Егор Буров

Летописец 2

Пролог

Лорд-балор Арказар сидел в троне и разглядывал новую невольницу. Привлекательная рыжеволосая женщина напоминала ему принцессу Бездны. Он давно мечтал изнасиловать Маргу, но раньше у него не хватало на это сил, а сейчас, правительница пропала, и более десяти лет никто не знал, где ее носит. Ходили слухи, что она угодила в мир без магии и теперь верный слуга демон-набассу Ич-Харил периодически наведывался на ту планету, чтобы поискать принцессу. Арказар очень хотел наказать эту выскочку, но ни одному агенту Лорда не удавалось ее обнаружить. И вот теперь балор разглядывал очередную рыжеволосую самку, которая так похожа на ненавистную Маргу.

— Ич-Харил, ты реабилитировал себя, — произнес Арказар. — После твоего поражения колдуну, я уж решил, что с нашим хитрецом что-то случилось. Но ты доказал, что до сих пор ценный слуга и притащил мне такую интересную игрушку. Я тобой доволен …

— Владыка, позвольте мне наведаться к ваннам, и я отомщу Мих-Костонтису за порванное крыло и мое поражение, — попросил Ич-Харил.

— Не стоит утруждаться, — оскалился Лорд и указал на худенькую белокурую полуэльфийку с фигурой подростка. Обнаженная девчушка стояла рядом с огромным демоном-нагом и дрожала от вожделения. — Недавно Шая побывала там и принесла весть о том, что колдуна прикрывает Моррах, а вокруг портала стоят метатели. Зачем терять верных слуг в бою с этим гористо? Я придумал, как наказать того, кто осмелился противиться моей воле. Мих-Костóнтису понравилось укрывать моих рабынь? Пускай спасет эту невольницу…

Глава 1

«Ну, здравствуй, летопись попаданца. Пора продолжить перечислять мои подвиги в этом мире», — записал я очередную строку в книге мага Костóнтиса.

Честно сказать написанием мемуаров я занялся недавно. Это, скажем так не характерно для писателя-фантаста с планеты Земля. Позвольте представиться, меня зовут Михаил Евгеньев — бывший пограничник, несостоявшийся каскадер, экс-инкассатор и ответственный секретарь по приему рукописей молодых авторов в крупном издательстве. В какой-то момент жизни со мной произошло странное событие, и я начал видеть сны о буднях некоего мага Костóнтиса. Все было замечательно до того момента, как чародей не встретился с давней любовницей брата-близнеца, которая вытолкнула его в портал.

Костóнтис оказался на другой планете в окружении ваннов, чей жизненный уклад очень напоминал земных викингов. К величайшему сожалению сам чародей потерял способность реагировать на окружающую действительность, и в минуту опасности мне пришлось взять на себя управление его телом. С тех пор моя жизнь полностью переменилась и я постоянно сражаюсь с разными противниками, чтобы не оказаться либо в желудке огромного варана-переростка, либо на погосте. Я был вынужден вспоминать то, что мне показывал постановщик трюков каскадеров. Надо сказать, что мне очень повезло, так как за мое обучение взялся одноглазый ведун — весьма уважаемая в местном обществе личность. Постоянные тренировки закалили тело мага Костóнтиса, и теперь я стал значительно сильнее, чем был раньше. В день летнего солнцестояния мне пришлось столкнуться с гостями из Бездны. Обезглавив двух камбионов и одного маурези, я с большим трудом спровадил старшего набассу — эдакую крылатую горгулью Ич-Харила. Мне удалось обмануть демона и нанести ему серьезную рану, однако он смог вернуться в Бездну и теперь мы ждем очередного вторжения.

Параллельно с этим в обществе ваннов происходили интриги и борьба за власть. Конунг Аль-йорд был не очень доволен тем, что какой-то чужак прилюдно спас его от чудовищного варана-переростка, тем самым лишив заслуженной славы победителя земляного дракона. Жена правителя западных ваннов так же не жаловала меня, но пока она занималась тем, что вынашивала третьего ребенка и на какое-то время позабыла обо мне. Хотя иногда она устраивала очередную мелкую пакость, и делала все для того чтобы жизнь не казалась мне медом. Недавно Фая обсмеяла один момент битвы с демоном, в котором я предстал не с лучшей стороны — мне пришлось бежать к реке, чтобы заманить Ич-Харила в ловушку. Если акцентировать внимание на маневре ложного отступления, то со стороны я показался улепетывающим зайцем.

Этим воспользовался некий ярл Кор-иверг, чьего брата я победил в поединке, и пустил слух по землям ваннов, что Мих-Костóнтис трус. Я пришел в ярость и решил покинуть наставника из-за того что он зная о сплетнях, не предпринял попыток их прекратить. Я решил уехать на юг, но случилось то, чего я никак не ожидал. Мне пришлось вернуться, чтобы спасти жизнь одноглазого ведуна. В круге древних камней, где я появился в этом мире весной, состоялся поединок с демоницей марилит по имени Шая. Мне удалось выжить при помощи хитрости, так что теперь у меня с ней контракт телохранителя.

Наблюдавший за этим противостоянием демон-гористо Моррах предложил мне другой контракт, на защиту от слуг балора Арказара, так что теперь мне приходится сидеть возле портала и ждать вторжения демонов, которых притащит сюда Ич-Харил. Мне кажется, что Лорд Арказар не оставит в покое того, кто не отдал ему то, что он пожелал.

Надо сказать, что если бы я не тренировался, то, наверное, сошел с ума в ожидании неминуемой беды. Однако мой наставник — одноглазый ведун прекрасно понимал, что большинство проблем происходят от дурных мыслей, именно поэтому у меня не оставалось свободного времени на размышления. Хотя иногда мне удавалось урвать минутку и чтобы не впасть в депрессивное состояние, я решил записывать мемуары в книжку, которая всегда была под рукой у мага. Так появилась летопись вселенца Михаила Евгеньева в попаданца мага Костóнтиса, именуемого в этом мире Мих-Костóнтис.

Честно сказать, я с нетерпением ждал осеннего равноденствия. Ждал и боялся того, что наших приготовлений может не хватить и тогда легион демонов ворвется на просторы земель. Я опасался не оправдать ожиданий одноглазого ведуна. Я дрожал от одной мысли о том, что моих усиленных тренировок не достаточно для противостояния врагам и мне придется вызывать демона Морраха на подмогу. Этот гористо напугал меня. Увидев минотавра воочию, я осознал, насколько слаб человек перед подобным демоном. И пусть у меня с ним подписан договор, но все равно мне до ужаса страшно. Я не готов сражаться с подобными монстрами. Никто не готов. Одноглазый ведун, уж на что шустрый старик, но и он не сможет победить такую гору мышц, размером напоминающую носорога, поднявшегося на задние ноги.

У меня только одна радость: рыжий детинушка Цуц-йорд остался в башне и обещал помочь встретить незваных гостей. Теперь он составляет мне компанию во время тренировок. Не скажу, что это сильно помогает, но немного внимания нашего одноглазого наставника он на себя оттянул. Теперь не одному мне приходится выслушивать нотации на тему, что пора стать сильнее. Рыжий берсерк в первый раз стерпел оскорбления ведуна, во второй раз поморщился, а в третий бросился в атаку. Я, наученный горьким опытом полетов, от таких опрометчивых деяний давно избавился, а вот Цуц-йорд пока не знал, насколько резвым бывает старик, внешне напоминающий руины. Разумеется, ведун повалял его по земле, а потом прочитал очередную лекцию на тему подрастающего поколения и уважения к старшим. А потом ведун устроил нам поединок, в котором я с треском проиграл. Ну, нельзя сказать, что я совсем не оказал сопротивления рыжему, просто молодой берсерк оказался очень быстрым. Бой мог пройти на равных, если бы я сражался отточенной сталью, но взмахи тренировочным мечом этот «шкаф с антресолью» просто игнорировал, и обрушил на меня град ударов палкой, имитирующей секиру. Получив по голове, я хлопнулся в обморок, а когда очнулся, Цуц-йорд подарил мне шкуру того медведя, которого я убил весной. Надо отметить, что на «меховом коврике» имелась странная подкладка — оказывается, местные умельцы обработали кожу варана, которого я победил в первый день появления в этом мире. Кроме накидки берсерка, мастера сделали несколько безрукавок, надеваемых поверх одежды — эдакий панцирь, наподобие кольчужного, но только более прочный. Возможно, удар копьем нанесенный рыцарем он бы не выдержал, но с остальными попытками вскрыть эту своеобразную защиту справлялся на ура.

Я примерил обновки, и ощутил себя Гераклом, только вместо шкуры льва у меня имелась медвежья. Габаритов невинно убиенного мною хищника хватило на то, чтобы сделать меховую безрукавку, так что я стал похож на маленького мишку — такой же бесформенный и потенциально опасный.

Цуц-йорд радовался, как ребенок и предложил тренироваться в этой одежде, чтобы я привык к тяжести панциря и шкуры. Разумеется, ведун поддержал эту идею и отправил нас на пробежку. Вскоре я материл и рыжего детинушку и его подарки, так как вспотел, словно жеребец во время скачек. Лето только закончилось, и во дворе стояла солнечная погода, так что с меня стекало по семь потов. Однако ведун был непреклонен и требовал бегать в полной амуниции, плюс кольчуга, прикрывающая меня с ног до головы и оковы-утяжелители.

Я начал задумываться, а не послать ли мне этого тренера с замашками садиста и не свалить куда-нибудь на юг, где нет такого тирана и самодура. Чем бы закончились эти рассуждения, я не знаю, но за несколько дней до наступления равноденствия к острову причалил дракар, и по сходням сошла беременная королева Фая. Я только что завершил наполнение собственного источника энергией и потихоньку сливал силы в главный алтарь. Увидев явление белокурой красавицы, я задумался, а что ее сюда принесло? Вот хоть убей не пойму, что она тут забыла? И вообще, как конунг ее отпустил? Неужели Фая ничему не научилась? Всего полгода назад королева стала жертвой похищения и угодила в лапы жрецов чужого бога. Если бы не мы с ведуном и воительницей Баратией, то она могла оказаться в Бездне, куда ее собирались отдать инквизитор и паладин в обмен на лояльность демона Ич-Харила.

Длинноволосая блондинка с царственным видом сошла на берег и, заметив меня, приблизилась и дала пощечину. Я округлил глаза и спросил:

— За что?

— Ты не держал язык за зубами, и теперь Уль-найденыш требует ублажить его как жрецов! — заявила Фая.

Во время ее похищения, инквизитор затолкал ей в рот широкое кольцо и, поставив на колени, собирался совершить акт насилия, но мы с ведуном и Баратией вовремя подоспели и освободили пленницу. А совсем недавно, во время моей стычки с Улем-найденышем, я специально злил его и рассказал об этом инциденте, так что теоретически Фая имела право сердиться. Но для меня оставалось загадкой, что она делает так далеко от дворца?

— Он что, совсем страх потерял? Как он может чего-то требовать от жены конунга? — воскликнул я.

Теоретически я не должен знать о том, что Фая была любовницей Уля, так что это вполне разумный ответ.

— Этот гаденыш удавил мою служанку, которая изображала меня на сеновале, — заявила королева. — Теперь грозится рассказать Аль-йорду, что я ношу его ребенка. Он пообещал, что если с ним что-нибудь случится, то этот слух уйдет в народ и тогда мне несдобровать.

— Подожди, ты сейчас о чем? — поинтересовался я.

После того, как мы освободили Фаю, ведун разговаривал с ней, а я случайно подслушал часть разговора. Одноглазый старик обвинил королеву в связи с найденышем, и я был уверен в том, что она изменяла мужу, но, судя по ее словам, Фая стонами изобразила бурный секс, а на самом деле с Улем развлекалась ее служанка. Если судить по ауре королевы, в данный момент она говорит правду. Тогда стало понятно, почему Уль так удивился тому факту, что я видел жену конунга без одежды. Получается, он занимался любовью с завязанными глазами. Именно это и подтвердила Фая, а после заявила:

— Делай что хочешь, но этот гаденыш должен молчать и прекратить меня домогаться. Я не изменяла мужу и не собираюсь отдаваться этому уроду.

— А почему с этой просьбой ты обратилась ко мне? — полюбопытствовал я.

— Это не просьба! — заявила Фая. — Ты мне должен…

— Не понял? С чего это вдруг? — воскликнул я.

— Если бы не я, Аль-йорд бы дал приказ застрелить тебя после того, как ты перебил почти десяток его людей, — заявила королева.

Недавно в голову конунга взбрела очередная гениальная мысль. Он захотел женить десятилетнего сына Фара на Мирьяне — дочке конунга восточных ваннов. Так случилось, что я оказался возле дома знахарки Миды, когда там находились жена и дочка рыжего Бар-дьйора. Мне пришлось убить девять воинов и если бы не мое любопытство, то и Уль-найденыш должен был отправиться в царство теней. Однако я захотел его допросить, и поэтому просто обезоружил. Иногда мы совершаем ошибки, и я в этом плане не исключение. Если бы тогда я прибил гаденыша, то сейчас бы этого разговора не было.

— Допустим, — согласился я с ее доводом, хотя, в самом деле, не был уверен в том, что она усердно отговаривала Аль-йорда от покушения на меня. — Как сделать так, чтобы он отказался от идеи оклеветать самую красивую женщину ваннов? Ты знаешь, кому он поручил распространить слух о тебе?

— Нет, не знаю, но ты же колдун, вот и наколдуй что-нибудь, — потребовала Фая. — Я не собираюсь ублажать этого гаденыша. Если бы не я, он бы сдох в какой-нибудь канаве. И после всего того, что я для него сделала…

— А с чего ты взяла, что именно он удавил твою служанку?

— Эта дура пришла к нему и предложила развлечься. Он отмахнулся, и тогда она рассказала ему о том, как скакала на нем, пока он лежал с завязанными глазами, — сморщилась королева. — Уль пришел в ярость и удавил ее, а потом пришел ко мне и потребовал удовлетворить его, иначе…

— То есть если ты расскажешь конунгу о том, что найденыш тебя шантажирует, то Аль-йорд может поверить ему, а не тебе? — спросил я.

— Шанта… чего? — переспросила Фая.

— Угрожает пустить слухи, — пояснил я. Она кивнула. — То есть, убрав свидетельницу, он рассчитывает прижать тебя к стенке? Ой, дурак!

— И это все? — с удивлением спросила Фая.

— А чего ты ждешь? — поинтересовался я.

— Ты должен убедить его не раскрывать рот…

— Я должен? — переспросил я. — С каких это пор я тебе что-то должен? Ты сама требовала убираться из твоего города и дворца. Я уехал. При этом по дороге спас тебя от насильников. Возможно, ты говорила конунгу, что меня не так просто убить, поэтому он и отказался от мысли пристрелить меня. Да, я согласен, что нужно было убить Уля раньше, но раз так получилось, то это судьба. Мы не будем пороть горячку, и обратимся к ведуну за советом. Он знает конунга и его окружение, может чего и подскажет. А на будущее уясни, я тебе ничего не должен. Ты сама виновата в том, что оказалась в такой ситуации. Если бы ты не обещала найденышу ублажить его, то у него бы не появилась идея требовать от тебя выполнить данное когда-то давно обещание. И кстати, надо разобраться, за какие такие заслуги ты обещала допустить его до собственного тела? Ну?

— Он выполнил кое-какое мое поручение, — замялась Фая.

— И если об этом узнает конунг, то по головке тебя точно не погладит. А скажи-ка мне Фая, на что ты рассчитывала, когда обманывала мужа? Он не выглядит глупцом и от жены требует только верности. Я прав?

— Не только, — сморщилась королева. — Скажи, что мне делать?

— Я же говорю, поговори с ведуном. Он знает о том, что вместо тебя на Уле скакала служанка? — Фая кивнула. — Тем более, он подкинет идею и поможет решить вопрос с этим гаденышом…

— Мих-Костóнтис, а ты знаешь для чего меня ткнули лицом между ног тому жрецу? — слегка покраснев, поинтересовалась королева.

Честно сказать к такому вопросу я не был готов. Что ей ответить? Правду? Местные жители не привыкли к таким развлечениям и ласкам. Максимум на что хватало их фантазии — страстный поцелуй и то они старались этого не делать, так как мужчины бородатые и колючие. Ванны и раздевались не всегда, потому что тут не юг и температура воздуха редко повышалась до двадцати градусов по Цельсию. К тому же учитывая то, что королева Фая мило покраснела, можно предположить, что ее очень интересует эта тема.

— Я думаю, вам не нужно знать ответ на этот вопрос, — с усмешкой ответил я. — Учитывая то, что в моих объятьях побывало много женщин, мне известно гораздо больше, чем многим местным мужчинам.

— Фу, это же противно! — возмутилась она.

— Так, закрыли тему. Сейчас найдем ведуна и совместными усилиями постараемся решить возникшую проблему, — заявил я.

— Хорошо, — опустила голову королева. — Пообещай, что никто, кроме ведуна не узнает о моих трудностях.

— Это само собой, — скривился я. — Если Цуц-йорду станет известно, что приятель приставал к жене его дяди, начнутся такие трудности, что мама не горюй. О, легок на помине…

Рыжий детинушка увидел дракар, на котором прибыла королева и, прыгнув в лодку, приплыл на остров. Он радостно улыбался, и было видно, что ему приятно встретить мать его племянников. Цуц-йорд начал расспрашивать ее о делах в городе. За разговорами мы потихоньку переплыли реку и поднялись на холм. В башне нас встречал одноглазый ведун, который с удивлением взирал на королеву и морщился. Старик дождался момента, когда рыжий детинушка сделает паузу и, нахмурившись, строго спросил:

— Фая, что такого случилось, что баба на сносях с выпирающим пузом приперлась в место, где скоро появятся демоны?

Глава 2

Я не слышал, о чем весь вечер говорили ведун и королева, однако женщина улыбнулась и отправилась занимать гостевые покои башни. Рыжий детинушка радостно заявил, что Фая приняла решение донашивать ребеночка тут, чтобы произвести на свет богатыря именно в кругу древних камней. Я от таких вестей чуть в обморок не хлопнулся и помчался выяснять отношения с одноглазым стариком.

— Ведун, это что за новости? Зачем королева остается? Ты вообще нормальный? Кто ей организует уход? Ты, или может я?

— Мих-Костóнтис, ты слишком много думаешь о будущем, — спокойно ответил старик. — Боги посоветовали держать ее под боком…

— Сюда скоро демоны пожалуют, а если что-нибудь случится?

— А ты у нас на что? — с усмешкой спросил ведун. — Ты же собирался защищать земли ваннов, а так ты будешь стараться лучше…

— С чего ты взял? Меня королева ненавидит. Зачем мне ее спасать?

— Ох, Мих-Костóнтис, — вздохнул ведун, — хоть самому себе не лги. Ты не позволишь причинить вред беременной женщине. Даже если она твой враг.

— Допустим, — задумавшись, произнес я. — Но если я не справлюсь?

— Цуц-йорд встанет последним рубежом перед женой дяди, так что переживать не стоит, — усмехнулся старик. — Ему нельзя лезть в битву с демонами, так что пусть побудет нянькой…

— Подожди, ты хочешь сказать, что наш бугай находится в опасности? Он же больше и сильнее меня. Что ему может угрожать? — удивился я.

— В отличие от тебя он не дружит с головой, — тяжело вздохнул ведун. — Цуц силен и думает, что сможет победить неудержимым напором…

— Но в нашем поединке он меня по земле размазал, — напомнил я.

— А если бы в ваших руках была отточенная сталь, то ты бы его на лоскутки порезал, — сообщил одноглазый старик. — Этот балбес — герой одной легенды. Если его кинуть в бой против демонов, то он может и победит их, но сам погибнет. Наверное, это красивая смерть, но он ему пока рано в Зал героев.

— А я?

— А ты умеешь думать, — усмехнулся ведун. — И порой слишком много размышляешь. Иногда надо действовать, а ты обдумываешь варианты.

— Но если бросаться в бой, то можно нарваться…

— Ты никак не можешь найти баланс между разумом и силой, — пояснил старик. — Скажи мне, Мих-Костóнтис, ты видишь сияние людей?

— Разумеется, я же маг, — с апломбом заявил я.

— С этого дня ты будешь носить повязку на глазах, — «порадовал» старик.

— Зачем?

— У нас осталось несколько дней до появления демонов, так что тебе нужно обострить реакции, — пояснил ведун. — Так ты сможешь меньше думать.

Не знаю, чем руководствовался мой наставник, но я в роли слепого выглядел весьма комично. Я словно новорожденный котенок тыкался во все стороны и постоянно нарывался на тренировочный меч. Наверняка моя кожа настолько покрылась гематомами, что я, вероятнее всего стал походить на одного из героев фильма «Аватар» — такой же синекожий. Одна радость, что хоть хвоста не было.

Ведун порекомендовал держать повязку не только в поединках, но и вообще походить с ней до равноденствия. Разумеется, никто не отменял пробежек в полной амуниции, так что я продолжал гоняться за гнедым жеребцом, придерживаясь за стремя. Буран, натуральная скотина, продолжал резвиться и иногда переходил на галоп, а пару раз срывался с места в карьер. В такие моменты я был готов оторвать ему голову. Однако живность у меня понятливая и, осознавая, что его тушка находится в опасности, шустро отбегал на безопасное расстояние.

Но самыми неприятными для меня оказались заплывы по реке. Лично я не понимаю, как мне удавалось не сбиваться с направления. Наверное, потому что я постоянно корректировал курс, прицеливаясь на источник энергии. Но и там было не все гладко, так как я не знал, к какому месту берега пристать, а ведун запретил ваннам подсказывать.

Пять долгих дней постоянной темноты, с ориентированием на энергетическое поле предметов. Оказывается, раньше я не обращал внимания на такой слабо-светящийся контур, но после энного количества падений понял, что обладатель аурного зрения вполне может передвигаться не спотыкаясь.

За два дня до равноденствия, ведун предложил мне не покидать остров и заняться поединками именно в кругу камней. Я вообще не видел смысла в этих тренировках, так как кроме новых синяков ничего не получил. Меня снова гоняли несколько ваннов по полю и лупили почем зря. Если раньше я хотя бы видел контуры людей, то в кругу камней лишился и этого преимущества, так как энергетический источник портала выглядел, словно яркий прожектор, и ауры воинов просто терялись на его фоне. Где-то на грани восприятия я слышал задорный смех Фаи, которой нравилось то, что чужака колотят несколько ваннов.

Мне даже показалось, что я слышал голос знахарки Миды, но в этом я не был уверен, посчитав очередной галлюцинацией.

В прошлый раз за день перед летним солнцестоянием я получил выходной и, устроив заплыв, встретился с воительницей Баратией. Мы занимались любовью почти до рассвета. В этот раз никакого отдыха и бурного секса не было. И не только потому что Баратия давно уехала, а просто оттого что я тупо сидел перед кругом камней и медитировал.

Вот лично мне не совсем понятно, почему я лишаю себя общества слабой половины человечества? Вроде возле башни есть домик, где проживают разные невольницы. Их привезли летом для того чтобы свободные ванны, занимающиеся строительством не начали лезть на стены. Однако ведун рекомендовал не тратить энергию на такое бесполезное занятие. Он мотивировал это тем, что из меня уходит мужская сила, которая нужна для того, чтобы совершить прорыв в моих способностях. На мой взгляд полная ахинея, но я и сам не заглядывался на невольниц. Никогда не любил принуждать женщин к интиму. Я считаю, что любовью надо заниматься с той партнершей, к которой ты испытываешь влечение, а рабыни не могут вызывать пламенных чувств. А я давно не юноша и период бурных страстей давно прошел. Нельзя сказать, что я храню верность Баратии, хотя физически именно так и получалось, просто мой организм настолько уставал на тренировках, что ни о каких женских телах не грезил.

Хотя душа требовала чего-нибудь эдакого со стонами до рассвета. В практике мага Костóнтиса были подобные секс-марафоны, когда он пропускал через постель нескольких служанок за ночь. Но он превосходно владел заклинанием инкубов-искусителей и мог соблазнять женщин несколько суток подряд. Лично я житель Земли и на протяжении сорока лет был женат на одной женщине. В молодости у меня случались небольшие интрижки и курортные романы, но сравниться с магом я точно не мог. У дипломированного чародея, до того момента пока его не отправили в ссылку, счет перевалил за тысячу красавиц и опыт у него имелся. Причем во время интима с Баратией магия соблазнителя включилась бессознательно, то есть я вроде как все чувствовал, но не управлял действиями собственного тела. В результате воительница растеклась, как пломбир и мы остались довольны друг другом.

А сейчас я сижу с повязкой на глазах и думаю, а зачем я вообще остался защищать ваннов? Только лишь из-за контракта с Моррахом или были иные причины? По словам ведуна, тот демон Ич-Харил должен погибнуть года через полтора, то есть после этого никто не должен идти сюда сознательно. По словам Алуры — беглянки из Бездны, которая оказалась тут летом, точка отправления находится в труднодоступном месте и просто так туда никто не ходит. Получается, что основного вторжения стоит ждать всего пять-шесть раз. Однако это не повод расслабляться. Полтора года сидеть где-то на севере рядом с грабителями и убийцами не очень приятно. Да, среди них есть хорошие ребята, такие как рыжий детинушка или старая знахарка Мида, но основную-то массу составляют различные негодяи вроде Уля-найденыша или того же самого конунга. Да, меня тут приняли почти как своего, но в том-то и дело что «почти». Мне постоянно приходится доказывать окружающим, что я силен и опасен и со мной стоит считаться. В этих краях уважают только решительных людей.

Странные они эти ванны. Вроде сами труженики, фермеры, землепашцы. Такие порядочные, чтят законы предков, а стоит им оказаться где-нибудь за пределами родных земель и все — теперь это отмороженные грабители и убийцы. Они и к другим людям относятся с презрением. Хотя казалось бы, в чем между ними разница? Так же пашут и сеют, как и крестьяне королевства Суролтар или Эргент. Так же не смеют ругаться с ярлом или конунгом, как крепостные с баронами и графами. Единственное отличие в том, что иногда они собираются на общий сбор — тинг и могут покричать и вроде-как изъявить волю народа. Ярл их послушает и сделает так, как пожелает сам. Ну и какие различия между ними и крестьянами? Однако ванны упорно презирают остальных людей, только потому что те не умеют убивать. Хотя, может в этом и заключается главное отличие? Ванны могут постоять за себя, в то время как крестьяне чуть что случается, так сразу бегут под защиту феодала. В моем понимании это не мужской поступок.

Хотя местные тоже далеко не самые благородные создания. Один из вновь прибывших ваннов из охраны королевы попытался изобразить из себя великого воина и напросился на тренировочный бой со мной. Ведун тогда, как раз завязал мне глаза и едко комментировал мои постоянные поражения. Я от того воина получил много ударов и вероятнее всего именно он бил от всей души, потому как остальные знали, что я не самый слабый представитель сильной половины человечества. Одноглазый предупредил этого воина, но тот видимо проигнорировал просьбу и продолжал бить не сдерживаясь. Вопрос почему? Что лично ему я сделал? Ничего. Я этого ванна в глаза не видел, однако этот поганец продолжал колотить меня почем зря. Видимо ему нравится издеваться над слабым противником. Так что ни о каком благородстве свободных ваннов речь не идет. А самое обидное, что я и ответить, как следует, не мог, потому что ничего не видел. Да, иногда мелькали энергетические контуры, но вот куда несется тренировочный меч, не замечал и довольно часто получал чувствительные удары.

И вот сейчас я сижу с повязкой на глазах и никак не могу понять, а что я тут забыл? Зачем я защищаю от демонов этих грабителей и убийц? Они меня пинают, оскорбляют, поливают грязью, а я должен их спасать? Где логика? Почему старый седой человек должен тренироваться как проклятый только для того чтобы всякие там отморозки могли спокойно ходить в походы на чужие земли.

Не знаю почему, но я начал злиться. Ярость нахлынула волной, но направлена была не на свободных ваннов, а на себя. Точнее на личность жителя Земли — писателя-фантаста Михаила Евгеньева. Я осознал, что понятия о долге перед ведуном и знахаркой держали меня здесь. Если бы не было этих людей, то я бы давно ушел на юг.

Неожиданно я услышал крадущиеся шаги и повернулся в направлении гостя. Ведун остановился рядом со мной и спросил:

— Мих-Костóнтис, что разозлило тебя?

— Это так заметно?

— Ты горишь, — констатировал старик.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты горишь.

— Ты серьезно? — удивленно воскликнул я.

— Да. Ты горишь. Ты что совсем ничего не чувствуешь?

— Подожди, что значит горю? — снова уточнил я. — У меня в руке что огненный шар появился?

— Ты целиком объят пламенем, — пояснил ведун. — И что странно, огонь не жжет одежду. Это нормально для колдунов?

— Не знаю, — озадаченно ответил я. — Раньше ничего подобного не было.

— Все. Пламя погасло, — сообщил старик.

— И что это значит? — спросил я.

— А я откуда знаю? — воскликнул он. — Скажи, о чем ты думал перед этим?

— О тебе, о ваннах, о том что напрасно защищаю вас от демонов, — признался я. — Кстати, никак не могу понять, зачем я тут сижу. Контракт Морраха выписан на любого человека, но придет он только в это место. Так что мне тут торчать не нужно. Так и быть, я проведу завтрашние сутки здесь, а потом уйду.

— Это хорошо, — согласился старик. — А то Баратия до сих пор не вернулась домой. Заодно и поищешь мою правнучку.

— То есть, как не вернулась? — воскликнул я. — Она уехала в середине лета? За две луны можно до империи добраться…

— Это если с ней ничего не случилось, — сказал ведун.

— А кто у нас с богами общается? — возмутился я. — Спроси у них, куда подевалась эта бездельница.

— Спросил. Сказали что до зимы тебя нужно отпустить на ее поиски.

— Вот так и сказали? — усмехнулся я. — Прямым текстом?

— Я дословно не помню, но звучало примерно так:

коль воспылает гнев души, огонь вселенца не туши,

берсерк блондинку с животом, спасет от смерти, а потом

пусти его зимой на юг, твоим родным поможет друг…

— Ведун, ты что, стихами заговорил? Это какое-то пророчество?

— Мих-Костóнтис, с тех пор как ты появился, боги общаются со мной гораздо чаще, — ответил старик. — Раньше это были видения покрытые туманом. Сейчас звучит голос. Про блондинку я понял, поэтому оставил Цуц-йорда с ней. Он у нас знатный берсерк, так что пускай спасает жену дяди.

— А что ее домой не отправил? — поинтересовался я.

— Встретим демонов, и я вместе с ней вернусь. Пора приструнить Уля-найденыша. Да и тебя надо на юг отпустить. Я же тебе меч с душой обещал. Меня смущала фраза про «гнев души». Не думал, что ты можешь гореть. Пламя было какое-то белое — вроде сияния Светила в полдень, но с синими и красными всполохами. Я такое впервые видел. А ты точно ничего не почувствовал?

— Нет. Просто в груди в области сердца появилось жжение и все.

— Знаешь, с тех пор как ты начал носить повязку на глазах, у тебя расширилось свечение, — сообщил ведун. — Раньше это было желтое пятно в области грудины, а теперь появилось семь энергетических узлов. Они имеют разные цвета. Наверху зеленый, синий и фиолетовый, а внизу оранжевый, красный, алый. Только размеры у них значительно меньше, чем желтый.

Когда-то давно мне в руки попалась книжка о развитии так называемой чакры. Там расцветка была аналогичной, так что сейчас я приблизительно понимал, о чем говорит ведун. Оставалось понять, почему произошел скачок умений? Я вроде не знаю, как проводить такие тренировки и целенаправленно не расширял энергетическое поле. Хотя я прогонял через организм огромное количество силы и недавно заметил, что узлов стало на шесть больше, однако ведун только сейчас заметил их. Может это произошло из-за того, что мне пришлось ориентироваться в пространстве, не полагаясь на зрение? Вполне возможно именно это послужило обострению чувств. Кто знает? Жаль, что книжку про чакры я просто пролистал и не найдя в ней ничего интересного, оставил на полке. Может сейчас бы имел представление, что делать дальше, а то йог из меня никудышный.

— Ведун, — обратился я к одноглазому старику, — как думаешь, я могу снимать повязку? Вроде сейчас пока темно.

— Это верно. Снимай и жди рассвета. Глаза должны привыкнуть к свету. Предрассветные сумерки плавно перетекут в рассвет, и ты не будешь слепнуть.

Я открыл глаза и осмотрелся. Надо сказать, что ванны основательно подготовились к принятию незваных гостей. С одной стороны вместо отсутствующих камней поставили частокол из бревен. Натянутые над поляной сети должны были удержать крылатых противников на земле, а большие коробы, заряженные десятком дротиков, простреливали пространство каменного круга одним залпом, как в тире. Таких механизмов было три штуки, и они могли поразить противника практически в любом месте на поляне. Плюс однозарядные метатели, похожие на аркбаллисту. Вокруг камней мы расставили несколько подобных метателей, способных пускать в потенциального противника стрелы, толщиной в руку взрослого мужчину. Наконечники были посеребрены и вполне могли пронзить шкуру практически любого зверя. Мы тестировали их на свиньях. Копье пробивало висящую тушу насквозь, так что была вероятность, что демона-гористо тоже как минимум поранит. Ко всему прочему за каждой стелой лежали горшки с горючей смесью — деготь плюс скипидар и готов коктейль Молотова или «греческий огонь». Думаю, демонам понравится наш жаркий прием.

— Ну, нам остается только ждать, — произнес я и снова закрыл глаза.

Глава 3

Луч Светила озарил верхушки деревьев, окрасив их в красный цвет, и над кругом камней задрожал нагретый воздух. Запахло тухлыми яйцами, но порыв ветерка унес «ароматы» серы дальше. Мы сидели в напряженной позе, постоянно ожидая нападения. Руки нескольких воинов побелели от напряжения — они крепко сжимали рычаги спуска тетивы и опасались прозевать момент появления демонов.

Прошел час, за ним второй, скоро полдень миновал, а от незваных гостей ни слуху, ни духу. Я обратил внимание на то, что портал работает импульсами по какому-то странному алгоритму — активация на несколько секунд, ожидание минуту, после повторный прием и вновь пауза, но значительно дольше, чем прежде. Складывалось впечатление что это точка-тире-точка-тире-тире-точка-тире-тире-тире и далее по нарастающей. Задержки становились то длиннее, то короче и что самое удивительное, запах из портала был совершенно разным: сначала сера, иногда ароматы леса, а порой накатывала морозная свежесть. Можно подумать, что это автоматический набор номера разным абонентам или путь автобуса по определенному маршруту, с целью подобрать пассажиров с остановки. Если я что-то понимаю, то сейчас происходит настройка на прием. Судя по разным запахам, таких точек отправления минимум три штуки.

Это плохо — допустим, на подобную полянку забрел обычный путник из другого мира. Он не демон и не злодей, а обычный «турист». Его перенесет сюда, а тут ванны нажмут на рычаг и десяток стрел пришпилит бедолагу к деревянному частоколу, который возвели вместо отсутствующих камней. И привет. Был человек, и нет человека. По большому счету он сам виноват — нечего шляться, где ни попадя, однако «турист» ваннам не враг, а простой прохожий и убивать его ни за что это как-то слишком жестоко. Хотя существует опасность принести инфекцию из другого мира, но тут я сильно сомневаюсь, что микроорганизмы могут навредить окружающим людям. Просто если портал каждый год принимает порцию чужого воздуха, то у ваннов наверняка выработался своеобразный иммунитет к инородным вирусам.

Я поднялся и подошел к слегка расслабившемуся ведуну и спросил:

— Скажи, а кроме демонов были другие гости?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, не демоны, а простые люди или похожие на людей существа?

— Да. Были. Только редко.

— Твой отец? — уточнил я.

— Да, мой отец тоже гость этого мира, — кивнул ведун.

— Что с ним стало? — полюбопытствовал я.

— Он был убит ваннами, — мрачно сообщил старик.

— Ты серьезно?

— Да. Он обезумел и хотел всех уничтожить. Мне пришлось его убить.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — удивленно воскликнул я.

— А как я должен сказать? — уточнил ведун. — Заламывать руки и рыдать?

— Ну, не знаю. Просто это твой отец…

— Сражаясь в другом мире, он получил ранение руки, лишился крыльев и, убегая от врагов, случайно попал сюда. Он всю жизнь мечтал вернуться домой, чтобы вновь ощутить радость полета. У него не получилось, и он озлобился, — рассказал старик. — Отец расплавил два меча, с которыми пришел сюда и выковал из них один большой. Однажды он повздорил с ваннами, и мне пришлось его убить…

— Ты про какой меч говорил? — поинтересовался я. — Про длинный клинок из небесный звезды? Так это он с духом внутри?

— Да. Отец завещал его мне, а потом я заметил, что в мече сидит его душа.

— И что она делала? — спросил я.

— Отец нашептывал мне дурные мысли…

— Он хотел убить ваннов? За что? Чем они ему насолили?

— Мать не знала, что он крылатый, — устало произнес ведун. — А потом так получилось, что его секрет стал известен…

— Но ведь он наверняка был великим воином. Если я правильно понимаю, ты учился у него. Значит, он был лучше тебя и никто из местных не мог с ним соревноваться. Как тебе удалось его победить? И главное, как можно ненавидеть наставника и отца?

— Ему, как и тебе постоянно завидовали. Я тоже завидовал и злился на себя из-за того, что не могу достичь его скорости. А потом отец озлобился на мать за то, что она рассказала ваннам о его крыльях, и захотел ее убить. Мне пришлось с ним сразиться, и я победил. Меч перешел ко мне по праву. Отец внушил мне уверенность в том, что я непобедимый. Никто не мог сравниться со мной. А потом сюда пришел демон-гористо и, хотя я смог его одолеть, но лишился глаза…

— И именно этот клинок ты хочешь отдать мне? Ты желаешь моей смерти? Чтобы я, так же как и ты стал самоуверенным болваном, бросающимся в бой на гористо? — возмутился я. — Ты в своем уме? Нет уж, не надо мне такого «счастья».

— Ты мудрее меня в молодости, — ошарашил ведун. — Я до сих пор считаю себя непревзойденным, а ты прекрасно понимаешь, что не самый сильный.

— Это не повод проводить эксперименты на моей психике, — отмахнулся я.

— Отец знал гораздо больше приемов, чем ты. А клинок из небесной звезды мог разрубить воина в кольчуге пополам. К тому же он всегда мечтал отправиться в путешествие по миру, и ты станешь отличным спутником для мятежного духа.

— А потом он внушит мне ложную уверенность, и я брошусь в бой на более сильного противника и лишусь не глаза, а головы, — мрачно предрек я.

— Боги сказали, что ты справишься, — заявил ведун. — Я верю в тебя.

— Так, давай потом решим, что делать с твоим отцом, — отмахнулся я. — Вон, кажется, портал прислал гостей…

Снова запахло серой и возле одного из камней появились две фигуры: на спине, опираясь на локти и согнув колени, полулежала обнаженная худенькая беременная блондинка, а рядом с ней на корточках сидел какой-то щупленький светловолосый парень. На нем было чуть больше одежды, но все равно обрезанные на коленях штаны сложно назвать полноценным нарядом. И у него, и у нее на шее имелись странные ремешки из змеиной кожи наподобие собачьего ошейника со странным узором, наполненным энергией.

— Какие странные демоны, — проворчал ведун и дал команду не стрелять.

— Эй! вы кто такие? — спросил я на языке ваннов.

Девушка продолжала полулежать, выставив на всеобщее обозрение большое пузико. Парень начал рыдать и, став на колени, уткнулся лбом в землю. Он что-то говорил, но я ничего не понял. Одноглазый старик взял в руки посох с фиолетовым камнем и что-то спросил у гостей. Парень ответил и у них завязался активный диалог. После этого ведун перевел его речь:

— Девушка служила Лорду-балору в зале в качестве прислуги и слышала, как раненный Ич-Харил жаловался на тебя Арказару. Подсчитав нужное количество дней, она уговорила брата, и они сбежали. Наши гости с трудом забрались на плато и кое-как влезли на площадку. Перед тем, как ступить на портал, парень видел в горах троих летящих охотников за рабами. Возможно, скоро крылатые будут здесь. Надо подготовиться к встрече.

Старик дал команду, и парень помог беременной девушке выйти за пределы каменного круга. Вскоре на поляне появился крылатый камбион. Он попытался взлететь, но был пронзен дротиком. Острие пробило его тело навылет, и полудемон упал, скребя когтями по земле. Второй и третий камбион так же попали под прицел и были сражены копьями с посеребренными наконечниками. Парень и девушка что-то сказали, и ведун дал команду заряжать оружие. Ванны продолжали следить за поляной и не расслаблялись. Мы распределили команды метателей так, чтобы хотя бы один расчет был всегда готов к выстрелу. Однако гостей пока не было. Возможно, на сегодня демоны закончились.

За время нападения я ни разу не махнул мечом. Как-то слишком уж все просто. Так быть не должно. Ну не мог Лорд-балор оставить нас без внимания. Владыка обязан устроить нам гадость, а вместо вторжения легиона мы видим новую парочку беглецов и какую-то неорганизованную погоню. Бред сивой кобылы. Неужели служба безопасности у демонов настолько отсталая, что позволила повторно сбежать рабам? Это раньше я считал что жители Бездны тупые хищники, но пообщавшись с хитрецом Ич-Харилом, коварной Шаей и юмористом Моррахом я понял, что заблуждался. Эти поганцы живут гораздо дольше людей и повидали многое на своем веку. Они должны были придумать какую-нибудь каверзу. А что видим мы? Новую парочку беглецов. Так не бывает. Наверняка это какая-то подстава. Может они перевоплощенные демоны?

Я перевел зрение в магический спектр и увидел такие же ауры как у обычных людей. В основном преобладал зеленоватый оттенок, и конфигурация энергетических каналов слегка отличалась, но в целом никаких особых отклонений не было. По крайней мере, у парня.

С девушкой возникла сложность. Во-первых, она беременна, то есть теоретически должна светиться сильнее, однако вместо сияющего плода, в животе оказалась какая-то странная темная закорючка. Во-вторых, у нее фигура подростка, то есть худенькая, тоненькая с узкими бедрами, а пузико соответствует размеру восьми или девяти месяцам. К такому периоду беременности женский организм успевает перестроиться и набрать лишнего жира в нужных местах. Однако этого не произошло, и блондинка осталась натуральным дистрофиком. И в-третьих, взгляд с поволокой давал понять, что девушка витала в облаках, то есть либо ее накачали зельем, либо она под внушением, так как совершенно не понимала, что происходит.

— Ведун, спроси у него, она всегда такая заторможенная? — попросил я.

Старик задал вопрос и перевел ответ парня:

— Он говорит, что после того как она оказалась в Бездне во дворце Арказара, с ее лица не сходит глупая улыбка.

— А говорить она может? — снова спросил я.

— Редко, и в основном бессвязный лепет, — сообщил ведун и пояснил: — Она восхваляет мужские достоинства партеров.

— А тебе не кажется странным, что безмозглая кукла спланировала побег и утащила брата из темницы?

Ведун задумчиво посмотрел на меня и, усмехнувшись, спросил:

— Думаешь именно они засланные демоны? Я вроде проверил ауру. Энергетический узор соответствует полукровкам — человека и представителя гуманоидной расы, но не демона. Правда с ее животом не все ясно. Там что-то странное. Наверное, демона вынашивает.

— Ну а кого она может вынашивать, раз сбежала из Бездны, — усмехнулся я.

— Кукла, конечно красивая, но я думаю их надо убить, — решил ведун.

— Не торопись, — остановил я старика. — Что ты там говорил о пророчестве?

— Каком пророчестве?

— Ну, когда стишок читал? — напомнил я.

— А! коль воспылает гнев души, огонь вселенца не туши,

берсерк блондинку с животом, спасет от смерти, а потом…

— Стоп! — воскликнул я. — А может речь шла не о королеве? Может, именно эту блондинку должен спасать берсерк?

— Но Цуц-йорда тут нет! — возразил ведун.

— А как там меня называл рыжий детинушка? Мих-Костóнтис — берсерк. Вон у меня и шкура медвежья есть, — усмехнулся я. — Сойду я за берсерка?

— Ха-ха. Очень смешно, — мрачно произнес ведун. — Из тебя такой же берсерк, как из меня…

— Не говори ничего такого, о чем впоследствии можешь пожалеть, — с усмешкой прервал я старика. — Ты же знаешь, что иногда я себя не контролирую и совершаю деяния, которые с натяжкой можно назвать неистовством берсерка. К тому же ты сам говорил, что за мной стоит душа не медведя, а человека.

— Да, есть такое, — согласился ведун и, указав на гостей, спросил: — Что ты предлагаешь? Сохранить им жизнь?

— Судя его по ауре, парень говорит правду, — произнес я. — Но логика подсказывает, что такая неадекватная девица, не могла придумать план побега. О чем это говорит?

— И о чем же? — устало вздохнул ведун.

— Спроси парня, когда девица рассказывала о побеге, она вела себя нормально? Если да, то в какой момент она снова стала заторможенной?

Ведун пообщался с парнем и тот начал говорить, но я ничего не понял. Впрочем, я особо и не прислушивался, а следил за его аурой. Никаких эмоциональных всплесков, присущих лжецам я не заметил и сделал вывод, что он уверен в собственных словах. То есть его ввели в заблуждение и использовали втемную. Я перевел взгляд на блондинку и заметил странную аномалию — девушка ласкала себя, словно находилась под воздействием любовного зелья. Это отразилось на ауре и теперь в ней присутствовали оттенки алого цвета. Блондинка с невероятно привлекательным кукольным личиком стала на четвереньки и прогнулась, словно мартовская кошечка, ожидающая кота. Зрачки расширились настолько сильно, что синяя радужная оболочка перестала быть заметной. Белая кожа покрылась красными пятнами и стали видны тонкие полоски шрамов, изрисовавшие всю спину и ягодицы девицы. Я задержал дыхание, подозревая магию инкубов, но оказалось, что в действиях блондинки не было ничего волшебного, просто она вела себя словно самка во время течки. Девушка протяжно застонала и покрутила бедрами, при этом одна рука начала ласкать небольшую упругую грудь.

Честно сказать, мне стало некомфортно — это же как нужно было испоганить психику ребенка, чтобы нося в чреве плод, она продолжала желать самцов. Это ненормально. Так быть не должно.

Я взглянул на ведуна и тот так же стоял, раскрыв рот от удивления. Он приказал парню прекратить это безобразие, а брат блондинки и сам замер с распухшим бугорком на штанах. Его голубые глаза раскрылись и он, облизнув губы начал развязывать тесемку, поддерживающую эти своеобразные шорты.

— М-да, весьма развратная семейка, — проворчал я и ударил его в челюсть.

— Ты зачем его вырубил? — спросил ведун, глядя на бессознательное тело парня. — Я его не успел, как следует допросить.

— Сейчас он не в состоянии отвечать на вопросы, — усмехнулся я. — И она тоже не думает головой. Надо связать их и дождаться утра. Завтра будет видно.

— Разумно, — согласился ведун. — Я смотрю, воины на нас поглядывают и, кажется, желают присоединиться к веселью.

— Чует мое сердце, что с этой девочкой не все ладно, — сморщился я от очередного стона блондинки. — Ведун, мне начинает казаться, что именно эта девочка наш главный враг. Давай мыслить логически.

— Давай, — кивнул старик.

— Если бы ты знал, что тебя будут встречать метателями, как бы ты поступил? — задал я вопрос. — Полез бы на рожон?

— Нет.

— А что бы ты сделал?

— Не знаю, — пожал плечами ведун. — Использовал бы свиток телохранителя?

— Для этого нужно замереть на секунду, и не погибнуть, чтобы дать команду прибывшему демону тебя охранять, — пояснил я. — К тому же с таким количеством метателей нет никакой гарантии, что охранник сам не сдохнет.

— Тогда что? — озадаченно спросил одноглазый старик.

— Я бы использовал Троянского коня, — сообщил я и пояснил: — Во чрево объекта прячется опасный воин, и когда мы расслабимся, он выбирается наружу и нас атакует. Теперь вопрос, как он поймет, что мы расслабились? И другой вопрос, где он возьмет оружие? Использует наше? Как-то нелогично. А знаешь, я бы использовал ритуал «филактерия».

— Чего?

— Ты знал, что существуют энергетические вампиры? — поинтересовался я.

— Мих-Костóнтис, иногда ты меня удивляешь знаниями разных колдовских ритуалов, — вздохнул старик. — Ты что часто общался с демонами? Или в твоем мире все об этом знают и изучают демонологию?

— Я, конечно, учился, но с нечистью столкнулся только здесь, — отмахнулся я и отстранил ручки девушки, тянувшиеся к моим штанам. — Ведун, давай ее свяжем, а то мне надоело отбиваться от этой похотливой соплюшки.

— Может ее как брата в челюсть стукнуть? — предложил одноглазый ведун.

— Боюсь сил не рассчитать, — отрицательно покачал головой я. — Она же хрупкая, вдруг загнется. Надо как-нибудь аккуратно ее скрутить…

— Я к ней прикасаться не хочу, — заявил старик.

— Что так? Боишься апокалиптический удар схватить? — усмехнулся я и снова отстранил ручку блондинки от себя. — Детка, да уймись ты, наконец.

— Хозяин, накажите меня, — простонала блондинка.

Я замер и прислушался к ее словам. Оказывается она говорила на языке мага Костóнтиса. Это очень интересная новость. Получается, я могу с ней пообщаться?

— Ведун, а на каком языке ты с ними общался? — полюбопытствовал я.

— На демоническом.

— Ты и его знаешь? — воскликнул я. — Силен.

— А то. Я много чего знаю, — усмехнулся ведун. — А ты, я смотрю, узнал ее родной язык?

— Да, — подтвердил я и обратился к блондинке: — Девочка, кто твой личный хозяин и где он сейчас находится?

— Наг Ширкар, — мечтательно закатив глазки, ответила блондинка. — Он обещал мне неземное блаженство, когда вы убьете брата.

— Брата? — воскликнул я и сразу понял, для чего их отправили вдвоем.

Глава 4

Ведун наблюдал весьма занимательную картину: я присел рядом с девушкой на корточки и аккуратно надавил ей на сонную артерию. Блондинка благополучно потеряла сознание и перестала распускать ручки.

— И что ты собираешься с ней делать?

— Нам нужно дождаться Миду и как-нибудь вынуть из этой девочки плод. При этом нельзя тянуть и желательно снять с них обоих эти ошейники, — сказал я.

— А ошейники тут причем? — уточнил ведун.

— Помнишь, у шестирукой марилит я грозил расплющить браслеты? Так вот, энергетика у тех артефактов была почти такая же, как и на ошейниках, — пояснил я. — Надо разделить брата и сестру. Если я правильно понимаю, то внутри девочки находится яйцо, которое тянет из нее силы. Демон растет в ней, но пока они живы, он не знает, когда начинать активацию финальной стадии роста. Ему нужна жертвенная кровь. Если бы мы убили парня, то демон бы получил энергию и, разорвав девушку, выбрался наружу.

— Ты говорил, что ему нужно оружие, — напомнил ведун, и я указал на ошейники из змеиной кожи.

— Это его браслеты с пространственным карманом, — ответил я. — Там наверняка есть все что ему нужно. Судя по коже ошейников нас посетил наг.

— И что же ты предлагаешь?

— Во-первых, разделить парня и девушку. Во-вторых, снять с них ошейники. В-третьих, желательно дождаться Миду и попытаться заставить эту девочку родить, — озвучил я наметки плана.

— И как ты собираешься это делать? — с саркастической усмешкой спросил ведун. — Я понимаю, что мы можем их разделить и снять эти штуки с шеи, но родить до срока? Как?

— Я же сказал, что нужна Мида, — проворчал я. — Неужели лучшая знахарка не знает, как такое делается?

— Но прежде всего, стоит дождаться утра, — решил старик.

— Ведун, может я от природы параноик, но думаю, стоит поторопиться.

— Что так?

— Понимаешь, — задумчиво произнес я и снова посмотрел на блондинку магическим зрением, — она умирает. Ее аура истончается. Если ничего не делать, то она полностью отдаст силы этому демону, который тянет из девушки соки.

— Ты хочешь сказать, что он может не рождаться? — уточнил ведун.

— Ты знаешь, что большая часть живота беременной женщины, это жидкость вокруг плода? — старик кивнул. — Так вот, у этой девочки вместо плаценты яйцо.

— Чего? Какой центы?

— Чтобы жидкость не вытекала, она находится в сосуде, наподобие кожаной фляжки. Именно она называется плацента. Когда плоду пора наружу, стенки рвутся и вода вытекает, — объяснял я. Ведун морщился, но пока молчал. — А у змей и нагов стенки не мягкие, как кожа фляги, а настоящая скорлупа. То есть этот урод не собирался оставлять блондинку в живых. И когда втянет в себя силы девушки, он разорвет ее на части, потом заберет ошейник и вынет из него оружие.

— И что ты предлагаешь? Убить ее самим, чтобы он не успел вобрать в себя ее силы? — уточнил ведун.

— Я предлагаю кесарево сечение, — решил я блеснуть познаниями, но увидев недоумение в лице старика, пояснил: — Парня нужно кинуть в реку, куда-нибудь на мелководье, чтобы вода заливала ошейник. А девице аккуратно разрезать живот и вынуть яйцо. Для этого нам нужна Мида.

— А без нее никак? Что-то не хочется рисковать дочкой из-за какой-то демонической рабыни, — скривился ведун.

— Можно и так, просто я анатомию женского тела не очень хорошо знаю и могу чего-нибудь напортачить, — сообщил я, а на самом деле пришел в ужас оттого, что мне придется проводить подобную операцию. Я же не хирург, чтобы копаться во внутренностях живого человека.

— Может, ей сразу голову с плеч снимем? — предложил старик. — А потом по животу мечом или секирой…

— Какой же ты кровожадный, — вздохнул я. — Если она погибнет, то импульс смерти даст демону одноразовую подпитку в виде энергии ее души. То есть ты дашь ему достаточно сил, чтобы вырасти и начать атаку.

— А если молотом или секирой по животу? Скорлупка расколется и…

— И смотри первый вариант, — покачал головой я. — Демон опять впитает в себя энергию девочки и успеет вырасти.

— И что же делать? — тяжело вздохнул старик.

— Мне нужен лечебный амулет, которым можно заживить раны девочки. Если уж Миды не будет, то хоть кто-нибудь должен остановить кровопотерю иначе она загнется и даст подпитку демону.

— Это можно устроить, — кивнул ведун и, взвалив связанного парня на плечо, понес его к реке. — А ты пока проследи, чтобы демон сидел внутри.

Я уложил девушку на спину и начал вливать в нее тоненькую струйку энергии, чтобы поддерживать ауру блондинки на должном уровне. Ванны с недоумением поглядывали на меня, но никто не сказал ни слова, так как все понимали, я сижу над голой девицей не просто так. Вскоре вернулся одноглазый старик, и рядом с ним шла знахарка. Она отчитывала ведуна, и тот морщился, выслушивая речи Миды. Она подошла ко мне и присев рядом спросила:

— Ты хотя бы в общих чертах знаешь что делать?

— Приблизительно.

— Так, отойди-ка в сторонку, — решительно отодвинула меня знахарка.

— Мида, это может быть опасно, — произнес ведун.

— Эх, пенек ты замшелый, — вздохнула знахарка, — сколько раз говорить, я прекрасно осознаю степень риска. Но вы же не умеете лечить. Вам бы только головы с плеч рубить. А девочка должна остаться в живых. Кстати, Мих, сними-ка с нее этот ошейник. Что-то не нравится мне его внешний вид. Такое впечатление, что это живая змея.

Я мысленно выругался и начал внимательно осматривать кожаную полоску на шее девушки. Как я сразу не догадался, что это настоящая змея? То есть если попытаться ее снять, то она может укусить блондинку и все наши надежды на сохранение жизни девушки рухнут. Как провести такую операцию и не спровоцировать аспида?

— Ведун, а что ты сделал с парнем? — спросил я.

— Засунул в воду, как ты и хотел, — ответил он.

— Как бы его змея не укусила, — проворчал я. — Надо отправить человека к парню. Пусть держит кинжал возле его горла. Как только мы вынем яйцо, надо срезать аспидов с шеи парня и девушки. У тебя есть воин, который не боится змей? Будет не очень хорошо, если после стольких усилий для сохранения их жизней наши гости умрут и дадут силу демону.

— Какой предусмотрительный гад, — проворчал ведун. — Ты без меня тут справишься? А то я не уверен, что кто-нибудь из воинов достаточно быстрый.

— Эй, погоди, ты что хочешь оставить меня наедине с демоном? Может, девушку на поляну занесем? — предложил я. — Там демона и расстреляем.

— Так там же источник энергии? — возразил старик. — Ты не бойся. Змеи конечно шустрые гады, но на тебе кольчужные перчатки, так что не прокусят.

— А если она девушку тяпнет? Наверняка у змеи яд есть, — неуверенно сказал я. — И как оградить ее от укуса?

— Там где ты видишь узор с колечком находится голова змеи, — показал на ошейнике ведун. — Возьмешь пальцами рук голову и хвост и резко растянешь в разные стороны. Но учти, перед началом надо напитать силой из источника собственные мускулы. И помни, действовать придется только после того, как Мида вынет яйцо из ее чрева и полностью излечит раны этой девочки.

— Подожди, а как напитать энергией мускулы? — спросил я.

Честно сказать, я читал в какой-то рукописи о подобном способе усиления организма, но как-то подзабыл об этом. Получается, что ведун становится быстрее только из-за того, что насыщает силой собственные мышцы? И что же он раньше об этом не говорил? Я же по сравнению с ним форменная черепаха…

— Прогони энергию по каналам, как ты это делаешь и пусти по мускулам и сухожилиям. Сейчас ты можешь их различать, так что почти готов. Этим нельзя злоупотреблять, иначе загнешься от истощения. Один рывок по команде Миды и отдыхай. Если все пройдет, как надо, то яйцо с демоном останется целым.

Оказывается, у такого способа усиления есть противопоказания. Как бы лекарство не навредило сильнее болезни. Это же может быть очень опасно, а я не люблю рисковать понапрасну. Вдруг я порву мышцы? Тогда останусь калекой. Что-то мне все меньше и меньше нравится идея снимать этот ошейник. Но кроме меня и старика никто не справится с возложенной миссией. Хотя, может Цуц-йорд бы смог, но он в башне охраняет королеву, так что придется самому.

— Ну, с Богом, — прошептал я и положил ладони на шею блондинки.

Мида усмехнулась и, приподняв голову девушки, залила ей в рот какую-то жидкость. Бессознательное тело слегка дернулось, но вскоре я услышал равномерное дыхание спящей блондинки. Знахарка смазала руки спиртом, и я округлил глаза. Я столько раз пытался уговорить местного кузнеца сделать самогонный аппарат, но у того руки не доходили, а оказывается у Миды есть рабочий образец. У меня аж слюнки потекли. Все, точно напьюсь. Вот оторву голову демону и устрою грандиозную попойку. Так сказать на прощание с северным краем суровых ваннов.

Пока я предавался мечтам, знахарка сделала аккуратный надрез чуть ниже пупка и медленно вынула огромное яйцо. Размером оно превышало баскетбольный мяч, и я удивился, как такая объемная штука помещалась в чреве столь худенькой девчушки? Вроде живот у нее был значительно меньше.

— Мих, мне нужно залечить раны девочки. Постараюсь сохранить ей возможность деторождения, — распорядилась Мида. — А ты пока продолжай напитывать яйцо силой, чтобы этот гад не понял, что она родила без его ведома. Когда она будет здорова, я дам команду, и вы с ведуном резко снимете ошейники с нее и парня. Жди.

Я пересел и положил голову девушки к себе на колени. После этого убрал правую руку с хвоста змейки и разместил ее на большом яйце. Поддерживать магический фон на вместилище демона было сложно, но я продолжал вливать в него силу, чтобы наг не заподозрил чего-нибудь и не дал команду ошейнику убить блондинку. Вообще-то полный бред — я собственноручно делаю демона сильнее, чтобы сохранить жизнь девочки. Зачем? Кто она для меня? Никто. Если я правильно понимаю, эту девушку нельзя назвать нормальной. Сейчас ее психика полностью искорежена и ей не удастся вести жизнь полноценного человека. Или если быть точнее полуэльфийки. Я только сейчас заметил, что у нее заостренные уши, а ауру настоящих эльфов маг Костóнтис видел в родном мире, и она имела более зеленоватый оттенок. Отсюда вывод, это полукровка. Как она оказалась в Бездне другой вопрос, но могу сказать одно, блондинка превратилась в похотливую развратницу и теперь ее жизнь не принесет ей ничего кроме боли и унижения. Что ее ждет в этом обществе? Удел рабыни? Хотя с ее кукольной красотой она вполне сможет устроиться тут. Ванны любят женщин. А она скоро повзрослеет и принесет много радости мужчинам. Если бы она не была настолько порочной, то вполне возможно, ее мог бы взять в жены какой-нибудь местный герой. Или даже Цуц-йорд. Он с таким вожделением поглядывал на королеву Фаю, а полуэльфийка красивее жены конунга. Но сам факт того, что она ублажала демонов и превратилась в похотливую девицу, вряд ли позволит рыжему детинушке ввести ее в собственный дом в качестве жены. Ее удел служить в борделе или в какой-нибудь таверне…

Рассуждения о нелегкой судьбе блондинки прервала знахарка. Она привлекла мое внимание и громко крикнула:

— Ведун, готовься, я излечила девушку так что, как только я скажу пора, рви поводок. Слышал меня?

Со стороны послышался голос старика:

— Мих-Костóнтис, сконцентрируйся. Не забудь пустить силу по мускулам…

Я сосредоточился, и как только Мида дала команду, резко сжал пальцы и разорвал живой ободок. Змея зашипела и выпрыснула яд, но я успел оттянуть ее зубы от кожи полуэльфийки. Вязкая жидкость, попав на кольчужные перчатки, начала дымиться, и железо покрылось ржавчиной. Вот ведь ядовитый аспид. Если бы эта кислотная субстанция оказалась внутри организма, то приятного было бы мало. Как минимум мгновенная смерть, а если не повезет, то мучительная агония.

Со стороны реки послышался крик ведуна. Судя по всему ему так же не удалось сохранить кожу на пальцах. Мне хоть повезло, что у меня есть перчатки, а как справляется он? Может руки в воду опустил? Надо было какой-нибудь мешок взять, но мы хороши задним умом, а сейчас эта змейка пыталась обвить мое левое запястье и сжать кости, словно тисками. Я с большим трудом отодрал извивающееся тело от руки и попытался разорвать змею на части. С таким же успехом можно было тягать железную цепь. К тому же мне приходилось пальцами сжимать голову аспиду, чтобы держать раскрытой пасть с длинными зубами. А яд, собравшийся на конце полых зубов, продолжал дымиться.

По телевизору я видел, как профессиональные змееловы доили гадюк. Но у меня под рукой нет стеклянного стаканчика, так что даже не представляю, к чему прижимать пасть аспида? Прикладывать к кинжалу почему-то не хотелось, так как ранее эта вязкая жидкость почти прожрала кольчужную перчатку. После подобных экспериментов хороший клинок придется выбрасывать, а я не сказать что жадный, просто не люблю расставаться с полезной в хозяйстве вещью. Хотя, зачем мне яд змейки? Не проще ли отрезать ей голову?

— Вот и все, а ты боялась… — произнес я, отсекая верхнюю часть от основного извивающегося тела. — Даже платье не помя… твою ж дивизию!

