи – фамильные ценности! Ценности моей семьи. Их нужно вернуть!

– Вас, кажется, больше волнует, что воры взяли отсюда пару вещей, чем убийство вашей мачехи, – с сарказмом заметила Кендра.

Он обернулся и гневно уставился на нее.

– Я же сказал вам, я не убивал Корделию. Я не верю, что какой-то джентльмен из высшего общества – убийца, вне зависимости от того, что болтают. Вам нужно искать убийцу в кабаках.

Кендра подняла брови.

– Почему? Потому что джентльмены никогда не совершают преступлений?

Глаза лорда Довера сузились.

– Нет. Потому что я полагаю, что Корделия была частью подпольного криминального мира. И я думаю, что ее грязное прошлое наконец настигло ее.

Элдридж нахмурился.

– Это смелое заявление, сэр.

– Я не шучу, ваша светлость. Я же говорил, что у Корделии нет родословной. Она утверждала, что родом из Корнуолла, дочка бедного викария, Корделия Стюарт. Но я проверил это, после того как отец на ней женился. Не то чтобы он прислушивался к моим словам. – Тонкие губы лорда Довера с горечью сжались. – Ее россказни – полный вздор. Никакой Корделии Стюарт никогда не было в Корнуолле. Корделии Стюарт не существовало, пока мой отец не сделал ее графиней.

9

– Итак, леди Довер – это не леди Довер, – медленно заметил Сэм, пока они возвращались пешком до дома герцога.

Площадь вокруг них начинала оживляться. Двое джентльменов верхом проезжали в противоположном направлении. Пока Кендра наблюдала за ними, одна из лошадей подняла свой хвост и навалила кучу экскрементов. Возможно, отчасти поэтому в городе стоял едва заметный запах навоза, несмотря на целую армию дворников, которые работали на своих двоих без остановки и убирали все подобные испражнения. На втором этаже соседнего особняка она заметила бледное лицо лакея, который открывал сложенные деревянные ставни на высоком узком окне. Быстрое движение, которое она подметила краем глаза, заставило ее повернуться в сторону плотных зеленых насаждений парка. Белка или кролик, может. Но все же она не могла избавиться от ощущения, что за ней наблюдают.

– Нет, – наконец произнесла она. – Она была леди Довер. Мы только не знаем, кем она была до того, как стала леди Довер.

– Звучит чертовски подозрительно, по мне. Зачем ей вот так менять свою личность?

Кендра заметила взгляд герцога. Она знала, что они оба вспомнили, как он вчера утром изобрел для нее прошлое, которого не существовало.

– Может, она хотела лучшей жизни.

Сыщик нахмурился.

– Что ж, она ее получила. Наверняка не все были рады тому, что она перепрыгнула ступеньки на социальной лестнице. Может, его светлость прав. Может, кто-то из ее прошлого узнал о ней и убил ее.

– Это возможно, но кажется, что ситуация могла быть ровно противоположной – это леди Довер не хотела бы, чтобы о ее прошлом что-то узнали, – возразила Кендра. – Как долго леди Довер была графиней? Леди Ребекка говорила мне, что овдовела она пять лет назад.

– Не знаю точно, – признался Элдридж. – Надо спросить у Алека.

– Вы говорили, что это преступление – что-то личное, мисс. Если леди Довер бросила какого-то своего возлюбленного, чтобы выйти замуж за графа… это вполне могло быть личным. Могло кого-то и разозлить.

– Если убийца кто-то из ее прошлого, то он слишком долго ждал. Событие, спровоцировавшее нападение, произошло недавно.

– Англия – большая страна, мисс. Может, тот парень только сейчас ее нашел, – предположил Сэм.

Он был прав. Кендра вспомнила, что Молли, например, раньше не бывала нигде за пределами замка Элдридж. Конечно, твини было всего пятнадцать, но Кендре представлялось, что такая ситуация была нормой для большей части населения страны, особенно для представителей низших сословий. Их свобода передвижения была ограничена радиусом в пять миль от города, где они родились.

Если только это не кто-то вроде леди Довер, кто смотрит на Лондон как на город возможностей, место, кишащее иммигрантами и чужаками, где можно, обладая такой красотой, начать новую жизнь.

– Тут нужно учитывать еще кое-что, – сказала она, когда они подошли к лестнице, ведущей в имение герцога. – Это лорд Довер заставил нас сомневаться в прошлом своей мачехи. И я не думаю, что он ей симпатизировал.

– Между ними точно не было никакой симпатии, – согласился Сэм. – Я наведаюсь сегодня днем в его клуб и проверю алиби. – Он сделал паузу и посмотрел на Кендру своим проницательным взглядом. – Но все же он, кажется, не знал о ребенке.

– Или он хороший лжец.

– Ну да, или так. В этом городе в лжецах недостатка нет.

– По всей видимости, он очень переживает за доброе имя своей семьи. – сказала Кендра. – Если бы он узнал, что его мачеха беременна, я сомневаюсь, что он бы этому обрадовался. Учитывая, что ее муж умер пять лет назад, беременность леди Довер означала бы либо чертово чудо, либо огромный скандал.

– Точно не чудо, это я точно знаю, – засмеялся Сэм.

– Именно. То есть огромный скандал. Какая-то поганка. Кстати, что конкретно он имел в виду, когда назвал ее поганкой?

– Простой жаргон, это слово используют по отношению к выскочкам. Как грибы, которые появляются за одну ночь, эти люди вдруг начинают вращаться в высших кругах, – пояснил Элдридж.

Кендра подумала, что ее тоже можно было бы назвать поганкой. Как всем было известно, она начала с позиции служанки в замке Элдридж, вскоре после чего леди Ребекка наняла ее в качестве своей компаньонки. Теперь же она была воспитанницей герцога.

Черт, да она была поганкой на стероидах.

В холле Хардинг следил за двумя лакеями, которые несли вверх по лестнице огромный прямоугольный объект, завернутый в мешковину и одеяла.

– Прибыла ваша грифельная доска, сэр, – сообщил им дворецкий. – Лорд Сатклифф уехал в свою резиденцию десять минут назад. А леди Этвуд в гостиной с какой-то горничной. Осторожно! – Он прикрикнул на одного из лакеев, когда он чуть было не споткнулся, а грифельная доска опасно покачнулась.

Кендра посмотрела на герцога.

– Горничная леди Довер. Она рано.

Леди Этвуд сидела напротив женщины, которой было на вид немного за двадцать, ее темные волосы были собраны в аккуратный пучок. Она была незнакомкой, но у Кендры было странное чувство узнавания. Дежавю. Через какое-то мгновение она поняла почему. На женщине было надето темное платье оттенка баклажана, похожее на то, которое носила Кендра, когда нарядилась в горничную во время модного бала-маскарада в замке Элдридж.

Месяц назад. Или через две сотни лет.

Она отмахнулась от обескураживающего чувства и поспешно вошла в комнату.

– Мисс Марат. Я Кендра Донован, – представилась она. – Мы не ожидали вас так…

– Ах, мисс… – начал Сэм.

– Вы ошиблись, мисс Донован, – холодно прервала их всех леди Этвуд. – Это Ева Купер. Агентство прислало нам ее, она будет вашей новой горничной. Мисс Купер, это мисс Донован, ей вы и будете прислуживать. А это мой брат герцог Элдриджский. – Она не задержала на Сэме взгляд и не представила его.

Женщина встала и сделала глубокий, очень изящный книксен.

– Ваша светлость. Я рада начать служить в вашем доме, – произнесла она нараспев и улыбнулась. Эта улыбка, как показалось Кендре, приняла несколько снисходительную форму, когда мисс Купер обернулась в ее направлении. Она могла представить себе, что леди Этвуд рассказала этой женщине.

– Мисс Донован, я приложу все усилия, чтобы помочь вам освоить правила этикета как следует.

Кендра крепко стиснула зубы от этого тона школьной учительницы и от того, как мисс Купер подняла свои брови, обменявшись понимающим взглядом с графиней.

– Спасибо, – ответила она, – но я вполне в состоянии освоить эти правила сама.

– Мисс Купер поступила к нам с превосходными отзывами, – вставила мягко леди Этвуд и приободряюще улыбнулась служанке. – Вам повезло, что кто-то вроде мисс Купер будет помогать вам, мисс Донован.

– Я уверен, мисс Купер прекрасно впишется в нашу компанию, – поспешно сказал герцог, без сомнения, заметив воинственный блеск в глазах Кендры и своей сестры. – Как всегда, дорогая, у тебя все под контролем.

– Спасибо, Берти. – Леди Этвуд посмотрела на Кендру. – Пока что мисс Купер пойдет устраиваться в своей спальне. Затем она поможет вам одеться для нашего утреннего визита к леди Сент-Джеймс.

– Очень хорошо. – Герцог кивнул до того, как Кендра смогла что-либо сказать. – А пока что в оставшееся время мы соберемся с мыслями в кабинете, ожидая мисс Марат. Пойдемте, моя дорогая. – Он потянулся за рукой Кендры, чтобы вывести ее поскорее из гостиной. – Мистер Келли, проследуйте за мной.

– Мне не нужны горничная и уроки этикета, – взорвалась Кендра, как только они вышли в коридор.

Герцог подумал, затем мягко объяснил:

– Ваши американские обычаи отличаются от английских, мисс Донован. Вам может пойти на пользу помощь горничной, которая ознакомит вас с этой разницей.

Она понимала, что он говорит не о странах. Но все же покачала головой.

– Вы знаете, что она будет докладывать обо всем, что я буду говорить или делать, леди Этвуд. Я буду как под микроскопом.

Снова, подумала она. От этого у нее побежали мурашки по коже.

Элдридж и Сэм оба стояли с осторожным бесстрастным выражением лица, которое иногда бывает у мужчин, когда они не хотят вмешиваться в конфликт между двумя женщинами. От этого Кендра еще больше раздражалась.

– И зачем мне вообще во что-то переодеваться? Что не так с тем, что на мне сейчас надето? – жаловалась она, пока они спускались по лестнице. – Боже, она ведет себя так, будто у нас встреча с королевой.

Сэм хмыкнул.

– Это лучше, чем встреча с королем, мисс. Бедный чокнутый парень.

Кендра сглотнула комок. Как всегда, ее живот сжался при мысли, что в это время главой Британской империи был король Георг III. Хотя технически, она полагала, правителем Великобритании сейчас был его сын Георг IV. Он стал принцем-регентом пару лет назад, когда его отец слег то ли от душевной болезни, то ли от болезни крови под названием порфирия. Специалисты в двадцать первом веке до сих пор не уверены на этот счет.

Из-за того что подобные размышления всегда вызывали у нее головную боль, она мысленно вернулась к расследованию, как только они вошли в кабинет. Он был копией убежища герцога в замке Элдридж, только меньше и светлее.

Книжные шкафы из светлого клена были заполнены в первую очередь книгами, а также кучей безделушек: китайскими фигурками, фарфоровыми или вырезанными из бамбука, классическими бело-голубыми шкатулками веджвуд и греческими вазами. Большой стол стоял в одном углу, камин – в другом. Три окна пропускали свет, который лился, минуя два ворсовых дамасских дивана с украшенными завитками подлокотниками и мощными ножками, вырезанными в виде когтей грифона. Три похожих по стилю кресла дополняли этот ансамбль.

Хардинг установил грифельную доску рядом со столиком из розового дерева и креслами. На полу была коробка. Внутри коробки была карта Лондона, куски писчей бумаги и контейнер поменьше с пастельными карандашами и кусочками грифеля. Конечно, не совсем те высокотехнологичные инструменты, к которым она привыкла, но они годились, на удивление.

Они развернули на столе большую карту с замысловатой системой улиц. Элдридж поставил четыре тяжелых медных канделябра на каждый угол, чтобы она не сворачивалась.

– Вот, это резиденция леди Довер. – Сэм ткнул пальцем в точку.

Кендре пришлось прищуриться, чтобы разобрать витиеватую надпись.

– Хорошо. – Она выбрала красный карандаш и пометила это местоположение. – Где клуб лорда Довера?

– Полагаю, он в этом районе, – сказал герцог, обводя область пальцем.

У них ушло пару минут, чтобы найти его. После этого Кендра пометила его синим.

– А где начало Брук-стрит, 52? – спросила она, Элдридж показал.

– Недалеко от таунхауса леди Довер, – заметила Кендра, проведя линию пальцем. – Но все же его окно возможностей довольно узкое. Не уверена, что он успел бы убить мачеху в промежуток между тем, как покинул клуб в десять и прибыл домой в одиннадцать – это если предположить, что он сказал нам правду относительно времени.

– Я пошлю своих людей, чтобы они нашли извозчика, но я бы не стал возлагать много надежд, – сказал Сэм. – Они каждый вечер забирают джентльменов около клубов и отвозят их по домам.

– Простите, ваша светлость. – Хардинг тихо проскользнул в кабинет. – Прибыла мисс Марат. Я отвел ее в гостиную в ожидании ваших указаний.

– Спасибо, Хардинг. Мы скоро придем, – сказал Элдридж дворецкому, затем посмотрел на Кендру и Сэма. – Будем надеяться, что мисс Марат сможет дать нам какие-то ответы на вопросы о прошлом леди Довер.

* * *

Мисс Марат была бледной худощавой женщиной со светлыми, как у викингов, волосами, которые она частично убрала в высокий пучок и частично оставила в виде широких кудрей свисать, обрамляя ее простое узкое лицо. Голубые глаза выглядывали из-за очень длинных, очень красивых ресниц, которыми она взмахивала слишком кокетливо для горничной. Месяц назад Кендре дали понять, что обязательным качеством хорошего слуги было умение сливаться с мебелью. Она с треском провалила эту миссию.

Кендра думала, что эти ресницы будут самой запоминающейся чертой мисс Марат, но это было до того, как та открыла рот и начала говорить с самым чудовищным фальшивым французским акцентом, который ей доводилось слышать. Это было как ногтями по меловой доске. Так ужасно, что Кендра не могла слушать, как эта женщина расправляется с очередным звуком в своей деланой речи.

Она прервала служанку посреди того, как та благодарила герцога за то, что он послал за ней карету, по-видимому, это вызывало ажиотаж на постоялом дворе, где она сейчас остановилась.

– Merci de nous avoir reçus, Mlle Marat. Voulez-vous continuer en Français? Ou ferions-nous mieux d’arrêter de faire semblant que vous maîtrisiez cette langue et passer à l’Anglais à la place?[6]

Мисс Марат застыла.

Губы Элдриджа дрогнули, но он смог сдержаться.

– Полагаю, мисс Донован пытается сказать, что мы в курсе о востребованности французских горничных среди представителей света, но мы бы предпочли поговорить с вами в более непринужденном тоне. Вы же не француженка, мисс Марат?

Мисс Марат посмотрела на него и, что бы она ни увидела в его глазах, это заставило ее немного расслабиться. Кендра мысленно присудила герцогу пару очков за дипломатичность. Он отлично справляется с ролью хорошего полицейского, успокаивая возбужденные нервы свидетелей и усыпляя подозрительность преступников, заставляя их ощущать обманчивую безопасность.

– Леди Довер очень тщательно выбирала подходящую горничную, – признала она. – Но я из Туикенема, сэр.

– Вы обманули леди Довер и заставили ее подумать, что вы из Франции? – спросила в изумлении Кендра. – Она что, глухая была?

– Ах, нет. Леди Довер знала, что я не лягушатница. Она говорила, что, на ее вкус, они слишком высокомерны. Она просто любила, когда я притворялась, потому что это в моде, как вы и сказали, ваша светлость.

Кендра подозревала, что это притворство распространялось и на фамилию мисс Марат, но не стала ее об этом спрашивать. Ее интересовало не ее прошлое.

– Как долго вы работали у леди Довер? – спросила она.

– С тех самых пор, как ее муж, его светлость, склеил ласты. Она сменила всех слуг, да. Ей было плевать на тех старых, что были у его светлости. Говорила, что они слишком задирали нос.

Кендра полагала, что по той же причине она отсеивала и «лягушатников».

– Вам известно, сколько лорд Довер и его жена состояли в браке?

Мисс Марат нахмурилась.

– Нет. Я никогда об этом не думала. А что?

– Леди Довер говорила о своем прошлом? Чем она занималась, где она жила до того, как встретилась со своим мужем? О своей семье?

– Нет.

– Ее близкие никогда ее не навещали?

– Нет. Никогда. – Мисс Марат проговорила это медленно, таким образом, что Кендра буквально ощутила, как та осознает странность ситуации.

– Как она ладила со своим пасынком, лордом Довером?

– Ах, с этим! Леди Довер его вообще не любила. Он был занудой, говорила она. Но я думала… – Она резко прервалась.

– Что вы думали?

– Ничего. – Она бросила взгляд на Сэма.

– Что бы вы ни сказали, это не покинет пределов этой комнаты, – пообещал Элдридж. – И поможет нам найти того, кто сделал больно вашей хозяйке.

Служанка засомневалась, затем кратко кивнула.

– Это сущий пустяк. Просто… ну, леди Довер была симпатичной. Даже больше чем просто симпатичной. Она не привыкла к тому, чтобы какой-то джентльмен не поддавался ее чарам, вы понимаете, о чем я.

Кендра посмотрела на женщину с возросшим интересом. Может, она была более проницательной, чем казалась.

– Вы знаете, изменились ли их отношения недавно?

Мисс Марат нахмурилась.

– Что вы имеете в виду?

– Их неприязнь в какой-то мере усилилась? Леди Довер когда-нибудь угрожал ее пасынок?

– Не совсем. Но на прошлой неделе они очень сильно поссорились. Мы были на кухне и слышали, как они кричали из гостиной. Его светлость кричал громче леди Довер. Когда он ушел, она была очень сердита.

– Вы слышали, о чем они спорили? – спросила Кендра.

– Что-то о том, что она делает из себя посмешище, как в театре. Это привело его в бешенство.

– Она говорила с вами после той ссоры?

– Она говорила о нем, называла его придурком с лошадиным лицом, так и говорила, прошу прощения, ваша светлость, сэр, но таковы были ее слова, не мои. Она ничего не говорила о предмете их спора.

– Она имела в виду, что у лорда Довера вытянутое лицо, – объяснил Элдридж для Кендры.

– Точное описание, – признала Кендра с небольшой ухмылкой. Она повернулась опять к горничной. – Каково вам было работать на леди Довер?

Мисс Марат нахмурилась, обдумывая свой ответ.

– Думаю, неплохо. Лучше, чем на некоторых других господ. Возможно, лучше, чем на нового.

Она взмахнула своими длинными ресницами, и Кендра различила унылый блеск в ее глазах. Будущее было далеко не определенным для женщины из Туикенема, которая притворялась французской горничной.

– Леди Довер никогда не доверяла вам свои личные переживания?

– Она любила сплетничать о свете. У нее был острый язычок. – Едва заметная улыбка коснулась губ мисс Марат, возможно, она ценила это в своей хозяйке. – Но чаще всего мы говорили о моде. Леди Довер очень много внимания уделяла своему внешнему виду. После смерти лорда Довера ей нужно было носить соответствующую траурную одежду. Она ненавидела безвкусицу: сожгла все свои платья, когда закончился траур, подожгла их прямо в камине спальни. Я сама видела.

– Что ж, это, без сомнения, о многом говорит, – сказала Кендра. Она решила подойти к самому главному в этой беседе. – Нам говорили, что у леди Довер было много поклонников. Вы знаете их имена?

– Конечно же, лорд Сатклифф, – выпалила мисс Марат. – Он такой щеголь. Леди ездила месяц назад на прием, надеясь, что ей удастся наконец склонить его к браку. Но не сработало, она вернулась в отвратительном настроении. Сказала, что какая-то бледнолицая девица свела его с ума. Ее светлости это точно было не по душе! Она не привыкла к тому, чтобы ей предпочитали другую леди.

Кендра вдруг осознала, что если бы мисс Марат сопровождала леди Довер на вечеринку леди Этвуд, то они бы там с ней встретились за первым же завтраком для слуг из старшей прислуги. За ланчем – нет, так как Кендру к тому моменту уже сместили с этой должности.

– Почему вы не поехали с леди Довер на вечеринку? – спросила она.

Взгляд мисс Марат стал отрешенным.

– Она сказала, что графиня, которая устраивала эту вечеринку, предоставит своих девушек. Ей не нужны были мои услуги там.

Кендра подумала, что леди Довер, возможно, не хотела причинять кому-либо страдания от безобразного фальшивого французского мисс Марат. Или, что скорее, она боялась, что ее горничную разоблачат. Кажется, леди Довер умела хранить секреты.

– Миссис Пирсон думает, что лорд Сатклифф убил леди Довер, – продолжила мисс Марат, явно не зная о родстве герцога и маркиза. – Но я не верю в это. Он джентльмен. То есть не какой-то там заносчивый дворянин. Когда он приходил, он всегда вел себя скромно. Он никогда не оставался на всю ночь, даже если бы его связали по рукам и ногам, не остался бы. Он уважал репутацию хозяйки, пусть она сама и не беспокоилась.

– Были ли другие мужчины так же уважительны? – осторожно спросила Кендра. – Мы слышали, что лорд Сатклифф не был единственным мужчиной в ее жизни.

– Ну да, у нее были и другие, однако никто из них не был как лорд Сатклифф. Но…

– Но… что? – не сдавалась Кендра, когда горничная вдруг замолчала.

Мисс Марат прикусила губу.

– Ну… Я думаю, что у нее, возможно, был еще один дом. Ну, знаете, для уединения. Для большего уединения, чем на Гросвенор-сквер.

Кендра от удивления подняла одну бровь.

– С чего вы взяли?

– У нее был ключ в шкатулке с драгоценностями. Ключ от дома, точно. От ее дома. И бывало, я помогала ей одеться, очень красиво одеться, но знала, что она не собирается ни на какой бал. Сначала она нанимала извозчика.

Сэм наклонился вперед, его глаза, отдающие золотым блеском, с интересом смотрели на нее.

– Вы думаете, что она встречалась с каким-то джентльменом в том доме?

Ее кудряшки подпрыгнули, когда мисс Марат принялась кивать.

– Да. Мистер Джордж должен знать наверняка.

– Мистер Джордж – кучер и старший лакей леди Довер, – объяснил Сэм. Он нахмурился, глядя на служанку. – Я говорил с ним. Он не упоминал другую резиденцию.

– Само собой, он бы не стал. – Мисс Марат многозначительно посмотрела на него. – Он бы не стал доносить на ее светлость. Это неуважительно.

– Неуважительно врать представителю закона, – прошипел сыщик.

Мисс Марат вызывающе выдвинула вперед свою челюсть.

– Но он же и не врал? Вы же его об этом не спрашивали. Они, возможно, все подумают, что я болтушка, если узнают обо всем, что я вам рассказала.

– Мы благодарны вам за все, что вы нам сообщили, мисс Марат, – сказал Элдридж. – Я прослежу, чтобы вы получили за это достойную компенсацию.

Служанка явно обрадовалась.

Кендра посмотрела на нее.

– Вы сказали, что сначала она нанимала экипаж. А потом ее поведение изменилось?

– Да. Она начала пользоваться своей собственной каретой месяц назад, после того как вернулась с того приема.

Кендра задумалась о том, что означали подобные перемены. Но об этом она подумает позже. А сейчас она задала следующий вопрос:

– Вы знаете, с кем леди Довер могла встречаться в этом другом доме?

– Нет, мадам.

– Может, у вас есть догадки? Может, она говорила о других мужчинах или о каком-то конкретном мужчине?

– Нет, ни малейшей догадки. Честно.

– А как насчет того вечера, когда она вас отослала? Что произошло тогда?

– О чем вы? Я ушла так же, как и остальные.

– Перед тем как вы ушли. В каком она была настроении? Были ли она расстроена? Счастлива?

Мисс Марат подумала где-то около минуты.

– Может, взволнована, – сказала она наконец. – Она точно знала, что хотела надеть. Я помогла ей. Затем нас отослали.

– Как вы думаете, почему она это сделала?

– Я полагаю, она хотела уединения, потому что она собиралась с кем-то встретиться.

– И вы не знаете, кто это мог быть?

– Я думала, что это лорд Сатклифф, как и все остальные, но… Я не могу представить, чтобы он сотворил с ней такое. Миссис Пирсон сказала, что ее лицо было все в ужасных ранах. Это правда?

– Мы не можем раскрывать детали преступления, – сказала Кендра.

Мисс Марат странно посмотрела на нее. Эта стандартная формулировка, возможно, звучала как-то дико во времена, когда гражданские могли спокойно разгуливать по местам преступлений.

Кендра сменила свою тактику.

– Вы знали, что леди Довер была беременна?

Красивые ресницы мисс Марат опустились, закрывая ее глаза на какую-то долю секунды.

– Я подозревала. Она не рассказывала мне о ребенке, но я же была горничной, как я могла не знать об этом, если вы понимаете, о чем я.

Кендра вспомнила об обязанностях горничной и поняла. По этой причине она не хотела, чтобы мисс Купер проникала в ее жизнь. Ей было гораздо комфортнее с Молли.

– Я понимаю, о чем вы. Как вы думаете, как леди Довер относилась к своей беременности?

– Не знаю. Она, казалось, совсем не беспокоилась, что было странно, так как она не была замужем, а ее муж давно умер. Люди стали бы болтать, это я вам точно могу сказать. Может, поэтому лорд Довер пришел в такую ярость.

– Вы думаете, он знал о ребенке?

Мисс Марат пожала плечами.

– Секреты такого рода рано или поздно перестают быть секретами, не так ли?

– Да, это так. – Кендра встала. – Спасибо, мисс Марат. Вы нам очень помогли.

– Правда?

– Совершенно точно. Но если вы еще что-то вспомните, пожалуйста, дайте нам знать.

Элдридж вытащил из кармана серебряный футляр. Он открыл его и передал ей визитную карточку.

– Вот, так вы не забудете.

Мисс Марат долго смотрела на карточку, потом подняла взгляд на этого аристократа. Она вдруг ухмыльнулась.

– Как я могу такое забыть, ваша светлость. Даже работая на леди Довер, девушка из Туикенема вроде меня не так часто беседует с герцогами.

10

Спустя какое-то время, стоя перед грифельной доской, Кендра размышляла вслух:

– Зачем леди Довер понадобилась еще одна резиденция в Лондоне?

Элдридж смотрел на нее. Сэм Келли уехал искать бывшего кучера леди Довер, а они в это время вдвоем удалились в кабинет.

– Мы ведь уже об этом спрашивали, моя дорогая, – сказал герцог. – Леди Довер нужно было более уединенное место. Само собой, это было место встреч с ее любовником.

– Но она же вдова. Я думала, что в эту эпоху правила для замужних женщин и вдов были не такими строгими.

– Они не такие строгие, но все же они есть, – ответил он, задумчиво поднимая свою трубку. – Ее бы изгнали из приличного общества, если бы начали ходить слухи, что посетители мужского пола остаются в ее доме на ночь.

– А джентльмены? Их бы тоже изгнали?

Он, очевидно, услышал нотку критики в ее голосе, так как он начал говорить извиняющимся тоном:

– Мисс Донован…

– Ничего. – Она оборвала его жестом. – И для кого была эта отдельная резиденция? Она же развлекала Алека в своем доме. И даже если он никогда не оставался на ночь, я сомневаюсь, что они там в шахматы играли.

– Да, но… – Губы Элдриджа дернулись от ее двусмысленного намека. – Есть и другой вариант. Джентльмены из света часто устраивают отдельные резиденции для своих любовниц в городе.

Кендра подбросила в руках кусок грифеля, думая об этой версии.

– То есть вы думаете, что это любовник леди Довер устроил эту резиденцию, а не она сама?

– Возможно.

– Тогда почему она не встретилась с ним там? Зачем было усложнять все, отсылать слуг? Это кажется очень неудобным.

– Только для слуг. И я сильно сомневаюсь, что леди Довер относилась к тем женщинам, которые много думают об удобстве своей прислуги. Но все же я думаю, что это правильная мысль, мисс Донован. Зачем устраивать с ним свидание дома у себя, если для этого существовало более укромное место?

– Может, встреча у себя дома внушала ей чувство некоего контроля над ситуацией? Может, на своей территории она, как ей казалось, яснее давала понять свою позицию?

– Довольно драматично.

Кендра улыбнулась.

– Да ладно. Эта женщина сжигала свои платья после окончания траура по своему мужу. Думаю, леди Довер как раз и была драматичной. – Она сделала паузу и посмотрела на него. – Вы же поняли, что лорд Довер нам солгал?

– Я заметил, что он не упомянул о том, что навещал свою мачеху неделю назад.

– Не просто навещал, у них была ссора, такая громкая, что привлекла даже внимание прислуги. Он ее ненавидел. Она причиняла ему дискомфорт с тех пор, как его отец женился на ней. И если бы он знал о беременности…

– Он был бы не рад.

– Да, он бы просто по-королевски сел в лужу.

Этот неподходящий и странный комментарий вызвал у него смех.

– Я предполагаю, что вы не имеете в виду уринацию какого-то члена королевской семьи.

– Нет. – Она слегка улыбнулась, но ее улыбка быстро исчезла с лица. – Лорд Довер имел мотив – репутация его семьи. Что-то вроде того, что испытывает ваша сестра, которая думает, что я испорчу ваше семейное древо.

Он уклонился от комментария.

– Так или иначе, их неприязнь была обоюдной. Я не поверю, что леди Довер отпустила бы свою прислугу ради встречи с ним.

– Нет, – согласилась Кендра и нахмурилась. – Я тоже не могу себе этого представить. Но мы пытаемся объединить два разных сюжета. Человека, с которым она встречалась, и убийцу. А они могут и не быть одним и тем же; она, может, и не приглашала убийцу. Лорду Доверу знаком этот дом. У него, возможно, и ключ есть, поэтому замки и не были взломаны.

В дверь тихо постучали, и в комнату вошел Хардинг.

– Ваша светлость, мадам. Леди Этвуд поручила мне сообщить вам, что легкий обед будет подан в ближайшее время для членов семьи. Лорд Сатклифф тоже ожидается.

– Спасибо, Хардинг. – Элдридж кивнул дворецкому, который наклонился и удалился.

Он поднялся со вздохом, его взгляд упал на грифельную доску, на котором было только одно имя в графе «подозреваемые».

– Я искренне надеюсь, что леди Сент-Джеймс соответствует своей репутации. И мы сможем вписать еще одно имя, кроме лорда Довера, на эту доску.

– Согласна, ваша светлость. – Кендра бросила кусок грифеля на стол и вздохнула. – Иначе это будет просто кошмар.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Мы только начали наше расследование, мисс Донован. Не отчаивайтесь. Я уверен, мы спасем Алека до того, как он предстанет перед палатой лордов.

– Я не о расследовании, сэр. Я вообще-то имела в виду вечер с вашей сестрой.

* * *

Кендра шутила лишь наполовину. Перспектива провести хоть какое-то время с сестрой герцога уже вызывала судороги в ее животе. Ее настроение не улучшилось, когда она обнаружила в своей спальне мисс Купер, которая разглядывала одежду, висевшую на крючках внутри огромного шкафа. Она закрыла дверь громче, чем того хотела, пытаясь справиться с навязчивым и иррациональным ощущением, будто бы ее территорию кто-то завоевал.

Мисс Купер едва удостоила ее оценивающим взглядом.

– Мисс Донован. Есть ли у вас предпочтения по поводу того, что надеть на встречу с леди Сент-Джеймс?

– Нет. – Кендра прошла через всю комнату к умывальнику. Краем глаза она заметила, как у мисс Купер искривилась губа. Она только познакомилась с этой женщиной, но уже начинала ненавидеть этот ее маленький жест.

– Да, ее светлость дала понять, что вы не слишком интересуетесь модой.

– Я же не бегаю по улице голая, – пробормотала Кендра.

– Надеюсь, нет.

Кендра подняла фарфоровый кувшин и налила воды в миску. Проделав это, она замерла и посмотрела на горничную.

– Вы не родственница миссис Дэнбери?

Мисс Купер удивленно моргнула.

– Миссис Дэнбери, экономки герцога?

– Да. У вас одинаковый взгляд. – Определенно в нем была та же брезгливость, которой экономка одаривала ее в первые дни пребывания в замке. Кендра отставила кувшин и потянулась за куском мыла с запахом лаванды, чтобы смыть пыль от мела со своих рук.

– Я никак не связана с миссис Дэнбери, – безразлично произнесла горничная.

Кендра пожала плечами, когда закончила мыть руки.

Мисс Купер повернулась обратно к шкафу и вытащила оттуда поплиновое платье мятного оттенка с изысканным кружевом, украшавшим линию горловины, и длинными пышными рукавами со складками в районе плеч.

– Поскольку вам не интересна мода, я взяла на себя смелость выбрать вам платье. Подойдет ли это?

– Конечно.

– Теперь что касается ваших волос… – Она неодобрительно посмотрела на Кендру. – Ваши волосы короче той длины, которая сейчас в моде. Может, тогда накладные волосы?

– Сейчас длиннее, чем было. – Кендра понимала, что выглядела так, будто она защищается от нападения. Ей не нравилось, что нужно было объясняться, чтобы оправдывать свой выбор. Осуждающий взгляд мисс Купер слишком сильно напоминал ей взгляд отца, когда давал понять, что считает ее неполноценной. Черт, она же была уже взрослой. Она должна оставить в прошлом все эти обиды, чувство собственной несостоятельности и тоску, которые мучили ее в детском возрасте. Сейчас она могла справиться с ними. Но все же…

Она вобрала в легкие воздух и медленно выдохнула.

– И я против накладных волос.

Мисс Купер хмыкнула.

– Хорошо, обойдемся без них, раз так.

Кендра с трудом удержалась от язвительного ответа. Ей не нравилась эта женщина, но она не завидовала ее обязанностям горничной. Она до сих пор со страхом вспоминала, как сама жутко провалилась с этой задачей, как ее спустя всего день понизили до младшей служанки. Первое понижение в должности.

Она повернулась спиной к мисс Купер, придвинувшись к окну и высушивая руки. Парк внизу, казалось, искрился, как изумруд на солнце. На улице хитроумное и выглядящее опасно изобретение – открытую карету с высоким сиденьем для кучера – на большой скорости тянули две похожие друг на друга лошади, кучер со знанием дела управлял поводьями. Вдалеке четыре всадника быстро промчались мимо горстки прогуливающихся служанок.

– Леди Этвуд договорилась с модисткой о встрече, чтобы подобрать вам новый гардероб, – произнесла мисс Купер за ее спиной.

Кендра едва обратила внимание на слова горничной, ее глаза сузились, пока она внимательно разглядывала парк, заметив слабое мерцание среди деревьев. Прошло несколько секунд, но она наконец заметила человека, почти что спрятанного за листвой. Он был одет в одежду коричневых и зеленых оттенков – отличный камуфляж для леса. Вообще-то если бы он не пошевелился, она вряд ли увидела бы его вообще.

– У вас есть драгоценности, мисс Донован? – спросила мисс Купер.

Кендра наклонилась вперед. На человеке была шапка, которую он натянул на лицо, чтобы невозможно было разобрать его черт. Но голова была наклонена таким образом, что Кендра поняла: он наблюдает за резиденцией герцога. И это было не праздное любопытство. У Кендры все внутри сжалось. Слежка.

– Мисс Донован?..

Кендра резко отвернулась от окна. Она не тратила времени на раздумья, подняла свои юбки и понеслась к двери.

– Мисс Донован!..

Мисс Купер не успела издать изумленный окрик, когда Кендра выбежала из комнаты. Она чуть было не врезалась в лакея, который вышел из какой-то спальни, держа в руках серебряную коробку. В самый последний момент она резко скользнула в сторону, чтобы избежать столкновения, и продолжила бежать по лестнице по направлению к холлу. Краем глаза она заметила, как Хардинг вышел из-за какой-то двери, его рот удивленно раскрылся, но она пронеслась мимо и распахнула дверь.

На улице солнечное тепло коснулось ее лица, когда она проскочила небольшой лестничный марш. Кендра кинулась перебегать широкую дорогу, инстинктивно избегая куч навоза, которые оставались от проезжавших мимо лошадей. В ушах гудело от адреналина, но ей показалось, что кто-то зовет ее по имени. Она не обратила на это внимания и бросилась в чащу, в том направлении, где видела этого подозрительного человека.

Кендра не знала, сколько уже бежала, но легкие горели и в боку кололо, когда она наконец остановилась.

Черт.

Ее грудь вздымалась, пока она жадно вдыхала воздух и осматривала теперь уже безлюдную территорию. Он стоял здесь, черт побери. Прямо здесь! Он, должно быть, видел, как она приближалась…

Она напряглась от треска веток где-то впереди и снова принялась двигаться вперед, петляя между деревьями и кустарниками. Спустя пару секунд она наконец заметила мужчину на расстоянии сотни метров – маленькая тень, которая поспешно углублялась в лес. Хотя легкие продолжали гореть, она возобновила свои попытки догнать его. Она уже думала, что все получится, когда мужчина снова скрылся за очередной брешью в растительности.

– Черт, – выдохнула она, споткнувшись и остановившись. Ее дыхание было неровным, ноги болели. Домашние тапочки на тонкой подошве, которые вынуждены были носить леди, совсем не подходили для пробежек, потому что женщины не должны были бегать.

Кендра поставила руки на бедра и согнулась в попытке вобрать больше воздуха в свои многострадальные легкие. Сердце билось так громко, что, казалось, выпрыгнет из груди. Рев в ушах был как от товарного поезда.

Поэтому она и не могла слышать, как он подошел к ней сзади.

11

– Ты с ума сошла, женщина?

Рука, сжавшая ее плечо, запустила адреналин в кровь. В ту же секунду Кендра с поднятыми вверх руками повернулась вокруг своей оси для того, чтобы дать отпор нападающему. Она уже готова была нанести удар, когда встретилась глазами с Алеком.

– Зачем ты носишься по Лондону, как будто в тебя бес вселился? – спросил он, золотые блики в его зеленых глазах гневно блестели под изогнутыми черными бровями.

Она опустила руку себе на грудь, а не ему в глотку, как хотелось.

– Боже мой, Алек. Ты не должен подкрадываться так к людям. Я могла сделать тебе больно!

– Мисс Донован, вы не можете бродить по Лондону без сопровождения. Черт побери, Кендра! Это Лондон, не деревня!

Кендра почувствовала, как сама начинает выходить из себя.

– Я в курсе того, где мы находимся, Алек. Кто-то наблюдал за домом герцога.

Он молчал какое-то время, потом предположил:

– Думаю, кто-то просто вышел погулять. Может, он…

– Нет. Черт побери, я могу отличить слежку от прогулки! У меня со вчерашнего дня чувство, будто кто-то за нами наблюдает, но сегодня я наконец его заметила. Я не видела его лица. На нем была шляпа. Но он точно наблюдал за домом герцога!

Алек удивленно уставился на нее. Если до этого он выглядел раздраженным, то сейчас был просто в ярости.

– И ты подумала, что сможешь устроить очную ставку какому-то проходимцу? Одна? – Он был по-итальянски красив, когда ругался. – Да ты просто глупа! А что, если это был убийца Корделии?

Она напрягла челюсть.

– Тогда мы бы смогли чертовски быстро закрыть это дело.

Он схватил ее за руки, пальцами впиваясь в кожу.

– Или ты была бы мертва. Ты что, не понимаешь?

– Меня не так просто убить.

Отчасти это была бравада, дерзкий ответ, чтобы разрядить обстановку. Но ее же и правда обучали самообороне, включая наиболее жестокую технику рукопашного боя крав-мага. Она не была беззащитной, как другие женщины в эту эпоху.

Его руки, обхватившие ее плечи, дернулись.

– Черт возьми. Именно из-за такой самонадеянности мужчины и погибают на полях сражений.

Алек был в чем-то прав. Но она отказывалась это признавать и пыталась высвободиться из его хватки, глядя ему прямо в глаза.

– Прекрати! Прекрати говорить мне, что делать, Алек! Прекрати учить меня. Прекрати, черт возьми, защищать меня! Я не идиотка. Я могу сама о себе позаботиться. Я забочусь о себе уже довольно давно.

– Кендра…

– Я была самой молодой в «Куантико». Тебе об этом известно. Я чертовски хорошо занимаюсь своим делом… занималась. Черт. – У нее неожиданно перехватило дыхание. Она чувствовала себя веткой, выброшенной в море и уплывающей подальше от всего, что ей когда-то было знакомо. Она никогда не считала себя эмоциональным человеком и гордилась тем, что использовала мозги и холодную логику, чтобы оставаться в своем уме. Это был ее механизм выживания с четырнадцати, когда ее так же бросили плыть по течению. Но все пошло не так, и она оказалась в девятнадцатом веке. Кендра не только находилась не в своем времени, но и чувствовала себя так, будто примерила чужую кожу. Она почувствовала, как подступают слезы, и это испугало ее до смерти.

– Мне здесь не место, Алек, – прошептала она.

Он все это время внимательно наблюдал за ней, теперь же притянул к себе, и в его движениях был не гнев, а желание утешить.

– Зачем все мы здесь?

Она рассмеялась сквозь слезы, уперлась лбом в его грудь и услышала громкое биение сердца.

– И не пытайся философствовать при мне, Алек.

– Может, герцог прав, и твое назначение здесь – спасти меня.

– Он думает, что мы все связаны на каком-то космическом уровне.

– В обычной ситуации я бы оставил такие романтические теории поэтам вроде Байрона, – пробормотал он и крепче ее сжал, позволив себе погладить ее спину. – Однако не станешь же ты отрицать, что между нами что-то есть, Кендра. Я никогда такого раньше не ощущал.

– Временное помешательство.

– Любовь и сумасшествие смешались, но я не думаю, что в моих чувствах есть что-то временное.

– Не надо. – Кендра выбралась из его объятий и посмотрела мрачным взглядом своих темных глаз. Ей казалось, что она готова умолять его о пощаде. – Не надо, Алек. Я не могу думать о… об этом прямо сейчас.

Он криво улыбнулся и обхватил ладонями ее лицо.

– Чего ты боишься?

– Я не боюсь. – Но она боялась. Она была в ужасе.

– Обещаю, я не сделаю тебе больно.

– Я все равно хочу домой.

– И как ты это собираешься осуществить? Ты каждый месяц будешь в полнолуние выходить на лестницу в замке Элдридж и надеяться, что твоя кротовая нора магическим образом появится?

В такой формулировке затея выглядела безумной.

– Не знаю, – ответила она. – Во-первых, кто сказал, что она должна была появиться?

– Твоя жизнь так прекрасна в двадцать первом веке, Кендра? Ты говорила, что отдалилась от семьи и у тебя нет мужа.

Кендра засмеялась.

– Можешь не верить, но в моей реальности женщины не всегда ищут мужа.

– Я только имел в виду, что ты свободна…

Свободна оставить позади двадцать первый век – возможно. Но я здесь не свободна. Она хотела напомнить об этом, чтобы он понял, что просит ее оставить. Но ее мысли разбежались врассыпную, как только она встретилась с ним взглядом. Она прочитала его намерения раньше, чем он успел подойти ближе.

Она знала, что это ошибка, но не стала противиться. И подалась вперед, чтобы поцеловать его.

– О нет! Кажется, мы тут чему-то помешали, парни!

Громкий голос заставил Кендру и Алека отпрянуть друг от друга. Второй раз менее чем за двадцать минут Кендра приняла оборонительную позу, повернувшись, чтобы встретиться лицом к лицу с тремя приближающимися к ним фигурами.

– Лорд и его шлюшка, похоже, – произнес один из них. – Не так ли, Нэд?

– Да, точно, Том. Так и есть, – ответил Нэд.

Алек сделал шаг вперед, встав перед ней, что вызвало бы у нее ужасное раздражение, если бы она не была так увлечена тремя незнакомцами. Двое из них были мужчинами среднего роста, возможно, сильно за тридцать, но им могло быть и меньше, ведь тяжелая жизнь часто добавляет лишних лет. Тот, которого звали Нэд, был худощавого телосложения, рыжеватый. Другой, Том, был темнее и атлетически сложенным, если не считать брюшка, висевшего в районе пояса.

«Отморозки», – подумала про них Кендра. Не из-за грубой замаранной одежды, а из-за плоского подлого выражения глаз.

Она взглянула на третьего молодчика. По его одежде и шляпе поняла, что это он следил за резиденцией герцога. Но она с удивлением осознала, что это всего лишь мальчишка. Угол зрения и расстояние исказили ее восприятие, когда она увидела его из окна, стоя наверху в своей спальне. Теперь же, когда она смотрела на круглое рябое лицо, скрывавшееся под шерстяной шляпой, она дала бы ему лет десять.

– У меня нет с собой кошелька, – произнес Алек громким холодным голосом. – Вам следует поискать золото в другом месте.

– Ах. Обижаете, милорд, – сказал Том и просыпал на землю большую горстку пепла от табака. – Думает, мы грабители, Нэд.

– Ага. – Нэд оскалился, обнажив зубы, которые никогда не видели дантиста, все кривые и желтые. – Вы нас прямо оскорбили.

– Мы не грабители, лорд Сатклифф.

Лицо Алека стало непроницаемым, а Кендра боролась с тем, чтобы не выдать своих эмоций. Тот факт, что им было знакомо имя Алека, означал, что это не какое-то бесцельное нападение, не случайное преступление. Этот ребенок не сводил глаз с резиденции герцога не для того, чтобы ее ограбить. Ему, очевидно, было велено следить за Алеком.

– Не, мы пришли не для того, чтобы вас ограбить, – продолжил Том. Они с Нэдом подняли кремнёвые пистолеты, которые держали в руках. Теперь они целились прямо в голову Кендре и Алеку. – Мы здесь, чтобы воздать должное.

12

Парк вдруг оказался таким же безлюдным, как луна. Мужчины заставили Кендру и Алека идти перед ними по виляющей между деревьями и кустарниками тропинке.

«Нас похитили посреди бела дня, – подумала она, сама не веря в эти слова. – Неужели нас никто не видит?»

Но сколько раз она перелистывала манильские папки, набитые фотографиями с мест преступления, которые начинались с подобных похищений, когда преступники не дожидались темного времени суток и нападали прямо при свете дня? Интересно, отказывались ли те жертвы, так же как она сейчас, верить в происходящее?

Они вышли из леса на улицу подальше от поместья герцога. Пыльная черная карета ждала их на обочине, как толстый жук.

Кендра с диким отчаянием смотрела по сторонам широкого переулка. Здесь были люди. Молодая служанка подметала лестницу одного из домов всего в двухстах метрах от них. Дальше по улице шли, разговаривая, три женщины. За ними двое мужчин верхом на лошадях тоже остановились, чтобы поговорить. На всех окнах были открыты ставни. Кто-то же должен был смотреть из окна? Неужели никто не видел похитителей, которые угрожали им оружием?

Кендре не показалось, что она замедлила ход, но вдруг почувствовала острую боль, когда Том ткнул дулом ей в нижнюю часть спины.

– Даже не думай ни о каких глупостях, – прорычал он.

– Оставь ее, – произнес яростно Алек. – У вас есть я. Она вам не нужна. Можете бросить ее здесь.

Том не обратил внимание на его реплику и приказал:

– Змей, держи дверь.

Мальчишка рванул вперед. Со своего сиденья кучер сердито на них посмотрел.

– Быстрей давайте! Чертов страж скоро будет здесь проходить.

Том толкнул Кендру.

– Шлюха первая. Давай залезай, сучка, и побыстрей!

Алек сделал шаг вперед, но Нэд оттолкнул его.

Том поднял свой пистолет к виску Кендры, от стали по ее коже пробежал холод.

– Не совершай необдуманных поступков, шеф, или у твоей шлюхи будет еще одна дырка в башке.

Алек напрягся.

– Отпустите ее, я обещаю, что спокойно поеду с вами.

Нэд безобразно засмеялся.

– Ты поедешь с нами, спокойно или нет.

– Прекрати, Алек, – сказала тихо Кендра, хотя ее сердце выпрыгивало из груди. Из-за давления пистолета на висок она чувствовала непонятную слабость. – Я же говорила, не надо меня защищать.

– Какая дерзкая девчонка, – сказал Том. – Но вы правы, милорд. Она нам не нужна. Мы можем прикончить ее прямо сейчас, если ты не пошевелишься!

В челюсти Алека дрогнула мышца. Кендра наконец забралась в карету, которая воняла потом и табаком. Когда она устроилась на кожаном сиденье, заметила, как служанка прекратила мести улицу и с любопытством посмотрела на них. Кендра попыталась установить с ней зрительный контакт – помоги нам, – но ее обзор загородил Том, за которым появились Змей, Алек и Нэд. Последний закрыл дверь. Он слегка ударил костяшками пальцев по люку на потолке, не отводя пистолет и глаза от Алека.

– Поехали!

Карета покачнулась и тронулась. Внутри было мало места, Том и Алек расположились на одном сиденье, Кендра же втиснулась рядом с Нэдом и мальчишкой по кличке Змей, возможность сопротивления сводилась к нулю. На окнах висели потрепанные занавески, которые погружали пространство во мрак и заставляли ее испытывать небольшую клаустрофобию.

– Вы кто такие? – спросила она, радуясь тому, что ее голос не выдал внутреннее потрясение. Не показывать свой страх.

– Я Том, а это Нэд. И Змей.

Кендра посмотрела на мальчишку.

– Змей?

Мальчик ухмыльнулся и вытащил из пальто серебряную фляжку. Кендра догадалась, что, возможно, это и была причина той вспышки света, которую она наблюдала из окна своей спальни.

– Ну да, я маленький человек-змей, – сказал он, отвинчивая крышку. В нос Кендры ударил сильный резкий запах виски, с нескрываемым шоком она наблюдала, как мальчишка сделал глоток. Конечно, пьянство и наркомания среди детей были распространены и в ее эпоху, но все равно…

– Он вор, – пояснил Алек, привлекая к себе ее внимание. – Взломщики часто используют маленьких детей. Они достаточно малы, чтобы пролезть в узких пространствах: по дымоходам или сточным колодцам. Когда они проникают в дом, они открывают двери и впускают своих… сообщников.

– Змей – лучший в этом деле, если не прекратит таскать пироги старой Греты, – сказал Том, заслужив глуповатую улыбку напарника.

– Это вы обчистили дом леди Довер? – спросила Кендра.

Том, который, по-видимому, говорил за всех, сердито посмотрел на нее:

– Не-а. Но мы найдем тех, кто это сделал.

Кендра с беспокойством посмотрела на Алека. Ей не нравилось, что их похитители даже не потрудились замаскировать свои лица или скрыть свои имена. Это был нехороший знак. Было только две причины, по которым преступники обычно не волновались по поводу раскрытия своей личности: глупость или же понимание того, что жертвы не смогут указать на них, так как будут мертвы.

Этих парней глупцами она не считала.

– Что вам от нас нужно? – снова спросила она.

Глаза Тома сверкнули, как у злой крысы.

– От тебя – ничего. Змей следил за домом герцога из-за вот его светлости. Когда он вышел сегодня утром, мы знали, что он вернется, поэтому и ожидали его. Но ты… ты для нас неожиданный сюрприз. Не так ли, Нэд?

Вместо ответа Нэд неприятно засмеялся.

– Она лакомый кусочек.

Алек зло посмотрел на них.

– Эта женщина – воспитанница герцога Элдриджского. Вы понимаете, что это значит? Если она каким-то образом пострадает, вас повесят в Ньюгете. Или, если повезет, вас отправят на Ботанический залив[7]. Герцог объявит денежную награду, ваши друзья превратятся во врагов. Вы не сможете довериться никому. Даже матери и отцу. Даже своим чертовым шлюхам. – Он помолчал пару секунд. – Если вы не отпустите эту женщину, будете мертвы еще до захода солнца.

На минуту воцарилось молчание. Затем Том расхохотался.

– За кого ты меня принимаешь? За ребенка? Никакая воспитанница герцога не стала бы бродить одна в парке. Ты тут пытаешься защитить свою девку. Ты маркиз Сатклифф. Ты племянник герцога Элдриджского. Это тебя его светлость будет искать. Так, Нэд?

– Ну да, но нам какое дело? Кое-кому он нужен больше нас.

– Кому он нужен? – спросила Кендра.

– Медведю. – Мальчишка возник из-за ее спины.

Медведь, Змей. Что за анималистические клички? Кендра была в растерянности. Она посмотрела на Алека.

– Это что, опять какой-то преступный жаргон?

– Я такого не слышал.

– Его зовут Гай, – продолжил Змей, – но он победил в схватке с медведем, правда, и…

– Заткнись, – прорычал мальчишке Том.

– Герцог вам щедро заплатит, если вы отпустите мисс Донован, – вставил Алек. – Я вам нужен. А она зачем?

– Ох, я бы сказал, пригодится. – От смеха Тома у Кендры побежали мурашки по коже. – Вижу по крайней мере одну причину, зачем она нам.

Лицо Алека напряглось, челюсть подалась вперед.

– Герцог Элдриджский не потерпит, если вы причините мисс Донован хоть какой-то вред.

Кендра подумала, что Алек заслужил очки за свои попытки. В этом мире лишь упоминания имени герцога должно было быть достаточно, чтобы вызвать чувство почтения или даже чувство страха. Но их преступники явно прибыли с самого дна Лондона, где никому не было дела до правил и предписаний так называемого культурного общества.

– Какой вред? – сказал Нэд с довольной усмешкой и потянулся к Кендре, чтобы схватить ее за бедро. – Думаю, мы с малышкой отлично проведем время.

Кендра застыла. Ей нужно было прекратить реагировать на эти непрошеные прикосновения в районе ее голени. Слишком опасно давать сдачи в таком тесном месте, как эта карета, учитывая, что к ним были приставлены пистолеты. Она посмотрела на Алека, беспокоясь, как бы он не предпринял что-то. Он же смотрел на мужчину, трогающего ее, и она чуть было не вздрогнула от его выражения лица. Ей доводилось видеть его в ярости – когда он был зол на нее, – но сейчас это было нечто большее. На его лице читалась смертельная угроза.

Нэд снова засмеялся, но на этот раз его смех звучал наигранно и смущенно. Когда он убрал свою руку, Кендра поняла, что это победа. К сожалению, недолго ей придется этому радоваться. Ведь она ясно понимала, что тот, кто ожидал их в конце их поездки, их уже не отпустит.

13

Время и правда понятие относительное. Их путешествие, видимо, подходило к концу, воцарилась гнетущая тишина. Но все же, когда карета наконец резко остановилась, ей показалось, что поездка была слишком короткой.

Кендра вдруг поняла, что задержала дыхание, когда кучер открыл дверь. Змей с гибкостью и грациозностью ребенка спрыгнул вниз, за ним последовал Нэд, развернулся и ткнул в Кендру пистолетом. Она медлила, но поняла, что пусть этот отморозок и находился достаточно близко, чтобы она смогла завладеть его оружием, все еще оставался Том и его ружье, целящееся в Алека.

Выдохнув, она выбралась из старой кареты и с удивлением осмотрелась по сторонам – они находились на оживленной улице, мимо них сновали толпы людей. Мужчины, одетые так же, как их похитители, проскальзывали мимо них, пытаясь удержать на плечах деревянные бочки и мешки с зерном или мукой. Другие толкали вперед тачки, наполненные раковинами моллюсков и рыбой. Были и женщины с детьми, бегающими туда-сюда, они несли корзинки с продуктами, цветами и бельем. Лошади цокали по улице, они везли на своих спинах всадников или же были запряжены в повозки, на которых перевозилось все, что только можно, – от трупов животных до клеток с кудахчущими курицами. Два фермера подгоняли палками стадо тощих коров, которые двигались посреди улицы.

По обе стороны улицы торговые точки чередовались со съемными квартирами. Вонь от навоза, гниющих останков животных – она, по крайней мере, надеялась, что они принадлежали четвероногим, рыбьим или птичьим, – и тысяч немытых тел заставила Кендру сглотнуть комок, чтобы сдержать рвотный позыв.

Она понимала, что они все еще в Лондоне, но было сложно представить, что это был тот же самый город – с элегантными улицами и парадными домами Гросвенор-сквер. Они наверняка отъехали всего на пару миль, но ей казалось, что они приземлились в какой-то далекой галактике.

«Неужели нас никто не видит?» – Кендре хотелось кричать, пока людские потоки безразлично проплывали мимо них.

Но она знала, что они все видят. Она понимала безвыходность ситуации, в которой они оказались, по быстро отводимым взглядам и бегающим глазам прохожих. Они их видели. Они просто не станут им помогать.

– Не открывай свой рот, если хочешь закричать. Тут никому нет дела, – сказал Том. – Давай иди. Шевелись!

Этот мерзавец вел их, как те фермеры, подгоняющие своих коров на рынок. На забой, поправила себя мысленно Кендра и с трудом сдержала дрожь.

Их вели по длинной узкой дорожке. Пока они шли, в голове Кендра перебирала все возможные варианты побега. К сожалению, их похитители были достаточно умны и держали их с Алеком раздельно, между ними шел Змей, а Нэд с Томом завершали процессию. Кендра не могла представить ситуацию, в которой при попытке бегства либо она, либо Алек не получат пулю в спину.

Они оказались на большой площадке, по размеру схожей с баскетбольной, окруженной в дальнем своем конце рядом пристроенных друг к другу двух– и трехэтажных домов. Они были отделаны кирпичом или штукатуркой, запачканы угольной сажей, ободраны и покрыты трещинами. На земле по большей части была грязь и лишь пара хилых травинок, тянущихся к свету. Деревянные бочки и пустые клетки были навалены за зданиями. Мухи плотным роем жужжали над брошенными стеклянными бутылками и глиняными кувшинами, а также над неглубокой ямкой, которую вырыли прямо посреди небольшой расчищенной полянки.

– Яма для петушиных боев, – тихо пояснил Алек.

Том услышал это и рассмеялся.

– Ну да, но сегодня там будут не птички. Это будет особый петушиный бой. Да, Нэд?

– Ага, Том, – согласился, посмеиваясь, Нэд.

Кендра ничего не слышала, но, похоже, какой-то сигнал все-таки прозвучал. Двери распахнулись, и из узких проходов между домами хлынула толпа мужчин, по меньшей мере две дюжины суровых парней с беспощадным взглядом. Они уставились на Алека и Кендру, окружив яму. Половина из них молчала и просто враждебно смотрела. Остальные были веселы, разговаривали между собой и смеялись. Воздух вокруг наполнился не просто запахом тел, а вызванной тестостероном жаждой крови. Кендра читала это по их жестам, сжатым кулакам и мрачным взглядам.

Они хотят крови.

Кендра почувствовала, как позади нее Алек напрягся, он наклонил свое тело так, чтобы оградить ее от толпы. Невозможно. Несмотря на то что какая-то невидимая сила удерживала этих мужчин, она понимала, что даже если им с Алеком удастся как-то вырваться, их разорвет в клочья это стадо.

Она боролась с собой, пытаясь сохранять спокойствие и одновременно с этим выискивая что-то на земле, что угодно, что она могла использовать как оружие. Тяжелую палку или отрезок трубы. Может, если бы ей удалось оторвать перекладину одной из клеток…

– Я Медведь!

Голос был чрезвычайно громким, Кендра могла поклясться, что он заставил трястись пару стеклянных окон в соседних зданиях. Ее рот пересох от страха при виде мужчины, который неторопливой походкой вышел из одной из улочек на полянку. Он был ростом, наверное, в два метра, его шея толщиной со ствол дерева покоилась на массивных плечах, грудь была колесом. Кендра сказала бы, что его размер одежды XXXL, но явно не благодаря жировым отложениям.

На вид ему было лет тридцать пять, но он уже начинал лысеть. Недостаток волос на голове компенсировался густыми коричневыми баками, которые тянулись к его квадратной челюсти. Рядом с левым глазом был шрам. В мочке уха сверкало золото. У него не было при себе оружия, но оно ему и не было нужно, подумала Кендра. Он сам был оружием.

– Ты чертов убийца. – Его глаза грязно-коричневого цвета не выражали ничего, когда он посмотрел на Алека. – Ты убил мою Корди, ты, сукин сын. Я собью с тебя твой лоск. – Он начал медленно засучивать рукава, обнажая мускулистые предплечья, покрытые волосами и татуировками.

Кендра не поняла, что он имеет в виду, но намерение его было сформулировано четко. Бойцовский клуб. Холод сковал ее костный мозг, когда она поняла, что он забьет Алека до смерти на этом импровизированном боксерском ринге, прямо у нее на глазах. В панике она бросилась вперед, но Том схватил ее за руку.

– Подождите. Остановитесь! Вы не можете этого сделать, – прокричала она.

Медведь отвел свои глаза от Алека и посмотрел на нее.

– А это что за сучка?

– Его девка. – Том указал пистолетом на Алека.

Глаза Медведя сузились и превратились в злобную щель.

– Это правда? Будешь моей, когда я разберусь с этим хлыщом. Трофей. Правильно, парни?

Дикие одобрительные возгласы раздались по обе стороны ринга.

– Но я не скуп, – заявил он своим мужчинам, подняв вверх мускулистые руки и обогнув края ринга, приветствуя толпу, как гладиатор. – Я поделюсь девчонкой.

Другой радостный возглас, громче, казалось, сотряс даже землю.

Алек с холодной брезгливостью посмотрел на гиганта.

– Она воспитанница герцога Элдриджского. Отпусти ее и сможешь еще спасти свою ничтожную шкуру.

– Он чушь порет, – возразил Нэд. – Они прятались в парке. Леди так не поступают!

Алек не отрывал свой взгляд от гиганта.

– Я с радостью сражусь с тобой, но только если ее не тронут.

– Я никуда не уйду, – сказала Кендра сквозь зубы.

– Черт возьми, Кендра…

– Нет. Я тебя не брошу, Алек, черт, – ответила она яростно. Она не смогла бы дальше жить, зная, что бросила его. Конечно, она не будет жить, скорее всего, и если останется. Невозможный выбор, и не выбор вообще.

– Хо-хо, она не леди! – Хриплый смех Медведя сразу же был подхвачен остальными мужчинами в кругу, некоторые сопроводили его присвистываниями.

Кендра сжала руки, чтобы они не дрожали, и вперила свой взгляд в Медведя.

– Нет, я не леди. Я та, что найдет убийцу леди Довер. Разве не это тебе нужно?

Смех сразу же заглох. Кендра почувствовала остолбенение от акульего взгляда гиганта.

– Я знаю, кто убил Корди. Этот элегантный ублюдок это сделал. Но так как он джентльмен, – он сплюнул на землю, произнеся это слово, – он никогда не заплатит за это. Правильно, парни? – Он еще раз повернулся к толпе, которая ответила ему гулом, означающим отрицательный ответ, и проклятиями. – Когда кто-либо из наших господ за что-то платил, а? – Он снова повернулся к Кендре. – Но я заставлю его заплатить.

Хор толпы выражал свое согласие, громко и злобно. Она видела, как жажда крови делает их лица угловатыми и вытянутыми.

– Ты заставишь заплатить не того человека! – Кендре пришлось прокричать эти слова, чтобы ее было слышно за гулом толпы. – Настоящий убийца будет разгуливать на свободе! Ты хочешь справедливости? Тогда дай мне делать мою чертову работу!

Медведь посмотрел на нее так, будто она свалилась с неба.

– Твою работу? Ты мне сейчас скажешь, что ты сыщик с Боу-стрит?

Этот вопрос вызвал еще больше взрывов хохота со стороны зрителей.

Алек посмотрел на Кендру, и она узнала в его взгляде ярость, рожденную переворачивающим душу страхом.

– Кендра… – начал было он, но она специально отвернулась от него.

– Откуда ты знаешь леди Довер? – спросила она Медведя. Мне просто нужно, чтобы он говорил. Пока он говорит, он не сможет стереть Алека в порошок.

Его холодные глаза впервые потеплели от голубой скорби.

– Она была самой красивой девушкой в мире. Лучшей на Чипсайде. Этот чертов лорд, к которому она себя приковала, не был достоин ее. Корди была королевой, это точно. Ее не должны были просто так выпотрошить.

– Это правда, – согласилась Кендра. – Она заслуживает справедливости. Я обещаю, что сделаю это. Для тебя. – Кендра снова задержала дыхание, надеясь, что Медведь примет ее предложение. Он долго молчал.

Она поняла, что ее тактика не сработала, когда он сузил глаза и его выражение лица снова стало жестоким.

– Я сам добуду справедливость для себя. И для Корди. Потому что долбаные судьи этим не будут заниматься. Если речь идет о таких, как он. – Он посмотрел на Алека и поднял свои кулаки, приняв позу боксера. – Давай, щеголь. Пора заплатить за содеянное!

Лицо Алека было непроницаемо, когда толпа начала реветь и свистеть. Затем он снял свое пальто, освободил галстук и передал все Кендре. Он долго смотрел на нее. Затем наклонился, почти что коснувшись губами.

– Когда представится возможность, беги, – прошептал он.

– Алек…

Но он уже отошел.

Кендра беспомощно смотрела на происходящее, оттесненная в сторону, пока мужчины пытались преградить друг другу путь. Алек был высоким и атлетически сложенным, но рядом с громадным Медведем он казался гномом. Она инстинктивно подалась вперед, но ее сдержал стоящий по правую руку Том. Нэд стоял слева. Змей забрался на гору с клетками для лучшего обзора. Ему было всего десять, но он с предвкушением присоединился к толпе зрителей, отпуская свои собственные яркие ругательства и оскорбления.

Казалось, будто эти мужчины отказались от всего человечного в себе и сохранили лишь самое примитивное. Она видела такое и раньше – ментальность толпы.

Медведь нанес удар первым. Он мог спокойно пробить выбоину в бетонной стене. Кендра не хотела даже думать о том, что он мог сделать с лицом Алека. К счастью, маркиз увернулся, ловко отпрянув в сторону, прежде чем ответить своим молниеносным ударом кулака. Хотя он попал прямо в живот Медведя, гигант лишь прокряхтел, а затем снова замахнулся. Алек с легкостью ускользнул от него.

– Если ты только на это способен, неудивительно, что Корделия ушла от тебя к тому старику, – подстрекал своего противника Алек, внимательно глядя на него своими зелеными глазами. – Может, она и не богатство искала, а физические данные получше.

Кендра не верила своим ушам. Что, черт возьми, он делает? Затем она с ошеломляющей ясностью поняла. Он хотел, чтобы все внимание было приковано к нему. Он хотел привести их в бешенство, чтобы у нее был шанс убежать.

Он собирался пожертвовать своей жизнью ради нее.

Медведь взвыл и сделал выпад вперед. Но вместо того чтобы ударить кулаком, он пнул Алека в бедро, заставив его споткнуться. Ужас пронзил Кендру и чуть было не задушил, когда она, остолбенев, наблюдала за тем, как Медведь заносил свой огромный кулак. Но в самую последнюю секунду Алек выпрямился, увернулся от удара снизу и ловко отпрянул назад, без царапинки.

Пока что.

Мужчины продолжили двигаться, как будто были связаны невидимыми узами. Она уже поняла, что это будет не благородный бокс. Здесь не действуют честные правила ведения боксерских поединков. Это будет бой не на жизнь, а на смерть. И хоть Алек пока что и удивлял своей скоростью и ловкостью, она не сомневалась, что в конце Медведь будет победителем, а Алек превратится в кровавые останки на земле.

– Я удивлен, что лорд Довер женился на женщине, столько далекой от него, – продолжил Алек. Он не совсем раскраснелся, но его дыхание становилось более затрудненным, когда он отклонялся от ударов и весь извивался при этом. – Красота никогда не компенсирует классовое неравенство.

– Следи за своим чертовым языком. Или я отрежу тебе его и оберну вокруг твоей шеи, как дурацкий галстук, – зарычал Медведь. Он снова поперхнулся, когда Алек стремительно приблизился к нему и ударил в нос, так сильно, что у громилы пошла кровь.

– Ой, он нарвался, Медведь! – закричал кто-то.

– Давай, Медведь! Отмутузь этого щеголя!

– Да, убей ублюдка!

Голиаф ринулся вперед и заключил Алека в некое подобие объятий. Алек поднял руки и принялся бить по ушам противника. Медведь в ответ швырнул его на землю и стал наносить ожесточенные удары по ребрам Алека.

Алек со стоном откатился назад. Медведь замахнулся ногой, чтобы ударить еще раз, но руки Алека неожиданно схватили его за ботинок. Он сделал резкое движение наверх, опрокинув Медведя в пыль, как гигантский дуб. Алек неуклюже поднялся на ноги, держась за бок.

– Проломи ему череп, Медведь!

Медведь встал и снова бросился на Алека с кулаками. Удар пришелся по скуле Алека и был такой сильный, что мог снести ему голову. Другой удар коснулся челюсти. Толпа одобрительно ревела, пока Медведь атаковал. Алек пошатнулся назад.

Кендра заставила себя отвести взгляд от схватки. Думай. Черт побери, ей нужно было что-то придумать!

Все внимание было приковано к противникам. Алек хотел, чтобы она использовала всеобщее возбуждение, чтобы улизнуть, но Кендра не намеревалась этого делать. Позади стоял Том, и он все еще держал свой пистолет, но делал это уже машинально. Пистолет уже не был направлен на нее. Как и все остальные, он, казалось, забыл о ее присутствии.

Ей пришла в голову идея. Кендра быстро взглянула на своего второго похитителя. Нэд даже дошел до того, что засунул пистолет в свой ремень, чтобы складывать руки в форме рупора и кричать: «Дай ему затрещину!» Его внимание было полностью сфокусировано на Медведе, пока тот наносил Алеку очередной ужасающий удар.

Сейчас или никогда. Она глубоко вдохнула и сделала вид, будто врезалась в Нэда.

– Эй, ты еще. Осторожно! – проворчал он и оттолкнул ее, даже не взглянув. Не почувствовав, что пистолет при этом куда-то пропал…

Кендра специально поддалась инерции и столкнулась с Томом. Он раздраженно посмотрел на нее, но было уже слишком поздно. Она бросила на землю пальто и галстук Алека, подняв вверх пистолет, который вытащила у Нэда. Она ударила им по виску Тома с максимальной силой. Когда его колени не выдержали и он упал, она вынула пистолет из его ослабевшей руки и отпрыгнула назад.

– Не двигаться! – закричала она, но ее голос был заглушен воплями и выкриками мужчин, окружавших противников.

Нэд был единственным, кто заметил ее действие. Он уставился на нее с открытым ртом.

– Какого черта…?

– Стоять! – Она пыталась перекричать шум толпы. – Черт побери! Я сказала…

Она подняла вверх один пистолет. Это было кремнёвое оружие с двумя цилиндрами, это означало, что в них было по четыре свинцовых пули. У нее останется три, если она сейчас выстрелит. Но если она этого не сделает, Алек точно будет мертв.

Кендра нажала на курок. Взрыв, который за этим последовал, повлек за собой звон в ушах, и из-за отдачи оружие дернулось как дикое животное в ее руках.

– …стоять! – Ее голос прозвучал слишком громко, так как на поляне воцарилась гробовая тишина. Со стучащим сердцем она крепче вцепилась в оба пистолета и подняла их над толпой, которая как единый организм, раскрыв рот, уставилась на нее.

– Все подняли свои гребаные руки, – приказала она. – Двинулись к стене и встали спиной.

– У тебя там всего три пули в револьверах, – гаркнул какой-то мужчина. – Ты нас всех не убьешь.

– Поздравляю, чертов математик. Я все равно смогу снести башку троим из вас, могу начать, например, с тебя. Так что если не хочешь сегодня умереть… отойди назад.

Она взвела оба курка, заслужив нервные взгляды мужчин. Она молилась о том, чтобы никто из них не решился бросить ей вызов, но не стала бы испытывать угрызения совести, если пришлось бы претворить в жизнь свою угрозу. Можно было застрелить троих, но тогда им с Алеком крышка.

Сукин сын.

– Ты всего лишь женщина, – пробормотал кто-то.

Кендра подняла взгляд на того, кто это произнес.

– Поправочка, придурок. Я отличный стрелок. Конечно, с такого расстояния и так почти невозможно дать осечку. Так что если никто из вас не хочет послужить примером того, что произойдет, если не подчинитесь моим указаниям…

Мужчины медленно, тихо бормоча что-то, построились вдоль стены.

– Ты тоже, Змей, – сказала она ребенку, который все еще сидел на клетках.

Мальчишка таращил на нее глаза. Затем он слез вниз, как мартышка с жердочки, и направился к стене.

Взгляд Кендры переместился на Медведя и Алека. Никто из них не двинулся с места. К сожалению, именно Медведь был на ногах. Алек упал на колени. Она видела, как кровь хлещет на землю под ним.

– Отойди от маркиза, – приказала она Медведю. Когда он не двинулся с места, она направила ружье в сторону его головы, на безопасном расстоянии от его мощных рук. – Ты что, глухой? Отойди от него, черт побери.

Глаза Медведя не меняли своего спокойного и бесстрашного выражения.

– Я не отпущу этого ублюдка и убийцу.

– Он не убивал твою подружку. И я собираюсь это доказать. Шаг назад, если не хочешь, чтобы пуля разрушил то, что еще осталось от маленького мозга внутри твоей черепушки.

Медведь не двигался с места. Дерьмо. Ей нужно было предпринять что-то, иначе остальные мужчины подумают, что она не сможет выстрелить, и тогда они набросятся на нее, как стая волков.

Она очень медленно опустила пистолет. И прицелилась ему в грудь. Затем опустила еще ниже, целясь в живот. Еще ниже…

Гигант побледнел.

– Если я выстрелю, ты, скорее всего, будешь жить… если, конечно, захочешь жить в таком состоянии. – Она улыбнулась. Ей показалось, что раздался звук от щелчков двух дюжин адамовых яблок от того, что мужчины, выстроившиеся вдоль стены, одновременно сглотнули. Удивительно – никто из них не моргнул глазом, когда она целилась ему в голову, но все, казалось, были готовы упасть в обморок, когда под прицелом оказалась его область паха.

– Выбирай, Медведь, – продолжила она. – Поднимай руки и отправляйся к своим друзьям. Или рискуй, думая, что я блефую. – Они внимательно смотрели друг другу в глаза. – По мне, так мне нечего терять.

Это утверждение, похоже, дошло до гиганта. Он поднял свои огромные кулаки и медленно попятился назад к своим парням. Не отрывая при этом взгляда от нее.

Она взглянула на Алека и затаила дыхание, когда увидела его лицо, все в синяках и подтеках. Его губа была разбита и опухла.

– Все в порядке, Алек? Ты можешь идти?

– Боже, – прорычал Алек, но при этом встал на ноги. – Идти могу.

Кендра уверенно посмотрела на Медведя из-за своих пистолетов.

– Хорошо, слушайте. Мы уходим. Но я скажу вам еще раз: Алек – не тот, кто вам нужен. Он не убивал леди Довер.

Медведь молчал.

– Я это докажу, но мне нужно время. И я не хочу, чтобы вы за мной следили и действовали мне на нервы.

Гигант смотрел на нее как на сумасшедшую.

– Кто ты, черт возьми?

– Та, что найдет убийцу леди Довер.

– Ты женщина.

– У тебя с этим проблемы?

Медведь, казалось, был озадачен этим вопросом. Затем он нахмурился и плюнул на землю.

– Почему я должен верить, что этот ублюдок не убивал Корди?

– Ты не должен мне верить. Мне просто нужно время, чтобы доказать тебе, что он этого не делал.

– Ты меня за придурка конченого держишь? Ты хочешь сбежать со своим любовничком. Ты же американка. Уедешь к себе и заберешь его.

– Нет. У меня больше нет дома. Даю тебе честное слово, что я не сбегу. И мне нужно твое честное слово, что ты от нас отстанешь, пока я не завершу расследование.

– И тебе достаточно слова человека вроде меня?

– Да. Конечно, если ты не сдержишь его, герцог Элдриджский тебя выследит, и я лично вырежу ту часть твоего тела, которой ты так дорожишь.

Он уставился на нее.

– Боже мой, женщина, ты кровожадна.

– Так мы договорились?

– Сколько тебе нужно времени?

– Месяц.

– Не. Неделя.

– Я не волшебница тебе. Три недели.

– Две. У этого элегантного ублюдка ровно две недели, прежде чем я приду за ним.

– Слово чести? – Она никогда не верила в принцип «чести среди воров», но надеялась, что в эту эпоху у него было больше оснований для того, чтобы быть правдой.

– Ну да.

– Хорошо. Если не сдержишь слово, всем из присутствующих будет известно, что твоя честь не значит ничего. – Она посмотрела на Алека. – Сейчас я буду медленно отступать назад. Тебе нужно будет вести меня, чтобы мы дошли до переулка. – Она держала Медведя на мушке, пока Алек поднимал свое пальто и галстук. – А теперь все начинайте считать, – крикнула она собравшимся мужчинам. – Когда досчитаете до ста, можете идти на все четыре стороны. Если двинетесь с места, не досчитав, пожалеете об этом.

Они не сводили с нее удивленных глаз.

– Я сказала «считайте»!

– Один, – пробормотал кто-то, толпа заволновалась, и вскоре все дружно присоединились к робкому голосу. Медведь молча смотрел на нее.

Когда они уже были в переулке, Алек спросил ее, стиснув зубы: «Какого черта ты делаешь?»

Кендра обняла Алека за талию и потащила его по узкому проходу, насмешливо улыбнувшись.

– В смысле? Я думала, это очевидно, милорд. Спасаю твою задницу.

14

Кендра заметила, что по пути обратно их сопровождало намного больше удивленных взглядов, чем когда они направлялись туда под дулом пистолетов. Но все равно никто не собирался помочь.

Конечно, возможно, из-за двух пистолетов, которые она несла в руках. Само собой, кучер, к которому они подошли, посмотрел на нее с опаской. Сговорчивым он стал только после того, как Алек швырнул ему гинею и пообещал дать еще одну монету, как только они доберутся до Гросвенор-сквер.

Кендра подождала, пока карета двинется, чтобы кинуть пистолеты на сиденье и броситься к Алеку. От волнения ее пальцы не слушались, пока она пыталась расстегнуть пуговицы его разорванной окровавленной рубашки. Его лицо выглядело устрашающе из-за ран и синяков, но все было цело. Ее больше волновали ребра. Сломанные кости могли отколоться и проткнуть внутренние органы.

– Всегда представлял это себе по-другому, – медленно протянул Алек.

– Что?

– Как ты меня раздеваешь.

В этот момент она теребила пуговицу, но после его слов подняла на него взгляд. Его рот искривился в улыбке, глаза блестели от коварного веселья.

– Не смешно, Алек. – Но все же она с трудом сдержала за зубами шутливый ответ. – Ты мог сломать ребра… – Она ахнула, когда сняла его рубашку и увидела, что тело уже стало фиолетовым. Точно, сломал ребра. – Нужно отвезти тебя в больницу.

– Нет.

– Из тебя только что чуть не выбил дух какой-то Невероятный Халк. Тебе нужно к врачу.

– Невероятный Халк? Очень точно.

– Неважно, Алек, тебе нужна медицинская помощь.

– Это синяки, у меня ничего не сломано.

Она испепелила его взглядом.

– Где ты получал медицинский диплом?

Кендра присмотрелась внимательнее, ее паника немного улеглась. Дыхание Алека было менее глубоким, чем обычно, но все же не затрудненным. Она не была врачом, но по своему личному опыту знала, что разорванные кровеносные сосуды привели бы к моментальному свертыванию крови почти что сразу после ранения, это было одним из замечательных самовосстановительных свойств организма.

– Я думал, тебе все равно.

У нее перехватило дыхание, а взгляд снова упал на пуговицу, которую она машинально крутила в руках.

– Мне не все равно, – наконец прошептала она. – Но это не значит, что мне тут есть место.

– Думаю, тебе есть место там, где ты действительно хочешь быть, – тихо ответил он.

– Тебя правда должен осмотреть доктор. – Она понимала, что уходит от ответа. Но он заставил ее чувствовать себя слишком незащищенной.

Алек вздохнул, не глубоко, так как ребра у него болели.

– Я пошлю за доктором, если тебе станет от этого легче, когда вернемся на Гросвенор-сквер.

– Хорошо. – Она откинулась назад и наблюдала за тем, как он застегивает свою рубашку. Его пальцы были длинными и проворными, но костяшки опухли и были покрыты высохшей кровью.

– И еще, Кендра.

– Да?

– В следующий раз, когда я скажу тебе бежать, надеюсь, ты убежишь.

Это удивило ее настолько, что она посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты серьезно?

– Вполне.

– Вы, может быть, не заметили, что я вытащила нас оттуда, ваша светлость? Без меня тебя бы, возможно, уже похоронили бы где-то в неглубокой могиле.

– Сомневаюсь. Единственная причина, по которой эти мерзавцы вырыли бы могилу, это противозаконное снабжение хирургов трупами для вивисекции. Скорее всего, они бы скинули меня в Темзу. Это удобнее.

Она сверкнула на него взглядом.

– Не смешно, Алек.

– Нет, чертовски не смешно. – Под кровоподтеком на его челюсти дрогнула мышца. – Знаешь ли, женщина, что эти подонки планировали сделать с тобой после того, как прикончили бы меня?

– Для этого даже не нужно воображение. Медведь всем дал понять, что он щедрый парень.

– Именно. Они бы воспользовались тобой самым жестоким образом. После этого, если бы тебе повезло, они бы порезали твое горло. А если бы не повезло, то ты оказалась бы где-нибудь в борделе, на службе у головорезов и недоносков вроде них.

– Ты пытаешься меня шокировать?

– Я пытаюсь образумить тебя!

– А ты бы меня бросил?

Он нахмурился.

– Не говори чепуху.

Гнев наполнил ее кровь.

– Почему это чепуха? Потому что ты мужчина, а я женщина?

– Черт побери, Кендра, дело не в правах женщин…

– Нет, дело в принципиальности и чести. У женщин тоже это есть, знаешь ли. Ты правда думаешь, что я могла бросить тебя на растерзание и убежать, как трусиха? Ты меня совсем не знаешь.

– Боже. У большинства женщин случился бы припадок. – Он издал вздох и отклонился назад, рука так и осталась лежать на ребрах. Он озадаченно смотрел на нее. – Я пытался защитить тебя, понимаешь? И если ты думаешь, что я не должен пытаться защитить тебя сейчас или в будущем… что ж, тогда ты тоже совсем меня не знаешь.

Тупик.

– Я хочу, чтобы ты уважал меня, Алек, – сказала она наконец.

– Дело не в уважении. – Он взял ее за руку и долго смотрел на нее. Маленькая и мягкая, однако менее пятнадцати минут назад она была твердой и надежной, когда целилась из пистолетов в группу головорезов. – Я уважаю тебя, Кендра. И я верю в тебя. Я знаю, что ты найдешь чудовище, которое убило Корделию.

Ее грудь напряглась, она надеялась, что ее голос не звучал так взволнованно, как показалось.

– У меня две недели. Через две недели соберется палата лордов, и Медведь придет за тобой, в случае если он сдержит свое обещание.

– Медведь или петля висельника. Даже не знаю, что лучше.

– Будем надеяться, что тебе не придется делать такой выбор.

* * *

Их прибытие на Гросвенор-сквер вызвало всеобщее смятение. Лакеи в холле оставили все свои дела и смотрели на них в шоке. Даже Хардинг потерял самообладание до той степени, что закричал:

– Ваша светлость! Мисс Донован!

Еще несколько слуг вышли в холл, чтобы понять причину крика дворецкого.

– Пошлите за доктором! – заорала Кендра. – И кто-то должен помочь мне отнести лорда Сатклиффа в спальню.

– Да я могу сам двигаться, черт возьми, – раздраженно пробормотал Алек. – Я же сюда как-то дошел.

– Тебе нужно прилечь и глубоко дышать.

– Что мне нужно, так это бренди. Хардинг, бутылку, пожалуйста.

Дворецкий вернул себе самообладание.

– Да, милорд. Красная спальня еще свободна, сэр. А… – Он в растерянности посмотрел на Кендру. – Мне взять у вас пистолеты, мисс?

– Что? А, это. – Она забыла об оружии. Теперь передала его дворецкому. – Спасибо.

– Боже мой! Алек! – Герцог стоял наверху лестницы и смотрел на них бешеным взглядом.

Его крик привлек еще зрителей. Рядом с братом возникла леди Этвуд, а за ней какие-то мужчина и женщина. Еще одна фигура протиснулась между двумя незнакомцами и крепко сжала перила. Кендра почувствовала одновременно удивление и прилив нежности, когда узнала лицо леди Ребекки Блэкберн.

Они встретились с этой молодой женщиной месяц назад, когда Ребекка прибыла на вечеринку леди Этвуд, пока ее родители осматривали свою сахарную плантацию на Барбадосе. Ребекка не входила ни в одну из образовавшихся группок; ее лицо, которое было покрыто шрамами после детской оспы, превратило ее в аутсайдера, гадкого утенка, которого унесло на периферию красивых дебютанток, собравшихся в замке Элдридж.

Кендре она сразу понравилась. Или, может, она узнала в ней подругу по несчастью и последовательницу первой феминистки Мэри Уолстонкрафт, почувствовала в ней новый дух движения.

– Боже ты мой, Сатклифф. Выглядишь так, будто несколько раундов сражался с самим Джентльменом Джексоном[8], – заявила Ребекка. – Кто это так разукрасил твое лицо?

– Ребекка! – сделала ей выговор женщина, стоявшая рядом с ней. Учитывая то, что волосы этой женщины постарше были в точности того же темно-каштанового оттенка, что и у Ребекки, Кендра поняла, что это ее мать. Она могла лишь предположить, что мужчина, стоявший позади них, – лорд Блэкберн.

Ребекка не смутилась.

– Ну мы же не можем делать вид, что не замечаем, какое у Сатклиффа лицо, мама. Вот же он, перед нашим носом!

– Сдержи свое любопытство, пока лорд Сатклифф не будет расположен что-либо рассказать, – ответила ее мать.

В отличие от васильковых глаз Ребекки, глаза леди Блэкберн были цвета темной карамели. Однако живой ум, который ясно читался в них, навел Кендру на мысль, что у них было гораздо больше общего с дочерью, чем просто цвет волос.

– Невилл, герцог, возможно, вы поможете – мисс Донован, верно? – поднять маркиза наверх? – произнесла леди Блэкберн. – За доктором уже послали?

– Сейчас все сделаем, миледи, – сказал Хардинг.

– Я не инвалид, – проворчал Алек, когда его дядя и лорд Блэкберн спустились по лестнице. – И не ребенок.

– Тогда прекрати вести себя как ребенок, – отчитал его Элдридж. Но он все же сохранил достоинство Алека, лишь закинув его руку себе на плечо и обняв племянника вокруг талии, чтобы провести по лестнице. Ребекка подождала, пока они добрались до нее. Затем она спорхнула по ступенькам и на удивление сильно обняла Кендру.

– Так хорошо снова видеть вас, мисс Донован!

– И мне вас. – Неожиданно она поняла, что она правда была рада ее видеть. В двадцать первом веке у нее не было много друзей. Коллеги в Бюро, да, но это не была настоящая дружба. Однако когда Ребекка уехала из замка Элдридж, Кендра начала смотреть на нее как на друга.

– Мы приехали в Лондон, как только услышали о том, что Сатклифф под подозрением. Просто уму непостижимо! Что с ним вообще произошло? Это как-то связано с убийством леди Довер?

– Можно и так сказать. Знаю, вы не любили леди Довер, но что вы знаете о ее прошлом, до того, как она вышла замуж?

– Ну я… – Ребекка задумчиво нахмурилась. – Теперь, когда я пытаюсь вспомнить, я должна признать, что знаю очень мало. Я познакомилась с леди Довер только после того, как ее муж уже умер. По правде говоря, я никогда не задумывалась над тем, чтобы навести справки о ее связях до того, как она стала леди Довер. А что? Что вы узнали?

– Ее пасынок провел небольшое расследование и выяснил, что она не та, за кого себя выдавала.

– Она мошенница?

– Она не дочь викария, как она заявляла, – ответила Кендра с оттенком сухой иронии.

– Кто же она тогда?

– Я не знаю, но я думаю, что мы как раз встретили сейчас кого-то из ее прошлого.

– Тот человек, с которым дрался Сатклифф?

– Да.

– Алек – отличный боец. Надеюсь, он поколотил того мужчину как следует.

– Алек держался молодцом, но тот мужчина был здоровый, как лось. И Медведь был…

– Медведь?

– Ходят слухи, что он однажды поборол медведя. Посмотрев на него, я склонна поверить в эту историю.

– Боже мой. Как вам удалось бежать?

Кендра улыбнулась.

– Скажем так, я напомнила Медведю, чем он дорожит больше всего. Но было ясно, что леди Довер была ему близка.

– Вы хотите сказать, что у них с леди Довер были отношения?

– У них была интрижка. Он все еще ее любит, я думаю. И он считает, что это Алек ее убил. Он хочет справедливости.

– Что за вздор! Сатклифф никогда бы не навредил женщине. – Ребекка посмотрела на нее своим фирменным пронзительным взглядом. – Так вот почему вы здесь? Найти человека, который по-настоящему убил эту женщину?

– Да.

Ребекка самодовольно посмотрела на нее.

– Так и знала. – Она огляделась кругом, и хотя в холле никого не было, она понизила голос до заговорщического шепота: – Графиня рассказала нам, что вы теперь воспитанница герцога. Это умная стратегия для защиты вашей репутации.

– Думаю, леди Этвуд больше волнует репутация герцога.

Ребекка ухмыльнулась сухому тону Кендры, а затем потянулась за ее рукой, чтобы отвести в сторону лестницы.

– Знаете, мисс Донован, после вашего отказа и дальше быть моей компаньонкой я предполагала, что вы вернетесь обратно в Америку.

– Я планировала вернуться домой, – призналась Кендра. – Но не получилось.

– Я, по крайней мере, счастлива, что вы остались. – Ребекка посмотрела на Кендру краешком глаза, когда они уже начали подниматься по ступенькам. – Герцог сказал, что Сэм Келли и доктор Манро тоже принимают участие в расследовании. Вы не находите это занятным?

– Занятным – это ничего не сказать.

– Колесо Фортуны. Кажется, богиня судьбы крутит свое колесо и предрекает нам снова быть вместе.

Кендра ничего на это не сказала. Мысль о том, что конкретно эта богиня властна над ее судьбой, ей не нравилась. Ее часто изображали крутящей свое колесо с завязанными глазами.

А еще Фортуну считали сумасшедшей.

15

Спустя два с половиной часа, стоя полуголой в спальне, пока Ребекка наблюдала за мисс Купер с мятным платьем в руках, Кендра поняла, что сумасшедшая богиня была таким же вероятным объяснением сложившихся обстоятельств, как и любое другое.

– Леди Этвуд была крайне расстроена тем, что вы вышли из резиденции без сопровождения, – сказала служанка, которая ухитрялась звучать одновременно обиженно и критично, вследствие чего Кендра чувствовала себя одновременно виноватой и раздраженной. – Моя обязанность сопровождать вас, когда вы выходите на улицу, мисс Донован, – напомнила ей мисс Купер, принимаясь застегивать платье.

Кендра стиснула зубы. Затем специально расслабила лицо.

– Я не ребенок, – сказала женщина, которая не может сама одеться.

– Нет, вы воспитанница герцога Элдриджского, и вы должны вести себя соответствующе, – напомнила ей горничная. – Леди Этвуд наняла меня помогать вам в этом намерении. К репутации леди не стоит относиться легкомысленно, мисс Донован. Вы не должны больше покидать особняк без сопровождения компаньонки.

– Я вообще-то не прогуливаться пошла. Я видела, что кто-то следит за домом.

– Если вы почувствовали неладное, вам следовало послать за мистером Хардингом.

– И что же дворецкий сделал бы? – Кендра даже не потрудилась скрыть сарказм.

Мисс Купер, видимо, серьезно задумалась над этим вопросом.

– Что ж. Мистер Хардинг тогда поделился бы вашими наблюдениями с его светлостью.

– Уверена, мисс Донован будет вести себя впредь осторожнее, мисс Купер, – вмешалась Ребекка, явно заметив недобрый огонек в темных глазах американки. Она уговорила свою мать разрешить ей сопровождать Кендру и леди Этвуд во время их утреннего визита к леди Сент-Джеймс. Теперь же она широко улыбалась, не обращая внимания на сердитый вид Кендры. – Выглядите прелестно, мисс Донован.

– Нужно поправить ее волосы. Я все-таки буду рада, если вы передумали насчет накладных волос, мисс Донован, – сказала мисс Купер.

– Нет, – твердо ответила Кендра. Но она позволила служанке подвести себя к обитому бархатом стулу перед туалетным столиком. Она поймала веселый взгляд Ребекки в зеркале, пока служанка вытаскивала шпильки из коробочки. Хоть Кендра и не могла сказать, что ей нравилась мисс Купер, она все же не могла не восхищаться тем, как она обращалась со щеткой и расческой. У горничной ушло менее минуты на то, чтобы совладать с мягкими прядями и собрать их в аккуратный шиньон.

Мисс Купер окинула прическу критическим взглядом.

– Может, пару ленточек… нет, розочек, думаю.

Кендра сдержала нетерпеливый вздох. В двадцать первом веке, до того как ее ранили, она всегда носила волосы распущенными или делала хвостик и быстро разбиралась со своим гардеробом, содержимое которого было скорее функциональным, нежели модным. Она не привыкла к такому уровню увлеченности своим внешним видом, к внимательному изучению каждой детали.

Она наклонилась вперед, загребая розочки из открытого серебряного ящичка на столе. Но когда она попыталась передать их мисс Купер, та от нее отмахнулась.

– Они же красные, мисс Донован, – мягко упрекнула она. – Мне нужны зеленые. Светло-зеленые, чтобы подходили к вашему платью. – Она не стала дожидаться Кендру и сама потянулась за украшениями. Еще пара минут возни, и наконец служанка отошла назад. – Готово, мисс Донован, – произнесла она, явно довольная результатом. – Пойду принесу вашу накидку.

Кендра подождала, пока мисс Купер достала бархатную зеленую накидку с капюшоном. Она была рада наконец скрыться от придирчивого взгляда служанки.

– Не сердитесь так на нее, – прошептала Ребекка, пока они шли по коридору. – Она заботится о ваших интересах.

– Думаю, она заботится об интересах леди Этвуд.

– Ну да. Но она же не виновата. Графиня наняла ее, а положение мисс Купер в этом доме заставляет ее следить за тем, чтобы ваш внешний вид и поведение были безупречны.

Кендра хотела подчеркнуть Ребекке, что ей не десять лет и что она сама заботилась о себе довольно продолжительное время. Но тогда ей пришлось бы объяснять многое о своей семье и происхождении.

Она выдохнула, ее неприязнь в отношении служанки начинала частично исчезать. К сожалению, из-за этого она начинала стыдиться. Мисс Купер не виновата в том, что правила, определяющие поведение женщин в эту эпоху, были иррациональны и архаичны.

О Боже.

Все внутри нее перевернулось, когда она представила себе будущее с подобными правилами и ограничениями. Она, по сути, не была по-настоящему свободна и в свою эпоху – черт, она работала на ФБР. В этот бюрократический ад не проникнуть, минуя формализм. Но по крайней мере ей не нужно было разрешение на то, чтобы одной прогуляться по улице.

«Как я могу жить в таких условиях? – задавала она себе вопрос. – Как я могу жить, постоянно ощущая, что со мной обращаются как с ребенком?»

Затем наступила очередь такой же мрачной мысли: «А у меня есть выбор?»

* * *

Поездка до особняка леди Сент-Джеймс заняла примерно двадцать минут, в основном из-за сильных заторов на улицах, связанных в том числе с несколькими тележками, перевозившими контейнеры с углем, ящики, наполненные соленым мясом, и бочонки с элем. Затем они ждали еще восемь минут, когда леди Этвуд передала свою карточку кучеру, который в свою очередь предоставил ее дворецкому леди Сент-Джеймс. На глянцевой карточке было элегантно выведено имя леди Этвуд и ее титул, вместе с информацией о ее «присутственных» днях с датами и временем, когда леди Этвуд была бы готова принять посетителей в резиденции герцога.

Кендра мысленно проследовала за карточкой, когда дворецкий исчез в доме. Слуга наверняка осторожно положил ее на серебряный поднос, который затем отнес туда, где находилась леди Сент-Джеймс – скорее всего, в гостиную, – она прочтет ее и отправит с ним свой ответ.

Никто не был удивлен, когда им сообщили, что леди Сент-Джеймс дома и будет рада принять их.

Внутри прихожей леди Этвуд остановилась, чтобы взглянуть на хрустальное блюдо, наполненное более чем дюжиной карточек. Она улыбнулась и двинулась вперед.

Кендра вопросительно посмотрела на Ребекку.

– Слуг всегда просят класть сверху карточки самых важных в этот день гостей, чтобы всем было видно, – деликатно объяснила Ребекка. – Для того чтобы впечатлить тех, кто может зайти. Само собой, карточка леди Этвуд на самом верху.

Конечно, это было глупо. Но не менее глупо, чем покупка дорогой машины, бриллиантового кольца или редкой картины, чтобы похвастаться перед соседями, друзьями и родственниками. Люди всегда пытались утереть нос друг другу, с тех пор как начали выцарапывать свои рисунки на стенах пещер.

Дворецкий провел их в гостиную, которую Кендра описала бы одним словом – вычурная. Казалось, будто леди Сент-Джеймс не могла решить, какое из популярных в ее эпоху веяний ей больше нравилось, поэтому она смешала их все: китайские и индийские мотивы с голландским ситцем. Мебель отражала греческое, египетское, римское и опять же китайское влияние.

Утрированный, впадающий в крайности стиль прослеживался и в самой владелице этой комнаты, которая, казалось, никогда не видела кружева, которые ей бы не понравились. Кендра насчитала по меньшей мере четыре тесьмы, окантовывающих подол ее яркой юбки в желтую и оранжевую полоску, два ряда оборок на ее рукавах и еще один – вокруг ее квадратного выреза. Большой кружевной чепчик, который она надела поверх седеющих каштановых локонов, показался Кендре одной гигантской оборкой.

Их представили, затем принесли чай и маленькие кексы, в то время как леди Сент-Джеймс развлекала их рассказом о том, что они с леди Этвуд были бриллиантами чистой воды во время их первого дебютного сезона двадцать пять лет назад. За маленькими глотками чая с кексами аристократка предавалась ностальгии об их удачных партиях. Лорд Сент-Джеймс почил три года назад, но их союз произвел на свет восьмерых детей.

– Все удачно женились, хвала небесам, – подытожила леди Сент-Джеймс, самодовольно улыбнувшись.

Кендра слушала, ошеломленная таким стремлением образовать большую семью. В эту эпоху это было нормой, как и было нормой то, что некоторые дети умирали в младенческие или детские годы. Она знала, что существовали и методы контроля рождаемости. Она читала о раскопках в английском замке Дадли, где обнаружили сточную трубу, наполненную презервативами из мягких тканей животных, которые датировались семнадцатым веком. Скорее всего, мужчины надевали их, чтобы защитить себя от венерических заболеваний, которые в это время без антибиотиков могли привести к сумасшествию или смерти. Она сомневалась, что их надевали для того, чтобы предотвратить беременность у женщин. Ей казалось, что женатые пары вообще не пользовались ими.

«А как же леди Довер?» – задумалась Кендра. Она была замужем, а потом пять лет вдовой, и все это время она принимала любовников. Но забеременела она лишь три месяца назад. Кендра впервые подумала об этом периоде времени. Специально ли леди Довер забеременела, чтобы использовать ребенка как средство шантажа своего любовника и заставить его жениться на ней?

– Не припоминаю, чтобы у герцога Элдриджского была раньше воспитанница, – произнесла леди Сент-Джеймс и посмотрела на Кендру так, будто она была еще одним кусочком кекса. – Вам должно быть… сколько? Двадцать четыре?

– Вообще-то, двадцать шесть, – сказала Кендра, подняв свою чашку.

– Это все из-за соглашения, на которое пошли мой брат и отец мисс Донован давным-давно, до того, как он переехал в Америку, – соврала леди Этвуд без запинки. – Элдридж не мог отвернуться от мисс Донован, когда она появилась на его пороге.

– Нет-нет. Конечно, нет. И благодаря имени герцога, который теперь оказывает мисс Донован покровительство, она должна составить выгодную партию, несмотря на ее возраст.

Кендра в этот момент чуть ли не поперхнулась чаем.

– Простите?

– Не волнуйтесь, моя дорогая. Вы, может, и не только что закончили школу, но я уверена, леди Этвуд найдет для вас подходящего мужа.

Кендра на мгновение потеряла дар речи.

– Спасибо, но я мужа не ищу.

Леди Сент-Джеймс засмеялась так, будто Кендра сейчас очень удачно пошутила.

– Моя дорогая… ну конечно, ищешь.

– Нет, я…

– Мисс Донован хочет сказать, что наше пребывание в Лондоне было омрачено этим ужасом, который произошел с моим племянником, – вмешалась леди Этвуд. – Я уверена, вы осведомлены об этой неприятной ситуации?

– Да, я слышала об этом. Само собой, это просто нонсенс. – Рот леди Сент-Джеймс сочувственно сжался, но она не могла скрыть блеск в своих глазах. Кендра не сомневалась, что все, что они сейчас произнесут, выйдет за пределы этой комнаты, когда леди Сент-Джеймс встретится со своими друзьями позже, и, скорее всего, она приукрасит факты. – Боже милостивый, как маркиз справляется со всем этим?

– Он хорошо держится, учитывая обстоятельства, что и следовало ожидать.

– Лорд Сатклифф подпал под подозрение только из-за своей былой дружбы с леди Довер, – осторожно сказала Ребекка, поставив чашку на столик. – Но, как мы все знаем, у леди Довер были и другие друзья.

Леди Сент-Джеймс кивнула.

– Боже, да. И она довольно развязно себя вела с ними. А менее двух недель назад эта особа закатила целый спектакль в театре. Я была там, когда это произошло. Я пошла посмотреть на игру мистера Эдмунда Кина. Говорили, что он просто гениально исполняет роль Шейлока в «Венецианском купце». Но бедного мистера Кина затмило театральное представление за пределами сцены.

Кендра оживилась. Это уже что-то интересное.

– Что произошло?

– Леди Довер дерзнула прийти в театр в драгоценностях, которые передавались в семье Вестонов из поколения в поколение!

– Ничего себе, как она… нет! – Леди Этвуд со звоном опустила свою чашку.

– Да. Пять ниток жемчуга с вкраплениями розовых бриллиантов. Предположительно эти драгоценности принадлежали королю Людовику XIV, но это лишь предположение, без сомнения подогреваемое семейством Вестонов. Но все же это ожерелье нельзя ни с чем перепутать.

– Речь идет о лорде Генри Вестоне, графе Дьюсбери, верно? – спросила леди Этвуд.

Леди Сент-Джеймс многозначительно посмотрела на нее.

– Да.

– Боже праведный. – Леди Этвуд тяжело дышала из-за шока. – Что овладело этим глупым мужчиной, чтобы он подарил леди Довер свои семейные реликвии? Пусть даже она и была его любовницей…

– Ох, я думаю, в этом нет сомнения, моя дорогая, – пробормотала с хитрецой леди Сент-Джеймс. – Я слышала, что он был ослеплен ей. Леди Довер… была невероятно красива. Должна признать это. Можно только предположить, как она его соблазнила, чтобы он передал ей такой ценный предмет.

– Это гнусно. – Леди Этвуд сжала губы. – Никто не отдает свои фамильные ценности какой-то любовнице.

– Но это не самое шокирующее, моя дорогая. – Леди Сент-Джеймс наклонилась вперед, ее взгляд блуждал от одного гостя к другому, она будто хотела проследить за каждым изменением в выражении их лиц. – Все семейство Вестонов было в театре в тот вечер, когда леди Довер щеголяла с этим ожерельем!

Леди Этвуд и Ребекка ахнули от удивления.

– Леди Вестон? – спросила графиня.

– Да.

– Боже мой. Какое оскорбление.

– Согласна. Графа нужно было бы выпороть за то, что он так скомпрометировал свою семью. – Сообщив то, что, как она считала, было самой шокирующей частью ее рассказа, леди Сент-Джеймс откинулась назад, переведя свой взгляд на кексы, расположенные на подносе позади нее. Она выбрала еще один кусочек, поместила его в рот, прожевала и проглотила его, затем продолжила: – Я слышала, что сын Вестона виконт Доусон побывал у леди Довер на следующее утро и потребовал вернуть драгоценности.

– И она вернула? – спросила Ребекка.

– Она отказалась, и ходят слухи, что она рассмеялась прямо в лицо этому зеленому юнцу. Представляете? Эта женщина была абсолютно без стыда.

Кендра вспомнила, как тело леди Довер лежало на столе морга. Бешеное неистовое нападение, указывающее на неконтролируемую ярость.

– Кто такой лорд Вестон? – спросила Кендра.

– Он седьмой граф Дьюсбери, моя дорогая. – Леди Сент-Джеймс посмотрела на нее с сочувствием. – Американцы отказались от титулов и званий, правда? Я просто не понимаю, как вы так живете. Это так… недисциплинированно.

«Легко говорить, когда ты с рождения принадлежишь к привилегированной части общества и живешь в тепличных условиях», – подумала Кендра.

– Кажется, у лорда Вестона есть еще трое дочерей, – сказала Ребекка. – Леди Изабелла…

– Да, еще леди Луиза и леди Франсис, – поспешила с ответом леди Сент-Джеймс, ей явно не нравилось, когда ее рассказ прерывали. – Само собой, наследником является виконт, хотя я слышала, что от семейного имения в Дьюсбери мало что осталось. Лорд Вестон, понимаете ли, пару раз неудачно инвестировал свои средства. Семья живет большую часть года в Лондоне. Доусон, без сомнения, скоро начнет поиски состоятельной наследницы.

– Да, скорее всего, – пробормотала леди Этвуд.

– К счастью, леди Вестон удалось удачно выдать замуж двоих своих дочерей. Жалко среднюю малышку, леди Луизу. Бедняжке не удалось найти ни одного ухажера за последние три сезона. Ей сейчас, должно быть, уже почти двадцать три.

– О Боже.

– Это, правда, не имело никакого значения, когда старшая вышла замуж. Почти что за простолюдина, но он работает в правительстве, не помню, в каком кабинете. Однако младшая недавно вышла замуж за достопочтенного мистера Сесила Робертса, который станет графом, когда его дедушка помрет. Превосходная партия, но у леди Луизы, вероятно, это вызвало сильную тревогу.

– Почему же? – спросила Кендра.

Леди Сент-Джеймс посмотрела на нее с удивлением.

– Да потому что сестра вышла замуж раньше леди Луизы, которая старше ее и еще не нашла себе мужа. Это оскорбительно. Поговаривали, что лорд Ладлоу интересовался бедняжкой, но, к сожалению, этот мужчина перфекционист. Скандал с леди Довер мог вполне себе спугнуть его. Еще чая? – Она подняла чайник, вслед за этим застучали и чашки.

– Боже, а лорду Вестону удалось получить обратно свое ожерелье? – спросила леди Этвуд, размешивая молоко и сахар.

– Я не слышала об этом. Конечно, этот глупец не должен был изначально отдавать его этой особе.

– Предположу, что он сейчас страдает из-за своей глупости.

– Все семейство страдает. Леди Вестон не показывалась на публике со времени того инцидента в театре. Не встает с кровати и принимает настойку, как я слышала.

– Бедная женщина! – произнесла Ребекка.

– Да, и вправду, – согласилась леди Сент-Джеймс. – Должна признать, что я восхищаюсь стойкостью леди Франсис. Она появилась на балу, который был прописан в ее календаре… хотя если бы она отменила свой визит, то это, пожалуй, вызывало бы еще больше сплетен.

– Когда был бал? – спросила Кендра.

– В понедельник вечером.

Кендра сделала очевидное замечание:

– В ту ночь убили леди Довер. Вы знаете, кто еще был на том балу?

– Большая часть Лондона. Я, например. Было не протиснуться. Уверена, что весь свет надеялся стать свидетелем еще одной сцены, вроде той в театре, – сообщила им леди Сент-Джеймс с заговорщицкой улыбкой.

Кендра почувствовала, что и леди Сент-Джеймс посетила бал по той же причине.

– То есть и вся семья Вестонов была там тоже?

– Да… то есть нет. Леди Вестон не было. Как я уже говорила, из-за этого унижения она не выходила из своей спальни.

Ребекка сжала губы.

– Лорд Вестон должен был чувствовать себя унизительно. Это он виновен в этом скандале.

Леди Сент-Джеймс подняла брови.

– В обществе действуют другие законы, моя дорогая. Но мужчины всегда будут мужчинами, понимаешь.

– А женщины будут страдать, – пробормотала тихо Ребекка.

Кендра поставила свою чашку.

– А лорд Довер, пасынок леди Довер?

– Я не знаю, был ли он на балу. Я с ним поверхностно знакома, но я его там не видела. Однако в такой толпе я просто могла его не разглядеть.

– Нет, то есть… я слышала, что у них с леди Довер были натянутые отношения, – осторожно продолжила Кендра.

Глаза леди Сент-Джеймс засияли.

– О да. Ходят слухи, что он так и не простил своего отца за то, что тот женился на этой женщине. У них были ссоры из-за этого, что привело к их отдалению друг от друга. Он, конечно, никогда открыто не игнорировал леди Довер, но поговаривали, что он пару раз игнорировал ее деликатно и непрямо.

Месяц назад Кендра узнала, что прямое игнорирование означало посмотреть кому-то прямо в глаза ничего не выражающим взглядом, а потом просто пройти мимо. Непрямое игнорирование означало делать вид, что вы не заметили другого человека первым.

Но ей пришлось уточнить по поводу третьего вида:

– А что такое деликатное игнорирование?

– У вас такого нет в Америке? – спросила леди Сент-Джеймс с сочувствием. – Что ж, это на самом деле очень просто, моя дорогая: если вы не хотите говорить с человеком, который к вам подходит, вы поднимаете взор наверх, пока этот неприятный вам человек не скроется из виду.

Кендра нахмурилась.

– Но это разве не то же самое, что непрямое игнорирование? Делать вид, что вы кого-то не замечаете?

– О боже, нет, конечно. Непрямое игнорирование – это когда вы смотрите как бы сквозь человека, будто вы его не видите. Это обиднее. Деликатное игнорирование – это когда вы поднимаете глаза к небу. – Она продемонстрировала это движение, взглянув мелодраматично на потолок. Затем снова посмотрела на Кендру. – Видите разницу, дорогая? Есть еще инфернальное игнорирование, это когда вы опускаете взгляд на пол. Однако это эффективнее среди джентльменов, чем среди леди, так как они, если что, могут сделать вид, что очищают грязь с ботинок. Для леди сложно проделать такое и выглядеть при этом прилично.

Кендра уставилась на эту женщину и снова подумала о том, какие же иногда люди бывают странные.

Леди Сент-Джеймс сказала:

– Слышала, что леди Франсис открыто игнорировала леди Довер. Впрочем, сама я не была свидетельницей этого оскорбления. Но все же у меня нет причин сомневаться в этом. И мне говорили, что леди Довер побагровела от ярости. Просто побагровела.

– Это произошло после инцидента в театре? – спросила Кендра.

– Я не вполне уверена, но полагаю, что да. Тогда бы это было логично, правда?

Леди Этвуд на это пробормотала: «Ну да, конечно».

Какое-то время они молчали. Затем Кендра снова спросила:

– А лорд Довер в последнее время вел себя более обозленно по отношению к своей мачехе, чем обычно? Произошло ли что-то, что бы еще больше усугубило их конфликт?

– Нет, я, по крайней мере, не знаю… хотя лорд Довер тоже был в театре в тот вечер, когда произошел инцидент. А у него репутация моралиста. Представляется, что он был недоволен позорным поведением своей мачехи.

И у него недавно была ссора с леди Довер, такая громкая, что это дошло даже до ушей слуг. Это была интересная информация.

– А имела ли леди Довер связь с кем-то, кроме лорда Вестона? – спросила Кендра.

– О, за этой женщиной всегда ходила толпа молоденьких ухажеров на задних лапках. Молодой Генри Даттон, сын лорда Эллери, выставил себя на посмешище, приглашая ее потанцевать с ним дважды на балу Гамильтона. Представляете? Отдаю должное леди Довер за то, что она отказала ему во втором танце. – Она сжала губы, раздумывая над сказанным. – Но что касается серьезных романов, единственными мужчинами, которые имели с ней недавно серьезные отношения, были лорд Вестон и… хм, конечно, лорд Сатклифф.

– Мой племянник не убивал эту особу, – сказала холодно леди Этвуд.

– Нет, конечно нет. Это слишком абсурдное обвинение, – уверила ее поспешно леди Сент-Джеймс.

Но Кендра заметила, как взгляд хозяйки дома ускользнул в сторону. Она, может, и не разбиралась в тонкостях игнорирования в обществе, но она отлично понимала эту реакцию. В глазах света Алек был уже приговорен.

16

– Корделия и Вестон? Вы уверены? – спросил Алек.

За исключением Сэма, они все собрались в кабинете герцога. Элдридж – за столом, Ребекка сидела на диване, Алек развалился на одном из кресел. Кендра заняла место перед грифельной доской и смотрела на маркиза с некоторым беспокойством. Ранее доктор диагностировал у него ушиб ребер и рекомендовал отдых в постели, предложив принимать настойку, чтобы расслабиться. Алек отказался и от того, и от другого. Сейчас его рука была прикована к тому, что он сам считал лучшим лекарством: стакану бренди.

Все же Кендре казалось, что его оливковый цвет лица получил легкий сероватый оттенок.

– Ты уверен, что тебе не стоит еще отдохнуть?

Он поднял свой стакан с саркастической ухмылкой.

– Я в порядке, спасибо.

Ребекка направила разговор снова в сторону расследования.

– Я бы сказала, что инцидент в театре более чем доказывает, что эти двое состояли в отношениях, Сатклифф, – сказала она. – Решение леди Довер надеть драгоценности Вестона на публике было равносильно объявлению войны.

Алек наклонил голову.

– Это чересчур, даже для Корделии.

– Чересчур, а может, и умная стратегия подчинить себе лорда Вестона.

Алек раздраженно на нее посмотрел.

– Бекка, ты говоришь так, будто она Веллингтон, намеревающийся разбить Наполеона.

Ребекка ответила взглядом, полным сожаления.

– Мужчины мало понимают в подобных вещах. Я, может, и не замужем, но знаю, что женщина, охотящаяся на мужа, может в своих стратегиях обойти Веллингтона.

– Но вот в этом и состоит основная проблема, моя дорогая, – мягко заметил герцог. – Лорд Вестон уже женат. Не могла же леди Довер полагать, что он разведется со своей женой и женится на ней?

– А это было бы сложно? – спросила Кендра. Она предпочитала думать, что не была достаточно циничной для того, чтобы считать людей из двадцать первого века способными вступать в брак не по любви. Однако если что-то шло не так в ее эпоху, то можно было спокойно развестись без того, чтобы быть заклейменным позором. В этом же веке социальные нормы отличались, она просто пока что не понимала, насколько.

– Это бы повлекло за собой невероятный скандал, – сказал Элдридж. – И это было бы недешево. Лорду Вестону пришлось бы выплатить компенсацию церкви, затем дело бы рассматривалось судом. А потом уже можно было подать прошение в парламент. Не знаю, что могло бы сподвигнуть Вестона на подобную процедуру. Ему пришлось бы доказать, что его жена нарушила супружескую верность. Легче просто подать ходатайство о раздельном проживании.

– Для жены этот вариант не легче. – Глаза Ребекки сузились. – Жена, которая по закону больше не живет под одной крышей со своим мужем, изгоняется из общества, в то время как мужа продолжают приглашать на приемы и балы. Его жизнь продолжается. Ее жизнь окончена.

Элдридж признал это лицемерие кивком головы.

– Правда. Однако леди Довер жилось бы не намного лучше леди Вестон. Зачем ей идти на такое? Она же не была сумасшедшей.

– Корделия не была сумасшедшей. Она, очевидно, думала, что сможет довести Вестона до определенного состояния. Такое бывает. – Алек посмотрел на дядю. – Вспомнить хотя бы случай лорда Бентинка и леди Эбди.

Герцог нахмурился.

– Кейро рассказала мне об их поступке.

Он встретился взглядом с Кендрой и пояснил:

– Лорд Чарльз Бентинк в прошлом месяце сбежал с леди Анной Уэллсли. Они оба женаты – но, к сожалению, не друг на друге.

– Поговаривают, что у леди Эбди был ребенок, – тихо сказал Алек. Кендра заметила, что взгляд его зеленых глаз стал безучастен и отрешен. Она знала, что он сейчас думает о леди Довер и ее нерожденном ребенке.

– Все же это шокирующе и требует определенной дерзости, – сказал Элдридж.

– Я бы сказала, что это соответствует характеру леди Довер. – Кендра подняла глаза на грифельную доску, на колонку с описанием жертвы преступления. – Подумайте. Она изобрела для себя новую личность и сбежала из Чипсайда, разве нет?

– Боже, Чипсайд. – Рот Алека скривился. – Надеюсь, что это так.

– А для того, чтобы надеть на публике драгоценности, которые принадлежат женщине, с чьим мужем ты спишь, нужны… – Кендра хотела сказать «яйца», но поняла, что в эту эпоху это было неподходящим словом, – … дерзость и мужество.

Дверь открылась, и появился дворецкий, который сообщил о прибытии Сэма. Это было несколько излишне, так как сыщик сам уже почти что вошел в комнату.

– Ваша светлость… – начал Сэм, затем остановился, когда заметил Ребекку. – Миледи, это чудесный сюрприз. – Он сделал что-то вроде быстрого поклона и улыбнулся. Но его улыбка померкла, и глаза расширились, когда он увидел Алека. – Черт возьми. Милорд! Что с вами произошло? Выглядите так, будто побывали на кулачном бою!

– Сатклифф сражался с каким-то головорезом по кличке Медведь, – сообщила ему Ребекка. – Добрый вечер, мистер Келли. Я тоже рада видеть вас. Кажется, нас снова свела судьба – колесо Фортуны. – Она самодовольно улыбнулась Кендре, а та закатила глаза.

Сэм не заметил эту пантомиму.

– Медведь? Вы сказали Медведь? Тот самый?

– Да. – Ребекка подняла брови, настал ее черед удивляться. – Вы что, встречались с этим человеком, мистер Келли?

– Я наслышан о нем. Его имя в миру Гай Акерман, но все называют его Медведь. Говорят, он однажды вступил в схватку с…

– Медведем, – ответила Кендра. – О да, я слышала. И, черт возьми, он такой огромный, что я готова поверить. Кто он такой?

– Вы тоже видели этого негодяя, мисс?

– Я была тогда с лордом Сатклиффом.

Он явно не ожидал такого.

– Это правда?

– Да. Что вам о нем известно?

Он посмотрел на нее в упор, возможно, проверяя, нет ли у нее синяков или посттравматического синдрома. Когда он не заметил ничего подобного, он сказал:

– Медведь – криминальный авторитет, мисс. Ему принадлежит большинство притонов в Чипсайде. – Он снова посмотрел на Алека. – Как вы с ним связались вообще, простите за вопрос, сэр? Он настоящий головорез, но не в его привычках бросаться с кулаками на представителей аристократии.

– Но нельзя сказать, что ему это было чем-то неприятно, – пробормотал Алек, попивая бренди.

Глаза Сэма округлились.

– Не говорите, что вы дрались с Медведем и победили.

Алек нахмурился.

– Я не какой-то там франт, мистер Келли. Я регулярно дерусь с самим Джоном Джексоном.

– Ах. Ну да, сэр. Только вот Медведь весит по меньшей мере сто сорок килограммов. Он… хм… – Сэм остановился, затем, видимо, понял, что уже неумышленно нанес оскорбление и уже не сможет реабилитироваться. Вместо этого он спросил: – Хотите выдвинуть ему обвинения? Я могу послать своих людей выследить его и поймать.

Алек вздохнул.

– Нет, мы с ним пока что договорились. Но я могу передумать через две недели.

– Две недели, сэр?

Элдридж ответил за Алека:

– Столько этот преступник дал нам, чтобы доказать невиновность моего племянника в убийстве леди Довер, прежде чем он попытается осуществить правосудие в своем стиле. – Он поднялся. – Желаете выпить, мистер Келли?

Сэм оживился.

– Ах, да, сэр. Спасибо.

– Виски?

– Если можно. – Сэм взглянул на жидкость янтарного цвета с чувством признательности, когда герцог щедро наполнил ей стакан из толстого стекла. – Не понимаю. Зачем мужчине вроде Медведя беспокоиться по поводу убийства леди Довер?

– Кажется, они были знакомы, когда она жила в Чипсайде, – сказала Кендра. – Более чем просто знакомы. Он, похоже, был в нее влюблен.

– Но… леди Довер разве из Чипсайда?

Алек насмешливо поднял свой стакан.

– И я был удивлен. Ужасно.

Кендра сделала вид, что не заметила его реплику.

– Похоже на то. Вы нашли кучера леди Довер?

– Ну да, нашли. – Он улыбнулся, когда герцог передал ему стакан с виски. – За последний месяц он подвозил свою госпожу до коттеджа в Сент-Маргарет каждый вечер среды, в половине десятого. Затем он забирал ее рано утром.

– С кем встречалась леди Довер? – спросила Кендра.

– Он должен был только довезти ее. Он ни разу не видел того мужчину. – Сэм сделал паузу, чтобы глотнуть виски, затем продолжил: – Я навел справки в том районе. Коттедж был куплен пять месяцев назад, но никто не видел его владельца.

– Очевидно, что он был куплен для встреч с леди Довер, – сказала Ребекка.

– Ну да. Мне дали адрес местной вдовы, которую нанимали для уборки коттеджа, приготовления горячей еды и разжигания каминов и свечей.

– Отлично. – Элдридж улыбнулся. – И что она сказала, кто нанял ее?

– Не знаю. Вдова, миссис Фрост, кажется, исчезла.

– То есть как исчезла? – спросил герцог.

Сэм пожал плечами.

– Ее нет. Видели, как она садилась в наемный экипаж, так что я думаю, что она все еще в Лондоне, если только позже не пересела в почтовую карету и не уехала куда-то дальше. Мои люди работают над этим. Мы найдем ее.

– Это слишком выгодно кому-то. Зачем ей сейчас исчезать? – Ребекка покачала головой. – Лорд Вестон, должно быть, подкупил эту женщину и заставил ее уехать, чтобы его имя не всплыло в связи с леди Довер в таком деликатном деле.

– Имя лорда Вестона уже всплыло после того, как она появилась на публике с фамильными драгоценностями Вестонов, – отметил Элдридж.

Сэм взглянул на грифельную доску.

– Лорд Вестон и есть тот мужчина, с которым, вы полагаете, у леди Довер были отношения?

– Похоже на то, – сказала Кендра.

Ребекка нахмурилась.

– Я соглашусь, что лорд Вестон – потенциальный подозреваемый, учитывая его связь с леди Довер. Только тут один момент: он же был на балу, который его дочь леди Франсис устраивала в понедельник вечером. Леди Сент-Джеймс сказала, что вся семья посещала этот бал, за исключением, конечно, леди Вестон.

– Леди Сент-Джеймс также сказала, что почти весь Лондон был на том балу, – заметила Кендра. – Чем больше толпа, тем проще ускользнуть незаметно. Ему сложнее было бы добраться из пункта А в пункт Б так, чтобы никто его не увидел по пути. Где проводился бал?

– Предположительно дома у леди Франсис и ее мужа мистера Робертса, – ответила Ребекка.

Кендра подошла к карте Лондона.

– Нам нужно точное место, и тогда мы сможем с этим работать. – Она посмотрела на сыщика. – Вы проверили алиби лорда Довера, был ли он в клубе, как и утверждал?

– Я поговорил с привратником, он рассказал мне ту же историю, что и лорд Довер. Его светлость покинул клуб в десять. Привратник предложил нанять экипаж для графа, но лорд Довер отказался от этой услуги, сказал, что сам это сделает.

Кендра нахмурилась.

– Зачем ему было так поступать?

– Я спросил, часто ли лорд Довер нанимал экипаж. Привратник ответил, что его светлость делал так время от времени. Иногда джентльмены, выпивавшие слишком много, любят немного прогуляться и привести свои мысли в порядок, прежде чем сесть в экипаж.

– А лорд Довер много выпивал?

– Привратник не сказал. Или не хотел говорить. – Сэм пожал плечами. – Я побывал в резиденции лорда Довера и опросил слуг. Они подтвердили, что его светлость вернулся домой в одиннадцать. Домоправительница была в этом абсолютно уверена, так как слышала, как ночной страж прокричал время. Это подтвердил и дворецкий лорда Довера. Как раз в это время он пересчитывал серебро, что он всегда делает перед сном, ровно в одиннадцать.

Кендра разобрала в его голосе скептические нотки.

– Вы им не верите?

Его плечи снова дернулись.

– Не знаю, просто подозрительно. Они оба были абсолютно уверены в своих словах, а по моему опыту, прислуга никогда не бывает уверена. Но я их не обвиняю ни в чем. И домоправительница, и дворецкий уже в возрасте, они наверняка боятся не найти другого места, если потеряют это. Как бы там ни было, я бы хотел найти того кучера, который довез его светлость тогда, и послушать, что он скажет. Мои люди его ищут.

– Леди Довер была убита после восьми и до одиннадцати. Если лорд Довер ушел в десять, то у него оставалось мало времени, чтобы добраться до дома своей мачехи, убить ее, а потом еще успеть домой. Конечно, это если привратник клуба сообщил точное время. Вы узнали что-нибудь еще об ограблении таунхауса леди Довер?

– Нет. Мои люди все еще расследуют это дело. А почему вы спрашиваете?

– Мне нужно знать, украли ли ожерелье Вестона или же его прихватил с собой преступник.

– Ожерелье Вестона?

Кендра вспомнила, что Сэм только что присоединился к ним. Она рассказала ему информацию о том, что леди Довер надела драгоценности семейства Вестонов в театр, он чуть было тихо не присвистнул, но сдержался от этого вульгарного жеста.

– Кажется, у лорда Вестона были все причины убить свою любовницу, – произнес он.

Кендра подбросила грифель, ее глаза устремились на доску.

– Я бы сказала, что у всей семейки были причины желать смерти этой женщине.

17

Джинсы. Кеды. Застежки на молнии. Боже, шоколад… такой, чтобы не просто можно было пить, а такой, который поливали на орехи и нугу, а потом превращали в шоколадный батончик. Женщинам, страдающим от ПМС, придется ждать появления этой сладости еще по меньшей мере три десятка лет.

Кендре не хватало всего этого. Но больше всего ей не хватало жетона ФБР и статуса, которым тот ее наделял. Здесь же ей приходилось полагаться на власть герцога Элдриджского. Но даже он не мог постучать в дверь владения равного ему по статусу аристократа в девять утра, чтобы его воспитанница могла допросить того об убийстве любовницы. Очевидно, расследование дел в Лондоне, в которых были замешаны представители так называемого высшего общества, предполагало больше искусности, чем в окрестностях замка Элдридж, где герцог был самым крупным землевладельцем и, таким образом, имел больше влияния. Здесь же им нужна была какая-то стратегия.

Вообще, это леди Этвуд придумала ее, пока они – все, кроме Сэма, – сели обедать. Сыщик отправился наводить справки, по крайней мере, так он им сказал. Кендра подозревала, что он ушел из-за того, что его смущала графиня. Она не могла его за это винить. Черт, да она сама не прочь была уйти.

– Бал Дигби, – сказала леди Этвуд и уверенно кивнула головой.

Герцог прекратил пронзать вилкой нежные побеги спаржи и взглянул в другой конец освещенной свечами гостиной, украшенной темными настенными панелями, на свою сестру.

– Извини? При чем тут бал Дигби, Кейро?

– Я сортировала приглашения, которые мы получили с момента прибытия в город. Одно из них было от лорда и леди Дигби, которые устраивают бал завтра вечером. Поговаривают, что они объявят помолвку своей дочери с сэром Базилем Рэдклиффом. Я уверена, что весь город придет. – Она многозначительно на них посмотрела. – И лорд Вестон тоже, скорее всего.

– А-а-а. – Элдридж кивнул. – Я еще не был представлен лорду Вестону, но это будет отличным способом познакомиться с ним.

– Там будет все семейство Вестонов? – спросила Кендра, запуская вилку в говяжье филе под соусом перигё, которое приготовил темпераментный французский повар герцога месье Антон. Поработав на кухне, Кендра знала, что шеф вечно нервный и враждебно настроен по отношению ко всей прислуге, явно не причисляя себя к ней, но когда аппетитный стейк таял у нее во рту, она понимала, за что герцог держит этого француза. Он был просто волшебником кухни.

– Я не знаю насчет двух замужних дочерей, у них же есть свои собственные семьи, – ответила леди Этвуд. – Но средняя дочь точно будет. И, скорее всего, придет и виконт, если он ищет себе жену. Леди Вестон… – Она элегантно пожала плечами. – Ей же нужно когда-то уже выйти из спальни. Леди Дигби будет вне себя от счастья, если она именно во время ее вечера впервые появится в обществе после того непристойного инцидента в театре.

Алек принес горячий компресс и приложил его к опухшему глазу. Его здоровый глаз блестел от веселья.

– Если вы думаете, что петушиные бои – кровавый спорт, мисс Донован, то вы не видели, как старые девы из высшего света окружают несчастную жертву, – произнес он с подчеркнутой медлительностью. – Никогда не позволяйте вежливым манерам обманывать вас.

– А я не позволяю.

– Очевидно, у нас нет достаточно времени, чтобы нанять вам учителя танцев, мисс Донован, – вставила графиня.

– Слава богу, – пробормотала Кендра, поднимая винный бокал.

Глаза леди Этвуд сузились.

– Нам нужно придумать какое-то оправдание тому, что вы не умеете танцевать.

– Как насчет такого: я просто не умею танцевать?

– Не говорите ерунду. Все умеют танцевать, даже посудомойки.

Ребекка взглянула на нее.

– Вы что, правда не умеете танцевать, мисс Донован?

Кендра немного пожала плечами.

– Я умею вальсировать. – Этот танец, по крайней мере, уже существует в эту эпоху.

Губы Алека скривились в усмешке.

– Напишите мое имя на своей танцевальной карточке, мисс Донован.

– Ты не будешь нас сопровождать на бал, Алек. Ты сейчас похож на головореза. – Леди Этвуд угрюмо посмотрела на племянника, но ее взгляд смягчился при виде его ушибленного лица. – Тебе больно, дорогой?

– Я смогу стоять в бальной комнате в роли наблюдателя.

– Ты не будешь этого делать. Нас закидают вопросами о твоем самочувствии. Если узнают о твоей связи с этим негодяем по кличке Медведь, об этом будут все болтать. Ты останешься дома и будешь отдыхать. – Сделав это заявление, графиня обернулась к Кендре и испепелила ее взглядом. – И, само собой, это логично, что вы знаете самый скандальный танец в Англии.

Кендра вскинула брови. Вальс – скандальный танец?

– Он был скандальным два года назад, ваша светлость, но сейчас становится допустимым, – возразила Ребекка.

– Даже такой разгильдяй, как лорд Байрон, заклеймил этот танец и назвал его постыдным, – фыркнула леди Этвуд. – Незамужние леди не могут обниматься с джентльменами на танцевальной площадке. Это непристойно. Я сомневаюсь вообще, что леди Дигби позволит играть вальс на своем балу.

Кендра подумала, что сказала бы леди Этвуд о танцах двадцать первого века, о дерганье мышцами и эротичных движениях, которые часто вызывали изумление и споры. Затем она подумала об обществе далекого будущего. Будут ли люди в двадцать втором веке считать тверкинг чем-то целомудренным, каким она считала вальс сейчас? Сложно себе представить.

Леди Этвуд подняла бокал с вином и посмотрела на Кендру поверх него.

– Вам придется надеть одно из своих старых платьев на бал. Я записала вас к модистке, но визит назначен через несколько дней.

Кендра почувствовала знакомый приступ паники.

– Я же уже сказала вам, что мне не нужно больше платьев.

– А я сказала вам, что, будучи воспитанницей герцога, вы должны одеваться должным образом.

– Я могу позволить себе приобрести новый гардероб для вас, моя дорогая, – вставил герцог с улыбкой. – Не переживайте.

У Кендры вдруг перехватило дыхание, будто чья-то рука схватила ее за горло, и она смогла лишь помотать головой. Она понимала, что ее переживания не имеют под собой основания, и даже себе не могла объяснить, почему с каждым новым платьем чувствовала, что ее положение становится более постоянным. Пока Элдридж не сказал о расходах, она даже об этом и не подумала. Теперь от этого обстоятельства ей стало еще больше не по себе.

Она посмотрела на герцога, который сидел на другом конце стола. Он знал о ее происхождении, но все равно не понимал. Никто в этой комнате, наполненной тенями и танцующим пламенем свечей, не мог себе даже представить ее тревогу. Леди Этвуд, будучи вдовой, была относительно независима, но только потому, что жила на деньги своего покойного мужа. Графиня провела большую часть жизни, будучи кому-то обязанной за крышу над головой, одежду, которую она носила, и еду на своем столе. Даже Ребекка со всеми ее разговорами о правах женщин полностью зависела от своих родителей.

Кендра однажды уже полагалась на своих родителей, но они бросили ее. Холодный пот проступил на ладонях Кендры, когда она вспомнила тот леденящий душу ужас от мысли о том, что совершенно одинока в этом мире. Оглядываясь назад, она подумала, что были и вещи, за которые стоило быть благодарной. Многих детей выкидывали из семей, как мусор, заставляя делать все что угодно, чтобы выжить на улице. Ей, по крайней мере, оставили небольшой капитал для оплаты школы, у нее были компьютерные навыки, чтобы найти временную работу программистом.

Первый год был самым тяжелым. Она полностью сконцентрировалась на учебе, на том, чтобы стать самодостаточной. К тому времени, как ее заинтересовала служба в ФБР, она уже создала свою систему обороны и позаботилась о счете в банке. Деньги значили для нее независимость. Бюро – структуру и дисциплину. Она никогда не отдавала себе отчет в том, насколько важно это было в ее жизни. Кендра знала только одно: она ни за что не хотела бы снова попасть в ситуацию, когда полностью зависела от чьей-то поддержки.

Как сейчас.

Она не знала, как ей действовать в этом странном классовом обществе. Посудомойка могла, по крайней мере, зарабатывать себе на жизнь, пусть и гроши. В то время как женщины высшего общества полностью содержались мужчинами, были ли то отцы, мужья, сыновья… или опекуны. Она даже не могла себе купить новое платье без разрешения. Как она вообще когда-то сможет приобрести дом? И как сможет принять такую жизнь? Так сильно зависеть от людей, пусть даже и от таких добрых, как герцог, после того как она потратила годы на то, чтобы стать самодостаточной? От этих мыслей у нее кружилась голова.

Кендра поняла, что все смотрят на нее, ожидая ответа на щедрое предложение герцога. Она откашлялась и наконец пробормотала: «Спасибо, ваша светлость». Что еще можно было сказать?

Разговор перешел на более общие темы. Кендра молчала, ее мысли снова обратились к расследованию.

Две недели. Угроза Медведя внушала даже больше ужаса, чем перспектива того, что палата лордов обвинит Алека в убийстве. Она абсолютно точно понимала, что этот негодяй сдержит обещание и осуществит свое правосудие. И его гнев больше не будет таким неконтролируемым, как сегодня. Он будет холодным и подогреваемым лишь жаждой мести. От этого он станет еще опаснее. Через две недели ничто его уже не остановит.

«Мне просто нужно сконцентрироваться. Мне нужно сделать свою работу». Эта тактика выживания всегда хорошо срабатывала в прошлом. Только сейчас речь шла не о ее выживании. Холодок пробежался по ее позвоночнику.

Ей нужно было найти убийцу леди Довер. На кону была жизнь Алека.

18

Кендра впервые заметила лорда Вестона, когда он проплыл мимо нее на танцевальной площадке на балу Дигби. Он был элегантен в своем темно-синем первоклассном сюртуке, бежевых бриджах и белых гетрах. Ему было на вид под пятьдесят, он был среднего роста, около ста восьмидесяти сантиметров. На его голове все еще красовалась копна светло-коричневых волос с вкраплением серебристых прядей, которые блестели при свете свечей и канделябров. Он был по-особому привлекателен, но под глазами наметились тени, которые Кендра увидела даже с другого конца помещения.

Может, он плохо спал из-за того, что его любовницу убили? Или из-за того, что это он убил ее?

В особняке Дигби собралось по меньшей мере две сотни людей. Музыка, создаваемая оркестром из пяти инструментов, смешивалась с приглушенным шумом от разговоров гостей. Бальная комната была большая, но в ней было душно. Погода ухудшилась, к вечеру появились облака и мелкий дождик, что заставило Дигби закрыть все двери. От щедрого применения парфюма и одеколона весь особняк пропитался терпкими запахами, которые должны были замаскировать вонь от тел присутствующих.

Дольки лимона и лавандовая вода помогали лишь постольку поскольку.

Кендра посмотрела на женщину, скользящую по комнате рядом с лордом Вестоном, – леди Вестон. Она была по меньшей мере на голову ниже мужа и на пару лет моложе его, темно-каштановые волосы были подняты в высокую прическу. Хорошая фигура, миловидное лицо, но ни в какое сравнение не идет со сногсшибательной красотой леди Довер.

«Каково это? – подумала Кендра. – Сидеть напротив молодой и более красивой любовницы мужа в театре, наполненном людьми, и видеть драгоценности, которые по праву принадлежат тебе? Знать, что он отдал их ей?»

– Бедная женщина, – прошептала ей Ребекка. – Это первое появление леди Вестон на публике с того самого скандала в театре.

– Полагаю, леди Сент-Джеймс была права: большая часть Лондона вышла на нее посмотреть. – Кендра посмотрела на эту женщину еще пару минут и продолжила: – Нам нужно подтвердить алиби леди Вестон.

– Она уединилась у себя дома.

– Вы уверены?

– Но вы же не можете подумать, что… леди Вестон?..

Они стояли в углу бального зала, и несмотря на то что все вокруг них, казалось, были увлечены своими разговорами, Кендра осторожно перешла на шепот:

– Леди Довер убили кинжалом. Ее поразили благодаря эффекту неожиданности, а не силе. Для этого не нужно быть крепким мужчиной. И не забывайте, мы имеем дело с убийцей, находящимся в состоянии ярости. А ярость – это как раз то, что леди Вестон должна была испытывать по отношению к леди Довер.

Она изучала бледное лицо женщины, ее взгляд был прикован к какой-то точке перед ней, затем Вестоны вышли вперед для танца.

– Да она, пожалуй, до сих пор чувствует ярость, – поправила себя тихо Кендра. Черт, да и как может быть иначе?

Лорд Вестон, как она заметила, тоже не смотрел на свою жену. Их руки были подняты и соединены, но между ними, похоже, было расстояние в миллион миль.

– Мне нужно поговорить с ними обоими, – сказала Кендра.

– Для этого придется изловчиться, мисс Донован. Вы вряд ли сможете допросить лорда Вестона или леди Вестон прямо во время танца. А конкретно эта часть длится примерно полчаса.

– Полчаса? Один танец?

Ребекка мягко улыбнулась.

– Пойдемте, мисс Донован. Если я не ошибаюсь, старшая дочь лорда Вестона, леди Изабелла, стоит сейчас рядом с картиной, изображающей короля Георга. Мы с ней немного знакомы, так что нам не понадобится представление.

Они пробрались через группки людей. Герцог и леди Этвуд принимали участие в той же части танца, что и Вестоны. Кендра заметила леди Сент-Джеймс на другом конце комнаты, она сидела посередине узкой компании женщин. На ней было вечернее платье цвета горчицы, с таким же невероятным количеством рюшей и оборок, как то, что они видели на ней ранее. Она сменила свой кружевной чепчик на желтый шелковый тюрбан с большим белым пером страуса, которое болталось туда-сюда, пока она, без сомнения, рассказывала своим подругам об их визите накануне днем, так, по крайней мере, показалось Кендре.

Наконец они остановились перед двумя женщинами. Ребекка улыбнулась более высокой из двух, на которой было платье глубокого малинового оттенка. Она была привлекательна, имела строгие черты лица, темно-каштановые волосы были оформлены в знакомую высокую прическу, поддерживаемую гребнем с бриллиантами. Бриллиантами же была украшена и ее шея. Она взглянула на Ребекку своими холодными карими глазами.

– Леди Изабелла. Позвольте, простите мне мою наглость, но я хотела бы возобновить наше общение. – Ребекка сделала небольшой реверанс. – Мы познакомились прошлой осенью в салоне миссис Эшворт. Я леди Ребекка. Мой отец – лорд Блэкберн, помните?

Глаза леди Изабеллы смотрели по-прежнему холодно, но ее тонкие губы скривились в подобие тактичной улыбки, она проделала свой реверанс.

– Конечно, я вас помню, миледи. Как поживаете? Это моя сестра леди Луиза, – она показала на женщину в легком платье бледно-розового оттенка, которая стояла рядом с ней.

Как и леди Изабелла, леди Луиза имела темно-каштановые волосы и карие глаза. К сожалению, на этом их сходство заканчивалось. Локоны заключали в рамку бледное некрасивое лицо с выдающимся клювообразным носом и почти что отсутствующим подбородком.

– Добрый вечер, леди Луиза, – сказала Ребекка. – Позвольте представить вам мисс Донован. Она из Америки… и она воспитанница герцога Элдриджского.

Две пары карих глаз устремились к Кендре, будто она была каким-то экзотическим животным в контактном зоопарке.

– Американка, – произнесла леди Изабелла. – Как интересно. Как долго вы уже в Англии, мисс Донован?

Несмотря на свои опасения, Кендра рассказала им сокращенную версию истории, которую изобрел для нее герцог. Леди Изабелла и леди Луиза приняли ее, даже не моргнув.

– Вам повезло иметь герцога Элдриджского в качестве покровителя, – сказала леди Изабелла.

Леди Луиза спросила:

– А вы вернетесь в Америку?

Хотелось бы самой знать ответ на этот вопрос, – подумала Кендра.

– Пока что я здесь, – ответила она.

– Мой муж мистер Седвик интересуется международными делами. – Леди Изабелла улыбнулась им улыбкой, которая отдавала самодовольством. – Он работает на лорда Сидмута, министра внутренних дел.

Ребекка не выглядела впечатленной.

– Скажите, наш бывший премьер-министр все еще фанатично выступает против католической эмансипации?

Леди Изабелла подняла брови от удивления.

– Конечно. Леди Ребекка, вы же не можете поддерживать позицию молодого мистера Питта, который хотел бы позволить папистам занять важные должности? Они всегда будут верны Папе, а не короне. Мистер Седвик говорит, что если мы позволим католикам владеть землей или иметь голос в правительстве, мы окажемся на грани гражданской войны. – Она вздрогнула. – Посмотрите хотя бы на то, что пережила Ирландия со своим восстанием.

– Я склонна смотреть на то, что ирландцам приходилось терпеть из-за британского правления.

– Вы же шутите? Мистер Седвик говорит, что ирландцы недостаточно сильны, чтобы руководить собой. Вы не станете отрицать, что они все спились, неотесанный народ. Мистер Седвик говорит, что мы выполняли наш христианский долг, толкая их на путь истинный твердой рукой.

– Что бы они делали без нас?

– Да, правда. – Казалось, леди Изабелла не слышала сарказма в голосе Ребекки. – А сейчас хватит этих тем. Политика, как говорит мистер Седвик, мужское дело. Женщины просто недостаточно умны для этого. – Она повернулась к Кендре. – Что привело его светлость в Лондон еще до начала сезона?

– Убийство леди Довер.

Было миллион более дипломатичных способов перейти к делу, но Кендре хотелось их встряхнуть и понаблюдать за реакцией. Сестры уставились на нее со смесью шока и чего-то еще, чего-то, что, как показалось Кендре, могло быть страхом.

Леди Луиза схватилась рукой за горло, ее глаза стали размером с чайные блюдца.

– Что вы имеете в виду, мисс Донован? Зачем его светлости приезжать в Лондон по такому делу?

Ребекка, казалось, тоже была ошеломлена ее прямым переходом к делу без лишних прелюдий. Но она решила все же продолжить линию Кендры и сказала:

– Вы, должно быть, слышали, что племянник герцога маркиз Сатклифф попал под подозрение в связи с ужасной смертью леди Довер. Это, конечно, смешно. Герцог и мисс Донован собираются найти того монстра, который совершил это злодеяние.

Леди Изабелла уставилась на Ребекку.

– Герцог Элдриджский – джентльмен, миледи. Пэр Англии. – Ее гребень с бриллиантами сверкал, как звезды, пока она отрицательно качала головой. – Он вряд ли станет пачкать свои руки в чем-то настолько вульгарном, как убийство. А мисс Донован… боже праведный, мисс Донован, не воспринимайте это как оскорбление, но вы же женщина.

Кендра узнала враждебный огонек, вспыхнувший в глазах Ребекки.

– Думаю, женщин сильно недооценивают в этом мире, – произнесла с жаром Ребекка. – Взгляните хотя бы на воздухоплавательницу Софи Бланшар. Пока она не добралась до звезд, все считали, что женщинам не место в воздушном шаре. – Ее акцент, говорящий о принадлежности к высшему классу, становился достаточно острым, чтобы разрезать стекло, – верный знак того, что она находится в бешенстве, как было известно Кендре.

– Мисс Донован – женщина, и у нее есть опыт в расследовании преступлений, – продолжила она. – Вообще-то, у нее невероятные дедуктивные способности. Месяц назад, например, мисс Донован раскрыла несколько страшных убийств в окрестностях замка Элдридж. Поэтому герцог и взял ее с собой в Лондон.

Это заявление не возымело нужного эффекта. Леди Изабелла засмеялась.

– Да вы бог весть что придумали, ваша светлость!

– Уверяю вас, что я ничего не придумываю, – ответила оскорбленно Ребекка. – Вы, должно быть, слышали о мерзавце, который убивал женщин легкого поведения около деревни Элдридж. Это благодаря расследованию мисс Донован удалось обнаружить этого монстра. У нее особенный талант. Не сомневаюсь, что она найдет и убийцу леди Довер.

Сестры снова посмотрели на Ребекку так, будто у нее на лбу была вырезана цифра 666.

– Вы говорите так, будто мисс Донован – сыщик с Боу-стрит, – наконец произнесла леди Луиза. – Это абсурд…

– Герцог – ученый муж, – прервала ее Ребекка, – его вряд ли можно назвать простофилей. Ему хватило прозорливости использовать уникальный опыт мисс Донован месяц назад. Лондон сможет спать спокойно. Изверга, который убил леди Довер, поймают.

Леди Изабелла и леди Луиза, казалось, не знали, что на это ответить. От их взглядов у Кендры зачесалась шея. Она не была уверена, что подобная реклама со стороны Ребекки пошла ей на пользу, но решила приспособиться к сложившимся обстоятельствам.

– Я слышала, что вы были на балу в тот вечер, когда была убита леди Довер. Это правда? – спросила Кендра и подождала, пока не прервется воцарившаяся тишина.

– Этот бал устраивали наша сестра леди Франсис и ее муж мистер Робертс, – сказала леди Изабелла с прохладной снисходительностью. – Это был милый вечер.

– Леди Довер бы не согласилась, – сухо заметила Кендра.

Леди Луиза нахмурилась.

– Мы не были хорошо знакомы с леди Довер.

– Правда? Что вам о ней известно?

Леди Изабелла вспыхнула, ее челюсть напряглась.

– Все знали, что эта особа была, можно сказать, распутной женщиной.

– Я встречалась с ней, знаете ли, месяц назад на приеме леди Этвуд, – сказала Кендра. – Она была не самой приятной женщиной.

– Точно нет, – отрывисто согласилась леди Луиза. Она, казалось, хотела еще что-то добавить, но высокий худой мужчина с двумя стаканами лимонада как раз протиснулся сквозь толпу и встал перед ними.

– Прошу прощения за задержку, мадам, но там настоящий бедлам. – Он передал леди Изабелле и леди Луизе стаканы с лимонадом и затем с любопытством посмотрел на Ребекку и Кендру. – Простите, что прервал вас. Представишь меня своим друзьям, дорогая?

Рот леди Изабеллы сузился в плотную тонкую линию. На какую-то долю секунды Кендре показалось, что она откажется и сейчас будет изобретена какая-то новая категория игнорирования. Но затем она нехотя выполнила свою обязанность.

– Мистер Седвик, это леди Ребекка и мисс Донован. Леди Ребекка – дочь лорда Блэкберна, а мисс Донован – воспитанница герцога Элдриджского. Это мой муж, мистер Седвик.

– Добрый вечер, леди. – На его лице обозначилась та же тактичная улыбка, что у его жены до этого, улыбка, которой пользуются политики, когда держат в руках детей перед вспышками камер. Кендра сразу вспомнила, что этот мужчина работал на правительство.

Кендра предположила, что ему было немного за тридцать, его каштановые волосы мышиного оттенка были уложены в популярную несколько небрежную прическу а-ля Тит. К сожалению, из-за жары в бальной комнате его локоны прилипли от пота ко лбу. Из-за жары же был ослаблен и его воротничок, который наверняка в начале вечера был накрахмален и превосходно сложен.

– Не хотите лимонада? – спросил он.

– Нет, спасибо.

– Вы уверены, мисс Донован? – спросила леди Изабелла с вызовом. – Сыщики всегда испытывают жажду.

Седвик недоуменно посмотрел на свою жену.

– Боже… как же здесь жарко!

Это веселое замечание было сделано молодой темноволосой женщиной, которая подплыла к их компании. На ней было великолепное платье холодного зеленого оценка с таким длинным шлейфом, что ей приходилось держать его своей маленькой рукой. Другой рукой она уцепилась за изгиб руки джентльмена намного старше ее. Она улыбнулась им ослепительной улыбкой, обнажив ровные белые зубы и две ямочки на щеках.

– Дигби нужно отворить какую-нибудь дверь на веранду, пока тут кто-нибудь не упал в обморок.

Снова последовали представления, Кендра узнала, что этой женщиной была третья сестра Вестон, леди Франсис, а сопровождал ее лорд Лудлов. Они снова принялись говорить о бале, а леди Франсис перевела дыхание и взмахнула ресницами, глядя на своего спутника, который был старше ее по меньшей мере на пять десятков.

– Лорд Лудлов был так любезен, что увел меня подальше от того хаоса. Клянусь, у меня отваливаются ноги, я так много сегодня танцевала!

– С радостью, леди Франсис. – Пожилой мужчина неловко поклонился.

Кендра могла поклясться, что слышала, как хрустнули его кости. Он был одет в тот же сюртук, рубашку, галстук, бриджи и шелковые рейтузы, что и остальные мужчины в этой комнате, но он покрыл голову пудреным париком – Кендре казалось, что мужчины в эту эпоху отказались от этого аксессуара, только лишь дворецкие или служащие судов их еще носили. Должно быть, он был лыс, предположила Кендра, и достаточно тщеславен, чтобы на своем седьмом десятке пытаться это скрыть. Однако она чувствовала, что причина все-таки крылась не в отсутствии волос, а в желании одеваться как в молодости, из-за этого он и примерял парик, как поступали шестидесятилетние люди в ее эпоху, продолжая носить леггинсы с леопардовыми принтами и топики, несмотря на то что они уже выросли из этой одежды.

– Лорд Лудлов. – Леди Луиза сделала шаг вперед и улыбнулась так, что ее и без того слабо выраженный подбородок исчез и вовсе. – Вы выглядите в добром здравии. Я… я не видела вас давно на светских раутах.

Лорд Лудлов медленно повернулся – может, только так он и мог двигаться, подумала Кендра – и посмотрел слезящимися глазами на леди Луизу.

– Я занимался своими владениями, леди Луиза.

После этого утверждения последовало странное молчание, заряженное ожиданием. Лорд Лудлов. Это имя ей о чем-то говорило. Затем Кендра вспомнила: он и был тем аристократом, за которого, как сказала леди Сент-Джеймс, надеялась выйти леди Луиза.

Ну и ну.

– У моих сестер отвратительные манеры, – леди Франсис повернулась к Ребекке и Кендре и улыбнулась. – Нас не представили. Я леди Франсис.