Оказывается, демону нужен был любой импульс смерти от его подопечных, так что скорлупа треснула, и из яйца выполз змей размером с питона, а вместо головы у него было туловище с руками. Эдакая медуза Горгона с поправкой на мужской пол. Судя по размерам его тела, он никак не мог сидеть в яйце. Один торс был гораздо больше, чем внутренний объем баскетбольного мяча. Однако выяснять его секрет я не стал, потому что наг попытался напасть на спящую блондинку и знахарку.

Честно сказать, никогда не любил змей. Не боялся, как некоторые, а просто опасался. Да, они красивые, гибкие, но по большому счету редко атакуют людей, если конечно не трогать их кладку и не дергать за хвост. Сам факт, что маленькая змейка способна отправить тебя, как минимум в больницу, вызывал во мне кучу негативных эмоций. Сейчас, глядя на эту тварь, мне почему-то показалось, что мое относительно нейтральное отношение к змеям, перерастет в стойкую неприязнь. Вспомнить хотя бы шестирукую змею марилит Шаю. Она даже в истинном облике выглядела красавицей. Можно сказать милашка, только очень быстрая и смертельно опасная. А когда превратилась в человеческую женщину, так вообще стала секс бомбой. Да, я не питал иллюзий на ее счет, но на Шаю, по крайней мере, смотреть приятно, а наг он и есть наг — мерзкий и склизкий. Видимо в яйце все-таки присутствовала какая-то жидкость, наподобие белка.

— Я Ш-ширкар, — прошипел он. — Я вас проглочу-у!

Атака нага оказалась стремительной, но он бросился не на меня, а на Миду, которая пыталась оттащить полуэльфийку в сторону. Я выругался и понял, что не успеваю прикрыть знахарку. В правой ладони я сжимал кинжал, а в левой продолжал держать голову маленькой змейки. Именно ее я и кинул в нага. Причем сделал это рефлекторно, так как мне нужно было освободить руку, чтобы оттянуть Миду за плечо. Мой рывок откинул знахарку на несколько метров назад, а так как она продолжала держать блондинку, то и бессознательное тело девушки откатилось в сторону.

Наг замер, так как головка змейки с магическим узором оказалась в его когтистом кулаке. Он рассмотрел ее со всех сторон и, громко зашипев, вынул из пространственного кармана глефу. Это оружие можно описать как широкая сабля на двухметровом древке. Разумеется, есть и более правильное определение, но мне, по большому счету неважно. Я повел себя, как идиот, и собственноручно вооружил нага. Да, мне удалось выиграть пару мгновений для спасения знахарки, но успеет ли она сбежать? А учитывая то, что старая женщина продолжала оттягивать бессознательное тело девушки в сторону, мне почему-то кажется, что жить нам осталось очень недолго.

Глава 5

Наг свернул змеиную часть тела в кольца и теперь его глаза находились на уровне моих. Надо сказать, что человеческие черты лица, покрытые змеиной кожей, вызывали во мне стойкое отвращение. У марилит Шаи в истинном облике мелкочешуйчатая шкурка красивая, и цвет пусть слегка темноватый, но вполне естественный, а у нага, что туловище, что рожа, полностью серая с каким-то странным узором. К тому же игольчатые зубы в пасти не имеющей губ, две точки вместо носа и самое противное — постоянно выскальзывающий из рта раздвоенный язык. Возможно, у своего вида он и считался красавчиком, но у меня вызывал омерзение.

— Боиш-шься? — прошипел Ширкар на демоническом языке. — Бойся!

Наг положил голову змейки себе в пасть и, взявшись за глефу двумя руками, начал крутить ее во всех плоскостях. Я смотрел на эдакий пропеллер и поглядывал на кинжал в правой руке. Мой меч-клеймор лежал в трех метрах от меня, так как я отложил его в сторону, когда пытался разорвать змейку-браслет. У некоторых великих воинов есть небольшой пунктик — победить врага в честном поединке. Для этого они могут позволить противнику подготовиться и взять оружие в руки, мол, они и так справятся. Однако наг, не посчитал нужным проявлять благородство и слегка сместился в сторону, чтобы мне никак не удалось добраться до клеймора. Демон видел, что некоторые ванны пытаются повернуть короб с десятком дротиков для выстрела, но это длительный процесс, так что времени у него было много. Видимо Ширкар решил не затягивать бой и стремительно нанес рубящий удар.

Мне сильно повезло, что перед тем, как снимать змейку-браслет с шеи полуэльфийки, я насытил мышцы энергией. Если бы не это, глефа разрубила бы меня много раз подряд. Я с большим трудом уклонялся от размашистых ударов. Кое-какие уколы парировал кинжалом. Однако все равно пропустил несколько касаний, во время обратного хода лезвия глефы. Повезло, что кольчуга крепкая, а панцирь из шкуры варана оказался надежной защитой, так что ран пока не было, хотя после боя, доспехи придется починить…

«Какой я, оказывается оптимист, — подумалось вдруг. — Мне хотя бы минуту продержаться, чтобы Мида успела уйти. С такой скоростью он меня гораздо раньше разделает. И ложное отступление не применишь, чтобы знахарку не подставить. И ведун, пенек замшелый не торопится меня спасать. Жаль, так хорошо все начиналось, но как там говорилось? «Спасение утопающих…»».

— Ш-шустрый двуногий! — зашипел наг и слегка подполз ко мне, тем самым отдалившись от меча. В этом я увидел шанс как-то отсрочить смерть. Вместо того чтобы отступить, я резко кинул в него кинжал и пока он отмахивался, перекатом проскользнул под глефой в сторону клеймора. Мгновение мне потребовалось для того чтобы ладонь обхватила рукоять и я подставил клинок под рубящий удар. Очередной перекат и теперь Ширкар вынужден был повернуться спиной к знахарке, потому что я начал крутить меч над головой из импровизированной стойки «бык», вращая кистями длинный клеймор. Я такой прием видел в экранизации романа «Трудно быть богом», там какой-то барон раскручивал двуручный клинок, уподобляясь лопастям вертолета. Смотрится эффектно, но пользы от таких движений мало. Однако сейчас я был быстрее чем обычно, и если демон прозевает момент, то можно сократить дистанцию и нанести горизонтальный рубящий удар. Ширкар снова зашипел и обрушил на меня град ударов. Учитывая длину глефы, он мог колоть, выкидывая древко вперед, оставаясь при этом на безопасном расстоянии. Я положил левую ладонь приблизительно посередине меча, и отбивал атаки нага, словно шестом, в основном используя ту часть клинка, которая расположена ближе к перекрестью. Постоянно отступая под напором, я оттягивал демона подальше от Миды, и заманивал его под деревья. Честно сказать, я утомился отбиваться, потому что этот гад решил поскорее со мной закончить, и видимо ускорился. Если так будет продолжаться, то моя кольчуга превратится в лохмотья. За время противостояния я не совершил ни одного атакующего удара, в то время как наг был похож на швейную машинку, постоянно нанося уколы. Одна радость, мне удалось дойти до деревьев, и он перестал рубить, делая скупые экономные тычки в разные уровни. Наконец он решил, что пора со мной заканчивать. Демон, уколов в очередной раз, слегка отпустил древко, чтобы оно как по направляющей проехало по его ладони значительно дальше, чем обычно.

Уж не знаю, откуда у меня дар пророчества, но я словно знал, что он собирается делать, и вместо того чтобы отступить, зажал лезвие глефы между клинком и перекрестием, которое направлялось под небольшим углом в сторону противника. Конечно «рога» клеймора выступали не так сильно как у даги — кинжала-мечелома, но если слегка повернуть рукоять вокруг собственной оси, то можно придержать клинок противника. Конечно, обезоружить нага у меня не получилось, но он отвлекся на рывок, чтобы вернуть глефе подвижность, и мне удалось сократить дистанцию, чтобы «скользящим ударом» отсечь пальцы на левой руке демона. Он отшатнулся и правой рукой замахнулся для «рубящего удара», но глефа зацепилась за низко растущую ветку и пока наг пытался исправить положение, я сделал рывок и нанес «гневный укол». Клинок пронзал грудь демона и кислотная кровь зашипела. Он вцепился левой рукой в меч и попытался вынуть его из раны, но учитывая недокомплект пальцев, нормально ухватиться у него не получилось. Уж не знаю, каких трудов мне стоило не отступить назад и продолжать давить на меч. Ширкар нанес удар глефой. В этот раз он не колол, а просто отмахивался и я, оставив на рукояти клеймора правую руку, левую подставил под оружие демона, попутно перехватывая древко. Рывок и глефа отлетает в сторону, а к моему лицу несется сжатый кулак нага. Наверное, он от природы правша, так как после соприкосновения твердых костяшек пальцев с моей челюстью, я окунулся во мрак…

Звуки возвращались постепенно. Рядом послышались шаги и голос ведуна:

— Кхе-кхе. И долго ты собираешься лежать?

— Я умер?

— А ты торопишься? — узнал я своеобразную манеру общения знахарки.

— Нет.

— Хм, правильно. Да и мне в Зале героев делать нечего, — хмыкнула Мида.

— А почему я не могу пошевелиться и открыть глаза? — спросил я.

— Я предупреждал, что нельзя долго сражаться под ускорением, — проворчал ведун. — Я же до вас добежать не успел, а ты его на клинок насадил. Сложно было дождаться помощи?

— Это ты так пошутил? — спросил я. — Я от него постоянно бегал и если бы задержался хоть на мгновение, он бы из меня нарезку сделал. Если бы не твой совет насытить мышцы энергией из источника, я бы погиб.

— Хорошо, что ты понимаешь всю ценность наставника. А то «пенек» или как ты там меня называл? «Лихо»? Ох, неблагодарная нынче молодежь пошла.

— Это да, — подтвердила Мида. — Ноют и ноют и вместо того чтобы поблагодарить за науку и лечение, вечно капризничают.

— Эй, когда это я капризничал? — возмутился я.

— А хоть сейчас. Чем ты недоволен? Подумаешь, повязка на глазах смотреть мешает, — фыркнула знахарка. — У тебя же они сейчас красные, все сосудики полопались. Вот и лежи, да помалкивай. Тебе, в твоем возрасте на печи валяться, да в носу ковыряться, а ты носишься как оголтелый, и всяких змеюк на ножичек накалываешь. Отдыхать тебе надобно. Спи, коршун ты наш стремительный.

— А что с демоном стало? — поинтересовался я.

— Он как тебя приголубил, так ты шагов на пять отлетел и с деревом встретился, — сообщила Мида. — Этот злыдень твою ковырялку из груди вынул и хотел тебе кочерыжку оттяпать, но тут ведун подоспел и дубинкой ему по темечку тюкнул. Тот слегка подрыгался и затих.

— То есть я проиграл, — констатировал я.

— А чего ты хотел? — послышался смешок ведуна. — Ты же впервые на таких скоростях действовал. Я уж думал, все связки порвал и загнулся от внутренних повреждений. Но ты хорош. Чуть богам душу не отдал, но как-то выкарабкался.

— Это плохо, — сказал я. — Мне почему-то показалось, что у меня есть шанс на победу, а на деле, если бы не ты, то привет загробный мир.

— Ты не ной, — строго приказал старик. — Мастера такую скорость годами нарабатывают, а ты впервые ускорился и сухожилия в разнос пошли. Полежишь декаду другую, а Мида тебя мазями обмажет…

— Ты хочешь сказать, что я так долго лежать буду? — удивился я. — А как же тренировки? Мне нельзя расслабляться, а то очередной гость из Бездны меня точно на ленточки порежет.

— Ты, давай не умничай, — проворчала Мида. — Отвоевался ты. Скажи спасибо, что головы не лишился. Наг — гаденыш, шустрым оказался…

— Вы хотите сказать, что теперь я не смогу сражаться мечом? — с ужасом спросил я. — И кому я такой нужен?

— Хм, эту ковырялку можно только в переплавку, — хмыкнула Мида. — Твой длинный меч ржа пожрала. Там где клинок с кровью соприкоснулся, считай, что сгнил.

— А как же я буду без меча?

— Да не ной ты, — произнес ведун. — Подлечишься, и снова будешь изображать из себя, как ты там говорил: «рыцарь без страха и упрека»?

— Не помню, кажется да.

— И кольчугу знатно посекли, — сообщил старик. — Если бы не шкура земляного дракона, то демон бы тебя несколько раз проткнул. Но ничего, скоро кузнец ее подлатает, и будет, как новенькая.

— Слушай, а ведь клинок был со знаком паладина, — вспомнил я. — Почему он испортился? Ведь его ковали специально для боя с демоном…

— Так именно он тебя спас, — ответил ведун. — Другими мечами мы шкуру нага пробить не смогли. Хотя, если навалиться всем телом, тогда да, но кто ж в бою тебе позволит делать такое? Наг очень резвый. Если бы не ты, порубил бы он ваннов. Так что теперь отдыхай, защитник ты наш.

Я лежал с закрытыми глазами и размышлял. Если я лишусь возможности сражаться — это катастрофа. Кому я буду нужен? Меня в первом же поселении прибьют, просто так, потому что чужак. Да, победитель земляного дракона и укротитель гнедого жеребца, но тут ценят только сильных людей, а я без меча слабак. Огненные шары я делать не научился, так что защитить себя не смогу. Короче балласт, от которого принято избавляться. Меня конунг быстро прикопает, так сказать: во избежание. Как то все слишком не радужно получилось. Хотя, честно сказать, я сам виноват в случившемся. Если бы я змейке голову не отрезал, демон не получил бы импульс смерти и остался в яйце. Потом бы мы его вместе с ведуном быстро прибили. А ведь я ему собственноручно оружие в руки дал. Но как говорится: «поздно пить Боржоми».

Положа руку на сердце, могу сказать, у меня сложилось впечатление, будто одноглазый старик не верит в то, что я смогу восстановиться. Он, вроде изображает оптимизм, но в голосе никакой радости не слышно. Наверное, списал меня в утиль. Надеюсь, хоть добивать не станет, чтобы я не мучился. А то у ваннов были подобные случаи, когда герой не хотел оставаться калекой. Но, пока я не разобрался в собственных ощущениях, торопиться не буду. Руки на себя всегда успею наложить.

И вот лежу я себе под деревом. Рядом что-то пованивает, вероятнее всего кровь нага, а так ничего. Тишина, благодать, костерок с одного бока согревает. Можно сказать хорошо валяюсь. Как парализованный инвалид. Даже нос почесать не могу. А может я позвоночник сломал? Мог я об ствол дерева приложиться и хребет покалечить? Думать об этом не хочется, но теоретически человек ниже шеи ничего чувствовать не должен, а я тепло костра ощущаю. Значит позвоночник целый. Хоть какая-то радость, а то провести оставшуюся жизнь на лежанке страшно, аж жуть…

— Эй, защитник наш резвый, как тебе лежится на сырой земле? Не холодно?

— Холодно, — сообщил я.

— Это хорошо, — сказала знахарка. — Значит, жить будешь. Давай-ка я под тебя шкуру подложу, а то подхватишь воспаление и от жара загнешься.

— Мида, а чем ты руки протирала и раны смазывала? — спросил я.

— Так настойкой специальной, — ответила она.

— Дай нюхнуть, — попросил я.

— Зачем?

— Надо.

— На, — и поднесла к носу небольшую бутылочку. Запахло спиртом и какими-то травами. Я лизнул и решил, что пить вроде можно, но только слишком крепкая штука. — Эй, ты что творишь?

— А можешь с водой разбавить?

— Зачем?

— Ну, что ты упрямишься? — проворчал я.

— Зачем настойку мешать? Она же всю ценность потеряет.

— Я глотнуть хочу, — объяснил я.

— Ты нормальный? Она же гореть может, — воскликнула знахарка.

— Ну, совсем чуть-чуть. Скажем так, для профилактики.

— Я тебе сейчас такую лактику устрою, — рыкнула Мида. — Мало ему порванных сухожилий, так он себе дыру в животе сделать хочет. Даже не думай!

— Ну, пожалуйста!

— Я те дам, пожалуйста, — проворчала знахарка. — Приготовься, сейчас под тебя шкуру подсуну, и чтобы больше не умничал. Ишь, что удумал, настойку ему подавай. Я тебе такую лактику устрою, мало не покажется.

— Мне можно. Я больной.

— Видать демон тебя сильнее, чем я думала, приложил. Головушка и повредилась, — заявила Мида. — До такой дурости и ведун не додумался.

— Мида, а Мида, накапай мне пару капелюшек. Я дома похожую настойку пил и как видишь, пока живой, — продолжал уговаривать я.

На самом деле никакой необходимости пить не было, но слушать возмущенные причитания знахарки весело и я упорно уговаривал ее, пытаясь выжать из Миды спирт, как водку из кошки в анекдоте: «Киса, еще сто грамм».

Эти переругивания подняли мне настроение. Теперь я перестал себя жалеть, прекрасно понимая, что если бы знахарка не была уверена в том, что поставит меня на ноги, то она бы исполнила последнее желание умирающего. Получается, будем жить, а вот насколько долго и счастливо зависит от меня.

Я пролежал под деревом до утра, а когда портал отключился, ведун распорядился перенести меня в центр полянки. Упорная медитация творит чудеса. К следующему рассвету я мог пошевелиться и перевернулся на бок. Мида меня обругала и помогла раздеться. Я вроде как на Земле закалялся, но тут-то управляю телом мага Костóнтиса, который жил в мире без резких перепадов температур, так что организм сразу замерз и начал дрожать. Пришлось снова медитировать.

Знахарка обмазала меня какими-то мазями, и я вновь поднял тему «пары капелюшек». В этот раз она не стала остро реагировать на мои просьбы и предложила мечтать молча. На закате ведун привел двоих воинов, и они помогли мне подняться на ноги. Я покачивался, как лист на ветру, но, в конце концов, смог забраться в лодку. Подъем на холм выжал из меня последние соки, и я отключился.

Надо сказать, что если бы такой казус с порванными мышцами произошел на Земле, то я, с вероятностью девяносто процентов стал инвалидом. Однако тут за меня взялась лучшая знахарка западных ваннов. Через две декады я смог самостоятельно передвигаться, а чуть позже вспомнил о конных прогулках. Тренироваться мне пока рано, но можно покататься на гнедом Буране или вороном дестирэ Вороне. Мида запретила совершать резкие движения. Мне приходилось ее слушаться, потому что оказывается, она умела скручивать уши. Однако от такой воспитательной практики знахарка отказалась в первый же день, так как я уж на что лежачий инвалид, но стоило ей схватить меня за ухо, и из моей груди послышался глухой рык. Мида заглянула в мои глаза и с усмешкой развела руки в стороны. Честно сказать, я так и не понял, что произошло. Просто в области сердца начало жечь, а во рту появился привкус железа. Иногда во мне пробуждалось это чувство, особенно в моменты ярости, так что я грешу на дух мага Костóнтиса, чье тело сейчас использую. Уж не знаю, был ли этот достойный представитель элиты чародеев оборотнем, но то что я все чаще и чаще с огромным аппетитом ел сырое мясо, это факт. Я слышал, у некоторых людей в организме не хватает каких-то микроорганизмов, вот они и восполняют недостаток таким своеобразным способом. Не знаю, чего не хватает мне, но я начал отказываться от традиционной пищи. И что самое любопытное, такое меню у меня появилось совсем недавно, после моей, так называемой болезни.

В общем, организм восстанавливался ударными темпами и мне никто не мешал и не капал на нервы. Насколько я понял, на второй день после равноденствия, ведун дал распоряжения воинам и, забрав Цуц-йорда, Фаю и полуэльфов, отправился в город на доклад конунгу. А вот ближе к началу зимы ведун прискакал на коне и сказал:

— Мих-Костóнтис, собирайся. Пора тебе отправляться в озерный край.

Глава 6

Я, ведун и знахарка передвигались верхом и первым делом завернули к домику Миды. Там на хозяйстве осталась Эйтелина — моя бывшая невольница, а ныне помощница и ученица знахарки. В очередной раз у меня случилось дежавю. Стоило нам подъехать к дому, как во дворе мы увидели несколько всадников. Одним из воинов оказался Уль-найденыш. Он что-то говорил Эйтелине, и она, прижавшись к двери, активно отвечала. Судя по ее невербальным жестам, она готовилась скрыться за дверью и забаррикадироваться.

— Эй, Уль — крикнул ведун, — ты давно вернулся? А то я никак тебя в городе застать не могу. А ну иди сюда, есть разговор.

— Ведун, знахарка, — слегка побледнев, поприветствовал уважаемых свободных ваннов Уль-найденыш. — О чем ты хотел поговорить?

Мы въехали во двор, огороженный жердями, но сходить на землю не торопились. Эйтелина сразу приблизилась к дестирэ и, придерживая повод, начала общаться с Мидой. О чем они говорили, я не слушал, потому что мое внимание было сосредоточено на спутниках найденыша.

Ванны с уважением поглядывали на ведуна, но стоило им посмотреть на меня и во взглядах проскальзывало презрение. Прошло всего два месяца с тех пор, как слухи о том, как летом я улепетывал от демона-набассу, перестали распространяться по землям ваннов. Как говорится, некто «вырвал фразу из контекста» и рассказал о противостоянии с Ич-Харилом всего один кусочек, тем самым выставив меня трусом. Да, я действительно бежал к реке, чтобы заманить демона в ловушку, но о том, что я разрубил ему лапу и крыло никто не упоминал. Я тогда так расстроился, что хотел уйти на юг, но обстоятельства изменились. Некий Юрга-шаман, после настоятельной рекомендации ведуна, дал опровержение слухам, но видимо не все слышали правду или, вероятнее всего некоторые ванны не пожелали ее услышать. Именно на этих представителей я сейчас и смотрел.

— Ты что уставился, кусок коровьей лепешки? — обратился ко мне один из воинов. — Беги отсюда, а то убью…

Вот странные они люди, эти ванны. Когда воины общались с убеленным сединами сородичем, то их манеры оказывались на высоте, но стоило им увидеть старца из другого народа, тон становился резким и презрительным. Теоретически я должен бросить ему вызов на поединок, но мне не удалось обдумать правильность построения фраз. Моя рука жила собственной жизнью и меч-каролинг, притороченный к седлу гнедого оказался обнажен. Резкий взмах и голова наглеца слетела с плеч. Я стряхнул кровь с клинка и демонстративно вставил его обратно в ножны.

Кони, почувствовав запах крови, начали волноваться и отходить в разные стороны. Ворон, на котором сидела Мида, флегматично взглянул на отсеченную голову и почти не шелохнулся, — как-никак дестирэ обученный для боя, его не волнуют подобные мелочи. Жеребец под ведуном начал пританцовывать, но старик умелой рукой его успокоил, а я гнедого Бурана частично научил и теперь он шумно вдыхал запах свежей крови, но кроме фырканья, никаких капризов не последовало. Остальные всадники не смогли справиться с возбужденными лошадями, и двое вывались из седла. Уль-найденыш прекрасно знал, чем чреваты подобные падения и сразу выпрыгнул из седла и спрятался за конем.

Трое ваннов, которые остались верхом, пытались обнажить оружие, но Уль-найденыш крикнул:

— Мечи в ножны! Прекратить!

— Он обезглавил Хродвига, — возмущенно воскликнул один из воинов. — Это убийство. Такое нельзя прощать. Подлый удар.

— Я сказал, мечи в ножны! — повторил Уль. — Хродвиг его спровоцировал.

— Он должен был вызвать его на личную битву, — продолжал кричать ванн.

— Я вызываю тебя на поединок здесь и сейчас. Хочешь верхом, хочешь пешком, — произнес я и задумался: а что со мной происходит? Почему я опять перестал трезво обдумывать ответы и теперь постоянно жажду убивать врагов? Очень странно. Может вернулся мой режим самоубийцы? Весной я постоянно влезал в разные неприятности, словно искал смерти, провоцируя сильных врагов. Со временем мне удалось обуздать эмоции, но сейчас я вновь сначала действую, а потом думаю, что же я такого наделал? Разглядывая моих потенциальных противников, я начал анализировать ситуацию. В принципе верхом я их быстро перебью, а вот если нам придется спешиться, то мне нужен двуручный меч, к которому я привык.

К величайшему сожалению ведун заставил меня отказаться от меча паладина и верный клеймор остался возле древних камней. Изначально старик утверждал, что кровь нага испортила сталь, но мне удалось вывести его на откровенный разговор. Ведун сообщил, что решил оставить клинок паладина, потому что он хорошо рубит демонов, в то время как обычные мечи ваннов делают это с большим трудом.

Сейчас у меня меч-каролинг — одноручный, прямой с широким долом, некоторые люди по незнанию называют так называемое ребро жесткости канавкой для стока крови. Клинок имеет двустороннюю заточку и рассчитан на рубящие и колющие удары. Перекрестие короткое и в конце рукояти так называемое «яблоко», специальный противовес. Таким оружием на Земле сражались и викинги, и рыцари приблизительно до середины XII века.

Крикливый воин, кряхтя слез с коня и, обнажив клинок, прикрылся круглым щитом. Остальные ванны так же ступили на твердую землю, но мечи оставили в ножнах. Я подъехал к ним и, перекинув ногу через шею, спрыгнул вниз. Щита у меня не было, но для меня это не проблема, так как от обстрела лучников прикрываться не нужно. Ведун чинно выбрался из седла и спросил:

— Ты осознаешь, что пока не восстановился?

— Да, — кивнул я. — А ты предлагаешь стерпеть оскорбление?

— Нет. Не играйся с ним. И учти, Уля убивать нельзя. Если понадобится, я сам ему голову откручу, — ведун говорил громко и найденыш шумно сглотнул. Всем жителям этой страны было известно, что старик хоть и одноглазый, но пока никому не удалось победить его в поединке. — Начинайте.

Я не стал ускоряться, а действовал осторожно, потому что привычной кольчуги на мне не было, да и панцирь из кожи варана тоже отсутствовал. Однако без дополнительного веса доспехов я оказался слегка быстрей, чем раньше. Два проверочных укола, отклонение его меча собственным клинком и толчок плечом в щит. Ванн отставил правую ногу и сделал упор на левую. Я развернулся вокруг правого плеча и слегка сместившись, оказался за его спиной. Укол в область поясницы, как раз под нижнюю часть импровизированного панциря. Очередной толчок и рубящий удар по голове. На весь поединок ушло от силы десять секунд.

Краем глаза я следил за оставшимися ваннами, но никто не хватался за меч или топор. Все замерли, удивившись скорой расправе над умелым воином. Один из них икнул и, повернувшись к Улю-найденышу, спросил:

— Ик, так это он твой десяток летом положил? А почему говорили, что он трусливо убегает?

— Если бы мы все на него напали, он бы побежал, — пояснил найденыш и с горькой усмешкой добавил: — Мы бы погнались и он бы нас перебил. Он у Кора-иверга несколько людей зарубил. Говорят, одним ударом три головы смахнул…

— Врешь, нельзя три головы срубить, — заявил икнувший воин.

— У него тогда длинный меч был, — сморщился Уль. — Он им гораздо лучше орудует, так что я верю ивергам. Они на него до сих пор злые.

— Уль-найденыш, мы с тобой так и не договорили, — прервал их дискуссию ведун. — Мих-Костóнтис, надеюсь, ты больше никого вызывать на поединок не будешь? Ну тогда займись лошадьми. А вы что встали? Грузите павших на коней и скоро Уль вас догонит.

Ванны выполнили команду и вскоре уехали. Найденыш поглядывал им вслед и затравленно озирался. Он понимал, что не справится со мной, а уж с ведуном и подавно. Бегающие глазки стреляли во все стороны, выискивая выход из сложившегося положения. Осознав, что бежать не получится, он сжался и поплелся за стариком. Ведун начал вещать, а я слышал начало монолога:

— Дошли до меня слухи о неуемной похоти одного человечка. Говорят, он служанку королевы удавил за то, что она предложила ему развлечься. Нехорошо. Так неправильно. А еще говорят, что он Фае что-то непотребное предлагал. Хотел, чтобы она его, как жреца порадовала. А знаешь, чем закончил тот жрец? Получил стрелу в затылок. Повезло ему. Вот я считаю, что те, кто обижает чужих жен, тем более носящих дитя в чреве надо медленно на кол сажать. Чтобы они сполна ощутили всю прелесть, как в них проникает толстая штука. Но я человек милосердный, а вот ежели за насильника Мида возьмется, то она и выпотрошит, и залечит, и может даже в живых оставит. Но к чему такая жизнь, когда человечек на культяпках ползает и мечтает о том, как бы поскорее сдохнуть. Ты вот что Уль, расскажи-ка мне, кто знает о том, что произошло с Фаей весной во время похищения. Укажи мне этого неразумного. Только честно укажи, а то я узнаю, если солгать захочешь. И сам подумай над своим поведением, неужто остаток жизни хочешь в корыте сидеть и под себя гадить? Нет? Я так и думал…

Надо признать, что меня удивила эта речь. Не замечал я за Мидой таких зверств. Вот ведун да, он точно может выпотрошить и руки-ноги оттяпать, а знахарка вроде людей лечит. Хотя весной Уль хотел Эйтелину изнасиловать и Мида к его шее ножик приставила. И судя по взгляду, легко могла сонную артерию перерезать. А что такого? Анатомию она знает, нож всегда под рукой, так что в случае чего, почему бы не пустить его в ход? Но вот сможет ли она пытать? Хотя, в прошлый раз допросом Уля-найденыша именно она занималась, и сильный воин выглядел запуганной мышкой, пытающейся схорониться под веником. Вполне возможно, что она могла напугать беднягу. Осталось выяснить, как к этим откровениям стоит относиться мне? А никак. Я отсюда очень скоро уеду, и вернусь ли? Пока неизвестно, так что пусть делает, что хочет.

Вскоре Уль забрался в седло и уехал догонять приятелей, а знахарка пригласила нас в дом. Мы сытно поужинали, и я нахваливал кулинарные таланты Эйтелины. Моя бывшая невольница зарделась, но Мида строго прервала мои хвалебные оды и заявила, что ночевать я буду на сеновале. Один. Совсем один. А ведь так хочется тепла и ласки. Для чародея Костóнтиса такое длительное воздержание было равносильно трагедии. Шестидесятилетнему жителю Земли это более привычно, но все равно более пяти месяцев без женщин, как-то уж чересчур долго. Это раньше, когда я усиленно тренировался и, с трудом доползая до кровати, не думал о слабой половине человечества, но после осеннего равноденствия организм почти восстановился. Я понял, что здоров, когда утром снова ощутил легкий дискомфорт в узких штанах. Ах, мечты. Но будем надеяться, что некоторым вдовушкам захочется проверить, насколько силен Мих-Костóнтис.

Увы и ах. Именно так можно охарактеризовать интерес ко мне со стороны противоположного пола. Никто не пожелал познакомиться со мной, а ведун не стал заходить во дворец. Мы проехали прямиком к его домику-лачуге. Более полугода назад я провел тут ночь. С тех пор почти ничего не изменилось, за одним исключением — в прошлый раз тут было чисто, а сейчас слой пыли в труднодоступных местах говорил о том, что здесь не хватает женской руки. Возможно, старик иногда сам проходился тряпкой по полкам, но это происходило не регулярно, и поэтому создавалось впечатление запущенного жилища.

Внучка, если быть точнее правнучка ведуна воительница Баратия летом отправилась сопроводить беглянку из Бездны. Девушка Алура представилась дочерью барона Айрилиной ле Уркрайт. Они поехали в королевство Суролтар, и с тех пор от них не было никаких вестей. Ведун надеялся, что я в странствиях смогу встретить его родную кровиночку и помогу в нелегкий час. Видимо именно для этого он и отпускал меня на юг.

По большому счету меня никто не мог задерживать, так как я помог народу ваннов гораздо сильнее, чем любой среднестатистический воин. Однако у самих свободных жителей страны имелось собственное мнение — они не любили чужака и называли меня колдуном. Я устал доказывать людям, что защищаю их землю от вторжения демонов из Бездны. Разумные люди верили, но большинство продолжали побаиваться и презирать. Ванны, в основной массе люди суеверные, и считали, что я могу навести на них порчу. Ведун запретил смотреть в глаза воинам, утверждая, что так я спровоцирую очередной вызов на поединок или меня просто попытаются прирезать где-нибудь в переулке. Именно поэтому мы коротали вечер не во дворце конунга, а в лачуге ведуна.

— Садись рядом со мной, — произнес старик. — Решим, кем ты назовешься.

— В каком смысле? — удивился я.

— Это конунг знает, что ты пришел из другого мира, а жрецы Суролтара тебя на костер отправят. В королевствах без свитка с родословной тебя примут за разбойника, а если узнают, что ты из наших краев, то голову вмиг на пику наденут. Тебе нужно имя и титул какого-нибудь небогатого аристократа.

— У тебя есть кто-нибудь на примете? — поинтересовался я.

— Лет сорок назад я ходил в Суролтар, — начал повествование ведун. — Там мне попался резвый противник. Сопливый юнец оказался младшим сыном какого-то рыцаря. Он отправился в странствие и столкнулся с нами. При нем мы обнаружили свиток с описанием личности. Я как раз тогда учился читать на языке Суролтара, поэтому решил практиковаться. Он из захудалого рода ли Косхéльт. Судя по записям, этот парень жил в небольшом замке на границе с королевством Эргент. Думаю, к этому времени ему было бы столько же, сколько тебе, так что по возрасту ты подходишь. Сильно сомневаюсь, что те, кто знал этого Нихолора ли Косхéльт лично, до сих пор топчут землю. Так что есть вероятность, что тебя не раскроют. Тут у меня цепь рыцаря с гербом — медведь в нижней части медальона под тонкой полоской. Я не сильно разбираюсь в геральдике, но насколько я понимаю, это значит, что он младший отпрыск и не имеет права на наследство. Ох, придумают же всяких сложностей.

— То есть ты предлагаешь мне представляться этим Нихолором ли Косхéльт? А если меня спросят, где я шлялся сорок лет? — полюбопытствовал я.

— Да кому ты нужен, — усмехнулся ведун. — Скажешь, что много лет провел в молитвах и жил в горах.

— А кольчугу я тоже в горах нашел? — съязвил я.

— Какую кольчугу? — с усмешкой переспросил ведун. — Ту что демон в лохмотья превратил?

— Ну да, именно ее. Мида сказала, что ты забрал доспехи в город.

— А, ну да. Только она у кузнеца, и успел ли он ее починить, я пока не знаю. Ты точно хочешь ее забрать? — спросил ведун. — В поединке ты действовал быстрее без нее.

— Это да, но она давала хоть какую-то защиту, а без доспехов я как голый.

— Ох, молодежь, — вздохнул старик. — Ты видишь на мне доспехи? Нет? Так зачем тебе броня?

— Что значит зачем? У тебя есть репутация величайшего воина, а меня в чужих краях никто не знает, — заявил я. — Так что верни мне трофейную кольчугу.

— Ну что ты раскудахтался, — усмехнулся ведун. — Завтра сходим к кузнецу и проверим, доделал ли он твою броню. Я ему щит заказал. Треугольный, как у рыцарей. Он должен прежний герб стереть и медведя намалевать. Так что будешь готов к поединку с любым аристократом Суролтара. Кстати, я слышал, что они часто сражаются сидя в седле и бьют копьем в щит. Ты так умеешь?

— Теоретически да, но практики было мало, — ответил я, вспоминая молодость, когда собирался изображать немецкого рыцаря в фильме. Постановщик трюков показал основные приемы и методы посадки в седле, и я пару раз проскакал на коне мимо мишени. Попасть копьем в цель довольно-таки сложная задача, так что придется немного попрактиковаться.

— В арсенале конунга был похожий на горшок шлем, — сообщил ведун. — Я его прибрал, так что скоро проверим, чего ты стоишь в качестве рыцаря.

— Слушай, а где можно купить специальное седло для дестирэ? Из обычного я вылечу после первого же удара, — заявил я.

— Если конструкцию знаешь, то можно заказать.

— Там деревянный каркас, чтобы упор сзади был, — начал объяснять я, но старик меня прервал.

— Вот мастеру и расскажешь. А теперь пора спать. Завтра. Все завтра.

Глава 7

Утром мы отправились к кузнецу и столяру. У мастера оружейника никаких сложностей не произошло — он передал мне починенную кольчугу, панцирь, треугольный щит с нарисованным медведем и горшковый шлем типа топфхелм. А вот с изготовлением рыцарского седла возникли проблемы. Взрослый мужчина начал изображать непонимание и никак не хотел брать заказ на деревянный каркас для седла. В принципе ничего сложного в конструкции нет, и если бы у меня имелись инструменты с Земли, я бы и сам смог сделать основу. Однако в этом мире нет пилорамы, и доски изготавливаются топором и рубанком.

Главное отличие обычного седла от рыцарского состоит в задней спинке. Она должна быть высокой и прочной, чтобы всадник мог на нее опереться, когда несется с копьем наперевес. При этом в каркасе не должно быть гвоздей или иных металлических креплений, только деревянные клинышки и клей, который варили из сухожилий.

Я нарисовал все элементы и объяснил, как их соединить в единую конструкцию, но столяр вновь скривился и сообщил, что на изготовление потребуется три декады. Я чуть челюсть на пол не уронил. Ведун усмехнулся и позвал меня на выход. Спорить с мастером бесполезно, так как по его взгляду видно, что три декады плавно перейдут в четыре или пять, а седло мне нужно сейчас. Я хотел проверить, смогу ли поразить предполагаемого противника сидя верхом. Теорию я знал, а вот с практикой было слабовато. Не поймут меня аристократы, если я буду ехать в доспехах, но на обычном седле. Да и ударить копьем не получится, так что моя маскировка под рыцаря пойдет прахом.

— Ты не сердись, — похлопал меня по плечу ведун. — Этот хитрец тебя сильно не любит. Ты его племяннику голову разрубил, вот он и юлит.

— И что ты меня к нему притащил? — устало спросил я. — Два часа на уговоры потратил, и все впустую. Знал бы я, что он на меня зуб имеет, ни за что к нему не стал обращаться. Ладно, оставим покупку седла до Суролтара. Там наверняка есть мастера, кто знает что делать.

— Я знаю, у кого может быть подобное седло, — сообщил старик и добавил: — Но к этому человеку я схожу без тебя. Кстати, понравилась секира?

Я посмотрел на огромный топор, с лезвием сантиметров восемьдесят, выполненный в виде полумесяца. Нечто похожее я видел в рисунке, изображавшем стрельца с пищалью и бердышом. Одно топорище было приблизительно полтора метра, а учитывая то, что часть полукруглого лезвия выступала наверх, то можно сказать, что мы с секирой одного роста. Вместо обуха у него имелся четырехгранный шип-клевец — такие приспособления появились на Земле в ответ на введение кирас и полных лат, но в этом мире я пока не видел подобную защиту.

— Выглядит опасно, — кивнул я. — И как же называется этот шедевр оружейной мысли?

— Секира ваннов.

— А это ничего, что мы пытаемся скрыть мою связь с этим народом?

— Сейчас многие воины жрецов с такими ходят, — отмахнулся ведун и указал на знак Единственного бога на лезвии. — Эту мы из храма чужого бога забрали.

— Вот просто пришли и забрали? — ухмыльнулся я.

— Именно так все и было. Мы пришли. Всех убили и забрали то, что нам понравилось, — ответил ведун. — Кстати, я их тогда две штуки утащил. Одну внуку отдал, а вторую Цуц-йорду хотел подарить…

— А что не подарил? — усмехнулся я, попутно вспоминая, что видел аналогичную секиру у Бар-дьйора — конунга восточных ваннов.

— Так не заслужил. Ленивый он, — проворчал одноглазый старик. — Вечно в неистовство берсерка впадает и считает, что и так силен.

— Ведун, отправил бы ты эту секиру к древним камням, — предложил я и когда он вопрошающе взглянул на меня, пояснил: — На клейморе аналогичный знак был и только мой меч хорошо рубил шкуры демонов.

— Знаешь, что меня тревожит? — сморщился одноглазый старик и добавил: — То что мы вынуждены использовать оружие со знаком чужого бога. Не нравится мне это. Не хочу я, чтобы ванны думали, будто мне помогает Единственный бог.

— А ты вокруг их знака нарисуй два полукруга, чтобы они не соприкасались со спиралью. И сверху штук пять ресничек, у тебя вроде больше и нет.

— Ты о чем? — удивился ведун.

— Получится всевидящее око, — усмехнулся я. — Есть в пантеоне местных богов какой-нибудь одноглазый?

— Нет.

— Так введи, — предложил я.

— Ты в своем уме? Как я должен ввести бога? Это же боги!

— Ведун, скажи что это твой знак, а для того чтобы общаться с богами, ты пожертвовал глазом, — я слегка видоизменил историю скандинавского Одина, приспособив ее под местные реалии. — Скажешь, что глаз на мече дает твердость и способность поражать демонов.

— При чем тут глаз? Я же вижу, что основную роль играет эта малая спираль.

— А кто об этом знает? Жрецы, маги и больше никто. Тут много слуг Единственного бога? — с усмешкой спросил я. — Так что нарисуй глаз и руби демонов, сколько хочешь. Кстати, на рукояти меча тоже исправь знак. Скажешь, что у меня он всегда таким был.

— Ох, чего только не придумаешь, лишь бы не брать с собой секиру. Чем она тебе не понравилась? — спросил ведун. — Смотри, какой полумесяц. Красота!

— А скажи-ка мне наставник мой, когда я успел научиться владеть секирой на уровне мастера топора? — с ехидцей спросил я.

— А что ею владеть? — удивился старик. — Замахнулся и ударил. Чего там мудрить? Даже Цуц-йорд, уж на что лентяй, и то ее освоил.

— Так в нем дурной мощи много, — усмехнулся я. — А я такой силой не обладаю, и поэтому приходится крутиться.

— Обидел ты меня, Мих-Костóнтис. Я к тебе со всей душой, а ты…

— Ты еще всплакни для приличия, — усмехнулся я. — Тогда точно поверю.

— Хм, ну, ты уж загнул. Это ж надо, всплакни! Шутник, — хмыкнул одноглазый старик и сказал: — Ладно, заберу ее с собой. Глядишь, демоны обрадуются, увидев секиру ваннов.

— Это да, особенно Ич-Харил, — добавил я.

— Этот крылатый сюда не заглянет, но кто знает, может другим жителям Бездны придется опробовать ее остроту на собственной шкуре.

— Дай-то бог или боги, — произнес я. — Слушай, а куда мы идем?

— Как, куда? Во дворец. Конунг хотел поблагодарить тебя за невесту для племянника, — ответил ведун.

— Какую невесту?

— Ты блондинку, — пояснил старик.

— Подожди, ты хочешь сказать, что Цуц-йорд решил жениться на рабыне из Бездны? А он знает о том, что она была беременной?

— Он-то знает, но остальным знать необязательно, — сказал ведун. — Мида сказала, что вылечила ее, и теперь девчушка может иметь детей.

— А ее похоть? — уточнил я. — Думаешь, она не будет ему изменять?

— Я твой посох использовал, и она забыла о том, что с ней случилось. Теперь она считает, что они с братом успели сбежать…

— А что на это ее братец сказал? — полюбопытствовал я.

— Ничего, — мрачно ответил ведун.

— То есть как? Совсем ничего не сказал? — удивился я.

— Я когда змею-браслет с него снимал, случайно ему подбородок дернул, вот шея и сломалась, — с печальным видом сообщил старик.

— Ты хочешь сказать, что это по твоей вине наг стал таким большим?

— Ну, получается что да, — опустил голову ведун. — Ты уж прости меня. Недоглядел я. Слишком ускорился, а я в такие моменты бываю очень силен.

— Вот же ж, — хотел выругаться я, так как корил себя за возрождение демона.

— Да, я виноват. Признаю, что был не прав, но сейчас нет смысла вспоминать об этом, — попытался оправдаться старик.

— Знаешь что, ведун, тебе очень повезло что я уезжаю, а не то бы я тебе это каждый день напоминал, — заявил я. — Ты только подумай, великий ведун, который все знает и умеет, совершил ошибку! И не просто ошибку, а настоящий провал! Я, как идиот, корил себя за то, что оттяпал голову змейке, а оказалось, что во всем виноват ты! Ну ты пенек замшелый! Древняя развалина! Руина!

— О, как! что-то новенькое, — усмехнулся ведун. — А куда делось «лихо»?

— Лихо ты одноглазое! Как же ты мне подгадил! Если бы не твое завышенное самомнение, мы бы это яйцо на пару разбили и без проблем этого гада покромсали, — возмущался я.

— Но после этого боя ты стал сильней, — заявил ведун.

— Да ну? Несколько декад пролежал пластом и стал сильным? Сказочник!

— Ты можешь мне не верить, — сказал старик, — но теперь тебе будет проще ускоряться. Надо только каждый день разминаться и после медитации вливать энергию в мускулы, чтобы сухожилия не затвердели.

— Да что ты говоришь? — с ехидцей вскликнул я. — А почему ты об этом только сейчас сказал? Не хотел, чтобы я проверил и вывел тебя на чистую воду?

— Проверяй, — кивнул ведун. — Только аккуратно. Несколько мгновений и отдых. Потом опять пробежка и ждешь. Главное не увлекаться, а то, как в прошлый раз надорвешься.

— Какой же ты все-таки гад, — тяжело вздохнул я. — Сложно было раньше сказать, что это не я виноват в возрождении демона?

— А что бы это изменило?

— Я бы не чувствовал себя идиотом! — заявил я.

— Так не я же браслет с оружием демону вернул, — усмехнулся он.

— Все, хватит об этом, — воскликнул я, прекрасно осознавая, что не только ведун совершает проколы. Я решил сменить тему и, изобразив интерес, уточнил: — Значит, теперь мне будет проще ускоряться? И что для этого нужно делать?

На площади перед дворцом конунга я заметил голову нага на пике. Сейчас она выглядела как-то безобидно и вызывала лишь чувство гадливости. Никто из ваннов не видел, насколько опасным был демон, и люди проходили мимо, не обращая внимания на этот экспонат. Вот раньше, когда мы привезли земляного дракона, ванны хлопали в ладоши. Голова варана-переростка имела впечатляющий размер, и люди славили конунга, завалившего такого огромного зверя. Об этом я узнал, всего лишь постояв недолго перед трофеем. Оказывается молва приписала тот подвиг правителю западных ваннов и сопровождавшим его лицам. О том, что именно я убил земляного дракона огненным шаром, люди как-то благополучно забыли, а про нага говорили, что его уничтожил ведун.

Вот как тут оставаться? Меня никто не воспринимает всерьез. Обо мне пытаются забыть, и никто не ценит моих деяний. Где справедливость? Куда делись скальды-сказители, которые должны прославлять подвиги великого и могучего Мих-Костóнтиса. Наверняка в народе до сих пор популярна песенка о том, как я улепетывал от крылатого демона.

Настроение сразу испортилось, и я захотел кого-нибудь прибить. Одноглазый старик заметил мое состояние и сказал:

— А давай ты к Цуц-йорду сходишь. Он тут недалеко живет. Он парень хороший и шумный. Ты же не сердишься на него за его детские выходки?

— Нет, — мрачно ответил я.

— Это правильно, — кивнул ведун. — Ты с этим лентяем пообщайся, только не пей. Вон и подарок ему на свадьбу принесешь…

— Какой?

— Так вот же, секиру, — указал старик. — Скажешь, что мы посовещались, и ты решил что он достоин владеть этим оружием.

— А дорисовать глаз? — уточнил я.

— А, ну да. Давай сюда, — ведун протянул руку к секире.

Присев на какую-то жердь, он вынул из пояса маленькое шило и начал царапать стальное лезвие. Я от удивления чуть челюсть на землю не уронил. Что же это за материал такой, который режет закаленную сталь, словно горячий нож масло? Я перевел зрение в аурный спектр и заметил, как старик пускает через шило собственную энергию, тем самым делая его острие гораздо тверже. Можно сказать, что именно сила выполняет гравировку по металлу. Вскоре «око» было готово, и ведун к пяти черточкам над полукругом с усмешкой добавил еще две, доведя их количество до семи.

— А не слишком густыми получились ресницы? — пошутил я. — Или это твои куцые брови?

— Ох, и злой же ты человек, Мих-Костóнтис, — показательно вздохнул старик и погрозил пальцем. — Учти, если ты так пошутишь в обществе, я тебя накажу.

— Ой, боюсь, боюсь, — улыбнулся я. — А как, если не секрет? Вдруг мне не будет страшно?

— Ох, Мих-Костóнтис, иди-ка ты к Цуц-йорду. Он вон в том доме живет. А хотя, пошли вместе, а то он может в тебя чем-нибудь запустить.

Надо сказать, что в доме рыжего детинушки нас встретил один из советников конунга. Я не знал его имени, так как в городе провел немного времени и со свитой правителя не знакомился. Мужчина оказался не очень крупным и каким-то бесцветным. Его жена, мать Цуц-йорда оказалась миловидной шатенкой и если я правильно понимаю, сестрой конунга Аль-йорда. Она широко улыбалась, но в глазах застыл лед. Женщина бросила на меня мимолетный взгляд и отвернулась.

Беседа носила частных характер и вскоре мать рыжего детинушки отвела ведуна в другую комнату и тихо спросила:

— Ты зачем эту потаскуху Цуцу подсунул? Не хватало нам его дурной страсти к Фае, теперь мой мальчик точно не женится на дочери уважаемого ванна.

— Он взрослый человек…

— Хватит! Какой он взрослый! Кроме как секирой помахать, ни о чем не думает, — зашипела мать Цуц-йорда. — Ты прекрасно знаешь, что он большой ребенок. Ты обещал его учить, а в результате возишься с чужаком.

— Цуц хороший мальчик, — ответил ведун, — но очень несдержанный.

— Ты мне зубы не заговаривай. Я сама знаю, какой он. Ты мне лучше вот что скажи, что ты собираешься делать? Учти, жениться на этой подстилке я ему не позволю. Мне нужны внуки от нормальной девушки из хорошей семьи.

— И как ты предлагаешь действовать? — поинтересовался старик.

— Убери ее куда-нибудь, или я ей голову оторву, — грозила мать рыжего. — Я ее даже рабыней в доме оставить не могу, она слишком красивая и Цуц на других девиц смотреть перестал. Ее нужно убить, но я не хочу в этом участвовать, иначе он на меня обозлится.

— Хм, так ты же только что обещала ей голову оторвать? — хмыкнул ведун.

— Как это обставить я пока не придумала, но если она утонет или свернет себе шею при падении, думаю Цуц не станет подозревать меня.

— Ох, как это некстати, — тяжело вздохнул ведун.

Я слышал их разговор и периодически поглядывал на так называемого «отца» Цуц-йорда. Внешне они совершенно разные: старший — обладал среднестатистической фигурой, а младший — настоящий «шкаф с антресолью». Один мужчина какой-то пепельно-русый, а другой огненно-рыжий. Думаю, все в городе знали, что сестра конунга погуляла с Бар-дьором и вышла замуж за этого уважаемого ванна, будучи с «сюрпризом в животике». Честно сказать, я даже не представляю, как должен себя чувствовать подобный рогоносец.

Советник поглядывал на меня с опаской, видимо находясь рядом с конунгом, он прекрасно знал реальное положение вещей. Чего стоил мой недавний всплеск агрессии, когда я смахнул голову оскорбившему меня воину. Вероятнее всего, мне предстоит выслушать нудную речь Аль-йорда. Он, как правитель западных ваннов, обязан заботиться о подданных и не допускать подобных расправ. Если бы сей прискорбный инцидент произошел между свободными ваннами, то люди не стали бы заострять внимание на методе убийства, однако я чужак и этим все сказано.

— Скажи, Мих-Костóнтис, — обратился ко мне «отец» Цуц-йорда, — ты понимаешь, что убив одного из воинов конунга, ты вынуждаешь его действовать?

— Двоих.

— Что двоих? — переспросил мой собеседник.

— Около домика Мида я убил двоих воинов, — пояснил я. — Одному смахнул голову, другого зарубил в поединке. Так из-за которого из покойников будет действовать Аль-йорд? Первый меня оскорбил, а второй принял вызов на бой.

— Я не знаю, но думаю из-за обезглавленного, — предположил советник.

— Простите, не знаю вашего имени…

— Силь-йорд.

— Вы тоже из рода йорд? — удивился я.

— Альма потребовала войти в род тогда еще ярла, — объяснил «отец» рыжего.

— Потребовала? — уточнил я.

Честно сказать, меня раздражал визави — он был насквозь фальшивым. Со стороны Силь-йорд производил впечатление забитого и неуверенного в себе человека, но яркая аура говорила о том, что он великолепный актер. И если мать Цуца простая наседка, которая печется о благе ее цыпленочка — рыжего детинушки, то этот Силь невероятно продуманный человек. Взгляд у него колючий, но в глаза не смотрит. Лично мне он напоминал сотрудников госбезопасности. Я не удивлюсь, если у ваннов он заведует аналогичной структурой.

— Да, это было желание Альмы, — подтвердил Силь-йорд.

— Скажите, а в какой момент времени Аль-йорд уступит вам кресло конунга?

Глава 8

Вот кто меня тянул за язык? Честное слово, я не хотел ничего говорить, но как-то само вырвалось. Спрашивается, зачем я обостряю отношения с таким опасным человеком? Неужели мне не хватает тех трудностей, что у меня имеются? Однако я упорно лезу на рожон.

Лицо советника застыло, словно восковая маска, но спустя несколько секунд он посмотрел мне прямо в глаза и спросил:

— Основываясь на каких фактах вы сделали подобный вывод?

— Я бы поступил именно так, — произнес я, прекрасно понимая, что таким простым объяснением от этого Силь-йорда не отделаться. Можно подкинуть советнику пару идей из богатой практики земных интриганов. — Был такой случай, когда мужчина женился на принцессе и вскоре на охоте произошел несчастный случай с королем. Потом наследник упал с лестницы и свернул себе шею, и в результате короновали малолетнего сына принцессы. Разумеется, был создан регентский совет, в котором главную роль играл отец молодого короля. Когда парень вырос, он правил железной рукой, прислушиваясь к советам родного отца. В вашем случае ничего делать не нужно. Сын Аль-йорда пока мал, а королева в тягости. Когда конунг ходит в походы, вероятнее всего именно вы стоите за правым плечом королевы и подсказываете дельные советы…

— Вы на удивление проницательны, — произнес Силь-йорд. — Мне часто приходилось решать вопросы, но почему вы считаете, что я хочу править?

— Вы правите, но этого никто не замечает, — усмехнулся я. — Мой вам совет, сделайте ставку на случай и не идите против ведуна. Если он заподозрит злой умысел, то никто не сможет скрыться от его гнева. Старика действительно ведут боги и в случае опасности предупредят о покушении.

— О каком покушении идет речь? — воскликнул Силь-йорд, но, судя по всплескам в его ауре, он действительно замыслил какую-то подлость.

— Это я так, предполагаю, — примирительно улыбнувшись, произнес я. — Ярл Кор-иверг думал, что сможет свалить Аль-йорда и ведуна, но боги сделали ход и в результате Юрга-шаман оказался повержен. А он и ярл ивергов имели весомый авторитет у ваннов. Если бы вы жили где-нибудь в южных королевствах, то можно было бы попытаться свалить Аль-йорда, но в землях ваннов придется отстаивать кресло правителя в поединках с сильными воинами. Вообще-то для мудрого советника было бы идеально, если бы правил Цуц-йорд. Он хоть и молод, но победить его могут от силы человек пять, так что поражение в схватке ему не грозит. Но опять-таки если произойдет насильственный захват власти, то ведун выведет предателя на чистую воду и снесет голову. В этом он хорош. Сам видел.

— То есть вы предлагаете ничего не делать? — спросил советник.

— Честно служить конунгу, но всегда поддерживать ведуна. Он главная опора местных традиций, — ответил я. — Вы же умный человек. Знаете, в какую сторону дует ветер и как настроены народные массы. Сейчас, после летнего похода Аль-йорд повысил авторитет и теперь его сложно свалить. Когда он попытается протолкнуть закон о наследственности, не стоит его поддерживать. Объясните, что ведун не позволит менять традиции. Он хоть и старик, но резвости ему хватает. Думаю, Аль-йорд станет хорошим конунгом. Он продуманный человек и вы, находясь рядом с ним, укрепите позиции.

— А что вы скажите о Цуц-йорде? — поинтересовался Силь.

— Судя по всему, ваша супруга добьет ведуна, и он заберет рыжего в ученики и начнет мучить во время тренировок, так же как и меня, — усмехнулся я.

— И чем это закончится?

— Когда придет время, Аль-йорд увидит в Цуц-йорде угрозу и тогда…

— Что тогда?

— Не ошибитесь. Помните, ведун ценит кровное родство. И хотя вы не жалуете «сына», думаю, Цуц станет лучшим воином ваннов, — предположил я.

— Весьма познавательная беседа, — произнес советник. — А как вы отнеслись к тому, что конунг воспользовался вашими советами и выдал их на собственные идеи? Да, я знаю, что именно вы посоветовали проплывать мимо сторожевых башен по ночам и идти в королевство Эргент.

— Я думаю, он поторопился, — усмехнулся я. — Если бы ванны обогнули королевство по реке. Потом вышли на берег с империей, то добыча могла быть гораздо богаче. А сейчас король Эргента быстро разберется, кто погулял на его земле, и в следующем году устроит ваннам горячий прием. А ведь Аль-йорд мог бы ходить туда несколько лет подряд. Раз поторопился, значит, сам виноват.

— А вас не смущает, что он выдал ваши советы за собственные мысли?

— Уважаемый Силь-йорд, неужели вас волнуют подобные мелочи? — развел я руки и воскликнул: — Только не говорите, что конунг постоянно пользуется чужими идеями. Аль-йорд продуманный как матерый волк. Он никому не верит и правильно делает. Только такие хищники добиваются успеха.

— Матерый волк? Точное сравнение, — впервые подобие улыбки появилось в мимике советника. — Думаю, вам стоит уехать отсюда как можно скорее. Я бы на вашем месте изобразил страсть к невесте Цуц-йорда и выкрал девочку.

— Зачем? — удивленно воскликнул я.

— Альма пока не знает о том, что эта девка была беременна демоном, иначе удавила бы ее в первый же день, — пояснил Силь-йорд. — Цуц-йорд просто так ее не отдаст. Значит, нужно чтобы он подумал, будто ее украли. Он все равно так решит, потому что она исчезнет, заберете вы ее или нет. И он обвинит колдуна Мих-Костóнтиса. Это настоятельная рекомендация конунга. Аль-йорд будет рад, если вы столкнетесь, и кто-нибудь погибнет. Ему неважно кто, но после ваших слов, я думаю, вам небезразлична судьба девушки.

— С чего вы так решили? В какой части нашего разговора я упомянул о той кукле? — удивился я.

— Я слышал рассказ о том, что произошло на поляне возле древних камней. Вы сделали все возможное, чтобы спасти знахарку и рабыню. Вы рисковали собственной жизнью, вместо того чтобы применить ваш прием с ложным отступлением. Значит, вам небезразлична судьба девки.

— Но что я с ней буду делать? — спросил я.

— Решать вам, мне ее судьба безразлична, — ответил советник. — Помните, в ваших интересах выкупить девку у моего «сына», чтобы не случился конфликт. После ваших слов о ведуне, думаю, это наиболее приемлемое решение.

— М-да, не было печали, — тяжело вздохнул я. — Сколько у меня времени?

— День, два, не больше.

— А если рассказать об этом ведуну? — закинул я «пробный камень».

— Альма сейчас дает понять, что она в своем праве и не позволит Цуц-йорду жениться на приживалке. Она ее даже служанкой в доме не оставит, так что выбор один или в реку, или с вами, — пояснил Силь-йорд. — Мне, по большому счету неважно, что с ней станет, но если Цуц-йорд решит погнаться за вами, то есть вероятность, что вы его убьете. Тогда ведун отомстит всем, кто виновен в смерти его правнука. А то что он самый опасный человек этих земель, я и без вас знаю. Доводилось видеть, что делает этот зверь на поле битвы.

Неожиданно из соседней комнаты вышел ведун и произнес:

— Мих-Костóнтис, как ты смотришь на то, чтобы выкупить Эльку.

— Кого?

— Ты самую девочку, которую ты спас от демона, — пояснил ведун.

— И Цуц-йорд согласится отдать мне собственную невесту? — язвительно спросил я. — Он конечно балагур и бабник, но…

— Это я беру на себя, — тяжело вздохнув, произнес одноглазый старик.

— Ох, и не завидую я тебе, — усмехнулся я. — Сложно отобрать любимую игрушку, особенно если ребенок с ней пока не наигрался.

— Я предложу ему другую, — сказал ведун и указал на секиру. — С этого дня он станет моим полноценным учеником.

— Знаешь, я бы на его месте смылся из земли ваннов. Ты же настоящее чудовище, — в притворном ужасе воскликнул я.

— Ничего, привыкнет, — отмахнулся мой бывший наставник. — Если даже такой седой старичок, как ты, выжил, то он, здоровый лоб и подавно выдержит.

— Осталось только его в этом убедить. Как говорится, бог в помощь, — с ехидцей произнес я. — А можно я послушаю твои аргументы и доводы? Очень уж мне интересно, как ты собираешься убедить половозрелого самца отказаться от самочки. Он должен променять бурные ночи в ее объятьях на силовые тренировки и постоянное воздержание…

— Думаю, тебе не нужно на это смотреть, — усмехнулся ведун. — Это будет сложный разговор. Мне бы не хотелось, чтобы в порыве гнева он снес тебе голову.

— Хорошо, но чем себя занять?

— Просто жди, — приказал старик. — Силь-йорд, расскажи гостю, что приблизительно ждет нашего путника в Суролтаре.

Ведун ушел вслед за матерью Цуц-йорда, а советник начал описывать особенности отношений между аристократами южных королевств. Силь-йорд оказался великолепным рассказчиком и сообщал разные мелочи, без которых я вызову подозрение в первом же городе. В частности он поведал, что в Суролтаре произошел переворот, в результате которого погиб король Киралóр V. После раскрытия заговора герцог Валигор ла Крольтéльт был убит северным герцогом из рода ла Берилвéльт. На трон при поддержке регентского совета взошла беременная королева Лирталина ла Легорхельт. Все ждут рождения сына короля. Если появится девочка, то есть вероятность, что молодую мамашу случайно удавят. Так же советник рассказал, что главным вдохновителем смены власти выступил некий маркграф Грайдéн из рода Дракона. Он устроил настоящие гонения на жрецов Единственного бога. Сейчас королевство Суролтар лихорадит, и если я сунусь в это неспокойное место, то меня быстро прикопают. Силь-йорд рекомендовал начать поход с озерного края и оттуда спустится по реке в Суролтар вместе с купцами. На мой вопрос, почему бы не доплыть сразу до королевства, советник ответил, что перед походом, к нему заходила Баратия и спрашивала совета, как лучше всего добраться до Эргента. Я поинтересовался, с чего вдруг воительница проявила такое доверие к «отцу» рыжего детинушки? Он ответил, что как штатный толмач, знает гораздо больше остальных ваннов.

Беседа длилась долго, и я не обращал внимания на крики матери Цуц-йорда и бас ее «маленького неразумного мальчика». Иногда слышался голос ведуна, но мы с советником продолжали общение и я узнавал много из того, что в будущем может мне пригодиться. Вскоре появился одноглазый старик и забрал у меня секиру и мой панцирь из шкуры варана-переростка. Я удивился, но возражать не стал. Да, мне понравилась его твердость и способность противостоять глефе нага, но если нужно им пожертвовать, то пусть забирают. К тому же Силь-йорд рекомендовал от него избавиться, так как жрецы могут почувствовать от этой брони исходящую энергию жителя Бездны.

Мы сменили тему, и советник рассказал о странах, находящихся за морем. Однако получить углубленные знания я не успел, потому что в комнату вошел Цуц-йорд с секирой в руках. Вслед за ним появился ведун и передал мне полностью заляпанный кровью и разрубленный на несколько частей панцирь. Я округлил глаза, и старик тихо рассказал о том, как рыжий детинушка издевался над свиной тушей, облаченной в доспехи. Кстати сказать, на панцире были заметны и другие вмятины. Вероятнее всего ведун предложил пробить доспехи сначала обычным мечом или топором, а уж потом передал Цуц-йорду секиру.

— Мих-Костóнтис, — обратился ко мне рыжий детинушка, — я готов обменять невесту на эту секиру. Раз уж тебе так понравилась Элька, можешь забрать ее с собой. Надеюсь, ты позаботишься о молодой невесте?

Я переглянулся с ведуном и тот дал знак, мол, подтверди. Судя по физиономии Цуц-йорда, он хочет все и сразу. Видимо рыжему детинушку очень понравилась секира, но и от такой красивой подружки он не хотел отказываться. Учитывая то, что с мозгами у этого наивного парня было не так чтобы хорошо, то сейчас он искал повод, чтобы поссорится и вызвать меня на поединок. Как там говорилось в каком-то мультфильме? «Я сама алчность». Вот не знаю почему, но он все равно мне нравился. Хороший парень. Не сказать, что добрый, но честный и открытый. Он понимал, что не может получить оба желанных предмета, но искренне надеялся на чудо. Но я-то знаю, что чудес не бывает, поэтому сказал:

— Цуц-йорд, я покидаю ваш гостеприимный край и считаю, что такому великому берсерку, как ты, необходима шкура медведя. Помнишь, ты привез ее в башню? Думаю, тебе она будет нужнее. Там есть такая замечательная подкладка из кожи земляного дракона. Если ты наденешь ее на битву, то никто не сможет тебя ранить. Носи этот меховой плащ и помни обо мне.

— Это щедрый дар, — серьезно произнес Цуц-йорд. — Я принимаю его с благодарностью и буду помнить тебя, Мих-Костóнтис. Иди с миром.

У меня отлегло от сердца. Если бы мне пришлось сражаться с этим «шкафом с антресолью», то в случае моей победы, за меня бы взялся ведун. Этого «милого» одноглазого старичка я точно побить не смогу, потому что мы в разных весовых категориях: я — человек, а ведун — наполовину ангел.

Вскоре Цуц-йорд вывел худенькую блондинку с длинными волосами и невероятно большими синими глазами. Она запуганно озиралась по сторонам и, увидев меня вздрогнула. Рыжий детинушка произнес напутственную речь, которая сводилась к пожеланию долгих лет счастья и множеству детишек. Стоило мне подумать о ее беременности, и сразу вспомнился демон-наг с глефой. Жуть.

Ведун сразу же вытолкал меня за порог и сообщил Цуц-йорду, что завтра он может забрать медвежью шкуру в его доме. Рыжий детинушка кивнул и, с тоской взглянув на кукольное личико блондинки, отвернулся. Мы шли к лачуге ведуна очень быстро, чтобы люди не обратили внимания на такое странное трио — худенькая девочка в сопровождении двух седобородых стариков, подпирающих ее с двух сторон. Элька боялась и это чувствовалось. Она вошла под крышу и сразу приблизилась к тому месту, где тоненькой струйкой выбивался ручеек энергии. Блондинка глубоко вздохнула и, закрыв глаза, начала впитывать силу из крохотного источника.

— Мих-Костóнтис, собирайся, завтра на рассвете ты уезжаешь, — сообщил ведун. — Посиди здесь, а я пока договорюсь о найме лодки и попробую поискать седло. Тебе придется взять ее с собой, иначе девочку удавят.

— А может она у тебя на хозяйстве побудет? — предложил я.

— Нет, мать Цуц-йорда предупредила, что если девочка останется в землях ваннов, она найдет способ ее умертвить, — покачал головой одноглазый старик.

— Ведун, ты же уважаемый человек, почти легенда, неужели тебе сложно надавить авторитетом?

— Альма, как настоящая мать, считает, что должна защищать любимого сыночка, — пояснил ведун и мрачно усмехнулся. — Для этого она, невзирая на предполагаемые опасности готова идти до конца. А если она узнает, что девочка носила в чреве демона, то малышке точно не жить. Ты хочешь ее смерти?

— Давай мыслить трезво, — предложил я. — Ты понимаешь что она для меня обуза? Кем я ее представлю? Внучкой? Любой аристократ возжелает эту куколку и я окажусь в канаве с перерезанной глоткой. Ты согласен со мной?

— А вдруг они захотят ее выкупить? — предположил ведун.

— Не смеши меня, — сморщился я и пояснил: — Зачем тратить деньги, если есть возможность отобрать девочку силой? Она балласт. Она втянет меня в неприятности, и я не смогу найти Баратию. Ты этого хочешь?

— Ты предлагаешь ее убить? — с усмешкой спросил ведун.

— Зачем сразу убить, — скривился я. — Можно отправить ее к Миде. Знахарка любит спасать разных сирых и убогих. Эта девочка как раз из такой категории.

— Альма дала понять, что найдет ее у Миды, — покачивая головой, объяснил ведун. — Или ты ее убиваешь, или тащишь с собой.

— Неужели нет альтернативных вариантов?

— Чего? Каких вариантов? — переспросил ведун.

— Других.

— Ясно, — усмехнулся одноглазый старик и, указав на Эльку спросил: — Я никак не могу понять, чем она тебе не угодила? Ты только взгляни на нее: послушная умница, ласковая красавица, кроме восторженных вздохов ни о чем не говорит. Прелесть, а не ребенок…

— О, светлые боги, неужели этих стариков придется ублажать? — на языке родного мира мага Костóнтиса проворчала блондинка. — Надеюсь, хоть не одновременно, как это было с булезау? Интересно, а они загнутся на мне от усердия? Не-а, судя по источнику, они сильные маги. Такие старые развратники любят угрожать и пытать. О, темные боги, как же я устала. Ненавижу самцов.

Ведун вопросительно посмотрел на меня, так как ему было известно о том, что я знаю язык, на котором говорила полуэльфийка. А меня смущал тот факт, что ранее я общался с этой девочкой на ее родной речи. Однако сейчас она вела себя так, словно думала, будто мы ее не понимаем.

— Ведун, а что именно ты сделал с ее сознанием? Ты говорил, что внушил ей что-то? — обратился я к нему. — Понимаешь, она сейчас ворчит на родном языке и думает, что мы ее не понимаем.

— Я взял посох и попытался достичь с ней взаимопонимания, — пояснил ведун. — После этого приказал забыть о плене в Бездне.

— Поздравляю, у тебя почти ничего не получилось, — усмехнулся я. — Она что-то позабыла, но большую часть помнит…

Глава 9

Полуэльфийка продолжала глупо улыбаться, но судя по всполохам в ее ауре, было заметно, что она нас боится. Ведун мрачно взглянул на жертву неудавшегося эксперимента и задал ей вопрос на демоническом языке. Она его поняла, но изобразила недоумение, мол, что это ты сейчас спросил?

— Ты прав, она все помнит, — вздохнул ведун. — Да, придется ее удавить.

Вот честное слово, я такого не ожидал. И что самое ужасное, я ему поверил. Ему что муху прихлопнуть, что девицу задушить, все равно что раз плюнуть. Не сказать, что я привязался к ней, но убивать несчастного ребенка это, по-моему, как-то слишком жестоко. Вот если бы от нее избавиться мирным путем, например: оставить на попечение знахарки или выдать замуж за относительно доброго человека, тогда да, а убивать только потому что она побывала в Бездне…

— Ведун, так и быть, я возьму ее с собой, — тяжело вздохнув, пообещал я.

— Зачем? Она принесет тебе неприятности, и тогда ты не сможешь спасти Баратию. Раз ты сам не можешь ее убить, «так и быть», — заявил ведун, делая акцент на это выражение, — я окажу тебе маленькую услугу.

— Да подожди ты, — воскликнул я. — Зачем ее убивать? Она же умница и красавица. Пусть живет.

— А потом эту обузу и балласт возжелает какой-нибудь аристократ, и ты окажешься в канаве с перерезанной глоткой, — с лукавой усмешкой произнес ведун, практически полностью повторяя мои слова. — Давай-ка я ее удавлю, и ты поедешь один.

— Ты издеваешься? — воскликнул я.

— Да. Но ты мне поверил, — усмехнулся ведун. — Я бы мог ее убить, но зачем? Боги дали совет отправить ее с тобой. Здесь она не выживет.

— А боги, случайно не сообщили тебе, сколько проблем она мне принесет?

— Они сказали, что тебе понадобится оруженосец, — произнес ведун. — От Баратии остались какие-то детские вещи. Она предпочитала носить штаны, так что мы сможем нарядить эту девочку в мальчика. Фигура у нее пока не сформировалась, так что годик, другой маскировка будет действовать.

— А что делать с прической? — спросил я, указывая на копну густых волос длиной до поясницы. — Для красивой девушки лишиться такой роскошной гривы это настоящая трагедия…

— Объясни ей, либо она потеряет волосы, либо голову.

— А кто будет рубить? — с усмешкой спросил я.

— Мих-Костóнтис, тебе пора брать ответственность на себя. Сколько можно прятаться за моей спиной. Ты взрослый и самостоятельный мужчина. Вон борода с сединой, так что будь жестче. Ученики должны смотреть на тебя, как на справедливого, но сурового наставника, — толкнул пафосную речь ведун.

— Это что сейчас было? — с ехидцей поинтересовался я.

— Сам реши вопрос с волосами, я все равно не понимаю ее языка, а она плохо говорит на демоническом, — пояснил ведун и ненадолго покинув комнату, вернулся с ворохом вещей правнучки. — Подбери ей что-нибудь, а я пойду на реку. Надо договориться с рыбаками.

Одноглазый старик вышел и мы остались одни. Полуэльфийка в длинном светлом платье замерла в нерешительности и, сложив пальцы в замок опустила руки вниз, подсознательно прикрывая самое важное место девушек. Она переминалась с ноги на ногу и призывно улыбнулась, выдав дежурную улыбку профессиональных манекенщиц. Я усмехнулся и спросил:

— Что ты помнишь?

Девушка замерла, прислушиваясь к родной речи. После улыбка сползла с кукольного личика, и она сжалась от страха. Синие глаза распахнулись, и она начала что-то бессвязно лепетать:

— Простите меня ваше могущество, я не знала что вы из темных княжеств. Простите мне мои недостойные речи, я выполю все, что пожелаете, только не наказывайте меня. Я обучена ублажать любого Хозяина, и знаю много способов…

— Хватит трещать, — оборвал я поток речей, — ответь на вопрос, что ты помнишь из плена в Бездне?

— Почти все, — мрачно произнесла блондинка.

— То, как тебя заколдовал наг Ширкар, помнишь?

— Частично, все как в тумане, — кивнула она. — Иногда словно вспышка и я вижу моменты, как вы склонились над моей головой и разорвали ошейник. Потом вы сражались с нагом и пронзили его мечом. После вы упали и другой старик его добил. Там была женщина. Она помогала мне. А потом меня отдали этому рыжему, который похож на бар-лгура. Но он был нежен и не бил меня.

— А как ты вообще оказалась в Бездне? — поинтересовался я.

И рассказала она о том, что их мать жила в княжестве Юрания. Как женщина служила в доме эльфа и родила ему сначала мальчика, а потом девочку. Как их отец уехал и мать осталась с двумя детьми на руках. Она воспитывала их, но семья жила не сказать что в бедности, но и достатка у них не было. Брат постоянно защищал сестричку, а когда они подросли, их обоих увидел один из представителей Ковена темных магов. Колдун забрал отроков к себе в башню. Девушку часто били плетьми и насиловали, но самым страшным разочарованием стало предательство брата — он, в угоду колдуну, с большим удовольствием наслаждался телом собственной сестры. Маг Ковена, наигравшись с игрушками, продал их сначала на демонический континент, а оттуда они угодили в Бездну к Лорду-балору Арказару. После этого девочка смирилась и постаралась не вызывать раздражения у хозяев. Да, она старалась изображать страсть, но во время слияния с крупными самцами часто теряла сознание. Арказара это злило, и недавно Лорд решил наказать какого-то наглеца в другом мире. Для этой цели балор решил пожертвовать красивой, но слишком слабой рабыней, предполагая, что атмосфера Бездны плохо сказывается на самочувствии людей и полукровок. А потом был гипнотический взгляд нага, и она очнулась в тот момент, когда я снимал змейку-браслет с ее шеи.

Теперь понятно, почему она не помнила того, что я разговаривал с ней на родной речи. Оставался другой вопрос, который я озвучил:

— Сегодня ты предположила, что мы будем тебе угрожать и пытать. Почему ты так решила? С чего ты взяла, что мы старые развратники?

— Простите меня, ваше могущество, я не знала, что говорю, — взмолилась девушка. — Не наказывайте меня…

— Ответь на вопрос, почему ты решила, что мы будем тебя пытать? Неужели мы похожи на таких извращенцев? — возмутился я.

— Никак нет, ваше могущество, вы образец благородства и порядочности…

— С тобой все ясно, — тяжело вздохнул я. — Ладно, теперь вернемся к насущным вопросам. Ты жить хочешь?

— Да, ваше могущество, — подтвердила она.

— Как ты сама понимаешь, если ты останешься тут, то тебя удавят или утопят. Сестра правителя этих земель не хочет, чтобы ее сын женился на какой-то оборванке, — сообщил я. Девушка неуверенно кивнула, но от комментариев воздержалась. — Тебе надо уезжать. Так получилось, что мне тоже придется покинуть эту страну, и ведун попросил позаботиться о тебе. Но я опасаюсь, что твоя красота привлечет лишнее внимание и тебя похитят. У тебя есть выбор, либо ты переоденешься в мальчика, и будешь исполнять роль моего оруженосца, либо я уеду один, и ты не доживешь до заката. Что выбираешь?

— А чем мне грозит поездка с вами? — настороженно поинтересовалась она.

— Во-первых, ты отрежешь волосы, — произнес я и ждал всплеска эмоций, но она продолжала внимательно слушать. — Во-вторых, ты будешь помогать облачаться доспехи и исполнять роль слуги, вроде мальчик подай-принеси. И в-третьих, ты будешь сама учиться сражаться. Тебе нужно уметь постоять за себя. Для этой цели я буду гонять тебя и в хвост, и в гриву, а если будешь капризничать, использую розги.

— Все-таки пытать будешь, — обреченно произнесла девушка.

— А ты не давай повода и тренируйся как надо, и все у тебя будет хорошо.

— Как прикажешь, хозяин, — склонила она голову.

— Не хозяин, а дедушка или дед Мих-Костóнтис, — исправил я. — Привыкай к тому, что я твой родич, а ты мой внук.

— А что насчет ублажения вашего чресла? — скромно потупив глазки, спросила Элька.

— Чего? — удивленно воскликнул я.

— Ну, по ночам в постели…

— Где ты видела, чтобы дед соблазнял родного внука?

— В княжествах и не такое бывало. Да и в империи случалось подобное…

— Эй, про империю мне говорить не надо, — возмутился я, прекрасно зная из мемуаров мага Костóнтиса, как там относятся к мужеложцам.

— Так значит я права и вы действительно родом из империи. Акцент у вас своеобразный, — задумчиво произнесла Элька. — Значит, ублажать вас не надо? Вы вроде мужчина не сказать что молодой, но если сбрить бороду, то я бы вам лет сорок дала. В таком возрасте женщины бывают нужны…

— Ну, возможно тебе придется носить приглашения к каким-нибудь красавицам, — усмехнулся я, — но об этом пока рано говорить. Ты главное помни, с этого дня ты мой внук Эль, так что старайся вести себя как мальчик.

— Я постараюсь, — кивнула блондинка и попросила: — Вас не затруднит обрезать мне волосы? А то самой как-то страшно. Я столько лет их отращивала.

— Согласись, что лучше потерять гриву, чем голову, — подбадривающе улыбнулся я, но видимо она так не считала и, сморщившись, подошла ко мне.

Надо признать, что парикмахер из меня неважный. Конечно, я не постриг ее ступеньками как козу, но все равно до идеальной стрижки было далеко. Элька тяжело вздохнула и со слезами в глазах смотрела на густые волосы, лежащие у ее ног. Я вспомнил о моде на шиньоны и предложил ей сохранить этот хвост, чтобы в случае крайней необходимости прикрепить его к прическе. Блондинка снова тяжело вздохнула и сказала, что будет очень странно, если кто-нибудь увидит в поклаже такой странный и ненужный двум мужчинам предмет.

Процесс примерки вещей Баратии произошел демонстративно и я усмехнулся, глядя на то, как голенькая девочка крутилась перед старым человеком, выставляя напоказ прелести худенького подростка. Честно сказать, никак не могу понять, что извращенцы находят в детях? Там же смотреть не на что. Кожа да кости. Дистрофики толще бывают. Хотя нет, я слегка солгал, так как грудь у девушки хоть и была маленькой, но вполне упругой. Я поискал бинт и приказал затянуть ее, потому что когда Элька оделась, стали заметны небольшие холмики.

Вскоре она облачилась в мужскую одежду и стала походить на отрока. Для полноты образа я повесил на пояс кинжал и маленький топорик, а после дал ей небольшой лук и колчан со стрелами. Надеюсь, Баратия меня простит за то, что я приватизировал ее игрушки без разрешения и не отрубит мне голову при встрече.

Ведун пришел после заката и, осмотрев миленького «паренька», натер Эльке щеку, чтобы под глазом появился синяк. Я с удивлением взирал на экзекуцию, пока старик не пояснил:

— Слишком смазливый. Когда спадет опухоль, натрешь под другим глазом. Пока она слишком худая и не очень привлекает внимание, но если слегка округлится, то за ней табуном все мужеложцы будут бегать. Если не трудно, переправь ее к амазонкам. Там она будет в безопасности и ей не придется скрывать истинную натуру.

— К амазонкам, говоришь? — усмехнулся я. — А кто собирался ее прибить?

— Хм, иногда приходится обучать людей методом от противного, а то некоторые сами не знают, чего хотят, — хмыкнул ведун. — Иди спать. Я подниму вас до рассвета, и вы уйдете вверх по течению. Я договорился с рыбаком. Он довезет тебя и твоих коней до озерного края за землями южных ваннов, а дальше сами. Постарайся не влипать в разные неприятности.

— А лодка выдержит двух жеребцов? — спросил я.

— Выдержит, — усмехнулся старик. — Когда взойдешь на борт, дашь им водички с сонным зельем. Они будут спать до заката. Потом покормишь на берегу и выгуляешь, а утром снова усыпишь…

— Что за варварство! Неужели нет более гуманного способа перевозить лошадей? — скривился я. — Ворон и Буран мои боевые товарищи…

— Способ есть. На большом дракаре, но никто не решился плыть на юг в преддверие зимы. А лодка более легкая, так что есть возможность идти по протокам, вдоль основного русла, — пояснил ведун. — К тому же я не хочу, чтобы люди знали, куда направился Мих-Костóнтис. Для остальных жителей города, ты сейчас устраиваешь скачки на молоденькой рабыне, которую выменял за секиру. Кстати, тебе придется много грести, а то совсем разленился.

— А хозяин лодки? — с удивлением спросил я.

— Он будет править курс, а ты и его сын начнете грести. Я не хотел, чтобы много людей знали о том, куда ты направляешься. Рыбак пустит слух, что высадил тебя сразу на границе озерного края. Пусть тебя ищут в западных княжествах, а ты спустишься мимо южных ваннов и попадешь в восточную часть озерного края. Где-то там должна быть дорога на Озерск, — показывал на карте ведун. — Учти, рыбак конечно не конунг или ярл, но ты должен его слушать. Он по реке много лет ходит и высадит тебя там же, где Баратию. Но с ней проще было, потому что она пешком шла, а вот с конями придется возиться. Так, Элька, а ну иди сюда. Сейчас будем учиться…

Описывать путешествие смысла не вижу. Два дня мы мучились с конями, которых рыбак посоветовал не усыплять, до определенного момента. С Вороном, конечно, были сложности, так как его раздражала водная гладь, но все в разумных пределах. А вот гнедой Буран начал паниковать. Если бы Элька не обняла морду жеребца и не начала что-то нашептывать, этот поганец мог бы перевернуть лодку. А вот потом началась игра в кошки-мышки. Рыбак приказал мне замаскироваться под ванна и грести, словно раб на галерах. Да, я и первые два дня сидел на веслах, но в этот раз мне пришлось работать в ускоренном режиме, так как старый рыбак заставил усыпить коней и проходил мимо берега южных ваннов по ночам. Днем мы причаливали к противоположному берегу, на котором располагались княжества озерного края. Как нас никто не заметил, я не понимаю, но на шестой день, после того как мы покинули город ваннов, я привел в чувства коней и начал потихоньку отдаляться от реки.

Мы ехали по неширокой тропинке через лес. Элька сидела на Вороне, но периодически поглядывала на Бурана. Не знаю почему, но у меня сложилось впечатление, что если она сядет на гнедого жеребца, то он не станет ее сбрасывать. Наверное, сказалось общение с девушкой в лодке, когда она успокаивала нервничающее животное.

— Деда, за нами наблюдают, — сообщила Элька, когда мы отъехали от реки на несколько километров. — Взгляд опасливый. Человек боится.

— Эль, я тебе сколько раз говорил, чтобы ты говорила только на языке Суролтара, — отчитал я девушку.

— Как можно научиться разговаривать за пять дней? — возмутилась Элька.

— Ты хочешь, чтобы мы представили тебя немым или полудурком?

— Зачем полудурком? Скажешь, что я сын воина с какого-нибудь северного острова, на котором говорят не так, как здесь, — отмахнулась девушка.

Эти дни путешествия по реке она говорила, не умолкая, и с жутким акцентом рассказывала истории на языке Суролтара и Эргента. Я не знаю, как такого добился ведун, но он при помощи посоха и такой-то матери сумел вложить в голову девушки знания о местных языках. Ей осталось только практиковаться. Однако все равно в минуты напряжения она начинала говорить на родном языке.

Лично я удивился тому, что мне пришлось учить местную речь самостоятельно. Если ведун умел обучать подобным способом, то почему не научил меня? Хотя есть вероятность, что такой способ не очень надежен, именно поэтому Элька постоянно притормаживала, забывая многие слова. Однако сетовать на судьбу-злодейку смысла не имело, и поэтому я перестал сердиться на одноглазого старика. Раз он не посчитал нужным применять посох, значит, на то были причины. И учитывая то, что девушка периодически морщится от головной боли, я решил, что естественным путем обучаться безопасней.

— Хватит умничать, — рыкнул я. — С какой стороны ты чувствуешь взгляд?

— Справа. Шагов сорок. В кустах.

— А давай проверим, — усмехнулся я и направил Бурана под деревья.

Глава 10

Гнедой свернул направо и, не доезжая нескольких шагов до места предполагаемого секрета, из кустов с визгом выбежала девочка с лукошком. Я замер, пытался понять, как поздней осенью можно ходить в лес по грибы или ягоды? Возможно, городские жители не знают, что и когда растет, но это же деревенские люди. Зачем ей лукошко? Буран хотел догнать беглянку, но я его придержал. Не хватало нам возиться с затоптанным или напуганным до икоты ребенком. Судя по росту, ей приблизительно лет десять, но бежала она как спринтер, хотя иногда перепрыгивала препятствия, лучше разных легкоатлетов с шестом. Я засмотрелся на этот забег и не заметил, как ко мне подъехала Элька на Вороне. Надо сказать, что дестирэ мы использовали в качестве вьючного животного, так как ведун не нашел мне рыцарского седла. Наша поклажа свешивалась с его боков, и он тяжело вздыхал, с тоской поглядывая на гнедого Бурана. На жеребце, кроме меня никакого груза не было.

— Деда, в кустах другой человек остался, — сообщила Элька. — Тоже ребенок.

— Эй, малыш, вылезай, — спрыгнув с гнедого, произнес я.

— Дяденька, а вы уши не будете драть? — послышался тоненький голосок.

— Нет, вылезай, — усмехнулся я. Вскоре кусты зашебаршили и мы увидели мальчика лет пяти. Светлые волосы, холщевые штаны и рубаха, а на ногах лапти. Никогда бы не подумал, что увижу столь колоритный наряд. — Ты почему за ней не побежал?

— Дак Лиська на ногу скора, а я ащо мал, — шмыгнул мальчик.

— Тебя как звать? — спросил я.

— Микаська.

— А живешь далеко? — поинтересовался я.

— Там, на заставе, — махнув рукой в неопределенном направлении, сообщил мальчик. — Лиська звала с ней сходить пирожков дядьке Даньке принести.

— А что не пошли?

— Дак вас увидели, вот и схоронились, — с серьезным видом сообщил малец.

— А чего так? Мы что такие страшные? — спросил я.

— Дак мамка говорила: коль конника углядись, дак в кустиках схоронись.

— Мудрая у тебя мамка, — усмехнулся я. — А если кого другого увидишь?

— Коль мечника углядись, так в кустиках схоронись.

— М-да, углядись, это верно, — усмехнулся я. — Так что же тебя Лиська одного оставила? Почему с собой не взяла?

— Дак Лиська на ногу скора, а я ащо мал, — снова повторил Микаська.

— И где нам ее искать? Тебя же нельзя тут одного оставить, — тяжело вздохнул я. — Где хоть ваша застава?

— Дак там, — снова махнул куда-то в сторону малец.

— Деда, в прошлый раз он на запад показывал, — сообщила Элька.

— Знаю, — усмехнулся я и громко крикнул: — Лиська, Данька, ау! Вы где?

Честно сказать, возиться ребенком не хотелось, но если оставить его одного в лесу, то он либо околеет от холода, либо попадет на ужин к местным хищникам. Однако долго кричать не пришлось, так как из кустов вышел странный персонаж, эдакий Добрыня Никитич из российского мультфильма. Конечно, он не был точной копией нарисованного героя, но комплекция и светлые волосы с небольшой бородкой сильно подняли мне настроение. Воин был облачен в кольчугу и шлем-шишак, а в руках держал копье, толщиной с деревце и обитый железом щит каплевидной формы. Ну, один в один былинный богатырь.

— Ты почто маленьких обижаешь? Негоже детишек стращать.

— Так кто ж их пугает, — усмехнулся я. — Их так мамка учила, «коль кого углядись, так в кустах схоронись». Вот они и затаились, как мыши под веником.

— Это да, Санька могет, — по-доброму улыбнулся богатырь, но быстро опомнился и, вновь став серьезным продолжил грозно вопрошать: — А конем топтать почто начал? Они же малые детки, а ты их копытами.

— Да что ты говоришь? Да за Лиськой ни один конник не угонится, а ты «копытами», — снова усмехнулся я. — Ей бы должность гонца, да пугнуть с легонца, и она словно ветер домчит до отца.

— Дак они сироты, — скривился Данька. — Муж Саньки сгинул в болотах, вот я о них и забочусь. А ты почто не по дороге едешь?

— Как не по дороге? А это что? — удивился я.

— Дак тропинка хоженая, — пояснил богатырь.

— А дорога намного шире? — полюбопытствовал я.

— Дак в аккурат на пару шагов, — ответил Данька.

— На пару шагов? Ну тогда да. Можно сказать, тракт, — улыбнулся я. — А две телеги как разъезжаются?

— Дак как придется, иногда с мордобоем, но чаще мирно, — усмехнулся Данька. — А ты, я гляжу, уж больно странный путник? Кольчужка у тебя паладинская, а вместо белого плаща щит с гербом. Неужто рыцарь из королевств? И куда путь держишь? И главное, откуда ты такой прибыл? Почто не по дороге?

— Мы ночью реку на лодке переплыли, и куда нас вынесло, оттуда и поехали, — ответил я, прекрасно понимая, как глупо это звучит.

— Дак что ж вы ночью переправлялись? — напрягся богатырь.

— А мы в гости к ваннам ходили, — слегка исправив легенду внедрения, пояснил я.

— Дак чего вы там забыли? — продолжал спрашивать Данька.

— Хотелось показать внуку, кто такие ванны и как с ними бороться.

— А что с ними бороться? — удивился богатырь и добавил: — Рубя мечом, коля копьем, мы кровью их дракар зальем.

— Чтобы внук не опасался, пришлось отправиться туда. Пусть видит, что они такие же люди, как и мы, — пояснил я. — У них тоже идет кровь и они так же умирают, как и положено нормальному человеку.

— И многих ты истребил? — спросил Данька.

— Нет, человек десять-пятнадцать, — честно ответил я, а сам мысленно подсчитал, насколько разрослось мое личное кладбище почивших врагов. Сначала двоих на дороге, потом четверых в поединке, после был паладин и длительная пауза, а ближе к осени девять и семь, а недавно двоих. Получается, слегка приуменьшил.

— Тьфу, всего-то? — усмехнулся богатырь. — Да я за один набег больше бью.

Судя по ауре, врет как сивый мерин, хотя, если просто бьет и не убивает, тогда возможно. У ваннов ведь принято родню домой возвращать, так что любые серьезные раны можно залечить, вот и получается, что вроде ваннов прогнали, а, в самом деле, ущерб незначительный. Хотя, может в эту часть озерного края южные ванны ходят, а какие у них потери я не знаю, так как с конунгом не дружу и в его дворце на доклад ярлов не задерживаюсь.

— Ну так ты тут на страже стоишь, — сказал я, — а я мимо шел, внуку урок преподал и обратно вернулся.

— Дак как же ты верхом по топким болотам скакал? — спросил Данька.

— Мы коней в лагере оставили, а сами пешком прогулялись, а потом ночами на лодке возвращались, — рассказал я.

— А лодка где?

— Протекла она, вот поэтому и пришлось тут высаживаться, — ответил я.

— А домой, как возвращаться будешь? — продолжал задавать вопросы Данька. — Тут тебе не Суролтар, без княжеского дозволения по дорогам шляться негоже. Подорожная у тебя есть? С печатью.

— От вашего князя нет, а свиток из королевства имеется…

— Дак кому нужно ваше королевство, — отмахнулся богатырь. — Летом тута две бабы проходили. Вот у них все чин-чинарем имелось. Одна амазонка дочку барона из плена спасла и домой хотела вернуть за возна… тьфу-ты, за золотишко.

— И где же, если не секрет они в такой глуши подорожную достали?

— Дак я и выписал, — сделав удивленное лицо, ответил Данька.

— О, как, и за сколько, если не секрет? — усмехнулся я, предполагая, что вижу перед собой взяточника с большой дороги.

— Они мне историю правдивую и бой разминочный, а я им свиток с подорожной, — рассказал Данька. — Ты, я гляжу, воин старый, но видно пока не одряхлевший. Может, разомнемся? А то скучно тут в одиночестве сидеть.

— Так ты серьезно тут один бываешь? — удивился я. — А как же застава?

— Дак я же в секрете, вот и приходится по несколько дней куковать. Меня скоро Манька из дома метлой погонит, — тяжело вздохнул богатырь.

— Подожди, ты же говорил: Санька, откуда Манька нарисовалась?

— Дак Манька жинка моя, — пояснил Данька. — Баба-гром, а Санька тут на заставе живет. Я в ее хате ночую, когда в секрете не сижу.

— Хорошо устроился, — усмехнулся я. — В городе жена, тут боевая подруга…

— Дак какая она боевая, — улыбнулся Данька. — Санька ласковая.

— А твоя Санька случайно очередного богатыря под сердцем не носит? — с усмешкой спросил я. Бугай задумался и кивнул.

— Дак ведь и вправду округлилась она. Летом ко мне сама бегала, а нынче детишек отправляет. Видать, тяжела Санька. Ох, что ж Манька никак не понесет?

— Так как же она понесет, если ты постоянно на заставе сидишь? — удивился я. — Вот если бы ты дома чаще ночевал, глядишь и она бы округлилась.

— Дак не могу я домой вернуться, — тяжело вздохнул богатырь, — князь меня в погребе сгноит. Он мне как сказал, отразишь нашествие ваннов, будет тебе прощенье, а нет, так сиди на границе.

— А за что прощение? — удивился я.

— Дак я Свитиньку охранял, и она округлилась маленько.

— А Свитинька у нас кто? — уточнил я.

— Дак она племянница князя, — пояснил Данька.

— Я знаешь, о чем подумал, — с усмешкой произнес я, — что твоей Маньке нужно на зиму сюда перебраться и тогда она тоже округлится.

— Зачем? Я сам зимой в город вернусь, — заявил богатырь. — Ну так что, разомнемся маленько?

— Ну давай, а чем? У тебя есть тренировочное оружие?

— Дак зачем тренировочное? Мы по взрослому, до первой крови, — радостно улыбнулся Данька. — Тебе чем удобней, мечом или копьем?

— Да я привычен к длинному мечу, но видел ли ты такие? — спросил я и подошел к свертку, который мне передал ведун перед отъездом. Одноглазый старик настоятельно рекомендовал не вынимать клинок на земле ваннов. Однако мы на территории озерного края, так что пора бы взглянуть на этот легендарный «меч-кладенец». Судя по весу, он какой-то легкий и квиллоны, так назывались «рога» перекрестия, хоть длинные, но не имели наклона в сторону противника. Навершие, то есть верхушку рукояти венчал небольшой шарик с тремя острыми шипами по три сантиметра. Сам клинок имел широкое основание с неглубоким долом, но ближе к острию плавно сужался и становился похож на граненый меч-эсток. Скажем так, довольно странная конструкция. Интересно, им рубить можно или клинок сломается? Таких мечей в этом мире быть не должно, это какой-то гибрид клеймора, бастарда и эстока, но без специальных колец на рукояти, предохраняющих пальцы от ударов.

Я выполнил очередную настоятельную рекомендацию ведуна и, сняв перчатку, уколол палец о шип, который венчал навершие меча. Никаких спецэффектов не последовало, и я решил, что одноглазый старик потихоньку сходит с ума. По его словам, в этом мече жил дух его отца, но если он там, то я, вероятнее всего не заинтересовал бескрылого ангела. Ну, так даже лучше.

Данька приблизился ко мне и с любопытством рассматривал длинный меч. Богатырь провел ладонью над клинком и сказал:

— Этому мечу много лет и им давно никого не убивали.

Я замер от удивления и с интересом разглядывал могучую фигуру моего предполагаемого противника. Он открывался мне с новой стороны. Раньше я думал, что это простой деревенский бугай, — сила есть ума не надо, а тут вон какой интересный персонаж. Судя по ауре, он мог бы стать сильным магом, но учитывая то, что в этом мире дефицит энергии и люди не учат заклинания, он пошел по пути воина. И, судя по всему, считается в княжествах настоящим богатырем. Но как он определил, что этим мечом давно никого не убивали? Может у него есть какая-нибудь специфическая способность?

— А скажи-ка мне мил человек, как ты узнал, что этот клинок давно не пил крови? — полюбопытствовал я.

— Дак мне духи нашептали, — с серьезным видом сказал Данька. — Говорят, ты не настолько безобидный, каким кажешься. Но убивать тебя не нужно, потому что ты первым не нападаешь, а коль защищаться начнешь, то море крови пролить можешь. Ты глянь, поверил! Ха-ха! Точно поверил!

— Ты сейчас о чем? — спросил я, глядя на его сияющую физиономию.

Богатырь провел ладонью над клинком и, улыбнувшись, произнес:

— На чехле, в котором хранился этот клинок, имелся слой пыли, а ты его при мне доставал, значит, меч давно лежит без дела.

— Ты меня удивляешь, — произнес я. — И о духах ты тоже солгал?

— Дак я же говорю, особенный взор у меня. Все подмечаю. Вот мудрые люди и бают, что мне духи нашептали, — пожал плечами Данька.

— А с чего ты взял, что я не безобидный?

— Дак по тебе видно, что душегуб ты знатный, но детишек не обижаешь. Вон и Микаську решил до дому довести. Знать душа у тебя человечная и не очерствела, — усмехнулся богатырь. — А руки, несмотря на седину, жилистые, кольчужка латаная, до сих пор запах горячего железа на ней. А ежели с кем рубился недавно, то не этим мечом. Вон к седлу у тебя нормальный клинок приторочен. Ты, как я погляжу, с коня хорошо рубишь. И щит на днях обновляли, — сколов нет. Видать недавно в путь отправился. А зачем ты мне эту оглоблю явил? Как, такой длинной железкой биться-то можно?

— Ну, если разминаться будем, могу показать? — спросил я.

— Дак как же без разминки, — радостно улыбнулся богатырь, — но ты учти, меня рубить не надо. Мы не враги, а просто потеху затеяли.

— Так каким мечом против тебя сражаться? — уточнил я, показывая сначала двуручный гибрид, а потом одноручный каролинг.

— Ты же хотел опробовать эту длинную оглоблю, вот и покажи, что умеешь, а я копьем в тебя потыкаю, — предложил Данька.

Учитывая то, что ростом и комплекцией он превосходил меня, я осознал, что легко не будет. Богатырь оказался чуть меньше Цуц-йорда. Судя по насыщенности источника, он ярче рыжего детинушки, а значит, как минимум такой же резвый. Я себе сделал зарубку в памяти, что недооценивать потенциальных магов нельзя и начал размахивать новым мечом, примеряясь к его балансу. Несмотря на его малый вес, в руке он лежал идеально и я, придя в восторг, выполнил комплекс упражнений на разогрев мышц. Богатырь с усмешкой наблюдал за моей разминкой и в какой-то момент сам раскрутил копье, словно шест. Ловкость Даньки впечатляла, я почти не замечал вращающееся в его руках древко. Я прогнал силу из источника по мускулам, и теперь его скорость не казалась такой запредельной.

Данька остановился и громко сообщил, что нападает. Вот ведь странный богатырь, хотя если учитывать, что у нас дружеский поединок, то это вполне логично. Удар копьем оказался быстрым и сильным, но делался он без использования ускорения. Я начал танцевать с клинком, постоянно меня стойки и смещаясь то в одну, то в другую сторону. Меч отлично справлялся с задачей, и я несколько раз замечал, что движения стали резче и точнее. Мы разрывали дистанцию, сближались, проводили разные подсечки и применяли захваты, но всякий раз отскакивали назад, без каких либо повреждений.

— А знаешь, старичок, — остановившись, произнес Данька, — я не встречал никого, кто бы смог выстоять против меня так долго. Слышал я, что у ваннов есть одноглазый ведун. Говорят — истинный зверь. С ним не каждый демон справится, а человек и подавно.

— Так ты хочешь с ним сразиться? — спросил я.

— Дак зачем? Он сын посланца богов, а я человек. Ведуна толпой надо брать, чтобы резвых богатырей человек десять было. Но настолько быстрых людей как я, до нынешнего вечера пока не встречал. Скажи мне, как получилось, что о тебе не гуляет молва? Ты что, специально от людей схоронился?

— Можно и так сказать, — усмехнулся я. — Много лет подряд я сидел в одной башне и никуда не выезжал. Сейчас решил попутешествовать. На мир посмотреть, себя показать. Вон и внука с собой взял.

— Внука говоришь? — усмехнулся богатырь. — А девке волос не жалко?

— Снова духи нашептали? — с усмешкой спросил я.

— Дак пацан не станет рядом с детишками садиться и мелкого по голове гладить, — указал богатырь на Эльку, которая действительно приобняла Микаську и запустила пальчики в шевелюру мальчика. — Да и не родная она тебе. Сиротку подобрал? Как погляжу совсем недавно. Синяк ей натерли, но он скоро сойдет, так что надобно обновить, а то любой заметит, что это девка. А может, ее к диким бабам отправишь?

— К кому?

— Дак к этим, к амазонкам, — пояснил богатырь. — Они на востоке в лесах живут. Вечно с ваннами яшкаются. Летом я с такой разминался. Резвая девка. Охраняла дочку барона.

— А может твои духи подскажут, куда делась дочка барона? — спросил я.

— Это я и без духов скажу, — улыбнулся Данька. — Она князя Озерска окрутила и замуж за него вышла. Ох, и знойная она штучка…

— А амазонка куда пропала?

— А вот этого не ведаю, — почесав голову, ответил богатырь. — Дак ты, как я погляжу, знаком с ними?

— Встречались.

— Ищешь дикую или знойную? — уточнил Данька.

— Дикую.

— Дак тогда тебе прямой путь до Озерска, — усмехнулся богатырь и громко крикнул: — Яська, тащи перо и бумагу!

Я удивленно округлил глаза и огляделся по сторонам. Из кустов выбрался худощавый парень с арбалетом. А ведь в начале беседы богатырь утверждал, что один тут кукует. Как же я не заметил стрелка? Странно. Арбалетчик покопался в сумке и, вынув писчие принадлежности, уселся на бревнышко.

— Дядь Данька, че писать? — спросил Яська.

— Подорожную, — распорядился богатырь и повернулся ко мне. — Путник, ты говорил, что у тебя свиток из королевства есть? Дай глянуть.

— Да, пожалуйста, смотри.

Я усмехнулся, но просьбу выполнил. Мне было интересно, умеет ли этот чудо-богатырь писать или просто изобразит умного человека. Как оказалось, я напрасно сомневался, потому что Данько взглянув на старый свиток, заявил:

— Яська, пиши: подорожная выдана благородному рыцарю Нихолору ли Косхéльт…

— Меня чаще Мих-Костóнтис называют, — добавил я.

— …именуемого Мих-Костóнтис. Сей достопочтенный господин находится в княжестве Озерском проездом по личной надобности. Рыцарь ли Косхéльт обязуется не чинить беспорядков. Проверку при встрече провел благородный Даниил из рода Борятей. Подпись и дата. Написал? Давай, печать поставлю, — он смазал перстень чернилами и приложил к свитку. После этого повернулся ко мне и спросил: — А почему Нихолор ли Косхéльт стал Мих-Костóнтисом? Тогда уж Них-Косхельтис, или я чего-то не понимаю?

— Одна знакомая неправильно расслышала мое имя и произнесла, коверкая слова. С тех пор привык, так что Нихолор Косхéльт остался только на бумаге.

— И где же ты так долго жил, раз так пренебрежительно относишься к родовому имени?

— Я младший сын и с тех пор, как меня выставили за порог, в имении отца ни разу не появлялся, — пожал плечами я. — Что сейчас там происходит, я не ведаю, и честно сказать, знать не хочу.

— Тогда понятно, — кивнув, произнес Данька и, повернувшись к брату и сестре сказал: — Ну что детвора, пошли что ли к Саньке под бочек? А то мамка нас заругает, ежели мы долго гулять будем. Мих-Костóнтис, айда с нами. Скоро стемнеет, а у нас крыша над головой.

Глава 11

Честно сказать, я опасался ехать с богатырем на заставу. Не потому что боялся оказаться в ловушке, просто Данька мог догадаться, что я провел у ваннов гораздо больше времени, чем говорил. Это же какой-то местный Шерлок Холмс с его дедукцией. Если разложить по полочкам нашу беседу, то внимательный человек обратит внимание на разные нестыковки в рассказе. А то что богатырь все подмечает, я убедился на практике. Однако если не принять приглашение, то это вызовет подозрение, так что придется идти в гости. А без подарка некрасиво. Что я могу преподнести хозяйке дома? Супермаркетов, чтобы купить традиционную коробку конфет поблизости не наблюдалось, и я решил схитрить.

— Лиська, — позвал я шуструю девочку.

Она с подозрением посмотрела на чужого дядю и, прижавшись к богатырю, спросила:

— Чаво?

— Лиська, а хочешь на коне покататься?

— Не-а!

— А Микаська?

— Хочу! — заявил малец и я посадил его в седло Ворона, которого вела на поводу Элька. Мальчик раздулся от гордости, а девочка с завистью поглядывала на брата. После она вопрошающе взглянула на Даньку и тот кивнул. Сажать ребенка на Бурана я не рискнул и усадил ее рядом с мальчиком на дестирэ.

— Мих-Костóнтис, — обратился ко мне богатырь, — а куда ты рыцарское седло дел? По статям видно, что конь боевой, а ты его, как вьючного используешь.

— На гнедого ничего не навесишь, а Ворон только в битве горяч, так-то он послушный, — пояснил я. — Мне он без сбруи достался.

— Странный ты рыцарь, — усмехнулся Данька. — С миру по нитке собрал. Вон кольчужка паладинская. Я ее владельца весной видел. Здоровый был детина. Знатно мечом махал. А ты, как я погляжу, его приголубил.

— А с чего ты взял, что это кольчуга паладина? — поинтересовался я.

— Такое плетение только у важных жрецов бывает, — пояснил богатырь. — Я в свое время многим бока намял, но они лезут и лезут на наши земли. Шлем у тебя тоже чужой. Видать долго без дела валялся. Там на боку потертость имеется, ржавчину с него снимали, да слегка перестарались. Да и щитом ты прикрываться не любишь, вот он без дела и висит. Да ты не сердись. То что ты воин знатный я и так вижу. А то что голову с паладина снял, это молодец. Таких злыдней давить надобно. Чего я никак не пойму, откуда меч такой чудной? Не сказать, что древний, но сила от него исходит нешуточная. А форма странная и сталь особенная. Я таких клинков пока не видел. Им же кольчугу можно не рубить, а протыкать, как я копьем. Но вот выдержит ли он удар секиры?

— Выдержит, — уверенно заявил я. — Этот клинок как раз под мою руку.

— Ну да, я подобной оглоблей махать не обучен, — согласился Данька. — А ежели ты в седле, как бьешься?

— Так обычный клинок на коне оставляю, — пояснил я. — И копье имеется.

— С такого седла копьем не больно-то и потыкаешь, — покачал головой богатырь. — Я, как-то опозорился, когда рыцаря изображал.

— Так у тебя конь есть? — изобразил удивление я.

— Дак я же княжеский дружинник. Раньше в охране дворца стоял, но там скучно, вот Свитиньку и развлек былинами о моих подвигах, — рассказал Данька. — А она возьми, да округлись. Ну, князь как узнал, так племяшку замуж спровадил, а меня на границу. Вот иногда ваннов гоняю. Хотя, с прошлого года они сюда редко захаживают. Чаще мимо идут. Тут река широкая, так что окромя как им вслед поглядеть, ничего не выходит. А душа забав требует. Потехи ратной. А тут, окромя двух баб с лета никого не видать.

— Что совсем не заходят? — спросил я. После его утвердительного кивка, я спросил: — А как давно ты тут сидишь?

— Дак прошлой весной отослали. Я летом ваннов семь раз принял, зимой домой вернулся. Погулял малек в городке на ярмарке, а князю шепнули, так мол, и так, Данька опять бедокурит и девкам прохода не дает. А я с Манькой гулял, а потом моя жинка одной дивчине в косы вцепилась, и мне но загривку настучала, мол, я ее позорю тем что на других баб засматриваюсь. А я что? Только одним глазком глянул и за это схлопотал. Манька у меня баба-гром.

— А князь за что тебя опять на границу отправил? — уточнил я.

— Дак Манька за косу дочку княжескую таскала. Илька от первой княжеской жинки. Девица на выданье. Я когда дворец сторожил, тогда эту егозу заприметил. Она мелкой была, а сейчас округлилась.

— Так ты и ее «округлил»? — воскликнул я.

— Не-а, не успел. Илька на ярмарку из терема сбежала, а чтобы не узнали, платье служанки надела. Вот и допрыгалась! Манька ее за косы потаскала и мне по загривку настучала, — повторился Данька.

Что-то слишком подозрительный этот ловелас. Вроде умный и образованный человек, а изображает какого-то деревенского балбеса. Может, вживается в образ рубахи парня? Хотя когда он рассказывал историю похождений в городе, ни разу не солгал. И ведь искренне верит в то, что он не виноват.

— Данька, а почему ты назвал дочку барона знойной?

— Дак она такая горячая штучка, что я чуть кипятком писать не стал. Ну, думаю, развлекусь от души, а тут нате вам, выкуси, — сморщился богатырь.

— А что так? — приблизительно понимая о чем ведет речь Данька.

Когда летом в каменный круг древнего портала попала красивая беглянка из Бездны, многие мужчины, в том числе и я, глядя на похотливую невольницу, начали пускать слюни. Во избежание осложнений я предложил ей поставить на интимное место волшебную «печать невинности», чтобы никто из мужчин не смог заняться с ней любовью. Хранителем целомудрия мы назначили воительницу Баратию, так что ключик от «райских кущ» имелся только у нее.

— Дак не получилось у меня ничего, а дочка барона ножкой топала и на амазонку кричала, но та ни в какую. Пришлось мне не солоно хлебавши плестись под бочок Саньки. А та только рада, — поведал печальную историю Данька.

— А как же тогда князь на ней женился? — спросил я.

— Дак бают, потому и женился, чтобы ключик на свадьбу получить. Ох, она его и промурыжила, — с усмешкой сказал богатырь. — Знойная штучка.

— Так куда же делась амазонка? — уточнил я. — Неужели до сих пор с молодой княжной сидит?

— Дак кто ж ее знает, об ней народ ни словом не обмолвился. Вот до Озерска доедешь и сам все узнаешь, — пожал плечами Данька. — А хочешь, вместе поедем. Я тебе в городе рыцарское седло отдам. Мне-то оно без надобности.

— А когда ты собираешься? — для приличия спросил я, а мысленно придумывал причины, чтобы избавиться от такого хитроумного попутчика.

— Я хоть завтра могу сняться, но князь сказал до морозов сидеть.

— Но я же не могу так долго ждать, — вздохнул я с облегчением.

— Ты вот что, Мих-Костóнтис, как в Озерск приедешь, передай моей Маньке весточку, так мол, и так, жду встречи с моей ненаглядной. А я письмецо чиркну.

— А разве гонцов у вас не бывает? — спросил я.

— Дак наш гонец под местной селянкой оказался, а тут муж пришел.

— Неужели у вас на заставе все такие любвеобильные? — усмехнулся я.

— Дак скучно, — пожал плечами Данька. — Воевода вон моего Яську хотел в город отослать, но я не дал. Я ж в секрете только с ним нормально сижу. Он меня былинами да сказками тешит, а я ему науку богатырскую.

— Упал-отжался? — не удержался от шутки я.

— И так тоже, но мы пока стрелять учимся, а то раньше он из самострела с пяти шагов мазал, — тяжело вздохнул Данька.

— А сейчас белку в глаз бьет? — уточнил я.

— Дак куда ему! Нам бы хотя бы с полусотни шагов в щит попасть, а на белку он не скоро пойдет, — усмехнулся богатырь. — А сам стрельбе обучен?

— Ну, я по большей части мечом люблю помахать, но с сотни шагов в щит попаду, если пристреляюсь из арбалета. У каждого есть индивидуальные особенности, — сказал я и задумался, а с каких это пор я числюсь стрелком? Хотя на Земле я вполне прилично стрелял из карабина, но арбалет и огнестрельное оружие не совсем одно и то же.

— Яська, дай сюда самострел, — крикнул Данька. После того, как стрелок выполнил распоряжение наставника, бугай выстрелил в дерево расположенное приблизительно в сотне шагов от нас, после передал мне странный агрегат и сказал: — Вон там мой болт видишь?

Я присмотрелся и кивнул. После натянул тетиву руками и понял, что до настоящего арбалета этот примитивный самострел пока не дорос — дуги у него были сделаны не из стали, а из обычного дерева. Значит сила натяжения маленькая и стреляет он недалеко. Придется поднимать угол градусов на тридцать или сорок. Первый болт слегка не долетел до дерева. Второй угодил в крону, а вот третий попал почти туда, куда надо. Если бы я стрелял в щит, то болт бы воткнулся ближе к нижней кромке. Конечно не в яблочко, но думаю, за несколько выстрелов я смогу найти правильный угол наклона.

— Как-то так, — произнес я и передал самострел Яське.

— Учись, бездарь, — воскликнул Данька и дал подзатыльник парнишке. Тот, видимо понимая, чем ему грозит прикосновение ладони размером с лопату, моментально пригнулся и шустро юркнул в кусты. — Старая школа. Видал. Два пристрелочных и попал почти в куда надо. А ты что? Натянуть сложно, дай ему козью ножку. Ох, обалдуй.

— А тут к нему заряжающий рычаг имелся? Тут же дуги из дерева. Их и рукой можно натянуть, — удивился я.

— Ох, Мих-Костóнтис, такое можем только ты, да я, а остальным не дано. Силенок маловато, — тяжело вздохнул Данька. — Слушай, а оставайся в княжестве.

— Зачем? — удивился я.

— Будем вместе ваннов бить и в секрете сидеть, — мечтательно произнес богатырь, — а то наши ратники совсем от рук отбились, а ежели их такой наставник гонять начнет, то они хоть чуток подтянутся.

— Такой, это какой? — с подозрением уточнил я.

— Старый, седой, но сильный, — пояснил Данька. — Если позову на бой с одноглазым ведуном, пойдешь?

— Я что совсем с ума сошел? — усмехнулся я.

— Эх, хороший ты человек, Мих-Костóнтис, — тяжело вздохнул богатырь. — Можно сказать, душевный. О, до заставы дошли. Сейчас детвору Саньке сдадим и в терем воеводы заглянем. Надобно старшому должиться.

На небольшом пригорке расположилась деревянная крепость. Когда-то давно в советских фильмах именно так показывали города Древней Руси. Частокол из бревен, массивные терема с узкими окнами-бойницами и обширное подворье с десятком небольших домиков.

Мы въехали в ворота, а если быть точнее, верхом прибыли только Лиська и Микаська, а мы передвигались пешком. Детей мы передали фигуристой женщине лет двадцати пяти в просторном сарафане и платком на голове. Она скромно потупила взор, и Данька распорядился собирать на стол, пока он вместе со мной сходит до воеводы. Элька начала разгружать вещи, а мы вышли за изгородь.

Местные дружинники приветствовали богатыря с почтением, и он предложил мне разыграть местных лентяев, устроив им показательную порку. Данька вошел на местный полигон и криком созвал свободных воинов. Когда несколько десятков мужчин собрались во дворе, он произнес зажигательную речь и предложил им показать молодецкую удаль в поединке со стариком.

Воины мялись и с неохотой выходили на площадку. Когда количество противников превысило десяток, Данька сообщил:

— Тот, кому удастся одолеть этого седого воина, войдет в личную охрану князя. Будете сидеть во дворце, и скучать на крыльце. Явите мне удаль.

Мне предложили взять тренировочный щит и меч, но я выбрал копье, так как двуручных мечей в их арсенале не было. Поединки проходили буднично и словно по шаблону. Обычно соперник выходил в круг и проводил пробную атаку. Какое-то время я медлил, давая ему возможность удивить меня. Оценив навыки владения оружием, я проводил серию уколов в разные уровни, и когда он закрывал щитом голову, делал подсечку и приставлял затупленное острие к лицу. Как говорится, чистая победа.

Так продолжалось до того момента, как на полигон не вошли семь человек в обычной одежде, подпоясанные двумя мечами. Чуть в стороне стоял белобородый старец и убеленный сединами воин в дорогой броне. Я не совсем разбираюсь в трех разновидностях и не всегда понимаю, что в данный момент передо мной: юшман, колонтарь или бахтерец. Во всех трех видах защитной амуниции в кольчугу вплетаются металлические пластинки, но иногда они бывают крупными и лежат внахлест, иногда между ними имеется расстояние, заполненное колечками кольчуги, а самые сложные имеют много небольших пластинок так же лежащих одна на другой. У воеводы, а это вероятнее всего был он, на груди имелся круглый щиток, а по бокам шли крупные пластинки связанные кольчугой. Теоретически это колонтарь, но я не уверен.

Новые зрители следили за поединками. Вскоре старец дал команду и на площадку вышел один из семи двуручных мечников. Жилистый мужчина оказался ниже меня и тоньше в кости. Хотя, если вспомнить тех дружинников, кого я победил, то они тоже были меньше меня. Получается что ванны действительно высокие люди, раз я в их ряду оказался середняком. Но обдумать этот вопрос мне не позволил новый противник. Он обнажил клики и начал крутить какую-то странную вязь, теоретически так должна выглядеть веерная защита, но я не знаток двуручного боя, поэтому затруднялся в определении. Меня смущал тот факт, что воин использовал отточенную сталь, в то время как я продолжал держать тренировочное копье с затупленным наконечником.

— Ну что Мих-Костóнтис, покажи чему научился у одноглазого ведуна. Очень мне интересно, смогут ли ратники жреца составить мне компании в охоте на сына посланника богов, — с усмешкой произнес богатырь.

— Данька, а ты не хочешь ничего объяснить? — задал я вопрос.

В принципе я понимал, что этому Даниилу можно давать Оскара за отлично сыгранную роль придурковатого ловеласа. Видимо подсознательно я перенес образ благородного, честного и порядочного Добрыни Никитича из мультфильма на Даньку, и поверил ему. Давал дурацкие советы, а он, наверное, выслушивая мои речи, мысленно ржал как жеребец.

— Зачем? Князь дал наказ захватить ученика ведуна. Вот я и сидел тут много дней подряд. Как же я обрадовался, когда тебя увидел. А ты хорош. Тебя лучше толпой задавить, но перед этим жрец предложил проверить, чего стоят сыны божьи в настоящем деле. Он утверждает, что они готовы взять ведуна голыми руками, а я стесняюсь их сильно бить.

— Скажи, а что в действительности произошло с Баратией? — спросил я.

— Дак в погребе под княжеским теремом сидит. Ты же ее обрюхатил, вот и ждет первенца, — усмехнулся Данька. — Но ты не думай. Ее никто не пытает. Зачем нам лишние сложности? Просто подрезали ей сухожилия на запястьях, чтобы клинки в руки не брала, а так целехонькая.

— Данька, скажи, а Баратия не рассказывала, как я сюда угодил, и чем занимался у древних камней? — поинтересовался я.

— Нет, а мне какая разница, — удивился богатырь.

— Дурак ты Даниил из рода Борятей, — оскалился я. — Так, значит, хочешь проверить, чего стоят воины вашего бога? Хорошо, зови их всех. Я покажу тебе, чего ждать от ведуна, и насколько вы ничтожны против него.

— Яви нам удаль стариковскую, — ухмыльнулся Данька и кивнул ратникам.

Остальные шесть воинов вошли на площадку и стали вокруг меня. Шансов вырваться у меня не было, и я осознал, что доживаю финальные моменты жизни. Я надеялся разозлиться как в прошлый раз перед осенним равноденствием, когда мое тело начало гореть. Если уж я не научился пускать огненные шары, как настоящий маг Костóнтис, то хоть сам воспламенюсь и сожгу их всех к чертям собачьим. Жаль, что не смогу помочь Баратии, но тут уж простите, как говорилось в анекдоте: «не шмогла я, не шмогла». Интересно, а Данька правду сказал о беременности амазонки? За пять месяцев у нее должен округлиться животик. Я стану отцом. Хотя сейчас это неважно. Главное то, что она сидит в подвале и мой ребенок станет рабом. Рабо-о-ом?! Не допущу!

Сердце начало стучать как скорострельный пулемет, прогоняя по организму литры крови. Во рту появился вкус железа и я ощутил небывалый подъем сил. Пора сбить с лица хитроумного Даньки ехидную ухмылку.

Я глубоко вдохнул, пропустил по телу энергию из источника и, взглянув на длинную палку, с тоской подумал о «мече-кладенце», оставленном на попечение Эльки. Как же не хочется умирать…

Глава 12

Я снова посмотрел на тренировочное копье и неожиданно ухмыльнулся. Конечно не это шестиметровый шест легкоатлета, но опереться на него можно. Я раскрутил палочку-выручалочку над головой и, бросившись вперед, отогнал троих воинов. После совершил рывок назад, и не добегая до тех, кто оставался за спиной, упер древко в землю и перепрыгнул мечников. Мгновенный перекат, очередной упор копьем, подскок, прыжок и я перелетаю через ряд дружинников, прикрывающихся щитами. На моем пути остался воевода и старец. Именно они преграждали мне дорогу с площадки, именуемой тренировочным полигоном.

Снова перекат через плечо, чтобы погасить инерцию прыжка и резкий удар затупленным острием в грудь старца, после жесткое попадание древком по колену седому воеводе. Он только начал вынимать меч из ножен и, потеряв опору, раскинул руки в стороны и упал на землю. Неожиданно в проеме появились воины, и я рванул в сторону стены. Оттолкнувшись от нее ногой, я совершил прыжок, новый перекат и, быстро вскочив, побежал к домику Саньки, благо тут все строения рядом, так что далеко ходить не нужно.

Воины, появившиеся в проеме ворот, не успели ничего понять, так как я промчался мимо них смазанной тенью. За спиной я услышал команды Даньки, который только сейчас отреагировал на мой маневр ложного отступления и приказал выдвигаться, однако его голос перекрывался криками о помощи жрецу и громкими воплями воеводы

Зазывая семерых мечников в круг, я морально готовился принять смерть. Однако когда они освободили проход к воротам, я вдруг подумал, что совсем не ванн и мне вовсе не обязательно героически погибать. Умереть я всегда успею, а вот выжить и победить гораздо важнее. Как говорил Ширвинд в какой-то комической миниатюре: «В сад! Идите все в сад». Пусть они катятся, куда подальше со своими пожеланиями моей смерти. Я никуда не тороплюсь. И хотя сейчас я бегу, но придет час, когда эти самые ратники местного бога и Данька в придачу, заплачут крокодильими слезами.

У меня появилась программа минимум — спасти Эльку и новый меч.

Я словно ветер влетел во двор и увидел, как два воина пытались скрутить мою, так называемую внучку. Здоровые мужчины обижают маленькую девочку. Как им не стыдно. Видимо я выглядел очень злым, потому что их лица побледнели. Они не ожидали увидеть мчащегося, словно бронепоезд, свирепого дедка с длинной палкой. Удар под колено первому воину, толчок и укол в пах второму и футбольный пенальти упавшему со сломанной коленной чашечкой. Голова безвольно откинулась, и у меня появилось впечатление, что шея несостоявшегося насильника сломалась, словно сухая ветка.

— Деда, — всхлипнула Элька.

— Где меч? — рыкнул я.

— Там, — неопределенно махнула она в сторону конюшни.

Я поднял ее на ноги и потащил за собой. Пробегая мимо согнувшегося мужчины, я совершил акт милосердия и добил кастрата. Забежав за угол, я увидел весьма занимательную картину: два конюха пытались расседлать Бурана, но гнедой повел себя так же, как и в городе ваннов, то есть чхать не хотел на команды каких-то там двуногих. Мне сильно повезло, что эти неразумные люди сначала подошли к жеребцу и до вороного дестирэ очередь не дошла. Можно сказать, что боги проявили милосердие и подкинули мне шанс на спасение меня любимого. Очередной удар, на этот раз в основание черепа первому конюху, и хотя второй успел отскочить назад, но это его не спасло. Буран встал на дыбы и ударил его копытами по затылку. Конюх упал на землю и не подавал признаков жизни. Я запрыгнул в седло жеребца и, подняв Эльку за шиворот, усадил на дестирэ. Она схватилась за повод и, опустив голову к вороной гриве, помчалась в сторону ворот.

А со стороны полигона медленно бежали ратники, возглавляемые Данькой. Он что-то закричал, и стражники начали закрывать створки. Мне повезло, что это не полноценный рыцарский замок с опускающимися решетками, а не-то бы я не смог им помешать. Я понимал, что не успеваю предотвратить закрытие и со всей силы метнул тренировочное копье. Видимо я слишком перестарался, так как попал в спину одному из воинов и он, согнувшись пополам, затормозил движение бревенчатых ворот.