Пока Ребекка отвечала, Кендра раздумывала над странностями генетики. Леди Франсис унаследовала тот же темный цвет волос и карие глаза, как и ее сестры, но природа наградила ее более щедро. Ее кожа, даже покрытая потом от перегретой бальной комнаты, была безупречна. Ее глаза были больше зеленые, нежели карие. А черты сердцевидного лица были созданы для того, чтобы сворачивать головы.

– Мистер Седвик, не будете ли так добры, не принесете мне стакан лимонада? – Она улыбнулась своему зятю так, что на ее лице опять появились ямочки. – Барон Фауст попросил следующий танец, но я упаду, если не выпью чего-нибудь!

– Мы этого не допустим, миледи. – Он улыбнулся и снова послушно нырнул в толпу, чтобы добраться до комнаты с прохладительными напитками.

– Возможно, вам следует пропустить пару частей, моя дорогая, чтобы отдохнуть? – предложила леди Изабелла так, что Кендре показалось, будто она была возмущена тем, что леди Франсис использует ее мужа в качестве слуги.

– Как вам не стыдно, сестра. Я не могу разочаровать барона Фауста. – Леди Франсис взмахнула веером. – Я все же надеюсь, что леди Дигби позволит сыграть вальс. Это восхитительный танец. Клянусь, на моем следующем балу этот танец будет.

По всей видимости, леди Изабелла разделяла неодобрение леди Этвуд по отношению к этому танцу, потому что она сказала:

– Не говори чепуху, Франсис. Подобная непристойность не должна одобряться в Англии.

Леди Франсис резко, почти что по-кошачьи злобно посмотрела на свою сестру.

– Это уже одобряется, дорогая. Во дворах Вены вальс танцуют уже долгие годы, и я посещала собрания здесь в Лондоне, где его тоже играли. Мистер Робертс и я танцевали. Графиня де Ливен обожает этот танец, я слышала, что она подала петицию, чтобы вальс стали танцевать и в Алмакс[9].

– Я не верю.

– Ты когда стала такой моралисткой, дорогая? – Леди Франсис рассмеялась и повернулась к Ребекке и Кендре. – Вы, может, и не поверите, но когда мы были детьми, Изабелла уговорила Луизу и меня сбежать из классной комнаты, забравшись на дерево на заднем дворе, и скормить куски сахара и яблоки лошадям в конюшнях. Мы плохо поступили, но это было большое приключение.

Лудлов нахмурился.

– Звучит довольно опасно.

Леди Франсис игриво ударила мужчину веером.

– Ох, так и было, уверяю вас. Поэтому и так весело.

Леди Луиза выдавила из себя смех, который прозвучал слишком пронзительно.

– Не рассказывай лорду Лудлову такие сказки, Франсис. Я бы никогда так себя не повела. Ты неверно помнишь события.

– Я все помню очень точно, дорогая сестра. Вообще-то, это ты первой вылезла из окна. Просто девчонка-сорванец.

Кендра с интересом следила за диалогом сестер. Она сама никогда не видела своих сводных братьев и сестер от второго брака отца, но когда она ходила в колледж, то наблюдала схожие споры. Было странно быть настолько младше всех своих одноклассников, но это позволило ей наблюдать за тем, как они хитрыми методами добиваются положения в социальной иерархии, стать свидетельницей того, что она всегда считала убогим.

Леди Франсис, возможно, была младшей из трех сестер, но Кендра подозревала, что ее природная красота придала ей большую долю смелости. Ее удачный брак – с мужем, который скоро станет графом, – очевидно, увеличил ее чувство уверенности в себе.

Ее язвительный комментарий заставил леди Луизу покраснеть. Она быстро посмотрела на лорда Лудлова и поспешила уверить его:

– Леди Франсис дразнит меня, сэр.

– Ну да… – Он почти что не удостоил леди Луизу взглядом, прежде чем удалился. – Мне пора. – Он еще раз с треском поклонился, затем быстро скрылся в толпе. То есть так быстро, как это мог сделать мужчина в его преклонном возрасте.

Леди Луиза выглядела разбитой. Она яростно посмотрела на свою младшую сестру.

– Как ты могла сказать подобное, Франсис? Ты же знаешь, что его светлость очень чувствителен, когда речь заходит о приличиях!

– Успокойся, дорогая. Ты превращаешься в предводительницу макак, чего ты так сильно боишься. Мы были детьми. Ах, мистер Седвик, – промурлыкала она, когда ее зять вернулся с лимонадом. – Вы посланник божий, сэр. Клянусь, еще бы минута, и я была бы готова пить хоть из Темзы.

– Где мистер Робертс? – спросила вдруг леди Изабелла.

– Бог его знает. – Франсис пожала плечами, попивая лимонад. – Он говорил вроде бы, что собирается провести время в своем клубе. Он может позже сюда прийти. – Она сделала еще один глоток, затем передала стакан обратно своему зятю. – Теперь, полагаю, танец наконец-то закончился. Мне нужно непременно найти барона Фауста. Было приятно с вами познакомиться, леди Ребекка, мисс Донован. – Она снова собрала свой шлейф и уплыла от них так же грациозно, как подплыла.

Седвик собрал пустые стаканы и сделал знак проходившему мимо лакею, чтобы поставить их на его поднос. Вернувшись, он предложил свою руку жене.

– Я недобросовестно выполняю свой долг. Не хотите ли потанцевать, мадам?

– Спасибо, сэр. – Леди Изабелла издалека кивнула Ребекке и Кендре. – Доброго вечера.

Кендра посмотрела на оставшуюся одну среднюю сестру и почувствовала неожиданный прилив сочувствия к леди Луизе. В этой женщине было что-то отчаянное, когда она стояла там, наблюдая за вереницей мужчин и женщин, снующих по бальному залу.

Ребекка, должно быть, чувствовала то же. Она ласково улыбнулась этой женщине.

– Не расстраивайтесь из-за истории, которую сочинила ваша сестра, миледи. Лично я считаю, что дети просто должны время от времени совершать проказы, а иначе они превратятся в безвольных взрослых.

Леди Луиза ожесточилась.

– Моя сестра придумывает сказки. Я никогда не вела себя таким неподобающим для леди образом, так невоспитанно. Я… мне нужно в гостиную. Прошу меня извинить… – Она сделала быстрый книксен и поспешила прочь, не взглянув ни на Кендру, ни на Ребекку.

Кендра выдохнула, только сейчас осознав, что задерживала дыхание, и посмотрела на Ребекку взглядом, полным иронии.

– Что ж, миледи… похоже, нам обеим нужно поработать над тактичностью.

19

После поспешного ухода леди Луизы Ребекка все же выглядела сконфуженной.

– Не знаю, о чем я думала во время всего этого разговора. Когда леди Изабелла восхищалась этим идиотом Сидмутом, стало ясно, что у нее в голове не было никаких мыслей, кроме тех, что заложил в нее мистер Седвик. Меня это разозлило.

– И вы подумали, что злость пройдет, как только вы расскажете им о том, что я расследую убийство леди Довер? Что мое дедуктивное мышление выше всяких похвал? Что я специализируюсь в расследовании преступлений?

– Я так говорила?

– Да.

– Что ж, я на вас полностью полагаюсь, мисс Донован.

Кендра криво улыбнулась.

– Не удалось нам не засветиться.

– Что это вообще означает? – Ребекка озадаченно подняла брови, но так как она, очевидно, уже привыкла к странным американским выражениям, она почти сразу махнула рукой на объяснение. – Не важно. Признаюсь, я не сдержалась, мисс Донован. Грустно, что та храбрость, которую леди Изабелла и леди Луиза демонстрировали, будучи детьми, куда-то исчезла.

– У леди Франсис хватит храбрости на троих.

– Да, я заметила. Однако это ее замечание по поводу предводительницы макак, это было жестоко.

– А что это вообще?

– Старая дева, мисс Донован. Вы должны знать это выражение. Женщины, которые страдают от бесплодия или не рожают детей, в следующей жизни в качестве наказания становятся проводниками макак в ад.

– Думаю, я бы предпочла скорее это, чтобы не выходить за лорда Лудлова. Тот еще подарочек. Или есть какой-то еще лорд Лудлов? Может, помоложе лет на сто?

Губы Ребекки дернулись в усмешке.

– Тише, мисс Донован. И нет, есть только один лорд Лудлов.

– Да он старше Мафусаила. У него кости хрустели.

Ребекка засмеялась.

– Это корсет. Некоторые мужчины носят его, как принц-регент. Это приспособление помогает им… быть в форме. – Она сделала паузу. – Бедная леди Луиза. Судя по тому, что мы видели, ее усилия бесплодны. Лорд Лудлов потерял к ней интерес.

– Она должна радоваться этому.

– Правда, мисс Донован? Тому, что она не у дел, никому не нужна и осталась без внимания? Общество плохо расположено к женщинам, которым не удается найти мужа к двадцати одному году.

– У вас, кажется, все не так плохо, – улыбаясь, сказала Кендра. Она ожидала, что Ребекка с ней согласится. Она удивилась, когда та промолчала.

Потом она все же произнесла тихим голосом:

– Мне повезло, что моя семья поддерживает меня. Посмотрите на меня, мисс Донован. – Ребекка специально подняла свой подбородок, чтобы золотистый свет заиграл на ее покрытой шрамами коже. – Вы знаете, как меня называли за моей спиной? Вы думаете, какой-то мужчина захочет иметь в женах кого-то вроде меня?

Кендра не знала, что на это сказать. Ей никогда не приходило в голову, что Ребекка могла мечтать о свадьбе и материнстве. Не только из-за ее разговоров о феминистке Мэри Уолстонкрафт, а скорее из-за ее чувства уверенности в себе и довольства собой.

Но, может, она спроецировала свои собственные нетрадиционные взгляды на Ребекку. Да и, по сути, Кендра тоже никогда не исключала свадьбу и материнство для себя лично. Просто она не думала об этом часто. В западной традиции в современном мире женщины имели широкий спектр возможностей. Тебя не считали никому не нужной старой девой в двадцать шесть. Черт, да и в девяносто шесть никто тебя так бы не назвал.

– Не смотрите на меня с сочувствием, мисс Донован, – предупредила Ребекка, ее глаза при этом сузились.

Сочувствовала ли она Ребекке? Кендра всерьез задумалась над этим вопросом. И ответ удивил ее.

– Я вам не сочувствую.

Ребекка недоверчиво переспросила:

– Разве нет?

– Нет, – решительно ответила Кендра. – Слушайте, мне жаль, что вас дразнили и травили в детстве. Поверьте, я знаю, что такое быть изгоем. Но мне нравится та, кем вы стали. Если бы у вас не было оспы, у вас, возможно, было бы более традиционное воспитание. У вас бы состоялся первый бальный сезон. – А из того, что она поняла для себя, единственной целью проведения всех этих сезонов было свести дебютанток с потенциальными мужьями. Вроде шоу «Холостяк», только без камер. – Вы, возможно, были бы похожи на леди Изабеллу и ее сестер, – подытожила Кендра.

– Боже мой. После ваших слов мне кажется, я должна быть благодарна за то, что болела оспой и чуть не отправилась в мир иной. – Ребекка снова широко улыбнулась. – Мои родители, возможно, и правда баловали меня, потакая моим интеллектуальным занятиям, так как понимали, что вряд ли для меня найдется муж. Но я знакома и с замужними женщинами, которые восхищаются Мэри Уолстонкрафт. Я также знакома и с одинокими женщинами, у которых не было оспы и которые поднимают вопрос об отсутствии прав женщин в Англии.

– Это просто мысль.

– Да, и очень интересная. А как насчет вас, мисс Донован?

– Меня?

– Да, вас. Вы самая необыкновенная женщина, которую я видела. И это комплимент. Я бы хотела послушать о вашей жизни в Америке. Вашем происхождении. Вашей семье.

«С чего мне начать?» – подумала Кендра и покачала головой.

– Это долгая история.

Ребекка улыбнулась, но ее взгляд оставался пронзительным.

– Я не прошу вас рассказать о своей жизни прямо здесь – на балу Дигби. Но когда-нибудь, когда вы решитесь мне довериться, мисс Донован, я буду рада выслушать вашу историю.

* * *

Было уже около полуночи, когда Кендре наконец представился шанс поговорить с лордом Вестоном. До этого она несколько часов пристально следила за ним. Большую часть вечера он провел танцуя, но не со своей женой. После первого обязательного танца они, казалось, старались избегать друг друга. В двадцать первом веке эта парочка уже наняла бы дорогих адвокатов – специалистов по бракоразводным процессам или прятала бы свои активы на Каймановых островах. Здесь же они танцевали, а потом не попадались друг другу на глаза. Очень цивилизованно. Кендре это казалось подозрительным.

За чьей-то цивилизованной улыбкой скрывалась безудержная ярость, которая заставила этого человека сорок три раза вонзить кинжал в тело леди Довер. И когда она уже была мертва, а ярость сошла на нет, убийца посчитал необходимым еще и изуродовать ее лицо. Это обстоятельство преступления оставалось самым загадочным.

Кендра мягко дотронулась до руки герцога, когда увидела, что Вестон направился в сторону арки на выходе, которая вела в коридор. В этот момент Ребекка танцевала кадриль, которая Кендре напоминала что-то вроде сдержанной версии народного парного танца. Леди Этвуд присоединилась к леди Сент-Джеймс в ее кругу пожилых женщин из высшего света, от их пронзительных взоров не скрывалось ничто.

Элдридж слегка кивнул, дав ей тем самым знать, что он понял.

– Прогуляемся, мисс Донован?

Они избавились от своих бокалов и принялись протискиваться через скопление разгоряченных тел, Кендра при этом успешно применяла свой японский веер, который свисал с ее талии и болтался, пока они шли. Ранее, когда мисс Купер вручила ей веер, она рассматривала его лишь как ненужный модный аксессуар. Но он оказался полезным инструментом в борьбе с удушающей жарой, вызванной присутствием двух с лишним сотен людей в одном относительно небольшом помещении. Обмахивая себя веером, она чувствовала, как с ее лба испаряются капельки жидкости. К сожалению, веер не мог препятствовать струйкам пота, которые лились по ее спине и между грудями.

В коридоре слонялось много людей, они пили лимонад или вино и праздно болтали друг с другом. Кендра и герцог догнали лорда Вестона, прежде чем он успел зайти в библиотеку, которая на этот вечер была превращена в игральную комнату.

– Лорд Вестон… добрый вечер, – воскликнул Элдридж, заставив его остановиться и повернуться к ним.

В карих глаза Вестона обозначилось выражение узнавания.

– Ваша светлость, добрый вечер. – Он поклонился.

– Позвольте представить вам мою воспитанницу мисс Донован.

Еще один поклон.

– Очень приятно.

– Нам нужно поговорить с вами с глазу на глаз. – Элдридж, нахмурившись, осмотрел коридор, затем проводил их подальше в темную нишу. Нельзя было назвать это укромным местом, но если они будут говорить тихо, никто не сможет их подслушать.

– В чем дело, сэр? – Вестон недоуменно им улыбнулся.

– Мы знаем, что вы посещали бал своей дочери вечером понедельника. Вы помните, во сколько вы прибыли туда? – спросила Кендра.

Вестон нахмурился.

– Бал начался в девять. Я прибыл немного позже. А что?

– Вы приехали один?

– Нет. Со мной была моя дочь Луиза. А в чем дело?

– Во сколько вы покинули бал?

Долгое время он просто молчал.

– Я точно не смогу вспомнить, – наконец произнес он, а затем посмотрел на герцога. – Сэр, я действительно должен настоять на том, чтобы вы рассказали, к чему все эти вопросы.

– Я приехал в Лондон, чтобы расследовать убийство леди Довер, – сообщил ему Элдридж.

Вестон резко вдохнул после этого заявления. Кендра внимательно проследила за его реакцией, в его глазах промелькнуло что-то вроде вспышки, но потом сразу исчезло.

– У вас были с ней отношения, – добавила Кендра. Она специально произнесла это в утвердительной форме, а не в форме вопроса, чтобы посмотреть, как Вестон себя поведет. По ее опыту, женатые мужчины, которых вот так обвиняют в неверности, обычно используют один из опрометчивых ответов: отчаянное отрицание («Кто, я? Я бы никогда не стал изменять своей жене») или негодование («Да как вы смеете? Я счастлив в браке!»).

Вестон не прибегнул ни к одному из них. Он бросил быстрый взгляд на коридор, стараясь разглядеть любителей подслушивать. Затем подошел к ним вплотную.

– Вы пытаетесь смутить меня, мисс Донован? Моя семья достаточно пострадала из-за… – Он сделал паузу, сжал губы в тонкую линию на долю секунды, затем откашлялся и продолжил: – Из-за моей связи с леди Довер.

– Нам известно об инциденте в театре. Вам удалось вернуть фамильное ожерелье?

Он медлил с ответом.

– Нет.

– Но вы пытались его вернуть, так?

Его глаза расширились.

– О чем вы говорите?

– У нас есть свидетели, которые видели, как вы встречались с леди Довер уже после того инцидента.

Вестон опешил.

– Ну да, конечно, – признался он. – Я встречался с Корделией на следующее утро. Я действительно просил ее вернуть драгоценности. Думаю, в этом нет ничего необычного.

– И каков был ответ?

Карие глаза сузились, и Кендре показалось, что она заметила первые намеки настоящего гнева.

– Думаю, вам известен ответ, мисс Донован, – грубо ответил он.

– Что она сказала вам, мы не знаем. Однако слышали, что она засмеялась в лицо вашему сыну, когда он пришел к ней с тем же требованием.

Вестон вспыхнул и промолчал. Он потел, заметила Кендра. Но на этом балу все потели. Она не могла использовать это обстоятельство для измерения уровня его нервозности.

– Вы, должно быть, были очень злы на леди Довер за то, что она поставила вас и вашу семью в подобную ситуацию. – Она сделала небольшую паузу. – Когда вы в последний раз видели ее?

– Я уже сказал вам: на следующий день после инцидента в театре.

– Вы больше с ней не виделись? Может, в коттедже в Сент-Маргарет?

– Не знаю, о чем вы.

Кендра направила на него пристальный взгляд.

– Мы знаем о коттедже, милорд. Мы знаем, что вы купили его для нее около пяти месяцев назад.

Вообще-то, они не знали этого, но Вестон не смог бы распознать блеф.

Он оторвал свой взгляд от нее и умоляюще посмотрел на герцога.

– Здесь не место для этого рода разговоров, ваша светлость.

Лицо Элдриджа выражало печальное согласие, оно вдруг каждым своим сантиметром давало понять о его титуле.

– Прошу прощения, милорд, но этот разговор должен был состояться. Вы же сами это понимаете?

– Но не здесь, сэр.

Кендра не сдавалась.

– Тогда где?

Вестон облизал свои губы, снова высматривая кого-то в коридоре.

– Завтра. У меня одна встреча в полдень, но я буду свободен утром.

– Мы зайдем к вам в одиннадцать, – сказал герцог.

Вестон кратко поклонился и ушел, но не в игральную комнату, куда собирался изначально, заметила Кендра. Вместо этого он направился по коридору, исчезнув в толпе танцующих бальной комнаты.

– Что-то подсказывает мне, что Вестоны скоро поедут домой, – пробормотала она.

– Да. Полагаю, мы испортили этот вечер для лорда Вестона. – Элдридж поднял бровь, посмотрев на нее своими серо-голубыми глазами. – Я, может, и забывчив, но что-то не припоминаю, чтобы у нас был свидетель, который видел Вестона и леди Довер после инцидента в театре.

Кендра притворилась смущенной.

– Правда? Значит, я ошиблась.

Элдридж засмеялся.

– Очень умно, моя дорогая.

– Вестон не собирался рассказывать нам о своем визите к леди Довер после театра и требовании вернуть ожерелье, – ответила она, снова став серьезной.

– Да, что ж, немного мужчин признались бы в том, что им отказали.

– Он солгал и про коттедж в Сент-Маргарет. И да, я знаю, любой женатый мужчина на его месте не захотел бы в этом признаваться, но ложь тут, ложь там… я задумываюсь над тем, что еще его светлость может от нас скрывать.

20

Сэм Келли зашел в «Слепую утку». Он остановился на минуту, просто чтобы насладиться теплом паба после тумана и холода, оставшихся за его спиной. Хотя было уже далеко за полночь, бар был полон людей, их шумных разговоров и сиплого смеха. Дым от горящего в камине угля, сальных свеч и масляных ламп, а также от трубок и сигар многих гостей таверны висел серым облаком в воздухе, достаточно плотным, чтобы у него закололо от этого в глазах.

Он моргнул пару раз, затем оглядел помещение. Заметил свою цель за угловым столиком, прямо как сообщил ему его информант. Внимательно разглядывая толпу на случай неприятностей, Сэм медленно, но верно направился к столу.

Женщина была окружена тремя мужчинами, двое из них сидели позади нее, один выглядывал из-за ее плеча. Ей было где-то под пятьдесят, как ему показалось, ее рыжевато-коричневые локоны местами отливали серебром и были убраны в льняную защитную шапочку. На ней было рабочее платье из коричневой шерсти с белой драпировкой в районе линии шеи. Когда Сэм подошел, мужчина, стоявший за ней, наклонился, пытаясь рукой схватить округлую грудь.

– Давай, Эбби, моя любовь, давай попробуем, – уговаривал он ее.

Вместо того чтобы оскорбиться, она засмеялась и легко ударила по его шаловливой руке.

– Ох, вы фамильярны, мистер Хоббс. Ведите себя прилично! – Она подняла свой тяжелый стакан и опрокинула виски, как женщина, у которой в этом было много практики.

– Миссис Фрост? – обратился к ней Сэм.

Она опустила пустой стакан.

– С кем имею честь?

Сэм вынул свою дубинку, сверкнув ее ярким золотым наконечником.

– Сэм Келли – сыщик с Боу-стрит.

– Что охотнику на воров нужно от таких, как она? – спросил мужчина, чья рука все еще покоилась на груди миссис Фрост.

– Всего лишь пара вопросов, только и всего, – ответил Сэм и достал несколько монет, которые он положил на стол. – Может, вы, парни, сходите возьмете себе выпить, пока мы с миссис Фрост тут поболтаем?

Мужчин не нужно было долго уговаривать. Монеты исчезли, и двое сидевших мужчин моментально покинули их. Мистер Хоббс задержался, чтобы еще раз сжать грудь миссис Фрост.

– Я вернусь, любовь моя. – Он широко улыбнулся и последовал за своими друзьями к бару.

Сэм подозвал официантку и присел.

– Вы присматривали за коттеджем в Сент-Маргарет.

– Ну да. – Ее рука потянулась к груди в непроизвольном жесте защиты.

Сэм не подал вида, но про себя подумал, что такая реакция о многом говорила. Он знал, что женщины иногда хранят деньги в кошельках, спрятанных в рубашках. Он подозревал, что миссис Фрост прятала свой кошелек именно в этом месте. А так как этот инстинктивный жест последовал сразу после упоминания Сент-Маргарет, не нужно было много воображения, чтобы догадаться, что эти две вещи связаны.

– Два виски, – сказал он подошедшей официантке и протянул ей две монеты. Не было причины не воспользоваться моментом, раз уж он находится в «Слепой утке».

– Кто платил вам за то, что вы следили за коттеджем? – спросил он, внимательно поглядывая на вдову.

– Деловой человек. Он называл себя мистер Кент. Мне нужно было убирать коттедж, стирать белье, готовить ужин каждую среду. Изысканную французскую еду. – На ее носу появилась складка. – Я могу приготовить что угодно, дайте только котел и огонь, но я бы предпочла готовить нормального английского «толстяка»[10]. А не еду лягушатников.

– Кто пользовался этим коттеджем, миссис Фрост?

– Точно не мистер Кент. – Она фыркнула. – Не знаю, для кого я готовила и убирала, но это точно были какие-то аристократы. – Ее глаза засветились хитрым весельем. – Мужчина, по крайней мере, точно. Про женщину ничего не знаю.

– Откуда вы узнали, что это аристократы, если вы их никогда не видели?

– Они оставляли кругом вещи, безделушки, все такое. И на чаевые не скупились. Он не был скупым.

– Как вы получали чаевые?

– Мистер Кент иногда заходил или посылал какого-то мальчишку с чаевыми и инструкциями. Каждые две недели. – Она сделала паузу, когда официантка вернулась с виски.

– Где можно найти мистера Кента? – спросил Сэм, когда служанка ушла.

– Я же говорю, он сам ко мне приходил.

– Сколько вы ухаживали за коттеджем?

– Пять или шесть месяцев, около того. Это была непыльная работка. – Она сделала глоток виски, затем глубоко вздохнула. – Буду скучать по этому.

– Я был в Сент-Маргарет. Ваши соседи сказали, что вы больше не появлялись.

Она снова дотронулась до того места между грудями.

– Ну да. Зачем там околачиваться теперь?

– Особенно когда вас попросили об этом.

Она посмотрела на него воинственно.

– Кто сказал, что меня попросили там не появляться? Мои братья живут в этом районе. По закону я имею право их навещать.

– Не лгите, миссис Фрост. – Он встретился с ней взглядом. – Вам не нужно никого прикрывать. Вы выполнили свои обязанности и теперь от них освободились. Это мистер Кент вас выпроводил?

Она подумала над его словами, прежде чем пожать плечами.

– Ну да. Он заплатил мне кругленькую сумму и сказал не появляться там какое-то время. У меня чувство, что он не хотел проблем своему хозяину или хозяйке, кто бы ни владел этим коттеджем.

– Вам не известно, кому принадлежал коттедж?

– Раньше он принадлежал старому Ман Фенну, но он продал его примерно в то же время, что наняли меня. Возможно, мистеру Кенту или его хозяину. Полагаю, они либо продадут его, либо будут сдавать. В Лондоне полно голубков, которые хотели бы уединиться, если вы понимаете, о чем я.

– Вы уверены, что не можете дать мне адрес мистера Кента? – Сэм настойчиво посмотрел на женщину, но она снова пожала своими толстыми плечами.

– Не. Говорю правду, бог свидетель. Мистер Кент хитроумен.

Сэм попробовал другую тактику.

– Вы когда-нибудь слышали, чтобы при вас упоминали имя лорда Вестона?

Она нахмурилась, явно размышляя над вопросом.

– Не, – произнесла она в конце концов.

– Вы говорили, что они оставляли какие-то вещи несколько раз. Что это было?

Она несколько раз моргнула, затем ее взгляд куда-то уплыл.

– Ох, я не знаю. Просто вещи.

Сэм напрягся. Он специально передвинул на видное место свою дубинку. Ее глаза с опаской покосились на золотой наконечник.

– Когда вы в последний раз были в коттедже, миссис Фрост?

– Я убиралась там после того, как мистер Кент сказал мне, что я должна навестить своих братьев. Это вроде как было по-христиански. Не могла же я оставить дом неубранным перед новыми съемщиками?

Сэм посмотрел на нее скептически. Он сомневался, что она действовала из христианских побуждений, убирая дом в тот последний раз. Ею скорее руководило то же, что толкало всяких уличных мальчишек спускаться к Темзе во время отливов в надежде найти что-то ценное, что можно было бы после продать.

– Что вы там взяли, миссис Фрост?

Ее подбородок округлился в защитной манере.

– Кто сказал, что я что-то взяла?

Сэм снова повернул дубинку так, что золотой наконечник хлестнул в освещенной свечами таверне.

– Вы завершили выполнять свои обязанности, вам дали деньги, чтобы вы исчезли на время. Я не буду обвинять вас в том, что вы стащили что-то из коттеджа. Тот парень же все равно не вернулся бы за своими вещами, правильно?

– Ну да. – Взгляд миссис Фрост вдруг стал подозрительным. – А с чего вообще все эти вопросы? Зачем вам знать, кто использовал этот коттедж?

Сэм уже давно думал, сколько времени пройдет, прежде чем домоправительница задаст этот вопрос. Но ей не нужно было знать, что человек, для которого она готовила и убирала, мертв. И он сомневался, что кто-либо в Сент-Маргарет свяжет исчезновение временного жильца коттеджа с убийством леди на Гросвенор-сквер.

– Женщина, которая приезжала в этот коттедж, была убита, зверски, – сказал он, надеясь шокировать ее. Это могло развязать ей язык.

Она выглядела удивленной.

– Правда? Как? Кто это сделал?

– Как раз это я и пытаюсь выяснить. Мне нужно знать, что вы там стащили.

Она неуверенно взглянула на него.

– Если я даже что-то и стащила, но я этого не говорю, как это поможет вам найти убийцу?

Сэм вспомнил о настойчивом утверждении Кендры Донован о том, что каждая деталь, неважно, насколько незначительная, могла иметь значение во время расследования.

– Никогда нельзя сказать с точностью. Просто скажите, что вы там нашли.

Миссис Фрост мялась и, казалось, взвешивала все за и против. Затем она издала вздох.

– Ах, ну хорошо. Не то чтобы я могла бы воспользоваться этим сама, так как я уже давно бросила эту привычку, но я подумала, что эта безделушка может пригодиться мистеру Хоббсу…

Она подняла потрепанную сумочку со своих колен и поставила ее на стол. Запустила внутрь руку и вытащила крошечную серебряную табакерку, крышка была инкрустирована слоновой костью, на которой был вручную выписан деревенский пейзаж.

Сэм очень сомневался, что миссис Фрост планировала подарить эту вещицу мистеру Хоббсу, разве что для того, чтобы он отнес ее скупщику. Но он не стал докапываться. Вместо этого он взял коробочку из рук миссис Фрост и ногтем большого пальца открыл крышку. Он вдохнул запах ванили и апельсина от оставшегося мелкого табака внутри. Он улыбнулся. Сам он не был знатоком, но знал, что сможет отследить владельца этого конкретного сорта. Владельцы табачных магазинчиков хвастали своими уникальными формулами перед клиентами.

– Может, это табакерка мистера Кента, – все же сказал он.

– Эта! Ха! Да как бы не так. Я нашла ее на полу в спальне, рядом с кроватью. – Ее взгляд был наполнен вульгарным весельем. – Мистер Кент выглядел так, будто он вообще не знает, что такое удовольствие. Очень чопорный джентльмен.

Сэм прокряхтел что-то и закрыл крышку.

– Вы думаете, это поможет найти убийцу? – поинтересовалась миссис Фрост.

– По крайней мере, это заставит понервничать одного конкретного лорда. – Сэм вдруг засмеялся и упрятал коробочку глубоко себе в карман. Его взгляд упал на нетронутый стакан виски. Он поднял его, про себя проговорил тост, одним залпом выпил все и чуть не помер. Задняя стенка его горла так горела, будто там был пожар. Его грудь перехватило, будто там взорвался снаряд, сгустив весь воздух. Он прослезился. Поперхнулся и принялся жадно ловить воздух.

– Мой брат снабжает «Слепую утку» виски. Он сам делает напиток, знаете ли, – сказала ему с улыбкой миссис Фрост.

– Ничего… себе… – наконец смог выговорить Сэм, затаив дыхание. – Теперь мне понятно, как эта чертова утка ослепла.

21

Вестоны жили в очаровательном четырехэтажном особняке в георгианском стиле на Портман-сквер, которая выглядела не менее очаровательно благодаря металлически-серым облакам, вспенившимся над их головами и обрызгивающим их непрекращающимся ливневым потоком. Было одиннадцать утра, но из-за дурной погоды город слишком рано погрузился в сумерки.

Кендра натянула капюшон зеленого бархатного пальто, чтобы защитить себя от дождя, хотя герцог и нес над ними зонт. Они быстро добрались до ступенек парадной лестницы и поднялись по ней до двери. Дворецкий Вестонов держал для них дверь открытой, так как кучер, который доставил визитную карточку герцога, предупредил слугу об их прибытии, но несмотря на зонт, капюшон и открытую дверь, и Кендра, и герцог насквозь промокли, пока дошли до холла.

Дворецкий закрыл за ними дверь и повернулся к ним.

– Его светлость ожидает вас, ваша светлость. Позвольте взять вашу шляпу, пальто и зонтик, сэр. Ваше пальто, мисс? Я положу их у камина, чтобы они просохли.

Когда они сняли с себя верхнюю одежду, а дворецкий передал их стоящему рядом лакею, Кендра осмотрелась. Хватило всего мгновения, чтобы оценить мрачный интерьер. Никто не позаботился о том, чтобы зажечь люстру или канделябры, полагаясь на свет, поступающий из вентиляционного окна над входной дверью. Поэтому в этот мрачный день в прихожей было совсем темно.

«И жутко холодно», – подумала Кендра. Тонкое белое с синим, украшенное аппликациями муслиновое платье, которое для нее выбрала мисс Купер, даже несмотря на его длинные рукава и скромный вырез у шеи, не защищало ее от прохлады.

Они проследовали за лакеем по узкому коридору, затем по лестнице и повернули направо на площадке. Слуга кратко постучал костяшками пальцев в дверь в конце коридора, прежде чем войти.

– Герцог Элдриджский и мисс Донован, – протянул он нараспев, после чего вышел, закрыв за собой дверь.

Лорд Вестон стоял с заведенными за спину руками и смотрел на огонь в камине. Комната освещалась несколькими канделябрами и серым светом, который проникал сквозь высокие узкие окна. Огонь добавлял немного тепла, но не слишком много. Когда они вошли, Вестон повернулся, чтобы поприветствовать их. Кендра сомневалась, что он был счастлив их видеть, но он держал свои чувства под контролем за маской прохладной вежливости.

– Добрый день, сэр, мисс Донован. Пожалуйста, присаживайтесь. – Он указал на каминные кресла перед большим столом, затем сам сел за этот стол. Это было положение дистанцирования и доминирования, попытка обеспечить себе преимущество. Кендра собиралась оспорить у него это преимущество, хотя герцог и начал их допрос в добродушном тоне.

– Спасибо, что согласились увидеть нас, – сказал Элдридж, когда они устроились в своих креслах. Вестон мрачно на них посмотрел. Несколько секунд единственными звуками, которые раздавались, были треск поленьев в камине, тиканье деревянных настольных часов и мягкое постукивание дождя об окно. Затем граф вздохнул.

– Я не мог вам отказать, ваша светлость, – сказал он, подняв серебряный перочинный нож со стола и принявшись теребить его в руках. – Но все же я не знаю, о чем еще могу вам рассказать.

– Расскажите для начала о том, что вам известно о леди Довер с того момента, как вы с ней познакомились, – сказала Кендра. – Какой она была?

– Я не люблю распускать сплетни, даже о мертвых.

– Это не сплетни, сэр. Мы пытаемся понять, зачем кому-то ее убивать, если это сделали не вы. Помогите мне получить полную картину того, кем была эта женщина.

Рот Вестона напрягся.

– Вы очень прямолинейны, мисс Донован.

– Так уж выходит.

На какой-то момент он замолчал. Затем медленно продолжил:

– Она была красивой, конечно же. Умной. Начитанной. Остроумной. – Его глаза потускнели, Кендре показалось, что она различила в них настоящую скорбь, но через долю секунды все пропало. – Не могу представить, какой монстр мог сделать… сделать то, что с ней сделали.

Он сглотнул и отвел взгляд в сторону.

– Это было ужасно, – согласилась Кендра. Она подождала, но так как он не продолжил, она спросила сама:

– А сколько вы были знакомы с леди Довер?

– Много лет. Я познакомился с Корделией впервые, когда Довер, покойный граф, привел ее в свой дом в качестве невесты.

– Вы начали отношения? – спросила Кендра.

– Нет! Тогда нет. – Вестон заерзал в кресле. – Может, был флирт. Она была веселой женщиной. Наше знакомство стало… более близким только в феврале прошлого года.

– То есть семь месяцев назад, – подытожил Элдридж.

– Знали ли вы, что она встречалась и с другими мужчинами одновременно? – спросила Кендра Вестона.

Граф сжал губы и понимающим взглядом посмотрен на герцога.

– Я был в курсе, что у Корделии тесная связь с вашим племянником, ваша светлость. Вы поэтому занимаетесь этим убийством?

– Я начал это расследование, потому что считаю это убийство гнусным, – ответил осторожно герцог. – Такому нет места в цивилизованном обществе. Мне представляется, что вы и сами хотели бы, чтобы убийцу леди Довер поймали.

В глазах Вестона зажегся огонек, но он ответил достаточно быстро:

– Конечно.

– Вас волновало, что она встречалась с другими мужчинами? – повторила Кендра свой вопрос.

– Встречалась? – Он озадаченно нахмурился. – Я не понимаю.

– Что у нее были романтические связи, – уточнила она.

– Я едва ли мог чего-то требовать от вдовы.

– А она начинала что-то от вас требовать?

– Нет.

– Правда? Она даже не просила поносить драгоценности, которые должна была по всем правилам приличия носить ваша жена?

Карие глаза Вестона вспыхнули от гнева, затем он опустил свои глаза на перочинный нож, который крутил в руках.

– Это было… другое.

– Хотела ли она от вас большей отдачи? Может, она хотела выйти за вас?

Он продолжал смотреть на нож.

– Это было бы невозможно. У меня уже есть жена и семья.

– Удивительно, как невозможное становится возможным, если чего-то по-настоящему хочешь. Ваша жена знала о вашей связи с леди Довер до того инцидента в театре?

– Я с ней никогда этого не обсуждал напрямую. – Он поднял свой взгляд на Кендру и пожал плечами с презрением. – У нас с леди Вестон брак, типичный для нашего круга, мисс Донован. Как только родились дети, мы получили свободу на то, чтобы развлекаться как хотим.

Кендра задумалась.

– То есть у вас свободный брак?

– Мне не знаком этот термин, но леди Вестон и я никогда не ходили друг за другом по пятам.

Элдридж дернулся в своем кресле.

– Как вы пояснили, сэр, ваши отношения с женой типичные для света. Однако единственным правилом является осмотрительность. Леди Довер нарушила его, надев ваши фамильные драгоценности в театр, оскорбив тем самым вашу жену и семью. Не могу представить, что вы не были вне себя из-за поведения своей любовницы.

Вестон какое-то время молчал, будто бы раздумывая над тем, что сказать. Наконец он произнес:

– Это было болезненно, но вы же не думаете, что я бы прибегнул к убийству, чтобы выразить свое неудовольствие? Я бы никогда такого не сделал, никогда бы не причинил Корделии того, что ей причинили. Никогда. – Он выглядел уверенным в своих словах.

– Когда вы подарили ей ожерелье? – спросила Кендра.

Впервые за весь их разговор Вестон вспыхнул.

– Это не было подарком. Она попросила… хм, это должно было быть временно.

– Хорошо, то есть она попросила поносить его…

– Не на людях, – уточнил Вестон. – Я бы никогда не разрешил ей надеть его публично. Я не имел понятия, что это было ее намерением.

Это подвело их к главному вопросу.

– Как вы думаете, зачем она это сделала?

– Я не знаю.

– Чтобы наказать вас?

– Я не знаю.

Кендра посмотрела на него. Ей показалось любопытным, что он не спросил: «Наказать меня за что?» Но, может, не спросил, потому что уже знал ответ. Если красавица леди Довер настаивала на том, чтобы он ушел от жены, а он сопротивлялся, Кендра вполне могла себе представить, что леди Довер решила отомстить ему, потребовав ожерелье. Она могла надеть его в общественном месте, чтобы навлечь позор на всю его семью. Это было оскорблением и карой. К сожалению, в Кендре росла уверенность в том, что это могло и подтолкнуть к ее убийству.

– Когда она попросила у вас драгоценности? – спросила она.

– Не помню точную дату.

– Задолго до визита в театр?

Он нахмурился.

– За неделю или две. Я не уверен. Это разве так важно?

– Мне интересно, как долго она планировала афишировать ваши отношения. В тот вечер она надела ожерелье, явно не движимая секундным порывом.

Лицо Вестона из красного резко стало бледным.

– Я об этом не думал.

Кендра немного подождала, затем сменила тему.

– Вы, должно быть, были в ярости, когда увидели ее на следующее утро и попросили вернуть ожерелье?

Вестон ответил не сразу.

– Я был расстроен, – осторожно сказал он.

– В каком она была настроении? Чувствовала свою вину или, может, жалела о содеянном? Или же насмехалась над вами, как насмехалась над вашим сыном?

Глаза Вестона озарились чем-то не поддающимся четкому описанию, но чем-то злобным, это точно.

– Мой сын с этим никак не связан. Он был на балу своей сестры в ночь убийства, так же как и я.

– На балу леди Франсис было еще больше людей, чем на вчерашнем мероприятии, – возразила Кендра. – Уйти незамеченным было не так уж и сложно.

– Это абсурд.

Но Вестон очень оживился. Серебро блестело, пока он теребил в руках перочинный нож. Кендра изучала элегантные руки мужчины и с легкостью представляла себе, как эти длинные утонченные пальцы сжимают другой нож, с более узким лезвием и более опасным действием.

Она подняла свой взгляд.

– Где живет леди Франсис?

– Маунт-стрит, – ответил он уставшим голосом.

Где-то в глубине коридора стали слышны легкие нотки арфы. Кендра посмотрела на дверь, прислушавшись, затем снова взглянула на Вестона.

– Мило, – прокомментировала она.

– Моя дочь Луиза. Она репетирует для выступления в салоне миссис Байдл на следующей неделе, – произнес он нехотя, будто бы не желая больше сообщать ей какую-то информацию, даже что-то столь невинное, как концерт дочери.

Вестон отложил в сторону перочинный нож и посмотрел на Элдриджа.

– Я не хотел бы прозвучать грубо, сэр, но у меня сегодня утром еще есть другие дела. Мы закончили? Я не знаю, что еще могу добавить.

Кендра улыбнулась. Ее всегда забавляло, что она проводила большую часть допроса, но в конце всегда обращались именно к герцогу. Было ли это из-за того, что его титул давал ему власть? Или потому что он мужчина?

Она встала, но продолжала смотреть на Вестона.

– У вас есть предположения, кто бы мог убить леди Довер? Она когда-нибудь упоминала, что боится кого-то?

Вестон, нахмурившись, тоже поднялся.

– Нет. Я уверен, что это был вор. Я слышал, что дом ограбили после убийства.

– Нет, то, что сделали с леди Довер, было личным.

Элдридж потянулся за рукой Кендры.

– Спасибо, милорд. Понимаю, что это все неприятно, но необходимо. Пожалуйста, не провожайте нас. Мы сами найдем дорогу.

Вестон, казалось, почувствовал облегчение.

Первым вышел герцог, за ним последовала Кендра. Она специально остановилась на пороге, развернулась, чтобы еще раз посмотреть Вестону прямо в глаза.

– А леди Довер рассказала вам о своем секрете, милорд?

Он застыл.

– Боже мой, каком секрете?

Кендра долго не отрывала свой взгляд. Затем она сказала:

– Простите, не имею права вам об этом сказать.

Она вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Но прежде она увидела, как дрогнула рука Вестона, когда он поднес ее, чтобы почесать подбородок.

В коридоре Элдридж мягко сказал:

– Подозреваю, он знает, в чем состоял секрет леди Довер.

Кендра улыбнулась, но невеселой улыбкой.

– Ох, скорее всего, он знает.

Звук арфы все еще наполнял коридор. Кендра увела герцога дальше по коридору на звуки, и их взгляду предстала домашняя сцена за открытыми дверями гостиной. Леди Луиза в очаровательном украшенном аппликациями индийском муслиновом платье цвета слоновой кости сидела на стуле, ее руки были грациозно вытянуты, а пальцы щипали струны и наигрывали прелестную мелодию на красивом резном инструменте. Леди Вестон и леди Изабелла сидели вместе, их головы были покрыты кружевными шапочками, брови нахмурены, пока они продевали иголки с цветными шелковыми нитками в материал, натянутый крепко на пяльцы.

Кендре не показалось, что они шумели, но вдруг взгляд леди Луизы упал на них. Ее руки оторвались от арфы, как бледные птички, упавшие в полете. Единственные звуки в комнате исходили теперь от треска угля в камине.

Леди Вестон оторвала взгляд от рукоделия.

– Что такое, Луиза?

– У нас тут гости, мама, – произнесла она слабым голосом и показала в сторону Кендры и герцога, зависших в дверном проеме.

Леди Вестон грубовато взвизгнула, когда увидела их гостей.

– Боже мой. – Она стремительно вскочила, запутавшись в своих юбках. – Ваша светлость! Это ведь вы?

– Да, это я. Пожалуйста, простите за вторжение, – сказал Элдридж, безуспешно пытаясь остановить реверансы. – Моя воспитанница и я были просто поражены игрой вашей дочери. Это волшебно.

– Вы очень любезны, сэр. Позвольте представить вам моих дочерей леди Луизу и леди Изабеллу. Леди Изабелла замужем за мистером Седвиком, который работает в министерстве внутренних дел.

– Добрый день, миледи. А это моя воспитанница мисс Донован.

– Мы уже познакомились с мисс Донован, ваша светлость, – сказала леди Луиза, бросив на Кендру многозначительный взгляд. – Мы встретились на балу у Дигби вчера вечером.

– Ясно. – Леди Вестон вежливо улыбнулась. – Сэр, не хотите ли составить нам компанию? Я прикажу принести чай.

– Не беспокойтесь, ваша светлость. Мы всего лишь зашли к лорду Вестону и уже собирались уходить. – Он вопросительно посмотрел на Кендру. – Не так ли, моя дорогая?

Она кивнула, затем улыбнулась собравшимся гостям.

– Возможно, мы еще увидимся в салоне миссис Байдл.

Леди Изабелла нахмурилась.

– А вы собираетесь его посетить?

– Конечно. – Почему это леди Изабелла так этому не рада? – Может, мы там сможем поболтать.

Попрощавшись со всеми, герцог подождал, пока они не спустились по лестнице, затем тихо спросил:

– Зачем это было нужно?

– Я хотела познакомиться с леди Вестон. Теперь меня не нужно ей представлять, правильно? Я смогу поговорить с ней при встрече?

– Да, вам теперь не нужно формальное представление.

Дворецкий встретил их внизу лестницы. Он передал им их сухую одежду, которая теперь немного пахла дымом. На улице дождь прекратился, а облака над их головами приобрели уже сизый оттенок, однако ветер усилился. Дрожа от холода, Кендра подняла капюшон, чтобы защититься от ветра.

Элдридж искоса посмотрел на нее.

– Почему у меня такое чувство, будто вы хотите заставить Вестонов понервничать, моя дорогая?

– Возможно, потому, что это хорошая идея. Нервные люди часто совершают ошибки.

Пока они шли по дорожке, Кендра почувствовала то самое ощущение между лопаток. Она осторожно, не меняя положения капюшона ее зеленого пальто, обернулась назад. Приглушенный свет отражался от оконных стекол дома Вестонов, превращая их в зеркала. Но она заметила движение за отражающей поверхностью, ей показалось, что она увидела слабое мерцание, чье-то лицо смотрело на них. Затем все исчезло, но это ощущение никуда не делось.

Может, я уже заставила кого-то понервничать.

22

После встречи с лордом Вестоном Кендра остановилась у кареты, чтобы герцог помог ей забраться.

– Вы готовы нанести еще один визит?

– Конечно. – Герцог вопросительно посмотрел на нее. – Куда вы хотите отправиться?

– Я бы хотела нанести визит леди Франсис. Она меня приглашала сама, в конце концов.

– Ах, так вот зачем вы спрашивали ее адрес у лорда Вестона. – Герцог отдал распоряжения кучеру, затем поднялся в карету вслед за Кендрой. – Сейчас не самое приличное время для утреннего визита.

– А я и не хочу быть приличной.

Элдридж засмеялся.

– Полагаю, леди Франсис – следующая в вашем списке тех, кого вы хотите заставить понервничать?

– Судя по тому, что я наблюдала вчера вечером, это задача не из легких. У нее стальные нервы.

Из-за дождливой погоды подавляющее число аристократов сидело по домам, но это не касалось слуг, которые продолжали сновать по своим делам, бегая по мокрым брусчатым улицам и поспешно забегая в помещения. Когда карета повернула на Маунт-стрит, кучеру пришлось остановиться, чтобы спросить точный адрес леди Робертсон у молодой служанки с корзинкой овощей. Затем карета снова дернулась, и спустя две минуты они передали визитную карточку герцога слуге одного из самых больших домов на этой улице. Снаружи здание было отделано штукатуркой, которая должна была создавать эффект серого кирпича. Спустя пять минут их провели по прихожей вверх по широкой лестнице.

Когда они достигли ее верха, оба резко замерли и в изумлении огляделись по сторонам.

– Черт возьми, – прошептала Кендра.

Дворецкий остановился, повернулся к ним, когда понял, что они больше не идут за ним.

– Что-то не так?

И Кендра, и герцог были прикованы к месту при виде средневекового оружия, которое украшало каждый сантиметр стен, покрытых белой штукатуркой. Кендра подошла к длинной узкой витрине из стекла и дерева, которая стояла вдоль стены, в ней выставлялись ножи и мечи.

– Ну и коллекция, – пробормотала она и обменялась многозначительным взглядом с герцогом. – Уже вижу несколько кинжалов.

– Да, мисс, – сказал дворецкий. – Граф – настоящий коллекционер.

Кендра внимательнее изучила витрину. И заметила, что на ней не было замка. Крышку можно было легко снять. А в ту ночь, когда убили леди Довер на балу леди Франсис собралось около трехсот людей…

Она подняла свой взгляд на герцога. Возможно, они сейчас узнали о происхождении орудия убийства.

* * *

Леди Франсис и ее муж, достопочтенный Сесил Робертс, ожидали их в большой гостиной, украшенной элегантными красными шелковыми обоями и наполненной отполированной мебелью из вишневого дерева. В углу рядом с окнами в виде арок, которые выходили на сады, прятались спинет и арфа – очевидно, леди Луиза была не единственной из семейства Вестонов, кто играл на этом инструменте. Леди Франсис сидела перед камином на янтарного цвета диване с набивными узорами, она выглядела привлекательно, ее темные волосы были украшены ободком с лилиями, на ней было платье с длинными рукавами медно-коричневого цвета. При их появлении она мгновенно поднялась и грациозно присела перед герцогом.

– Ваша светлость, это честь. – Она одарила его своей улыбкой с ямочками, только потом повернулась к Кендре. – Мисс Донован, я так рада, что вы ответили на мое приглашение. – Но она все же бросила недвусмысленный взгляд на часы из позолоченной бронзы на каменной полке.

– Ваша светлость, мисс Донован. – Робертс улыбнулся и поклонился.

Леди Франсис не пришлось выходить за мужчину, который носил корсет и был старше ее по меньшей мере на пять десятков лет. Ее муж был привлекателен, с короткими рыжеватыми волосами, зачесанными вперед, баками. Он был высокого роста и элегантен, что правильным образом подчеркивал модным синим сюртуком, надетым на шелковую двубортную жилетку в белую и синюю полоски, а также штанами темно-желтого цвета и блестящими черными ботфортами. Его галстук был искусно повязан и доставал ему почти что до подбородка. Встретившись с его ярко-голубыми глазами, Кендра почувствовала, что он, так же как и его жена, прекрасно осознавал свою привлекательность.

– Давайте присядем? – произнесла леди Франсис и вернулась к своему месту на диване.

Пока они сидели, служанка в традиционной шапочке и фартуке прикатила чай на тележке, которую она остановила рядом со своей хозяйкой.

Леди Франсис улыбнулась.

– Я взяла на себя смелость и приказала принести чай. Сегодня такой тоскливый день. – Она потянулась за кувшинчиком со сливками, налив их себе в чашку, после чего добавив чая. – Как вы пьете чай, мисс Донован?

– Черный, два сахара, – ответила она и подождала, пока леди Франсис нальет ей напиток. Она взглянула на Робертса. – У вас в коридоре прямо-таки коллекция.

– Вообще-то, это мой дедушка коллекционировал оружие. Он испытывал страсть к Средневековью, – объяснил он. – Я в детстве думал, что он кровожаден. Но я любил все эти страшные артефакты. – Он заулыбался, обнажив зубы. – Я не разделяю его страсть к коллекционированию древнего вооружения, но с радостью покажу вам его, мисс Донован, или вам, ваша светлость.

– Ваш дедушка… Я слышал, что граф удалился в свои имения на севере, – сказал Элдридж.

– Ах да. Недалеко от Йоркшира. Мой дедушка утверждает, что лондонский воздух не пригоден ни для человека, ни для зверя. К сожалению, воздух в деревне тоже ему не помог.

– Ваш дедушка хворает?

Робертс пожал плечами.

– Ему нездоровится с тех пор, как умерла бабушка. Он оставил мне в пользование этот дом, так как моему отцу и матери достаточно их дома на Гросвенор-сквер.

Когда чай разлили, Кендра сказала:

– Слышала, что на вашем балу в понедельник было много гостей.

– Да, – произнесла леди Франсис с улыбкой. – Кажется, весь Лондон приходил.

– Присутствовали все члены вашей семьи? – спросила Кендра. – Даже ваша матушка? – Она не отводила взгляда от молодой женщины, ей было очень интересно, что она на это ответит.

Улыбка леди Франсис стала менее уверенной.

– Ах… хм, нет. Моей маме нездоровилось в тот день. – Она наклонила голову и посмотрела на Кендру. – Значит, мои сестры сказали правду. Вы играете в сыщика с Боу-стрит.

Казалось, это забавляло леди Франсис. Но Кендра чувствовала, что за этим красивым фасадом скрывалось что-то большее.

– Мы расследуем убийство леди Довер, – сказал Элдридж, подняв свою чашку к губам и сделав глоток. Он поставил чашку на тарелку, затем спокойно взглянул на леди Франсис. – Вы же были знакомы с леди Довер?

– Конечно. Мы вращались в тех же кругах, что и графиня, – сказала она невозмутимо. – Но мы никогда не были подругами.

– У вас, наверное, сложилось о ней какое-то впечатление, – продолжала Кендра.

Леди Франсис, казалось, раздумывала над ответом, делая глоток чая.

– Не люблю плохо говорить о мертвых… но я считала графиню дурно воспитанной и ужасно тщеславной. Она старалась изо всех сил обратить все внимание окружающих на себя.

Кендра не сводила глаз с женщины.

– Мужчин, вы имеете в виду?

– Да. От общения со своим полом она бы не извлекла пользу. Она предпочитала общество мужчин. Разве я не права, дорогой? – Леди Франсис посмотрела украдкой на своего мужа.

– Она любила флиртовать, – осторожно признал Робертс.

А с тобой она флиртовала? Кендра вдруг поняла, что в то время как леди Франсис удалось избежать участи своей сестры и не выходить замуж за лорда Лурдова, ее молодой привлекательный муж, в свою очередь, мог представлять другие проблемы.

– Я слышала, что вы открыто игнорировали леди Довер, – сказала она.

– Полагаю, это возможно. – Леди Франсис изящно пожала плечами. – Этой особе не было от меня никакой пользы.

– Были ли вы в театре в тот вечер, когда леди Довер надела ваши фамильные драгоценности?

Впервые за все время леди Франсис потеряла самообладание: она застыла, ее карие глаза горели ярким пламенем, затем она быстро опустила взгляд на свою чайную чашку, скрыв выражение глаз ресницами.

– Да, мистер Робертс и я присутствовали тогда. Как я уже говорила, дурное воспитание.

– До этого инцидента были ли вы в курсе, что ваш отец имел с ней отношения?

Робертс нахмурился.

– Вы же не думаете, что лорд Вестон как-то связан с убийством графини? Это невозможно. Он был здесь в ночь, когда был бал.

– И он ни разу не уходил? – Кендра встретилась с ним взглядом. – Вы следили за ним весь вечер?

– Что ж, нет, конечно, нет. Но вы же не думаете, что граф мог совершить убийство между танцевальными партиями!

– Мы сейчас рассматриваем все версии. Вы знаете кого-то, с кем у леди Довер еще могли быть отношения? – спросила Кендра.

Робертс выглядел ошеломленным.

– Откуда мне может быть такое известно?

Его категоричное отрицание показалось Кендре слишком энергичным. Она внимательно посмотрела на него, прежде чем загадочно пожала плечами. Пусть понимает как хочет.

– Люди же любят болтать.

– У нее были отношения с маркизом Сатклиффом, – заметила леди Франсис. Ее улыбка снова украшала лицо, но на этот раз она улыбалась без ямочек, а ее взгляд оставался холодным. – Она сильно им увлекалась. Я даже слышала, что она надеялась стать маркизой. Хотя в этом я ее, наверное, не могу винить. Он дьявольски красив. И ваш наследник, не так ли, ваша светлость?

– Это так.

Леди Франсис замолчала на какое-то время. Затем засмеялась.

– Конечно, есть еще и мальчишка Даттон. Он был просто околдован ей, даже просил ее потанцевать с ним дважды на балу у Гамильтона.

– Он совсем зеленый, – сказал Робертс. – Леди Довер не удостоила бы его повторным взглядом.

– Правда? – Леди Франсис посмотрела на своего мужа двусмысленным взглядом. – Я не думаю, что она была слишком разборчива в том, кого затащить в свою кровать, дорогой. – Она снова повернулась к Кендре. – К сожалению, вам придется поговорить с большей частью жителей Лондона мужского пола, если вы хотите найти изверга, который убил бедняжку.

Леди Франсис вздрогнула, и Кендра не могла понять, была ли у этого естественная природа или же она притворялась.

– Лично я считаю, что это какой-то пьяница. Я не могу принять, что какой-то джентльмен применит кинжал против леди. Это варварство.

Кендра поставила свою чашку и посмотрела в упор на женщину.

– Откуда вам известно, что ее убили ножом, леди Франсис?

Леди Франсис засмеялась.

– Как вы сказали… люди любят болтать.

23

– Леди Франсис не предрасположена к нервным переживаниям, – пробормотал Элдридж, после того как они покинули резиденцию Робертса и шли по извилистой тропинке из каминных плит. – Ее комментарий насчет кинжала занятный. Мне даже показалось, что она вас провоцировала, мисс Донован.

Кендра вспомнила, как леди Франсис дразнила свою сестру, называя ее предводительницей макак.

– Думаю, провоцировать людей – любимое занятие леди Франсис. – Она сделала паузу, чтобы снова натянуть капюшон, и посмотрела при этом на небо. – Дождь прекратился. Почему бы нам не прогуляться пешком до вашего дома?

Элдридж с опаской взглянул на небо, но все равно кивнул.

– Вы проводите эксперимент, чтобы определить, сколько времени нужно, чтобы дойти до резиденции леди Довер?

– И я хочу сказать, что очень вероятно, что наш убийца украл один из кинжалов из резиденции Робертсов и использовал вечеринку как прикрытие, чтобы отвести от себя подозрения в связи с убийством леди Довер.

– Эта теория исключает кандидатуру лорда Довера. Он был в своем клубе, а потом вернулся домой.

– Я не исключаю его из списка подозреваемых. Мне не понравилось, что он не упомянул о том, что у него была ссора с мачехой на следующий день после инцидента в театре, и я хотела бы провести с ним повторную беседу и задать ему вопрос об этом. Но он потерял свои позиции в рейтинге подозреваемых.

Герцог приказал кучеру ехать домой без них, затем предложил Кендре руку, которую она приняла. Они шли по пешеходной дорожке по направлению к Гросвенор-скверу.

– Мне кажется, что лорд Вестон – самый вероятный преступник, – начал Элдридж, – но я верю, что леди Довер была ему искренне небезразлична. Сложно представить, как он уродует ее лицо, как сделал наш изверг.

– Знайте, когда я вас ненавижу, это значит что я люблю вас так страстно, что это приводит в смятение мою душу, – тихо процитировала Кендра. – Жанна Жюли Элеонора де Леспинас написала эти строки по поводу одной своей трагичной влюбленности. Может, наш убийца испытывал такую же сумасшедшую страсть по отношению к леди Довер.

Элдридж посмотрел на нее с нескрываемым удивлением.

– Вы знакомы с трудами мадемуазель де Леспинас?

– В колледже у меня был курс «Женщины в период Просвещения». Мы изучали и ее работы.

– Она умерла почти сорок лет назад. Я считаю, это замечательно, что память о ней и ее трудах продолжает оказывать влияние на общество, даже в таком далеком будущем. Но опять же, на меня самого продолжают оказывать влияние взгляды Джона Локка и Жан-Жака Руссо, Аристотеля и Платона. – Он задумался, его серо-голубые глаза смотрели отстраненно. – Мы должны жить настоящим, даже если мы пытаемся построить что-то, что будет существовать и в будущем. Однако мы никогда не можем быть уверены в том, что мы оставляем после себя, будет ли это чем-то крепким и сохранится ли или же просто пропадет, как забытое воспоминание. – Он снова вернулся в реальность. – Но вам-то как раз все известно.

Кендра напряглась, не зная, что сказать, поэтому она просто промолчала.

– Вы были в замке Элдридж, когда прошли сквозь вашу кротовую нору, – продолжил герцог. – Приятно осознавать, что мой дом все еще существует в будущем. Ведь так много нормандских крепостей остались лишь в виде руин. Я знаю, что вы предпочитаете об этом не говорить, но могу ли я спросить… за ним хорошо присматривают?

– Он великолепен, – прошептала она, ее горло при этом странным образом сжалось. Под ее пальцами сквозь несколько слоев пальто, накидки и рубашки рука герцога казалось твердой. Настоящей. Живой. Однако когда она впервые переступила порог замка Элдридж, герцог Элдриджский или этот конкретный герцог был похоронен несколько веков назад в семейном склепе, его плоть превратилась в пыль, оставив после себя лишь рассыпающиеся кости.

Если ей удастся вернуться в свое время, то этот мужчина, который идет рядом с ней, такой живой и сильный, а вместе с ним и Алек с Ребеккой, будут давно мертвы. От этой мысли у нее закололо сердце. Она знала, что здесь ей не место, но она не могла представить себе, что эти люди будут гнить в могилах в двадцать первом веке.

– Вы слишком много переживаете, мисс Донован, – тихо произнес герцог.

Кендра осознала, что взгляд этих проницательных голубых глаз был прикован к ней, на его лице обозначилась забавная улыбка.

– Никто из нас не бессмертен, моя дорогая. Но идеи, изобретения, открытия, даже здания могут стать формой бессмертия. Не все могут оставить после себя что-то или осознают ответственность, которую влечет за собой такое наследие. Замок Элдридж – часть моего наследия, и мне греет душу, что он будет еще долго существовать.

Однако он все же не спросил, кто заботился в будущем о замке. Может, были вещи, о которых и герцог не хотел бы знать.

Они сошли с дорожки, чтобы их не окатило грязной водой от колес тележки, нагруженной бочками, которая угодила в лужу. Этот инцидент нарушил мечтательное настроение их беседы, так что Кендра вернулась к высказанной ранее мысли.

– Вестон, может, и любил леди Довер, но это не значит, что он не мог убить ее в приступе ярости.

– Но ее лицо…

– Это увечье было более хладнокровным. Если Вестон – наш убийца, то, может, он сделал это, чтобы сбить всех с толку, потому что правда сложно представить себе, что мужчина будет уродовать лицо женщины, которую он любил. Но это объясняет неуверенные отметины по обеим сторонам лица. Преступнику, очевидно, пришлось побороть себя, чтобы нанести эти ужасные повреждения.

Она нахмурилась, вспомнив их беседу с графом.

– Постоянно думаю о его словах: «Не могу представить, какой монстр мог сделать то, что с ней сделали». Он будто знал все детали.

– Он мог от кого-то слышать про изувечение. Сплетни текут по этому городу, как вода в Темзе. Я бы сказал, что его ужас можно понять, особенно учитывая их близкие отношения.

– Можно. – Но Кендра не могла отделаться от мысли, что здесь было что-то еще. Внезапное отвращение, которое проскользнуло во взгляде Вестона, показалось ей слишком сильным для человека, который слышал об этих увечьях лишь из чьих-то уст. – Он прямо-таки стал агрессивным, когда я упомянула о его сыне.

– Тоже понятная реакция. Вообще, думаю, что для отца было бы неестественно, если бы он не стал защищать своего сына, в случае если на него падает подозрение в убийстве. Я бы так же защищал Алека в подобной ситуации.

– Тут есть что-то еще, Вестон не отрицал, что леди Довер оказывала на него давление, чтобы он продемонстрировал свою преданность ей.

– Да нет же, он отрицал это. Он сказал… – Элдридж нахмурился, когда вспомнил детали беседы. – Он сказал, что он уже был женат… ах, понимаю, о чем вы. Он не сказал четкое «нет».

– Да. Так что давайте предположим, что этот уклончивый ответ означает, что мы идем по правильному следу и леди Довер действительно заставляла его развестись с женой и жениться на ней. Я думаю, что Ребекка права: открыто надеть то ожерелье означало объявить войну.

– Я не уверен, что ей удалось бы таким образом достигнуть своей цели. Единственное, что ей удалось, так это выставить их отношения на всеобщее обозрение и унизить тем самым все семейство Вестонов.

– Нужно включить огонь, чтобы заставить воду вскипеть.

Элдридж улыбнулся.

– Очень точно сказано.

Они остановились, когда дошли до конца улицы. Перед ними была Гросвенор-сквер. Кендра отчетливо видела дом леди Довер.

– Десять минут, и мы шли неспешно, – сказала она. – Быстрым шагом можно было бы дойти и за пять. Пять минут, чтобы добраться до ее дома, десять, может, пятнадцать на то, чтобы заколоть ее и изуродовать лицо, еще пять, чтобы успеть вернуться на бал леди Франсис…

Кендра представила себе эту картину: убийца, пробирающийся в тени, стучащий в дверь леди Довер. Обмен любезностями. Затем она приглашает убийцу наверх в гостиную.

Она встретилась с герцогом взглядом.

– Полчаса понадобилось бы убийце. Он мог убить леди Довер быстрее, чем закончился один танец.

24

– Хорошо, что вы вернулись, мисс Донован. Нет, не снимайте свою накидку, – приказала ей леди Этвуд, как только Кендра и герцог зашли в прихожую. Длинная юбка темно-синей мантильи пожилой женщины вздымалась, пока она быстро спускалась по лестнице. Она завязывала ленточки своей шапочки под подбородком, а ее глаза сфокусировались на Кендре. – Нам нужно уходить, у нас встреча с мадам Годе. Мы уже опаздываем.

Портниха, вспомнила Кендра. Вот и не получилось у нее обновить записи на грифельной доске и перечитать свои заметки. Скорее всего, заметив ее раздражение, герцог успокаивающе похлопал ее по руке.

– Выше нос, моя дорогая. Мне говорили, что это не больно.

– Ничего себе. – Графиня посмотрела гневно на них обоих. – Такое впечатление, что я тащу эту особу в работный дом.

– Мисс Донован, добрый день! – Наверху лестницы показалась Ребекка, а за ней и Алек. – Я зашла к вам, а леди Этвуд любезно пригласила меня составить вам компанию у мадам Годе.

Она подняла свои юбки и практически пролетела над ступеньками, заслужив критический взгляд от леди Этвуд.

– Леди не носятся по лестницам.

Ребекка ничуть не смутилась и заулыбалась, остановившись рядом с Кендрой. Появился Хардинг с ее рединготом и шляпой в руках.

– Спасибо, Хардинг. – Ребекка многозначительно посмотрела на Кендру, надевая свою верхнюю одежду, а затем сказала:

– Знаете, мадам Годе просто мастер своего дела. полагаю, многие леди из высшего света – ее постоянные клиентки. Не удивлюсь, что и леди Довер к ней часто ходила.

– Бекка права, – сказал Алек и спустился по лестнице не так грациозно, как обычно. Он по-прежнему прикладывал свою руку к ребрам. – Могу подтвердить, что леди Довер была клиенткой мадам Годе. Что вы выяснили у Вестона?

Леди Этвуд сделала Кендре и Ребекке жест руками, будто бы прогоняя птенцов. «Нет времени обсуждать это сейчас. Нам пора, пойдемте».

За ними герцог мягко ударил Алека по плечу.

– Пока леди будут у модистки, я расскажу вам, что нам удалось узнать, мой мальчик. Пройдемте в мой кабинет. Мы там устроимся поудобнее.

* * *

Заведение мадам Годе находилось на Бонд-стрит, на улице, которая была невероятно модной в это время, так же как и в двадцать первом веке. Само здание имело три этажа, было отделано бежевым песчаником. На первом этаже были широкие окна, на следующем они имели узкую прямоугольную форму, а на самом верхнем этаже окна были заложены кирпичом – ловкий способ уйти от налога на окна, который Корона наложила на свой народ более ста лет назад.

Над косыми вершинами крыш небо снова потемнело, облака несли в себе дождь, который вот-вот должен пойти. Но все же пасмурная погода не была препятствием для покупателей. Бонд-стрит кипела, это была оживленная улица, где стук колес элегантных карет смешивался с громыханием от дилижансов и больших телег, перевозящих товары. Непрекращающееся цоканье копыт лошадей эхом отлетало от булыжной мостовой. Все слои общества – Кендра начинала различать принадлежность к тому или иному классу по одежде – сновали по пешеходным дорожкам.

Кучер развернул ступеньки, и они уже ступили на землю, когда громкий шум привлек их внимание. Две лошади, тащащие тележку, вдруг встали на дыбы и заржали. Тележка опасно накренила вбок, кучер издал свирепый крик.

– Проклятье! Ты чуть не попал под колеса, чертов идиот!

Молодой человек, перебегавший широкую улицу и чуть было не растоптанный лошадьми, ответил грубым жестом, который не изменился за сотни лет.

– Лондон, – фыркнула леди Этвуд, ее рот от недовольства сжался в узкую линию. – Постоянный бардак.

Она прошла к магазинчику портнихи. Колокольчик, прикрепленный к двери, зазвенел, когда они вошли в помещение, в воздухе висел тяжелый запах лилий и жасмина. Длинные дубовые столы были расставлены перед полками, загруженными круглыми бочонками, которые были слегка наклонены, чтобы можно было разглядеть весь ассортимент роскошных тканей, переваливающихся через край и создающих таким образом красивую композицию. Перед элегантным резным мраморным камином стоял низкий столик, несколько стульев и диван. Уютно потрескивал огонь.

В солнечные дни мадам Годе, вероятно, полагалась на естественное освещение, поступавшее через огромные окна с несколькими секциями, которые выходили на улицу. Сегодня же по всей комнате были зажжены масляные лампы.

– Bonjour! Bienvenue![11]

Из-за желтой шелковой занавески, скрывающей дверной проем в другом конце магазинчика, появилась женщина, желтая ткань затрепетала от ее резкого движения. Мадам Годе была симпатичной брюнеткой небольшого роста и неопределенного возраста. На первый взгляд Кендра дала бы ей тридцать пять, но подойдя к ней поближе, она поняла, что ей должно быть по меньшей мере на десять лет больше. Вне зависимости от возраста портниха была лучшей рекламой своему ремеслу, на ней было простое платье абрикосового оттенка, приподнесенное с достоинством, которое, казалось, было заключено в генетическом коде французов.

– Леди Этвуд. – Улыбаясь, мадам Годе пожала руки графине и поцеловала ее в обе щеки, не касаясь их – невероятный уровень фамильярности для этой эпохи. Она говорила с французским акцентом, который немного смягчился за те годы, что она провела в Лондоне. – Vous êtes magnifique! Toujours aussi ravissante. Vous éclipsez toutes les autres femmes![12] Раскроете мне свой секрет, oui?[13] Я становлюсь все более изможденной в старости, в то время как вы только молодеете.

«Лесть никогда не выйдет из моды», – подумала с оттенком сухой иронии Кендра, наблюдая за улыбкой леди Этвуд.

– Вы слишком добры, мадам. Позвольте представить вам леди Ребекку, крестницу герцога Элдриджского, и мисс Донован, воспитанницу моего брата. Мисс Донован нужен полностью новый гардероб, подходящий ее статусу.

Мадам Годе окинула Кендру прагматичным взглядом. Затем она хлопнула в ладоши и позвала молодую служанку, которая взяла их пальто и зонтики, а сама усадила своих клиентов за стол, чтобы они могли согреться у камина.

– Будете чай или немного хереса, oui? Чтобы прогнать прохладу этого жуткого дня?

– Чай было бы прекрасно, спасибо, – приняла предложение графиня.

Модистка снова хлопнула в ладоши, и измученная молодая служанка уже несла поднос. Пока они ее ждали, мадам Годе разложила перед ними модные иллюстрации и журналы, объясняя, какие новшества приходят из Парижа, теперь, когда война окончена.

– Обратите внимание на V-образный вырез, такой parfait[14], можно выгодно показать décoletage[15] женщины, oui? И посмотрите, какая высокая талия и какая пышная юбка. Мне нужно будет снять мерки с мисс Донован… Жизель!

Симпатичная молоденькая девушка, которой было на вид лет семнадцать, впорхнула сквозь желтую шелковую занавеску.

– Да, мадам?

– Принесите еще иллюстраций для ее светлости. Мерси. – Она повернулась к Кендре. – Проследуйте за мной, мадемуазель.

Маленькая француженка провела Кендру через желтую занавеску. С другой стороны была комната, где пять девушек старательно шили платья вручную. В комнате было всего одно окно и большое количество масляных ламп. Кендра предполагала, что каждой швее в этом помещении понадобятся очки к сорока годам или же их просто вышвырнут с работы к тому времени.

Мадам Годе провела Кендру в комнату поменьше, которая была наполнена картонными образцами, манекенами без головы и отрезами материала, кое-как сложенными в углу. Она не стала тратить времени впустую и сразу же принялась расстегивать платье Кендры.

Кендра тоже решила не терять впустую время.

– Я слышала, что леди Довер была вашей клиенткой.

Пальцы француженки приостановились, но через пару секунд снова продолжили продевать пуговицы в петли.

– Oui. Такая трагедия.

– Какой она была?

Мадам Годе снова остановилась, но Кендра подумала, что нерешительность модистки на этот раз была вызвана не ее вопросом. Она сняла платье Кендры с плеч и, возможно, увидела шрамы, уродующие тело Кендры, подарок на память из двадцать первого века.

Но мадам Годе никак не прокомментировала эти старые раны. Спустя какое-то время она продолжила свое дело.

– Леди Довер была одной из моих лучших клиенток, – произнесла она наконец. – Она была женщиной, обладавшей безупречным вкусом и восприимчивостью ко всему новому. И такой милой – эти золотистые волосы, ее кожа, эти глаза! И фигура… ах, превосходная! Красивая женщина вроде нее заслуживала самого лучшего. – Она извлекла измерительную ленту из кармана, который, по всей видимости, был у нее под юбками. – Пожалуйста, стойте прямо, мадемуазель. Поднимите руки. Мерси.

– Когда вы в последний раз видели ее?

– Ее светлость записалась ко мне всего лишь неделю назад. Подумать только, это была последняя наша встреча… – Она вздохнула и покачала головой. – Жизнь так быстро может поменяться, oui?

– Не то слово.

– Простите?

– Oui, жизнь может очень быстро поменяться. Но расскажите о последней встрече с леди Довер. Она хотела новое платье или же совершенно новый гардероб?

Портниха ответила осторожно:

– Она заказывала новые платья, oui.

Кендра посмотрела на нее.

– Думаю, вы знаете, о чем я, мадам. Она рассказала вам о своей беременности?

Темные глаза внимательно изучали ее.

– Я не распространяю сплетни, мадемуазель.

– Герцог Элдриджский и я расследуем убийство леди Довер.

– Аристократ вроде герцога Элдриджского проводит расследование убийства? И вы, женщина? Никогда о подобном не слышала.

– Все когда-то бывает в первый раз.

Француженка продолжала изучать ее взглядом.

– Я знаю, что лорд Сатклифф подозревается в этом преступлении. Полагаю, это объясняет интерес его светлости к этому делу… но я не думаю, что имею право сплетничать о своих клиентах.

– Очень жаль, – Кендра тяжело вздохнула. – Герцог сказал, что я могу заказать какие угодно платья. Но я теперь не уверена, что я в настроении…

Мадам Годе, очевидно, пришла к выводу, что удовлетворить живого клиента выгоднее, чем хранить секреты мертвого.

– Леди Довер имела много любовников за все эти годы, – сказала она медленно.

– А недавно?

Модистка вернулась к измерениям.

– Она была очарована лордом Сатклиффом, но эта информация вам вряд ли поможет.

– Я уже знаю об их связи. Мне нужно знать, с кем еще у нее были отношения.