Элька успела проскочить в полуприкрытую створку, а мне пришлось пробиваться с боем. Воины оттащили раненного товарища и пока двое пытались закрыть оставшуюся часть ворот, три других стражника встали в ряд и, прикрывшись щитами, выставили копья на несущегося гнедого. Если бы я сидел верхом на дестирэ, то он бы не испугался острых наконечников, но Буран молодой жеребец и пока не умеет выполнять нужные команды. Я решил схитрить и, не доскакав до воинов нескольких шагов, выпрыгнул из седла с мечом в руках. Пока копья были нацелены на жеребца, воины держали их под углом, уперев один конец в землю — это делалось для того, чтобы несущийся всадник не опрокинул пехотинца. Однако в данный момент их главный противник спешился, и перекатом приблизившись к ним, произвел три рубящих удара по ногам. Я не стал замедляться и, взмахнув мечом-каролинг, зарубил тех двоих воинов, которые продолжали закрывать створ ворот.

Я свистнул Бурану, тот проскочил мимо корчившихся на земле стражников и помчался по дороге. Я его не останавливал, так как на сторожевой вышке появились стрелки и произвели жидкий залп из самострелов. Болты угодили куда угодно, но только не туда, куда было надо арбалетчикам. Пробежав метров сто параллельно гнедому, я запрыгнул в седло и начал догонять Эльку на Вороне. Оглянувшись назад, я заметил, как ворота раскрылись и в погоню за нами выехал отряд, возглавляемый Данькой.

Программа минимум частично завершилась, осталось избавиться от сорока всадников и, приехав в Озерск, спасти Баратию из подвала. Смешно.

Играть в догонялки или прятки с местными воинами, бесполезное занятие. Они знают каждую тропинку в лесу, а я без знаний рельефа быстро заплутаю. Мчать без разбору по дороге тоже не выход, потому что впереди могут располагаться какие-нибудь сторожевые посты. И как нам скрыться от погони? Если бы догоняющих было человек десять, то я бы рискнул устроить им засаду и перебить растянувшуюся цепь преследователей, но их сорок, если не больше, так что шансов на победу мало. Ко всему прочему их возглавляет Данька, а он отличный воин. Такого с одного-двух ударов не убьешь. В поединке один на один я бы попробовал его свалить, но когда у него за спиной такая группа поддержки, там результат будет предсказуем.

Как поступить? Что делать? Куда бежать?

— А Санька нам на стол собрала, — мечтательно произнесла Элька.

Ее фраза вывела меня из задумчивости, и я чуть не рассмеялся. Ох, я злыдень, совсем не забочусь о «внучке», вот она и отощала без должного ухода.

— Вернемся?

— Очень смешно, — мрачно произнесла Элька. — Я сначала хотела коней распрягать, но меня из конюшни выставили, сказали, что сами справятся. Потом Лиська меня в дом позвала. Я только за стол собралась сесть, как меня два самца скрутили и стали проверять, мальчик я или девочка. Я испугалась, а Санька на них набросилась и попыталась меня отстоять. Они ей пригрозили и сказали, что выполняют приказ Даньки. Вот тогда я поняла, что тебя схватили…

— А еда на столе вкусной была? — спросил я.

— Я же говорю, что не успела пробу снять, как меня скрутили, — скривилась Элька и добавила: — Но аромат мне понравился…

— Вернемся? Заодно и пробу снимешь, — предложил я.

— Деда, тебя по голове били? — с подозрением спросила Элька.

— Так, не умничай, вон там, в желтой листве есть просвет, — указал я. — Сейчас слезай с вороного и отойди от дороги шагов на двести. Лазать по деревьям умеешь? Вот и затаишься в кустах. Как увидишь, что всадники проскакали, жди меня, и мы сделаем «ход конем».

— А ты куда? — спросила полуэльфийка.

— А я перед ними помаячу и обратно махну, — пояснил я.

— А если ты не вернешься? — испугано предположила Элька.

— Ты им не очень интересна, — отмахнулся я, — так что будешь потихоньку продвигаться на юг. Ведун нам какую-то местную деньгу дал. Немного, но на первое время хватит. Лук с собой возьми. Стрелять умеешь?

— Чуть-чуть.

— Что значит чуть-чуть! Ты же наполовину эльф! У тебя талант к стрельбе!

— Я большей частью дома сидела и вышиванием занималась. Меня брат защищал, — ответила Элька и на глаза навернулись слезы.

— Это что за сырость? Сейчас ты отрок, а мужчины не плачут. Соберись и помни, я вернусь. Ты мне веришь? — строго спросил я, и она как-то неуверенно кивнула. — Вот и умница, а теперь сопли утри и топай в лес. Шевелись быстрей.

Мы доехали до поворота, и Элька слезла с Ворона и отошла в сторону, а я проехал дальше по дороге, держа на поводу дестирэ. В теории я знал, что самых резвых скакунов можно догнать. Степняки загоняли добычу, использую двух заводных коней, то есть устал первый, пересел на второго, а потом на третьего.

Но и без дополнительных лошадей можно догнать одинокого всадника, разделив погоню на две части — пока первые гонят, вторые двигаются обычной рысью, потом они меняются, тем самым сохраняя темп погони. А беглец не может мчаться без отдыха и коню надо давать передышку. Но вот знакомы ли жители озерного края с таким методом? Если да, то Буран и груженый Ворон мне не помогут, а если нет, то все может быть.

Я планировал доехать до какого-нибудь сторожевого поста, и с шумом прорвавшись по дороге, свернуть в лес и вернуться к заставе. В какой-то момент мелькнула мыслишка оставить Эльку в лесу, но скоро зима и она тут не выживет, так что пришлось отказаться от такого своеобразного плана спасти девочку от гнева местных властей. Придется заботиться о «внучке», раз уж она свалилась на мою голову. Только что мне с ней делать? Она же обуза. И с конями надо что-то решить. Они мои боевые товарищи, но передвигаться с ними по озерному краю, когда за тобой гоняются местные власти, это как-то неразумно.

От решения стратегических задач меня отвлек голос какого-то стражника, появившегося на дороге. В сумерках он никак не мог понять, кто это скачет галопом и почему на двух лошадях? К нему присоединился второй воин, и они начали требовать остановиться, но я пришпорил Бурана и словно ветер пролетел мимо них. Вслед они что-то кричали, но я быстро свернул в сторону и перевел коней на шаг. Надо бы им отдохнуть от скачки. Мимо меня по дороге проскакали всадники. Судя по растянувшейся кавалькаде, их было не менее полусотни. Видимо Данька очень расстроился, вот и забрал с собой почти всю дружину. Как говорится, сам виноват.

Я возвращался к тому месту, где оставил Эльку. Теоретически в полной темноте невозможно обнаружить человека, но не для обладателя магического зрения. Это днем свечение ауры теряется на светлом фоне, а в ночи энергетическое тело становиться похожим на фонарь маяка. Полуэльфийка сидела на дереве, словно замерзший воробушек и поглядывала в разные стороны. Она совершенно не умела ориентироваться в лесу. И это наполовину эльф! М-да, куда катится мир?

Я подъехал к дереву и тихо позвал:

— Эй, горе-охотница, слезай.

— Ты вернулся! — радостно воскликнула Элька и, шмыгнув носом, сползла вниз. — Я ждала, надеялась и верила в тебя.

— И почему-то плакала, — усмехнулся я, вытирая слезу с ее щеки.

— Ну, меня часто предавали, — смутившись, сказала Элька.

— Так, хватит сырость разводить, — строго сказал я. — Едем на заставу. Там недалеко есть спуск к реке и пристань. Подождешь меня на берегу.

— А ты куда? — спросила она.

— А я наведаюсь в гости. Если повезет, то прихвачу тебе чего-нибудь вкусного со стола Саньки, — усмехнулся я. — Это нехорошо, когда предназначенная тебе еда проходит мимо твоего рта. Говорят, на языке язвочки могут вскочить…

— Что за бред? — воскликнула Элька.

— Так говорят, — отмахнулся я. — Садись в седло, поехали.

Возвращение обратно не сопровождалось фанфарами. Мы просто доехали до крепости, и я нашел безопасный спуск к реке — видимо там местные женщины стирали белье. Оставив коней и Эльку под обрывистым склоном, я развел небольшой костер. Со стен его не заметно, а если кто-нибудь ночью будет плыть по реке, то все равно тихо подплыть на лодке не получится — в воде была заметна коряга, что говорило о том, что тут мель. Рисковать плавучим средством только для того, чтобы удовлетворить любопытство никто не станет. Сидят себе люди на берегу, греются ночью, ну и пускай сидят, кому они нужны.

Элька присела поближе к огню и перестала трястись от холода. Я вынул сушеное мясо из припасов, которые нам положил ведун и покормил ребенка. Хотя, какой она ребенок? В Бездне побывала, мужчин познала, а после таких испытаний хочешь, не хочешь, а приходится взрослеть.

— Значит так, Элька, сейчас я уйду в крепость и до утра не вернусь. Ты сядь спиной к костру и смотри на реку. Старайся слушать плеск волн и если в эти естественные звуки вклинится что-нибудь непонятное, готовься к бою. Держи кинжал. Бояться не надо. Если появиться чужой человек, уколи его острием во внутреннюю часть бедра, — я указал, где проходит бедренная артерия. — После этого он за тобой гнаться не сможет. Понятно?

— Да, а ты скоро вернешься?

— До рассвета меня не жди, — пояснил я. — Если не вернусь к утру, значит, меня нет в живых. Тогда идешь к пристани и сталкиваешь с берега большую лодку. Заведешь в нее коней и плывешь по течению вниз по реке. Если тебя выловят ванны, скажешь, что ты внук одноглазого ведуна. Они его уважают и помогут добраться до города. Есть риск, что мать Цуц-йорда прикажет тебя удавить, но если ты будешь в мужской одежде, то есть шанс, что тебя не опознают. Старику расскажешь, что Баратия находится в плену в городе Озерск. Пусть передаст послание Бар-дьйору и тот сожжет этот городишко. Понятно?

— Да, то есть, нет, — сначала кивнула, а потом отрицательно покачала головой Элька. — Зачем ехать к ваннам, если мы с таким трудом от них сбежали?

— Сбежала ты, а я отправился на поиски правнучки ведуна, — пояснил я. — Ты находишься в постоянной опасности, потому что слишком красивая. Если я не могу о тебе позаботиться, то пусть ведун поможет тебе отправиться к восточным ваннам. Там у конунга есть дочь Мирьяна. Она девочка резвая и если ты попадешь в ее свиту, принцесса научит тебя владеть мечом и стрелять из лука. У нее есть наставница Нидалия. Когда ты подрастешь, они помогут тебе перебраться в земли амазонок — это такие тети, которые не любят, когда ими командуют мужчины. Ты, сможешь там устроиться и если сама захочешь, сможешь выбрать себе партнера, и никто не будет тебя принуждать. Понятно?

— Да, а как я столкну лодку? Она же большая? — спросила Элька.

— Пристань деревянная, так что перекинешь канат через бревно и привяжешь его к седлу Ворона. Он сделает несколько шагов к берегу и при помощи рычага вытянет лодку в воду, — пояснил я, рисуя схемы на песке. — Понятно?

— А…

— Элька, хватит тянуть время, — строгосказал я. — Пойми, мне нужно идти и оставить подарок Даньке. Пусть знает, что ученик ведуна не мальчик для битья.

— А ты вернешься?

— Постараюсь. Ты мне веришь? — вот честное слово, я так и не понял, откуда у меня появилось это странное выражение? Раньше я не использовал фразу Алладина из одноименного мультфильма, однако она словно прицепилась, будто слово паразит.

— Верю, — кивнула Элька. — Вернись с победой.

Я улыбнулся и взглянул на оружие, которое собирался брать на вылазку. Теоретически я не собирался устраивать поединки, и меч вроде-как не нужен, но когда я заткнул за пояс небольшой топор и кинжал, рука автоматически потянулась к подарку ведуна. Такая длинная оглобля будет только мешать, однако я все равно закинул его, словно карабин за спину, и побежал к крепости.

Глава 13

Когда я думал, что Данька сам виноват в будущих проблемах, я имел в виду то, что охраны на стенах заставы почти не осталось. Что могут разглядеть в ночной тьме стражники с четырех вышек? Ничего. Вот если бы у них прожекторы как в тюрьмах на Земле имелись, а то ведь и такой радости не было. А ориентироваться на слух, когда рядом течет река, это скажем так разговор ни о чем.

Преодолеть пятиметровый частокол с заостренными бревнами, раз плюнуть, была бы веревка да сноровка, а остальное дело техники. Вскоре я скользил во тьме двора, словно призрак, потихоньку приближаясь к главному зданию. Свет горел только в одном окне и как ни странно в небольшом храме, но мне пока туда не нужно, так что я решил навестить воеводу. Наверняка этот убеленный сединами воин знает много интересных фактов, которыми обязательно со мной поделится. Я замер на мгновение и задумался, а откуда у меня такая уверенность? Как заставить волевого мужчину рассказать то, что считается тайной? Пытать? Но как? Не скажу, что в жизни мухи не обидел, но издеваться над слабым человеком не смогу, ибо считаю это недостойным занятием. Хотя ведун показал мне способы экспресс-допроса, однако, я кривил лицо, и одноглазый старик махнул рукой на эдакого чистоплюя. Сейчас что-то изменилось в моем мировосприятии и я четко понимал, что для того чтобы спасти Баратию и нашего не рожденного ребенка из плена, мне придется переступить через себя. Я готов убить любого, кто попытается мне помешать. Смогу ли я пытать? Пока не знаю, но задумываться об этом рано. Я пока не проник в помещение, где находится воевода, так что будем решать проблемы по мере их поступления.

Я пробирался по двору и прошел мимо казармы. Остановился, прислушался и перевел зрение в магический спектр. Через стены так смотреть не получится, но если заглянуть в окошко и не увидеть ни одной ауры, можно предположить, что Данька забрал с собой почти всех дружинников. На смотровых площадках в угловых башнях стояли три человека. Четвертый, вероятнее всего просто присел на пол и спал сном младенца. Профессиональный диверсант должен начинать зачистку именно с таких наблюдателей, но я любитель и резать спящих людей не обучен. Я приблизился к главному зданию и заглянул в щелочку между ставнями. Оказывается, я слегка погорячился, когда думал, что свет горит лишь в одной комнате. На первом этаже трехэтажного терема располагался лазарет, где лежали пять человек — те трое, кому я подрубил ноги, воин, которому я попал тренировочным копьем в спину и тот неразумный конюх, кому досталось от копыт Бурана. Если посчитать, то во время побега я убил пятерых человек — двоих насильников, конюха и пару стражников у ворот. Не так чтобы много, но и нимало. Мне стало интересно, а сколько сейчас привратников и сложно ли будет выйти отсюда с боем? Конечно, я могу спрыгнуть с пятиметровой стены, но зачем утруждаться, если можно выйти как цивилизованный человек через ворота. Меня словно магнитом тянуло в ту сторону, однако я решил сдержать неожиданно проявившуюся кровожадность. Я вновь обошел все имеющиеся строения и, заглядывая в окна, считал ауры.

Как я и предполагал, в крепости остались только семь женщин, двое детей — Лиська и Микаська и пять калек в лазарете. Меня насторожило, что в доме с детьми я не заметил ауры Саньки. А вообще странно, почему так мало женщин? На толпу здоровых мужиков всего семь или восемь представительниц слабого пола. Я пока не заглядывал в окна главного терема, наверняка там хоть какая-то охрана имелась. Ну и старался обходить храм, так как огонек свечи, виднеющийся через щель в ставнях, давал понять, что там тоже есть люди.

Я аккуратно забрался на крышу пристройки и по наклонной поверхности приблизился к окну из которого лился тусклый свет. В помещении находился воевода. Он стонал и охал, а рядом с ним сидела Санька и какая-то женщина. Как допрашивать человека в присутствии посторонних? Стоит мне появиться в комнате, и они поднимут визг. А уходить без информации нельзя, так что нужно что-то придумать. Как бы выманить женщин из комнаты? Не убивать же их в самом деле. Я, конечно, умею лишать людей жизни, но только когда сражаюсь в бою или если кого-нибудь защищаю, а резать маму детишек, это дурной тон.

Осознав, что проникновение через окно вызовет много шума, я прошел по крыше вдоль стены и посмотрел в другую комнату. Там никого не было и я забрался внутрь. Приблизившись к двери, я ее приоткрыл и увидел пустой коридор, освещенный одинокой свечой, где-то в районе лестницы. Никакой стражи не наблюдалось, и я подошел к комнате, где находился раненный воевода. Прислушавшись, я услышал стоны и женские голоса. Они обсуждали возможность выздоровления больного. Одна из женщин властным тоном требовала излечить хромоту, а обладательница нежного голоса оправдывалась и утверждала, что колено полностью разбито и, должно случиться чудо, чтобы не пришлось отнимать ногу.

Воевода снова застонал и потребовал воды. Санька налила чашу и, забрав пустой кувшин, сказала что сходит до колодца. Она говорила, что ей надо проверить, как там другие раненые. Обладательница властного голоса буркнула что-то невразумительное и приказала скорей возвращаться. Подруга Даньки вышла в коридор и не заметила меня. Женщина сделала несколько шагов в сторону лестницы и замерла, так как почувствовала, что она не одна. Я аккуратно зажал ей рот и, слегка надавив на сонную артерию, перенес безвольное тело в пустую комнату. Помня о том, что в руках Саньки глиняный кувшин, я сделал все возможное, чтобы не уронить его на пол. Уложив маму Лиськи и Микаськи на лавку, я вернулся к двери в покои воеводы. Специально громко потопал и распахнул дверь. Женщина мельком взглянула на меня и когда осознала, что я не Санька, попыталась раскрыть рот. Я действовал быстро, но не жестко, так что легкий хлопок основанием ладони под ухо и дородная женщина потеряла сознание и упала. Я связал ее шалью, которую она накидывала на плечи, и затолкал в рот какую-то тряпку. После этого закрыл ставни и, приставив кинжал к горлу воеводы, потряс его за плечо. Он снова застонал и, раскрыв глаза, начал хлопать редкими ресницами. Видимо он пытался понять, не снится ли ему кошмар?

— Узнаешь? Хорошо. Ответишь на мои вопросы и останешься жить. Начнешь юлить, ну ты сам понимаешь, — прошептал я, пытаясь придать голосу зловещие нотки.

Уж не знаю, насколько хорошо получилось, но он сразу спросил:

— Улиля и Санька живы?

— Одна в соседней комнате, а другая тут без сознания лежит, — ответил я.

— Улиле кляп нормальный повяжи, а то она здоровая, как лошадь, быстро очнется и вой поднимет, — распорядился воевода. Вот наглец, ставит мне условия, несмотря на то, что находится в незавидном положении. — Да не боись, не сбегу я. Куда ж с такой ногой. Знаю я Улилю. Эта точно вой поднимет. Хоть дружинников на заставе немного, но воины божьи почти все тут остались. А оно мне надо, чтобы ты меня по горлышку чикнул. Откинь одеяло, убедись, что нет у меня ни самострела, ни меча. Свяжи ее, а то точно очухается.

— Да связанная она, — отмахнулся я. — И кляп есть. А начнет чудить, я ее опять по темечку приголублю. А теперь рассказывай.

— Что рассказывать?

— Начни с того момента, когда амазонку, сопровождавшую дочку барона в подвал посадили, — дал я ему ориентир и временные рамки.

— А я почем знаю, когда и куда ее посадили? — воскликнул воевода.

— А скажи-ка мне мил человек, что ты обо мне знаешь? — поинтересовался я.

— Что воин знатный, любитель потехи ратной. Ученик какого-то одноглазого ведуна, — перечислил воевода. — Вроде все.

— А зачем меня ловят?

— А я почем знаю? — воскликнул он.

— Давай так, я тебе кое-то расскажу, а ты подтверждай или отрицай, если что будет неправильно. Но учти, я способность имею, видеть, когда мне лгут.

— Как Данька, что ли?

— Вроде того, — кивнул я. — Значит, дело было так: Даньку сослали сюда пару лет назад за то, что он соблазнил племянницу князя. Первый год он честно исполнял обязанности стража и отразил несколько набегов ваннов. Зимой вернулся домой и снова там что-то учудил. Верно я говорю? Значит, в этом он не солгал. Продолжаем. В этом году он снова появился тут и начал скучать. Совершенно случайно летом на него вышли дочка барона и амазонка. Данька захотел развлечься и провел бой с Баратией. Уж не знаю, кто победил…

— Данька, но с большим трудом, — вставил замечание воевода.

— Потом он узнал, что за дочку барона можно получить выкуп и у него созрел план, как денег заработать и прощение у князя вымолить, — продолжил я излагать версию событий. — Он выдал им подорожную, а сам отправил гонца к князю. Тот обрадовался такой возможности и вежливо пригласил спутниц во дворец. Разумеется, дочка барона приняла приглашение. Князю понравилась девица и он возжелал разделить с ней ложе. Но вот незадача, на ней стояла волшебная печать, не позволяющая заниматься любовью.

— Я слышал, как ругался Данька, но не понял почему.

— Какое-то время князь удерживал их во дворце в качестве почетных гостей, и говорил, что отправил письмо отцу девушки и ждет ответа. Амазонке это надоело, и она попыталась вырваться, но ее скрутили. А потом князь, обезумев от желания, женился на дочке барона, — говорил я, но воевода усмехнулся и сказал:

— То что обезумел, это в точку, но как только он заикнулся о новой жене, старцы из храма Громодора пригласили дочку барона и амазонку в подвалы и выведали какую-то тайну. Недавно сюда приехал старец и семь братьев-ратников. Сказали, что будут ждать ученика одноглазого ведуна.

— Я чего-то не понял, а раньше старца тут не было? — спросил я.

— Был и есть сейчас, но он служит Водомиру, а эти Громодору. Наш местный старец безобидный дедок, на ладан дышит, а эти боевитые, — скривился воевода, — только, уж больно медленные. Ты хоть седой, а резвый, как ласка. Не чета этим болванам. Сегодня Яська прибежал и сообщил, что Данька ученика одноглазого заманил и нужно только взять. Вот старец обалдуев позвал и хотел тебя скрутить, а тут вон как получилось.

— А где содержат амазонку? — уточнил я.

— А кто ж их знает? Небось в храме Громодора, — ответил он. — Старец говорил, что она дитя под сердцем носит, а отцом у него воин пришлый. Дюже свирепый. Ученик сына отступника. И им надобно этого сынка прибрать и на суд бога отправить, мол, провинился он тем, что со всякой нечестью яшкается и истинному богу служить не хочет.

— А амазонка тут при чем? — удивился я.

— Так они тебя живьем взять хотели, чтобы ты подсказал, как одноглазого победить. А может и помог им в этом деле, — пояснил воевода.

— Они что, совсем дурные? — удивился я. — Кстати, а что это Данька так напрягается? Ему какой резон?

— А старцы ему чего-то наобещали, но он молчит, паскудник. Вот и носится, как птах поджаренный, — ругнулся раненный.

— А где сейчас старец Громодора? — уточнил я. — В храме?

— Нет, ну что ты, это дом Водомира, а он не любит псов грозового бога. Они в подвале какой-то обряд проводят. Говорят, что завтра старец, как новенький будет. Ты ж ему грудину пробил, а пятеро из семи братьев с ним остались и на рассвете начнут излечение, — тяжело вздохнул воевода. — Это я по незнанию пострадал, а они за дело. И вот что обидно, старец-то встанет на ноги, а мне до конца жизни хромать. Вроде доброе дело сыны Громодора делают, жрецов Единственного бога к нам не пускают, а все равно я их не жалую.

— Ты уж прости меня за удар, — пожал плечами я и, вынув из-за пазухи лечебный амулет, произвел активацию. Не знаю, зачем я это сделал, но у меня сложилось впечатление, что он жертва обстоятельств. К сожалению, остальных воинов я излечить не смогу, но пусть хоть этот воевода знает, что ученик одноглазого ведуна может не только калечить. — А как спуститься в подвал?

— Эй, а что ты сотворил? Нога болеть перестала.

— Подлечил слегка, теперь ты хромым не будешь, главное не напрягайся пару дней и походи на костылях декаду-другую, а потом скажешь, что само исцелилось или в храм Водомира сходи, — предложил я.

— А ежели сказать, что это ты меня? — поинтересовался воевода.

— Ты вроде взрослый и разумный человек, а говоришь глупости. Если расскажешь, что тебя излечил враг Громодора, тебя старцы обвинят во всех грехах, — пояснил я. — Сделай, как я говорю, и помалкивай о нашем разговоре.

— И то верно, а что же ты ко мне симпатию проявил? — полюбопытствовал он. — Аль чего нужно от меня?

— Хотел я сегодня сжечь вашу заставу, — произнес я и как это бывает, совершенно случайно на руке загорелся огненный шар, — но пообщавшись с тобой, осознал, что вы не виноваты в том, что Баратия попала в плен. Ты вот что, посиди молча и если жена очнется, скажи, что ей кошмар привиделся. Пусть молчит пока. Я в гости к старцу и братьям-ратникам схожу и кое о чем поспрашиваю. Если будешь молчать, я ничего жечь не буду. А поднимешь вой, так от заставы одни головешки останутся. Уяснил?

— Видать и ты служишь сильному богу, — округлив глаза, прошептал воевода. — Ты ступай. Только помни, их пять братьев и старец. Он возле походного алтаря силен, так что ежели придется огнем кидаться, как мне людишек спасать? Они же пока дрыхнут после твоих объятий.

— Если почувствуешь дым, можешь вставать. И Саньку из соседней комнаты забрать не забудь, а то дети сиротами останутся, — распорядился я.

— Ты уж там поаккуратней, не люблю я с огнем баловаться, он живой и игривый, но порой злым бывает, — попросил воевода. — Ступай, а я пока Улилю подниму и до Саньки допрыгаю…

Я вышел из комнаты и, спустившись по лестнице ведущей в подвал, подошел к низкой двери. Из-за нее слышался речитатив молитвы нескольких человек. Язык похож на демонический, но со своеобразным акцентом.

«Они что демонам поклоняются? — подумалось вдруг. — Да что же это за мир такой, где что ни жрец, так обязательно с жителями Бездны общается. Натуральный дурдом. И что мне делать? Хотя, в случае чего, марилит Шаю вызову. Она хоть и отмороженная на всю голову, но раз контракт подписала, значит, прикроет от демонов. Ну, как говорится, с богом!»

Я вошел в комнату и увидел на полу расчерченную печать призыва, но не пятиконечную, а шестиконечную звезду Давида. В каждом луче стоял человек, и держал в руках книгу и свечу. В центре лежал небольшой камень, под завязку наполненный энергией. Я когда тренировался в круге древнего портала, постоянно заполнял аналогичный алтарь силой из собственного источника. Глядя на этот камень я приблизительно понимал, какой объем энергии он вмещает и если он взорвется, то в радиусе километра не останется ни одного целого строения. Конечно не ядерная бомба, но маг Костóнтис, чьим телом я сейчас управляю, прекрасно знал, что значит неустойчивый алтарь. Сейчас он пульсировал, словно сердце или как лампа накаливания, при перепадах напряжения. Честно сказать, я начал жалеть, что зашел внутрь, так как все шесть человек оказались покрыты каким-то силовым полем. Я сильно сомневался, что мне удастся до них добраться и о чем-нибудь спросить.

Я снял с плеча подарок ведуна и обнажил клинок, собираясь проверить на прочность этот энергетический щит. Однако неожиданно мерцание прекратилось и в центре шестиконечной звезды появился высокий полупрозрачный ангел с тремя парами крыльев за спиной. Фигура атлетически сложенного воина в ламеллярных доспехах и странными бугорками на уровне груди. На первый взгляд он — мужчина, но эти холмики вводили в заблуждение. Пока я рассматривал призрачного гостя, он раскрыл сияющие очи и пронизывающим взором посмотрел мне прямо в глаза.

«А где же демон?» — неожиданно подумалось вдруг.

Глава 14

Старец и братья-ратники раскрыли глаза и так же посмотрели на меня. Главный жрец приложил руку к груди, видимо ему до сих пор больно, и обратился к ангелу:

— О, великий и сияющий Громодор, яви милость и излечи меня от ран нанесенных слугой отступника! Он пришел сюда, чтобы познать силу твоего гнева. Яви мощь грозового бога и покарай нечестивца сверкающими молниями. Именно он ученик одноглазого ведуна, которого ты приказал поймать…

Ангел снова посмотрел на меня, потом взглянул на клинок и спросил:

— Эмиссар Хаоса, ответь, почему все люди настолько слепы? Мы приказали им поймать сына отступника для того чтобы узнать, куда делся его отец. Но сейчас нам не нужен сын, потому что мы видим меч, в котором заключен дух отступника. А эти бездари ничего не знают и глупо повторяют заученные молитвы. Примитивные создания. Как думаешь, они когда-нибудь поумнеют?

— Не знаю, — ответил я и удивился не только манере говорить о себе в третьем лице, но и тому, что вообще понимал, о чем он вещал. — Я интересуюсь, а почему твоя речь так сильно напоминает язык демонов?

— Ты такой же глупец, как и остальные примитивы, — демонстративно вздохнул ангел. — Это речь древних богов. Есть три брата: Свет, Мрак и Хаос. Каждый из них сотворил воинов и научил их говорить, поэтому демоны, драконы и мы — совершенные создания понимаем то, что хочет сказать любой из представителей творений древних.

— А почему ты назвал меня эмиссаром Хаоса? — уточнил я.

— Это в духе Разного, — усмехнулся шестикрылый ангел, — наделить силой примитивное создание и отправить в сотворенный мир без определенной цели, чтобы понаблюдать за деяниями этого индивидуума. Его творения устраивают разные беспорядки, а он развлекается, глядя на эти бесчинства. Тебя так же отправили сюда, но без особых надежд на твою жизнеспособность: выживешь — хорошо, сдохнешь — ничего страшного, он новых наклепает и отправит куролесить. Ты расходный материал. Пешка. И сейчас тебя съедят! Сыны наши, принесите нам вместилище отступника.

— Чего? — спросил один из братьев-ратников.

— Нам нужен его меч, — пояснил призрачный ангел и тихо проворчал: — И когда вы поумнеете? Хотя, бою на мечах мы их обучили, а думать им не нужно.

Ратники обнажили по паре клинков и вновь начали их раскручивать, выдавая красивую вязь. В этот раз я не позволил себя окружить, но и выбежать из подвала мне не позволят. Если я попытаюсь открыть дверь, то меня пронзят десятком клинков, так что придется биться.

Меня радовало одно, потолок в подвале был высоким и я не боялся размахивать длинным мечом. Гибрид клеймора, бастарда и эстока зазвенел, и мне показалось, что он жаждет напиться крови врагов. Я пропустил по мышцам заряд силы и приготовился к бою. Встав в «позу глупца», то есть опустил клинок вниз, я изобразил ожидание их атаки. Теоретически они попытаются обойти меня с трех сторон и набросятся одновременно.

Меня такой рисунок боя не устраивал, и я резко сместился к левому крайнему ратнику и провел «рубящий удар» снизу вверх по диагонали. Он опустил скрещенные клинки и отбил атаку, но длинный меч тем и хорош, что легким поворотом кисти можно нанести «изогнутый удар» и меч вместо того чтобы приближаться снизу, моментально переходит на верхний уровень. Ратник успел подставить мечи под несущийся сверху клинок, но я сделал рывок, совместив его со «скользящим ударом». Острие «меча-кладенца» со скрежетом проехало по скрещенным мечам и пронзило горло ратника, а я вернулся на исходную позицию. На все про все мне потребовалось три секунды.

Братья-ратники не успели осознать, что их осталось четверо, как я атаковал правого крайнего мечника. В этот раз применил «раскалывающий удар», то есть я закрутил клинок таким образом, что оба его меча были отведены в сторону круговым движением и вновь «меч-кладенец» поразил противника. Я опять на исходной, но радоваться рано, так как три ратника совершили одновременный рывок, нанося удары в трех плоскостях.

Против такого шторма клинков лучше всего не бежать или отбиваться, а сместиться в сторону, вот я и продемонстрировал перекат через правое плечо с атакой ноги левого противника. Бедро ратника оказалось распоротым, и он потерял устойчивость. Я воспользовался моментом и, поднявшись на ноги, произвел укол «гневным острием». Мгновенное одергивание клинка назад и я, встал в защитную стойку «плуг», то есть рука на уровне пояса, а острие направлено вверх и держится на уровне подбородка левого из оставшихся ратников. Броском из «плуга», и я уколол его в область сердца, а он даже не понял, что произошло. Теоретически я предполагал, что он отобьет удар и тогда я мог провести «навесной удар». Однако этого не потребовалось и я, выдернув клинок из раны, взглянул на пятого ратника. Он бросился вперед, размахивая двумя мечами, в надежде сократить дистанцию. Я сместился вправо под его левую руку, которой он в данный момент наносил удар. Приблизившись к нему вплотную я, используя борцовский прием, заломил ему локоть, тем самым выбив клинок из левой кисти. Находиться так близко и не использовать навершие рукояти — это преступление. Идти против закона мастеров-фехтовальщиков длинными мечами я не стал и ударил противника граненым шипом в лицо. Он отпрянул назад и тогда я провел рубящий диагональный «гневный удар». Тело ратника рухнуло на пол, практически полностью разделившись от правого плеча до селезенки. Можно сказать что тестирование рубящих свойств этого клинка прошло на ура, так что теперь можно совершать не только уколы, но и наносить полноценные рубящие удары.

— Тридцать три удара сердца, — прозвучал голос шестикрылого ангела. — Но это не воины, а примитивный хлам. Тебе надо сразиться с совершенным созданием, чтобы ты почувствовал разницу. К сожалению, в данный момент тут находится только наша проекция и поэтому нам не удастся преподать тебе урок, но нам понравилась манера боя. Или это отступник руководил твоими движениями? Нет, не похоже. Он пока слишком слаб, чтобы взять тебя под контроль. Не сказать, что мы впечатлены, но ты заинтриговал нас.

— О, Громодор, покарай этого наглеца, посмевшего бросить тебе вызов.

— Эмиссар Хаоса, что скажешь на это? — усмехнулся ангел, и из его руки в мою сторону понеслась молния. Действуя на рефлексах, я подставил «меч-кладенец» и дуговой разряд полностью впитался в клинок, не причинив мне ни малейшего вреда. На уровне подсознания я услышал шепот: «Давай еще». Ангел произвел вторую атаку, потом третью и четвертую, но всякие раз мне удавалось прикрыться мечом. — Очень хорошо, а что скажешь на это?

В пятый раз он направил разряд в пол, но я отпрыгнул далеко в сторону и приземлился только когда разряд электричества, оплавив в каменном полу кривую дорожку, ушел в землю.

— О, Громодор… — снова подал голос старец.

— Не утомляй нас мольбами, — прервал его шестикрылый ангел. — Ну что, эмиссар Хаоса, ты годишься для развлечений и тебе дается право умереть в поединке с совершенным созданием.

— Так ты же призрак? — удивился я.

— А кто сказал, что сейчас? — улыбнулся ангел. — За день до зимнего солнцестояния ты должен приехать в город Озерск и прийти в наш храм. Там мы сразимся, и ты увидишь, чего стоит истинный мастер меча. После изгнания Эрта-Рития — обладателя титула первый меч Парадáйза, мы поднялись на новую ступень и теперь входим в десятку сильнейших. Если тебе удастся продержаться против нас полсотни ударов сердца при помощи длинного меча, мы заберем твои навыки владения подобным оружием и удивим оппонентов новинкой на очередных состязаниях.

Эта манера говорить о себе в третьем лице сильно раздражала. Мне с большим трудом удавалось не запутаться в этих: «Мы» и «Нам».

— А в Парадáйзе живут боги? — уточнил я.

— Не все достигают величия, но кое-кто обрел могущество, — ответил ангел, и его невероятно красивое лицо скривилось в гадливой гримасе. — Единственный бог, жалкий и ничтожный недоучка обрел невиданную силу и теперь правит половиной этого мира. Но не будем о грустном. Ты должен удивить нас в Озерске. А чтобы ты имел представление о том, что тебе предстоит, мы покажем тебе скорость, с которой обычно тренируемся…

Между нами было метров десять, но призрак преодолел их в мгновение ока, и его лицо оказалось в сантиметре от меня. Неожиданно его черты смягчились и приобрели мягкость. Губы стали пухлыми и женственными. Призрак ангела потянулся ко мне, словно хотел поцеловать и меня чуть не стошнило. Я отпрянул в сторону и прорычал:

— Пошла вон, ошибка природы!

Лицо ангела исказилось, и на меня вновь взирал мужественный красавец. Он гордо поднял подбородок и заявил:

— Мы Грома-Дория вызываем эмиссара Хаоса на смертельный поединок, который состоится в день зимнего солнцестояния. Если ты не явишься в означенный срок, мы будем наслаждаться муками той самки, что носит твоего ублюдка. Мы отправим за тобой всех имеющихся в храме братьев-ратников и они найдут способ принести нам в качестве подношения твою голову. Но если ты придешь, то готовься умирать медленной смертью, ибо мы — бог во плоти, и мы желаем наслаждаться твоими муками.

— До Озерска пять дней пути, но благодаря стараниям этого старца, за мной гоняются все воины княжества, — усмехнулся я. — Если я не успею, то это будет целиком и полностью твоя вина.

— Почему наша? — удивился ангел.

— Болваны, бездумно исполняющие приказы, чьи? Твои! Значит и вина твоя.

— Старец, отзови приказ на поимку эмиссара Хаоса и одноглазого ведуна. Если мы узнаем, что по твоей вине он не явился на поединок, мы спустим с тебя шкуру. А ты, эмиссар, помни, что в поединке ты должен сражаться этим мечом. Мы собирались поймать отступника, но благодаря милости нашего Творца дарующего Свет, мы сможем упрочнить позиции и вдобавок к нему принести голову эмиссара Хаоса. Мы сказали, а ты услышал. Готовься к смерти, ничтожество!

Ангел исчез, и я остался один на один со старцем. Тот смотрел на меня, раскрыв глаза от ужаса, и потихоньку пятился к стене.

— Эй, дедок, куда это ты собрался? А кто будет писать разрешение на проезд по землям княжества?

— Ты отказался от поцелуя бога! Святотатец! Он проявил милость, но ты отверг его и за это будешь наказан, — лепетал старец.

— Ты не рассуждай, а выполняй, что велено, — распорядился я. — Учти, вы мне ответите за Баратию по полной программе. Что с ней?

— Сидит в темнице, — ответил старец.

— Данька говорил, что вы ей руки поранили?

— Она пыталась сбежать, и братья-ратники ее обезоружили, — пожал плечами дедок. — Сама виновата. Ей предлагали вести себя смирно, но она гордая воительница, вот и схватилась за мечи. Троих братьев чуть не убила…

— Чуть?

— Если бы дали возможность, то могла бы добить, но другие ратники подоспели, и она оказалась повержена, — сообщил старец.

— Перед поединком я хочу, чтобы вы посадили ее на корабль, отплывающий на берег восточных ваннов. И Баратия и моя новая спутница Элька должны отправиться к амазонкам, — заявил я.

— Если Громодор разрешит, то мы выполним это желание, — кивнул он, — а если нет, то сам понимаешь, что я не могу идти против бога.

— Понятно, — кивнул я и добавил: — Приберись тут, что ли, а я после полудня зайду. У тебя лошадь есть? Не пешком же ты в Озерск пойдешь.

— Мне надо дождаться двоих братьев-ратников, я с тобой без охраны никуда не поеду, — заявил старец.

— Что так?

— Нет никакой гарантии, что ты не попытаешься сбежать, — заявил старец.

— Дедок, как ты думаешь, если бы я хотел скрыться, стал бы я ехать в Озерск? Там же Баратия в плену и если я не появлюсь, то вы ее казните. Одноглазый ведун просил найти и спасти ее, так что, если я вернусь к ваннам, он мне этого не простит, — воскликнул я. — К тому же она носит моего ребенка…

— А мужчине много надо? Поскакал на бабе и пошел дальше. Эта амазонка не собиралась сообщать тебе о пузе, — усмехнулся старец. — Сколько баб ты уже обрюхатил? Небось по всему свету сотни детишек гуляют, а ты о них ни сном ни духом. Неужели ты думаешь, я поверю, будто такой потаскун пойдет на смерть ради очередной подстилки? Баб много, бери любую!

— С чего ты решил, что я потаскун? Почему вы все так думаете? — спросил я, вспоминая о том, что ведун так же назвал меня этим обидным прозвищем.

— А скажешь, нет? — усмехнулся старец. — По глазам видно, что баб ты любишь, а они от твоей фигуры без ума.

— Я был женат на одной женщине. Мы прожили сорок лет вместе. У меня есть дети и внуки и отправлять моего не рожденного ребенка на смерть я не собираюсь, — заявил я. Меня бесило то, что люди считают бабником. Возможно, настоящий маг Костóнтис не отличался разборчивостью в связях, но я не он.

— Ты хочешь, чтобы я тебе поверил? — со скептической усмешкой спросил старец. — Докажи мне.

Я мгновенно подбежал к нему и, схватив за горло, приподнял на полом.

— Кто ты такой, чтобы я тебе что-то доказывал? Мне плевать на тебя и на твоего бога. Я понимаю, что не успею вернуться к ведуну и, собрав большую армию, сжечь дотла ваш городишко, иначе я бы с тобой не говорил. Если бы у меня оставалось время, я бы сделал так, но за четыре декады сложно уговорить ваннов идти в поход против чужого бога. Даже если бы мне удалось привести к стенам Озерска армию, вы все равно успеете убить Баратию и моего не рожденного ребенка. А вот если бы я хотел оставить ее на ваш суд, то можешь мне поверить, я бы легко скрылся, и вашим братьям-ратникам не удалось бы меня отыскать. Мир большой, а ваш заштатный божок не имеет тут никакого влияния. Он только озерный край окучивает, а стоит уйти в Суролтар или в империю и как говорится: пишите письма. Неужели ты думаешь, что двоим оставшимся ратникам удастся меня остановить? В полдень я вернусь и если ты не будешь готов, я поджарю твою тушку на медленном огне. Какая мне разница, за скольких убитых жрецов нести ответ? Где пять, там и шесть. Кто их считает? Так что не зли меня и делай, что тебе бог велел. Пиши подорожную и собирайся в путь.

Я был зол. Можно сказать, что ярость бурлила в душе как кипяток в котле и если не спустить пар, то скоро бабахнет. В первую очередь я злился на себя. Разумеется, можно долго с пафосом вещать о том, что я весь из себя такой благородный и самоотверженный рыцарь без страха и упрека. Мол, я готов на самопожертвование ради возлюбленной и брошусь в пасть льву, только бы любимая осталась жива и воспитала нашего ребенка. Чтобы спустя много лет мой малыш слушал рассказы о том, каким героем был его папка и гордился тем, что у него такой отец.

Да, все это прекрасно, но мне почему-то кажется, что это глупости и лучше приехать в Озерск и спасти Баратию до зимнего солнцестояния. А злился я на себя, потому что в какой-то момент действительно поверил, что готов идти на смерть ради женщины, с которой провел одну ночь, а через день она просто уехала, даже не попрощавшись. Что со мной происходит? Куда делся разум и опыт прожитых лет? Может жрецы и позволят ей родить, но то что отпустят, я в этом сильно сомневаюсь. Неужели я верю, что этот непонятный бог разрешит уйти беременной женщине с ребенком от сильного мага? Да ни за что на свете. Если я правильно понимаю, то этот Грома-Дория подрубит мне ручки и ножки, и пока я буду валяться в луже крови, прирежет Баратию и скажет, что в своем праве на месть за то оскорбление, которое я ему нанес. Сильные мира сего не всегда адекватны и считают, что остальные обычное быдло. Вон как он к собственным братьям-ратникам относился. А ведь они его личные слуги. А кто для него я? Эмиссар Хаоса? Да что за Хаос такой? Почему я его ни разу не видел? Но, как говорил божок Громодор, мне дали силу и пнули ножкой под зад, мол, лети птенчик и крутись, как хочешь. Да и сил мне дали с гулькин нос. Радует, что хоть наставника назначили, а не то бы я без протекции ведуна через недельку отдал богам душу. Но, не будем о грустном, меня на берегу Элька ждет. Надо бы ей сообщить, что планы опять поменялись.

Глава 15

Крепость я покинул так же как вошел — через забор. По дороге к берегу мне никто не встретился и я приблизился к нашему импровизированному лагерю. Элька не спала и смотрела на выплывающий из тьмы силуэт, выставив кинжал. Я улыбнулся, потому что полуэльфийка забыла, как держать оружие и схватилась за рукоять двумя руками.

— Свои, — показав раскрытые ладони, произнес я.

— Ты вернулся! Я ждала!

Не знаю почему, но я улыбнулся глядя на эту красивую девочку с подрезанными светлыми волосами. На душе стало тепло и уютно. Кто-то в этом мире меня ждет и надеется на мое возвращение.

— Значит так, мой верный оруженосец, — начал я, — с этого дня ты начинаешь усиленные тренировки, а то кинжал и тот держать не умеешь.

— А как же поездка к ваннам? Мне не нужно возвращаться?

— Нет, — отрицательно покачал я головой. — Мне пришлось немного помахать мечом и договориться с местным старцем. Мы едем в Озерск.

— А Данька? Он не будет за нами гоняться?

— Не должен, но я в этом не уверен, — ответил я.

Неожиданно я услышал шаги. Кто-то, громко топая, приближался к лагерю. Я обнажил клинок и наблюдал за стариком в каком-то балахоне. Изначально я решил, что старец решил к нам присоединиться ранее назначенного срока, но оказалось, что это был другой дедок. Он подошел и с улыбкой произнес:

— Здравствуйте! Мир вам люди добрые!

— И вам не хворать. Что привело вас в столь ранний час на берег?

— Да вот узнали мы о том, что ты с Грома-Дорией повздорил, — продолжая улыбаться, произнес гость.

— Допустим.

— И как тебе этот самовлюбленный отрок? — полюбопытствовал дедок.

— Странный.

— И шумный, — добавил он.

— И шумный, — подтвердил я. — А к чему ты сейчасо нем спрашиваешь?

— Да как сказать, слышал я вашу беседу, — ответил старик в балахоне. — Ты веришь, что после поединка они отпустят твою зазнобу?

— Нет.

— И все равно собираешься ехать в храм?

— Да.

— Ты из тех, кто верит в судьбу? — спросил он.

— Нет.

— Какой-то ты неразговорчивый, — вздохнул дедок. — Я бы на твоем месте не ждал полудня, а уезжал сейчас.

— А что так?

— Сердечко старца не выдержало испытаний, и он отдал богу душу, так что никто тебе подорожных выписывать не будет, — пояснил он.

— Когда я выходил из подвала, он был жив.

— А когда туда заглянула Санька и несколько баб, то половина лишилась чувств, поглядев на твои художества, — усмехнулся старик в балахоне. — Меня подняли с постели. Пришлось мне по ступенькам спускаться.

— Что-то не сходится, — усмехнулся я. — Как же ты нашу беседу слышал, если только после Саньки вниз спустился?

— Так тут дом Водомира, — ответил он, — я знаю, что творится в крепости. Все вижу, все подмечаю. Я служу мирному богу, и он не любит кровь, а ты сегодня ее много пролил, вот Водомир и заглянул на огонек…

— А сердечко старцу кто остановил? Ты или твой бог, который не любит лить кровь? — с усмешкой спросил я.

— Это старец сам постарался, — усмехнулся дедок. — Прав Грома-Дория, тупые у него слуги. Они для чего в подвале молебен устроили? Чтобы бог помог старцу рану излечить. А ты пришел и отвлек их от главной цели. Когда ты наверх поднялся, он решил заклинание на исцеление прочесть и себя подлатать. Но по незнанию силу из походного алтаря горстью зачерпнул, вот и не выдержало сердечко. Не у всех же есть такой амулет, которым ты ногу воеводе подправил.

— Что-то он быстро растрезвонил наш секрет, — усмехнулся я.

— Так я же говорю, это дом Водомира и я знаю, что тут творится. Это хорошо что ты никого резать не стал. Сегодня в крепости ты бы мог всех под нож пустить, а проявил милосердие, — произнес старик. — За это Водомир дал мне наказ, помочь тебе твою амазонку из беды выручить.

— И с чего вдруг такая милость? — с ехидцей поинтересовался я.

— Не любит Водомир Грома-Дория. С тех пор, как тот его другу крылья обрезал, сильно не любит. А ты на поединок не ходи, иначе потеряешь не только жизнь, но и душу, — предрек дедок. — Грома-Дория обид не прощает, а ты слабоват с одним из лучших мечников совершенных созданий воевать.

— Да я, вроде, и не собирался, — ответил я.

— Собирался, но вовремя одумался, — усмехнулся он. — Тебе личину надо сменить и под новым именем в Озерск идти. Вон у тебя посох имеется. Тоже поделка одного из совершенных созданий.

— И кем же мне стать? Жрецом? — поинтересовался я.

— Жрецы у Единственного бога, а тут старцы, — пояснил он. — Возраст у тебя соответствующий, а бороду отрастить можно.

— За час?

— Ты же маг, неужели не веришь? — удивился дедок.

— Я не умею.

— А я помогу. Ты главное силу вливай, а остальное я беру на себя, — обещал он. — И вот что, надо бы девочку куда-нибудь пристроить.

— Я никуда не уйду, — заявила Элька.

— А коней и поклажу кто стеречь будет? — спросил он.

— Можно подумать я надежный сторож, — скривилась она.

— Это как посмотреть, — улыбнулся старик.

— А как ни смотри, я слишком слаба, чтобы сохранить имущество.

— Вот если тебя отроком барским обрядить, то и животинку и оружие можно сберечь, — пояснил дедок. — У меня на примете купец один есть. Как раз сегодня его караван будет. Он в Озерск пойдет, и отрока со свитой сопроводит.

— А ему это зачем? — поинтересовался я.

— Как Водомир скажет, так он и сделает, — изрек старик.

— А Водомиру это зачем?

— А боги не могут воевать в Парадáйзе, вот и действуют через нас, вмешиваясь в дела последователей другого бога, — пояснил он. — Но ты не думай, что Водомир на тебя глаз положил. Ты ему нужен чтобы Громодора в лужу усадить. Ведь против совершенного создания ты не устоишь. Вот если бы за тебя твой покровитель вступился…

— Ведун что ли? — с усмешкой спросил я.

— Одноглазый всего лишь потомок совершенного создания. У него нет крыльев и ведун против бога никто, — отрицательно покачал головой дедок. — Я имею в виду Хаоса или хотя бы его любимчика, но тот сейчас нацелился на Единственного бога и в империю пошел.

— Здесь же нет магии, а по твоим словам, куда ни плюнь, попадешь в бога.

— А ты не плюйся, вдруг действительно попадешь? — усмехнулся он.

— А что если мне покинуть озерный край? — спросил я.

— Так на тебе метка Громодора, — ответил дедок. — Куда бы ты ни ушел, он везде тебя найдет. А вот если ты под крылышко Водомира пойдешь, то мой бог тебя от взора укроет.

— Идея хорошая, но я как-нибудь сам справлюсь, — покачал головой я.

— Не надейся в землях ваннов скрыться, они люди и за золото тебя в храм доставят, — предрек он. — Ты сможешь выжить, если пойдешь со мной.

— Ну зачем к ваннам? Я в Суролтар уйду, а оттуда в империю. Гродомир утомится меня по миру ловить, — усмехнулся я. — Вот что, старый, иди-ка ты в крепость, а то, не ровен час, простудишься.

— Зря ты так, — тяжело вздохнул дедок. — Меч отдай и уходи с миром.

— А тебе-то меч зачем? Ты же не любишь литькровь?

— Там дух живет, друг Водомира. Вот мой бог и хочет его спасти.

— А зачем мне кого-то спасать? Я сам по себе, — произнес я, а сам подготовился к бою.

Вот не нравится мне этот дедок. Неправильный он. И о том, что старец сам по дурости умер, тоже солгал. Не может вливание силы остановить сердце. К тому же когда я покидал подвал, в ауре слуги Громодора не было каких-нибудь отклонений. Кроме старости у него недугов не наблюдалось.

— Хороший ты человек. Хороший, но неразумный, — тяжело вздохнув, произнес он.

— Что же вы так привязались к отцу ведуна? Что вам от него нужно?

— Я же говорю, Водомир помочь ему хочет…

— И в чем же может заключаться помощь? — демонстративно подняв длинный клинок, поинтересовался я.

— Возвращение на родину, — ответил он.

Неожиданно в голове я услышал, как кто-то хмыкнул:

«Хм, что Грома-Дория, что Водо-Миртия хотят меня на суд верховного главы совета тащить. Я же падший отступник. За это они преференции получат, а мой дух развеют на просторах Вселенной. Убей его!»

Меч, словно живой рванул в сторону старика в балахоне, и я замер, не донеся острие клинка до жертвы буквально несколько миллиметров. В голове зазвучал другой голос, который я когда-то давно слышал. Я пока не понял, откуда мне известны эти интонации, но некто произнес:

— Однако резвый божок попался. Михаил Евгеньев, жить хочешь?

— Ты кто? — мысленно спросил я.

— Разный, — ответил собеседник.

— И чего хочешь?

— Скучно мне, вот и наблюдаю, — ответил Разный.

— А почему за мной? — спросил я.

— А я иногда как в телевизоре каналы переключаю, и слежу за своими эмиссарами, — мысленно пояснил собеседник.

— В телевизоре? — удивился я.

— Да, надеюсь, ты пока не забыл, что это такое?

— Нет, не забыл.

— Скучный ты, — произнес Разный. — Каждый день одно, и тоже. Я о тебе забыть успел, а ты по дурости в разборки совершенных встрял.

— Каких совершенных?

— Крылатого в подвале помнишь? Это житель Парадáйза. У них бывает две души в одном теле. Достигая определенного возраста, они могут впитывать силу веры и становятся заготовками богов — в зависимости от того, какая душа управляет телом, один и тот же совершенный может быть как мужчиной, так и женщиной. Каждый выбирает определенную сферу влияния и на чужую территорию не лезет. Находясь в собственном мире, они иногда устраивают такие вот красочные шоу с проекциями и молниями. Но бывают и более продвинутые игроки, которым мало силы поступающей от молитв, и они сами снисходят на планету и создают там собственные дворцы. Дух, заключенный в мече как раз из таких. Он пришел к ваннам и стал их богом. Создал легенду о Зале героев, куда приглашал души павших воинов на пир…

— Для чего?

— Некоторые демоны и боги поглощают энергию души, чтобы стать могущественнее, однако это одноразовая подпитка и если потерял много сил в бою, то нужно искать другую душу. Но в Зале героев находятся волевые и храбрые люди. Они пьют, веселятся и ждут, когда бог позовет их на битву — это незримая армия духов в едином порыве может дать мощный импульс энергии, с которым не сравнится сила от поглощенный души. Скажет так, это не батарейка, а многозарядный аккумулятор энергии. Герои не молятся богу, они идут в бой плечом к плечу. Кто-то из Парадáйза узнал об этом и, пригласив отца ведуна домой, попытался отдать на суд за нарушение правил. Насколько я понимаю, ему удалось сбежать, но в бою он лишился крыльев. Теперь путь в Зал героев для него закрыт, и он не может получать подпитку от находящихся там душ. Грома-Дория слышал о зале, но не имеет представления, как туда попасть. Получив их силу, он поднимется на новый уровень, что позволит ему побороться с Единственным богом за местную паству. А отцу ведуна нужно тело шестикрылого совершенного создания, и для этой цели он подбил тебя спровоцировать поединок с сородичем. Думаю, он планирует перелить дух в тело Грома-Дория во время поединка. А другой божок Водо-Миртия хочет отвести отступника на суд в Парадáйзе. Выражаясь языком уголовников, это смотрящий за порядком и, вероятнее всего, именно он спровоцировал судебный процесс падшего ангела. Так что ему нужно отправить отца ведуна в Парадáйз.

— Занимательный экскурс в историю, — буркнул я. — Только что мне делать?

— Что хочешь, то и делай, — ответил Разный. — Я тебе не мамка, чтобы сопли подтирать. Ты взрослый, самостоятельный человек. Сам должен нести ответственность за поступки. К тому же ты не мой подопечный, так что…

— Что значит подопечный? — спросил я.

— Когда ты пришел в дом того парня, что написал рукопись, то перетянул на себя заклинание и начал видеть сны, предназначенные моему кандидату. Я последил за тобой, но исправлять не стал. Ты у нас Игрок Судьбы и за тебя отвечает моя мать Время и Вечность. Вот с ней и советуйся. Она и так облегчила тебе внедрение в этот мир, подкинув наставника. Ведун с этой задачей не справился, и ты влез в интриги совершенных созданий. Может она ведет тебя к какой-то цели, я не знаю, но могу сказать одно, если ты убьешь жреца Водомира, у тебя во врагах будет два могущественных существа…

— Ты предлагаешь отдать ему меч?

— Навершие с шипами, — пояснил Разный. — Именно там живет отступник.

— Но, даже если я избавлюсь от внимания Водо-Миртия, останется Грома-Дория, который хочет снести мне голову. У его жрецов моя беременная подруга. Я понимаю, что она меня не любит, но оставлять мать моего будущего ребенка как-то некрасиво, — заявил я. — К тому же за мной продолжают гоняться княжеские дружинники во главе с Данькой…

— Решай сам, но я бы на твоем месте нашел храм Матери богов и спросил совета у нее, — предложил Разный. — Ты ее игрок, так что пусть почешется.

— Подожди, если я сниму навершие меча, то этот отступник не будет управлять моим телом? — уточнил я.

— Он направлял твои эмоции, так как тело принадлежит совершенно другому индивидууму, а вот чувства можно разжечь и тогда ты сам выполнишь то, что он хочет, — пояснил собеседник. — Ты стал импульсивным и это очень хорошо.

— Что в этом хорошего?

— Долго не думаешь.

— Слушай, а как он собирался забрать тело Грома-Дория? Я же гораздо слабей совершенного создания, — удивился я.

— Он мог наполнить твои мускулы силой из источника. Тогда вы бы сравнились, но после такой операции в этом поединке ты бы точно погиб.

— То есть, он все-таки может управлять моим телом? — уточнил я.

— Если бы ты согласился, то вполне возможно, а без разрешения он только привлек мое внимание, — пояснил Разный.

— А почему время остановилось? Я смотрю, даже река не двигается.

— Я вывел тебя в «режим Творца». Когда вернешься в реальность, ты должен решить — убивать жреца или нет. И если пожелаешь оставить клинок себе, то рекомендую свинтить навершие.

— Как? Оно же составляет единое целое с мечом, — удивился я.

— Однако, ты точно не оружейник, — послышался смешок Разного. — Он накручен, словно гайка на болт. Используя силу из источника, ты можешь его отвинтить. Чтобы меч не потерял целостность, могу предложить на выбор три варианта: первый, ты выкрутишь камень из посоха и поставишь на рукоять. Будет красиво, но испортишь полезную вещь. Второй, скрутишь «яблоко» с меча-каролинг. Но там такое массивное навершие, что ни о какой эстетике речь не идет. И третий вариант самый трудоемкий, но я бы предпочел именно его.

— И?

— Ты пластилином лепить умеешь?

— В детстве что-то получалось, — ответил я.

— Тогда сможешь расплавить квиллоны с перекрестия, загнуть и слегка их укоротить, а из этих кусочков слепить шарик, конус или граненую корону и насадить на верхушку рукояти, — расписывал объем работ Разный.

— Это шутка? — воскликнул я. — Как я могу расплавить стальные пластины?

— Ты же маг огня! Что тебе стоит дом построить? К тому же ты привык к форме клеймора, так что квиллоны надо загибать вперед. Отщепить раскаленный металл легко, главное больше чем положено не оторвать, но если ты согласишься на этот вариант, я тебе помогу.

— А где я кусачки найду? — спросил я.

— Пальчики для чего? — воскликнул Разный. — Под моим руководством ты выполнишь операцию без осложнений, главное потом навершие вылепи, а навинтить раскаленный металл на резьбу, раз плюнуть.

— Ты предлагаешь держать пальцами горячую сталь? — удивился я.

— Без моей помощи у тебя ничего не получится, но пока я рядом, ты можешь делать с клинком, что хочешь. Ты можешь проявить фантазию и вылепить морду какого-нибудь дракончика или медведя. Решать тебе.

— А я точно пальцы до костей не сожгу? — уточнил я.

— Без меня ты ничего не сможешь, но пока я рядом, — произнес Разный и добавил: — Так что советую поторопиться, я же не буду целую вечность держать тебя в «режиме Творца». Думай быстрей.

— Тогда я согласен на третий вариант, — решил я.

Я снова оказался в качестве пассивного наблюдателя за буднями мага Костóнтиса. Тело выполняло какие-то манипуляции, а я следил со стороны. Руки покрылись пламенем и сначала согнули квиллоны перекрестия вперед, после пальцы отделили часть стальных пластин. Скомкав эти кусочки в единую массу, «я» придал ей форму шарика, потом сглаженного конуса, а после на изделии появились грани, сделав его похожим на корону. Вскоре навершие заняло место свинченного шара с тремя шипами, где теоретически должен находиться дух отца ведуна. Руки погасли, и я вновь получил управление телом мага Костóнтиса.

— Однако было интересно, — прозвучал голос Разного. — Держи сувенир на память. Я бы рекомендовал кинуть его в реку и запомнить место. Вдруг договоришься с совершенными, и тогда вернешь им отступника за соответствующее вознаграждение. Устрой аукцион, и отдай эту железку с шипами тому, кто предложит больше. Хотя, это только мое личное мнение, и я его не навязываю. Поищи лучше храм Матери богов и посоветуйся с ней.

— Так она меня и послушает, — усмехнулся я.

— Скажешь жрецу, что ты знаешь, где находится поверженный бог ваннов, и она снизойдет до беседы. Конечно такого мысленного диалога, как у нас с тобой не будет, но ее слуга передаст тебе ее речь слово в слово, — предложил Разный.

— А за что он ваннов не любит? — вдруг спросил я.

— Он-то любит, но ведун не хотел их искушать и отдал меч тебе.

— И что мне теперь делать? — спросил я.

— Однако, ты взрослый самостоятельный человек, так что сам решай…

Голос пропал, и я взглянул на навершие с шипами, которое содержало дух падшего ангела. Что с ним делать? Таскать с собой? Он же будет постоянно влиять на мое сознание, вызывая гнев и ярость. Зачем мне лишние сложности?

Я посмотрел на реку и решил слегка остудить пыл кровожадного бога. Иногда полезно помыться. К тому же текущая вода заберет энергию, которую бывший бог ваннов набрал во время боя с братьями-ратниками. Ему вредно быть сильным. Ведь до начала стычки в подвале, я не впадал в ярость просто так, а стоило ему скопить энергию и он смог вызвать во мне желание убить старика в балахоне. И зачем мне такой попутчик? Пусть тут поплавает.

Я приблизился к воде и, сделав ямку возле приметного камня, уложил в ил навершие с тремя шипами. После этого я вернулся на прежнее место и принял точно такую же позу, в которой стоял до беседы с Разным. Клинок снова находился в миллиметре от головы дедка. Осталось выяснить, как запустить естественные процессы? На грани подсознания послышался смешок, и время вернулось в прежнее русло.

Глава 16

Старик в балахоне увидел острие клинка перед носом и, округлив глаза от ужаса, отпрянул назад и зашептал:

— Водомир обещал защиту, но чужак меня чуть не убил!

— Ну что, старый, не помогли амулеты и обереги? — усмехнулся я. — Ты хотел забрать меч, который легко вскрывает любые щиты? В нем, кроме хорошей стали нет ничего волшебного. Рассмотри получше и зови на разговор Водо-Миртия.

— Мы общаемся только в храме, — проворчал дедок.

— Ну, тогда передай ему, что отступник нужен не только ему, но и Грома-Дорию, чтобы войти в Зал героев. Я пока не решил, кому он достанется, так что предлагайте цену, — с усмешкой произнес я.

— Громодор тебя убьет, — пообещал старик. — А Водомир укроет от его гнева.

— Я повторяю, в Суролтаре меня ни тот, ни другой не достанет.

— Но ты потеряешь возлюбленную и не рожденное дитя, — предрек дедок.

— Ты хочешь получить отступника? Постарайся и спаси Баратию, — с усмешкой произнес я. — Как думаешь, что случится, если я верну его ваннам? Стоит ему оказаться в руках какого-нибудь вождя, и он поведет в озерный край не обычный набег, а устроит настоящее вторжение. В день зимнего солнцестояния в храм Громодора спустится сам совершенный, чтобы устроить мне показательную порку, а тут явится божок ваннов, и я уж не знаю как, но вселится в тело Грома-Дория. Вождь, конечно же, погибнет, но это жертва для возрождения бога…

— Ты не посмеешь, — отступая назад, заявил старик в балахоне.

— А если предположить, что ведун захочет отомстить за смерть внучки? Что ему мешает впустить в себя сущность отца? Тогда используя знания совершенного создания, он получит доступ к Залу героев и обретет божественность. Если я правильно понимаю, ему нужно набрать совсем немного сил, и тогда у ваннов появится новый одноглазый бог. А Водо-Миртия лишится права судить его, потому что ведун не совершенное создание и никакого отношения к Парадáйзу не имеет.

— Если бы ведун хотел, он бы давно стал богом, — заявил дедок.

— Если я проткну его грудину шипом, который снял с меча, то он согласится.

— Ты убьешь собственного наставника? — воскликнул старик в балахоне.

— Побывал бы ты на моем месте, когда этот злыдень гонял меня хворостиной по полигону, — вспоминая те жесткие тренировки, я слегка вздрогнул. Да, ведун натуральный садист, так что теоретически, с точки зрения местных жителей, мне есть за что мстить одноглазому. Разумеется, я не собирался выполнять то, чем грозил жрецу Водомира, но нужно же его как-то стимулировать. — Так, о чем это я? Ах, да, если до солнцестояния Баратия не вернется к дедушке, то он получит шип в сердце и у вас под боком появится новый хищник. Слушай, а может все-таки передать вместилище бога конунгу ваннов до праздника? Он устроит зимний поход и придет в Озерск. Пусть Грома-Дория покажет, чего стоит в бою? Или вот что, давай-ка я найду этого Даньку и…хотя нет, он меня не жалует, так что мне во врагах очередной божок не нужен. Наверное, вариант с ведуном самый надежный, так как я не уверен, что человек, пусть по самые уши накаченный силой сможет победить совершенное создание.

— Ты чудовище, — прошептал старик.

— Тут все хищники, — усмехнулся я. — Ведун просил найти Баратию и вернуть ее домой. Пока ты будешь совещаться с Водомиром, я отправлюсь к ваннам, и буду ждать праздника зимы. Если моя подруга не появится к тому времени, я выберу, кому преподнести подарок в виде божественного шипа в сердце. Конунг хороший воин, но против ведуна слабоват. Он даже Цуц-йорда не победит. О, вот кто мне нужен! Рыжий детинушка с кровью совершенного. Вашему отступнику понадобится немного времени, чтобы освоиться в теле гиганта. Зато, какой получится бог! Прелесть! Он сначала бьет, а потом задает вопросы. Я думаю, он тоже придет сюда мстить за сводную сестру.

— Они все люди, — заметил старик в балахоне.

— Хочешь сказать, что они смертные? — усмехнулся я. — В подвале ратники Громодора пытались меня убить. Пять на одного и? А ведун быстрее меня. Даже Цуц-йорд, и тот гораздо сильнее. Но мало того что убийцам придется воевать с этими героями, так не забудь о том, что вокруг сотни свирепых ваннов, мимо которых надо пройти. Но, допустим вам удастся заслать профессионалов и вы ликвидируете цель, однако на востоке живет Бар-дьйор. Это самый лучший кандидат на роль бога. У него есть только один недостаток, он не придет воевать за Баратию, но с большим удовольствием выпотрошит верующих в Водо-Миртия, который заманил отступника в Парадáйз и спровоцировал над ним судебный процесс. Как думаешь, станет ли он мстить?

— Чего ты хочешь?

— Я же говорю, верни Баратию ведуну, и я спрячу навершие с вместилищем отступника до лучших времен. Меч хранился у одноглазого много лет в подвале. Тот не желал лишаться души, поэтому не использовал силу отца, — пояснил я и усмехнулся. — Теперь полежит у меня в качестве страховки от Водо-Миртия.

— А если я убью тебя? Тогда никто не получит вместилище бога.

— Хочешь рискнуть? Дерзай. Как ты заметил, этот клинок пробивает волшебные щиты, и ты погибнешь раньше, чем остановишь мне сердце. К тому же у меня есть амулет исцеления, — ухмыльнулся я, а сам приготовился к удару.

— Ты прав, это неразумный ход. Мне надо посовещаться с богом.

— Ступай, а мы пока на пристань сходим и вон ту большую лодку заберем. Надо же как-то попасть к ваннам, — усмехнулся я. — Только помни, что если вместилище попадет к любому ванну, отступник сделает все возможное, чтобы обрести былое могущество. Так что Баратия должна вернуться к ведуну.

— Я передам Водомиру наш разговор, — кивнул старик и ушел.

Элька с любопытством поглядывала на меня и наконец, не выдержала и спросила:

— Деда, а что за бог? Какой отступник? Почему нам надо возвращаться к ваннам? Мы же можем у них погибнуть.

— Не обращай внимания, — отмахнулся я. — Пошли за лодкой.

— Деда, я боюсь.

— Не бойся, я с тобой, — улыбнулся я. — Есть такое понятие — дезинформация. Это когда ты сообщаешь противнику часть правды, на основе которой он делает неверные выводу. То есть начинает действовать нам во благо.

— А какое может быть благо, если меня удавят? — спросила Элька.

— Так, верный оруженосец, отставить панику. Пошли за лодкой.

Мы быстро собрались и пришли на пристань. Возле небольшой ладьи копошился какой-то рыбак. Я подошел к нему и спросил:

— Эй, мужик, сколько стоит твоя лодка?

— Она не продается, — не оглядываясь, ответил рыбак.

— А если я тебе башку оттяпаю? — изобразил я агрессивного гопника.

Рыбак взял в руки топор и, оглянувшись, оценил могучую фигуру грабителя, уделяя особое внимание длинному мечу. После как-то неуверенно отложил топор в сторону и промямлил:

— Не губи. Детей сиротами не оставляй. Я без ладьи не прокормлю большую семью. У меня ребятишки мал, мала меньше.

— Сколько? — повторил я.

— Ну, постройка мне обошлась…

— Золотого хватит? — поинтересовался я.

Я, честно сказать, понятия не имел, сколько может стоить такое плавучее средство. Рыбак выразил возмущение предложенной ценой и начался торг, в котором я оказался настоящим «чайником». Насколько я знаю, в озерном крае используются в обращении серебряные монеты — кровны. Официально за этот брусок серебра можно купить дойную корову. Металлическая палочка имеет вес грамм сто, то есть она тяжелее имперского дубара раз в пять, но купить на них можно гораздо больше, чем в других регионах. Те же самые рабыни в империи стоили от полусотни дубаров, в султанате от тридцати серебряных монет имперской чеканки, а в озерном крае невольницу можно приобрести за две кровны, то есть цена начиналась от десяти дубаров. Однако мечи для обычных дружинников стоили от пяти местных палочек-монет и выше, то есть полкилограмма серебра. В целом экономическая политика в странах складывалась по-разному, и цены на те или иные товары варьировались от копеечных в озерном крае, до неподъемных в империи или султанате. К сожалению, я в тонкости не вникал. Эту информацию о мечах и невольницах я услышал краем уха от двух ваннов, сопровождающих королеву к древним камням. После этого они громко рассмеялись и сказали, что ни за что платить не собираются. Что поделать, таков менталитет воинов, которые нашли отдушину в грабительских походах.

То что для обычных ваннов естественно, у меня вызывало отторжение. Ну не мог я просто так отобрать лодку. Не по-человечески это. А если прислушаться к нашему торгу, то у меня возникло опасение, что я этому рыбаку по гроб жизни буду должен всего лишь за какую-то лодку-раньшину. Он напирал на то, что оказавшись во льдах, судно не повредит борта, потому что имеет яйцевидный корпус и его специально приспособили для походов весной или поздней осенью. Да, она метров десять в длину и три в ширину, с мачтой и кормовой надстройкой, но требовать за нее пуд серебра это как-то слишком много. Хотя, если учитывать трудозатраты и сложность изготовления досок, то вполне возможно, что именно столько она и стоила, но я же не ишак, чтобы таскать на себе шестнадцать килограммов серебра.

Неожиданно я ощутил на себе враждебный взгляд. Складывалось впечатление, что кто-то смотрит на меня через прицел и готов пустить в меня стрелу. Надо сказать, что я впервые ощутил подобное чувство. Раньше я не замечал ничего подобного. Однако после общения с так называемым богом Разным, у меня появилась новая способность, о которой я не догадывался. Это неприятно, когда между лопаток начинает чесаться и жечь, словно кто-то взял молодую крапиву и водит ею тебе по спине. И самое неприятное, что это чувство не проходит, пока не избавишься от навязчивого внимания.

Я замер и приготовился к бою, пропустив через мышцы порцию силы. Наконец стрелок спустил тетиву, и я ощутил его эмоциональный всплеск, словно он выдохнул воздух из легких и теперь судорожно вдыхая, восстанавливает нехватку кислорода.

Я сместился на шаг, и стрела пролетела мимо меня, вонзившись в плечо рыбака. Мужчина охнул, и я толкнул его на настил причала. После повернулся к Эльке и крикнул:

— Ложись дура!

Девушка моментально распласталась на бревнах, а я побежал в сторону стрелка. Лучник послал в мою сторону вторую стрелу, но я уклонился, так как начал чувствовать, куда целится противник. Осознав, что я несусь к нему, словно танк, стрелок попытался сбежать, но не успел. Я толкнул щуплую фигуру плечом и когда тот полетел на землю, замахнулся мечом. Неожиданно я узнал в парнишке Яську. Его испуганные глаза раскрылись и стали походить на блюдца. Я опустил клинок на самострел, который судорожно сжимал юнец и, разрубив его на две части, сказал:

— Нехорошо в спину стрелять. Вон гляди, что ты наделал. Хорошего человека ранил. А кто виноват? Яська. Не умеешь, не берись. Ой, чую Данька тебе головку открутит. Кстати, а где его носит?

— В крепости он. Мы недавно вернулись, а там…

— Передай Даньке, что Громодор меня на поединок в храме вызвал. Не понравилось ему, что я его ратников покрошил, — усмехнулся я.

— Вы меня не убьете? — спросил парень.

— Надо бы, но ты сам себя наказал, — ответил я, указывая на раненного рыбака. — Местные тебе эту стрелу запихают в то место, где не бывает загара.

— Куда? — удивился Яська.

— Сам узнаешь, — ухмыльнулся я и слегка стукнул его ногой в челюсть.

Конечно, можно было этого не делать, но не убивать же, в самом деле, юнца. А так пусть полежит часок без сознания, может поумнеет. К тому же он реально мог меня подстрелить, так как я, перед тем как идти в крепость, снял кольчугу, а защитный амулет отдал Эльке.

Быстро вернувшись к лодке, я кинул раненному рыбаку три золотых монеты из королевства Эргент, что приблизительно равнялось семи или восьми кровнам. Как они оказались в моем кошельке, я понятия не имею, так как сборами в дорогу занимался ведун. Кони забираться на лодку не хотели, но я оказался настойчивым, и вскоре судно было готово к отплытию.

Используя весло, я оттолкнулся от берега и попытался поставить парус. Скольких мучений мне стоило раскрутить ткань, никто не знает, но я матерился как сапожник, так как этот рыбак навязал какие-то сложные узлы. Я знаю несколько вариантов вязки канатов, но то что увидел тут, не поддавалось логическому объяснению. Насколько мне известно, парус должен ставиться одним движением руки, чтобы в случае экстренной необходимости «поддать газку», а тут ткань оказалась обернута вокруг реи и завязана намертво. Полный бред. Как ее распутать? Не рубить же канаты мечом. Придется забираться наверх. А как залезть на пятиметровую высоту? Я же не Тарзан чтобы прыгать по лианам.

Пока я обдумывал сложный вопрос, на берег выбежал Данька с ратниками. Он что-то кричал, но я никак не мог расслышать. Богатырь натянул лук и несколько раз стрельнул, но расстояние было более трехсот метров и стрелы утонули в реке. Течение подхватило судно и начало смещать нас на север. Не сказать, что быстро, но километра три-четыре в час мы должны преодолеть. Без паруса мы будем добираться дней пять, хотя я не собирался плыть к ваннам, но надо же ввести в заблуждение Даньку и жреца Водомира. Пусть они думают, что мы пойдем на север. Глядишь и одумаются, хотя в этом есть риск — вдруг Грома-Дория обидится и решит казнить Баратию до солнцестояния. Мне бы не хотелось краснеть перед ведуном за смерть его правнучки.

— Деда, а ты парус не будешь ставить? — спросила Элька.

— Это рыбак что-то там намудрил. Я пока не могу разобраться в его узлах. Но думаю, скоро все исправлю, — пообещал я, и начал рассматривать вязь канатов.

Если никуда не торопиться, то можно понять, что к чему идет и какая веревочка отвечает за поднятие реи. Оказывается в подобных судах сначала надо спустить бревно с подвязанной к нему тканью, отвязать тонкие веревки, связывающие парус и только после этого поднимать рею и зафиксировать ее толстыми канатами. Я так и не разобрался, как все устроено, но каким-то чудом мне удалось закрепить парус. Ни в одном фильме не показывалось, как мореходы работали со снастями, так что пришлось додумываться самому.

— Деда, а красиво получилось, — улыбнулась Элька.

— Не быть мне мореходом, — вздохнул я.

— Деда, ты воин. Пусть не самый лучший, но сильнее многих. Тебе не нужно плавать на кораблях, — подбодрила меня она.

— На судах ходят, — поправил я девушку и добавил: — И в данной ситуации ты ошибаешься. Мне придется вернуться на юг вверх по течению.

— Зачем?

— Мы же не хотим, чтобы мама Цуц-йорда тебя удавила? Значит, нам надо переправить тебя в Суролтар. Вверх по реке до границы с королевством километров сто, то есть дня два-три опытным мореходам, однако мы «чайники» и потратим на дорогу гораздо больше времени.

— Почему?

— Движение против течения, к тому же мы не можем сесть на весла. При такой ширине борта я не смогу грести в одиночку.

— А если не возвращаться на юг? — спросила Элька.

— Тогда течение вынесет нас к ваннам, и ты окажешься в опасности.

— Когда мы шли на заставу, я поговорила с Лиськой. Она рассказала, что вдоль границы идет болото. Что если пройти вдоль него и выйти в озерный край чуть ближе к Озерску? — предложила девушка.

— Мы утонем, — констатировал я.

— Но если взять палочки и промерять глубину. К тому же скоро подморозит.

— На болотах не бывает настолько холодно, чтобы проморозить до самого дна, — пояснил я. — В глубинах происходят процессы разложения и на поверхность пробивается теплый газ, который разрывает ледяную корочку.

— Но там можно пройти, — уверенно заявила Элька.

— Но, ни ты, ни я дороги не знаем, так что мы пойдем другим путем.

— Ты же сам говорил, что не сможешь грести. А если мы пройдем мимо заставы, то Данька поймет, что ты возвращаешься, — заявила девушка.

— Мы ночью мимо них пойдем, — решил я.

— А если Данька другую лодку возьмет и за тобой погонится? — спросила Элька. — Тогда мы на него наткнемся, и твоя дезинформация окажется раскрыта.

— Ты понимаешь, что в болотах опасно? — поинтересовался я.

— Там мы сможем оторваться от Даньки, и будем гораздо ближе к Озерску, чем если бы ты шел в город от южной границы, — пояснила Элька.

— А как же кони? Ты хочешь их утопить? — с ехидцей спросил я.

— Я в тебя верю. Ты сможешь найти дорогу, — с пафосом заявила она.

— Нет. Если ничего не получится с возвращением против течения, я придумаю что-нибудь другое, но в болота не полезу, — заявил я.

Но, как говорится, человек предполагает, а у Всевышнего другие планы. Через час мы напоролись на корягу и пробили борт на уровне ватерлинии, так что мне пришлось править к восточному берегу, где благоухая ароматами, располагались болота.

Глава 17

Я загнал нос лодки-раньшины на песчаную косу и начал размышлять, как бы мне залатать корпус? Через небольшую пробоину просачивалась вода и если ничего не предпринять, то скоро судно пойдет на дно.

— А разве вы действительно надеялись пройти по болотам? — услышал я женский голос.

Я посмотрел на старушку в каких-то лохмотьях и удивился тому, как тихо она ходит. Кони на удивление никак не отреагировали на ее приближение. И Ворон и Буран взирали на нее с высоты и щипали травку. Ладно, дестирэ, он у нас почти флегматик, но гнедой жеребец натуральный холерик и должен был поднять шум, однако и он оставался спокойным.

— Бабуля, а что это ты тут делаешь? — поинтересовался я.

— А разве бабуля не может пройтись по бережку и размять старые кости?

— Может, — согласился я.

— А разве бабуле не может быть интересно, поглядеть на двоих беглецов?

— А с чего ты взяла, что мы бежим? — задал я вопрос.

— А разве на такой лодке не нужно ходить трем рыбакам?

— Не знаю, — пожал я плечами.

— А разве вам не хотелось попасть в Озерск?

— Но не через болота же, — усмехнулся я.

— А разве в топи не бывает тропок?

— Наверное, бывает, но я их не знаю, — ответил я, а сам задумался, почему у нее такая странная манера разговора?

— А разве тебе не хочется их узнать?

— Нет, я собираюсь починить борт и продолжить плаванье, — заявил я.

— А разве тебе надо на север?

— Бабуля, а давай я сам решу, что мне надо, — нахмурился я.

— А разве бабуля не может провести тебя и коней через топь?

— И зачем же тебе это надо? — поинтересовался я.

— А разве бабуле не может быть скучно?

— И для этого ты собираешься отмахать сто пятьдесят километров до Озерска? — усмехнулся я.

— А разве болота идут так далеко?

— А я откуда знаю, где они заканчиваются, — буркнул я.

— А разве ты не хочешь помолиться в храме Матери богов?

— Хочу, а ты откуда знаешь? — с подозрением спросил я.

— А разве ты ни для этого завернул в сторону болот?

— Тут есть храм? — удивился я.

— А разве отшельница не может общаться с богиней?

— Какой-то странный у нас разговор, — проворчал я. — Если знаешь, где можно найти служителя Матери богов, подскажи.

— А разве ты не понял, что говоришь с ней?

— Какие, однако, странные старцы? Ты вроде не похожа на мужчину.

— А разве матери важно, какого пола у нее ребенок?

— Не знаю, — неуверенно произнес я.

— А разве она ни любит деток одинаково?

— Бабуля, если ты жрец или старец или уж не знаю, как тебя называть…

— А разве бабуля плохо звучит? — улыбнулась старая женщина.

— Пусть будет бабуля, — согласился я. — Так вот, бабуля, я знаю, где хранится душа падшего отступника…

Рассказ получился недолгим, так как я не стал вдаваться в подробности. Женщина слушала, не перебивая, и по завершению произнесла:

— А разве сначала не надо подлатать пробоину? А разве не нужно вывести раньшину в центр реки? А разве течение не уносит корабли на север? А разве ты не сможешь вернуться вплавь? А разве при помощи чудного взора не видно, где в болоте есть тропа? А разве там, где неглубоко, сила не выступает на поверхность?

— У меня голова закружилась от этих: «А разве», — заворчал я.

— А разве ты не научился отделять зерна от плевел и находить алмазы в пепле? — с усмешкой спросила старушка.

Я задумался, а откуда она знает, как я рассуждал, работая ответственным секретарем в издательстве? Я об этом никому не говорил, тем более в этом мире.

После долгой и утомительной беседы я, в конце концов, получил инструкцию. Если исключить фразы: «А разве», то получилось вот что — надо пойти на юго-восток, а потом выбраться через лес в озерный край. Пока Данька ищет лодку, чтобы догнать меня, его дня три не будет. Тем временем мы поедем по главной дороге в Озерск, предъявляя его подорожную разъездам. В деревнях хулиганить не стоит, я — благородный рыцарь, и мне негоже марать клинок о разную челядь. В Озерске надо найти храм Матери богов и рассказать старцу о вместилище падшего. Если он мудрый, то подскажет, как поступить…

— А не проще ли сообщить ему о тебе? — поинтересовался я.

— А разве он помнит о старушке, которую прогнал из города?

— А если он не захочет меня слушать? — поинтересовался я.

— А разве старец не говорил о том, что мудрый человек?

— Откуда я знаю, — фыркнул я.

— А разве такому взрослому человеку не пора самому принимать решения?

— Так я же никого в городе не знаю, — проворчал я.

— А разве это не повод, чтобы познакомиться с князем?

— С князем? — удивился я.

— А разве он не ждет посланца из баронства? — улыбнулась старушка и, повернувшись ко мне спиной, медленно пошла в сторону болот.

Я спрыгнул на берег и догнал ее, но бабуля увидев меня, начала причитать:

— Ох, Матерь богов, куда ж это меня принесло? Что ж я так заплутала? Надобно мне до хибарки добраться. А ты добрый молодец, чей будешь?

— Бабуля, а о чем ты говорила? — уточнил я. У меня сложилось впечатление, что женщина не притворяется. Когда я смотрел на собеседницу ранее, то ее аура была приглушена настолько, что казалось, будто я общаюсь с пустотой. Сейчас свечение вокруг старой женщины было вполне естественным.

— Ась? О чем говорила? Милок, я тебя не знаю и разговоры говорить нам не о чем. Ты ступай своей дорогой, а я до хибарки доберусь.

— Может вас проводить? — предложил я.

— Не надо. Не хватало мне всяких убивцев в хибарку водить. Ступай, милок.

Что ни говори, а бабуля очень странная. Насмотревшись на разные трансы ведуна, у меня появилось подозрение, что у старушки происходил спиритический сеанс, и она ничего из нашей предыдущей беседы не помнит.

— Деда, а кто это был?

— Бабуля.

— А чего она в болото побежала? — спросила Элька, указывая на старушку, еле передвигающуюся по кочкам.

— Побежала? Ну ты блин даешь, — усмехнулся я.

— Странная она какая-то, пришла, постояла и ушла.

— То есть, как постояла? Она же мне целый час мозг выносила дурацким: «А разве», — возмутился я.

— Разве? Я и не заметила, — задумчиво произнесла Элька.

— Не спи, проснешься, — усмехнулся я, а сам снова взглянул на ковыляющую старушку. Если исходить из логики, то меня посетила какая-то могущественная сущность, способная управлять последователями через транс. Да, нервы она мне знатно потрепала, но и советы дала полезные. Теперь, по крайней мере я знаю, как идти через болото. — Так, Элька, готовь коней, мы верхом поедем.

— Верхом? Ты же сам говорил, что это опасно!

— Бабуля мне подсказку дала, так что, как только я лодку починю и к центру реки отгоню, мы двинемся в путь, — уверенно заявил я.

Не скажу, что дорога была легкой. Мы перепачкались грязью по уши, но на закате смогли выбраться из топких болот. Внешний вид Эльки напомнил мне сцену из фильма «Хищник», когда главный герой перемазался глиной. Если бы я не знал, что в седле сидит белокурая девушка, я бы решил, что это чертенок.

Мы нашли относительно сухое место и отправились мыться в ручье. Кони фыркали, но терпели. Глубина этой миниатюрной речки позволяла лечь на дно, чтобы текущая вода смыла с тела налипшую грязь. Этим воспользовалась Элька. Она, полностью разделась и, демонстрируя выпирающие ребра, присела в поток.

— Эй, тебе не кажется, что обнаженной ходить неприлично?

— Ой, да что ты там не видел? — фыркнула блондинка. — Я же пришла в ваш мир почти голой и при тебе рожала. Ни тогда, ни сейчас ты не смотрел на меня, как на самку. Ты же мой деда, значит, приставать к внучке не будешь. Но если прикажешь, как хозяин, я начну тебя ублажать.

— Что? — воскликнул я. — Ты обо что головой ударилась?

— Ни обо что, просто довожу до сведения, что в любой момент можешь приказать, и я исполню, — сообщила Элька. — Но, ты же хороший деда, так что…

— Выпороть тебя что ли? — устало поинтересовался я.

— Только не очень сильно, я не люблю боль, — приняв смиренный вид, произнесла бывшая пленница Бездны.

— О, я знаю, как тебя наказывать! Ты у нас кто? Оруженосец Эль. Значит, с утра начнем курс молодого бойца, — потирая ладони в предвкушении «обрадовал» я Эльку. — Я, конечно, не такой садист как ведун, но тоже кое-что умею! Готовься.

— Деда, а может не надо? — жалостливо протянула блондинка.

— Ты сама сказала, что выполнишь все, что я прикажу, — ухмыльнулся я.

Когда я только попал в это мир, то постоянно задавал один и тот же вопрос: «может не надо?» и подсознательно ждал ответа про Федю. Однако пожив недолгое время здесь, я и сам забыл о фильме Гайдая. Может я ассимилировался в местной среде? Но тогда получается, что теперь я больше Мих-Костóнтис, чем Михаил Евгеньев. Положа руку на сердце, мне никогда не было так интересно, как в этом мире. Вся моя прошлая жизнь осталась где-то там за звездными далями и, наверное, стоит отодвинуть воспоминания о ней в дальний уголок подсознания.

— Деда, а я очень худая? — поднявшись на ноги, спросила блондинка.

Я разглядывал тощего ребенка без какого-либо сексуального вожделения, словно передо мной стоит пластиковый манекен. Фигурой она мне напомнила моделей с подиумов. Не сказать что некрасиво, но килограмм десять ей придется набрать. Доспехи штука тяжелая, а она позиционирует себя как оруженосца.

— Ничего. Были бы кости, — усмехнулся я. — Так, нечего ими греметь, иди, оденься, а то простудишься.

— Деда, ты такой скучный, — вздохнула Элька и накинула на себя чистую одежду. — А может ты слишком старый?

— А…

Она показала мне язык и отбежала в сторону. Гоняться за хулиганкой было неохота и я, раздевшись, сам забрался в ручей. Вода, на удивление, оказалась теплой, видимо где-то поблизости находился горячий источник. Странные какие-то болота. И под водой ручейки энергии бегают, и водичка не сильно воняет…

В небольшой низине мы разожгли костер, где сушили постиранные вещи. Разумеется, к утру они не высохли, но меня это не сильно волновало, так как у нас имелась сменная одежда. Вскоре мы выбрались на дорогу и оправились на восток. По пути нам встречались крестьяне, шагающие туда-обратно. Люди поглядывали на нас с удивлением, но приставать к рыцарю в кольчуге никто не решился.

В первой же деревне я подошел к кузнецу и поинтересовался, где можно приобрести кобылу оруженосцу и рыцарское седло. Крупный ширококостный мужчина спросил, куда делось облачение коня? Я объяснил, что во время переправы мы напоролись на корягу и потеряли живность и часть вещей. К сожалению на дно ушла вьючная лошадь со специальной забронированной попоной, покрывающей дестирэ, так что пришлось использовать вороного, как ездовое животное. Кузнец посоветовал обратиться к старосте, а местный начальник рекомендовал идти в харчевню, мол, хозяин общепита ведает всеми продажами. Трактирщик повел себя вежливо и объяснил, что у него имеется мерин, а рыцарское седло можно приобрести только в Озерске в купеческом ряду. Мы сошлись на цене в две кровны или на сорока серебряных сидах чеканки королевства Суролтар. Пятиграммовая монета по весу приблизительно равнялась двумстам граммам серебра.

Пока мы выясняли подробности, к харчевне подъехали всадники в кольчугах и шлемах-шишаках. Воины держались настороженно, но агрессию не проявляли. Десятник попросил предъявить местную подорожную, и я показал ему свиток, выданный Данькой. Предводитель всадников задал несколько провокационных вопросов и, выяснив, что я действительно общался с местным богатырем, поинтересовался, как здоровье Маньки? Я изобразил недоумение и сообщил, что имел честь общаться с Санькой и ее детьми, а вот супругу главного стража заставы мне предстоит увидеть в Озерске и передать ей на словах пожелание долгих лет здравия.

Десятник усмехнулся и предложил не говорить дочке трактирщика, что мы имеем честь знать этого любвеобильного мужчину. На мой удивленный взгляд, он пояснил, что Галька ходит с пузом и подбирает сковородку побольше, чтобы встретить ухажера теплом и заботой. Я улыбнулся и пообещал молчать о нашем знакомстве, сообщив о том, что подорожную выписывал воевода.

Пока мы беседовали, Элька перенесла упряжь с Ворона на новое транспортное средство и, забравшись в седло мерина, скривилась, так как живность не выделялась статью. Мы закупили продукты и продолжили путь. Десятник оказался словоохотливым и, отправив воинов обратно, сам взялся сопроводить нас до границ владений княжеского посадника. Он рассказывал различные истории из жизни богатыря, который периодически наведывался в эти края. Как оказалось, в следующей деревне у Даньки так же имелась зазноба. Но эту вовремя выдали замуж, и теперь никто не скажет, что она принесла в подоле.

На границе вверенных территорий, десятник попрощался с нами и пожелал счастливого пути. Когда я поинтересовался, зачем он нас сопровождал, десятник пояснил, что рыцари, по большей части, народ несдержанный и могут кого-нибудь прибить ненароком. Можно сказать, что он охранял местных людей от меня любимого. Напоследок он порекомендовал ехать сразу к заставе, чтобы воинам другого посадника не пришлось отправляться на поиски заезжего рыцаря.

Я так и не понял, что такое произошло. Почему дружинники вели себя настолько вежливо? Может они что-то подозревают? Может весть о погоне достигла этих краев? Непонятно. Размышляя о странном происшествии, я подъехал к посту на дороге. В небольшом домике расположились десять воинов. Местный десятник посмотрел подорожную и посоветовал ночевать в трактире, однако никого в сопровождение не выделил. Я из чистого любопытства поинтересовался, почему его коллега из предыдущего удела повел себя по-другому? Нынешний начальник десяти воинов усмехнулся и сказал, что тот десятник нашел законный повод, чтобы сходить к зазнобе в деревне.

Надо сказать, что местный трактир оказался вполне приличным заведением. Чем руководствуются критики, выдавая тому или иному ресторану звезды, я не знаю, но на первый взгляд тут было простенько, но со вкусом. Скажем так, гораздо лучше, чем в прошлой харчевне. Мы поужинали и заказали комнату. Я постоянно опасался, что нас раскроют и на меня кто-нибудь нападет, но никаких происшествий не случилось. Я покопался в кошельке и достал несколько серебряных сидов и, расплатившись, поинтересовался, что же в озерном крае все так дорого? Если так пойдет дальше, то я без штанов останусь. Трактирщик покачал головой и сказал, что за эту клячу я переплатил минимум вдвое. Но он готов выкупить мерина за двадцать сидов и предоставить в мое распоряжение отличную кобылу. Я ощупал уши, проверяя, не стал ли я похож на осла, а после забрал со стойки половину монет и предложил этому пройдохе поискать другого глупца. Трактирщик обиделся, но провоцировать заезжего рыцаря не стал.

Мы проехали по дороге до следующего леса, и тут я ощутил на себе внимательный взгляд. Я остановил коней и начал осматривать желтую листву магическим взором. Вдоль дороги я заметил ауры более десяти человек. Они замаскировались в кустах и ждали путника, а на дереве сидел наблюдатель и внимательно следил за моими действиями. Я попросил у Эльки лук и, прицелившись, пустил стрелу, которая угодила рядом его с насестом. Шустрый парнишка скатился с дерева и что-то громко крикнул. Вслед за этим на дорогу выбежали три человека и, прикрываясь большим щитом из плетеных веток, побежали в моем направлении. Однако оставшиеся семь-восемь мужчин устремились ко мне через лес, скрываясь за подлеском. Не знаю, как быстро умеют стрелять эльфы из различных романов, но пока разбойники пытались сократить дистанцию, я выпустил почти весь колчан. Никогда бы не подумал, что умею так шустро пускать стрелы. К сожалению не все они достигли цели. Кое-какие оперенные посланцы смерти отправились за молоком.

Пока я развлекался, расстреливая движущие мишени, трое разбойников с плетеным щитом добежали до меня и попытались атаковать. Честно сказать, я сильно пожалел, что на дестирэ не было седла, так как Буран — необученный жеребец и у нас с ним нет такого взаимопонимания, как с Вороном. Пришлось изобразить джигитовку и, соскочив с седла, провести серию быстрых рубящих ударов. Доспехов или кольчуг у разбойников не наблюдалось, так что клинок «меча-кладенца» не встретил никакого сопротивления и разрубил их тела пополам.

— Деда, а можно было как-то аккуратнее? А то всю дорогу кровью залил.

Я взглянул на Эльку и усмехнулся. Несмотря на побледневшее лицо, она сдержала рвотный позыв и начала храбриться. Отлично держится.

— Сходи в лес и собери стрелы, — распорядился я. — Если увидишь живого разбойника, можешь его добить.

— А может не надо? — жалостливо спросила девушка.

— Вперед, мой верный оруженосец Эль, — усмехнулся я, — тебя ждут великие дела! Ладно, так и быть, если увидишь раненного, можешь позвать меня…

Глава 18

И вот мы добрались до места, где река вливалась в Длинный залив. На невысоком холме построили главный город и обнесли его деревянными стенами. Обычно перед защитными сооружениями разрастались частные постройки, но тут посад не строили. Возле причалов располагались купеческие ряды и различные склады, так же обнесенные высокой стеной. Вероятнее всего так жители оборонялись от морских набегов восточных ваннов, которые приходили по Длинному заливу. Между главным и купеческим кварталом стоял частокол, соединяя главный и купеческий город в единое целое. В Озерске нас встретили неприветливо — с путников требовали плату за въезд и мы не стали исключением. Как оказалось, деньги брали только за коней, и если мы не готовы расставаться с кровно заработанными, то можем оставить их в общественной конюшне, расположенной вдоль стены купеческого города.

Я подумал, что есть вероятность покидать городок в спешке, так что транспорт лучше держать при себе. Въехав за стену главного города, я первым делом спросил, где находится храм Матери богов и, получив инструкцию, двинулся в заданном направлении. Ничего особенного в строении не наблюдалось — обычное бревенчатое здание средних размеров. Складывалось впечатление, что эта богиня не пользуется популярностью у местного населения.

Оставив коней под охраной верного «оруженосца», я вошел внутрь. В нос ударил запах трав, сгорающих в серебряной курильнице. Возле какого-то бревна, стилизованного под беременную женщину стоял старец и какая-то блондинка с толстой косой. Как я узнавал, девушки на выданье заплетали две косички, а выйдя замуж, ограничивались одной. У ваннов сложнее опознать невест, потому что женщины не любили подобные прически, предпочитая распущенные волосы или конские хвосты.

Старец общался с посетительницей и не смотрел на нового гостя. Наконец, она промокнула платочком уголки глаз и гордой походкой прошествовала мимо меня. Судя по алому цвету ауры, эта женщина недавно была возбуждена, однако внешний вид у нее казался подавленным. Ее взгляд задержался на моих широких плечах и добротной кольчуге. В глазах вспыхнул огонек интереса, и от нее повеяло желанием, но дальше любопытства дела не зашло, и она вышла из храма. Жаль, я бы не отказался познакомиться с ней поближе, хотя связываться с замужними женщинами чревато неприятностями, так что лучше поискать другую красавицу.

Мысленно одернув себя, я приблизился к старику в белом одеянии, и он с надменным видом изрек:

— Чего тебе надобно, чужестранец? Тут не харчевня, а дом Матери богов.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и у меня сложилось впечатление, что я вижу гипнотизера. Он словно пытался продавить мою волю немигающим взором. Я удивился столь грубому приему и спросил:

— Вы всех посетителей встречаете так?

— Чужестранцу не место в доме Матери богов, — заявил старец.

— А если я захочу поговорить с богиней? У меня есть вести о павшем боге ваннов, — попытался я наладить диалог, но старик оказался упертым.

— Матери богов нет дела до ваннов. Уходи.

Немигающий взор снова попытался продавить волю. Я разозлился и сказал:

— Старушка, которую ты изгнал их города, так и сказала, что главный старец слишком заносчивый и не станет слушать речей чужестранца, считая величайшей мудростью спрятать голову в песок и не видеть ничего дальше собственного носа.

Разумеется, ничего подобного бабуля не говорила, но мне захотелось поддеть этого самодовольного индюка. Я возлагал большие надежды на его помощь в спасении Баратии, а теперь разочаровавшись, вымещал досаду.

— Да как ты смеешь, — воскликнул старец, но я развернулся и вышел наружу.

Элька с любопытством разглядывала мою рассерженную физиономию и, поняв что меня лучше не трогать, сдержала вертящийся на языке вопрос.

— Едем в таверну, снимаем комнату и завтра навестим князя, — решил я.

Разумеется, благородному рыцарю селиться в каком-нибудь клоповнике неприлично. Нужно подобрать что-нибудь соответствующее статусу. Однако решить столь сложную задачу, как вселение в таверну у меня не получилось, так как дорогу нам преградили несколько всадников в качественных доспехах. Аналогичную броню я видел у воеводы на заставе.

Впереди, на белом коне восседал богато одетый мужчина среднего возраста. Его рыжевато-золотистые волосы были уложены волнами и придерживались каким-то металлическим обручем с самоцветами. Бородка, имела более темный оттенок, и была щегольски подстрижена. Весь внешний облик этого человека лучился довольствием и достатком. Он широко улыбался и выглядел настолько искренним, что не переведи я взор в магический спектр, мог бы поверить, что этот «павлин» действительно рад меня видеть.

— Вот он спаситель земель Озерного края от беспредела грабителей супостатов! Герой былин и легенд! Великий воин, победивший разбойников с большой дороги, — расточал похвалы «павлин», продолжая описывать несуществующие подвиги меня любимого. Прослушав версию этого эмоционального всадника, я так не понял, в каком именно месте говорилось обо мне? Судя по описанию инцидента на дороге, там произошло кровавое побоище, где главный герой вырвал победу зубами, перегрызя глотку какому-то бандиту.

«Я что похож на оборотня, чтобы тянуть в рот всякую гадость? То что у меня острые зубы, не значит, что я люблю кусаться, однако по словам этого «павлина» именно так и получалось. Любопытно, ему пишут речи или он сам придумывает подобную ахинею?» — подумал я.

Не придя ни к какому определенному выводу, я дождался легкой паузы и сумел вставить вопрос:

— Прошу прощения, вы уверены, что не обознались?

— Ну конечно уверен! — заявил ухоженный всадник. — В письме посадника сказано, что рыцарь Нихолор ли Косхéльт именуемый Мих-Костóнтисом сразил банду Щелкуна, перебив большую часть стрелами, а самого главаря разделив пополам молодецким ударом. Далее следовало описание великого воина и его оруженосца. Вон медведь на щите и отрок смазливый, на девку похожий. Иль ты скажешь, что не рыцарь?

— Рыцарь, — кивнул я. — Но тех подвигов, что ты описывал, я не совершал.

— Как не совершал? Щелкуна не ты разрубил?

— Как звали того грабителя я не знаю, но никакого серьезного боя не было. Я перестрелял разбойников из лука, а оставшихся троих просто зарубил. Они и сражаться не умели. Так, обычное мясо, — пояснил я.

— Ты только подумай, сколько жизней спас тогда, — заявил богато одетый мужчина. — Они же, супостаты эти, людишек щелкали как орехи, а ты их словно туши разделал. Чем не подвиг? Мои богатыри несколько раз на них ходили, но никого не поймали, а ты мимо ехал, и нет Щелкуна.

— Я, конечно рад за столь теплые слова, но ты позволишь, мы поедем дальше. Нам надо нормальную таверну найти, где не стыдно поселиться благородному рыцарю, — я попытался избавиться от слегка поднадоевшего собеседника, но не тут-то было.

Оказывается, я имею честь общаться с князем Озерским — обладателем гордого имени Орлик. По мне так это не орел, а павлин не ощипанный, но кто ж будет спрашивать мое мнение? Судя по его хитрым глазкам, что-то ему от меня нужно. Но вот что, я пока не знаю, но вероятнее всего скоро выясню, потому что князь пригласил меня в гости во дворец. По его словам, он не позволит такому великому богатырю селиться в какой-то захудалой харчевне.

Целый вечер этот достопочтенный властитель земель рассказывал о тяжком бремени, что выпала на его долю. Оказывается, озерный край делится на пять княжеств: два на западе за рекой, по которой приходят ванны. Третье находится на юге и граничит с королевством Суролтáр. Четвертое располагается за Длинным заливом на границе со степью, и соответственно пятое княжество Озерска. А ведь раньше это было единое королевство и все платили дань предкам Орлика.

Мы сидели за столом, и пили вино. Надо сказать, вполне достойный напиток, но дело в другом — князь изображал пьяного, но судя по его ауре, он был трезв, как стеклышко. Я никак не мог понять, что у него за организм такой, что вливая в себя пятый кувшин, он оставался вменяемым? Лично я третий раз подряд применял лечебный амулет и, хотя пользы от него было мало, мне удавалось не свалиться под стол или не уткнуться мордой в салат. Хотя, на стол выложили различные яства, кроме знаменитого «оливье». Не скажу, что сильно по нему скучал, но было бы интересно увидеть в другом мире знакомое блюдо.

Пришел момент, когда князь решил, что я дошел до кондиции и заговорил о том, для чего он пригласил меня во дворец. Честно сказать, я так и не понял, зачем понадобилось поить человека, чтобы предложить ему работу? И главное, какую: проникнуть в подвал храма бога Громодора и выкрасть любимую невесту князя, заточенную в темнице этими воинственными злыднями.

Если бы я был чуть более пьяным, то вполне мог расхохотаться. Это насколько же он считает меня падким на лесть, что предлагает сыграть роль козла отпущения? Ни один трезвомыслящий человек не полезет в храм заполненный братьями-ратниками. Они же любого незваного гостя на ленточки распустят и скажут, что в своем праве. Однако двое стражников князя, габаритами напоминающие Даньку всю импровизированную пьянку стояли один за моей спиной, а другой возле князя. Оба профессионалы с взглядом бывалых воинов. Судя по ярким аурам, сильные и быстрые. Я видел братьев-ратников в деле и могу с уверенностью сказать, что никто из них этой парочке «шкафов» не окажет должного сопротивления. Эти «двое из ларца» пройдут до подвала и выпотрошат имеющихся в наличии двуручных мечников, а потом выйдут наружу с ценным трофеем.

Мне стало интересно, чем же так зацепила князя беглянка из Бездны? Да, Алура, представившаяся Айрилиной — дочкой барона ле Уркрайт выглядела сногсшибательно. Особенно запомнился момент, когда я впервые ее увидел: женщина стояла на четвереньках, руки были привязаны к ногам, а туника задрана наверх, оставляя открытыми женские прелести. Вид что надо. Многие поседевшие ванны вспомнили, что они до сих пор мужчины и возжелали насладиться этим восхитительным телом. Мне, чтобы не допустить конфликтов, пришлось уговорить амазонку Баратию поставить на Алуру «печать невинности», полностью перекрывающую доступ к женским органам. У беглянки из Бездны имелся особый аромат, вызывающий желание у мужчин. Видимо она вскружила голову князю, вот он и решился на преступление, а лучшего козла отпущения, чем заезжий рыцарь найти сложно. Если я правильно понимаю, эти два богатыря проникнут в храм и, перебив охрану, оставят мое бездыханное тело, чтобы никто не подумал на князя. А что такого? Преступление раскрыто по горячим следам, так что с него взятки гладки, а то что пропала пленница, так кто ж ее знает, куда она подевалась? Может в суматохе сбежала. Наверняка он давно приготовил какую-нибудь золотую клетку для птички, а ежели она ему надоест, то камень на шею и бултых в воды Длинного залива. Что ни говори, а князь-то у нас интриган. Видимо он реально опасается старцев Громодора, иначе бы указом властителя приказал отдать ему невесту. А так прибьют меня под шумок и дело в шляпе.

— Что скажешь, герой ты наш Озерский? Подсобишь в деле житейском? Спасешь голубку сизокрылую из лап коршуна черного? — задал вопрос князь.

— М-м-м, с-спасу-у! — промычал я и с шумом опустил лоб в тарелку с икрой.

— Уф-ф, и здоров же он пить! — проворчал князь. — Я уж думал, действия отрезвляющего зелья не хватит, чтобы споить этого медведя. Я сам начал пьянеть. Так, что там с его оруженосцем?

— Усыпили, как велено, — пробасил один из «шкафов». — Дрыхнет, как сурок.

— Так, тащите его в повозку, — распорядился князь. — И сопляка не забудьте. На храм двое напали, значит, должны обоих найти.

— Меч у рыцаря чудной, — пророкотал второй бугай. — Такой клинок должен наносить особые раны. Мы длинными мечами ни разу не работали…

— Заберите все его оружие с собой. Потом какой-нибудь труп разрубишь и рядом с рыцарем положишь, — приказал князь.

— А оруженосец слишком хлипкий, — заявил первый «шкаф». — Он же меч в руках не удержит.

— А ему не надо его держать, — с раздражением произнес князь. — У рыцаря на седле меч-каролинг имелся, вот этот клинок кровью смажешь и в руку сопляку вложишь. Пусть думают, что и он чего-то стоил, раз кого-то из ратников приголубил. Вы только возвращайтесь скорее, а то мне уж невтерпеж с голубкой поворковать и насладиться ее прелестями. Ах, какая женщина!

Судя по звуку шагов, князь вышел, оставив меня наедине с богатырями.

— Родя, как думаешь, на трезвую он нас одолеет? — пророкотал бугай. Судя по всему это тот воин, что чуть меньшего размера. Видимо у него развился комплекс неполноценности на фоне более крупного товарища.

— Нет, Гордя, тебя бы он точно не одолел, — пробасил «шкаф» Родя.

Оказывается, у «двоих из ларца» есть имена, а то было бы неприлично убивать безымянных богатырей. То что их придется резать, я нисколько не сомневался, так как они и сами не собирались оставлять меня в живых. Вступать с ними в поединки было бы весьма неразумным — они и по одному вполне себе могучие гиганты, а действуя на пару, разделают меня под орех в считанные мгновения.

Меня тащили за руки и ноги, периодически ругаясь на мою тяжелую тушу. Родя больше молчал, иногда вставляя замечания по существу, а вот Гордя болтал без умолку, постоянно костеря все на свете. Я и подумать не мог, что он начнет рассказывать о жене Даньки.

— Представляешь, я Маньку в храме Матери богов видел.

— Она жена замужняя. Хочет дитя, вот и ходит в храм, — пробасил Родя.

— Я сначала тоже так думал, а потом как-то заглянул за ней и не увидел. Стало мне интересно, и я прошел по углам, — сообщил Гордя. — Гляжу, Манька подол задрала, а сзади старец пристроился и порет бабу, аж свист стоит. Я, как такое дело узрел, так сразу из храма вышел.

— А что так? — механически спросил Родя.

— Стало мне интересно, что она мне скажет в оправдание?

— И что сказала? — заинтересовался «шкаф».

— Так в том-то и дело, что она так искренне возмутилась, что если бы я собственными глазами ее на столе с задранным подолом не видел, подумал бы что она говорит правду, — сообщил Гордя.

— А может ты и вправду обознался? — спросил Родя.

— Да говорю ж тебе, видел я ее лицо. Специально со стороны головы зашел.

— И она тебя не видела? — удивленно воскликнул Родя.

— Так в том-то и дело, что видела, но не узнала. Глаза какие-то бездонные были, — пояснил Гордя. — Она так стонала, а как меня увидала, так протяжно ахнула и старец ее по ляхе хлопнул, ругаясь на то, что она его обмочила.

— Это точно Манька была? — спросил «шкаф».

— Да говорю ж тебя, точно она! Что я ее не знаю, что ли? Мы же вместе с тобой на свадьбе Даньки гуляли, — заявил Гордя.

— А когда ее старец по ляхе хлопнул, она ему в глаз не засветила?

— Не-а, только снова протяжно застонала, что-то вроде: «Да, владыка!»

— Это точно не Манька была, — уверенно заявил Родя. — Данька разок ее по попе слегка хлопнул, так она ему чуть челюсть не снесла.

— Да, я уверен, что это она! — заявил Гордя. — Вот чем хочешь, поклянусь!

— Ладно, потом решать будем, она это или не она, — пробасил Родя. — Грузи этого рыцаря на повозку, а я пока за сопляком схожу.

— Помочь?

— Зачем? Он же легкий как перышко, — пробасил «шкаф».

— Было бы предложено, — пророкотал Гордя и встрепенулся: — А где меч?

— Какой меч?

— Ну, рыцарский длинный такой? — спросил Гордя.

— Эх, кажись в трапезной забыл, — признал ошибку Родя. — Я мигом.

— Только поторопись, нам до утра надо в гости сходить и обратно вертаться, а этот медведь никак засыпать не хотел. Я уж думал ему сонного зелья подлить.

— А прав князь, здоров этот рыцарь вино хлестать, — рассуждал Родя. — Я бы от половины мордой стол подпер, а этот силен.

— Хм, хоть напоследок нажрался, — хмыкнул Гордя. — Родя, ты что заснул? Вспоминай — меч и сопляк! Ну что ты в самом деле! Хотелось бы сегодня, хоть чуток вздремнуть, так что давай, давай, нас старцы заждались.

— Иду я, — пробасил Родя, и я услышал удаляющиеся тяжелые шаги.

— Ну что рыцарь, отвоевался ты. Сладкая тебе смерть досталась, умрешь в хмельном забытье, так и не проснувшись на шум битвы, — рассуждал Гордя, укладывая мое безвольное тело в телегу.

Вскоре вернулся «шкаф», который скинул на меня Эльку. Судя по расслабленному состоянию, она спала. Видимо ей подсыпали какое-нибудь зелье, чтобы оруженосец не сильно возмущался подобной транспортировке. Мы ехали по ночному городу, и я прочувствовал каждую кочку дороги. М-да, когда передвигаешься на телеге без пружин и амортизаторов, чувствуется каждая неровность покрытия. Если просто сидишь, это ерунда, а вот если лежишь на дощатом днище. А если сверху на тебя свалили пусть не тяжелую, но довольно костлявую девушку, то начинаешь понимать, что милосердие к «двоим из ларца» проявлять не стоит. Не заслужили они хорошего отношения. Таких бездушных поганцев надо отправлять в морг или на погост без всяких сантиментов.

Рассуждения о методах умерщвления этих богатырей было прервано остановкой телеги. Вскоре я услышал удаляющиеся шаги и понял, что пора завершать театр одного актера. Я поднялся с телеги и, аккуратно уложив Эльку, отвел транспорт за угол, а сам отправился к высокому зданию. Пора навестить дом Грома-Дория и оставить ему важное послание…

Глава 19

Я вошел внутрь каменного храма и, пройдя по залу с мраморным изваянием Громодора, начал спускаться в подвал. Судя по звону мечей и крикам умирающих людей, «двое из ларца» продолжали резвиться. Вскоре звуки прекратились, и я решил, что богатыри перебили братьев-ратников. Я опасался прозевать момент, когда они проникнут в темницу и начнут выводить Алуру. Сама беглянка из Бездны мне не очень интересна, а вот Баратию надо спасать. Пусть она «замороженная рыбка» и «непоколебимая скала», но я-то знаю, какой она может стать страстной в руках умелого мужчины. К тому же под сердцем она носит моего ребенка, а значит, я должен о ней позаботиться. Как действовать дальше и каким образом буду выбираться из города, я пока не решил. Жизнь в этом мире отучила меня строить долгосрочные планы — ситуация может меняться в считанные мгновения.

Я потихоньку спускался по ступеням и тут услышал голос:

— Так значит, князь решился бросить вызов богу войны? Глупец!

Я задумался, а почему говорит какой-то старик? Я заглянул в раскрытую дверь и увидел зал, в котором находилось двадцать человек. Большинство из присутствующих были ратниками, но чуть в стороне стояли три старца в белых балахонах. На полу лежало девять мертвых тел. Некоторые были рассечены, словно туши на бойне, а остальные просто убиты. Видимо один из незваных гостей владел фехтованием, а другой, нанося рубящие удары, использовал богатырскую силу. Кто из них мастер, а кто просто бугай стало видно по брызгам крови на доспехах «двоих из ларца».

Получалось, что Гордя более опытный мечник, а вот Родя настоящий исполин. Это с какой силой надо бить, чтобы разрубить человека пополам? Точно «шкаф». Хотя Данька чуть выше, зато Родя гораздо шире и мощнее. М-да, весело они тут развлеклись. Глядя на подвешенных в сетях богатырей, я чуть не рассмеялся. Действительно, смешно, но вот ведь незадача, я-то надеялся пробраться за ними и освободить Баратию, а сейчас что делать?

— Вы понимаете, что осквернив храм убийствами, вы бросили вызов богу? У вас есть только один выход, принять веру в него и начать служение Громодору.

— Мы служим князю, — пробасил Родя.

— Служение богу не воспрещает служение князю, — пояснил старец.

— У меня есть бог, — пророкотал Гордя. — Я поклоняюсь Матери богов.

— Она слаба и беспомощна, — усмехнулся другой старец.

Честно сказать, я с ним не согласен. Если бы не эта Матерь богов, меня бы тут не было. Она точно знала, как пройти по болоту. Она описала мой путь до города и сообщила о старце из собственного храма. Именно бабуля предрекла встречу с князем, а значит, знала что должно произойти. Теоретически этих «двоих из ларца» мне самому хотелось убить. Но раз не получилось, то придется спасать, потому что в одиночку я много не навоюю и освободить Баратию не сумею. А если старцы смогут завербовать новых сторонников, мои шансы на спасение амазонки резко упадут. Это братья-ратники кроме красивых танцев с парными клинками ничего не умеют, а богатыри бывалые воины, к тому же хорошо притертые друг к другу. Вон их в одну сеть закинули, а вероятнее всего заманили и подняли противовесом.

Я огляделся по сторонам и заметил толстый канат как раз там, где стояли три старца. Я скользнул из тьмы коридора и стремглав помчался к старикам в балахонах. Изначально я не заметил того, что вместо традиционных посохов они держали в руках по два меча. Оказывается, старички-то у нас — разбойники. Мне пришлось корректировать планы и вместо того, чтобы просто разрубить веревку, удерживающую сеть, я атаковал старцев — оставлять за спиной трех вооруженных противников, пусть даже столь почтенного возраста, чревато серьезными проблемами. На меня отреагировал только один из них. Он, выставляя защиту, резво поднял скрещенные клинки и отступил назад, почти прижавшись к двум другим старцам. Учитывая этот шаг, три старца кучно скомпоновались, и длинный клинок, сметая защиту из двух тонких мечей, срубил три головы сразу. Я и не знал, что «меч-кладенец» способен на такие фокусы. Вместилища разума не успели прикоснуться к полу, как клинок перерубил канат, держащий богатырей на весу. Я заметил, как Родя и Гордя приземлились на каменный пол, и началось веселье…

Никогда бы не подумал, что стану использовать двуручный меч обратным хватом, однако, когда меня обступили с трех сторон и нанесли синхронный удар, пришлось перекидывать клинок в левую руку и проводить вращение вокруг правого плеча во время глубокого приседания. Всего раз мне пришлось использовать подобный прием, но результат оказался весьма сомнительным — шесть разрубленных ног. У одного на уровне бедер, второму перерубил колени, а третий лишился голени и лодыжки. Меня забрызгало фонтаном крови по самую макушку. Я встал с пола и добил калек ударом в сердце. Думаю, иногда стоит проявлять милосердие.

С остальными я сражался традиционно и без всяких изысков колол в шею или в грудь, используя приемы: «длинное острие» на броске, «навесной удар», «изогнутый удар» и разные «подрезки» завершающиеся в сердце противника. Граненое острие клинка позволяло выполнять уколы, не прилагая много усилий, что сказалось на скорости ликвидации двуручных мечников.

Вскоре в подвале остался я и два богатыря. Я не считал, скольких они убили до меня, но после того, как я вмешался в их диалог со старцами, мне удалось отправить на встречу с Громодором девять братьев-ратников. Обезглавленных старцев я не стал брать в расчет, так как они почти не оказывали сопротивления. Если я правильно понял, то после освобождения из сетей, они на пару убили только восемь противников. Что-то как-то не впечатляет, хотя…

— И что мне с вами делать? — поинтересовался я.

— Так ты же обещался князю помочь его голубку спасти, но слегка перебрал, вот мы привезли тебя, чтобы ты, так сказать, не пропустил веселье, — нашел что ответить Гордя.

«Вот ведь хам! — подумалось вдруг. — Он же меня тут собирался бросить».

— Гордя, молчал бы уж, — пробасил Родя. — Видать, он все слышал, раз такой разгром устроил. Мы люди служивые. Нам что велено, то и делаем. Сказано было привезти тебя сюда, вот и привезли. А то что спас из сетей, за это моя благодарность. Коли захочешь с нами поквитаться, так я всегда готов, но чует мое сердце, неспроста ты сюда за нами сунулся. Небось, тебя за дочкой барона отправили? Не захотел князь девку отцу отдавать, вот рыцаря и послали.

— Родя, ты что несешь, — шикнул Гордя. — Ежели мы вдвоем накинемся, то он не отобьется.

— А ты видел, как резво он носится? — спросил Родя. — Ты так не можешь…

— И что?

— А то, что пока ты замахиваться будешь, он тебе горлышко чикнет и поминай как звали, — пояснил Родя. — Если бы на мне рыцарская броня была, я бы побарахтался, а с открытым лицом я супротив него не пойду.

— Неужто испугался? — удивился Гордя.

— Ты совсем с головой не дружишь, — пробасил Родя. — Если он тебе тупую башку оттяпает, кто тебе будет виноват?

— Ну и что вы решили? — полюбопытствовал я. — Только давайте быстрее, а то вдруг в храме другие ратники есть?

— Не-а, старцы всех сюда согнали, — усмехнулся Гордя. — Прав ты, Родя, своя рубашка ближе к телу. Скажем князю, что в сеть попались, а рыцарь нас спас. Мы же не можем его после этого убить? За нами долг жизни.

Ну вот не верил я этим воинами ни капельки. Не такие они люди, чтобы из-за гипотетического долга жизни испытать на себе ярость князя. Они же провалили задание, а значит, навлекли на княжество гнев Громодора. Это в Озерске старцев и братьев-ратников не осталось, а у соседей много верующих в этого бога. Соберутся они все разом, и получится не «павлин», а птах ощипанный. Такого допускать ни один правитель не будет, так что ему срочно нужен тот, кто ответит за нападение на храм. А раз уж я тут, то искать никого не надо. К гадалке не ходи, точно нападут…

Я изобразил удовлетворительный кивок и спросил:

— А где тут вход в темницу?

Гордя указал на дверь, расположенную напротив той через которую я спустился в этот зал. Я прошел мимо «двоих из ларца» и повернулся к ним спиной, провоцируя воинов на атаку. Неожиданно я ощутил чужую эмоцию, которая предупредила меня о начале враждебных действий. Я не поворачиваясь, совершил резкий укол мечом, однако острие не встретило сопротивление. Тогда я, совмещая рубящий горизонтальный удар с перекатом, развернулся лицом к противникам.

Никогда бы не подумал, что глаза обычного человека могут быть настолько огромными. Родя, поддерживая обмякшее тело товарища, взирал на мои прыжки и полеты, раскрыв рот от удивления. Я, отражая несостоявшуюся атаку, выглядел глупо, но «шкаф» этого не заметил. Он смотрел на меня, словно восторженная девственница, узревшая единорога. В его понимании я совершил чудо, оказавшись в считанные мгновения за несколько метров от них. Прикрыв рот, он пробасил:

— Гордей притомился чуток, вот его и сморило.

— Бывает, — кивнул я, рассуждая о крепости кулаков Роди. Под такие кувалды лучше не попадаться. Если он меня прихватит, то голову точно открутит, я и пикнуть не успею, так что надо бы держаться от него подальше.

— Ты иди в темницу, а я тут покараулю. Вдруг кто заглянет, а Гордя спит.

— Хорошо, — кивнул я и устремился на нижний уровень.

Честно сказать я опасался, что Баратии нет в темнице. Ведь мог местный божок приказать старцам спрятать ее до солнцестояния? Теоретически мог, так что есть вероятность получить в конце пути фигуру из трех пальцев, которая в простонародье называется кукиш.

Я распахнул окованную железом дверь и почувствовал опасность: в меня неслась арбалетная стрела. Я уклонился и заметил как, бросив самострел на пол, ко мне бежал воин с двумя мечами. Надо отметить, что на просторном месте короткие клинки ратников против обладателя длинного меча не очень удобны. Однако если столкновение проходит в коридорах с низкими потолками, то из рисунка боя опытного фехтовальщика выпадают почти все рубящие удары. Мне оставалось только колоть, не подпуская противника на близкое расстояние.

— Мих-Костóнтис, не убивай мальчика, он единственный, кто относился ко мне нормально, — услышал я голос Баратии.

Пепельноволосая амазонка выглядывала из-за толстой решетки и давала распоряжения, словно мы находимся на тренировочной площадке. Какой-то серый балахон обтягивал круглый животик, а нечесаные волосы спадали патлами на бледное лицо моей «золотой рыбки». Баратия похудела и осунулась, но взгляд оставался твердым и несломленным. Я радостно улыбнулся и спросил:

— Это ничего, что у него преимущество? Его короткие клинки гораздо удобней в тесных помещениях.

— Алердан, сдавайся, и Мих-Костóнтис тебя пощадит, — обратилась амазонка к парню, но тот совершил глупость, о которой, наверное, жалел все оставшуюся жизнь — стражник резко повернулся в сторону решетки и произвел укол через прутья, надеясь пронзить беременную женщину.

Я почувствовал угрозу жизни Баратии и, прыгнув вперед, отбил меч парня. После этого схватил его левой рукой за голову, начал бить лицом об стену, сопровождая каждый удар словами:

— Нельзя… обижать… беременных… женщин!.. Ты… понял?.. Тварь!..

Из камеры напротив послышались характерные звуки, сопровождающие несварение желудка. Пока я обыскивал обезображенный труп неудачника, посмевшего угрожать амазонке, к прутьям соседней камеры подошла обнаженная Алура. Она вытирала рот тыльной стороной ладони и, завершив процедуру очистки воскликнула:

— Где тебя Свет носил? Хозяин называется! Я этих уродов пять лун подряд обслуживаю. Ты обещал мне свободу, а сам отправил в какую-то дыру! Ты думаешь легко ублажать по несколько самцов одновременно? Эти гады мне пузо заделали и все равно продолжали загибать, будто им медом намазано.

Я пригляделся к фигуре Алуры и заметил округлившийся живот. М-да, нелегко ей было в плену. Неожиданно я подумал о Баратии, а вдруг и ее насиловали? Гордая амазонка выглядела «непоколебимо скалой», но что ощущает женщина, пройдя через подобное унижение? Честно сказать, я затрудняюсь ответить, так как кроме побоев во время тренировок с ведуном, никто не принуждал меня делать то, что мне не хочется.