– То есть, наверное, кто был отцом ребенка, oui? Вообще-то, я не смогу вам помочь. Мы не обсуждали… ее положение. Но я была в курсе. В таких делах не может быть секретов между клиенткой и модисткой. – Ее взгляд многозначительно обратился к шрамам Кендры, после чего она посмотрела ей прямо в глаза.

Кендра слабо улыбнулась.

– А что, если я подброшу одно имя – лорд Вестон?

Мадам Годе лукаво взглянула на Кендру.

– Весь свет знает об их интрижке, с тех пор как леди Довер надела драгоценности Вестонов в театр.

– Да, я слышала, что это вызвало скандал.

– Англичане не понимают страсть так, как французы. Они прячут свои чувства и улыбаются миру так, будто их жизнь безупречна, скрывая суть за железными заборами.

– Но жизнь Вестонов не была безупречной.

– А бывает ли безупречная жизнь у кого-то? Non. Леди Вестон и ее дочери – тоже мои клиентки. И я не думаю, что леди Вестон счастлива.

– Я бы тоже не была рада, если бы любовница моего мужа расхаживала в драгоценностях, которые должны были бы быть на моей шее, – сказала Кендра. – Говорила ли леди Вестон вам что-либо о том вечере?

– Мне? О, non. Я не видела ее около месяца, еще до того вечера в театре. Ее дочери заходили и говорили об этом. Не мне, а между собой. Как будто бы я глухая.

– Какие из дочерей?

– Старшая и та, что с лицом, как у свиньи.

Леди Изабелла и леди Луиза, поняла Кендра.

– И что они говорили?

Мадам Годе продолжала проворные действия руками.

– Ах, о чем они только не говорили! Они говорили о позоре, об унижении их матери и безнравственности леди Довер. Они были безутешны. Они купили с дюжину новых платьев. – Она улыбнулась с коварностью, присущей бизнесвумен. – Безутешные женщины – мои лучшие клиентки.

– Терапия с помощью покупок – проверенная временем традиция, – согласилась Кендра.

Улыбка мадам Годе на миг исчезла, вместо нее появилась какая-то жестокость.

– Они еще сказали, что желали смерти леди Довер. И вот она мертва. – Она сделала паузу и, казалось, была полностью увлечена своей работой. – Может, они наняли кого-то, чтобы убить любовницу отца. Такое уже бывало.

Кендра вспомнила ножевые ранения, нанесенные в состоянии яростного помешательства, и изуродованное лицо. Наемный убийца не стал бы сводить с жертвой личные счеты.

– А что насчет лорда Довера? – Кендра сделала паузу. – Ее пасынка? Она когда-нибудь о нем говорила?

– Oui. Он иногда выводил ее из себя. Она презирала его. – Мадам Годе свернула метр и засунула его обратно в карман. Она подняла отброшенное в сторону платье Кендры и помогла ей снова его надеть. – Думаете, он мог убить ее?

– А вы как думаете?

Она нахмурилась.

– Они ненавидели друг друга давно, я думаю. Зачем ему было убивать ее сейчас?

Кендра подумала о нерожденном ребенке и о том, что леди Довер уговаривала Вестона уйти от жены. Стал бы лорд Довер убивать свою прекрасную мачеху, если бы считал, что она обесчестит его имя, что-то вроде убийства за честь семьи девятнадцатого века?

– Кто бы это мог совершить, как вы думаете? – спросила Кендра.

Мадам Годе не спешила с ответом.

– Думаю, лорд Вестон.

– Почему? Из-за ожерелья?

Она ответила не сразу.

– Non[16]… потому что я думаю, что леди Довер нашла себе другого любовника.

Кендра уставилась на нее в изумлении.

– С чего вы это взяли?

Модистка пожала плечами.

– Я не знаю, как объяснить. Ее поведение изменилось. Какое-то время она была счастлива так, как бывает счастлива женщина, когда начинается новый роман.

– Когда именно она изменилась?

– Менее месяца назад.

То есть это был не отец ребенка.

– Как вы думаете, кто это мог быть?

– Она не называла его имени. Но если бы лорд Вестон узнал, что она его обманывает… – Мадам Годе не стала продолжать эту очевидную мысль.

– Он знал о Сатклиффе и, кажется, был не против этих отношений.

– Ах, но маркиз и леди Довер были вместе еще до того, как у нее началась эта интрижка с лордом Вестоном.

– Какая разница?

– В любовных делах это большая разница. И ее отношения с маркизом уже подходили к концу. – Она пренебрежительно махнула рукой. – Может, это мои фантазии.

– Вы сказали, что какое-то время она была счастливее. В чем это выражалось?

Маленькая морщинка нарисовалась между бровями мадам Годе.

– В последний раз, когда я ее видела неделю назад, она была… songeuse. Как это будет?

– Задумчива.

– Oui.

– Не обеспокоена или напугана?

– Леди Довер не была мышкой, прячущейся в углу. Она была львом, она умела пользоваться своими силами.

Кендра посмотрела на модистку.

– Если она пыталась заставить Вестона уйти от жены и жениться на ней, зачем бы она рисковала и связывалась еще с каким-то мужчиной?

Губы француженки сложились в многозначительной улыбке.

– Ревность может быть эффективным инструментом, oui? Если ее использовать правильным образом, ваш любовник сделает все, чтобы оказаться в ваших руках. Но если вы допустите просчет…

– То есть она могла завести нового любовника, чтобы заставить Вестона ревновать, и… что? Все пошло не по плану?

– Она ведь мертва?

Кендра не могла с этим поспорить.

Они уже проходили сквозь занавеску, когда Кендре неожиданно пришла в голову мысль. Она остановила женщину и спросила:

– Вы, кажется, не удивлены, что лорд Вестон или кто-то еще из высшего общества может быть виновен в смерти леди Довер?

– Non, – ответила француженка и после этого молчала так долго, что Кендра уже подумала, что она больше ничего не добавит. Но потом она продолжила шепотом: – Понимаете, я была совсем молода, когда жила в Вандее во время революции. Я была свидетельницей и не такого зверства, как убийство одной женщины. Образованные люди, крестьяне, священники, женщины, дети… Кровь многих людей стекала по уличным водостокам. Не щадили никого. Это было сумасшествие. Я никогда не могла бы подумать, что такое может произойти. Никогда не думала, что увижу, как эти люди – друзья, соседи – проявляют подобное… подобное варварство.

Она пожала плечами, ее взгляд стал мрачным при воспоминании об ужасах прошлого.

– Но когда вы видите такое, вы понимаете, что сумасшествие может овладеть кем угодно. Так что, non, я не удивлена. Я знаю, что люди – все люди – способны на такое.

25

Когда они покинули магазин спустя два часа, мрачный взгляд глаз мадам Годе сменился счастливым сиянием от выгодной сделки, и все благодаря той достаточно большой сумме денег, которую леди Этвуд выложила за новый гардероб Кендры. Графиня и леди Ребекка не остались равнодушными к зову атласа и шелка и тоже купили себе несколько новых платьев. Кендра могла лишь покачать головой в недоумении от их потребительского ажиотажа.

Большую часть заказов поэтапно сошьют и доставят в течение нескольких недель, но с пустыми руками из магазина они все же не вышли. Их руки были загружены коробками с аксессуарами для волос, вышитыми бисером и украшенными вышивкой вечерними сумочками, веерами из слоновой кости и из перьев, тремя шалями и красивой бархатной накидкой темно-синего цвета с серебристой атласной подкладкой. Мадам Годе сказала, что какая-то несчастная дочь купца передумала насчет покупки этого предмета одежды, но Кендра не была уверена, передумала ли она или же просто у нее закончились деньги.

– Теперь я могу вернуть вам вашу накидку, – сказала Кендра, когда они с Ребеккой зашли в ее спальню со своими свертками. Она уже и забыла, что больше месяца назад Ребекка одолжила ей эту зеленую накидку для церемонии похорон. Она так ее и не вернула.

– Не волнуйтесь, мисс Донован. – Ребекка поставила свертки, которые несла в руках, на кровать. – Почему бы вам не подарить ее своей горничной? Знаете, так обычно и поступают. Я часто отдаю свои старые платья своей служанке. Конечно, Мэри приходится их сильно перешивать, потому что она ниже меня, но она талантливая швея.

Мисс Купер даже не придется подшивать накидку. Кендра осознала это, когда горничная спустя какое-то время зашла в комнату, чтобы помочь с вещами. Они были примерно одного роста. Но Кендра была ошеломлена реакцией мисс Купер, когда она предложила ей накидку.

Обыкновенно суровое выражение ее лица куда-то резко исчезло, ему на смену пришло удивление и радость.

– Спасибо, мисс Донован, – проронила мисс Купер, потянувшись за нарядом и с благоговением погладив мягкую ткань. – Она прекрасна. Я буду бережно относиться.

От благодарности служанки Кендре стало не по себе, она снова заметила ту огромную пропасть, которая разделяла в эту эпоху разные классы. Она – или скорее леди Этвуд – провела только что полдня, заказывая платья, которые, возможно, могли бы заполнить три комнаты, а эта поношенная накидка в глазах мисс Купер была чем-то драгоценным.

Кендра испытала облегчение, когда они с Ребеккой вышли из спальни и направились в кабинет.

– Когда вы делаете кого-то счастливым, вы часто при этом становитесь такой мрачной, мисс Донован? – спросила ее мягко Ребекка. – Мисс Купер была благодарна за ваш подарок. Почему вы выглядите так, будто отравились чем-то?

– Я не хочу, чтобы она была мне благодарна.

– Вам больше нравится, когда вы ее раздражаете?

– Нет, конечно, нет. – Как она могла объяснить то чувство вины, которое она испытывала? – Вас разве не беспокоит, как сильно слуги зависят от людей, которые их нанимают?

Ребекка нахмурилась.

– Положение личной горничной завидное, и мисс Купер, кажется, нравится ее статус.

– Кому может такое нравиться? – Всю жизнь кому-то служить, подумала Кендра. И радоваться всяким обноскам.

– Моя горничная вполне себе довольна. А мисс Купер кажется образованной женщиной. Если она несчастлива, она могла бы податься и в гувернантки. Или выйти замуж.

Кендра громко вздохнула.

– Это не должно быть ее единственным вариантом. И даже если мисс Купер выйдет замуж, что дальше? Она будет должна своему мужу. А что случится, если ее муж умрет? Ей снова придется прислуживать, как миссис Дэнбери.

Ребекка удивленно посмотрела на нее.

– Кто сказал вам, что миссис Дэнбери была замужем?

– Никто. Я просто предположила, раз она миссис Дэнбери. А она не была замужем?

– Нет. Это почетное звание – выражение уважения к ее статусу домоправительницы.

– Ох, боже. Об этом я и говорю. Почему приставка замужней женщины сделает ее более уважаемой, даст ей больше чести?

– А вы как думаете? – Ребекка раздраженно на нее посмотрела. – Как вы думаете, против чего я все это время выступаю, мисс Донован? Женщины в этом обществе имеют небольшое значение, если они никак не связаны с мужчиной, даже с выдуманным мужем. Я осознала, что наш пол должен получить право голосовать в парламенте, если мы хотим достигнуть чего-то существенного и изменить нашу жизнь.

Кендра вдруг поняла, что не она одна оказалась не в своем времени. Ребекка, может, и родилась в этом веке, но она опережала его по своим взглядам. Движение суфражисток сформируется лишь спустя полвека. И даже тогда пройдет еще несколько десятков лет, прежде чем женщинам позволят голосовать. Ребекка не доживет до этого.

От этой мысли у нее внутри все похолодело, и она решительно отбросила ее, когда они вошли в кабинет.

Герцог, Алек и Сэм Келли уже были там, они сидели вокруг стола, на котором были расставлены блюда и тарелки с холодными закусками, кусочками сыра и серого хлеба. Когда они вошли, мужчины поднялись.

– Как прошел ваш поход в магазин? – спросил Элдридж.

– Успешно. – Ребекка озорно улыбнулась. – Ваш кошелек теперь стал намного легче, ваша светлость.

– Думаю, я переживу этот удар. Хотите чая или кофе? Или хереса?

– Кофе, – сказала Кендра и подошла к серванту, чтобы самой налить себе напиток. Когда она села рядом с Алеком, она заметила, что Сэм держал в руках стакан своего любимого виски. Ей показалось странным, что при том, что она часто видела его с выпивкой, пьяным она его никогда не замечала. Этот мужчина – какая-то загадка для медицины.

– Я выпью чая. И есть хочется, – заявила Ребекка, потянувшись за толстым куском серого хлеба. – Мистер Келли, есть ли у вас новости? Узнали ли вы что-то о прошлом леди Довер?

– Мои люди сейчас пытаются получить какие-то сведения, насчет ее связи с Медведем тоже. Но, как я только что рассказал его светлости, я нашел домоправительницу, миссис Фрост.

– А есть ли мистер Фрост? – поинтересовалась Кендра. – Или он тоже плод чьего-то воображения?

Сыщик моргнул.

– Простите?

Ребекка в этот момент клала почти что прозрачные кусочки ростбифа на хлеб, но после вопроса Кендры остановилась и пояснила:

– Не обращайте внимания, мистер Келли. Мисс Донован просто дурачится. Так миссис Фрост сообщила вам что-нибудь новое?

– Она не видела пару, для которой ее наняли готовить и убирать. Она общалась только с каким-то человеком по имени мистер Кент. Но она все же знала, что мужчина был аристократом. Он обронил вот это. – Он показал на маленькую серебряную коробочку, лежавшую на столе.

– Что это? – спросила Кендра.

Элдридж поднял коробочку и передал ее ей.

– Это табакерка.

– Миссис Фрост нашла ее в спальне после того, как ей сказали исчезнуть, – сказал Сэм.

– Что ж, очевидно, это принадлежало Вестону, – сказала Ребекка.

– Может. – Кендра изучала деревенский пейзаж на инкрустированном предмете. – Или, может, она принадлежала новому мужчине в жизни леди Довер.

Сэм от удивления поднял брови.

– Был какой-то другой мужчина? Откуда вам это известно?

– От мадам Годе. – Кендра поставила табакерку и взяла тарелку, положила на нее хлеб, мясо и сыр. – Леди Довер никогда ей этого не говорила, но у нее создалось впечатление, что графиня стала встречаться с кем-то еще.

Алек посмотрел на нее скептически.

– Впечатление? Вы будете полагаться на чувствительность модистки?

– Да. – Кендра продолжала делать себе сэндвич. Свежеиспеченный хлеб стал самой большой ее радостью в этом веке. – Мадам Годе зарабатывает на жизнь, хорошо чувствуя нужды своих клиентов и правильно оценивая их эмоции. Она сказала, что заметила изменение в поведении леди Довер пару недель назад. Я склонна ей верить.

– То есть этот мужчина мог быть отцом ребенка леди Довер, – сказал Элдридж.

– Нет.

– Тогда он вряд ли убийца.

– Это две разные вещи, – заметила Кендра и откусила кусок сэндвича. Прожевала его и проглотила. – Если лорд Вестон узнал, что его любовница использовала их любовное гнездышко, чтобы встречаться с другим мужчиной, он, вероятно, не был счастлив.

Губы Алека дрогнули при слове «любовное гнездышко», но он произнес только:

– Вестон не мог рассчитывать на монополию на Корделию. Он был в курсе наших отношений.

– Мадам Годе думает, что так как вы начали свои отношения раньше, Вестон не мог почувствовать себя обманутым. Лично я думаю, что поведение графини вполне подпадает под описание классического нарциссического расстройства личности.

– Что это, мисс? – спросил Сэм.

– Она была избалованна, испытывала желание постоянного внимания, восхищения, преклонения. Она была своекорыстна и не слишком волновалась по поводу чужих чувств.

Ребекка засмеялась.

– Это описание подходит почти что для всех представителей света, мисс Донован.

– Я к тому, что ее новый любовник мог возникнуть по воле импульса, и только потом она решила использовать его, чтобы заставить Вестона ревновать. Или, может, таков был ее план с самого начала. Как бы там ни было, новый любовник, может, никак и не связан с убийством, но нам нужно узнать, кто он, чтобы не быть голословными. – Кендра прикончила свой сэндвич и вытерла руки салфеткой из ткани.

– Его светлость рассказал нам, что у мистера Робертса коллекция ножей, – сказал сыщик. – Вы думаете, что мерзавец мог взять один из кинжалов во время бала, мисс, и использовать его для нападения на леди Довер?

– Думаю, здесь слишком много совпадений. Леди Довер убили с помощью кинжала, а Вестон с семьей оказался в тот вечер в доме, наполненном оружием такого рода, – ответила она. – Эта коллекция устроена таким образом, что я сомневаюсь, что кто-то заметил бы пропажу.

– Времени у него тоже было бы достаточно, – вставил Элдридж. – Мы с мисс Донован прогулялись от дома Робертсов на Маунт-стрит до Гросвенор-сквер. Меньше десяти минут пешим шагом.

– И мы даже не спешили, – добавила Кендра. Она подняла чашку с кофе. – Преступник мог справиться вдвое быстрее. Была ночь, полнолуние. – Она рисовала себе эту картину, попивая кофе.

Сэм покачал головой.

– Не в Лондоне. Было облачно. И никакой луны. Благодаря туману на улице было довольно жутковато.

Кендра мысленно внесла изменения в картину. Кромешная тьма, лишь масляные лампы горят у дверей домов.

– Так, без сомнения, проще было спрятаться. Если преступник шел быстро или бежал, то он мог совершить убийство и вернуться обратно на вечеринку через полчаса или сорок пять минут.

– А в толчее бального зала легко потерять кого-то из вида, – пробормотал Алек.

Ребекка отстранила от себя пустую тарелку.

– Сложно представить себе, что он убивает женщину, а потом возвращается на бал. Танцевать. Он монстр. У него что, нет чувства вины?

Кендра вспомнила изуродованное лицо леди Довер.

– Нет, я не думаю, что он страдает от чувства вины. Или же он умеет приводить в порядок свои чувства и позволяет себе испытывать чувство вины только в одиночестве, когда представляется возможность подумать над тем, что он сделал. А в другие моменты, я думаю, он отодвигает эти мысли подальше и продолжает жить обычной жизнью.

Ребекка выглядела озадаченной.

– Разве такое возможно?

– Мы все так поступаем в каком-то смысле, иначе нас бы накрыли наши эмоции. Скорбь от смерти любимых, страх после травматических событий… – Шок от того, что ты застрял в девятнадцатом веке.

Кендра поднялась и направилась к грифельной доске.

– У убийцы должна быть связь с Робертсом. Он должен был знать о коллекции ножей. Это не случайное преступление. Он знал, что у него будет доступ к орудию убийства в ночь, когда проводился бал.

– Это сузит список подозреваемых до тех, кого позвали на бал леди Франсис и ее муж, – усмехнулся Алек.

Элдридж добавил:

– Мы можем забросить сеть еще дальше. Оружие принадлежит дедушке мистера Робертса и находится в резиденции по меньшей мере тридцать лет. Я бы сказал, что в список подозреваемых попадают все, кто когда-либо был в имении и увидел эту коллекцию.

Кендра взглянула на него.

– Но не каждый в Лондоне хотел убить леди Довер.

– Разве что все жены, – пробормотала Ребекка, но быстро закрыла рот рукой. – Простите меня, я не хотела дурачиться. Опять же, я повторю самое очевидное: самый вероятный подозреваемый – лорд Вестон. Единственный вопрос: как мы докажем, что он убил свою любовницу?

Кендра покачала головой.

– Мы не можем допустить подобных когнитивных искажений. – Она часто участвовала в расследовании убийств, где местная полиция уже сформировала свою точку зрения по поводу личности преступника. В таких ситуациях учитывалось любое доказательство, которое подтверждало их теорию, а все то, что не совпадало с их изначальным видением, не учитывалось. Это опасно. – Я согласна, что лорд Вестон – самый очевидный подозреваемый. Но он не единственный подозреваемый.

Она сделала паузу, потом продолжила:

– Мадам Годе сказала, что леди Луиза и леди Изабелла обе выражали желание увидеть леди Довер мертвой.

– Люди чего только не говорят в приступе бешенства, – сказала Ребекка.

– Мне сложно представить, чтобы эти молодые леди могли убить леди Довер таким варварским способом, – признался Элдридж.

Кендра подумала о предрассудках этой эпохи, например, таких, согласно которым из числа подозреваемых автоматически исключают так называемый слабый пол. Она задумалась над тем, сколько жен могли отравить своих мужей и спокойно жить дальше.

– Я не отказываюсь ни от одной версии, – сказала она твердо. – Вестон встревожился, когда мы упомянули имя его сына. Было ли это потому, что он волновался, что его сына втянут в это расследование, или же потому, что он подозревал, что его сын виновен?

– Мы точно знаем, что виконт Доусон разозлился на леди Довер после того инцидента с ожерельем, – сказал Элдридж, кивая. – И когда он попытался вернуть его, она рассмеялась ему прямо в лицо. Такое ударило бы по самолюбию любого юнца.

– А если бы он узнал, что любовница его отца беременна, это могло разозлить его еще больше? – поинтересовалась Кендра.

– Беременность вызвала бы сплетни, но не повлияла бы на порядок наследования, – заметил Алек. – Незаконнорожденные не такая уж и редкость, мисс Донован. Половина королевской семьи породили детей вне законного союза. Даже если бы Вестон совершил глупость, ушел от семьи и женился на Корделии, Доусон все равно оставался бы наследником по праву первородства. Он бы получил имение и титул.

– Да, но, как сообщила нам леди Сент-Джеймс, Доусон, возможно, находится в поисках богатой наследницы. Даже купец два раза подумал бы, прежде чем выдать свою дочь за члена такой семьи, репутация которой подпорчена разводом и скандалом, который устроила леди Довер.

Кендра допила свой кофе и поставила чашку на стол герцога.

– Кажется, виконту есть что терять, пусть и не титул. Думаю, пора с ним поговорить. Кто хочет нас представить?

26

Как оказалось, Кендра не нуждалась в представлении, по крайней мере, в формальном. Герцогу сообщили, что виконт имел привычку проводить субботние вечера в гостях у некоей миссис Аллен.

Кендра смирилась с тем, что этим вечером она будет помирать со скуки, слушая, как молодые леди по очереди играют на фортепьяно. Леди Этвуд с кривой усмешкой поправила ее представление о предстоящем приеме уточнением, что миссис Аллен вообще-то владела игорным вертепом – хотя герцог настаивал на названии «игорное заведение». Очевидно, подобные заведения посещали в основном мужчины, а если женщины и присутствовали, то они не были леди. Игорные дома же, наоборот, имели лоск респектабельности, там могли попытать удачу даже хорошо воспитанные леди. Однако эта разница, видимо, ускользала от леди Этвуд, которая решила провести свой вечер в другом месте.

Кендра с трудом сдержала улыбку. Вечер без графини, в глазах Кендры, уже удался. И посещение заведения миссис Аллен, по всей видимости, было намного менее скучным, чем очередной светский раут.

Миссис Аллен переделала свою гостиную в нечто похожее на перворазрядный игровой зал, ничуть не хуже, чем те, что есть в Сизарс-пэлас[17], куда ходят толстяки, ставящие от 10 тысяч долларов до 1 миллиона за раз, не какой-то там пронзительный писк игорных автоматов. Мужчин было в два раза больше женщин, хотя женщины за столами в основном были пожилого возраста. Заведение миссис Аллен, возможно, считалось респектабельным, но Кендра сомневалась, что родители позволили бы своим дочерям-дебютанткам зайти в эти двери.

Приглушенный шум голосов раздавался по всей комнате, нарушаемый лишь короткими всплесками смеха то тут, то там. Но все же под светским фасадом Кендра чувствовала напряженность, горькую нотку отчаяния, которая поднималась и смешивалась в воздухе с цветочным парфюмом, пряным одеколоном, дымом и потом.

Миссис Аллен сама стояла в углу помещения. Она была пожилой женщиной в блестящем зеленом атласном платье и с тюрбаном в тон, который был украшен по меньшей мере пятью извивающимися страусиными перьями. И платье, и тюрбан сверкали от света многочисленных свечей, которыми была усеяна комната. На ее лице была вроде бы любезная улыбка, но даже на расстоянии Кендра видела, что ее проницательные глаза находятся в постоянном движении, сканируя более дюжины столов, покрытых зеленым сукном, и занимавших их гостей, которые играли в карты или кидали кости.

– Она, наверное, спит с ружьем под подушкой и деньгами в матрасе, – пробормотал Алек. Он стоял по одну сторону от нее, по другую стоял герцог. Они пытались отговорить Алека сопровождать их в игорное заведение, но он ясно дал понять, что не может больше сидеть дома. Его побитое лицо вызвало пару насмешливых комментариев от знакомых, когда они пробирались к столам, но Алек либо проигнорировал их, либо парировал их сухими остротами.

– Пять лет назад мистер Аллен засунул пистолет себе в рот, когда не мог вернуть свои игорные долги, – тихо сказал Элдридж. – Его вдова превратила этот дом в игорное заведение, чтобы рассчитаться с ростовщиками, и с тех пор процветает. Теперь она сама стала ростовщицей.

– Довольно изобретательно. – Взгляд Кендры снова обратился к этой женщине, она не знала, вызывает ли она у нее восхищение или ужас.

Они нашли виконта Доусона за третьим столиком. Он был похож на свою среднюю сестру, тот же клювообразный нос и слабо выраженный подбородок, черта, которую нельзя было скрасить даже изысканным галстуком-шарфом, который почти что касался мочек его ушей. Его волосы были тусклого каштанового оттенка, и несмотря на то что ему было немного за тридцать, они уже редели, из-за чего его лоб выглядел чересчур высоким. Кендра заметила пот, от которого высокий лоб весь блестел. В комнате было тепло, но она подозревала, что испарина виконта была скорее связана со скромной в сравнении с другими игроками горкой фишек перед ним.

– Он играет по-крупному. – Алек внимательно следил за молодым мужчиной.

– Я думала, что он и его семья банкроты, – прошептала Кендра.

Алек вялым движением покачал плечами.

– Почти весь Лондон живет в кредит.

Как и в двадцать первом веке.

Пока они наблюдали за Доусоном, его ничтожные запасы фишек постоянно убывали. К тому времени как он потерял свою последнюю фишку, он вытер пот со лба уже раз пять, после чего его платок стал мятым и мокрым. Кендра заметила, что его рука тряслась, когда кто-то протянул ему бумагу и попросил записать признание долга. В гневных чувствах он подписал и швырнул и перо, и бумагу на стол, затем, шатаясь, поднялся и двинулся в сторону французских дверей, которые вели на веранду, выходящую на сады на заднем дворе.

Когда Кендра и ее путники проследовали за ним на веранду, Доусон посмотрел в их направлении с задумчивым выражением лица. Ранее прошел дождь, и грунт был мокрым и пах сырой землей и зеленью. Было слишком темно, чтобы можно было разглядеть сады, но Кендра слышала шуршание листьев на холодном ветру. Она была благодарна мисс Купер за то, что та подобрала для нее эту расшитую кашемировую шаль к бархатному сапфировому вечернему платью.

– Милорд? – сказал Элдридж. – Я герцог Элдриджский. Это моя воспитанница мисс Донован и мой племянник маркиз Сатклифф. Мы можем попросить немного вашего внимания?

Глаза Доусона были темно-карие, как у его отца, и даже при этом слабом освещении в них можно было разглядеть недоверчивое мерцание. Он небрежно поклонился.

– Ваша светлость. Речь пойдет о смерти леди Довер? Я знаю, что вы собираете сведения. – Его взгляд упал на Кендру, затем снова на герцога. – Я видел, как вы покидали дом моей сестры сегодня утром.

Это удивило Кендру.

– Вы были у леди Франсис?

– Я не убивал эту несчастную, – прошипел Доусон, проигнорировав ее вопрос. – Ведь вы же об этом хотели меня спросить?

– Сомневаюсь, что вы сказали бы нам правду, если бы убили ее, не так ли? – холодно ответила Кендра.

Доусон молча уставился на нее.

– Почему бы вам не рассказать нам о том, что произошло, когда вы пошли повидаться с ней на следующий день после происшествия в театре? – сказала Кендра. – Мы слышали лишь сплетни. Хотелось бы услышать из ваших уст.

– Ничего не произошло. – Его рот превратился в одну узкую полоску. Он потянулся во внутренний карман своего пальто и достал утонченную коробочку из папье-маше, в которой Кендра теперь узнала табакерку, и свой платок. – Я попросил ее вернуть украшения. Она отказалась.

– Это, должно быть, разозлило вас. Ожерелье ведь принадлежит вашей семье?

Он быстро справился со вспышкой гнева в своих глазах.

– Конечно, – раздраженно ответил он. – Это ожерелье принадлежит моей семье вот уже пять поколений.

Алек посмотрел на молодого человека своими холодными зелеными глазами.

– И все же ваш отец подарил это ожерелье.

Доусон нахмурился. Вместо ответа он открыл крышечку табакерки, выпустив наружу запах цитруса и ванили.

– Это был не подарок, – произнес он наконец. Он достал небольшую щепотку нюхательного табака, распределил его в обеих ноздрях и глубоко вдохнул. Он поднес свой влажный платок к носу и два раза чихнул в него. – Я признаю, что мой отец допустил ошибку, – продолжил он, засовывая табакерку и платок обратно в карман. – Он не мог ожидать такого нелепого поведения с ее стороны. Но она околдовала его.

– А вас? – спросила Кендра. – Вас она не околдовала?

Его глаза округлились.

– На что вы намекаете? Боже мой, она была любовницей… моего отца. – Он почти что просвистел эти слова. – И она была стара, ей было за тридцать. – Он посмотрел на Алека. – Это о вас они все шепчутся, Сатклифф. Я был со своей семьей в ту ночь на балу, а где были вы? Может, вы были в таком гневе от того, что мой отец пользовался ее вниманием, что убили эту женщину.

Алек засмеялся.

– Я расставался и с другими любовницами, знаете ли, и ни одну из них не убил. Я дарил маленькую безделушку на память о времени, проведенном вместе, в знак моего почтения. Моя связь с леди Довер закончилась. Но, кажется, она имела тесные отношения с вашей семьей незадолго до своей смерти.

В золотом свечении на фоне французских дверей Доусон выглядел очень молодым. И вдруг его охватил дикий гнев.

– Черт вас подери, не смейтесь надо мной. Я вызову вас на дуэль за вашу клевету на мою семью!

Это заявление, казалось, наэлектризовало воздух вокруг них. Герцог напрягся. Улыбка исчезла с лица Алека, и от синяков, затемнявших его лицо, он выглядел опасно.

– Это можно устроить. Мне назвать своего секунданта? – спросил он тихим беспощадным голосом.

– Мой мальчик… – с беспокойством произнес герцог. – Мы не за этим сюда пришли.

Доусон выглядел как человек, ступивший на лед, который начал раскалываться под его ногами. Он сомневался, был не уверен. Затем он повернулся к герцогу.

– Я не убивал леди Довер. И мой отец не убивал. Эта мысль нелепа. Мне больше нечего сказать по этому поводу. – Он неловко поклонился. – Доброго вечера.

Они молча смотрели, как виконт удалялся сквозь французские двери. Он поспешно прошел мимо своих товарищей по игре и миссис Аллен, которая, как заметила Кендра, тоже внимательно следила за ним, пока он не исчез за дверью.

– Черт. – Кендра резко повернулась к Алеку со свирепым взглядом. – Вы только что вызвали этого мальчишку на дуэль?

– Вообще-то, это он меня вызвал, – протянул он. – Я просто ответил на вызов.

Кендра схватилась руками за лицо. Ее сердце все еще бешено билось в груди после тех секунд ужаса, когда угроза дуэли казалась реальной. Вот почему ей здесь не было места, в этой эпохе, где цивилизованные мужчины могли закончить спор пальбой из пистолетов. Что за сумасшествие?

Она уронила руки и глубоко вдохнула. Спокойствие.

– Ему не понравилось, что над ним посмеялись, не так ли?

– Да, я это заметил, – сухо сказал Алек.

– И еще он солгал, – медленно проговорил герцог, со странным блеском в глазах. – У него были отношения с леди Довер, я думаю. Его табак очень специфичный. Я узнал его, у него тот же запах, что и у табака в той табакерке, которую нашла домоправительница под кроватью в коттедже.

27

Утро понедельника началось с резкого похолодания и угрожающе-серых облаков, которые намекали на продолжение ливней. Слуги поспешно зажигали свечи и камины, чтобы прогнать неприятную прохладу в доме. В десять часов Кендра определенно наслаждалась теплом потрескивающего пламени, она стояла в кабинете герцога спиной к камину, держа обеими руками чашечку горячего кофе и изучая надписи на грифельной доске.

В комнате стояла тишина, раздавалось лишь дребезжание окон, вызванное порывистым ветром, и какие-то едва слышимые звуки вроде тиканья часов и шипения бревен в очаге. Во всем доме царило спокойствие, что совершеннейшим образом контрастировало с обстановкой полчаса назад, когда леди Этвуд уговаривала (или скорее заставляла угрозами, кому как угодно) своего брата и племянника сопроводить ее на церковную службу. Алек пытался использовать свои ранения как предлог, чтобы избежать этого, но его тетя напомнила ему, что если накануне вечером он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы пойти в игорное заведение, то он вполне может сходить и в храм сегодня утром. Одно очко в пользу леди Этвуд.

Кендра не могла сказать точно, испытала ли она облегчение или же почувствовала себя оскорбленной, когда графиня едва удостоила ее взглядом и не озвучила то же требование. Она решила смотреть на это как на победу. Одно очко в мою пользу.

Когда они ушли, за ними последовала и половина прислуги, все в своей самой лучшей воскресной одежде. В случае мисс Купер это была подержанная зеленая накидка, которую она носила задрав нос. Оставшиеся слуги собрались для молитвы в столовой на нижнем этаже. Кендра воспользовалась возможностью и стащила чайник с кофе и чашку из буфета и удалилась в кабинет герцога, где принялась обновлять информацию на грифельной доске.

Имя лорда Довера все еще было на ней, но оно опустилось в самый конец списка. Над ним значились имена всех членов семьи Вестонов.

Ее взгляд упал на имя, которое она вписала сюда совсем недавно: виконт Доусон.

Она не настолько глупа, чтобы доверять подозреваемым во время расследования убийств. Но, черт возьми, она чуть было не поверила, когда Доусон принялся отрицать свою связь с леди Довер. Но тот факт, что он использовал тот же сорт табака, что был найден в коттедже, обличает его как ничто другое.

Если только он не одолжил табакерку у своего отца.

Это казалось более логичным. Доусон не был во вкусе леди Довер. Что бы она получила от отношений с сыном мужчины, за которого хотела выйти замуж?

Попивая кофе, Кендра размышляла над профилем леди Довер. Власть, положение, престиж – вот те вещи, которые мотивировали леди Довер. Она выбралась из гетто и вышла за графа, а потом, по всей видимости, положила глаз и на Вестона.

Так зачем ей спать с его сыном, если допустить, что это произошло? Думала ли она, что сможет использовать Доусона как рычаг давления на Вестона? Если она смогла запудрить мозги сыну, могла ли она заставить его отца сделать то, что она пожелает?

Кендра нахмурилась. Она просто не могла представить себе, что у леди Довер были романтические отношения с Доусоном. Ее интуиция протестовала. Но в принципе… черт, бывали парочки и более странные. Сонни и Шер, например. И та вспыльчивость, которая обозначилась на лице Доусона вчера вечером.

«Черт вас подери, не смейтесь надо мной». Он чуть было не вызвал Алека на дуэль из-за показавшегося ему неуважения с его стороны.

Леди Довер тоже смеялась над ним. Даже Кендра понимала, что леди на дуэль не вызовешь. Возможно, он наказал ее иначе. Над этим стоило подумать.

Взгляд Кендры опустился ниже. Леди Вестон. В эту эпоху – черт, да в любую – ей, возможно, больше остальных было что терять: мужа, репутацию, положение в обществе. Ее уже до этого унижали. И в то время как ее современники из девятнадцатого века сбрасывали ее со счетов, потому что она женщина – леди, – Кендра верила в равноправие. Даже в убийствах.

Она резко повернулась от мягкого стука в дверь. Вошел молодой лакей с запиской на серебряном подносе.

– Эм… какой-то паренек принес это вам, мисс.

– Мне?

– Да, мисс.

Нахмурившись, Кендра взяла бумагу, после чего лакей бесшумно удалился. На ней не было никакой печати, нужно было просто развернуть ее, чтобы взору предстали написанные неуверенной рукой небрежные слова. Всего четыре предложения, но из-за них ее пульс резко ускорился.

«Приходите в таверну «Корона» у Пикадилли. В одиннадцать. Адна. Мне известно о леди Довер».

* * *

– Вам нужен револьвер? – спросила Молли Кендру. Она была одной из тех, кто остался дома. Теперь же она смотрела на Кендру, которая спустилась к ней вниз, широко раскрытыми глазами.

– Мне нужно кое с кем встретиться в таверне «Корона» в Пикадилли. – Она посмотрела на часы. – В одиннадцать.

– Но это через час.

– Хотелось бы прийти пораньше.

– Кто хочет с вами видеться?

– Кто-то, у кого может быть информация об убийстве леди Довер.

Несмотря на юный возраст их обладательницы, светло-голубые глаза Молли недоверчиво сузились:

– Это может быть ловушка.

– Поэтому мне нужны пистолеты, которые я забрала у двух пособников Медведя. Ты знаешь, куда Хардинг их положил?

– Может, вам лучше подождать прихода герцога?

– Я не буду ждать. Ты хочешь, чтобы я пошла туда безоружной?

Молли неуверенно посмотрела на нее, затем покачала головой.

– Хорошо, мисс.

Она отвела Кендру в покои дворецкого, квартирку со спальней и маленькой гостиной. Молли осторожно остановилась в коридоре, не решаясь войти, и показала на огромный кофр у дальней стенки.

– Я знаю, что мистер Хардинг кладет сюда ценные вещи.

Кендра прошла в другой конец комнаты. Она попыталась поднять крышку, но она не двигалась с места.

– Закрыто, – произнесла Молли.

– Ага, я и сама догадалась. – Кендра села на корточки за чемоданом и вытащила шпильку из своего пучка. Она пыталась не вспоминать о том последнем разе, когда ей пришлось взламывать замок – тогда, месяц назад, она была в наручниках и беспомощно лежала на кровати, – и пыталась вместо этого нащупать тонкой проволокой механизм, прикладывая при этом нужные усилия…

– Ах. – Она издала удовлетворенный вздох, когда услышала отчетливое щелканье личинки. Она подняла крышку и заглянула внутрь. Два револьвера лежали поверх коллекции книг и маленьких коробочек. Только когда она уже достала тяжелое оружие, она осознала, что они могут быть уже не заряжены теми тремя пулями, что были в них раньше. Но еще хуже, она не имела ни малейшего понятия, как заряжают древние пистолеты, и не смогла бы этого сделать, если дворецкий предусмотрительно их разрядил.

– Черт.

– Мисс!

Кендра проигнорировала удивленное замечание Молли.

– Мне нужно убедиться, что они заряжены.

Молли пошла за помощью к молодому лакею, который ранее принес Кендре записку. Сначала он отказался им помочь, но Кендра солгала, сказав ему, что они действовали по приказанию герцога. Он все равно смотрел на них с подозрением, но в конце концов принялся проверять и заряжать револьверы. Казалось, он был счастлив снова отдать их Кендре.

– Я должна пойти с вами! – закричала Молли, мчась за Кендрой по лестнице. – Мисс, вы леди. Вы не можете бродить по Лондону без сопровождения!

Кендра чуть было снова не выругалась, на этот раз это было бы ругательство посерьезнее, но она прикусила язык вовремя.

– Мне не нужна компаньонка, Молли.

– Нужна!

– Нет, не нужна… – Она взглянула на упрямое лицо Молли, и ей вдруг пришла в голову одна идея.

– Чего?

– Мне не нужна компаньонка, если я служанка. – Женщины, принадлежавшие к этим низшим слоям, могли спокойно передвигаться по улицам.

– Но вы не служанка. Больше не служанка.

– Да нет же. Я только что понизила себя. Давай, Молли. – Она схватила твини за руку и повела ее по лестнице. – Мы с тобой поменяемся одеждой.

– Не-а, мисс!

– Да. – Она затащила ее в спальню и развернула к себе. – Давай, Молли, поторопись. Расстегни мне платье, затем я расстегну твое.

Молли неохотно подчинилась приказу Кендры. Она помогла ей надеть простое синее платье и белый фартук, но упорно отказывалась надевать платье Кендры, упираясь и тряся головой.

– Как вы туда доберетесь, мисс? – спросила Молли. – Его светлость уехал на карете в церковь.

Кендра пыталась понять, как поступить с револьверами. Наверное, не стоило нести их в руках.

– Я найму извозчика, – сказала она отсутствующим голосом, но тут она поняла, что у нее нет денег. – Черт побери. Сколько это стоит?

– Я не знаю, мисс. Я никогда раньше не нанимала извозчиков.

Кендра в отчаянии ущипнула себя за кончик носа. Почему в эту эпоху все так чертовски сложно? Она стащила с головы Молли чепчик и бросила почти что голую твини на произвол судьбы, направившись в часть дома для прислуги. Оставшиеся слуги удивленно уставились на нее, но ей все равно удалось добыть плетеную корзинку, в которой можно было спрятать пистолеты и горсть монет.

На лестнице она в нерешительности остановилась. Эта записка могла быть ловушкой, как правильно заметила Молли. Но что могло с ней произойти посреди Пикадилли, оживленного района, каким он был и в ее время, и сейчас? Но опять же, ее недавно похитили средь бела дня прямо на Гросвенор-сквер.

– Эй ты, – она подозвала молодого лакея, который помогал ей с оружием.

Он тяжело сглотнул.

– Да, мисс?

– Можешь отправиться на Боу-стрит и разыскать там Сэма Келли? Скажи ему, что я буду в таверне «Корона» на Пикадилли.

– Вы хотите, чтобы я нашел сыщика и сказал ему встретиться с вами в «Короне» на Пикадилли?

– Да.

– Это все, мисс?

– Нет. Скажите ему, чтобы поторопился.

Она схватила корзинку, подобрала юбки и кинулась бегом по лестнице.

28

Ева Купер шла по лестнице роскошного имения герцога и на минуту предалась мечтаниям о том, каково это – быть леди. Было несложно вообразить себе такое, особенно в этой элегантной зеленой накидке из бархата, которая спадала с ее плеч, кружась, как зеленый туман, вокруг ее юбок. Деликатная ткань заставляла ее чувствовать себя особенной. Даже величественной.

Она работала личной горничной уже больше десяти лет, начав свою карьеру в качестве хозяйской служанки в большом доме одного маркиза в Кенте. Она иногда выступала в роли личной горничной, когда во время домашних вечеринок требовались дополнительные руки. Но мисс Франкс, личная горничная маркизы, как было известно Еве, никуда не собирается, поэтому она отправилась в Лондон предлагать свои услуги горничной. Она добилась в этом успехов, оказавшись в богатых домах высшего света. Ее нынешнее назначение в дом герцога Элдриджского, служение кому-то вроде леди Этвуд – на настоящий момент самое удачное ее место работы.

Проходя по холлу, она поймала на себе взгляд одного из лакеев. Ее первой мыслью было отчитать его за то, что он так грубо уставился на нее. Но в этот день она чувствовала себя невероятно удовлетворенно, так что едва подняла брови в ответ на это нахальство и направилась к большой лестнице. Она знала, что леди Этвуд и герцог еще в церкви, иначе б она не осмелилась подняться по ней. Она была горничной, что ставило ее выше остальных слуг, кроме дворецкого и домоправительницы – хоть Ева и считала себе ровней миссис Дэнбери, – но все равно должна была пользоваться лестницей для прислуги.

Ее хорошему настроению пришел конец, когда она вошла в спальню мисс Донован. Там она встала как вкопанная, увидев полуголую твини, сидящую на стуле. Ее шок превратился в ярость, когда девушка объяснила ей, что мисс Донован оделась в ее форму, чтобы встретиться с каким-то незнакомцем в таверне на Пикадилли.

Ева испепелила взглядом девушку, которая в ответ вся сжалась.

– Как ты могла ее отпустить?

– А как я могла ее остановить?

– Сохранив свою одежду! – огрызнулась она и прижала руку к животу. Как мисс Донован могла с ней так поступить? Графиня предупреждала ее, что эта американка своенравна и ничего не знает о правилах хорошего тона. Поэтому леди Этвуд ее и наняла – помогать избавиться от ее вульгарных привычек. Но это поведение… это уже слишком. Она испугалась до смерти, когда эта женщина не так давно выбежала из дома, как простая девка. Она никогда бы не подумала, что у воспитанницы герцога отсутствует представление о приличиях и благопристойности.

Ева сглотнула комок. Графиня ругалась на нее за то, что она позволила мисс Донован так себя вести, за то, что ее поймал какой-то преступник из гетто. Слава богу, поблизости оказался племянник герцога и спас ее.

Теперь же Ева была вне себя от ужаса при мысли, что графиня узнает о сегодняшнем чудовищном поступке американки. Если ее кто-то увидит в одежде твини… боже, это погубит их всех. Позор мисс Донован разольется, как воды Темзы, и разрушит репутацию Евы. Конец ее приятным мечтам о высшем свете, ее просто выбросят на улицу. И ей очень повезет, если ее возьмут горничной дочери какого-нибудь купца.

От одной мысли об этом ее бросило в дрожь.

Ева выпрямилась. Герцог и его семья еще не вернулись с церковной службы. Еще есть время, чтобы исправить это все.

– Куда пошла мисс Донован?

– Я вам уже сказала! Пикадилли. Таверна «Корона». Что вы собираетесь делать?

Но Ева уже вышла, зеленая накидка колыхалась на ветру.

29

Кендра понимала, что все взгляды устремлены на нее. Будучи единственной женщиной, которая не демонстрировала щедро содержимое своего декольте в таверне «Корона», она выглядела как инопланетянка. Но все же, несмотря на скромный наряд служанки, к ней подошло по меньшей мере семеро мужчин, которые надеялись очаровать ее своими улыбками, предлагая ей нечто большее, чем чашка кофе, остывающая на столе перед ней. Убедившись, что никто из этих мужчин не посылал ей ту записку, Кендра давала им отпор серьезным взглядом и ударом по их самолюбию.

Все, за исключением одного, возвращались к своим столам, враждебно поглядывая на нее. Тот, что не захотел мирно уйти прочь, прохромал обратно, с трудом опираясь на ногу, пальцы которой она раздавила ему своими каблуками. Она была рада, что на ней теперь были не тапочки с тонкой подошвой.

Несмотря на то что таверной владели купцы и рабочие, а не представители криминального мира, Кендра не убирала далеко руку от плетеной корзинки и была наготове использовать пистолеты, спрятанные под ярким пледом, если что-то пойдет не так.

– Хотите еще кофе или еще чего-то? – спросила полногрудая трактирщица, приблизившись к ней с котелком.

Кендра с сожалением осознавала, что у нее осталась всего пара монет и что она не имела представления о валютной системе этой эпохи. Извозчик, которого она наняла, похоже, почувствовал ее неуверенность и попросил сумму, которая, как она была почти что уверена, была заоблачной. Но так как она спешила, то не стала спорить. Сейчас у нее оставалось всего три шиллинга.

– Нет, спасибо.

Трактирщица не тронулась с места и изучала Кендру своими любопытными темными глазами.

– Эй, вы кого вообще ждете?

– Я не знаю точно.

– А с чего вы взяли, что он еще не пришел?

– Не знаю.

– Вы странная. Американка?

– Да… и да, – сказала Кендра и слабо улыбнулась. Она немного подождала, потом решилась спросить:

– Вы слышали что-то об убийстве на Гросвенор-сквер?

Глаза трактирщицы стали круглыми.

– Ну да, парни что-то болтали. Какой-то лорд это совершил, говорят. Сейчас принимаются ставки, достанется ли ему шелковая веревка.

– Шелковая веревка?

– Ну да. Аристократы могут купить шелковую веревку для повешения, это нас, простой народ, вещают на конопляных.

– И многие уверены в том, что его повесят?

В глазах девушки проскользнула горечь.

– Аристократы всегда держатся друг за друга, они его отпустят. Но… – Она будто спохватилась.

– Но что? – спросила ее Кендра.

Трактирщица мялась, затем склонилась над ней и понизила голос:

– Говорят, что убитая аристократка была как-то связано с каким-то влиятельным преступником, и он собирается перерезать горло этому лорду.

Кендра обратила внимание на улыбку, образовавшуюся на губах барменши.

– Полагаю, вы не думаете, что он может перерезать горло невинному человеку?

– Кто сказал, что этот парень невиновен? Да и вообще, какая мне разница? – Ее лицо ожесточилось. – Нашим господам плевать, что мы умираем с голоду на улице, разве не так? С такими-то ценами на зерно? Они еще жалуются на грабежи, когда это они всех обдирают как липку, отправляют наших родных в богадельни!

Она громко фыркнула и, раскачивая бедрами, отошла обратно к стойке.

Кендра подняла чашку кофе и отпила уже холодный напиток. Она выглянула в окно на шумную улицу и нескончаемые потоки людей. Купцы и работники, идущие по делам, разносчики, пытающиеся сбыть свои товары, громко их восхваляя. На дороге элегантные кареты будто бы боролись за господство с нанятыми извозчиками, общественными дилижансами и громыхающими повозками.

Кендра взглянула на настенные часы. Пять минут двенадцатого. Она решила подождать еще пару минут, но нутром чувствовала, что отправивший ей записку уже не придет. Из-за этого ее начало мучить неприятное ощущение, будто что-то покалывало ее у основания позвоночника. Что-то пошло не так.

Она резко встала, захватив рукой плетеную корзинку и убедившись, что второй рукой она плотно сжимает пистолеты внутри нее, и направилась к двери. Снаружи она смешалась с людской массой.

Кто-то прокричал ее имя. Она остановилась и развернулась, издалека увидев, как Сэм Келли выпрыгивает из нанятой кареты.

– Мисс Донован! – закричал он снова и помахал ей рукой.

Она начала поднимать руку, как вдруг до нее дошло, что смотрел он не на нее, а куда-то на кого-то за ее спиной. Она, нахмурившись, повернулась.

Воздух разрезал резкий крик, который заглушил все остальные шумы улицы, затем встали на дыбы лошади, которые везли какую-то повозку, они истошно заржали и резко направили повозку в пешеходов. Кучер отчаянно сжимал поводья, но уже не мог контролировать испуганных животных. Толпа, как единый организм, устремилась вперед, затем люди начали отделяться от нее и рассыпаться в разном направлении. Крики, людские и лошадиные, усилились.

Кендра оказалась внутри людского потока, ее задевали и толкали вперед. Она прижала к груди плетеную корзинку и, спасаясь, бросилась вперед, так как к общей панике присоединились и другие лошади на дороге, они проносились мимо нее, так близко, что она чувствовала жар, который поднимался с их блестящих от пота шкур. Когда животные наконец резко остановились, мужчины бросились вперед, чтобы схватить их за упряжки и уздечки. Звери с трудом двигались, их глаза дико вращались, ноздри трепетали, когда они с храпом выпускали вздымающийся в воздух пар.

– О боже, – смогла лишь проговорить Кендра. Люди вокруг нее все еще кричали и орали… и всхлипывали. Ее сердце бешено билось в груди, когда она пробиралась сквозь эту толпу на улице.

– Я не видел ее! Клянусь! – Кучер с бледным как смерть лицом, пошатываясь, спустился со своего сиденья. Его глаза были такими же дикими, как у лошадей. – Я ее не видел! – продолжал он кричать толпе, которая собралась вокруг него. – Она возникла из ниоткуда!

Раздался резкий свист. Это несколько констеблей пытались протолкнуться сквозь плотное скопление тел.

– Отойдите. Отойдите, я сказал!

Кендра едва слышала их голоса из-за странного шума в голове. Ее взгляд упал на скорчившуюся на земле фигуру. Лужа крови под телом растекалась, алые струйки просачивались в трещины на мостовой. Она сделала шаг вперед, потом еще один.

Сэм Келли уже склонился над искалеченным телом, конечности которого были перекошены под неестественным углом.

– Сэм… Мистер Келли… – Она с трудом выдавливала слова из-за комка, образовавшегося в горле. Он, кажется, ее не слышал, он даже не пошевелился. Его внимание было приковано к фигуре, которая лежала перед ним на земле.

Сэм поднял руку. Кендра увидела, что она дрожала. Затем он помахал и уронил ее, резко развернувшись. Его золотистого оттенка глаза, опустошенные от ужаса, уставились прямо на нее. Кендра не знала, сколько они так смотрели друг на друга, но она поняла, что в какой-то момент он все-таки узнал ее в этом чепчике и наряде прислуги. Его лицо исказило суровое выражение.

– Мисс Донован? Боже мой! Это вы? Но кто же… – Он снова повернулся к распростертому перед ним телу. Его лицо покрылось мрачными морщинами, он снова нагнулся над женщиной и обвил рукой ее плечо.

Не было нужды в том, чтобы переворачивать искалеченное тело, Кендра уже поняла, что это мисс Купер. Ее было не узнать, настолько кости ее лица были смяты колесами повозки. Единственное, что было узнаваемо, – это зеленая бархатная накидка, которую Кендра подарила горничной день назад. Теперь она была порвана и вся в крови.

30

Рука Кендры судорожно сжимала потрепанный кожаный ремень, висевший рядом с дверью нанятого экипажа. Ее тошнило, но она не могла точно сказать, было ли это из-за того, что она видела свою горничную мертвой на мостовой, или из-за того, что карету трясло по узким извивающимся улицам Лондона.

– Я подумал, что это вы, – сказал Сэм. Он все еще выглядел так, будто не оправился от потрясения.

– Знаю.

Кендра могла бы сказать, что ей самой в какой-то момент, когда увидела эту искалеченную окровавленную фигуру под разорванной зеленой бархатной накидкой – накидкой, которую она сама носила всего лишь день назад, – показалось, что это она.

– Вы в порядке, мисс? Отвезти вас домой?

– Нет, – сказала она, затем осознав, что это слово могло быть ответом как на первый, так и на второй вопрос, добавила:

– Нет, не надо отвозить меня домой. Мне нужны ответы.

Но ей все же нужно было поработать над дыханием – вдох-выдох, – чтобы успокоить ужас, сковавший ее изнутри.

Она украдкой посмотрела на Сэма. Сыщик сработал очень оперативно, отправил одного из околачивающихся рядом мальчишек к доктору Манро, чтобы тот прислал карету и отвез тело в школу патологоанатомов. Другой ребенок побежал к резиденции герцога. Затем Сэм уже начал даже опрашивать зевак, оставшихся на месте трагедии. Понаблюдав за ним какое-то время, она справилась с шоком и присоединилась к Сэму.

Управлял повозкой фермер, его обычно наверняка румяное лицо приобрело болезненный серый оттенок. Он повторял снова и снова, что она просто кинулась ему под колеса, и он не смог остановить своих лошадей, поэтому они ее и сбили. Никто больше не видел ничего и никого подозрительного. Люди толпились на углу улицы, как обычно, нетерпеливо толкаясь, все хотели успеть по делам, как вдруг неожиданно услышали крик, и эта сумасшедшая кинулась прямо на дорогу. Им ничего не оставалось, как просто наблюдать за тем, как бедную девушку насмерть растаптывают лошади и колеса повозки фермера. Боже, храни ее.

Кендра покачала головой и встретилась с беспокойным взглядом Сэма.

– Зачем она вообще сюда пришла? – она ни на секунду не верила в совпадение.

– Может, она следовала за вами?

– Вряд ли. Я ушла до ее прихода.

Сэм своим привычным жестом принялся чесать нос.

– А вы вообще зачем сюда пришли, если позволите спросить? Дворецкий вызвал меня и сказал, что мне нужно встретиться с вами в таверне «Корона» в Пикадилли, но он не объяснил зачем.

– Я получила записку от неизвестного, у которого якобы была информация о смерти леди Довер. Встреча была назначена в таверне.

– Понятно. Поэтому вы так вырядились?

– Да.

– Вам повезло, мисс.

Кендра откинулась назад на покрытую трещинами кожаную подушку сиденья, совершенно без сил.

– Я знала, что это может быть ловушка. Поэтому я и вооружилась. – Она откинула плед в плетеной корзинке и показала на пистолеты. – Я могу позаботиться о себе, мистер Келли.

– Ну да, это вы можете.

– Но я все же ошиблась по поводу ловушки. Я думала, что на меня нападут в таверне. – Она сглотнула комок.

Это было единственным объяснением. Тот, кто отправил ей эту записку, прятался прямо на виду, смешиваясь с толпой прохожих на шумной улице. Или, может, преступник ждал ее в одном из магазинчиков, таверн или кофеен, которыми была усеяна эта улица. Но когда она прибыла, он не узнал ее в наряде прислуги. Но узнал ту зеленую бархатную накидку.

– Я не ожидала, что кто-то затаится снаружи, – сказала Кендра.

– Вы одного роста, у вас похожий цвет волос, – согласился Сэм тихим голосом, подтверждая ее собственный ход мыслей.

– И сегодня холодно, поэтому мисс Купер наверняка натянула капюшон, что скрыло ее лицо. – Кендра была довольна, что ее голос успокоился и не выдавал дрожь, которая съедала ее изнутри. – Мы оба понимаем, что произошло, мистер Келли. Это я должна была умереть.

– Вы заставляете кого-то нервничать, мисс.

– Очевидно. К сожалению, я не знаю кого. Лорда Вестона? Его сына? Лорда Довера?

Она обратила свой взгляд к окну. Они проезжали мимо домов, облицованных камнем, кирпичом и отделанных штукатуркой. Кендра перенеслась мысленно в современный Лондон с его развитой сетью камер наблюдения почти что на каждом углу. Борцы за гражданские права назвали Лондон самым несвободным городом мира. Кендру саму всегда раздирали противоречия: с одной стороны, ей владел естественный страх любого гражданина потерять право на личную жизнь, но с другой стороны, будучи представителем правоохранительных органов, она бы хотела использовать любой инструмент для борьбы с преступниками.

Смогла бы я узнать личность убийцы мисс Купер в двадцать первом веке? Или же камера была бы выключена или повернута в другом направлении, когда убийца толкнул служанку на дорогу? Подобные неполадки возникают гораздо чаще, чем люди себе представляют.

– Почему на ней была ваша накидка, мисс?

Кендра подняла глаза на Сэма.

– Мне приобрели новую, так что я… я подарила ей свою старую. – Ее горло напряглось, когда она вспомнила взгляд неожиданной радости этой женщины накануне.

Сэм кивнул.

– Так часто делают, мисс. Доброе дело.

Кендра промолчала, но она знала, когда посмотрела на мрачного сыщика, что он, возможно, задавался сейчас тем же вопросом, что и она: как доброе дело может привести к таким ужасным последствиям?

31

Школа анатомии доктора Манро показалась Кендре странным образом пустой, пока Сэм не напомнил ей о том, что сегодня воскресенье. Сам хирург не был особенно религиозен, но прекрасно понимал, что его положение в обществе было и без того шатким. Он не хотел повышать уровень недоверия к своей профессии, разделывая мертвые тела, – некоторые, возможно, были добыты похитителями трупов нелегальным образом – в день отдохновения.

Кендра почувствовала, как ее удручает зловещая цель их визита, ей пришлось сдержать дрожь по пути в подвал. Звук их шагов раздавался слишком громко в пустом коридоре. Когда они спустились по темным ступенькам, воздух, который приветствовал их в помещении, был холодным и пробирал до костей, неся с собой могильный запах.

В комнате для аутопсии под горящими лампами доктор Манро и его ученик мистер Бартс обследовали голое изуродованное тело Евы Купер. Шок от этого зрелища заставил Кендру сделать резкий вдох, что было ошибкой, так как воздух здесь был пропитан горящим воском, маслом, разлагающейся плотью. Ей пришлось сглотнуть комок, чтобы не поддаться рвотному рефлексу.

Манро и Бартс выпрямились, когда они вошли. Серые глаза доктора, выглядывающие из-под очков, сразу же сфокусировались на ней.

– Мисс Донован, – сказал доктор Манро. – Мальчишка сказал мне, что с мистером Келли придет какая-то женщина. Я подозревал, что это вы, однако я с трудом вас узнал в этом обличье.

«Вот и убийца тоже не узнал», – подумала она снова.

Доктор в нерешительности застыл, но так как никто не объяснил ее странное одеяние, он снова подошел к телу на столе.

– Я предполагаю, что вы были знакомы с этой бедной женщиной. Поэтому вы здесь, так?

Кендра заставила себя посмотреть на труп.

– Да. Она была моей горничной, это мисс Купер. Мисс Ева Купер.

– Мне жаль.

Комок в горле Кендры был столь же неожиданным, сколько нежеланным. Она резко увела свой взгляд от тела и посмотрела на стопку материала, сложенного на столе вдоль стены. Нет, не материала… Ее охватило чувство вины, когда она поняла, что уставилась на разорванную бархатную накидку, всю в прорехах, грязную и испачканную кровью.

– Мы с мистером Бартсом закончили визуальный осмотр, – сказал Манро. – Мерзко все это.

– Убийство всегда мерзко, – тихо произнесла Кендра.

Но убийство мисс Купер было особенно чудовищно, подумала она, повернувшись обратно к телу. Мисс Купер в прямом смысле издробили копыта лошадей и колеса повозки. Голова служанки была деформирована, ее лицо смято и обильно облеплено грязью и кровью, оно было страшно. Ее шея была сломана, вывернута под неестественным углом. Ее тело было разодрано в клочья, кости сломаны, они местами проткнули кожу.

До настоящего момента Кендра понятия не имела, что из себя представляет растоптанное человеческое тело. Теперь она это увидела и никогда не забудет этот ужас.

– Вы знаете, что мы имеем дело с убийством? – спросил удивленно доктор Манро.

– Это не несчастный случай, доктор, – сказал Сэм.

Кендра была рада, что ей представилась возможность отвести глаза от тела служанки. Она обратилась к доктору:

– У нас нет свидетелей, но мы думаем, что кто-то толкнул ее под надвигающуюся повозку. – В ее голове снова раздался протяжный крик, который послышался до того, как лошади вышли из-под контроля. До того.

– Есть ли какой-то способ благодаря аутопсии доказать, что ее толкнули?

– Нет.

– Ох. Что ж, тогда…

– Понимаете, мисс Донован, – сказал он, при этом его очки заблестели, когда он повернул голову, чтобы посмотреть на тело. – Эту бедняжку, может, и толкнули под колеса, и это, без сомнения, привело к ее смерти. Но есть еще кое-что.

– Кое-что?

– Жертву не только толкнули… ей еще нанесли удар ножом.

Манро и его ученик перевернули тело, и доктор достал увеличительное стекло, которое он передал Кендре.

– Ей, конечно, было нанесено много увечий из-за столкновения с повозкой. Посмотрите, здесь можно даже увидеть отпечаток подковы. Но вот это ранение… – Немного поискав, он обнаружил точку, затерявшуюся среди других ран. – Вы наверняка заметили, что оно отличается.

Кендра на мгновение забыла о том, что тело, лежащее на столе перед ней, когда-то принадлежало женщине, которая только утром застегивала ее платье, и принялась разглядывать рану с помощью стекла. Затем она сравнила ее с другими шрамами.

– Вижу, что вы имеете в виду. Плоть вокруг этой раны более ровная. Скорее порез, а не рваная рана… нет, колотая рана. – Она посмотрела на Манро. – Кинжал?

– Я бы сказал, что да, но мне нужно какое-то время на проведение аутопсии, и тогда я смогу сказать вам точно. – Он внимательно на нее посмотрел. – Знаю, что вы необычная женщина и уже принимали участие во вскрытиях. Но, учитывая обстоятельства, я не думаю, что вам следует присутствовать при этом.

Кендра не знала, какой бы ответ в итоге дала. Она не успела ничего сказать, так как дверь резко отворилась, и в комнату вбежали герцог Элдриджский и Алек.

Элдридж сразу же подошел к Кендре, обнял ее и осмотрел с ног до головы.

– Боже мой, мисс Донован… нам сообщили о произошедшем, сказали, что вы здесь. Как вы? Вы ранены? Что произошло?

Кендра чувствовала на себе и пристальный взгляд Алека.

– Я получила записку, в которой говорилось о смерти леди Довер, что есть информация, – объяснила она. – Он хотел встретиться со мной в «Короне» на Пикадилли.

Мышца на подбородке Алека резко дернулась.

– И вы подумали, что вы окажете этому незнакомцу услугу? Человеку, который, вероятнее всего, виновен в убийстве леди Довер?

– Я была подготовлена. У меня было оружие.

Это поразило герцога.

– У вас было оружие?

Элдридж проследил за ее взглядом, указывающим на плетеную корзинку. Он отпустил ее руки и заглянул в корзину, где обнаружил два револьвера.

– Вы необычная женщина, мисс Донован, – это было все, что он мог сказать.

Алека же это не успокоило.

– Черт возьми, вы пошли одна, так? Поэтому вы так оделись! Вы не понимали, какой опасности себя подвергаете?

– Я знаю… – Помимо своего желания ее глаза проследовали к фигуре на столе для вскрытия.

– Мальчик сообщил нам, что что-то произошло и что были замешаны мисс Донован и мисс Купер, – сказал Элдридж. Затем он все понял и с ужасом уставился на тело, лежащее на столе. – Боже мой, это мисс Купер?

– Да, – без обиняков сказал Сэм.

– Я ничего не понимаю, – сказал герцог. – Если вы пошли без компаньонки, то почему мисс Купер… оказалась там?

Кендра тяжело вздохнула.

– Она, должно быть, последовала за мной.

– Девушка стояла на улице и ждала, когда можно будет перейти улицу, – добавил Сэм. – Кажется, кто-то пронзил ее кинжалом и толкнул под колеса. Пара лошадей и повозка завершили начатое преступником.

– Но зачем? – Элдридж покачал головой, его серо-голубые глаза смотрели с изумлением. – Кто испытывал такую злобу по отношению к мисс Купер?

– Она тут ни при чем, – со вздохом произнес Алек, и Кендра заметила, что его взгляд был прикован к бархатной накидке. Два шага, и он уже оказался на другой стороне комнаты. Он провел руками по истерзанному материалу. Когда он повернулся, его выражение лица было суровым, он явно контролировал свои эмоции. Однако огонек, горевший в его зеленых глазах, был опасен. – Он принял служанку за вас.

Кендра заставила себя ответить.

– Да. Мы так думаем. Мы похожи фигурой и цветом волос, если он, конечно, разглядел ее волосы. Она, возможно, была в капюшоне, так что он не видел ее лица…

– Но он видел накидку, – оборвал ее Алек. – Вашу накидку.

Кендра промолчала.

Элдридж долго смотрел на нее, затем перевел взгляд на служанку, лежавшую на столе.

– Бог мой… кто-то пытался убить вас, мисс Донован. Он намеренно выманил вас, устроил засаду и попытался убить. Ваша одежда спасла вам жизнь.

Кендра прижала руку к бурлящему животу. Да, одежда спасла ей жизнь… и стоила жизни Еве Купер.

32

Ребекка прибыла в резиденцию герцога позже в тот же день и обнаружила герцога, Алека и Кендру в кабинете. Сэм уехал на Боу-стрит, чтобы собрать побольше людей и отправиться снова на Пикадилли, расспросить владельцев магазинчиков на этой улице. Все остальные разместились за столом в кабинете, Кендра снова держала в руках записку, которую получила утром. Ребекке быстро рассказали ужасную весть о том, что в этот момент доктор Манро совершает вскрытие тела мисс Купер.

– Кто-то пытался убить вас, – наконец произнесла она, широкими глазами с беспокойством глядя на Кендру. – Но кто? Нет, это глупый вопрос. Очевидно, что это тот же человек, что убил леди Довер. Но зачем?

Кендра изучала имена, написанные на грифельной доске, и покачала головой.

– Не знаю. У страха глаза велики. Очевидно, убийца полагает, что мне что-то известно.

Ребекка немного помолчала в нерешительности.

– Мне жаль вашу служанку.

Кендра снова ощутила ком в горле, но смогла кивнуть.

– Все расстроены.

Вообще, смерть Евы Купер бросила неожиданную тень на весь дом. Никто из прислуги не знал ее достаточно долго, да и никто ее особенно не любил. Молли призналась ей шепотом, что эта женщина всегда давала понять прислуге на нижних этажах, что она из Лондона, в то время как они – деревенщина. Ее снобизм действовал на нервы почти что всем. Но сейчас это не имело никакого значения. Кендра сомневалась, что кто-то наденет траурную повязку, согласно действующей традиции, но шокирующая смерть горничной растопила их неприязнь к ней.

– Будете чай или вино? – спросил герцог свою крестницу. – Сегодня холодно. – Как по условному знаку, окна за ним задребезжали от порыва ветра.

– Спасибо. Мадеру было бы неплохо. – Она подошла к столу, около которого они все расположились. Она заметила листок бумаги в руках Кендры.

– Что это?

– Записка, которую отправили, чтобы выманить Кендру на верную смерть, – резко выпалил Алек.

Кендра встретилась с ним взглядом, который все еще был разъяренным, и пожала плечами. Она не могла отрицать очевидное.

Ребекка вырвала записку из рук Кендры и прочитала вслух:

– Приходите в таверну «Корона» у Пикадилли. В одиннадцать. Адна. Мне известно о леди Довер.

– Очевидно, кто-то приложил очень много труда, чтобы создать впечатление, что автор послания безграмотен, – сказал герцог, передавая Ребекке мадеру.

– Даже слишком, – сказала Кендра. – Необразованный человек написал бы слова так, как он их произносит. Здесь преступник просчитался. Он пишет «адна», но при этом «одиннадцать», хотя это однокоренные слова, логично было бы и второе слово написать через «а». Лексика тоже подобрана не очень удачно. Вряд ли простолюдин употребил бы оборот «мне известно».

Ребекка глотнула вина и продолжила изучать записку.

– Почерк тоже подделан. Понамешано всего.

Кендра кивнула.

– Половина букв наклонена влево, другая половина – вправо. Некоторые полные и круглые, другие меньше и более угловатые. Почерк – это как отпечатки пальцев, в них есть четкая схема. Этот же почерк слишком непоследовательный, чтобы быть естественным.

Алек было начал наливать себе херес, когда вдруг замер. Он медленно поставил декантер и повернулся к Кендре.

– То есть вы хотите сказать, что знали, что эта записка – подделка, и все равно отправились в «Корону»?

Ей не нужно было ничего говорить. Он прочитал ответ в ее глазах и сардонически засмеялся.

– Боже мой. Полагаю, сейчас вы опять скажете, что можете позаботиться о себе!

Она выпрямилась.

– Я приняла меры. Поэтому я и прибыла туда заранее. Я не идиотка.

– Боже мой, как бы вы защитили себя от человека, который подкрался бы к вам сзади и воткнул кинжал вам между ребер, а затем толкнул вас под безумных лошадей?

Ребекка раскрыла рот от удивления.

– Это произошло с вашей горничной?

– Да, – подтвердила Кендра. – Мисс Купер пошла за мной… в моей старой накидке.

Ребекка изумленно посмотрела на нее. Затем она явно осознала весь ужас этой ситуации. Она медленно поставила бокал.

– Тогда это я виновна в смерти вашей горничной, – сказала она ошеломленным голосом. – Это я предложила вам подарить ей накидку.

– Достаточно, – сказал герцог, в его голосе звучали редкие для него стальные нотки. – Никто из вас не виновен в смерти мисс Купер. Ее кровь исключительно на руках человека, который убил ее. Понимаете?

Они понимали, и герцог был прав, Кендра знала это. Но никакая логика не могла стереть вину, угрызения совести, желание вернуться обратно и исправить свою ошибку.

Ребекка откашлялась.

– Я не понимаю кое-что. Откуда этот преступник узнал, что вы дома, мисс Донован? Он же отправил вам записку, а все были на церковной службе.

Кендра долго смотрела на нее. И правда, откуда?

Она резко встала и направилась через всю комнату к окну. На улице небо было покрыто пузатыми серыми облаками, которые нависали над землей, предупреждая о приближении нового ливня в ближайшем будущем.

– Думаю, у меня есть идея.

* * *

Алек отказался отпустить ее одну, поэтому они пошли вместе. Но сначала она настояла на том, чтобы они побывали на кухне. Присутствие маркиза Сатклиффа внизу заставило всех слуг выстроиться в ряд, будто перед военным генералом, который пришел проведать свои войска. Прошло несколько недель, с тех пор как Кендра имела дело с миссис Дэнбери, но она узнала в ледяном взгляде домоправительницы намек на то, что она считает Кендру ответственной за неожиданный приход Алека в служебное помещение.

После того как Кендра получила сверток внизу, они вернулись наверх. Хардинг понесся открывать им дверь. На улице холодный ветер больно покалывал щеки. Она согнулась под его порывами, мчась по улице в сторону парка.

Они обнаружили Змея на его привычном месте, он съежился, оперевшись на ствол дерева, чтобы защититься от ветра. На нем было то же потертое пальтишко, вокруг тоненькой шеи был повязан грязный шарф. При виде них он выпрямился, его глаза с подозрением уставились на коричневый сверток в ее руках.

– Это че?

– Хлеб с ветчиной и сыром. Ты наверняка голоден, постоянно следишь за домом и отойти не можешь. – Она вручила ему сверток. – Бери, – призвала его она, когда он застыл в сомнении.

Его глаза под полями шерстяной кепочки светились от желания поесть. Он раздумывал около секунды, после чего его маленькая рука молниеносно вытянулась вперед и схватила коричневый сверток, засунув его под пальто. Она и моргнуть не успела.

– Че те нужно? – спросил он.

– Не стоит благодарностей, – сухо ответила Кендра. – Ты надзираешь за домом герцога.

Змей растерянно нахмурился.

– Чего?

– Ты шпионишь, – отрезал Алек. – Зачем?

Змей задиристо посмотрел на него.

– А вы как думаете? Медведь хочет удостовериться, что вы не сбежите в колонии со своей девчонкой.

Алек напрягся.

– Мисс Донован воспитанница герцога. Не забывай, мальчишка.

Змей не смутился и широко улыбнулся.

– И почему же такой влиятельный аристократ, как герцог, позволяет своей воспитаннице разгуливать в наряде прислуги, а?

– Ты видел, да? – Кендра не отрывала взгляд от его веснушчатого лица. Ему было десять, но на вид уже почти сорок.

– Ну да.

– Что еще ты видел?

Он нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты видел, чтобы кто-нибудь еще шпионил за домом герцога? Как ты?

– Зачем тебе знать?

Кендра показала ему золотую гинею, которую зажимала в ладони, и увидела, что он был впечатлен.

– Мне нужна информация, и я обменяю ее на эту монету. Ты видел, чтобы кто-нибудь еще следил за домом герцога?

Змей облизал губы, его завораживала монета в ее ладони.

– Ну да, пару дней подряд.

– Кто?

– Не знаю. Он держался на расстоянии. Да.

– Как он выглядел?

– Светлые волосы. – Змей корчил недовольную мину, пока думал. – Примерно с меня ростом, может, пониже.

– С тебя? То есть это был ребенок? – Кендра сама не знала, почему она так удивилась этому. Она уже достаточно находилась в Лондоне, чтобы понять, что дети вроде Змея наводняли этот город, выполняя любую работу, чтобы выжить. Выступать в роли посланника или шпиона было менее опасно, чем заниматься многими другими вещами, которые их заставляли делать.

Кендре бы хотелось, чтобы этот ребенок и тысячи других вроде него были лишь частью древней истории человечества. Но одним из ее первых заданий в Бюро было раскрытие сети интернет-педофилов. Западная цивилизация в двадцать первом веке, может, и имела писаные законы, касающиеся здоровья и благополучия детей, но она все же не могла смотреть свысока на людей из девятнадцатого века. Ни одно поколение, ни одно общество не предоставляет безопасность самым уязвимым группам.

– Я бы его прогнал, если бы от него были проблемы, – сказал Змей. – Я видел, как он сегодня звонил в дверь. Он передал этому одеревенелому воображале письмо и смылся.

Одеревенелый воображала. Кендра поняла, что он имел в виду дворецкого.

Выражение лица Змея стало хитрым.