Я нашел ключи и открыл решетку. В темнице, кроме Баратии и Алуры находилось десять пленниц. Все они неоднократно подвергались насилию со стороны братьев-ратников. Многие ждали ребенка и содержались в нечеловеческих условиях. Это вообще нормально, что ратники снимали напряжение на заключенных? Думаю, в эти жестокие времена жизнь стоила мало, а женщине надо искать себе сильного защитника, чтобы не оказаться в рабстве.

Пока я осматривал Баратию на предмет серьезных повреждений, Алура деловито вытряхнула стражника из одежды и оделась. Пятна крови на воротнике ее мало смущали и она, обтянув рубахой округлившееся пузико, потянулась, словно кошка и заявила:

— Ты должен всех убить!

— Кого именно? — уточнил я.

— Жрецов местного божка, — пояснила она. — Наверное, князю тоже бы не мешало голову открутить, так как из-за его похоти нас сюда затащили…

— Если бы ты не использовала магию инкуба, то ничего бы этого не случилось, — произнес я. — Неужели было трудно, потерпеть до замка барона?

— Я хотела самца, а Баратия не снимала «печать невинности». Вот я и распалилась слегка, — возмутилась Алура.

— Вот тебя слегка и загнули, — усмехнулся я. — Вон животик ветром надуло.

— Я бы им этот ветер запихала куда-нибудь поглубже, — проворчала Алура.

— Не мешай, — отмахнулся я и снова перевел зрение в магический спектр.

Новости оказались неутешительными: старцы Громодора подрезали амазонке сухожилия на запястьях и они срослись совершенно неправильно. Кроме этого никаких ран и повреждений я не обнаружил. Если ее насиловали, то давно, так как я не обнаружил характерных следов.

— Мих-Костóнтис, теперь я не смогу держать мечи, — констатировала амазонка. — Я никому не нужна и мне остается одна дорога…

— Баратия, в Зал героев принимают только тех воинов, которые пали в бою с оружием в руках, — сказал я, предполагая ход ее мыслей.

— А с чего ты решил, что я собиралась умирать? — удивилась Баратия. — Я жду первенца, и когда родится мальчик, я попрошу ваннов передать его ведуну. Он давно мечтал о внуке. А если это будет сын его любимого ученика, то он из него такого воина сделает…

Она мечтательно закатила глаза, а я, как подумал, что моего ребенка будет воспитывать этот садист, мне стало плохо. У мальчика не будет детства!

— Эй, даже не думай! Я его сам воспитаю, — возмущенно воскликнул я.

— Нет, ты пойдешь дальше, — печально произнесла Баратия. — В детстве я спросила ведуна, что меня ждет в будущем. Он ответил, что я полюблю человека, который будет годиться мне в отцы, но я не смогу удержать его рядом с собой. Он подарит мне сына, о котором не будет знать, а сам пойдет иной дорогой, совершая деяния достойные саг скальдов-сказителей. Это судьба.

— Да ну, ее к черту эту вашу судьбу, — проворчал я. — Баратия, давай поженимся и уедем далеко-далеко, на край света, чтобы вокруг не было никаких врагов и завистников. Я буду ловить рыбу, и ходить на охоту, а ты воспитывать и тренировать наших детей, чтобы никто не смог их обидеть…

— Смешной ты, — печально улыбнулась Баратия и, показав мне скрюченные пальцы, спросила: — Как я смогу тренировать, если меч в руках не удержу?

Неожиданно в голове послышался смешок и я совершил то, чего никак не ожидал от себя — я перерезал ей сухожилия на месте старых ран и, вынув исцеляющий амулет, приступил к лечению. В ауре девушки виднелись темные пятна, как раз на месте порезов, но я начал насыщать их энергией. Соединив живую ткать в правильно положении, я вновь применил магию исцеляющего амулета и сухожилия вернули прежнюю целостность. Разумеется, это не значило, что она могла сразу же хвататься за мечи, но начало процесса выздоровление положено. Зарастив рану на коже, я посмотрел в мокрые от слез глаза моей «золотой рыбки». Баратия взирала на меня с упреком, так как я делал ей больно, а ей не хватало сил, чтобы противостоять мне. Осознав, что слегка заигрался в доктора, я смутился и сказал:

— Прости меня, я слегка увлекся, пытаясь вернуть тебе способность держать мечи. Возможно такой легкости, как раньше не будет, но теперь твои пальцы не останутся похожими на скрюченные ветви. Помни, ты — амазонка! А воительница должна стойко переносить боль. В жизни у тебя будет много сражений, но теперь ты снова сможешь за себя постоять.

Глава 20

После произнесения пафосной речи, я слегка замялся, так как по закону жанра должен следовать долгий и страстный поцелуй. Но сопливо-слезливое лицо Баратии не располагало к лобызанию. Ко всему прочему в подвал спустился Родя и многие пленницы завизжали, увидев такое чудовище в окровавленной броне.

— Эй, рыцарь, ты там скоро? — игнорируя женские крики, пробасил «шкаф».

— Спускайся, тут много пленниц, — распорядился я.

— А дочка барона тут? — спросил Родя.

— Можешь передать князю, что не дождалась его голубка сизокрылая. Снасильничали ее ратники. Вот видишь, с пузом ходит, — указал я на Алуру.

— Ох, ты ж, князь будет недоволен, — проворчал «шкаф». — А с бабами что делать? Они ж, поди все рабыни.

— Наверх веди, а князю передай, что дочь барона сыта по горло его гостеприимством. Вон, от самого пуза нажралась, — усмехнулся я. — Пускай себе другую невесту ищет, раз уж эту не уберег.

Родя приблизился ко мне на расстояние удара и задумчиво посмотрел по сторонам. Я ощущал его эмоции и понимал, что если он нападет, то мне придется несладко. В душе воина происходила борьба. Он никак не мог понять, что ему делать. С одной стороны есть приказ князя, а с другой я его спас от смерти. Как поступить, он не знал и молча разглядывал стены и решетки темницы. Потом он перевел взгляд на Алуру и ее округлившееся пузико. Тяжело вздохнув, он сказал:

— Не обессудь, если что. Мы люди служивые. Нам что велели, то и делаем. Гордя хотел тебя на выходе принять, но не по совести это. Неправильно. Я замолвлю словечко перед князем. Он отходчивый.

— Родя, я рад, что ты принял верное решение, — кивнул я, хотя прекрасно понимал, что с такого близкого расстояния мне не удастся ударить мечом, а в борьбе я ему однозначно не соперник. — Передай князю, чтобы пустил слух о том, что творилось тут в подвалах. И пусть позаботится о пленницах. Наверняка тут пропавшие девушки богатых либо именитых родителей.

— С чего ты взял? — удивился «шкаф».

— А ты сам у них спроси. Может есть среди них те, кого действительно взяли в плен или за преступления, но все они дети именитых родителей. Обычных селянок тут нет, — уверенно заявил я, прекрасно видя, что ауры бывших невольниц светились гораздо ярче среднестатистических людей.

— Это меняет дело, — улыбнулся Родя. — Скажем, что князю стало известно о творившихся похищениях и бесчинствах. Глядишь, и тебя героем сделают.

— Это вряд ли, — усмехнулся я. — Кстати, где мои кони?

— В конюшне, где ж им быть, — ответил «шкаф» и обратился к напуганным пленницам: — Так девоньки, отвечайте, есть ли среди вас знатные?

Некоторые девушки назвали какие-то имена, и Родя радостно оскалился. Он приказал выбираться наверх, а сам хлопнул меня по плечу и улыбнулся.

— Ведомый, — заявила Алура, после того как он ушел наверх за пленницами.

— Чего?

— Я говорю, он ведомый, — пояснила она. — Сам ничего не решает. Ты ему нравишься, но если князь прикажет, он тебя убьет. Наверняка у него есть семья и дети. Советую обеспечить их безопасность…

— Зачем?

— Ты подпустил его слишком близко, — констатировала Алура. — Можешь привыкнуть к такому спутнику, а он этим воспользуется. Орлик хитрый и коварный. Я с ним пообщалась и приблизительно знаю, чего от него ожидать.

— Я вчера с ним весь вечер пил, — тяжело вздохнул я. — Этот гаденыш меня специально спаивал, чтобы сюда привезти и тело оставить…

— Я же говорила, — усмехнулась Алура.

— И что теперь делать? — спросила Баратия.

— Выйдем через комнату стражи, — заявили «дочка барона».

— Там есть подземный ход? — уточнил я.

— Нет, наверх, в покои жрецов, — сказала Алура. — Меня так к главному старику водили. Он меня осмотрел и попользовал слегка, только его веревочка…

— Давай без лишних подробностей, — воскликнул я, брезгливо скривив губы. — Показывай.

Мы вошли в комнату оборудованную столом, лавками и лежанкой. В дальней стене виднелась дверь, за которой мы обнаружили лестницу. Судя по количеству ступеней, мы поднялись выше того зала, где произошло столкновение с местными ратниками. Мы оказались в коридоре с дверями. Пока я осматривался, «дочка барона» неожиданно пропала. Заглядывая в каждую комнату, мы искали пропавшую Алуру. За одной из дверей имелась казарма с шестью койками. За другой библиотека со свитками. Беглянка из Бездны оказалась за пятой дверью. Она деловито рылась в шкафу обычной кельи, напоминающей кабинет.

Вскоре Алура радостно улыбнулась и достала черный камень, который принесла в поясе, украденном у главного палача Лорда-балора. При помощи этого артефакта можно было ставить так называемую «печать невинности», чтобы никто не мог заняться любовью с женщиной. Это была специальная модель, придуманная мастером боли для осуществления пыток, но Алура зачем-то потратила время, чтобы найти это изощренное орудие пыток.

— И зачем тебе эта дрянь? — спросил я, указывая на камень. — Ностальгия замучила? Хочешь очередную печать?

— Нет, я собираюсь ее доработать, а то надоело всякий раз просить Баратию, чтобы сводила меня в кустики, — жаловалась Алура. — Дошло до того, что она запрещала мне пить.

— Ты, как напивалась, так сразу на мужиков лезла, — фыркнула амазонка.

— А что тебе мешало отдать ей отпирающий ключ? — спросил я.

— Так я и отдала, — пожала плечами Баратия. — А как в Озерск приехали, она мне его вернула. Сказала, что слишком много соблазнов и она боится не удержаться и прыгнуть в койку.

— А с князем? — уточнил я.

— А этот болван меня загнул и попытался овладеть, но уперся в печать и потребовал у Баратии ключ, — рассказывала Алура. — Я с дуру сообщила, что только после свадьбы и он загорелся идеей жениться, вот и поперся в храм.

— А что с Данькой? — спросил я и, увидев, что они не понимают, о ком идет речь, пояснил: — Тот светлый воин на границе.

— А, так это после него я попросила ключ у Баратии. Он на меня забрался, а потом ругался, — усмехнулась Алура. — Он меня тут в храме попользовал.

— Он был здесь? — удивленно воскликнул я.

— Старик говорил, что это их главный претендент на что-то там, я не стала уточнять, — сказала Алура и, проследив взглядом за удаляющейся из комнаты амазонкой, шепотом добавила: — Кстати, он единственный, кто Баратию осилил.

— То есть ты хочешь сказать? — так же шепотом спросил я.

— Ну, ты меня понял, — сказала Алура. — Кстати, как любовник он так себе, а хвалился-то как. Трепло. Попрыгал чуток и на боковую.

«Я убью его!» — мысленно пообещал я себе.

Мы вышли из комнаты старца и прогулялись до выхода в главный зал со статуей и алтарем. Там толпились пленницы, которые словно бедные овечки ждали команды пастухов, однако ни Гордея, ни Родима я не заметил. И куда же делись мои неожиданные соратники? Предчувствуя недоброе, я снова спустился в подвал, где произошла битва и, замерев как в прошлый раз возле двери, прислушался к разговору богатырей.

— Гордя, пойми наконец, нельзя нам так поступать. Он тебе жизнь спас, а ты его хочешь под нож пустить, — убеждал Родя.

— Если бы ты меня по затылку не тюкнул, я бы его давно приголубил.

— Дурак ты Гордя, я тебя от смерти спас. Ты этого не видел, а он назад мечом ткнул, и в прыжке клинком взмахнул. Ежели бы ты на него напал, он бы тебя на острие надел и голову отчекрыжил.

— Не отчекрыжил бы, — уверенно заявил Гордя. — Родим, ты же знаешь, что не могу я приказ князя не исполнить. Меня же на весь Озерск ославят, мол, не держит слово. Мы обещались дочку барона доставить? Обещались. А то что она с пузом, так об этом разговора не было. Пущай князь сам решает, как с невестой поступить. Наше дело маленькое. А разве рыцарь отдаст нам дочку барона? Не отдаст. Значит что? Надобно его приголубить.

— А тех девок, что из темницы вынули? — спросил Родя.

— Так я ворота храма на засов закрыл, так что никуда не денутся.

— Но ведь они видели нас, — пробасил «шкаф».

— Так бабу удавить, дело нехитрое, — рассуждал Гордя.

— Погодь, ты что хочешь их под нож пустить? — удивился Родя.

— Да какая польза с этих баб? Один вред. Они-то нас видели, значит, растрезвонят на всю округу, что мы тут куролесили, а так молчать будут.

— Так они же почти все на сносях?

— Хм, нам проще, бегать не будут, — хмыкнул Гордя.

— Ты дурак? Как можно бабу с пузом рубить? Она же Матери богов служит, как и ты, — удивленно воскликнул Родя.

— Я в первую очередь князю служу, а в храм по велению мамки хожу.

— А что же ты тогда ерепенился, когда старец тебе предложил Громодору служить? — пробасил «шкаф».

— Так ему челом бить придется, а Матерь богов не гордая, ей мои поклоны ни к чему. Я и в храм хожу только по праздникам, потому что мамка говорит.

— Ох, и дурак же ты Гордя, — вздохнул Родя. — Баб давить не позволю.

— Так я их клинком рыцаря рубану, — усмехнулся Гордя. — Ты вот что, Родя, сходи опять вниз, поторопи его что ли, а то рассвет скоро, а нам оруженосца сюда тащить и тела раскладывать, как будто их этот рыцарь убил.

— Гордя, не по совести это, — снова произнес Родя и шагнул к другу.

— Эй, даже не думай, — выставив меч, предупредил Гордя. — Этому рыцарю только того и надо, чтобы мы с тобой сцепились. Родя, мы же с тобой скольких под нож пустили, и не сосчитать. Так чего же ты из-за какого-то старика так ерепенишься? Или это из-за баб? Так ты выйди, я сам их порешу.

— Не по совести это, — снова пробасил Родя.

— Да что ты все заладил: «не по совести». А коли князь прикажет жинку твою удавить за то, что ты его наказ не исполнил? Что тогда?

— Да кто же решится? — удивился Родя.

— Да хоть Данька, — привел пример Гордей.

— А Данька тут при чем? Он же сейчас на границе.

— Ох, Родя, не доводи меня до дела темного, — предупредил Гордя. — Мы же с тобой не разлей вода. Ты щит, я меч и никто нас не может одолеть.

— Дурак ты Гордя. Мы с тобой многих в сырую землю уложили, но то людишки были разные. Гниль сплошная. А помнишь, я бабу на сносях отпустил?

— А то, — усмехнулся Гордя. — Ты отпустил, а я вернулся и в нужнике ее утопил. А позволил бы мне ее мечом приголубить, и она бы так не мучилась.

— Да как же можно? — возмутился Родя.

— Так то наказ князя, никого из рода Лирских не оставлять. Он сказал, а я услышал. И исполнил что должно. А сейчас нам должно рыцаря тут оставить…

— Злыдень ты, Гордя, — тяжело вздохнул Родим и замахнулся мечом.

Более опытный мечник отклонился с траектории удара и сильным диагональным ударом снизу вверх распорол кольчугу и тело Роди от селезенки к правому плечу. Высокий широкоплечий мужчина тяжело вздохнул и, уронив меч, медленно опустился на колени. Гордя замахнулся и проворчал:

— Эх, Родя, Родя, что же ты наделал…

Я слушал их диалог и никак не мог понять, что же делать? Теоретически надо убить Гордея, так как он ведущий и Родя выполняет все, что он говорит. Однако если я нападу на одного, то сработает заложенный рефлекс — помогать соратнику, а драться с обоими мне совершенно не хотелось. Самого Родима в поединке на мечах я смогу одолеть, но обоих сразу как-то сомнительно. То что один ранил другого, мне пошло на пользу, так как я ждал именно этого момента.

Когда Гордя замахнулся, чтобы отрубить голову Роде, я ускорился и, пробежав десяток метров в одно мгновение, подставил «меч-кладенец» под клинок. Гордей отпрыгнул и посмотрел на запертую дверь, ведущую к камерам. Увидев, что она не открывалась, он округлил глаза и прошептал: «Колдун».

— Говоришь на тебе долг жизни? Хорошо, — усмехнулся я. — Раз уж она принадлежит мне, я ее забираю.

— А сможешь? — оскалился Гордя.

— Слышь, ты не подскажешь, где тут нужник? — полюбопытствовал я.

— Что обделался? — ухмыльнулся он.

— Нет, хочу поступить с тобой так же как ты с беременной Лирской.

— Колдун!

— Так меня тоже называли, — усмехнулся я. — Но по призванию я летописец.

— Это который свитки марает? — спросил Гордя и начал атаку.

Я смещался и, продолжая держать его на дистанции, легко отбивал удары. Он ярился и постоянно бросался вперед, но я танцевал между лежащими мертвыми телами ратников и нагло ухмылялся. Надо сказать, что если бы ведун не научил меня двигаться, то этот мечник распотрошил бы меня за несколько секунд. Он вкладывал в удары силу и очень скоро начал выдыхаться.

— Ну что, запал прошел? — спросил я. — Тогда я продолжу. Летописец это человек, который записывает реальные истории в свитки. Когда-то давно я слышал о злом правителе, который своеобразно понимал слово милосердие. Однажды он рассердился на десять воинов и предложил им поединок до смерти. Самый трусливый начал молить о пощаде, и правитель отрубил ему руки и ноги, а потом сказал: «Живи». Я к чему это рассказываю? У меня появилась идея повторить его четвертование, но не отпускать тебя с миром, а утопить в нужнике.

— Плохая смерть, — тихо пробасил Родя и завалился лицом на пол.

— Он до сих пор жив? — удивился я. — Силен!

— Он же самый могучий воин озерного края, — пророкотал Гордя, — а ты заставил меня его убить.

— Я заставил? Ну ты хам!

— Ты околдовал меня, — заявил Гордя. — Я бы ни в жизнь друга не ударил.

Я сместился так, чтобы посмотреть на ауру Родима. Беглый взгляд дал понять, что если «шкафу» не помочь, то очень скоро он действительно умрет.

— Сам напросился, — проворчал я и начал атаковать, совершая «подрезки» и «скользящие удары».

Я бил не сильно и в основном метил в конечности. Первый раз длинный клинок проехал по лезвию меча Гордея, и резко изменив траекторию, рассек сухожилие на правой руке. Воин вовремя перехватил рукоять меча левой, но я не стал проявлять благородство и подрезал другую руку. Пока он не успел опомниться, я вспорол ему обе ноги и когда Гордей упал на пол, от души врезал ему ногой в челюсть. Голова дернулась, но шея у бугая оказалась бычьей и не сломалась, хотя я на это очень надеялся.

Я подошел к Родиму и, приложив исцеляющий амулет к ране, нажал на камень. Заряд, после лечения Баратии сильно просел и действие заклинания быстро закончилось. Теоретически, я сделал все, что мог, а наполнять накопитель артефакта энергией из собственного источника слишком долго. Неожиданно я вспомнил о том, что нахожусь в подвале храма, а значит, тут должен быть алтарь. Наверное, это настоящее хамство грабить Громодора, но необходимость не признает ограничений и я, поднявшись на ноги, собрался идти наверх.

Неожиданно Гордя издал стон, и я решил не возиться с поиском нужника, а просто проходя мимо, срубил ему голову. Ни о каких угрызениях совести речь не шла. Этот служивый честно исполнял долг и резал всех, на кого указывал князь. Возможно, я наведаюсь и в его покои, но честно сказать, сильно сомневаюсь, что кроме этих «двоих из ларца» у князя нет подобных воинов. Штурмовать дворец в одиночку равносильно самоубийству. У меня сейчас другая задача, спасти Родима, чтобы этот «шкаф» помог выбраться из этой дурно пахнущей щекотливой ситуации.

В главном зале столпились бывшие пленницы. Они пытались поднять тяжелый засов, чтобы выйти наружу, но у них ничего не получалось. Алура увидела меня и спросила:

— Я оказалась права? Они хотели тебя убить?

— Только один из них, — подтвердил я. — Гордей ранил Родима, так что нужна энергия из алтаря. Отойди в сторонку и не мешай.

Я положил артефакт на полированную каменную поверхность и начал ускорять процесс передачи силы в накопитель. Когда-то давно, проводя первый опыт восстановления работоспособности амулета, я потерял гораздо больше энергии, чем вмещал накопитель. После сотен аналогичных процедур у древнего портала, мне удалось научиться заполнять камешек без потерь. Вскоре амулет оказался готов для повторного использования, и я спустился к месту битвы.

Родя лежал на спине и тяжело дышал. Надо сказать, что несмотря на силу, с которой бил Гордя, ему не удалось нанести глубокую рану. Вероятнее всего ему помешала стальная пластина, вплетенная в кольчугу чуть выше поясной пряжки. Да, клинок рассек кожу и мышцы, но повреждения внутренних органов не наблюдалось, так что есть большая вероятность, что мне удастся его спасти.

Очередная активация артефакта и Родя застонал. Я помог ему подняться и, вглядываясь в побледневшее лицо, пытался понять, как он отреагирует на смерть друга. Родя взглянул на обезглавленное тело и сказал:

— Он заслужил, но я рад, что ты не нашел нужник. Это была бы плохая смерть. Гордя воин и он пал в бою, выполняя волю князя, а ты меня спас.

— Ладно, пошли наверх, а то действительно скоро рассвет, — сказал я и, поддерживая ослабевшего воина, вывел его в главный зал.

Увидев около алтаря светящуюся полупрозрачную фигуру совершенного создания, я замер в нерешительности, но призрак Грома-Дория заметил меня и громогласно пророкотал:

— Эмиссар Хаоса, мы тебя уничтожим! — и шестикрылый призрак выпустил в меня длинную молнию.

Глава 21

Действуя на рефлексах, я оттолкнул Родю и подставил «меч-кладенец» под разряд электричества. Железо хороший проводник, а я облачен в кольчугу. К тому же сам клинок выполнен из металла, так что теоретически меня должно поджарить до хрустящей корочки. Однако молния впиталась в меч, дав мне заряд бодрости. В первый раз, когда в клинке находилась душа отступника, я не ощущал ничего подобного. Видимо дух сам поглотил энергию, но в этот раз мне захотелось повторить его слова: «Еще».

Молния пропала, а призрак совершенного создания округлил глаза и спросил:

— Куда делся отступник? Меч, вроде тот же, а присутствия Удди-Варна мы не ощущаем. Что ты с ним сделал?

Я повернулся к Роде и, указав на засов сказал:

— Выведи женщин наружу, а я пока со знакомым пообщаюсь. — Родим поднялся и бочком приблизился к выходу. Вскоре в зале храма мы остались вдвоем с Громодором. Я повернулся к призрачной фигуре и спросил: — Так значит, отца ведуна зовут Удди-Варна? Странное имя. И опять двойное. Если я правильно понимаю, это из-за того что у вас две души на одно тело?

— Эмиссар Хаоса, ты не ответил на наш вопрос, — констатировал Грома-Дория.

— Ах, это. Я его спрятал.

— Значит, наш новый слуга напрасно отправился на север? — уточнил Грома-Дория. — Мы надеялись на его успех.

— А знаешь, после того как ты покинул нас на заставе, ко мне подошел жрец Водо-Миртия, — «пожаловался» я. — Он рассказал занимательную историю о судебном процессе отступника. Оказывается, его вызвали в Парадáйз за то, что он лично спустился на эту планету и создал Зал героев, от которого подпитывался, словно вампир. Говорят, это нарушение ваших правил. Скажи, а что скажут старейшины, если ты тоже появишься тут во плоти?

— Они не узнают, — заявил Грома-Дория.

— Ты уверен? Насколько я понимаю, этот Водо-Миртия главный смотрящий за поведением богов, — усмехнулся я. — Его жрец знал все, что происходило в крепости. Как думаешь, смогут ли они определить появлялся ли бог на планете или нет? Мне почему-то кажется, что если ты явишься, то обратно возвращаться смысла не будет, иначе угодишь за решетку.

— У нас на Парадáйзе используют силовые поля, — заметил Грома-Дория.

— Это я образно, — усмехнулся я. — Смысл ты понял. Так вот, о каком поединке может идти речь, если ты останешься бездомным? Допустим, ты меня убьешь. Что дальше? Куда ты подашься? У тебя есть доступ к Залу героев?

— Пока нет, — отрицательно покачал головой Грома-Дория.

— И не будет, так как в мече не осталось вместилища Удди-Варна. И куда ты подашься? Станешь править тут? Что-то я сильно сомневаюсь. Ты же привык к роскоши и богатству, а здесь нищая страна. Как ты собираешься бороться с Единственным богом за паству, если у тебя нет поддержки душ, заточенных в Зале героев? Ты проиграешь…

— Отдай нам вместилище отступника, и мы простим тебя. Мы сделаем тебя главным старцем, — начал обещать Громодор.

— Хочешь, я расскажу тебе о том, как я общался с Хаосом? — спросил я и увидел, как побледнело лицо совершенного создания. — Вижу, что не хочешь. Ты же понимаешь, что предложить больше чем он, тебе не удастся.

— А почему мы не ощущаем присутствия слуг? — неожиданно спросил он.

— Ах, это. Я пришел к ним в гости, но они не восприняли меня всерьез. Пришлось их убить, — пояснил я. — Кстати, я на твоих старцев очень зол. Они изнасиловали мою подругу.

— Слабые подчиняются сильным. Таков закон совершенных созданий.

— Спорное утверждение, — усмехнулся я. — Я гораздо слабее тебя, но, как видишь, твоих приказов не выполняю.

— У тебя весьма серьезные покровители, — заметил Грома-Дория. — Любой местный житель давно бы пал ниц или был бы уничтожен за непочтение.

— Возможно, — согласился я. — Но давай вернемся к Удди-Варну. Он спровоцировал вызов для того чтобы убить тебя и завладеть твоим телом.

— Не смеши нас, ты никогда бы не смог победить, — самоуверенно заявил Грома-Дория. — Мы совершенное создание.

— Однако если заполнить мое тело энергией, то я смогу сравниться с тобой по скорости. У этого Удди-Варна наверняка был припасен какой-нибудь сюрприз для тебя, — ответил я. — Разумеется я бы погиб в бою, но это не отменяет того факта, что ты бы так же отправился на перерождение.

— Ты лжешь! Человеку никогда не сравниться с совершенным созданием.

— Я же говорю, что если залить меня по уши энергией, я смогу двигаться быстрее, — констатировал я. — Думаю, он собирался заключить тебя в то вместилище, в котором сидел раньше. Так что признай тот факт, что я избавил тебя от серьезных неприятностей.

— Ты наглец! Ты убил наших слуг. Ты надеешься на наше прощение?

— Оставь его себе, — усмехнулся я. — Я просто хочу, чтобы ты понял: мы не сможем провести поединок. Тебе нельзя нарушать правила, а мне не хочется терять голову. Каждый из нас останется при своем.

— Ты боишься нас? — радостно оскалился Грома-Дория.

— Я что похож на идиота, чтобы не опасаться такого противника?

— Мы готовы простить тебя, если ты принесешь вместилище Удди-Варна.

— И мы опять вернулись к тому, с чего начали, — тяжело вздохнул я. Меня снова раздражала эта манера говорить о себе в третьем лице, поэтому я обращался к нему, как к мужчине, игнорирую его другую половину. — Ты бог, но сражаться со мной не можешь, потому что тебе не рангу. А я не собираюсь гнуть спину перед тобой. Надо искать компромисс.

— Принеси нам вместилище Удди-Варна и мы забудем о тех неудобствах, которые ты причинил, — повторил Грома-Дория.

— Допустим, я уйду в империю, — предположил я. — Как бог Громодор достанет меня на юге? Появится на чужой территории? Не смешно. Ты даже из храма выйти не можешь. Так что вопрос такой, что ты будешь делать?

— Чего ты хочешь? — спросил Грома-Дория.

— Как минимум вооруженного нейтралитета, — предложил я.

— Мы не договариваемся со слабыми! Мы их подчиняем!

— Давай рассмотрим ситуацию с разных сторон, — предложил я. — Допустим, ты начал меня подчинять, а Хаосу не понравилось, что кто-то ломает его игрушку. Он, разумеется, вмешается и нанесет удар призраку. Вполне возможно что через меня пройдет слишком много силы, и я погибну, но получив энергетический разряд, твой дух развеется, и оболочка останется без души. В результате пострадают все. Оно тебе надо?

— Мы решили, что ты достоин того чтобы вести с тобой переговоры.

— А чем мы до этого занимались? — удивленно воскликнул я, но Грома-Дория не соизволил ответить и я продолжил: — Ладно, давай искать компромисс, чтобы он устроил нас обоих.

Я смотрел в лицо призрачной фигуры и думал, что окончательно сошел с ума. Ни один нормальный человек не станет спорить с богом и ставить ему какие-то условия, однако я окончательно «попутал берега» и веду себя хуже, чем «отмороженный гопник». Если Грома-Дория узнает, что Хаос от меня отказался, отправив к Матери богов, то этот «пернатый» примчится сюда, как наскипидаренный, чтобы лично набить мою наглую рожу. В том, что ему это удастся, я нисколько не сомневался. Как говорил ведун, нет в моем теле нужных компонентов, чтобы провести усиление организма, как у него. Я всего лишь человек и мне никогда не сравниться с этими крылатыми созданиями. Я и со старшими демонами воевать на равных не смогу. Мы в разных весовых категориях. Я сейчас веду себя словно мальчик из Ералаша, который спрашивал: «Кто на меня с Васей?» только в роли Васи выступил Хаос, которого так боится Грома-Дория. Наверное, он действительно серьезный индивидуум, раз «пернатый» сменил гнев на милость, стоило мне упомянуть такую «крышу».

— Мы не знаем, что тебе предложить за вместилище Удди-Варна, — сказал Грома-Дория. — Подскажи, чего ты хочешь.

— А зачем оно тебе нужно? Ты не сможешь получить доступ к Залу героев без личного присутствия, а если явишься тут во плоти, то нарушишь правила.

— Мы подумали и решили, что ты достоин награды за ту заботу, что проявляешь сейчас о нашем благополучии, — с пафосом заявил шестикрылый ангел, и на его губах расцвела коварная усмешка. — Мы — Бог Войны и Героев! Мы даруем тебе испытание на силу, ловкость и стойкость! Тебе оказана величайшая честь, провести тренировочный поединок с совершенным созданием!

Он подошел к алтарю и начал впитывать энергию, постепенно уплотняя призрачное тело. Я понял, что слегка рассердил Грома-Дория и этот «пернатый» нашел способ обойти ограничения. Теоретически, если сюда явится моя «крыша», то он пожмет плечами и заявит что это испытание, и если я его пройду, то получу какой-нибудь приз. Он и убивать меня не станет, просто покалечит и скажет, что я недостоин его милости. Чует мое сердце, что просто не будет. По тренировкам с ведуном знаю, что если обычной палкой бить по нервным узлам, то человек превращается в стонущий кусок мяса.

Я решил, что пора применить мой любимый тактический маневр, но Грома-Дория предвидел подобный ход. Он махнул рукой и нас накрыл купол, полностью лишив меня надежды на спасение. Ни ложного отступления, ни панического бегства применить не получится, так что придется драться.

— Мы обещали преподать тебе урок! — усмехаясь, произнес Грома-Дория и, вынув два меча, раскрутил их в руках. Наверное, лопасти вертолета крутятся быстрее, но я особой разницы не заметил. — Мы даем тебе возможность приготовиться к тренировке и слегка размяться. Мы знаем, что мышцы людей такие несовершенные и могут порваться от резкого движения. Это так убого. Мы даем тебе полсотни ударов сердца на разминку. Приступай. Ты должен удивить нас во время испытания, иначе…

«Интересно, а если сюда вызвать марилит, она сможет спасти меня от этого ненормального? — неожиданно подумал я. — Хотя вряд ли. Он бог в собственном храме, а она простая демоница. Он ее на ленточки распустит и поминай, как звали. Надо что-то придумать, а то, как-то не хочется проверять, что последует за этим «иначе». Ладно, придется разминаться».

Я прогнал силу из источника по мускулам и, опустив «меч-кладенец» к полу, встал в «позу глупца». Грома-Дория милостиво улыбнулся и сорвался с места, преодолев разделяющие нас метры одним броском. Взмах призрачными клинками и я ощутил боль в области локтя и левого плеча.

Я не успевал реагировать на его движения, а он продолжал наносить мне удар за ударом. Да, его клинки не резали кожу и мышцы, но после каждого попадания я чувствовал жуткую боль. Теперь стало понятно, что два клинка в умелых руках гораздо удобнее, чем один длинный меч. Обычно левым он отклонял мой клинок, а правым наносил удар. Потом очередность менялась, но почти всегда его атаки завершались точным попаданием. Братья-ратники пытались показывать аналогичные приемы, но им не хватало мастерства и завершенности движений. Они, словно коровы на льду, по сравнению с этим противником. Грома-Дория постоянно смещался, уходя с траектории моих выпадов и, приблизившись вплотную, наносил мне удары эфесами в челюсть или проводил укол в нервный узел. Мое тело почти полностью скрутило от спазмов.

В Китае в давние времена существовала пытка, когда палач наносил множество мелких порезов на тело терзаемого — угрозы жизни никакой, а ощущения настолько болезненные, что хочется выть белугой. Я стойко переносил все тяготы и лишения, отмахиваясь от призрака клинком. За весь поединок мне ни разу не удалось его зацепить, но я продолжал надеяться на чудо.

— Как-то не впечатляет, — с усмешкой произнес Грома-Дория. — И ты собирался нас победить? Ты жалок. Ты недостоин нашей милости.

— Но я до сих пор на ногах, — покачиваясь, словно лист на ветру сказал я.

— Ах да, как мы забыли о них, — ухмыльнулся местный божок и нанес сдвоенный удар по коленям. — Думаем, теперь ты всю оставшуюся жизнь будешь ползать, словно червь. Ты ничтожный слизняк, мокрица…

Он задумался, с чем бы таким меня сравнить, но видимо с фантазией у него было хуже, чем с фехтованием. Я лежал на спине и сжимал в руках «меч-кладенец», которым так ни разу не смог к нему прикоснуться. Я ощутил вкус железа во рту и ярость, пробежавшая горячим потокам по венам, наполнила мои мышцы порцией силы. Я поднялся на четвереньки и упираясь руками о пол начал подниматься. Я не видел Гром-Дория, но ощутил опасность и взмахнув клинком, отбил его атаку. Он снова ударил, но мне вновь удалось отклонить его меч. Тут я осознал, что не видел движений совершенного создания и действовал интуитивно.

Я закрыл глаза и начал взирать на мир в магическом спектре. К сожалению, сияние алтаря не позволяло рассмотреть светлую фигуру Грома-Дория с искрящимися силой клинками, но это дало мне подсказку, как выжить в этом испытании и не стать калекой. Я снова прогнал по телу энергию из собственного источника, но в этот раз подал силу в «меч-кладенец» — раз уж он продолжение меня, то надо усиливать и его.

Грома-Дория атаковал, но теперь я не видел его надменное выражение лица с мерцающим взглядом, а действовал как на тренировках, выставляя клинок туда, откуда по моему мнению грозила опасность. Несколько раз я пропустил удар, но вскоре приноровился, и начал совмещать защиту с контратаками. Разумеется, они оказались безрезультатными, но Грома-Дория сделал шаг назад и произнес:

— Становится интересно.

Неожиданно чувство опасности взвыло, указываю на угрозу откуда-то сверху. Я совершил перекат и, взмахнув длинным клинком, зацепил какую-то преграду. Атаки повторялись с разных уровней, но ориентируясь на интуицию, я как-то умудрялся отбиваться. Потом я понял, — для того чтобы не видеть мерцающие глаза совершенного создания, вовсе не обязательно зажмуриваться. Нужно просто расфокусировать зрение и тогда не придется напрягать слух, тем более что пользы от этого нет — призрак передвигался абсолютно бесшумно.

Используя такой прием, я осознал, что как-то предугадываю направление его атак. Видимо мне удавалось подмечать малейшие движения противника. Если я правильно понял, призрак — всего лишь отражение настоящего Грома-Дория, а значит, он мог выполнять только те приемы, какими владел оригинал. Это так называемая проекция в реальном времени: он — «персонаж» он-лайн игры, а я в его понимании «непись». Я бы и сам рассердился, если бы мне бросил вызов какой-то там оцифрованный болванчик.

— Как ты это делаешь? Более сотни ударов сердца тебе удается отбивать наши атаки. Тебе помогает Хаос? Нет, ты один. Хотя… — воскликнул Грома-Дория и, сделав шаг назад, пристально всмотрелся в мою ауру. — У тебя есть хранитель. Только у совершенных созданий бывает две души. Кто ты такой? Ты поглотил Удди-Варна? Нет, мы не ощущаем его присутствия. Значит, все-таки Хаос. Как он проник под «купол отрицания»?

— Это важно? — спросил я, пытаясь продлить временную передышку.

— Если Хаос всегда с тобой, то он может неверно истолковать наш дружеский поединок, — расплылся в улыбке Грома-Дория. — Согласись, что отвечать за испорченные игрушки старших и более сильных не очень приятно.

— Угу, — кивнул я, продолжая наслаждаться отдыхом.

— В начале ты нас не впечатлил, но потом, когда вмешался хранитель, у тебя начало кое-что получаться. Мы воспользуемся парочкой твоих приемов, но думаем копье с широким наконечником более удобная вещь. Ты хотел вооруженного нейтралитета? Ты его получил. Ползи отсюда, а в награду за проваленное испытание мы дадим тебе знак, сообщающий нашим слугам, что прощаем тебе прошлые преступления, — с пафосом заявил Грома-Дория. — Мы обдумали твои слова о вместилище Удди-Варна и его Зале героев, и признали твою правоту. Отдавать его на суд мы считаем нецелесообразно, так что пусть полежит там, где ты его спрятал. Может позже он проявится и сделает нашу игру более интересной. Мы распорядимся, и старцы из других храмов уберут тела павших слуг. А пока убирайся из нашего дома и постарайся больше не попадаться нам на глаза, иначе…

На этой многозначительной паузе призрак пропал и купол, удерживающий меня в храме, растаял, словно снег по весне. Я постоял несколько секунд, а потом медленно опустился на пол. У меня сложилось впечатление, что я похож на шарик, из которого выкачали воздух. Тело начало болеть, но я попытался взять чувства под контроль. Разумеется, у меня ничего не получилось, и к сознанию подступила тьма. Она обволакивала и манила тишиной и забытьем. Не имея сил противиться, я окунулся во мрак беспамятства.

Глава 22

Никогда не думал, что веки могут быть настолько тяжелыми. Я с огромным трудом раскрыл глаза и осмотрелся. Я лежал на широкой лавке в какой-то избе. Обстановка помещения выглядела не сказать, что спартанская, но и до роскошных покоев было далеко: наверху дощатый потолок. С одной стороны штора, отделяющая мое ложе от остального помещения. С другой окно с занавеской и горшочком рассады на подоконнике. В углу большой сундук с ровной крышкой, видимо для того чтобы на нем можно было лежать или сидеть. Именно его оккупировали две девицы, а точнее беременные женщины: Баратия и Алура. Они тихо переговаривались, но, о чем шла беседа я не расслышал.

Неожиданно с правой стороны воскликнула Элька:

— Он очнулся! Деда, ты живой?

Баратия и Алура подскочили с сундука и, обступив меня, засыпали вопросами о моем самочувствии. Я с огромным трудом ворочал языком. Слабость была жуткой, а каждая мышца напоминала о себе ноющей болью.

— Ты нормальный? — воскликнула Баратия. — Каким же нужно быть идиотом, чтобы вызвать на поединок Громодора. Тебе жить надоело?

— Я не хотел, — удалось промямлить мне.

— Алура, ты слышала? Он, видите ли, не хотел, — продолжая возмущаться, амазонка стукнула меня по плечу. Я сморщился и она произнесла: — Ой, прости меня, я не хотела. Тебе сильно больно?

— Не сильно, — с трудом ответил я, хотя, в самом деле, хотелось взвыть.

— Жена Родима бульон приготовила, тебе надо кушать, а то совсем ослаб.

Меня накормили и я уснул. На следующий день мне стало легче, и я перестал подозревать паралич ног, так как если судить по ощущениям, у меня болело все! Как говорится: «от усов до кончика хвоста».

Из рассказов Алуры стало ясно, что Родя прикрыл нас от гнева князя и поведал «правдивую историю», в которой выставил меня настоящим героем, спасшим воинов из сети. Но, к сожалению, ратников оказалось слишком много и в бою с ними Гордя пал смертью храбрых. О том что он погиб именно в храме никто кроме князя так и не узнал, потому что Родим вернулся в подвал и вынес тело бывшего друга.

То что в зал явился Громодор, пленницы молчать не стали, но и о битве между нами никто не знал. В народ ушла байка о том, что старцы встали на путь порока, пленили и снасильничали многих знатных девиц и за это Громодор их покарал. Он прислал чистого воина, убеленного сединой, и тот в одиночку сразил нечестивых еретиков.

Как только князь узнал о беременности Алуры, он сразу отказался от намерений поворковать с сизокрылой голубкой и решил отправить ее домой. Изначально он требовал немедленно убираться из Озерска, но Родя его убедил подождать моего выздоровления. Князь топнул ножкой, но вскоре одумался и, сменив гнев на милость, разрешил дождаться морозов, чтобы отправиться в путь по замерзшей реке на санях. Таким образом ей дали пару лун до того момента, пока трескучие морозы не скуют текучие воды.

Если бы в наличии имелся источник магии, мне было бы несложно восстановить здоровье, а так я лежал без движения, не имея сил подняться на ноги. Обследовав организм, я поставил диагноз — магическое истощение. Оказывается, во время поединка с Громодором я постоянно тянул энергию из внутренних ресурсов. В результате сил не осталось и теперь нечего прогонять по мышцам, чтобы хоть как-то избавиться от ноющей боли. Лечебный амулет после исцеления Родима полностью опустел, а той капли энергии, что имелась в защитном артефакте Эльки мне бы точно не хватило. Я решил приберечь его на всякий случай, вдруг ситуация изменится.

Мне нужен более емкий накопитель, и вспомнив о посохе, поинтересовался, куда он делся? Однако никто не смог ответить на этот вопрос. Прозвучала версия, что его сперли в княжеском тереме, потому что когда Родим нес сонную Эльку, чтобы погрузить ее в телегу рядом со мной, никакого посоха он не видел. Вещи были. Меч-каролинг так же присутствовал, а вот палки с витой верхушкой он не заметил. Когда-то давно, после слов ведуна я замазал фиолетовый камень дегтем и обвалял в опилках, чтобы никто не видел сияния драгоценности. Внешне это была обычная палка длиной два метра. Да, если присмотреться, то можно заметить узоры, но ради нее никто не станет рисковать репутацией. Я выругался и попытался сосредоточиться на проблеме восстановления здоровья. То что я третий день ходил в горшок, меня не очень устраивало, но меня отвлекали голоса, звучавшие за ширмой. Женщины охали и причитали, а я никак не мог понять, почему их так много? Наконец я не выдержал и поинтересовался об источнике шума. Ответ меня озадачил. Оказывается, князь отказался от участия в судьбе бывших пленниц, одарив благородного рыцаря Нихолора ли Косхéльт семью из десяти пленниц. Трех девушек приняли обратно в семью, а семерым некуда идти. К тому же пять из них на разном сроке беременности. Родя понятия не имел, куда их деть. Изначально он хотел отправить женщин на сеновал, но на улице пошел снег, и Филя — жена Родима заявила: «в тесноте, да не в обиде», вот и поселили всех в один дом.

— Элька, кто меня раздевал? — спросил я — Где пояс для скрытного ношения?

— У меня, — ответила девушка и подала трофейную вещь.

— Ой, мой пояс! — радостно взвизгнула Алура.

— Он принадлежит деду, — заявила Элька.

— А раньше его я носила, — фыркнула беглянка из Бездны и выхватила его из рук девушки.

— Который ты украла у палача, — вставила замечание Баратия и, отобрав пояс с множеством кармашков, передала мне.

Я пощупал ткань и обнаружил различные выпуклости, значит, камни до сих пор там. Я вынул первый накопитель и чуть не рассмеялся — он был полностью заполнен энергией и светился, словно диодный фонарик.

Когда летом в круг древнего портала пришли гости из Бездны, мне удалось от них отбиться, попутно освободив Алуру. Среди прочих трофеев мы обнаружили этот пояс, который скрывал наличие накопителей или иных артефактов. Внутренняя часть состояла из какого-то специального экранирующего материала, а снаружи могла нашиваться любая ткань или кожа. Когда мы заглянули в кармашки, то обнаружили много маленьких алмазов размером с горошину. Как потом выяснилось, этот предмет Алура приватизировала у мастера боли, который пытал настоящую Айрилину — дочку барона ле Уркрайт. Часть алмазов ведун отдал беглянке, другую продал в городе ваннов, а остальные лежали в поясе и ждали, когда придет нужда. И, судя по всему, дождались своего часа.

Я впитал всю энергию, что хранилась в камне. Потом опустел второй и третий, а я никак не мог заполнить собственный источник силы. Я проверил резерв и понял, что энергия действительно осела в источнике, но почти сразу полностью растворилась в организме. После двенадцатого камня начался процесс оседания силы в источнике, расположенном в области солнечного сплетения. Параллельно с этим начали ярче сиять остальные шесть энергетических узлов, расположенных вдоль позвоночника от копчика до макушки. Если так пойдет дальше, то я опустошу камни, но все равно не наберу нужного количества энергии.

В связи с тем, что объем хранящейся магической силы у меня довольно внушительный, мне не удастся восстановиться за счет этих камней. Я остановился, чтобы иметь хоть какой-нибудь резерв на случай экстренной необходимости. Покопавшись в кармашках, я обнаружил какой-то драгоценный камень, который не подходил для накопления энергии. Повертев его в руках, я позвал Родю и дал наказ продать его купцам, потом купить большой дом и переселить меня и остальных беременных женщин в новые хоромы.

Родим смутился и ответил, что его обманут, так как он не умеет считать. Из угла подала голос Алура, предлагая составить ему компанию, но я погрозил ей пальчиком и отправил Эльку вместе с Родей. Девушка до сих пор ходила в одежде оруженосца и прятала заостренные ушки под прической «горшок». Она надела безрукавку их меха убитого мною медведя. Саму шкуру мы оставили Цуц-йорду, а такая полезная зимой вещь отправилась с нами в дорогу. Родя подвязал ей пояс с кинжалом и получился «мужичок с ноготок» или «мохнатая щепка».

Баратия дождалась, когда наши добытчики выйдут за порог и спросила:

— А как это вообще происходит?

— Ты о чем? — удивился я.

— Утром ты встать не мог, а сейчас носишься, как угорелый. Это все из-за камней? Как получается, что подержав в руках алмаз, ты становишься сильней?

Я начал объяснять принципы насыщения ауры энергией и способы взаимодействия силы с окружающей действительностью. Лекция длилась долго и иногда меня поправляла Алура, вставляя ценные замечания из личной практики. Филя и беременные девушки слушали, раскрыв рты, а потом одна из них сказала:

— Как старец, но не тот что у Матери богов, а настоящий.

— А чем тебе он не угодил? — спросил я.

Оказывается, этот вредный старик рассердил не только меня.

— Гад он. Как посмотрит взором темным, так сразу в кустики бежать хочется, — пояснила она. — Я к нему раньше часто ходила, а потом заметила, что кровь прекратилась.

— Какая кровь? — удивился я.

— Ну, в общем все поняли, — смутилась беременная женщина. — А у меня мужа нет. Я вдова. Вот меня и обвинили в том что я гулящая. А потом к Громодору на суд повели. С тех пор я там сидела и…

— А у меня почти такая же история была, — добавила вторая женщина.

Вскоре они начали галдеть как сороки, а я задумался, с чего это вдруг женщины так легко соглашались идти на суд Громодора? Однако забивать себе голову чужими проблемами не стал. Если они правы, то жене Даньки тоже досталось от любвеобильного старца. Насколько я помню, Гордя рассказывал о ней, и тогда она вела себя неадекватно. Вполне возможно что мы имеем дело с хорошим гипнотизером, который пользуется даром в корыстных целях. А вкус у него нормальный. Маг Костóнтис тоже предпочитал женщин двадцати пяти лет. Но почему его жертвы оказались в храме другого бога? И причем все они обладали расширенной аурой, то есть здоровые женщины репродуктивного возраста. Может, таким образом, он улучшал генофонд?

Вечером вернулся Родим и привел Эльку. Под глазом у девушки я заметил синяк. После долгих уговоров мне удалось выяснить, что она повздорила с оруженосцем из свиты какого-то местного рыцаря. Задавая уточняющие вопросы, мне удалось выяснить, что некий барон Ольтан ле Берилвéльт прибыл в Озерск по поручению отца герцога. В чем заключалась миссия, никто не знает, но в его свите присутствовал наглый парнишка, исполняющий функции подай-принеси. Этот наглец столкнулся с Элькой в купеческой лавке и вместо того, чтобы извиниться, начал хамить. Пока Родим общался с хозяином, моя подопечная отчитала родовитого юнца и благополучно о нем забыла. После переговоров и продажи самоцвета, Родя отправился на поиск дома, который бы подошел для жизни такого уважаемого рыцаря, как я. Пути дорожки привели их к посольскому кварталу, где селились все иностранцы. Элька обследовала дом, в котором нас планировалось селить и, выйдя во двор, нос к носу столкнулась с парнем. Оказывается, этот барон снимал соседний терем и планировал задержаться тут до весны. Элька не обратила внимания на какого-то юнца, но тот помнил, что в лавке рядом с ней находился огромный «шкаф», который мог одной ладошкой отправить оруженосца в царство грез, а во дворе его обидчик гулял без сопровождения. Слово за слово и вспыхнула потасовка, а в результате лиловый фонарь под левым глазом.

— М-да, не любишь ты легких путей, — вздохнул я. — Родя, а есть какой-нибудь другой дом? Чтобы не рядом с бароном.

— Нет, это единственное место, где можно что-нибудь снять или купить.

— Элька, твое мнение, может, в трактире поживем? — спросил я.

— Нет, я хочу научиться драться, — заявила она.

— Давай хоть синяк уберем, — предложил я.

— Зачем? Ты же постоянно его натираешь, а так будет естественный.

— Ладно, но если будут трудности с этим парнем, скажи, — кивнул я.

— Я ему голову оторву, — решительно заявила Элька и обратилась к амазонке: — Баратия, ты научишь меня драться?

Смотреть на то, как беременная женщина показывает приемы, было интересно, но меня смущало то, что полуэльфийка не обратилась ко мне. Я что, сражаюсь хуже Баратии? Это раньше она из меня пыли выбивала, а сейчас я таких амазонок штук пять зарублю и не вспотею. Однако спорить и отстаивать точку зрения я давно отучился, прекрасно понимая, что какие бы ты аргументы ни проводил, каждый останется при своем мнении. Возможно, Баратия гораздо лучший тренер, чем я. К тому же скоро наши будущие дети подрастут и их надо наставлять на путь истинный, так что амазонке нужно практиковаться в обучении.

Утром мы поехали смотреть наш новый дом. Честно сказать, я не хотел таких соседей, как заносчивый барон из Суролтара. С другой стороны жил какой-то купец, но тут он бывал наездами и сейчас подался на юг. Чуть дальше так же поселился купец из султаната, а через два дома квартировали наемники из Эргента. Они сопровождали какого-то купца и застряли тут до весны.

Эту информацию о соседях мне предоставил Родим, который по долгу службы общался с разными шептунами и наблюдателями. Самыми неспокойными называли свиту барона. Мало того что он снял два дома рядом, так ко всему прочему привел с собой пятерых рыцарей, которые поселились напротив. Я начал опасаться за здоровье Эльки, так как у каждого благородного имелся оруженосец, и хотя юнцов было только двое, но они заменяли собой целый гарнизон.

Весь день мы осваивались и ходили по купеческим лавкам, с целью восполнить гардероб беременных красавиц. Я, гуляя в компании округлившихся женщин, был похож на султана с личным гаремом. Это выглядело смешно, но торговцы встречали седобородого воина с вежливой улыбкой.

На рынке я ощущал внимание каких-то подозрительных личностей. Однако длинный меч в ножнах, висевших за спиной на манер карабина и мрачноватый взгляд, утомленного походом по магазинам человека давали понять, что я не самый миролюбивый индивидуум. Закупив мешок вещей, я облегчил запасы серебра на несколько килограмм. Радовало одно, мне удалось купить длинное копье, рыцарское седло и комплект брони для дестирэ. Именно этот так называемый «бард» стоил дороже всего. Купец обещал доставить покупку к дому, а я задумался, для чего потратил столько денег, если собирался ехать на восток в земли амазонок? Там никаких конных поединков не предвиделось, однако увидев столь нужную в хозяйстве вещь, я загорелся идеей приобрести защиту вороному.

Вечером Элька вышла во двор и вернулась со вторым синяком. Я округлил глаза и поинтересовался, почему она себя так не любит? Зачем искать приключений на пятую точку, если не умеешь защищаться. Но девушка усмехнулась и ответила:

— Ты моего противника не видел!

— И что же ты ему сделала?

— Разбила нос, выбила зуб и заехала между ног, — с гордостью заявила малолетняя воительница.

— Ты хоть понимаешь, что у мужчин не принято быть в это место? — спросил я. — Это очень некрасиво. Можно лишить человека потомства…

— Вот то что он меня туда ударил, это нормально, а когда я, так это некрасиво? — обиделась Элька. — Он же первым начал.

— Ох, чует мое сердце, скоро у нас будут проблемы, — тяжело вздохнул я.

— Деда, ты не расстраивайся, Родя сказал, что в случае чего, он всем головы открутит, так что ты в безопасности, — улыбнулась полуэльфийка.

А через час в ворота ворвались несколько рыцарей во главе с бароном. Незваные гости были облачены в доспехи, скрытые специальными туниками, называемые на Земле «сюрко» или «котт». Насколько я понимаю, у рыцарей из королевств так же не принято разгуливать в открытых кольчугах, скрывая качество брони от чужого взора. К тому же на туниках были видны гербы благородных воинов, так что сейчас к нам вломились весьма разноцветные гости. Самый яркий «котт» из качественной ткани имелся у барона. Аристократ что-то рычал на тему избитого оруженосца и требовал отдать смазливого юнца на его суд, иначе он лично обрежет уши старому дурню, возомнившему себя султаном.

Я вышел во двор и спросил:

— Мне показалось или вы назвали меня глупцом?

— Я требую…

— Ваша милость, у себя дома вы можете требовать все что угодно, но тут мы гости Озерского князя и рекомендую вести себя вежливо, — осадил я сына герцога.

— Если ты думаешь, что седина спасет тебя от смерти, — вмешался в нашу беседу какой-то крупный рыцарь в темной тунике, — то смею тебя уверить, что это не так. Завтра на ристалище я выбью из тебя пыль…

Глава 23

Может на языке королевств я говорю с акцентом, но речь понимаю хорошо и сейчас любой очевидец нашей беседы признает, что прозвучало оскорбление благородного рыцаря. Во-первых, презрительный тон, во-вторых, упоминание пыли, я что похож на половой коврик? И в-третьих, этот невежда вмешался в беседу двух человек, тем самым сбил с мысли, а «она у меня одна».

— А почему не сейчас? — спросил я.

— Так стемнело, — озадаченно произнес наглец.

— Милейший, нас не представили, но думаю, это неважно. У меня возник вопрос, разве за сорок лет, что меня не было на родине, правила вызова на поединок изменились? С каких пор вызывающий ставит условия, где и когда состоится бой?

— Признаю, мой молочный брат Эроль ли Криг погорячился, — произнес барон. — Вы правы, условия вызова остались прежними, и вы можете назначить день и выбрать оружие, которым отстоите честь рыцаря.

— Я, признаться честно давно не бился в седле, предпочитая пешую схватку. Но раз уж сегодня мне посчастливилось приобрести рыцарское копье и защиту для коня, то думаю, будет верхом неприличия оставить моего Ворона без развлечений, — ответил я и недолго подумав, добавил: — В полдень на поле за городской стеной меня вполне устроит. Я не думаю, что вы придворные шаркуны, привыкшие сражаться, придерживаясь строгих турнирных правил. Поэтому проведем традиционную сшибку копьями, а далее будем биться тем, что имеется в наличии: секира, булава, кистень. Вы люди бывалые, воевали часто, так что у каждого есть предпочтения в оружии. Прошу обратить внимание на мой меч, если вас смущает его длина, то…

— Поединок пройдет до смерти, — заявил молочный брат барона. — Можешь взять эту железку на последний бой. Все равно до клинков дело не дойдет.

— Благодарю. В свою очередь я обещаю убить вас именно этим клинком как можно быстрее, а то было бы верхом неприличия потрошить столь отважного и умелого рыцаря, словно каплуна, — с ехидной улыбкой ответил я.

В рядах рыцарей прозвучали смешки, а молочный брат барона побагровел, что несмотря на сгущающиеся сумерки было заметно. Однако сеньор осадил вассала и тот сдержал рвущуюся наружу ярость.

— А что насчет мальчишки, покалечившего моего оруженосца? — вежливо поинтересовался барон Ольтан ле Берилвéльт.

— Насколько я знаю, именно ваш слуга являлся зачинщиком драки. Вчера он поставил моему внуку синяк, а сегодня решил повторить экзекуцию. Получив отпор, он побежал жаловаться, — расписал я ситуацию, как она выглядела с моей стороны, выставив в неблагоприятном свете задиру.

— Мне он рассказал совсем другую историю, — усмехнулся барон.

— Я не имею привычки осуждать людей, — пожал плечами я. — Если человек не может разобраться с проблемой самостоятельно, он вынужден обращаться к покровителю. Ну что, раз уж мы решили перенести беседу на завтра, не смею вас более задерживать. Всего наилучшего.

Барон со свитой покинули двор, и ко мне подошла Элька. Ее ресницы намокли и она, с тоской взглянув на меня, всхлипнула:

— Деда, прости меня, я не хотела, чтобы тебя убили.

— У-у, как все запущено, — улыбнулся я и растрепал ее прическу. — Отставить сырость. Ты изображаешь мужчину, а мужчины не плачут. И вообще, с чего ты решила, что меня убьют? Ты разве не видела, как я умею сражаться?

— Баратия говорит, что ты, сидя в седле ни разу не бился копьем.

— И что? Дело нехитрое, разогнался и попал в цель, — удивился я.

— Ты не тренировался владеть копьем, и у тебя не поставлен удар. К тому же ты до сих пор не восстановился после битвы с Громодором и двигаешься, словно объевшийся боров, — сказала амазонка. — Ты напрасно выбрал такой вариант поединка. В пешем бою ты бы его быстро убил, но конная стычка это другое. Ведун рассказывал, как некоторые знаменитые воины погибали от конных рыцарей, мчавшихся на них с копьями.

— Так, хватит умничать, — скривился я. — Пошли в дом.

Весь вечер я шутил и смеялся, поглядывая на оба подбитых глаза Эльки. Она шмыгала носом и после нескольких занимательных историй, рассказанных за общим столом, начала улыбаться. Беременные женщины ловили каждое мое слово, будто я изрекаю какие-то важные истины. Я поинтересовался, с чем связано такое внимание и оказалось, что моя манера повествования в духе актера Филатова во время чтения «Сказ про Федота-стрельца» — с изменением тональности голоса и разделением ролей, вызвала у них восторг.

Алура заявила, что если я когда-нибудь завершу карьеру странствующего рыцаря, то у меня есть альтернативный способ заработка. На предложение стать скальдом-сказителем я отреагировал улыбкой и ответил, что не умею петь. Полуэльфийка заявила, что может играть на музыкальном инструменте, напоминающем гитару, а если напеть мотив, то она будет аккомпанировать, а я читать рэп. Надо сказать, что предложение меня насмешило, хотя рыцарская цепь у меня имелась, только, к сожалению не золотая, а так почти полный комплект атрибутов успешного рэпера присутствовал. Но, шутки шутками, а мне бы не помешало отдохнуть перед схваткой. Я ушел спать и хотя дом пока не обжитой, но покои владельца успели обустроить.

Ночью ко мне пришла Элька и хотела «извиниться», но получив подзатыльник, выскочила за дверь, словно пробка из бутылки. Вслед за ней появилась Алура, но так же покинула покои. Напоследок я прочитал ей нотацию по поводу морального разложения молодежи. Беглянка из Бездны выразила возмущение моим поведением и сообщила, что не любит мужчин, однако ради меня была готова пойти на жертвы и напоследок подарить умирающему человеку капельку тепла и заботы. Я опешил от такой наглости и запустил в нее сапог, но она увернулась и со смехом выбежала наружу.

Если бы ко мне зашла Баратия, то я бы не стал ее прогонять. Эта «непоколебимая скала» вызывала во мне смешенные чувства. Вроде бы она носит моего ребенка, и за это я ей благодарен, но ее отстраненность и нежелание сближаться, ссылаясь на предсказание ведуна, меня сильно раздражало. Я позвал ее в комнату, чтобы поговорить о нашем совместном будущем, но она, стоя на пороге, заявила, что мне стоит думать о завтрашнем поединке и не отвлекаться на разные мелочи. Баратия с тоской взглянула на меня, словно хотела запечатлеть мой образ в памяти и ушла. Я в шоке — никто из них не верил в мою победу.

А ночью мне приснилась та старушка, которая указала, как идти через болота. Бабуля лукаво улыбалась и снова трепала мне нервы традиционной фразой: «А разве». Прозвучало много зашифрованных советов, но самая запоминающаяся фраза звучала так:

— А разве тебе не хочется помолиться перед боем?

Честно сказать, после «дискуссии» с Громодором, я совершенно не желал общаться с местными богами, однако в отличие от Водомира, бабуля мне помогла, и было бы верхом неприличия проигнорировать эту странную старушку.

Утром я поднялся и отправился в главный город, где располагался храм Матери всех богов. Встречаться с вредным старцем не хотелось, но этот любвеобильный жрец вышел из-за перегородки, которая отделяла общий зал от его покоев. Увидев, кого в столь ранний час принесла нелегкая, он захотел меня прогнать и, поправляя балахон, пошел в мою сторону. Никак не могу понять, почему старец избавляется от прихожан? Спорить с ним никакого желания не возникало, но я дал себе слово, что выполню рекомендацию бабули. Я, игнорируя ворчание старика, подошел к статуе и, закрыв глаза, мысленно попросил Матерь богов направить на путь истинный.