– А дальше было интереснее. Ты вышла, одетая как служанка. Я бы за тобой пошел, но Медведь хотел, чтобы я остался здесь и ждал, пока лорд вернется со службы.

– Откуда ты знал, что я был в церкви? – спросил Алек.

– У меня чертовски хорошие гляделки, – возмутился Змей. – Я подождал, пока вы вернетесь, и проследовал за вами, когда вы со старым джентльменом свалили. Вы ходили к хирургу. Затем я последовал за вами и туда. Вот и все, что я могу вам рассказать.

Кендра положила монетку в ладонь мальчика, но схватила его за запястье, чтобы он не удрал со своей наградой.

– Змей, у меня есть для тебя предложение.

Его глаза сузились.

– Че?

– Она хочет заключить сделку, – пояснил Алек.

Его лицо просветлело.

– Так бы и сказала. Что за сделка?

– Мне нужно, чтобы ты нашел того ребенка, который доставил записку. Думаешь, сможешь помочь?

– И что мне за это будет?

– Еще несколько гиней.

Змей просиял, но потом вдруг свирепо на нее посмотрел.

– Ты меня дурачишь?

– Нет. Ты сделаешь это?

Он подумал, потом кивнул.

– Да.

– Это должен быть тот ребенок, – сухо вставил Алек. – Даже не пытайся заменить его на твоих дружков, мы узнаем.

Змей бросил на него злой взгляд, но Кендра подумала, что это замечание было верным. Она заметила по глазам маленького афериста, что именно так он и планировал поступить.

– Договорились? – спросила она.

– Я не могу уйти, пока не пришел Нэд, Медведь заживо снимет с меня кожу.

Кендра отпустила его запястье.

– Хорошо. Найди ребенка и приведи его ко мне, или отведи меня к нему. Я обещаю, что ты не пожалеешь, что согласился. Понимаешь?

– Да.

Алек подхватил ее за локоть, когда они быстрой походкой направлялись к дому. Им пришлось остановиться на обочине, чтобы пропустить огромную карету, которая прогрохотала мимо них. Кендра с трудом сдержала дрожь от воспоминания о том, что совсем недавно произошло с мисс Купер.

Когда они наконец перебежали дорогу, Алек краем глаза наблюдал за ней.

– Это умная стратегия, мисс Донован. Если предположить, конечно, что Змей сможет найти того мальчишку в городе, переполненном дрянными светловолосыми детьми. И если предположить, что этот ребенок сможет узнать мужчину, который передал ему записку.

– Думаю, Змей изобретателен. И я только что дала ему отличный стимул.

– Он не один такой изобретательный, – сказал Алек, когда они бежали по лестнице. Хардинг уже открывал им дверь, которая чуть было не улетела из его рук при очередном порыве ветра.

Кендра остановилась посреди прихожей. Дворецкий с трудом закрыл дверь, но поток ледяного воздуха все равно успел проникнуть внутрь, заставив пламя от свечей пуститься в бешеную пляску и отбросив мрачные тени.

– Что вы имеете в виду? – Но она подумала, что и сама понимает, о чем он. Страх прокрался по ее позвоночнику.

– Я имею в виду, что, если маленький светловолосый мальчик был бы единственной зацепкой, из-за которой тебя могли бы обвинить в убийстве… что бы ты сделала?

33

Что бы ты сделала?

Этот вопрос не давал ей покоя всю ночь, заставляя ее ворочаться и метаться во сне, пока эти кошмары наконец не разбудили ее в шесть утра. Боже, она не переживет, если на ее совести будет еще одна смерть.

Она надела свободное утреннее платье без чьей-либо помощи – как бы странно это ни звучало – и направилась в кабинет. Слуги уже сновали на нижнем этаже, но остальная часть дома находилась в состоянии спокойствия раннего утра, которое при обычных обстоятельствах показалось бы Кендре умиротворяющим.

Но сейчас она была обеспокоена, все ее мысли были направлены на безымянного, безликого светловолосого мальчика, который доставил ту записку. Он был где-то здесь, где-то в Лондоне, огромном городе, где полно оборванцев вроде него, снующих по улицам, влачащих свое жалкое существование, прося милостыню, торгуя фруктами и букетиками или проделывая опасную и трудную работу трубочистов или подметальщиков перекрестков. Некоторые занимались и преступными делами, как Змей.

Может, убийца не подумал, что мальчик сможет его описать, пока что не подумал. Кендра надеялась лишь на то, что Змей найдет этого посланника до того, как с ним произойдет беда. Или что им самим удастся опередить его и найти преступника.

Она воспользовалась колокольчиком, чтобы кухня получила сигнал и прислала лакея в кабинет. Когда он прибыл, она попросила кофе. Возможно, кофеин и не избавит ее от головной боли, пульсацию от которой она уже начала ощущать в районе переносицы, но эта мысль не остановила ее, и она все равно налила себе чашечку, когда лакей принес напиток. Сделав несколько глотков и испытав от этого наслаждение, она подошла к окну.

Обещанный дождь прошел ночью, от чего улицы блестели и были испещрены лужами, парк утопал во влаге. Ночь принесла и туман. В деревне Кендре он всегда казался чем-то волшебным. Но здесь, в городе, с его миллионным населением, туман был маслянисто-серого или коричневого цвета. Он постепенно отступал и уже превратился в небольшую дымку, простирающуюся над землей, как извивающаяся змея.

Повозка, запряженная волом и уставленная деревянными бочками, прорвалась сквозь мглу и медленно продолжила свое движение по улице. Несколько молодых служанок сгруппировались вместе, защищаясь от холодного ветра, дующего с Северного моря; они спешили домой после рынка, загруженные корзинками со свежими овощами, мясом и рыбой, продуктами, которые войдут в меню их хозяйств в этот день. Мир вокруг просыпался задолго до пробуждения его властителей.

Она присела на диван и начала снова размышлять о ребенке, которого наняли для слежки за домом герцога. На пару дней, так, по крайней мере, сказал Змей. Пару дней назад она начала проводить беседы с членами семьи Вестонов. Но она тогда вообще ничего не знала. Черт, да она и до сих пор не обладает никакой точной информацией. У нее есть только теории, туманные и бесформенные предположения, наводняющие ее разум.

Так почему же преступник посчитал нужным отправить ребенка следить за ней? Что, как ему казалось, она узнала, что заставило его попытаться убить ее вчера? Что я знаю?

– Вы сегодня рано встали.

Кендра развернулась от слов герцога, вошедшего в комнату.

– Вы тоже.

Он улыбнулся, но его улыбка быстро исчезла с лица.

– Подозреваю, причина нашего пробуждения была одной и той же.

– Да. – Она вздохнула, закрыв глаза и откинувшись на подушках. – Я пыталась понять, почему преступник видит во мне угрозу. – Она открыла глаза и заметила, что герцог обеспокоенно смотрит на нее.

– Вам не нужно никуда выходить одной, пока преступник не будет пойман, мисс Донован.

– Вы говорите как Алек.

– Мой племянник в этом отношении прав.

Кендра решила не спорить с этим. Она не допустит, чтобы кто-то помешал ей делать свою работу, даже если этот кто-то – герцог Элдриджский.

– По крайней мере, мы теперь знаем, что идем в правильном направлении. И без сомнения, под прожекторами сейчас находятся Вестоны, – сказала она.

– Вестоны и так уже находились под прожекторами… я думаю. А что это вообще значит?

Кендра засмеялась.

– Центр внимания.

– Так я и подумал, – сказал он и дернул за колокольчик. – Лорд Вестон остается главным подозреваемым. Конечно, то обстоятельство, что его сын пользуется тем же табаком, что был найден в коттедже, вызывает вопросы.

– Это открывает перед нами массу вариантов, – согласилась она. – Если Вестон выяснил, что его любовница спит с его сыном, он мог убить ее в приступе гнева. С другой стороны, Доусон мог убить ее, если она угрожала рассказать его отцу об их связи. Это как в плохом бразильском сериале.

– Даже не буду спрашивать, что это.

Кендра резко встала.

– Я никак не могу поверить в то, что у леди Довер были отношения с Доусоном. От этой связи она бы больше потеряла, нежели приобрела. И я думаю, что леди Довер хотела только приобретать.

– Мне проще представить Доусона убийцей, чем его мать. Или его сестер, если уж на то пошло. – Герцог прервал свою речь, когда зашел лакей, держа в руках поднос с чаем, шоколадом и тостом.

Когда лакей удалился, Кендра сказала:

– Вы же не думаете, что женщины слабые и беззащитные создания и не способны на убийство? Женщины могут убивать. Женщины убивают. Я женщина, и я убивала.

– У вас были на то уважительные причины.

– Зависть, ненависть и страх в определенном состоянии кажутся уважительными причинами. Я бы сказала, что леди Вестон имела их все.

Герцог, казалось, хотел еще что-то добавить, может, поспорить с этой точкой зрения, но дверь открылась, и вошел Алек. Он был одет для верховой езды: темно-оливкового цвета двубортный сюртук, вокруг шеи простой белый шарф, на ногах лосины и сверкающие ботфорты. Несмотря на синяки на его лице, которые приобрели уже желтовато-зеленый оттенок, он все равно оставался самым привлекательным мужчиной, которого Кендра когда-либо видела, вне зависимости от века.

Она пыталась справиться с волнением в животе, которое возникало всякий раз в его присутствии.

– Вы уверены, что вам можно уже ездить верхом? – спросила она. – Как ваши ребра?

Он мягко рассмеялся.

– Вы единственная женщина в моем окружении, которая интересуется моими ребрами.

Она сердито посмотрела на него.

– Ваши ребра были сломаны. Зачем мне спрашивать вас о состоянии вашего большого пальца ноги?

Он широко улыбнулся.

– Вы просто чудо, мисс Донован. Мои ребра, пальцы и все остальные части тела выздоровели, спасибо. Мне нужно размять Успеха. Бедное животное находится взаперти после моего знакомства с Медведем.

– Ты мог бы отправить конюха или мальчишку-подручного для этого, – возразил Элдридж, с беспокойством посмотрев на своего племянника. – Ты правда к этому уже готов, мой мальчик?

– Не только моему скакуну нужно размяться, но и мне. Меня сводит с ума моя неспособность ничего делать. И у меня есть одно поручение. – Он подошел к столику и налил себе кофе. Затем посмотрел на Кендру и сделал глоток. – А вы никуда одна не ходите.

– Это вас преследует человек по имени Медведь.

– А вас вчера хотели убить, – ответил он ей. – Вы уже забыли?

– Из-за меня погибла женщина, – мрачно произнесла она. – Я это просто так не оставлю.

После ее заявления последовала напряженная тишина, спустя несколько секунд Кендра встала.

– Помните, я говорила о способности расставлять приоритеты? Это нам сейчас и нужно предпринять. Мы не можем распыляться. Преступник где-то здесь, и он или она, очевидно, не против снова убить кого-то.

Она поставила чашку и подошла к грифельной доске, после чего принялась изучать имена, написанные на ней. В какой-то момент все слилось в ее глазах. Она моргнула и покачала головой, чтобы снова прийти в себя.

– Виконт казался довольно отчаянным человеком за игрой прошлым вечером, – пробормотала она, думая вслух.

Алек отпил кофе и пожал плечами.

– К сожалению, его отчаяние не является ничем девиантным. Много дураков расстаются со своим состоянием в таких местах.

– Но у Доусона нет состояния, – отметила она.

– Я же говорил вам, Лондон живет в кредит.

– Да, но кредиты тоже когда-то заканчиваются, – сказал Элдридж. Он посмотрел на Кендру. – Как состояние Доусона связано с убийством леди Довер?

– Я забыла упомянуть одну вещь, когда мы говорили об уважительных причинах, которые могут привести к убийствам: жадность. За сколько бы можно было продать ожерелье Вестонов?

Элдридж удивленно поднял брови.

– Какое это имеет значение? Ожерелье было украдено грабителями, которые ворвались в резиденцию графини.

– Неужели? Мы не узнаем этого, пока вещи не будут найдены. Его мог украсть убийца, убийца, которому хотелось бы продать его, чтобы оплатить свои игорные долги.

Герцога это, казалось, не убедило.

– Фамильные ценности продают лишь в исключительных случаях.

Кендра пожала плечами.

– У меня на родине фамильные ценности продают, когда появляется хоть малейшая угроза. Не думаю, что здесь бывает совсем по-другому.

– Интересная мысль, – медленно сказал Элдридж. – Но то, что сделали с леди Довер… это было не из-за жадности.

– Нет, – признала Кендра. – Но если Доусон пришел забрать у нее ожерелье, а она снова рассмеялась ему в лицо… не знаю. У него, кажется, вспыльчивый характер.

– А изуродованное лицо?

– Я еще думаю над этим.

– Что ж, пока вы думаете… – Алек опустошил свою чашку кофе. – У меня, кажется, есть знакомый, который сможет рассказать мне, как далеко Доусон зашел в игорных развлечениях и начали ли купцы отказывать ему в кредитах. Это точно могло бы довести его до отчаяния. – Он посмотрел на Кендру. – А у вас какие планы на сегодня?

– Нам нужно опросить всех об их местонахождении вчера. – Взгляд Кендры упал на табакерку, лежавшую на столе герцога. – Мы займемся этим, как только вернем лорду Вестону его вещь.

Алек проследил за ее взглядом.

– А если это не ему принадлежит? Если его сыну?

Кендра улыбнулась.

– Тогда, я думаю, будет интересно.

34

Им пришлось дождаться одиннадцати, чтобы нанести визит лорду Вестону, раньше этого времени это было неприлично. Когда их наконец провели в кабинет, они увидели Вестона, стоявшего за своим столом. Его глаза смотрели настороженно, а лицо было непроницаемым, что выдавало его неудовольствие их появлением.

– Ваша светлость, мисс Донован. – Он не пригласил их сесть. – Я надеялся, что мы покончили с этим делом. Я рассказал вам все, что мне известно.

Кендра внимательно следила за его реакцией, медленно ставя серебряную табакерку на стол. Звук от соприкосновения дерева с металлом нарушил тишину, воцарившуюся в комнате.

Вестон посмотрел на предмет, его глаза сузились. Он не потянулся за табакеркой.

– Что это?

– Вы наверняка помните миссис Фрост, не так ли? – сказала Кендра невинным голосом. – Домоправительница, которую наняли для наведения чистоты в коттедже. Она нашла ее там, под кроватью. Я подумала, вам недоставало этой вещицы. Она же принадлежит вам?

Кендра пыталась прочитать его эмоции, которые как ртуть проносились по его лицу. Шок и гнев, подумала она. Но затем он повернулся и сложил руки за своей прямой спиной, сделал шаг к окну, выглянув наружу. Это действие, как поняла она, должно было дать ему время на обдумывание ответа.

– Я не отрицал, что снимал коттедж, – произнес он наконец тихим голосом.

– Но вы и не признавали этого прямо, – возразила Кендра.

Он резко пожал плечами, после чего обернулся и посмотрел на них. Он снова был собран, его лицо приобрело бесстрастное выражение.

– Ваша взяла, мисс Донован. Я признаюсь тогда в этом прямо сейчас. Я купил этот коттедж, пытаясь уединиться там с леди Довер и не подвергая при этом ее репутацию риску.

– Вы все это устроили, а она потом надела ожерелье в театр?

Рот Вестона напрягся, но он промолчал.

– Почему, как вы думаете, она это сделала?

После долгой тишины он выдохнул.

– Мы это уже обсуждали, мисс Донован. Я понятия не имею, что творилось в голове Корделии, что она совершила такой возмутительный поступок.

– Может, отчаяние. – Или легкомысленность. Она внимательно смотрела ему прямо в глаза и приняла решение раскрыть еще одну карту. – Вы знали, что она беременна, не так ли?

Он раздраженно вдохнул. Его руки превратились в кулаки.

– Вы отец ребенка?

– Вы заходите слишком далеко, мисс Донован! Сэр… – Он резко обернулся и посмотрел на герцога. – Это неприемлемо.

– Нет. – Кендра сделала шаг по направлению к нему, заставив его посмотреть ей в глаза. – Неприемлемо, что леди Довер мертва и никто не хочет говорить правду. Вы были отцом?

– Откуда мне, черт возьми, было знать об этом?

– Она вам сообщила?

Он нервно провел пальцами по волосам.

– Даже если она и сказала, что это доказывает? Я знал о ее отношениях с лордом Сатклиффом. – Он раздраженно взглянул на Элдриджа. – Все в свете знали о ее желании стать герцогиней однажды. Ваш племянник мог быть отцом ребенка.

– Чтобы заставить повиноваться Сатклиффа, недостаточно лишь одного обвинения леди Довер, – прохладно заметил Элдридж. – Когда он закончил их отношения, она могла отправиться на поиски более легкой добычи.

Глаза Вестона округлились.

– Я бы не назвал себя легкой добычей, сэр. Я женат. Вы знаете, что развода не так просто добиться.

– Это очень сложная процедура, я с вами согласен, – признал герцог. – Но все же ее можно осуществить, особенно при наличии должной мотивации.

Вестон промолчал. Кендра немного подождала, потом спросила:

– Где вы были вчера утром до полудня?

Брови Вестона сомкнулись. Он, очевидно, был в растерянности от смены темы.

– А что?

– Просто любопытно.

– Любопытство не красит женщин, мисс Донован.

– Правда? А я думала, что оно достойно похвалы. Так вы ответите на вопрос?

– Я катался верхом. – Он сделал паузу, прежде чем продолжить. – Остановился, чтобы немного посмотреть крикет.

– Вы с кем-нибудь разговаривали? – спросила Кендра. – Может ли кто-то подтвердить ваше присутствие там?

– Я не планировал останавливаться там и смотреть матч. Я говорил с несколькими зрителями. Мы согласились во мнении, что боулер крайне некомпетентен.

– Эти люди не были вашими знакомыми? – поинтересовался Элдридж.

– Нет.

– А что насчет вашей семьи? Где они были? – Кендра сделала паузу. – Ваш сын, например?

Вестон напрягся.

– Мой сын… вся моя семья, скорее всего, еще спала до полудня.

Кендра была уже готова подчеркнуть, что если его не было дома с семьей, то он не может подтвердить их алиби. Но прежде чем она ему это сказала, дверь за их спинами отворилась.

– Папа, я… – Леди Франсис резко остановилась. – Ой, я не знала, что у тебя гости. – Если она и почувствовала напряжение в воздухе, то сделала вид, что не заметила ничего, одарив их своей улыбкой с ямочками. – Ваша светлость, мисс Донован. Это приятный сюрприз.

Кендра не поверила ей ни на мгновение. Дворецкий наверняка предупредил ее об их визите, как только она ступила в прихожую.

– Леди Франсис, вы выглядите чудесно. – Элдридж вежливо улыбнулся.

Она сделала безупречный реверанс.

– Спасибо, сэр.

Вестон, казалось, с трудом собрался и подавил в себе ярость, которая читалась на его лице всего мгновение назад.

– Да, моя дорогая, – сказал он, выдавив улыбку. – Ты выглядишь особенно прелестно сегодня.

– Ах, но вы же предвзяты, папа. – Леди Франсис вся светилась, ей явно было по душе подхалимство. А почему бы и нет? Она была красива, особенно сегодня в наряде для прогулок с темно-синими и белыми полосками.

«Она делала все возможное, чтобы обратить на себя внимание окружающих». Леди Франсис сказала это о леди Довер, но Кендре показалось, что это описание применимо и к ней самой. Впервые Кендра задумалась над тем, как глубоко могло заходить соперничество этих двух женщин.

– Довольно рано для светского визита. – Леди Франсис посмотрела на Кендру. – Вы продолжаете свою игру в сыщика, мисс Донован?

– Я не считаю это игрой.

– Что ж, стоит признать, что это точно необычно. Скажите, удалось ли вам выяснить что-то новое?

Кендра внимательно посмотрела на эту женщину. Что это: невинный интерес или что-то большее?

– Есть некоторые новые факты. Скажите, леди Франсис, где вы с мужем были вчера утром?

– Боже мой. Утром, говорите? – Ее юбки раздувались, пока она подходила к ним ближе, стягивая маленькие перчатки. – По воскресеньям просто грешно вставать до полудня.

– Кто-то сможет подтвердить ваше алиби?

– Никто не нарушал мой покой, если вы об этом спрашиваете. Да что же, скажите на милость, вчера произошло?

– Мы пока что не можем об этом сообщать, – сказала Кендра.

– О боже. Все это звучит очень загадочно. – Ее глаза весело горели. – Кого-то еще убили?

Этот комментарий, сказанный в такой игривой манере, казался безобидным. Но так ли это было на самом деле? Кендре было сложно сказать.

– Да, – ответила Кендра, пытаясь внимательно следить за реакцией леди Франсис. – Кого-то убили.

– Правда? Кого? – Она выпучила глаза, демонстрируя изумление, но Кендра не поверила ей.

– Мою горничную, – сказала Кендра. Она пыталась прочесть выражения лиц леди Франсис и ее отца, но не увидела ничего, кроме вежливого выражения ужаса. Это могло быть искренним, но стоило помнить, что в эту эпоху высшие сословия были искушены в наигранности своих эмоций.

– Зачем, господи боже, кому-то убивать вашу служанку? – спросила леди Франсис.

Кендра не знала, как ответить на этот вопрос. Иногда гладкая ложь может пробить брешь в вымыслах подозреваемого и докопаться до правды. А можно добиться того же эффекта с помощью откровенности, шокировав подозреваемого правдой. Она решила шокировать.

– Мисс Купер оказалась в неправильном месте в неправильное время, кто-то принял ее за меня, – сказала она. – Думаю, кому-то не нравится, что я задаю вопросы.

– Ох. – Леди Франсис обхватила рукой шею и какое-то время просто молчала. Затем она добавила:

– Что ж, мне кажется, я знаю, как решить проблему. Вам просто нужно перестать задавать вопросы.

– Не думаю, что смогу так.

Элдридж нахмурился.

– Мы не можем отнестись к смерти горничной беспечно.

– Приношу искренние извинения, ваша светлость. Я не хотела упражняться в остроумии. Честно. – Она подошла к столу отца, бросив перчатки на гладкую поверхность. Затем она удивленно посмотрела на табакерку и наклонилась вперед, чтобы взять ее руки.

– Мистер Робертс будет вне себя от радости. Он искал ее везде. Где ты нашел вещицу, папа?

35

Кендре показалось, будто кто-то ударил ей между глаз клюшкой для гольфа.

– Это ваша табакерка, леди Франсис? – Она быстро взглянула на герцога и успела заметить, что он так же потрясен, как и она. Затем она посмотрела и на Вестона, который выглядел так, будто ему плохо, и избегал ее взгляда.

Потому что ты знал. Как только увидел эту табакерку, ты знал, что она принадлежит твоему зятю.

– Конечно, не моя, – сказала, засмеявшись, леди Франсис. – Моего мужа. Мистер Робертс будет рад, что ее наконец нашли. Она ему очень дорога.

– Вы абсолютно уверены, что это табакерка вашего мужа? – спросила ее еще раз Кендра. Ей было сложно, но она все равно старалась, чтобы ее голос звучал спокойно и ровно, хотя кровь бешено пульсировала в ее венах в этот момент. Эта новость заново перемешала все кусочки пазла и породила новую интересную картину. – Вы не ошиблись?

– Ошиблась? Конечно же, нет. – Леди Франсис указала на сельский пейзаж, запечатленный на эмалированной поверхности. – Эта коробочка принадлежала его деду. Это изображение его семейного имения рядом с Йоркширом, специальный заказ. – Она поддела крышку ногтем большого пальца и выпустила наружу запах цитрусовых и ванили. – Это сорт мистера Робертса. Он довольно необычный.

Уставившись на Вестона, Элдридж пробормотал:

– Это точно.

Леди Франсис, видимо, наконец почувствовала растерянность, воцарившуюся в комнате. Она сузила глаза и посмотрела на Кендру.

– Зачем вы задаете мне эти вопросы о табакерке мистера Робертса?

– Я заметила, что ваш брат использует тот же сорт, – сказала осторожно Кендра.

– Возможно. Знаю, что Артур одалживал у мистера Робертса немного из его запасов. Это особенный сорт табака, который изготавливается специально для моего мужа Вилкоксом на Бонд-стрит. – Она лукаво взглянула на Кендру. – Надеюсь, вы не собираетесь поддаться этой привычке, мисс Донован. Слышала, что Мария Антуанетта увлекается, но для нашего пола это довольно отвратительно.

Кендра не поддалась на эту провокацию. Вместо этого она заметила:

– Вы так и не сказали, где был ваш муж вчера утром.

– Правда? Но вы помните, что сама я была в кровати. Вам нужно расспросить мистера Робертса о его местонахождении, если это вам интересно. Но я сомневаюсь, что он отправился убивать вашу горничную.

– Вы знаете, где сейчас находится ваш муж? – спросил Элдридж.

Леди Франсис снова повернулась к столу, уставилась на его поверхность, затем осторожно поставила на место табакерку. Кендре показалось, что она хочет выиграть время, чтобы взвесить свои слова.

– Он говорил, что собирался к Вестону, ваша светлость, а потом на Таттерсэлл.

– Вестону? Это какой-то ваш родственник? – спросила Кендра.

От этого вопроса взгляд леди Франсис резко обратился к ней, в нем было нечто среднее между изумлением и возмущением.

– Боже мой, нет! Понимаю, что вы американка, мисс Донован, но вы должны были бы знать, что Джон Вестон – лучший портной Лондона, хоть он еще до сих пор и занимается торговлей.

Согласно странному правилу высшего света, необходимо было презирать все, что было хоть как-то связано с коммерцией. Аристократы могли вкладывать средства в производства и землю, но закатывать рукава и делать что-либо своими руками считалось чем-то неприличным. Кендра чувствовала, что этот снобизм был связан с попыткой сохранить хотя бы какую-то видимость контроля над ситуацией после зарождения класса буржуазии как следствие промышленной революции. Богатый промышленник мог купить имения разорившегося лорда и одеться как аристократ, но он никогда не сможет купить репутацию, которая передается вместе с голубой кровью. Ее можно было получить только путем брака.

Брак, как она начинала уже понимать, – это самый прибыльный бизнес в эту эпоху.

– Спасибо, миледи, – просто сказал Элдридж. Затем он взглянул на графа, который все еще будто прирос к своему стулу. – Милорд. Нам пора.

Вестон сделал над собой усилие, и когда ему наконец удалось выдавить из себя слова, его голос прозвучал слишком резко.

– Доброго дня, ваша светлость. Мисс Донован.

Они направились в сторону прихожей. Дворецкий появился из ниоткуда и подал им их пальто и накидку. Кендра подождала, пока они окажутся на улице, после чего посмотрела на герцога.

– Это кое-что меняет.

– Леди Довер и мистер Робертс… это сложно себе представить.

– Абсолютно уверена, что лорд Вестон не знал об этом.

– Полагаю, вы правы. – Элдридж остановился и дал своему кучеру указания. Затем они поднялись в карету.

– Достопочтенный Сесил Робертс не такой уж и достопочтенный, – пробормотала Кендра.

Элдридж усмехнулся с оттенком сухой иронии.

– Вспоминается одна цитата: «Какую паутину мы плетем, когда впервые пробуем обманывать».

– Сэр Вальтер Скотт был… то есть он и есть, – боже, было трудно запомнить, что многие известные люди, труды которых она изучала, были еще живы, – великолепный писатель и поэт.

– Сэр Вальтер Скотт? – Элдридж выглядел заинтригованным. – Этого поэта посвятят в рыцари?

Черт, черт, черт. Когда же она уже наконец уяснит себе, что история, которую она принимала как само собой разумеющееся, сейчас была настоящим?

– Он был… будет баронетом. А сейчас, пожалуйста, забудьте, что я вам об этом говорила.

Кендра снова перевела разговор на их расследование.

– Интересно, знала ли леди Франсис о связи своего мужа с леди Довер? Я слышала, что она ее открыто игнорировала, но я полагала, что это было из-за отношений с ее отцом.

– Из того малого, что мне известно о леди Франсис, я бы сказал, что она не стала бы закрывать глаза на эту связь. Я думаю, если бы она узнала о неверности своего супруга, она была бы в ярости.

– Я тоже так думаю, – медленно кивнула Кендра. – Вопрос только в том, смогла бы она убить?

* * *

Они решили отложить этот вопрос и переключиться на мужа леди Франсис.

Они доехали до магазина тканей Джона Вестона на старой Бонд-стрит. Портной построил свою репутацию на безупречном крое его пальто, которое заработало ему покровительство принца-регента и Красавчика Браммелла. В магазине в настоящий момент находилось по меньшей мере пять мужчин; Робертса среди них не было. Ассистент в магазинчике сообщил им, что мистер Робертс покинул заведение сорок пять минут назад и отправился на Таттерсэлл, известный лошадиный рынок, расположенный на Углу Гайд-парка.

Они вернулись в карету, чтобы провести в ней пару минут, прежде чем снова остановиться. Кендра оглядела местность, ей она показалась одновременно знакомой и не совсем. Когда-то в будущем этот район Лондона станет одним из самых загроможденных, прежде всего огромным количеством монументов и памятников, установленных в честь наиболее известных исторических личностей Британии. Несмотря на то что Угол Гайд-парка в девятнадцатом веке был таким же оживленным, как и в двадцать первом, памятников здесь еще не было. На своих местах стояли и здания, и огромная конюшня, построенная вокруг просторного мощеного внутреннего дворика, который сейчас был заполнен каретами и лошадьми… и людьми. Кендра с удивлением заметила фигуры как простого люда, так и аристократов. Похоже, лошадиный рынок был единственным местом, где смешивались представители разных классов.

– На Таттерсэлле предлагают лучших чистокровных лошадей во всей Европе, – сказал Элдридж. – Вам правда нужно научиться ездить верхом. Или управлять каретой.

О боже. Об этом она тоже не хотела думать. Но если ей придется задержаться здесь еще, то надо будет решиться и на это.

Взгляд Кендры упал на лошадей, их либо вели помощники кучеров, либо они смирно стояли, пока мужчины осматривали их щетку, копыта и зубы. Красивые создания, их шкура блестела, как будто бы их только что полили маслом, хвосты стряхивали мух, а длинные уши время от времени подергивались.

В ее голове возникла картина истерзанного тела Евы Купер. Раны, нанесенные служанке, мало чем отличались от тех, что получали жертвы автомобильных аварий. Но все же мысль о том, что можно попасть под копыта этих животных, пугала Кендру особенно сильно.

– Я подумаю над этим, – ответила она уклончиво, одновременно надеясь, что ей никогда не придется этого делать. – Давайте найдем Робертса.

За исключением пары женщин, торговавших выпечкой и фруктами, толпа состояла целиком из мужчин. Кендра осознавала, что в ее сторону удивленно поворачивалось несколько голов, пока она шла по рынку рядом с герцогом. Она не обращала внимания на взгляды окружающих, тем более что им удалось обнаружить достопочтенного Сесила Робертса. Он стоял у конюшни на углу и проводил рукой по боку красивого гнедого породистого скакуна. В воздухе ясно ощущался запах навоза, сена и кожи.

– Мистер Робертс, – обратился к нему герцог. – Превосходная чистокровная лошадь. Думаете купить?

Робертс развернулся, подняв брови.

– Ваша светлость, мисс Донован. – Он посмотрел на нее с любопытством, но был слишком вежлив, чтобы спросить о ее необычном визите на рынок. – Я думаю над этим. Моим конюшням нужна свежая кровь. Вы тоже покупаете на рынке?

– Не сейчас, нет. Вы не против, если мы отнимем у вас немного времени?

Робертс долго смотрел на них, прежде чем слегка ударил по крестцу лошади.

– Конечно, сэр. – Он отошел от животного и кучера и принялся прохаживаться.

– О чем хотите поговорить? – Он снова посмотрел на Кендру. – Таттерсэлл необычное место для леди.

– Мы тут не для светской беседы, мистер Робертс, – сказал Элдридж.

Он нахмурился.

– Это по поводу убийства леди Довер?

– Да, – без обиняков ответила Кендра.

– Мы же уже обсуждали это. Мне больше нечего добавить.

Они шли по улице, людские потоки начинали редеть. Воздух тоже становился свежее.

Кендра пристально посмотрела на Робертса, когда они наконец остановились.

– Вы забыли упомянуть о своих отношениях с леди Довер. Конечно, я понимаю, что это было бы немного странно, особенно если учесть, что ваша жена находилась в том же помещении.

Он напрягся, его глаза округлились от возмущения.

– Что за вздор! Кто бы вам ни сообщил об этой лжи, я вызову его на дуэль!

– Вашу табакерку обнаружили в спальне коттеджа в Сент-Маргарет, – сказала ему Кендра. – Лорд Вестон и ваша жена подтвердили, что она ваша.

Он с трудом сделал вдох и уставился на нее.

– Вы хотите сказать, что… боже мой. Лорд Вестон знает?

Лорд Вестон… не леди Франсис.

– Он был шокирован. Но, наверное, довольно неприятно осознать, что ты разделял свою любовницу с мужем дочери.

Несмотря на то что Кендра говорила тихо, Робертс гневно шикнул на нее, призывая говорить тише, его глаза нервно бегали из стороны в сторону, пытаясь обнаружить возможных любителей подслушивать.

– Пожалуйста. Давайте пройдемся.

Он быстрой походкой пошел в сторону парка. Они последовали за ним, с легкостью поспевая.

– Это было всего однажды, – сказал он, резко остановившись под красным дубом и повернувшись к ним лицом. – После того инцидента в театре. Я встретился с Корделией совершенно случайно, когда катался верхом. Я выразил свое неудовольствие тем оскорблением, которое она нанесла…

Когда он внезапно остановился, Кендра спросила:

– Как она отреагировала на ваш выговор?

– Она… она засмеялась, конечно же. – Его губы дернулись, но в глазах был свет, который дал Кендре повод решить, что та случайная встреча не была уж такой неприятной для него. – Корделия была бесстрашна в этом отношении.

– Что произошло потом?

Робертс снял свой черный цилиндр и провел рукой по своим рыжевато-светлым волосам, смотря куда-то вдаль.

– Я попросил ее вернуть ожерелье. Она пригласила меня в дом на Сент-Маргарет. – Теперь он посмотрел на них, его голубые глаза смотрели на них искренне и открыто. – Клянусь, я думал, что она собирается отдать мне ожерелье. Только поэтому я и встретился с ней там!

– А когда она пригласила вас в спальню, вы… что? Подумали, что она там вернет вам ожерелье? – спросила с иронией Кендра. – Вы очень хороший зять. На такое готовы были пойти, чтобы уладить скандал, связанный с лордом Вестоном.

Он вспыхнул.

– Я не знаю, как это произошло. Я правда не знаю.

– Она заворожила вас?

– Да!

– И это все случилось после инцидента в театре?

– Да.

– Но у нас есть свидетель, который видел вас с леди Довер за пару недель до этого, – соврала не моргнув Кендра. Она подождала, ожидая его реакцию. Кровь отлила от его лица, он полностью побледнел. – Как вы это объясните?

– Я… – Он потупил взор на цилиндр в руках. Его пальцы распределились по его краю и держали его так крепко, что могли оставить вмятины. – Ну хорошо, – сказал он наконец. – Я встретился с ней во время верховой езды совершенно случайно, это правда. Но это было до того инцидента в театре, и… я не знаю, как это объяснить. Тем более это правда. Леди Довер… была бриллиантом чистой воды, но в ней было нечто большее, чем просто красота. Она могла заворожить.

– И так вы попали в коттедж.

– Я не горжусь своими действиями, мисс Донован… Ваша светлость. Это было сумасшествие. Я еще до того инцидента в театре знал об отношениях Корделии и лорда Вестона. Я испытываю уважение к своему свекру. Сожалею, что он узнал о нашей связи.

– А как же ваша жена? – спросила Кендра. – Сожалеете ли вы, что она теперь знает о вашей интрижке?

В его взгляде читался холод.

– Моя жена носит мое имя, и она под моей защитой.

– То есть она закроет глаза на то, что вы прыгнули в постель к другой женщине? – не сдержалась Кендра.

– Вы грубы. Я не знаю, как мои отношения с Корделией связаны с ее смертью. Я ее не убивал. Черт побери, я был на балу, в комнате было полно людей, которые смогут подтвердить мое присутствие там!

– А вчера утром? Есть ли у вас полная комната людей, которые смогут подтвердить ваше алиби?

– Вчера? – Он нахмурился из-за резкой смены темы. – А что, черт возьми, произошло вчера?

– Кто-то пытался убить меня. И вместо меня погибла моя горничная. Так что мне интересно узнать, где вы были в это время, мистер Робертс.

Он уставился на нее с гневом и пробормотал:

– Это абсурд. Я не убивал вашу горничную, и я, конечно же, не пытался убить вас, мисс Донован.

– Вы не ответили на мой вопрос.

Он напрягся.

– Я встал поздно и решил пройтись пешком до своего клуба для позднего завтрака.

– В каком клубе вы состоите, мистер Робертс? – спросил Элдридж.

– Вайтс. – Он снова нахлобучил свой цилиндр на голову. – Теперь я думаю, что ответил на все ваши нелепые вопросы, сэр. Надеюсь, что могу рассчитывать на ваше слово джентльмена и вы не будете распространять слухи обо мне и леди Довер.

«Правда – это не слухи», – подумала Кендра, но промолчала.

– Мы соблюдаем все правила приличия, – тихо сказал герцог.

Робертсу пришлось удовлетвориться этим ответом. Он кивнул, поклонился и развернулся, направившись в сторону Таттерсэлла.

Они молча смотрели на то, как он удаляется. Затем Кендра подняла глаза на Элдриджа.

– Лондон – это какое-то злачное место.

– Это не новость, моя дорогая.

– Ему, похоже, было наплевать, что его жена узнает о его измене. Интересно, может, это потому что она уже давно знает?

– Это возможно, мне кажется. – Герцог предложил Кендре свою руку, они медленно пошли обратно к своей карете. – Однако меня больше удивило, когда мистер Робертс сказал, что ходил в свой клуб вчера утром.

– А что в этом такого удивительного? Похоже, клубы играют важную роль в жизни джентльменов.

– Это так, да, – Элдридж улыбнулся. – Интересно то, где расположен клуб Вайтс. Сент-Джеймс-стрит упирается прямо в Пикадилли.

Кендра затаила дыхание. А на Пикадилли убили Еву Купер.

36

Алек сдерживал Успеха и заставлял лошадь идти размеренным прогулочным шагом по дорожкам Гайд-парка, хоть он и чувствовал, что его арабский скакун испытывает огромное желание пуститься галопом. Он бы сам хотел дать волю животному и полететь по пологому ландшафту. К сожалению, высший свет не одобрял подобное. После убийства Корделии его репутация уже была покрыта темной тенью, Алек не мог позволить себе еще один скандал. Меньше чем через неделю палата лордов соберется для обсуждения его судьбы.

Они либо распорядятся о начале процесса, либо просто отпустят его. Но даже если представители высшего общества закроют глаза на это происшествие, Алек понимал, что он никогда не будет свободен. Он видел, как люди таращатся на него, когда он появился у миссис Аллен. И дело было даже не в шрамах, украшавших его лицо. Тень от убийства Корделии следовала за ним, как болотистое зловоние. Он не думал, что это куда-то исчезнет.

И опять же был еще Медведь. Этот громадный дикарь обещал прийти за ним, и Алек верил, что здесь король преступного мира сдержит свое слово.

От одной только мысли о повторном столкновении с этим головорезом Алек вздрогнул. Его ребра все еще чертовски болели, несмотря на то что он уверял Кендру в обратном.

Это была еще одна причина, по которой он не хотел галопировать и держал в узде Успеха, чередуя шаг с рысью по Дрянному проходу. Это была широкая дорожка для верховой езды, созданная более ста лет назад королем Вильгельмом III, чтобы тот мог спокойно перемещаться от Кенсингтонского дворца до Уайтхолла. Более трех сотен масляных ламп раньше висело на деревьях, освещая путь короля и отпугивая разбойников и воров. Когда позже королевские особы решили построить другие дороги для собственного передвижения, высший свет быстро захватил Дрянной проход для своего исключительного пользования, чтобы разминать своих лошадей или, точнее, чтобы все видели, как они разминают своих лошадей.

Губы Алека скривились. Свет не мог похвастаться недостатком тщеславия или нелепости. Неудивительно, что Кендра хочет отсюда сбежать.

Он, нахмурившись, потянул за уздечку, заставляя Успеха обогнуть свалившийся с деревьев и приземлившийся посреди тропинки сук. Кендра Донован упорно сохраняла молчание по поводу времени, откуда она прибыла. Однако иногда ему казалось, что он замечает тайное озорство в ее темных глазах. Как, например, когда она прочитала какую-то статью в газете о недавних заскоках принца-регента и его (предположительно) тайной жены миссис Фитцхерберт. Она покачала головой и пробормотала едва слышно: «Кардашьяны». Что такое, черт возьми, Кардашьян? Что бы это ни было, у него было впечатление, что мир не так уж и сильно изменился. Он все еще был так же глуп.

И все еще жесток. Профессия Кендры это только доказывала.

ФБР, так она это называла. Или Бюро. Он был немного удивлен, что Америка смогла сама создать свои полицейские силы. Несмотря на его великодушное отношение к этой новой нации, он всегда считал ее дикой и недисциплинированной. Но опять же, такими были и шотландцы. И все же из всех остальных городов именно Глазго уговорил свое прижимистое гражданское население (и на самом деле, никого прижимистее шотландцев нет) раскошелиться и заплатить за восемь постоянных сотрудников полицейской службы. Восемь. Это правда впечатляло.

Лондон не смог повторить этот опыт, несмотря на число безжалостных преступлений, которые совершаются в городе. Конечно, были разговоры. Разговоры всегда ведутся. Но лондонцы скептически относились к идее потратить свои деньги на подобное рискованное начинание. Еще меньше им нравилась идея наделить такой властью пару людей.

Легкий ветерок, теплее, чем в последние дни, зашевелил листву деревьев, выстроившихся вдоль дорожки, и принес с собой запах лилий и лаванды. Он напомнил ему о Кендре, хотя чуть ли не абсолютно все напоминало ему в эти дни о Кендре. Она становилась его навязчивой идеей.

Он мягко засмеялся. В этом было много иронии. Он всю жизнь пытался избегать матерей, сватавших своих наивных, совсем молоденьких дочерей. Он понимал, что однажды ему придется завести семью. Этого требовала от него родословная. И в тридцать один год он прекрасно понимал, что брак уже не был чем-то далеким и нереальным. Он никогда не думал о том, что ему будет сложно выбрать себе спутницу жизни. Подобное чувство не было тщеславием, оно было связано с простым пониманием устройства жизни. Он был наследником герцога Элдриджского, с имениями, которые были далеко не разорены. Какая женщина могла бы ему отказать?

Кендра Донован, вот какая. Единственная женщина во всей Англии, которой было наплевать на положение в обществе и титулы Алека, которая абсолютно презирала все то, что женщины в этом мире страстно желали.

Нет, презрение – слишком сильное слово. Ее просто они не интересовали. Вообще, единственное, что, казалось, ее интересовало, было возвращение в ее собственную временную прямую.

И поимка убийцы.

Его руки непроизвольно дернули поводья, заставив Успеха резко затормозить и отпрянуть в сторону. Алек выдохнул и сделал над собой усилие, чтобы успокоиться. Он слегка ударил каблуками, побуждая лошадь двигаться вперед.

Ее храбрость его восхищала и одновременно ужасала. Она не была единственной смелой женщиной, которую он знал, но единственной, которая может спокойно смотреть в лицо королю преступного мира и толпе разъяренных мужчин, держа в руках пистолеты, заряженные четырьмя пулями. Точнее, тремя, поправил он сам себя, ведь она сделала один выстрел на предупреждение. Если бы ее блеф не сработал, ее бы разорвали на части.

Его кровь застыла в жилах, когда он подумал о том, что он чуть было ее не потерял. Не только из-за Медведя и его шайки, но и из-за этого чертова водоворота. Он все же не понимал, как работает кротовая нора, этот проход между двумя временными эпохами. Он лишь понимал, что Кендра Донован могла исчезнуть из его жизни так же быстро, как и появилась в ней… если ее, конечно, не убьют раньше.

Его мысли снова обратились ко вчерашнему дню, когда он зашел в комнату аутопсии доктора Манро. Черт возьми. Он чуть было не упал на колени, его ноги ослабели, когда его взгляд упал на эту чертову накидку. Даже сейчас он чувствовал ту ярость и ужас, что овладели им, когда он осознал, что женщиной, лежавшей разорванной и покалеченной на столе доктора Манро, могла легко оказаться Кендра.

Это и должна была быть Кендра.

У него была скромная роль в войне с Наполеоном. Будучи маркизом Сатклиффом и наследником герцога, он должен был находиться в безопасности, в Англии, защищая свою кровь, а не проливая ее на полях сражений. Но силы Наполеона заняли родную его матери Италию, и военное министерство посчитало его кандидатуру подходящей для того, чтобы проникнуть за пределы расположений противника. Эта задача опьяняла его, была опасной… и одновременно мучительной. Он был свидетелем зверств, которые до сих пор проникали в его кошмары и нарушали спокойствие духа. Однако после всего, что он видел и совершал во время войны, он никогда не чувствовал себя таким беспомощным, как вчера утром, когда его взгляд упал на зеленую накидку и он понял, что это могло означать.

Как можно защитить женщину, которая отказывается от любой защиты?

Двое всадников быстрым ходом завернули за угол. Алек так быстро развернул Успеха, что арабский скакун поднял в воздух гравий и заслужил критические взгляды тех двух джентльменов. Ему было все равно. Пора заканчивать с этим мрачным настроением. Нужно было сейчас разузнать о состоянии финансов Доусона.

К счастью, он знал, с чего начать.

* * *

«Красный дьявол». Так назывался игорный вертеп на Пэлл-Мэлл. Алек полагал, что это название было как-то связано с его ужасающим красным декором. Даже традиционное зеленое сукно на столах было заменено на материал малинового цвета. Однако где-то в глубине души он задавался вопросом, не было ли это название отсылкой к той крови, которую проливали игроки – завсегдатаи этого заведения. Молодые люди довольно часто убивали себя после того, как проигрывали целые состояния за этими столами.

В отличие от видимости респектабельности, которым хвастало заведение миссис Аллен, чем притягивало мужчин и женщин из света, в «Красном дьяволе» был и правда настоящий ад. Мужчины всех возрастов стояли, склонившись над столами, или играли в азартные игры. В отсутствие леди можно было спокойно разливать алкоголь в немереных количествах, а мужчины могли пускать клубы дыма, создавая сероватую завесу, которая висела в комнате, как туман над Темзой. Царила атмосфера таинственности. Единственным раздававшимся звуком было мягкое шуршание и хлопки от карт, когда их тасовали или раздавали. Даже бросание фишек и игральных костей приглушалось материалом на столах.

Тяжелые занавески из красного бархата с золотыми кисточками были плотно зашторены на окнах, из-за чего слугам постоянно приходилось зажигать свечи и масляные лампы. Это было неожиданным расточительством, учитывая стоимость свечей и высокий налог на них. Однако Алек по своему опыту знал, что для владельцев игорных заведений было важнее создать иллюзию безвременья. Ничто так не разрушало обстановку, как утреннее солнце, бьющее прямо в глаза игроку и напоминающее ему о мире за этими стенами.

Алек сразу же увидел мужчину, которого искал. Крейг Лоулор, бывший капитан пятой кавалерийской бригады и ныне владелец «Красного дьявола», опирался плечом о дверной косяк в дальнем конце комнаты. Он был высокого роста, на его голове красовались темные кудряшки, выражение лица было дружелюбным. Когда Алек подошел к нему, Лоулор выпрямился и лукаво улыбнулся.

– Сатклифф. Давненько ты не почитал «Дьявола» своим визитом.

– К сожалению, я здесь не для игры, капитан. Могу ли я поговорить с вами наедине?

Лоулор удивленно поднял густые черные брови, его темно-синие глаза внимательно смотрели на гостя. Затем он показал жестом правой руки в сторону комнаты за своей спиной. Единственной руки. Левую он потерял, ее задело шрапнелью, а армейский хирург на континенте удалил ее. Лоулор высоко задрал рукав, ему не хотелось скрывать свое увечье.

– Конечно, – сказал он. – Пройдемте в мой кабинет. Хотите виски?

– Нет, спасибо.

– Вы не против, если я сам буду пить? – Он закрыл дверь, неспешно подошел к буфету и налил себе виски в стакан.

– Как поживаете? – спросил Алек. Он был знаком с капитаном еще до того, как тот потерял руку, когда их пути пересеклись на континенте во время войны. После этих событий капитан, получив увечье и увольнение, открыл «Красного дьявола». Алек знал, что Лоулор сколотил целое состояние на этом, но ему все же казалось, что здесь было что-то большее, чем просто деньги, так как большинство клиентов Лоулора были богатые аристократы, которые в военные годы в парламенте выступали за стратегию пацифизма.

Капитан пожал плечами.

– Для парня с одним плавником вроде неплохо. – Он опрокинул стакан с виски. – Но что самое ужасное: могу поклясться, что иногда я чувствую, как чертовски чешутся пальцы на левой руке.

– Слышал об этом явлении. – Алек подождал, пока его знакомый сядет в кресло перед столом, прежде чем перейти к делу. – Артур Вестон, виконт Доусон, у него проблемы?

– Доусон… – Лоулор внимательно посмотрел на Алека. – Это как-то связано с убийством леди Довер?

– Почему вы спрашиваете?

Лоулора, казалось, позабавил его вопрос.

– У меня нет руки, Сатклифф, а не мозгов… или ушей. Мужчины ничем не отличаются от женщин, когда дело доходит до сплетен. Может, они даже хуже в этом деле, ведь их языки легко развязываются, когда они напиваются. Говорят, что палата лордов собирается, чтобы судить тебя по делу об убийстве леди Довер.

– Я не…

– Вам не нужно убеждать меня, Сатклифф. На войне становишься очень прозорливым в том, что касается человеческих душ. – Он сделал паузу, потом саркастично улыбнулся. – И игровых заведений.

– Представляю.

Его улыбка испарилась.

– Слышал о том, что сделали с леди Довер, – сказал Лоулор. – Не верю, что ты ответственен за это.

Алек слегка наклонил голову.

– Что ж, спасибо на этом.

– К сожалению, я не знаю, как рассудят твои аристократы.

– Поэтому я и пытаюсь проводить расследование самостоятельно.

– Вы и герцог Элдриджский. И еще его воспитанница… американка. Женщина.

Алек внимательно посмотрел на него.

– Что ты слышал о мисс Донован?

Капитан снова улыбнулся, на этот раз лукаво.

– Как я уже говорил, мужчины любят сплетничать. Говорят, что она могла бы быть милой крошкой, если бы не была такой педанткой, резкой в высказываниях и чертовски странной. И опять же, большинству бабников, которые приходят в игорные заведения, все равно, что она немного не в себе. Воспитанница герцога может быть интересна хотя бы с точки зрения приданого.

Алек нахмурился.

– Мужчины болтают о своем желании жениться на ней?

Лоулор склонил голову набок и с интересом посмотрел на маркиза.

– А у вас у самого есть какие-то надежды в этом отношении, милорд? Конечно, было бы умно сохранить наследство герцога в семье.

– Я здесь не для того, чтобы сплетничать о мисс Донован.

– Конечно же, нет. Вы здесь для того, чтобы сплетничать о виконте Доусоне. – Он поднес стакан к губам и сделал еще один глоток. – Что касается этого, то да. У глупого щенка не осталось ничего за душой. Слышал, что все семейство задолжало всем, кому только можно. Вестон недавно совершил несколько плохих инвестиций. Впрочем, пока еще не совсем разорился. Но их загородное имение, без сомнения, сейчас в запустении. Они сосватали двух дочерей и продолжают соблазнять лорда Лудлова своей третьей дочерью, но я боюсь, что скандал с ожерельем Вестонов спугнул этого ухажера. Этот старый хрыч – пуританин.

– Если у семьи финансовые сложности, что Доусон использует для кредита?

– У него было небольшое наследство от бабушки по материнской линии, которое он точно уже спустил. Этот глупец играет по-крупному, надеясь возместить свои потери, и…

– И в конце концов теряет еще больше, – продолжил Алек. Ситуация, распространенная в высшем свете, как болезнь, которую невозможно контролировать.

– Думаю, он мог продать пару фамильных ценностей, чтобы получить деньги для игр. Может, поэтому он был в таком гневе, когда отец подарил ожерелье леди Довер.

– Почему Вестон его не остановил?

– Вестоны были заняты другими вещами, – заметил Лоулор с циничным блеском в глазах. – Полагаю, что их план состоит в том, чтобы удачно женить сына.

– Найти наследницу.

– Так говорят в изысканном обществе. К сожалению, Доусон превратился в ненужный товар из-за того, что отношения его отца с леди Довер стали общественным достоянием. Слышал, что его вывела из себя вся эта ситуация, он даже сказал пару нелицеприятных слов в отношении этой леди. Он был пьян как черт, но я думаю, что он и правда желал бы, чтобы она скрылась с лица земли.

Алек взглянул на Лоулора.

– Одно дело – болтать. Другое – совершить то, что совершили с графиней.

Капитан потупил взгляд и принялся разглядывать стакан в своей руке.

– Доусон избалован и незрел, он может проявить свой бешеный характер, когда на него давят… или когда он вытащил несчастливый билет, – сказал он наконец и снова посмотрел на Алека. – Думаю, он может повести себя как последний подонок при определенных обстоятельствах. И я думаю, что он из тех, кто может подкрасться к тебе на темной улице.

«Или напасть на безоружную женщину у нее дома?» – подумал Алек, но не стал произносить этого вслух.

– Ко мне и лорд Вестон заходил, знаете ли, – сказал вдруг Лоулор. – Понятно, откуда у сына такой характер.

– Вестон может проявить агрессию?

– Он тут обвинил одного мужчину в шулерстве и засадил ему в лицо прямо за карточным столом. Думаю, что он мог бы совершить еще черт знает что, если бы двое моих парней не остановили его.

– А этот человек, на которого ополчился Вестон, он правда был жуликом?

Лоулор пожал плечами:

– Возможно.

– Если этот человек действительно был нечестен, то вряд ли можно обвинить графа в том, что его спровоцировали и заставили проявить насилие?

– Интереснее другое. Я слышал, что на этого игрока напали через несколько дней после того инцидента в одном неблагополучном квартале Лондона. Его правда серьезно побили.

Алек молча воспринял это невысказанное обвинение. Затем спросил:

– А вы верите, что Вестон это сделал?

– Может. Или кого-то нанял. Не знаю. Мне лично плевать на этого человека. – Он еще раз пожал плечами, на этот раз в некотором замешательстве. – Он кажется джентльменом, но в нем есть какая-то ненависть, я думаю. Не могу это объяснить.

– Вы думаете, что он мог убить леди Довер?

Лоулор выпил остатки виски, прежде чем ответить.

– Возможно. Мы с вами оба видели мужчин, даже джентльменов, совершавших вещи, в которые сложно поверить. Жестокие, отвратительные вещи.

– В состоянии умопомешательства на войне, – возразил Алек, но что-то внутри него напряглось.

– Не всегда. Иногда люди совершают ужасные вещи, когда чувствуют себя в опасности или загнанными в угол. Иногда они проявляют насилие, потому что им кажется, что с ними обошлись несправедливо, и они хотят отмщения. Думаю, вам известно обо всех этих вещах, милорд.

Алек какое-то время молчал. Затем резко встал.

– Спасибо, капитан. Ваша оценка крайне важна.

Лоулор тоже поднялся и подошел к двери. Алек остановился там.

– Отец или сын, кто из них, как вы думаете, мог убить леди Довер?

Лоулор ответил быстро.

– Если мне нужно было бы поставить ставку, я бы поставил на Вестона. – Он наклонил голову и улыбнулся Алеку. – Не забывайте, что я владелец игорного вертепа, милорд… а в выигрыше обычно остается заведение.

37

Спустя какое-то время они собрались в кабинете герцога вокруг стола с чаем и подносом с фруктами, кусочками ланкаширского сыра и ромовыми бабами. Взгляд Сэма упал на изысканную чашку, которую леди Ребекка взяла в руки. Он читал объявления, расхваливающие пользу чаепития, в которых утверждалось, что у заварки есть способность укреплять тело и смягчать старческие боли, но Сэм не мог заставить себя прекратить тоскливо посматривать на декантеры в буфете, один из которых был заполнен, как ему было известно, добрым виски.

Ему очень хотелось выпить, хотя бы чуть-чуть прийти в себя после того, как он тщетно пытался найти хоть каких-нибудь свидетелей среди владельцев магазинчиков на Пикадилли. К сожалению, этот перекресток был одним из наиболее загруженных во всем Лондоне. Сэм узнал, что только на прошлой неделе элегантной каретой был сбит подметальщик перекрестка. До сих пор по этому поводу много шумят, потому что карета даже не остановилась, – барон, сидевший внутри, опаздывал на встречу и очень беспокоился из-за задержки. Насколько Сэму известно, это всего лишь добавило еще один повод для ненависти народа по отношению к господам, которая и так уже предельно обозначилась.

– Поведение леди Довер кажется максимально сумасбродным и иррациональным – сблизиться с зятем мужчины, с которым ты намеревалась сбежать… – заявила Ребекка, возвращая их снова к расследованию. – Зачем ей было так рисковать?

– Риск был в натуре леди Довер, – сказала Кендра. – Она рисковала, подменив свою личность, благодаря этому она поймала в свои сети графа. Возможно, это доставляло ей особое наслаждение. Это может быть как наркотик. Внешне ее поведение может показаться сумасшедшим. Но оно ее опьяняло… особенно когда она побеждала.

Сэм не был знаком с этой женщиной, но он помнил тот портрет в гостиной. Ева из сада Эдема – это была его первая мысль. Кажется, художник, в конце концов, не слишком много выдумал.

– Для леди Довер секс был инструментом, – продолжила Кендра. – Она использовала его для достижения своих целей.

Сэм кивнул.

– Мои парни наводили справки об этой женщине в Чипсайде. Леди Довер, как выяснилось, была урожденной Корделией Бейкер. Ее отец был мясником в этом районе, но его отправили на Ботанический залив после обвинения в разбое… грабеже, – добавил он, когда увидел, что Кендра нахмурилась. – Без поддержки мужа миссис Бейкер не могла платить по всем своим долгам, и ее в конце концов отправили в долговую тюрьму. Вскоре она там умерла и оставила леди Довер и ее братьев и сестер на произвол судьбы.

Ребекка посмотрела на него.

– У леди Довер есть братья и сестры?

– Ну да, три брата и две сестры. Леди Довер была младшей, ей было десять, когда ее мать отправилась в мир иной. Парни говорят, что уже тогда она была довольно соблазнительной. Могла очаровать любого скупердяя и выманить у него золотые. – Сэм остановился и быстро отпил чая, пытаясь не думать о виски в другой стороне комнаты. – Парни говорят, что детям повезло, они попали в квакерский интернат, где их научили читать и писать. Старшая девочка вышла замуж и первой покинула интернат. Что стало со второй сестрой леди Довер, никому не известно. Братьев принудили служить в королевском флоте. С тех пор никто о них ничего не слышал. Леди Довер сбежала от квакеров, когда ей исполнилось четырнадцать, и связалась с Гаем Акерманом, Медведем, спустя некоторое время. Он был на пару лет старше, но уже был злостным уб… известным в криминальном мире.

– Он защищал ее, – сказала Кендра.

– Мои парни узнали, что он прямо-таки не мог надышаться на нее. Она хотела быть актрисой. – Сэм подумал, что в некотором роде она осуществила свою мечту.

Алек заерзал в своем кресле.

– Ей бы рукоплескал весь Лондон, если бы она занялась этой карьерой.

– Полагаю, даже тогда леди Довер хотела большего, – сказала Кендра. – Определенно больше того, что мог предложить ей Медведь.

Ребекка нахмурилась.

– Я удивлена, что он ее отпустил.

– Он любил ее, – просто ответила Кендра. – И если она могла так очаровать скупердяев, что даже они расставались со своим золотом, то я думаю, что она могла просто убедить Медведя отпустить ее. Он хотел, чтобы она была счастлива, а иногда это означает отпустить.

Сэма озадачил взгляд, которым обменялись американка и лорд Сатклифф. Но затем Кендра продолжила:

– Как я уже говорила, леди Довер использовала секс для достижения целей. Но я думаю, что она также использовала его как оружие.

– Оружие? – Сэм неожиданно для себя самого наклонился вперед. – Как это?

– Я об этом подумала и… хм, я не думаю, что ее интрижка с Робертсом произошла случайно. Думаю, она специально соблазнила его, после того как леди Франсис публично оскорбила ее, открыто проигнорировав.

Сэм был искушен в том, что касается света и свойственного ему разврата, но подобные выходки были обычно присущи молодым людям, а не леди. Даже зная кое-что о леди Довер, он посчитал эту мысль шокирующей.

– Она вступила в отношения с мистером Робертсом, чтобы насолить его жене?

– Думаю, это возможно. – Она перевела свой взгляд на Алека. – Вы знали ее лучше нас. Подобное поведение типично для леди Довер?

Щеки в районе высоких скул маркиза немного вспыхнули. Он нахмурился, но Сэм почувствовал, что это было от смущения, а не от гнева.

– Я не замечал в Корделии ту тягу к мести, которую вы описываете, – сказал он сухо.

– Ты бы и не заметил, не так ли, мой мальчик? Она же хотела тебя очаровать, – сказал Элдридж мягким голосом.

– Это слишком хладнокровно для нее, но я думаю, что эта особа была вполне способна совершить такое, – сказала Ребекка, поднимая свою чашку и изучая их из-за ее края. – И я видела мистера Робертса. Соблазнить его не составило бы большого труда.

Все ошарашенно посмотрели на нее.

– Я имею в виду, для леди Довер, – поспешно добавила она, – конечно.

Сэм с трудом сдержал улыбку. Мисс Донован была не единственной интересной женщиной в этой комнате. Он снова обратил свое внимание на Кендру.

– То есть вы думаете, что мистер Робертс мог убить ее, потому что она угрожала рассказать его жене об их отношениях?

Американка удивила его, покачав головой.

– Нет. Я совсем не думаю, что леди Довер угрожала мистеру Робертсу. Она это сделала не из-за шантажа. Это было возмездием. Думаю, она сама рассказала леди Франсис об этой интрижке.

Сэм уставился на нее. Это было подло, но логично. Возмездие возможно только в случае, если твой враг знает о нем. Он нахмурился, пытаясь распутать эту загадку.

– То есть мистер Робертс убил ее, потому что она рассказала обо всем его жене?

Кендра снова покачала головой.

– Ему, по всей видимости, было не важно, что его жена узнала об этом.

Ребекка сморщила губы, поставив свою чашку с грохотом на фарфоровое блюдце.

– Да и зачем ему было переживать? Что бы она сделала? У нее нет прав, нет денег или собственности, даже если она принадлежала ей до замужества.

Кендра кивнула и сказала:

– Совершенно верно. Робертс, может, и не хотел бы, чтобы люди узнали, что он переспал с леди Довер – особенно его свекор, который тоже с ней спал, – но я не думаю, что это могло толкнуть его на убийство. Если он его и совершил, то по другой причине, из-за чего-то, о чем мы еще не подумали.

Сэм вдруг понял, о чем она.

– Боже мой, вы думаете, что леди Франсис убила ее, потому что леди Довер рассказала ей, что она соблазнила ее мужа?

– Я думаю, что на то у нее была довольно сильная мотивация, да. И у нее нет алиби на время убийства мисс Купер.

– Но у нее все-таки есть алиби на время убийства леди Довер, – напомнила Ребекка. – На самом деле у нее самое крепкое алиби. Она была хозяйкой бала. Это не то же самое, что быть гостем, мисс Донован. Тут нельзя исчезнуть незамеченной на полчаса. Для хозяйки это намного сложнее сделать, чем для гостя.

– Да, я не понимаю, как бы она смогла это провернуть, – согласился Сэм. Его взгляд упал на цепочку событий на грифельной доске. – Убийство произошло между восемью и одиннадцатью часами. Бал леди Франсис начался в девять… не сходится. Мне кажется, что все это лишний раз указывает на лорда Вестона. Ему бы не понравилось, что его любовница выставляет его дураком… это если предположить, что он знал об этом.

– Он показался мне удивленным, когда понял, что табакерка, принадлежащая мистеру Робертсу, была найдена в коттедже, – сказал Элдридж. – Хотя я допущу, что это могла быть игра с его стороны.

Алек потянулся за чайником и снова наполнил свою чашку.

– Мужчина, с которым я разговаривал сегодня, сказал, что Вестон звереет, когда его провоцируют.

– Это могло бы его спровоцировать, думаю, – пробормотал Сэм.

Алек продолжил:

– Он также сказал мне, что виконт потерял все состояние за игорными столами. Однако он все же считает, что Корделию мог убить скорее лорд Вестон.

Кендра посмотрела на Сэма.

– Вам удалось найти вещи, которые были украдены из дома леди Довер?

Он нахмурился, немного смутившись от ее настойчивости в этом отношении. Он хотел, конечно, найти воров, но это было скорее дело принципа.

– Не-а. И если позволите спросить, какая разница, мисс? Дом обокрали уже после убийства. Как это поможет найти убийцу?

– Мне нужно знать, было ли ожерелье Вестонов среди украденных вещей или было ли оно в ту ночь на леди Довер.

– На ней его не было. Единственно, что было на ней, – это элегантный гребень… – Это объяснение было так просто, что Сэм сам на себя разозлился, что не додумался до этого раньше. – Если его нет среди украденных вещей, значит, его забрал с собой убийца.

Кендра кивнула.

– И есть только несколько подозреваемых, которые хотели бы забрать это ожерелье после убийства.

– Вся семья Вестонов, – заметил Элдридж.

Кендра улыбнулась.

– Да.

– Но мы уже так или иначе рассматриваем их как подозреваемых. – Ребекка озадаченно нахмурилась. – Как это нам поможет?

– У нас есть только теории и догадки. Это будет уже нечто более конкретное. Это также может помочь исключить обоих зятьев из списка подозреваемых.

– Почему это исключит их? – спросил Алек.

Кендра пожала плечами.

– Зачем оно им?

– Ожерелье никогда бы не досталось их женам. Оно бы отошло Доусону, а тот отдал бы его своей жене. Так что им, очевидно, незачем было его красть, – сказала Ребекка.

– Но если оно там просто лежало, зачем им было его там оставлять? Кажется, это слишком дорогая безделушка, чтобы ее можно было вот так оставить, – сказал сыщик.

Кендра посмотрела на Алека.

– Это еще одно направление расследования – финансовое состояние мистера Робертса и мистера Седвика. Но опять же, смерть леди Довер не была следствием грабежа. Если ожерелье было украдено убийцей, то это потому, что он имел особое отношение к нему. Если Робертс или Седвик украли его, что бы они с ним сделали? Они вряд ли смогли бы вернуть его в семью без вопросов о том, как оно могло к ним попасть.

– А если они были в долгах и украли ожерелье, как следствие убийства, то им бы пришлось его сбыть, – заметил Алек.

– Я попрошу своих людей поискать его… если, конечно, оно не находится среди остальных украденных вещей леди Довер.

– Знаете, есть вообще-то очень простой способ понять, было ли это ожерелье на леди Довер в тот вечер, – сказала Ребекка и покачала головой, когда заметила их недоумевающие лица. – Конечно же, мисс Марат. Горничная леди Довер помогала ей одеться, прежде чем уйти. Она должна знать.

38

– Было ли на леди Довер ожерелье в тот вечер, когда ее убили?

Мисс Марат сидела напротив Кендры и Ребекки в гостиной. Кендра осознала, что от нетерпения дергает ногой, и заставила себя остановиться. Но, черт возьми, у нее было такое чувство, будто она готова выпрыгнуть из кожи. Они отправили записку мисс Марат два часа назад. Столько времени понадобилось лакею, чтобы найти горничную и привести ее в резиденцию герцога.

Сэм отправился на Боу-стрит. У герцога была встреча в Королевском обществе, организации, которая выступала за популяризацию науки и натурфилософии, которую однажды возглавлял сам Исаак Ньютон. Алек пошел разбираться с корреспонденцией в своей резиденции. Ребекка осталась, заняв себя чтением книги, в то время как Кендра редактировала информацию на грифельной доске, пила кофе и ждала. Из-за ее нервного состояния Ребекка удалилась в более спокойное место для чтения, библиотеку, пока Хардинг не сообщил о прибытии мисс Марат.

– Вы говорили, что леди Довер уделила особенное внимание тому, как она была одета в тот вечер.

– Леди Довер всегда уделяла внимание своему внешнему виду. Но, ну да, она хотела надеть голубое платье.

– Мне кажется, что она могла также захотеть надеть одно особое ожерелье.

Невероятно длинные светлые ресницы захлопали.

– Теперь, когда вы об этом упомянули, мисс, кажется, да, я помню, что она испытывала особенное восхищение перед этой безделушкой.

– Можете мне описать ее?

Горничная скривилась, пытаясь сконцентрироваться.

– Оно было красивое. На нем были блестяшки… бриллианты то есть… и жемчуг.

– Можете описать немного точнее?

– Как это, мисс?

– Сколько было рядов жемчуга?

Мисс Марат закрыла глаза и сосчитала на пальцах.

– Пять, точно. – Она открыла глаза и улыбнулась Кендре. – И я помню эти бриллианты. Интересные такие, розовые. Ее светлость очень любила розовый цвет, да.

Кендра пыталась задать свой вопрос как можно более непринужденно:

– И где вы в последний раз видели это ожерелье?

– Вокруг шеи леди Довер. Я сама его ей надела.

* * *

Когда мисс Марат удалилась, Ребекка и Кендра остались в гостиной.

– Эта новая информация определенно исключает из списка лорда Довера, – сказала Ребекка. – У него не было причины красть ожерелье.

Кендра уже давно мысленно исключила этого мужчину, но все же ей доставило особенное удовольствие намочить тряпку и стереть его имя полностью с доски. Она посмотрела на Ребекку и широко улыбнулась.

– Теперь их восемь.

– Семь, если вы уберете леди Франсис.

Кендра покачала головой.

– Она пока что должна остаться. Робертс и Седвик опустились в этом списке по причинам, о которых я уже говорила. Если только не вскроется что-то относительно их финансового состояния, у них не было причины красть это ожерелье. Я хочу еще раз спросить Доусона о его местонахождении вчера, когда убили мисс Купер, и расспросить леди Изабеллу и леди Луизу относительно того, чем они вчера занимались.

– Не могу представить, что одна из этих женщин убила леди Довер. Или убила мисс Купер посреди Пикадилли. Как бы они смогли это провернуть, если учесть, что их сопровождают горничные?

– Так же, как и мне удалось уйти без горничной. Я надела форму служанки и смешалась с толпой. Это вообще-то было на удивление просто. – И освобождающе, подумала она, но не стала озвучивать эту мысль вслух. – Я бы сказала, что все эти женщины достаточно умны, чтобы додуматься до подобного трюка с переодеванием.

– Полагаю, это так, – нехотя согласилась Ребекка. – Но все же сложно поверить в это.

Кендра посмотрела на нее.

– Почему? У каждой из них есть мотив и, вероятно, и возможность. Даже у леди Вестон. В ночь убийства леди Довер она была предположительно в спальне в опиумной коме и с табличкой «Просьба не беспокоить» на двери.

Ребекка нахмурилась.

– Я не слышала о такой табличке.

– Я выражаюсь фигурально. Хочу сказать, что она была одна и якобы спала. Но чем она занималась на самом деле?

– Вы правда думаете, что она могла сбежать из резиденции, чтобы убить любовницу своего мужа?

– Странные вещи происходят, – сказала Кендра, пожав плечами. – Я слышала об одной итальянской матери семейства, которая подмешала яд троим женщинам, потом разрубила их на куски и сделала из них мыло и кексики, которыми она угостила соседей и съела сама.

Глаза Ребекки расширились от отвращения.

– Не может быть!

– Может. – Леонарда Чанчулли, известная как мыловар из Корреджо. Эта женщина совершила свое ужасное преступление в начале 1940-х годов, но Кендра не могла сообщить об этом Ребекке. – Не стоит недооценивать женскую изобретательность.

Ребекка вздрогнула.

– Я и не недооцениваю. Только это не изобретательность. Это сумасшествие.

– Иногда это одно и то же.

39

По тому числу балов, приемов и раутов, что проводились каждый вечер в Лондоне, Кендра могла сделать один вывод: высшее общество города наложило анафему на спокойные вечера в тесном кругу дома. По крайней мере, этот общественный водоворот давал ей возможность продолжать допросы семейства Вестонов. Они не могли прогнать ее поганой метлой прямо посреди бала. Она, во всяком случае, надеялась, что это так.

Сегодня они были гостями на вечере дома у семейства Бенсонов, которые, согласно британской классовой системе, считались одновременно мещанами и помещиками. Мистер Бенсон, как сообщила Кендре Ребекка, хвастался родословной от Роберта I, герцога Нормандии, хотя эта ветвь семьи герцога начиналась с одной из его любовниц, а не жены. Очевидно, пара веков могла смыть пятно незаконнорожденности, как можно было судить по числу представителей лондонской элиты дома у Бенсона.

Кендра намеревалась поговорить с леди Изабеллой и ее мужем, мистером Седвиком, их обоих ей еще нужно было расспросить об их алиби. Однако эта парочка танцевала кадриль.

Ее взгляд упал на леди Луизу, которая снова сливалась с занавесками, обрамлявшими огромные арочные окна в дальнем конце бальной комнаты, вечная дама без кавалера. Ее темные волосы были убраны в замысловатую высокую прическу с двумя воткнутыми в нее перьями глубокого сапфирового цвета. Их цвет совпадал с тоном ее платья. Квадратный вырез у шеи открывал взору скромное декольте, а тонкая как паутинка голубая накидка являла миру бледные руки под гофрированными рукавами-фонариками. Юбка, которая начиналась с высокой талии, имела четыре декоративные оборки, которые ярусами располагались по всей длине юбки. Она выглядела элегантно. И незаметно.

Глаза леди Луизы были прикованы к танцующим.

На тоскующее выражение ее простого лица было почти что больно смотреть, Кендре снова стало ее жалко. Она знала, каково было слыть аутсайдером, фриком. В ее случае причиной было ее необычное прошлое. В случае леди Луизы – ее семейный статус. Отсутствие мужа делало ее странной.

Кендра не сразу почувствовала взгляды и услышала шепоты за веерами, когда вошла в бальную комнату. Сначала она подумала, что это на нее было обращено столько внимания – ее жизнь всегда была в некотором роде предметом изучения, – но потом она поняла, что все внимание было направлено на Алека. Меньше чем через неделю палата лордов пригласит его предстать перед их судом, но сплетни уже начали распространяться.

– Возможно, мне лучше отойти от вас, – пробормотал он, его взгляд встретился с ее, затем он повернулся к герцогу и Ребекке. – Я бы не хотел смущать вас, ваша светлость.

– Не будь глупцом, Сатклифф, – сказала Ребекка, но довольно тихо. – Я надеюсь, что до конца вечера ты меня пригласишь-таки на танец.

Он широко улыбнулся.

– С удовольствием, миледи. – Затем он повернулся к Кендре и игриво поднял бровь. – А вы, мисс Донован? Мне записать свое имя в вашу танцевальную карту?

– Тогда смущать буду я вас, – сказала она, улыбнувшись. – Леди Луиза, кажется, скучает, надо составить ей компанию.

Они пробрались сквозь толпы людей к леди Луизе. Ее взгляд скользнул мимо них, двинулся дальше, но потом вдруг резко вернулся к ним. Краска исчезла с ее некрасивого лица, она принялась метать бешеные взгляды по комнате, будто ища спасительный выход. Но уже было поздно для вежливого побега. Ребекка выкрикнула приветствие, после чего у леди Луизы не осталось другого варианта, кроме как ответить им, если она, конечно, не была готова открыто проигнорировать их.

– Леди Луиза, добрый вечер. Вы знакомы с мисс Донован, конечно. Позвольте представить его светлость, герцога Элдриджского и лорда Сатклиффа.

Леди Луиза сделала нервный книксен.