Неожиданно у меня начались видения, словно я сидел в кинотеатре с эффектом полного погружения. Перед глазами пронеслись моменты сражений молочного брата барона. Надо сказать, что это не самый порядочный человек. Он часто исполнял щекотливые поручения сына герцога и не чурался грязных методов. В рыцарских турнирах ему запрещали участвовать за преднамеренные удары по лошадям. К тому же во время конных сшибок он атаковал противника, как в настоящем бою, то есть проезжал не со стороны щита, как это принято у благородных рыцарей на турнире, а справа, чтобы копьем поразить тело. В королевствах редко встречаются рыцари, облаченные в латы. Я пока не видел ни одной кирасы, только кольчуги и бригантины — это когда на куртку с внутренней стороны нашивались небольшие пластины, оставляя снаружи небольшие заклепки. Значит, попадание острым копьем в грудь приводило как минимум к серьезному ранению. Эроль ли Криг прекрасно об этом знал и старался ударить мимо щита. Конечно, не благородно, но эффективно. После такого попадания Эроля, истекающий кровью противник выпадал из седла, и молочный брат барона, не удосужившись сойти с коня, беспощадно его добивал. Если судить объективно, то ли Криг являлся цепным псом Ольтана ле Берилвéльт. Он убирал тех рыцарей, которые не угодили барону. Таким образом, главным виновником преступлений оставался сын герцога Бриана ла Берилвéльт, а Эроль ли Криг был всего лишь оружием, слепо исполняющим волю господина.

Честно сказать, я имел смутные представления о конных сшибках, так как всего пару раз пытался изобразить рыцаря, во время подготовки к фильму. Постановщик трюков не стал уточнять, как именно сражались тяжеловооруженные всадники, потому что по сценарию противник главного героя воевал с пешими воинами, а там копье не нужно. Если судить по современным театрализованным представлениям проходящих на Земле турниров, рыцарь должен проехать вдоль ограждения оставляя его со стороны левой руки и нанести удар тонким копьем по щиту. Причем разогнать коня на укороченных ристалищах практически нереально. Такие дорожки делались для того, чтобы удары получались слабыми и не травмировали актеров изображающих рыцарей. В настоящем бою все по-другому, и эти видения показали, насколько опасно связываться с опытным всадником, желающим убить противника.

В финале видеоряда видений я почему-то увидел этот храм и старца, который убеждал белокурую красавицу с гордым взором надеть красивое ожерелье, утверждая, что так она получит благословение Матери богов. Стоило ей застегнуть замочек, как старец указал на женщину пальцем, на котором виднелся перстень, и блондинку скрутило от боли. Он ей приказывал, и когда она сопротивлялась, получала очередное наказание. Вскоре ее силы иссякли и она, со слезами в глазах вынуждена была подчиняться.

Я очнулся и огляделся по сторонам. Ко мне подходил тот самый вредный старик и что-то вешал, требуя покинуть обитель. Получалось, что просмотр видений занял всего несколько мгновений, так как старец преодолел только один шаг. Я взглянул на его руку и увидел перстень. Не задумываясь о последствиях, я ударил его в солнечное сплетение и пока он судорожно пытался набрать воздух в легкие, снял колечко с пальца. Удар ребром ладони по шее и тело безвольно опустилось на пол.

Я прошел за перегородку и осмотрелся. Помещение оказалось светлым и чистым. На столе лежал посох, который пропал из княжеского дворца. Честно сказать, увидев его тут, я сильно удивился. Вероятнее всего у жреца имелись глаза и уши в тереме правителя. Наверняка какая-нибудь служанка доносила ему обо всех событиях, что происходили у князя. Я не очень хорошо отношусь к местному правителю, но надо бы намекнуть ему, что у него под боком сидит шпион. Глядишь, и мне зачтется «доброе дело». Пока я обдумывал, как бы преподнести Орлику столь «радостную» весть, дверь со скрипом закрылась и в углу кто-то судорожно всхлипнул.

Я резко оглянулся и на полу возле дверного проема увидел коленопреклоненную фигуру обнаженной блондинки. Я залюбовался ее женственной фигурой. У этого старикашки отличный вкус. У красавицы наличествовал тот самый ошейник, доставляющий ей массу неудобств. Блондинка с толстой косой смотрела на меня с опаской, но никаких попыток прикрыть обнаженное тело не последовало. Бледные щечки покрылись пунцовыми пятнами, и она часто задышала. Девица застеснялась и прикусила коралловые губы.

Мой организм среагировал на обнаженное тело женщины, и я с большим трудом отвел взор в сторону. Я приблизился к ней и прикоснулся перстнем к замку, однако ожерелье не желало слезать с шеи. Я посмотрел на артефакт рассеянным взором и предположил, что его нужно активировать, надев на палец. Носить инструмент принуждения я совершенно не хотел, но оставлять опасную игрушку нельзя. Я считаю, что такой предмет надо уничтожить, но пока он находится на шее блондинки, сделать это не получится. Мне бы хотелось, чтобы старец на собственной шкуре почувствовал все прелести этого ошейника, но кольцо должно сидеть на пальце, а учитывая то, что рабовладелец из меня никудышный, я замер, обдумывая варианты.

Я присмотрелся к ауре блондинки и осознал, что артефакт подпитывается от жизненных сил женщины и если его не снять, то она заболеет. Тяжело вздохнув, я надел перстень и по руке пробежала искорка, но вскоре неприятное покалывание прекратилось. В этот раз замочек на ошейнике раскрылся, и я решил оставить сувенир старцу. Я приказал блондинке одеться и идти к Родиму, чтобы рассказать о том, как ее принуждал старец. Говорить об ожерелье, причиняющем боль, не стоило, так как если о нем узнает князь, то будут неприятности. Лучше ссылаться на то, что этот старик зачаровывал ее гипнотическим взором.

Выйдя в зал, я осознал, что слишком долго раздумывал, и старец успел сбежать. Гоняться за ним по городу смысла не имело, так как скоро должен состояться конный поединок с молочным братом барона, и мне нужно к нему подготовиться.

Блондинка вышла из покоев старца одетой в полушубок и, приблизившись ко мне, уточнила, не желаю ли я сопроводить ее к Родиму? Я кивнул, потому что и сам собирался искать этого воина. Было бы неплохо во время поединка иметь поддержку в виде такого богатыря.

Мы отправились к дому, где я пролежал на лавке несколько дней. На пороге нас встретила Филя и с улыбкой пригласила в комнату. Она поздоровалась с блондинкой как с давней знакомой и начала расспрашивать ее о жизни. Я с удивлением констатировал, что случайно помог Маньке, супруге Даньки. Как тесен мир, а город Озерск — это одна большая деревня, где люди знают друг о друге почти все. Манька дождалась Родю и поведала историю о домогательствах старца и о том, как я ее спас. По ее рассказу выходило, что этот любвеобильный старичок только приступил к реализации коварного плана соблазнения. Родя усмехнулся в бороду, так как ныне покойный Гордя говорил о том, что Манька частенько захаживала в храм Матери богов — а значит, либо она не помнит предыдущих моментов насилия, либо умалчивает, что вполне разумно.

Я показал найденный посох, который забрал из храма и он, округлив глаза, спросил:

— Это как?

— Наверное, старец заметил эту палку во время моего первого визита в храм, вот и решил, что ему посох больше нужен, — с усмешкой ответил я. — Вероятнее всего он видел, что я отправился в терем князя. Ты бы там проверил, кто из слуг настолько набожный, что докладывает старцу обо всех гостях дворца.

— Я поспрашиваю у дружинников, — почесав бороду, пообещал Родя. — Я что хотел спросить, с Манькой-то что делать? К князю вести или как?

— Я в полдень с одним рыцарем из свиты барона должен биться, — сообщил я и рассказал причину конфликта.

Родя снова почесал бороду и воскликнул:

— Так Элька же баба! Как она смогла набить морду оруженосцу?

— Баратия научила, — усмехнулся я. — А она умелая воительница.

— А по ней не скажешь, — задумчиво произнес Родя. — Тогда пошли на поле. Ты этого рыцаря убьешь, и мы вместе с Манькой к князю сходим.

Ну, хоть кто-то не сомневается в моей победе. Хотя, если бы я не пришел в храм и меня бы не посетили видения, в которых показывалось, как Эроль ли Криг убивает противников, то была высокая вероятность оказаться на погосте. Но, как говорится: «Предупрежден, значит, вооружен». Надо разработать тактику и стратегию, чтобы в бою опять начать импровизировать…

Глава 24

Когда я и Родя вернулись в мой новый дом, женщины рассказали, как начала волноваться Алура. Она, как никто другой понимала, что ее благополучие зависит от моей жизни. Баратия ругалась как сапожник, предполагая, что я ушел на тренировку. Но Элька сообщила, что кони в стойлах, а значит, я где-то рядом и скоро вернусь домой. Она утверждала, что я не мог таких очаровательных красавиц бросить на произвол судьбы. Полуэльфийка подготовила Ворона к бою и нагрузила мула оружием, которым я должен сражаться.

Надо сказать, что с ролью оруженосца она справлялась отлично. Единственный, с кем ей не удалось достигнуть взаимопонимания, оставался Буран. Гнедой вел себя по-свински, но иногда позволял кормить себя морковкой. Когда-то давно в момент раздражения, я обозвал его зайцем, и хотя он не понимает слов, но интонации различает легко, так что жеребец сильно обиделся и во время тренировки рванул с места в карьер. Сегодня гнедой оказался на диво культурным и никаких капризов не демонстрировал. Я его оседлал и вывел из конюшни. Как ни странно, но Родя так же сидел в седле, хотя мы от его дома шли пешком. Оказывается, когда богатырь узнал о предстоящем поединке, он отправил мальчишку во дворец с сообщением дружинникам, и десять всадников ждали меня у ворот дома.

Барон со свитой так же выехали со двора, и людей у них было больше. Пусть у каждого рыцаря по одному оруженосцу, но в группе сопровождения имелись охранники барона. Таким образом, толпа человек тридцать медленно проследовала к воротам купеческого города, откуда путь до местного ристалища значительно короче. С нами напросилась Алура, мотивируя тем, что ей надо налаживать контакты с местной аристократией. Я поинтересовался, в чем она собирается добираться до поля боя, но она лучезарно улыбнулась и заявила, что наняла подобие местной кареты — открытые сани. Она предложила амазонке составить ей компанию, но Баратия отказалась, ссылаясь на плохое самочувствие. Я тяжело вздохнул, так как понимал, что моя «непоколебимая скала» боялась проявить эмоции.

Мы прибыли на широкое заснеженное поле огороженное жердями, и перед началом поединка прозвучал призыв примириться. Но все прекрасно понимали, что люди ехали сюда не для того чтобы наблюдать вежливые извинения. Все ждали битвы, и другой исход их не устроит. Только бой до смерти и желательно зрелищный и кровавый.

Уж не знаю как, но местные жители узнали о предстоящем действе, и задолго до появления главных действующих лиц на поле собралась толпа зевак. В основном это были мальчишки и молодые мужчины, но кое-где мелькали женские лица, укутанные в пуховые платки. С наступлением холодов народу становилось нечем заняться, а душа требовала забав. Зрители не переступали за ограждение, прекрасно понимая, что всадники могут их покалечить. Насколько я понимаю, на этой площадке обычно проходили ярмарки, но иногда князь созывал полки, чтобы устроить показательный смотр войск, мол, глядите и бойтесь воинов Озерских.

Я не стал разглядывать зрителей и пересел на Ворона. Потрепав его между ушами, наткнулся на так называемый «критнет» — специальную защиту шеи боевого коня. Я, как представил, что Элька надевала эту амуницию на вороного дестирэ, и мне стало плохо — кольчуга с элементами железных пластин, к тому же сама попона из вываренной кожи. Масса не сказать что огромная, но килограмм двадцать точно имелось. Хорошо что доспехи коня состояли не из цельных пластин, наподобие кирас, иначе бы вес увеличился раза в полтора-два.

С другой стороны поля на коне, покрытом темной попоной, восседал Эроль ли Криг и слушал наставления барона. Ольтан успел пообщаться с «дочкой» барона ле Уркрайт. Он предложил сопроводить благородную лэру до королевства Эргент после того как его молочный брат насадит меня на острие копья. Алура, получив от меня строгий наказ не использовать магию соблазнения, вела себя, словно скромная девственница, что никак не вязалось с округлившимся животиком. Она, изобразив невинную овечку, пообещала обдумать столь щедрое предложение и дать ответ после моего поражения. Алура ссылалась на то, что пока жив ее опекун, она не имеет права голоса. Ольтан удовлетворительно кивнул, так как женщины в этом мире должны выполнять приказы мужчин, в противном случае у них могут возникнуть определенные трудности.

Наконец прозвучала команда начать поединок и Элька подала мне копье. Честно сказать, меня устраивала трофейная кольчуга паладина. Она имела двойное плетение, когда колечки вставлялись восемь штук в два, но против удара копьем такая защита вряд ли устоит. Мне пришлось повесить стальной щит на шею, тем самым полностью освободив руки. Многие воины в походах крепили его за спиной, так что специальное крепление имелось, но пока никто из рыцарей не додумался во время конной стычки вешать щиты на грудь. Если бы я не узнал о манере Эроля бить по телу, то мог бы закрепить его на левой руке, а так у меня появился шанс пережить его коварную атаку. У нас обоих имелись традиционные шлемы топфхелм — подобные горшки были у крестоносцев Земли. Все в них хорошо и прочность и возможность крутить головой, но только обзор ужасный и кроме как для конной атаки он ни для чего не годится. В принципе сейчас я собирался биться сидя в седле, так что он меня вполне устраивал.

Горнист барона дал сигнал, и мы сорвались с места в карьер. Как я и предполагал, Эроль направил коня так чтобы проехать справа от меня. Я зажал копье подмышкой и прицелился в грудь противника. Мне всегда нравилось выражение: «С ханом по-хански, а с хамом по-хамски». Раз он так любит убивать ударом копья в грудь, пусть на собственной шкуре испытает всю прелесть наконечника копья, пробивающего доспехи. К сожалению, я забыл о его практике намеренно бить в коня противника и чуть не прозевал момент, когда ли Криг, рассмотрев на моей груди щит, слегка опустил наконечник. Осознав, что Ворон находится в опасности, я слегка дернул поводья влево, и копье противника пронеслось в считанных сантиметрах от вороного дестирэ. Я сам не сказать, что промахнулся, но вместо сильного удара, получилось легкое поглаживание шлема.

Злой как тысяча чертей я вместо того чтобы мчаться в противоположный конец поля для очередного разгона, развернул коня и погнался за Эролем. Он пока не видел моего маневра и когда развернулся, слегка опешил от такой наглости. Дестирэ с разгона врезался грудью в коня противника. В момент разворота тот повернулся боком, и они вместе с всадником завалились на землю.

Я выпрыгнул из седла и, подойдя к Эролю, от души врезал ему кулаком по шлему. Противник потянулся к мечу, но я снова нанес удар в голову. Металл издал глухой звук, но ли Криг опять схватился за рукоять клинка. Словно по волшебству ко мне подбежал дестирэ, и я вынул из ножен «меч-кладенец» притороченный к седлу. Обычно я сражался с ваннами, которые не имели защиты. У рыцаря имелись отличная броня. Можно сказать, что это был комплект доспехов середины XIV века. У него не было кирасы, но зато имелись наручь, налокотник, наплечник, набедренник, наколенник и наголенник. Латных перчаток и башмаков-сабатонов, к сожалению, не было, но его торс прикрывала отличная бригантина — крепкая куртка из кожи, с нашитыми с внутренней стороны металлическими пластинами расположенными внахлест. Только за эти доспехи стоило бы его убить. А учитывая то, что этот мерзавец хотел ранить Ворона, я желал разрубить его на сотню маленьких кусочков. Никогда бы не подумал, что настолько кровожаден, но за друга, а дестирэ действительно мой боевой товарищ, я готов убить любого.

Я покрутил головой и сморщился. Действовать в массовом сражении используя шлем с ограниченным обзором сложно, но сейчас противник у меня один и я не стал снимать топфхелм. Я перекинул щит за спину, взял длинный меч двумя руками и начал наносить рубящие удары по его защите. Я сознательно изображал «дровосека», чтобы ввести его в заблуждение. Теоретически, пожилой воин, а я действительно выглядел седобородым старцем, должен быстро выдохнуться и тогда молодой и сильный ли Криг воспользуется моментом. Он проведет стремительную атаку и, сбив меня с ног, пронзит распластанного на земле противника. Его пассивная защита говорила о выборе именно этой тактики, и мне лишь осталось ему подыграть.

Я сократил частоту ударов и перестал делать мощные замахи, давая понять, что мои силы на исходе. Эроль воспрянул духом и, сократив дистанцию, толкнул меня щитом. Я сместился в сторону, и он провалился вперед. Я оказался за его спиной и опустил клинок на его шлем. Бил плашмя, чтобы отметить собственное присутствие. Он развернулся через левое плечо и опять подставил щит, то есть расчет на то, что он ударит мечом наотмашь, не оправдался. Воин оказался опытным и сразу понял, что я играю роль слабака. Эроль снова ушел в глухую оборону и на провокации не поддавался, выбрав выжидательную тактику. Я бы мог, используя отличную сталь меча разрубить его доспехи, но портить хорошую вещь, которую считал трофеем, совершенно не хотел. Пришлось сокращать дистанцию и, положив левую ладонь приблизительно в середине клинка, использовать меч, словно шест. В какой-то момент мне удалось вынудить его нанести мне рубящий удар. Я сместился влево, отклоняя его меч, а затем нанес укол снизу вверх, загнав острие под нижнюю кромку шлема. Так называемое «ожерелье» исполняющее роль защиты горла и груди было выполнено из кольчужного набора, так что мой клинок легко вспорол преграду. Острие окрасилось красным цветом, а Эроль ли Криг опустился на колени. Вскоре он полностью упал, а к нам подъезжали несколько рыцарей во главе с бароном. Родя и дружинники приготовились к отражению атаки, но благородные аристократы прибыли для того чтобы выразить возмущение.

— Вы провели бесчестный поединок, — крикнул один из всадников. — Вы воспользовались подлым приемом! Благородные рыцари так не поступают!

— Мы воины, а не придворные шаркуны. Если бы ныне покойный не пытался бить в коня, то ничего бы этого не случилось, — спокойно ответил я. — Может, вы хотите занять его место?

— Да, бой пройдет сейчас же!

— Учтите, если и у вас есть такая же нехорошая привычка бить по коню, то рекомендую не использовать ее в предстоящем поединке, — предупредил я.

— Я проткну тебя копьем!

— Рискните, — усмехнулся я и запрыгнул в седло.

Щит снова оказался впереди и когда рыцарь приготовился, я вновь скакал галопом, стремительно сокращая между нами расстояние. Противник применил манеру Эроля и мчался на меня справа, тем самым показывая намерение бить на поражение. Перед самим ударом, я вытянул вперед ноги в стременах и слегка отклонил левое плечо назад. Кольчуга в отличие от кирасы позволяет выполнять подобные движения, поэтому наконечник его копья скользнув по щиту, устремилось в сторону. Было неприятно, но терпимо. Я, в свою очередь нанес точный удар в центр груди. Рыцарь не додумался повесить щит на шею и держал его в левой руке, так что пользы от него не было. К сожалению, древко моего копья сломалось, но я добился положительного результата, и рыцарь вылетел из седла. Он лежал на земле, и не подавал признаков жизни. Как потом оказалось, наконечник пробил кольчугу и поразил противника прямо в сердце.

В свите барона начался спор между сеньором и вассалами. Третий рыцарь так же хотел явить доблесть, но Ольтан опасался, что скоро его сопровождение сократится до трех рыцарей и получится не свита, а жалкое подобие. Ему удалось успокоить буйного вассала, и когда тот умчался в город, барон подъехал ко мне.

— Отец говорил что старая гвардия, во главе с маркграфом ле Дракон бесподобна, но я не верил, пока не увидел это лично. Вы служили под его началом во время мятежа или воевали против него? Я поспрашивал у рыцарей и мне ответили, что род ли Косхéльт состоял на службе западных герцогов. Ваш дом на границе с королевством Эргент?

— Дом ныне покойного отца и старшего брата, — ответил я. — Более сорока лет назад я покинул поместье и отправился на север. Долгие годы я жил вдали от суеты, но пришло время, и я принял обет. Подробности вам знать ни к чему, но узнав о страданиях дочери благородного аристократа, я решил вернуть ее в отчий дом. И я не совсем понимаю, о каком мятеже вы ведете речь? Я что-то слышал о воине из рода Дракон, но если мне не изменяет память, он служил Киралóру II.

Силь-йорд отец Цуц-йорда упоминал о маркграфе, как о свирепом воине в странных доспехах из чешуи дракона. Я слышал о перевороте, но теоретически знать об этом не должен, вот и изобразил недоумение.

— О! вы пропустили много интересных событий, — усмехнулся барон. — Этот старый хрыч возвысился до герцога восточных провинций и летом, совершив переворот, убил Киралора V и возвел на трон беременную королеву.

— Судя по тону, вы не очень-то жалуете этого человека, — произнес я.

— Если бы не он, то королем мог бы стать мой отец, — пояснил Ольтан. — А сейчас он всего лишь возглавляет регентский совет.

— Какая жалость, — сыронизировал я. — Принц звучит гораздо значительнее, чем барон. Позвольте поинтересоваться, что привело столь высокопоставленного аристократа в это княжество? Неужели вас отправили сюда послом?

— О! это очень интересный вопрос, — усмехнулся барон. — Я и сам не понимаю, с чем связана эта ссылка на край света. Но не будем о грустном. Скажите, Нихолор ли Косхéльт, что вы скажете на то, чтобы войти в мою свиту? Вы же планируете вернуться на родину? А в Суролтаре вам понадобятся связи.

— Ваша милость, я долгие годы не слышал этого имени и привык к тому, что меня зовут Мих-Костóнтис. Моя давняя знакомая не могла выговорить имя и сократила его на своеобразный манер, — пояснил я. — Что касается вашего щедрого предложения, но обстоятельства сложились так, что мне пока неизвестен конечный пункт назначения. Но я обдумаю ваши слова и, если дороги приведут меня на родину, то возможно воспользуюсь гостеприимством рода Берилвéльт.

— Превосходно! Буду рад видеть вас в замке, — вежливо кивнул Ольтан и ускакал обратно к свите.

Мне почему-то показалось, что стоит мне оказаться на пороге его замка, то меня определят в самый глубокий подвал. Судя по ауре, этот отпрыск благородных кровей феноменально подлый человек. Но больше всего меня поразило какое-то странное энергетическое образование на затылке барона. Раньше я не приглядывался, но сейчас обратил внимание и удивился тому, что в мире, где мало кто использует магию, у человека на загривке присутствует «печать». И причем невероятно сложная, скажем так: многофункциональная. Я не совсем понимал, для чего она нужна, но если сравнивать ее с ошейником, который надевал старец на Маньку, то структура приблизительно похожа. Получалось, что барон чей-то слуга или раб. Мне стало интересно, кто это балуется таким своеобразным способом? Однако, судя по сложности, это маг высокого уровня, так что искать с ним встречи смысла не имело. Я не в той весовой категории, чтобы отбиваться от всяких там чародеев.

Пока я раздумывал над странностями барона, ко мне подошла Элька и сообщила, что сняла с погибших рыцарей трофейное оружие. Рыцари барона попытались ей помешать, но княжеские дружинники не позволили обидеть щуплого оруженосца, и сами деловито раздели покойных до исподнего. Воинами руководил старый десятник Брóня. Он раздавал указания, и Родя послушно выполнял команды. Судя по взгляду, этот взрослый мужчина невероятно продуманный и хитрый человек. Он не втирался ко мне в доверие, но поведением настоящего лидера завоевал уважение. Чует мое сердце, что это подручный князя, который должен докладывать Орлику о моих планах. Однако его расторопность и знание местных реалий сыграли мне на руку, и я решил предложить ему поработать на меня. Принцип «держи врагов близко к себе» никто не отменял.

А чуть позже, когда мы дружной толпой собрались возвращаться в город, ко мне подъехал смуглый мужчина и, представившись приказчиком купца Саладара сына Алисара, пригласил меня в гости. Этот достопочтенный торговец снимал дом невдалеке от моего терема, и ему очень хотелось пообщаться с таким отважным благородным рыцарем как Нихолор ли Косхéльт.

Гадать о том, что понадобилось купцу, я не стал и принял приглашение. Вечером будет видно, что нужно жителю султаната Артилия.

Глава 25

Дома нас встретили овациями. Женщины радостно хлопали меня по плечу, а Баратия скупо улыбнулась и попросила больше не лезть на рожон. Она знала, что я не восстановился после визита в храм Громодора, и прекрасно понимала, что в этом конном поединке я сильно рисковал. На попытки обнять беременную женщину, она меня оттолкнула и убежала в комнату. Я не совсем понял причины такого поведения, но законная супруга Михаила Евгеньева в период вынашивания младенцев так же вела себя не совсем адекватно. Я, постучав для приличия несколько раз в дверь, решил что исполнил долг заботливого мужа, а то что меня послали далеко и в грубой форме, это ерунда. Женщины порой капризны и непостоянны. Сегодня — любит, завтра — ненавидит, а послезавтра — жизнь может отдать или забрать твою. Это естественно так что удивляться и уж тем более обижаться смысла не имеет.

На повестке дня оставался вопрос Маньки, о которой напомнил Родя. Честно сказать, встречаться с князем не хотелось, однако надо решить, как поступить с любвеобильным старцем. Брóня дал команду двум дружинникам остаться тут и покараулить, вдруг рыцари напьются настолько, что захотят отомстить за смерть павших товарищей. Я ничего против этого не имел и с благодарностью взглянул на десятника. Что ни говори, а этот продуманный воин знает много тонкостей межличностных отношений.

Манька продолжала сидеть в компании Фили и с нетерпением ожидала Родю. Она боялась идти домой и просила не оставлять ее одну. Если я правильно понял, то она дочь богатых родителей откуда-то из провинции и, выходя замуж за перспективного дружинника Даниила из рода Борятей, планировала войти в элиту местной аристократии. Однако супруг оказался любвеобильным и с огромным удовольствием соблазнял всех подряд, но к жене относился с почтением и опаской. Таким поведением Данька напомнил мне анекдот про грузина, который заявил психологу: «Горидзе в неволе не размножаются».

Если бы Данька просто гулял со служанками, так это полбеды, но этот кобель соблазнял знатных девиц, за что был сослан из города. Сама Манька добавила масла в огонь, когда оттаскала за волосы Ильгу — дочку князя. С тех пор вход в княжеский терем ей был заказан, вот и страдала красавица от одиночества.

Сейчас мы привели ее на аудиенцию к правителю, и Орлик с благожелательной улыбкой выслушал пострадавшую. Прозвучала очередная душещипательная речь на тему злыдней окаянных обижающих несчастных красавиц, но судя по ауре, этот хитроумный «павлин» радовался проблемам Маньки. Хотя, судя по взглядам, бросаемым на привлекательную блондинку, он бы и сам не отказался побывать на месте старца. Я не удивлюсь, если в ту золотую клетку, приготовленную для «сизокрылой голубки Алуры» попадет жена Даньки. Я видел ее без одежды и могу сказать, что фигура у нее эффектнее, чем у Фаи — королевы западных ваннов.

Однако пускать слюнки на чужих женщин, по меньшей мере неприлично, так что я представил себя под струями холодной воды и постепенно успокоил разыгравшееся воображение. Мне нужно срочно спустить пар, в противном случае я рисковал кого-нибудь изнасиловать. У меня в доме семь беременных женщин и две пока не ждут пополнения, но если я начну приставать к ним, то нарушу собственные принципы, а делать этого не хотелось. Мысленно я решил снова начать усиленные тренировки, тем более что за время вынужденного простоя, мускулы слегка потеряли четкий рельеф.

Пока я размышлял о слабой половине человечества, князь принял решение отправить Маньку под охраной десяти дружинников в отчий дом. Блондинка скривилась, но тяжело вздохнув, склонила голову. По поводу старца разговор прошел в ином тоне. Орлик повернулся ко мне и заявил, что я избил и обокрал служителя Матери богов и если бы сейчас не выяснились подробности, то князь собирался выдать приказ на мое задержание и заключение под стражу. Однако сегодня он добрый и дает мне возможность искупить вину и вернуть ожерелье и перстень, который я позаимствовал из храма. Вероятнее всего Орлик знал, для чего нужны эти предметы и хотел воспользоваться интересными артефактами.

Угрозы возымели обратный эффект, и я начал злиться. Прежде чем сказать что-нибудь резкое, мне удалось мысленно сосчитать до десяти. Я усмехнулся и, вынимая из пояса ожерелье, полностью выкачал из него заряд энергии. Пользы от этого не было, так как артефакт подпитывался от ауры владельца, но на какое-то время он стал недееспособным. Перстень так же оказался у Орлика и тот быстро надел его на палец. Он с любовью взглянул на предметы и улыбнулся. Мне стало интересно, кто станет первой жертвой этого диктатора?

После прозвучало предложение сопроводить меня до границ княжества. Орлик обещал выделить мне охрану и когда я сообщил, что хочу переправиться через пролив на восточную сторону, князь радостно согласился предоставить ладью. Проблема состояла в том, что зимой Длинный залив замерзал. Никакой навигации в этот период времени не было. Ходить по тонкому льду крайне нежелательно и для осуществления моей затеи нужно ждать весны. К тому времени у Баратии подойдет срок рожать, и молодой мамаше нельзя будет путешествовать как минимум год. Торчать тут так долго я не хотел и поинтересовался, как князь собирается осуществить перевозку. Орлик ответил, что для походов в этот период используются лодки-раньшины. Они не очень большие, но преодолеть двадцать километров могут легко. Князь пояснил, что от места переправы мы сможем самостоятельно выбрать маршрут. Если пойти строго на восток, то через полтораста километров путники окажутся на границе лесов амазонок, а если двигаться на северо-восток, то можно добраться до города ваннов, где правит Бар-дьйор.

После этого я объяснил, что мне придется вернуться в Озерск, чтобы сопроводить «дочку барона» в королевство Эргент. Князь отрицательно покачал головой и заявил, что Айрилина ле Уркрайт должна покинуть город после наступления праздника солнцестояния. Это его последнее слово. Видимо он очень расстроился, что не стал первым мужчиной эффектной брюнетки.

Однако после получения новой игрушки, настроение князя менялось, словно весенняя погода и вскоре он сменил гнев на милость. Мне удалось его уговорить, и он обещал, что потерпит присутствие дочки барона до наступления холодов. Если я не вернусь к означенному сроку, то дружинники сопроводят персону нон-грата до границ королевства Суролтар, а дальше пусть делает, что хочет.

Судя по тому, с какой легкостью он согласился отсрочить отправку Алуры, у меня возникли подозрения, что Орлик хочет провести тестирование ошейника как можно скорее. Если он не совсем дурак, то сначала опробует его на какой-нибудь ненужной служанке, но судя по тону, ему явно не терпелось кого-то приструнить. И у меня появилось подозрение, что это будет его дочь Ильга.

В принципе меня это почти не касалось, так как я исполнил просьбу бабули из сна, и остановил старца из храма. Положа руку на сердце, я признавал, что князь мог поворковать с любой женщиной, и для этого ему вовсе не нужен этот ошейник. Уж лучше пусть он будет под защитой местного правителя, чем в руках постоянно встречающегося с разными женщинами вредного старикашки.

Манька вернулась в дом Роди, а я направился в гости к купцу из султаната.

Пухленький смуглый мужчина сиял, словно начищенный золотой. Его хитрые глазки сверкали из-под полуприкрытых век. Он пригласил меня присесть на небольшой диванчик и махнул рукой, подзывая полуголых невольниц.

Надо сказать, что в этом мире я впервые увидел узкоглазых девушек. Не скажу, что я расист, но никогда не понимал русских мужчин, которые женились на азиатках. Неужели им не жаль родных детей, которые будут иметь нетрадиционную внешность? В детском саду может, их никто не будет задевать, но в школе начнутся проблемы. Это я по собственному опыту знаю — в молодости, когда я только пошел в первый класс, со мной учился наполовину кореец. А ведь в то время звучали лозунги о равенстве и братстве народов. И все равно этому мальчику доставалось по полной программе как от учеников, так и от учителей. В современном обществе положение не стало лучше. Незадолго до моего вселения в мага Костóнтиса я стал очевидцем того, как опрятно одетого парня азиатской внешности остановили сотрудники в форме и обыскивали, словно какого-нибудь бандита. Кстати, именно на грабителя с восточными чертами лица и вышла ориентировка. Как говорят европеоиды: «все азиаты на одно лицо». Я с этим утверждением не согласен, но все равно отличить киргиза от казаха или китайца от корейца не смогу.

А в доме Саладара сына Алисара имелось три узкоглазые рабыни. Девушки прислуживали за столом и выполняли любое пожелание купца. Саладар похвастался, что приобрел этих дикарок год назад. Родом они из степей и их сородичи часто захватывают женщин из озерного края, чтобы продать в султанат или империю. Степняки не брезгуют вырезать соседей, и хотя узкоглазые девушки не пользуются спросом в султанате, но иногда и они попадают на рабские помосты. Изначально девушки не знали, что значит чистое тело, и от них постоянно воняло бараньим жиром, но после профилактической беседы невольницы стали чистыми, опрятными и услужливыми.

Сейчас Саладар сын Алисара задержался в Озерске по личному делу. Он вел переговоры с одним человеком, который обещал купцу продать красивое ожерелье и перстень. Однако в силу непреодолимых обстоятельств, предыдущий владелец красивых предметов лишился ценностей.

— О, величайший витязь из славного рода Косхéльт, позволь узнать, во сколько ты оцениваешь безделушки, что отнял у никчемного старикашки из храма Матери богов? — задал вопрос Саладар.

— О, великий торговец Саладар сын Алисара, ответь мне на вопрос, а зачем тебе нужны предметы из храма? — спросил я, подражая манере купца.

— О, витязь, чья мудрость простирается за даль горизонта, мой отец, светлая ему память, говорил, что безделушки принадлежали его матери, и он завещал мне выкупить их и положить на могилу предков, — не моргнув глазом солгал купец.

— О, Саладар сын Алисара, неужели ты хочешь сказать, что твоя мать носила рабский ошейник? — полюбопытствовал я.

— О, величайший витязь, поражающий врагов грозным взором, как вы могли подумать такое? Моя мать из обеспеченного купеческого рода…

— Саладар сын Алисара, я понимаю, что состязаться с вами в красноречии у меня не хватит фантазии, но давайте я вам расскажу судьбу того красивого рабского ошейника, что снял с шеи очаровательной, свободолюбивой женщины.

— О, витязь из славного рода Косхéльт, этим вы окажите мне неоценимую услугу, — с улыбкой произнес Саладар, хотя судя по напряженному взгляду, стало понятно, что он предполагает возникновение сложностей.

— Видимо о чудесных свойствах этого ожерелья и перстня узнали не только вы, но и князь. Сегодня я имел честь общаться с правителем Озерска, и он настоятельно рекомендовал отдать ему то, что я отнял у старца. Так что для получения вашей «реликвии» вам придется обращаться к нему.

— Досадно, — произнес купец, и его улыбка померкла, показывая, насколько сильно его расстроила весть о новом владельце ошейника.

— Скажите Саладар сын Алисара, а как получилось, что старец решил отказаться от такой полезной для него вещи? — уточнил я.

— Ох, витязь, вы видимо долгие годы жили в уединении и забыли, что в обществе существуют определенные личности, которые за соответствующее вознаграждение готовы принести вам что угодно.

— То есть ваш человек не рискнул соваться к рыцарю. Тогда вы решили проверить, продам ли я вам этот предмет? — уточнил я. — Логично. Мне такая безделушка ни к чему, а вам принесет много пользы. Сколько времени вам приходилось воспитывать непокорную красавицу? Декаду, две?

— О чем говорит алмаз моих очей? — изобразил удивление купец.

— Да так, мысли вслух, — усмехнулся я, давая понять, что знаю секрет ошейника. — Кстати, князю известно о свойствах вашей реликвии. Он с такой быстротой завершил беседу со мной, что вероятнее всего пробует его на какой-нибудь красавице. Я бы не советовал обращаться к нему с просьбой о продаже ожерелья, а то он вас где-нибудь прикопает, чтобы не поползли слухи…

— А вы? Разве вы не захотите сообщить ему об этом? — с милой улыбкой спросил купец.

Судя по бурлящей ауре, он никак не мог решить, оставлять меня в живых или нет. Осторожность присущая торговцам предупреждала, что возникнут проблемы, но жадность может пересилить, так что придется подтолкнуть его к нужному решению.

— Князь не посчитал нужным возместить мне затраты, так что если безделушка пропадет, я не буду рыдать. Он князь Озерска, а я сегодня здесь, завтра там. Жизнь это дорога, а мы путники на ней.

— Вы мудрый человек, витязь из рода Косхéльт, — улыбнулся купец. — Позвольте мне преподнести вам этих услужливых красавиц.

— Благодарю, но я не могу принять столь щедрый дар, — отказался я.

Не хватало мне о трех девчонках заботиться. Мне бы Баратию и Эльку пристроить, и Алуру в Эргент отправить, так что проблем хватает.

— Уверяю вас, в постели они согреют лучше любой из местных белокурых девиц. Они очень умелые и способны возвести мужчину на вершину блаженства.

— Уверяю вас, Саладар сын Алисара, это лишнее. Если вам удастся вернуть реликвию, то этого будет вполне достаточно. К сожалению, я скоро уеду и не смогу увидеть лицо князя, когда он поймет, что ожерелье исчезло, — усмехнулся я и добавил. — Кстати, надеюсь, вы не бросите тень на меня? Весной я вернусь и…

— Ну что вы, — расплылся в улыбке купец, — до весны с нашей реликвией ничего не случится. Князь успеет наиграться с ней…

— Разумно, а потом вы отправитесь в дорогу, и спустя несколько дней он обнаружит пропажу, — изобразив радость, произнес я. — Но учтите, меня в городе быть не должно. Я не люблю ложных обвинений.

— Разумеется! О вас никто не вспомнит, — сказал купец.

Я осознал, что изображая обиженного рыцаря слегка перестарался. У меня сложилось впечатление, что из уст купца прозвучала оговорка по Фрейду, то есть старый лис решил меня убрать. Надеюсь, ему хватит ума не осуществлять нападение в собственном доме? Пусть даст мне повод и тогда, как говорилось в мультфильме о трех богатырях: «Жаль, хороший парень, могли бы дружить».

Я вежливо попрощался с купцом и, возвращаясь по темным улицам, ждал нападения, но никто не рискнул атаковать подготовленного к бою рыцаря. Дома ждала Алура, которая просила рассказать о том, что меня задержало в тереме князя. Я, не вдаваясь в лишние подробности, описал события вечера. Баратия выразила надежду, что нам удастся добраться до города восточных ваннов, а Алуру заинтересовал ошейник и перстень. Она расспросила меня об артефакте и сообщила, что встречалась с подобными изделиями. Беглянка из Бездны оценила этот комплект в несколько сотен золотых, то есть за этот предмет можно купить половину строений Озерска. Разумеется, накопители, которые лежали в потайном поясе стоили дороже, но их ценность была в способности держать заряд энергии и продавать камни не стоит, а вот подобную вещицу можно…

Я предложил ей мечтать молча. Если она продолжит распалять алчность, то вскоре попытается уговорить меня выкрасть ожерелье у князя. А я не хочу лезть на рожон. Мне бы красавиц до места назначения доставить, а дальше видно будет. Я научился не заглядывать вперед, прекрасно понимая, что судьба часто преподносит сюрпризы.

Утром мы пытались решить, останется ли Алура в городе, ожидая моего возвращения, или отправится в сопровождении наемников в королевство? Те охранники, что довели купца до Озерска и застряли в городе до весны не вызывали доверия. Никто не знал, что они тут делают? Почему не ушли пока не выпал снег? Куда делся купец, которого они сопровождали? Много вопросов оставалось без ответа. Идея переложить ответственность за доставку Алуры в замок рода Уркрайт на чужие плечи трещала по швам. Я опасался, что беременную женщину прибьют по дороге. Нет у меня доверия к тем, кто выполняет работу за деньги. Без должного контроля никто стараться не будет. Хотя, если намекнуть им на вознаграждение от счастливого отца, то есть вероятность, что с ней ничего не случится.

Я навестил наемников, но мне дали понять, что пока не вернется купец, из города они уезжать не собираются. На вопрос о судьбе нанимателя, их предводитель ответил, что все в руках Единственного бога, но если он не появится весной, то летом отряд покинет Озерск.

Ждать так долго смысла не имело, а оставлять Алуру без охраны чревато проблемами. Князь может передумать и опробовать ошейник на ней. Решение предложила Элька. Она напомнила мне о том, что я спасал жену и дочь Бар-дьйора, когда они возвращались из королевства Эргент. Если супруга конунга снова захочет навестить родню, то Алура, выдающая себя за дочь барона составит ей компанию, а пока она может войти в свиту королевы Эргалины. К тому же саму Эльку я планировал оставить на попечение рыжеволосой Мирьяны.

Ближе к полудню прибыл Родя и сообщил, что князь распорядился готовить ладью, так что завтра мы отправимся на восточный берег Длинного залива.

Глава 26

У конунга Бар-дьйора с князем Орликом существовал негласный договор о ненападении. Ванны частенько приходили в соседнее княжество, а Озерск оставался не разоренным. В принципе раньше и он подвергался разграблению, но после того как поставили крепкие стены и перекрыли устье реки, ведущей вглубь княжества, ванны предпочитали идти на юг. Им было проще пощипать соседей с западной или восточной стороны Длинного залива, чем штурмовать крепость. Однако если ваннам встречались лодки из княжества, то они с удовольствием их грабили. Кормчий, сидевший у рулевого весла, зорко следил за горизонтом и ворчал на неожиданных пассажиров.

Я опасался того что князь может дать команду дружинникам и нас выкинут за борт, но на лодке было всего пять рыбаков и ни одного воина. Они поставили парус, и десятиметровое судно с округлым корпусом скользило по мелкой ряби залива. Дул северный ветер и стало жутко холодно. Брызги намочили одежду, и хотелось присесть возле костра, чтобы как-то отогреть озябшие пальцы. Коней в это путешествие мы не взяли, потому что раньшина могла не выдержать такой вес. Я прекрасно понимал, о чем идет речь, так как осенью мы с Элькой угнали аналогичную лодку. Тогда было относительно тепло, но кони все равно вели себя неадекватно, а если животные не будут видеть берега, то начнут паниковать.

После поединков с рыцарями у нас теперь шесть коней и разместить их на одной ладье не было никакой возможности. Баратия сказала, что в первой же деревне договорится о транспорте. Признаться честно, я опасался, что восточные ванны попытаются меня прибить. Но амазонка уверила, что ведуна знают даже здесь, и ссорится с этим могущественным стариком, никто не станет. Полторы сотни километров мы должны преодолеть дней за семь, а если удастся купить лошадей, то быстрее, однако мне не удалось уговорить рыбаков вернуться за мной через две декады. Они объяснили, что к тому моменту наступит солнцестояние, и залив покроется тонкой корочкой льда. Так что, либо я вернусь пешком, после того, как толщина покрова станет толще, либо жду весны, когда откроется навигация.

Лодка-раньшина двигалась медленно. Кормчий рассчитал так, чтобы пристать к берегу после заката. Ночью нас высадили на восточное побережье и посоветовали в овраге развести костер. Я выполнил рекомендации и начал материться, так как подул ветер и пошел снег. В такую погоду никуда идти нельзя. Я начал материться, так как тащить в дорогу двух беременных женщин настоящий идиотизм. Пока мы находились в теплом доме Озерска, эта мысль казалась вполне логичной, мол, князь в любой момент может передумать и тогда они снова окажутся в плену. Однако оказавшись на улице во время снегопада, я понял, насколько сильно заблуждался. А виновата Баратия, которая требовала отправить ее к Бар-дьйору как можно скорее. Ей, видите ли, было видение, что она должна быть там.

К тому же Алура, дитя жаркой Бездны, где не бывает температуры ниже двадцати градусов по Цельсию. Она мерзла и ее знобило. Проблем она доставила больше амазонки. Я в полной темноте поставил небольшой шатер, который советовал купить Брóня. Практики постановки таких сооружений в полной темноте у меня не было, так что я изрядно помучился. У него не было матерчатого пола, как у туристических палаток, так что небольшой костерок который развели внутри, пусть и задымил помещение, но, по крайней мере хоть как-то обогревал временное жилье. Ткань выхода трепал завывающие ветер, но завязывать наглухо нельзя, иначе угорим, так что мы периодически поеживались от резких порывов.

Баратия молчала, потому что понимала, что виновата в сложившемся положении, но я ее не обвинял, так как сам пошел у нее на поводу. Мне хотелось верить в ее видения. Думал, что стоит нам ступить на берег ваннов и проблемы чудесным образом разрешатся. Я надеялся, что навстречу выйдут добрые люди и помогут добраться до конунга. Пора бы уяснить, что в этом мире ничего не дается просто так. Здесь нужно бороться и вырывать кусок добычи из чужой глотки. Иначе ты сам станешь мясом или замерзшим трупом. Я просто не знал, как поступить. Если мы выберемся из оврага, в котором стоял шатре и горел небольшой костер, то на холодном ветру беременные женщины заболеют, а сидеть и ждать у моря погоды, опасно, так как без движения человек замерзает.

Михаил Евгеньев привычен к холоду, но маг Костóнтис, чьим телом я управляю, очень не любил мерзнуть и постоянно обогревал себя при помощи заклинаний. Неожиданно я ощутил жар, и мне стало тепло. Источник начал терять силу, но учитывая то, что за время тренировок мне удалось раскачать его как минимум раза в три, то до утра моей энергии должно хватить. Я приобнял женщин и так мы просидели до рассвета.

Снегопад прекратился, и наступило солнечное утро. Я сделал шаг за порог и провалился в сугроб. Намело так, что идти по такому рыхлому снегу нельзя. Пришлось вспоминать, как плести снегоступы. До самого вечера я занимался нужным делом. Срезанные тонкие ветки иногда ломались, но к завтрашнему выходу мы почти подготовились.

За солнечный день снег слежался, и четыре путника кое-как перебирая ногами, смогли преодолеть несколько километров. До первого поселения мы шли целый день. На закате мы приблизились к небольшому домику на ферме, в котором горел очаг. Баратия воспрянула духом и постучала. Дверь раскрыла старушка и после недолгих переговоров мы оказались внутри. Кроме старой женщины в доме никого не было. Она объяснила что сын погиб, а невестка снова вышла замуж, оставив старую женщину в одиночестве. Из животных у нее имелась коза, которая давала молоко. Старушка обругала меня за то, что я подверг опасностям беременных женщин. Я молча склонил голову, признавая ее правоту. Ночью у Эльки начался жар, а я остался почти без энергии. Надо признать, что этот поход вымотал меня сильней, чем поединок с призраком Громодора. Борьба со стихией привела меня в плачевное состояние.

Старушка заварила травы и начала отпаивать больную полуэльфийку. Потом она посоветовала пойти на утес и помолиться. Она мотивировала тем, что если, как следует, попросишь богов, то желание обязательно исполнится. Я узнал направление и отправился на одинокую скалу, торчащую в сотне метров от скалистого берега. Лед был тонким и я, соорудив небольшие санки, начал продвигаться вперед. На удивление мне удалось добраться без происшествий. В небольшой пещере находился алтарь, посвященный неизвестному богу. Энергии в нем было мало, так что идею подзарядить источник я откинул, как несостоятельную. Уж не знаю, что происходило во время молитв ваннов, но лично я сомневался, что мое пожелание о здоровье спутниц сбудется. Но раз пришел, то можно провести медитацию.

Честно сказать, никогда бы не подумал, что пирамидальный зал пещеры сможет так сильно концентрировать энергию. В меня вливались потоки силы, словно я открыл какой-то краник, и через мой источник потоком проходила энергия, оседая в алтаре неизвестного бога. Откуда она бралась, я так и не понял, но то что ощутил необычайный прилив сил, это неоспоримый факт.

Как долго я занимался медитацией неизвестно, но после наступления заката я вновь пришел к дому и влил в организм больной Эльки порцию силы. Старушка наблюдала за тем, как я, делая глубокие вдохи животом, на выдохе пытаюсь поделиться энергией, а когда завершил процедуру передачи, нарисовала на полу три палочки. Я с удивлением узнал руну «уруз». После она посоветовала мысленно представить этот знак на теле человека и повторить процедуру передачи силы, заполняя каждую черточку, чтобы она начала светиться равномерно. Расход энергии сократился, а эффективность оказалась гораздо выше, чем простой поток сырой силы.

На следующее утро Эльку перестало знобить. Она пошла на поправку и потребовала еду. Козье молоко не сказать, что вкуснятина, но говорят полезное питье, так что вскоре эта белая жидкость у Эльки потекла чуть ли не из ушей.

Несколько дней мы ждали выздоровления девушки. За это время успели приболеть Алура и Баратия, но я влил в них порцию энергии через руну здоровья и женщины ощутили себя значительно лучше. Надо сказать, что я решил проводить эксперименты с разными знаками, пытаясь вспомнить, что означает та или иная руна. Ведь для того чтобы пустить энергию по направляющим, не нужно воспроизводить по памяти стихотворение из непонятных слов, достаточно мысленно представить перед глазами набор черточек и…а вот что означает тот или иной знак и к чему приводит их сочетание, я не знал. Идея стать рунным магом засохла, как деревце в пустыне. Зато я опять сходил к утесу и снова поработал насосом для алтаря.

Наконец все мои спутницы выздоровели, и Баратия заявила, что должна идти дальше. Мне эта идея не нравилась, и я предложил пожить тут до весны. Девушки взбунтовались, но я стоял на своем. Старушка меня поддержала и заявила, что дом у нее большой, и она с радостью приютит странную семью.

Баратия продолжала настаивать и говорила, что ей срочно нужно на восток. И это странно, потому что ранее мы двигались вдоль побережья Длинного залива на север. Я пообещал, что схожу сам. Амазонка воспротивилась, утверждая, что мне не удастся найти то, что ее так беспокоит. В беседу вмешалась старушка и посоветовала отрезать прядь волос и повесить мне на шею, тогда мысленно Баратия будет со мной и сможет направить туда, где, по ее мнению, она должна оказаться. Я, как человек из прогрессивного общества Земли, хмыкнул, но согласился с доводами местной жительницы. Если эта магия вуду позволит Баратии остаться тут в тепле, то я готов танцевать с бубном, лишь бы не подвергать беременную женщину опасности.

Я быстро собрался, и перед выходом старушка вынесла сверток, в котором оказался шлем барбют. Его узкая Т-образная щель для глаз и носа позволяла нормально дышать. Формой он напоминал бронзовые шлемы из Древней Греции. На различных амфорах я видел подобную защиту, но на рисунках имелся так называемый «гребень-ирокез», а тут роль ребра жесткости исполняла форма шлема, выведенная в невысокий гребень. Надо сказать, что в нем было удобней, чем в шлеме топфхелм, но для конных боев барбют не подходил. В принципе сейчас я пешком, так что копейных стычек верхом не предвиделось. Мой топфхелм остался в Озерске, так как я не предполагал, что буду сражаться с ваннами, но раз уж есть возможность, то почему бы не прикрыть голову? Я поинтересовался, откуда такое чудо? Насколько я знаю ваннов, они используют нормандский шлем, то есть, он имел округлую форму, и сверху опускалась неширокая стрелка-пластина, прикрывающая нос от рубящих ударов. Старушка рассказала, что сорок лет назад муж привез богатую добычу, но ему такая защита головы не понравилась, и он ее отложил, а она хотела продать кузнецу. Ее лукавый взгляд меня насмешил, но я сдержал улыбку и торжественно пообещал выкупить этот бесценный предмет.

Честно сказать, я начал жалеть о том, что оставил медвежью шкуру Цуц-йорду. Безрукавку из того же меха я отдал Баратии, предполагая что будущей матери нужно хранить тепло. Сейчас на мне гамбезон — плотная одежда из нескольких слоев льняной ткани, кольчуга и куртка-камиза, выполненная из тонкой кожи. Тунику-котт с изображением моего герба я оставил в Озерске, так как ванны не любят рыцарей и предпочитают обычные кожаные вещи или дубленки. Я в такой тунике с рисунком буду словной красная тряпка для разъяренного быка, а зачем мне раздражать свирепых воинов? Так или иначе, но мне стало холодно, и я побежал трусцой. Длинный меч занял место за спиной и болтался словно карабин, так что приходилось его поддерживать. Изначально я провел опыт, и жестко затянул ножны, чтобы не мешали бежать. Однако если придется обнажать клинок, то я замучаюсь его вынимать, так что пришлось ослабить ремешок. В случае неприятностей, просто перекину ножны со спины вперед и быстро достану меч. Разумеется, это медленнее, чем вынимать каролинг из ножен на поясе, но хоть так.

Я бежал по слежавшемуся снегу, потом провалился в сугроб, и пришлось надевать снегоступы. Скорость передвижения упала, но теперь я не окунался в снег и не мочил одежду. Пришлось вновь включить обогрев тела при помощи магии. Честно сказать, я так и не понял, почему мне не удается сознательно запускать заклинания, а когда приходит нужда, подсознание активирует нужную опцию. Полезно, но непредсказуемо, так что я никогда не брал в расчет эту неожиданную помощь.

До вечера я шел на восток, а как стемнело, выкопал в сугробе глубокую яму и полностью разделся. Не сказать, что на снегу приятно сидеть, но подстеленная под пятую точку туника избавила меня от неприятного ощущения. Я проводил медитацию и насколько я понимаю, тело отдохнуло и не нуждалось в нескольких часах сна. Если на привале заниматься йогой, то можно двигаться без длительных остановок. Уж не знаю почему, но мне передалась нервозность Баратии. Я словно чувствовал, что надо спешить иначе не успею и пропущу что-то важное.

До рассвета далеко, но я поднялся, оделся и продолжил путь. В этот раз снегоступы надевать не стал и рискнул пробежаться. Не скажу, что мне удалось сохранить сухой одежду, так как пару раз я все-таки окунулся в сугроб, но в целом особых эксцессов не произошло. Иногда я останавливался и, взяв в руки прядь волос Баратии, корректировал курс. Вторая ночь прошла почти так же как первая, только мне не пришлось копать сугроб, потому что я нашел овраг. Небольшой костер из поломанных сучьев и очередная медитация почти до утра. Уж не знаю, с какой скоростью я передвигался за день, но ближе к закату мне удалось достигнуть цели, к которой меня вела прядь Баратии.

Проходя по заснеженному лесу, я вышел на границу деревьев. Передо мной раскинулась просека шириной как минимум в километр. Вдали за этим полем виднелся другой лес. Именно с той стороны подул легкий ветерок, и я уловил запах костра. Выбрав нужное направление, я бегом преодолел открытое пространство и приблизился к импровизированной стоянке с богатым шатром. Размеры походного дома установленного почти на границе деревьев оказались не так чтобы внушительными, но ткань оказалась красивой и расписанной различными узорами. Чуть в стороне на просеке паслись кони. Причем их было гораздо больше, чем должно быть. Я насчитал более полусотни голов. Большая часть представляла собой степных лошадок с низкой холкой и густым свалявшимся мехом, а отдельно стояли пять более высоких породистых кобыл.

С моей стороны владельцев этого табуна не было видно, но радостные крики мужчин звучали на странном наречии. Я вроде слышал его когда-то, но сейчас слова произносились слегка по-другому. Прозвучало ругательство степняков, и я осознал, что наткнулся на разъезд кочевников.

Я обошел их по кругу и увидел, как двадцать невысоких воинов, облаченных в кольчуги, скрытые полушубками и тулупами из овечьей шкуры, окружили какую-то девушку, отмахивающуюся от крупного мужчины тонким мечом. Воин смеялся и подставлял под клинок слегка изогнутую саблю. Надо сказать, что рыжеволосая девушка вполне профессионально атаковала противника, но как только она начинала напирать, воин отступал назад под защиту длинных копий и ей приходилось разворачиваться к очередному любителю поиграть с пленницей. Оказывается, на нее нападали три воина, периодически сменяющие друг друга.

Степняки смеялись, наблюдая за потугами девушки вырваться из круга ощетинившихся копий. Чуть в стороне лежали три связанные амазонки. Их одежда на руках и плечах была покрыта пятнами крови, из центра которых торчали обломанные стрелы. Вероятнее всего девушек застали врасплох и расстреляли из луков. Убивать не стали, так как это добыча. Наконечники стрел так же не стали вынимать, чтобы амазонки не умерли от кровопотери. Их просто связали и уложили под деревом, а сами устроили развлечение с молодой рыжеволосой кудряшкой.

Я присмотрелся и узнал Мирьяну — дочь конунга Бар-дьйора. Так вот почему Баратия торопила меня на восток. И как теперь поступить?

Глава 27

Как когда-то давно Владимир Высоцкий пел в песне:

«Их восемь нас двое, расклад перед боем не наш, но мы будем играть, Серега держись, нам не светит с тобою, но козыри надо равнять…»

К сожалению, их двадцать, а я один, но равнять все равно придется, не могу же я оставить такую очаровательную кудряшку на произвол судьбы? Мирьяна отчаянно отбивалась и грозила степнякам будущими карами, однако они ржали как кони, периодически переговариваясь между собой.

Что я знаю о степняках? Они отличные лучники и наездники. У каждого имеется минимум два заводных, то есть дополнительных коня, поэтому рядом с пятью кобылами находился целый табун невысоких лошадок. Однако сейчас луки и саадаки, то есть колчаны со стрелами остались притороченными к седлам. Воины развлекались, вооружившись щитами и копьями. Насколько я видел, древко этих копий было длиной более двух с половиной метров, то есть это аналог рыцарей на степной манер. В пешем бою такой штукой особо не повоюешь, только если выставить плотный строй в несколько рядов. А вот в этом основная слабость кочевников — они всадники и если их вынудить сражаться пешими, то появится шанс на спасение. Сейчас они и так на земле, но добежать до лошади недолго, а там есть аркан и лук, используя который степняки сделают из меня подушечку для булавок. Значит, нужно лишить их главного средства передвижения.

Пока я размышлял на эту тему, один из степняков воспользовался моментом, когда Марьяна стояла к нему спиной, и нанес ей несильный режущий удар. Кровь брызнула из раны на левом плече и я, ощутив вкус железа во рту, громко и протяжно зарычал от ярости. Мой рык походил на медвежий рев, и кони резво сорвались с места, прекрасно понимая, что такой хищник очень опасен.

Никогда бы не подумал, что степняки могут быстро бегать. Они бросились за лошадьми, и только несколько из них повернулись к предполагаемому противнику. Догнать умчавшихся коней им не удалось, а пока они гонялись за животными, я бросился вперед и атаковал семерых из оставшихся храбрецов — пять копейщиков, прикрывшихся щитами и двое из тех, кто издевался над Мирьяной. Разумеется, ни о каком строе речь не шла, и степняки где стояли, там и развернулись. Для меня это плюс, так как нет монолитности, но есть и минус — бросив на землю древковое оружие, любой из них может напасть на меня сзади.

Я поднырнул под копье и, совершив перекат, поднялся на ноги с правой стороны от первого противника. Удар острием в живот и клинок вспорол защиту. Я не стал задерживаться и очередным перекатом приблизился к другому воину, разрубив ему левую ногу под щитом. Подъем, толчок раненного на приближающегося воина с саблей и атака в другую сторону. Наконечник копья попытался меня пронзить, но я отсек его от древка и снова прыгнул вперед, сбивая с ног очередного воина. Как оказалось, я значительно быстрее и тяжелее противников. После моих полчков плечом они падали и мне оставалось только ударить острием в шею или грудь. Кочевники размахивали саблями, но я смещался и наносил укол либо под щит, либо пронзал их «навесным ударом» сверху. Как фехтовальщики они ничего из себя не представляли, но те тринадцать степняков, которые убежали за лошадьми, начали возвращаться и готовились вступить в схватку. Обзор в шлеме барбют значительно лучше, чем в горшке-топфхелм, и боковым зрением я заметил лучника. В меня полетела стрела, но почувствовав угрозу, я слегка отклонился.

На некоторое время наступила пауза, так как первых семерых я убил, а оставшиеся тринадцать побросали копья и обнажили сабли. Они приближались ко мне, прикрывшись круглыми щитами. Атаковать их в лоб, значит, подставить спину под удары, но я решил действовать так, как учил ведун. Бросок к левому крайнему степняку и длинный шаг с уколом в шею. Смещение в правую сторону и теперь передо мной только один воин, а остальные словно выстроились в шеренгу и мешают друг другу. Очередной подрезающий укол и толчок ногой. Тело кубарем покатилось под ноги нападавшему кочевнику и пока тот восстанавливал равновесие, я произвел рубящий диагональный удар по голове.

Минус три, но их осталась ровно половина. Они пытались меня окружить, но я постоянно смещался и сгонял их в кучу, словно волк отару овец. Сейчас они изменили тактику и, прикрывшись щитами, попытались исполнить нечто похожее на каре. Я изобразил атаку на левого из первого ряда, а когда он прикрылся щитом, резко сместился и переключился на правого воина, произведя укол в шею из «гневного острия». Центральный степняк махнул саблей, но не попал, однако я отпрянул назад и применил ложное отступление. Пять из оставшихся девятерых кочевников погнались за мной, и я перебил их поодиночке. Сабли мелькали с невиданной скоростью, но только однажды мне пришлось биться против двоих одновременно. Они ненадолго меня задержали и, хотя я их пронзил, мне пришлось несколько раз уклоняться от стрел.

Возвращаясь к четверым живым воинам, я смахнул голову одному раненному, который что-то говорил и тянулся к сабле. Теперь степняки решили поступить по-другому. Они поставили строй из трех человек и прикрывали щитами лучника, который постоянно смещаясь в разные стороны и со скоростью пулемета пускал в меня стрелу за стрелой, У степняков луки сделаны не из цельной ветки, а композитные, то есть склеены из разных сортов дерева. Стрелять из такого сложнее, но сила натяжения выше, так что принимать на грудь подобные подарки не рекомендуется. Я знаю, что кольчуга у меня двойного плетения, но где гарантия, что ее не пробьет с такого короткого расстояния? Проверять на собственной шкуре не хочется, так что нужно прибить этого поганца, пока он не устроил мне пару лишних вентиляционных отверстий. Честное слово, если бы они все вооружились луками, то мне было бы очень плохо. Надо что-то придумать, а то мне пришлось остановиться, чтобы отбивать оперенных посланцев смерти.

Неожиданно вмешалось маленькое рыжеволосое чудо. Мирьяна, получив ранение в плечо, опустилась на колено, а после начала моей атаки, спряталась за ствол дерева. Осознав, что я нахожусь в затруднительном положении, она преодолела боль и страх и напала на стрелка, пронзив его тонким клинком.

Поняв, что лучник мне не угрожает, я рванул вперед и трое степняков бросились врассыпную. Бить в спину некрасиво, но отпускать их нельзя. Погоня получилась короткой, так как я ускорился, а степняки не привыкли бегать. Первого я догнал через несколько шагов и, проведя укол в шею, рванул за вторым. Тот бежал чуть быстрее, но так же не избежал участи предыдущего. А вот третий устремился на широкую просеку. Там кочевник застрял в снегу и перед смертью развернулся. Прикрываясь щитом, он хотел что-то сказать, но не успел — я был на них очень зол и не стал слушать оправданий.

Пока я за ним гонялся, мне пришлось оббежать лагерь по кругу, и на заснеженном поле заметил дорожку следов, идущую параллельно деревьям к шатру. Если я правильно понял, то когда свита Мирьяны приехала и начала разворачивать лагерь на окраине леса, степняки находились тут и наблюдали за действиями путешественниц. Дождавшись момента, они атаковали, и если бы я не успел, то последствия могли оказаться плачевными.

Теперь возвращался со стороны шатра и, подойдя ближе, я услышал голос амазонки Нидалии, которая считалась официальной телохранительницей Мирьяны.

— Мать богов, благодарю тебя за избавление. Никогда бы не подумала, что ты пришлешь на помощь такого странного паладина…

— Это не паладин, — прозвучал голос Мирьяны. — Это мой друг Мих.

— Какой Мих?