– Ваша светлость, милорд… – Ее выражение лица приняло настороженный вид. – Мисс Донован.

Герцог ей улыбнулся.

– Прекрасный вечер. Бенсоны, должно быть, рады.

– Да, сэр.

– Алек, давай сходим принесем напитков для леди? Что вы будете пить?

Кендра поймала взгляд герцога и мысленно восхитилась его тактикой. Замкнутая леди Луиза, скорее всего, будет общаться с ними более свободно в отсутствие мужчин.

– Леди Луиза, у вас есть предпочтения? – спросил Алек, улыбнувшись ей своей сокрушительной улыбкой.

Она вспыхнула и принялась размахивать веером. Если бы на ее месте был кто-то другой, она бы заподозрила, что такая реакция – это всего лишь кокетство. Но в случае леди Луизы это выглядело как искренняя попытка освежить свои горевшие щеки. Алек, может, и подозревался в убийстве, но все же он оставался самым красивым мужчиной в этой комнате.

– Ох, лимонад. Спасибо, сэр.

Кендра и Ребекка тоже попросили лимонад. Алек с герцогом снова растворились в толпе.

Кендра удивилась, когда леди Луиза спросила:

– Есть ли новости о смерти леди Довер? Конечно, я знаю, что вы наводите справки о моей семье.

– Мы продвигаемся. У нас есть несколько зацепок, – осторожно ответила Кендра.

Леди Луиза опустила взгляд, но при этом спросила Кендру:

– Скажите на милость, что вам удалось выяснить?

– Я не могу пока что об этом сообщать.

Она искоса на нее посмотрела.

– Не знаю, что я могу вам еще рассказать, мисс Донован. Вы знаете, что я была на балу у сестры в ночь убийства, как и остальные члены моей семьи.

– Не все члены вашей семьи, – поправила ее Кендра, чтобы немного нарушить самообладание леди Луизы. – Вашей матери там не было.

Леди Луиза застыла.

– Ей нездоровилось.

– Из-за того, что произошло в театре?

Леди Луиза с гневом вобрала в легкие воздух, но не стала спорить. Тихим голосом она произнесла:

– Поведение леди Довер было омерзительно.

Ребекка дотронулась до ее руки, ее глаза были полны сочувствия.

– Леди Довер бывала жестокой.

Леди Луиза стала нервно обмахиваться веером, из-за чего перья в ее волосах разлетались в стороны.

– Почему мужчины не видят, что из себя в действительности представляют женщины, вроде нее? Подлые, злобные особы.

– Мужчины слишком легко ведутся на красоту, – мягким голосом согласилась Ребекка.

Леди Луиза молчала, ее взгляд блуждал по шрамам на лице Ребекки.

– Они никогда не видят, что скрывается за ней. – Она повернулась к Кендре. – Я признаюсь, что желала, чтобы леди Довер отправилась куда подальше, мисс Донован, но я вряд ли смогла бы уйти с бала своей сестры и убить ее.

Кендра кивнула, она не ожидала другого ответа.

– А вчера утром? Где вы были?

Глаза леди Луизы сузились.

– Я слышала о вашей горничной, мисс Донован. Кажется, ее кровь на ваших руках.

Теперь настал черед Кендры сдерживать свой гнев после этого вербального удара ниже пояса… от какой-то тихони.

– Леди Луиза, я понимаю, что вы взволнованны, но мисс Донован всего лишь пытается узнать правду, – спокойным голосом упрекнула ее Ребекка. – Может, вам стоит взглянуть на ситуацию под другим углом. Если вы расскажете, где провели то утро, то это может отвести от вас все подозрения.

Леди Луиза ничего не ответила. Звуки музыки и голосов присутствующих раздавались вокруг них, заполняя тишину. Запах цветов и туалетной воды на основе эфирного масла лавровых листьев был слишком явственным и удушающим.

Леди Луиза вздохнула.

– Я провела утро в своей комнате, писала письма своим кузенам в деревню. Моя горничная принесла завтрак. После этого я пошла прокатиться верхом. В свете не принято совершать прогулки так рано, но я обожаю утренние часы.

– Я тоже, – улыбнулась Ребекка. – Нам нужно с вами как-нибудь договориться о совместной прогулке верхом.

Леди Луиза посмотрела на Кендру.

– А вы катаетесь верхом мисс Донован?

– Нет.

Ей, казалось, стало от этого легче.

– С удовольствием, леди Ребекка.

Кендра криво усмехнулась, прекрасно понимая, что ее только что списали со счетов.

– А вы катались вчера со своим отцом?

– Нет. Меня сопровождал мой конюх.

– В какое время?

– В половине первого, думаю.

– А до этого вы находились в своей комнате?

– Да.

– Во сколько вы оделись?

– Простите?

– Полагаю, ваша горничная помогала вам одеться. Во сколько это было?

– В девять, думаю. Я точно не помню.

– И после вы были в своей комнате и писали?

– Да.

– Кто-нибудь видел вас после того, как ваша горничная принесла вам поднос с завтраком?

– Я… нет. Я была одна.

– А ваша мать или брат? Где они были вчера утром?

– Уверена, они были дома.

– Но точно вы не знаете?

Леди Луиза выглядела как затравленный зверь.

– Я же сказала, я была в своей комнате. Если я была в комнате, я не понимаю, как я должна была знать, где находятся остальные. – Она подняла свои юбки. – Прошу прощения, я заметила свою старую знакомую, мне нужно с ней поздороваться. Доброго вечера, леди Ребекка, мисс Донован.

Кендра следила за тем, как она удалилась в толпе.

– Моя старая знакомая, ага, конечно.

Ребекка подняла бровь.

– У вас неприятная привычка пугать людей, мисс Донован.

– Да. Мне жаль.

Ребекка тяжело вздохнула.

– Должна сказать, мне жаль леди Луизу. Она кажется такой одинокой.

– Поэтому вы предложили ей покататься верхом?

– Наверное. Хотя я правда люблю кататься.

– У нее нет прочного алиби на воскресное утро. Ее дом недалеко от Пикадилли, и она могла стащить форму служанки.

– Вы же не можете всерьез подозревать леди Луизу? Она такая… застенчивая.

– Всегда где-то за бортом.

– Точно. Вы же не можете обвинять бедняжку в том, что ее танцевальная карточка пуста. – Ребекка задумчиво покачала головой. – Боюсь, мало кто из джентльменов сможет проникнуться к ней сочувствием. В каком-то смысле она уже превратилась в парию в обществе.

– Да, но кто заметил бы, если бы она улизнула на полчаса из своей тени?

Ребекка нахмурилась, ее эта мысль, очевидно, привела в замешательство.

– Я согласна, что она не тот человек, который привлекает к себе много внимания. Но я не могу поверить, что она могла убить леди Довер. Она не настолько решительна.

Кендра подумала о неожиданном ударе, который ей нанесла леди Луиза.

– Кажется, ее кровь на ваших руках.

Леди Луиза была права: кровь мисс Купер на ее руках. Ей становилось плохо, когда она начинала думать об этом. Но тот факт, что леди Луиза произнесла это…

Очевидно, она не была той тихоней, которой ее все считали.

40

Герцог убедил Ребекку составить ему компанию в общем танце. В это время Алек и Кендра нашли леди Изабеллу и ее мужа в маленькой столовой. Бенсоны превратили эту комнату в рай для сластен. Стулья были убраны, остался лишь массивный дубовый стол, который ломился от блюд и мисок с огромным количеством разнообразных десертов: лимонного крема, заварного крема, ромовых баб с запахом лаванды, глазурных тарталеток и хлебных пудингов, осыпанных черной смородиной. Аромат теплой выпечки смешивался с легким запахом меда от свечей из пчелиного воска, которые мерцали по всей комнате.

Леди Изабелла потряхивала крошечной ложечкой, с явным удовольствием черпая заварной крем из одной из мисок, которую держала в руках. Кендра сразу заметила, в какой момент она их увидела, – ложечка замерла на полпути, не попав в рот леди Изабеллы, ее карие глаза сузились. Затем ложка продолжила путь по своей ранее намеченной траектории. К тому моменту как они предстали перед ней, она уже проглотила десерт.

– Леди Изабелла, мистер Седвик, добрый вечер. – Алек слабо улыбнулся им. – Полагаю, вы уже знакомы с мисс Донован.

– Да. Но мы с мистером Седвиком уже уходим, – резко сказала леди Изабелла.

Седвик удивленно посмотрел на свою жену. Кендра не была до конца уверена, был ли он обескуражен неучтивостью леди Изабеллы или же тем фактом, что у него на тарелке все еще лежала половинка от тарталетки в глазури.

– Мы отнимем у вас всего несколько минут, – сказала Кендра.

– Конечно, – ответил Седвик. Он казался сейчас немного менее… унылым, чем тогда на балу Дигби, подумала Кендра, но его отточенная улыбка политика никуда не делась. – Чем мы можем вам помочь?

– Я в курсе, что вы были на балу леди Франсис, но не могли бы вы сообщить, во сколько вы туда прибыли и когда уехали оттуда вечером?

Седвик поднял брови в удивлении.

– А зачем это?

– В тот вечер убили леди Довер, – напомнила ему Кендра.

Леди Изабелла с грохотом поставила свою миску и положила ложку на соседнюю полку.

– Пожалуйста, говорите тише, мисс Донован, – цыкнула на нее леди Изабелла, ее взгляд блуждал по маленьким группкам, поглощающим десерты. Никто, казалось, не обращал на них внимания, но это не помешало леди Изабелле бросить гневный взгляд на Кендру. – Вы же не собираетесь допрашивать нас прямо здесь, на балу миссис Бенсон?

– Моя дорогая, успокойся, – сделал ей аккуратное замечание муж. – Лорд Сатклифф – племянник герцога Элдриджского. Само собой, мы с вами поговорим. – Седвик поставил свою тарелку с наполовину съеденной тарталеткой рядом с миской своей жены, затем посмотрел на Кендру и Алека и улыбнулся. – Возможно, нам лучше выйти для этого разговора?

Кендра и Алек последовали за ними к французским дверям, которые вели на веранду. Вечер был холодным, поэтому там не было никого, за исключением парочки влюбленных в одном из темных уголков. Когда они появились, эти двое отстранились друг от друга и, бросив взгляд украдкой в их направлении, поспешили обратно в поместье.

Кендра сжала кулаки из-за холода. Ее платье, тонкое, как бумага, не защищало ее от низких вечерних температур. На леди Изабелле было похожее вечернее платье из темно-лилового шелка под верхней юбкой из органзы. Но температура на улице, казалось, ее не беспокоила.

«Может, ее согревает злость», – иронично подумала про себя Кендра. Даже в слабом свете свечей, горевших в бальной комнате, Кендра без труда могла разглядеть враждебность в ее глазах.

В отличие от своей жены, Седвик казался спокойным. Но Кендра не была уверена, что такое поведение не было игрой. В конце концов, он же политик. А они умеют надевать маски и гладко лгать.

– Ну что ж… – сказал, улыбаясь, Седвик. – Так что там с убийством леди Довер?

Леди Изабелла посмотрела на своего мужа.

– Я же вам говорила, мистер Седвик. Мисс Донован испытывает нездоровое любопытство по поводу смерти этой женщины.

Кендра не обратила внимания на этот выпад.

– Когда вы прибыли на бал леди Франсис?

– Это вас не…

Седвик положил руку на плечо своей жены.

– Моя дорогая, нам нечего скрывать. – Он снова повернулся к Кендре. – Мероприятие леди Франсис было очень важным, но у нас было еще одно обязательство до него. Мы с женой должны были показаться в Карлтон-хаусе, у нас было личное приглашение от принца, так сказать.

Произнося это, Седвик потянулся в карман своего пальто и достал лакированную табакерку из вишневого дерева, после чего воспользовался ногтем, чтобы открыть ее. Кендра стояла довольно близко от него и почувствовала запах мяты. Он взял небольшую щепотку табака указательным и большим пальцем и сунул его в каждую ноздрю. Он аккуратно вдохнул, затем закрыл табакерку.

– Мы прибыли на бал леди Франсис около половины одиннадцатого. Так ведь, леди Изабелла?

– Это так, мистер Седвик, – сухо ответила его жена.

– Можете ли вы назвать точное время? – спросила Кендра.

– Ближе к одиннадцати, я думаю, – ответил Седвик.

– Понятно. И ваше присутствие в Карлтон-хаусе может быть подтверждено остальными гостями? – Кендре показался глупым этот вопрос, она знала, что Карлтон-хаус – личная резиденция принца-регента. Но ей все равно нужно было знать ответ.

Седвик весело посмотрел на нее.

– Непременно спросите принца. Он подтвердит мои слова.

– Лорд Шипли, мой знакомый, он часто ужинает в Карлтон-хаусе. Он был в тот вечер? – спросил Алек.

– Думаю, да, милорд.

– Тогда я спрошу у него.

– Пожалуйста.

– В котором часу вы прибыли в Карлтон-хаус и во сколько вы оттуда уехали? – спросила Кендра.

– В половине восьмого. Уехали сразу после десяти.

– Получается, вы почти что час добирались на бал леди Франсис? – Кендра нахмурилась.

– Движение на дороге было безбожным. И опять же, это можно легко проверить. Спросите моего кучера.

Казалось, он говорил правду, но Кендре все равно нужно было задать следующий вопрос:

– А что насчет вчерашнего утра, между восемью и часом дня?

Седвик нахмурился.

– А что произошло вчера утром?

Кендра подумала, что он выглядел искренне озадаченным. Леди Изабелла, однако, смотрела на задний двор, утопавший в темноте, ее профиль был надменным и далеким.

– Еще одно убийство, – осторожно ответила Кендра.

– Боже мой. Преступники в Лондоне становятся все нахальнее и нахальнее. Парламенту правда нужно придумать новые законы. Полагаю, что это все эмигранты… я поговорю об этом с лордом Сидмутом.

– Вы можете сказать, где вы были вчера утром? – повторила Кендра.

Седвик пару секунд просто молча смотрел на нее, потом еле заметно пожал плечами.

– Естественно, как всегда, мы с женой посещали церковную службу в соборе святого Петра. Затем я зашел в Уайтхолл, чтобы помочь лорду Сидмуту в одном деликатном государственном деле. – Он немного выпятил вперед свой тонкий подбородок, явно гордясь своим положением. – Большую часть дня я провел в кабинете. Сам лорд Сидмут может подтвердить мое присутствие там, а также несколько клерков и ассистентов.

Кендра перевела свой взгляд на его жену.

– А что делали вы после службы, леди Изабелла?

Леди Изабелла посмотрела на нее с ненавистью.

– Я провела это время дома. И я считаю ваши подозрения в адрес моей семьи оскорбительными, мисс Донован.

– А я считаю убийство оскорбительным занятием.

Седвик поднял руку в знак умиротворения.

– Мисс Донован, вы должны признать, что ваши вопросы ставят нас в неудобное положение.

– Находиться под подозрением в убийстве всегда неудобно, – пробормотал Алек. Свет из бальной комнаты оттенял его точеные черты и играл на заживающих шрамах. – Но все же необходимо узнать правду.

Леди Изабелла с вызовом направила свой подбородок в его сторону.

– Вы правду ищете, милорд? Или хотите отвести внимание от вашей связи с леди Довер? Все в курсе, что она была вашей любовницей.

Взгляд Алека был ледяным.

– Не думаю, что кто-то в этом уверен после того случая в театре.

Это заявление было сказано так тихо, что прошло какое-то время, прежде чем оно дошло до присутствующих. Леди Изабелла резко вобрала воздух в легкие. Казалось, она не знала, что сказать.

– Я не стану отрицать, что неосмотрительность моего свекра вызвала некоторый… конфуз. Однако мы с Изабеллой в этом не замешаны, – ответил Седвик.

Кендра посмотрела на него с любопытством.

– Ваша правительственная должность. Может, вы переживали, что отношения лорда Вестона с леди Довер могли повредить вашей карьере?

«Это звучало бы правдоподобно в двадцать первом веке», – подумала она. Но по реакции Седвика она поняла, что в девятнадцатом веке дела обстояли иначе. Он громко засмеялся.

– Мисс Донован, это уже слишком! Уайтхолл на протяжении десятилетий, если не столетий, переживает серию скандалов, связанных с принцем-регентом и королевской семьей, не говоря уже о тех с сумасшедшим королем. Неосторожность моего свекра вряд ли являлась причиной для беспокойства и точно не толкнула меня на что-то столь грязное, как убийство. – Он предложил руку своей жене, которая сразу же за нее ухватилась. – Становится холодно…

Все же он задержался еще немного. Он поднял голову, смотря на Кендру.

– Вы необычная женщина, мисс Донован. – Ей не показалось, что это был комплимент.

Седвик глубоко поклонился.

– Доброго вечера, мисс Донован, лорд Сатклифф.

Алек ответил легким поклоном.

– Доброго вечера, мистер Седвик, леди Изабелла.

Они проводили парочку взглядом, пока они не скрылись за французскими дверями, затем Алек посмотрел на Кендру.

– Он прав, знаете. Интрижка лорда Вестона с Корделией, может, и была неприятной новостью, но вряд ли бы имела какие-то последствия для его карьеры государственного служащего.

– Но мне все же хотелось бы получить подтверждение их алиби на понедельник. Если они были в Карлтон-хаусе, – со взбалмошным принцем-регентом, будущим королем Англии, – то мы сможем вычеркнуть их имена из списка подозреваемых. Они не смогли бы добраться до дома леди Довер и убить ее, при этом не встретившись с ее горничной.

– Домоправительницей.

– Без разницы.

Он улыбнулся.

– Я наведу справки. Это будет несложно.

– Отлично. Подозреваемых становится все меньше.

Она начала было улыбаться, но вдруг напряглась, ощутив знакомое покалывание между лопаток.

Кендра взглянула себе через плечо, ее взгляд упал на фигуру по другую сторону от французских дверей. Свечи остались за его спиной, из-за чего был виден лишь силуэт, он был почти что нереален. Было слишком темно, чтобы разглядеть его лицо, но она узнала форму головы, каштановые волосы с серебряными прядями. От теней его глаза выглядели как черные точки, но Кендре показалось, что она заметила в них бешеный блеск.

Лорд Вестон.

Алек дотронулся до нее рукой, от чего она подпрыгнула.

– Вы замерзли, – пробормотал он. – Пойдемте внутрь, мисс Донован.

Она промолчала. Но когда она снова обратила свой взгляд на французские двери, лорд Вестон исчез.

41

Эдмунд Седвик проводил свою жену обратно в бальную комнату и не удивился, когда она предложила покинуть мероприятие.

– Еще нет даже полуночи, – сказал он мягко и посмотрел на напряженное лицо леди Изабеллы. – Ты слишком печальна, моя дорогая. Люди будут болтать.

– Мне нездоровится.

– Я еще не поговорил с Карлсбадом, – настаивал Седвик. – Мы за этим сюда пришли, если помнишь. Лорд Сидмут нуждается в поддержке Карлсбада в борьбе с радикальными элементами в стране. Он боится, что монархии угрожает напряженная обстановка на севере, луддиты, терроризирующие жителей.

Он сделал паузу и наклонил свою голову в вежливом кивке, чтобы засвидетельствовать почтение какому-то лорду, который принадлежал к радикальной партии вигов.

– Герцог Элдриджский будет нам полезен как союзник, – продолжил он. – Мы не можем заставить его отвернуться от нас.

Его жена фыркнула.

– Его светлость предпочитает проводить время в своем загородном имении, а не пользоваться преимуществами городской жизни.

– Очевидно, он отказался от своих деревенских увлечений. – Он направил ее в сторону лестницы.

– Мы знаем, почему он уехал из деревни, – возразила резко леди Изабелла.

Седвик посмотрел на жену.

– Кажется, леди Довер продолжает доставлять неприятности и после смерти. Ваш отец поступил глупо, связавшись с ней.

Рот леди Изабеллы напрягся.

– Она была потаскухой и умела совращать мужчин.

– Спокойно, моя дорогая, – посоветовал он. Обычно его жена не позволяла эмоциям взять верх над собой. Это была одна из тех черт, из-за которых он на ней женился.

Как и его начальник, Генри Эддингтон, первый виконт Сидмут, Седвик учился на адвоката и работал когда-то барристером. И, как и министр внутренних дел, он всегда интересовался политикой. Его брак с леди Изабеллой не был выгоден с финансовой точки зрения – у нее было очень скромное приданое, – но в ней он узнал идеальную жену политика, у нее были манеры и воспитание, необходимые как для того, чтобы быть хозяйкой званых вечеров, так и для того, чтобы сопровождать его на многочисленных ужинах, которые ему нужно было посещать. Она была внимательна к его политическим амбициям, при этом оставаясь аполитичной… и спасибо ей за это. Он терпеть не мог, когда женщины вмешиваются не в свои дела, как, например, графиня фон Ливен, жена русского посла. В то время как некоторые полагали, что элегантная графиня помогала делу своего мужа своими мудрыми советами, Седвик с дрожью принимал тот факт, что у какой-то женщины было столько власти.

– Простите, – сказала леди Изабелла, ее голос был тихим и неестественным. – Если вы не против, я пойду в комнату отдыха. Может, у какой-нибудь служанки там найдется порошок от головной боли.

Он улыбнулся, так как заметил мужчину, с которым хотел поговорить. И жена не должна была присутствовать при этом разговоре.

– Очень хорошо, дорогая.

Седвик посмотрел, как она скрылась в коридоре, затем резко развернулся и подошел к своему свекру.

– Милорд? – Он продолжал улыбаться, пока Вестон оглядывался по сторонам. – Можно с вами поговорить наедине?

Вестон нахмурился.

– Что такое?

Седвик, так или иначе, не испытывал сильных чувств по отношению к своему свекру. Они неплохо ладили, хотя Седвик часто оскорблялся по поводу отказа Вестона всей душой поддерживать лорда Сидмута в качестве лидера партии тори. Вестон даже делал несколько обескураживающих замечаний, по которым можно было понять, что он относится благосклонно к некоторым взглядам чрезмерно самоуверенного – и по большей части нелюбимого – Джорджа Каннинга. Этот государственный деятель считал себя тори, но, учитывая его предыдущие связи с вигами, Седвик полагал, что он до сих пор втайне принадлежит этому направлению, особенно после того, как он выступал в палате общин за эмансипацию католиков. И потом, что еще можно было ожидать от мужчины, чья мать была актрисой?

– У меня состоялся интересный разговор с мисс Донован и лордом Сатклиффом, – тихо произнес Седвик. – Она крайне необычная женщина, не так ли?

Вестон огляделся по сторонам.

– Давайте пройдемся.

Его зять наклонил голову, и они мелкими шагами пошли по коридору к нише в стене, где, за исключением постоянного передвижения лакеев и служанок, снующих по своим делам, они могли поговорить с глазу на глаз.

– О чем они желали поговорить с вами и Изабеллой? – спросил Вестон.

Седвик улыбнулся.

– Думал, я вас там внутри видел. Вам следовало бы заявить о своем присутствии. Полагаю, мисс Донован захочет и вас расспросить.

– Она это уже проделала.

– А-а-а. – Седвик достал свою табакерку. Его глаза уставились на свекра, когда он открыл коробочку и взял щепотку табака.

– Мисс Донован, кажется, всерьез взялась за убийство леди Довер.

– О чем она вас спрашивала? – снова спросил Вестон.

Седвик вдохнул табак и сдержал чих. Контролировать функции своего организма во время нюханья табака считалось формой искусства.

– Вы слышали о фабрике в Манчестере, которую разрушили луддиты? – спросил он, вернув табакерку в карман пальто.

Вестон нахмурился из-за смены темы.

– А как это вообще связано с этим делом?

– Лорд Сидмут беспокоится о беспорядках в нашей стране. Слышится громыхание революции.

– Оно всегда слышалось, – резко ответил граф. – Будет странно, если Англия сможет прожить лет десять, не ввязавшись в какую-нибудь нелепую войну. – Он сделал вдох. – Может, вернемся к теме нашего разговора? Что мисс Донован вам сказала?

– Она отметила, что леди Довер была убита в тот вечер, когда состоялся бал вашей дочери. Она спрашивала, когда мы приехали на него. К счастью, мы с леди Изабеллой прибыли поздно, так как посещали до этого торжество в Карлтон-хаусе. Мисс Донован, кажется, собирается это проверить. – Он сделал ленивое движение рукой. – А так как это правда, полагаю, мисс Донован поймет, что я не сбегал с бала вашей дочери, чтобы расправиться с леди Довер.

Вестон молчал.

– Конечно, – продолжил Седвик, – у меня не было причин убивать леди Довер. Этот конфуз с ожерельем никак со мной не связан.

– Да, что ж. – Вестон отвел свой взгляд. – Если это все…

– Я тоже хорошо помню тот вечер, знаете ли, – непринужденно продолжил Седвик. – Принц любит баловать своих гостей многочисленными блюдами. Еда и вино там великолепны, но после визита в Карлтон-хаус желудок всегда неприятно полон.

Вестон стоял молча, его взгляд был прикован к зятю, он смотрел на него с подозрением. Он не знал, почему Седвик вдруг решил поделиться этим воспоминанием, но он, кажется, понимал, что скоро узнает.

– Мы прибыли к леди Франсис, выразили свое почтение хозяйке и ее мужу, – сказал Седвик. – После того я подумал пойти прогуляться в саду немного… из-за еды и вина в Карлтон-хаусе, понимаете. Помню, той ночью было холодно и сыро, но я хотел немного освежить голову. Я остановился рядом с беседкой, чтобы достать свою табакерку… когда я увидел вас, милорд.

Вестон молчал.

– Вы не выходили из дома. Вы шли по тропинке, ведущей с улицы. Было около одиннадцати, мы только что прибыли.

Вестон, казалось, застыл. Когда он наконец заговорил, его голос звучал хрипло.

– Я вас не видел.

– Я был в тени беседки, а вы, кажется, были поглощены своими мыслями. Я не решился прервать ваши размышления. Но теперь мне интересно. После расспросов мисс Донован о нашем местонахождении я задаюсь вопросом о вашем местонахождении в тот вечер, сэр.

Его свекор долго смотрел на него. Затем наконец произнес:

– Как и вы, я захотел привести в порядок мысли и решил прогуляться.

Седвик сжал губы.

– Лондон – опасное место для прогулок ночью, в туман. Поэтому я не пошел дальше сада. – Он сделал паузу. – Хотя лондонские дома тоже, как оказалось после шокирующей смерти леди Довер, небезопасны.

Седвик не стал ничего добавлять, наблюдая за невероятным числом разных эмоций, отразившихся на лице Вестона. Он улыбнулся ему.

– Не бойтесь, сэр. Это семейное дело, в конце концов. Я никому не скажу ни слова. Мисс Донован, кажется, настойчивая женщина, но я занят государственными делами. Мы с лордом Сидмутом работаем над законом о запрете движения луддитов, а также более радикальных элементов, которые начали образовываться в нашей стране. Даже в правительстве есть те, кто поддерживает идею возврата прав католикам. Представляете? Это невероятно.

Седвик посмотрел на своего свекра.

– Надеюсь, мы с лордом Сидмутом можем заручиться вашей поддержкой.

Глаза Вестона на секунду загорелись гневом.

– Не думаю, что вы станете меня слушать, если я скажу, что не убивал Корделию?

– Убивали или нет, мне до этого нет дела, сэр. Я простой служащий, сэр. Моей целью является выживание Англии. Мы поняли друг друга?

Губы Вестона скривились, когда он встретился с непримиримым взглядом зятя.

– Да, полагаю, поняли.

42

Лорд Реджинальд Шипли был ярым спортивным фанатом. Когда он бывал в Лондоне, его можно было с легкостью найти на матчах по крикету и теннису, на петушиных боях или боксерских поединках. Во вторник утром Алек обнаружил его светлость в академии фехтования в Сохо, где Шипли участвовал в бодрой схватке. Он и его оппонент, казалось, танцевали, их тонкие рапиры сверкали на солнце, проникавшем сквозь венецианские окна, которые украшали одну стену целиком.

Когда поединок закончился, Шипли поклонился своему противнику, засунул шпагу под руку и побежал к Алеку, весело приветствуя его.

– Сатти!

Шипли был среднего роста и комплекции. Его круглое лицо, обрамленное золотыми кудрями, осталось таким же ангельским, как и в те времена, когда они вместе учились в Итоне.

– Шип, – ответил ему с улыбкой Алек. Хотя он и не разделял сумасшедшей страсти своего друга ко всему спортивному, он любил его, так что каждый раз, когда Алек оказывался в городе, они встречались в одном из их клубов, ужинали и распивали портвейн.

– Ты, кстати, в отличной форме, – сказал Алек.

– Спасибо. – Шипли воспользовался своим рукавом, чтобы вытереть пот со лба. – Хочешь попробовать?

– Не сегодня, спасибо. Я пришел спросить тебя, ужинал ли ты в Карлтон-хаусе в прошлый понедельник.

– В прошлый понедельник, говоришь? – Он нахмурился, задумавшись. – Думаю, да. Принц бывает не в настроении после ссор с Браммеллом, знаешь ли. Он пытается себя развеселить щедрыми ужинами для гостей.

Алек не мог вспомнить, чтобы эта королевская особа когда-то не любила устраивать щедрые ужины, но он решил не спорить по поводу предпочтений не в меру тучного принца-регента.

– В тот вечер убили леди Довер.

– Боже мой, вот это черт знает что, да? – Шипли покачал головой. – Леди! Лондонские головорезы убьют нас всех, пока мы спим, если мы не будем осторожны. Я сейчас прикажу своему дворецкому по вечерам носить с собой мушкетон. – Он пристально посмотрел на Алека. – Я слышал, что ты под подозрением в убийстве этой женщины, Сатти. Это бред.

– Спасибо. Не все с тобой согласятся.

– Знаю, что палата лордов собирается через неделю, чтобы обсудить это дело. Они не осудят тебя. Даже не бойся, друг!

– Почему? Откуда им знать, что я невиновен?

Шипли засмеялся так, будто Алек только что пошутил.

– Да это просто ерунда! Нет, нельзя же вот так вешать аристократов. Что это будет такое за общество?

«Справедливое», – подумал Алек и вспомнил шок Кендры, когда она узнала о структуре системы правосудия в Англии, где его судить могли только ему подобные. Черт возьми, эта женщина меняет его. Он никогда не задумывался над этим, но теперь его сковало странное чувство тревоги.

– Благородные люди такого бы не совершили, – подчеркнул Шипли. – Они слишком боятся того, что произошло во Франции, когда простой народ повернулся спиной к своим господам и начал отрубать им головы. Моего отца после этого мучили кошмары. И что у них получилось? Демократия? Наполеон провозгласил себя императором!

– Что ж, Наполеона сейчас прогнали, возникает новая Франция. Но я пришел сюда не для того, чтобы говорить о международной политике, Шип.

– Слава богу. Мне всегда было плевать на любого рода политику. О чем же тогда ты пришел поговорить?

– О списке гостей в Карлтон-хаусе в тот вечер. Ты помнишь, были ли мистер Седвик и его жена леди Изабелла среди приглашенных?

– Седвик. Скорее всего. Он же мальчик на побегушках у Сидмута. – Шипли закатил глаза. – Клянусь, если я возьму эту рапиру и отрежу ему руку, то из него пойдет кровь тори. У него на уме только государственные дела, знаешь.

Алек засмеялся.

– Зачем ты ходишь в Карлтон-хаус, Шип? Ты же знаешь, что политика – это залог успеха.

– Мой отец требует, угрожает, что иначе сократит мое содержание. Но это не так уж и мерзко, в конце концов. Мы с принцем разделяем общие интересы в спорте. Принц вообще-то был отличным наездником, пока не…

– Не стал толстым, – сухо закончил за него фразу Алек.

– Полным, – поправил его Шипли, подмигнув глазом. – Не хочу, чтобы меня исключили из приличного общества, как Брюммелля.

– Говорят, что он спросил лорда Байрона, кто его «толстый друг».

– Да, но тем самым толстым другом оказался принц-регент. Глупец… Красавчик, а не принц. Слышал, что он совсем банкрот, а без поддержки принца кредиторы начинают требовать с него долги. Он скоро покинет нас, не попрощавшись, помяни мое слово.

Алек был уверен в его правоте, но снова вернулся к теме, которая привела его сюда.

– Ты помнишь, когда Седвик и его жена прибыли в Карлтон-хаус?

– Не то чтобы.

– Они остались до конца ужина?

– Да. Это я точно помню. Но больше потому, что никто бы не ушел раньше принца. Это верх неприличия.

– А когда принц-регент ушел с ужина?

– В десять вроде. Или в половине. Я точно не помню.

– Может, в девять?

– Нет. Я вернулся домой лишь за полночь. На дорогах было ужасное движение, знаешь. Надоело это уже.

– Ты уверен, что Седвик и его жена ушли после десяти часов?

– Да, точно поздно вечером. Тебе это чем-то помогло, Сатти?

Алек улыбнулся.

– Вообще-то, да.

* * *

– И теперь их шестеро, – пробормотала Кендра, намочив тряпку и стерев имена Седвика и леди Изабеллы с доски.

Алек прибыл десять минут назад и подтвердил, что Седвик и леди Изабелла были в Карлтон-хаусе по крайней мере до десяти часов в вечер убийства. Если только они не умеют летать, они никак не смогли бы попасть на бал леди Франсис, улизнуть на Гросвенор-сквер, заколоть там леди Довер, изуродовать ее лицо и вернуться обратно. И еще не попасться на глаза миссис Пирсон, домоправительнице леди Довер.

– Мы продвигаемся, – сказал Элдридж, сидя на своем излюбленном месте за столом.

«Слишком медленно», – подумала Кендра. Это правда, даже в двадцать первом веке расследования могли идти раздражающе медленными темпами. Если дело заходит в тупик, его откладывают в долгий ящик и в конце концов в папку нераскрытых дел. Здесь, однако, ей связывала руки нехватка экспертно-криминалистических инструментов, а также правила приличия, согласно которым она не могла допросить всех Вестонов как полагается. Она надеялась еще надавить на Доусона вчера вечером, но он так и не показался у Бенсонов. А к тому времени как она дошла до лорда и леди Вестон, они уже ушли.

Она тяжело вздохнула и подошла к подносу, который принесли в кабинет после завтрака, чтобы налить себе еще одну чашку кофе. Кендра была утомлена, снова головная боль начинала мучить ее в районе висков. Она списывала ее на бессонную ночь из-за кошмара о маленьком светловолосом мальчике, которого кто-то преследовал по улицам Лондона, пока она беспомощно наблюдала за этой погоней. Она проснулась в холодном поту как раз в тот момент, когда над мальчиком занеслась рука с кинжалом.

Сдержав дрожь от этого воспоминания, она сказала:

– Нам нужен перерыв в этом деле. К сожалению, нашей лучшей зацепкой остается мальчик, который доставил записку. Посмотрим, удастся ли Змею его найти и удастся ли ему опознать убийцу…

Она резко обернулась, когда дверь открылась и вошел Хардинг, объявив о приходе Сэма Келли. Сыщик зашел в комнату более быстрым шагом, чем обычно. «Доброе утро», – поприветствовал он их.

У него было его обычное выражение лица копа, отточенная за годы службы бесстрастность. Но в его золотисто-карих глазах было что-то, что заставило Кендру выпрямиться, любопытство и нетерпение охватили ее.

– Вы что-то нашли.

– Мои люди нашли тех бандитов, что ограбили дом леди Довер. И вещи еще у них. – Он широко улыбнулся, когда герцог и Алек резко поднялись. – Думал, что вы тоже захотите взглянуть.

43

Они ехали по меньшей мере минут двадцать куда-то в сторону лондонских окраин. Наконец карета остановилась с рывком, дверь открыли, ступеньки разложили, и Кендра смогла ступить на землю. Она обрадовалась тому, что перед уходом надела спенсер, потому что на нее вдруг обрушился холодный ветер, от которого заколыхались деревья в этом лесном районе вокруг небольшого расчищенного участка.

Через пару недель уже будет октябрь. А потом что? Рождество? Весна? Ее живот сжался при мысли о месяцах, которые ожидали ее впереди – в девятнадцатом веке. Эти короткие моменты рефлексии выпадали на самое неудобное время. Она не может и не будет думать об этом.

Она обратила свое внимание на дом. Это было точно не поместье, его нельзя было сравнить даже с каким-нибудь самым маленьким коттеджем в Лондоне, но он все равно был больше некоторых домишек в английской глубинке. Он был из камня и окрашен в белый цвет, наверху красовалась крыша из серой от прошедших лет соломы, которая была покрыта сверху мхом и лишайником. В камне было вырезано три маленьких квадратных окошка со ставнями.

Этот домик можно было бы назвать милым, если бы не его полуразрушенное состояние. На просевшей посередине крыше отсутствовали большие участки соломы, сам камень местами был оббит и крошился. Ставни когда-то были покрашены в синий цвет, но большая часть краски выцвела и стала серой или вообще оббилась. Но все же Кендра знала, что некоторые американцы в двадцать первом веке наверняка бы с радостью раскошелились, чтобы провести в этом месте ночь, представляя себе, что это что-то типично английское.

Около пяти мужчин сидели перед коттеджем кто на деревянных ящиках, кто на пеньке. Четверо из них с готовностью подпрыгнули, когда к ним подошел Сэм. Кендра поняла, что это его люди, сыщики с Боу-стрит. Пятый мужчина был мускулист и одет в неопрятный домотканый халат и шерстяные штаны, он продолжал сидеть на пеньке, низко свесив голову с каштановыми кудряшками. Но при приближении Сэма он поднял свою голову с каким-то ругательством. Если бы он не был в кандалах, подумала Кендра, он мог попытаться напасть на сыщика. Вместо этого он просто гневно посмотрел на Сэма, что было не так-то легко, ведь один его глаз опух и был закрыт. Его губа была разбита, а лицо украшали синяки.

Кендра отвела от него взгляд.

– Что с ним произошло?

– Он выразил свое неудовольствие нашим приходом, – ответил Сэм.

В ее время в такой ситуации вор бы обвинил полицию в жестоких действиях, вызвал бы своего адвоката и подал бы миллионный иск к городу.

– Ты чертов придурок!

Один из стоявших рядом мужчин ударил этого отморозка в живот концом винтовки, из-за чего тот заахал и согнулся, прислонив голову к коленям.

– Эй. – Она хмуро посмотрела на одного из стражников, взбесившись от ненужного насилия в отношении мужчины, который уже не мог ответить. – Попытайтесь оставить ему зубы. Я хотела бы еще с ним поговорить, знаете ли. – Она прошла мимо группы мужчин, а затем и сквозь низкий дверной проем в коттедже. Алек, Сэм и герцог последовали за ней.

Сделав один шаг, Кендра остановилась.

– Вау.

В комнате был длинный дубовый стол и несколько стульев, и все поверхности были уставлены предметами, которые определенно никогда не находились в этом полуразрушенном коттедже с соломенной крышей. Несмотря на тусклое освещение, Кендра разглядела в этом складе вещей серебряные канделябры, столовые приборы, тарелки с позолотой и монограммами, хрустальные декантеры и бокалы. Картина напоминала распродажу в «Мейсис» на «Черную пятницу».

– Черт. Это все из дома леди Довер? – спросила она, с удивлением разглядывая предметы.

– Ну да.

– Как этим мерзавцам удалось доставить это все сюда с Гросвенор-сквер? – удивился герцог, он был явно так же удивлен количеством трофеев, как и она.

– Здесь было затрачено немало усилий, – заметил сыщик. – Мы задержали этого парня, но он должен привести нас к остальным членам банды.

«Этот «парень» был на вид не намного старше Сэма Келли», – подумала Кендра, улыбнувшись. И она не была уверена, что он сдаст своих подельников.

Когда ее взгляд упал на стол, она заметила сверкание бриллиантов и встрепенулась. Она поспешила к другому концу стола, запустив руку в эту груду вещей, пытаясь докопаться до украшений.

– Леди Довер носила всякие безделушки для волос, – сказал Сэм, подойдя к ней и указав на испанский гребень, переливавшийся от рубинов и лунных камней. Он потянулся за очередным предметом. – А вот ее веер.

Расписанный золотыми и бледно-голубыми оттенками веер бессильно свернулся в его руке, его нежные спицы были сломаны. Зачем ворам сломанный веер? Он был сделан из слоновой кости, так что, может, его можно было починить или сделать из него что-то другое?

Она не успела дальше порассуждать о мотивах воров, так как неожиданно дверь резко отворилась и на пороге оказался мужчина в состоянии крайней ярости. Она бы узнала его черный цилиндр и трость с головой льва где угодно.

– Положите это на место, сэр! – приказал лорд Довер, как только вошел в комнату. – Это мое! Все в этой комнате принадлежит мне!

– Это улики в расследовании преступления, – возразила Кендра.

– Кто вам об этом сказал, сэр? – спросил Сэм, но все же положил на место сломанный веер, как ему было приказано.

Холодные голубые глаза сузились на этом вытянутом лице грейхаунда.

– У меня есть свои ресурсы. Я нанял несколько сыщиков для поисков, надеясь получить обратно украденные вещи. Со мной связались час назад, и я нанял карету, чтобы добраться сюда.

Сэм выглядел так, будто хотел произнести пару нецензурных слов. Его лицо побагровело от гнева.

– Мы расследуем убийство леди Довер, – сказал он наконец. – Нам нужно осмотреть здесь все.

– Я вам уже говорил, что все, что когда-либо принадлежало леди Довер, теперь является моей собственностью. – Он свысока посмотрел на Сэма. – Мои слуги скоро прибудут, заберут тут все и привезут в мой особняк на Гросвенор-сквер.

Кендра подняла брови.

– Ваш особняк?

Он обратил взгляд своих холодных глаз на нее.

– Мы это уже обсуждали, мисс Донован. Я полноправный владелец этого дома.

Кендра сама вычеркнула его имя из того списка. Но все же она спросила:

– Почему вы нам не сообщили, что у вас произошла ссора с мачехой, после того как она надела ожерелье Вестонов в театр?

Он напрягся.

– Я даже уже и не помню об этом. У нас с мачехой было много ссор.

– Эта ссора была такой громкой, что ее слышали даже слуги на кухне.

– Я был в шоке от поведения Корделии и подумал, что имею право высказать ей все, что думаю.

Это взбесило Кендру. Ей, может, и не нравилась леди Довер, но кто, черт побери, был этот лорд Довер, чтобы отчитывать ее как двухлетнюю?

– Уверена, с этим вы хорошо справились, – сухо прокомментировала она его слова.

– Она опозорила имя Доверов. Ее поведение в театре абсолютно не благопристойно. Когда я говорил с ней об этом инциденте, меня охватили эмоции. Корделия умела кричать, как торговка рыбой. Неудивительно, что слуги слышали ее.

– Думаю, они слышали вас обоих.

Он выпрямился.

– Мне не нужно объясняться перед вами. И, как я уже сказал, я не убивал Корделию. Я был у себя в клубе.

– Вы когда-нибудь пользовались кинжалом?

Рот лорда Довера открылся от удивления. Но он его быстро закрыл и ответил:

– Конечно же, нет. – Он сделал паузу. – Это им убили Корделию?

– Кажется, вас это не очень расстраивает, – заметила Кендра, посмотрев на него с презрением.

– Я… я не скрывал своих чувств к этой женщине, которая вышла замуж за моего отца, – наконец произнес он. – Она была обузой с плохими манерами и подозрительным прошлым. Теперь я попрошу вас уйти. Скоро прибудут слуги, чтобы собрать все вещи.

– Вы не можете ничего отсюда брать… это улики, – повторила Кендра раздраженно. Она посмотрела на Сэма, он нахмурился. О черт. – Он же не может это просто так взять… ведь нет?

– Что ж, мисс… хм, видите ли…

– Ох, ради бога. Ваша светлость? – Она развернулась, обращаясь к Элдриджу: – Нам нужно удостовериться, что здесь нет ожерелья. Это важно.

– Ожерелья? Какого ожерелья? – резко спросил лорд Довер.

– Ожерелья Вестонов, – отрезала она в ответ. – Или вы и на него претендуете?

Он замолчал, но выражение его лица навело Кендру на мысль, что он сейчас обдумывал такой вариант. Жадный ублюдок.

Наконец заговорил Элдридж.

– Ваша светлость, вам, конечно же, хочется, чтобы восторжествовала справедливость? Это в наших же интересах, чтобы оградить наше общество – высшее общество – от нападений негодяев, которые бродят по улицам. Вы должны позволить нам обыскать все украденные вещи до того, как вы их заберете.

Лорд Довер подозрительно посмотрел на Алека. Он, без сомнения, думал, что он один из тех негодяев, что бродят по улицам.

– Поиск не займет много времени, – настаивал Элдридж.

Было сложно спорить с кем-то вроде герцога Элдриджского. Лорд Довер, кажется, признал это мысленно и сжал свои тонкие губы.

– Полагаю, я могу дать разрешение вашей воспитаннице осмотреть все вещи, – сказал он нехотя. Он сузил глаза, посмотрев на Кендру. – Но будьте осторожны. Не хочу, чтобы вы что-то сломали по неосторожности.

Кендра сжала челюсть и сдержалась от презрительного ответа. Придурок. Она вернулась к блестящему клубку драгоценностей и медленно осматривала все ожерелья, браслеты, броши и серьги. Это напоминало досмотр пиратских трофеев. Она сама никогда не зацикливалась на бриллиантах, но сейчас она почувствовала себя очарованной холодным их блеском, сиянием сапфиров в этой мрачной комнате, странным свечением жемчуга, шелковым скольжением золотых цепочек.

Но среди всего этого не было ожерелья с пятью рядами жемчуга и вкраплениями розовых бриллиантов.

Она перешла к другим предметам. Герцог и Алек помогали ей с изучением коробок с серебром и ваз. Лорд Довер следил за ними с оттенком снисходительности. Ей хотелось найти это ожерелье, только чтобы стереть самодовольное выражение с этого лошадиного лица, но спустя сорок пять минут поиска ей пришлось признать, что этого украшения не было среди предметов, украденных из дома леди Довер.

– Ожерелья здесь нет. – Герцог первым произнес очевидное. Он выпрямился у деревянного ящика, который только что проверил. Кендра стояла по другую сторону стола, загруженного до потолка украденными вещами. Он встретился с ней взглядами. – Теперь мы знаем, что ожерелье забрал убийца.

– Теперь мы знаем.

44

Кендра знала. Но она хотела быть абсолютно уверенной.

На улице она подошла к пленнику, все еще сидящему на пеньке, окруженному сыщиками, и, судя по его выражению лица, все еще настроенному враждебно относительно информирования о личностях своих пособников.

– Я не собираюсь сдавать своих парней, – сердито проворчал он и плюнул довольно метко, чуть ли не угодив ей прямо на ноги. К счастью, она быстро отреагировала и успела отойти до того, как слюна достигла своей цели.

– Плевать я хотела на твоих дружков, – сказала она ему. Его опухший глаз на мгновение широко открылся от удивления, он посмотрел на нее с новым интересом. Чувствуя себя пока что в безопасности, она сделала шаг вперед, склонившись к нему на уровень глаз. – Как вы узнали о том, что нужно грабить именно эту резиденцию в ту ночь?

Он ответил не сразу. Сначала пожал своими мускулистыми плечами.

– Слухи о смерти аристократки, которой перерезали глотку, распространились быстро. Мы слышали, что дом пустой. А че ты вообще спрашиваешь?

– То есть вы проникли туда и ограбили дом?

– Ну да. Не простое было дельце, эти сыщики околачивались вокруг. Но Брат… ах, он все придумал, да. Мы за три часа управились. Было все гладко.

– Возьми с полки пирожок.

– Че?

– Ты или твои пособники продавали что-нибудь из украденного?

– Я говорил им, – сказал он и кивнул головой в сторону мужчин, которые стояли вокруг, – мы залегли на время. Кажись, все чертовы сыщики всполошились из-за этих вещей.

– То есть вы не брали ожерелье… пять рядов жемчуга, розовые бриллианты… не продавали его?

– Я ж сказал те, нет. Ты че, глухая, что ль, женщина?

Один из мужчин шлепнул вора по голове.

– Следи за языком, ты, ублюдок! Ты говоришь с леди!

Вор явно не желал раскаиваться, его глаза горели от гнева, когда он посмотрел на сыщика.

– Да ладно? Что ж, а то я, черт возьми, подумал, что говорю с каким-то там сыщиком в юбке!

Сыщик, похоже, хотел еще раз вдарить грабителю, но Кендра выставила вперед руку.

– Я получила то, что мне было нужно. Спасибо. – Она поднялась, затем вдруг остановилась. Она взглянула на Сэма. – Вы думали о том, чтобы заключить с ним сделку? Сократили бы ему тюремный срок в обмен на сведения о пособниках?

– Тюремный срок? – Один из сыщиков засмеялся. – Его остановка в Ньюгете будет краткой. Он быстро встретится с Джеком Кетчем.

– Джек Кетч – это синоним смерти или висельника, – сказал герцог, когда заметил, что она нахмурилась.

Кендра замолчала и застыла. Как и большинство людей в органах, она верила в закон, и порядок, и правосудие. Ей всегда казалось, что смертный приговор должен выноситься только определенным убийцам. Она сидела напротив многих родственников жертв, их глаза были красными и опухшими от бессонных ночей и слез, пролитых по зачастую ужасающей участи их любимых. Она также сидела напротив многих серийных убийц, которые получали какое-то нездоровое удовольствие, вспоминая детали своих страшных преступлений, воскрешая каждое убийство в своей голове. Она видела, сколько убийц избегали наказания или так хорошо приспосабливались к тюремной жизни, что женились и заводили детей. Повесить человека за ограбление пустого дома было слишком большим варварством, с ее точки зрения.

«Поэтому здесь мне не место», – подумала она, отвернувшись от приговоренного пленника и подходя к карете. Алек и герцог следовали за ней. Сэм догнал их у кареты, когда кучер уже открывал дверь.

– Я останусь здесь, прослежу, чтобы преступника переправили в Ньюгет, и помогу лорду Доверу со всем этим.

Кендра посмотрела на него с кривой усмешкой.

– Удачи.

Сэм широко улыбнулся ей.

– Ага. – Он отошел и дал им сесть в карету.

Кендра устроилась на своем сиденье и посмотрела на Алека и герцога.

– Хорошо, теперь мы действительно знаем, что ожерелье забрал убийца леди Довер.

– Вы дотошны в своих методах, мисс Донован, – произнес с одобрением герцог. – Если бы вы не пошли на работу в свое Федеральное бюро расследований, из вас бы вышел отличный натурфилософ.

Кендра невольно искривила лицо.

– Ученый.

Элдридж посмотрел на нее с удивлением.

– Вы же не выступаете против науки. Вы, как никто другой, знаете о ее важности.

– Не в этом дело. – Кендра задумалась. Что сказать? Она не боялась, что может изменить будущее рассказами о своем прошлом. Но мысли об этом периоде ее жизни все еще приносили ей боль.

Наконец она просто пожала плечами. Может, пришло время, чтобы они узнали о ее странной жизни.

– Мои родители были учеными, – сказала она. – Моя мама – квантовый физик, а отец изучает геном.

Элдридж выглядел растерянным. Ни одно из этих слов не говорило ни о чем ученому мужу начала девятнадцатого века.

– Уверен, замечательные профессии.

– О да. – Кендра засмеялась, но ее смех звучал глухо. – Они лучшие в своем деле. Они женились с намерением завести ребенка, который будет лучшим, самым умным, потому что этот ребенок был бы комбинацией генов их обоих. Это было их сознательным решением, они его тщательно взвесили и оценили все риски, еще до того как приступили к этому делу.

Взгляд Кендры упал на руки, она поняла, что все это время ее пальцы теребили юбку. Она заставила себя прекратить это, понимая, что компаньоны смотрят.

– Я была экспериментом. Попыткой доказать, что, если два человека с высочайшим уровнем интеллекта заведут потомство, это потомство будет им равным или даже будет превосходить их по интеллекту.

Герцог улыбнулся.

– Кажется, им удалось достигнуть этой цели. Вы самый лучший и умный человек, мисс Донован.

Кендра покачала головой.

– Если бы вы знали моих родителей, вы бы поняли, что их план не сработал. Или, по крайней мере, не так, как они хотели. Они ожидали, что я пойду по их стопам или по крайней мере займусь чем-то столь же престижным.

– А вы захотели пойти в Федеральное бюро расследований, – сказал Алек.

– Да. Но не сразу. Я позже это поняла.

– Не понимаю, – Алек нахмурился. – Разве Федеральное бюро расследований – это недостаточно престижно?

– Для многих, может, да. Но не для моих родителей. – Она почувствовала ком в горле и с трудом сглотнула. – Но наш разрыв произошел задолго до этого, когда я сказала им, что хочу сама решать, чем заниматься в своей жизни.

Герцог мягко спросил ее:

– Что произошло, моя дорогая?

Кендра облизала сухие губы и выглянула в окно, она не замечала при этом убогие дома, мимо которых они проезжали, приближаясь к Лондону. Она не понимала, почему ее это так волнует. Это же произошло уже так давно.

– Они ушли. Я их больше не видела.

– Ваши родители вас бросили? – Элдридж выглядел глубоко шокированным. Что-то дернулось в его глазах. Кендра подумала, что он наверняка думал о своей собственной дочери, которую поглотило море.

– У них были другие приоритеты. Я видела своего отца однажды… – Она покачала головой. Им не нужно было знать о времени, которое она провела в больнице, приходя в себя после той смертельной миссии. – Скажем так, слово «ученый» просто связано для меня с не очень приятными воспоминаниями.

– Да, само собой. Они же вас покинули. – Герцог все еще, казалось, не мог переварить эту информацию.

– Дело не только в этом. – Боже, почему она просто не сменит тему? Ей казалось, что она открыла свой личный ящик Пандоры, и все ее проблемы вываливались из него нескончаемым потоком. – Это было до того, как… я стала продуктом их сумасшедшего эксперимента в области положительной евгеники.

Они уставились на нее непонимающе.

– Теперь вы знаете, – мягко подвела она итог, почувствовав внезапную слабость. – Я всегда была парией.

Она заметила, как Алек обменялся с герцогом взглядом, и почувствовала себя еще хуже. Черт, почему она просто не промолчала? Ее и так здесь считали странной.

– Это ненормально в двадцать первом веке, – медленно произнес Алек.

– Это вообще ненормально.

– Нет, вы неправильно поняли. Ваша история ненормальна для двадцать первого века.

Кендра нахмурилась.

– Полагаю, мой племянник пытается сказать, что описанное вами вообще-то в нашем веке считается абсолютно нормальным.

– О чем это вы?

– Мисс Донован, как вы думаете, чем занимается свет? – сказал Алек, его голос звучал раздраженно. – Черт возьми, да они высматривают себе потенциальную партию, как конину на Таттерсэлл! Поэтому у нас и проходят все эти собрания, рауты и вечеринки, чтобы найти себе партию, но только подходящую, для желаемой родословной.

– Поэты, может, и пишут о любви, но высокое общество никогда не доверяло таким причудливым понятиям, – согласился герцог. – Брак и родословная – это серьезные вещи. Они не зря называют это улучшением породы, мисс Донован.

– Или когда говорят, что кто-то «из хорошего племени». У нас полно таких терминов, связанных с животноводством, – сказал Алек, сложив губы в кривой усмешке. – Аристократы не хотят разбавлять свою кровь кровью тех, кто ниже их по классу. Случается и такое, конечно, что какой-нибудь сбегает с актрисой, но его за это исключают из приличного общества. Или иногда мы вынуждены жениться на ком-то ниже по положению из-за денег. Боже храни этих детей, потому что матери семейств будут наблюдать за ними, как ястребы, когда они подрастут. Если они хоть в чем-то будут отличаться от того, что считается в обществе нормой, их сразу отбраковывают. Неважно, что отпрыски с самой чистой, голубой кровью тоже много пьют, играют в азартные игры и ведут себя отвратительно. Принц-регент – самый яркий пример.

Герцог горько усмехнулся.

– Алек прав. Поведение ваших родителей здесь вполне распространенное явление, моя дорогая. Мы называем это правильной кровью, а вы – генами. Но это одно и то же.

Кендра не знала, что ответить. Она провела всю свою жизнь, стыдясь своего странного происхождения. Она выделялась за счет этого, была другой. То, что совершили ее родители, не было совсем тем же, что брак ради статуса или престижа, но, может, они – она, Алек, герцог – все были экспериментами в своем роде.

Алек откинулся назад на своем сиденье. Он, похоже, почувствовал ее смятение. Он довольно улыбнулся.

– Вы любите рассуждать о нашей непохожести, мисс Донован. Может, пора признать, что у нас есть общее.

Кендру сбивало с толку, что ее взгляды вот так просто перевернули с ног на голову за считаные минуты. Обстоятельства ее рождения всегда были для нее источником потери душевного равновесия. Они делали ее особенной, в то время как она всегда хотела быть такой, как все. Понимание того, что в эту эпоху она была нормальной, более чем за двести лет до своего рождения, было странным чувством, мягко говоря.

Что ж, называть ее нормальной в эту эпоху было бы все же преувеличением. Она запуталась. Ее прошлое делало ее особенной в двадцать первом веке, но было абсолютно распространенным явлением здесь. Однако в то же время в ее будущем никто не посмотрит косо на независимую женщину, которая работает в органах, а здесь же это было чем-то особенным.

Может, просто я никогда не буду такой, как все.

Она, должно быть, слишком стара для этого желания, но она слышала, что необходимость соответствовать норме, стремление быть частью большой группы людей было в генетическом коде человечества. С биологической точки зрения люди – социальные животные, как волки или киты и их стаи. Вот почему общественное давление могло побуждать людей совершать глупые вещи. Вот почему студент колледжа может выражать свою индивидуальность с помощью татуировок и радикальной прически или одежды, но все равно будет проходить испытания для вступления в студенческое братство.

Но, черт возьми, она не могла сейчас думать о человеческих причудах. Ей нужно было думать об одном человеке – убийце.

Спустя два часа она стояла у грифельной доски, а Алек развалился на одном из кресел, читая «Таймс». Они вернулись, проглотили легкий завтрак, а затем леди Этвуд уговорила своего брата сопроводить ее на пару утренних приемов. Это, должно быть, были какие-то просто знакомые, так как было еще довольно рано. Для более близких друзей вроде леди Сент-Джеймс оставалось время после полудня.

Интересно, насколько это ужасно, что она уже начинала разбираться в сложной системе общественного этикета 1815 года?

– Возможно, я могу взять вас на прогулку вокруг парка, – пробормотал Алек, ему, очевидно, передалось ее нервное состояние. – Это поможет вам расслабиться.

– Если я хочу расслабиться, я занимаюсь йогой.

– Я не знаю, что это означает, но предлагаю вам этим заняться. Вы очень напряжены, с тех пор как мы вернулись.

– Я не напряжена. Я хочу сконцентрироваться на расследовании. – Она сделала паузу, потом продолжила: – Робертсу было ни к чему красть ожерелье. Думаю, я могу спокойно вычеркнуть его из списка подозреваемых. – Она нашла мокрую тряпку, немного постояла в нерешительности и вытерла его имя с доски. Все правильно. – Тогда остается пять человек, – пробормотала она. Она обернулась на Алека. – Вы сможете выяснить, где Робертс будет сегодня после полудня? Я бы хотела с ним еще раз поговорить.

Алек нахмурился.

– Зачем? Вы же только что стерли его имя из списка подозреваемых.

– Да, но он об этом не знает. И когда я буду в следующий раз с ним разговаривать, мне не нужно будет фокусировать свое внимание на нем. Я попробую натравить его на родственников со стороны жены.

– Это так работают в ФБР: стравливают людей?

Она лукаво улыбнулась.

– Чаще, чем вы думаете.

45

Робертс был в «Вайтс». Женщинам запрещалось переступать порог клуба джентльменов, поэтому зашел внутрь Алек, он должен был убедить графа выйти на улицу. Кендра ждала в карете, барабаня пальцами по коленям и проклиная всю эту ситуацию.

Было сложно сказать, сколько она уже ждала, но ей показалось, что прошла вечность, когда дверца наконец открылась, и внутрь проследовали Алек и Робертс. Алек слегка ударил по дверце, и карета тронулась.

Робертс не скрывал своего раздражения.

– И что вам опять от меня нужно, мисс Донован? Вы и так всю жизнь мне испортили!

– Чем это?

– Из-за плохого настроения жены мне пришлось покинуть дом и пойти в клуб.

– Измена может кого угодно расстроить, я полагаю.

Он испепелил ее взглядом.

– Ваша попытка шутить отвратительна.

– Я не пыталась быть забавной. – Разве что немного саркастичной, но не забавной. – Вы хотите, чтобы мы поверили, что вы не убивали леди Довер…

– Я ее не убивал!

– Тогда как вы думаете, кто это мог сделать?

Он уставился на нее.

– Без понятия.

– Ну ладно вам, у вас наверняка есть свои подозрения. Вы можете сейчас дать нам шанс сконцентрироваться на ком-то другом, а так, если честно, вы вполне себе подходите на роль подозреваемого, мистер Робертс.

– Вы с ума сошли.

– У вас была связь с леди Довер. – Она подняла руку и начала загибать пальцы. – Вы не хотели, чтобы об этом узнал ваш свекор, потому что он, возможно, не хотел бы делиться любовницей. Она угрожала, что расскажет Вестону…

– Она не угрожала!

Кендра внимательно изучала его реакцию.

– Леди Довер была непостоянна. Вы не могли быть уверены в том, что она не расскажет ему. Вы убили ее, чтобы она этого точно никогда не сделала.

– Это противоречит здравому смыслу.

– Чиновник на Боу-стрит другого мнения.

– Вы обсуждали это с Боу-стрит?

– Конечно, – солгала она и наклонилась вперед, не отрывая от него взгляда. – Вы вполне сойдете за убийцу, мистер Робертс, если, конечно, не сообщите мне какое-то другое имя. Если это были не вы, то, должно быть, кто-то из семейства Вестонов. Леди Изабелла и ее муж чисты. у них есть алиби…

– И у меня есть. Я был на балу.

– Простите, но это маловато. Ваш дом в десяти минутах ходьбы от резиденции леди Довер. Во время бала с кучей приглашенных было проще простого в какой-то момент пропасть. Так как насчет леди Вестон? Ее там не было, например.

Глаза Робертса расширились.

– Вы вообще серьезно это? Леди Вестон… да вы спятили!

– Потому что она женщина? Или потому что она предположительно была дома и спала?

– Да и то и другое! – Он посмотрел на Алека. – Ваша светлость, это просто какой-то бред. Мисс Донован, может, и воспитанница герцога, но ей место в психушке.

– Методы мисс Донован могут вас шокировать, но она таким образом пытается докопаться до правды, – сказал Алек. – Я бы предложил вам отвечать на ее вопросы.

Робертс посмотрел на него так, будто и его считал сумасшедшим.

– Откуда вам известно, что леди Довер в тот вечер нездоровилось? – настаивала Кендра. – Это идеальное алиби. Она говорит всем, что ей плохо, и якобы закрывается в своей комнате до утра, но вместо того, чтобы спать, направляется к дому леди Довер. Может, она просто хотела запугать ее и заставить бросить ее мужа, но что-то пошло не так. Такое случается порой.

– Такое, может, случается в Америке, но не в Англии.

– Правда? Я сомневаюсь, потому что кто-то здесь, в милой доброй Англии, заколол насмерть леди Довер.

Алек поднял руку в знак примирения.

– Давайте не будем уходить в географию. Мистер Робертс, откуда вам известно, что леди Вестон была в своей спальне в ночь убийства Кор… леди Довер?

Робертс долго молчал. Затем он раздраженно пожал плечами.

– После того инцидента в театре она перенервничала и слегла. Леди Франсис беспокоилась о ней и разговаривала с горничной леди Вестон. Она сообщила ей о привычке леди Вестон выпивать на ночь чай с настойкой опия, чтобы заснуть.

– Похоже, леди Вестон удивительно быстро пришла в себя после смерти леди Довер, – заметила Кендра.

Он еще раз пожал плечами.

– Я не могу сказать вам, что происходит в женской голове. Если вам нужно подтверждение того, что леди Вестон была в кровати тогда, как она об этом заявляет, наверное, вам нужно поговорить с ее горничной мисс Обер. Она приносила леди ее чай.

Кендра не сводила с него глаз.

– А что насчет Вестона или его сына?

– Лорд Вестон… по правде говоря, не знаю. У него горячий нрав. А то, что совершила Корделия, взбесило бы любого. Но… я не знаю.

– Доусон?

Робертс покачал головой.

– Он маленький щенок. Он только дуться умеет.

– Он часто бывает в игорных заведениях и редко выигрывает, – сказал Алек. – Ходят сплетни, что он задолжал все, что только мог.

Робертс не выглядел удивленным.

– Я знаю, что этот глупец все проиграл. Но так делают все юнцы.

– Если у него возникли финансовые трудности из-за его страсти к играм, то это могло заставить его нервничать. А из-за действий леди Довер он испытал дополнительный стресс, – сказала Кендра.

Робертс нахмурился.

– На что вы намекаете, мисс Донован? Что Доусон накинулся на Корделию, потому что у него настали трудные времена? Это маловероятно. Кроме того, он был на балу. Все были на балу. Вы, кажется, постоянно забываете об этом.

– А вы следили за ним все время там? – спросила Кендра.

– Что ж, нет, конечно, нет…

– А за лордом Вестоном?

– Нет.

– А за леди Луизой?

Его глаза снова чуть было не вылезли из орбит.

– Боже мой, вы же это не серьезно? Леди Луиза скромнейшее существо.

– Иногда тихони удивляют. – Как часто она слышала во время своих расследований фразу: «Но он же был таким милым молодым человеком, таким тихим…»

Робертс покачал головой.

– Одна мысль об этом мне кажется просто абсурдом.

– Она всегда где-то в тени. Вы бы не заметили, если бы она улизнула с бала на полчаса или около того.

– Нет, но… Нет, я не могу себе этого представить. Глупо даже об этом думать.

Кендра внимательно на него посмотрела.

– А ваша жена? Вы следили за ней весь вечер?

Его глаза вспыхнули гневом.

– Черт побери, это так же смешно, как и предположение о леди Луизе! Она была хозяйкой бала. Она была постоянно у всех на виду! Все, хватит с меня этих нелепых вопросов. Отвезите меня обратно к клубу или дайте выйти, я сам найму извозчика.

– Мы отвезем вас обратно, – сказал Алек и снова постучал по двери.

Кендра не отрывала взгляд от Робертса.

– Вы не думаете, что леди Франсис способна убить соперницу? – спросила она осторожно.

Что-то блеснуло в его глазах.

– Это нелепый разговор. Я не собираюсь больше принимать в нем участие.

Робертс откинулся назад и уставился в окно на проплывавшие мимо здания, пока их карета проезжала по площади, поворачивая к «Вайтсу». Он отказывался говорить в оставшееся время их поездки.

Но Кендра даже не заметила нависшей над ними тишины. Она думала над тем, было ли то, что она заметила в его глазах, страхом или же игрой ее воображения.

46

Кендра не была уверена, что горничная леди Вестон, мисс Обер, согласится с ней встретиться, но она все равно послала ей записку. Она была приятно удивлена, когда получила ответ с местом и временем встречи. По всем правилам она отправила лакея обратно к Вестонам с запиской о том, что она согласна. По телефону было бы, конечно, проще договориться, но главное – результат.

Конечно, Алек настаивал на том, чтобы пойти с ней. А чтобы защитить ее репутацию, в качестве компаньонки ее должна была сопровождать еще Молли, ведь леди не могли прогуливаться в одиночестве с джентльменом. Кендра вздохнула и согласилась на такие условия. Никогда раньше ее никто не сопровождал на интервью.

Мисс Обер выбрала для встречи озеро в Сент-Джеймс-парке. В этот день на улице было невероятно холодно и ветрено, порывы воздуха могли спокойно превратить воду в озере в пенистые волны. Из-за погоды в парке была лишь горстка людей. Двое мужчин, в которых Кендра узнала купцов по их стилю одежды, шли по дорожке, извивавшейся под колыхающимися листьями черной шелковицы и американского дуба. Горстка детей в лохмотьях играли на крутом склоне, их вопли и крики уносил с собой ветер, за их шалостями следила пожилая женщина, завернутая в черную шаль.

Перед озером стояла лишь одна фигура, но Кендра подумала, что она узнала бы мисс Обер, даже если бы в парке было полно народа. Она никогда раньше не видела эту женщину, но она начинала понимать, как должна выглядеть личная горничная – сдержанная прическа и темная консервативная одежда, чтобы ни в коем случае не затмить хозяйку дома и одновременно внушать доверие.

Кендра многозначительно посмотрела на Алека. Молли тактично прохаживалась на расстоянии, как подобало личной горничной.

– Мисс Обер наверняка будет комфортнее говорить наедине.

– Можете провести беседу одна, мисс Донован, но не исчезайте из моего поля зрения, – сказал Алек.

– Сомневаюсь, что мисс Обер собирается на меня напасть.

Он ухмыльнулся.

– Я знаю, что в том, что касается вас, можно ожидать чего угодно. – Он поднял руку, чтобы поправить прядь волос, которая вырвалась из тугого пучка, который Молли соорудила на голове Кендры, и смотрел ей прямо в глаза, пока заправлял прядь ей за ухо. – Я буду ждать вон там.

Кендра тихо вздохнула, когда он убрал свои руки в карманы пальто и неторопливой походкой отошел от нее, якобы чтобы посмотреть на уток. Но он все же расположился недалеко и мог следить за ней.

Она покачала головой, ее чувства были всегда так двойственны, когда дело касалось маркиза. Он хотел защитить ее, но не потому, что она была членом команды, ценной коллегой, а потому, что она была ему небезразлична на личном уровне. Потому что он любил ее. У нее всего два раза были серьезные отношения, что шокирующе мало в двадцать первом веке для тех, кому около 25 лет. Но любовь никогда не была чем-то актуальным для нее. И, как следствие, обе эти связи были разрушены ее работой, ей приходилось в последний момент отменять романтические ужины и выслушивать упреки, когда она мчалась в аэропорт, чтобы отправиться на расследование очередного преступления.

Никто раньше ее не любил, и она не знала, как теперь быть в этой ситуации. В особенности она не знала, как справиться с собственными непонятными чувствами.

Она заметила, что мисс Обер отвернулась от покрытой рябью воды и теперь в ожидании смотрела на нее.

Кендра сдержала еще один вздох. Это была еще одна причина, по которой она не хотела открываться любви, – от нее люди глупеют. Она должна была сейчас полностью сфокусироваться на мисс Обер, а вместо этого она стояла тут, витала в облаках и думала об Алеке.

Кендра прошла вперед и сказала:

– Мисс Обер? Я Кендра Донован.

Мисс Обер была одета в длинную темно-синего цвета мантилью, которая раскрылась от ветра. Руки, защищенные крошечного размера перчатками, снова резко захлопнули этот предмет одежды. Ее темно-русые волосы были практически полностью спрятаны в невзрачной шапочке, которая подходила по цвету к пальто, они были аккуратно заплетены и обрамляли лицо, которое можно было скорее описать как элегантное, нежели красивое. Ей было где-то около тридцати. Серые глаза смотрели на Кендру с умным блеском.

– Спасибо, что согласились встретиться со мной, – сказала с улыбкой Кендра.

Горничная кивнула.

– Это по поводу убийства леди Довер?

Кендра услышала слабый французский акцент, который показался ей неподдельным. В Лондоне было много фейковых горничных-француженок, но леди Вестон наняла настоящую, по всей видимости.

– Да. Сколько вы уже работаете на леди Вестон?

– Пять лет.

– И каково это – работать на леди Вестон? Она требовательна? Сложная? Добрая? Щедрая?

– Она не то чтобы сложная, но и не особенно добрая.

– Это довольно кратко.

– Зато честно.

– Справедливо. Смею предположить, что вы с ней не очень близки?

– Она моя хозяйка, не мать. – Женщина слабо улыбнулась. – Но я все же не хотела бы распускать сплетни о леди Вестон.

– Я тоже не хочу о ней сплетничать. Мне нужно просто понять, что из себя представляет леди Вестон и вся их семья.

Горничная внимательно посмотрела на нее.

– Сейчас много болтают о том, что вы с герцогом Элдриджским наводите справки об убийстве. Это очень любопытно. Это необычно для леди, даже для американки.

– Поэтому вы откликнулись на мою записку? Хотели утолить свое любопытство?

Она снова улыбнулась.

– Возможно. – Затем ее лицо приняло серьезный вид. – И сказать вам о том, что леди Вестон была в своей спальне в ночь убийства.

Кендра взглянула на нее.

– Откуда мне знать, что вы говорите правду, мисс Обер? Вы, может, просто покрываете свою работодательницу, пытаетесь сохранить место.

Горничная, казалось, была немного ошеломлена тем, что ей не поверили. Она пожала плечами.

– Я не знаю, как доказать вам это, мисс Донован, но я говорю правду. Я не пытаюсь сохранить место. Я из Франции и очень хорошо выполняю свои обязанности. Умелые французские горничные всегда пользуются спросом у английской аристократии.

– Я это заметила.

– Французы всегда имели большое влияние в этой стране. – Мисс Обер показала рукой на озеро и склон. – Вы знали, что этот королевский парк был вообще-то спроектирован французом? Английский король Чарльз II нанял Андре Молле, чтобы тот превратил это место в нечто похожее на парк в Версале. Король открыл его для широкой публики, но использовал его и для того, чтобы встречаться здесь с многочисленными гостями… и любовницами.

– Красиво, – сказала Кендра, но она больше не намеревалась рассуждать о ландшафтном дизайне. – Что касается вашей хозяйки, расскажите, что произошло в тот вечер в театре, когда леди Довер надела ожерелье Вестонов.

Мисс Обер выглядела удивленной.

– В тот вечер в театре?

– Да. Тогда все и началось.

– Полагаю, это правда. – Ее взгляд задумчиво переместился на озеро. – Само собой, я ждала дома, когда ее светлость вернется из театра, чтобы подготовить ее ко сну. Семейство вернулось раньше, чем ожидалось, и миледи была просто убита горем.

– Она кричала или гневалась? Она кидалась вещами?

Мисс Обер засмеялась, но затем взяла себя в руки.

– Она была в гневе, да. Но она не из тех, кто будет швыряться своими бутылочками от духов. Однажды я работала у леди, которая таким занималась. Она кинула как-то коробочку с украшениями в меня, попала прямо сюда. – Она подняла руку в перчатке и коснулась своего плеча, как будто до сих пор чувствовала этот удар.

– И что вы сделали?

– Я уволилась и устроилась к леди Вестон.

– Хорошо, итак, вы поняли, что леди Вестон расстроена. Она сказала вам почему?

– Нет. Она сказала, что у нее болит голова и что она хочет отдохнуть. Она попросила опиума, чтобы заснуть.

– А что делали при этом другие члены семьи? Это не сплетни, мисс Обер, – добавила Кендра, видя, что горничная не знает, что сказать. – Я пытаюсь найти убийцу.

Мисс Обер нахмурилась.

– Все были в ужасном расстройстве. Лорд Вестон и виконт скрылись в кабинете его светлости. Думаю, у них была ссора, так говорил потом кто-то из прислуги. Леди Луиза была… тоже взволнована. Она надеялась выйти замуж за лорда Лудлова, но он тоже был в театре. Я не думаю, что он на ней женится.

– Подозреваю, вы правы, – сказала Кендра. – А что было на следующий день? Каково было настроение в доме?

– Леди Вестон все еще оставалась в спальне. Ей нездоровилось. Лорд Вестон и виконт уехали сразу после завтрака. Леди Луиза – я не знаю. Как я уже говорила, она была очень расстроена.

– Вы знаете, куда поехал лорд Вестон с сыном?

– Нет.

– А леди Вестон все еще была в кровати?

– В своей спальне. К ней пришли леди Изабелла и леди Франсис.

– Как они выглядели?

Горничная посмотрела на нее.

– Как и следовало ожидать – расстроенно, обеспокоенно. Леди Франсис – это она была в таком состоянии, что могла швырять вещи, думаю. Она была в ярости. Когда она уходила, она сказала… – Мисс Обер в нерешительности остановилась, затем все-таки продолжила свою мысль. – Она сказала, что леди Довер потаскуха. Она прокляла ее и сказала, что леди Довер нужно проучить. Это были просто слова, понимаете, сказанные в приступе гнева.

– Понимаю. – Но все же Кендра знала, что гнев всегда начинался со слов и мог закончиться действием, иногда насильственным. – В конце концов все успокоились?

Взгляд мисс Обер снова упал на озеро, она вздохнула.

– Это не счастливая семья. Было много ссор, в том числе среди слуг. Кучер обвинил одного из своих мальчишек-помощников в краже пальто, они поругались. Мать этого мальчика – повар, так что кучер теперь обвинил ее в том, что она специально сожгла его ужин. Видите, как настроение в семье может повлиять на всех? Как то же самое распространяется и на нижние этажи? Эта меланхолия плохо влияет на душевное состояние людей.

– Да, так оно и есть.

– Я подыскиваю себе новое место. – Мисс Обер открыла свою мантилью и посмотрела на маленькие часики, которые были прикреплены к лифу ее платья. – Мне пора идти. Мои обязанности сильно сократились с тех пор, как леди Вестон заболела, но все же в моих услугах еще нуждаются.

– Еще всего пара вопросов, мисс Обер. Что произошло вечером, когда у леди Франсис был бал?

– Леди Вестон была в своей спальне, она не могла предстать перед светом. Она попросила опиум… – Мисс Обер пожала плечами. – Я налила ей его в чай.

– Вы видели, как она его выпила?

– Я подождала, пока она выпьет чай, чтобы я могла вернуть чашку на кухню, – ответила мисс Обер. – Позднее, когда я заглянула в комнату, она спала.

– Во сколько вы заглянули к ней?

– Этого я не помню.

– Но вы не думаете, что она могла покинуть комнату и убить леди Довер?

– Нет. Точно нет.

– Спасибо, мисс Обер. Вы очень помогли.

Горничная какое-то время молча на нее смотрела.

– Вы очень необычная женщина, мисс Донован. И я это говорю не как оскорбление.

– Ах… спасибо.

Кендра проследила взглядом за горничной, пока та не скрылась среди деревьев. Потом она развернулась и по траве снова дошла до Алека.

– Что сказала мисс Обер? – спросил он, как только она приблизилась.

– Она сказала, что леди Вестон была в кровати в то время, когда была убита леди Довер.

– То есть убийца не оскорбленная жена.

– Нет. – Она слабо улыбнулась. – Теперь их четверо.

47

Ребекка наклонилась вперед, почти что коснувшись носом гривы своей лошади, которая мчалась по пустоши Патни[18]. Она отъехала от центра Лондона всего на десять километров, но чувствовала себя так, будто снова оказалась в деревне. Кровь бурлила в ее венах. Ветер был холодным, но она почти не ощущала его из-за горячего тела животного и своего собственного приятного возбуждения.

В пяти метрах перед ней леди Луиза в своем ярко-красном наряде для верховой езды казалась яркой точкой. Чистокровная лошадь леди Луизы напряглась и кинулась в ее направлении, грациозно изогнувшись и легко миновав изгородь. Ребекка почувствовала, как мышцы ее кобылы сгруппировались, она задержала дыхание, когда копыта ее лошади оторвались от земли, и приготовилась к удару, с которым они снова приземлились уже по другую сторону изгороди. Она потянула за узду и громко засмеялась – что было крайне неприлично в высшем обществе, когда лошадь наконец остановилась рядом с леди Луизой.

– Это замечательно! Вы прекрасная наездница, леди Луиза!

Она широко улыбнулась ей. Нужно было признаться, что леди Луиза ее удивила. Когда она пригласила Ребекку вместе покататься в пригороде Лондона, Ребекка многого не ожидала от этой поездки. Она думала, что леди Луиза будет на смирной кобыле, а их прогулка будет больше напоминать легкий шаг, а не галоп. Однако леди Луиза предстала перед ней верхом на горячем чистокровном жеребце, более темпераментном, чем своенравная ганноверская кобыла Ребекки. Даже сейчас леди Луизе приходилось сдерживать своего коня, когда он склонился набок, нервно дергая головой, очевидно норовя продолжить движение.

Под черной шляпой щеки леди Луизы были румяными от ветра. «Этот оттенок ей очень идет», – подумала Ребекка.

– Спасибо, леди Ребекка. Это моя страсть. И бедному Каспиану нужно было пробежаться. Он уже начинал капризничать.

– Лондон плохо подходит лошади с темпераментом Каспиана. Моя София здесь ведет себя спокойнее, но я все же знаю, что она скучает по деревне. – Она наклонилась вперед и погладила потную шею своей кобылы. – Вы назвали свою лошадь в честь Каспийского моря?

– Его назвали до того, как мой отец купил его, – сказала леди Луиза, заставляя свою лошадь идти в такт с Софией. – А вы? Это вы назвали лошадь Софией?

Ребекка засмеялась.

– Да. Я назвала ее в честь принцессы Софии. Мама побуждала меня придумать другое имя, она думала, что это оскорбительно для принцессы. Но так как вероятность того, что принцесса когда-либо об этом узнает, была мала, папа разрешил мне оставить это имя.

Луиза прикусила губу и посмотрела на нее искоса.

– Вы верите слухам, что принцесса родила ребенка вне брака? – спросила Луиза. – Говорят, что поэтому она и не вышла замуж.

– Я слышала, что причина, по которой ни она, ни большинство ее сестер не вышли замуж, заключалась в том, что королева Шарлотта странным образом любила, чтобы они всегда находились при ней. Полагаю, принцесса София, как и другие принцессы, очень надеялась найти мужа и создать семью.

– Это понятное желание.

Ребекка сразу же пожалела о своих словах. Она забыла о незамужнем статусе леди Луизы.

– Я не хотела затрагивать неудобную тему, – сказала она.

– Не беспокойтесь, леди Ребекка. Мои обстоятельства всем известны, думаю. – Она улыбнулась. – Я потеряла расположение лорда Лудлова.

Ребекка сомневалась, что у нее когда-то оно вообще было. Скорее всего, старик интересовался ей, потому что он потерял своих сыновей, которых родила ему первая жена, и он намеревался произвести на свет новое потомство. Но произнести это вслух она не могла, так что вместо этого она развернулась в седле и посмотрела на зеленую полосу за ними.

– Кажется, мы потеряли вашего конюха еще во время предыдущего забега. Подождем его или продолжим?

– Давайте его полностью собьем с толку. – Леди Луиза на удивление шаловливо улыбнулась и подняла свои поводья, что было сигналом, после которого Каспиан рванул в сторону зарослей перед ними.

Когда они оказались в лесу, им пришлось замедлить ход. «Здесь как в другом мире», – подумала Ребекка, – тише, ветер их больше не беспокоил. Единственные звуки издавали хворостинки, ломающиеся под копытами лошадей, шуршащие наверху ветви деревьев и щебетание разных птиц. Ребекка вдыхала лесные запахи глины и листвы.

Деревья поредели, и они выехали на новый участок расчищенной от леса земли. Их взорам предстали каменные руины, которые когда-то были нормандской цитаделью. Она была построена на берегу реки и смотрела на бурлящие темные воды Темзы.

Ребекка улыбнулась от удовольствия.

– Ох, как здесь мило.

– Мне всегда здесь нравилось. Думаю, этой крепостью и землей когда-то владел лорд Фэйрчайлд, но сейчас все принадлежит Патни. Моя семья раньше часто приезжала сюда на пикник, когда я была ребенком, это ведь недалеко от города. – Она потянула за поводья. – Брат и сестры любили лазать в этих развалинах в поисках сокровища.

– И вы что-то нашли?

– Однажды мы нашли римскую монету. – Она улыбнулась. – Франсис ее себе забрала.

– Это меня не удивляет.

Леди Луиза соскользнула из седла на землю.

– Это было счастливое время. – Она посмотрела на Ребекку, пока та слезала со своей лошади. – Сейчас несчастливое. Мисс Донован продолжает задавать вопросы моей семье.

Ребекка медлила с ответом, она подумала, что это может быть настоящая причина приглашения леди Луизы покататься.

– Мисс Донован помогает герцогу в его расследовании, – произнесла она осторожно.

– Вы говорили, что у мисс Донован есть невероятные способности находить убийц, – напомнила ей леди Луиза, посмотрев на Ребекку через плечо, привязывая Каспиана к дереву. Она собрала свою длинную юбку руками и двинулась по направлению к реке.

Ребекка отпустила поводья Софии, зная, что ее спокойная кобыла будет скорее щипать траву, чем сбегать, и пошла за леди Луизой по каменной набережной, которая была построена давно, чтобы защитить этот район от наводнений. Теперь же она была покрыта зеленым лишайником. Какие-то дикие цветы прорывались сквозь камень, предлагая иную гамму, кроме серого и зеленого. Леди Луиза остановилась, чтобы сорвать один цветок.

– Это необычные способности, – пробормотала леди Луиза. – Очень странно с ее стороны так проводить свое время. Зачем ей это?

– Думаю, это для нее страсть, так же как для вас верховая езда. – Ребекка слышала, что в ее голосе прозвучала защитническая нотка. Ей не нравилось, что Кендру называют странной, даже если она сама и считала американку странной. Но она это в хорошем смысле. А не в смысле чудаковатости, что, без сомнения, имела в виду леди Луиза.

– Она очень беспокоится о справедливости, – добавила она важно.

Леди Луиза скривилась в усмешке.

– Для леди Довер?

Она поняла, что женщина настроена враждебно по отношению к графине, но не могла заставить себя поддакивать ей, даже ради приличия.

– Для всех, – ответила она.

Леди Луиза какое-то время молчала, ее взгляд упал на цветок, который она крутила в руках. Она выбросила его, и они обе смотрели, как ветер поймал его и унес немного дальше, за черные бурлящие воды. Затем он упал в Темзу, на мгновение повернувшись, прежде чем быстро исчезнуть с глаз.

– Она считает, что мой отец убил ее, да? – вдруг спросила леди Луиза.

– Мисс Донован рассматривает несколько подозреваемых, – сказала Ребекка, подняв взгляд от потонувшего цветка. Она не знала, что еще можно было добавить. Ей было понятно, что леди Луиза была несчастна, но она не могла приглушить эту боль.

– Зачем он это сделал?

Ребекка затаила дыхание, она подумала, станет ли леди Луиза сейчас обвинять своего отца в убийстве.

– Сделал что? – спросила она, довольная тем, что ее голос звучал твердо.

Леди Луиза развернулась и посмотрела Ребекке в глаза.

– Зачем он связался с ней? Понимаю, что у джентльменов часто бывают любовницы. Но почему он выбрал ее? Она же была невероятно злой.

Ребекка увидела боль в глазах леди Луизы и могла лишь представить, насколько зло вела себя леди Довер в отношении этой некрасивой, неуклюжей женщины, которая, скорее всего, до конца своих дней так и останется старой девой. Ребекке предстояло то же будущее, но не с тем же ощущением отчаяния.

– Мне очень жаль, – сказала она мягко, чувствуя себя невероятно некомфортно.

Леди Луиза прижала ладони к своему разгоряченному лицу и покачала головой.

– Мы были счастливы, пока она не разрушила нашу семью.

«Лорд Вестон тоже как-то связан с разрушением семьи», – подумала Ребекка, но промолчала.

– Я чувствую на себе взгляды присутствующих, когда мы выходим в свет, – прошептала леди Луиза. Какое-то время они молчали, затем леди Луиза горько рассмеялась. – Боже, я положительным образом превращаюсь в плаксу. Прошу прощения, леди Ребекка. Я хотела, чтобы наша прогулка была приятной.

«И сунуть нос в расследование Кендры», – подумала Ребекка, но выдавила улыбку.

– Я вполне хорошо провожу время. Но, возможно, нам нужно вернуться на пустошь. Ваш конюх может начать переживать.

Леди Луиза махнула рукой в том направлении.

– О, он знает, где мы. Я всегда приезжаю сюда, когда разминаю Каспиана. Хотя вы правы, нам лучше вернуться. Нам же еще ехать полчаса до Лондона.

Они подхватили подолы своих длинных платьев и пошли по набережной по направлению к своим лошадям. Внизу леди Луиза повернулась и посмотрела Ребекке прямо в глаза.

– Вы подруга мисс Донован. Вы можете убедить ее в том, что расследование убийства леди Довер ни к чему не приведет?

– Миледи, вы забываете, что под подозрением лорд Сатклифф. Скоро соберется палата лордов, чтобы обсудить это дело.

– Его не осудят. Он маркиз и наследник герцога Элдриджского.

Ребекка вспомнила о короле преступного мира по кличке Медведь.

– Есть и другие сложности. Но даже не в них дело.

– А в чем?

– В справедливости, конечно. Мисс Донован не одинока в своем желании привлечь к ответственности настоящего убийцу леди Довер. – Она помедлила и посмотрела в глаза леди Луизе. – Если вы знаете, кто убил леди Довер…

– Я не знаю! – Она отвернулась, но прежде чем она успела это сделать, Ребекка заметила страх в ее глазах.

– Ваш отец…

– Невиновен! – отрезала она.

– Или ваш брат.

– Артур! Да об этом даже думать смешно.

Леди Луиза развязывала поводья Каспиана, когда ее конюх возник из леса на своей старой серой в яблоках кобыле.

– Леди Луиза, вам не следует от меня убегать. – Он поднял палец в предостережении. – Бетт стара. Вы же знаете, она не может угнаться за вашим жеребцом.

Он слез с лошади и поспешил к ним, переплел пальцы рук в импровизированной подставке, чтобы они могли забраться на своих лошадей. Ребекка перекинула ногу через седло и собрала юбки так, чтобы они спадали вниз так, как это принято у леди. Леди Луиза уже рысью направлялась к лесу. Подобрав поводья, Ребекка хотела было уже тронуться, но задержалась, обратив взгляд на лощину с разрушенной крепостью и водами Темзы сзади в качестве живописного фона. Это было замечательное место для семейного пикника… в счастливое время.

Она вспомнила страх, который вспыхнул в глазах леди Луизы, когда она спросила ее, знает ли она, кто убил леди Довер. Она сказала категоричное «нет». «И это, скорее всего, ложь», – решила Ребекка.

48

В среду вечером они пошли на очередной бал, который на этот раз проводился лордом и леди Огилби, близкими друзьями леди Этвуд. Это означало, что по крайней мере для герцога посещение этого мероприятия было обязательным. Кендра чувствовала, что графиня бы предпочла, чтобы она осталась дома с хорошей книгой. Но так как была вероятность того, что виконт Доусон будет среди гостей, Кендра надела изумрудное шелковое платье и отправилась с ними на Гросвенор-сквер. Ребекка с родителями прибыла на десять минут раньше них, а Алек – спустя пять минут. Кендра стояла с ними в углу бальной комнаты.

Пока что Доусона не было на горизонте, как и остальных членов его семьи. Она подумала, есть ли в их отсутствии какой-то знак.

– Думаю, она расстроилась, – сказала Ребекка, пересказав Кендре свой разговор с леди Луизой. – Она привела меня к разрушенной крепости в Патни, куда ее семья когда-то ездила на пикники. Сказала, что тогда они были счастливы. Это было правда ужасно слышать.

Кендра посмотрела на леди Ребекку, потом спросила:

– Она говорила что-то о леди Довер?

– Она не сказала ничего, чего бы мы не знали. – Ребекка пожала плечами. – Она презирала эту женщину. Можно понять, почему она желала ей смерти.

Их разговор об убийстве странным образом резонировал с окружающим их весельем. Оркестр играл приятную мелодию, парочки танцевали. Но так как они часто говорили на эту мрачную тему в многочисленных бальных комнатах, теперь это уже казалось чем-то нормальным.

– Она говорила, что хотела ее смерти? – настаивала Кендра.

Ребекка нахмурилась.

– Нет, конечно нет… по крайней мере, не так прямо. Она обвиняла леди Довер в том, что ее отец с ней связался, но я почувствовала, что ее ненависть могла быть более личного характера. Леди Довер была недобра к особам своего пола.

– Корделия вряд ли была в этом одинока, – тихо сказал Алек.

Кендра подозревала, что Алек прав. Она оглядела сверкающее собрание присутствующих и задержалась на трех молодых женщинах в другом конце комнаты. Она сразу узнала дебютанток, на них были простые развевающиеся белые платья, их волосы были убраны наверх и украшены лентами в тон платья, а также лилиями, жемчугом или бриллиантами. Невинные девушки, культивирующие свою девственность благодаря внешнему виду. И как это все было по-другому в ее эпоху, подумала Кендра, где девственность стала просто проклятием среди молодых девушек в западной культуре. Но они использовали свои веера, как куртизанки, чтобы флиртовать с юношами, стоявшими напротив них. Люди любят игры.

– Меня не интересуют все остальные. Меня интересует женщина, которой сорок три раза вонзили кинжал в грудь. Если она издевалась над леди Луизой, нам нужно принять это во внимание. Она не похожа на свою сестру, леди Франсис за словом в карман бы не полезла. – Но она все равно вполне могла улизнуть с собственного бала и убить соперницу. Одно не исключает другого.

– Леди Луиза бы промолчала, не смогла бы ответить на оскорбления леди Довер, – продолжила она. – Подобные вещи вызывают оцепенение. Враждебность нарастает, пока в конце концов не выйдет наружу. Нужен всего лишь повод. – Как, например, тот случай, когда леди Довер надела ожерелье в театр.

Ребекка покачала головой.

– Я не верю, что леди Луиза убила леди Довер.

– Это всего лишь теория. У нас есть четверо подозреваемых, и леди Луиза среди них. Леди Франсис способна на всякое, но она самый маловероятный подозреваемый, так как она была хозяйкой бала. Леди Луизу с трудом можно заметить, она могла легко сбежать, но ее кандидатура тоже маловероятна именно из-за характера. Вестон – пока что наш приоритетный подозреваемый, думаю.

– А Доусон? – спросил Алек.

– Да, он тоже подходит по всем показателям. – Она остановилась. Какое-то чувство, мягкое, как шепот, начинало дразнить грани ее сознания.

Ребекка удивленно посмотрела на нее.

– Что-то не так, мисс Донован? У вас какое-то странное выражение лица.

Кендра задержала дыхание, пытаясь поймать сбегающую от нее мысль. Но когда ей уже почти удалось установить источник этого беспокойства, эта мысль растворилась в воздухе. Она расстроенно выдохнула.

– Все в порядке. Просто… – Она покачала головой, злясь на саму себя. – Я чувствую, что упускаю что-то крайне важное. Уверена, я пойму еще.

– Мистер Келли, следуя своей линии расследования, продолжает проводить опрос слуг и кучеров, – сказал Алек. – К сожалению, прислуга леди Франсис хранит упорное молчание относительно того вечера, когда состоялся бал.

– Может, они просто ничего необычного не заметили, – возразила Ребекка.

– Лорд Сатклифф, добрый вечер. Леди Ребекка, мисс Донован.

Кендра повернулась и увидела, как к ним пробирается леди Сент-Джеймс. На ней было яркое платье цвета мускусной дыни с пятью оборками, которые начинались около области колен и заканчивались у самого пола, почти что подметая его. Лиф этого платья с высокой талией сверкал блестками. Она спрятала свои седеющие каштановые волосы под тюрбаном в тон платью с единственным белым пером, которое было похоже на гигантский знак вопроса, качающийся у нее над головой.

Леди Сент-Джеймс держала под руку пожилую женщину, одетую полностью в черное, включая кружевной чепчик поверх ее редеющих белых волос. Она была маленького роста, едва достигавшего 150 сантиметров, как показалось Кендре, но она казалась еще ниже из-за позвоночника, который представлял собой горб, из-за чего ее голова была постоянно вытянута вперед в горизонтальном положении, как у черепахи. Ее похожая на клешню рука обхватила трость, которая при приближении двух леди отстукивала свой ритм по мраморному полу.

Алек сделал вежливый поклон.

– Добрый вечер, миледи. Ваша светлость. – Он повернулся к Кендре. – Вы уже знакомы с леди Сент-Джеймс, но позвольте представить вам вдовствующую герцогиню Чатсуортскую.

Кендре ничто не казалось таким нелепым, как реверансы. Не из-за того, что их было сложно делать, а из-за того, что это ей раньше никогда не приходилось делать. Но так как этого от нее ожидали, она немного согнула колени в быстром книксене.

Вдовствующая герцогиня уставилась своими маленькими глазками почти что без ресниц на Алека, с грохотом ударив тростью по полу.

– Ты. Что это я за нонсенс слышала о том, что ты убил леди Довер?

Кендра покосилась на леди Сент-Джеймс. Ей показалось, что она знает, от кого вдовствующая графиня слышала этот нонсенс.

– Уверяю вас, я невиновен, мадам, – медленно протянул Алек.

– Конечно же, нет. Я всегда гордилась своим умением смотреть в души мужчин… и женщин. Леди Довер… – Герцогиня растянула губы, обнажив тем самым зубы желтого цвета от табака и чая. – Кокетливая девочка. Видела ее с лордом Довером на одном мероприятии, еще давно. Довер всегда был глупцом. Как и Марта, его первая жена. Но Корделия точно не была глупой. Девица была выскочкой, тут не поспоришь. И любительницей скандалов. Надеть ожерелье Вестонов на публике, как поступила она, – очень плохой тон.

– Как вы думаете, ваша светлость, кто ее убил? – спросила Кендра.

Пожилая дама перевела свой взгляд на Кендру.

– Вы воспитанница герцога Элдриджского. Странно, я знала Бетти с малолетства. Но не помню, чтобы он упоминал когда-либо о дружбе с вашим отцом. Как его звали, забыла?

Кендра сразу же пожалела, что перевела на себя ее внимание.

– Мистер Донован, – спокойно ответила она.

Старушка фыркнула, ее глаза весело горели.

– Приходите ко мне с утренним визитом, тогда мы сможем спокойно поговорить.

Черт, нет. Вообще-то эта вдовствующая герцогиня с этими острыми маленькими глазками была именно тем, кого Кендре нужно было избегать.

– Полагаю, большинство жен не слишком горевали, когда эта женщина сыграла в ящик, – продолжила старушка. – Не говоря уже о дебютантках, которым никогда не удавалось привлечь к себе внимание юношей, когда Корделия была рядом. Они все были тенями на ее фоне. – Она повернулась к Алеку. – Даже ты. Думала, ты благоразумнее, мой мальчик.

Алек ей криво улыбнулся, но мудро промолчал.

Она издала хмыкающий звук.

– Корделия была дурно воспитана, но скажу, что ее красота была бесспорно чем-то невероятным. Ты, без сомнения, был не первым дураком, попавшимся в ее сети.

– Спасибо, – пробормотал Алек.

– Лорд Вестон… вот к кому стоит присмотреться. Глупец. На месте леди Вестон я бы отравила эту девицу, но не думаю, что она ее убила. У нее недостаточно смелости. – Она засмеялась смехом, который больше походил на лай. – Я вас шокировала, мисс Донован?

– До ужаса.

Она снова засмеялась своим скрипучим смехом.

– Вы мне нравитесь, несмотря на то что вы из этих чертовых колонистов. Я потеряла сына в вашей войне за независимость.

Черт побери. Кендра не знала, что сказать.

– Младшего сына, он не претендовал на герцогский титул. Но все равно мне нравился этот мальчишка, – сказала она угрюмо и обратила свой взор на пол.

– Слышала, что вы проводите расследование, мисс Донован, – сказала леди Сент-Джеймс, внимательно посмотрев на Кендру. – Кто, как вы думаете, убил эту особу?

– Расследование еще продолжается.

Вдовствующая герцогиня на этих словах повернулась к ней и опять рассмеялась своим лающим смехом.

– Поставила вас на место, Анна, – затем она задумчиво добавила: – Мне нужно взглянуть на голову лорда Вестона в следующий раз, когда увижу его.

– Его голову? – спросила, нахмурившись, озадаченная Ребекка.

– Да, его голову. Вы что, глухая, девочка моя? – Вдовствующая герцогиня повернулась к Алеку и подняла на него взгляд. – У вас, кажется, голова прекрасной формы, хотя сложно сказать из-за всех этих ваших волос. Ну-ка наклонитесь, мой мальчик.

Алек посмотрел на нее с сомнением, но подчинился и наклонился довольно низко, чтобы старушка могла провести своими когтями по его густым темно-каштановым волосам.

– Да-да. Превосходная голова. Сатклифф – не убийца.

– Спасибо, мадам, – сказал маркиз, выпрямившись.

Ребекка улыбнулась.

– Вижу, что вы поклонница Франца Йозефа Галля, ваша светлость. – Она взглянула на Кендру и объяснила: – Мистер Галль – приверженец краниоскопии.

– Полагаю, сейчас это называется френология, – поправила ее леди Сент-Джеймс.

Вдовствующая герцогиня ударила своей тростью, чтобы привлечь их внимание.

– Краниоскопия или френология – неважно, как называется, это безошибочный способ определить чей-либо характер. Я начала активно изучать эту науку и могу сказать, что у Сатклиффа голова очень хорошей формы с не слишком выступающими бугорками, которые являются показателем природы убийцы.

Кендра уставилась на старушку. Она не выглядела наивной. Но в это время эта псевдонаука только набирала популярность. Даже Томас Эдисон проникнется этим течением до того, как френологию разоблачат.

– Не думаю, что вы сможете выступить в мою защиту в палате лордов, мадам, – сказал Алек.

Вдовствующая герцогиня криво улыбнулась.

– Я бы могла, мой мальчик. Нужно же кому-то отправить всех этих хлыщей в будущее. Прогресс не остановишь.

Кендра прикусила язык. Не то чтобы она не слышала какие-то сумасшедшие теории и в двадцать первом веке. Она подумала, что сейчас Ребекка ответит на слова старушки, но ее отвлекло какое-то жужжание. Кендра расслышала возгласы удивления и бормотание от окружающих их людей.

Она развернулась, чтобы посмотреть, что могло вызвать этот переполох, когда леди Сент-Джеймс с трудом выдавила:

– Боже мой. Да неужели это?..

– Вальс, – произнесла нараспев вдовствующая герцогиня. – Леди Огилви дает вальс. Умная девчонка. Было ужасно тухло, но теперь об этом бале будут говорить все. Пойдемте, Анна, мне нужно на это посмотреть. Доброго вечера. – Старушка растерянно им кивнула и схватила леди Сент-Джеймс за руку в поисках поддержки, когда они начали пробираться сквозь водоворот людей, занимающих места поближе в желании стать свидетелями скандального танца.

Ребекка засмеялась.

– Не все радовались бы такому развитию событий.

– Точно не леди Этвуд, – согласилась Кендра.

– Думаю, графиня может изменить свое мнение, когда поймет, что это означает для нас. – Ребекка посмотрела на Алека. – Ты больше не будешь излюбленной темой для сплетен в Лондоне, Сатклифф. Это уже какой-то прогресс, не так ли, мисс Донован?

Но Кендра не слушала. Ее взгляд бродил по бальной комнате, останавливаясь на танцовщицах, яркие юбки которых касались партнеров. Ее опять охватило то странное чувство, тихий ужас, разрывающий ей желудок, он говорил о том, что она что-то не замечает, кусочек пазла, способный изменить все.

49

Кендра не могла уснуть. Она разглядывала балдахин над своей кроватью, шелк блестел и был единственным светлым пятном в темных тенях, наводнивших ее спальню. Было около двух часов ночи, огонь в камине уже был скорее похож на холодные угли, чем на горящие красные угольки. Она перевернулась на бок. И так как это ничего особенно не изменило, она снова сменила позицию. Она очень устала. Но ее мозг продолжал бодрствовать, в ее голове то и дело всплывали обрывочные мысли.

Спустя еще десять минут она сдалась. Выбралась из-под одеял, в которые были завернуты ее ноги, и надела бархатный халат, который Молли вешала на стул каждый вечер. Завязывая пояс, она нащупала под стулом тапки и с радостью ощутила их приятное тепло, надев их. В своей квартире в Вирджинии она никогда не носила тапки. Когда она вставала посреди ночи, чтобы еще раз проверить файлы, она передвигалась босиком. Даже глубокой зимой, потому что там у нее было центральное отопление. Она точно не помнила, когда оно будет изобретено, но пока что были только камины с углем и деревом, которые должным образом не справлялись с этой задачей.

Вернувшись к постели, она заметила на прикроватном столике коробку с кремнем. На то, чтобы зажечь свечу, у нее ушло около семи минут, что вообще-то было не так уж и плохо для женщины, которая выросла среди выключателей и пультов управления (она себе так, по крайней мере, говорила). Она подошла к двери, освещая себе путь слабым сиянием свечи. В коридоре она остановилась, половицы скрипели под тяжестью ее веса, звук был невероятно громким в тишине дома. Пламя свечи едва пробивало кромешную тьму коридора.

Она продолжила идти и с легкостью открыла дверь в кабинет. Оказавшись внутри, следующие несколько минут она зажигала пару свечей на обоих столах. Лакей закрыл окна ставнями, но она все равно еще слышала, как стекла дребезжат на ветру. Ей хотелось бы разжечь камин, но она решила, что не сможет это сделать. Она прошлась по комнате до декантеров и вытащила затычку из того, что был наполнен бренди. Налила немного себе в стакан, воткнула на место затычку и поднесла стакан к губам.

– Ты часто так делаешь… проникаешь сюда глубокой ночью, чтобы пригубить что-то из запасов герцога?

Кендра чуть не выронила стакан, обернулась и положила руку на свое колотящееся сердце.

– Боже мой. Алек. Ты хочешь, чтобы у меня случился сердечный приступ?

– Прошу прощения.

Он закрыл дверь и подошел к ней легкой спортивной походкой. Как и она, он был в халате из темно-зеленой шелковой ткани с рисунком, снизу были черные шелковые штаны. У Кендры возникло странное желание провести своими пальцами по его спутанным волосам, как это сделала вдовствующая герцогиня ранее.

– Чем занимаешься? – спросил он. – Кроме того, что пьешь?

– Я не… – Она уставилась на стакан в своей руке. – Здесь жутко холодно. Я не могла отключить мозг, поэтому подумала посмотреть на свои записи. Иногда это помогает. Что-то может всплыть, видишь что-то другими глазами.

Алек подошел к камину и нагнулся, чтобы достать материал для розжига из коробки рядом с очагом. С удивительной ловкостью, которой Кендра могла лишь позавидовать, он разжег небольшой огонь. Он начал потрескивать и похлопывать, в то время как его пламя быстро поглотило щепки, затем Алек подбросил пару поленьев сверху. На какой-то момент Кендра подумала, что он его так потушит, но огонь перекинулся на твердое дерево, и маленький костерок внезапно превратился в яркое пламя.

– Да ты бойскаут, – сказала она, подойдя поближе, чтобы насладиться теплом.

Он посмотрел на нее с кривой усмешкой, продолжая сидеть на корточках.

– Не уверен, что мне нужно задавать какие-то вопросы.

Она улыбнулась в ответ, внутренне сопротивляясь желанию провести пальцами по его волосам. По личному опыту она знала, что они на ощупь прохладные и шелковистые. Улыбка исчезла с ее губ, когда их взгляды встретились. Долгое время единственными звуками в кабинете был треск огня и дребезжание оконных стекол. Алек медленно встал и обвил ее рукой. Он взял стакан из ее неожиданно податливых пальцев и поставил его на ближайший столик.

– Алек… – Она не знала, что сказать, она даже не слышала свой шепот за бешеным биением собственного сердца.

– Мы так и не потанцевали вальс, – тихо сказал он, притягивая ее ближе. – Ты говорила, что с этим танцем знакома.

С первым же шагом она наступила ему на пальцы ног и издала тихий хриплый смех.

– Я не говорила, что хороша в нем.

– Просто расслабься, – прошептал он и повел ее медленными кругами по комнате.

– Что произойдет, если палата лордов решит обвинить тебя в убийстве? – спросила она, будучи не в силах хоть на минуту забыть о расследовании.

– Выпишут ордер на мой арест. Они могут попытаться разместить меня в Ньюгете до суда, но герцог воспользуется своим влиянием, и это вряд ли произойдет.

– А если у него не получится?

– Получится.

– Но если нет? – настаивала она.

– Моя жизнь там не будет приятной.

Она понимала, что там ему будет более чем неприятно. Тюрьма сама по себе могла быть смертным приговором. Не только из-за тяжелых условий нахождения там, вшей и блох, которые распространяли тиф, но потому что кто-то вроде Медведя мог легко добраться до него в тюрьме. Кендра вздрогнула.

– Тебе холодно? – спросил он, неправильно поняв ее реакцию.

– Нет. – Но она все равно разрешила ему прижать ее ближе к своему теплу, когда они кружили по комнате под воображаемую музыку.

Вдруг Кендра осознала, что может потерять его. Она бы могла смириться с тем, что, если найдет путь обратно в свою временную эпоху, ей придется его покинуть. Но теперь она поняла, что может застрять в этой эпохе и все равно его могут отобрать – смерть, болезнь или тюрьма.

Их танец замедлился. Тела, прижатые друг к другу, передвигались, будто уносимые легким бризом. Кендра уронила руку ему на грудь. Она слышала его сердцебиение, сильное и уверенное. Как так получилось, что этот мужчина стал так много значить для нее?

– Не думаю, что это все еще вальс, – прошептала она.

Он остановился, его руки крепче обхватили ее.

– Мне пора.

Кендра подняла глаза и встретилась с ним взглядом, в них читалось пламя желания, которое совпадало с ее. Она понимала, что было бы ошибкой вступить с ним в отношения. Она не могла просто так оставить надежду вернуться в свою эпоху. Может, какие-то кусочки ее жизни и вписывались в это время, но все же здесь ей не место. Кендра никогда не чувствовала себя здесь в своей тарелке, с этой жесткой классовой системой и ограничениями для женщин. И если бы она даже попыталась подстроиться, сколько бы выдержала? Если она откажется от поиска пути возврата в свою эпоху, сколько времени пройдет, прежде чем она начнет его ненавидеть?

Она не поняла, что не ответила, даже не двинулась, пока Алек не отпустил ее из своих объятий и не отошел. Его взгляд остановился на ней на какое-то мгновение, у нее замерло сердце, когда он слабо улыбнулся.

– Не забудьте потушить свечи перед уходом, мисс Донован.

– Алек… – прошептала она.

Но он уже ушел.

* * *

Алек сложил руки за голову и смотрел в потолок ничего не видящими глазами. Это было самое сложное решение, которое он когда-либо принимал – оставить Кендру в кабинете, она выглядела такой кроткой и побежденной, готовой к соблазнению, по крайней мере, ему так показалось. Однако он чувствовал редкую ранимость в ней и не мог с чистой совестью воспользоваться этим.

Он подумал, что теперь ее лучше понимал, после того как она рассказала о своем воспитании. Занятия ее родителей его мало интересовали, однако информация о ее отношениях с ними нашла в нем отклик и пролила свет на некоторые вещи. Ее путь был предопределен родителями, так же как и в случае его семьи. Ее родители ожидали, что она будет уважать их решение, точно так же и он должен был уважать свою родословную. И ее фактически бросили. Он хорошо понимал это чувство покинутости. Его собственные родители от него не уходили, но мать умерла, а отец женился на женщине, которая всецело ненавидела Алека. Его мачеха скрывала свои чувства, пока был жив отец, но как только он последовал за своей первой женой спустя не так много лет, она полностью игнорировала его существование, заперев его в школе и переключив все внимание на собственного сына, сводного брата Алека, Габриэля.

Это было чудовищно, но он этого тогда не понимал. Он лишь иногда чувствовал такую же покинутость, что и Кендра. Они, может, и из разных эпох, но между ними было намного больше общего, чем Кендра могла себе представить. Ему нужно будет убедить ее в этом.

Только он пришел к этому выводу, как дверь открылась и тихо закрылась. Он сел в кровати и тихо проклинал себя за то, что потушил свет, из-за чего вся комната погрузилась в полную темноту. Но ему не нужно было видеть ее лица, он и так понял, что это она. Он почувствовал ее неповторимый аромат, едва уловимый запах лаванды, когда Кендра сделала шаг в его сторону.

– Алек?

– Да? – Его сердце выпрыгивало из груди, он чуть не задохнулся и был удивлен, что вообще смог произнести хоть слово.

– Я тут подумала… завтра может и не наступить. Есть лишь сегодня. Лишь это мгновение.

Он слышал ее дыхание, легкое, но быстрое, когда она приблизилась. Ему пришло в голову, что, наверное, ей так же сложно разглядеть что-либо в темноте, как и ему. Но вот она уже была совсем рядом. Он почувствовал, как перина опустилась под тяжестью ее веса, а ее руки, мягкие и гладкие, потянулись и дотронулись до него.

– Я хочу насладиться этим моментом, – произнесла она, едва дыша. – Здесь. Сейчас. С тобой.

– Кендра. – Он собрался с силами и обхватил ее за плечи, пытаясь остановить. – Я не хотел соблазнять тебя.

Она помолчала.

– Ты хочешь меня?

– Боже, да.

– Хорошо. – Она подняла одеяло и заползла под него. – Тогда я тебя соблазню.

* * *

Алек бережно держал ее в руках, его пальцы скользили по ее тяжелым шелковистым прядям.

– Я получу специальное разрешение, мы можем сразу же пожениться.

Рука, которая гладила его грудь, остановилась.

– Нет.

Какое-то время он молчал. Затем вздохнул. Он знал, что ее ответ будет таким. Любая другая женщина в мире – в его мире – пришла бы в ужас от того, что ей не предложили руку и сердце. Но не Кендра Донован.

Его рука, будто по собственному велению, проводила по атласной коже ее плеча, дотрагиваясь до морщинистого шрама, который у нее был на этой части тела, как и на многих других. Это было напоминание о том, что эта женщина необычна. Она была одновременно самой безрассудной и самой смелой женщиной из всех, что он знал.

– Неужели так неприятно выйти за меня? – спросил он наконец.

Она дернулась в его руках. Несмотря на их близость, из-за темноты все еще невозможно было разглядеть выражение ее лица. Но он чувствовал, что она на него смотрит.

– Тебе известно, что причина не в этом.

– Кендра, ты, может, никогда не вернешься домой. Ты правда хочешь провести весь остаток своей жизни как старая дева, без мужа и собственных детей?

– Как предводительница макак? – спросила она веселым голосом.

– Да. – Это слово вырвалось у него быстрее, чем он того хотел. Но, черт возьми, эта женщина заставляла его испытывать досаду. Он специально опустил руку на ее плоский живот.

– Может, сейчас тут мой ребенок.

Она молчала. Он думал, что она размышляет над этим, но в этом гробовом молчании было что-то, от чего ему стало не по себе.

– Вероятнее всего, это не так, – сказала она. Он почувствовал, как ее пальцы обвили его запястье и потянули руку в сторону тонкой борозды ее брюшной полости. – Эта рана сократила мои шансы когда-либо иметь детей.

Он затаил дыхание.

– Но ты не знаешь, не наверняка…

– Нет. Но расклад не в мою пользу.

Он не знал, что сказать. Это была еще одна вещь, которую он всегда воспринимал как само собой разумеющееся, наряду с благодарной – да, благодарной – невестой. Он сильно любил детей, но никогда особенно не думал о том, чтобы иметь собственных. В его мыслях потомство само как-то однажды возникнет, это требование общества, продолжение рода.

Как он мог влюбиться в женщину, которая не хотела быть его женой и которая, скорее всего, не сможет иметь детей?

– Думаю, это меняет дело, да? – Он слышал злые нотки в ее голосе, почувствовал, что она отдаляется от него, до того, как физически совершила это действие.

Он инстинктивно обнял ее руками.

– Я получу разрешение…

– Алек, я не глупа. От тебя, может, и не требуется жениться на какой-то наследнице или на особе с титулом. Но дети… это ведь тебе нужно от жены, разве не так? Я тебе этого гарантировать не могу.

– Я люблю тебя.

Она долго молчала. Затем подняла руку и провела ей по его щеке легким, как перышко, прикосновением, снова пробудившим его желание.

– Ты знаешь, это не так просто.

Он не произнес ни слова. Кендра была права, это было чертовски сложно. С малых лет ему внушали чувство долга. Он не мог эгоистично забыть обо всех этих годах, всех этих ожиданиях. Он был обязан своей семье. Но все же…

Ему вспомнились его предыдущие мысли. Ее бросила семья, поэтому она ожидала, что ее бросят все, и он в том числе.

– Я не сдамся, – медленно произнес он. – Давай не будем думать о завтрашнем дне. Есть только…

– Здесь. Сейчас. – Она опустила руки ему на грудь. Он почувствовал, как она улыбалась, дотрагиваясь губами до его шеи. – Да. Хотя бы в этом мы с вами согласны, милорд.

50

Они не отпускали друг друга из объятий, пока не показалось солнце. Оконные стекла дребезжали от судорожных порывов ветра, судя по всему, погода не собиралась меняться к лучшему. Скоро начнут сновать туда-сюда слуги, посудомойки, приглушенно зевая, спускаться на нижние этажи, чтобы разжечь огонь на кухне, отмывать и оттирать графитом громадную чугунную плиту, наполняя огромные лохани водой для кипячения.

Кендра села в кровати и вздрогнула, когда Алек провел пальцем вниз по ее позвоночнику.

– Вы совершенно скомпрометированы, мисс Донован, – пробормотал он тихо.

На нее вдруг напал смех. Она перевернулась и посмотрела ему в глаза. Затем наклонилась вперед, обхватила руками его лицо и запечатлела на его губах долгий, сентиментальный поцелуй. Подняв голову, она улыбнулась.

– Думаю, я постаралась, чтобы и вы тоже были скомпрометированы, лорд Сатклифф. Теперь мне пора.

Она одевалась в тишине, пока Алек накидывал на себя халат. Когда он было решил сопроводить ее, она улыбнулась и сказала:

– Тебе не нужно доводить меня до двери.

– Так будет честно с моей стороны.

– Хочешь сделать из меня честную женщину? Спасибо, но я честна только в той степени, в которой сама того хочу…

– Кендра…

Она поднялась на цыпочки и быстро поцеловала его. Затем она снова опустилась, не сводя с него глаз.

– Ничего не изменилось, Алек. Без обид, ладно?

Он долго молчал, ей показалось, что он испытывал противоречивые чувства, его собственные ощущения боролись с ее более современной позицией.

– Без обид, – согласился он.

Алек открыл дверь, чтобы убедиться, что коридор был пуст. Затем, несмотря на ее протесты, он проводил ее до двери, как школьник, отводящий свою пассию после выпускного домой. Она не привыкла к таким заботливым жестам, поэтому затаила дыхание, когда он поднял свою руку и провел по ее щеке невыносимо нежно. Потом он исчез.

Она мягко закрыла дверь и припала к настенной панели.

– Ничего не изменилось.

Она правда так думала. Она не знала только, правда ли это.

* * *

Кендра открыла глаза, когда кто-то вошел. Спальня утопала в нежном свете. Она перевернулась и увидела, что на пороге стоит Молли.

– Доброе утро, – сказала она и, зевая, прикрыла рот рукой.

– Доброе утро… вы уже проснулись?

– Надеюсь. Сколько времени?

– Половина одиннадцатого.

– Боже! Ты издеваешься? – Она резко выпрямилась, бросив взгляд на часы.

Молли пересекла комнату и открыла шторы, чтобы впустить серый дневной свет.

– Вы больны, мисс? Вы никогда так долго не спите.

– Почему ты меня не разбудила?

Молли, казалось, растерялась от этого вопроса.

– Зачем?

– Потому что… – Правда, зачем? Не то чтобы у нее были какие-то дела. – Потому что, как ты сказала, я никогда так долго не сплю.

– Господа часто не встают до полудня, мисс. Это нормально.

– Я не госпожа.

Снова недоумевающий взгляд.

– Если вы не госпожа, то кто вы тогда?

Какая у меня роль? Кто я? Кто я… здесь? Она не знала.

– Я не хочу сейчас философствовать. – Она провела пальцами по волосам. – Боже, мне нужна ванна.

– Сейчас принесу, мисс.

– Ой, я не имела в виду… – Она прикусила губу, вообще-то она действительно хотела ванну, но пыталась не чувствовать себя виновной в том, что Молли придется сейчас искать полдюжины слуг, чтобы это желание воплотилось в жизнь. Двое лакеев притащили большую медную ванну в смежную гардеробную, а три служанки принесли ведра с горячей водой из кухни. Двадцать минут спустя Кендра нежилась в испускающей пар воде, чувствуя себя до неприличия прекрасно. Одиннадцать часов утра, а она отмокает в горячей ванне. Она оперла голову об округлый край и закрыла глаза.

– Хотите, принесу завтрак? – спросила Молли.

– Было бы замечательно, – сказала она и улыбнулась.

Молли какое-то время стояла молча и загадочно на нее смотрела.

– С вами все в порядке, мисс? Вы какая-то другая.

«Ничего не изменилось». Ее собственные слова будто бы прозвучали укором в ее голове. Она резко выпрямилась, чуть не расплескав всю воду.

– Почему? Что ты имеешь в виду?

– Да ничего. Просто вы… счастливы.

О боже, она вела себя как окрыленный любовью подросток.

– Я… – Черт, что сказать? Что Молли ошибалась? И она не счастлива? – Я умираю с голоду, Молли. Я бы чего-нибудь съела. Спасибо.

Она потянулась за тканью и куском лавандового мыла, который твини оставила на стуле рядом с ванной, и сосредоточилась на намыливании своей руки. Она понимала, что Молли внимательно наблюдает за ней, и облегченно вздохнула, когда служанка наконец ушла.

Когда Молли вернулась с подносом, Кендра закончила принимать ванну и надевала рубашку. Она налила себе чашку кофе и, осмотрев тарелку с яйцами, толстой сосиской, жареным помидором и обжаренными в масле грибами, поняла, что на самом деле изнывает от голода. Она нырнула в свое платье, пытаясь не вспоминать, когда в последний раз оно на ней было или когда его на ней уже не было, и вцепилась в завтрак так, будто не ела неделю.

Не успела она доесть оставшиеся яйца, как в дверь опять кто-то постучал. Молли подошла и открыла ее лишь на маленькую щелочку, так что Кендра услышала лишь тихий шепот, затем Молли закрыла дверь и повернулась, ее глаза возбужденно горели.

– Прибыла ваша одежда от французской портнихи графини, мисс! Они сейчас занесут коробки. Хотите посмотреть, что там, прежде чем я вас одену?

– Да, конечно, – сказала Кендра, но больше ради того, чтобы не разочаровать твини. Она резко встала и налила себе еще кофе. В дверь опять постучали, и Молли кинулась открывать. Зашли три лакея, нагруженные коробками, которые они осторожно выгрузили на кровать. Молли уже срывала крышки, вытаскивая платья, охая и ахая, когда слуги выходили из комнаты.

– Вы только посмотрите! Как мило! – Она держала в руках платье цвета слоновой кости, украшенное замысловатой вышивкой бисером на высоком лифе.

Кендра улыбнулась, видя энтузиазм девушки, и размышляя над тем, что бы подумала твини, если бы она могла пойти в какой-нибудь шопинг-центр, которых было невероятно много рядом с ее домом в Вирджинии. Ей было всего пятнадцать, напоминала себе Кендра. В двадцать первом веке она была бы как любая другая девочка-подросток, оказавшаяся в утопичном мире, где можно выбирать любые вещи и примерять любые фасоны.

– Мисс, посмотрите. Вы будете прекрасны в этом платье.

Она вынула вечернее платье цвета морской волны, украшенное блестками. Молли кружилась по комнате, прижав его к груди, юбка при этом развевалась самым обольстительным образом.

– Ой, позвольте мне уложить вам волосы этими зелеными камушками, мисс. О, надеюсь, вы скоро пойдете еще на один бал!

– Это Лондон… тут постоянно проходят балы, Молли. Сегодня вечером будет музыкальный вечер… – Кендра резко оборвала себя, ей показалось, что она только что врезалась головой в кирпичную стену. Теперь она знала, что так долго ее беспокоило. Черт возьми…

– Мисс? – Молли обеспокоенно взглянула на нее. – Вы в порядке? Вы снова как-то странно выглядите.

– Я только что поняла… боже мой, как же я была глупа. Это было прямо перед моими глазами. Леди Довер…

Молли вытаращила глаза. И открыла рот от изумления.

– Вы поняли, кто убил ее?

– Почти. Я знаю, кто ее не убивал.

51

Теория в голове Кендры начинала формироваться, она пока что не хотела озвучивать ее вслух. Ей нужно было для начала снова взглянуть на свои записи в кабинете.

Она уже открывала дверь своей спальни, когда Молли напомнила, что она все еще не переодела платье. Прикусив язык и выругавшись про себя, Кендра закрыла дверь и вернулась в спальню. Она с трудом сдержалась от того, чтобы не подтолкнуть Молли, пока крайне медленно выбирала платье и наконец примерила одно – дымчатое льняное темно-сиреневого оттенка со скромным квадратным вырезом у шеи и длинными рукавами, обшитыми узкой кружевной тесьмой около запястья. Она даже сдержалась, пока твини собирала ее волосы в пучок и обвивала его лентами для украшения.

Как только Молли закончила и отступила от нее, Кендра мгновенно встала, выскочила из комнаты и понеслась по коридору. Лакей и служанка, разговаривавшие около лестницы, удивленно уставились на нее, когда она проскочила мимо. Ей было все равно.

Она распахнула дверь в кабинет и остановилась только тогда, когда увидела, что герцог сидел за столом, опустив голову, и, наморщив лоб, читал какое-то письмо. Алек развалился в кресле, все еще в одежде для верховой езды, уткнувшись носом в «Таймс». Когда она вошла, оба они подняли свой взгляд. Кендра не могла заставить себя не смотреть на Алека, который как раз уже поднялся со своего места.

Герцог тоже встал, держа письмо все еще перед собой, не в силах оторваться от него.

– Мисс Донован, добрый день. Я сейчас читаю необычайно занятное письмо моего друга-философа или, если хотите, ученого. – Это слово еще было ново для герцога, поэтому он произносил его по слогам, придавая ему экзотическое звучание. – Месье Ньепс, кажется, экспериментирует с усовершенствованной формой литографии. Его результаты пока что бессистемны, но он полагает, что близок к изобретению процесса, благодаря которому можно запечатлеть происходящее как картину. Он называет это гелиографией.

Кендра озадаченно посмотрела на него.

– Ньепс. Вы имеете в виду Жозефа Нисефора Ньепса? Французского изобретателя?

– До войны мы много переписывались. К сожалению, война и тот факт, что месье Ньепс был офицером армии Наполеона, сделали это почти невозможным. – Элдридж улыбнулся. – Вы слышали о Ньепсе? Прав ли я, если предположу, что он изобрел ваши движущиеся картинки?

– Думаю, можно сказать, он внес свой вклад в изобретение кино, – сказала медленно Кендра, в ее голове снова не могло уложиться, что герцог сейчас переписывался с человеком, который создаст первую в мире фотографию. Не сейчас, правда, пусть он над чем-то и экспериментировал, но пройдет еще по крайней мере лет десять, прежде чем он достигнет результатов и поделится ими с миром.

Элдридж посмотрел на нее с тем любопытством, которое всегда заставляло ее нервничать. «Потому что я знаю, что он собирается выведать у меня информацию, которую я не должна никому говорить», – подумала она.

– Месье Ньепс расстроен тем, что у него пока что ничего не выходит, – сказал он. – Не могу ли я написать что-то, что вселит в него надежду?

– Скажите ему, что вы в него верите и надеетесь, что однажды он достигнет невероятного успеха. – Кендра подумала о том, что она читала об этом французском изобретателе, и решила никому не сообщать, что он умрет, не имея ни гроша в кармане.

Она сделала глубокий вдох и решила снова вернуться к тому, зачем она пришла.

– Я не за этим здесь. Слушайте, я тут поняла…

Она остановилась с раздражением из-за того, что в этот момент отворилась дверь. Вошел Хардинг, за ним следовал Сэм.

– Мистер Келли, – объявил дворецкий, затем, нахмурившись, удалился, он явно был не рад тому, что Сэм не стал дожидаться в прихожей, пока о нем доложат.

Лицо Сэма выражало что-то такое, из-за чего герцог сразу же пытливо спросил его:

– Мистер Келли, что-то произошло?

– Да… то есть нет… – Его золотистые глаза горели, пока он попеременно смотрел на каждого из них. – Мы нашли ожерелье.

Алек поднял брови от удивления.

– Фамильное ожерелье Вестонов?

– Да, мне только что сообщили. Оно у ростовщика. Я подумал, что вам бы хотелось увидеть его.

– Мисс Донован? – Герцог посмотрел на нее. – Вы что-то хотели сказать?

Кендра подумала, но ответила:

– Я подожду. Пойдемте к ростовщику.

52

Ломбард «Элджер и Блэквуд» располагался на Брик-лейн на востоке Лондона, в пешей доступности от Уйатчепела, района, который через семьдесят три года станет известным, когда Джек-потрошитель начнет терроризировать город. Сам магазинчик представлял из себя крошечное кирпичное здание в средневековом стиле, втиснутое между галантереей и аптекой. Маленькая деревянная табличка с нарисованными на ней тремя сферами, древний символ всех ростовщиков, висела на штанге и была закреплена над темно-зеленой дверью.

Интерьер магазинчика был сильно похож на интерьер подобных заведений в двадцать первом веке, подумала Кендра, осмотрев полки, столы и шкафы-витрины, в которых выставлялось все, от золотых карманных часов до серебряных подсвечников и изящных шелковых носовых платков. Знакомым ей показался не только внешний вид магазина, но и немного меланхоличная атмосфера в нем. Кендра также почувствовала запах страха и отчаяния тех, кто был вынужден расставаться со своими любимыми фамильными ценностями.

Это если, конечно, предположить, что все выставленное здесь было добыто законным путем. По тому, как Сэм изучал некоторые предметы, Кендра подозревала, что у сыщика были сомнения на этот счет.

Но они пришли сюда не найти украденное, скорее их интересовал лишь один украденный предмет: ожерелье Вестонов.

Маленький кругленький человечек в довольно броском пальто в красную и черную полоску, накинутом на желтую жилетку с вышивкой, и черных штанах стоял за прилавком.

Он зачесал свои редеющие седые волосы вперед, а седеющие баки пригладил по бокам своего лица. Его вид располагал к себе, но Кендра заметила хитрый, тяжелый блеск в его глазах. Она не была удивлена. Эта профессия была не из легких. Любого, кто наживался на разбитых надеждах других, нельзя было пронять слезливыми историями.

В магазине находились мужчина и женщина, внимательно рассматривающие коробку с разнообразными табакерками. А в остальном было пусто. Владелец внимательно наблюдал за тем, как они приближались. Он проигнорировал Сэма, его глаза подсчитывали стоимость одежды герцога и Алека и сосредоточились на них, потому что поняли, что они из высшего общества. Будучи женщиной, Кендра полагала, что была не в счет.

– Джентльмены, чем я могу быть полезен?

Сэм достал свою дубинку и положил ее на прилавок с глухим стуком.

– Можете показать нам ожерелье, которое, как сообщили мои люди, у вас имеется. А затем можете ответить на некоторые вопросы.

– А, вы охотник на воров.

– Сыщик, да, – поправил его холодно Сэм.

– Вы Элджер или Блэквуд? – спросила Кендра.

Глаза ростовщика повернулись, как на шарнирах, в ее сторону и посмотрели на нее сверху вниз. Кендра подумала, что, если бы здесь были весы, он бы попросил ее на них встать, так внимательно он осматривал ее, будто бы взвешивая и измеряя.

– Блэквуд, – ответил он. Его глаза сместились на Алека и герцога. – А вы кто, если позволите спросить?

– Я герцог Элдриджский, а это мой племянник маркиз Сатклифф. И моя воспитанница мисс Донован.

После такого ответа человечек выпрямился, как будто бы мог словами заставить себя вырасти до отметки в сто шестьдесят сантиметров.

– Могу заверить вас, ваша светлость, это ожерелье было получено честным путем. Мужчина, который принес мне его, не был вором.

– Нам нужно увидеть ожерелье, – сказала Кендра.

– Конечно. Если вы подождете, это не займет и пары минут.

Он поспешил в подсобку. Молодая парочка покинула магазин, бросив любопытный взгляд в их направлении, затем Блэквуд вернулся, неся бархатный кисет в руках. Он развернул кисет на прилавке, продемонстрировав ожерелье. Пять рядов молочного цвета жемчуга, казалось, отражались от бархатного материала. Розовые бриллианты сверкали в этих рядах, по одному на каждые четыре жемчужины.

– По описанию подходит. – Кендра посмотрела на герцога и Алека. – Вы видели ожерелье Вестона?

Они оба покачали головами.

– Нужно было привести с собой леди Этвуд, – сказал Алек.

Элдридж криво улыбнулся.

– Моя сестра в ломбарде? Боюсь себе такое даже представить.

Блэквуд возмутился:

– Это приличное заведение.

– Я не хотел вас оскорбить, сэр. Вы не могли бы сказать нам, кто принес вам это ожерелье? Как он выглядел?

– Выглядел, как и вы… тем самым я имею в виду, что он был определенно благородным джентльменом. Его шарф был превосходно повязан на змеиный узел. – Он коснулся своего шарфа и с завистью посмотрел на шею Алека. – Я неравнодушен к свободным узлам, как и вы, милорд. Однако у меня никогда не получается должным образом. Полагаю, вам помогает слуга?

– У меня есть камердинер. Полагаю, он неравнодушен к использованию достаточного количества крахмала.

– Ну да.

Кендра наклонилась вперед и ударила пальцем по стеклу, чтобы привлечь внимание ростовщика.

– Могли бы вы все-таки описать человека, который заложил это ожерелье?

Его глаза сузились, брови опустились, он явно раздумывал, что сказать.

– Что ж, как я говорил, он был джентльменом. Производил впечатление щеголя. Но не такой высокий, как вы. – Он снова взглянул на Алека. – И намного старше.

– Каштановые седеющие волосы? – подсказала ему Кендра, затем прикусила губу. Правильным было бы позволить свидетелю самому дать описание. Предлагая им какие-то варианты, она подспудно влияла на их воспоминания. Большинство людей понятия не имеют, как легко можно привнести беспорядок в их мысли. Однажды она сталкивалась со свидетелем, который матерью клялся, что преступник владел магазином спиртных напитков и носил голубую стеганую куртку, а потом резко поменял свои показания коренным образом после слов другого свидетеля и так же твердо утверждал, что грабитель был в желтом шерстяном полупальто.

– Верно, – сказал, кивнув, Блэквуд.

– Какого цвета были его глаза?

– Не помню.

– Сколько ему было примерно лет?

Блэквуд задумчиво почесал нижнюю губу указательным пальцем.

– Как я уже говорил, старше его светлости… около пятидесяти, может.

Кендра выпрямилась и взглянула на герцога. Она была немного шокирована, эта новость разносила ее теорию в пух и прах. Ей это не понравилось, но она все равно попыталась справиться с чувством тревоги и произнесла очевидное: «Вестон».

53

Когда они приближались к передней двери таунхауса Вестонов в георгианском стиле, они решили отказаться от ритуала с визитными карточками. Она вспоминала свой первый визит к графу. Тогда небо тоже было серым, облака набухли и висели низко над дымовыми трубами и крышами. Вестон пригласил их внутрь, приятно улыбнувшись, предполагая, что их визит носил светский характер. Во время второго визита он уже понял, что к чему, и даже не пригласил их присесть – неожиданное пренебрежение приличиями, учитывая присутствие герцога. Постоянное снижение уровня гостеприимства и нарастание враждебности были ценой, которую приходилось платить всем, кто занимался расследованием убийств. Она к этому привыкла. Но она искоса посмотрела на герцога и Алека и задумалась, доставляло ли это им какой-то дискомфорт. Она также задумалась, каким будет этот третий прием.

По удивленному и настороженному взгляду дворецкого, возникшему при приветствии, было понятно, что теплого приема ожидать не стоит. Но все же слуга пошел в сторону лестницы, чтобы проверить, «дома» ли граф для своих неожиданных гостей. Кендра размышляла над тем, каковы будут их действия, если Вестон отправит дворецкого с отрицательным ответом. К счастью, он вернулся и проводил их в гостиную.

Вестон удивленно посмотрел на них, когда они вошли, его взгляд задержался на Сэме. Хотя Сэм и был представителем органов, одна из несуразностей этой эпохи состояла в том, что сыщику мало было его дубинки с золотым наконечником, чтобы пересечь порог пэра.

– Спасибо, что согласились с нами встретиться, – сказала Кендра.

Вестон обратил к ней свой взгляд.

– Моя дочь скоро будет играть на музыкальном вечере. У меня нет времени на… – он поднял руку и сделал абстрактный жест, – …что бы то ни было.

– Мы быстро. – Она подняла свою сумочку, открыла ее, достала бархатный кисет и развернула его на столе, как ростовщик в своем магазинчике. – Как видите, мы нашли ожерелье, которое вы отнесли в «Элджер и Блэквуд».

Вестон молча смотрел на свою семейную ценность, его лицо было бледным, как бумага.

– Вы хорошо постарались, отмыв с него кровь.

Граф вздрогнул и резко поднял глаза, уставившись на нее.

– Я не… Я не…

– Не лгите, – резко прервала его она. Было уже не до приличий. – Мистер Блэквуд описал вас. Но если есть какие-то сомнения, мы можем устроить вам обоим встречу. Он узнает вас, лорд Вестон?

Вестон тяжело сглотнул, но промолчал.

– Думаю, вам пора объясниться, сэр, – сказал спокойно Элдридж.

– Мы знаем, что это ожерелье было на леди Довер в ночь убийства. Вы сняли его до того, как изуродовали ее лицо или после?

– Нет! – Вестон согнулся, его колени не выдержали, и он неожиданно упал в кресло за своим столом. На его лице были написаны боль и ужас, он поднял руки, чтобы скрыть свое выражение. – Нет, я не убивал ее!

– Но это указывает на обратное, – сказал Алек. Мышца дрогнула на его щеке. – Вы убили ее и изуродовали ей лицо.

Вестон вздрогнул так, будто вспомнил те ужасающие увечья, причиненные этой женщине, которая когда-то была его любовницей. Затем он уронил свои руки и посмотрел на них, в его темно-карих глазах читался страх.

– Клянусь вам, я ее не убивал… она была уже мертва. Убита. Боже мой… вы думаете, я мог совершить с ней такое? Что я, по-вашему, за монстр такой? – Он повернулся и посмотрел на герцога умоляющим взглядом. – Сэр, пожалуйста, вы же знаете, что я не мог этого сделать!

Кендра не отводила взгляда от Вестона.

– Расскажите, что произошло той ночью, – сказала она более мягко, – и как вы заложили фамильное ожерелье.

Он сделал глубокий вдох, затем выдохнул гневно и устало.

– Я был на балу своей дочери, как я и говорил. Однако… Корделия предложила навестить ее той ночью.

– То есть это для вас она нарядилась? – тихо сказала Кендра.

Он какое-то время молчал, потом кивнул.

– Полагаю, что так.

– Ты сукин сын. – Алек сделал движение вперед, но герцог положил свою руку ему на плечо и остановил его. – Ты знал, что меня подозревают, и все равно ничего не сказал. Палата лордов собирается в понедельник, чтобы решить, арестовывать ли меня. Ты бы спокойно смотрел, как меня повесили.

– Нет. – Но Вестон все же не смотрел в глаза Алеку. – Я не думаю, что вас бы обвинили. Кроме подозрений домоправительницы, других доказательств нет. Маловероятно, что они придадут такое значение словам этой женщины. Не в случае с маркизом, наследником герцога.

– Черт побери! Даже если бы они не вынесли обвинительный вердикт, это черная метка на моей репутации. Об этом постоянно будут шептаться. – Зеленые глаза Алека бешено горели, когда он смотрел на графа. – Ты чертов трус, Вестон. Почему я должен верить, что кто-то вроде тебя не убивал Корделию? Если она угрожала, что расскажет свету о том, что ты отец ее ребенка, ты мог бы спокойно убить ее.

– Я бы никогда… Я любил ее! – Муки исказили лицо Вестона. – Я бы никогда не причинил ей боль. Я даже… Боже милостивый… думал о том, чтобы уйти от жены и жить с ней.

Всех присутствующих ошеломила эта мысль. Внимательно посмотрев на Вестона, Кендра спросила:

– А что насчет отношений, которые она начала с вашим зятем мистером Робертсом?

– Боже мой, я не знал об этом до того, как вы поставили его табакерку мне на стол. – Он с гневом посмотрел на нее и потер ладонями о лицо. В сером свете, поступающем сквозь окна, он выглядел старым, от усталости и страха на его лице появились новые морщины. – Скорее всего, это была ее месть. Корделия настаивала на том, чтобы я развелся с женой и женился на ней, но это не легко осуществить, уйти из семьи.

– Но вы были готовы на это?

Он снова тяжело сглотнул, выглядел он больным.

– Да… нет! Я не знаю. Я ее любил.

– Вы были на балу леди Франсис. Но вы ушли оттуда незамеченным…

– Там были огромные толпы. Я подождал примерно до десяти…

– Во сколько вы точно ушли? – спросила Кендра.

– Не знаю… почти что сразу после десяти. Я вышел через задний двор. Идти недалеко. Я постучался… Помню, как я стучал. Никто не ответил. Боже, знаете, я чуть было не ушел. Почему я этого не сделал…

Казалось, он впадал в оцепенение, невидящими глазами смотрел перед собой.

– Но вы этого не сделали, – продолжила за него Кендра. Она подошла к столику с декантерами и налила щедрую порцию виски в стакан. И поднесла ему, легко подтолкнув его за плечо, чтобы привлечь внимание.

Вестон дернулся, потянулся за стаканом и сразу же опрокинул все его содержимое. Он слегка кашлянул, когда алкоголь коснулся стенок его горла, и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Нет, я этого не сделал, – продолжил он охрипшим голосом. – Я дернул дверную ручку. Не думал, что дверь откроется, но она открылась. Я поднялся наверх в гостиную. Я зашел туда… – Он сделал еще глоток. – Она была там, на диване. А ее лицо… Я бы не смог такого сделать. Никогда.

– Но вы не ушли?

– Ушел. Я уже почти что спустился по лестнице, когда подумал об… об ожерелье. – Кендра заметила, что рука, державшая стакан, затряслась. – Я вернулся и забрал его. Эта вещь принадлежала моей семьей многие поколения, – добавил он оправдывающимся голосом.

– Почему вы его просто не оставили, чтобы потом заявить на него свои права? – спросила Кендра.

Вестон пожал плечами.

– Это могло быть не так-то легко. Всем известна мелочность лорда Довера. А для меня было бы оскорбительным подавать петицию в суды, это было бы очередным унижением для моей семьи. – Он расправил плечи. – Я решил воспользоваться этой возможностью. Это казалось благоприятным стечением обстоятельств.

– И вы сняли это ожерелье с шеи вашей мертвой любовницы. Само собой, кто бы мог вас в этом теперь обвинить?

– Черт побери, я не знал, как еще поступить! – Вестон испепелил ее взглядом. – Корделия уже была мертва. Я не мог ее оживить при всем желании. Да, я взял ожерелье, но говорю же – я не убивал ее. Она была мертва, когда я пришел!

Кендра вспомнила об открытой задней двери особняка.

– Вы видели или слышали кого-то?

Вестон поставил пустой стакан на стол и вяло потер руками свое лицо.

– Нет, я так не думаю.

– Зачем вы заложили фамильное ожерелье, сэр? После всех этих усилий вы с ним вдруг расстаетесь, – заговорил Сэм.

Вестон сначала помолчал, потом громко и горько рассмеялся.

– Я забрал ожерелье, но я понял, что не могу показаться с ним где бы то ни было, меня сразу бы обвинили в убийстве Корделии. Всем в городе было известно, что оно было у нее. Моя жена не смогла бы его надеть на шею у всех на виду. Возникли бы вопросы.

– Вы могли бы хранить его в сейфе, – сказал Сэм, озадаченно нахмурившись.

– И больше никогда его не видеть? Это ожерелье моей семьи. Моя жена, мои дочери имеют право носить его в обществе.

– Вы заложили ожерелье, чтобы оно сново всплыло, – догадался Алек, взглядом сузившихся глаз уставившись на графа. – Затем вы смогли бы его выкупить и сказать всем, что убийца, очевидно, его заложил. Вы не думали, что Блэквуд сможет вас опознать?

– Я планировал отправить сына, чтобы тот приобрел его, когда придет время.

– Нам нужно будет официальное заявление от вас, в письменной форме, – сказала Кендра. Она не знала, как принято поступать в эту эпоху, но она не думала, что лишняя предосторожность может повредить.

– Зачем? Я же сказал вам, что не убивал ее!

– Палата лордов так или иначе будет собираться в понедельник. Письменное заявление от вашего имени, в котором вы объясните, что леди Довер должна была встречаться с вами, а не Алеком… лордом Сатклиффом… будет доказательством того, что он не планировал встречаться с ней тем вечером.

Вестон в растерянности молчал, ему явно не нравилось, что его заставляют писать что-то, что может изобличить его. Но затем он вздохнул и достал писчую бумагу. Минут десять он макал перо в чернила, чтобы описать свои действия в ночь убийства леди Довер. Затем он посыпал бумагу песком, сложил ее и передал Кендре.

Его глаза горели от смешения чувств: гнева, вины, угрызений совести.

– Клянусь вам, я ее не убивал. Я любил ее.

– Я вам верю, – спокойно сказала Кендра.

54

Как только они расположились в карете и понеслись в сторону резиденции герцога, Алек внимательно посмотрел на Кендру.

– Вы правда ему верите?

Она подумала, после чего ответила:

– Это очень правдоподобно. И объясняет, почему убийца вошел в переднюю дверь, а вышел через заднюю – Вестон уже стучал в переднюю.

Сэм кивнул.

– Полагаю, нам нужно снова включить мистера Робертса в список подозреваемых. Мы его вычеркнули только потому, что у него не было причины забирать ожерелье.

Но почему убийца оставил ожерелье? Кендра пыталась представить себе события того вечера: выброс адреналина и ярость, шокирующее насилие, сумасшествие, очевидное в момент, когда кинжал вонзился в лицо леди Довер. А после… что? Паника? Эйфория?

– Думаю, мы все же можем исключить Робертса, – медленно произнесла она.

Сэм посмотрел на нее с любопытством.

– Почему?

– Потому что у меня есть новая теория, – сказала она, когда карета остановилась перед особняком герцога. Она долгое время молчала, раздумывая над тем, стоит ли ей сообщить им прямо сейчас или же лучше для начала посмотреть еще раз на свои записи. – Не хочу показаться загадочной, но это только вот недавно пришло мне в голову. Если вы не против, я бы хотела быстро изучить свои записи, затем я расскажу вам все. Дайте мне час.

Кучер спрыгнул со своего сиденья и подходил к ним, чтобы разложить ступеньки и открыть дверь. Элдридж улыбнулся.

– Звучит так, будто вы собираетесь представить новую научную теорию перед Королевским обществом.

– Что-то вроде того. – Особенно если учесть, что ей придется столкнуться с некоторым сопротивлением, подумала она про себя.

– Очень хорошо, мисс Донован. Час. Уверен, мы найдем чем заняться в это время.

Они выбрались из кареты.

Алек задержал Кендру рукой, пробудив в ней воспоминания о той ночи, которую они провели вместе. Если у него и появились те же мысли, то он хорошо их скрывал.

– Ты правда думаешь, что знаешь, кто убил Корделию? – спросил он.

Она помолчала, потом ответила:

– Не совсем. Я сужаю список подозреваемых.

– Да?

– Теперь их двое.

* * *

Но кто эти двое?

Пока что убийца оставался загадочной фигурой. Но эта фигура становилась все более отчетливой, пусть и медленно. Она рассматривала две кандидатуры. Она снова думала о лютой ненависти, которая заставила убийцу вонзить лезвие в тело леди Довер сорок три раза. Она представляла себе этот момент, удивление на лице леди Довер, когда последовал первый удар. Затем шок, когда она упала на диван, пытаясь защититься руками и чувствуя, как жизнь покидает ее.

Когда к убийце вернулось душевное равновесие, он накинулся на лицо леди Довер, уничтожив ее красоту холодным жестоким расчетом. Это было импульсивным действием, само собой, но и посланием, которое оставил преступник. Ей вспомнился один разговор…

В ее дверь мягко постучали, вошел Хардинг. Он посмотрел на нее своим важным порицающим взглядом.

– Тут… человек пришел поговорить с вами, мисс.

– Человек?

– Молодой человек. Полагаю, он сказал, что его зовут Змей.

Кендра почувствовала, как по ее спине прошел электрический заряд.

– Спасибо. Проведите его, пожалуйста.

Двореций откашлялся.

– Ах. Что касается этого, то он хочет, чтобы вы встретились с ним в парке, мисс. Говорит, что он нашел то, что вам нужно, и хочет получить свой… хлеб. – Это слово он произнес, скривив губы.

– Он имеет в виду деньги.

– Я в курсе, мисс. Лорд Сатклифф уехал кататься верхом, но его светлость и мистер Келли все еще в столовой. Мне проинформировать их о требовании молодого человека?

– Я сама справлюсь. – Она протиснулась мимо дворецкого, потом остановилась на пороге. – Вы сможете добыть денег для парня? И настоящего хлеба тоже? По его виду скажешь, что ему нужно и то, и то.

Хардинг нахмурился и неуверенно произнес:

– С вами пойдет Молли.

Но Кендра не обратила внимания на эту фразу и уже неслась вниз по лестнице.

На улице она увидела Змея, он топтался прямо у входа в парк. Она перебежала на другую сторону улицы, заметив боковым зрением спортивный красный фаэтон, который завернул за угол, запряженный парой одинаковых лошадей. Затем она уже была на другой стороне улицы и смотрела на маленького белобрысого мальчика, которого Змей держал за плечо.

– Где мой хлеб, как договаривались? – спросил Змей.

– Ты его получишь, не переживай. – Кендра наклонилась, чтобы посмотреть в глаза второму мальчишке. Ему было около семи. Его лицо было истощено. Он явно голодал. Глаза были настороженными и будто бы принадлежали взрослому человеку.

– Это ты доставил записку сюда на прошлой неделе? – мягко спросила она.

Он почесал переносицу.

– Ага.

Кендра с трудом сдерживала возбуждение, которое начинало ей овладевать.

– Хорошо. Отлично. Можешь сказать, кто дал тебе эту записку? Опишешь этого человека?

– Ага, – сказал он, но тут его взгляд направился куда-то за ее плечо. Его глаза расширились от ужаса.

У Кендры закололо в шее, и она обернулась и столкнулась нос к носу с этим человеком.

55

– Вы должны остановить ее.

Ребекка искоса посмотрела на леди Луизу, пока они ехали по пустоши Патни. Было ошибкой согласиться снова сопровождать ее на прогулку, поняла она вдруг. Но леди Луиза была обеспокоена, и Ребекка подумала, что хороший галоп поможет ей привести в порядок расшатанные нервы. К сожалению, этот план не сработал.

– Боюсь, я не имею сильного влияния на действия мисс Донован, – скзазала Ребекка.

– Она привела сыщика в наш дом! Чтобы допросить моего отца!

– Мне ужасно жаль, что это нарушило ваш покой, но я уверена, что у мисс Донован была на то веская причина, – осторожно сказала она. – Я с ней сегодня не разговаривала, так что не знаю о ее последних результатах расследования.

– Это оскорбительно. Сыщик! – прошептала леди Луиза, очевидно в ужасе. – Об этом узнает весь Лондон.

Ребекка посмотрела на натянутое и гневное выражение лица леди Луизы и вздохнула.

– Мисс Донован не хотел доставить вам неудобств.

– Но она их доставила. Она разрушает мою семью.

Ребекка повернулась в седле и увидела, что конюх леди Луизы следовал за ними на каком-то расстоянии.

– Может, снова посоревнуемся? – предложила она, обратившись к леди Луизе. Она понимала, что ее кобыла не сможет никогда обогнать жеребца леди Луизы, но ей хотелось как-то отвлечь ее от мыслей о Кендре.

Она подумала, что леди Луиза могла отказаться, поэтому сама подстегнула свою лошадь, низко наклонившись, когда София полетела по пустоши в сторону изгороди. Уголком глаза она заметила, что леди Луиза пронеслась мимо, направляя Каспиана к изгороди так же легко, как и днем ранее.

Ребекка подумала остановиться перед изгородью, но все же подтолкнула вперед Софию. Ее сердце бешено билось, и на какой-то момент и земля, и пустошь, все смешалось в ее глазах, когда лошадь грациозно изогнулась и перепрыгнула, после чего приземлилась на другой стороне, от резкого толчка ее шляпа надвинулась ей на глаза.

Она потянула за поводья, чтобы поправить шляпу, и только после этого она поняла, что леди Луиза ускакала дальше в заросли деревьев. Ребекка подняла поводья и направила Софию вперед, чтобы догнать свою спутницу.

– Вы выиграли, – сказала она, когда наконец добралась до нее.

Леди Луиза промолчала, и Ребекке стало ясно, что гонка не смогла отвлечь ее от насущных проблем.

– Вы знаете, зачем мисс Донован с мистером Келли приходили к вашему отцу? – спросила наконец Ребекка. Ей показалось, что лучше уже напрямую заговорить на эту тему, а не ходить вокруг да около.

– Франсис сказала, что они нашли ожерелье.

Они вышли на открытую поляну. Леди Луиза натянула поводья, остановив свою лошадь. Она занесла ногу над седлом и опустилась на землю. Собрала юбки костюма для езды и подвела скакуна к ближайшему дереву, чтобы привязать его.

– Леди Франсис? – Ребекка спешилась.

Леди Луиза прикусила губу, слезы блестели в ее глазах.

– Она подслушали их разговор. Она была вне себя от гнева. Я боюсь того, что она может предпринять.

* * *

Кендра медленно выпрямилась, повернувшись боком к обоим мальчикам, и увидела женщину.

– Леди Франсис.

Она выглядела так же красиво, как всегда, на ней было розовато-лиловое платье и шапочка в тон с перьями, розетками и лентами. Однако ее карие глаза опасно сверкали, а в руке она сжимала хлыст, которым она бешено размахивала, задевая свою юбку.

– Мисс Донован. – Губы женщины сложились в кривую, почти что хищническую улыбку. – Я бы хотела с вами поговорить. Я приехала на фаэтоне. Давайте прокатимся?

Кендра уставилась на хлыст.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Леди Франсис улыбнулась.

– Тогда поговорим здесь. Мне плевать, что вы воспитанница герцога Элдриджского, вы зашли слишком далеко. Как вы посмели заявиться в наш дом и обвинять моего отца в убийстве? Как вы посмели унизить мою семью, притащив в наш дом простого сыщика!

– Если вас оскорбило это, могу только представить себе, какие чувства у вас вызывало поведение леди Довер.

– Боже, да вы крепкий орешек… – Ярость исказила черты лица леди Франсис, когда она подошла к ней ближе. – Я вас уничтожу.

Она подняла хлыст и опустила его с такой силой, что Кендра не сомневалась в том, что он бы содрал с нее кожу и навсегда оставил бы шрам на ее лице, если бы она не отступила в сторону. После этого нападения Кендра уже не стала терпеть. Она ринулась вперед и подняла локоть, ударив им в нос леди Франсис, после чего раздался соответствующий треск.

Леди Франсис вскрикнула и выронила свой хлыст, поднеся руки в перчатках к своему носу, из которого сейчас хлестала кровь.

– Да чтоб тебя! Ты ей вышибла сопло! – воскликнул Змей и восхищенно посмотрел на Кендру.

Кендра снова повернулась с белобрысому мальчишке.

– Это она тебе передала записку?

– Берегись! – закричал Змей.

Кендра снова развернулась как раз в тот момент, когда леди Франсис с кровью, запачкавшей ей лицо и капавшей с подбородка, на нее набросилась.

* * *

– И что, по-вашему, может совершить ваша сестра? – спросила Ребекка.

– Не знаю, – тихо сказала леди Луиза и посмотрела на Ребекку. – Вы понимаете теперь, почему необходимо остановить мисс Донован?

– Я не нянька мисс Донован. Я не могу остановить ее, даже если бы того хотела. А я не хочу. Леди Довер заслуживает справедливости.

Лицо леди Луизы исказилось от боли.

– Как вы можете такое говорить? Она была потаскухой… шлюхой! Она соблазнила моего отца и превратила мою мать в посмешище в приличном обществе.

Ребекка решила успокоить леди Луизу, прикоснувшись к ней рукой, так как прочитала в ее глазах отчаяние.

– Мне очень жаль. Но если вы за этим пригласили меня на эту прогулку, чтобы я стала вашим посредником с мисс Донован… я ничем не могу вам помочь.

– Вы не хотите мне помогать. И все почему? Все из-за женщины вроде леди Довер? – Она неубедительно и горько засмеялась.

– Вы слишком возбуждены.

Леди Луиза вырвала свою руку у Ребекки, вытерев слезы, которые текли по ее щекам.

– У меня есть все права на это. Леди Довер была шлюхой, которая намеревалась разрушить мою семью… она надела ожерелье, драгоценности моей матери! Использовала своего внебрачного ребенка, чтобы заставить отца уйти от нас. Она была порочна.

Ребекка замерла и внимательно наблюдала за тем, как черты этой женщины искажались от гнева.

– Леди Довер рассказала вам, что была беременна?

* * *

Кендра понимала, что эта схватка не была честной. Но честность ее уже не волновала. Когда леди Франсис снова накинулась на нее, она ответила на этот новый выпад, схватив леди Франсис за запястье и вывернув ее руку быстрым движением, от которого женщина сразу же упала на колени с пронзительным криком.

– Черт подери! – закричал удивленно Змей.

Кендра взглянула на светловолосого мальчика, который доставил записку, и поняла, что даже не спросила его имени.

– Как тебя зовут, парень?

Его глаза стали с чайное блюдце, он смотрел то на нее, то на леди Франсис.

– Люк.

– Хорошо, Люк. Эта женщина передала вам записку для меня?

Люк внимательно посмотрел на лицо леди Франсис, которое сейчас было измазано запекшейся кровью и на котором красовался опухший нос.

– Не, не эта. Эта симпатичная… или была, пока вы не двинули ей. Та госпожа была и вполовину не так красива. Лицо уродливое, как пудинг.

Кендра резко затаила дыхание. Леди Луиза. Она повернулась к леди Франсис и спросила:

– Где ваша сестра?

– Пустите меня!

Кендра высвободила ее руку.

– Где леди Луиза? Дома? Или на музыкальном вечере?

Леди Франсис гневно посмотрела на нее, поднявшись на ноги.

– Зачем мне вам об этом говорить? – Ее голос звучал гнусаво. Кендра сделала выпад в ее сторону, леди Франсис завопила и быстро сделала шаг назад. – Она не могла пойти на этот чертов музыкальный вечер. После вашего визита. Она была в растрепанных чувствах и пригласила леди Ребекку на прогулку верхом.

Кендра понимала, что не было причин ожидать что-то плохое. Но она все равно почувствовала холодную дрожь, пробежавшую по ее спине.

– Куда они поехали?

– Патни. – Франсис попыталась вытереть кровь перчаткой. – Посмотрите, что вы наделали! Вы чокнутая.

– Мисс Донован? – Ко входу в парк подошли герцог, а с ним и Алек с Сэмом. – Хардинг сказал, что вы… – Элдридж заметил леди Франсис и ахнул. – Боже мой, леди Франсис! Что произошло?

Змей чуть ли не танцевал от возбуждения.

– Вот эта госпожа всадила другой!

Кендра не обратила ни на кого из них внимания и схватила леди Франсис за руку.

– Куда они поехали в Патни?

Леди Франсис возмущенно уставилась на нее.

– Пустите меня! Я позову констебля, вы меня ударили!

– Я вас сейчас не просто ударю…

– Мисс Донован! – герцог был ошеломлен.

Кендра посмотрела на него.

– Леди Луиза убила леди Довер.

Леди Франсис широко раскрыла рот.

– Да вы с ума сошли!

– Нет. – Кендра пыталась сохранить спокойствие, но в ней росло чувство тревоги. Она подняла глаза на Сэма. – Тот гребень, который вы нашли под диваном… вы думали, что он упал во время борьбы. Вы были правы… только он упал не с головы леди Довер.

Сыщик уставился на нее.

– Гребень был украшен рубинами и лунными камнями, – продолжила она. – Леди Довер была одета в синее платье в тот вечер. Она бы никогда не выбрала рубины к этому платью.

Сыщик все еще смотрел на нее с недоверием, будто он не мог поверить в то, что разгадка к убийству скрывалась в чем-то столь пустячном, как украшение для волос.

Кендра тоже с трудом могла поверить в это.

– Черт. Мне нужно было понять это, как только я увидела этот гребень. Мадам Годе сказала, что леди Довер была женщиной с безупречным вкусом… – Она повернулась к леди Франсис и сжала ей руку. – У вашей сестры был испанский гребень с рубинами?

Когда та промолчала, Кендра скомандовала:

– Отвечайте!

– Да! Да… но это чушь… Ваша светлость… – Взгляд леди Франсис переместился на Элдриджа. – Ваша воспитанница сошла с ума. Посмотрите на то, что она со мной сделала!

Кендра отпустила ее и сама теперь посмотрела на герцога.

– Нам нужно найти их. Срочно.

Элдридж повернулся к леди Франсис.

– У вас есть какая-то информация, которая может сузить периметр поиска?

– Я… наша семья часто раньше ездила на пикник к Темзе. Там раньше было имение Фэйрчайлд.

– Я знаю это место, – сказал Элдридж. – Я велю подвезти мой фаэтон.

– Моя лошадь готова, – сказал Алек и побежал уже по улице.

Кендра нагнала его, когда он был уже у стойла.

– Я поеду с вами.

Он быстро взглянул на нее и произнес.

– Я поеду верхом.

– Я знаю.

56

– Думаю, нам нужно вернуться домой, – сказала Ребекка, почувствовав странное напряжение, когда сделала шаг в сторону Софии, которая щипала траву.

– Она рассказала мне о ребенке, – сказала леди Луиза таким спокойным и жестоким голосом, что у Ребекки пробежали мурашки по коже.

Ребекка снова повернулась к этой женщине. В ее голове всплыло воспоминание, неожиданное и одновременно с этим четкое. Она вспомнила, как ее родители привезли ее в Лондон, когда она была еще совсем маленькая, и они ходили в Эксетер-чейндж[19] на Стрэнде. Пантера с блестящей, черной как смоль шкурой рыскала взад и вперед в своей клетке, размахивая хвостом и сверкая своими странными желтыми глазами. Затем взгляд этого существа вдруг обратился к ней, зверь припал к земле. Решетка, которая разделяла их, не имела значения. В этот ужасный момент она поняла разницу между хищником и добычей. Ее мать рассеяла чары и увела ее подальше от клетки с леопардом. Она никогда больше не испытывала это чувство.

До настоящего момента.

Горло Ребекки сковало, она с трудом могла произносить слова.

– Должно быть, вам было сложно об этом слышать, – произнесла она осторожно.

– Она была подлой, недостойной особой. Шлюхой с Хеймаркет[20].

– Она не заслуживала смерти.

– Заслуживала.

Когда леди Луиза ринулась вперед, Ребекка не ожидала этого движения. Завопив, Ребекка подхватила свои тяжелые юбки и побежала в сторону леса. Только тогда она поняла, что не была целью, намеченной леди Луизой. Она накинулась на Софию, шлепнув кобылу по боку, из-за чего та понеслась в сторону деревьев и поля, которое лежало за ними.

* * *

Кендра полагала, что не так часто людям на улицах Лондона доводилось видеть джентльмена, несущегося верхом на лошади с женщиной позади него. Но ей было не до шокированных лиц, мимо которых они пролетали, ее юбки задрались до колен, а руками она обхватила Алека вокруг талии.

Алек, должно быть, думал примерно так же, как люди на улицах.

– Тебе теперь придется выйти за меня. Твоя репутация, скорее всего, не выживет после такого, – долетели до нее его слова.

– Да мне плевать на мою репутацию. Ты можешь сделать так, чтобы эта лошадь ехала быстрее?

– Не хочу, чтобы Успех выдохся раньше времени. Пусть леди Луиза и убила Корделию, нет причин думать, что Бекка в опасности. До этого они катались без последствий.

Он был прав. Но Кендра все равно не могла избавиться от ужасного чувства страха, которое сковало ее желудок. Месяц назад она тоже не ожидала опасности…

– Я не хочу потерять еще одного друга, – прошептала она и прижалась лицом к спине Алека. – Поезжай быстрее. Пожалуйста.

* * *

Лес был плотно усеян ольхой, ясенем, дубами, боярышником и ежевикой, из-за чего длинные мрачные тени пересекали этот зеленый оазис в разных направлениях. Запах земли и растительности тяжело висел в воздухе. Страх раздирал Ребекку, ее дыхание участилось и вырывалось наружу нервными порывами, пока она металась среди деревьев по переплетенным корням, поросшим мхом камням и вьющемуся плющу.

– Леди Ребекка!

Ребекка бросила дикий взгляд за свою спину, но так же как лес скрыл ее от взгляда леди Луизы, так и она больше не видела эту сумасшедшую. Ей хотелось бежать дальше. Все внутри толкало ее нестись вперед, первобытные инстинкты животного, за которым гонятся. Невероятным усилием она заставила себя остановить свой стремительный бег и вглядеться в лес, в котором кусты переплетались с извивающимися деревьями.

– Я не хотела ее убивать, клянусь!

Она все еще не видела леди Луизу, но казалось, она была уже ближе. Паника чуть ли не заставила ее понестись дальше, но затем она увидела их – свисающие вниз ветви боярышника, окруженные раскидистым кустом роз.

– Это была случайность!

Ребекка забежала за куст и упала на колени. Кустарник был густым, ветви и колючки цеплялись за ее одежду и волосы, впиваясь, как острые иголки, в ее незащищенное лицо, когда она пыталась продраться внутрь него. Она чувствовала, как теплая кровь сочится из царапин, но продолжала ползти, пока за ее спиной не оказался плотный заслон из ветвей боярышника. Уголком глаза она заметила, как мимо промелькнуло какое-то животное с коричневым мехом, которое она прогнала из своего укрытия, – мышь, кролик или крыса, она точно не была уверена.

– Я пошла к ней тем вечером, чтобы попросить оставить мою семью в покое. – Голос леди Луизы был сейчас еще ближе, он эхом отдавался в неестественной тишине леса. Казалось, будто все лесные животные поняли, что какое-то зло проникло в их среду обитания, и попрятались. Единственным звуком были шелест листьев и кустов, которые колыхались на ветру, и журчание воды от притока Темзы, который протекал неподалеку.

Ребекка свернулась в клубок, насколько это было возможно, подняла руку в перчатке и прижала ее ко рту, чтобы не издавать никакого шума. Со своей позиции она могла следить за происходящим сквозь просвет в листве. Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда она заметила алое платье: леди Луиза пробиралась сквозь деревья, она искала ее. Ребекка радовалась, что ее собственная одежда была темно-зеленого цвета, что помогало ей прятаться от всевидящих глаз этой женщины.

– Я знала, что она должна была в тот вечер увидеться с моим отцом. Я нашла ее записку в его кабинете. Ей нужно было лишь поманить, и он уже бежал к ней! Даже после того, как он унизил нашу семью. – Ярость вкралась в голос леди Луизы. – Она была сиреной, заманивающей мужчин в свои сети.

С удивительной неожиданностью леди Луиза вдруг возникла из-за деревьев. Ребекка впилась пальцами себе в челюсть, когда ее взгляд упал на толстую, тяжелую палку, которую леди Луиза несла как дубинку в руках.

– Она удивилась, когда увидела меня, – продолжила леди Луиза. – Но пригласила меня войти. Я вижу ее даже сейчас, когда закрываю глаза. Такая уверенная. Такая красивая. Такая веселая. С нашими семейными драгоценностями на шее!

Леди Луиза остановилась, наклонив голову в сторону, будто прислушиваясь. Ребекка задержала дыхание, ей овладел беспричинный страх того, что она может ее услышать, как воздух проходит сквозь ее губы.

– Она налила себе стакан виски, – продолжила леди Луиза, – будто я пришла со светским визитом. – Она взорвалась раскатистым смехом. Ребекка вздрогнула. Она расслышала темные, слабо различимые нотки сумасшествия. – Можете себе такое представить? Я же пришла защищать честь своей семьи!

Леди Луиза начала снова двигаться, она была так близко, что Ребекка слышала, как под ее ногами трещат ветки, а длинные полы ее одежды для езды тихо скользят по траве. Ребекка начала трястись, ей становилось дурно от приторно-сладкого запаха роз.

– И тогда она рассказала мне о своем нерожденном ребенке, которого она хотела использовать, чтобы заполучить моего отца. Она рассмеялась, когда увидела, что я пришла в ужас. И рассмеялась, когда я заговорила о моей дружбе с лордом Лудловым. Она сказала, что мне нужно смириться с тем, что я стану старой девой, что мой… мой внешний вид не способен справиться с отсутствием должного приданого. Она была злобна, вела себя гнусно, издевалась надо мной.

Леди Луиза подходила ближе, ее взгляд, казалось, проникал сквозь растительность вокруг Ребекки. Она пользовалась палкой, чтобы исследовать кустарники, будто бы пыталась выманить зайца.

– Вы знаете, каково это, не правда ли, леди Ребекка? Мы с вами похожи в этом. Мужчин всегда привлекает милое личико… они любят, когда из них делают дураков.

Ребекка прижала руку сильнее ко рту. Сквозь листья и розовые кусты она видела, что эта женщина медленно подбирается к ней.

Все ближе и ближе.

57

Ужас сковал Ребекку, ее глаза были прикованы к леди Луизе, которая приближалась к розовому кусту. Она смотрела прямо на нее, будто видела ее сквозь листья и розы. Ребекка быстро отвела взгляд и слишком поздно решила посмотреть на землю в поисках чего-то, что она могла бы использовать в качестве оружия. Черт побери – ничего.

Леди Луиза все еще говорила.

– Я бы забрала ожерелье, если бы в этот момент кто-то не постучал в дверь. Мне пришлось уйти через задний вход. Я до сегодняшнего дня не знала, что меня прервал мой отец… – Она остановилась.

Ребекка подняла свой взгляд и заметила, что леди Луиза больше не продвигается дальше, вместо этого она развернулась и посмотрела налево. Затем Ребекка услышала звук, который привлек ее, какое-то шарканье в подлеске. Рот леди Луизы искривился в усмешке, она двинулась на шум, очевидно, приняв какое-то лесное животное за женщину в панике.

Когда леди Луиза исчезла за деревьями, Ребекка все еще не осмеливалась оторвать руку ото рта. Эта женщина снова начала разговаривать, но Ребекка уже не обращала внимания на ее слова, ее мысли были заняты тем, что ей следует предпринять. Она не могла здесь оставаться. Как только леди Луиза поймет, что охотится за кроликом или лисой, она вернется, опять примется осматривать кусты своей большой палкой и в конце концов обнаружит убежище Ребекки. Она вспомнила о лошади леди Луизы, привязанной за поводья к дереву рядом с набережной. Если она сумеет добраться до животного, то сможет верхом отправиться на поиски помощи.

Ребекка решила, что это неплохой план. Но она все ждала, отсчитывая секунды, пока ее глаза и уши напряженно пытались различить любые звуки и движения. Когда секунды превратились в минуты, нервы Ребекки натянулись. Наконец она больше не могла этого выносить и выползла из проделанного ей же тоннеля, при этом иглы окружавших ее кустов роз снова атаковали ее нежную плоть.

Ребекка появилась из зеленого тоннеля и, собрав свои юбки, ринулась сквозь плотные ряды деревьев. Она выбежала рядом с развалинами. В пятнадцати метрах от нее Каспиан спокойно щипал траву. Ребекка остановилась, снова прислушавшись, но не услышала ничего за громким шумом, исходящим от Темзы справа от нее. Она осторожно двинулась вперед. Лошадь вздернула голову и нервно дернулась в сторону, ее глаза смотрели недоверчиво при приближении Ребекки.

– Я тебе не сделаю ничего плохого, – пробормотала она. Она шагнула вперед, когда поняла, что лошадь смотрела не на нее.

Ребекка развернулась как раз в тот момент, когда леди Луиза кинулась вперед, подняв высоко палку. Ребекка отпрыгнула с криком. В последнюю минуту она успела подняться на ноги, развернуться и сбежать по направлению к набережной.

* * *

Кендра уже не понимала, сколько они ехали, но ей казалось, что это длилось вечность, копыта жеребца бились о землю, пока они неслись по деревенскому пейзажу. Во время всей поездки она крепко обвивала Алека за талию, боясь, что может свалиться с животного и сломать себе шею. Она подняла голову, чтобы оглядеться по сторонам, когда Алек вдруг натянул поводья лошади и замедлил ход.

– Что такое? – спросила она, но уже и сама заметила пожилого мужчину, который изучал путы симпатичной кобылы. Еще одна серая лошадь в яблоках стояла в стороне, хвостом отбиваясь от мух.

– Это лошадь Бекки, – сказал Алек.

Он направил свою лошадь по направлению к тому мужчине, который при их приближении уронил путы.

– Откуда у вас эта кобыла? – спросил Алек.

Старик приподнял козырек своего кепи и почесал голову.

– Она выбежала из леса, – сказал он, показав на заросли впереди. – Она принадлежит подруге леди Луизы. Должно быть, сбежала от них. Немного хромает, бедняжка. Но все в порядке, немного потянула сухожилия. С ней все будет скоро в порядке, это точно.

– Вы кто? – спросила Кендра.

– Конюх леди Луизы. Мое имя Лиам.

– Почему вы не со своей хозяйкой?

Лиам не видел ничего странного в резком вопросе Алека.

– Она любит гонять свою лошадь. А бедная старушка Бетт за ней не поспевает. Мы обычно… – Он остановился, затем уставился куда-то в направлении дороги. – Это что, фаэтон? Черт возьми, водитель сбился с пути? Он же сломает колеса!

Кендра и Алек повернулись. Было довольно далеко, чтобы можно было разобрать, кто сидит внутри, но она подозревала, что вел этот фаэтон герцог, а пассажиром был Сэм.

– Не обращайте внимания, – сказала Кендра. – Где леди Луиза?

– Там же, откуда прибежала эта кобыла. – Он снова поднял палец и указал на деревья. – Вон там.

* * *

Ребекка просчиталась… сильно просчиталась. Камни на набережной были более скользкими, чем обычно, из-за дождя, который прошел накануне. Это замедляло ее движения, а лес казался сейчас очень далеким. Справа от нее была Темза, дождь увеличил ее уровень, а слева быстро приближалась леди Луиза.

– Мне жаль, мне жаль, мне жаль, – причитала эта женщина, но ее глаза, уставившиеся на Ребекку, казались почти что дикими.

Леди Луиза размахивала теперь палкой, как мечом, заставляя Ребекку отступать назад, ближе к набережной, пытаясь отчаянно удержать равновесие.

– Пожалуйста, не делайте этого. – Ребекка удивилась, что вообще смогла произнести эти слова, ее горло, казалось, превратилось в один большой комок. – Леди Луиза, я ваш друг.

Что-то блеснуло в глазах этой сумасшедшей, какая-то человечность. Но она была поглощена дьявольской решимостью.

– Мне нужно защитить свою семью, – сказала она и продолжила свое наступление.

Ребекка поняла, что совершала еще одну роковую ошибку, направившись к камням вместо того, чтобы попытаться прокрасться в лес. Она заметила, как на нее надвинулось алое пятно, палка была поднята вверх, а затем обрушилась. Ребекка пыталась увернуться, но почувствовала обжигающий удар по своей руке. Леди Луиза снова занесла свое оружие, ее лицо было искажено убийственной яростью. Ребекка отшатнулась назад, но ее ноги запутались в длинном подоле платья. Она не смогла сохранить равновесие, балансируя в воздухе одной рукой, закричав, обрушилась назад и погрузилась в стремительный ледяной поток Темзы.

58

Ребекка почувствовала воздействие ледяных темных вод, когда река поглотила ее, проникнув в нос и рот. Она не обращала внимания на боль в руке, пока отчаянно пыталась всплыть, ее легкие горели. С громким всплеском она оказалась на поверхности.

В отличие от многих своих знакомых, леди Ребекка умела плавать. Но до этого она только нежно плескалась в спокойных водах озера в своем имении, и тогда на небе ярко светило солнце. Сейчас же это была схватка не на жизнь, а на смерть. Река была невероятно холодной, этот холод проникал до мозга костей и истощал ее. Поток был сильным, стремительным и цепким, он вращал ее и дергал из стороны в сторону. Материал ее юбок, как якорь, тащил ее вниз.

Ее рука пронзительно заныла, когда она попыталась поплыть в сторону берега. Ее снова схватили и тянули вниз невидимые цепи. Перед тем как она ушла под воду, она увидела алую точку на набережной и поняла, что леди Луиза смотрела на нее. Затем Темза сомкнулась над ее головой.

Она попыталась выбраться наружу, но ее юбка обернулась вокруг ног, как веревка. Невероятным усилием она заставила себя снова всплыть, ее голова оказалась над поверхностью воды. Леди Луиза исчезла. Сейчас нужно было плыть в сторону берега, только она уже исчерпала все свои силы. Странное оцепенение накрыло ее, и она тонула в третий раз.

* * *

Крик заставила Алека, Кендру и конюха обратить свои взгляды к лесу. Лошади напрягли уши.

– Боже мой… Бекка, – воскликнул в ужасе Алек. Он дернул поводья в сторону, отчего его лошадь повернулась. Кендра вцепилась в его талию, и они кинулись в сторону леса.

Они уже приближались к линии деревьев, когда из зарослей появилась леди Луиза верхом на своем огромном черном жеребце.

– Не надо! – резко сказала Кендра, когда Алек притянул к себе поводья, готовясь последовать за сбегающей женщиной. – Оставь ее. Нам нужно найти Бекку.

Алек понимающе кивнул и направил своего арабского скакуна в лес. Там им пришлось ехать более осторожно из-за торчащих отовсюду корней деревьев и рыхлого грунта, а иначе они бы свалились с лошади. Серый дневной свет сюда не проникал, были лишь плотные тени. Вязкий, почти что липкий запах флоры и фауны окружал их со всех сторон.

Кендру трясло от нетерпения. Она открыла рот, чтобы уже попросить остановить лошадь и побежать своим ходом, когда деревья неожиданно поредели, и они оказались на большой поляне. Здесь была каменная набережная и руины замка, место, которое при других обстоятельствах могло показаться приятным.

Как только Алек остановил лошадь, Кендра соскочила с нее и сложила руки рупором около рта, закричав громко:

– Ребекка!

Ужасное предчувствие, еще хуже, чем раньше, охватило ее. Она ринулась вперед, выкрикивая имя Ребекки, ответом ей было лишь щебетание птиц и шелест травы и деревьев, да приглушенное рычание Темзы, которая извивалась в этой местности.

– Бекка! – Алек присоединился в ее крикам. Он спешился и отвел лошадь к дереву около набережной и привязал ее к низкой ветви. Он встретился глазами с Кендрой, осмотревшись по сторонам. В ее глазах отражался такой же страх, как и у него.

– Она должна быть здесь, – сказала она.

– Леди Луиза не оставила бы Бекку…

Живой.

Он не сказал этого, но она знала, что именно это он имел в виду. Алек повернулся, его длинные ноги поспешили в сторону набережной, он продолжал выкрикивать имя Ребекки.

– Бекка! Бекка! Бек… боже!

– Что такое?

Кендра поспешила к нему, когда он стягивал с себя ботинки и куртку. Когда она добежала, он уже нырнул в воду.

Она проследила за его траекторией, он двигался дальше по течению, и тут она заметила шляпу, которую подталкивали вперед неспокойный волны Темзы – шляпу Ребекки. Ее взгляд продолжил двигаться за течением темных вод, когда вдруг ей показалось, что она увидела движение там, внизу.

Кендра осознала, что задерживает дыхание, пока Алек ударял своими сильными руками по воде, быстро приближаясь к фигуре, которую уносило вниз по течению. Она была так поглощена тем, что происходило перед ней, что не сразу поняла, что кто-то зовет ее по имени. Она повернулась и увидела герцога, Сэма и почему-то Змея, которые выходили из леса.

Она не стала даже на них отвлекаться и снова развернулась к реке, чтобы продолжить свое бдение. Алек наконец достиг своей цели и схватил Ребекку за спину, ее лицо на расстоянии казалось белой камеей. Он обхватил рукой ее голову и потащил ее к ближайшему берегу.

Кендра побежала вдоль набережной, перепрыгнула через линию камней и понеслась сквозь высокую траву и рогоз вдоль береговой линии. Она оказалась на месте ровно в тот момент, когда Алек выходил из Темзы, неся Ребекку на руках.

– Положи ее. Быстрее!

Алек аккуратно положил Ребекку на ковер из травы. Он убрал темные золотисто-каштановые пряди с ее лица и поднял свой взгляд на Кендру, в нем были ужас и боль в таком концентрированном виде, что Кендра могла поклясться, что заглянула в преисподнюю.

Его горло отчаянно пыталось произнести слова, лишь спустя пару секунд ему это удалось.

– Слишком поздно… Бекка мертва.

59

– Нет! – Это слово взорвалось внутри Кендры, как звук выстрела. Она упала на колени рядом с Алеком, оттолкнув его в сторону. Губы Ребекки уже были синими, ее лицо искривилось. Кендра действовала быстро, она выпрямила тело Ребекки и проверила признаки жизни у нее. Затем она схватила ее за подбородок одной рукой, а за лоб другой, отклонила ее голову назад, чтобы открыть дыхательные пути.

– Что происходит? – спросил герцог, повысив голос. – Ребекка…

Хриплым шепотом, прерываясь, Алек ответил:

– Мы ее потеряли… мы ее потеряли…

– Что делает девчонка? – спросил Змей.

Кендра наклонилась вперед, прижалась своим ртом ко рту Ребекки, чтобы начать искусственную вентиляцию легких. Она повернула голову, пытаясь прислушаться к ее дыханию, и сделала еще два вдоха. Она отстранилась, скрестила руки и положила их на грудь Ребекки, чтобы сделать надавливания. Она нажимала не очень сильно, продавливая грудную клетку где-то на четыре сантиметра, чтобы не придавить органы Ребекки.

Раз, два, три…

– Что вы делаете? Мисс Донован, прекратите! Прекратите, я сказал! – Из-за паники голос герцога казался неузнаваемым.

…четыре, пять, шесть…

Алек беспомощно произнес:

– Я не знаю… Кендра…

Она не обращала на них внимания, сконцентрировавшись полностью на вдохах и выдохах. Она знала, что шансы спасения пострадавшего таким способом были малы – процентов тридцать. Если бы это было в двадцать первом веке, она могла бы использовать электрошок c АВД[21], который поднял бы шансы Ребекки на выживание до девяноста процентов.

…семь, восемь, девять…

– Вы делаете ей больно! Я приказываю вам остановиться! – Герцог сделал шаг вперед, чтобы схватить ее за плечо. Его реакция была вполне нормальной, она это понимала. Паника лишает людей рассудка. Но она не могла сейчас на это отвлекаться. Сохраняя свой темп, она яростно взглянула на Алека.

– Не подпускай его ко мне! Я знаю, что делаю!

…десять, одиннадцать, двенадцать…

– Да чтоб тебя! Она ее побила! – заговорил Змей.

– Мисс Донован… – Сэм шагнул вперед, может, для того, чтобы оттащить ее.

Вдруг Ребекка дернулась и покашляла, выплюнув воду. Кендра быстро отскочила в сторону, чтобы она могла извергнуть из себя темные воды Темзы.

Она услышала хриплые возгласы герцога за своей спиной и сама удивилась, когда поняла, что и у нее на глаза навернулись слезы. Она быстро моргнула и сказала:

– Нужно согреть ее, она может впасть в шок.

Герцог и Сэм сбросили свои пальто и обернули в них Ребекку, которая продолжала отхаркиваться речной водой, пока было чем.

– Нам пришлось оставить фаэтон за лесом. Не было достаточно широкой дороги, – сказал Элдридж. Он поднял свою трясущуюся руку и провел ей по лицу. Он взглянул на Кендру. – Вы… то, что вы сделали… спасибо.

– Она убила ее…

Они уставились на Ребекку. Ее глаза были открыты. Лицо было все еще осунувшимся и таким белым, что казалось бескровным, если не считать паутинку болезненных на вид порезов. Но, по крайней мере, ее кожа больше не имела тот ужасающий голубой оттенок. Ее зубы стучали, когда она пыталась произнести слова.

– Леди Луиза…

– Мы знаем, – сказала Кендра и посмотрела на герцога. – Нам нужно довезти ее домой, чтобы она могла принять горячую ванну и выпить бренди…

Змей достал из своего грязного пальто серебряную фляжку, которую она помнила еще с того дня, когда их с Алеком похитили.

– Это не бренди, но, может, ей это поможет.

Кендра, нахмурившись, взяла у мальчишки фляжку.

– Знаешь, это может задержать твой рост.

Она вытащила пробку и чуть было не вернула фляжку Змею, когда ее глаза прослезились от запаха крепкого виски. Но посмотрев на то, как Ребекка дрожит, она изменила свое решение. Склонившись перед ней, она приложила фляжку к губам Ребекки.

– Но только немного, – предупредила она и убрала фляжку сразу, как только Ребекка начала кашлять. Но все же она была рада видеть, что цвет появился на лице ее подруги, прогнав мертвецкую бледность.

– Боже мой, это отвратительно, – сказала, поперхнувшись, Ребекка.

Змей смотрел сердито, когда забирал у Кендры свою фляжку.

– Ничего подобного. Я знаю парня, который знает мужчину, который делает это для одного притона. В «Слепой утке» самый лучший виски Лондона.

60

Когда они вышли из леса, то обнаружили конюха леди Луизы, Лиама, который стоял рядом с фаэтоном герцога и держал поводья своей лошади и кобылы леди Ребекки. Он выглядел озадаченным от поведения господ.

Ребекка очевидно была не в состоянии ехать верхом, так что Алек отвел ее в фаэтон. Там могло поместиться лишь двое, но Змей был достаточно худым, чтобы влезть между Ребеккой и герцогом. Из-за ранения кобылы они привязали ее к задней части фаэтона. Сэм управлял фаэтоном вдвоем с конюхом, а Кендра опять устроилась сзади Алека.

Их маленькая процессия не смогла бы добраться до Лондона в таком виде. Не только из практических соображений, но еще потому, что наступала ночь, и по узкой полоске дороги в такое время суток путешествовать было сложно и опасно. Элдридж решил, что им следует доехать до ближайшей деревушки и остановиться на постоялом дворе. Лиам отправится в Лондон и передаст инструкции слугам Элдриджа, и они пришлют за ними карету.

Кендра вздохнула. Почему в эту эпоху все так сложно?

Их прибытие в деревню привлекло внимание владельца какого-то магазина и фонарщиков, мужчину и мальчика, последний нес лестницу, чтобы зажечь фонари, установленные на столбах. «Наверное, у нас подозрительная компания», – подумала Кендра. Затем ей пришло в голову, что это наверняка она вызывала больше всего вопросов, ведь она ехала верхом, а юбки у нее были задраны, демонстрируя скандально большой отрезок ноги.

Герцог привел их на постоялый двор «Черный лев», здание в стиле эпохи Тюдоров, растянувшееся в форме буквы Г и занимавшее два этажа. Конюшня располагалась по другую сторону мощеного внутреннего двора. Как только они подъехали, выбежало несколько мальчишек – помощников кучеров, которые схватили уздечки и поводья. Элдридж давал им наставления, пока Алек помогал Кендре спуститься, после чего подошел к фаэтону, чтобы понести Ребекку, которая все еще была укутана в пальто герцога и Сэма.

– Я могу сама идти, – проворчала она.

– После глотка того виски я сомневаюсь, – пошутил Алек. Он отнес ее внутрь и потребовал комнату с горячей ванной. Оказавшись наверху, Кендра помогла Ребекке раздеться и осмотрела свою подругу на предмет ран – царапин на лице и уродливого синяка на руке, которую Ребекка осторожно прижала к себе.

– Вы можете ей двигать, так что не думаю, что она сломана, – сказала Кендра, помогая Ребекке залезть в медную поясную ванну. – Но я не врач. Нам нужно послать за настоящим врачом, чтобы он вас осмотрел.

Ребекка опустилась в воду, выдохнув со свистом.

– Не смешите. Я в порядке. Простая болячка. – Она подняла руку к груди, на которой тоже красовались темно-синие отметины от нажатий во время искусственного дыхания. – Вы спасли меня, мисс Донован. Я не знаю, как именно, но вы спасли мне жизнь.

Кендра была рада, что в этот момент раздался стук в дверь. Она пересекла комнату и открыла дверь на щелочку. Жена владельца постоялого двора держала в руках сверток с вещами.

– Они чуток большие, но его светлость хорошо заплатил мне за платье для ее светлости, чтоб она не надевала те мокрые вещи.

– Спасибо, – сказала Кендра и взяла сверток, после чего затворила дверь.

Сидя в ванне, Ребекка тихо произнесла:

– Думаю, она сошла с ума.

Кендра повернулась к ней лицом. Она понимала, о ком говорит Ребекка.

– Может, – сказала она и пожала плечами. – А может, и нет.

– Она сказала, что это была случайность. Сказала, что пошла просить леди Довер оставить в покое ее отца.

– Вы ей верите?

Ребекка какое-то время молчала.

– Она взяла с собой кинжал, – сказала она наконец. – Так что это не была случайность. Но я не понимаю, зачем она изуродовала лицо леди Довер.

– Думаю, она нам сама об этом уже говорила. – Кендра подошла к камину, вытянув руки в сторону тепла. – Помните, она сказала: «Почему мужчины не видят, что из себя в действительности представляют женщины, вроде нее?» А когда вы сказали, что мужчины слишком легко ведутся на красоту, она сказала, что хотела бы, чтобы мужчины увидели, что скрывается за этой красотой.

– Она порезала лицо леди Довер, чтобы показать нам, что было под ее красотой? – Ребекка покачала головой. – Это безумие, что доказывает мою изначальную мысль.

– Гнев, обида, страсть, ненависть, зависть – все это формы безумия.

Ребекка вздрогнула.

– Она превратилась в совершенно другого человека, прямо на моих глазах. Я была в ужасе. Но все же в какой-то момент мне стало ее жаль. Леди Довер с ней плохо обращалась.

– Леди Довер много с кем плохо обращалась. Но никто из них не пытался ее убить.

– Она сказала, что сделала это ради своей семьи. Она боялась, что из-за леди Довер ее отец разведется с ее матерью.

– Леди Довер не заслужила того, что она с ней сделала. Вне зависимости от своих провокационных действий. А мисс Купер точно не заслуживала того, чтобы ее закололи и толкнули под копыта лошадей и колеса повозок.

– Зачем она это сделала с вашей служанкой? Я понимаю, что она вас перепутала, но зачем вообще она это сделала?

– Это один из тех вопросов, которые я хочу ей задать. – Кендра повернулась к Ребекке. – Полагаю, она думала, что мне известно больше, чем на самом деле, и запаниковала.

Ребекка кивнула, согласившись с ней:

– Она запаниковала после того, как я упомянула о ребенке, я ее об этом расспросила. До этого она могла говорить все что угодно, но… в этот момент она изменилась. – Она сжала губы в одну линию с выражением раскаяния. – Ваша служанка… это моя вина. Я много болтала о том, какая вы невероятно умная и как быстро раскрываете преступления. Думаю, она тогда тоже поддалась панике.

Кендра молчала и думала о том, что это было логично. Она наклонила голову и посмотрела на Ребекку.

– Кажется, у вас там был довольно долгий разговор с ней.

– Я пряталась… – Она поднесла руку к царапинам на своем лице. – Это от одного особенно безжалостного розового куста. Она постоянно что-то говорила, пытаясь выманить меня. Я ждала. Я подумала, что, если я смогу добраться до лошади… к сожалению, она меня опередила.

Взгляд Ребекки упал на тряпку, которую она держала в руках. Потом она посмотрела на Кендру.

– А вы как там оказались? Кажется, вы знали, что леди Луиза – наш изверг, еще до того, как я вам об этом сообщила.

Кендра пожала плечами.

– Вы бы украсили свои волосы рубиновым гребнем, если бы на вас было голубое вечернее платье?

Ребекка нахмурилась от такого вопроса, никак не связанного с ее репликой.

– Конечно, нет. Моя горничная упала бы в обморок, если бы я такое сделала.

– Именно. Женщина вроде леди Довер, которая была известна своим вкусом, никогда бы этого не совершила. Но под ее диваном нашли гребень с рубинами. Он упал во время борьбы. – Подобные детали всегда переворачивали дело с ног на голову.

– Мистер Келли думал, что леди Довер встречалась со своим любовником, поэтому и не подумал, что убийцей могла оказаться женщина, – добавила она. – Он полагал, что гребень принадлежал леди Довер. Он даже и не подумал о несочетаемости цветов.

– Мужчины редко думают о подобном.

– Затем его украли… – Кендра вздохнула. – Мне следовало понять значение этого гребня, как только я увидела его. Что-то было не так, но я не могла связать факты воедино. Если бы я додумалась раньше, ничего бы такого не произошло.

– Вы слишком многого от себя требуете, мисс Донован. Подобное самобичевание бесполезно и неуместно.

Так ли это? Кендра была не уверена. Было сложно поверить, что она не провалила это дело. А ее ошибка чуть было не стоила Ребекке жизни.

– Рубины на гребне доказывали только то, что он принадлежал не леди Довер, – подчеркнула Ребекка. – Как вы узнали, что убийца леди Луиза?

– Я отправила Змея на поиски мальчишки, который доставил записку с предложением встретиться в «Короне». Он его сегодня привел.

– Змей – это тот парень, который дал мне виски? Он как никогда кстати. Он указал на леди Луизу?

– Да… или, точнее, на ее страшное, как пудинг, лицо.

Вместо того чтобы улыбнуться, Ребекка поджала губы.

– Нас всегда сводят к нашему внешнему виду, не так ли? – Она встала из ванны и потянулась за полотенцем, после чего посмотрела Кендре в глаза. – Вы спасли мне жизнь, мисс Донован. Я в долгу перед вами. Не думаю, что когда-нибудь мне удастся отплатить вам чем-то, но если вы что-то хотите, просто скажите мне.

– Есть одна вещь…

– Да?

Кендра улыбнулась.

– Может, вы будете называть меня просто Кендра?

* * *

Они присоединились к мужчинам и Змею в удобной комнатке с низким кессонным потолком, стенами в темных панелях и огромным кирпичным камином с пылающими внутри поленьями. Свечи были зажжены по всей комнате, а стол был уставлен блюдами с вареной картошкой и капустой, толстым серым хлебом и ростбифами на ребрышках. Кендра понимала, что раз уж вареная капуста вызывает у нее аппетит, значит, она точно голодна. Ребекка в своих слишком больших тапочках прошлепала по деревянному полу и поспешила сесть за стол.

Герцог внимательно посмотрел на нее.

– Как дела, моя дорогая?

– Я жива, благодаря… Кендре.

Кендра с трудом сдержала улыбку. Эта эпоха была такой забавной, что касается этой приверженности официальным обращениям. Ребекка согласилась называть ее по имени в личном общении и среди близких людей, но не на публике, потому что это могло быть растолковано как неуважение.

Элдридж взглянул на Кендру.

– Прошу прощения за мое поведение, мисс Донован. Я… мне стыдно признать, что я не понимал, что вы делаете, и поэтому повел себя так неприлично.

Она взглянула на него в ответ. Жена и ребенок герцога утонули. Конечно, подобный опыт нанес ему травму.

– Не волнуйтесь. Люди часто паникуют. Такое бывает даже в… Америке.

Алек вытащил пробку из бутылки хереса.

– Не хотите ли, леди, напитков? У нас тут есть херес. И мне еще тут сказали, что жена владельца делает замечательное сливовое вино.

Змей поднял бокал.

– Мне чуточку, шеф.

Кендра нахмурилась.

– Ты будешь пить молоко.

Мальчишка уставился на нее в ужасе.

– Да чтоб тебя, я ж не сопляк.

– Все равно.

Служанка принесла долгожданные вилку и нож и начала разделывать жаркое, когда они расселись за столом. Кендра заметила, что служанка то и дело бросает на гостей взгляд, возможно, ей хотелось узнать, как герцог мог оказаться за одним столом с сыщиком и малолетним преступником.

– Когда прибудет ваша карета, герцог? – спросила Кендра. Она взяла нож и вилку и принялась разрезать капусту на удобоваримые кусочки.

Элдридж долго смотрел на свои карманные часы.

– Ожидаю их где-то через полчаса.

– Леди Луиза… – начала она.

– Я послал записку на Боу-стрит. – Сэм посмотрел на нее через стол. – Магистрат направит пару констеблей к лорду и леди Вестон.

– Заключат ли леди Луизу под стражу? – В ее эпоху подозреваемого сначала задержали бы для допроса, а потом предъявили ему официальное обвинение. Она понятия не имела, как дела обстояли здесь.

Сэм нахмурился.

– Скорее всего, она останется дома. Я приказал констеблям и стражам охранять их дом, чтобы убедиться, что она не покинет его территорию. Она никуда не сбежит, если вы об этом.

Кендра не была уверена, что именно это ее волновало. Она лишь понимала, что вместо чувства удовлетворения ей овладело какое-то странное жутковатое ощущение.

61

Кучер герцога приехал не один. Он привез с собой четырех сопровождающих с большими мушкетонами, чтобы отпугнуть любого разбойника, которому хватит ума напасть на карету. Живот Змея был сейчас полон жареного мяса, капусты, картошки и, да, молока. Кендра об этом позаботилась. До настоящего момента она это не осознавала, но у нее, оказывается, тоже были свои убеждения из двадцать первого века. Мальчишка забрался в карету, его глаза расширились от удивления, когда он увидел всю ее роскошь. Кендра подозревала, что в последний раз он сталкивался с чем-то похожим на карету герцога, когда совершал ограбления вместе с Медведем.

– Что будет с леди Луизой? – поинтересовалась Кендра, когда они тронулись в сторону Лондона.

Герцог ответил:

– Скорее всего, лорд Вестон будет просить домашний арест, если она предстанет все-таки перед судом Олд-Бейли.

Кендра еще раз вздрогнула от дурных предчувствий.

– Если? А почему она перед ним может не предстать? Она убила леди Довер и мисс Купер. Боже мой, она же только что пыталась убить Ребекку.

– Я уверен, что ее семья подключит все свое влияние и объявит ее сумасшедшей, – сказал Алек.

Ребекка заерзала на своем сиденье, немного дрожа под пледом, который герцог передал ей. Кендра не думала, что эта дрожь как-то связана с прохладной атмосферой в карете.

– Ее следует поместить в сумасшедший дом.

Кендра вспомнила все, что ей было известно о психиатрических больницах этой эпохи: это были мрачные, бездушные заведения. Если выбирать наказание, то она бы сама предпочла удавку висельника.

Спустя двадцать минут они добрались до разросшегося пригорода Лондона. Карета замедлила ход и теперь уже двигалась скачками из-за пробки на дороге. Высший свет снова собирался веселиться и направлялся на очередные вечеринки.

Кендра испуганно вздрогнула, когда Алек вдруг взял ее за руку. Только тогда она поняла, что все это время нервно барабанила пальцами по коленям.

– Все будет хорошо, мисс Донован, – заверил он ее.

Она заставила себя улыбнуться.

– Я уверена, вы правы.

И все же она не могла избавиться от чувства наступающей беды.

* * *

Они высадили Змея в Ковент-Гардене рядом с Королевской оперой, как он и попросил. Хоть до этого она никогда не задумывалась над тем, где этот ребенок проводит свои дни и ночи, сейчас Кендра вдруг почувствовала какое-то брезгливое нежелание отпускать его в этом неблагоприятном районе города с кучей винных лавок, притонов и таверн. Опять же, наверняка это были ее странные убеждения из двадцать первого века, так как ни у кого другого не возникло никаких вопросов, когда ребенок выпрыгнул из кареты и скрылся в толпе, покидавшей потоками Королевскую оперу.

Сложнее было доставить Ребекку в ее дом на Хаф-Мун-стрит. Перед их отъездом герцог послал записку к своей сестре, рассказав ей вкратце о произошедшем, а графиня, в свою очередь, проинформировала лорда и леди Блэкберн. Родители Ребекки и леди Этвуд сидели в гостиной, обогреваемой камином. У этого трио был напряженный вечер в ожидании новостей.

Леди Блэкберн начала рыдать, когда они вошли в гостиную, она кинулась обнимать Ребекку, в то время как лорд Блэкберн задавал вопросы. После того как он и все остальные получили ответы на свои вопросы, включая описание необычных действий, которые предприняла Кендра для спасения Ребекки, Кендра крайне удивилась, когда вдруг оказалась в объятиях леди Блэкберн.

– Спасибо, мисс Донован. – Мать Ребекки сделала шаг назад и принялась вытирать слезы. – Простите меня, я просто не могу сдержаться… Не могу представить свою жизнь без дочери. Вы не останетесь? Выпьете вина?

Ребекка, находящаяся теперь в объятиях своего отца, посмотрела на Кендру.

– Думаю, у мисс Донован есть дела поважнее, не так ли?

– Да, у нас есть одно дело.

Однако все же выбраться из дома Ребекки им удалось лишь после десяти часов. Когда они забирались обратно в карету, Кендра заметила, что опустился густой серый туман, что Кендре показалось очередным предвестником беды. Из-за тумана же кучеру было сложнее маневрировать по улицам города по пути к таунхаусу Вестонов.

Когда они наконец добрались до него и выходили из кареты, Кендра почувствовала влагу на своем лице. Сквозь плотную мглу она заметила неясный свет в нескольких окнах на первом этаже. Двое мужчин в шинелях возникли откуда-то из мрачного тумана и подошли к Сэму.

– Все в порядке? – спросил сыщик.

– Да, от них ни звука, – ответил тот, что повыше. – Никто не покидал территорию, с тех пор как вы передали сообщение, сэр.

– Сзади тоже есть люди?

– Да, Джеральд и Уоллес.

Сэм кивнул, затем посмотрел на Кендру.

– Стража останется на своих постах до завтрашнего утра. Леди Луизу затем отвезут в суд магистратов на Боу-стрит. Она не уйдет, мисс.

– Я не хочу ждать до завтра, – сказала Кендра. Она и так слишком много времени провела в ожидании и не могла избавиться от чувства беспокойства. Леди Луиза исчезла на глазах у всего света на балу своей сестры и совершила убийство, и ей удалось каким-то хитрым способом сбежать из дома, чтобы убить мисс Купер. Кендра сомневалась, что констебли в эту туманную ночь смогут помешать ей сбежать, если таков был ее план.

Дворецкий с более мрачным лицом, чем обычно, открыл им дверь. Его взгляд остановился на Сэме и Кендре на какую-то долю секунды, у Кендры было ощущение, что он собирался не впускать их. Затем его взгляд переместился на герцога и Алека.

– Нам нужно поговорить с леди Луизой, – заговорил Сэм.

Слуга ответил не сразу.

– Леди Луизе нездоровится.

– Тогда мы хотели бы встретиться с лордом и леди Вестон, – сказал Элдридж.

Дворецкий наклонил голову, но открыл дверь и впустил их в прихожую. Были зажжены лишь два канделябра, большая часть прихожей утопала во тьме.

– Извольте подождать здесь, я сообщу его светлости о вашем визите, сэр.

– Это лишнее, Вилсон. – Голос лорда Вестона донесся до них с лестничного пролета наверху. Его лицо было едва различимо в темноте, когда он наклонился вперед, руками схватившись за балюстраду. – Можешь пропустить их.

Граф ждал, пока они поднимутся по лестнице, его лицо было как у сфинкса, не выдавало никаких эмоций. Затем он повернулся на каблуках и направился сквозь открытую дверь в свой кабинет. Они последовали за ним в комнату, и хотя Кендра не знала, чего ожидать от этого приема, она точно не ожидала увидеть то, что увидела. На диване сидела леди Вестон, она вязала крючком и даже не подняла свой взгляд, когда они вошли. Вестон вернулся и сел в кресло «с ушами» у камина. Недавно Кендра думала, что он сейчас выглядит старше своих сорока восьми лет. Теперь же ей казалось, что он постарел еще на несколько десятков лет, его лицо все осунулось, щеки обвисли.

Вестон наконец нарушил неестественную тишину.

– Вы пришли порадоваться нашему несчастью?

– Думаю, вам известно, что это не так, – мягко сказал Элдридж.

– Я бы хотела поговорить с вашей дочерью, – сказала Кендра.

– Зачем? – Леди Вестон подняла свой взгляд и сначала посмотрела на часы, тикающие на полке, только после этого взглянула на Кендру. Ее глаза были красными и опухшими, но в остальном она казалась необычайно спокойной. Это из-за шока – подумала Кендра. – Вы не можете оставить ее в покое?

– Простите, но это важно.

Леди Вестон долгое время молча смотрела на нее. Затем она взглянула на герцога.

– Моя семья пытается смириться с тем, что произошло. Мы бы предпочли, чтобы это не стало предметом общественности, мы бы не хотели демонстрировать свою боль миру, как какой-то концерт.

– Я понимаю, что это сложное время для вас, мадам…

Ее губы скривились в горькой усмешке.

– Сложное время – это когда портвейн закончился на вашей вечеринке. А это крах нашей семьи, сэр.

– Ваша дочь ответственна за убийство двух женщин. – Кендра решила, что необходимо напомнить об этом леди Вестон. – И чуть было не убила еще одну.

На долю секунды Кендра заметила вспышку ярости в глазах этой женщины. Затем она пропала, и леди Вестон холодно произнесла:

– Моя дочь была не в себе. Действия леди Довер довели ее до сумасшествия.

– Это будет решать суд, – сказал Элдридж.

Леди Вестон вздрогнула.

– Еще одно публичное унижение. – Эти слова были сказаны тихо, но в них слышались обвинительные нотки.

– Мне правда нужно поговорить с вашей дочерью, – настаивала Кендра.

Сэм кивнул.

– Да, миледи. Мне тоже хотелось бы побеседовать с ней.

Взгляд леди Вестон снова приковался к часам.

– Это не может подождать до утра? Поздний час. Что вы вообще можете узнать от Луизы, чего еще не знаете?

– Я бы хотела услышать от нее, зачем она совершила эти преступления.

Леди Вестон бросила взгляд на напряженное, изнуренное лицо мужа.

– Думаю, мы знаем, кто виновен в этой катастрофе. Одно эгоистическое действие повлекло за собой другое. А моя семья будет продолжать страдать из-за этого.

– Мы не хотим, чтобы вы страдали, мадам. Мисс Донован и мистер Келли быстро поговорят с вашей дочерью.

Леди Вестон посмотрела на часы в третий раз. «Что-то не так», – подумала Кендра. Приступ волнения охватил ее. Она резко посмотрела на Сэма.

– Ваши констебли проверяли, дома ли вообще леди Луиза? Или им просто сообщили, что она дома?

Глаза сыщика расширились. По его лицу можно было понять, что его люди вполне могли охранять дом, в котором уже давно не было подозреваемой в убийстве. Констебли могли и не задавать лишних вопросов, если леди Вестон в расстроенных чувствах сообщила им, что ее дочь в кровати. Они, без сомнения, не настояли на том, чтобы проследовать в спальню аристократки и проверить ее присутствие там.

Почему лорд и леди Вестон сейчас не были со своей дочерью? Зная, что случилось с ней утром, они бы разве сейчас не были с ней?

– Где комната леди Луизы? – резко спросила она. – Если нужно обыскать весь этот дом, я это сделаю.

– Это необязательно. – Леди Вестон говорила размеренным тоном. Она снова посмотрела на часы и поднялась. – Я же говорю вам, она спит. Она легла несколько часов назад.

– Тогда я ее разбужу.

Леди Вестон отложила свою вышивку.

– Если вы настаиваете, я отведу вас, мисс Донован. – Она посмотрела на Элдриджа, Алека и Сэма. – Полагаю, что это необычные обстоятельства, но все же я бы не хотела, чтобы джентльмены входили в комнату моей дочери, пока она спит. Уверена, вы понимаете.

Кендре показался взгляд леди Вестон странным, но, похоже, кроме нее, никто этого не заметил.

Элдридж наклонил голову.

– Мы подождем здесь, миледи.

Вестон даже не пошевелился, он все так же продолжал сидеть у камина. Казалось, будто от него осталась лишь оболочка, он был будто выхолощен.

Графиня взяла единственную свечу, чтобы осветить их путь. Кендра посмотрела на своих товарищей и увидела на их лицах отражение собственного напряжения. Она последовала за леди Вестон из комнаты, ей становилось все более не по себе, по мере того как они медленно продвигались по коридору.

Леди Вестон остановилась перед какой-то дверью, и, лишь на какую-то секунду, Кендра заметила, как ее ледяное спокойствие немного дрогнуло. Затем эта женщина глубоко вдохнула и повернула ручку.

Дверь отворилась внутрь. В комнате было абсолютно тихо, темно и холодно, так как в камине не горел огонь. Леди Вестон сделала шаг вперед, и свет от единственной свечи осветил кровать. Кендру охватило тревожное состояние.

Леди Вестон сделала еще один шаг, медленный, почти что робкий. Свет теперь уже упал на ту, что лежала в кровати. Глаза леди Луизы были закрыты.

– Я ведь говорила вам, что она в кровати. – Голос леди Вестон прервал тишину, он звучал напряженным и осипшим. – Вы можете вернуться завтра утром.

Кендра уставилась на неподвижную фигуру. Затем она схватила подсвечник леди Вестон.

– Что вы делаете?.. – спросила женщина.

Но Кендра ее не слушала. Она поспешила вперед, поднеся свечу близко к чрезвычайно спокойному лицу леди Луизы. Ей не нужно было даже прижимать пальцы к ее сонной артерии, чтобы подтвердить свои подозрения, но она все равно проделала это, задержав собственное дыхание. Леди Луиза была мертва.

62

– Опий. – Герцог выговорил это слово с ужасом. Они наконец вернулись в карету, которая медленно пробиралась сквозь плотный туман, который наводнил весь город. Где-то в этой сероватой мгле церковный колокол пробил трижды. – Это трагично, но, надо сказать, она не могла бы смириться с перспективой провести остаток жизни в сумасшедшем доме.

Они остались у Вестонов, пока не прибыл доктор Манро и не осмотрел тело. Это казалось лишним, учитывая, что рядом с чайной чашкой на прикроватном столике была обнаружена пустая бутылочка с опиумом. Но доктор Манро все равно назвал смерть леди Луизы случайной. Очевидно, в свете не было редкостью, когда леди случайно принимали слишком большую дозу этого наркотика. Кендра мысленно задавалась вопросом, сколько из этих смертей, вроде смерти леди Луизы, были на самом деле суицидами.

Кендра не могла поверить в эту ложь, но герцог сообщил ей, что так как суицид противоречил церковному праву англиканской церкви, леди Луиза не могла быть похоронена на освященной земле, а также Вестоны не могли провести церемонию похорон, если они вообще планировали ее проводить. Кроме того, какое, в конце концов, имело значение, случайно ли леди Луиза приняла слишком большую дозу наркотика или же убила себя специально?

Они оставили тело в спальне, где эта женщина провела всю свою жизнь. Так как не было необходимости в проведении вскрытия для установления причины смерти и так как леди Луиза не была признана преступницей, ее тело не могло оказаться в школе аутопсии доктора Манро. По крайней мере, не сразу, – мысленно поправила себя Кендра. Оно там все равно могло оказаться рано или поздно, учитывая, что в эту эпоху активно орудовали похитители трупов.

– Да сжалится господь над ее душой, – пробормотал герцог.

– Жаль, что мне все-таки не удалось поговорить с ней, – сказала Кендра.

Элдридж удивленно посмотрел на нее.

– С какой целью? Леди Луиза – убийца. В этом теперь нет сомнений. Что еще вам нужно знать, мисс Донован?

– Почему она на самом деле убила леди Довер. Почему она убила мисс Купер. – Она пожала плечами. – Ребекка сказала, что леди Луиза боялась, что ее отец хотел уйти от семьи к леди Довер. Она заявляла, что пыталась защитить свою семью от дальнейших унижений.

– Вы не верите ей? – спросил Алек.

Кендра молчала, вспомнив об отчаянном желании леди Луизы выйти замуж, чтобы не превратиться в старую деву. Она, возможно, думала, что лорд Лудлов был ее единственным шансом наконец покинуть задние ряды бальных комнат, где она все время вынуждена была стоять в ожидании. Но после того как леди Довер появилась на публике в ожерелье Вестонов в ту роковую ночь в театре, он выскользнул у нее из рук. Не тогда ли она уже начала раздумывать над убийством этой женщины?

– Я не знаю, – наконец произнесла она, посмотрев на Алека. – Но теперь уже никогда и не узнаю.

* * *

Кендра проснулась в семь часов утра, и несмотря на то, что спала всего пару часов, она чувствовала, что ее ум ясен и она готова выполнить одну деликатную миссию – она не хотела сообщать о ней герцогу или Алеку, потому что они попытались бы ее остановить. К сожалению, для этого ей была нужна помощь Молли.

Твини на удивление упрямо отказывалась выполнять ее просьбу. Потребовалось где-то полчаса, чтобы убедить ее. Но после, одевшись служанкой, натянув шерстяную накидку на форму и шапочку прислуги, Кендра смогла обхитрить слуг, которые уже проснулись, и сбежать через заднюю дверь имения. Она думала, что леди Луиза могла использовать похожую тактику, когда ускользнула из своего дома и убила мисс Купер.

Туман вился вокруг ее юбок, когда она спешила по улице в парк. Воздух был достаточно холодным, Кендра радовалась, что надела шерстяную накидку. Она шла по парку, заглядывая сквозь заросли деревьев, и не удивилась, что никого больше в это время в парке не было. Когда она вышла на другой стороне площади, ей пришлось пройти еще где-то метров пятьсот, прежде чем она смогла найти экипаж. Кучер посмотрел на нее, но из-за того что она была одета как служанка, ему, видимо, не показалось чем-то необычным ее раннее появление на улицах города. Однако он потребовал, чтобы она заплатила вперед, иначе не соглашался везти ее.

Кендра бросила ему монетки и залезла в салон, в котором воняло табаком, потом и безвкусным парфюмом. Она откинулась на старом кожаном сиденье, когда он щелкнул хлыстом, и две лошади резко тронулись с места. По мере того как они удалялись от благополучных районов города и приближались к рабочим кварталам, улицы становились все более загруженными повозками и скотом. Уличные торговцы уже вышли на работу, толкая свои тележки и выкрикивая названия товаров.

Кучер остановился, Кендра спустилась вниз, присоединившись к толпам пешеходов, наводнившим улицы. Она точно не знала, где найдет его, но она не думала, что так сложно будет найти Медведя в Чипсайде.

Было очевидно, что все знали, где найти Медведя, но никто не желал сообщать ей эту информацию. Пришлось немного задобрить и дать монетку одному мальчишке, чтобы тот доставил сообщение королю преступного мира. Когда ребенок наконец вернулся, он повел ее за собой в какую-то таверну, где она увидела Медведя за видавшим виды деревянным столом в углу накуренного помещения. Он агрессивно разрезал каре ягненка и жадно пил эль из кружки.

Он не прекратил забрасывать в рот еду, даже когда она опустилась на стул рядом с ним. Она выбрала это место, чтобы за ее спиной была мрачная стена, а не небрежно одетые мужчины, которые ошивались в таверне. Она наклонилась к нему.

– Я тут целюсь в твои яйца, так что не делай глупости, – сказала она.

Это привлекло его внимание. Кружка эля замерла на полпути к его рту. Он медленно опустил ее, его грязно-карие глаза были прикованы к ней.

– Ты самая необычная девчонка из тех, что я встречал.

– Ах, ты сейчас задел мое самолюбие. Алек не убивал леди Довер.

Гигант хрюкнул.

– Да, Змей рассказал мне, что какая-то аристократка это сделала, – он снова поднял вилку и нож и продолжил трапезу.

– Хорошо. Я хотела убедиться, что мы поняли друг друга. У нас была сделка, и я сдержала свое обещание. Хотела удостовериться, что и ты свое сдержишь.

– Я не трону твоего красавца, – сказал он с набитым ртом. – Не знаю, что сделаю теперь с убийцей моей Корди.

– Она мертва. Женщина, которая убила твою… леди Довер, мертва, – сказала Кендра.

Он снова поднял кружку и посмотрел на нее поверх кромки.

– Ты убила ее?

– Она сама себя убила.

Он размышлял над услышанным, затем снова сделал большой глоток и поставил кружку с громким звуком.

– Думаю, главное, что эта сучка мертва, не важно, от моей руки или нет. И, в конце концов, она теперь будет гореть в аду, раз наложила на себя руки. – Он сделал паузу и внимательно на нее посмотрел. – Ты же не будешь ее оживлять?

– Что?

– Убийцу? Ты ведь оставишь ее мертвой? Змей рассказал мне, что одна госпожа склеила ласты, а ты снова оживила ее, и ее начало рвать. Ты же оставишь эту убийцу мертвой?

– А… да, конечно. Я оставлю ее мертвой.

Медведь кивнул, он был удовлетворен.

Кендра была немного озадачена, она поднялась, но все еще держала руку на пистолете, который торчал из ее сумочки.

– Я сейчас отсюда уйду и не хочу, чтобы кто-то попытался остановить меня. Это ясно?

В глазах Медведя промелькнуло что-то вроде веселой искры.

– Да ты храбрая. Если вдруг устанешь от красавчика, ты знаешь, как меня найти. – Он широко ей улыбнулся.

Лучше уж пусть мне сделают лоботомию в какой-нибудь вашей психушке. Не говоря больше ни слова, Кендра покинула паб.

63

Кендра шла с Алеком по покрытому травой холмику в Сент-Джеймс-парке. Молли вся светилась от радости, выполняя новую для себя роль личной горничной, она шла позади и держала приличную дистанцию. Туман, который покрывал город ранее, был полностью развеян во второй половине дня. Даже серые облака начали пропадать с неба, солнце показалось впервые за долгие дни.

– Герцог очень хочет вернуться домой, – тихо сказал Алек.

Кендра улыбнулась.

– Да, я знаю. Он говорит, что здесь невозможно увидеть ночное небо, ему не терпится снова вернуться к телескопу.

– А ты как относишься к возвращению?

– Я тоже скучаю по ночному небу.

Он слабо улыбнулся.

– Думаю, ты знаешь, о чем я.

Она долго молчала, потом вздохнула.

– Не думаю, что у меня тут есть какой-либо выбор, Алек.

Она остановилась, ее взгляд блуждал по пейзажу перед ними. Пожилая женщина прогуливалась с компаньонкой, двое джентльменов разговаривали около озера. Еще один мужчина шел по тропинке, переворачивая в руке трость. Одинокая дама стояла спиной к ним и смотрела на озеро.

Кендра посмотрела на Алека.

– Ты подождешь меня здесь?

Он не отрывал от нее взгляд.

– Я буду ждать тебя.

Кендра заставила себя отойти от него и направиться в сторону той женщины, стоявшей напротив озера. Если Кендра и была немного возбужденной, мисс Обер тактично сделала вид, что ничего не заметила. Возможно, сказались долгие годы работы личной горничной.

– Я получила вашу записку. Зачем вы хотели меня видеть? – спросила Кендра.

Мисс Обер развернулась и посмотрела на нее. Ее собственный взгляд выражал пережитые страдания.

– Завтра похороны леди Луизы.

– Я знаю.

– Это ужасно. Этот дом… он несчастливый.

– Полагаю, это так, – медленно произнесла Кендра.

– Леди Вестон, скорее всего, понимает теперь, что не должна была оставлять новенькую бутылочку опиума на подносе с чаем, который принесла дочери.

Кендра не смогла сдержаться и резко вдохнула.

– Леди Вестон дала своей дочери опиум? – спросила она довольно осторожно, так, чтобы ее голос звучал нейтрально.

– Да. Я видела, как она заходила в комнату леди Луизы с подносом.

– И она оставила опиум для леди Луизы? – Кендра вдруг вздрогнула, когда вспомнила, как леди Вестон смотрела на часы. Тогда Кендра подумала, что она тянула время, чтобы ее дочь смогла сбежать. Теперь же она поняла, что, возможно, просто хотела убедиться, что прошло достаточно времени для того, чтобы яд сработал.

– Уверена, она скажет вам, что хотела всего лишь дать своей дочери небольшую дозу, как часто делают леди, чтобы успокоить нервы и уснуть. Но леди Луиза была хрупкой. Сложно справиться с большими надеждами, которые на тебя возлагают. Леди Вестон оплакивает свою дочь, но я думаю, что она испытывает вместе с тем некоторое облегчение. Вестоны вынесли за последнее время столько унижений. По крайней мере, теперь их репутация не будет омрачена судом и отправкой леди Луизы в сумасшедший дом.

– То есть проще было отправить свою дочь на тот свет?

Мисс Обер слегка пожала плечами.

– В некоторых английских семьях это так. Будут ходить слухи, но слухи всегда ходят. У света короткая память. На следующей неделе что-то выкинет принц, и все будут говорить о нем. Вестоны будут продолжать получать приглашения на балы, рауты и собрания. Виконт Доусон сможет жениться на какой-нибудь молодой наследнице.

– А если бы леди Луизу судили и затем отправили в психушку?

Горничная удивленно посмотрела на нее.

– Тогда бы не было приглашений. И не было бы молодых наследниц, выстраивающихся в очередь, чтобы выйти замуж за обедневшего виконта.

Кендра замолчала, они обе обернулись и принялись смотреть на озеро. Сегодня оно было спокойным, лишь едва заметная рябь колыхала его поверхность.

– Зачем вы мне это рассказали? – наконец спросила Кендра.

– Это ведь вы хотели получить ответы, не так ли?

– Думаю, да. – Но ей все же не было по себе от мысли, что леди Вестон, скорее всего, подтолкнула свою очевидно больную дочь к суициду.

Мисс Обер грустно улыбнулась.

– Иногда ответов недостаточно, правда?

– Это так. Особенно, когда не можешь ничего доказать.

– Я уволюсь сразу после похорон.

Кендра удивилась.

– И куда вы пойдете?

На этот раз мисс Обер улыбнулась весело.

– Я француженка, мисс Донован. И хорошо шью. Смогу легко найти новое место горничной. Или, возможно, поищу что-то новое. Ничего хорошего в том, чтобы жить всю жизнь в страхе. Это урок, который я извлекла из французской революции. Может, я поеду в вашу Америку и открою там свой магазин одежды. Наше будущее зависит только от нас.

Кендра улыбнулась ей в ответ.

– Думаю, у вас все получится в Америке.

Мисс Обер бросила взгляд в сторону Алека, который дожидался ее вдалеке.

– Думаю, ваш кавалер вас уже заждался…

– Он мне не кавалер, – сказала Кендра, но мисс Обер уже удалилась.

Когда Кендра вернулась к нему, Алек спросил:

– Что она хотела тебе сказать?

– Леди Вестон вручила своей дочери опиум.

– На что она намекает? Что она хотела, чтобы ее дочь умерла?

– Похоже на то. Мисс Обер дала ясно понять, что леди Вестон сама отнесла дочери чай и полную бутылочку опиума. Конечно, мы это никак не докажем. И даже если бы могли, леди Луиза все равно сама приняла это решение.

– Почему тогда мисс Обер хотела, чтобы ты об этом узнала?

Кендра посмотрела на удалявшуюся от них фигуру.

– Понятия не имею. Но иногда легче поделиться с кем-то секретом, известным только тебе, так проще жить. – Она подняла глаза на Алека. – Я рада, что могу поделиться своим секретом с тобой и герцогом. – Она продела свою руку в сгиб его руки, понимая, что этот жест становится со временем все более естественным. – Мне только что сказали, что наше будущее зависит только от нас. Я хочу домой.

Алек сделал глубокий вдох.

– В замок Элдридж?

Кендра улыбнулась, посмотрев ему прямо в глаза.

– Пока да.

Слова благодарности

Я всегда полагала, что сложнее всего будет писать первый роман. Вообще, я так думала, пока не села писать «Перелом во времени» и не поняла, что при написании второго романа существует столько же, если не больше, волнующих моментов. Превращение идеи в книгу может быть одновременно опьяняющим и ужасающим. И в одиночку это точно не совершить. Я снова хочу поблагодарить замечательную команду издательства Pegasus, а также Клэборн Хэнкок и моих прекрасных редакторов Кэти МакГуир и Майю Ларсон. Как настоящие полировщики алмазов, вы знаете, как смягчить острые углы и заставить все сиять. Дерек Торнтон из Faceout Studios заслуживает отдельной благодарности за его талант создавать такие невероятные обложки. Как всегда, я невероятно благодарна своему агенту Джил Гросджин. Без тебя ничто из этого не могло бы воплотиться. Я также благодарна Кэрр Джейкобс и Бонни МакКарти, одаренным писателям, которые всегда поддерживали мои писательские порывы.

Я бы хотела еще поблагодарить библиотекарей и их программу LibraryReads за выбор моего первого романа «Убийство во времени» для апрельского выпуска списка книг 2016, компанию Overdrive за то, что они выбрали мое произведение в качестве рекомендованного ими детективного романа для летнего чтения, а также всех блогеров, которые потратили свое время, чтобы прочитать мою книгу. Меня не устает приятно поражать ваша поддержка, и я многому учусь на своих ошибках.

Несмотря на то что я занимаюсь художественной литературой, я пыталась придерживаться исторической точности, насколько это возможно. Хотя я и позволила себе некую писательскую вольность в описании парка на Гросвенор-сквер (согласно рисункам, которые я видела, этот парк не был таким диким и лесистым, как я его описала), но я всякий раз старалась обосновать свои художественные решения. В частности, я прочитывала книги и блоги по периоду регентства. Когда я самостоятельно не справлялась с пониманием обычаев той эпохи, я с радостью обращалась за помощью к специалисту и исследователю в этой области – невероятной Неси Майер, которая всегда находила ответы на самые странные мои вопросы. Я также благодарна Тане Хауф за ее медицинскую оценку, Дилану МакКартни, который рассказал мне о техниках спасения утопающих (надеюсь, я сама никогда не окажусь в реальной жизни в такой ситуации), и Алексу Тутуньи, который был моим французским переводчиком. Любые ошибки принадлежат мне и никому больше.

Примечания

1

Boney (англ.) – прозвище Наполеона Бонапарта, придуманное британцами (здесь и далее прим. пер.).

2

«Хлебные законы» – законы о пошлине на ввозимое зерно, действовавшие в Великобритании в период между 1815 и 1846 годами (прим. ред.).

3

Противников механизации и автоматизации (прим. пер.).

4

Ньюгетская тюрьма в Лондоне.

5

Американский город, известный тем, что там находится сразу несколько федеральных ведомств, а также Академия ФБР.

6

Спасибо, что приняли нас, мадемуазель Марат. Вы желаете продолжить на французском? Или, может, лучше прекратите делать вид, что вы владеете этим языком, и перейдем вместо этого на английский? (фр.)

7

Залив у восточного берега Австралии, открытый Джеймсом Куком. Раньше считался непригодным для комфортного проживания из-за отсутствия пресной воды и враждебности аборигенов к колонистам.

8

Джон Джексон – английский боксер конца XVIII века.

9

Название ряда заведений и общественных клубов в Лондоне XVIII–XIX веков для представителей верхушки аристократии.

10

Пирог с бараниной или свининой, луком и яблоками.

11

Добрый день! Добро пожаловать! (фр.)

12

Вы великолепны! Все так же очаровательны! Вы затмеваете собой всех остальных женщин! (фр.)

13

Да (фр.).

14

Замечательный (фр.).

15

Декольте (фр.).

16

Нет (фр.).

17

Развлекательный комплекс в Лас-Вегасе.

18

Ныне район на юго-западе Лондона.

19

Так называли трехэтажное здание на углу Веллингтон-стрит и Стрэнда, в котором в 1780-е годы располагалась «Выставка диких зверей Пидкока».

20

Улица Лондона, один из самых известных центров проституции города.

21

Автоматический внешний дефибриллятор.

Content

Джули МакЭлвен
Перелом во времени

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

Слова благодарности

Примечания