— Помнишь, летом тебя воины ивергов в плен взяли, а он на лесной дороге спас, — пояснила рыжеволосая принцесса.

— А с чего ты решила, что это он? — поинтересовалась Нидалия. — На нем же шлем был и лица не видно.

— У него длинный меч. И он быстро бегал, — объяснила Мирьяна.

— И по этим признакам ты определила совершенно чужого человека?

— У него свечение особенное, — добавила кудряшка.

— А разве он не с ведуном остался?

— Видимо, нет, — сказала Мирьяна. — Нида, скажи, а всегда бывает так плохо, когда человека убиваешь?

— Ты кого-то убила? — удивленно воскликнула Нидалия.

— Да, лучника пронзила, и меня стошнило, — призналась принцесса.

— Ничего, все бывает в первый раз, — подбодрила амазонка. — Прости меня принцесса за то, что не уберегла тебя.

— Я жива, хотя получила первую рану, — с гордостью заявила Мирьяна, а потом радостно воскликнула: — Так вот почему у Миха не было шрамов! Он не подставляется под удары! А знаешь, я его по пояс голым видела и почти влюбилась. У него такие мускулы красивые. Тебе надо на них посмотреть.

— Зачем?

— У папы там мясо, а у Миха сплошные бугорки, — пояснила кудряшка.

— И что это дает?

— Не знаю, но очень красиво, — произнесла Мирьяна. — Я бы хотела, чтобы у моего мужа было такое тело: мускулистое и подтянутое.

— А тебе не рано мечтать о таком? — поинтересовалась Нидалия.

— Я невеста на выданье, — с апломбом заявила девушка. — Мама говорит, что принцесса должна думать о замужестве с благородным и влиятельным рыцарем.

— А тебе не кажется, что этот Мих слегка староват для тебя?

— Я же не его имела в виду, — отмахнулась Мирьяна. — Я хочу мужа с такой фигурой. И чтобы мечом сражался, как Мих. Ты видела, как он дрался?

— Нет, нам отсюда не было заметно, — призналась Нидалия. — Мы только рык услышали и дальше степняки начали бегать, а что там случилось, не знаем.

— Он словно медведь набросился на них, — начала повествование кудряшка, но амазонка ее прервала:

— Принцесса, нам надо стрелы из ран вынуть, и перевязки сделать. Ты справишься? А то болит сильно.

— Ой, прости, я как-то не подумала, — воскликнула Мирьяна. — Я сейчас за бинтами схожу, а стрелы пусть Мих дергает, а то я не умею.

Я вышел из-за деревьев и приблизился к связанным амазонкам. Рыжеволосая девушка как раз пыталась разрезать веревки, но пока у нее ничего не получалось. Она пыхтела от усердия и, высунув розовый язычок, облизнула губы. Потом скривилась и втерла рот тыльной стороной ладони. Я посмотрел на ее левое плечо и заметил небольшую резаную рану. Ткань тонкой рубашки расползлась и под ней была заметна длинная царапина. В принципе ничего страшного, но если не обработать, то может начаться воспаление.

В средневековье такие раны прижигали каленым железом, но я-то человек из прогрессивного общества и решил, что уродовать гладкую кожу девушки не нужно. Мы пойдем другим путем, тем более что в наличии имеется специальный лечебный амулет, как раз для подобных случаев.

— Ваше высочество, позвольте поприветствовать вас в столь странном месте, находящемся вдали от вашего постоянного местожительства, — учтиво поздоровался я с Мирьяной, но она скривилась, словно съела лимон.

— Мих, а обязательно говорить именно так? вы же Мих? я не ошиблась?

— Ваше высочество, вы на удивление проницательны, — улыбнулся я и снял шлем, — но все так же непредсказуемы. Видимо ваша матушка проигнорировала мою рекомендацию выпороть вас, вот вы и оказались в столь затруднительном положении. Скажите, Мирьяна, что привело вас в этот лес посередине зимы?

— Мы с Нидалией и девочками отправились на охоту, — с гордостью ответила принцесса. — Она говорила, что зимой шустрая ласка меняет окрас, и я решила подарить маме белоснежную шубу.

— И много ли вы настреляли этих миленьких зверьков? — поинтересовался я.

— Мы только сегодня приехали, — смутилась Мирьяна. — Шатер поставили и собирались пообедать, а тут эти прискакали, и стрелять начали. Я внутри была и, выбежав с мечом, поняла, что дело плохо. Они за мной погонялись и окружили, а дальше ты знаешь…

— Мы далеко от границ степей? — спросил я у амазонки. Она отрицательно покачала головой. — И что вас сюда понесло? Неужели у ваннов других лесов нет?

— Это нейтральная территория, тут никто не селится, поэтому зверье непуганое, — пояснила Нидалия и сморщилась от боли.

— Кто автор идеи подарить королеве Эргалине белоснежную шубу?

— Я как-то заикнулась, — призналась телохранительница. — Но я не думала, что мы встретим тут степняков. Сюда иногда забредают охотники из озерного края или амазонки развлекаются, но степняков не было ни разу.

— Нет, ну надо же отправиться в дикий лес без охраны! Четыре девицы! Ни тебе сторожевых постов, ни разведки! Натуральная добыча! Бери, не хочу! Я пока за кочевником гонялся, заметил, что они в лесу ночевали и тут вас дожидались. А вы уши развесили, и шатер начали ставить! Сложно было проверить окрестности? Вы же амазонки! Воительницы! Вы же жительницы этих лесов, а ведете себя, как городские туристки, впервые оказавшиеся на природе! Скажи-ка мне Нида, тебя в детстве часто пороли? — спросил я. — Мида для меня не чужая. Можно сказать почти родня, так что на правах старшего я выпорю вас обеих. Говорят через мягкое место в голову умные мысли приходят…

— Но она принцесса, — как-то неуверенно сказала Нидалия.

— У нее другая попа?

— Нет.

— Значит, будем пороть, — заявил я и присев рядом с амазонкой, начал разглядывать раны. — Меткие стрелки. Обе руки прострелили. С коней били?

— Да, — скривилась Нидалия. — Я топот услышала и к луку потянулась. Они меня стрелами продырявили, а потом скрутили, словно барана.

— Овечку, — исправил я. — Считай, легко отделались…

— Это легко? Наконечник в кость попал, — ругнулась Нидалия.

— Могли и голову прострелить, но не хотели портить товарный вид. Вам повезло, — пояснил я и повернулся к Мирьяне. — Ваше высочество, а подкинь-ка дровишек в костер и вскипяти водички. Будем наших пострадавших лечить.

Операции по извлечению нескольких стрел из конечностей молодых красавиц проходили буднично. Видимо я настолько привык к виду крови, что меня не подташнивало, как раньше. Процедура выглядела так: я нажимал пациентке на сонную артерию и после того как она теряла сознание, резко вынимал стрелу и активировал лечебный амулет. Стрелы у кочевников качественные и наконечники не отделялись от древка, так что проблем с извлечением почти не было. Только один раз мне пришлось повозиться, так как Нидалия получила ранение в кость и острие застряло. Я расширил рану и подцепил наконечник кинжалом.

После активации лечебного амулета отметин на коже почти не оставалось. Когда Мирьяна увидела действие магии, она заявила, что хочет оставить на память об этом сражении маленький шрам. Рыжеволосая кудряшка топнула ножкой и потребовала ее не лечить. Столь странную просьбу она объяснила так:

— Я хочу с гордостью рассказывать о том, что мне посчастливилось принимать участие в схватке. А если кто-нибудь начнет сомневаться, то в доказательство я покажу отметину от удара сабли.

— Логично, — усмехнулся я и добавил: — А потом ваша матушка выест вам мозг словами о том, что принцессы так не поступают и она вынуждена применить телесные наказания. И к тому что настучу я, добавит она.

— Вы не посмеете бить принцессу! — заявила Мирьяна.

— Принцессу? А где вы тут видите принцесс? Лично я наблюдаю мелкую рыжеволосую хулиганку, которая постоянно влипает в различные неприятности.

— А мой папа вас побьет, — пригрозила кудряшка.

— Не-а, он мне спасибо скажет, за твое спасение, а то что по попе настучал, так должен же кто-то вас воспитывать, а то Эргалина кроме как прочитать нотации, ни на что не способна, а Бар-дьйор слишком вас любит.

— Нас?

— И тебя и Нидалию. Ох, горе-охотницы, — усмехнулся я. — Скажи, а ты кому-нибудь говорила о том, что вы едете в этот лес?

— Нет, мы хотели маме сюрприз сделать, — сказала Мирьяна.

— Иди сюда, победительница кочевников, будем шрам сводить, — подозвал я принцессу к себе, — а то не-то что мама, но и папа устроит твоей попе экзекуцию.

— Я хотела…

— Мы тебе и так поверим. А родителям скажешь, что никаких ранений не получала и вообще ничего тут не случилось. Вы просто приехали и отбились от степняков, — давал я наставления девушке. — Понятно?

— Нет, почему мы должны молчать? — возмутилась Мирьяна.

— Потому что если Бар-дьйор узнает, что его любимые дочки находились в опасности, он запрет вас в самой высокой башне и тогда кроме рукоделия у тебя не будет никаких занятий, — пояснил я.

— А как же битва? Ты же нас спас!

— Когда твои спутницы придут в себя, мы придумаем правдоподобную легенду, а пока надо прибраться, — произнес я и вышел из шатра.

Чувство надвигающейся опасности не давало мне покоя. Я никак не мог понять, что происходит, пока не приложил ухо к земле. Промерзшая почва дрожала, и я с ужасом осознал, что к нам приближаются гости…

Глава 28

Судя по гулу, доносившемуся с земли, к нам приближался целый табун лошадей. Если разделить их на три, то по самым скромным подсчетам, всадников около сотни. Воевать с конными лучниками чревато серьезными проблемами. Они завертят карусель, и нашпигуют меня стрелами, не приближаясь на удар меча. Оптимальное расстояние прямого выстрела полсотни метров, дальше стрелять бесполезно — теоретически кольчуга должна выдержать попадание стрелы. Шлем не пробьют, но в нем имеются смотровые щели, а кочевники отличные лучники, так что есть вероятность, что смогут попасть в такую мелкую мишень.

А у меня нет нормального стального щита. Те что остались от мертвых степняков натуральный хлам — тонкое дерево обтянутое кожей. Вывод, в противостояние с ними вступать не рекомендуется, так что придется либо прятаться, либо бежать. Лошади у кочевников мелкие и если мне удастся поймать хоть одну из них, я буду выглядеть, словно взрослый дядька на пони. Я привык к более рослым коням. К тому же для меня главное спасти девочек. После моего лечения они здоровы, но пользы от них грош, так как ни на одной из них нет доспехов. Они же на охоту ехали, вот и не вооружились, как следует. Хотя, если каждой из них навесить на спину по трофейному щиту, то есть вероятность, что их не подстрелят.

Я забежал в шатер и приказал Мирьяне поднимать телохранительниц. Принцесса с удивлением взирала на меня, но после того, как я рыкнул, быстро выполнила поручение. Нидалия раскрыла глаза и, увидев выражение моего лица, сразу напряглась и уточнила, что происходит. Я описал ситуацию и потребовал седлать пять кобыл, на которых они приехали.

Одна из девушек начала собирать шатер, за что получила подзатыльник от Нидалии. Осознав, что лучше потерять имущество, чем свободу или жизнь, она кивнула и побежала к лошадям. В очередной раз судьба подкинула мне сюрприз — седел только четыре, потому что пятая кобылка выполняла функции вьючного животного. Ездить без седла сложно, но можно. К тому же на ней имелась попона, так что если я заберусь на нее в кольчуге, то есть вероятность, что шкура на спине лошади останется неповрежденной.

Я не очень разбираюсь в терминах, но место, где Нидалия устроила лагерь, теоретически называется перелесок, то есть насаждение деревьев без множества кустов и нижнего подлеска, отделенное от остального лесного массива широкими прогалинами или естественными просеками. Эти насаждения, словно островок зелени на обширном поле, и шатер находился почти с самого края границы деревьев. А вокруг, куда ни посмотри, вдали виднелся лес. На востоке, в нескольких километрах от нас начиналась территория амазонок. На западе располагалось одно из княжеств озерного края. На севере, всего в километре от перелеска проходила граница ваннов. А на юге теоретически лежала степь, но и там росли деревья, из-за которых должны были появиться всадники.

Видимо этот лесной массив имел большую площадь или делился на несколько частей. Табун лошадей быстро приближался и вот-вот должен был появиться из-за деревьев. Всадники нарочно скакали вдоль кромки поля, чтобы издалека на темном фоне голых стволов их не было заметно.

Я торопил девушек, как мог, но все равно мы не успели уехать раньше, чем нас увидели всадники. Это действительно были кочевники, однако животных было значительно больше, чем седоков. Воинов было чуть больше полусотни. Зачем каждому всаднику по пять-шесть заводных лошадей? Обычно больше трех коней никто не брал, а тут их значительно больше, чем нужно.

У меня возникло подозрение, что они от кого-то убегают, но идут почему-то на север, а не на юго-восток. Может им дорогу перекрыли? Тогда понятно, зачем они лезут в земли ваннов. Вероятнее всего они планировали пройти вдоль северной границы перелеска и, обогнув эти насаждения деревьев, уйти обратно на юг, скрываясь от взора преследователей.

Степняки заметили шатер и девушек, забирающихся в седла. Несколько воинов отделились от общей массы и, ускорившись, направились к нам. Воины не стали стрелять из луков, а достали арканы, и начали их раскручивать над головами. Я присмотрелся к бегущим лошадям и увидел, что на многих из них поперек седла были перекинуты и привязаны, словно мешок картошки какие-то женщины. Видимо увидев наших красавиц, кочевники решили дополнить комплект невольниц.

Наверное, я циник, так как совершенно никак не отреагировал на то, что кто-то пленил каких-то там девушек. У меня своих забот хватает. Я прекрасно понимал, что километр до северного леса мы не успеем преодолеть. Пусть наши лошади крупнее, но рядом с каждым степняком по два заводных коня и на таком расстоянии они успеют догнать беглянок. Мы слишком долго возились, и теперь наше спасение будет зависеть от скорости.

Летом я бы без раздумий скрылся под деревьями этого перелеска. Пусть тут мало кустов, но в зелени можно потеряться и тогда привыкшие к широким просторам степняки не смогут выследить добычу. Можно было бы и сейчас провернуть этот фокус, но по следам на снегу пройдет любой ребенок. Хотя, если бы я был один, то постарался бы спрятаться за стволами, так как всадники между деревьями гораздо уязвимей, чем на открытой местности. Однако в данный момент надо думать о спасении принцессы.

Хотелось долго материться, но времени почти не оставалось. Я посмотрел в глаза Нидалии и по обреченному взгляду понял, что она осознает всю трудность сложившегося положения.

— Нида, гони на поле вдоль деревьев! Они не должны видеть, куда вы делись. Потом повернешь на север к границе ваннов, — рыкнул я.

— А ты с нами не едешь? — удивленно спросила Мирьяна.

— Я постараюсь их задержать, — ответил я и, повернувшись к воительницам приказал: — Что встали? Шевелитесь! И ее прикрывать не забывайте!

После этого я повесил щит за спину, запрыгнул на кобылу и направился в сторону степняков. Всадники заметили, что добыча скрылась за деревьями перелеска. Они попытались обогнуть меня по дуге, но я поскакал им наперерез. Спрыгнув с коня, я достал композитный лук убитого мною кочевника, и начал отстрел первых всадников. С дополнительной защитой на спине было неудобно, но стоя на земле, я не переживал из-за тряски, так что посылал стрелы быстро и точно. Те кочевники, что раскручивали арканы, выпали из седел, но я не останавливался. Всадники проскакали мимо меня, но я развернулся и отправил вдогонку несколько оперенных посланцев. Понимая, что конь гораздо крупнее человека, я мысленно попросил прощения у бедных животных, но на чаше весов лежали жизни Марьяны и Нидалии, так что лучше уж кони, чем девчонки.

Своими действиями я привлек к себе внимание и степняки, оставив убегающих девушек в покое, полностью переключившись на меня. Стрелы летели в меня сплошным потоком. Я не стоял в одном месте, а постоянно смещался. Попадания получались по касательной, и кольчуга держала удары. Наконечники застревали в колечках, и со стороны я стал похож на подушечку для булавок. Во что превратился щит, я не видел, так как не хватало времени посчитать торчащие в нем острые палочки.

Несколько стрелков целенаправленно били по глазам, но я словно предвидел опасность и отворачивал голову. Стальной шлем хорошо держал удары, и я почти не чувствовал контузию. А потом закончились стрелы. И хотя лучник из меня неважный, но степняки перестали нервничать из-за предполагаемой опасности и приготовились меня заарканить.

Два десятка всадников подъехали ко мне и начали скакать по кругу. Кое-кто раскручивал сплетенные из конских волос веревки. Первая петля пролетела мимо, зато вторая точно села на плечи и затянулась. Я дернул на себя и всадник вместе с лошадью упал на землю. Я совершил перекат и придавил степняка. Рывок за шею и я вновь на ногах. Обнажив длинный клинок, я встал в позицию «бык», и начал раскручивать его над головой. Острое лезвие рассекло несколько арканов, и кочевники снова начали стрелять из луков. Десяток стрел попал точно в грудь, и я ощутил, что кольчуга пропустила наконечники. Боли я почти не чувствовал, но во избежание новых ранений, совершил перекат и громко зарычал.

Лошади кочевников рванули в разные стороны, но умелые наездники смогли успокоить напуганных животных. Неожиданно на меня налетел всадник на высоком белом жеребце и в качественной броне. Он попытался насадить меня на острие копья, но я сместился и, дернув за древко, уронил его на землю. Конь поднялся на дыбы и попытался лягнуть меня копытами, но я сделал шаг в сторону и ударил его кулаком по морде. Жеребец завалился на бок и когда поднимался, я запрыгнул в седло. Усмирять коня, когда в тебя снова стреляют из луков не самая простая задача, однако я стукнул его между ушей и, взяв в руку двуручный клинок, начал размахивать им словно прутиком над головой, по ходу дела рассекая попадавшихся на пути наездников.

Сражаться таким клинком сидя в седле, нетривиальная задача — всегда есть риск, что заденешь коня и полетишь вместе упавшим животным на землю. Я перестал заниматься ерундой и начал колоть тех, кто приблизился ко мне на расстояние удара. Я гонялся за степняками, а они почему-то начали кричать и убегать от меня. Кочевники перестали стрелять и рванули к основному войску. Учитывая то, что я значительно больше и тяжелее предыдущего владельца, скорость передвижения оказалась ниже. Я продолжал мчаться на степняков, а они попытались сбежать. Не понимая что происходит, я придержал жеребца и огляделся.

Оказывается, пока степняки возились со мной, они пропустили приближение погони и теперь около сотни всадников в кольчугах и шлемах-шишаках рубили кочевников в спины. Осознав, что дела у них идут плохо, оставшиеся степняки, направившись по просеке, попытались скрыться. Они бросили добычу, надеясь на то, что преследователи успокоятся. Однако облаченный в качественную кольчугу предводитель из озерного края дал команду догнать и уничтожить всех противников.

Убегать от княжеских воинов я не стал, и сидел в седле, наблюдая за тем, как мои враги гибнут под ударами разъяренных дружинников. Воевать больше не хотелось. Я устал, и у меня болело все тело. Я пока не знал, насколько серьезно ранен, так как в горячке боя совершенно не чувствовал боли, но чует мое сердце, что скоро накатит волна непередаваемых ощущений.

Полсотни дружинников продолжили погоню, а сам предводитель в сопровождении десятка воинов подъехал ко мне. На вид ему было лет тридцать. Бородатое лицо пересекал старый шрам, а в серых глазах застыло удивление. Он разглядывал меня и, судя по всему пытался сосчитать стрелы, торчащие в кольчуге. Осознав, что выполнить поставленную задачу нереально, так как многие из них просто обломились, он перевел взгляд на разоренный лагерь горе-охотниц. Несколько воинов отправились в том направлении и когда вернулись, что-то тихо сказали предводителю. Он снял шлем, усмехнулся и спросил:

— Твой шатер?

— Почти.

— Там два десятка степняков лежат, — констатировал он. — Твоя работа?

— Почти, — ответил я и пояснил: — Один не мой.

— А этих стрелами тоже ты? — указывая на тела убитых мною кочевников.

— Да.

— И кто же ты такой будешь? — поинтересовался предводитель. — По виду паладин, а говор, как у ваннов. Ты из свиты королевы Эргалины?

— Почти.

— Странный у нас разговор, получается, — вздохнул он. — Я не слышал, что у Бар-дьйора есть воин, который способен перебить полсотни кочевников и остаться в строю. Ты же, если мы тебя вязать начнем, половину моих людей положишь. А мне дружинников под клинок подставлять не резон. И что мне с тобой делать?

— Понять, простить и отпустить, — предложил я.

Предводитель снова оглядел меня с ног до головы и усмехнулся.

— А давай! — воскликнул он. — Пусть никто не скажет, что Ермил неблагодарный воевода. Согласны со мной, братья мои?

Некоторые воины подтвердили, что воевода у них самый-самый, а я спросил:

— Шатер могу забрать?

— Кого хоть защищал? — уточнил Ермил, после того, как к нему подъехал один из воинов, который снимал пленниц с лошадей степняков. — Небось принцессу? Говорят та еще егоза. Шило у нее в мягком месте, вот и лезет, куда не попадя. Ох, и нелегкая у тебя задача! Я тебе не завидую.

— Молодая пока, — подтвердил я. — Замуж выйдет и остепенится.

— Далеко они хоть уехали? — поинтересовался воевода.

— Понятия не имею.

— Тебе помощь нужна?

— Благодарю, как-нибудь сам справлюсь, — нейтральным тоном ответил я.

— Ты же только принцессу защищаешь? В походы на наши земли не ходишь? — спросил Ермил. — Мне бы о таком воине доложили. Ну, бывай. Кстати, звать то тебя как? нужно же знать, о ком слово молвить.

— Благородный рыцарь Нихолор ли Косхéльт, но чаще зовут Мих-Костóнтис.

— Никогда не слышал, хотя, — задумчиво произнес воевода. — А ты в Озерске бывал? Говорят на днях там один старик ратников Громодора покрошил.

Я понимал, что если он служит этому богу, то меня точно прибьют, но лгать не хотелось. К тому же перед началом боя со степняками я мысленно попрощался с жизнью, поэтому сейчас утвердительно кивнул и сказал:

— Бывал и покрошил. Они много чего натворили. Мою подругу и дочку барона в подвале держали. Сами напросились.

— Я иногда молюсь Громодору, а вот старцев и братьев-ратников не жалую. Воины они неплохие, а вот как люди — гнилые.

— Не заметил, — пожал плечами я.

— Чего не заметил? — спросил Ермил.

— Мечами они машут красиво, но умирают как все. На них брони нет, и после первого же удара отправляются к своему богу, — пояснил я.

— Видать хороший ты воин, раз лучшие мечники озерного края для тебя как все, — усмехнулся воевода. — А может ну ее, эту принцессу? Переезжай к нам. У нас постоянно воевать приходится. То маркграф за долгами приходит, то степняки шалят, а иногда ванны поселения разоряют…

— Я обдумаю твое предложение, — произнес я. — Но пока у меня другая задача.

— Ермил, — крикнул один из дружинников, — тут один живой. Разряженный, как полководец. Видать его из седла скинули, вот он головой и приложился. Что-то там непонятное лопочет. Ты же их язык знаешь?

— Вроде того, — кивнул воевода и подъехал к владельцу белого жеребца.

Степняк с ужасом поглядывал на меня и говорил:

— Анамалаг-кхабатыр!

Я пока не очень хорошо знал речь кочевников, так что перевести его слова не получалось, однако Ермил, поговорив с ним, развернулся и сказал:

— Это сын хана Таргитая. Он утверждает, что ты бесстрашный и бессмертный воин. Он тебя копьем ударил, а ты выжил…

— Он промахнулся, — пояснил я. — Кстати, это его жеребец. Был.

— Оно понятно, — ухмыльнулся воевода и приказал дружинникам связать и увести пленника. После он повернулся ко мне и предложил: — А может, заедешь к нам? Тут недалеко. Мы праздник устроим. Не каждый день удается догнать этих грабителей. Они, гады, и летом и зимой начали к нам приходить. У меня невесту недавно умыкнули. Светличной звали. Рослая девка была. Боевитая и красивая.

— Сочувствую, но мне надо девочек догнать, — ответил я.

Что-то не хотелось мне задерживаться в компании этих дружинников. Надо раны подлечить, а показывать лечебный амулет нельзя, а то меня точно прибьют.

Неожиданно я услышал женский голос. Кто-то громко звал воеводу:

— Ермил! Ты что так долго! Я уж думала, меня в степь отправят.

— О, боги, за что вы меня наградили такой кузиной? — тяжело вздохнул он.

Ермил повернулся к приближающейся блондинке. Ее волосы были растрепаны, а одежда местами порвалась, однако она решительно шагала к воеводе, собираясь прочитать ему лекцию. Дружинники усмехались в бороды, видимо, знали склочный нрав родственницы предводителя, но встревать в разговор не стали, оставив его наедине с шумной красавицей. Женщина подошла и начала возмущаться по поводу того, что ее везли, перекинув через луку седла, словно мешок муки. Неожиданно блондинка замолчала и начала разглядывать меня. После она передернула плечами от холода и неуверенно спросила:

— Мих-Костонтис, это вы? Что вы тут делаете?

Глава 29

Я рассмотрел блондинку и узнал Маньку, жену Даньки. Насколько я помнил приказ князя, ее должны были сопроводить к родным в провинцию. И что же она делает в этом заозерном княжестве? От размышлений меня отвлек голос Ермила.

— Так вы знакомы? — спросил он.

— Да, встречались в покоях у князя Орлика, — произнес я.

— Мих-Костóнтис помог мне в одном деле, — уклонилась от прямого ответа Манька, — а потом уехал сопровождать дочку барона.

— Я чего-то не понял, так ты принцессу защищаешь или баронессу? Кстати, а что тут делает дочка барона? — удивленно воскликнул воевода. — Вроде дорога на королевства идет в другую сторону.

— Сначала амазонку, потом дочку барона, а теперь принцессу здесь встретил. Пришлось помочь отбиться от грабителей, — пояснил я.

— Ох, и не сидится тебе на одном месте, — усмехнулся Ермил. — Манька, если бы не этот человек, ты бы до сих пор поперек седла висела. Он степняков задержал, а мы догнали и порубили.

— Мих-Костóнтис, вы опять меня спасли, — произнесла Манька. — Мне нужно вам рассказать о том, что произошло после вашего отъезда.

— У меня вопрос, как вы оказались на этой стороне озера и почему попали к степнякам? — поинтересовался я. — Орлик говорил, что отправит вас в отчий дом.

— Я родом отсюда. Дочь второго воеводы с пограничной заставы, — пояснила Манька. — Только домой приехала, как степняки налетели и меня пленили. А Ермил спасать не торопился.

— Кто не торопился? Я не торопился? — возмущенно воскликнул воевод. — Я как ужаленный несся по следам этих грабителей. Коней в мыло загнал, думал, не успеем, но тут вон как получилось. Благодари этогобесстрашного воина, если бы он их не придержал, отправилась бы ты куда-нибудь в степь, овец пасти. О, благородный рыцарь, раз ты ее снова спас, то, как порядочный человек должен на ней жениться…

— У нее муж есть, — усмехнулся я, глядя на краснеющую блондинку.

— Слыхали мы об этом муже, — оскалился Ермил. — Данька тут подвиги совершал и на степняках силушку богатырскую показывал, вот Манька и захотела уехать в Озерск. Он же из славного рода Борятей. А на деле оказалось, что он кобель знатный. У него и на этом берегу залива пара подружек имелась.

— Однако это не отменяет того факта, что он ее муж, — возразил я.

— Да ладно, я же пошутил, — усмехнулся Ермил. — Кому такая сварливая жена нужна. Она же не умеет без скандалов.

— Да как ты смеешь меня перед человеком позорить, — возмутилась Манька.

— А что? Он сегодня уедет, а дружинники и так знают твой норов. Ты же мне житья не давала, и постоянно мою невесту подначивала, — с ехидцей сказал Ермил. — Но это дела минувших лет. Сейчас ты вернулась домой, и дядя дал наказ спасти тебя от степняков.

— А без этого ты бы не почесался? — возмутилась Манька.

— А я утешал себя тем, что кроме тебя и других девок спасаю.

— Ты мерзавец! Небось радовались, когда меня в Озерск сплавили? Передай отцу, что если я ему так немила, то я ухожу. Вон, Мих-Костóнтис обо мне позаботится. Он человек благородный, не то что некоторые…

— Эй, о чем это ты говоришь? — не на шутку испугавшись, воскликнул я.

— Она тебе на шею вешается, — пояснил Ермил. — Видать по нраву ты ей.

— Манька, даже не думай! У тебя муж есть, родные, близкие, а я уезжаю!

Я дернул поводья и развернул коня. Ермил громко рассмеялся и сказал:

— Ха-ха-ха! Эх, Маня-Маня, что же ты за человек такой, коль от тебя люди шарахаются. Никогда бы не подумал, что ты способна напугать бесстрашного воина. Он против полусотни кочевников вышел, а от тебя сбежал. Эй, рыцарь, не торопись. Шатер забрать не забудь. Нам чужого не надо.

И правда, что-то накатила волна паники. Как подумал, что пока с принцессой и беременными спутницами не разобрался, придется и о Маньке заботиться, так сразу что-то в глазах потемнело. Нет, вы не подумайте что я против такой белокурой красавицы, но одно дело небольшой курортный роман, и совсем другое свадьба и сожительство. Судя по усмешкам дружинников, о нраве Маньки слагают легенды, а я не намерен заниматься укрощением строптивой, тем более, что некий похотливый старец сделал несколько шагов в этом направлении. Вот если бы просто наставить рога Даньке, это можно — так сказать тем же концом по тому же месту, за то что он Баратию снасильничал. Однако чувство такта, привитое на Земле, не позволяло мне сейчас же наброситься на желанную женщину. А то что богатырь за мной гоняться будет, так это ерунда — он и раньше хотел меня убить, так что мне не привыкать.

Я подъехал к шатру и вошел внутрь. Надо снять кольчугу и обработать раны, пока какую-нибудь заразу не подцепил. Присев на небольшой складной стульчик, я блаженно расслабился и вдруг ощутил, что перед глазами все кружится. Последнее, что я видел, как земля приближается к лицу…

Я плавал в океане тьмы. Вокруг сияли звезды, проносились кометы, но мне до них не было дела. Я никуда не спешил и ни о чем не думал, а просто наслаждался тишиной и покоем, окунувшись в блаженную прострацию. Я умер?

Неожиданно мой дух оказался в подземелье какого-то храма. По коридорам двигалась группа из пяти человек: рыжеволосая красавица вела за собой белокурую девушку и трех мужчин с двумя мечами.

«Что-то слишком много развелось братьев-ратников» — подумалось вдруг.

А путники поднялись по лестнице к двери и вошли в зал. Посередине помещения находилась клетка, в которой стоял металлический саркофаг, испещренный странными знаками. На крышке сидела обнаженная блондинка на девятом месяце беременности. Вокруг клетки бродили паладины со знаком свернутой ракушки на белой тунике. Аналогичная печать имелась на моем мече-клеймор, который я оставил у ваннов. Незваные гости атаковали стражников и в скоротечной битве их перебили. После этого они раскрыли саркофаг, и я ужаснулся, глядя на мужчину, который там лежал — скелет, обтянутый кожей, но что самое удивительное, он раскрыл глаза и внимательно следил за людьми. Девушка и беременная женщина начали плакать, а потом у пленницы отошли воды…

Неожиданно я услышал жуткий рев. Я, когда подражал рыку медведя, тоже пытался изобразить нечто подобное, но тот, кто рычал сейчас, должен быть значительно крупнее обычного хищника.

Мой дух оказался на площади перед храмом, и я наблюдал весьма занимательную картину: крылатый белокурый мужчина, облаченный в латы стилизованные под чешую, атаковал настоящего дракона. Это был огромный динозавр с загнутыми назад рогами, четырьмя лапами, длинным хвостом и громадными кожистыми крыльями. Он выдыхал струю пламени и пытался поджарить белокурого воина.

Изначально мои симпатии были на стороне драконоборца. Он напомнил картину где Святой Георгий поражает змея. Только тут все происходило иначе: дракон бил лапой и сжигал его в огне, а крылатый блондин не умирал. Это какая же у него регенерация, что после, казалось бы, смертельных ударов, он вставал, словно кукла-неваляшка и, оправив перышки, бросался в бой. Наконец дракон поймал его лапой и зажал в кулаке, а после несколько раз приложил головой о каменные плиты, кинул на землю и потоптался на теле поверженного противника. Ну, думаю, спекся птенчик, уж не знаю, кем надо быть, чтобы выжить после таких ударов. Но нет, он словно в насмешку поднялся и с пафосом заявил:

— Я Единственный бог! Я тебя сокрушу!

Мне стало понятно, что дракон ничего с крылатым сделать не сможет. Я, столкнувшись с проекцией Громодора, чуть не загнулся, а тут бог во плоти. Пусть не совсем неуязвимый, но то что не убиваемый, это точно.

Лично я не понимал, что дракон с ним возится? Какой смысл тратить силы, если ничего не можешь сделать? Я бы на его месте давно покинул поле боя. Все равно крылатый воин не сможет догнать дракона. Неожиданно я понял, что огнедышащий хищник сражается не просто так — он отвлекает внимание бога от тех, кто находится в подземелье.

Стоило мне об этом подумать, как я оказался в зале с клеткой и увидел, что ситуация в корне изменилась — в помещении происходила битва. Те трое мужчин, которые пришли освобождать пленника, лежали перед лестницей, а вокруг них валялись горы трупов. Однако десятки паладинов продолжали атаковать белокурую девушку, которая парила на крыльях под потолком и рубила воинов в белом облачении двумя мечами. Рыжеволосая женщина принимала роды, а скелет из саркофага начал подниматься. Как оказалось, его худоба пропала, и теперь это был высокий темноволосый мужчина с превосходно развитой мускулатурой. Он встал на ноги, посмотрел на паладинов и его глаза сверкнули. Все обладатели знака, напоминающего ракушку осыпались пеплом. Брюнет раскрыл окно портала и телекинезом вытолкнул в него обеих женщин, девушку и одного из раненных мужчин. После этого бывший узник начал расти и покрываться чешуей. Его размеры превосходили внутренний объем зала и храм начал рассыпаться, а гигантский дракон, словно из скорлупы яйца выбрался на поверхность.

Этот монстр крыльями накрыл площадь перед храмом, и я увидел, как первый дракон, начал уменьшаться и превратился в высокого широкоплечего человека. Он что-то сказал, потом зарычал и бросился на крылатого воина. Битва этого гиганта с Единственным богом выглядела совершенно не зрелищной — обнаженный атлет бил крылатого воина в доспехах и ломал ему конечности, но тот продолжал вставать. Я обратил внимание на то, что в центре доспехов Единственного бога сиял черно-белый камень. Видимо он имел какое-то особое значение, так как бывший дракон вырвал кристалл из груди крылатого воина и разорвал камень на две части. Прогремел взрыв и меня снова выкинуло во тьму…

Я не знаю, сколько времени находился в прострации. Вокруг безбрежный космос и ориентироваться по звездам довольно сложная задача. От нечего делать я проанализировал видение и пришел к выводу, что ранее ведун рассказывал мне об этих людях. Он упоминал о том, что девочка пробудит зло и отправится на юг спасать родных. Значит, этот дракон и есть самое Зло, которое мне предстоит остановить. Однако, после того как он разорвал кристалл и взлетел на воздух, можно предположить, что моя миссия окончена и Высшие силы больше не нуждаются в моих услугах. Видимо поэтому я умер и нахожусь неизвестно где. Я начал обдумывать, как бы мне скоротать вечность, но произошло нечто особенное, и я услышал голоса незнакомых людей.

— Эйри, ты вернулась! Я надеялась, ждала и молилась, — говорила женщина.

— Бабуля, я так соскучилась, — ответила девушка.

А далее прозвучала история пленения Эйри и о том, как несладко ей пришлось в рабстве. Она попала в стойбище кочевников, где подверглась насилию. После ее продали работорговцу, который переправил девушку в империю Калстахия. Там, худую изможденную рабыню купил один воин в чешуйчатых доспехах, обучающий молодого княжича Даркайнара тонкостям фехтования двумя мечами. Потом оказалось, что ее нынешний хозяин являлся Врагом людским, то есть аналогом дьявола в местной вере. Этот Враг убил двадцать паладинов Единственного бога, которые схватили Эйри, а затем напал на храм и полностью его уничтожил. Во время стычки пострадал княжич, и девушка помогла ему оправиться от ранения. Враг людской приказал им изобразить влюбленную парочку, чтобы никто не догадался, что они знакомы с таким колоритным персонажем. А чуть позже в таверну заселились два великолепных мечника, которые приехали поучаствовать в турнире воинов арены — так называли гладиаторов в этом мире. Буквально через день пришел гигант с огромной секирой. Его звали Крушилой и он так же записался на турнир. В поединках он победил участников соревнования и в финале сразился с чемпионом, который оказался черным драконом. Но сюрпризы на этом не закончились и Крушила так же принял облик исполинского крылатого огнемета и в схватке победил сородича. Потом он забрал причитающийся приз — молодую невольницу, которая оказалась Орелией ла Парсáр дочерью маркиза и невестой маркграфа Грайдена ле Дракон. Враг людской, принявший облик сначала Крушилы, а потом дракона перевез Эйри, Даркайнара и Орелию в королевство Суролтар. По пути он сжег флот султаната Артилия и адмирала — главного виновника пленения маркизы, а затем сделал круг и высадил Эйри и Даркайнара возле заозерного княжества, чтобы молодые люди долго не шли по холоду.

Слушая приключения девушки, я осознал, что после взрыва этот злодей не погиб, а значит, мне придется его останавливать. Как это сделать, я не знал, так как, судя по всему, если бы ему на дороге попался бог Громодор, этот Враг людской выпотрошил бы совершенное создание из мира Парадáйз в считанные секунды. Лично я не совсем понимаю, как можно поручать такую миссию любителю? Я не готов сражаться с подобными монстрами. И, честно сказать, совершенно не хочу этого делать. И дело не в том, что у меня кишка тонка против огромного дракона, просто мне нравилось его поведение. Он захотел и помог девушке спасти родителей, а то что Единственному богу нужно бока намять, так это мелочи — надо, значить намнем. Пожелал победить в турнире, чтобы спасти из неволи невесту друга? Легко и непринужденно, а то что он по ходу дела помогал людям, пусть не всем, а тем о ком обещал заботиться, так это вообще прекрасно.

Судя по отзывам, которые я слышал в Озерске о Единственном боге, это не самый милосердный бог. Его инквизиторы сжигали людей. Демон Ич-Харил заключил со жрецами договор и постоянно получал от них новых рабынь. Да много чего говорили о божестве империи и западных королевств, так что послушав о его деяниях, я бы и сам с удовольствием его прибил, если бы силенок хватало. А у дракона хватило, и он выполнил все, что посчитал нужным. Пусть он беспощадный убийца, но зато человек действия и воевать с таким я не только не могу, но и не хочу. Надо бы выяснить у Матери богов, может ведун, поручая мне ликвидировать этого монстра, просто ошибся? Было бы неплохо уточнить у Матери богов, в чем именно заключается моя миссия.

Раз уж я слышу голоса, значит, пока живой. И тогда вопрос по существу, где я нахожусь? Словно по заказу я получил ответ на мучавший меня вопрос.

— Бабуля, а ты что себе хахаля завела? — спросила Эйри.

— Какого хахаля? Ах, этого! Так это рыцарь заезжий. Недавно наших девочек степняки похитили. Ермил бросился в погоню и перекрыл пути на восток, так эти поганцы на север рванули. Говорят там возле границы с ваннами и амазонками перелесок есть. Грабители хотели вдоль кромки проехать и в степь податься, а Ермил бы с носом остался. Тут навстречу степнякам этот рыцарь вышел и в бою их задержал.

— Так он же старик, — воскликнула Эйри.

— Зато воин знатный, — возразила бабуля. — В нем почитай сотня стрел сидела, а он продолжал биться.

— Так не бывает. Он что бог?

— Не-а, кольчуга на нем хорошая была. Почти все стрелы сдержала. А потом он в шатер вернулся и из него дух вышел. Видать отпустило напряжение, вот и сдулся, как мех. Ермил его похоронить хотел, так Манька и бабы вой подняли и потребовали его ко мне тащить.

— Манька? Что за Манька? Дочь воеводы? — уточнила Эйри.

— Она самая.

— Так она же замуж вышла. Почитай несколько лет в Озерске живет.

— Не-а, Данька-то кобель знатный, а на жинку времени у него нет, вот и не зачали детишек, — пояснила бабуля. — Манька поскандалила и домой вернулась. Говорят, там какая-то история была, мол, князь ее спровадил за то, что она его дочку за косы оттаскала. Там-то она с рыцарем и познакомилась.

— Они что, жили вместе? — удивилась Эйри. — Он же старый.

— Хм, ну, это как сказать, — хмыкнула бабуля. — Тряпицу с чресл сними и увидишь, какой он старый. Я отродясь такого инструмента не видела.

— Подожди, так этот холмик… — неожиданно воскликнула девушка.

— Именно, — ответила бабуля. — Ох, и кобелина этот дедок. Видать любит девок. А самое смешное было, как я Маньку от него отгоняла. Она, как в первый раз его без одежды увидела, так сразу малиновой стала и теперь поглядывает на него, как кошка на сметану. Того и гляди съест.

— Бабуля, а как он выжил-то? У него же куча ран.

— Так они ерундовые, наконечники стрел кольчугу почти не пробили. Только шкуру ему поцарапали. Самая сложная рана на бедре была. Видать плетение проволоки обновляли и плохое железо вставили. Это мне Ермил объяснил. Говорит, что стрелы только новые кольца прошили, а там где прежняя броня была, все целым осталось.

Неожиданно скрипнула дверь и в дом вошла обладательница легкой поступи. Она приблизилась к хозяйке и надрывом в голосе произнесла:

— Баба Иля, все пропало!

— Маня, что случилось?

— Данька приехал!

Глава 30

В комнате повисла пауза, а затем старая женщина хмыкнула и сказала:

— Хм, и что ты причитаешь? Радоваться надо, муж за женой вернулся. Значит, любит. Вот и настрогаете детишек, пока этот кобель рядом.

— Баба Иля, ты не понимаешь, — начала объяснять Манька. — Данька за разводом приехал…

— Так тем более, мужа спровадишь и на этом кобелине поскачешь. Я гляжу, старый конь борозды не испортит, а уж как вспашет, — утишала Маньку женщина.

— Баба Иля, Данька как о рыцаре узнал, словно с цепи сорвался. Он потребовал отдать его в Озерск, мол, там Мих-Костóнтис знатно набедокурил. А когда Ермил его вежливо выпроводил, тот обещал вернуться с подмогой.

— Наши бабы не отдадут того, кто их спас, — возразила Иля.

— Баба Иля, ты не понимаешь, Данька в храм Громодора уехал. Он утверждал, что Мих-Костóнтис много братьев-ратников положил, — пояснила Манька. — Вот теперь его на суд бога и поведут. Бабы поперек старца слова не вымолвят. Да и Ермил не станет буровить. С богом ему бодаться не с руки.

— Ну так что? Если этот рыцарь кого-то на меч надел, знать так было надо. Я со старцем ругаться не стану. Если Громодор решит его забрать, видать судьба его такая, — произнесла Иля. — У меня вон радость, Эйри из полона вернулась. Жениха с собой притащила. Неужто ты думаешь, я ее под клинки ратников подставлю? Что на роду написано, знать так тому и быть.

— Баба Иля, помоги его спрятать, — попросила Манька.

— Да что же ты за ним так убиваешься? Он же старик. Свое пожил. Пора бы ему на покой. А тебе жить да жить. Вон замуж вышла, а детишек не зачала. Надо бы исправить. Муженек твой рядом, а ты о старике печешься, — вздохнула Иля.

— Да как ты не понимаешь, он меня спас! — возмутилась Манька. — Я ему за это благодарна!

— Хорош заливать, что я не видела, как ты ему благодарна? Вон на него облизываешься. Мужика тебе надобно, а старика богу оставь. Если он решит этого рыцаря в загробный мир спровадить, так тому и быть.

— Баба Иля, я коня привела. Мы вместе ускачем… — начала говорить Манька.

— Ой, дура! Куда ты зимой поедешь? Ты же околеешь от холода. А нет, так тебя степняки к хозяйству пристроят, и узкоглазых детишек настрогают. Ты только глянь на него, — возмущалась Иля, — он же полудохлый. Сердце через раз бьется. Того и гляди сам загнется. А Громодор ему милость окажет.

— Что это за милость, если на смерть отправляют? — проворчала Манька.

— Смерть, смерти рознь, — поучительно сказала Иля. — Можно мечом сердце проткнуть, а можно и пытать. Братья-ратники большие умельцы в этом деле. Я вот что предлагаю, давай-ка я ему настойку одну дам, и он сам до заката окочурится. Ни тебе боли и страданий. Просто уснет и не проснется.

— Да что ты такое говоришь? — возмутилась Манька. — Моего спасителя в землю хочешь отправить?

— Если Данька на него зол, он ему много чего сломать может, прежде чем твой рыцарь на суд богов отправится, — пояснила Иля.

— Бабушка, а что если мы с Дарни его увезем? — предложила Эйри.

— Даже не думай!

— Бабуля, ты не понимаешь, что если человека отдать врагам, то тебе самой плохо будет, — настаивала Эйри.

— Вот еще. С чего это мне плохо должно стать? я его не убиваю, а оказываю помощь в избавлении от ненужных мук, — пояснила Иля. — А тебя не отпущу. Куда это ты собралась? Только приехала и сразу убегаешь?

— Баба Иля, — снова вступила в разговор Манька, — я готова вернуться к Даньке, только спаси рыцаря.

— Так! Никто никуда не идет! — заявила Иля. — Если богам он нужен, они за него вступятся, а ежели он свое отгулял, так тому и быть.

Я громко чихнул и, раскрыв глаза сказал:

— Вон, даже мой нос подтвердил. Ни с кем воевать не надо, — и откинув простыню с тела, обнаружил, что одежды нет. — А где вещи и доспехи?

— Кольчуга у Ермила, а одежка вон лежит, постиранная и заштопанная умелыми ручками Маньки. То-то я гляжу, что девка по тебе сохнет. А ты у нас вон какой. И статный, и хозяйственный, и воин знатный, жаль только что жить тебе осталось чуток, — воскликнула Иля. — Так что, может, настойку хлопнешь? Так сказать, для храбрости. И в бою смерти не устрашишься.

— Я умер и воскрес, — усмехнулся я. — Манька, благодарю за заботу и участие в моей судьбе, но лезть под чужие мечи или в холодную степь не надо.

— Но они убьют тебя, — неуверенно произнесла она.

— Ста смертям не бывать, а одной…

— Мудрый у тебя хахаль, — подтвердила Иля. — И храбрый. Ну что рыцарь, меч-то хоть в руках удержишь?

Я осмотрел себя с ног до головы и оценил проделанную работу местной знахарки. Возможно, она врачевала хуже Миды, но я особой разницы не почувствовал. Все раны были залеплены какой-то мазью, и я стал походить на пятнистого оленя. В целом организм действовал нормально, но до пика лучшей формы было далеко. Источник энергии почти пустой, а подпитки никакой не было, так что придется справляться собственными силами, без всяких-там энергетических насыщений мускулатуры. Раньше я и без них справлялся, так что позорной смертью погибнуть не должен.

Я оделся и взяв в руки длинный меч вышел на улицу. К нам приближалась кавалькада братьев-ратников во главе со старцем и Данькой. Судя по всему, он решил не рисковать как в прошлый раз и собрал всех имеющихся в наличии воинов. Всего их было более тридцати человек. С другой стороны к дому приближался Ермил и какой-то взрослый мужчина. Их охраняли человек пятнадцать. Все дружинники в кольчугах и со щитами. Вслед за ними шел старец Водомира. Я его узнал по другому покрою балахона. Это был не тот же самый дедок, которого я встретил на заставе княжества Озерского, но взгляд его ярких глаз так же светился знанием и мудростью.

Боковым зрением я заметил молодого парня лет восемнадцати. Смуглый брюнет выглядел словно бельмо на глазу. На вид настоящий испанский идальго, только с двумя мечами, скрытыми под каким-то одеялом, которое он, словно плед, накинул на себя. Парень с любопытством наблюдал за всадниками и несмотря на то, что продрог, продолжал стоять на морозе. Видимо ему было интересно, зачем сюда пожаловали две странные делегации. Если я правильно понимаю, это княжич Даркайнар, так называемый жених Эйри, но что он делал в конюшне?

Однако долго обдумывать этот вопрос не поучилось, потому что всадники въехали во двор и Данька, радостно оскалившись, громко закричал:

— Мих-Костóнтис, какая встреча! Не ожидал, что ты выйдешь лично, чтобы поприветствовать давнего знакомого. Люди говорили, что ты при смерти, а тут вон как оказалось. Обманули, значит, людишки, — осуждающе покачал головой Данька и с укором посмотрел на Ермила.

Воевода с удивлением взирал на меня и хлопал ресницами. Он так и не понял, как случилось, что почти мертвец ожил и выходит биться с мечом в руках.

— Нет, не обманули, — усмехнулся я. — Как только я услышал, что Данька-лжец сюда нагрянет, так сам решил встать, чтобы как следует тебя приласкать. Ты же, наверное, за мной долго по реке шел?

— Да, было дело, — кивнул богатырь. — А ловко ты меня надул. Я уж думал, ты в болотах потоп, а тут вон как оказалось. Жаль, тропку показать не успеешь.

— Кому? Тебе? А зачем мертвецам дорога через болота? — с усмешкой спросил я. — Ты у нас отсюда никуда не уйдешь. Я тебе насилие над Баратией припомню. И то, как ты меня на заставу заманил…

— Зачем на ветер грешить, коль голова пустая? — ухмыльнулся Данька.

— Так она у меня будет, а тебе такой радости не обломится, — пообещал я.

— Ты думаешь, я с тобой в поединок вступать буду? — оскалился Данька и, повернувшись к Ермилу, крикнул: — Ну, родич ты мой ситцевый, как видишь, мы с рыцарем давние знакомцы, так что уводи своих дружинников. Нынче тут будет явление Громодора! Не я буду судить этого убивца. Бог сам решит, что делать!

— Так мы с удовольствием поглядим на бога, — усмехнулся Ермил. — А то как-то нехорошо получается, мы ему молимся, а является он только к вам.

За моей спиной стояли Манька, Иля и Эйри. Жена Даньки порывалась вступить в разговор, но старушка дернула ее за рукав и прошептала: «Молчи».

Тем временем один из братьев-ратников спрыгнул с седла и, кинув поводья смуглому парню, приказал обиходить коня. Ой, что сразу началось. Парень гордо выпрямил спину и, откинув в сторону одеяло, на языке озерного края сначала представился отпрыском княжеского рода Даркайнара из славного рода Гайнара I. Далее последовал ряд именитых предков, в которых лично я запутался с первых же слов. А потом юнец потребовал публичных извинений. Княжич был молод, высок, статен и не скажу что заморыш, но по сравнению с ратником проигрывал в ширине плеч. Слуга Громодора громко рассмеялся и заявил, что раньше рак на горе свистнет, что ратник извинится. Он взглянул на братьев по вере и, увидев в их взглядах полную поддержку, плюнул под ноги парню.

В глазах Даркайнара загорелся огонек и он оскалился. Во рту я заметил острые клыки и удивился, оказывается, не я один обладают подобным украшением. Парень вынул клинки и предложил показать в бою чего стоят псы Громодора. А ратники очень не любили это прозвище и воин быстро обнажив мечи, бросился вперед.

Пока происходил этот спор, старец сошел с коня и, поставив на землю походный алтарь, затянул молитву. Более десяти братьев-ратников окружили старца, чтобы с ним ничего не случилось. Данька так же находился рядом со старцем, но периодически поглядывал на то, с какой легкостью Даркайнар обезоруживает ратников.

Я так же следил за боем и удивлялся скорости и точности движений. Возможно, с совершенным созданием бы он не справился, но меня бы точно прирезал и вполне возможно не успел бы вспотеть. Он орудовал двумя клинками, с таким мастерством, что мне стало завидно. Приблизительно то же самое пытались продемонстрировать слуги Громодора, но как говорится, плохому танцору не только сапоги мешают…

Даркайнар обезоружил более десяти ратников, при этом не пролил ни капли крови, используя рычаг локтя или иной борцовский прием. Часто ему удавалось зажать клинок противника между двумя мечами и поворотом кисти, выбить оружие из рук ратника. Напоследок он оставил того наглеца, посмевшего его оскорбить. Воин побледнел и, выставив вперед мечи, начал пятиться назад.

Неожиданно я ощутил мощный всплеск магической силы. Приблизительно похожее чувство было в подвале заставы, когда пришел призрак Громодора. Вот и сейчас, как раз над походным алтарем появилось шестикрылое совершенное создание. Местные воины ахнули, а ратники опустились на колено.

— И зачем ты потревожил нас, смертный? — спросил Грома-Дория.

— О, бог Громодор! Яви мощь и силу бога громовержца! — взмолился старец.

— Зачем? Мы что-то не видим наступающих кочевников, — посмотрев на восток, Грома-Дория нахмурился. — Ты считаешь нас балаганным шутом?

— О, бог Громодор, это Даниил из рода Борятей, — указал на Даньку старец.

— И что? Мы встречались с ним и решили, что он достоин пройти испытание, чтобы получить поцелуй бога, — слегка удивился Грома-Дория.

— Это послушник утверждает, что ты приказал доставить к тебе вон того воина с седой бородой, — указал старец на меня.

Я поднял клинок в знак приветствия и Грома-Дория ехидно ухмыльнулся:

— О, эмиссар Хаоса, ты до сих пор не сдох? Какой ты, однако, живучий!

— Что сказать, — усмехнулся я. — Твоими молитвами…

— Ха-ха-ха! Мы рады, что ты выжил, — заявил Грома-Дория.

— Даже так? — удивился я. — И с чего такая честь?

— А ты не слышал, что случилось в столице империи? — уточнил Громодор.

— Ты о битве дракона с Единственным богом? — спросил я.

— Как быстро слухи расходятся, — вздохнул шестикрылый и, принюхавшись, повернул голову в сторону Даркайнара. Парень стоял над обидчиком, который опустился на одно колено и отвернулся в сторону бога. — Эй, мы тебя знаем! Ты родич любимчика Хаоса. Что ты тут делаешь?

— С невестой приехал, — ответил Даркайнар, — а тут какой-то пес меня за раба принял. Оскорбил, а извиняться не хочет. Хотел его пронзить в поединке, но сначала он на меня каких-то слабаков натравил, а потом мечи бросил и на колени перед тобой опустился. А я не привык резать безоружных.

— Ах, наш друг, ты же позволишь называть тебя наш друг? — с милой улыбкой произнес Грома-Дория. — Ты молод и тебя все впереди. А где твоя невеста? Вон та красавица с длинной косой? Мы одобряем твой выбор…

— Нет, та что с короткой стрижкой, — сказал княжич.

— Тоже хороша, в ней чувствуется сила твоего побратима. Вместе вы станете великими воинами и затмите на небосводе всех великих бойцов арены.

Грома-Дория расточал парню комплименты, а я никак не мог понять, что происходит? Неужели он так хорошо относится к Даркайнару? В конечном счете ратник, оскорбивший княжича упал на колени и уткнувшись лбом в землю умолял простить ему невежество. Грома-Дория повернулся к старцу и распорядился сопроводить молодую семью в город Суролтар и там передать Даркайнару и его жене крупную сумму золотых монет. Такова воля бога Громодора и если кто ослушается его, то…

Я слушал его сладкие речи и удивлялся. Обо мне забыли и сейчас окучивают какого-то парня. Нет, я конечно не против счастья княжича, но хотелось бы знать, что вообще происходит. Почему от меня отмахнулись, словно от надоедливой мухи? Чем я ему не угодил? ведь я морально подготовился к смертельному поединку с тремя десятками ратников и собирался подороже продать жизнь, а тут такой форс-мажор. Это что получается, я зря собрался умирать?

Нет, как оказалось не зря. Грома-Дория дождался, когда десять ратников и его старец сядут в седла и отправятся с Даркайнаром и Эйри в сторону главного города заозерного княжества, а потом повернулся ко мне и сказал:

— Простым смертным не понять богов. Нам пришлось пожертвовать золотом, только бы избавиться от побратима любимчика Хаоса. Этот надменный сопляк способен в одиночку перебить половину наших слуг, а нам такие сложности не нужны. Пусть катится куда подальше. В Суролтаре скоро паству начнут делить, а нам это королевство неинтересно.

— Ты их что загипнотизировал? — спросил я, указывая на Илю, которая молча наблюдала за тем, как уезжает ее внучка.

— Только местных людишек. На таких одаренных как ты и княжич наше убеждение не действует, — ответил Грома-Дория. — А скажи нам эмиссар Хаоса, как ты оцениваешь этого мальчишку? Смог бы ты с ним справиться?

— Думаю, нет, — честно признался я. — У него техника более завершенная. Мне кажется, что и тебе бы он доставил немало хлопот.

— Хлопот бы доставил, но он нам не соперник, а вот его побратим и учитель победил первый клинок Парадáйза, — усмехнулся Грома-Дория и, повернувшись к Даньке произнес: — А, кстати, мы не имеем ничего против этого эмиссара Хаоса…

— Но он убил старца и пятерых воинов на заставе, — воскликнул богатырь.

— А потом пришел в храм Озерска и обезглавил троих старцев, а скольких слуг перебил, мы не считали. Если они позволили себя убить, значит, оказались слабы и не годились для служения божеству, — добавил Грома-Дория. — За их смерть мы его наказали, но если старшие боги решили оставить ему жизнь, значит, так тому и быть. А если ты хочешь пройти испытание досрочно, то можешь сразить его в честном поединке.

— Бог Громодор, ты обещал мне силу, — напомнил Данька.

— Победишь эмиссара Хаоса в поединке, и мы одарим тебя поцелуем бога.

Данька скривился, но возражать не стал. Он подошел к коню и, взял в руки щит и копье толщиной с молодое деревце, сказал:

— Ну, что Мих-Костóнтис, отбегался ты. Поря и честь знать.

Когда Грома-Дория заявил, что не имеет ко мне претензий, я как чувствовал, что этим не закончится. Я подсознательно готовился к очередной гадости. В принципе все вроде честно, Данька действует без его приказа, так что с юридической точки зрения Грома-Дория никаких правил не нарушил. А то что спровоцировал поединок, так это же такие мелочи. Никто не заставлял Даньку бросаться в бой. Убьет послушник эмиссара, значит, заслужит поцелуй, погибнет от моей руки, получается, что слаб для служения богу. Цинизм и бездушная арифметика. Он в любом случае в выигрыше.

«Интересно, а как этот божок людям помогает? Ведь местные воины его за что-то боготворят? Может он кочевников пугает? Степняки, вроде молний должны бояться. Вероятнее всего так он их и гоняет», — размышлял я, готовясь к смертельному бою.

Данька, прикрывшись щитом и выставив вперед копье, медленно приближался ко мне. Он не форсировал события и четко следил за моими движениями. Я так же не торопился, так как умереть всегда успею, а вот победить в поединке с таким резвым воином, большая удача. По моему субъективному мнению, Данька оказался быстрее и сильнее Гордея, которого я убил в Озерске. Думаю, в поединке он бы и Родю прибил, так как у «шкафа», кроме неимоверной силы никакого знания техники боя не было.

Данька начал атаковать, совершая быстрые удары копьем в разные уровни. Я смещался, не рискуя принимать их на плоскость клинка. Если бы у меня было много энергии, я бы прогнал ее по мускулам и используя ускорение снес бы ему голову, но увы. Пришлось уклоняться и постоянно двигаться, чтобы не застаиваться на одном месте. Если ему дать возможность прицелиться, то будет очень плохо. Хотя, то что он использует копье и щит, это плюс, — он не может взять эту дубинку с острым наконечником в обе руки и атаковать обоими концами. У него бы тогда появилось больше возможностей и мне бы досталось по полной программе. Однако он прикрылся щитом-капелькой и если я приближался к его левой руке, наносил мощные махи, отгоняя меня подальше. Действуя планомерно, он гонял меня по двору, пытаясь прижать к стене. Видимо он надеялся навалиться плечом на щит, и выдавить меня, словно тюбик зубной пасты.

Осознав, что в прямом столкновении мне его не одолеть, я пошел на стандартную хитрость. Я не облачен в кольчугу, значит гораздо легче, чем в обычном бою. Воспользовавшись этим преимуществом я, подставившись под удар щитом, изобразил паническое отступление к дому. Он рванул за мной, чтобы успеть добить. Пробежав по бревенчатой стене вверх несколько шагов я, совершив обратное сальто, перепрыгнул его, параллельно произведя укол острием. Данька округлил глаза и медленно повернулся. Он покачался несколько секунд, и я заметил, как по шее стекает кровь — видимо я перерезал сонную артерию, а кольчужный капюшон-койф не позволял разбрызгать красную жидкость во все стороны. Тело богатыря медленно осело на землю и я, приблизившись к нему и пощупав пуль, констатировал смерть. Я победил.

Грома-Дория захлопал в ладоши. Как у призрака получалось издавать такие громкие звуки, я так и не понял, но стоявший рядом с Громодором старец Водомира сморщился и прижал ладонь к уху. Шестикрылый призрак усмехнулся и, магией подцепив блестящий медальон из рук старца, кинул его ко мне.

Рефлекторно я поймал его на клинок меча, так как с некоторых пор стараюсь не прикасаться к странным предметам, но это не помогло, так как Грома-Дория ухмыльнулся и сказал:

— Мы видели, что стало с Единственным богом, и не хотим воевать с эмиссарами Хаоса. Ты насмешил нас жалкими потугами. Прощай смертный.

Сверкнула яркая вспышка, и я оказался на небольшой площадке, расположенной на высокой скале, омываемой со всех сторон водой. До суши было метров сто, но без крыльев я так и останусь на этом, продуваемом всеми ветрами пяточке. Высоко наверху на утесе располагалась башня с наблюдательным пунктом, откуда на гостя взирали воины в золоченых доспехах. В случае экстренной необходимости они могли расстрелять пришельца из мощного станкового арбалета. Над этой площадкой было растянуто заклинание сети, созданное на основе светлой магии. Любое порождение Бездны было бы уничтожено в мгновение ока, но лицам имеющим амулет возврата, магия не должна причинять вреда.

Боковым зрением я заметил, как со стороны наблюдательной башни взлетели крылатые воины с двумя мечами. Блеснула очередная яркая вспышка, и я опять зажмурился…

Эпилог

Когда я снова раскрыл глаза, то увидел белую побелку потолка, гипсокартонные стены салатного цвета и оборудование для искусственной вентиляции легких. Во рту торчала какая-то трубочка, а на пальце ощущалось специальное колечко с проводами. Получается все это время, я пролежал в коме? Значит, нет никакого другого мира, а ведун, Мида, Баратия, Алура, Элька, Манька и многие другие всего лишь плод моего больного воображения? Я дома? Захотелось плакать и смеяться. Мне показалось, что полноценно жить я начал лишь оказавшись там, где чувствовал себя воином и настоящим мужчиной, который способен постоять за себя и за тех, кто ему дорог.

Content

Егор Буров
Летописец 2

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог