Катерина Заблоцкая

Няня для дочери Темного Лорда

Глава первая

Бумага у меня в руках больше всего на свете напоминала приговор. Я, конечно, перечитала её уже раз десять, крутила так и сяк, но содержание никак не хотело меняться.

Депортация.

Возвращение обратно в родной мир.

— Этого не может быть, — прошептала я, вновь и вновь сгибая и разворачивая обратно плотный лист бумаги, так, что он едва не разорвался пополам.

— Уничтожение приказа его не отменит, — язвительно напомнил мне довольно устроившийся в кресле Вито, личный секретарь Тёмного Лорда, нашего высокого начальства. — Лорд Теодоро это уже подписал.

— Но это какая-то ошибка! — возмутилась я. — Меня не могли уволить без предварительного общения!

— Лорд согласился с тем, что вы оказались совершенно бесполезной в этом мире. Мы не нуждаемся в таком обмене опытом, леди Анастейша, и вам придется вернуться на Землю.

— Я ничего не нарушила, — почти прорычала я.

— Вы были очень несговорчивой…

Я едва не зарычала от гнева. Несговорчивой, как же! Вито, мерзость такая, это он во всём виноват!.. А всё так отлично начиналось!

В иной мир я попала по чистой случайности. Разумеется, кто в своём уме станет искать такую возможность нарочно! Да и мысли мои занимала прогрессирующая болезнь Эли, моей сестры. После смерти родителей у нас с ней никого не осталось, и всё своё время я посвящала именно ей, делала всё возможное, чтобы не позволить хвори съесть мою светлую, прекрасную девочку… Но тщетно. Прогнозы врачей с каждым разом становились более неутешительными, и в тот день я возвращалась из больницы в слезах, не зная, как скажу сестре: ей осталось от силы несколько месяцев.

В такие секунды человек может уцепиться даже за самую невероятную возможность, потому, когда меня на улице остановил странного вида, разодетый под старину мужчина, я выслушала его, даже не посмеявшись над откровенно бредовым предложением. Он рассказывал мне о том, что существует множество разных миров, вселенных, и ученые его мира очень хотят изучить наш. Мол, стандартная программа, и, разумеется, сейчас разыскиваются добровольцы для обмена. Ведь необходим баланс, и на каждого гостя из чужого мира должен приходиться кто-то из местных обитателей, чтобы занять место по ту сторону.

Конечно, я не собиралась изучать иные миры! Какое там! Я даже не понимала, почему прицепились именно ко мне! Я не была ни исследовательницей, ни гением, ни даже важной персоной, простая учительница младших классов. И в то, что наша педагогика может заинтересовать кого-то по ту сторону, ни капельки не верила.

Но тот, другой мир был полон магии. И незнакомец, предлагавший мне участвовать в обмене, предложил то, отчего я не могла отказаться. Вместо меня придет колдунья, поселится в моём доме — и своей магией сможет поддерживать мою сестру. Наложит на неё заклинание, которое не просто остановит рост опухоли, а ещё и постепенно уничтожит её. Эля сможет вернуться к полноценной жизни, выздоровеет, а я просто отработаю положенный срок в другом месте.

После такого предложения я была согласна на что угодно. И мне не солгали. Ведьма, прибывшая в наш мир вместо меня, действительно воспользовалась исцеляющими чарами, и раз в неделю, используя для общения специальную магическую связь, я разговаривала с сестрой и видела, как она возвращается к жизни. Это были самые счастливые полгода в моей жизни. Счастливые вопреки тому, что в новом мире я чувствовала себя чужой, что работать было трудно, а Вито с его неуместными ухаживаниями не давал мне проходу. Ведь Эля выздоравливала!

А теперь меня отправляли обратно. И лишали мою сестру магической поддержки. А значит, болезнь вернется и, возможно, съест Элю за несколько недель. И тому виной будет моя неуступчивость и нежелание прогибаться про таких, как этот Вито!..

— Моя сговорчивость не входила в мой перечень профессиональных обязанностей, — прошептала я. — Я выполняла свою работу настолько качественно, насколько это вообще возможно! На меня не было ни единой жалобы!..

— Увы, — протянул Вито. — Вердикт лорда Теодоро ясен. В ваших услугах мы больше не нуждаемся, будьте готовы в ближайшие сутки совершить перемещение обратно в свой мир.

— Но!..

— Это вопрос решенный.

Я побледнела. Неужели ничего нельзя было исправить?

Я бросила быстрый взгляд на черную и, сказать по правде, весьма пугающую дверь, за которой скрывался кабинет Его Темнейшества, лорда Теодоро Раньери. Вход туда, разумеется, был воспрещен. С Тёмным Лордом, местным высоким начальством, мне доводилось сталкиваться всего раз в жизни, и назвать эту встречу приятной мог бы только сумасшедший. Я тогда испугалась до чертиков. Но сейчас мне надо было думать не о своей безопасности, а о выживаемости моей сестры, и никакой страх не мог остановить меня в желании её спасти.

— Что ж, — решительно промолвила я, — если это решение Тёмного Лорда, пусть он сам мне об этом и сообщит.

— Ага, конечно… Что?! — возмутился Вито, узрев, что я весьма решительно направилась к двери и даже не думала ждать его разрешения. — Нет! К лорду Теодоро нельзя! Он этого не любит!

Секретарь встал между мной и дверью и скрестил руки на груди. Вид у него был, по его личному мнению, очень грозным, но меня сердитый, но тщедушный и очень похожий на какого-то слизняка Вито не пугал совершенно. Сейчас я была так зла, что даже собственная слабость и отсутствие магии не были для меня преградой!

Не слушая его возмущений, я рванула на себя дверную ручку, влетела в кабинет и, даже не осмотревшись, выпалила:

— Я требую объяснений!

В комнате воцарилась тишина. Я только сейчас осмотрелась и осознала, что лорд Теодоро в кабинете был не один. Удобное кресло для посетителей занимала какая-то женщина, судя по спокойному взгляду и презрительной улыбке, играющей на её губах, достаточно влиятельная, чтобы я казалась ей просто смешной букашкой, ворвавшейся в кабинет и подлежащей немедленному уничтожению.

— Что ж, — протянул лорд Теодоро, поднимаясь со своего места. — Это взаимно, леди. Я бы тоже сейчас не отказался от объяснений.

Я застыла, чувствуя, как краска заливает лицо. Минута — и буду напоминать настоящий помидор или свеклу. Как, наверное, любая светлокожая блондинка, я всегда очень легко краснела, и смущение заставляло мою кожу буквально гореть огнём. Вот и сейчас я невольно прижала ладони к щекам, надеясь, что холод рук поможет им стать не такими бордовыми.

Судя по усмешке, игравшей на губах лорда Теодоро, ничего не получилось. Всю мою браваду как рукой сняло, и я бы, наверное, так и осталась стоять, вся красная и смущенная, если б не Вито.

Секретарь, разумеется, не хотел пострадать за мою вольность. Заглянув в кабинет и пробормотав едва различимое «извините», он клещом вцепился в мою руку и потянул прочь.

— Случилась досадная ошибка, — попытался на ходу объяснить Тёмному Лорду своё вторжение Вито. — Прошу прощения, этого больше не повторится. Никто не посмеет вас потревожить! Да пойдем же, пойдем, что ты встала, как каменная!

Однако прикосновение вечно влажных, холодных ладоней Вито заставило меня вспомнить, что я не просто так прорывалась в кабинет к Тёмному Лорду, и если сейчас сдамся и позволю просто выволочь себя за дверь, так и отправлюсь обратно в родной мир, а в ближайшие несколько месяцев похороню сестру. Пусть меня нельзя было назвать верхом смелости, но за Элю я готова порвать кого угодно.

— Нет! — воскликнула я, высвобождая руки. — Это никакая не ошибка! Я требую объяснений, и, Ваше Темнейшество, вы обязаны мне их предоставить… Да пусти же ты меня, поганец!

Вито, должно быть, сейчас очень сильно жалел, что игнорировал занятия по физической подготовке. Меня нельзя было назвать крупной, а уж тем более внушительной девушкой. Среднего роста, худощавая, я не могла похвастаться и физической силой. Но сейчас гнев придал мне отваги, страх за сестру — упорства, и как Вито, пусть высокий, но тоже худющий, ни старался сдвинуть меня с места, ему это пока не удавалось. Конечно, если вмешается охрана — меня мигом выведут отсюда, но…

До охраны дело не дошло. Гостья Тёмного Лорда поднялась со своего места и протянула:

— Коль уж ваши подчиненные себе подобное позволяют, неудивительно, что ваша дочь так себя ведет. Всего доброго, Ваше Темнейшество. Надеюсь, вы меня услышали.

Ответа от лорда Теодоро она не ждала. Холодно улыбнувшись ему, незнакомая мне дама решительно обошла нас с Вито, одарив презрительными взглядами, и решительно зашагала прочь. Было слышно, как загрохотала дверь в приёмной — явное свидетельство того, что незнакомка покинула пенаты Тёмного Лорда, оставив меня наедине с двумя мужчинами и настоящим ворохом проблем.

Вито, решив, что это отличная возможность ещё и меня вышвырнуть куда подальше, вцепился мне в локоть, как тот клещ. Вторая его рука уже шарила где-то у меня по талии, напоминая: требования гада касательно сговорчивости были более чем однозначными.

— Секретарь, — лорд Теодоро медленно обошел стол и приблизился к нам, — может быть, вы объясните, что здесь происходит?

— Сотрудница незаконно проникла в ваш кабинет. Виноват, Ваше Темнейшество, виноват, — пробормотал Вито. — Я сейчас её отсюда выведу, не волнуйтесь…

— Нет! — уперлась я. — Я не позволю никуда меня выводить, пока мне не объяснят, за что меня уволили!

— Я же уже сказал… — забормотал раздраженный Вито, но закончить фразу не успел.

— А вас уволили? — удивился лорд Теодоро.

Я застыла. Хватка Вито на моей руке как-то моментально ослабла.

— Да, — твердо промолвила я. — Сегодня Вито уведомил меня о том, что я уволена и меня депортируют обратно в мой мир в ближайшие сутки, хотя изначально договор подразумевал более длительное сотрудничество. И я не собираюсь просто ждать, пока меня вытолкнут в портал, я требую объяснений!

Секретарь медленно попятился. Я почувствовала себя немного свободнее, наконец-то избавляясь от его назойливого присутствия, и расправила плечи. Конечно, выглядела я не лучшим образом, растрепанная, покрасневшая, всколоченная, но лучше так, чем просто всё потерять.

— Очень интересно, — протянул лорд Теодоро. — Удивительно, что я не помню факт увольнения иномирянки. Мне бы хотелось взглянуть на документы. Вито, принеси.

Секретарь бросил на меня сердитый, полный недовольства и презрения взгляд, но отказать своему прямому начальству, разумеется, не имел права. Криво улыбнувшись, он выскользнул в приёмную и через несколько секунд вернулся с приказом о моём увольнении и депортации. Впрочем, Вито даже не стал дожидаться, пока я успею передать своё извещение о депортации Тёмному Лорду, а выскользнул из кабинета и плотно прикрыл за собой дверь.

Мы с лордом Теодоро остались наедине. И я впервые в самом деле почувствовала, что он полностью оправдывает свой мрачный титул. Мужчина излучал какую-то удивительную силу, и я чувствовала, как зарождается в моём сознании удивительный, сначала едва уловимый, но с каждой секундой всё более сильный страх. И его глаза… Черные, как два омута. Сейчас лорд Теодоро не смотрел на меня, но я знала, что даже пошевелиться не смогу так, чтобы он не узнал об этом. Так и стояла, загипнотизированная, будто кролик перед ударом, и втягивала голову в плечи.

— Что ж, — наконец-то сделал свои выводы лорд Теодоро, — я эти документы не подписывал. Леди Анастейша, — он взглянул на меня, и я сжалась, — это подделка.

— Подделка? — выдохнула я. — Значит, я могу остаться на своём рабочем месте?

Темный Лорд сделал ещё один шаг ко мне, так, что нас разделяли от силы несколько сантиметров свободного пространства, и отрицательно покачал головой.

— Нет. Не можете.

— Но почему?! — задохнулась я. — Если вы меня не увольняли, так почему я всё же уволена? Это несправедливо! Я должна остаться!

Слова Тёмного Лорда звучали подобно приговору. А ведь я считала его справедливым человеком! Справедливым… Хоть и очень страшным, если честно.

Я не так уж и много узнала об устройстве этого мира за те полгода, что провела здесь. По большей мере меня ни к чему важному не подпускали, я только то и делала, что перекладывала бумаги с одной кучи на другую да выполняла какие-то ерундовые переводы. Меня никто не расспрашивал о моём мире, и я почему-то стеснялась спросить об этом.

Но самое главное всё-таки выяснила. Здесь всем заправляла магия, и маги делились на две части: светлых и темных. Светлые подпадали под юрисдикцию Светлого Лорда или Леди, а тёмные — соответственно, Тёмного. И хотя никаких злодейств за лордом Теодоро Раньери не водилось и гадостей про него не рассказывали, уже тот факт, что он занимал такую важную должность, свидетельствовал о его чрезвычайной магической силе и невероятном влиянии.

За спиной у лорда Теодоро частенько шептались, что простой, пусть даже сильный маг никогда не смог бы занять его место. Он был личностью могущественной и таинственной. Как Теодоро Раньери получил свою власть, я понятия не имела, и об этом почему-то упорно не заговаривали.

— Вы не можете остаться, — протянул лорд Теодоро, — потому что я не вижу в вас пользы.

— Как это? — ошеломленно переспросила я.

— А вот так, — легко пожал плечами мужчина. — Я вообще не подписывал документы на ваше зачисление на работу. И у вас нет подходящего образования, представить не могу, как вы попали сюда. Более того, я не соглашался принимать иномирянку на работу. Так что советую сразу рассказать, моя дорогая, каким чудесным образом вы оказались у меня под носом.

Я попятилась. Лорд Теодоро ступил за мной, преследуя меня след в след. Я не сдавалась, всё отступая и отступая, пока не уперлась спиной в стену. Мужчина остановился аккурат напротив меня, на расстоянии, казавшемся просто ничтожном, и я поняла, что проскользнуть мимо него мне не удастся. Справа от меня была стенка шкафа, слева какой-то стеллаж, и я втиснулась в этот проём, сама не понимая, что загоняю себя же в ловушку.

— Этого не может быть, — прошептала я. — Я работала официально!

— Да что вы говорите, — ухмыльнулся лорд Теодоро. — Вы работали официальнее некуда, только каким-то чудесным образом оказались у меня в отделе, не попадались мне на глаза — подумать только! — полгода, и если б не мой излишне активный секретарь, вас бы здесь не было.

— Так вы знали, что он домогается к девушкам! — возмутилась я. — Знали — и ничего не сделали!

— Знал и поставил на него ограничивающее заклинание. Теперь каждый раз, когда он пытается намекать на что-то непристойное сотрудницам Тёмной Канцелярии, я получаю извещение, а он — штраф. Вот только вы сотрудницей Тёмной Канцелярии не числились, потому защита на вас не распространялась. Кто-то обошел все мои ограничители, внедрил вас сюда, а вы, — он сверился с бумагами, — леди Анастейша Миронофф, утверждаете, что понятия не имели, что всё это было нелегально?!

Мне стало не по себе. Тёмный Лорд пугал. Мне сразу вспомнились предупреждения коллег: не попадаться ему на глаза, а то мне не поздоровится… Я ещё, увидев его со стороны, мельком, подумала: удивительно, такой красивый мужчина, а такая ужасная репутация. Лорд Теодоро в самом деле был очень привлекателен. И мрачным не казался. Даже костюм у него был синим, а волосы — не черными, а тёмно-русыми. Я пока ему в глаза не посмотрела, даже и подумать не могла о том мраке, что плескался внутри этого человека. И не предполагала, что он может быть для меня опасен…

— Молчите, — вздохнул Тёмный Лорд. — Послушайте, моя дорогая, вам же лучше, если вас просто депортируют. Вы же не хотите оказаться в тюремных застенках, не так ли? А я имею полное право бросить вас в тюрьму за преступления против действующей власти.

— Лучше тюрьма, — выдохнула я. — Лучше тюрьма, чем возвращаться домой!

Кажется, я умудрилась удивить даже лорда Теодоро, потому что он воззрился на меня, как на ненормальную. Я же, понимая, что молчать всё равно не имеет смысла, вывалила на него всю правду.

— Послушайте, мне нельзя домой. Я отправилась в этот мир по обмену, вместо какого-то мага. Мне пообещали исцелить сестру! Спасти её от страшной смертельной болезни. Ей в самом деле помогли, но оказывается, что как только маг перестанет подновлять заклинание, она может заболеть вновь. У нас ведь нет естественного магического фона на Земле, — выдохнула я. — Я лучше тут буду сидеть в тюрьме, лишь бы Эля была жива-здорова! Я сделаю что угодно, только, прошу вас…

— Что угодно, говоришь? — прищурившись, протянул Тёмный Лорд, и в его голосе зазвенела откровенная угроза.

Но мне уже было всё равно.

— Да, — утвердительно кивнула я. — Только, прошу вас…

— Расскажи мне подробнее, что ты делала, — велел лорд Теодоро. — И прекрати труситься.

Он наконец-то позволил меня отлипнуть от стены и даже усадил на стул, на котором перед этим восседала та самая незнакомая мне дама.

— Мне сказали, что для перемещения между мирами нужен баланс, — промолвила я. — И, чтобы маг-исследователь мог находиться в нашем мире, ему нужен второй человек, который будет в этом мире тоже заниматься изучением… Всего вокруг. Обмен опытом и так далее. Я согласилась ради сестры, мне обещали помочь её вылечить и не обманули. Я переместилась в этот мир, мне дали работу. Я делала переводы документов, потому что при переходе стала понимать оба языка, местный и свой, родной. Выполняла мелкие поручения…

Тёмный Лорд тяжело вздохнул. Я же впервые предположила, что, возможно, моя работа была не такой безобидной, как я до этого предполагала. И, возможно, всё не настолько просто.

— И ни разу не задумалась о том, почему взяли простую девушку с такой сильной мотивацией, как больная сестра, — подытожил он, подтверждая мои предположения. — А не какую-нибудь ученую-исследовательницу, которая могла бы справиться с задачей изучения параллельного мира гораздо лучше. Прожила полгода в совершенно непонятных условиях, старалась не попадаться мне на глаза…

— Мне сказали, что вы достаточно строгий человек и можете неправильно отреагировать… И я подумала, что, может быть, меня выбрали потому, что я не могу ничем навредить? Ведь я простая учительница, буду сидеть тут тихо, пока в нашем мире маг соберет нужную информацию?

Лорд Теодоро вздохнул.

— Учительница, говоришь, — протянул он, будто пробуя это слово на вкус. — Это твоя специальность?

— Да. Я могу быть полезной, — кивнула я. — Клянусь вам! У меня красный диплом, четыре года опыта работы в школе, я уже успела довести до выпуска свой класс, и у меня там чудесные дети, и…

— Я очень сомневаюсь, что в Канцелярии в самом деле может понадобиться учительница, — серьезно отметил Раньери. — Более того, я уверен, что в такой компетенции здесь нужды нет.

Я закрыла глаза. Это звучало как приговор, и я понимала, что меня, вне всяких сомнений, уволят и отправят обратно в родной мир.

Бедная Эля… Она только-только начала нормально жить!

— И что мне теперь делать? — прошептала я. — Моя сестра погибнет, если маг не будет поддерживать заклинание… А маг станет это делать, только если я останусь в этом мире.

Темный Лорд подозрительно взглянул на меня.

— Я не могу вернуть тебя на прежнее место работы. Не после того, что ты тут учинила на глазах у Вито.

— Значит, всё кончено?

Я всё ещё хваталась за надежду, как за последнюю соломинку, искренне верила в то, что мне удастся выторговать хоть немного времени для своей сестры. Ведь чем дольше она будет под действием этого заклинания, тем больше шансов, что её опухоль больше себя не проявит. Она только-только задышала полной грудью. А потом, быть может, уже появится возможность оперативного вмешательства, которое раз и навсегда избавит её от хвори или…

— Я не могу позволить моей сестре умереть, — прошептала я. — Умоляю. Хотите… Бросьте меня в тюрьму! Только чтобы не пришлось обмениваться обратно…

Лорд Теодоро подозрительно взглянул на меня.

— Очень сомневаюсь, что это тебе поможет. Особенно если учитывать… — он умолк, не желая выдавать мне какую-то очередную тайну. — Почему всегда всё одновременно?! Ещё и школа эта… — он потянулся к бумагам, которые лежали у него на столе, и перебирал их с откровенно недовольным выражением лица.

— Какая школа? — не удержалась от вопроса я.

К моему удивлению, лорд ответил:

— Женщина, которую ты видела, Анастейша, это директор школы для светлых ведьм. И мою юную дочь только что отчислили оттуда.

— Для светлых… Ваша дочь — светлая?! — поразилась я.

— Да, — утвердительно кивнул лорд Теодоро. — Светлая. Её покойная мать тоже была светлой. Но от моей дочери отказались уже все светлые школы — видите ли, её поведение не соответствует принципам, которые они пропагандируют! А привести в свой дом индивидуального наставника со светлым даром я не имею права. Его просто не пропустит охранное заклинание. Магия принимает мою дочь, потому что мы с ней одной крови, но на большие подвиги она не способна. Но находиться рядом с тёмными ей нельзя. Это уже плохо закончилось! Мы на неё ужасно влияем. Причем не только при обучении магии. Моей дочери нужна няня, а мне неоткуда её взять.

Прежде чем сказать то, что сказала, я не успела даже подумать:

— Я могу быть вашей няней! — выдохнула я. — Я ведь уже говорила, что я по специальности учительница младших классов. Моя профессия — воспитывать детей. И… Я всё равно теперь уволена. А ещё я не обладаю магией, значит, не смогу плохо влиять на вашего ребенка!

— Ты предлагаешь мне, — изогнул брови лорд Теодоро, — подпустить к своей дочери обманщицу и преступницу, иномирянку?

— Но я не преступница!.. — воскликнула я. — И… и…

Конечно, это звучало глупо. Да, я любила детей, умела с ними обращаться, но кто сказал, что он доверит мне своё единственное чадо? Это было предположение на уровне бреда.

— И ты считаешь, что сможешь справиться с очень одаренной девочкой, не обладая магическим даром? — спросил вдруг мужчина.

— Я… — я покраснела. — Конечно, у меня ведь есть высшее образование, я этому училась! И опыт! Конечно, я справлюсь. Уверена, ваша дочь — милая девочка, которой просто надо немного внимания и заботы.

Улыбка лорда Теодоро мне почему-то не понравилась. А потом он загадочно протянул:

— Что ж… Посмотрим. Будешь няней моей дочери. Но помни, моя дорогая, ты сама этого захотела.

Ответить мне было нечего. Я сглотнула, пытаясь игнорировать собственный страх, и решительно кивнула. Если жизнь моей сестры можно спасти, работая на этого мужчину и занимаясь с его дочерью, конечно, я это сделаю. Разве страшно иметь дело с ребенком?

По крайней мере, я могла надеяться, что нет.

Глава вторая

Лорд Теодоро явно считал, что со мной уже выяснил все детали. По крайней мере, он больше получаса завершал какие-то дела в своём кабинете, пока я стояла рядом и боялась проронить хоть слово, а потом решительно выскочил из кабинета, жестом велев мне следовать за ним. Я покорно вышла, молясь, чтобы Тёмный Лорд не передумал и не велел всё-таки меня прогнать.

— Оформишь, — лорд Теодоро швырнул бумаги Вито на стол. — И если я узнаю, что об этом назначении ты будешь болтать направо и налево, вышвырну с работы с такими рекомендациями, что ты больше не устроишься никуда.

Тёмный Лорд говорил спокойно, но даже я, не слишком разбирающаяся в его отношениях с подчинениями, почувствовала смутное беспокойство. От Вито повеяло страхом, и я ощутила это почти что на физическом уровне.

— Леди Анастейша, — теперь Раньери обращался уже ко мне, — подождите меня здесь. Мы отбудем через несколько минут.

— Как прикажете, Ваше Темнейшество, — с трудом выдавила из себя положенную словесную формулу я, и мужчина, кивнув, резко развернулся на каблуках и вернулся обратно в свой кабинет, оставляя меня наедине с Вито.

Тот внимательно взглянул на документы и изогнул брови.

— Няня для дочери Тёмного Лорда? — протянул он. — Вот как. Считаете, леди Анастейша, что вам это по плечу?

— Его Темнейшество передумал меня увольнять, — спокойно произнесла я, встретив взгляд Вито. — Он посчитал, что в качестве няни я буду более полезной, чем если продолжу исполнять свои прежние обязанности.

Вито ничего не сказал, вместо этого принялся молча заполнять какие-то документы. Я тоже молчала, просто стояла, скрестив руки на груди, и старалась не обращать внимания на сердце, гулко колотившееся в груди. Признаться, я чувствовала себя очень неспокойно и ничего не могла с этим поделать.

Явно ощутив мои сомнения, Вито поднялся со своего места, подошел ко мне вплотную и совсем тихо прошептал на ухо:

— Я б на твоём месте не радовался, Анастейша. Жить под одной крышей с Тёмным Лордом, да ещё и присматривать за его дочкой — не лучшее, что с тобой могло случиться. Этот ребенок свел с ума не одного наставника. Никто не хочет иметь с ним дела… Впрочем, не думаю, что тебе стоит беспокоиться об этом. Вряд ли Тёмный Лорд вообще доверит тебе свою дочь.

— Будет очень удивительно, — ледяным голосом промолвила я, — если Тёмный Лорд нанял няню для того, чтобы потом не доверить ей ребенка.

— Наивная дурочка, — ухмыльнулся Вито. — Тёмный Лорд видный экспериментатор… Тебе ещё предстоит узнать, зачем ты ему нужна.

Я отвернулась, показывая, что не согласна слушать гадости, которые Вито будет распространять о моём начальнике, но на самом деле секретарь очень правильно нащупал нить беспокойства в моём сердце. Я в самом деле понятия не имела, зачем могла понадобиться Его Темнейшеству.

О лорде Теодоро ходили разные слухи. Руководителем он был не таким уж и плохим; зарплату в Канцелярии все получали регулярно, работа не была невыполнимой, а темные маги, подчинявшиеся Раньери, слушались его. Законы на Тёмной Стороне были строже, чем на Светлой, вероятно, учитывался магический потенциал населявших эту половину людей и их определенную склонность к злодействам, и говорили, что Тёмный Лорд достаточно безжалостен, чтобы привести в исполнение самый страшный приговор, если в этом будет необходимость.

И всё же, я понимала: наивно считать, что человек, наделенный подобной властью, безопасен, и рядом с ним я могу расслабиться. Меня действительно удивляло, что он согласился принять моё предложение и взять меня в качестве няни. Но отказываться сейчас было бы смешно, тем более, мужчина в самом деле сделал мне огромное одолжение и помог спасти сестру от ужасной участи.

Я даже не задумывалась о том, что возвращение домой повлечет за собой ещё и проблему с обратной адаптацией и поиском работы. Просто не задавалась этим вопросом, ведь для меня самым важным было здоровье Эли.

— Впрочем, может быть, — протянул мерзкий Вито, вписывая что-то в огромную анкету, которую мне тоже всучил Тёмный Лорд, — он клюнул на то же, что и я? Тёмный Лорд — мужчина одинокий… Вдовец. Не боишься? Или с ним приятнее, чем просто с секретарем? Не боишься, что тёмный дар выжжет тебя под ноль, а, Анастейша?

Он по дороге утерял и положенное при уважительном обращении «леди», и, собственно, само уважение как таковое. Но я не позволила себе съежиться и просто принимать удары судьбы, вместо этого расправила плечи и настолько смело, насколько вообще смогла, посмотрела мужчине в глаза.

— Попрошу держать свои скользкие намеки при себе. Я иду работать по специальности. И любой порядочный мужчина не стал бы делать столь грязные предложения девушке.

Вито скривился.

— Ты многого не знаешь о Тёмном Лорде, дорогуша.

Я в самом деле многого о нем не знала, тут и спору не было. Но у меня не осталось выбора, и я искренне надеялась, что этот мужчина в самом деле искал няню для своей дочери, а не жертву экспериментов или любовницу для себя. Впрочем, я ведь клялась ему, что даже в тюрьму пойти согласна, лишь бы только моя сестра осталась под присмотром мага, с которым я обменивалась местами в этом мире. Разве это не явный признак того, что я готова на что угодно?..

На самом деле, я и Вито давала столь ярый отпор, потому что не сомневалась: закон меня защитит. До последнего во мне была жива надежда, что в этом мире никто меня не обидит, я ведь здесь официально, уважаемая сотрудница, кто посмеет так откровенно меня домогаться? А оказалось, что легальность моего тут пребывания крайне сомнительная…

— Надеюсь, Вито, за разговорами ты успел выполнить свою работу, — прозвенел за моей спиной ледяной голос лорда Теодоро. — Потому что тебя ещё ждет вот это, — он подошел ближе и швырнул на стол Вито какие-то папки. — Удачи. Леди Анастейша, пойдемте. Познакомлю вас с вашей подопечной, — и подставил мне локоть, предлагая опереться о его руку.

Я удивленно уставилась на мужчину, внезапно испугавшись чего-то. Так быстро?.. Это казалось мне удивительным. Он совершенно ничего обо мне не знал, даже не расспросил толком, а я не успела привести себя в порядок, чтобы познакомиться с девочкой в приличном виде. Сейчас моя внешность определенно оставляла желать лучшего. Утром, прознав о своем увольнении, я нарядилась в первое попавшееся платье, чудом не запуталась в пуговицах, но вот перчатки к нему подобрала неподходящие. А волосы едва-едва заплела, и прическа растрепалась до такой меры, что оставалось только их распустить, и то будет лучше.

В этом мире женщины предпочитали очень строгие прически, так, чтобы ни один лишний волосок не выбивался из тугого плетения. Мои же волосы были недостаточно длинны, чтобы выплетать что-то интересное, и за полгода успели отрасти только до лопаток, к тому же, были очень непослушны, и я с трудом укладывала их в хоть сколько-нибудь приличный вид. Да и плести себе косы — то ещё удовольствие.

С причёсками Эли мне удавалось куда лучше. Она могла похвастаться густющими черными локонами, и даже болезнь не испортила красоту её волос. Даже врач удивлялся, что лечение не испортило её волосы, а мы тихо радовались, что хотя бы это осталось нетронутым.

— Мне, наверное, нужно привести себя в порядок, — попробовала запротестовать я, обращаясь к лорду Теодоро. — Не уверена, что моё платье подходит для знакомства…

— Подходит, — холодно отрезал он. — За вашими вещами я пошлю своего человека. Мы же с вами, леди Анастейша, отправляемся в моё поместье. Теперь вы будете жить там.

Мне почему-то стало страшно. Казалось бы, мне следовало осознавать, что никто не даст мне поселиться отдельно, вероятнее всего, придется разместиться в доме у Тёмного Лорда, если я буду присматривать за его дочерью, но, тем не менее, сейчас я смотрела на него широко распахнутыми от ужаса глазами и не могла произнести ни единого слова.

— Что-то не так? — с лёгкой долей язвительности полюбопытствовал мужчина. — Мне казалось, вас не должна испугать перспектива переселиться ближе к подопечной.

— Нет, меня это не пугает, — покачала головой я, — но я не ожидала, что… Что всё случится так быстро. Быть может, вы всё-таки дадите мне возможность, — я закусила губу, забыв о том, что это может выглядеть не слишком прилично, — собрать вещи самой? Там есть личное…

На самом деле, я думала только о небольшом зеркальце, через которое раз в неделю связывалась с сестрой. Мне было невероятно важно всё-таки забрать его, ведь, если лорд Теодоро запретит мне разговаривать с Элей, как я узнаю, что она в порядке и что болезнь не вернулась? Мне почему-то казалось очень важным отслеживать деятельность того мага.

И дурное предчувствие вновь дало о себе знать.

— Сейчас вы отправитесь в моё поместье, — отрезал лорд Теодоро, — и разместитесь там. А к завтрашнему дню с сопровождающим сможете посетить своё былое жилище, собрать вещи и подать документы о переселении. Полагаю, такой вариант всех устроит. Верно?

— Конечно, Ваше Темнейшество. Большое вам спасибо.

Он повел меня к выходу, но у самой двери остановился и повернулся к Вито.

— Если до завтра все эти документы не будут оформлены как полагает — уволю, — пригрозил мужчина и только потом наконец-то вышел из приёмной.

Я поспешила за ним, невольно цепляясь за подставленный Раньери локоть. Хоть Тёмный Лорд и излучал опасность, всё равно он был единственным человеком, который сейчас мог мне помочь.

Мы довольно быстрым шагом пересекли Тёмную Канцелярию, кажется, не привлекая к себе никакого внимания. Большинство подчинённых, только завидев тень лорда Теодоро, спешило разбежаться кто куда. Я увидела девушек, с которыми сидела в одном кабинете; они спешили спрятаться в узкой нише. Раньери будто и не замечал всё это, но, когда мы миновали укрытие моих коллег, ухмыльнулся.

— Как мило. Я уже семь лет возглавляю Канцелярию, но всё никак не привыкну к подобной реакции.

— Но почему вас так боятся? — тихо спросила я.

— Считают, что я могу их отравить, — легко отозвался лорд Теодоро.

— Я слышала, что тёмные маги опасны для светлых, и наоборот, из-за конфликта аур, но ведь здесь большинство тёмных, чего им опасаться?

— Думаю, им лучше знать. На самом деле чистых светлых и чистых тёмных почти нет; в семьях часто встречается помесь, и маги чудесно уживаются друг с другом, просто в коллективах помесь не допускается, — отметил он. — Но всё это не распространяется на Тёмного и Светлого лорда. Мы в самом деле опасны для противоположной силы.

— А ваша дочь? Ваша жена?..

— Моя дочь, — серьезно промолвил Раньери, — моя кровь, и это её защитит. Я никогда не буду ядом для собственного ребёнка. Что ж до моей супруги, то она умерла родами, и это не имеет никакого отношения к моей силе. Тогда я ещё не был Тёмным Лордом. Моя инициация произошла спустя несколько месяцев после рождения дочери. Это всё, что вы желаете знать о моей личной жизни, или может что-нибудь ещё?

Мы вышли на улицу, окунулись в окружающую нас тёплую раннюю весну, и я невольно поёжилась, когда повеял ветер. Тёмный Лорд довольно прямо сказал, что не желает обсуждать личное, но…

— Я не могу найти контакт с вашей дочерью, если ничего не буду знать о ней и, соответственно, о вас, — выпалила я прежде, чем успела прикусить язык. — Мне жаль, что вашу семью постигло такое горе, как смерть супруги, но я спрашиваю об этом не из праздного любопытства.

— Разумеется, — усмехнулся лорд Теодоро. — Никто не спрашивает из праздного любопытства. Большинство предпочитает интересоваться этим вопросом, чтобы знать, как скоро умрет в моём присутствии. И не стойте столбом, леди Анастейша, нам с вами в другую сторону.

Я по привычке направилась было в сторону улицы, но Раньери увлек меня к небольшой стоянке, на которой находились магомобили — свежее изобретение этого мира. Разумеется, это не должно было меня удивлять, ведь Тёмный Лорд — самый богатый, самый влиятельный человек Тёмной Стороны, кому, как не ему, использовать это транспортное средство.

Но сейчас во мне не было ни любопытства, ни интереса к магомобилю. Мысль о смерти сковала моё тело, и я только сейчас задумалась о том, что, может быть, Тёмный Лорд действительно гораздо опаснее, чем я предполагала.

Не в силах думать ни о чем, кроме этого, я заняла место в магомобиле. Со стороны он чем-то напоминал автомобиль ретро-образца, наверное, ещё самого начала двадцатого века. Технологии в этом мире значительно отставали от нашего, многое заменялось магией, и я примерно понимала, зачем местным магам изучать Землю — они могли почерпнуть оттуда немало идей. Тем не менее, местные изобретения, в том числе эти странные, высокие машины, двигавшиеся на силе колдовства, а не на горючих веществах вроде газа или бензина, всегда вызывали у меня любопытство. Но сейчас, впервые в жизни оказавшись внутри, я могла думать только о ядовитом облаке силы лорда Теодоро.

— Вы боитесь? — рассмеялся он.

— Вы только что пригрозили мне смертью оттого, что я нахожусь с вами.

— А вы боитесь умереть?

Я закрыла глаза.

— Все этого боятся… Но мне страшно не за себя, а за мою сестру. Что с ней будет, если я в самом деле отравлюсь вашей силой и погибну?

К моему огромному удивлению, лорд Теодоро ответил мне улыбкой, даже вполне дружеской и не такой уж пугающей.

— Не набирайте себе глупостей на голову, — велел он. — Вы не светлый маг, а обладаете нейтральной аурой, потому можете присутствовать где угодно. Мой дар вам не навредит.

— Вот как, — я закусила губу. — Не ожидала, что моя бездарность может сослужить мне хорошую службу… А Светлый Лорд тоже ядовит? Для тёмных?

— Светлая Леди, — поправил меня лорд Теодоро. — Светлой Стороной сейчас правит женщина. Вы и этого не знаете, леди Анастейша?

— Я не слишком внимательно изучала мир. Меня куда больше волновало то, что происходило в это время с моей сестрой, — честно ответила я.

Раньери в ответ на это не сказал мне ни слова. Вместо этого завел наконец-то автомобиль и тронулся с места.

Сказать по правде, я моментально пожалела, что вообще села в это гениальное изобретение. Будь оно проклято, трясущаяся кибитка! Об амортизаторах, очевидно, тут не слышали ни слова, и нас подбрасывало на каждой кочке. Магомобиль ехал достаточно быстро, примерно также, как привычные мне земные машины, но, чтобы не вылететь случайно из рассчитанного на двоих салона, мне пришлось намертво вцепиться в ручку. И почему тут, спрашивается, нет ремней безопасности?!

Лорду Теодоро, кажется, нравилось, по крайней мере, он не скрывал свою довольную усмешку, когда посматривал на мои мучения. Я же могла только вскрикивать на очередном повороте, и потому, наверное, выглядела особенно удивленно, когда магомобиль внезапно выровнялся и поехал нормально.

— И что это было? — прошептала я. — Вы специально надо мной издевались?!

— Отнюдь. Магомобиль заправляется энергией его хозяина, а в той части города много светлых помех, — покачал головой Раньери. — Расслабьтесь. Сейчас дорога станет гораздо ровнее.

Он не солгал. Магомобиль в самом деле выровнялся, перестал подпрыгивать, как сумасшедший, и я даже смогла немного расслабиться. Впрочем, ненадолго; через несколько минут из-за поворота показалось огромное поместье Тёмного Лорда, и я буквально примёрзла к сидению, настолько огромным и пугающим оно казалось.

Мне и раньше доводилось видеть довольно монументальные строения в этом мире, но я не слишком интересовалась местной архитектурой. Это же поместье, окруженное огромным садом, напоминало мне настоящий сгусток тьмы. Стоило ли уточнять, что стены его были сделаны из тёмного камня, да и черепица тоже была графитового оттенка? Мрачное здание лениво раскинулось на огромном просторе и смотрело на меня своими тёмными окнами. И хотя оно не светилось, из-за крыши не показался огнедышащий дракон, питающийся человечиной, да и в целом вокруг всё было спокойно, я ощутила страх.

Лорд Теодоро, если и заметил моё смущение, ни словом, ни жестом не показал этого. Ворота отворились перед его магомобилем сами, и он притормозил только у самого крыльца, первым вышел из транспортного средства, открыл дверцу с моей стороны раньше, чем я успела осознать, что вообще происходит, и подал мне руку.

Я приняла его помощь, понимая, что другого выбора мне просто не оставили, и последовала за мужчиной. Между нами уже несколько минут царила тишина, приправленная изрядной долей моего страха и непонимания, и лорд Теодоро не спешил развеивать мои сомнения. Только спокойно завёл в собственный дом, и я поняла, что придется задавать вопросы, иначе я ничего так и не узнаю. Но не успела и рта раскрыть, как откуда-то из глубин дома в меня полетел сгусток чего-то непонятного.

Мы с лордом Раньери, не сговариваясь, бросились врассыпную. Он отскочил вправо, я — влево, проводив взглядов таинственное нечто, на поверку больше всего напоминающее манную кашу, выскочившую из кастрюли. Нечто было объёмом примерно с футбольный мяч, но, разумеется, не стремилось к идеальной форме сферы, а то расширялось, то уменьшалось, пульсировало, растягивалось и стремилось занять собой максимум пространства и оставить несколько внушительных жирных пятен.

От обычной, земной манной каши эту гадость отличало то, что она летала и светилась. И, в отличие от тёмной магии, которую я привыкла созерцать во всех повседневных её проявлениях ещё на работе, свечение это было светлым, я б даже сказала, ослепительно-белым. Его яркость немного падала из-за плотной структуры манной каши, но в целом эффект был очень даже понятен.

Я отскочила в сторону, когда каша попыталась приземлиться мне на голову, резко изменив свою траекторию, а потом отступила ещё на два шага назад, не желая стать жертвой непонятного сгустка, но человек, управлявший им, явно посчитал меня недостойной целью.

Манный ком повернулся к лорду Раньери. Тот страха не проявил, остался стоять на месте, но грозно скрестил руки на груди. Вид у него был весьма строгий. Я и не думала, что мужчины могут так взирать на манную кашу!

Почувствовав опасность, буквально излучаемую статной, высокой, внушительной фигурой лорда Теодоро, манный ком взлетел повыше. И тогда же со стороны донесся возмущенный вскрик:

— Немедленно верни кашу в кастрюлю, Анжелик!

Ответом грозному требованию был задорный детский смех, а потом и топот детских ножек. Лорд Теодоро, явно понимая, что дальше произойдет, отступил в тень, скрываясь от посторонних глаз, а я спрятаться не успела, да и не знала, должна ли это делать, и увидела хорошенькую маленькую девочку, убегающую прочь от какой-то полной и весьма грозной на вид женщины в чёрном.

— Маленькая паршивка! — вскричала женщина. — Я кому сказала, немедленно верни кашу в кастрюлю!

— Не буду! — воскликнула девочка, очевидно, та самая дочь Тёмного Лорда. — Не буду, и ты меня не заставишь!

Юркая и быстрая, она легко опередила незнакомку и бросилась наутёк. Манная каша повисела немного в воздухе, а потом вальяжно полетела следом за девочкой.

Малышка остановилась у самого выхода из дома, подергала дверь, но та была надёжно заперта. На лице преследовательницы мелькнуло торжество, но Анжелик явно не планировала отступать. Повернувшись, она воззрилась на манный ком, всё ещё летающий в воздухе, и тот вспыхнул особенно ярко и устремился к женщине.

— Нет! — взвизгнула она. — Ты не посмеешь, не посмеешь!

Свечение с каждой секундой становилось всё более угрожающим. Было видно, что Анжелик вознамерилась усадить манный ком прямиком на голову своей преследовательнице, и, кажется, этот план выдавался ей отличной возможностью отомстить надоедливой женщине. Я понятия не имела, в чём суть их конфликта, но понимала, что беды не миновать.

Определенно, даму следовало спасать. Ничего подходящего рядом не нашлось, но я вдруг вспомнила о шали, которую ещё с утра набросила на плечи. К этому элементу гардероба я так привыкла, что даже не обращала внимание на его наличие, но теперь быстро сдернула с себя шаль и устремилась к манному кому. Тот уже летел прямо к своей цели, к женщине, испуганно застывшей пред лицом светлой магии, но я так быстро сдаваться не намеревалась. И, когда манный ком уже почти-почти приземлился женщине на голову, поймала его своей шалью будто сеткой.

Магическая манная каша забилась в сетях, но я была мудрее и успела завернуть шаль узлом прежде, чем каша вырвалась на свободу. Ком попытался взмыть в воздух, но, не заставив меня расцепить пальцы таким образом, как-то быстро обмяк.

Свечение прекратилось.

— Наконец-то! — с облегчением выдохнула женщина. У неё, кажется, даже не возникло вопроса, кто я такая и что забыла посреди её дома. — Ничего, паршивка, я сварю тебе свежую кашу, и уж её ты не заколдуешь! — она бросилась к Анжелик и, схватив растерянную девочку за плечо так крепко, что мне даже смотреть на это было больно, заявила: — А лучше я тебя запру в твоей комнате до самого ужина, чтобы знала, как это — переводить продукты! Мерзавка, ишь что удумала!..

— Прекратите! — возмутилась я, удерживая вновь начавший подергиваться манный ком в своей шали. — Что вы себе позволяете? Она же ребёнок!

— Таким паршивкам иначе не объяснишь, — уперлась женщина.

— Ну уж нет! — мотнула головой я. — Вероятно, вы и не пытались объяснить. Несомненно, ребёнок должен понимать, что так относиться к еде нельзя, но наказание голодом — не то, к чему необходимо прибегнуть. И отпустите девочку немедленно, вы наставите ей синяков!

Женщина грозно прищурилась.

— А ты кто вообще такая? — поинтересовалась она, наступая на меня и волоча за плечо сопротивляющуюся Анжелик.

— Это леди Анастейша, — лорд Теодоро вышел из тени. — И она новая няня Анжелик. А вы, леди Мария, немедленно отпустите мою дочь и будьте добры объяснить своё поведение.

Незнакомую мне Марию я была готова назвать кем угодно, но только не леди. Не напоминала она благородную госпожу вообще ничем, начиная с её недовольного колючего взгляда и заканчивая приземистой фигурой и мерзким коричневым платьем, вблизи показавшимся мне не только безгранично безвкусным, но ещё и довольно дорогим.

— Ваше Темнейшество, при всем уважении, — голос леди Марии, когда она не кричала, тоже был далек от приятного, и я с трудом сдержалась, чтобы не скривиться от отвращения. Неудивительно, что девочка даже не пытается слушать свою няню, если даже у меня, взрослого человека, она вызывает как минимум недовольство! — Если вы будете вмешиваться в воспитательный процесс также беспорядочно, как делаете это сейчас, из вашей дочки ничего путного не вырастет!

— Моя дочь — не просто ребенок, а дитя Тёмного Лорда, — холодный тон лорда Теодоро не обещал Марии ничего хорошего. — И, думаю, нам есть что обсудить, леди Мария. Прямо сейчас. Леди Анастейша…

Я только коротко кивнула и, крепко перехватив шаль с манкой, повернулась к девочке:

— Анжелик, может быть, ты согласишься показать мне дом?

Девочка поджала губы. На её плече всё ещё лежала рука леди Марии, и ребенку явно было больно. Вздохнув, она наконец-то вывернулась из цепких пальцев своей смотрительницы — подобрать другое слово для неприятной мне женщины я не смогла, — и бросилась ко мне. Я попыталась улыбнуться как можно приветливее, но, кажется, большого доверия у Анжелик не вызвала.

— Пойдем, — наконец-то промолвила она. — Я покажу тебе дом.

Лорд Теодоро едва заметно нахмурился, словно что-то в поведении дочери его насторожило, но я не обратила на это внимания. В конце концов, что дурного может сделать мне восьмилетний ребенок, чтобы её бояться? Максимум испачкает чем-то…

У меня в классе далеко не все дети были паиньками. И кнопки на стул подкладывали, и приклеить меня к чему-то пытались, и доску воском натирали, и шумели, а Вася Николенко однажды даже собаку привел бродячую прямо в класс. И как только прошел мимо охраны! Я изо всех сил старалась не слишком ругаться, всегда оставаться спокойной и взывать к здравому смыслу, который, вопреки расхожему убеждению, у детей есть, ещё какой! Они вообще умные, даже если кому-то может показаться, что это не так.

Так что я даже не сомневалась: с Анжелик мы найдем общий язык. И, если повезет, это произойдет достаточно быстро!

Глава третья

Анжелик крепко вцепилась в мою ладонь, и я зашагала следом за ней, таща за собой манный ком. Тот вновь взмыл в воздух, превращая мою завернутую узлом шаль в подобие воздушного шара, и оный, порой стремясь подняться повыше и оторвать меня от земли, продолжал демонстрировать колдовские способности. Можно было отпустить, конечно, но я подумала, что, стоит мне только утерять бдительность, как манная каша моментально окажется у меня на голове.

— А куда мы идем? — поинтересовалась я, уже через минуту окончательно запутавшись в коридорах поместья. — Расскажешь мне о поместье?

— На кухню, — промолвила Анжелик. — Каждое знакомство надо начинать с кухни!

— Тебе лучше знать, — пожала плечами я, невольно признавая превосходство девочки в этом вопросе. — Расскажешь, зачем ты заколдовала манную кашу?

Комок вновь попытался выбраться из шали, но безуспешно. Анжелик, сбежав по ступенькам куда-то вниз, наверное, туда, где простирались подсобные помещения и кухня, только легко пожала плечами.

— Потому что я не хотела её есть. Она невкусная. И вообще, когда я говорю, что я не голодна, это значит, что я не голодна!

— Стало быть, леди Мария этого не понимает?

— Всё она понимает. Просто она вредная тетка и хочет, чтобы все жили так, как ей нравится, — сообщила Анжелик. — Как и все взрослые, собственно говоря. Все преследуют свои цели.

Она говорила очень серьезно, и я внимательнее присмотрелась к девочке. На вид ей было лет семь-восемь, вполне себе второклассница, но выглядела девочка гораздо более смышленой, чем её одногодки, а главное, более серьезной и самостоятельной. Хотя на первый взгляд — настоящая милашка, а главное, совершенно не похожая на лорда Теодоро. Наверное, унаследовала от матери и ясные голубые глаза, и светлые волосы. Вот только при всей кукольной внешности смотрела она совсем не как маленький ребенок, дожидающийся поддержки или помощи от взрослых. Слишком уж серьезным был этот детский взгляд, и я подумала, что просто с ней не будет.

— Ты так уверена в этом, Анжелик? — спросила я, не желая прерывать течение разговора.

— Конечно! — заявила она. — Нам сюда.

Я послушно заглянула в какую-то комнату, толком не понимая, почему Анжелик меня сюда привела, и по наитию сделала несколько шагов, проходя внутрь. Походило на какую-то продуктовую кладовку.

— Никто не приходит сюда случайно, — мрачно промолвила девочка. — Всем что-то надо от папы. У меня было уже много гувернанток, учительниц. А ещё папа отправлял меня в какую-то специальную школу, но я больше туда не хочу.

Я собиралась ответить, но не успела. Шаль в моих руках дернулась, манный ком забился в ней, как рыба в сетях, и

В комнате вдруг резко стало темно. Дверь за спиной с грохотом захлопнулась, и я, содрогнувшись, обернулась, уже заранее понимая, что пути отступления для меня закрыты.

— Анжелик, — вздохнув, попыталась как можно спокойнее произнести я, — что здесь происходит? Где ты? Я не планировала устраивать подобные игры в первый же час нашего знакомства.

— А я с тобой и не играю, — приглушенный, окутанный немалой долей чар голос всё равно оставался детским. — Я с тобой серьезно разговариваю! Нам с папой никто другой не нужен, ни няни, ни невесты! Я ему скажу, что ты испугалась поместья и сбежала! Потому что у нас очень страшно! — и, судя по топоту детских ног, она устремилась прочь.

Комок манной каши наконец-то утерял свои магические способности и просто кулем упал мне под ноги. От этого было уже, по правде сказать, не холодно и не жарко. Стоило только вокруг меня воцариться темноте, как я моментально отпустила страх получить кашей по голове. Сейчас бы выбраться отсюда.

— Анжелик! — позвала я. — Анжелик, куда ты подевалась! Выпусти меня отсюда немедленно!

Ответом мне послужила тишина. Я вслепую отыскала дверь, подергала за ручку, но, разумеется, не достигла успеха.

Вот же… Маленькая паразитка! Мы же даже не знакомы, а она уже вознамерилась от меня избавиться, это ж надо!

Я велела себе не отчаиваться. Вероятнее всего, Анжелик рассчитывала на то, что выпустит меня ближе к вечеру, и я наотрез откажусь с ней работать. А может, к тому времени лорд Теодоро будет уже считать, что я не справилась со своей работой или, чего хуже, попросту отказалась от неё, и мне останется лишь покинуть этот дом. Нет, возможно, эта логика отлично сработала бы с кем-то другим! Но я не могла позволить, чтобы меня просто так вышвырнули за дверь!

К тому же, лорд Теодоро наверняка знал, что меня сюда запихнули. Судя по мрачному взгляду, которым он проводил нас с Анжелик, девочка устраивала подобные испытания для каждой своей няни, и мои предшественницы уже оказывались здесь.

Вот только им не нужна была эта работа настолько, насколько она нужна мне. Будь я просто няней, желающей занять вакансию получше, быть может, ускользнула бы отсюда при первой же возможности, но от того, удержусь ли я на этом месте, зависит судьба моей сестры! Так что юная Анжелик может даже не надеяться, никуда я не денусь.

…В подсобке меня тоже запирали. Это, конечно, был не магически одаренный ребенок, но оттого не менее вредный. Конечно, тогда я могла позвонить по мобильному телефону, которым нынче не располагала, но богатый жизненный опыт по крайней мере помогал не запаниковать.

Наплевав на сохранность платья, я опустилась на колени и попыталась заглянуть в замочную скважину. Может, смогу что-то с ней сделать…

Стало немного светлее. То ли я привыкла к темноте, то ли что, но даже смогла рассмотреть очертания дверной ручки, а ещё — толстые мохнатые лапки…

Я отшатнулась назад, падая на спину, и зажала рот руками. Стало ещё светлее, и теперь я отчетливо видела огромного мохнатого паука, пробирающегося сквозь замочную скважину ко мне.

Неужели эта девочка так жестока? И как такая громадная тварь могла пробраться сквозь столь узкую щель?!

Должно быть, именно несоответствие размеров и заслуженное «отлично» по математике в школьные годы и заставили меня немного успокоиться. Что за череда удивительных совпадений, и паука я разглядела, хотя до этого было хоть глаз выколи, и сквозь узкую щель он пробрался, хотя должен был застрять внутри или просто сюда не попасть. Нет, поместье Раньери было богатым и убранным, вряд ли такие чудища тут лазят без присмотра. Да и на домашнего питомца паук не тянул.

Наверняка иллюзия.

Пытаясь отдышаться и успокоиться, я оглянулась в поисках чего-нибудь, чем можно потрогать паука. Как назло, ничего подходящего не находилось, и я вытащила из волос шпильку, заранее прощаясь с нею. Что ж, у меня и так на голове гнездо, ничего страшного не случится, если я растреплю волосы ещё сильнее.

Собравшись с духом, я подобралась поближе к замочной скважине и первым делом потрогала выгнутой в руках шпилькой паука. Металлический предмет проходил сквозь насекомое, никак не меняя его внешний вид, и я с облегченным вздохом определила его как иллюзию, качественную, достаточно жестокую, но всё равно всего лишь иллюзию. Конечно, не самые приятные игры, но по крайней мере этот паук меня не укусит.

И не причинит иного вреда.

Выдохнув с облегчением, я вернулась к замку и осуществила попытку в нем поковыряться. Конечно, шансов у меня не было, если вдруг Анжелик его заколдовала, но вдруг она воспользовалась обычным ключом? Или чары слабые?

В конце концов, это восьмилетний ребенок, а не демон во плоти! Не может же она быть хуже собственного папочки, а тот меня не убил и не съел, даже на работу согласился взять! Вот, судя по всему, и испытательный срок начался так… Неординарно.

С десятой попытки мне таки удалось что-то подцепить в замке. Раздался тихий щелчок, и я с удивлением поняла, что дверь поддалась моим усилиям.

Мысленно возликовав, я ещё поковырялась шпилькой в замке, и наконец-то путь на свободу оказался открытым.

Наверное, никогда я с таким облегчением и радостью не выбиралась на условную свободу. Тёмная подсобка вместе с шалью и манной кашей остались за спиной, и я облегченно выскочила в узкий плохо освещаемый коридор, покрутила головой в поисках выхода…

И наткнулась взглядом на лорда Теодоро.

— Ну, как прошло знакомство с моей прекрасной Анжелик? — спокойно поинтересовался он, словно не было ничего удивительного в том, откуда я выбралась. — Вы собираетесь уволиться?

— Уволиться? — выдохнула я. — Так вы знали! Вы знали о том, что Анжелик собирается провернуть эту жестокую шутку!

— Конечно, знал, — пожал плечами лорд Теодоро. — Это ведь моя дочь. Она не первую няню тут закрывает. Анжелик не в восторге от идеи, что за ней будет присматривать какая-то посторонняя женщина.

— И вы меня не предупредили! Вы позволили мне сидеть там! Смотреть на паука!

— Паука? В прошлый раз были мыши…

— И сколько бы я там просидела, если б не открыла дверь сама?! — возмущенно поинтересовалась я.

— До вечера, я думаю. Анжелик уже успела сообщить мне о том, что она не понравилась няне, и ты сбежала, решив, что лучше так, чем терпеть сумасшедшего мага и его надоедливую дочурку, — кажется, Раньери искренне веселило поведение его дочери.

— Получается, вы, зная, что она вас обманывает, просто спускаете ей это с рук, — сердито промолвила я. — Разве так поступают настоящие отцы? Разве так можно?!

Кажется, моя тирада совершенно не впечатлила лорда Раньери.

— Так, разумеется, нельзя, — отозвался он, — но вы собираетесь присматривать за моей дочерью. Как я могу позволить это женщине, которая не способна справиться с такой невинной шалостью? Впрочем, не буду вас задерживать.

— Нет, погодите! — возмутилась я, осознав, что лорд Теодоро вот-вот уйдет. — Анжелик соврала и заперла меня здесь, и это, конечно, весьма неприятно. Но я не собираюсь потакать её лжи. Я получила эту работу и намерена её выполнять, пока меня не уволите вы. А вы меня не увольняли.

Раньери остановился. Он уже успел подняться на несколько ступенек по лестнице, но, услышав моё заявление, медленно обернулся и спустился обратно. Я выпрямилась и, стараясь выглядеть увереннее, скрестила руки на груди. Наверное, выглядела я сейчас не так угрожающе, как по большей мере комично, но Темный Лорд не спешил с выводами. От его пристального взгляда у меня мороз пошел по коже, и заставить себя стоять на месте было очень трудно, но я все-таки совершила над собой усилие и не сдалась. От этого зависит жизнь моей сестры. Что я, ради неё не смогу выдержать какого-то мужчину? Не такого уж и страшного, между прочим, вполне можно пережить!

Лорда Теодоро, кажется, чем-то насмешила моя реакция. Он вполне искренне улыбнулся и промолвил:

— Знаешь, предшественницы сбегали, стоило им только один раз познакомиться с пауком Анжелик. А ты упорная.

— Ещё как! — решительно кивнула я. — И от своего не отступлюсь. Мне нужна эта работа. Я не хочу, чтобы меня депортировали!

Теодоро тихо рассмеялся.

— Серьезный настрой.

— Так я могу приступить к выполнению своих обязанностей? Мы с Анжелик уже познакомились, дом я, кажется, осмотрела… Мне предложат пожить в этой же кладовке с иллюзорными пауками?.. Ваше Темнейшество?

Кажется, упоминание титула рассмешило лорда Раньери. Я произнесла это постфактум, когда поняла, что совсем уже забыла об уважительном обращении к начальству, и мужчина явно заметил мою заминку, как и то, что я стушевалась и теперь не рисковала посмотреть ему в глазах. Не знаю, почему, но это явно казалось ему забавным.

— Не стоит называть меня Темнейшеством в этом доме, — наконец-то протянул Теодоро. — Мне не нравится этот титул.

— Но ведь это ваш титул.

— Это не значит, что я получаю от него удовольствие, — пожал плечами мужчина, а потом нехотя признался: — Я запретил бы так обращаться ко мне и на работе, но, к сожалению, это вызовет много лишних вопросов.

Я впервые подумала, что жуткий и страшны Темный Лорд мог на самом деле тяготиться своей должностью. И жена у него была из светлых, и дочка тоже унаследовала дар матери… Наверняка ему было очень непросто принять свои новые обязанности, смириться с ними и, что хуже всего, в самом деле ограничить собственную жизнь в соответствии с тем, как принято жить Тёмному Лорду. Многое ведь пришлось изменить!

— Ты так смотришь, — лорд Теодоро подошел ко мне вплотную, и мы остановились друг напротив друга на расстоянии всего нескольких сантиметров, — как будто хочешь что-то мне сказать, но никак не решаешься… Что за секреты ты пытаешься утаить, Анастейша?

— На самом деле меня зовут Анастасия, — выдохнула я ни с того ни с сего. — Но мне изменили имя, сказали, что для адаптации так будет лучше.

— Анастасия, — протянул Теодоро, как будто пробуя это имя на вкус. — Тебе больше идет настоящее имя. Оно звучит более естественно. Но…

Он умолк и подался вперед. У меня в голове промелькнула дурацкая мысль, что он вот-вот меня поцелует. Я уже ощущала его теплое дыхание и невольно закрыла глаза, с трудом сдерживаясь, чтобы тоже не рвануть ему навстречу, и поймала себя на дикой мысли, что он действительно нравится мне как мужчина. Пусть это и было ненормально, неправильно, пусть я здесь с другой целью, но притяжение, возникшее между нами внезапно, словно вспышка света, отрицать было практически невозможно. Я даже не понимала, откуда оно могло взяться. Это произошло так быстро, так неожиданно…

— Ваше Темнейшество, она опять отказывается есть! — раздался возмущенный голос леди Марии. — Вы должны повлиять на свою дочь хоть как-нибудь! О… — она остановилась на верхней ступеньке и с удивлением воззрилась на нас, застывших в не слишком однозначной ситуации. — А разве леди Анастейша не уволилась?..

Лорд Теодоро пришел в себя первым. Он отступил от меня, моментально увеличивая расстояние между нами до такого, что соответствует приличиям, и холодно произнес:

— Леди Анастейша не собиралась увольняться.

Леди Мария, кажется, сразу поняла, в чем проблема. Её и без того грубое, некрасивое лицо исказила мерзкая гримаса, и она презрительно выплюнула:

— Маленькая лгунья! Иди сюда, мерзавка! — и повернулась в поисках девочки.

Не надо быть большим знатоком душ человеческих, чтобы понять, как сильно это её обвинение задело лорда Раньери. Он весь аж в лице переменился, реагируя на её обвинение, и крепко стиснул зубы, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не высказать совсем уж обнаглевшей женщине свои претензии в излишне грубой форме. Но я успела вмешаться первой, призывая на помощь весь свой педагогический стаж, а, самое главное, здравый смысл и любовь к детям, которой явно недоставало Марии.

— Анжелик, вероятно, что-то неправильно истолковала, — твердо промолвила я. — Я сказала, что не задержусь здесь, но имела в виду подсобное помещение, а не свою работу няней. И вам следует запомнить, что вы не имеете права оскорблять ребенка и называть его подобными словами. Это не вписывается в концепцию воспитания, которую мы отныне будем применять к Анжелик.

Я была гораздо моложе леди Марии и, разумеется, быстрее, потому, когда она добралась до девочки, я всё-таки успела их нагнать и, прежде чем женщина поспешила схватиться за плечо ребенка, заступила девочку собой.

— Более того, — в моём голосе зазвенела сталь — приём, который необходимо изучить каждому учителю, если он не желает потерять контроль над своими подопечными в первый же рабочий день, — я требую, чтобы вы как можно меньше контактировали с Анжелик. Потому что подобное отношение негативно влияет на развитие ребенка!

Леди Мария уперла руки в бока и выпалила:

— Я работаю на Его Темнейшество вот уж десять лет кряду и ещё жену его застала! Мне лучше знать, как справиться с этой юной невоспитанной девицей! Сколько нянь переменилось, а приглядывать за нею продолжаю я!

— Если вы воспитываете ребенка с самого рождения, меня нисколечко не удивляет тот факт, что она не желает вас слушать. Педагогические методики, применяемые вами, неприемлемы. В любом случае, отныне няня здесь я. А у вас, как я понимаю, есть другие профессиональные обязанности, не так ли?

Мария покраснела, как та свекла, и была готова взорваться от распирающего её гнева, но, кажется, так и не рискнула проявить собственный дурной нрав. Слишком уж быстро её одернул лорд Теодоро.

— Леди Анастейша права, — холодно проронил он. — Леди Мария, в ваши обязанности входит присматривать за домом. Потому, будьте добры, распорядитесь, чтобы леди Анастейше подготовили спальню, а к завтрашнему дню выделите экипаж для перевозки личных вещей. Что касается Анжелик, то отныне она находится вне зоны вашей ответственности, и, полагаю, вы склонны рассматривать эту новость как положительную. Вы всё равно не ладили. И, наконец, Анжелик. Тебе необходимо поесть.

— Я не хочу! — топнула ногой девочка, продолжая прятаться за моей спиной.

Леди Мария вскинула голову.

— Пусть её кормит новая няня!

Что ж, это в самом деле было моими обязанностями. Дети в школе часто отказывались от еды, и нельзя сказать, что я не понимала причин такого поведения; школьная стряпня довольно редко бывает в самом деле вкусной. Но трудно поверить, что дочь Тёмного Лорда кормят чем-то отвратительным.

— Анжелик, — я повернулась к девочке. — Скажи мне, почему ты не хочешь кушать? Разве ты не хочешь вырасти большой и сильной? Ведь для этого надо есть!

— Мне всегда дают всё невкусное! — возмутилась она. — Почему все могут есть что хотят, а я должна эту мерзкую, гадкую кашу! А я хочу есть яичницу, как папа!

— Дети, — вмешалась леди Мария, — такое не едят!

Интересно, кто ей это сказал?..

— А как ты посмотришь на то, чтобы съесть омлет? Высокий пышный омлет с овощами, например, с цуккини? — предложила я, зная, что сей овощ в этом мире найдется почти в каждой кладовой, как и куриные яйца. — Согласишься на такой завтрак?

Анжелик прищурилась.

— А каша?

— В этот раз обойдемся без каши. Ну так что?

— Может быть, — девочка засомневалась, — я бы и поела немножко.

— Вот и отлично, — вздохнула я, радуясь первой победе над детской вредностью.

— Никакого омлета не будет, — отрезала леди Мария. — Кухарке уже пора приступать к приготовлению обеда!

Я покосилась на лорда Теодоро, почему-то не сомневаясь в том, что он вполне согласен ради дочери отдать приказ приготовить всё-таки желанное блюдо, но не делает этого, позволяя мне хоть немного утвердиться в своем авторитете, а потом произнесла:

— Сегодня я приготовлю завтрак для Анжелик самостоятельно. А с завтрашнего дня кухарке придется учесть новые особенности детского рациона. И, леди Мария, в подсобке, кажется, немного пролилась манная каша. Полагаю, это ваши обязанности — убрать эту маленькую неприятность?

— Верно, — наконец-то вмешался лорд Теодоро. — Что ж, леди Анастейша, пойдемте, я покажу вам кухню. Мария, приступайте к уборке, — он обошел женщину и подал мне руку. Во вторую его ладонь моментально вцепилась Анжелик.

— Благодарю, Ваше Темнейшество, — выдохнула я и тут же вспомнила, что его раздражает такое обращение. Но как тогда говорить?..

— Можете называть меня Теодоро, — словно предвосхитив мой вопрос, шепнул мне на ухо мужчина. — И, возможно, вы согласитесь приготовить несколько порций завтрака, а не только одну, для Анжелик?..

Конечно же, я не могла отказать ему в такой простой просьбе. Потому улыбнулась и коротко кивнула Теодоро, чем вызвала у него одобрительное хмыканье, а потом принялась за готовку, надеясь, что мои кулинарные способности никого не разочаруют.

Глава четвёртая

К моей радости, после пышного омлета на завтрак Теодоро подобрел достаточно, чтобы предложить мне отправиться за вещами прямо сейчас.

— Думаю, странно заставлять тебя ждать до завтра, — промолвил он. — Мы можем отправиться сию же минуту. Свободного экипажа сейчас нет, но я готов отвезти тебя сам. Надеюсь, Анастейша, твой багаж поместится в мой магомобиль?

Я смутилась. Оставшись наедине с лордом Теодоро, я чувствовала себя несколько неуверенно, даже не знала толком, смогу ли в самом деле долго выносить его общество. Не то чтобы он вел себя неуважительно по отношению ко мне или был неприятным человеком, отнюдь, но странная опаска, возникавшая при виде его, никуда не собиралась деваться. Я, сказать по правде, здорово смущалась этого мужчины, а самое главное, совершенно не понимала, что именно ему от меня нужно.

А что-то нужно, это не вызывало ни малейших сомнений. Не стал бы он из простого человеколюбия тащить едва знакомую девушку в свой дом и доверять ей собственную родную дочь! Тем более, Анжелик явно была недовольна тем, что у неё появилась новая няня.

— У меня мало вещей, — промолвила я, — но мне бы не хотелось напрягать вас… Ведь, наверное, у Тёмного Лорда достаточно дел, которыми он должен заняться прямо сейчас?

— Дел много всегда, — легко пожал плечами мужчина, — но не обязательно выполнять их сию же секунду. Ничего срочного у меня сейчас нет.

— А Анжелик как же? Ведь я должна сейчас быть с ней…

— У Анжелик сегодня занятия, к ней придут учителя. Ты можешь познакомиться с ними позже, а присмотр в эти часы ей не нужен; что касается учебы, Анжелик всегда была талантливым ребенком.

Талантливым — и очень непослушным, как прочитала я по лицу возмущенной донельзя леди Марии. Она, забрав оставшиеся после омлета пустые тарелки, одарила меня взглядом, которым наверняка можно было убить. Я попыталась ответить улыбкой, но, разумеется, не встретила ни капли взаимности. Мария была настроена против меня, это и дураку понятно, вот только я не могла понять, почему так. Чем я была столь неприятна этой женщине?

— Тогда поедемте прямо сейчас, если вы согласны, — легко пожала плечами я.

— Замечательно, — кажется, лорда Теодоро нисколечко не смутило то, что я в самом деле приняла его предложение и не стала отнекиваться. Мне думалось, что он нарочно ждал моего отказа, но нет — кажется, надеялся, что я соглашусь.

Это было удивительно. Тем не менее, все мои мысли касательно странностей поведения Тёмного Лорда исчезли, стоило только мне оказаться в магомобиле второй раз за день. Я уж и позабыть успела о том, насколько в прошлый раз путешествие было неприятным, а сейчас, садясь в это транспортное средство, мысленно перекрестилась.

— Очень жаль, — промолвила я, пытаясь устроиться на сидении более-менее надежно, — что у вас нет ремней безопасности. Я бы сейчас с огромным удовольствием пристегнулась, право слово!

— Ремни безопасности? А что это? — с легким удивлением поинтересовался лорд Теодоро.

Я воззрилась на него, как на сумасшедшего.

— Как же, вы не знаете?

— Конечно, не знаю. Мы же из разных миров, не так ли?

Я, смутившись, кивнула.

— И то верно… Ремни безопасности — это такой… Ну, ремень, — я внезапно поняла, что не могу пояснить лучше. — полоса материи шириной примерно с ладонь, которая крепится ко внутренней стенке машины по одну сторону от пассажира. А по другую размещается некая защелка. Необходимо потянуть ремень, на нем размещено крепление, и пристегнуться — вставить крепление в защелку. Так человек прикрепляется к креслу. Одна полоса ремня идет наискосок через грудь, — я показала на себе, как это происходит, — а вторая — вот здесь, по талии.

Раньери как-то странно следил за каждым моим движением, так, что в какую-то секунду мне даже стало не по себе. Признаться, это было довольно странно — ловить на себе его заинтересованные взгляды, да и в целом чувствовать себя объектом внимания для этого удивительного мужчины. Мой страх перед Тёмным Лордом уже частично минул, и теперь в голове один за другим вспыхивали вопросы. Зачем я понадобилась ему, ещё и в качестве няни для его дочери?

Ведь наверняка были кандидатуры получше!

— Что ж, увы, пристегнуться не получится. Но, если тебя не испугает моя магия, я могу сделать поездку более приятной, — предложил Теодоро.

— А почему я должна пугаться магии? Куда страшнее мне кажется перспектива вылететь из магомобиля, — со вздохом призналась я.

— Все боятся моей магии, — серьезно отметил Тёмный Лорд.

Я вспомнила, какие ужасы рассказывали о нем мои коллеги, когда говорили, что в Канцелярии самое главное — не попасться начальнику на глаза. Сейчас лорд Теодоро совсем не казался мне таким жутким человеком, но тогда я до потери пульса боялась одной только перспективы встречи с ним.

Однако, пора было проявлять смелость. Я поймала себя на мысли, что если и дальше продолжу трусить, то ни сама не смогу нормально работать, ни сестре помочь не получится. Нет уж! Слишком многое от меня зависит, чтобы я позволила себе так просто сидеть и дрожать!

— Я не боюсь, — решительно промолвила я. — Пусть ваша сила темна, но ведь это всего лишь сила. Её не обязательно использовать во зло. Разве не так?

— Быть может, — ухмыльнулся Раньери.

А потом, устроившись удобнее на водительском сидении, выпустил свой дар на свободу.

Сначала я даже не поняла, что происходит. Как человек, не обладающий даром, я видела проявления чужой магии гораздо хуже, чем кто-то одаренный. И только потому почувствовала, что пространство вокруг магомобиля как будто уплотняется.

Изнутри это напоминало тонировку стекол. Теперь весь мир вокруг чудился мне мрачнее, чем был на самом деле, но зато и ехали мы практически без помех. Магомобиль, вместо того, чтобы подпрыгивать на каждой точке, ехал ровно и быстро.

Не в силах скрыть собственный интерес, я буквально прилипла к окну. Кажется, Теодоро это показалось смешным, но он не одергивал меня, позволяя любоваться видами, и я даже не заметила, когда мы попали на территорию города, туда, где автомобиль в прошлый раз невероятно трясло.

В этот раз мы ехали мягко, без проблем. Но, присмотревшись, я осознала, что магомобиль едет отнюдь не так, как должен.

Наше транспортное средство летело по воздуху, наверное, сантиметрах в десяти от дороги. Там, где она была ровная, ничего не случалось, а вот там, где встречалась очередная кочка или ямка, магический фон вокруг выгибался. Несколько кочек раздробило, и осколки камней полетели в разные стороны, не задевая сам магомобиль. Зато это очень даже причиняло вред остальным людям, которые просто проходили мимо, и другим мобилям.

Чем больше мы углублялись в город, тем сильнее пространство искажалось, реагируя на магию Тёмного Лорда. И, когда мы наконец-то припарковались у моего дома и вышли на улицу, я выпрыгнула из магомобиля наружу почти с ужасом и увидела, как пытается отодвинуться от него подальше дерево.

А ведь я жила в темном квартале, даром, что магии тут мешались между собой.

— Какой кошмар! — прошептала я.

— Действительно, какой кошмар, — поддержал Теодоро. — Посреди Тёмного квартала кому-то хватило мозгов напоить дерево светлой магией, чтобы оно быстрее росло. Неужели было непонятно, что магии могут конфликтовать между собой?

— Может быть, стоит снять это заклинание? — попросила я. — Мы же стольким людям могли случайно навредить.

— Нет, — даже не стал рассматривать такую возможность лорд Раньери. — Ничего снимать я не стану. Они прекрасно знают, что не имеют права использовать светлую магию рядом с темными, и это их личная проблема, что они плевать хотели на ограничения!

— Но ведь законом не возбраняются смешанные браки! Да ведь ваша жена сама была светлой!.. Простите, — я только сейчас поняла, что упоминание супруги может причинить Теодоро боль, и прикусила язык. — Извините, я не хотела вас обидеть…

Но мужчина отреагировал на это практически равнодушно.

— Ты меня не обидела, — промолвил он. — Да, я в самом деле женился на светлой, и теперь понимаю, что мне надо было думать головой, прежде чем делать это! Если бы мы принадлежали одной стороне, не было бы стольких проблем…

Я не стала ничего больше говорить, подумав, что лорд Теодоро, наверное, винит себя в смерти жены. Умерла родами… Неужели потому, что ей было тяжело носить ребенка от такого сильного темного мага?

Нет, вряд ли. Ведь Анжелик родилась со светлым даром, а значит, не вредила своей матери. Да и в моем мире и медицина хорошая, и магии никакой нет, а всё равно ведь умирают матери и дети. Бывает всякое, может быть, причиной всему какой-то несчастный случай… Да и не моё это дело!

— Я постараюсь собрать вещи быстро, — решив, что лучше изменить тему, промолвила я. — И не буду заставлять вас долго ждать…

— Я пойду с тобой, — вдруг заявил лорд Теодоро. — И это не обсуждается.

— Но ведь…

— Никаких «но», — кажется, он был настроен серьезно и не намеревался пояснять причины, по которым решил столь неусыпно меня сторожить.

Пришлось подавить своё отчаянное желание спорить с мужчиной и в самом деле поплестись к дому, где меня ждали те несколько вещей, которыми я успела здесь обзавестись.

Лорд Теодоро не отступал ни на шаг. Он вообще, кажется, не собирался терять бдительность и ступал за мной шаг в шаг, как за какой-то преступницей, которая собирает вещи перед возвращением в тюрьму. Я, не удержавшись, спросила его:

— Да что происходит? Теодоро, вы так смотрите, словно я ядерную бомбу собираюсь упаковать в сумку! Мне неприятно рыться в собственном нижнем белье под неусыпным взглядом мужчины! Тем более, Тёмного Лорда!

— Я не знаю, что такое ядерная бомба, — ответил лорд Раньери, — но врагов у меня много, и мне бы не хотелось…

— Вы меня в чем-то подозреваете?!

— Мне бы не хотелось, — не обратив внимания на моё восклицание, спокойно продолжил он, — чтобы ты случайно из-за этого пострадала. Потому я вынужден оставаться предельно бдительным и следить, чтобы тебе ничего не подбросили.

Я смутилась. Почему-то мне не до конца верилось в то, что мужчина в самом деле так заботился обо мне, но и отрицать это было бы странно. Потому пришлось немного присмиреть и, выдавив из себя вежливую улыбку, продолжить собирать вещи.

Но, когда я устремилась в ванную, а Раньери по привычке сделал шаг следом, это переходило всякие границы.

— Ну уж нет! — воскликнула я, уже и не пытаясь сдержать собственное возмущение. — Нет, нет и ещё раз нет! Я против! Вы не имеете права настолько нарушать моё личное пространство!

И, не выдержав его пристального взгляда, заскочила в ванную комнату и захлопнула за собой дверь.

Толкового уединения из этого всё равно не вышло. Не успела я открыть шкафчик, чтобы достать оттуда свои нехитрые предметы женской гигиены, притащенные ещё из родного мира — благо, мне хватило ума об этом позаботиться и не страдать со всякими тряпочками и прочими магическими и не очень прелестями, — как через дверь меня настиг голос лорда Раньери:

— Уже за такое самоуправство я мог бы тебя уволить.

— В третий раз за сегодняшний день? — тяжело вздохнула я. — А в поместье мне тоже придется постоянно находиться под присмотром?

Кажется, это лорда Теодоро насмешило.

— В поместье — нет, но до поместья необходимо ещё добраться. И я хочу доверять своей няне. Удивительно, что она не позволяет мне осмотреть ванную!

— Спасибо, что вы не решили осматривать меня нагишом! — возмущенно воскликнула я и тут же прикусила язык. Не хватало только, чтобы лорд Раньери посчитал меня развратной девкой!

Ведь в этом мире совершенно не такая мораль, как в нашем! Это у нас женщина сама, по собственному желанию, распоряжалась своим телом. Здесь всё было куда строже. Нет, не доходило до всяких зверств с сожжением в магической арке, как писалось в некоторых фэнтези-книгах, что я их читала, пока сама не попала в иной мир, но на девушку, потерявшую свою честь, смотрели бы косо. И уж точно вряд ли женились бы на такой.

Не то чтобы я планировала выходить за кого-нибудь замуж в этом мире, тем более, за Тёмного Лорда, но смотреться в чужих глазах барышней легкого поведения не хотелось уж точно! Да и чего уж там, я стеснялась. Из-за постоянных проблем со здоровьем сестры и всего прочего, что сваливалось мне на голову, я и не думала о каких-либо отношениях, а уж тем более о плотских утехах, а здесь — только и могла, что отбиваться от домогательств Вито, не более того.

— Ты решила добавить мне ещё один стимул заглянуть в ванную? — нагло рассмеялся лорд Теодоро.

Я собиралась отрезать, что у него вообще нет никаких прав оставаться со мной наедине в столь небольшом помещении, где сбежать от него мне будет в разы сложнее, но не успела выдохнуть ни единого слова. Потому что внезапно небольшое зеркало, висевшее на стене и использовавшееся для переговоров, завибрировало и вспыхнуло огнем по раме.

Отшатнувшись от него и едва сдержав полный ужаса вскрик, я завороженно смотрела на полыхающую раму. С сестрой мы связывались всего несколько дней назад, для следующего контакта было слишком рано, а самое главное, выглядело это всегда иначе. Никакого огня, пляшущего по металлическому ободу, никаких странных теней в самом зеркале…

А их с каждой секундой становилось всё больше и больше. Одна из них наконец-то отделилась от основной серой массы и, приблизившись к самому краю, открыла пасть со странными игольчатыми снежно-белыми зубами. Я зажала рот ладонью, пытаясь не заорать, а тень зашипела:

— Возьми с собой зеркало в поместье! Возьми, если не хочешь, чтобы твоя сестра умерла! Возьми! И не говори ему, что видела нас.

И в ту же секунду дверь распахнулась настежь.

— Анастейша, — я ощутила, как лорд Раньери резко привлекает меня к себе. — Что произошло? Прости за грубую шутку, это… рабочие привычки. Разумеется, я не тот человек, который будет причинять вред няне своего ребенка, я, в конце концов, не Вито!

— Я… Я…

Мне хотелось ответить, что я увидела чудовище в своем зеркале, но меня как будто парализовало. Не удавалось выдохнуть ни единого слова, с губ срывался только какой-то нечленораздельный хрип. Теодоро всматривался в моё лицо, пытаясь понять, что же произошло, а я неожиданно поняла, что если расскажу ему правду, то погублю свою сестру.

От осознания этого факта моё горло перехватило сильнее, чем от того чудовищного огня, который окутал висевшее на стене зеркало. Я с внезапной остротой осознала, что и скрыться-то мне будет некуда, а Тёмный Лорд…

Зачем мне стоит брать зеркало с собой? И не видел ли Теодоро огненные всполохи, окутывающие этот предмет, не рассмотрел ли клыкастую тень, когда вбежал сюда, почему-то за меня испугавшись.

— Я так о вас не думаю, — прошептала я наконец-то, обращаясь к мужчине. — Теодоро, о вас говорят разное, но в этом разном нет пункта «принуждение девушек к связи». И… Я понимаю, что это была всего лишь шутка. В моём мире шутят и более откровенно.

— Тогда почему ты так испугалась? — прищурившись, поинтересовался он.

— Я… — в самом деле, его вопрос звучал очень логично. — Я просто посмотрела в зеркало и вспомнила сестру. Я очень люблю её и не хочу, чтобы она страдала.

— Понимаю, — кивнул лорд Теодоро. — Ну, ты и делаешь всё возможное, чтобы её защитить.

— Да, — кивнула я. — Всё возможное… А можно мне взять это зеркало с собой?

Наверное, после того, как лорд Теодоро увидел мою тихую истерику, спрашивать о зеркале было бы странно и очень подозрительно. Я понимала, что поступала крайне непредусмотрительно, бесхитростно, да и вообще, творила одну глупость за другой, но слова уже успели сорваться с моего языка.

И что теперь делать? Вдруг он спросит, зачем мне так нужно это чертово зеркало, что я сначала кричу, посмотревшись в него, а потом решаю утащить с собой в чужой дом? Или скажет, что в его доме тоже хватает зеркал, и мне надо воспользоваться ими…

Но Раньери, к моему огромному удивлению, даже не стал спорить.

— Конечно. Я помогу?

— Хорошо, — кивнула я.

В конце концов, мне ничего не говорили о том, может ли лорд Теодоро помогать мне с этим зеркалом. И если я сейчас запрещу ему прикасаться к артефакту, вряд ли это заставит мужчину проникнуться ко мне большим доверием. А вот наоборот — вполне возможно, что да! Я и так наверняка вела себя чрезвычайно подозрительно.

Лорд Теодоро ободряюще улыбнулся мне и взялся за зеркало. Я же поспешила собрать оставшиеся здесь вещи и унести их прочь из ванной, завернув в полотенце, чтобы не привлекать лишнее внимание мужчины. Не хватало ещё, чтобы он любовался на моё нижнее белье и предметы женской гигиены!

Но Раньери явно был увлечен зеркалом. То оказалось надежно прикреплено к стене, и мужчине пришлось потратить немало времени, чтобы всё-таки снять его. Я, всё ещё дрожа от страха, оставила Теодоро в ванной одного и заставила себя сконцентрироваться на других делах. Можно подумать, их у меня мало!

Однако всё валилось из рук. С горем пополам я собрала всё-таки свои вещи, уложила их в чемодан, неуместно яркий и тоже притащенный с собой из моего мира — мне разрешили взять его с собой. Поместилось туда, разумеется, не все; местные приобретения по большей мере не хотели складываться так, как нужно, особенно единственное парадное платье, которое я купила по настоянию коллеги — вдруг придется выйти куда-нибудь. Посомневавшись немного, я подумала, что, быть может, оставлю его здесь. Всё равно мне некуда такое надевать…

— Мне кажется, — прошелестело у меня над ухом, — ты очень скромна в вопросе определения своего гардероба.

Я вздрогнула. Руки лорда Теодоро опустились мне на талию, и мне пришлось обернуться, чтобы обнаружить: он стоял прямо за моей спиной, впрочем, не вплотную, хоть и касался меня руками — между нами осталось сантиметров двадцать-тридцать свободного пространства. Зеркало, замотанное в какую-то черную тряпку, лежало на моей застеленной кровати.

— Я упаковал, чтобы оно не разбилось, — пояснил лорд Раньери. — Так почему так мало вещей?

Мне почему-то стало трудно дышать.

— Насколько я знаю, — продолжил он, — в Канцелярии неплохо платят. Ты явно не могла пересылать деньги в другой мир, это просто не имеет смысла… Так почему же было не накупить себе нарядов?

— Мне как-то не приходило это в голову. — призналась я. — Я привыкла жить скромно… Зачем мне наряды?

— Возможно, тебя это удивит, но в поместье Тёмного Лорда нередко бывают балы и прочие торжественные мероприятия, — усмехнулся Теодоро. — Я распоряжусь, чтобы к тебе прислали швею.

— Но…

— И это платье мы с собой тоже прихватим.

— Оно не поместится в чемодане, — развела руками я.

Лорд Раньери, кажется, не считал это проблемой. И вел себя в разы мягче, чем утром, когда мы с ним впервые столкнулись, ещё и по такому неприятному поводу, как моё увольнение. Сейчас он был сама доброта; нисколько не сомневаясь в том, что мне необходима его помощь, взмахнул руками, и вещи, лежащие в комнате, закрутились в магическом вихре. Насыщенная тёмная магия упаковывала их так мастерски, как никогда не смог бы сделать человек, и я с восторгом наблюдала за переливами колдовства, пока наконец-то тьма не схлынула.

— Ты совершенно не боишься, — отметил Теодоро, едва заметно улыбаясь.

— Это просто магия другого цвета, чего мне бояться? — удивилась я.

Кажется, его немного позабавило моё заявление, хотя я в самом деле не понимала, что не так. Магия ведь не злая и не добрая, всё зависит от человека, который ею распоряжается, разве нет? Просто у силы разные источники. По крайней мере, так писали в книгах, но люди, возможно, придерживались несколько иного мнения.

Я велела себе не думать об этом. Мне предстояли очень сложные, насыщенные дни, необходимо было оправдать доверие Тёмного Лорда и, что самое главное, сблизиться с его дочерью. Что-то подсказывало мне, что это задача не из легких. И хотя я, вне всяких сомнений, не собиралась быстро сдаваться, всё равно знала, что придется потрудиться, дабы добиться хорошего результата.

Лорд Раньери и сам вспомнил о том, что пора домой. Он взмахом руки поднял в воздух мои вещи, и те, окутанные магией, полетели к магомобилю сами. А вот зеркало, замотанное в черную тряпку, взял в руки, и, когда я удивленно изогнула брови, пояснил:

— От него веет магией, лучше не колдовать рядом с ним, чтобы не было конфликта. Это какой-то артефакт?

— Просто памятная вещь, — солгала я, чувствуя, как сжимается от страха сердце, но мой ответ, кажется, вполне удовлетворил мужчину.

Он кивнул и, жестом велев мне следовать за ним, поспешил к магомобилю. Я последовала за ним, молясь, чтобы этот человек никогда в жизни не стал больше спрашивать о зеркале…

Глава пятая

Я давно не спала настолько сладко. Удивительно, но, умаявшись за день, я добралась до постели и заснула сладким слом без сновидений, хотя на самом деле мне было о чём переживать. Но после вчерашней совместной поездки за вещами, которые я едва успела разобрать, почему-то легче оказалось верить, что лорд Теодоро не вышвырнет меня прочь из этого мира, и это никогда не будет стоить жизни моей сестре.

Эля будет здорова, пока я здесь.

Правда, оставалось зеркало, укутанное в тёмную ткань, и от одного воспоминания о нём шел мороз по коже. Я бы с удовольствием вышвырнула этот предмет в окно, чтобы не вспоминать обод пламени и страх, переполнявший меня в те секунды, когда я смотрела в зеркало и видела в нём зубастое чудище, но каждый раз меня останавливала отпечатавшаяся в памяти угроза. Что, если моя неосмотрительность действительно будет стоить Эле жизни?

Нет, нет, нет. Даже думать об этом нельзя! Если для того, чтобы моя сестра была жива и здорова, мне придется каждый день выстраивать диалог с тем клыкастым серым чем-то, я буду это делать!

Но и эти мысли не смогли отравить прекрасную ночь в мягкой постели. Я привыкла к тому, что в моем мире отопление, металлопластиковые окна и надежные стены домов — нормальное явление, потому, когда перебралась сюда, была удивлена потрясающе некомфортными условиями для жизни здесь. Лорд Теодоро не ошибся, когда полагал, что на мою зарплату в Канцелярии можно было свободно приобрести себе пышные наряды, но вот снять квартиру просторнее и с окнами, из которых бы не так сильно дуло, я, к своему огромному сожалению, не имела возможности.

Но в особняке лорда Раньери, разумеется, условия были совершенно другими. Здесь оказалось тепло, а матрас можно было смело назвать ортопедическим. Вечером я присмотрелась к нему и увидела тонкие нити темной магии, должно быть, только добавлявшей удобства.

Что ж, в этом был плюс моей полной бездарности и иномирности — я могла наслаждаться теплом этой постели, не боясь, что она меня отравит.

…Просыпаться не хотелось. Что-то едва ощутимо давило мне на грудь, и я провела по ней ладонью, пытаясь сбросить помеху. Та оказалась мягкой, мелкой и представленной в количестве три штуки.

Я открыла глаза.

На моей груди сидели крысы. Три внушительных, крупных белых крысы с красными глазами устроились у меня на груди и изучали меня с внимательностью маньяков, собирающихся растерзать жертву.

Я лежала на подушке, не шевелясь. От неожиданности перехватило дыхание, но, наверное, это было мне на руку — потому что я не могла закричать, а кричать — последнее, что нужно делать в такой ситуации. Может быть, я смогу осторожно ссадить их с себя, и они меня не укусят?

Сказать по правде, я не боялась крыс. Как-то так сложилось, что ни они, ни мыши, ни даже лягушки не вызывали у меня панического страха, чего нельзя сказать, к примеру, о змеях. Но я понимала, что крысы могут быть опасными и сильно кусаться, а пострадать в первый же день от контакта с таким существом…

Нет-нет-нет!

Велев себе не допускать никаких глупых мыслей об откушенном носе, я осторожно подхватила крайнюю правую крысу. Та издала тихое попискивание, но позволила ссадить себя на кровать.

Вторая отправилась следом за первой товаркой без особых возмущений, и я уже почти воспрянула духом — но, к сожалению, счастье моё длилось недолго.

Третья крыса явно обладала смелостью куда большей, чем две её подружки. Или друзья — я понятия не имела, самцы это или самки. Четко обозначив себе цель в виде моего лица, крыса деловито пробежалась по груди и, перебирая лапками, добралась до моей щеки. Мы оказались друг к другу очень близко, и я, изловчившись, перехватила-таки животное и резко села.

Крыса в моей руке издала протестующий писк.

На поверку все три оказались самками. Хорошо откормленными, симпатичными и очень чистыми, даже слишком, как для животных.

— Да вы, небось, декоративные? — догадалась наконец-то я. — Анжелик! Вот же чертовка!

Сомнений в том, что крысиный подарок мне преподнесла именно она, не было. Ну, а кто? Теодоро не стал бы маяться подобной ерундой, леди Мария наверняка свалилась бы в обморок при одном виде крыс, а никому другому я не мешала настолько, чтобы пытаться подшутить подобным образом и при этом не бояться наказания.

Лорд Теодоро вряд ли спустил бы такие шалости с рук слугам. А вот своей дочери — вполне. Ребенок развлекался, вот и всё — именно так он скажет, вздумай я пожаловаться.

Но жаловаться я не собиралась.

Оставив крыс мостить гнездо в моей кровати, я ускользнула в примыкавшую к моей комнате отдельную ванную комнату. Это было настоящим подарком, возможностью не заботиться о том, что меня в неприличном виде узрит кто-то другой. Переодевшись, причесавшись уже как следует, а не как попало, потому что на большее не хватает времени, я почувствовала себя капельку увереннее. Даже приободрилась немного и поймала себя на мысли, что эта работа точно нравится мне больше, чем бесполезные труды в Канцелярии, где порой приходилось выполнять занятия, от которых, как по мне, и вовсе нет толку.

Единственный раз, когда мне стало немного не по себе — это минута, когда пришлось вешать зеркало. Я устроила его на стене, тяжело вздохнула, когда снимала темную ткань, и коснулась обода. Тот полыхнул, напоминая о магических свойствах, но зубастой тени больше не было, и я немного успокоилась. Может быть, мне просто показалось? Или это была чья-то глупая шутка?

Так или иначе, теперь пришло моё время шутить.

Закончив все запланированные приготовления, я покинула комнату и направилась в столовую, сейчас как раз близилось время завтрака. Сегодня кухарка обещала приготовить творожную запеканку по оставленному мной рецепту, и я искренне надеялась, что она меня послушается, а не вновь приготовит манную кашу, которую так любит леди Мария.

Но нет, увы, спустившись в столовую, я обнаружила недовольного лорда Теодоро, надутую, как сыч, Анжелик — и три тарелки, одна из которых явно предназначалась мне, с манной кашей.

Леди Мария упорно втолковывала что-то Анжелик:

— Ты же хотела есть то же, что и твой отец. Вот, пожалуйста, манная каша…

— Доброе утро, — промолвила я, привлекая к себе внимание присутствующих в столовой людей.

— Доброе, — буркнула леди Мария, поворачиваясь ко мне…

И вдруг завизжала не своим голосом, словно вместо человека увидела страшное, зубастое и клыкастое чудовище.

Три крысы, которых я, решив рискнуть и показать свою смелость, усадила себе на плечи, явно пришлись леди Марии не по вкусу. Она смотрела на меня так, словно я сама в эту крысу и превратилась и, огромная, белая и с облезлым хвостом, стояла и сверкала красными глазищами, негодуя по поводу манки.

— Это что такое?! — взвизгнула женщина. — Что эти паразиты делают в столовой? На плечах у человека?!

Крысы и вправду здорово обосновались. Две из них смирно устроились справа, третья — слева, и она сейчас пыталась пожевать воротник моего платья. Я крысу не одергивала; всё равно этот наряд никогда мне не нравился.

— Я так полагаю, это местный будильник. Или, быть может, подарок, — совершенно спокойно промолвила я. — Так или иначе, именно эти три прелестные пушистые особи разбудили меня сегодня. Я решила, что будет очень неправильно оставлять их в спальне, ведь их место жительства явно не там, я верно понимаю? Потому прихватила животных с собой.

— Немедленно уберите прочь эту мерзость! — велела мне леди Мария. — А ты, Анжелик, ответишь за свои бесконечные вредительства! Я этого так не спущу!

Я собиралась вмешаться, но не успела. Кажется, лорд Теодоро очень тонко чувствовал свою дочь. До того он не слишком спешил вступаться за неё, да и мне тоже давал возможность самостоятельно дать Марии отпор, но сейчас его и так бесконечное терпение наконец-то дало трещину. Мужчина медленно поднялся на ноги и смерил леди Марию таким взглядом, что она едва не провалилась свозь землю.

— Я дал вам уже довольно много шансов, — ледяным голосом произнес он, — но вы, кажется, упорно не желаете этого замечать. В этом доме вы — не хозяйка и не распорядительница. Вы — наёмный работник, леди Мария.

— Ваше Темнейшество, я ведь…

— Вы позволяете себе слишком многое, — отрезал он. — Во-первых, из-за ваших сомнительных воспитательных методов страдает рацион — мой и ребенка, — Раньери раздраженно толкнул тарелку, и та, подталкиваемая небольшим, но всё же довольно значимым, как для такого предмета, разрядом магии, пересекла весь стол и замерла на противоположном его конце. — Я абсолютно уверен в том, что это не было инициативой нашей поварихи, и вы своим поведением, леди Мария, навлекаете мой гнев ещё и на голову невиновного человека. Во-вторых, Анжелик в этом доме такая же хозяйка, как и я.

— Она ребенок! — возмутилась леди Мария.

— Верно, она ребенок, — подтвердил лорд Теодоро, — потому до поры до времени я вынужден ограничивать её в некоторых правах. В праве отдавать приказы, пока она не осознает всю опасность власти, которая может быть сконцентрирована в её руках. Но не права на уважение! Если я ещё раз узнаю, что вы относитесь к Анжелик неподобающим образом, леди Мария, вы покинете не только это поместье, а и столицу, и можете больше не надеяться на удачное трудоустройство. Ну и, наконец, в-третьих. Леди Анастейша с сегодняшнего дня отвечает за воспитательный процесс Анжелик. Вы ей в этом подчиняетесь и должны выполнять её указания касательно обустройства быта ребенка, учёбы и всего прочего. Потому сейчас вы немедленно отправитесь на кухню и прикажете Доре, — так звали кухарку, — приготовить то, касательно чего вчера леди Анастейша отдавала указания. На три порции. Это понятно?

— Ваше Темнейшество! — Мария сжала руки в кулаки. — Вы не знаете эту особу совершенно! Ничего хорошего, кроме проявления собственной эксцентричности, — вероятно, имелись в виду крысы у меня на плечах, — от этой леди ещё не видели. Я верой и правдой служу вам столько лет, а теперь обязана ей подчиняться?!

Лорд Теодоро не позволил ни единой мышце на его лице дрогнуть от этого практически прямого обвинения в предвзятости. Он только растянул губы в холодной, надменной улыбке и серьезно кивнул.

— Именно это я и советую вам сделать. А теперь — выполнять приказ!

Мария аж позеленела от гнева, а я же, хоть и понимала, что самым лучшим вариантом для меня было молчание, не смогла не вмешаться.

— Простите! — выдохнула я, глядя на лорда Теодоро. — Боюсь, если леди Мария сейчас отдаст приказ готовить то блюдо, которое я просила. Завтрак придется ждать несколько часов. Возможно, она займется, к примеру, омлетом? Уверена, что Дора прекрасно справится с этим, а нам не придется голодать.

Взгляд Раньери, всё ещё раздраженный, бегло скользнул по мне, а потом мужчина, к моему огромному удивлению, мягко улыбнулся.

— Отличная идея. — промолвил он. — Леди Мария, вы всё слышали? Можете приступать к выполнению задания. А пока мы ждем еду, — он сел обратно на своё место, — Анжелик сможет пояснить, по каким чудесным причинам в спальне леди Анастейши оказались крысы.

Я поняла: при ребенке лорд Теодоро по возможности не собирается допускать фамильярное обращение к себе. Что ж, в какой-то мере это было правильным, и я велела себе внимательно наблюдать за его поведением и по возможности вести себя также — вероятно, именно такой манеры от меня и будут ждать, разве нет?

После устроенной Марии выволочке Раньери явно успел успокоиться. Он магией отодвинул для меня стул, и я приняла это в качестве приглашения. Тарелки же с манной кашей взмыли в воздух и улетели прочь, повиновавшись одному только жесту, даже без единого слова со стороны лорда Теодоро.

В магии он был невероятно могуч, это я понимала и без проявлений силы. Но всё же, продолжала удивляться, наблюдая за тем, как в жизни лорда Раньери легко переплетались волшебство и обычная жизнь. Его магическая сила проявлялась самыми разными способами, и мне, пожалуй, следовало радоваться, что я, как иномирянка, не пострадаю от ядовитости чужого дара. Как знать, быть может, потому лорда Теодоро так сильно боялись в Канцелярии, потому что далеко не все были настолько Темными, чтобы спокойно выносить его присутствие?

Так или иначе, я не ощущала никакого физического дискомфорта. Наоборот, позволила себе расслабиться и внимательнее присмотреться к лорду Раньери.

Всё же, сегодня, когда перед глазами не стояла пелена страха за сестру, я была более внимательна и склонна к какому-либо общению. Лорд Теодоро же показался мне ещё более привлекательным, чем при первом нашем знакомстве, если такое вообще может быть. Вчера я не присматривалась к его внешности, хотя он стоял совсем близко, а сегодня поймала себя на том, что невольно рассматривала, разбирала черты.

Теодоро был высок и статен, его атлетическому телосложению оставалось только завидовать. Чопорные костюмы и жилеты в этом мире были призваны, казалось, скрывать чужие недостатки, но в случае с Теодоро они только подчеркивали достоинства.

Выглядел он моложе своих лет, примерно на тридцать. Коллеги успели просветить меня, что Темному Лорду на самом деле тридцать шесть, и я поймала себя на том, что думаю о нашей разнице в возрасте. Более десяти лет! Да и разве дело только в годах? В опыте, в понимании жизни между нами тоже пролегала настоящая пропасть, а самое главное, я никак не могла понять, почему меня это настолько волнует. Почему я вообще задумалась о привлекательности Теодоро?

Так или иначе, мой взгляд почти что с жадностью скользил по правильным чертам его лица. Ровный нос, острые, четко выраженные скулы, которые не прятала даже короткая борода. Я негативно относилась к любой растительности на лице, но лорду Раньери, как ни удивительно, шло — к тому же, это совершенно его не старило.

Но самыми удивительными были его глаза. Обрамленные густыми темными ресницами, такими, что впору бы завидовать и девушкам, большие и бездонные… Черная радужка почти сливалась со зрачком, и, встречая взгляд лорда Раньери, я чувствовала, что тону в его глазах-омутах, выныриваю с трудом — и то только потому, что он сам, добровольно меня отпускает. Но надолго ли хватит этого видимого благородства? Когда он решит, что наигрался со мной вдоволь, и просто поглотит своей магией? Что ему от меня нужно?..

И что нужно мне от него? Точнее, той мерзкой зубастой тени, которая заставила меня забрать с собой связное зеркало? Понятно ведь, что всё не просто так… Мне не хотелось даже допускать в своё сознание мысль, что я могу быть опасной для лорда Раньери и его дочери, но, боюсь, именно так и есть. Из-за меня с ними может что-то случиться.

— Анжелик, — мягкий, бархатный баритон Теодоро заставил меня вернуться в реальность и вспомнить о том, что я здесь нахожусь именно в качестве няни, — объясни, что крысы забыли в покоях у леди Анастейши. И как они там оказались.

Анжелик взглянула на животных, перескочивших с моих плеч на стол, и только легко пожала плечами.

— Я была уверена, что они понравятся леди Анастейше. Они же очень милые.

— В самом деле, они очень милые, — подтвердила я, — хотя это и несколько нетипично для женщины: положительно относиться к крысам.

— Я и подумать не могла, — невинно отозвалась Анжелик, — что крысы могут кому-то не понравиться!

— Леди Мария, — напомнил Теодоро, — боится их до потери сознания.

— Леди Мария! — фыркнула Анжелик. — Так ведь я отправила крыс не к ней?

— Верно, — подтвердила я, понимая, что ни в коем случае не могу дать заднюю. Мне надо добиться уважения этой девочки любой ценой, иначе она не даст мне нормально жить, работать, а уж тем более присматривать за ней. Придется приложить немало усилий, чтобы действительно достичь желаемого результата, и я почему-то не сомневалась, что Анжелик будет изо всех сил сопротивляться. Она совершенно не походила на ребенка, который спокойно примет чьё-то желание ею управлять и наставлять её. Меня она считала эдаким искусственным ограничителем свободы, и это ощущалось очень остро. А Теодоро давал мне возможность убедить Анжелик в том, что я ей не враг — или окончательно упасть в грязь лицом.

Нет, я не могла позволить себе сдаться.

— Но, думаю, бояться надо не обо мне, — продолжила я донельзя серьезно, — ведь я не такая уж и миниатюрная, вполне способна справиться с крысой. Даже с тремя. Анжелик, тебе следовало подумать о самих крысах! Разве ты не думала, что они могут испугаться, увидев некую незнакомку? А если б я случайно причинила им вред? Что ты скажешь на это? Разве эта шутка не была жестока по отношению к крысам?

Анжелик, кажется, растерялась. Я же с трудом сдержала победную улыбку.

Если и девочка ожидала чего-то, то явно не того, что ей будут вменять плохое обращение с животными.

Поразило это и лорда Раньери. Тем не менее, на его губах расцвела довольная улыбка; он явно считал, что я всё правильно сказала Анжелик и должна продолжать в том же духе. Это несколько приободрило меня; я легко встретилась с ним взглядом ещё раз и даже улыбнулась.

В Анжелик же наконец-то проснулась её истинная сущность. Ведь она была всего-навсего восьмилетней девочкой, а не каким-нибудь неконтролируемым чудовищем. Вот и сейчас, пока её взгляд бегал из угла в угол, я наконец-то увидела, как сквозь маску коварства пробивается вполне себе живой, со своими горестями и желаниями, ребенок.

— Анжелик, — мягко обратилась я к ней, — к счастью, катастрофы удалось избежать, но ты должна пообещать мне, что такое больше не повторится.

— Такое, — сердито промолвила Анжелик, — больше не повторится.

Возможно, разговор следовало бы и продолжить, но нас, к счастью, опередили. Дверь в столовую отворилась, и внутрь вошла Дора с массивным подносом, на котором оказались три тарелки с пышным омлетом. Вообще-то подавать еду, как я поняла, должна Мария, но она по каким-то причинам отказалась от своих прямых обязанностей — вероятно, выражала таким образом своё недовольство по отношению к начальству.

Что-то мне подсказывало, что Тёмный Лорд плевать хотел на Марию и её обиды. Он ценил её не больше, чем того же работавшего в Канцелярии Вито, недолюбливал, но по каким-то причинам не спешил от себя отпускать. Быть может, считал, что, находясь рядом с человеком, легче сможет его контролировать. Или на то были ещё какие-то тайные причины, о которых я не могла догадываться в силу своего незнания и иномирности.

Так или иначе, мы все просто приступили к еде. На несколько минут разговоры стихли, но Теодоро явно куда-то спешил, потому расправился с порцией омлета вдвое быстрее, чем следовало, и промолвил:

— Сегодня я вынужден буду задержаться на работе, так что, леди Анастейша, вы на целый день остаетесь наедине с Анжелик. Надеюсь, никаких инцидентов за этот период не произойдет.

— Разумеется, — кивнула я. — Я — профессионал своего дела.

На самом деле, свои слова вполне можно было посчитать и ложью. Профессионал, как же! Так, девчонка, которая до конца не понимала, во что вляпалась. Но я в любом случае не собиралась отступать от цели. Если лорд Раньери нанял меня на работу, я задержусь здесь до победного. И спасу свою сестру. Мне больше ничего и не нужно, только бы Эля была жива и здорова…

— Замечательно. Сегодня у Анжелик по плану занятия математикой, чтением и историей. Учитель истории придет ближе к вечеру, но первые два предмета — на вас. Надеюс, это входит в перечень ваших компетенций?

— Несомненно, — подтвердила я.

Раньери подстраховался. Он знал, что я отлично читала и полностью владела местным языком, математика тут ничем не отличалась от земной, по крайней мере, на уровне изучения для маленькой девочки вроде Анжелик, а вот историю я знала из рук вон плохо. Мне и самой будет полезно поприсутствовать на занятии в качестве ученицы. Быть может, у меня будет такая возможность?

— В таком случае, хорошего дня, — Теодоро поднялся со своего места. — Анжелик, будь хорошей девочкой и слушайся леди Анастейшу. Надеюсь, ты понимаешь, что это очень важно.

— Да, папа, — смиренно ответила она, но что-то мне подсказывало, что ангелом Анжелик никогда не была и не будет. Это не её роль, вот уж точно.

Но пока что следующих капризов не было. Анжелик спокойно проводила взглядом отца, доела, поделившись несколькими кусочками своего омлета с крысами, а потом обратилась ко мне:

— А где мы будем заниматься?

— А где обычно проходят уроки? — спросила я, пожалев, что не задала этот вопрос, когда лорд Раньери ещё был на месте.

Во взгляде Анжелик мелькнуло плохо скрываемое детское коварство.

— В лаборатории у папочки, — промолвила она. — Точнее, в примыкающем к ней кабинете.

— В таком случае, пойдем туда, — кивнула я. — А крысы?..

— Их клетка там.

Я вздохнула. Что ж, кабинет так кабинет. Хотелось верить, что лорд Теодоро не вышвырнет меня прочь за вторжение в его личное пространство, когда узнает о том, где проходили наши уроки. Впрочем, не исключено, что Анжелик преследовала какие-то иные интересы, когда выбирала именно это место для проведения занятий. Или она вправду учится именно там?

Так или иначе, я подхватила крыс и направилась следом за девочкой. Хотелось верить, что путь в кабинет будет не слишком длинным.

Глава шестая

Сегодня Анжелик вроде как вела себя примерно, и по пути в лабораторию я даже немного успокоилась. И только когда мы добрались до места назначения, а я перешагнула порог кабинета и застыла, с ужасом осматриваясь, поняла, что это была ещё одна часть коварного плана этой невыносимой девочки.

Главной проблемой кабинета было то, что, дабы попасть в него, необходимо было пересечь саму лабораторию. А здесь где только не таились настоящие ужасы! Я, признаться, увидела одним махом столько всего страшного, что даже испугаться-то толком не успела, не поняла. Что именно из общей массы следует выделить в качестве главной угрозы.

Что ж, интересного здесь в самом деле было немало. Какие-то котлы у стены, булькающая жидкость в них, гирлянды сушеных мышей и жаб, скелеты, кости…

А самое удивительное, что всё было уложено не как в условном домике ведьмы, в магическом хаосе, нет! В лаборатории присутствовал порядок, словно я в самом деле попала в какой-нибудь НИИ, только магический. И, изучая взглядом всё простиравшееся передо мной, поняла, что Темный Лорд действительно отнюдь не так прост, как я смела бы надеяться.

Этот человек — скорее ученый, а не маг. Должно быть, он долго изучал собственную магию и проводил немало экспериментов, цель которых я никогда не смогу определить.

Нашлось здесь место и для крыс. Клетка была открыта, но в ней внутри спала ещё одна белая красотка; три другие, преодолевшие путь к лаборатории на моих плечах, поспешили сбежать вниз по платью и присоединиться к подруге.

— Надеюсь, на них не проводятся никакие магические эксперименты? — поинтересовалась я, забыв о том, что лорда Теодоро рядом нет, только Анжелик.

— Нет, — легко ответила девочка, в этот раз решив обойтись без шуток. — Они просто здесь живут. Папе нравится. Они милые, но Мария их очень боится. Впрочем, — весело фыркнула Анжелик, — Мария боится всего, а папу — больше всего на свете!

— Но с ним она была довольно резка, — отметила я.

Анжелик пожала плечами.

— Вы, взрослые, ведете себя порой очень странно.

Я не стала спорить. Что ж, если не знать все мотивы человека и не пообщаться с ним лично, можно много разного придумать касательно его жизни. А правда, раскрывающаяся после, бывает достаточно неприглядной и пугающей. У меня вот тоже были свои причины оставаться работать здесь, и это отнюдь не любовь к своей профессии и желание воспитывать Анжелик. В какой-то мере девочка только усиливала мою тоску по дому, но я ни на минуту не забывала о том, что моё возвращение домой будет означать смерть для Эли. А значит, я должна пытаться избежать этого всеми возможными способами.

— Ты хочешь сесть заниматься в лаборатории, или мы всё-таки пройдем в кабинет? — поинтересовалась я, надеясь, что мой голос звучит достаточно твердо, дабы девочка не заподозрила, будто я боюсь чего-то в этой лаборатории.

Не сказать, что у меня в самом деле присутствовал такой страх, но место тут было непригодное для учебы. Анжелик, кажется, это понимала, а против самой учёбы ничего не имела, потому указала на дверь, видневшуюся в самом конце лаборатории.

— Нам туда, — промолвила она. — Если вам, конечно, не страшно, леди Анастейша, — в голосе девочки зазвенели едва заметные язвительные нотки, и я про себя отметила, что она куда больше похожа на отца, чем может показаться с первого взгляда. И ведет себя куда взрослее, чем полагается восьмилетнему ребенку. Тем не менее, это была только одна сторона души Анжелик.

Мне подумалось, что она таким образом может пытаться спрятать свою чувствительную натуру. Ребенок растет без матери, ей, конечно же, бывает и грустно, и одиноко… И хочется простого человеческого тепла. Всегда ли может его обеспечить лорд Теодоро? Он, как минимум, часто занят работой. С нянями Анжелик не уживается, леди Мария — наставник ещё тот, врагу не пожелаешь, в школе для Светлых что-то пошло не так… И с кем, спрашивается, общаться ребенку?!

Пообещав себе, что сделаю всё возможное, дабы жизнь Анжелик только улучшалась, а не превратилась с моей помощью в сущий кошмар, я решительно пересекла лабораторию.

— Не страшно, — ответила, прежде чем открыть дверь в кабинет. — К сожалению, мне доводилось видеть что-то пострашнее котлов и скелетов.

— Дракона? — моментально заинтересовалась Анжелик, подбежав ко мне поближе. — Или василиска? Или гарпию?

— Болезнь, съедающую родного человека, — тихо ответила я. — И лучше бы в самом деле мне повидать дракона, Анжелик… Прости, не следовало говорить тебе об этом. Пойдем, — я попыталась улыбнуться, — нам надо учиться.

Я открыла кабинет, переступила порог и замерла, кажется, в ещё большем ужасе, чем от лаборатории.

И не потому, что в кабинете стояли котлы или бегали ожившие скелеты, отнюдь! Всё выглядело максимально прилично, насколько это вообще возможно. Большой стол, рабочее кресло, несколько удобных стульев с мягкой обивкой. Шторы, с помощью которого можно регулировать освещенность помещения, большая люстра, зажигать которую, впрочем, нынче не было надобности, хватало и солнечных лучей. Мягкий ковер, устилавший, впрочем, только часть кабинета, светлый паркет, высокие шкафы с аккуратно сложенными книгами и какими-то бумагами…

И портрет. Он висел прямо напротив двери, так что у меня не было шансов его не заметить. И, пожалуй, именно к этому портрету меня привела Анжелик, хотела, чтобы я посмотрела. На нём была изображена женщина невероятной красоты. Стройная, с золотистыми волосами, собранными в красивую строгую прическу. Черты лица незнакомки казались мне одновременно знакомыми и нет. Мягкие, нежные, тонкие… Её лицо могло вдохновить, пожалуй, любого художника. Только синие глаза смотрели как-то колюче, будто пытались проткнуть насквозь.

Но испугало меня другое. Не то, что в кабинете у лорда Теодоро висел потрет какой-то женщины, нет — то, что я была очень на неё похожа.

— Анжелик, — прошептала я, с трудом сдерживаясь, чтобы не попятиться, — а кто это? Чей это портрет?

— Моей мамы, конечно же, — незамедлительно отозвалась девочка.

Мне вспомнилось, как лорд Теодоро внимательно смотрел на меня, буквально пронизывая взглядом насквозь, и я вздрогнула. Неужели он видел во мне черты своей покойной супруги?

— Ты на неё похожа, — отметила Анжелик, нисколечко не стесняясь. — Я сразу заметила. Это потому мой папа взял тебя на работу?

— Лорд Теодоро, — мой голос прозвучал неожиданно строго, — взял меня на работу, потому что у меня есть педагогическое образование. Анжелик, — я повернулась к ней, — я была учительницей и воспитывала детей твоего возраста, учила их чтению, математике, природоведению… И многому другому. Четыре года, целых двадцать семь деток…

— Они были очень бедными?

— Почему? — удивилась я.

— Потому что всем богатым детям нанимают персональных учителей.

— Но ведь ты училась в школе для Светлых, — недоуменно промолвила я. — Разве там не было больших классов?

— А зачем ты спрашиваешь? — моментально насторожилась девочка.

— Ну, как же, — я попыталась улыбнуться. — Я надеюсь долго проработать в этом доме. Будет лучше, если мы подружимся.

— Кому лучше? — моментально ощетинилась Анжелик.

— Нам двоим, — спокойно отозвалась я.

— Зачем тебе вообще у нас работать?!

— А почему нет?

— Потому что будет лучше, если папа выгонит всех! — воскликнула девочка. Она вновь бросила быстрый взгляд на мамин портрет и надулась. — Мы вдвоем были бы самыми счастливыми на свете! Но папа постоянно на работе и приставляет ко мне всяких мерзких женщин! Эту леди Марию с её манной кашей, всяких нянек! Даже в школу меня отправил! Мой папа — самый влиятельный Тёмный в этой стране! Дети его друзей получают персональное обучение, а ко мне никто персонально приходить из магов не хочет. И дружить со мной никто не хочет, — она отвернулась, и я впервые увидела, как сквозь маску маленькой проказницы пробивается страдающая от одиночества девочка. — А теперь ты появилась и хочешь отобрать папу! Хочешь, чтоб он на тебе женился!

Господи, да кто вселил девочке в голову такую дурость!

Не зная толком, правильно ли я поступаю, я приблизилась к Анжелик, опустилась на колени, хоть в платье сделать это было крайне неудобно, и обняла девочку за плечи, мягко поворачивая к себе.

— Анжелик… Солнышко, выслушай меня, пожалуйста, — мягко промолвила я. — Я не собираюсь отбирать у тебя папу. Во-первых, я совершенно не собираюсь за него замуж. Во-вторых, даже если когда-то он захочет жениться, полюбит какую-то другую женщину, кроме твоей мамы, он ни за что не приведет в дом ту, что будет плохо относиться к тебе. Я просто уверена в этом! Но, в любом случае, это буду не я. Я просто няня, гувернантка. Но мне очень нужна эта работа. Пока я здесь работаю, моя младшая сестра в безопасности. Потому я очень хочу, чтобы мы с тобой подружились и чтобы ты хотела видеть меня в роли своей няни. Как видишь, мне это выгодно отнюдь не потому, что я надеюсь получить что-то от твоего отца.

Анжелик вздрогнула. Она подняла на меня глаза, в которых отчетливо блестели слезы, и тихо спросила:

— Так ты хочешь быть моим другом?

— Конечно! — кивнула я.

— Но ты моя няня.

— А разве няня не может быть другом?

— Леди Виктория, — пробормотала Анжелик, — после которой папа отправил меня в школу для Светлых, говорила, что учительницы в разных общественных школах бьют детей розгами, когда те не слушаются. А ты будешь меня бить?

— А ты заранее считаешь, что будешь непослушной? — усмехнулась я. Анжелик, кажется, совершенно не собиралась играть роль хорошей девочки. — Впрочем, ответ не имеет значения. В моей школе никто детей розгами не бил. У нас так не принято. Но неужели на дочь Тёмного Лорда поднимали руку в школе?

— Вообще-то, — оживилась Анжелик, — папа запретил! Но одна моя учительница решила, что она имеет право. А потом я заколдовала её розги и меня отчислили из школы!

— За то, что ты отказалась принимать такое жуткое и, несомненно, несправедливое наказание?!

— Нет, — хихикнула девочка. — Просто я использовала темное заклинание, которому учил меня папа, — и, заметив, что я не выгляжу слишком уж пораженной, дополнила. — Это очень неправильно — использовать светлый дар для темных заклинаний!

— Я не слишком разбираюсь в магии, — пришлось признаться мне. — Так уж повелось, что я не одарена совершенно. Но ведь это не помешает нам с тобой стать подругами, правда, Анжелик?

Девочка с сомнением прищурилась, но в итоге всё-таки кивнула.

— Не помешает. А ты…

Договорить она не успела. Раздался стук — некто, вероятно, отворил двери лаборатории, — потом громкий вскрик, а потом что-то жутко загрохотало.

— Будь тут, — выдохнула я, обращаясь к Анжелик, а потом выскочила из кабинета в лабораторию. Девочка, разумеется, не послушалась и направилась следом за мной, и я хотела уж было её одернуть — не хватало только, чтобы ребенок пострадал от рук неизвестного, проникнувшего на территорию, мало ли, кто тут может лазить! — но Анжелик успела первой.

— Это же учитель Теренс! — воскликнула она. — Историк! Учитель Теренс, вставайте, неужели вы испугались лаборатории? — и девочка звонко расхохоталась.

Историк на поверку был мужчиной лет пятидесяти и в самом деле напоминал какого-то профессора. С окладистой седой бородой, уложенными такими же седыми волосами, в очках, в дорогом костюме, он составлял впечатление весьма импозантного мужчины, эдакого немолодого уже франта.

— Ох, — бормотал он, силясь подняться. — Ох, все Тёмные и Светлые боги! В какой кошмар я попал! Ох, ох… Юная леди, что за шутки? Что вы собираетесь изучать в такой жуткой обстановке?

Я попыталась подать учителю Теренсу руку, но только напоролась на его сердитый недовольный взгляд.

— Ваш скелет, — обвинительно произнес он, — напал на меня!

— Мой скелет надежно спрятан в моём теле, — серьезно промолвила я. — и, гарантирую, на вас не нападал.

— Вы понимаете, о чем я!

О да, я понимала. Один из декоративных скелетов, стоявших у двери в лабораторию, предназначался для того, чтобы вещать на него одежду. Очевидно, от ужаса учитель налетел на него сам, а теперь отчаянно пытался сделать вид, что его страх имел под собой хоть какое-то основание. Сам скелет нынче валялся рядом, и у него явно не доставало костей. Два ребра, отвалившись от своего обладателя, покоились у самой двери.

— Позвольте помочь вам подняться, — решительно промолвила я. — Давайте, берите меня за руку.

Мужчина проигнорировал предложенную помощь и попытался обрести опору в виде чего-то другого. Пальцы его нашарили нечто достаточно твёрдое, чтобы за него можно было ухватиться, не боясь вновь полететь на пол, и Теренс, несомненно, считал, что держится за какую-нибудь тумбочку или что-то в этом роде.

Я скривилась.

— То есть, живая рука вас не устраивает, а мёртвая — более чем да? — мрачно поинтересовалась у него и тут же пожалела о своих словах.

Учитель Теренс, очевидно, в самом деле очень боялся скелетов. Не знаю, что именно так сильно его смущало, но исторгнутый мужчиной громкий визг аж никак не вписывался в картину мира, подразумевающую хотя бы минимальную адекватность. Забыв о своем уже не юном возрасте, Теренс взвился в воздух, подпрыгнул так высоко, как, должно быть, и ребенку не всегда под силу, и, разумеется, повалил на пол уже второй скелет.

Декоративный или нет, скелет тоже жаждал отмщения. Костистые руки взмыли в воздух, а крючковатые пальцы зацепилась за пиджак учителя и потянули его вниз. Раздался дикий грохот, и мужчина вновь оказался на полу, на сей раз окруженный уже двумя разваленными на кусочки, а точнее, на отдельные косточки скелетами.

— Это отвратительно! — взвизгнул он.

Что-то стукнуло. Раздался писк, и четыре крысиные подруги бросились изучать валяющегося на полу мужчину, явно не понимая, с чего б то он так нагло нарушал их покой.

— О боги! — прошептал Теренс, закатывая глаза, и я осознала, что он вот-вот потеряет сознание. — Крысы!.. Крысы!..

— Да ведь это просто животные…

— Крысы! — взвыл мужчина.

Я, поняв, что так дела не будет, поспешила подхватить крыс на руки и запихнуть их обратно в клетку. Те возмущенно попискивали, но изолировать себя от Теренса позволили, вероятно, вовремя осознав, что этот сдуру и раздавить может.

Потом, не слушая пререканий мужчины и даже не одернув хихикающую Анжелик, которая явно готовила для историка этот чудесный кабинетно-лабораторный сюрприз, я схватила его за запястья и почти силой заставила подняться. Отряхнула от пыли, выдернула застрявшую в кармане пиджака кость.

— Вот, теперь всё в порядке, — довольная итогом, промолвила я. — Анжелик захотела заниматься в кабинете…

Учитель Теренс надменно кивнул и важным шагом направился в кабинет. Анжелик засеменила за ним, буквально излучая довольство. Он пропустил её в кабинет первой, вошел следом, а потом…

Повернулся ко мне и буркнул:

— Приберитесь тут.

И захлопнул дверь в кабинет прямо перед моим носом.

Я только и могла, что возмущенно всплеснуть руками. А дальше что? Не колотить же мне кулаками в дверь, чтобы учитель Теренс изволил всё-таки впустить меня внутрь! Нет, конечно, можно прибегнуть и к этому методу, но что-то мне подсказывало, что профессиональные няни так не делают. Но, спрашивается, чем ему помешало бы моё присутствие? Просто причуда? Я ему не понравилась? Или ему нужно что-то от Анжелик?!

От последней мысли, конечно, шел мороз по коже, но я велела себе не надумывать лишнего и вспомнить о том, что она — не простой ребенок, а одаренная девочка. К тому же, дочь Тёмного Лорда! Это ж каким надо быть идиотом, чтобы попытаться как-то навредить Анжелик и потом не бояться мести её отца! Нет, вряд ли учитель Теренс задумал что-то дурное. Вероятнее всего, он просто сноб и предпочитает преподавать без лишних ушей. Или не уверен в своей компетентности. Да и я ему не понравилась с первого раза, ещё и скелеты эти…

Я вздохнула. Нет, со скелетами определенно надо было что-то делать. Не могла я оставить их в таком состоянии. За те несколько минут, что я находилась в лаборатории, её внешний вид уже совершенно перестал пугать, но зато теперь я отчетливее замечала, какой бардак мы здесь натворили. Хороша я буду, если в таком виде оставлю всё дожидаться Тёмного Лорда! Он, должно быть, уволит меня быстрее, чем я хоть рот открою в попытке что-то объяснить!

Потому, смирившись со своей тяжкой долей, я ещё раз проверила крыс — те были надежно заперты в клетке, — и принялась восстанавливать скелеты.

Первый поддался с легкостью, ему и надо было-то всего лишь приделать два ребра. Конечно, ни суперклея, ни скотча, ни хваленой изоленты у меня под рукой не было, но, вероятно, скелет удерживала какая-то магия, потому что, стоило мне только вернуть ребра на место, как у него всё мигом срослось и встало на свои места.

А вот второй, тот, за которого учитель Теренс хватался, силясь встать на ноги, увы, не отличался такой стойкостью. Я попыталась его собрать, но была далеко не так сильна в анатомии и строении скелета. Первая попытка сложить сие чудище в лежачем положении закончилась тем, что я обнаружила лишние детали — то есть, кости. Получалось как в плохом анекдоте, и я, про себя проклиная историка, который никак не мог ухватиться за что-то надежнее костей, попыталась повторить сборку.

Безуспешно. Если б я была в своём мире, могла бы воспользоваться поисковиком, нашла бы в интернете картинку-образец, а тут… А тут — дура! У меня же такой образец перед носом стоит, собранный уже, а я по памяти и по наитию собрать пытаюсь!

Дело пошло быстрее. Я уже восстановила ноги, даже вернула на места ребра, но, стоило попытаться поднять скелет, как он вновь разлетелся на кусочки.

— Да что ж такое! — пробормотала я.

— Из него просто испарилась магия.

Я вздрогнула и спешно вскочила на ноги, вспомнив о том, что приличной леди не полагается ползать по пыльному полу и формировать скелеты. В дверном проёме, упершись плечом в косяк, стоял лорд Раньери. Судя по веселой улыбке, стоял он там уже не первую минуту и явно созерцал мои попытки сделать из скелета что-то приличное и, хм, собранное.

— Извините, — моментально выдохнула я, если честно, чувствуя себя и вправду очень виноватой. — Я не хотела, это…

— Вышло случайно?

— Именно.

— И как же?

— Учитель Теренс пришел на занятие. Анжелик захотела заниматься здесь, а он, ну…

— Упал?

— Да. И пытался подняться.

Лорд Теодоро весело рассмеялся.

— Удивительно, что вы вообще его сюда заманили. Теренс жуткий трус, он до потери пульса боится скелетов, крыс… Да он даже котов боится! И, должно быть, ударил по скелету заклинанием… А ещё Темный называется!

— Он Тёмный? — удивилась я.

Если честно, мне почему-то казалось, что учитель так же неодарен, как и я.

— Да, и довольно сильный, — подтвердил Теодоро. — Из него получился бы отличный маг, если б он не был таким редкостным трусом. Поднимайся, Анастейша, — он протянул мне руку. — Нечего вытирать пол платьем.

— Моё платье, — усмехнулась я, — совсем не того качества, чтобы его жалеть.

— Это повод сменить платье, но не ползать на коленях, — рассмеялся Раньери.

Для того, чтобы собрать скелет, ему не пришлось делать ничего. Мужчина только легко повел запястьем, и кости сами по себе встали на место. Скелет легко подскочил на ноги и, двигаясь плавно, будто танцор, вновь занял своё место.

— Мне нравится это платье, — легко пожала плечами я, пытаясь отряхнуть юбку.

— Неужели не хочется обновок?

— Нет, — честно ответила я. — Как-то об этом вообще не думается.

— Это удивительно, — отметил лорд Раньери, касаясь моей руки.

В какую-то секунду мне захотелось податься вперед, встать к нему поближе. И я даже задумалась, какими были бы на вкус его губы… Теодоро — очень привлекательный мужчина, смешно было бы это отрицать, и меня неуловимо влекло к нему, как бы я ни пыталась отрицать очевидное.

Но, когда расстояние между нами сократилось и поцелуй казался неизбежным, у меня перед глазами вспыхнул портрет матери Анжелик и заплаканные глаза девочки.

Я отпрянула, едва не врезавшись в скелет, и как раз вовремя, потому что дверь, что вела в кабинет, распахнулась, и в лабораторию заглянула Анжелик.

— Папа! — воскликнула она. — Скажи учителю Теренсу, что Анастейше тоже можно сидеть на занятиях по истории! Можно же, да?

Тёмный Лорд только коротко кивнул. Но мне почему-то почудилось, что он был крайне недоволен тем, что нас прервали.

Глава седьмая

Спала я плохо. Казалось, и день прошел отлично, мы с Анжелик вроде как подружились, а ещё она проявила недюжинный интерес к математике и показала мне несколько простейших светлых заклинаний, потому что при отце использовать их не могла, а хвастаться остальным в доме не собиралась, считала, что те её не любят… Но всё же, что-то мне мешало.

Всю ночь мне снились какие-то кошмары. Мне мерещилось, как я подхожу к тому самому зеркалу, которое привезла с собой, а моё отражение стремительно меняется, и я превращаюсь в покойную супругу лорда Теодоро. Едва заметно утончаются черты, волосы становятся ещё более светлыми, лицо приобретает какое-то хищное выражение…

А потом красавица превращается в клыкастую тень и шипит мне что-то.

— Анастейша, Анастейша…

Я сквозь сон попыталась отмахнуться, попятилась от зеркала, но оно неотвратимо летело за мной, преследовало шаг за шагом. Хотелось убежать, но я как будто примерзла к земле, да ещё и спиной уперлась во что-то, и тень становилась ближе, ближе, ближе!

— Анастейша!

Я вскрикнула и резко распахнула глаза. Зубастая тень нависала надо мной, скаля огромные клыки, и я едва сдержалась, чтобы не завизжать — только потому, что наконец-то рассмотрела, что это было.

Кот.

Я просто лежала в кровати, и надо мной нависал кот. Обычный такой… котик. Только большеват немного. И клыки…

Специфические.

Я осторожно повернула голову в сторону. На краешке моей кровати восседала Анжелик, чинно сложив ладони на коленях, и улыбалась.

— Доброе утро!

— Доброе, — прохрипела я. — Что случилось? Я проспала?

— Нет-нет! — заверила меня Анжелик. — Ещё совсем рано!

— Тогда почему ты не спишь?

— Потому что я проснулась и решила прийти к тебе, — улыбнулась девочка. — Мы же договорились стать друзьями, да?

Я осторожно кивнула.

— Вот я и пришла к тебе, как к другу!

— Как к другу?

— Да. Ведь друг всегда поможет, разве не так?

— Конечно, — согласилась я, понимая, что любой другой ответ сейчас однозначно разочарует Анжелик. Ничто не помешает помириться потом, но…

Во-первых, я почему-то чувствовала невероятное желание наладить с девочкой действительно близкие доверительные отношения, стать ей больше чем няней — хоть и не претендовала, разумеется, на её отца. Мне просто подумалось, что Анжелик очень одинока, и если она не найдет сейчас поддержки в лице старшего человека, то потом проблем станет только больше.

А во-вторых, если я сейчас её не выслушаю, она встанет и уйдет. А мне казалось, будто кошмар вот-вот должен ожить. Словно стоит только девочке покинуть комнату, как в зеркале вновь проснется то самое чудовище, о котором я даже думать боялась.

Тряхнув головой в попытке избавиться от дурных мыслей, я попыталась сфокусироваться на Анжелик.

— Так что ты хотела? — мягко спросила я.

— Помоги мне спрятать котика!

— Котика?

Я перевела взгляд на чудовище, восседавшее на мне.

— Да, — кивнула Анжелик. — Он ещё совсем котёнок! Я хочу, чтобы он остался со мной. Чтобы был моим котиком. Потому что всем можно заводить питомцев, а мне папа не разрешает!

«Совсем котёнок» по размеру был побольше обычного домашнего кота. Моя соседка по лестничной площадке, ещё из реального мира, держала полудикого кота, и вот таких масштабов примерно был и «котенок». Крупный, он весил, наверное, килограммов десять. И никакого удовольствия от того, что эта махина улеглась мне на грудь, я не получала.

Но размер кота был далеко не самым критическим нюансом в данной ситуации. Во всём остальном кот на первый взгляд соответствовал стандартным параметрам, то есть, обладал мягкой угольно-черной шерстью, длинным хвостом, четырьмя лапами. Но на ушах у него оказались кисточки, как у рыси, а уж когда котенок зевнул…

Ох, упаси боже кому-то попасться такому на зуб!

И если б на этом проблемы заканчивались! Глаза у кота были красные. Не карие, не тёмно-вишнёвые, а именно красные, насыщенного такого оттенка, хоть и с нормальным кошачьим зрачком. Нет, зверь выглядел как настоящее исчадье Ада.

Хотя, есть ли в этом мире Ад?

— Но тебе надо всего лишь попросить папу, — осторожно промолвила я, — и он, должно быть, разрешит…

— Не-а, — покачала головой Анжелик. — Не разрешит!

— Почему?

— Потому что это драконий кот, разумеется, — как ни в чём ни бывало, пояснила Анжелик. — Он пламя умеет извергать, правда, красавчик?

И красавчик в подтверждение этого факта дунул пламенем.

Аккурат мне в лицо.

Я даже испугаться не успела. Анжелик рванулась вперед, и я почувствовала осторожное показывание светлой магии. Пламя ударилось в барьер и отскочило от меня, а потом, стремительно изменив направление, взмыло вверх.

На потолке осталось заметное такое черное пятно.

Драконий кот клацнул зубами и наконец-то сошел с моей груди. Потом смирно свернулся клубком рядом с моей головой на подушке и уснул.

— Он устал, бедняжка! — вздохнула Анжелик. — Папа вчера обнаружил гнездо драконьих котов с котятами! И собирался открывать портал в Бездну… Но он же совсем маленький! Как можно такую прелесть отправлять в Бездну!

Что ж, про Бездну я знала. Некий аналог Ада в моём мире, Бездна — ещё одно измерение этого мира. Пугающее, странное. В Бездне нет жизни, там большинство своего времени проводят всякие чудовища, плоды магических экспериментов и особо опасные преступники.

Связь с Бездной есть только у Тёмных. Светлые маги, в противовес им, могут подключаться к Поднебесью. Что водилось там, я понятия не имела, но надеялась, что никаких жутких тварей.

Собственно, одной из обязанностей Тёмного Лорда было обеспечивать полную безопасность своих подданных от выходцев из Бездны. Не сказать, что самая простая на свете задача, учитывая то, что эти самые выходцы зачастую отнюдь не дружелюбно настроены.

Но в Бездне твари не могут размножаться. Они только крепнут, проживают свой жизненный цикл, быть может, умирают, хотя и жизнью назвать то, что там происходит, нельзя.

Конечно же, каждое существо из Бездны мечтает прорваться в этот мир, будь то изгнанный маг или какая-то тварь. Пробивают дыры, селятся в этом мире, прячутся…

А потом вредят.

И есть, конечно же, список магических животных, которым в наземном мире делать нечего. Даже меня, иномирянку, просветили, что если я вдруг увижу кого-нибудь из представителей этого списка, то должна немедленно обратиться в компетентные органы.

К моему счастью, до сегодняшнего дня потребности не было.

Но вот, кажется, появилась.

— Анжелик. — мягко промолвила я, — ты ведь понимаешь, что этот… котёнок может быть опасным? Ты что, украла его?

— Я выпустила его из клетки, — пожала плечами Анжелик. — У меня светлая магия, потому папа меня не засек. А заклинание открытия дверей сработало с первого раза!

Господи, только этого не хватает…

— Анжелик, — мой голос дрогнул, и пришлось совершить невероятное усилие над собой, чтобы не раскричаться случайно на девочку, — ты же понимаешь, что драконий кот — это очень опасно?

— Так то взрослый!

— А это разве маленький?!

В учебнике, который мне дали полистать, он именно так и выглядел…

— Конечно! — довольно подтвердила Анжелик. — Взрослые драконьи коты имеют больше зубов, — взялась загибать пальчики она, — ядовитые когти, пламя у них горячее, крылья — они ж умеют летать! — у мужских особей есть ещё небольшие рожки, они намного больше… А самое главное — намного пушистее!

Да, действительно.

Ничего важнее пушистости в случае этого чудища нет и быть не может.

Борясь с желанием сбежать куда подальше и потребовать, чтобы лорд Теодоро немедленно забрал это чудище прочь, я села на кровати.

— Понимаешь, — затараторила Анжелик, — если папа отправит его в Бездну, он не выживет! Он же маленький, а там все такие жестокие…

— Он только что дохнул огнем мне в лицо, — отметила я. — Мне кажется, у него есть шансы выжить, причем весьма большие.

— Это здесь! — воскликнула девочка. — А в Бездне — нет! Но ты посмотри, какой он милаш! Он просто прелесть!

Кот заурчал, подтверждая, что он — та ещё прелесть. Прелесть, склонная перекусывать маленькими девочками на завтрак…

— То есть, — мрачно промолвила я, — ты выкрала кота…

— Котёнка!

— Котенка из клетки и предлагаешь мне помочь укрыть его от твоего отца, чтобы он не отправил его в Бездну? А потом что будет?

— А потом, — довольно промолвила Анжелик. — я его выдрессирую! И его не придется никуда отправлять! Вот!

Я едва сдержалась, чтобы не застонать от досады.

— Анжелик, — промолвила я, — если этот кот уже котенком столь… крупен, ты себе представляешь, каких размеров он будет, когда вырастет?

— Конечно! — кивнула она. — Три-четыре метра в длину.

Очень хорошо.

— И ты думаешь, — осторожно промолвила я, — что мне под силу укрыть от твоего отца кота размером три-четыре метра в длину? Огнедышащего? Крылатого? С ядовитыми когтями?

— Но ты же моя подруга!

— Анжелик! Я всего лишь простой человек, не владеющий магией!

— Мне надо спрятать кота всего на три дня, — призналась Анжелик.

— А потом что?

— Папа закроет портал в Бездну. Он не сосчитает этого кота, я уверена! — решительно промолвила девочка. — Родители его под собой прятали. Папа наверняка даже не знает о том, что там был котёнок…

Я вздохнула. Вообще-то следовало спросить, что девочка забыла рядом со столь опасными животными и кто её туда впустил, но учительский опыт подсказывал, что Анжелик и не просила ничего разрешения.

Захотела и пошла.

— А после того, как папа портал закроет, — воодушевленно продолжила Анжелик, — ему надо будет выждать до следующего Сближения Измерений. А это через четыре месяца!

— Твой отец может прорубить портал и так.

— Он не станет делать этого для котенка! Это ж не какой-то опасный зверь! — воскликнула девочка.

Ну да, совсем не опасный, конечно…

— Анжелик, — вздохнула я, пытаясь найти слова, которыми можно было бы объяснить, почему содержать этого котенка — очень плохая идея. — Я понимаю, что тебе хочется найти компанию и…

— Пожалуйста, — взмолилась девочка. — Я смогу доказать папе, что Пушик — хороший котик! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Пушик!

Я посмотрела на кота, дрыхнущего у меня на подушке.

— Я буду очень хорошо себя вести, — прошептала Анжелик. — Я буду самой примерной девочкой на свете!

— Это опасно…

— Быть хорошей девочкой?

— Нет, держать этого кота!

— Я даже манку съем! — поклялась Анжелик.

Я чувствовала себя последней идиоткой, но, к своему стыду, промолвила:

— Ладно. Допустим, я соглашусь тебе помочь. Но каким образом? Что я могу сделать? Я не владею магией, не могу наложить никакие защитные чары…

— Просто позволь ему остаться здесь, — промолвила Анжелик. — Я проверила, папа не раскидывал следящую сеть над твоей комнатой…

Интересно, а почему?

— Потому что ты не владеешь магией, и папа не хочет испортить твою ауру, чтобы ты не могла проводить время со мной, — сама объяснила Анжелик, даже не став дожидаться озвученного мною вопроса. — Потому кот может просто поспать у тебя! Тебе только надо будет его кормить!

Мне следовало указать Анжелик вместе с котом за дверь.

А ещё лучше — моментально отправиться к лорду Теодоро и рассказать о том, что его дочь притащила ко мне это чудовище.

Но вместо этого я промолвила:

— Эх, и чем надо его кормить?

— Молоком! Он же маленький! — обрадовала меня Анжелик. — Ну и мясом… Немного. Так ты поможешь?

— Помогу, — выдохнула я прежде, чем успела хотя бы подумать головой.

Идиотка!

— Ура! — взвизгнула Анжелик, бросаясь меня обнимать. — Ура! Анастейша, ты самая лучшая няня из всех, кого ко мне приставлял папа! Спасибо большое! Спасибо!

Я прижала к себе девочку и вздохнула. Ну, да, я полная дура.

Зато, кажется, у меня появилась возможность наладить контакт с ребенком.

…Что ж, своё слово Анжелик сдержала.

Целый день она в самом деле была невероятно примерным ребенком, хоть к ране прикладывай. Улыбалась, проявляла рвение на уроках, согласилась съесть молочную кашу.

Я сидела как на иголках. Даже беспокойство о сестре на какое-то время схлынуло, наверное, оттого, что меня пока никто не выгонял с работы, а значит, Эле тоже ничего не грозило. Зато все мои мысли занял кот.

Я притащила ему кувшин молока в надежде, что этого хватит хотя бы на день. Как бы ни так! Драконий кот ел как не в себя и явно не отказался бы вкусить ещё и мяса, потому, после насыщенного рабочего дня, к счастью, не сопряженного с попытками унять капризы Анжелик, мне пришлось пробираться на кухню и воровать ещё и сырое мясо.

Мне повезло. Лорд Теодоро был занят, работал над порталом между измерениями. Кота он пока не разыскивал, в коридоре меня с куском мяса не поймал.

Все остальные слуги, пользуясь тем, что Тёмный Лорд нынче на работе, занимались по большей мере собственными делами и предпочитали не шататься по поместью. До комнаты я добралась без приключений и лишних встреч.

Внутри всё тоже было спокойно. Кот вел себя спокойно, нигде не нагадил и даже ничего не растерзал. Увидев мясо, он довольно заурчал, соскочил с моей кровати и потерся о ногу, требуя его накормить.

— А потом у тебя вырастут крылья, и ты станешь длиной три метра, — пробормотала я, отдавая котенку кусочки мяса и удивляясь его размерам. — Я полная дура, что согласилась помочь в этом деле Анжелик.

— Мр-р-у! — подтвердил кот.

— И тебе, наверное, самое место в Бездне. Ты, должно быть, жестокое чудовище… — пробормотала я, запуская пальцы в мягкую черную кошачью шерсть.

Мне почему-то вспомнилось, как на меня смотрел лорд Теодоро, как касался моей руки, как обнял было за плечи…

Это больше напоминало какое-то наваждение.

Не следовало слишком надеяться, что для него это имеет немного большее значение, чем просто игра. Развлечение.

И всё же…

— Ты всё правильно сделала.

Я вздрогнула. Неприятный шипящий голос был мне незнаком. Он точно не принадлежал лорду Теодоро, и я даже заподозрила, что котёнок внезапно стал говорящим.

Но нет. Кот продолжал уплетать мясо, а голос донесся откуда-то из-за моей спины.

Я медленно повернулась и сглотнула, осознав, что все мои дурные предчувствуия теперь стали реальностью.

В круглом зеркале, которое я устроила на тумбочке, не найдя где его повесить, плескалась тьма. Рама вновь вспыхнула пламенем. Зубастая тень, та самая, что так хорошо запомнилась мне с прошлого раза, смотрела своими красными глазами из глубин отражения.

— Подойди, — прошипело существо.

— Что ты такое? — я сделала шаг вперед, чувствуя, как меня влечет к зеркалу.

— Я твой друг, — прошелестела тень. — Тот, кто помогает твоей сестре оставаться здоровой.

В груди у меня всё похолодело.

— Это очень хорошо, что ты попала на глаза Тёмному Лорду, — не унималась Тень. — Ты так на неё похожа… Он просто не мог устоять.

На кого — на неё? Я хотела уже задать этот вопрос, но прикусила язык, внезапно осознав, что и так чудесно знаю правильный ответ.

На жену лорда Теодоро. Он ведь, наверное, сильно её любил. Но разве внешность что-то решает? Каким образом это должно было помочь мне попасть сюда на работу? И зачем мне это?

— Он очень сентиментален, как для Тёмного Лорда, — зубастая тень усмехнулась. — И ты была такая искренняя, моя девочка.

Я попыталась отступить, но, как и во сне, не могла сбежать от зеркала. Оно буквально приковало меня к себе своими невидимыми цепями.

— Иди с-с-сюда, — голос тени превратился в почти что шипение. — Не убегай! Это хорошо, что ты согласилась взять драконьего кота! Теперь девочка будет тебе доверять! А теперь слушай внимательно. Завтра вместе с Анжелик пойдешь вечером гулять в сад, в западную его часть…

Я сглотнула.

— И заведешь её в беседку, она там одна, не перепутаешь. Поняла?

— Зачем? — спросила я, хотя уже заранее понимала, что не получу ответа.

— Делай, как я сказал, — зубастая тень вдруг увеличилась в размерах, и мне почудилось, что она занимала уже не просто зеркало, а целую стену. — И не вздумай отказываться! Если девчонки к восьми вечера не будет в беседке, пеняй на себя!

— Что вам от меня нужно? — я сжалась.

— Не выполнишь то, что я тебе сказал, — Тень становилась всё больше и больше, — и лечение твоей сестры моментально даст сбой! А потом, глядишь, и болезнь вернется! И если ты хоть кому-то скажешь о том, что я был тут — тебя ждет та же самая судьба! Так что в твоих интересах сделать, что велено, и держать рот на замке!

Тень протянула ко мне руки, и я вдруг поняла, что ни вдохнуть, ни выдохнуть не могу, не то что закричать. Она занимала уже практически всю комнату, а потом, подавшись совсем близко, застрекотала прямо на ухо:

— Не послушаешься — твоя сестра умрёт!

А потом растворилась, оставив меня посреди комнаты.

Господи, что же я наделала!

Глава восьмая

Тень больше не появлялась, но мне казалось, что её красные глаза до сих пор смотрят на меня из глубины зеркала, буквально преследуют. И в голове рефреном повторялось: не послушаешься — сестра умрёт. Умрёт!..

Всё, что я делала последние годы, было для Эли.

А теперь, чтобы спасти её жизнь, мне следовало предать лорда Теодоро и подвергнуть опасности его ребёнка.

Я могла повторять про себя сколько угодно, что проводить девочку в беседку к нужному времени — это ещё не большой грех, могла убеждать себя, что ничего ей не грозит, но прекрасно понимала, что это всё пустые слова.

Зачем заставлять вести ребёнка куда-то в сад?

Только для того, чтобы выкрасть…

Мне следовало немедленно признаться лорду Теодоро! Рассказать всё до последнего слова! Но, стоило только попытаться добраться до его кабинета, как тело буквально сжималось от боли. Я вновь чувствовала, как страх парализовал меня.

Было ли это влияние магии? Или я просто так сильно боялась за Элю?

В любом случае. Результат одинаков. Я не могла найти в себе сил признаться лорду Теодоро в том, что меня уговаривают сделать.

Весь день я пыталась понять, как мне поступить. Утром едва нашла в себе силы, чтобы почитать с Анжелик, потом металась у двери в кабинет, дожидаясь, пока пройдет урок истории, на котором мне учитель Теренс разрешил бы присутствовать только в том случае, если ему в десятый раз напомнил о такой необходимости сам Тёмный Лорд.

После обеда Анжелик отправилась на занятия светлой магией. Я уж было думала, что это надолго, и к нужному времени она просто не появится дома, а значит, я смогу выторговать какую-то отсрочку и найти способ сообщить лорду Теодоро о произошедшем, но нет. Анжелик вернулась к шести, жутко недовольная уроком…

— Леди Анастейша, всё в порядке?

Я вздрогнула, реагируя на мягкий, вкрадчивый голос Теодоро. Он сидел напротив меня и смотрел так внимательно, словно я только что выпала из иномирного портала.

— Да, а что? — выдохнула я, чувствуя себя последней дрянью и лгуньей.

Надо рассказать!

Но что тогда сделают с Элей?

И смогу ли я выдохнуть хоть слово?

Горло стиснуло так, что этот вопрос отпал сам собой. Не смогу. Даже если буду очень стараться, не смогу. Вероятно, Тень умудрилась каким-то образом заколдовать меня, наложила какой-то блок, потому, что бы я ни делала, рассказать лорду Раньери всю правду невозможно.

— Я уже третий раз спрашиваю, как прошли уроки, — пожал плечами лорд Теодоро, — а вы всё молчите и молчите. Неужели Анжелик опять баловалась?

— Мы с Анастейшей сегодня только читали, — вмешалась Анжелик.

— И она была очень послушна, — эта фраза далась мне довольно просто, как будто отрепетированная роль, хотя предыдущие слова буквально застревали в горле.

— Рад слышать, что моя дочь умеет хоть иногда быть послушной, — вздохнул Теодоро. — Потому что твоя наставница, Анжелик, опять на тебя жаловалась.

Речь шла, как я поняла, о наставнице по магии. Я с трудом заставила себя прислушаться к разговору. В конце концов, как няня Анжелик, я должна была уделять внимание вопросу её обучения.

Жаль только, что на самом деле все мысли буквально разлетались в стороны, отказываясь концентрироваться на чём-либо.

— Я сегодня делала всё, что мне сказали, — надулась Анжелик.

— Верно, — утвердительно кивнул Теодоро. — Но леди Мирабелла утверждает, что ты применила тёмное заклинание.

— Но я же сделала то, что она просила!

— Анжелик, — лорд Раньери вздохнул, — мы уже обсуждали с тобой этот вопрос. Ты не можешь использовать тёмные заклинания?

— Почему?

— Потому что у тебя дар иной природы.

— Но у меня же получается! — возмутилась девочка. — Почему я должна не делать того, что у меня получается, и учить эти скучные заклинания?!

— Они ничем не хуже тёмных…

Было видно, что лорду Теодоро трудно уговаривать свою дочь заниматься подобающей её магией. Вероятно, он и сам не испытывал к светлым заклинаниям большого уважения или интереса, но всё равно не забывал о естественных склонностях Анжелик.

— Они длиннее! И скучнее! — возмутилась девочка. — И вообще, они все неправильные! И результат после них слабый! Я не хочу быть Светлой, я хочу быть Тёмной, как ты!

— Анжелик, — лорд Теодоро почему-то побледнел, — Светлая магия так же прекрасна, как и Тёмная, они просто разные. Есть множество сильных Светлых магов…

— Нет! — воскликнула она, вскакивая на ноги, и даже топнула ножкой. — Нет! Если бы они были сильными, как ты, то мама сейчас была бы со мной, а не там! — она шмыгнула носом. — А она не со мной! Значит, нет ничего хорошего в этих светлых заклинаниях! И я их учить не буду!

И, развернувшись, девочка стремительно бросилась прочь.

Я вскочила следом за ней, но Анжелик, кажется, учитывала такое развитие событий. Она вывернулась из моих рук и, юркая, быстрая, ускользнула прочь из столовой. Вдалеке послышался топот детских ножек, возмущенный вскрик леди Марии, очевидно, встретившейся у неё на пути, а потом и грохот двери.

Лорд Теодоро медленно поднялся со своего места. Он был бледен, как стена, и я поняла, что случившаяся размолвка с дочерью ударила по нему очень сильно.

Сильнее, чем должна была.

— Теодоро, — прошептала я, — мне…

— Ничего не говори, — покачал головой мужчина. — Она всегда так реагирует. Светлая мать отобрала у неё мать. Если бы Анжелик была Тёмной, всё оказалось бы намного проще.

Я думала, что воспользуюсь своим моральным потрясением и смогу сгоряча признаться в том, что видела в зеркале, но тщетно.

Слова застряли в груди.

— Надо её догнать, — выдохнул Теодоро. — Пока она сгоряча не воспользовалась очередным заклинанием…

— Да, — кивнула я через силу. — Надо.

Мне вдруг пришло в голову, что оставлять Анжелик одну после того, что случилось — точно не лучшая идея. Ведь Анжелик наверняка попытаются украсть.

— Теодоро! — выдохнула я. — Анжелик, она…

— Она ужасно себя контролирует, и мне рано или поздно придется с этим что-то сделать, — голос лорда Теодоро звучал глухо. — Пойдем.

Мне оставалось только молча последовать за ним. Мужчина явно был настроен решительно. Магия вокруг него расплескивалась с устрашающей быстротой. В какую-то секунду мне показалось, что весь силуэт мужчины буквально увит потоками чёрного колдовства.

Он быстрым шагом преодолел и коридор, и холл, направляясь на улицу, уверенный почему-то, что Анжелик пошла туда.

— А не может она быть в доме? — с надеждой спросила я, понимая, что мне бы этого невероятно хотелось.

— Нет, — покачал головой Теодоро. — Она никогда не остается в доме после таких ссор.

Я сглотнула. Мне так хотелось, чтобы Анжелик сейчас спряталась где-нибудь в лаборатории или ещё каком-то месте, что надежно защищено магией Тёмного Лорда.

Вместо этого мы выскочили в сад.

Он был просто огромен. На улице уже смеркалось, и я с замиранием сердца поняла, что назначенное тенью время вот-вот наступит. А ребенок там, один…

Беззащитная маленькая девочка.

Я знала, что поместье окружают огромные территории, но никогда на самом деле не задумывалась о том, насколько велик сад. Он, впрочем, совершенно не казался пугающим. Весной здесь ещё мало что цвело, в основном буйно распускалась зелень, но летом, наверное, будет просто великолепно.

Но мне было не до любований сада. Я замерла, всматриваясь в лабиринт дорожек, и задалась вопросом, куда же помчалась Анжелик.

— Разделимся? — тихо предложил лорд Теодоро.

— Да, — кивнула я, хотя мне совершенно не хотелось этого делать.

Лучше бы мы искали её вместе! Ведь только Тёмный Лорд сможет в самом деле защитить собственную дочь, а не я, простая иномирянка!

Однако я понимала и другое: если мы разделимся, шансов вовремя найти Анжелик намного больше. А значит, надо воспользоваться этой возможностью и вытащить девочку…

Пока ещё не стало слишком поздно.

Я помчалась вперед, гонимая своим страхом. Несколько метров мы с лордом Теодоро преодолели вместе, двигаясь по основной аллее, а потом он свернул вправо, туда, где росли фруктовые деревья, а я свернула в густой кустарник.

Узкая тропинка вывела на более широкую аллею. Мне показалось, что впереди мелькнуло светлое платьице Анжелик, и я помчалась туда, гонимая своей надеждой…

Но тщетно.

Анжелик нигде не было. Я позвала её, крикнула так громко, что едва не сорвала горло, но тщетно. Оставалось только бежать в надежде обнаружить девочку, а ещё — не заблудиться в совершенно незнакомом для меня саду.

Я не знала, сколько времени прошло, прежде чем я попала в совершенно незнакомую для меня часть сада.

Я замерла в самом начале аллеи, которая заканчивалась беседкой, и с ужасом увидела внутри хрупкую детскую фигурку. Анжелик устраивалась на лавочке.

Кажется, тень отлично справилась и без меня — ребёнка даже не пришлось заманивать в это место…

— Анжелик! — крикнула я. — Анжелик!

Девочка обернулась. В беседке она была одна и, кажется, плакала. Мне оставалось только подбежать к ней, молясь, чтобы тень не спешила появляться.

Мне повезло. Пока что в беседке не было никого, кроме маленькой девочки. Она обхватила себя руками и тихо шмыгала носом, глотая слезы.

— Анжелик, иди ко мне! — просила я, стремительно шагая к девочке.

— Нет! — воскликнула она.

Это прозвучало отчаянно, и я поняла: проблема не только в тени, а и в личной боли маленькой Анжелик.

Молясь о том, чтобы не было слишком поздно, я присела на скамейку рядом с девочкой и обняла её руками за плечи. Анжелик всхлипнула и пролепетала:

— Я больше домой не вернусь! Никогда!

— Разве ты не любишь своего папу?

— Люблю! — возразила Анжелик.

— И он тебя очень любит, — подтвердила я, уверенная в том, что это чистая правда. — Но почему же тогда ты не хочешь к нему возвращаться?

— Потому что он будет заставлять меня учить магию Светлых!

— Так что же в этом плохого?

Анжелик посмотрела на меня, как на сумасшедшую, и прошептала:

— Если б моя мама была Тёмной, она была бы сейчас со мной. Но она Светлая! И потому она не рядом!

Я хотела сказать, что вне зависимости от магии люди порой умирают во время родов, и что это не значит, что Анжелик надо закапывать собственный магический дар, но эти слова так и не сорвались с моих уст. Не потому, что помешала магия, я просто в какую-то секунду осознала, что не могу вывалить на девочку всю страшную тайну судьбы, порой настигающих женщин.

Нет, Анжелик надо переубеждать иначе, не напоминая о безвременной смерти её матери. Не хватало только, чтобы бедная девочка обвинила себя в этом!

— Анжелик, — прошептала я, — но ведь наверняка твоя мама очень хотела бы, чтобы ты овладела светлым даром, разве нет? И стала сильной…

— И больше не смогла видеться с папой! — выпалила Анжелик. — И тогда у меня никого не останется! Потому что папа не сможет быть со мной, а мама… Мама ко мне никогда не вернется!

Да, мёртвые не воскресают. И если моя Эля погибнет, её тоже вернуть будет невозможно. Осознание этого резануло с такой неожиданной силой, что я едва не задохнулась от боли.

Но предать эту маленькую девочку я тоже не могла.

— Тогда надо не плакать, — твердо промолвила я, вспоминая, как успокаивала свою маленькую сестренку, — а поговорить с твоим папой. Лорд Теодоро очень тебя любит. Очень-очень! И он обязательно тебя выслушает.

— Не выслушает!

— Хочешь, я помогу? И мы вместе сумеем его переубедить. Но для этого надо вернуться в поместье и пообщаться там.

Анжелик мигом надулась.

— Не пойду!

— Но как же тогда мы сможем уговорить твоего отца всё-таки выслушать тебя и больше не заставлять изучать светлую магию?

Девочка вздохнула. Было видно, что она сомневалась. С одной стороны, в ней играло немалое упрямство, унаследованное, собственно, от родителей. С другой… Она, как ни крути, всё ещё была ребенком, который мечтал о любви отца и не хотел с ним расставаться. Ребёнком, которому не хватало внимания.

— Но ты правда попросишь, чтобы он больше не отправлял меня изучать светлую магию? — прошептала Анжелик. — Правда-правда?

— Да, — кивнула я. — Клянусь. Так ты пойдешь в поместье?

Анжелик ответила не сразу. Она явно ещё размышляла. В беседке же стремительно холодало, и я просто-таки ощущала приближающуюся беду.

— Да, — наконец-то выдохнула девочка. — Пойдем.

Я облегченно вздохнула. Да! Бежать отсюда скорее! Только бы не было слишком поздно!

Но я не позволила дурным мыслям овладеть собой. Вместо этого крепко схватила Анжелик за руку и потянула за собой, надеясь увести её отсюда как можно дальше, чтобы девочка ни в коем случае не пострадала. А дальше… Будь что будет. Я сумею и сестру защитить, и маленькую Анжелик.

Только вот моё самовнушение не помешало мне заметить, как внутри беседки медленно сгущается тьма.

Мне казалось, что зубастая тень скользила за мной по пятам и шипела мне на ухо свои угрозы. Было очень трудно идти вперед, а не броситься в приветливо распахнутые объятия тьмы. Наверное, это существо бежало из Бездны? Как и драконий котик… Впрочем, по сравнению с зубастой тенью он казался милым животным.

По аллее я почти бежала, крепко сжимая маленькую ручку Анжелик.

— Подожди! — воскликнула она, когда мы едва не свернули не туда. — Зачем нам так торопиться? Анастейша!

— Твой папа очень переживает, — объяснила я, прекрасно понимая, как дико это звучит. — Да и уже темнеет. Надо поскорее вернуться в дом и поговорить.

Я только крепче сжала руку девочки, надеясь, что она всё же не станет спорить. В бесконечном переплетении дорожек, что пронизывали сад, словно кровеносная система — тело человека, легко можно было заблудиться. Мне пришлось прилагать невероятные усилия, чтобы вспомнить дорогу, которой я сюда добралась. Но страх гнал меня вперед.

В тяжелом платье передвигаться так быстро было очень трудно. Я поняла, что очень скучаю по джинсам и кроссовкам. Тогда мы с Анжелик могли бы идти быстрее, скорее оказались бы в доме. Я почему-то почти не сомневалась, что там девочка будет в безопасности.

Нельзя, нельзя было выпускать её из дома!

Но что сделано, того не воротить. Мне оставалось только молиться и надеяться, что мы успеем. Тем более, я всё-таки не заблудилась, и совсем скоро впереди показалась центральная аллея, а она вела к самому входу в дом.

Там, внутри, магия Тёмного Лорда защитит его дочь!

Мы уже поднимались по ступенькам поместья, были буквально в метре от манящей входа в дом, когда за спиной раздалось дикое шипение. А потом приветливо распахнутая дверь закрылась с грохотом прямо у нас перед носом.

Казалось, поместье и так трудно назвать светлым, но до того его черные стены внушали мне гораздо меньше страха. А сейчас же, оказавшись на улице, без шанса попасть внутрь, я с неожиданной остротой поняла, что всё кончено.

— Анастейша! — вскрикнула Анжелик, прижимаясь к моей ноге. — Анастейша, смотри!

Я обернулась, уже заранее зная, что там увижу, но всё равно не смогла сдержать судорожный вдох, вырвавшийся из груди.

Совсем рядом со ступеньками стояла та самая зубастая тень. Только теперь ей не понадобилось зеркало. Тень будто вырастала из-под земли, огромная, значительно выше простого человека. Красные глаза и огромные зубы теперь выглядели ещё более угрожающе.

А самое страшное было в том, что Тень не стояла на месте. Нет, она медленно подступала ближе, сокращая расстояние между нами.

Я потянула Анжелик за собой, преодолевая последние несколько ступенек, и рванула на себя дверь, но тщетно. Та не поддавалась.

Тень расхохоталась.

Смех был противный, какой-то писклявый даже, но при этом до жути пугающий, и мне отчаянно захотелось зажать уши руками, спасаясь от стрекочущего звука. А тень с каждой секундой оказывалась всё ближе и ближе.

— Теодоро! — в тщетной надежде крикнула я. — Лорд Раньери!

О, если б он мог меня услышать… Крик растворился в темноте.

Я попыталась заступить собой Анжелик, будто могла таким образом выиграть время и в самом деле защитить девочку, но на самом деле понимала всю тщетность своих потуг. Анжелик всхлипнула, должно быть, в самом деле испугавшись.

Тень стояла уже совсем близко. Она протянула свою то ли руку, то ли лапу, увенчанную острыми когтями, и я зажмурилась, почти чувствуя прикосновение острых когтей к коже.

— Дура, — прошелестело чудовище. — Тебе следовало меня послушаться. Неужели ты думаешь, что можешь что-то изменить? Ты всё равно принесла нас сюда. Содействие могло помочь тебе, а мы и так со всем справимся…

Острые когти скользнули по моей щеке, а потом вдруг резко рванули вниз. Я услышала, как затрещала ткань платья, а потом что-то острое впилось мне в грудь. Когти, казалось, пытались проникнуть к сердцу.

Какая-то часть тьмы вошла в меня через эти раны, легко и просто, и мир вокруг переменился. Я перестала различать цвета и больше не владела своим телом. Меня будто парализовало.

Дышать становилось всё труднее. Я будто со стороны наблюдала за тем, как мешком падает моё тело, как бросается ко мне всхлипывающая Анжелик.

Звуки я уже почти не различала. Только слова, которые Тень, наклонившись, прошелестела мне на ухо:

— Ты умрёшь совсем скоро. Яд Тьмы нельзя нейтрализовать. Это будет быстро… А вот твоя сестренка будет умирать в муках от болезни в твоём мире, не понимая, почему же её, такую прекрасную милую девочку, бросили… Так жестоко оставили на произвол судьбы.

Тень выпрямилась. Когти вцепились в плечо Анжелик, и я видела, как раскрывается в крике рот ребёнка, но не слышала больше ни звука. Анжелик вырывалась, но Тень тащила её куда-то прочь, а я пыталась дотянуться до неё, хотя бы позвать на помощь…

И не могла.

А потом всё заволокло тьмой. Я потеряла сознание, а, быть может, умерла и вовсе — и мир вокруг перестал существовать.

Глава девятая. Теодоро

В саду стремительно темнело. Даже слишком, как для этого времени года. Теодоро не слишком любил весну; однажды она отобрала у него жену и подарила дочери силу, и в тот момент его счастливая жизнь полетела в Бездну. Потом случилось ещё очень многое, в том числе и получение статуса Тёмного Лорда, когда осенью, в дни приближения Бездны к реальному миру, в него хлынула сила. Это казалось насмешкой судьбы, но, самое главное, с ним осталась Анжелик, его дочь.

С ней никогда не было просто. Своевольный характер, упрямство, унаследованное в равной мере от двух родителей. И магия лет до пяти не проявлялась и вовсе. Теодоро этому радовался; ему б стало понятно, что она светлая, с самого её рождения, Анжелик бы у него отобрали. Но его магия считалась доминирующей, до рождения дочери он был могущественнее жены, и потому все верили, что девочка унаследует дар отца и станет Тёмной.

Магия у Анжелик проснулась, когда ей было пять. Светлая магия. А отобрать ребёнка у Тёмного Лорда гораздо сложнее, чем у обыкновенного мужчины, потому им ничего и не удалось. Теодоро ясно дал понять, что уничтожит каждого, кто попытается хотя бы намекнуть на его расставание с дочерью. Он любил Анжелик больше всего на свете и знал, что эта любовь может дорого ему обойтись.

Расплату не просили долго. Не считая того, что Анжелик должна обучаться своему дару, но Теодоро не был ни дураком, ни эгоистом, он прекрасно понимал, что это просто необходимо.

Хотел ли он, чтобы его дочь владела светлым даром? Разумеется, нет! И с удовольствием научил бы её магии Тёмных, если б это физически было возможно! А пока они с Анжелик только ещё больше ссорились из-за преград, выстроенных между ними жуткой магической системой.

Но Теодоро упорно верил, что всё у них с Анжелик было хорошо. Эта вера рухнула в тот момент, когда в его жизни появилась Анастейша.

Теодоро никогда не был слишком падок на женщин. Он умел сдерживаться и думать головой, а не одним местом. В его руках всегда таилось достаточно могущества, чтобы это привлекало лишних людей, и многие совершали одну попытку подобраться к нему ближе за другой.

И вот, эта девушка из другого мира. По какой-то невероятной случайности как две капли воды похожая на его Беренику, настолько, что он бы с легкостью принял их за сестёр или по меньшей мере за двойников. Лучше не придумаешь, Бездна её подери!

Теодоро остановился. В саду воцарилась тишина, и темная магия, расползавшаяся вокруг и подававшая сигнал, что Анжелик где-то рядом, внезапно умолкла. Дар никогда прежде не изменял лорду Раньери, и сейчас, оказавшись на несколько секунд как будто ослепшим и оглохшим, он впервые понял, как на самом деле всё это и происходит.

Магия вернулась спустя секунду, но Теодоро не нуждался в повторном предупреждении. Он уже прекрасно понял, что означал этот тихий зов. Предупреждение, которое ему давала собственная магия, поняв, что не способна вести по верному следу. Слишком глубоко уйдя в мысли и беспокоясь о дочери, он едва не проморгал тот момент, когда его потянуло по фальшивой дороге.

Теодоро перестроил поисковое заклинание. В этот раз он поступил тоньше и, пользуясь выстроенной между ним и Анастейшей связью, в первую очередь нашел именно няню, а потом, просканировав её окружение, с облегчением обнаружил Анжелик. В ту же секунду мысли прояснились. И он сквозь флер магии обнаружил, как Анастейша, крепко сжимая руку Анжелик, уводит её прочь из беседки…

Нет! Зачем? Лорд Раньери не сомневался, что угроза исходит именно оттуда, и обеспечил беседку достаточным количеством защитных заклинаний, вплетенных в структуру мира так, что обнаружить их, по крайней мере, без специальной подготовки было практически невозможно. А теперь Анастейша стремительно убегала оттуда и утаскивала Анжелик.

Неужели обнаружила? Теодоро не сомневался, что некоторым магам это под силу, но Анастейша не обладала даже зачатками магии, как она сумела выявить? Или…

Или он ошибся, когда считал, что она заодно с врагами и в самом деле способна на всё. Ошибся, просто посчитав девушку шпионом, которого впустил в дом и отчаянно пытался закопать поглубже собственный интерес.

Она спешила к дому. И Теодоро, отбросив прочь эмоции и уже почти без сомнений отбросив прочь сеть слегка дурманящей сознание магии, которую прежде не трогал, чтобы не выдать свой уровень понимания ситуации, помчался туда же.

Он недооценил противника. Магия завела его в глубины сада, совсем не туда, куда планировал будто невзначай податься Теодоро, и теперь он с внезапной ясностью понял, что, быть может, не успеет. Но сила уже пробуждалась; хоть и истощившись при выстраивании переходов между Бездной и реальностью, Теодоро всё-таки уберег часть своего резерва, понимая, что ему е помешает возможность защититься… И иметь шанс защитить остальных. Свою дочь, да и няню её, получается, тоже.

Проклятье! Какой он всё-таки глупец. Надо было с самого начала четко осознавать, с кем он имеет дело. Его противница — не Анастейша, нет. За ней скрываются люди куда более могущественные, а желания у них тоже более чем однозначны.

Лорд Раньери вылетел на центральную аллею как раз вовремя, чтобы увидеть, как сотканное из теней существо приближается к Анжелик и Анастейше, как когти скользят по шее молодой леди, а потом впиваются ей в сердце. Яд Тьмы, излюбленное оружие Тёмного Лорда! Конечно, а потом его ещё и обвинят во всём произошедшем…

Анастейша пошатнулась и рухнула на крыльцо, а Тень повернулась к Анжелик и опустила когтистую лапу ей на плечо.

Магия Теодоро ожила практически сразу, как бы он ни старался сдержаться. Тени, подобные той, что застыла возле Анжелик, только более подвижные и не касающиеся земли, взмыли в воздух и, скручиваясь в тугой жгут, помчались в сторону девочки.

Тень обернулась. Теодоро с трудом сдержал своё отвращение, чтобы не вложить его в магию; это было крупное, зубастое существо, самое извращённое представление о Тенях Тёмных, которое только можно себе представить. В прошлом практически любой Тёмный различил бы подделку; это была ворованная магия, с трудом уложенная в нечто целое.

Раньери вполне мог сказать, кому принадлежит эта гадость. Если бы сейчас он нашел время принести официальные обвинения, он бы сделал это.

Но тогда всплывет слишком много секретов.

А Теодоро надо было защитить дочь и попытаться спасти её няню.

Тень осклабилась, демонстрируя ряды огромных игольчатых зубов. Клыкастая, с горящими красным глазами, она выглядела как настоящее исчадие Бездны; слишком демонизированный образ, пугало из детских книжек, сейчас она казалась до ужаса настоящей.

Тёмные ленты магии, окутывающей Теодоро, рванули вперед, и Тень, жадная до пополнения своего ресурса, двинулась на него, пытаясь ухватить зубастым ртом новые и новые частички магии. Анжелик на время была забыта; светлая, она практически не представляла интереса, что уж говорить об умирающей Анастейше.

А вот Теодоро, источник магии, казался Тени невероятным лакомством. Она поклацывала зубами, тянула к нему длинные крючковатые пальцы, увенчанные отвратительными когтями.

Настоящие Тени Бездны формировались из людей; с некоторыми изменениями, многие из них всё равно сохраняли человеческий облик. Другие, впрочем, стремительно видоизменялись. Теодоро видел на своём веку немало Теней, но эта казалась ему особенной.

До такой степени случайно не мог измениться никто. Тень формировали нарочно, отливали по форме и наполняли Тьмой.

В ней внутри не было живого человека, только несколько лент светлой магии, позволявшей держать всю конструкцию целиком.

…Мало кому известно, но ни один Светлый или Тёмный не состоит на сто процентов из одного вида магии. Этот секрет передаётся от одного Истинного Лорда или Леди к другому. В каждом есть примесь, в большей или меньшей мере, а изредка есть даже дети, рождающиеся с распределенной пополам силой, но в процессе обучения какая-то одна половина начинает перевешивать.

Только лучший, тот, кто одерживает статус Лорда или Леди, способен вместить в себя самый больший процент чистой энергии Тьмы или Света. Потому им так легко выстраивать порталы от одного измерения к другому.

Быть Лордом или Леди означает являться тем самым сосудом, связующим элементом, переполненным энергией. Мало кто способен это понять.

Светлая Леди, к примеру, до сих пор не осознала, чем она была бы, займи свой пост иначе…

Но об этом нельзя было думать. Раньери вынырнул из дурных мыслей, заставляя себя сосредоточиться на Тени и её приближении, на том, как она, пытаясь имитировать свойства Тёмного Лорда, пожирала разбросанные вокруг ленты Тьмы и притягивалась к мужчине, как магнит.

Теодоро закружился в жутком магическом танце с Тенью, борьба с которой каждую секунду становилась всё страшнее и ожесточеннее. Ему приходилось двигаться быстро; его соперники постарались, чтобы это существо могло существовать само по себе и при этом обладало немалой долей интеллекта. Скольким Тёмным пришлось пострадать, чтобы вытащить из них достаточно Тьмы и сделать это реальным? Теодоро боялся даже представить.

Возможно, даже часть сил покойного Тёмного Лорда, его предшественника, ушла на это.

Но он тоже был не промах. Теодоро немало лет провел в изучении магии, быть может, куда более сильной, чем считали противники; он осваивал её по крупицам, но сумел познать то, в чём совершенно не разбирались другие. Тьма стала его частью, и он двигался так же быстро, как энергия, не скованная физической оболочкой тела.

Тень попыталась совершить обманный манёвр, но Теодоро был первым. Клубок его дара ударил Тени в грудь, и та поглотила его, довольно заклокотав.

— Дурак, — проскрипела она. — Какой дурак! Ты думаешь, что меня можно сразить тем, из чего я состою?

Вместо ответа Теодоро послал ещё один быстрый импульс. Тёмная сила ввинчивалась в Тень, пронзая её насквозь, как будто простреливая. Тень захохотала, но это больше напоминало отвратительное бульканье жижи в огромном котле, вроде того, что Теодоро регулярно слушал в исполнении собственного котла в лаборатории.

А потом Тень шире разинула свою пасть и впилась ему в руку острыми игольчатыми зубами.

Где-то вдалеке закричала Анжелик.

Теодоро даже не зашипел, хотя, конечно, боль была — куда же она могла деться? Отчаянно закололо в руке, тонкие иголки Тьмы впивались в его тело, и Тень рычала, будто тот пёс, сорвавшийся с цепи — а что ещё ей оставалось делать?

В этом была её ошибка. Напитавшись энергией, полученной от самого Теодоро, она была уже очень близка с ним по структуре; сила перемешалась и, как донорская кровь, теперь перетекала из одного существа в другое.

Но Тень была слабее Теодоро. Созданная искусственно, а не выбранная природой, она не могла удержать в себе всё, что в неё сложили, и короткие всполохи мрака явственно свидетельствовали о том, что светлые ленты, удерживавшие конструкцию единой, вот-вот рассыплются прахом. Теодоро тихо рассмеялся; боль проходила.

Тень попыталась разжать зубы, но тщетно. Конечно, на руке будут раны, а камзол безнадежно испорчен, но благодаря контакту через кровь и яд Тьмы процесс обмена проходил быстрее.

Противник, удерживавший светлые ленты, кажется, понял: сейчас чудовище просто растворится. Станет частью Тёмного Лорда. А потом ему точно не составит труда проанализировать, из каких составных частей была сделана энергия, которой наполнили Тень.

Но, конечно, они понятия не имели, что такое Тёмный Лорд. Они никогда не сталкивались с Лордом, сполна познавшим собственную суть.

Светлые ленты попытались проникнуть в рану, смешавшись с Тьмой, чтобы разъесть его до последней кости, но Теодоро отшвырнул их силой магии. Кажется, именно в эту секунду противник понял, что сражаться уже поздно.

Тьму разорвало на мелкие части. Теодоро выдохнул несколько коротких формул, распуская подобно цветам по весне огромные сетчатые заклинания, захватывающие осколки. Светлые ленты он пропустил, позволяя им втянуться в землю, а вот Тьму собирал тщательно, стараясь не упускать ни единого кусочка, ни единого клочка.

Магия закончилась как-то неожиданно, внезапно, в одну секунду. Теодоро почувствовал последний толчок в грудь, быстрый, резкий — его толкали, чтобы сбить с толку, но он всё равно не смог устоять на ногах и ударился спиной о твердые камни вымощенной аллеи. Зашипел от боли, но всё-таки сдержался, не позволив вырваться ни единой формуле заклинания.

Теперь силе надо было улечься. В другой ситуации Теодоро позволил бы ей прижиться в теле, не шевелясь, и его не смутило бы ни стремительно чернеющее небо над аллеей, ни дождь, ни даже гроза и град, если б тот вдруг начал терзать его тело.

Но на крыльце уже начинала всхлипывать его Анжелик, лежала без чувств Анастейша, и лорд Раньери понимал: времени на то, чтобы магия прижилась как следует, у него сейчас нет. Потом разберется.

Не оставляя себе времени на сомнения, он бросился к дочери.

Девочка, бледная, как стена, опустилась на колени рядом с Анастейшей и трясла её за плечо.

— Проснись! — бормотала она. — Слышишь, проснись? Ты не можешь так меня оставить! Ты же обещала быть моей подругой! Папа!

Последнее прозвучало почти истерично. Теодоро буквально взлетел на ступеньки, рухнул на колени рядом с распростертой девушкой, не беспокоясь о том, как задрожала Тьма внутри него, и быстро прощупал пространство вокруг.

Вместе с Тенью в мужчину впитались и заклинания, которые она раскидывала вокруг. Сеть повиновения, наброшенная на Анастейшу, едва заметно мерцала, разодранная во многих местах, и Теодоро с удивлением понял, что девушка, даже не зная о том, что с ней делают, отчаянно сопротивлялась постороннему влиянию.

Дверь в поместье тоже отворилась легко и просто.

— Иди внутрь, — велел он дочери. — Быстрее.

— Нет! — уперлась Анжелик. — Только когда ты её спасешь!

Спасешь! Можно подумать, это так легко. Отравленные когти вошли достаточно глубоко, и простое платье девушки уже успело пропитаться кровью. Сама она, кажется, едва дышала и явно находилась не в сознании.

Теодоро попытался воспользоваться заклинанием-нейтрализатором, но понял, что сейчас только навредит, усилив растущую в Анастейше Тьму. Она и так поедала девушку, стремительно и быстро, а дальше будет только хуже.

Зарычав от бессилия, он взялся перебирать в голове множество заклинаний. Нет, тщетно. Но вдруг получится вытянуть Тьму на себя?

Он прижал ладони к груди Анастейши и позвал Тьму. Та отозвалась, медленно поползла вперед, но почти сразу же свернулась клубком в девушке, распространяясь по телу. Лишённое склонности к магии, оно сейчас пыталось освоиться с новым вместилищем.

А Теодоро даже не мог затянуть раны!

— Папа, помоги ей, — шмыгнула носом Анжелик. — Пожалуйста! Ты же можешь!

— Не уверен, что это будет так просто, — растерянно пробормотал Раньери.

— Тогда поцелуй её! — всхлипнула дочка. — Мне Мария читала сказку, и там принц поцеловал принцессу и расколдовал её! Ты же тоже так сможешь, правда?

Теодоро очень сильно сомневался в целительной силе собственного поцелуя, но спорить было некогда. Потому, выдохнув, наклонился к Анастейше и коснулся её мягких, но похолодевших губ.

…Он долго сопротивлялся мысли о том, что его влекло к этой девушке — пытался убедить себя, что позволил ей оказаться на территории его поместья исключительно по той причине, что она была пешкой в чьих-то умелых руках, а он хотел вывести врага на чистую воду. Они ведь рассчитывали на то, что он отреагирует на девушку, так похожую на его жену, а он просто пытался оправдать ожидания!

Кому врать? Себе?

Смешно!

Она действительно была очень похожа на Беренику — но, кажется, только внешне. И его в самом деле поначалу привлекло это диковинное сходство, а потом он задумался, так ли подобна на его супругу простая учительница из немагического мира, или всё-таки она ведома совершенно иными мотивами и стремится к какой-то другой жизни?

Теодоро не позволял себе задаваться этими вопросами до сегодняшнего дня, до момента, пока ему, целуя Анастейшу, не пришлось пробраться Тьмой в само её естество и попытаться поковыряться в нём, выцарапывая оттуда яд.

Магия поддавалась с трудом. И всё же, Теодоро почувствовал, как покалывали его губы, впитывая в себя Тьму. Она толчками покидала тело Анастейши, и девушка задрожала, на выдохе отпуская последний составной компонент сторонней энергии.

Теодоро отпрянул от неё. Да, теперь Тьма не клубилась в теле девушки, но её грудь всё ещё была изранена когтями Тени.

— Анжелик, — Раньери заставил себя отпустить девушку и посмотреть на дочь, — на тебе нет царапин?.. Ничего такого?

Она отрицательно покачала головой.

— Помоги Анастейше! — шепотом попросила девочка. — Я в порядке, папа!

Она в порядке. Это звучало как невероятное утешение, и всё же, Теодоро никак не мог избавиться от осознания: его магия не призвана исцелять. Он не смог бы помочь дочери, как не может сейчас помочь Анастейше.

Его самонадеянность в самом деле сыграла с ним злую шутку.

— Папа! — попросила девочка. — Пожалуйста!

— Я не могу использовать исцеляющее заклинание. Мне нужен противовес, — пробормотал Теодоро. — Что-то способное перетянуть на себя Тьму, пока я буду заживлять раны. Очиститель магии. Какая-нибудь тварь из Бездны… Проклятье!

Если б это случилось ещё вчера, он мог бы притащить сюда драконьего кота или кого-нибудь в этом роде, слить в него энергию Тьмы — для тварей это только в радость. Расщепить собственный дар на составные части, и чистую силу, не испорченную Тьмой, направить на исцеление ран.

Но сегодня он выпихнул в Бездну последнюю тварь, а искать новую времени нет. Анастейша продержится от силы полчаса.

— А драконий котёнок подойдет? — тихо спросила Анжелик.

— Котёнок? Подойдет, но где я его возьму?

— У Анастейши в комнате.

— Что?! — Теодоро повернулся к дочери.

Она возвела на мужчину невинный взгляд своих голубых глаз, показывая, что каяться не собирается — мы только потеряем время.

Ладно, это подождет.

— Веди, — обратился он к дочери. — Попытаемся что-то сделать.

Она вскочила на ноги, не заставляя просить себя дважды, и побежала в поместье. Раньери же осторожно поднял Анастейшу на руки и направился следом за дочкой.

Путь в комнату няни показался просто бесконечным. Теодоро никогда не думал, что его поместье настолько запутанно — так далеко было добираться до места, где можно оказать Анастейше помощь. Тем не менее, они всё-таки добрались до комнаты, и девушка всё ещё дышала.

Анжелик сама отворила дверь в комнату, пропуская меня внутрь.

Драконий котик оказался внутри. Он мирно так сидел на кровати, крупный, черный и пушистый, всё как положено для этой породы. Выглядел он пока что в меру грозно и подвинулся, когда лорду надо было уложить Анастейшу на кровать.

Теодоро попытался коснуться шубки котенка, но тот ответил тихим недовольным шипением. Как пить дать, укусит!

Но Анжелик, кажется, знала, что делать. Она подскочила к кровати и осторожно уложила холодную руку Анастейши коту на холку. Тот согласно заурчал, явно не против такого прикосновения.

Теодоро шумно выдохнул воздух. Затея становилась ещё более рискованной, но он не мог позволить Анастейше погибнуть. Только не сейчас.

Потому, сжав её вторую ладонь, он попытался втолкнуть в неё свою магию.

Получилось! Сила раскалывалась на две части; Тьма, пробежавшись по жилам Анастейши, впитывалась в драконьего кота, а сила исцеляющего заклинания латала раны на груди Анастейши, затягивала их.

Это было сложно. Теодоро чувствовал себя так, словно из него самого тянули жилы. Но ему повезло; Анастейша задышала ровнее и больше не теряя кровь.

— Папа? — прошептала Анжелик, когда он отпустил ладонь няни. — Она будет жить?

— Будет, — устало кивнул мужчина. — Поспит, потом придет в себя. А теперь, моя дорогая, не хочешь ли ты мне объяснить, что в кровати Анастейши забыл драконий котик?

Дочь уставилась на меня широко распахнутыми глазами и выглядела так наивно, что я понял сразу: кажется, наш разговор закончится именно этим вопросом, и ответа от дочери я не дождусь. Что ж, пусть так. Если не узнал сегодня — спрошу потом. И проблему с драконьим котиком обязательно решу, только после того, как помогу Анастейше.

Глава десятая

Я приходила в себя урывками, пробиваясь сквозь странную пелену в сознании и сквозь жуткий шум в ушах. В глаза словно песка насыпали, и, как бы я ни пыталась избавиться от неприятных ощущений, меня раз за разом накрывало с головой. Странная горечь во рту, жжение в груди и черные пятна, вспыхивающие перед глазами — полный спектр «приятных» ощущений. Дышать было трудно.

В какую-то секунду я уж было решила, что умерла. Утрудненное дыхание прервалось и вовсе, и, чтобы восстановить его, мне пришлось совершить над собой невероятное усилие. Собственной воли к жизни не хватало; но я почувствовала, как кто-то коснулся моих губ, и выдохнула остаток воздуха, что ещё был в моих легких, смешанный с клубящейся энергией тьмы.

Потом окружающий мир исчез окончательно. Когда я вернула себе возможность ощущать хоть что-нибудь, поняла, что уже лежу не на крыльце дома, не на холодных камнях. Моё ложе оказалось мягким, вокруг было тепло, а ещё что-то держал меня за руку. Во рту царил неприятный медный привкус, как будто у меня шла носом кровь, а боль напоминала загнанного в угол зверя, ещё пыталась дотянуться своими когтями, не прекращала борьбу, но больше не царствовала в сознании.

Наконец-то мне удалось открыть глаза и различить Тёмного Лорда, точнее, его силуэт. Мужчина склонился ко мне и нежно держал меня за руку. Я чувствовала тепло его ладоней и, сказать по правде, наслаждалась этим прикосновением.

Губы невольно растянулись в улыбке, но лишь на секунду. Потом на меня обрушились воспоминания о зубастой Тени, впивающихся в тело длинных загнутых когтях и об Анжелик, которую тоже схватили. Я едва не задохнулась от внезапно накатившей боли и страха за девочку.

— Анжелик, — с трудом выталкивая из себя воздух, пробормотала я. — Там… Анжелик!

— Тише, — прошептал лорд Теодоро. — С Анжелик всё в порядке.

— Тень!..

Мне хотелось рассказать ему о том, что я видела в зеркале, о чудовищном предложении, на которое, кажется, я должна была согласиться — если для меня, конечно, важна жизнь Эли. А что теперь будет с моей сестрой?.. И где девочка? Раньери спас меня, я не умирала сейчас — я точно это знала, хотя тело, кажется, упорно пыталось убедить меня в противоположном. Но что с Анжелик?

— Тебя в самом деле заботит судьба моей дочери? — мягко поинтересовался Тёмный Лорд.

Я сначала удивилась этому вопросу, а потом содрогнулась от жуткой догадки: он знал. Вероятнее всего, для него я сейчас была предательницей, посмевшей делать вид, будто ей есть какое-то дело до судьбы несчастной Анжелик.

— Да, — прохрипела я, жалея, что телесная слабость не даёт шанса всё рассказать Теодоро. — Я пыталась… — слова застряли в горле, и я закашлялась, осознав, что не справляюсь ни с кем.

Мужчина крепче сжал мою ладонь.

— Помолчи. Сейчас я расскажу свою версию событий, и постарайся не вмешиваться.

— Анжелик…

— Она в порядке, — резко оборвал меня Раньери. — Если ты в самом деле переживаешь о моей дочери, то я скажу: я успел вовремя, чтобы уничтожить Тень и защитить Анжелик. И вытащить тебя с того света. Пока яд не переполнил твоё тело и не дал старт необратимым изменениям. Сейчас уже всё хорошо, тебе не о чем беспокоиться.

Ощущения были такие, будто у меня камень с души упал. Я понимала, что мои проблемы отнюдь не решены, и есть ещё масса нюансов, о которых следует беспокоиться, но сейчас меня затопило радостью от мысли, что Анжелик была под защитой своего отца, и ей ничего не угрожало.

— Отбросим притворство в сторону, — голос Теодоро зазвучал спокойно, а сам он выглядел очень собранным и серьезным. Я невольно сжалась, чувствуя, что в ближайшие несколько минут решится моя судьба, а потом…

Потом подумала, что мне остается только смириться. Кажется, уже не имеет значения, позволит мне Теодоро остаться в его доме, бросит в тюрьму или посчитает нужным вышвырнуть меня за пределы этого мира. Вероятнее всего, судьба Эли и так предопределена. Кем бы ни был маг, который сейчас лечит мою сестру, он вряд ли проявит огромное милосердие. Скорее всего, он уже сейчас прекратил действие исцеляющего заклинания, и Эля…

Умирает.

Медленно, но верно.

— Я знаю, что зеркало заколдовано, — твёрдо промолвил Теодоро. — Знаю, что его использовали для того, чтобы связываться с тобой и отдавать приказы. Я увидел отблеск Тени в самый первый день, когда забирал тебя из дома. Скажи, до этого зеркало уже использовалось для связи?

Я сначала отрицательно замотала головой, потом, осознав, что это неправда, кивнула уже согласно, а потом и вовсе откинулась на подушки, больше не пытаясь привстать, и подняла на Теодоро растерянный взгляд.

Он, правильно поняв, что простым кивком тут не обойтись, взял с прикроватного столика чашку с какой-то жидкостью, помог мне приподняться и сделать несколько глотков. По горлу растеклось блаженное тепло. Кажется, это была ромашка, по крайней мере, мне почудилось, будто я узнала этот горьковатый привкус. Стало легче, но совсем немного. Зато я нашла в себе силы заговорить, и голос прозвучал достаточно внятно:

— До того дня никто не отдавал мне таких приказов.

— Но зеркало использовалось для связи, — Теодоро не спрашивал, скорее утверждал.

— Да. С сестрой.

— Значит, в тот день Тень впервые заговорила с тобой… Что ж, это лучше, чем я предполагал, — Теодоро криво усмехнулся. — Я урывками, но слышал второй разговор с Тенью. Скажи, Анастейша, если ты понимала, чем тебе и твоей сестре грозит сопротивление, почему всё равно пыталась прикрыть собой Анжелик?

Я судорожно втянула носом воздух. Это был вопрос, который я, если честно, до жути боялась услышать. Почему я так поступила, если понимала, что в первую очередь могу навредить Эле, своей родной сестре, самому близкому человеку, что только у меня есть?..

— Анжелик ребёнок, — прошептала я наконец-то, увы, не способная говорить в полную силу. — Немного вредный, но ребенок. Она не заслуживает страданий.

— Ты не знала, что хочет от неё Тень.

— А разве такое чудовище может хотеть что-то хорошее?! — воскликнула и только потом осознала, что Теодоро просто провоцирует меня, пытаясь выбить откровенность.

Я закрыла лицо руками, каким-то образом найдя в себе силы на этот отчаянный жест. У Теодоро это, кажется, вызвало только короткий смешок, но я не смогла заставить себя смотреть ему в лицо.

— Магия Тени оказалась очень сильна, — произнёс Раньери. — В первую очередь ментальное влияние. Я понимал, что удержать Анжелик в доме, при себе, будет практически невозможно, потому что первая установка в первую очередь повлияет на неё, ну, и на тебя тоже, потому постарался выстроить максимальную защиту вокруг обозначенной беседки. Не лучшим образом, но у меня всё-таки получилось. Если бы ты оставила там Анжелик, возможно, Тень удалось бы уничтожить без лишних потерь.

— Так почему вы…

— Ты, — исправил меня Теодоро. — Можешь смело обращаться ко мне на «ты».

Он осторожно сжал мои запястья и заставил убрать ладони от лица. Теперь мне пришлось смотреть Раньери в глаза, но, к своему удивлению, я не увидела в его глазах ненависти. Это потрясало; в конце концов, он должен был люто меня ненавидеть за то, что я одним своим существованием могла навлечь на голову его дочери такую огромную опасность!

— Почему ты, — прошептала я, — не пошел в сторону беседки? Неужели магия была настолько сильной, что сумела повлиять на сознание самого Тёмного Лорда?

— Да, — коротко ответил он. — Настолько сильна, что в определенный момент мне пришлось сделать вид, будто я подчинился ей полностью.

Я закрыла глаза. В этот было сложно поверить: могущественный маг, самый сильный среди Тёмных, вынужден был подчиниться кому-то…

— Как такое возможно?

— Понимаешь ли, самый сильный из Тёмных занимает пост Лорда — или Леди, если самой сильной оказывается женщина. Но это в том случае, если человек использует свою силу. Однако Тьму и Свет можно украсть и попытаться использовать в свою пользу. Это довольно сложно, нужно обладать собственным высоким потенциалом, а главное, украденной магией очень трудно управлять. Даже если накопить её в себе, использовать потом практически нереально.

— Но кто-то умудрился.

— Да.

Я закрыла глаза. Если сопротивляться силе Тени не смог даже Теодоро, и ему пришлось идти на обман, чтобы защитить собственную дочь, то что тогда ждёт мою бедную Элю? Каким могуществом обладает этот невидимый противник, вершитель судеб, в руках которого сейчас столько власти?

Теодоро крепче сжал мои ладони. Боли он мне не причинял, наоборот, прикосновение, кажется, было призвано меня успокоить. Мы невольно переплели пальцы, и я поймала себя на мысли, что наслаждаюсь близким присутствием Теодоро, что бы оно ни означало для меня. Даже если Тёмный Лорд — моя погибель. Сейчас не время думать о чувствах, не тогда, когда моей сестре грозит такая чудовищная опасность, но во мне вспыхнуло неожиданное, резкое желание хотя бы немного насладиться жизнью, раз уж всё равно придется с нею вскоре попрощаться. Зачем отталкивать Теодоро, если я что так, что так не буду счастливой?

— Вот потому меня и поражает, — промолвил Тёмный Лорд, — что тебе, девушке, не обладающей силой, удалось справиться с ментальной установкой. Я видел, что ты в самом деле пыталась защитить мою Анжелик. Даже ценой здоровья собственной сестры.

Я шмыгнула носом, с трудом сдерживая рвущиеся на свободу слезы.

— Я очень хочу спасти Элю, — прошептала я. — Я готова ради этого на всё, что угодно… Но не на убийство другого ребенка. А мне показалось, что именно это и ждало бы Анжелик, если б я не попыталась воспротивиться и закрыть её от того чудовища. Может быть, я утрирую, конечно…

Теодоро дернул плечом. Было видно, что он не испытывал большого желания прогнозировать, что за ужасы ждали его дочь в том случае, если б Тень всё-таки её забрала.

— Я не шпионка, — я буквально вытолкнула из себя это признание. — И я никогда не причинила бы Анжелик вред… По крайней мере, сознательно. Она чудесная девочка, вот только она несчастна. Это очень чувствуется. Мне бы хотелось помочь, но теперь, боюсь, любая моя помощь будет казаться со стороны самой настоящей насмешкой. Прости, — я отвернулась и выдохнула правду, которую боялась озвучить даже самой себе. — Я понимаю, что теперь мне не место в твоём доме, что, возможно, теперь тебе придется провести надо мной какие-то эксперименты или допрос, чтобы узнать всю правду. Я согласна и сопротивляться не буду. Это правильно; Элю я уже не спасу, но хотя бы Анжелик могу быть полезна. И мне всё равно, что со мной будет. Это уже не имеет значения.

Наверное, это прозвучало очень обреченно, но я так себя и ощущала. В груди невыносимо жгло, и я даже не могла сказать, что это было — последствия нанесенной когтями Тени раны или, может, жуткая боль за сестру. Что ж, по крайней мере, мне удалось подарить Эле полгода, которые она жила как здоровый человек. Может, заклинание, которое защищало её всё это время, позволит продержаться дольше. А вдруг и вовсе вылечит её?

— Анастейша, — голос Теодоро прорвался сквозь пелену моих мыслей, и я заставила себя сфокусировать на нём взгляд и попыталась быть максимально внимательной. — Ни в какую тюрьму я тебя отправлять не собираюсь, как и ставить на тебе эксперименты. Отпустить тебя из поместья, впрочем, всё равно что подставить под обстрел — тебя уберут, в этом я, увы, не имею поводов сомневаться.

Я сглотнула. Его слова звучали жестоко, но по крайней мере честно. Спорить я не имела ни малейшего желания. Да и повода тоже.

— Ты нравишься Анжелик, — ни с того ни с сего отметил Раньери. — Это редко с кем случается, обычно люди достаточно категоричны по отношению к моей дочери…

— Она чудесная девочка! — выдохнула я.

— Ты в самом деле так считаешь?

Мне показалось, что в голосе Теодоро прозвучало слишком сильное удивление, как для любящего отца.

— А разве ты думаешь иначе?

— Честно? — Раньери изогнул брови. — Ради Анжелик я готов на всё, что угодно. Она — единственное, что у меня осталось. И единственное, что имеет для меня значение. Если б я понимал, что сделаю её счастливой, если отрекусь от силы, я бы сделал это, но, увы, оставаться Тёмным Лордом — единственный шанс уберечь Анжелик. Разумеется, я люблю её больше всего на свете и считаю самым лучшим и самым прекрасным ребенком на свете. Если родитель полагает иначе, то где тогда его любовь к ребёнку? Но при этом я склонен здраво воспринимать недостатки Анжелик. Она своевольна, а свой острый ум и находчивость часто направляет на пакости. Это всего лишь ребячество в моих глазах, но для твоих предшественниц оно стало серьёзной преградой для общения с Анжелик. Боюсь, они были не слишком счастливы оставаться с ней наедине дольше чем на несколько минут. Я удивлён тем, что ты даёшь Анжелик такую оценку, не потому, что она её не заслуживает, а потому, что ты — почти посторонний моей дочери человек. И она уже запирала тебя наедине с пауком.

И крыс притащила.

А ещё драконьего котика… Кстати, где он? Узнал ли о нём Теодоро?

— Анжелик — чудесный ребенок, — с нажимом промолвила я. — А шалости… Она просто одинока и таким образом пытается завоевать родительскую любовь. Это нормально. Если проводить с ней больше времени, она будет чувствовать себя счастливее и, разумеется, станет меньше капризничать! — слова сорвались с моего языка сами по себе, и я спохватилась, осознав, насколько неуместно это могло только что прозвучать. — Прости… Я не имею права влезать не в своё дело, а Анжелик мне лишь подопечная, и мне следует относиться к твоему мнению, как к мнению её отца, с куда большим уважением. Я неправа.

— Всё в порядке, — рассмеялся Теодоро. — Мне приятно, что ты так оценила Анжелик. Стало быть, ты не откажешься остаться её няней?

Я застыла.

— Ты в самом деле…

— Предлагаю тебе это.

— После всего, что произошло?

— Да, — кивнул Раньери. — Во-первых, ты сопротивляешься ментальному давлению, а это именно то, что надо для нашей ситуации. У меня есть враги, и, боюсь, к Анжелик ещё будут пытаться подобраться поближе, возможно, и похитить. Мне надо, чтобы рядом с ней находится надежный человек. Во-вторых, ты явно симпатизируешь моей дочери, а значит, будешь поступать в её интересах, и мне будет спокойнее оставлять её с тобой… А в-третьих… Ты понравилась Анжелик.

Я вопросительно изогнула брови.

— О, — Теодоро рассмеялся. — Если уж моя дочь попыталась втянуть тебя в заговор по сокрытию драконьего кота и превращению его в домашнего плюшевого котика, значит, ты однозначно пришлась ей по душе. Не помню, чтобы моя Анжелик проявляла по отношению к кому-либо такое огромное доверие. Ну, разве что ко мне, но я плохой соучастник для подобных преступлений.

Я почувствовала, что стремительно краснею. Какой стыд! Мало зеркала, так я ещё и участвовала в мелких заговорах против лорда Раньери с его собственной дочерью, подрывала его отцовский авторитет! А кот где? Неужели его отправили в бездну…

— Эта шалость спасла тебе жизнь, — отметил Раньери. — Драконьи коты отлично балансируют энергию и оттягивают на себя излишки магии. Если б не его участие в ритуале, вероятнее всего, я б не успел исцелить тебе раны. Но теперь всё хорошо. Анастейша забрала его в свою комнату, пока я тут, боится, что я с ним что-то сделаю. Но я подумал, что ручной драконий кот в доме — не такая уж и плохая идея. В конце концов, будет отлавливать мелких энергетических паразитов. Главное, чтобы он с крысами поладил. Ну так что, согласишься остаться?

Он ещё и спрашивал моего согласия! В подобном положении, как мне казалось, лорд Раньери мог диктовать мне свои условия, и вряд ли я посмела бы с ними спорить. Но он продолжал вести себя максимально порядочно, и я в очередной раз поразилась, что этого мужчину так боялись в Канцелярии. Да, он был строг, но справедлив ведь!

— Я бы очень хотела остаться тут работать, — честно промолвила я. — Но не знаю, возможно ли это. Моя сестра… — на глаза навернулись слезы. — Если я не могу её вылечить, то должна хотя бы быть с ней, попытаться испробовать традиционные методы лечения…

— Я думал о твоей сестре, — Теодоро вздохнул, — и понимаю, что было бы жестоко просто отобрать у тебя возможность находиться рядом с ней. Но мне кажется, что есть выход получше. Мы можем переместить твою сестру сюда.

Это заявление заставило меня забыть обо всём, в том числе и о собственном бессилии, и я села так резко, что даже почувствовала, как болезненно тянут плохо затянувшиеся раны на груди. Теодоро вздохнул и, опустив мне руку на плечо, осторожно надавил, заставляя лечь обратно.

— Осторожнее, — с нажимом произнёс он. — Я не хочу, чтобы тебе стало хуже.

— Это правда реально?

— Да, — подтвердил он. — Иначе я не стал бы заговаривать. Выстраивать порталы в другой мир довольно сложно… К тому же, обычно мы только выпускаем наших людей в другой мир.

— А как же программа по обмену?! — воскликнула я.

— Тщательно продуманная фикция. Такой программы нет, потому что в ней элементарно нет потребности. Я просканировал сотрудников канцелярии — на всех воздействовали заклинанием, вероятно, подселенной в тебя ментальной установкой. Видя тебя, они полагали, что следует предупредить, что Тёмному Лорду нельзя попадаться на глаза, и всячески убеждали в том, что я ужасный человек. На самом деле у меня не настолько плохие отношения с сотрудниками, как ты могла подумать.

Я серьезно кивнула. Мне это в самом деле казалось подозрительным. Всё-таки, Теодоро был и близко не так жуток и ужасен, как мне описывали, и сейчас, глядя на него, я всё больше склонялась к мысли, что меня банально жестоко обманывали. Мужчина только подтвердил мои предположения, но, более того, показал, что причина обмана крылась именно во мне.

— Ментальная установка была сделана не самым сильным магом на свете, — покачал головой он. — Ну, по крайней мере, не самым умелым. Весь негатив вытягивался из самих людей, попадавших под воздействие, потому ты, кроме гадостей обо мне, ещё и выслушивала массу всего неприятного. Ну а в Вито вместо желания сплетничать вылезла его излишняя страсть к женщинам. Установка и на меня сработала, но её удалось быстро искоренить. Это как раз было несложно. Обычно я не прижимаю девушек к стенам своего кабинета.

— О. Так это было специально для меня.

— Да, так сказать, уникальное представление, — со смехом отозвался Теодоро. — Но вернемся к делу. Да, человека можно перевести из мира в мир, и никакой баланс это не нарушит. Тебя просто поймали на крючок. Но рядом с твоей сестрой маг в самом деле находился, чтобы обеспечивать вашу связь и крепче держать тебя. Думаю, таким образом он ещё и подкреплял заклинание установки. В любом случае, сложнее всего сам факт открытия портала; я могу попробовать воспользоваться тем, что размещен в зеркале, и вытянуть через него твою сестру, но это займет немало времени. Несколько недель, точно не меньше.

За несколько недель болезнь не убьёт Элю, но маг, который будет рядом с ней…

— Протолкнуть ментальную установку через плетение между мирами проще, а я всё-таки пользуюсь своим даром, а не сворованным. Уверен, для меня не будет проблемой заставить того мага несколько недель вести себя прилично рядом с твоей сестрой.

— Спасибо, — прошептала я. — Я… Я не знаю, как благодарить.

— Будь хорошей няней и другом для моей Анжелик. Это лучшее, что ты можешь для меня сделать. Ты первая, с кем моя дочь вообще пошла на контакт.

С трудом устроившись на кровати сидя, я теперь могла просто смотреть на Теодоро, надеясь, что мой внимательный взгляд передаст ему всё, что я думаю. Всю ту невероятную благодарность, которую я испытывала к нему.

— Я буду рада помочь с Анжелик, — мой голос звучал всё ещё тихо и сбивчиво. — Но она будет гораздо счастливее, если чаще будет видеть тебя. Ведь она тебя любит! Она боится изучать магию Светлых, потому что считает, что это вас разлучит…

Во взгляде Теодоро вспыхнула печаль, и я с неожиданной четкостью осознала, что он и сам этого боялся.

— Хотя бы попробуй научить её чему-то другому, — взмолилась я, понимая, насколько странно и невыполнимо может звучать эта просьба. — Позволь Анжелик понять, что всё, что ты делаешь — ей во благо, а не всего лишь попытка избавиться от неё, как от помехи.

— Она правда так думает?

— Она этого боится.

Теодоро поднялся ко мне, и я вздрогнула от неожиданности, оказавшись вдруг в его объятиях. Я не ждала, что он внезапно привлечет меня к себе, фактически прижмет к своей груди, но невольно подалась ближе к мужчине и застыла, осознав, что он может попытаться меня поцеловать. Наши губы разделяли какие-то жалкие сантиметры, и в эту секунду все преграды казались такими смехотворными…

Но Теодоро отодвинулся, выпуская меня из объятий, и я тоже заставила себя отшатнуться от него. Только и смогла, что криво, слабо улыбнуться.

— Спасибо, — прошептал он. — Не буду мешать, — и поднялся на ноги, показывая, что на себя наше с ним общение закончено. — Завтра утром жду тебя за завтраком, там и обсудим все детали.

Я рассеянно кивнула и только и могла, что откинуться обратно на подушки.

Глава одиннадцатая

На следующий день я подскочила с постели совсем рано. Теодоро хоть и заживил рану в груди, всё равно не смог избавить меня от сопутствующих неприятных ощущений, потому проснулась я от сильной боли в груди и первые несколько минут не могла понять, где нахожусь.

Комната оставалась всё такой же, но в ней что-то неуловимо изменилось. Уже немного придя в себя и отойдя ото сна, я заметила все детали, которые успели перемениться с того момента, как я здесь засыпала.

Во-первых, круглого зеркала в пылающей раме больше не было. Тёмный Лорд наверняка унес его с собой — и правильно сделал, ему ведь надо было убедиться, что никакие новые мороки не пролезут в дом через тонкое стекло и не причинят вреда Анжелик. Не было также драконьего кота, но я предположила, что он так и остался ночевать с Анжелик, раз уж его присутствие в доме было одобрено самим лордом Раньери.

Во-вторых, на шкафу висело аккуратно прицепленное за дверцу платье. Оно разительно отличалось от всего того, что я прежде себе приобретала. Иной крой, иная ткань… Это платье нельзя было назвать выходным, нет, скорее… Повседневным, но для очень богатой женщины. Я б никогда не приобрела себе ничего подобного, просто не решилась бы приобрести для себя такое. Но сейчас оно явно предназначалось мне, и подобные подарки от лорда Теодоро — а никто другой подарить платье точно не решился бы, — признаться, шокировали меня.

И в-третьих, я была раздета. Я точно помнила, что провалилась в сон в своем неудобном платье, истерзанном Тенью и пропитавшемся кровью. Теодоро тогда оставил меня одну, и я собиралась подняться, переодеться, но не смогла заставить себя встать. Повернулась на бок, пообещала себе, что закрываю глаза всего на несколько секунд… И просто провалилась в сон.

Теперь того неудобного окровавленного платья на мне не было. Не оказалось его и в пределах видимости в комнате. Я понятия не имела, кто помог мне раздеться, но понадеялась, что это был не лорд Теодоро.

Может, он кого-то позвал? Или воспользовался магией?

Спрашивать было не у кого. Я просто выбралась из кровати и велела себе не думать о всяких глупостях. Нечего Теодоро делать, заниматься няней, из-за которой едва не пострадала его дочь. Мне следует радоваться уже тому, что он не выставил меня за дверь. Более того, остается добрым ко мне, собирается помочь с сестрой…

От мыслей об Эле сердце болезненно сжалось. Наполовину зажившие раны отозвались тем же, в груди противно заныло, и я, набросив на плечи шаль, побрела в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок.

Отражение в зеркале — в нормальном, не том, из которого на меня смотрела когда-то зубастая тень, — свидетельствовало о том, что вчерашнее приключение не прошло для меня бесследно. Под ключицами нашлось четыре тонких шрама.

Когти вошли глубоко, но шрамы совершенно не казались страшными. Я могла себе только предположить, насколько жуткими эти раны были, когда их только нанесли. От одной мысли, что вчера я оказалась на волосок от смерти, мороз шел по коже.

Поразительно. Моя жизнь никогда не казалась мне особенно ценной, я больше думала об Эле, о других. Да и вчера, закрывая Анжелик собой, я понимала, что могу погибнуть, но почти не боялась этого. Все мои мысли были о маленькой девочке, которая может пострадать из-за того, что я не набралась смелости рассказать её отцу о разговоре с Тенью.

И только сегодня, когда мне уже ничего не угрожало, я внезапно поняла, насколько это страшно — умереть. Умереть молодой, здоровой, ещё и в результате нападения, насильственной смертью… И что тогда после меня останется?

Я тряхнула головой, отгоняя прочь дурацкие мысли, и поспешила привести себя в порядок. Сначала думала отказаться от подарка лорда Теодоро, но потом поняла, что выглядеть это будет ужасно. Да и мои платья совершенно не подходили для роли няни, работающей в богатой семье.

Потому, пересиливая желание в очередной раз заявить, что я того не стою, я всё-таки надела это платье. Красивое, светло-синего оттенка, оно отлично легло по фигуре. И выглядела я теперь действительно соответственно своему положению. И волосы удалось уложить с первого раза, хотя они у меня любили проявлять непослушание.

Когда я наконец-то привела себя в порядок, то время уже близилось к завтраку. В доме Тёмного Лорда не существовало никакого невероятно точного и обязательного к выполнению расписания, только определенные требования, носившие скорее характер пожеланий, но я всё равно велела себе поспешить и направилась к Анжелик.

Пора наконец-то проявить рвение к работе! Быть может, так мне удастся хоть на время избавиться от беспокойства за сестру, буквально снедающего изнутри…

Где находились покои Анжелик, я знала лишь примерно, и решила, что сориентируюсь уже по дороге. Просто устремилась в нужном направлении и не без удивления, подойдя поближе, услышала громкий, нечеловеческий визг.

Неужели нападение?!

Не помня себя от страха за Анжелик, я бросилась на звук, надеясь, что не опоздаю…

Крик повторился. Теперь, когда я находилась ближе, стало весьма ясно, что так кричать ребёнок не мог, голос совершенно другой, хоть и женский, но взрослый и более грубый. А когда вопль повторился, я неожиданно для себя самой осознала, что знаю его обладательницу.

Леди Мария!

— Немедленно! — различила я слова. — Немедленно набрасывай на него сеть! Анжелик! Анжелик, отойди в сторону, несносная девчонка, иначе пеняй на себя, если я тебя задену! Милли! Милли, лови его, Милли!

— Он меня укусит!

— А если ты его не поймаешь, я сама тебя укушу, эдакая ты поганка! Анжелик, отойди оттуда, если не хочешь получить плетей!..

Нет, ну это уже ни в какие рамки!

— Что здесь опять происходит? — я решительно распахнула дверь и застыла на пороге, раздраженно скрестив руки на груди. — Что за крики? И почему я вновь слышу, леди Мария, как вы угрожаете ребёнку физической расправой?!

Женщина обернулась ко мне и презрительно искривила губы. Её лишенное всякой привлекательности лицо показалось мне ещё более мерзким, чем обычно, но вместо того, чтобы отступить под давлением её невероятного авторитета, я скрестила руки на груди и направила на женщину спокойный, но полный недовольства взгляд.

— Леди Мария, — в моём голосе зазвенел металл, — будьте добры, успокойтесь и объясните, что здесь происходит.

Девушка, тоже присутствующая в комнате, вероятно, та самая Милли, оказалась горничной. Она держала в руках прочную магическую сеть, из тех, которыми могли пользоваться неодарённые, и явно не испытывала огромного удовольствия от необходимости управлять этой штукой.

На леди Марию она косилась с заметным интересом. Кажется, девушке было в удовольствие понимать, что её начальницу кто-то может поставить на место. Леди Мария же, поняв, что е нерушимый авторитет уже больше не столь абсолютен, как это было раньше, стремительно помрачнела и обвинительно выпалила:

— Это не ваше дело!

— Леди Анастейша, — с нажимом напомнила я. — Мне кажется, я не позволяла себе по отношению к вам неуважительного обращения? Так почему же вы забываете, как должны говорить со мной?

Мария покраснела. Её и без того неприятное лицо обрело отвратительный свекольный оттенок, а взгляд, направленный на меня, можно было назвать каким угодно, но только не дружелюбным.

— Это не ваше дело, леди Анастейша, — фыркнула она.

— Нет, моё. Ведь это явно имеет отношение к моей подопечной, разве нет? Мы находимся в комнате Анжелик…

По крайней мере, я смела на это надеяться.

— Более того, Анжелик напугана вашим совершенно неприемлемым поведением…

На самом деле, выглядела девочка как угодно, но только не испуганной. Она стояла в углу, что-то прикрывая собой, и воинственно сжимала руки в кулаки. Вокруг девочки уже прыгали крохотные колдовские искры, явное свидетельство того, что, если взрослые сами не изволят вести себя прилично, она успокоит присутствующих одним своим магическим вмешательством. И на месте леди Марии я б не стала продолжать провоцировать ребёнка и наталкивать её на подобные действия.

— А вы до сих пор не огласили причин, по которой учинили такой скандал, — подытожила я, победно глядя на леди Марию и зная, что ей, хочет она того или нет, придется сдаться на милость победителя — на мою, то есть, милость.

— Эта мерзавка…

— Леди Анжелик! — пискнула из угла девочка. — Для тебя я леди Анжелик и я хозяйка этого поместья!

— Да что она себе позволяет! — взвилась леди Мария. — Вы только посмотрите на эту дрянь! Да я…

Она повернулась к Анжелик, но не успела сказать ни слова — её догнал мой ледяной голос.

— Леди Мария, — с нажимом промолвила я, — дочь лорда Теодоро для вас в самом деле госпожа и леди Анжелик. Вряд ли она давала вам право называть её мерзавкой или маленькой дрянью. Будьте добры, извинитесь перед ребёнком и объяснитесь. Что тут произошло?

Если я считала, что у Марии до этого момента были красные щеки, то я жестоко ошибалась. Нет! По-настоящему она покраснела только сейчас. Кожа приобрела уже попросту нездоровый оттенок, не свойственный нормальному человеку, а то, как женщина плотно сжимала зубы, явно с трудом сдерживая поток проклятий, которые хотела немедленно обрушить кому-то на голову — вполне возможно, что мне, — заставило мышцы её лица напрячься гораздо сильнее, чем полагается. Из глаз леди Марии разве что не вылетали молнии.

В эту секунду я окончательно осознала, что мирно общаться с этой женщиной мы не будем никогда. Она всегда будет считать меня отвратительной дамочкой, совершенно не по праву занявшей чьё-то место здесь — и что же, у неё есть на это право. Свободомыслие никто не запрещал. Но оно не должно граничить с оскорблением других людей! Тем более, ребёнка!

Не знаю, чем закончилась бы эта битва характеров, если б не вмешалась Милли. Рассудив, что раз уж новая няня до сих пор не вылетела с работы, а лорд Теодоро расщедрился и даже платьями её одаривает, то, возможно, у этой девушки появится в пределах дома какое-нибудь влияние, горничная затараторила:

— Леди Мария пришла будить леди Анжелик к завтраку и увидела у неё в комнате чудовище! Она позвала меня с сетью, приказала чудовище изловить, но леди Анжелик запретила это делать и сказала, что это её питомец! Леди Мария всего лишь пыталась убедить леди Анжелик в том, что существо опасно и может причинить ей вред! И оно запрещено законом! Мы вовсе не желали ничего дурного, леди Анастейша, уверяю вас! Ничего дурного!

— Мау! — возмущенно возразил кто-то, и из-за спины Анжелик выглянул драконий котик, не преминув при этом продемонстрировать настоящий частокол зубов.

Я тяжело вздохнула.

— Лорд Теодоро разрешил дочери держать драконьего кота, — спокойно сообщила я. — Потому будьте добры, сверните свои сети и оставьте комнату Анжелик.

— Разрешил? Этого не может быть! — возмутилась Мария. — Он же ещё не совсем выжил с ума! То есть, я хотела сказать…

— Вы сказали то, что хотели, — я пожала плечами. — В любом случае, не думаю, что есть смысл обсуждать приказы лорда Теодоро, не так ли, уважаемые? А теперь покиньте, пожалуйста, комнату. Сегодня с Анжелик буду заниматься я. И, леди Мария, вам больше не придется будить Анжелик по утрам. Это тоже мои обязанности, как, собственно, и определение рациона для ребёнка.

Милли, кажется, не нужно было дополнительное приглашение, она проскользнула мимо меня почти молниеносно, убегая прочь. Я проводила её внимательным взглядом и вновь повернулась к леди Марии.

Та подошла ко мне почти вплотную и посмотрела мне в глаза, словно нарочно провоцируя и пытаясь поставить таким образом на место. Я попыталась ответить как можно более спокойной улыбкой и сохранить максимум собственного достоинства.

— Что ж, леди Анастейша, — протянула она с плохо спрятанной в голосе угрозой, — я очень рада, что вы так быстро освоились в доме лорда Теодоро, что уже позволяете себе подобные вольности. Лестно видеть, что хотя бы на кого-то он оценил по достоинству… Но помните, что настроения лордов бывают переменчивы, а мы, работники поместья, всегда будем вам гораздо ближе, чем Его Темнейшество.

— Я готова нести ответственность за свои решения, — ледяным голосом ответила я. — И очень надеюсь, что у вас тоже есть этот невероятно полезный навык, леди Мария. Будьте добры, покиньте комнату. Нам с Анжелик пора приступать к выполнению распорядка дня.

Очевидно, леди Марию не порадовал ни мой тон, ни взгляд, которым я её наградила, но возражать женщина больше не посмела. Коротко хмыкнув, она обошла меня и вышла из комнаты; оказавшись за дверью и, очевидно, полагая, что я её не услышу, леди Мария ещё и пробормотала:

— Ха! Считает, будто то, что она греет постель лорда Теодоро, даёт ей какое-то право всем здесь распоряжаться! Тебя ждёт немало удивительных открытий, деточка!

От этого заявления у меня, если честно, мороз пошел по коже. Греть постель лорда Теодоро?.. Мне почему-то стало неприятно, что это определение употребляют по отношению ко мне. С лордом Теодоро нас связывали исключительно деловые отношения, по крайней мере, я искренне считала, что это так. И если кто-то вроде леди Марии придумал себе подобные гадости, они оттого не превратятся в правду!..

Даже если мне самой того очень захочется.

Очень некстати вспомнилось, что лорд Теодоро едва не поцеловал меня в прошлый раз. Он был так близко, что, казалось, стоит сделать лишь крохотный шажочек — и я моментально окажусь в его теплых объятиях и смогу насладиться жаром поцелуев. Но…

Нет, прочь всякие мысли об этом. Теодоро и так слишком добр ко мне; кто угодно другой наверняка бросил бы меня в тюрьму, не дожидаясь никаких оправданий, а Теодоро сделал всё, чтобы помочь! Он хороший человек, даже очень, что бы о нём ни говорили.

Я повернулась к Анжелик.

— Ну что, моя дорогая, — улыбнулась я. — Надо одеться, пойти позавтракать, а потом заняться уроками. У нас впереди масса всего интересного, с чем ещё сегодня обязательно надо разобраться!

— Папа сказал вчера вечером, что сегодня тебе может понадобиться отдых, — с неожиданной эмпатией отозвалась Анжелик. — Ты точно уверена, что нам сегодня предстоит насыщенный день?

— Абсолютно, — утвердительно кивнула я. — Я отлично себя чувствую, у меня ничего не болит, только хочется есть. Но эту проблему мы с тобой решим за завтраком, разве нет?

— А драконий котенок пойдет с нами? — моментально полюбопытствовала Анжелик. — Папа ведь разрешил ему остаться!

— Если он не будет отвлекать тебя от занятий, то пусть составит нам компанию. По крайней мере, за завтраком мы сможем попросить для него свежего мяса, — согласилась я, понимая, что в этом вопросе спорить с Анжелик совершенно не имеет смысла.

Перспектива провести весь день с котом заметно обрадовала девочку. Она оделась к завтраку так быстро, что я и глазом моргнуть не успела, а потом, крепко схватив меня за руку, принялась рассказывать о том, как мягко, оказывается, засыпать, если есть к кому прижаться щекой.

Драконий котик следовал за нами след в след. Сейчас, когда он не демонстрировал свою зубастую пасть всем подряд, кот выглядел вполне прилично, и я в самом деле поверила в то, что его можно выдрессировать и заставить вести себя хорошо. А самое главное, животное делало Анжелик счастливой, и у меня бы просто язык не повернулся потребовать, чтобы она не тратила своё время на кота.

Завтрак тоже прошел спокойно. В этот раз нам подали не отвратительную манную кашу, а вполне вкусную еду, и Анжелик явно была очень довольна тем, что её не заставляют есть нелюбимое блюдо. Кот тоже позавтракал; после этого, правда, попросился на улицу, чтобы сделать свои кошачьи дела, и я, всё ещё с опаской подумывая о том, что лучше бы не покидать стены поместья, всё-таки согласилась вывести его наружу.

Драконий кот моментально ускакал от нас в кусты, и я проводила его внимательным взглядом, думая, где было бы удобнее организовать для пушистика лоток. И каких размеров его делать? Если сейчас он котёнок, то потом может вырасти до небывалых масштабов…

— А он понравился папе, — отметила Анжелик, прижимаясь к моему бедру. — Папа даже не стал отправлять его обратно в Бездну! А ещё котик мне сказал, что папа ему тоже понравился!

— Это замечательно, что они поладили, — улыбнулась я.

— Да, — кивнула Анжелик. — А тебе мой папа нравится?

Я сглотнула. Этот вопрос застал меня врасплох, даром, что Анжелик уже однажды его задавала, хоть и не в таком тоне.

— Кажется, мы это уже обсуждали, — я постаралась максимально непринужденно пожать плечами. — Твой отец замечательный человек, но я здесь потому, что хочу работать твоей няней и помочь своей сестре.

— А мне кажется, — прищурилась Анжелик, — что он тебе всё-таки нравится.

— Ты уже думала, как будешь называть своего драконьего кота? Ему ведь нужно имя, к которому его надо приучить…

— И ты папе нравишься, — припечатала Анжелик, не давая мне ни малейшей возможности всё-таки уйти от ответа. — Не можешь не нравиться. Ты ведь очень красивая. И молодая. А ещё ты похожа на мою мать. Леди Мария говорит, что мужчинам часто нравятся женщины похожего типажа, потому он мог положить на тебя глаз, вот.

Мне пришлось совершить над собой просто огромное усилие, чтобы не зарычать от досады. Леди Мария! Это ж надо было иметь много ума, чтобы рассказать подобное ребенку! Разве она не понимает, какие последствия это может иметь и какое ужасное влияние может оказать на Анжелик? Ведь она ещё совсем юна!

В эту секунду мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Анжелик, — осторожно промолвила я, — твой папа очень любил твою маму и любит тебя, так что…

— Ну, меня-то он любит, — утвердительно кивнула девочка, — но ведь может он любить и ещё кого-то?

— Твоя мама…

— Вот её как раз папа совсем не любит, — тяжело вздохнула она. — Папа на неё обижается. Он старается при мне этого не говорить, но я знаю, что он сердит на маму из-за того, что она нас бросила.

Я сглотнула. Анжелик говорила об этом так спокойно, словно совершенно не испытывала душевной боли из-за потери матери, но я прекрасно понимала, что это не так. За напускным спокойствием могла прятаться огромная душевная боль, которую девочка старательно замалчивала и старалась никому не показывать. Что на самом деле испытывает эта хрупкая прелестная девочка, сейчас глядящая на меня своими огромными синими глазами?

Но Анжелик не дала мне сориентироваться. Нахмурившись, она сердито промолвила:

— А ещё она говорит, что вы с папой любовники! Только леди Мария не объяснила, что это значит…

Спасибо, что хоть не объяснила!

— Но я примерно понимаю, — тут же «обрадовала» меня Анжелик. — А ещё она заявила, что ты можешь выйти за моего папу замуж и стать моей мачехой.

Черт бы побрал эту леди Марию!

— Анжелик, — я попыталась говорить максимально мягко, — это всё лишь досужие слухи. Твой отец, несомненно, прекрасный мужчина, а ещё — Тёмный Лорд, а я всего лишь…

— Сначала я рассердилась, — продолжила Анжелик, перебивая меня, — а потом испугалась, потому что Мария сказала, что когда ты станешь моей мачехой, ты родишь папе других детей, а я стану ему совсем не нужна.

— Этого никогда не случится!

— Значит, когда ты выйдешь за папу замуж и родишь ему ещё детей, ты не отдашь меня в приют?

— Конечно нет! — воскликнула я. — То есть, я не то хотела сказать…

— Значит, таки отдашь? — надулась Анжелик.

— Нет, что ты! — проклятая Мария, это из-за неё мне приходится поднимать с ребёнком темы, которые мы вообще не должны были задевать. — Нет, Анжелик, послушай. Ни я, ни твой отец не отдадим тебя ни в какой приют. Мы вообще не…

Мы! Какие «мы»! Мне вообще не следовало говорить об этом! И сказать Теодоро о нездоровых фантазиях леди Марии придется. А что, если он решит, будто это всё произошло по моей инициативе? Будто это я решила таким образом склонить ребенка на свою сторону или, наоборот, запугать Анжелик…

— Вот и я подумала, что ты хорошая, — улыбнулась Анжелик. — Так что я не против, чтобы ты стала моей мачехой. Вообще-то за отца много разных женщин хочет выйти замуж, но они мне не нравятся, а ты — нравишься, ты вчера меня защитила. Так что лучше пусть папа на тебе женится, ты хотя бы нормальная и не будешь постоянно меня ругать. Но помни, что обещала никогда не отдавать меня в приют! — девочка серьезно взглянула на меня, а потом, резко меняя тему, промолвила: — А драконьему котику я уже дала имя. Его будут звать Дамьяно. Тебе нравится?

— Очень, — осипшим голосом промолвила я.

Кажется, в тот момент, когда я считала, что, если мне удастся подружиться с Анжелик, все проблемы будут позади, я сильно ошиблась…

Глава двенадцатая. Теодоро

Ссора в кабинете длилась уже не первый час. Теодоро успел порядком устать от разговора, потерять к нему интерес, но его оппонентка всё не унималась.

— …Совершенно недопустимо! — закончила свою тираду леди Лексия и, чтобы придать своим словам больше серьезности и влияния, возмущенно топнула ногой. — Если из-за ваших экспериментов пошатнётся здоровье ребёнка, что вы тогда станете делать? Девочке необходимо развивать магический потенциал, регулярно практиковаться, а вы…

— А я, леди Лексия, всё ещё Тёмный Лорд и имею достаточно опыта в вопросах формирования магии юной особы, — холодно произнес Теодоро. — И имею возможность руководить процессом обучения собственной дочери лично.

Недовольный женский взгляд не заставил его переменить своё мнение. Теодоро знал свои права; Тёмные и Светлые Лорды (как, впрочем, и Леди) имели полное право модифицировать процесс обучения одаренных детей с целью лучшего познания магии.

Разумеется, подобные эксперименты мало кто хотел бы проводить на своём ребенке. Теодоро и сам был не из числа людей, склонных к экспериментам, и уж точно ему не хотелось подвергать опасности Анжелик, его прекрасную девочку, которую он, если б у него была такая возможность, вообще спрятал бы от внешнего мира, закрыл бы собой и никому не позволил даже прикоснуться к ней.

Достаточно уже того, что произошло с её матерью.

Теодоро не хотел, чтобы и с его ребёнком случилось то самое.

Но, увы, общество требовало иного поведения. И он пытался покоряться законам до последнего, пока не случилась попытка выкрасть Анжелик. И чем помогла бы ей Светлая магия? А самое главное, учитывая ту немалую частичку света, руководившего Тенью, кто именно был творцом того чудовища?

Потому Теодоро согласился с мнением Анастейши. Она права, нет смысла больше сдерживать Анжелик и убеждать её пользоваться только той магией, склонность к которой она якобы проявила. Ей не даются Светлые заклинания, она плохо ладит с другими детьми в школе и отказывается идти на контакт с учителями…

Теодоро — не враг собственному ребёнку и больше не станет её мучить.

Леди Лексия отвечала за обучение детей Светлой стороны. Она не была самой худшей из чиновников, работающих на Светлую Леди, женщину, которую Теодоро ненавидел так сильно, как когда-то сильно любил свою жену. И всё же, при всех её положительных качествах и верности собственному роду занятий, Лексия была типичной светлой и слишком тщательно следила за тем, чтобы у детей не было ни малейшего шанса познать несвойственную им магию.

Сегодня Теодоро пришел к ней в кабинет лично, наплевав на то, что его энергетика распугала как минимум половину сотрудников Светлой Канцелярии. Леди Лексия его не боялась и, считая просто отцом одной из своих учениц, плевать хотела на статус. Она выдвигала свои требования — и теперь, напоровшись на упоминание о власти Раньери, поняла, что сама попала в тупик.

— Ваше Темнейшество, — женщина поумерила пыл и добавила в голос уважительные нотки, — я понимаю ваше желание обучать детей Тёмных, в которых проснулся Светлый дар, колдовству, более свойственному их родителям, но вы должны здраво оценивать риски.

— Я оцениваю их более чем здраво.

— И проводить этот эксперимент на юной Анжелик не лучшая идея. У вас нет гарантий, что она унаследовала от вас хоть что-то…

— Вы полагаете, — с вызовом спросил Теодоро, — что мать Анжелик сильнее меня, и дочь могла унаследовать именно её силу?

Леди Лексия помрачнела.

— Это возможно при любом соотношении сил, — холодно произнесла она.

— Да? Вы желаете провести дополнительное тестирование?

На самом деле, процедура тестирования не считалась травматичной, хоть и вызывала определенные дополнительные сложности, но она требовала присутствия и Светлой, и Тёмной стороны. Теодоро настаивал на том, чтобы Анжелик провели полный скрининг, ещё едва ли не в первые часы, когда у неё проявился дар, но ему упорно отказывали. И сейчас он, зная, насколько Светлая Леди не желала допускать эту процедуру, надеялся, что выиграет хоть что-то. Либо получит возможность обучать дочь так, как ему будет угодно, либо…

Узнает, что на самом деле пытаются от него скрыть.

— В дополнительном тестировании нет никакого смысла, — моментально отреагировала леди Лексия. — Не стоит лишний раз пугать этим ребёнка… Полагаю, я могу выписать разрешение на подобный эксперимент, хотя всё ещё удивлена вашим желанием проверять подобное на собственном ребенке, Ваше Темнейшество.

— Я знаю, что делаю. От вас мне нужно только письменное разрешение.

Женщина явно присмирела. Больше не собираясь спорить, она заняла своё место за рабочим столом, достала нужный бланк и принялась быстро заполнять все пункты.

Теодоро удивило то, насколько хорошо она знала все параметры Анжелик, даже ни разу не уточнила у него уровень магической силы и прочие детали, которые обычно и родные родители-то вспоминали с трудом, как и учителя, не то что отвечающая за общую концепцию образования Светлых леди.

— Готово, — леди Лексия передала ему лист с выписанными данными и тяжело вздохнула. — Я всё же искренне рассчитываю на то, что вы не станете заходить слишком далеко в своих экспериментах, лорд Раньери.

— Речь идет о моей дочери. Разумеется, я буду соблюдать все необходимые меры предосторожности, — усмехнулся Теодоро. — Всего вам хорошего, леди Лексия.

Она в ответ ему ничего доброго не пожелала.

После Светлой Канцелярии Теодоро желал только одного — оказаться как можно дальше от всех Светлых магов и не иметь больше с ними ничего общего в ближайшее время. Он бы с удовольствием в глаза их не видел, если б кто-то предоставил ему такую возможность, но, увы, правила были неумолимы: постоянный контакт требовался как минимум для поддержания мира между двумя половинами общества.

В Тёмную Канцелярию сегодня Раньери возвращаться не планировал, потому поехал сразу домой. Оказавшись на территории родного поместья, где Светлой магии практически не было, он облегченно выдохнул.

Головная боль, зарождавшаяся уже у висков, утихла.

Но от мрачных раздумий деваться всё равно было некуда. Светлая сторона всегда странно относилась к его дочери, и Теодоро никак не мог перестать задаваться вопросом, что за секреты они таили касательно Анжелик. Узнать…

Как?

— Папа!

Радостный вскрик Анжелик выдернул его из раздумий. Теодоро припарковался у своего поместья, вышел на улицу и подхватил подбежавшую к нему Анжелик на руки. Анастейша спешила следом за своей юной подопечной.

Сегодня она выглядела значительно лучше, чем вчера вечером, и если б Теодоро не знал, насколько сильно пострадала девушка, он бы предположил, что она просто плохо выспалась. Так или иначе, он не мог не просканировать её магией, пусть только поверхностно, очень-очень быстро. Анастейша явно смутилась, почувствовав прикосновение его силы, но не противилась, впуская в себя поисковой магический импульс.

— Здравствуй, дорогая, — Теодоро поцеловал Анжелик в висок. — Как ты вела себя сегодня? Неужели даже слушалась леди Анастейшу на уроках?

— Ага! — утвердительно кивнула девочка. — Мы с Дамьяно были самыми лучшими учениками на свете!

— С Дамьяно? — изогнул брови Теодоро.

Он был бы рад, если б Анжелик нашла общий язык с каким-то другим ребёнком, но откуда ему тут взяться? С детьми Тёмных девочка тоже не могла сблизиться, потому что её сила ставила требование приучать её к другому коллективу.

Увы, Анжелик была заложницей своего Светлого дара, а вместе с ней в этот жестокий плен попадали и все её близкие.

— Дамьяно — это драконий кот, — пояснила Анастейша. — Анжелик дала ему такое имя. Мне кажется, ему подходит.

— Пусть будет Дамьяно, — усмехнулся Теодоро. — Надо же, этот пушистый житель Бездны уже успел отличиться на уроках чтения и математики?

— Он мяукает до десяти, — губы Анастейши невольно растянулись в улыбке. — И, несомненно, прекрасно понимает всё то, что ему читала вслух Анжелик.

— Вот как.

Анжелик терпеть не могла чтение, и то, что Анастейше удалось привлечь её к этому, по мнению девочки, совершенно бесполезному делу было огромным прогрессом. Теодоро отметил, что у приведенной им няни действительно оказался талант, она чудесно поладила с ребёнком. Даже удивительно! Поначалу Анжелик приняла Анастейшу в штыки, как, впрочем, она обычно и поступала, но сейчас, кажется, изменила своё мнение и была готова принять новую няню в качестве постоянной наставницы.

— А ещё, — продолжила Анжелик, — мы гуляли в саду и изучали новые растения! Я узнала, как размножается клубника! И чем елка отличается от дуба! И…

Она взахлеб делилась новыми знаниями, и Теодоро поразился тому, как один день, проведенный наедине с няней, заставил его дочь так решительно пересмотреть своё мнение об учёбе.

Вне всяких сомнений, Анжелик была очень способной девочкой. Теодоро ни на минуту не сомневался в умениях своей дочери. Но вот проявлять свои сильные стороны Анжелик не любила и воспринимала это как некое наказание. Учёба для неё была пыткой и вызывала одну только скуку.

Поразительно, что Анастейше удалось изменить отношение девочки ко всему и заставило её иначе взглянуть на вещи.

— Что ж, рад, что сегодня твой день был настолько продуктивен, — протянул Теодоро. — Я рассчитывал обучить тебя сегодня нескольким магическим приемам, но ты, должно быть, слишком для этого устала?..

Однако в глазах Анжелик моментально зажглись довольные огоньки.

— Ты будешь учить меня магии? Ты?! — воскликнула она и, спрыгнув с рук отца на землю, радостно захлопала в ладоши. — Анастейша, ты слышишь? Меня будет учить папа! Ура! Папа, папочка, расскажи, — она стремительно повернулась к Теодоро, — а что мы будем учить? Нет, я совсем не устала! А мы будем учить Тёмные заклинания? Да?

— Да, солнышко, — утвердительно кивнул Теодоро, невольно вспоминая неодобрение, с которым леди Лексия смотрела на него, когда впервые выслушала ту идею касательно тёмной магии. — Я подумал, что, раз уж ты в самом деле настолько не хочешь работать со Светлыми наставниками, я тоже могу попытаться чему-нибудь тебя научить. И буду надеяться, что у нас с тобой отлично всё получится. Ты ведь у меня очень способная!

— Ура! — обрадовалась девочка. — Ура, ура! Папа, я готова приступать уже сейчас!

Теодоро заставил себя отбросить усталость и голод и произнес:

— Если вы уже обедали, мы можем начать прямо сейчас.

— Обедали! — кивнула Анжелик. — А где мы будем практиковаться? В твоём тренировочном зале, правда ведь? Да?

— Да, — обреченно вздохнул Теодоро.

Прежде в тренировочный зал для Тёмных Анжелик была закрыта дорога. Однако сегодня ей наконец-то удалось туда попасть, да ещё и не одной, а в компании драконьего кота и своей няни.

Теодоро уже привычно разделил зал на две половины. На одной усадил Анжелик, на второй оставил Анастейшу с котом, чтобы Тьма не проникла к ним, а их присутствие никак не искажало колдовские способности Анжелик, перетягивая силу на другие объекты. Украсть магию у кого-то мог только опытный маг, восьмилетней девочке это явно не под силу, а вот рассеять силу — ошибка, довольно частая для детей.

Теодоро раньше приходилось обучать детей, впрочем, те его ученики обладали склонностью исключительно к Тёмной силе. Сейчас он собирался использовать заклинания, в общем-то свойственные и той, и той магии, хоть и имеющие нужные формулировки.

— Мы начнем с тобой с простого теста, — обратился он к дочери. — Его используют, чтобы оценить магический потенциал…

— Ты же знаешь мой магический потенциал.

— Знаю, как твой отец, — утвердительно кивнул Теодоро. — Но не знаю, как твой учитель и наставник. Мне надо понять, какие задания для тебя будут выполнимыми, а какие могут показаться очень тяжелыми. Потому, Анжелик, давай всё-таки начнем с простого.

— Давай, — вздохнула она.

Его дочь терпеть не могла начинать с простого. И всё же, Теодоро поставил небольшой столик возле девочки, а на него уложил восемь фигурок разной величины. Первая была совсем маленькой, сантиметра три в высоту, а восьмая — весьма внушительной, выше полуметра, и тяжелой.

На полу Теодоро поставил десять пометок — каждая была дальше предыдущей, — и промолвил:

— Тебе надо попытаться сконцентрировать энергию на фигурке и переместить её на определенное расстояние. Сначала попробуй с простой, самой маленькой, и заставить её оказаться вот на этой пометке…

— Но это совсем близко! — воскликнула Анжелик. — А если я перемещу целых восемь и аж туда? Это всё равно не покажет, насколько сильной я могу быть!

— Анжелик, — серьезно произнес Теодоро, — я уже говорил, что начинать надо с малого.

— Но я уже знаю это заклинание!

— Анжелик.

— Ладно, — сдалась девочка. — Рассказывай, как мне надо начинать.

Вид у неё был мягко говоря недовольный. Теодоро вымолвил нужную формулу заклинания, показал жест, которым фигурке передается сила, и переместил самую крупную фигуру на максимальное расстояние. Назад он вернул её уже без использования магии.

— После перемещения предметов с помощью этого заклинания на них несколько минут действует запрет на телепортацию, — пояснил он скорее Анастейше, чем Анжелик. — Магия для этих предметов блокируется, чтобы не войти в конфликт с силой, которую использовал колдующий. Это уже вложено в заклинание, чтобы не было казусов. Сейчас я зайду за ограничительную линию, а ты, Анжелик, попробуешь применить заклинание. И начнешь с простого.

— Я умею! — возмутилась дочь.

— Начни с простого ради меня, — попросил мужчина. — Разве тебе так трудно?

Она серьезно посмотрела на него, всем своим видом выражая недовольство, но больше не спорила. Анжелик дождалась, пока Теодоро отойдет за черту, а потом выдохнула формулу заклинания.

Оно больше напоминало короткую вспышку. Но ничего не случилось, фигурки остались на месте, а Анжелик, всё такая же сердитая, сверлила взглядом столик — свидетельство её неудачной попытки.

— Попробуй ещё раз, — мягко попросил Теодоро. — Ты могла просто недостаточно сконцентрироваться.

— Я достаточно сконцентрировалась!

— Анжелик, я желаю тебе только добра, — вздохнул Теодоро, — но не смогу ничем помочь, если ты и дальше будешь столь упряма.

Не сказать, что эти слова подействовали на Анжелик так, как нужно, но она, по крайней мере, сделала вид, что пытается подчиниться, и вновь выдохнула нужную формулу. И опять бесполезно.

Теодоро покачал головой. Результат был ожидаем. Светлая сила не может наполнять Темные заклинания и…

Он не заметил, как Дамьяно выскочил к Анжелик и потерся о её ногу. Девочка, казалось, обрадовалась коту и выдохнула заклинание в третий раз, быстрее, чем Теодоро успел предупредить её о том, что это может быть опасно. Короткая вспышка магии и…

Теодоро почувствовал, как его буквально выдернуло из реальности, казалось, только и успел, что моргнуть, а открыл глаза уже в совершенно другом месте, где было темно, хоть глаз выколи. К счастью, зрение Тёмного Лорда быстро привыкало к переменам, и он почти сразу различил застывшую рядом Анастейшу, смог оглядеться и даже понял, где они находятся.

— Что это за место? Как мы здесь оказались? — прошептала она.

Мужчина ответил не сразу. Сначала он дернул дверь, попробовал использовать магию — тщетно. А потом ответил:

— Анжелик только что с помощь тёмного заклинания переместила нас в кладовую. Двух людей на расстояние почти целого поместья. И… И, должен признать, заблокировала на ближайшие минут десять магию Тёмному Лорду.

Теодоро крепко сжал плечи Анастейши. Его давно настолько не влекло к другим женщинам. Все остальные, с кем ему доводилось сталкиваться, не слишком-то заслуживали уважения или интереса. По большей мере очень поверхностные, желающие заполучить какую-то выгоду, они вызывали у Теодоро скорее раздражение. К тому же, почти всё своё свободное время мужчина стремился посвящать своей дочери, некогда ему было ухаживать за всякими барышнями, тем более, такими капризными, как леди из высшего света…

Но с Анастейшей всё получалось как-то по-другому. Теодоро, собственно, вообще не собирался смотреть на неё, как на женщину. Потом он заставил себя думать, будто притягательной её делал морок, наведенный Тенью, ведь врагам надо было продвинуть своего агента так, чтобы она оказалась максимально близко к Теодоро.

После того, как он вытянул из неё Тьму и залечил раны, Теодоро уже не мог полагать, будто магия имеет какое-то отношение к привлекательности Анастейши. Нет, определенно, его влекло к этой девушке, как какого-то несдержанного мальчишку, и овладеть своими эмоциями с каждым разом становилось сложнее всего.

И сейчас, в крохотной тёмной кладовке, куда их односторонним телепортом каким-то чудесным образом закинула Анжелик, Теодоро было и вовсе некуда сбежать от осознания собственных чувств и влечения к иномирянке. Да, поначалу она привлекла его внимание тем, что была похожа на его первую супругу, но потом… Это совершенно иной человек. В Беренике никогда не присутствовало и следа той преданности близким и жертвенности, что переполняли Анастейшу.

Или, точнее сказать, Анастасию — ведь именно так звучало её реальное имя.

— Теодоро, — прошептала она в темноте, кажется, ощущая его намерения. Я должна рассказать вам… Тебе… Вам…

— Тебе.

— Я должна рассказать тебе кое-что важное. Раз уж мы оказались наедине, — она замерла в его объятиях, как мышь перед кошкой, и, кажется, не решалась сдвинуться с места. — Я должна…

Теодоро хотелось, чтобы она сейчас молчала. А ещё — ощутить вкус её губ. Сколько времени он даже не смотрел на других, а теперь чувствовал себя мальчишкой, которого с ума сводит присутствие рядом няни его дочери. Смешно сказать, сколько существует запретов на их отношения!

— Да? — Теодоро вздохнул и велел себе не о глупостях всяких думать, а сосредоточиться на словах девушки. — Что случилось? Опять Тень?

— Нет, не Тень… — она смутилась. — Просто… Анжелик мне кое-что рассказала, и я полагаю, что должна этим поделиться. Но мне несколько неловко.

Теодоро вопросительно изогнул брови. Что же могла такого рассказать маленькая девочка, чтобы взрослая женщина боялась повторить её слова? Ещё и так мило смущалась… В том, что Анастейшу донимало именно смущение, Раньери практически не сомневался. Пусть они стояли в полумраке кладовки, он всё равно отлично видел. Сила Тёмного Лорда всё же давала определенные преимущества.

— Говори, — велел Теодоро. — Если ты считаешь, что это действительно важно.

— В общем, — Анастейша попыталась отстраниться, кажется, желая вернуть себе способность нормально разговаривать, — леди Мария наговорила Анжелик всякого… И сказала, будто мы с тобой собираемся пожениться. Что… Что я нарожаю тебе других детей…

Раньери улыбнулся, теперь радуясь тому, что Анастейша в темноте видела не так хорошо, как он. Никогда прежде он не думал о том, что у него могут быть ещё дети помимо Анжелик, хотя, вне всяких сомнений, следовало бы задуматься — Тёмному Лорду полагается подарить свои гены не только одному ребёнку, так сказать, передать право на владение дара следующим поколениям, чтобы магия вместе с ним не ушла в землю после смерти.

Анастейша, подумалось ему, может стать отличной матерью.

— И что мы отправим Анжелик в приют, потому что она будет тебе больше не должна, — выдохнула девушка.

— Что? — опешил Теодоро.

— Да, — быстро закивала Анастейша. — Я попыталась убедить Анжелик, что ни о какой свадьбе, а уж тем более о приюте не может быть и речи, но ты же понимаешь, насколько непросто бывает донести что-то до ребёнка! Мы с ней нашли общий язык, а вот леди Мария никак не хочет меня слушать и не умеет держать язык за зубами. Было бы очень хорошо, если б ты смог как-нибудь повлиять на неё, объяснить, что она не имеет права вести себя подобным образом.

— Хорошо, — весь романтический настрой и хорошее настроение моментально выветрились из головы. Теодоро чувствовал, как его разрывает на части рвущаяся на свободу злость. Вокруг запястий уже оборачивались невидимые ленты Тьмы, которые наверняка причинят кому-то вред, если он сейчас не возьмет себя в руки. Как эта мерзавка леди Мария посмела обсуждать подобное с его дочерью? Как ей только в голову пришло…

Внезапно в заговорённом замке провернулся ключ. Теодоро почувствовал, как нарастает в нём напряжение, а вместе с ним волной протеста поднимается и магия, сконцентрированная в руках, в самом теле. Он напоминал себе взведенную пружину, которая вот-вот выскользнет и ударит по первому, кто окажется рядом. Но пока подле него стояла только Анастейша, и обрушить на неё мощь Тьмы было по меньшей мере жестоко. Неоправданно жестоко, она ведь не сделала ничего плохого!

— Теодоро? — взволнованно прошептала девушка. — Всё в порядке?

Он хотел ответить, что нет, и объяснить своё состояние, но в ту же секунду дверь распахнулась, и на пороге застыла леди Мария. На её лице отобразилась настоящая смесь негативных эмоций, от удивления до презрения, и, прежде чем женщина успела захлопнуть сознание и оградиться от сканирования Тёмного Лорда, Теодоро уже успел понять все её мысли и считать откровенное намерение немедленно разболтать всё прислуге.

— Леди Мария, — в его голосе звенела сталь, — как хорошо, что вы сами меня нашли. Боюсь, нам предстоит не самый приятный разговор. Пойдемте… Леди Анастейша, — он повернулся к замершей девушке и выдавил из себя улыбку. — Найдите, пожалуйста, Анжелик, скажите ей, что на сегодня занятия магией закончены.

Анастейша кивнула, но Теодоро углядел это движение лишь краем глаза. Сейчас его волновало кое-что другое.

Например, леди Мария и её чрезмерно длинный язык.

Глава тринадцатая

Следующим утром я разбудила Анжелик достаточно легко. К моему удивлению, она без возмущений согласилась выбраться из постели, быстренько умылась и была настроена на продолжительный диалог.

— А ещё, — довольно сообщила мне Анжелик, пока я расчёсывала её длинные светлые волосы и пыталась соорудить красивую прическу, — папа вчера ругался на леди Марию. Он после занятия магией велел мне прийти к нему в кабинет, и я пришла, а он ещё не закончил с леди Марией. Он её отчитал! Сказал, что если она продолжит распускать всякие непристойные слухи, то он лишит её рабочего места, и ей придется искать, где устроиться, с отвратительными рекомендациями от Тёмного Лорда! — Анжелик выдержала короткую паузу и довольно добавила: — Это он тебя защищал!

— Меня? — удивилась я. — Анжелик, твой папа всего лишь рассказывал леди Марии, что она не должна распускать слухи, не соответствующие действительности.

— И всё равно, папа тебя защищал, — уперлась девочка. — Потому что он в тебя влюблен! Он изо всех женщин только на тебя так смотрит!

Хорошо, что в зеркале отражалась только Анжелик. Нет, я, конечно, тоже отражалась, но, так как была высокой, а зеркало — лишь в половину человеческого роста, моё лицо в отражение просто не поместилось. Иначе Анжелик смогла бы созерцать моё пунцовое лицо, наверное, краснее, чем было у леди Марии, когда она пыталась поймать драконьего кота.

Дамьяно, к слову, смирно дрых, свернувшись калачиком на кровати Анжелик. Снилось ему явно что-то приятное, потому что кот периодически причмокивал и даже тихонько урчал, пытаясь устроиться поудобнее. Во сне он выглядел как вполне обычное домашнее животное, но сегодня ночью, кажется, устроил настоящий дебош. Я из своей спальни слышала только тихий стук, но горничная, с которой мне довелось пересечься утром, когда я шла к Анжелик, рассказала: всю ночь кот носился по коридорам, поймал несколько мышей, пытался проникнуть в лабораторию, а за его спиной видели два полупрозрачных крыла. Настоящее исчадие Бездны!

Слуги, разумеется, помчались к лорду Теодоро, требуя, чтобы он немедленно прекратил это безобразие и уничтожил это пушистое существо, сослал его в Бездну, да хоть что-нибудь сделал, но только больше не позволял ему рушить вазы и отлавливать мышей!

Но разбитые вазы Тёмного Лорда не волновали, по его словам, он не испытывал большого восторга от их вида и сам с удовольствием бы уничтожил, если б это позволялось правилами приличия. Что ж до мышей, то их давно следовало изловить; Теодоро подозревал, что мыши также родом из Бездны, а не обычные полевые, потому что другие коты с ними сладить не могли, а этот — вот как разогнался.

В любом случае, как сказала горничная, лорд Теодоро наотрез отказался заниматься такими глупыми проблемами и заявил, что если ему продолжат морочить голову и мешать работать, то он скорее уволит своих нерадивых подопечных, чем избавится от кота. Это возымело определенный эффект; по крайней мере, больше о выселении пушистика речи не шло, и он мирно отсыпался у Анжелик и видел во сне, очевидно, настоящий подарочный торт, украшенный мышиными хвостами.

— Даже если б твой отец испытывал ко мне симпатию, я всё равно совершенно ему не подхожу, — наконец-то мягко промолвила я. — Ведь он — Тёмный Лорд, а я — простая няня.

— К нам часто приходили разные высокостатусные леди, — пожала плечами Анжелик. — Но они в основном злые и совершенно не достойны папы. А ты хорошая и искренне обо мне заботишься. А ещё на них папа даже не смотрел! Ты мне нравишься больше!

Я улыбнулась.

— Мне приятно это слышать, Анжелик, но любые мысли о моих отношениях с твоим отцом это всего лишь льстящая мне фантазия.

— Ага, — невинно отозвалась девочка, из чего я могла сделать только один вывод: она совершенно не собиралась рассматривать всерьез мои попытки отгородиться от её отца и всё равно продолжит считать так, как ей удобно.

Мне оставалось только смириться. Анжелик в общем-то была премилым ребенком, и я не видела ни одной причины пытаться с ней сейчас спорить — себе же дороже обойдется. Если ей удобно считать, будто Теодоро положил на меня глаз — пусть считает, но… Это никогда не станет действительностью. И не может стать. Теодоро — прекрасный человек, это я уже успела понять, и то, что он своим статусом Тёмного Лорда так пугал остальных, совершенно не добавляло ему недостатков. Люди склонны к суевериям, подумала я, вот и его статус их пугает; к тому же, мужчина рассказывал мне про ментальные установки.

— Мы сегодня опять будем учить математику? — поинтересовалась Анжелик. — И изучать новые цветочки?

— Сначала у тебя будет занятие по истории, — промолвила я. — А потом, если захочешь, можно будет заняться и цветочками или математикой…

— Учитель Теренс опять придет? — скривилась Анжелик. — Я не хочу с ним заниматься. Мне он не нравится.

— Почему? — я добавила в голос несколько ноток удивления, хотя, как мне казалось, понимала причины недовольства Анжелик.

Теренс не вызывал у меня особого доверия. Я понимала, что Тёмный Лорд вряд ли позволил бы случайному, а то и опасному человеку оказаться рядом с его дочерью. Хотя… Я же каким-то образом получила должность няни, хотя, мягко говоря, не соответствовала большинству требований, которые следовало ставить перед человеком, который будет столько времени проводить с ребенком. Но Теодоро объяснил свой выбор, а Теренс, по его словам, был сильным Тёмным, просто немного трусливым…

— Он всего боится, — вздохнула Анжелик. — И очень долго и скучно обо всем рассказывает. Учитель Теренс считает меня глупой, потому что я не успеваю всё запомнить, но ведь я не глупая, правда?

— Ты совсем не глупая, — вздохнула я. — Что ж, я поприсутствую сегодня на вашем занятии. Посмотрим, действительно ли он хорош как учитель…

Если меня, конечно, пустят на занятие. А я не сомневалась, что учитель Теренс будет радикально против моего присутствия.

Остаток утра, в том числе и завтрак, прошли для меня в раздумьях. Мысли прыгали кузнечиком, перед глазами то и дело вспыхивал образ моей дрожащей сестры, хотя я и старалась отгородиться от мыслей о ней. Лучшее, что я могу сейчас для неё сделать — быть идеальной няней для Анжелик, чтобы лорду Теодоро даже в голову не пришло изменить своё решение касательно построения портала. Вчера мы как-то и не заговаривали об этом, мне неловко было уточнять, да и я понимала, что создать портал — дело непростое, требующее немало сил.

Анжелик, заметив мою задумчивость, тоже временно притихла. Судя по всему, она не слишком была рада перспективе провести занятие с учителем Теренсом, а уж когда стало понятно, что заниматься мы будем в специально подготовленной аудитории, а не в кабинете, где хотя бы можно испугать учителя каким-нибудь очередным упавшим скелетом, так и вовсе расстроилась и надулась.

Учитель Теренс уже ждал на месте. На огромной доске были развешаны какие-то карты, на столе возвышалась целая стопка книг. Я задумчиво покосилась на них, задаваясь вопросом, в самом ли деле нужно столько источников, чтобы рассказать что-то ребёнку. Да, история — предмет, требующий порой углубленного изучения, но Анжелик всего восемь лет. Справится ли она с подобным объемом информации? Я в этом сильно сомневалась.

Впрочем, не мне решать.

Я усадила Анжелик за парту, а сама оглянулась в поисках места, где могла бы присесть и тоже послушать урок. Учитель Теренс, кажется, прекрасно понял мои намерения, на его лице отобразилось явное недовольство. Кашлянув, очевидно, чтобы привлечь к себе внимание, он холодно произнес:

— Попрошу всех посторонних покинуть аудиторию.

— Лорд Теодоро позволил мне присутствовать на всех занятиях Анжелик, — спокойно отметила я. — В том числе и на занятиях по истории. Так что я имею полное право остаться — и хочу послушать, как же для Анжелик будут проходить занятия.

— Вам здесь нечего делать, — решительно ответил мужчина. — Будьте добры, покиньте помещение.

— Я всё же считаю, что, как няня Анжелик, могу остаться. Лорд Теренс, не поймите меня превратно, никто не сомневается в вашей компетентности и верности Тёмному Лорду, но Его Темнейшество хотел бы, чтобы Анжелик постоянно была под моим контролем

Учитель Теренс поднял на меня полный недовольства взгляд, и я почувствовала, как ко мне подбирается волна Тёмной магии.

Раньше, признаться, я ощущала чужое колдовство отнюдь не так явственно. Оно словно существовало в отдельном измерении, и я могла лишь изредка дотягиваться до чужой силы. Однако сейчас недовольство Теренса, распространяющееся по помещению вместе с его чарами, буквально повисло в воздухе. Он вряд ли мог быть сильнее Тёмного Лорда, так что я сделала вывод, что это моя чувствительность к чужой магии значительно повысилась после той стычки с Тенью.

— Значит, — прошипел мужчина, — вы считаете, что можете защитить Анжелик от меня?!

— От вас никто Анжелик не защищает, — возразила я, — потому что вы, я надеюсь, надежный человек и верны Тёмному Лорду.

— Разумеется, верен!

— Но я должна присутствовать рядом с Анжелик как дополнительная защита, — закончила я, рассчитывая на то, что смогу воззвать к здравому смыслу этого мужчины, и он наконец-то успокоится.

Однако магия продолжала волнами растекаться вокруг Теренса. Он явно был разозлен тем, что я сказала, а самое главное, не собирался отступать от своего изначального плана.

— Если вы считаете, что вы, слабая женщина, обычная нянька, можете защитить дочь Тёмного Лорда лучше меня — докажите это! Вот если сможете зайти в аудиторию, тогда, так уж и быть, оставайтесь! А если не сможете, значит, нет ни единой здравой причины для вашего здесь присутствия! — выпалил мужчина, пронзая меня разгневанным взглядом, а потом решительно взмахнул рукой.

Тёмная магия подхватила меня и буквально вытолкала наружу, прочь из помещения. Дверь захлопнулась перед самым моим носом и вспыхнула Тёмным — явственное свидетельство использования сильного колдовства.

Мне оставалось только оставаться снаружи. Я раздраженно ударила кулаком по двери, но это не возымело никакого эффекта.

— Проклятый сноб! — прошипела я. — Женоненавистник! Отворите немедленно, как вы смеете запираться наедине с дочерью Тёмного Лорда?!

Но учитель Теренс либо не слышал меня, либо не собирался внимать моим словам. Дверь безмолвствовала, только потрескивала магией Тьмы. Изнутри не доносилось ни звука, из чего я сделала вывод, что ограничительная магия достаточно сильна, чтобы наружу не мог прорваться ни единый звук. И что б я ни делала, хоть бы даже вздумала царапать эту дверь, шансов проникнуть внутрь у меня нет. Ни одного.

Учитель Теренс неслабо щелкнул меня по носу. В конце концов, он прав: я не обладаю даже жалкой толикой магии. Каким образом я намеревалась защищать Анжелик, если даже сквозь его защиту не могу прорваться… Это ужасно. А из-за своего вызывающего поведения я ещё и дала Теренсу повод сказать Теодоро о моей некомпетентности. Впрочем, можно подумать, он и так об этом не знает!

Ужасно хотелось плакать. Я закусила губу, пытаясь совладать с эмоциями, но меня буквально разрывало на части от несправедливости происходящего. Вновь захлестнули мысли о сестре. А если б она оказалась за магической преградой, что б я тогда делала?

— Мау! — отозвались вдруг на мои стенания, и я, опустив голову, увидела трущегося о мои ноги Дамьяно.

Заметно увеличившегося в размерах и ставшего крылатым Дамьяно.

— Ты как-то вырос, — несмело отметила я, внимательно рассматривая кота.

— Ур-р-ру, — подтвердил он.

Что ж, вероятнее всего, магические мыши — полезный продукт. Дамьяно стал длиннее, пушистее и откровенно опаснее. А ещё он явно не боялся магической преграды, которую против меня установил учитель Теренс.

Нисколько не стесняясь того, что ему может влететь за порчу имущества, кот выгнулся, зевнул, лишний раз продемонстрировав мне свои угрожающие зубы, а потом поскребся когтями в дверь.

— Нельзя нам туда, — со вздохом промолвила я. — От нас, понимаешь ли, закрылись. Очевидно, учитель Теренс боится, что я каким-то образом услышу секреты государственной важности, которые он, вероятно, рассказывает Анжелик вместо уроков истории.

Дамьяно фыркнул и дернул крылом. Потом осторожно потрогал лапой сияющую магическую преграду и повернулся ко мне.

— Мр-р-у.

— Хочешь сказать, что знаешь, как туда попасть? — удивилась я.

— Мау!

Это звучало одновременно и как «да», и как «нет». Кот, поняв, что его намерения всё ещё остались неразгаданными, отчаянно замолотил крыльями, пытаясь взлететь. Но, к сожалению, те были пока что слишком слабы и оторвать внушительную тушку драконьего кота от земли не могли. Дамьяно подскочил сантиметров на двадцать, рухнул обратно и вновь повернулся ко мне, возвел на меня весьма требовательный взгляд и дернул мордочкой, указывая куда-то наверх.

На сей раз я правильно его поняла. Осторожно подхватив кота, так, чтобы случайно не получить его потенциально ядовитыми когтями, я поднесла его к самой верхушке двери. Кот довольно зашипел, выпустил когти и осторожно потрогал преграду.

— Вр-р-ру! — сразу же скомандовали мне.

Распознав это как сигнал «выше», я задрала руки и едва не зашипела от неожиданной тяжести. Казалось, кот поправлялся прямо на глазах.

Внезапно держать его стало полегче. Дамьяно выпустил длинные когти и совершил решительную попытку расцарапать дверь.

Вот только, поняла я, теперь он нацелился не на дерево, а на колдовское свечение, собственно, и отгонявшее меня от цели. Фиолетовые всполохи магии потянулись к коту, но никакого эффекта не оказали, словно и не было попытки воздействия. Магия крошилась под длинными когтями, едва не осыпалась пылью, и я с удивлением созерцала, как медленно, но верно сквозь магическую преграду начинает проглядывать реальная дверь.

Кот почти полностью перенес свой вес на когти и теперь медленно съезжал по двери вниз. Тихий скрип неприятно резал слух, но я не смела остановить Дамьяно, надеясь, что верно разгадала его замысел.

И правда! Спустя несколько минут он наконец-то добрался до пола, встряхнул крыльями, которые, как мне показалось, стали выглядеть несколько крепче, чем до попыток взломать защиту Теренса, и мрачно мяукнул.

Защита выглядела отнюдь не так надежно, как ещё несколько минут назад, так сказать, до кошачьего вмешательства. Теперь она висела лохмотьями, и кот смотрел на эти самые лохмотья, как на самую желанную цель.

Сказать по правде, сырое мясо вызывало у него меньше энтузиазма.

Не зная, получится ли у меня, я попыталась руками оторвать кусочки магии и бросить её коту. К моему удивлению, затея оказалась отнюдь не провальной. Кот ловил магические всполохи ртом, облизывался и трапезничал, явно удовлетворенный возможностью полакомиться магией учителя Теренса, а я становилась всё ближе и ближе к цели. Мне теперь кровь из носа надо было попасть внутрь кабинета и доказать всё-таки, что я имею полное право находиться рядом с Анжелик.

Иначе скоро все мои обязанности сведутся к дежурствам под дверью у заносчивых учителей!

Чем дальше, тем быстрее шло дело. Я выдернула последние кусочки доступного заклинания, казавшегося наощупь чем-то подобным шелку, а потом положила ладонь на дверную ручку. Откроется или нет? Вариантов было всего два, и я убедила себя в том, что у меня как минимум пятьдесят процентов шанс на успех. И если мне не удастся проникнуть внутрь, это ничего не изменит. А если зайду, то…

Отбросив прочь глупые мысли, я собралась с мыслями и надавила всё-таки на дверную ручку.

К моему удивлению, дверь поддалась так легко, будто только того и ждала. Я открыла её и почти с облегчением осознала, что Анжелик на месте, а учитель Теренс сверлит меня недовольным взглядом. Теперь оставалось только переступить порог — подумаешь, неприятность! — и оказаться внутри.

Дамьяно поспешил первым. Я увидела, как кошачьи когти вспарывают остатки защитной сети, а потом сама решительно вошла в комнату.

— Ну что, — промолвила я, прикрывая за собой дверь, — полагаю, ваше испытание, учитель Теренс, только что было пройдено мною успешно, и я могу поприсутствовать рядом со своей подопечной во время занятия?

Теренс аж побагровел от злости.

— Это нечестно! — воскликнул он. — Вы пользовались не своей силой, чтобы проникнуть внутрь!

— А разве мы говорили о том, что я должна пользоваться исключительно своей силой? — вопросительно изогнула брови я. — Если вы так полагаете, профессор Теренс, то это исключительно ваши проблемы, потому что я ничего такого не обещала. Я лишь обозначила своё намерение попасть сюда.

— А в следующий раз как вы будете защищать Анжелик? — взбеленился Теренс. — Неужто бросите врагу в лицо кота?!

— Может быть, и так, — кивнула я. — Потому что в этом мире ценится не только врожденные способности к магии, а ещё и находчивость. Грубая сила, вне всяких сомнений, полезна, но тонкий ум тоже может открыть множество дверей. Разумеется, идеально комбинировать и то, и другое, но если у каждого из нас одна из составляющих не слишком выдающаяся…

Учитель Теренс верно понял мой намек и густо покраснел. Он сжал руки в кулаки, явно пытаясь отыскать хоть один приличный аргумент, который позволил бы выставить меня за дверь, но не успел проронить ни слова. Вовремя вмешалась Анжелик.

— Я хочу, чтобы Анастейша тоже присутствовала на занятиях! — воскликнула она. — Вот! Это мой приказ, как дочери Тёмного Лорда!

Теренс пробормотал себе под нос что-то про вседозволенность, но жестом велел мне занять свободное место. Я устроилась на одном из стульев. Стоило только сесть, как мне на колени моментально заскочил Дамьяно. Коротко мяукнув, он поспешил скрутиться клубочком у меня на руках и моментально уснул. Исчезли и крылья, и прочие проявления неместного происхождения кота, теперь он выглядел вполне мило и мирно.

Историк явно понимал, что имеет дело с порождением Бездны, но, к своему огромному сожалению, больше не нашел ни единой лазейки, что помогла бы ему оспорить решение Тёмного Лорда. Потому, решив не нарываться, продолжил свою лекцию.

Поначалу мне было интересно, но потом, заметив, как слипаются глаза у Анжелик, я осознала: да ведь ребёнку просто невозможно это выдержать. Учитель Теренс сыпал огромным количеством фактов, выстраивал логические связи, но ребёнок определенно не был способен всё это запомнить.

— Подождите! — не удержалась я. — Разве вы не видите, что ей сложно? Анжелик не справляется с таким потоком информации!

— Ну уж нет! — возмутился Теренс. — Не хватало ещё только, чтобы вы, прорвавшись на занятие, ещё и сунули нос в процесс обучения! Я учитель с опытом, студенты всегда слушают меня с огромным интересом!

— Верно! — я б и на ноги вскочила, если б не кот, надежно пригвоздивший меня к месту. — Верно, вас слушают студенты! Но тут речь идет о восьмилетнем ребенке! Следовало адаптировать программу!

— Она дочь Тёмного Лорда, а не неженка!

— Анжелик — ребенок восьми лет, — строго промолвила я. — Потому у вас, учитель Теренс, есть два варианта. Вы можете адаптировать свой рассказ к её возрасту… Либо прочтите лекцию мне, как взрослому студенту, а я потом сделаю выдержку из материалов, подходящую для ребёнка, и перескажу всё Анжелик.

— Не слишком ли много, — прищурился Теренс, — вы на себя берете, леди Анастейша? Или вы считаете, что у простой няни может быть такой широкий спектр полномочий?

Я вздрогнула. Не надо быть гением, чтобы понимать, на что он намекал. Казалось, каждый так и норовит сказать мне о некоем таинственном высоком положении, о преимуществах отношений с Тёмным Лордом… Отношений, которых у меня нет, не было и быть не может!

Но пойти на попятную я не могла.

— У няни, отвечающей за здоровье и равномерное развитие ребёнка — может. Но если вы не желаете прислушаться к моей просьбе, — я, разумеется, не могла называть это приказом, на такое мне точно никто не давал права, — то мы можем позвать Его Темнейшество, и пусть он сам рассудит, в каком именно темпе необходимо подавать знания для его дочери.

Если б учитель Теренс обладал достаточной несдержанностью, чтобы зло зарычать на меня — он бы зарычал, право слово! Но всё же, профессионализм и здравый смысл взяли верх. Мужчина тяжело вздохнул и промолвил:

— Хорошо. Я буду читать так, словно передо мной глупейший из студентов…

— Умнейшая из восьмилетних ребят, — строго исправила я.

— Ладно. И снизойду до этого уровня, — холодно произнес Теренс. — А вы можете присутствовать и тоже впитывать знания, полагаю, для вас это совершенно не будет лишним. Надеюсь, на этом мы договоримся, и перебивать меня вы больше не будете?

— Разумеется, — серьезно кивнула я, пытаясь проявить максимальную сдержанность. — Благодарю за понимание.

Теренс кивнул и повернулся к доске, на которой висела старинная карта, показывающая, как выглядел материк в те времена, когда ещё не было деления на Светлых и Тёмных. Анжелик же, пользуясь тем, что учитель отвлекся, повернулась ко мне и тихонько шепнула:

— Спасибо!

И это была лучшая похвала, о которой я только могла мечтать.

— Не отвлекайтесь! — впрочем, не остался в долгу учитель Теренс. — И, юная леди, если вы желаете завтра попасть на экскурсию, постарайтесь проявить максимум внимательности. Я допущу вас только в том случае, если вы сможете пересказать мне весь материал!

Экскурсию? Какую ещё экскурсию?

Я насторожилась и вся превратилась в слух, но Теренс, словно поняв причины моего интереса, во время урока так больше и не вернулся к интересующей меня теме.

Глава четырнадцатая

Вчерашнее сообщение Теренса об экскурсии меня просто потрясло. Я всё-таки заставила его рассказать, о чем речь, но толку-то? Учитель истории утверждал, что эта экскурсия входит в базовую программу, а Анжелик будет полностью защищена, но никакого доверия к его словам я не испытывала. Как? Неужели лорд Теодоро действительно согласился на подобное?!

У Теренса было письменное свидетельство. А ещё — масса упрямства, взявшегося непонятно откуда, и требование, чтобы я не мешалась под ногами. Пропуск на двоих, потому что исторические места нельзя потревожить присутствием слишком большого количества магов.

Я собиралась сказать этому упрямцу, что моё присутствие точно не потревожит никакое историческое место, потому что, в конце концов, я не обладаю магическим даром, но Теренс успел умчаться прочь быстрее, чем я хотя бы открыла рот. Мне оставалось только моргать, провожая его раздраженным взглядом, и мысленно проклинать за это невероятное упрямство!

Собственно, поначалу я собиралась поговорить по этому поводу с Теодоро, но потом поняла, насколько странно это будет выглядеть. Теренс показал мне письменное свидетельство с магической печатью Тёмного Лорда, а я, выходит, отказываюсь верить и повиноваться приказу собственного начальника? Точно не лучшее, что может сделать подчиненная, которая, к тому же, во всём зависима от Тёмного Лорда.

В итоге Теодоро там решил мою дилемму: мне просто не удалось с ним поговорить. Он приехал домой очень поздно, когда Анжелик уже ушла спать, и моментально умчался в свою лабораторию, громыхнув дверью. Леди Мария пыталась было пробиться к нему с подносом в руках, но была изгнана оттуда с такой формулировкой, что я просто не решилась испытывать судьбу и тоже пытаться пробраться внутрь. Теодоро, когда ему того хотелось, умел здорово напугать.

Потому я ушла к себе и попыталась лечь спать, решив, что утро вечера мудренее. Утро упорно не хотело наступать; я крутилась, вертелась, пока наконец не забылась беспокойным сном, пообещав себе встать пораньше и всё-всё выяснить.

Открыв глаза утром, я удивилась, что солнце так ярко слепит мне глаза. Обычно, когда я просыпалась, лучи ещё не добирались до моих окон, а сейчас свет затопил всю комнату, да так, что я на несколько минут потеряла ориентацию в пространстве. И лишь спустя время, когда зрение восстановилось, а мне удалось наконец-то посмотреть на часы, я поняла: проспала! Кошмарно проспала!

По какой чудесной причине не сработал будильник, я понятия не имела. Он здесь был, он был рабочим, я его проверяла и совершенно точно заводила вчера. Как он мог поломаться в такой неподходящий момент? Ведь здесь всё работает на магии, оно должно быть хоть капельку надежным!

Но нет, будильник безмолвствовал. Дом — тоже. Я выбралась из постели, подобралась к окну — то как раз выходило на центральную аллею, — и с ужасом обнаружила там учителя Теренса, уже поджидающего Анжелик. Значит, до их выезда осталось минут пять.

Я попыталась открыть окно, чтобы потребовать, дабы мужчина меня подождал, но по каким-то чудесным причинам рама не поддавалась. Я дернула её раз, второй, чтобы обнаружить на ладонях нечто липкое.

Окно заклеили.

Я не сомневалась в том, что ещё вчера оно открывалось. Какие могут быть сомнения, если я проветривала комнату перед тем, как лечь спать! И будильник наверняка не сам отказался звонить, а кто-то потрудился над ним!

Может быть, и сонные чары на меня наложили?

Это многое объясняло. Я никогда не была совой, всегда подскакивала рано, а сегодня — с трудом проснулась. И хорошо, что вообще проснулась раньше, чем Анжелик и Теренс уехали, иначе так и пребывала бы в сладком забвении сна аккурат до оглашения новости о том, что с девочкой что-то случилось!

Возможно, моя паника и излишня, но в данном случае всегда лучше перестраховаться. В конце концов, от меня зависит судьба ребёнка. Теренс, быть может, и неплохой человек, пусть я и не испытывала к нему личной симпатии, но сможет ли он сориентироваться, столкнувшись с врагом?

Я метнулась к двери. Та тоже поддалась не с первого раза, но, когда я пнула её ногой со всей злости, внезапно полыхнула ярким светом и осторожно приоткрылась. Я выглянула в коридор, собираясь бежать уже так, но вовремя остановила себя.

Даже в моём мире совершить променад в ночной сорочке — не лучшая идея. Но здесь это навлечет на мою голову просто неописуемый позор. Что меня ждет в итоге? В лучшем случае Теодоро меня отчитает, в худшем — и вовсе вышвырнет с работы за то, что я посмела появиться перед ребёнком в таком непристойном виде. И, что же, будет совершенно прав.

Вернувшись обратно в комнату, я бросилась к шкафу, отворила его, надеясь, что сейчас найду платье, в которое можно облачиться за несколько минут, и…

Не увидела внутри ровным счётом ничего пригодного.

Не то что непригодного для быстрого одевания — в принципе непригодного для носки! Вся моя одежда напоминала какой-то ужас. Пропитанная тем самым тёмным веществом, она была безнадежно испорчена. Липкая, скользкая…

Черт!

Нет, в том, что здесь кто-то был, я уже ни капельки не сомневалась. Но насколько же у этого человека не было ни стыда, ни совести, что он позволил себе такое сделать с моей одеждой!

Признаться честно, я растерялась. Да что там, просто выпала в осадок, стояла и смотрела на испорченные наряды. Не то чтобы я так привязалась к вещам, но они — единственное, что хоть в какой-то мере принадлежало мне в этом мире. К тому же, теперь я не могла даже покинуть комнату! Что уж говорить о том, чтобы сопровождать Анжелик и учителя Теренса. Неужели мужчина опустился до того, что стал так пакостить женщине? Впрочем, разумеется, он сделал это не сам, ему помогли. Вероятнее всего, слуги. Или, быть может, им самим в голову пришла такая замечательная идея? Господи, как отвратительно-то!

— Мау, — выдернул меня из раздумий недовольный кошачий голос. — Мр-р-р-мяу!

— Дамьяно, прости, не до тебя сейчас… — тяжело вздохнула я, оборачиваясь…

И увидела проскользнувшего в комнату драконьего котика… С кулем какой-то одежды в зубах.

— Дамьяно? — неуверенно переспросила я, наблюдая за тем, как кот мягко вышагивает по ковру и запрыгивает на кровать. — Что это ты принес?

— Мр-р-ру, — ответил он на своём кошачьем языке. — Ф-ф-ф.

— Что это такое?

— Фф-ф-мр-р-ру.

Понимая, что ждать внятной речи от кота — безумие, я осторожно подошла поближе и присмотрелась к кульку. Ничего особенного, одежда как одежда…

Одежда!

Мужская!

— Ты это мне принес? — осенило меня догадкой.

— Ур-р-у!

— Чтобы я оделась и успела к Анжелик?

— Ур-р-у!

— Моё ты золото! — выдохнула я. — Но откуда это? Разве это не одежда лорда Теодоро?

Кот посмотрел на меня весьма осуждающе, словно говорил: я тебя спасаю, притащил тебе наряд, а ты, барышня, ещё и носом крутишь! Ну, лорда Теодоро? И что с того? Разве у Теодоро мало другой одежды? Явно это не последняя пара брюк и не единственный его камзол. А для меня — пусть и экстравагантный, но всё-таки наряд, в котором можно выйти наружу.

Я попыталась оценить, что скажется на моей репутации хуже, и пришла к выводу, что нарядиться в мужское гораздо безопаснее, чем выбраться в ночной сорочке. А не выйти вообще я не могла. Дурное предчувствие буквально гнало меня к Анжелик, а в голове раз за разом повторялась мысль, что я могу понадобиться ей уже в ближайшие минуты. Девочке не следует оставаться с Теренсом наедине. И покидать без меня пределы особняка. А то, что учитель так упрямится…

Тень, осенило вдруг меня догадкой. Тень! Ведь Теодоро говорил, что даже ему, могущественному Тёмному магу, самому сильному из всех, пришлось потрудиться, чтобы избавиться от ментальной установки. А кто сказал, что у Теренса есть хоть капелька стойкости к ментальным установкам? Что, если его сейчас буквально «поведет»?! Он же может отдать Анжелик хоть черту с рожками, не поняв, кого перед собой видит! И уповать на его верность Тёмному Лорду не стоит; я помнила, как действует та установка, хотя, по словам Теодоро, на меня она практически не влияла. Это требование, буквально ввинчивающееся в мозг, и избавиться от него не то что непросто — практически невозможно.

Нет, долой предрассудки. Обо мне и Тёмном Лорде даже безо всякого повода судачат, ну, увидят меня в его одежде, так то ещё надо распознать, что она его, а не моя!

Конечно, Теодоро был мужчиной более рослым. Его брюки оказались мне длинны, а в камзоле и рубашке можно было просто утонуть. Но, подпоясав всё это, я обнаружила, что рубашку можно принять за короткое, но платье, а камзол — за удлиненный жакет. Ну, а что одежда слишком уж свободна в плечах, компенсировалось тем, что она натягивалась на груди — этого никак не избежать.

В целом, одежду можно было вполне принять за женскую, пусть и немного странную, а самое главное, нарядиться во всё это мне удалось максимально быстро. К моему счастью, Теренс всё ещё ожидал Анжелик, и я помчалась вниз, намереваясь успеть.

Ещё несколько секунд — и я бы опоздала! Леди Мария, воровато оглядываясь, уже вывела дочь Тёмного Лорда на улицу, и. когда следом за нею на улицу вылетела и я, застыла, недовольно поджав губы. А после, с трудом сдерживая злость, протянула:

— Ну да, куда же без вас! Кажется, кто-то опять позабыл обо всех правилах приличия, не так ли? — она явно имела в виду мою одежду.

— Я выполняю приказ Его Темнейшества — глаз не спускать с Анжелик, — выпалила я. — Учитель Теренс, я еду с вами.

— Это исключено, — покачал головой он. — Вы будете нарушителем баланса, а я собираюсь повезти Анжелик в места былой славы, там очень тонкая магическая грань. Из-за вас магомобиль будет подбрасывать на каждой кочке!

— Не будет, — покачала головой я. — Потому что я — нейтральное лицо. Я не одарена.

Теренс заморгал, удивленно глядя на меня. Леди Мария издала тихое фырканье, показывая, насколько презренной особой я кажусь в её глазах, но это тоже мало меня волновало. Важнее всего безопасность ребёнка, а всё прочее — сущие пустяки, на которые и внимания-то обращать не стоит.

— Не одаренная девица, — протянула леди Мария, — присматривает за дочерью Тёмного Лорда! Это только он мог найти такое…

— Да, — подтвердила я. — Только Его Темнейшество мог найти практически уникального человека, не владеющего магией, которая могла бы тем или иным образом навредить Анжелик. Потому попрошу удержаться от язвительных комментариев. Либо я еду с вами, либо мы вообще никуда не едем.

Очевидно, Теренс понял, что моя угроза действительно имела под собой определенные основания, потому что он издал тяжелый вздох и согласился:

— Пусть так. Езжайте с нами. Но если что-то сломается…

— Не сломается, — заявила я. — А Анжелик будет в большей безопасности. Ты ведь не против, чтобы я поехала с вами, да?

Анжелик действительно была не против. Она с удовольствием забралась мне на руки и устроилась поудобнее в небольшом салоне магомобиля. Теренс занял водительское место, всё ещё бормоча что-то себе под нос.

А потом раздался глухой удар, и я осознала, что драконий котик каким-то чудесным образом выскочил на улицу вместе со мной, а сейчас устраивался на крыше магомобиля.

— Это ещё что такое? — проворчал Теренс. Он выглянул из магомобиля, но снаружи, очевидно, ничего не обнаружил. — Странно… Мне показалось, что по крыше что-то стукнуло.

— Может быть, какой-то фрукт ветром снесло? — невинно уточнила я.

Теренс вернулся на водительское сидение. Снаружи раздался скрип, словно кто-то драл металл когтями. Мужчина, скривившись, порывался было вновь выглянуть наружу, но сдержался. Скрип больше не повторялся, и Теренс, явно успокоившись, просто устроился на своём месте. Вид у него был не слишком довольный, но никаких других явных подозрений он не высказывал.

Наконец-то магомобиль завелся. И я моментально почувствовала разницу между вождением Тёмного Лорда и учителя Теренса.

Да, транспортное средство не подскакивало на каждой кочке. Казалось, окружающая атмосфера не была для него такой серьёзной преградой. Однако как водитель Теренс был гораздо слабее; его пальцы судорожно стискивали руль, и я вновь вспомнила о том, что этот мужчина — огромный трус.

Тем не менее, дорога проходила более-менее спокойно. Мы быстро покинули территорию поместья Тёмного Лорда, а дальше двинулись в противоположную от города сторону. Я удивлённо изогнула брови и хотела было спросить, куда именно мы едем, но тут затараторила Анжелик:

— Учитель Теренс, а правда, что Грань Раскола сейчас напоминает огромную пропасть? И что те, кто туда проваливается, никогда не долетают до дна?

— Легенда, — ответил он. — Грань Раскола достаточно глубока, и это, конечно, опасное место, как и любая глубокая трещина, но дно у неё есть, и оно находится не так далеко. Расскажи, что ты помнишь про Грань Раскола, Анжелик.

— Четыреста семьдесят лет назад, — охотно начала девочка, — мир в основном был населен не-магами. Носители силы были редкостью и зачастую вызывали подозрения. Спасаясь от преследований, они решили сотворить проклятье, которое заставило бы людей передумать уничтожать магов…

Надо же. Тут тоже существовал свой аналог инквизиции?

— Магов собралось много, — продолжила Анжелик, — и они расположились там, где нынче находится Грань Раскола.

— Много — это сколько? — строго уточнил Теренс.

— Больше трех сотен человек! — моментально отозвалась Анжелик.

Очевидно, Теренс желал услышать от неё более точное число, но, то ли вспомнив о моих замечаниях, то ли решив проявить милосердие, коротко кивнул.

— Да, продолжай.

— Они объединились в круг и прочитали заклинание, вложив в него всю свою силу. В ту секунду земля под их ногами раскололась на части, и на свободу вырвалась сила Света и Тьмы. Так одаренным стал почти каждый обитатель столицы, находившейся рядом с Гранью. Магия распространялась быстро, и уже спустя двадцать лет в стране практически не осталось людей, не обладающих силой. Поначалу магию воспринимали как нечто нейтральное, но потом стали понимать отличие между Светом и Тьмой.

— А что случилось с магами, присутствовавшими при Расколе?

— Многие из них погибли, отдав собственную силу. Но те, кто был самым стойким, выстоял против магической волны, стали в разы сильнее, — продолжила Анжелик, рассказывая историю легко, словно сказку. — И именно из этих магов выбрали Тёмного и Светлого Лордов. Это были два самых могущественных мага, служащих Сторонам! Считается, что именно потомки тех, кто присутствовал при Расколе, и обретают со временем наибольшую силу… Получается, — она повернулась ко мне, — папа потомок изначальных Тёмных! И я, выходит, тоже!

— Да, — подтвердил Теренс. — Именно так. Кьяра Раньери была первой женщиной, получившей статус Тёмной Леди, и третьей правительницей Тёмной Стороны. Её отец участвовал в Расколе.

— Выходит, — задумчиво протянула я, — Тёмные и Светлые Лорды и Леди всегда из потомков тех, кто выпустил магию в этот мир?

— До недавнего времени считалось, что так, — Теренс нахмурился. — Пока не появилась нынешняя Светлая Леди… Впрочем, это не имеет значения. Мы приехали. Выходите.

Магомобиль и правда остановился у какого-то заграждения. Теренс вышел на улицу первым, но даже не подумал открыть перед мною и Анжелик дверцу или подать руку. Действительно, зачем ему тратить время на такие глупости!

Впрочем, мы справились с этой задачей и сами. А, оказавшись снаружи, выпали в осадок. Перед нами простиралась огромная трещина в земле, и из неё медленно, облачко за облачком, поднимались Тёмная и Светлая магия.

Это выглядело потрясающе. Я никогда прежде не видела столь ярких проявлений волшебства, и теперь сделала несколько шагов вперед, подступая ближе к Грани Раскола. Анжелик тоже восторженно рассматривала длинную расщелину, из которой вырывалась магия.

— Грань Раскола изначально тянулась на четырнадцать метров, — промолвил учитель Теренс таким равнодушным голосом, словно его совершенно не трогала невероятная красота всего здесь происходившего. Впрочем, если он в самом деле регулярно возил сюда учеников, мог и привыкнуть к красотам и больше не отзываться на них. — Но со временем она расширяется. Магические испарения колеблются в зависимости от времени года и могут спадать и увеличиваться, а сама Грань становится длиннее; за прошедшие годы она расширилась до тридцати семи метров в длину. Считается, что в случае выхода Грани из-под контроля её можно частично запечатать, стянув землю. Такая процедура уже была произведена около ста пятидесяти лет назад; тогда дополнительные пять метров Грани были запечатаны особыми заклинаниями. Никаких дополнительных аномалий в результате действия этого заклинания не было выявлено, однако маги определили, что при попытке окончательно закрыть расщелину магия начинает прорываться неконтролируемыми вспышками. Было установлено окно минимального и максимального размера расщелины, и с тех пор каждые десять лет происходит запечатывание Грани для уменьшения тенденции роста.

Я слышала то, что произносил Теренс, но, казалось, совершенно не понимала смысла произносимых им слов. Для меня практически не существовало его речи; зато была тонкая расщелина, буквально пульсирующая у меня перед глазами.

Анжелик реагировала также. Было видно, что никакие исторические тонкости происходящего её совершенно не волнуют, как, впрочем, не волновали они и меня; девочка просто внимательно присматривалась к бурлившей внутри расщелины магии и уже было сделала шаг, чтобы подобраться поближе.

Перед Анжелик моментально вспыхнуло ограничивающее заклинание, призванное держать всех на безопасном расстоянии. Но девочку это не остановило. Воровато оглянувшись, она сделала шаг вперед, чтобы поднырнуть под магическую нить, и только то, что я успела поймать её за воротник, остановило Анжелик от дальнейших исследований.

— Туда нельзя! — запоздало спохватился учитель Теренс. — Ни в коем случае! Нарушение магических заслонов чревато ужасными последствиями! В лучшем случае ударит защитным заклинанием… А в худшем — и вовсе перетрет в пепел.

— Слышишь? — строго поинтересовалась я у Анжелик. — Не стоит так рисковать собой, дорогая. Постой лучше рядом со мной.

— Но оно такое красивое!

— Если вы будете хорошо учиться, юная леди, — важно произнес Теренс, — то сможете видеть такие же магические ленты вокргу каждого мага и создавать их сами. Тогда прикасаться к чужому точно не придется.

Анжелик только рассеянно кивнула. Не факт, что она в самом деле расслышала, о чем именно шла речь, по крайней мере, вид у девочки был совершенно рассеянный. Но я в какой-то мере понимала, почему она так себя ведет — я и сама с восторгом рассматривала всю эту красоту. Как же всё-таки великолепно! Удивительно только, что это место так плохо охраняется.

— Здесь безопасно, — верно истолковав моё смятение, пояснил Теренс. — Потому что это место отлично защищено самим Расколом. Колдовать здесь способен разве что Тёмный или Светлый Лорд — или Леди, разумеется. Всем остальным очень трудно концентрировать свою магию и не утонуть в общем потоке. Я бы, например, не решился использовать свой дар, может случайно втянуть в Грань.

— Вот как, — задумчиво протянула я.

Но Теренс уже, кажется, переключился и совершенно не собирался посвящать время исследованию Грани или рассказам про неё.

— Полагаю, тут мы уже рассмотрели всё, что планировали, — совершенно спокойно промолвил он. — Предлагаю перейти к следующему объекту. Тут недалеко, но лучше проехаться, чем идти пешком.

Я согласилась. В последний раз посмотрев на Грань, направилась к магомобилю, продолжая крепко сжимать руку Анжелик. Что ж, хоть тут и было безопасно, хорошо, что я тоже поехала. Во-первых, увидела такую невероятную красоту, а во-вторых, у меня не было совершенно никаких гарантий, что Теренс не забыл бы девочку прямо здесь! Не уследил бы, а потом что? Мало ли, как на ребенка могут повлиять эти магические испарения. Я чувствую далеко не всю магию, а ведь и меня заворожило…

Отгоняя себя этими мыслями подальше от Грани, я забралась в магомобиль и усадила Анжелик себе на колени. Сверху что-то поскреблось — наверное, драконий котик показывал, что он на месте, — но я не заостряла на этом внимания. Учитель Теренс всё равно уже занял своё место и завел транспортное средство. Магия в моторе отозвалась тихим урчанием, и мы поехали вперед.

Спокойная поездка длилась недолго. Магомобиль тряхнуло так, что мы едва не вылетели наружу. Анжелик вскрикнула, а я непроизвольно вцепилась пальцами в сидение, проклиная конструкцию машин этого мира. Почему нельзя было просто поставить тут ремни безопасности? Это же так просто! Проще некуда!

— Что это было? — спросила я, поворачиваясь к Теренсу, но сразу же поняла, что смысла ждать ответа нет.

Он был бледен, как стена, и, кажется, порывался вот-вот свалиться в обморок.

Что ж, кажется, у нас проблемы.

— Поворачивай! — выпалила я, мертвой хваткой вцепившись в платье Анжелик. — Домой!

— Это вы ко мне в таком тоне?.. — надулся было Теренс, но не успел закончить свою мысль.

Перед магомобилем выросла Тень. В этот раз я опознала её сразу, даже не сомневалась в том, что вижу перед собой. Отвратительное существо, разевающее огромную зубастую пасть, тянуло лапы к лобовому стеклу, стремясь проникнуть внутрь.

Не знаю, каким чудом я одной рукой схватилась за руль, выворачивая его, но это заставило Теренса проснуться. Учитель наконец-то успокоился, больше не выдавал некое подобие дикого визга и вцепился в руль.

— Что это было? — прошептал он.

— То, из-за чего я увязалась с вами, — выдохнула я. — В поместье, быстро.

Учителю Теренсу в этот раз хватило ума не задавать дополнительные вопросы. Магомобиль затрясся, но всё-таки выехал на дорогу и помчался в нужном направлении.

Увы, не прошло и ста метров, как Тень вновь возникла прямо перед магомобилем. Теренс едва успел вывернуть руль так, чтобы объехать её, и, тяжело дыша, прошипел:

— Это высшая Тёмная магия! Нельзя использовать её рядом с Гранью Раскола! Это может быть смертельно опасно!

— Скажите это тем, кто их создал, — прошипела я. — Разве не понятно, что им плевать? Анжелик, солнышко, — я попыталась сконцентрировать внимание на девочке. — Держись за меня крепче, пожалуйста, ты сможешь?

Анжелик вывернулась у меня на руках и прижалась к моей груди. Я крепко обняла её — и как раз вовремя, потому что сквозь лобовое стекло к девочке потянулась знакомая когтистая лапа.

Кто-то завизжал, кажется, Теренс, но я словно слышала это издалека. Вместо того, чтобы пытаться отпрянуть, невольно подалась вперед, вытягивая руку, и попыталась схватить Тень за запястье — неведомо для чего, просто так. Я даже не преследовала никакой конкретной цели, действовала по наитию, и пальцы сомкнулись вокруг этой наполовину эфемерной руки.

К моему удивлению, Тень оказалась далеко не такой плотной, как можно было подумать, глядя на неё со стороны. Пальцы прошли сквозь её тело, раздался какой-то страшный звук, а потом Тень внезапно рванула назад, отлетая от магомобиля. К моим ногам что-то упало, и я запоздало распознала жуткую когтистую лапу, нынче растворяющуюся прямо на глазах.

Но Тень была не одна. Следом за потерявшей руку появилось, наверное, с десяток других, и они стремительно окружали магомобиль.

— Быстрее! — поторопила я Теренса. — Пока контур не сомкнулся!

Учитель больше не предъявлял претензий. Вместо того, чтобы винить меня, он пытался заставить магомобиль передвигаться быстрее. Вокруг пальцев мужчины, плотно обхвативших руль, уже прыгали тёмные искорки. Он подпитывал магомобиль своим даром, но тот, вместо того, чтобы ускоряться, полз всё медленнее и медленнее. С каждым случайным соприкосновением с Тенью скорость всё падала и падала, а преследователей становилось всё больше.

Они тянулись к Анжелик, и, казалось, только мои руки пока что её защищали. Но я помнила, как легко, будто масло, когти уже однажды растерзали мою грудь, и не питала никаких наивных надежд касательно своей дальнейшей судьбы.

Скорее бы отъехать как можно дальше!

Магомобиль, в последний раз дернувшись, остановился. Теренс ударил ладонями по рулю, вызывая вокруг себя настоящую волну магии, но тщетно. Транспортное средство даже не попыталось сдвинуться с места, все эти удары и нервы ему были, как с гуся вода.

— Двигатель как решето, — прошипел Теренс. — Сколько б я ни вливал магию, она всё равно вытекает! Что делать? Что делать?!

— Я не маг, откуда я знаю?! — взорвалась я. — Вызывайте Тёмного Лорда! Попытайтесь поставить защиту! Да хоть что-нибудь!

Теренс побелел.

— Я историк! Ученый! Я не маг-защитник, у меня нет боевых навыков!..

Если б не моё присутствие, с неожиданной ясностью поняла я, Анжелик бы уже вытащили из магомобиля и унесли прочь.

— Вы же сильный маг! Тёмный Лорд не просто так вам верит! — прошипела я, проклиная себя за то, что не дождалась Теодоро и не заставила его отменить эту экскурсию. — Давайте, сделайте что-нибудь, потому что он никогда вам не простит, если его дочь пострадает!

Быть может, именно это приободрило Теренса. Вокруг него вновь вспыхнула Тёмная магия, а потом свечкой взмыла вверх, пробивая крышу магомобиля. Я услышала громкий треск и даже не увидела, а скорее интуитивно поняла, что вверху над нами расцветает метка призыва, заклинание, требующее немалого вложения сил. Но зато Тёмный Лорд нас не проигнорирует!

Метка призыва не исчерпала весь ресурс Теренса. Он стиснул руки в кулаки, и вокруг него эластичным щитом растянулась магия, прикрывая и меня с Анжелик, впитываясь в корпус магомобиля. Там, где сила успевала впитаться в металл, пластик или стекло, Тени встречали преграду, но их было слишком много, и их когти драли обшивку магомобиля, прорываясь внутрь с невероятным упрямством.

Мне с трудом удалось подавить громкий вопль, когда одна из Теней вновь пробралась к Анжелик. А потом, обрадовавшись своему успеху, просунула в дыру уже не когтистую лапу, а половину своего корпуса, и я с ужасом осознала, что не смогу прикрыть девочку собой, не в узком пространстве салона.

Тень уже почти дотянулась до Анжелик. Я услышала треск ткани платья, за которое цеплялись когти, а потом… Что-то снаружи громко взвыло, и Тень как будто перекусило пополам. Верхняя половина, пытавшаяся пробраться к Анжелик, полетела прямо на нас, стремительно растворяясь в воздухе, а нижняя, то есть, то место, где у Тени должны быть ноги, истерзанная, пролетела мимо по воздуху и очутилась аккурат в траве.

Ещё одна Тень была перекушена пополам, а потом — внаглую проглочена каким-то невидимым чудовищем. А потом, когда очередь дошла уже до третьей Тени, невидимость слетела с нашего спасителя, и я вскрикнула от неожиданности.

Теренс, до того упорно пытавшийся укрепить магомобиль, чтобы к нам внутрь не пробрались, издал тихое оханье и, кажется, с трудом удержался, чтобы не свалиться в обморок. По крайней мере, судя по виду, он был очень близко к этому состоянию, ещё и губы так характерно нервно кусал, что мне на мгновение стало попросту смешно.

— Свет и Тьма, это же порождение Бездны! — прошептал он. — Мы пропали!..

— Дамьяно, Дамьяно! — радостно выдохнула Анжелик. — Анастейша, разве ты не видишь, это же наш Дамьяно!

От «нашего» Дамьяно тут не было и следа, разве что по темной шерсти можно опознать. Драконий кот увеличился до размеров рыси, а крылья за его спиной были уже вполне пригодны для полета. Выпущенные длинные когти отлично справлялись с раздиранием врагов, а Теням оказалось трудно достать Дамьяно, ведь в случае опасности он просто взмывал в воздух.

Анжелик радостно захлопала в ладоши, пытаясь через окно магомобиля рассмотреть сражение. Но для нас испытания ещё отнюдь не закончились; машину вновь тряхнуло, и новая порция Теней пыталась пробраться внутрь.

— Что вы замерли! — воскликнула я. — Вы разве не видите, что они творят?!

Но Теренс, кажется, совершенно потерялся. Магия вокруг него крутилась совершенно хаотично, а сам он без конца приговаривал:

— Порождение Бездны, порождение Бездны… Нам конец, нам всем конец!

— Если б не это порождение Бездны, нам бы уже был конец! — возмутилась я, но здравый глас разума — явно не то, что могло повлиять на Теренса.

Бледный, как стена, а вдобавок ещё и испуганный до чертиков, он явно не был склонен к здравым размышлениям.

Зато Тени проявляли невероятный мыслительный процесс. Поняв, что с Дамьяно напрямую сражаться им не под силу, они решили брать количеством и теперь массово набивались под капот магомобиля. Я услышала, как заурчал мотор, и осознала: это отнюдь не хороший знак, не указание на то, что мы вот-вот сорвемся с места и уедем обратно в поместье к Тёмному Лорду. Нас просто утащат отсюда, даже прикасаться не придется.

— Наружу, быстро! — воскликнула я.

Теренс, следуя своим стандартным привычкам, имел в виду моё мнение. Он затрясся, судорожно схватился ладонями за сидение, но сейчас мне было не до его страхов. Что за невероятно упертый и трусливый мужчина, однако!

Ногой толкнув дверцу, которая всё никак не хотела открываться, я выскочила наружу, вытаскивая за собой Анжелик. В эту секунду мужская одежда показалась высшим благом; она не сковывала движения, и я могла прыгать, куда надо, и при этом не беспокоиться о том, что платье зацепится за какой-то неудобный крючок.

Мы с Анжелик выскочили наружу как раз вовремя. Тени набились в магомобиль и мерно поднимали его в воздух.

— Бежим! — выдохнула я.

— А учитель Теренс? — уперлась Анжелик. — Мы не можем его просто оставить!

Я не успела ни возразить, ни увести её прочь. Анжелик вывернулась из моих рук и, не беспокоясь о Тенях, бросилась ко второй стороне магомобиля. Пришлось следовать за ней; я заметила, что Тени не слишком-то тянулись ко мне, потому пыталась служить для Анжелик хотя бы элементарным прикрытием.

Девочка уже успела распахнуть дверцу со стороны водительского кресла, но Теренс продолжал хвататься за руль и не совершал ни единой попытки выбраться наружу.

— Чертов упрямец, выходите немедленно! — прорычала я, с трудом сдерживая гнев, но он, продолжая бормотать что-то про Бездну, хватался за руль. Магомобиль всё больше взмывал в воздух, зависнув уже в полутора метрах над землей.

Понимая, что иначе Анжелик не оставит меня в покое, я подпрыгнула и мертвой хваткой вцепилась в Теренса.

В этот раз мужчина под действием моего веса всё-таки не сумел удержаться в салоне и буквально вылетел наружу, смешно замахав руками в полете. Он повалился на обочину, а магомобиль, лишившись магического сопротивления, взмыл в воздух — и примерно тогда Тени, кажется, поняли, что жертвы выбрались наружу.

Я с ужасом зажмурилась, наблюдая за тем, как целая стая Теней, преследуемых Дамьяно, мчится к нам, и прикрыла собой Анжелик, надеясь, что это хоть как-нибудь защитит девочку.

Прошла секунда, две, но когти Теней всё ещё не впились в моё тело, хотя рядом, кажется, закричал раненный Теренс. А потом потемнело, словно кто-то вдруг резко выключил свет, хотя мы находились на улице, а солнце никуда не делось с неба.

Вокруг вырастали сотканные из Тёмной магии стены. Я поначалу испугалась, подумав, что это Тени формируют клетку, но потом осознала: а ведь мне знакома эта магия! Как и силуэт мужчины, окутанного черными лентами колдовства так плотно, что его почти невозможно было рассмотреть.

— Папа! — радостно воскликнула Анжелик, выглядывая из-за моего плеча. — Анастейша, посмотри, там папа!

И это в самом деле был Тёмный Лорд во всей красе. Магия вокруг него поднималась в воздух могучими волнами и поглощала одну Тень за другой, оплетая их. Стоило только Тени попасться в плетение заклинания, как её буквально втягивало в магию Теодоро. Оставалась только легкая светлая вспышка, и она огоньком взмывала в небо.

Я уже видела Теодоро за колдовством, но тогда это выглядело отнюдь не так. Магия, которую он использовал в прошлые разы, тоже была сильной, но не настолько. Я ещё не видела такого проявления могущества, такой животной, неудержимой и одновременно столь концентрированной силы.

Раньери, кажется, услышал голос Анжелик, и его магия поднялась ещё более могущественной волной. Он больше не сдерживался, четко определив, где находится дочь и оградив её от пагубного влияния собственной силы.

А мне же наконец-то удалось понять, чем так сильно отличается Тёмный Лорд от простых Тёмных магов. В их силе всегда были примеси; заклинания приобретали те или иные оттенки серого. Теодоро же пользовался черными сгустками силы и черпал её будто из неоткуда.

Даже Теренс уже пришел в себя и, кажется, молился каким-то богам. Я невольно прислушалась к его бормотанию и смогла разобрать несколько слов:

— Истинный Лорд! Как и его славные предки!.. Просто потрясающе! Невероятно! И как только девочка могла не унаследовать отцовскую силу?..

Теодоро раскинул руки в стороны. От его ладоней к теням тянулись тонкие ленты, по ним бежала магия. Он впитывал в себя чужое могущество, пил чужую магию большими глотками и почти не встречал сопротивления. Тени теряли свою прежнюю форму, растворяясь в могуществе Тёмного Лорда.

Он оставил лишь одну. Клыкастая, с длинными руками-лапами, увенчанными загнутыми когтями, она замерла напротив Тёмного Лорда, но не спешила в атаку.

— Передай своей хозяйке, — в голосе Раньери звенел гнев, — что ей никогда не дойти до того мастерства, которым обладает истинный Тёмный Лорд! И ей лучше не вмешиваться и не затевать эту игру, если она не хочет случайно потерять всё!

Тень отшатнулась и растворилась в воздухе, резко, как по щелчку. Она не была уничтожена, в этом я не сомневалась. Наверное, телепортировалась, совершила пространственный прыжок, чтобы добраться до человека, которого Теодоро назвал её хозяйкой.

Но лорд Раньери всё ещё не спешил сворачивать свою магию. Он повернул голову, впервые заметив драконьего кота, и прошипел:

— А ты-то откуда взялся?

Вероятнее всего, Теодоро не узнал Дамьяно. Я поняла это не сразу, а вот Анжелик, кажется, осознала, что её отец собирается применить какое-то сковывающее заклинание, потому что быстро выпуталась из моих объятий и помчалась к Раньери.

— Папочка, нет! — вскрикнула она, цепляясь за его ногу. — Папочка, это же Дамьяно! Он ещё совсем котенок, ты не можешь его развеять! Папочка!

Мне показалось, что Теодоро сначала даже не смог разобрать, что ему говорила собственная дочь. Слова путались, и он с трудом концентрировал внимание на происходящем.

Но Анжелик была настойчивой. Вокруг неё тоже вспыхнули ленты магии, и хоть со стороны они и казались светлыми, мне казалось, что по структуре они очень напоминали чары лорда Теодоро. Мужчина с трудом отвлекся от создаваемой им сети, призванной атаковать Дамьяно, и повернулся к дочери.

— Анжелик? — он словно впервые её заметил.

— Ты не можешь его убить! — едва не плакала девочка. — Это же Дамьяно! Наш драконий котик! Ты мне обещал, что его не тронешь!

Я тоже вскочила с травы и бросилась к Тёмному Лорду.

— Теодоро, пожалуйста, — взмолилась, забыв о приличиях и о Теренсе, валяющемся совсем рядом. — Он хороший! Если б не он, мы бы наверняка все погибли!

Раньери встряхнул головой, пытаясь убрать темно-русые пряди, упавшие на глаза, а потом с трудом сфокусировал на мне свой взгляд.

— Анастейша, — выдохнул он, с трудом меня узнавая. — Ты всё-таки с ними поехала.

— Анастейша меня защищала! — подумав, что Теодоро таким образом высказывает недовольство, воскликнула Анжелик. — Папа, она просто хотела помочь!

— Да, — кивнул он. — Да, конечно… Во имя Тьмы, вы целы!

И, подтверждая свою радость, Теодоро сгреб меня и Анжелик в охапку, крепко обнимая и прижимая к своей груди.

Мне даже в голову не пришло вырываться. Я ткнулась лбом в мужское плечо, наслаждаясь его прикосновениями, и никуда не могла деться от мысли, что ещё ни с кем и никогда не чувствовала себя настолько защищённой. Господи! Да я чувствовала себя практически зависимо от мужчины, которого едва знала…

Дамьяно, ощутив, что буря миновала, опустился на землю, втянул коготки и подобрался поближе, чтобы потереться пушистой головой о колени Теодоро. Лорд, кажется, наконец-то признал его, потому что погладил вдоль шерсти, почесал за ухом и протянул:

— Так ты у нас, оказывается, спаситель? А как же ты так вырос? Вчера был в половину меньше, Дамьяно, а?

— Он, кажется, сожрал Тень. И не одну, а целых три, — промолвила Анжелик, гордая за своего питомца. — Он стал ещё красивее, правда!

Кот ощерился, демонстрируя свои устрашающие зубы, но, кажется, это было попыткой улыбнуться, а не кого-то напугать. По крайней мере, Теодоро явно не воспринял это за угрозу.

Он, впрочем, сам выглядел немного взъерошенным и словно не понимал, что происходит вокруг, только постепенно приходил в себя. Затуманенный взгляд мужчины скользнул по Анжелик — с той было всё в полном порядке, Тени даже не дотянулись до её одежды, — потом по мне, а потом наконец-то переместился на Теренса.

— Анастейша, — голос Теодоро зазвучал чуть строже, но он продолжал обнимать меня за талию и не отпускал от себя ни на метр. — Почему ты в таком виде?..

— Это вынужденные меры, — нехотя отозвалась я. — Но разве это имеет значение? Мне Дамьяно притащил одежду, но… Наверное, это была твоя. Прости.

— Уже то, как она на тебе сидит, выглядит как отличное извинение, — севшим от напряжения голосом прошептал Теодоро, но, одумавшись и осознав, что девушке такое говорить не стоит, откашлялся и промолвил: — Мы обсудим этот вопрос чуть позже, леди Анастейша, и без лишних свидетелей… Хорошо?

— Хорошо, — кивнула я.

Если б со мной говорил не строгий Тёмный Лорд, а какой-нибудь другой мужчина, я была бы уверена в том, что со мной флиртуют.

Но Раньери сейчас было точно не до флирта и не до моего кокетства! Он взглянул на Теренса, валяющегося на земле, и на магомобиль, который отшвырнуло чуть дальше от дороги, и сжал зубы, явно пытаясь преодолеть свой гнев.

— Он всегда отлично выстраивал защитные заклинания, — прошипел Раньери. — Что сейчас пошло не так?

— Он увидел Тени и сильно испугался. Может быть, тоже ментальные установки?

Теодоро осторожно выпустил из объятий меня, потом и Анжелик, окутав нас напоследок лентой темного защитного заклинания и подошел к Теренсу. Опустился на колени, не беспокоясь о том, что может испачкаться травой, и провел ладонью над учителем.

Тот захрипел и закашлялся. Из его рта вырвалось несколько облачков тёмного пара, и Теодоро развеял его взмахом руки.

— Теренс, — спокойно промолвил он, — Теренс, ты меня слышишь?

— Я не справился, — прошептал тот, привставая на локтях. — Прости. Я не знаю, что это было… Я ничего не мог с собой поделать…

— Ты успел меня вызвать, — спокойно промолвил Теодоро. — Это уже дорогого стоит. Вставай, Теренс. Сейчас я перемещу тебя в больницу, тебе нужно пройти осмотр.

— Я не справился…

— Прекрати, — зло отрезал Тёмный Лорд. — Мы оба совершили ошибку. Мне надо было заранее отозвать разрешение на экскурсию, а тебе — подумать о том, насколько это может быть опасно. Но если бы Анжелик оказалась за пределами поместья в компании кого-то другого, нападение бы тоже произошло. Уверен, что тогда всё закончилось бы хуже.

Я не до конца понимала, почему Теодоро так оправдывал Теренса, но осознавала, что не имею ни малейшего права допытываться. У него наверняка есть какие-то свои причины, а мне остаётся только их принять. Главное ведь, что всё хорошо закончилось.

Раньери больше не стал тратить время на пустые разговоры. Взмах руки — и Теренс растворился в портале, а лорд Теодоро оказался рядом со мной.

— Теренс не самый приятный собеседник, — спокойно промолвил он, — и не самый смелый человек на свете, но защитная магия у него на высшем уровне. Я был уверен, что Анжелик рядом с ним в относительной безопасности, и не успел отменить все разрешения на выезд. Но теперь, боюсь, поместье покидать нельзя.

— Даже в саду погулять? — опечалилась Анжелик.

— Даже в саду. Только со мной, — покачал головой Теодоро. — Мы с Теренсом когда-то немало работали вместе, и я поставил на него достаточно заклинаний, чтобы через них было трудно прорваться даже самым сильным из врагов. Он никогда не стал бы меня предавать, но даже тут нашли слабое место. Но, Анжелик, это всё временно. Я со всем разберусь, а потом ты сможешь гулять где угодно. А теперь нам пора домой.

Он подхватил девочку, усаживая её на правую руку, левой обнял меня, а я вцепилась в мягкую шерсть Дамьяно — как раз вовремя, потому что Теодоро пробормотал какое-то заклинание, и все мы растворились в портале, перемещаясь в безопасное поместье.

Ну, по крайней мере, я позволила себе поверить, что оно безопасное.

Глава пятнадцатая. Теодоро

После перемещения в поместье прошло уже несколько часов. Теодоро кое-как успокоил Анжелик, а теперь выпытывал подробности, пытаясь понять, что именно произошло.

— …А вместо одежды было вот это, — закончила Анастейша, раздраженно указывая ладонью на скомканные тряпки, в которых с трудом угадывались прежние платья. — К счастью, Дамьяно притащил мне твою одежду — прости, что использовала, но спрашивать было некогда. Я не могла отпустить Анжелик одну с учителем Теренсом, он на тот момент совершенно не вызывал у меня доверия, пришлось рисковать. Даже если это выглядит немного неприлично.

Она смущенно повела плечом и, кажется, едва заметно покраснела, а потом, словно пытаясь оправдаться, произнесла:

— В моём мире женщины носят брюки, и это не вызывает никаких проблем, но я понимаю, что могу выглядеть несколько шокирующе…

— Ты выглядишь прекрасно, — оборвал её Теодоро. — В самом деле прекрасно. А ещё благодаря твоему поступку Анжелик цела и находится дома, а не в лапах теней. Тебе не за что оправдываться, Анастейша, я боюсь даже представить, что бы могло произойти, если б не твоё своевременное вмешательство.

Он не лукавил. Если б Анастейша не сориентировалась и не сделала всё возможное, чтобы успеть всё-таки с учителем Теренсом и Анжелик, неизвестно, чем бы всё закончилось. Смог бы Теренс сопротивляться влиянию Теней?

Не хотелось признавать, но враг подобрался слишком близко. Настолько, что Теодоро скоро не сможет закрывать глаза на всё происходящее, ему придется действовать максимально активно. Как бы ему ни хотелось поскорее забыть о прошлом…

Прошлое следовало за ним по пятам.

Он устало взглянул на ком, в который превратились испорченные платья, и брезгливо скривился. Всё это следовало отмыть, и он подозревал, что мебель, на которую попали капли неизвестного вещества, тоже безнадежно испорчена.

— Но не стоит тратить на это время, — промолвила Анастейша, привлекая к себе его внимание. — Нет смысла. Я понимаю, что обитатели поместья меня недолюбливают… Это нормально. Я кажусь им странной, выскочкой. В конце концов, мы с ними почти не общались…

Теодоро едва не зарычал от раздражения. Ему хотелось остановить поток её слов и ясно дать понять Анастейше, что ему лучше знать, что считать нормальным поведением, а что — не очень. А ещё — объяснить, что защищать себя — не самое ненужное на свете.

Впрочем, Раньери её понимал. В определенный момент он сам забыл о себе. Зачем помнить о человеке, которого почти что нет? Долгое время после того, как Теодоро потерял жену, он жил исключительно ради дочери — и ради воспоминаний, бередивших душу. Было ли просто? Отнюдь! Он страдал, с трудом переползал из дня в день, старался посвящать больше времени Анжелик и вездесущей работе. Её становилось огромное количество благодаря обретённой должности Тёмного Лорда, и Теодоро упивался возможностью сбежать от разъедающего его волнения.

Он долго отбрасывал свои проблемы как то, что не имеет никакого значения, и привык так думать о себе, но жизнь показывала: так не получится. Ему рано или поздно придется понять, что он с дочерью являет единую систему, и то, что угрожает ему, может и по ней ударить.

Сейчас — пыталось.

У Теодоро были догадки — и совершенно отсутствовали доказательства. Он не мог решить вопрос, пожертвовав собой, потому что это всё равно не спасло бы Анжелик, и не мог исправить всё своей силой, хоть та и росла с возрастом, набирала мощь.

Анастейша казалась Теодоро такой же.

Она была прекрасным человеком, добрая, отзывчивая, всегда готова броситься на помощь. Но при этом она совершенно не заботилась о себе. Абсолютно! Умела ли она это делать? Кажется, нет. Что-то подсказывало Теодоро, что Анастейша утонула в беспокойстве о сестре, а теперь и об Анжелик, а для себя в этом круговороте событий искать время совершенно не собиралась.

Ещё и удивлялась, когда ей об этом напоминали. Мол, зачем, кого интересуют такие глупости? Это же просто испорченная одежда, просто слуги…

Теодоро отметил, что в нём вспыхнуло жуткое желание защитить эту девушку. Он давно уже не испытывал подобных чувств по отношению к кому-либо, помимо Анжелик. А теперь смотрел на Анастейшу и думал, что и её хочет попытаться оградить от всего дурного.

И плевать, если она пока не позволяет ему этого сделать.

Наконец-то аргументы, которые могли бы переубедить Анастейшу, нашлись, и он с полной серьезностью промолвил:

— Послушай. Во-первых, обитателей в доме всего двое — это я и Анжелик, и нам с ней ты очень нравишься. Остальные — это всего лишь слуги. Во-вторых, своей выходкой они поставили под угрозу твоё присутствие рядом с моей дочерью, а значит — и её безопасность. Просто потому, что решили досадить и таким образом лишить тебя возможности находиться с Анжелик на экскурсии. Это вопиющее нарушение всех тех требований, которые я ставлю перед ними. Потому сейчас я разберусь с людьми, которые виноваты в этом, — он кивнул в направлении шкафа. — И больше не позволю никому, кто из-за своего нежелания принимать тебя готов на подобные пакости, даже приблизиться к поместью или столице. С меня довольно. Я плачу деньги не за то, чтобы меня предавали.

Анастейша встретила его взгляд с неожиданной смелостью.

— Значит, ты считаешь предательством подобную шалость?

— Да, — твёрдо промолвил Теодоро, не задумываясь о том, что моя неожиданная горячность может её испугать. — Я считаю это предательством.

Тьма, которую Раньери старательно запихивал внутрь, одобрительно вспыхнула вокруг. Он очень надеялся, что Анастейша не заметила этого крохотного всплеска силы.

Теодоро всегда старался ограждать близких от свидетельств отсутствия контроля над собственной магией. Впрочем, нет, он контролировал её, она никому не могла причинить вреда, но видимые проявления Тьмы характерны для Тёмных Лордов, естественны в такой же мере, как и дыхание.

И в моменты сильных чувств он довольно плохо держал в узде визуальные образы, вызываемые его магией.

Но если не напомнит себе о том, что надо быть сдержанным, скоро станет блуждать по дому как явная иллюстрация Грани Раскола, весь обмотанный магическими лентами.

Усмехнувшись этой неожиданной мысли, Теодоро промолвил:

— Уже поздно. Полагаю, ты собираешься ложиться?

— Пока нет, — покачала головой Анастейша. — Я пойду уложу Анжелик… Но у меня сна ни в одном глазу.

— Тогда я загляну ещё?

— Хорошо, — кивнула она.

Раньери с удивлением отметил, что другая девица уже посчитала бы это признаком домогательств, и, пожалуй, испугалась бы. Или, напротив, обрадовалась? Мало ли желающих так или иначе привлечь внимание Тёмного Лорда.

Анастейша была спокойна. Вероятно, сказывалось иномирное воспитание. Теодоро было трудно не забыть, что эта девушка — гостья из другого мира. Всё же, она так напоминала его жену…

Впрочем, он был склонен считать это сходство скорее недостатком, чем преимуществом. Да, при первом столкновении именно из-за него он обратил внимание на Анастейшу, но больше в негативном ключе. Она была слишком похожа…

И не сразу Теодоро нашел в себе силы отыскать отличия.

Немного иная линия бровей. Более мягкий взгляд, ничем не напоминающий хищный взор Береники. Добрая улыбка, не имеющая никакого отношения к изогнутым презрительно губам. И, самое главное, совершенно никакой магии.

Воспоминание о силе заставило Теодоро сосредоточиться на текущих делах. Он за сегодня измотался так, что даже силу призвал не с первого раза, но всё же тонкие ленты чар обвились вокруг испорченных нарядов, и те взмыли в воздух, чтобы следовать за Тёмным Лордом.

Покинув комнату Анастейши и плотно закрыв за собой дверь, Теодоро привалился спиной к стене и закрыл глаза. Он чувствовал себя так, словно только что пробежал огромный марафон.

День был определенно сложный. К тому же, вызов по метке никогда не доставлял Теодоро большого удовольствия, это напоминало попытку выдернуть человека из обыденной жизни, насильно, вопреки его желанию.

Сопротивляться зову метки практически невозможно, потому она и требует огромных вложений магии и уверенности человека, который её создает, в том, что Темный Лорд сейчас должен находиться рядом с ним.

Впрочем, Теренс не ошибся.

Это действительно была подходящая ситуация, чтобы активировать метку.

После сражения с Тенями Теодоро тоже пришлось сделать немало всего. В первую очередь просканировать Анжелик и Анастейшу, проверить, не поставили ли Тени новые установки. Накормить дочь обедом и всунуть что-то в себя, хотя больше всего хотелось отказаться от съестного и даже не смотреть в ту сторону. Потом — метнуться к Теренсу, чтобы в подробностях узнать о случившемся ещё и от него, вернуться к дочери и к Ане, поставить дополнительные защитные стены на поместье…

Удивительно, но после всех этих магических манипуляций сила будто и не уменьшилась. Даже после того, как Теодоро пришлось повозиться с драконьим котом, порождением Бездны, выясняя, не будет ли он опасен, он не истощился.

Магически.

А вот физическая усталость догоняла и давала о себе знать раз за разом.

— Что за проклятье, — пробормотал Раньери, — уметь колдовать и при этом валиться с ног просто потому, что слишком много ходил.

Но с физической усталостью Тёмный дар бороться не умел, следовало нейтрализовать часть компонентов Тьмы, и только потом впитать свою же магию в качестве бодрящего вещества. У Теодоро не было для этого времени, и он спустил с цепи Тьму, позволяя ей окутать грязные тряпки, в которые превратились платья Анастейши.

В том числе то, которое он подарил.

Жалко, ей ведь нравилось.

Испытав гнев, достаточный для того, чтобы ему в самом деле захотелось кому-то отомстить, Теодоро решительно зашагал в сторону кухни. И очень удачно остановился прямо у дверей.

— Да, так и выскочила! — смеялась леди Мария. — В мужском! Совсем уж совесть потеряла, так и кичится своей связью с Тёмным Лордом, ещё б голая вышла!

— А могла б и голая, — усмехнулась Дора, кухарка. — Не знаю, откуда она одежду чистую взяла. Уж я-то постаралась, чтобы… — она вдруг запнулась и бросила взгляд на дверной проём.

Но Теодоро уже не позволил ей умолкнуть.

— Ну-ка, расскажите, моя дорогая, — проронил он, переступая порог кухни, — над чем вы там так постарались.

Леди Мария моментально сошла с лица, стала бледная-бледная, как будто её только что ткнули кинжалом. Теодоро чувствовал, как расплескивался вокруг неё страх, и магия в нём, реагируя на это, тоже зашевелилась, зашипела, недовольная, выразила весь гнев своего господина.

Теодоро скрестил руки на груди и коротким кивком головы направил окутанный темными лентами магии комок с одеждой вперед.

Тот пулей влетел в кухню из коридора и шлёпнулся просто на пол.

— Ой! — вскрикнула Дора и сразу же зажала рот руками.

— Узнаёте своё творчество? — язвительно уточнил Теодоро. — Может быть, ещё расскажете, зачем это сделали? Что? Нет желания?

— Я… Я… — заблеяла Дора.

— Я понятия не имела, что она что-то сделает! — вскочила на ноги леди Мария. — Какой ужас! Я думала, у леди Анастейши какая-то очередная блажь…

— Очередная блажь — это желание защитить мою дочь, — рявкнул Теодоро. — И леди Анастейша пока что с этим успешно справляется, вопреки пакостям, которые ей творят работающие на меня слуги! Ну, Дора? Я жду объяснений!

Она забормотала что-то про дёготь.

— Оно ядовитое? — оборвал женский трёп Темный Лорд.

— Нет, Ваше Темнейшество! — Дора вскочила со стула и рухнула на колени. — Ваше Темнейшество, это просто пятна! Никакого яда!

— И кто тебя надоумил?

— Сама!

Теодоро недоверчиво покосился на леди Марию.

— Клянусь, я тут ни при чем! — моментально отгородилась она. — Я и понятия не имела, что Доре такое в голову взбредет…

— Я сама, сама это сделала! — прошептала Дора. — Хотела проучить эту выскочку! Подслушала, как она с лордом Теренсом на экскурсию собралась и с Анжелик, совершенно не желала слушать, когда ей отказали! Самоуверенная выскочка, вот она кто! И я решила лорду Теренсу помочь-то… Но он ничего не знал! Он пожаловался просто, что няня ему докучает, а я уж… Инициативу проявила…

Теодоро сжал зубы. Он не сомневался: не обошлось и без леди Марии и других слуг, даже если они напрямую не участвовали в операции по обмазыванию одежды Анастейши какой-то гадостью.

— Надоела она мне — страх! — вошла в раж Дора. — Я же сколько вам служу, Ваше Темнейшество, а что, всё также простая кухарка!

— Я отлично тебе плачу, — отметил Теодоро.

— Отлично! Но ни с кем, как с ней, не возились! — вспылила женщина. — Никому не пытались так угодить, как этой! Она уже и на кухню пролезла, и завтраки меня учить готовить будет! Я столько времени верой и правдой, а эта… Курица!.. Да я её…

— Довольно, — Теодоро уже услышал всё, что его интересовало. — С сегодняшнего дня, Дора, ты больше здесь не работаешь.

— Но Ваше Темнейшество!..

— И это моё окончательное решение, — отрезал он, совершенно не собираясь прислушиваться к женскому блеянью. — Пошла вон отсюда.

Дора не сразу поднялась с колен. Она ещё всхлипнула несколько раз, бросила на Теодоро молящий взгляд, будто надеясь, что он одумается и согласится дать ей ещё один испытательный срок, но тщетно. Мужчина даже не думал смилостивиться.

— Я столько лет, верой и правдой… — пробормотала она, вставая. — Столько раз!.. И теперь из-за какой-то выскочки… Даже не спустилась к нам ни разу! Как будто она не служанка тут, а пания высокая… Да чтоб она…

Теодоро не удержался. Магия давно искала выход, и он не успел остановить метнувшуюся к Доре тёмную ленту. Та обвилась вокруг женского горла и замерла там, завязалась бантом. Женщина буквально поперхнулась словами и тут же закашлялась.

— Больше злословить не будешь, — отрезал Теодоро. — Твой следующий работодатель только спасибо мне скажет, когда увидит: сам Тёмный Лорд запрет на сплетни наложил. А теперь пошла вон отсюда. До завтрашнего утра чтоб и духу твоего не было в моём доме.

Дора уходила медленно, едва волоча ноги. Теодоро проводил её холодным, лишенным даже капли жалости взглядом и изогнул губы в кривой усмешке, когда она вновь начала бормотать что-то о милосердии. Тёмный Лорд не может быть милосердным, это все знают.

— А теперь послушайте сюда, леди Мария, — повернулся он ко второй женщине, когда за Дорой захлопнулась дверь. — Леди Анастейша — не служанка в этом доме. Она — няня моей дочери, моя приближенная, и я ей доверяю. Она всем работающим в поместье — госпожа, и единственный повод нарушить её приказ — это если он будет противоречить тому, что требую я. Это понятно?

— Понятно, Ваше Темнейшество, — побелев, прошептала леди Мария.

— И если я узнаю о ещё одной подобной выходке — я вышвырну из поместья всех, кто здесь работает, и вас в первую очередь. Вы должны понимать, что я не бросаю слов на ветер. Леди Анастейша защищает Анжелик, и то, что вы пытаетесь ей помешать, вредит моей дочери. Я такого никому не позволю. Надеюсь, мне не надо уточнять, почему?

Леди Мария промолчала.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, — отрезал Теодоро. — И не забудьте донести эту мысль до остальных слуг. Хорошего вечера, леди Мария.

Он покинул кухню, громко хлопнув дверью, и почти с удовольствием ощутил эманации растерянности и страха, исходящие от леди Марии. Перепугалась — не то слово! Дрожала, была до ужаса возмущена, что с ней поступили подобным образом, но всё ещё не смела спорить. Теодоро нравилось то, что его слова воспринимались как приказ.

Собственно, приказом они и были.

Недовольство леди Марии догоняло ещё в коридоре, и лорд Раньери на какую-то секунду даже пожалел, что вообще владеет магией — без неё, наверное, было бы проще отгородиться от недовольных мыслей, преследующих его по пути. Леди Мария, казалось, шла за ним по пятам и нашептывала своё недовольство на ухо, и Теодоро представил, как она выражалась об Анастейше — наверняка ничего хорошего.

Ему надо было выгнать их всех прочь за то, что устроили, но Теодоро не решился. Он столько времени потратил, чтобы хоть как-то защитить этих людей от ментального влияния со стороны. Что набрать новых и наложить соответствующие чары ещё и на них не представлялось выполнимой задачей.

Конечно, можно оставить в доме только Анастейшу, раз уж на неё так слабо влияет магия, но Теодоро не обольщался касательно размеров собственного поместья. Оно было слишком огромным, чтобы оставить его на попечение одной только магии.

Теодоро не слишком концентрировался на том, куда идёт, и не сразу понял, что ноги сами принесли его к двери в комнату Анастейши. Та, казалось, всё ещё его ждала; она сидела в кресле и тоскливо смотрела в окно, но, услышав звук, подскочила, словно только и готовилась, что к предстоящему разговору.

— Это была Дора, — спокойно промолвил Теодоро. — И я её уволил. Сказал, что предатели мне не нужны — и уволил.

— Да она никакая не предательница! — слабо возразила Анастейша. — Просто… Ошиблась. Такое бывает, все мы люди.

— Бывает, — холодно подтвердил Теодоро. — А среди людей, которые на меня работают, бывать не может. Но теперь мы без кухарки.

Анастейша вздохнула.

— Я бы не хотела, чтобы из-за меня кого-то увольняли.

— Считай, что я уволил её из-за Анжелик. Тем более, в какой-то мере это действительно так; не могу же я позволить, чтобы мою дочь кормила женщина, которая способна испортить её няне одежду. Сначала так, а потом попытается причинить вред Анжелик, чтобы только тебя подставить. Меня это не устраивает.

— Понимаю, но всё равно как-то…

— Не бери на себя вину людей, которые сами принимали решения. Никто не заставлял её это делать, — строго промолвил Раньери. — Ты слишком добрая.

— Разве это плохо?

— Хорошо, конечно, но иногда немного вредит.

Анастейша улыбнулась. Теодоро нравилась её улыбка, и он охотно это признавал; по крайней мере, в этом Анастейша совершенно не походила на его бывшую жену. А ещё про Беренику вспоминалось как-то реже, и это тоже доставляло Теодоро удовольствие; ему не нравилось, когда его сознание бередили события минувших дней.

— А кто теперь будет готовить? — удивилась Анастейша, выдергивая лорда Раньери из его размышлений. — Если Дора уволена?

Теодоро вздохнул.

— Что-нибудь придумаю. Пусть леди Мария делом займется, найдет среди слуг кого-то способного…

— Я могу, — вскинулась вдруг девушка. — Ну… На троих: для тебя, для Анжелик и для себя. Слугам придется самим для себя готовить.

Он удивленно изогнул брови.

— В самом деле?

— Да. А в чем проблема? Я люблю готовить, а у меня дома, — она слабо улыбнулась, — никаких слуг не было, не принято это.

— У меня до того, как я стал Тёмным Лордом, тоже не было слуг, — рассмеялся Теодоро. — Я был не беден, но мне больше нравилось жить в квартире. Это Беренике хотелось большего. Ей всегда… хотелось. Но я не хочу об этом вспоминать.

Анастейша смотрела на него с легким недоумением, словно не понимала этой странной ностальгии и упоминания о жене, но промолчала. Боялась потревожить воспоминания? В любом случае, Теодоро был ей за это благодарен.

— Я пойду? — Теодоро понял, что разговор у них уже не сложится. Зато его магия наконец-то улеглась спокойно, и он по крайней мере мог дышать нормально. — Не скучай.

Ана только кротко улыбнулась.

— До завтра, — прошептала она.

Теодоро показалось — может, привиделось всего лишь, — что она смотрела на него без капли страха, свойственного людям, вынужденным работать с Тёмным Лордом. И он был искренне этому рад.

Глава шестнадцатая

Когда Теодоро утверждал, что леди Мария попытается как-нибудь сама решить вопрос с завтраком, ведь, в конце концов, это её ответственность, я понятия не имела, что этот вопрос она будет решать так. Ведь наверняка все взрослые люди более-менее сносно умеют готовить, тем более, из хороших продуктов! По крайней мере, Я наивно надеялась на это, пока не проснулась оттого, что в комнате жутко пахло горелым.

Мои покои были размещены достаточно далеко от кухни, почти рядом с хозяйскими. И в своём прошлом в мире без магии я неоднократно портила продукты, и блюда неудавшиеся у меня бывали, и молоко подгорало… Даже дым коромыслом стоял, когда однажды забыла на сковородке рулет, и он сгорел к чертям.

Но такого — не было.

Чтобы дым распространился по всему дому, это надо постараться.

Я покосилась на часы и с ужасом подскочила на ноги. Вчера от волнений я в самом деле забыла завести будильник, а теперь…

Я ведь обещала приготовить завтрак!

Одеться вновь пришлось в мужское, новые наряды у меня за одну ночь в шкафу, само собой, не появились, хотя я не слишком-то и жаловалась. В брюках по крайней мере передвигаться удобно, не то что в пышных платьях!

Но сейчас мне было не до воспоминаний о приличиях. Я прокралась мимо двери Анжелик, убедившись, что девочка ещё спит, задалась вопросом, проснулся ли уже Тёмный Лорд и бросилась со всех ног вниз, спасать ситуацию.

Источник отвратительного запаха обнаружился, как я и ожидала, на кухне. Леди Мария стояла с черпаком возле кастрюли и насыпала в тарелки подгорелую аж до черноты, страх какую вонючую манную кашу.

— Что вы делаете? — поразилась я.

— Подаю завтрак. Доры теперь нет, вашими-то стараниями, леди Анастейша, — презрительно протянула леди Мария, — так что мне пришлось заняться этим делом самостоятельно. А ведь это совершенно не входит в мои обязанности!

Я понятия не имела, что на самом деле входило в её обязанности, но на кашу взглянула просто в ужасе. На неё даже смотреть было страшно!

Нормальная манная каша должна быть белой, если в неё, конечно, не добавили чего-нибудь, специй там или варенья. Эта же оказалась коричневой, словно кто-то щедро сыпанул куркумы — только вот причиной этого цвета было то, что её банально передержали на плите. К тому же, каша почти застыла, казалось, ещё немного — и её можно будет разрезать ножом.

О количестве комочков и упоминать не приходилось.

— Зачем же вы рассыпаете всё по тарелкам, если ни лорд Теодоро, ни Анжелик ещё не спустились?! — воскликнула я.

— Лорд Теодоро, к вашему сведенью, леди Анастейша, отправился по делам и неизвестно когда вернется. Его Темнейшество — человек занятой, — важно проронила леди Мария. — А что до вас с Анжелик, то не сторожить же я вас должна!

— Но ведь каша в тарелках просто застынет!

— Ну и что? — пожала плечами леди Мария. — Я не профессиональная кухарка, один раз можно и такое поесть.

Я заглянула в кастрюлю. Та была безнадежно испорчена, а прилипшие к стенкам комки подгорелой манной каши не внушали ни капли доверия.

— Ну уж нет, — решительно покачала головой я. — Этого никто есть не будет. Немедленно высыпайте всё из тарелок, я не позволю подать такое Анжелик.

— Что значит — не позволю?! — вытаращила на меня глаза леди Мария.

— А вот так, — я решила быть непреклонной. — Ребенку надо есть полезную пищу, а не горелую кашу с комками. Это совершенно несъедобно.

— Как могла — так и приготовила!

— Значит, никак не могли, — оборвала я её. — И готовить вы, стало быть, не умеете, потому что это употреблять в пищу категорически запрещено. Я займусь завтраком сама.

Леди Мария посмотрела на меня, как на врага народа, и уже открыла рот, чтобы вылить мне на голову, наверное, целую тонну оскорблений, которые она сочла бы подходящими, но потом внезапно лишь щелкнула зубами — и промолчала.

Для меня это оказалось настоящим шоком. Леди Мария никогда не избегала возможности высказать мне своё невероятно важное мнение, да и вообще, складывалось такое впечатление, что она ненавидит меня лютой ненавистью.

Я понимала, что определенные причины для этого у неё были, я, должно быть, в глазах леди Марии не пользовалась популярностью. И бедная Дора, уволенная Теодоро, наверняка не сама придумала поливать мою одежду той гадостью.

Но сегодня леди Мария решила, что ссориться она не будет. Уж не знаю, что Раньери ей наговорил, но это определенно возымело определенный эффект.

Потому леди Мария решительно швырнула черпак в кастрюлю, бросила взгляд на полные жуткой каши тарелки и, повернувшись на каблуках, зашагала прочь, изображая оскорбленную невинность. Я же почти отпустила её, но, в последний раз спохватившись, спросила:

— А кто будет это мыть?

Леди Мария остановилась у самой двери.

— Вы что же, леди Анастейша, — прошипела она, как та последняя змея, — предлагаете мне этим заняться? В самом деле?

— Я предлагаю вам найти человека, который помоет тарелки и выбросит кашу и кастрюлю, — серьезно кивнула я. — Потому что это здесь оставлять нельзя, оно и так весь дом провоняло. Ведь вы ответственны за то, чтобы в поместье царил порядок, не так ли?

— Да, но я не нанималась мыть посуду! — вздыбилась леди Мария. — Вам надо, леди Анастейша, вы и мойте! Это же вы хотите выслужиться перед Его Темнейшеством!

— А вы, стало быть, готовы прослыть перед ним неблагонадежным сотрудником? — не удержалась я.

Леди Мария скривилась.

— Готовитесь поведать лорду Теодоро о том, как я плохо готовлю манную кашу?

Если честно, мне хотелось. Ведь насколько проще было поведать Теодоро обо всех своих бедах и спокойно взвалить ему на голову все неприятности, связанные с этим. Просто позволить ему самому решать мои проблемы, пусть даже такие, столь странного характера.

Но мне пришлось совершить над собой усилие и сдержаться. Я не имела права так поступать.

Это ниже моего достоинства, и я не позволю никакой леди Марии утвердиться во мнении, будто я лично совершенно ни на что не способна, только выглядывать из-за плеча Теодоро и сидеть у него на шее!

— Разумеется, нет, — спокойно и со всем возможным достоинством промолвила я, — я не стану опускаться до того, чтобы рассказывать лорду Теодоро о том, как вы себя ведете. В конце концов, вы правы, это не моё дело — исключительно ваши с ним договорённости. Но, боюсь, я никак не смогу помешать ему почувствовать этот отвратительный запах и прийти на него. И увидеть эту кастрюлю. Потому что марала её не я, а значит, не мне её и отмывать. Всё остальное, леди Мария, исключительно ваше решение и ваша же ответственность. Можете оставить и так.

И отвернулась, показывая, что для себя считаю этот вопрос закрытым.

Было видно, что леди Мария моё спокойствие совершенно не оценила. Она стиснула руки в кулаки и что-то едва слышно прошипела, кажется, проклинала меня, на чем свет стоит. Я ответила лишь спокойным пожатием плечами и проронила:

— Мне надо заниматься завтраком, скоро проснётся Анжелик, не могу позволить, чтобы она была голодна.

В этот раз я не стала делать омлет, справедливо полагая, что такой завтрак тоже рано или поздно надоест. Вместо этого, быстро перебрав продукты, взялась готовить знакомый мне с детства завтрак, картофель-пюре, отбивные и лёгкий салат.

Леди Мария, наблюдая за тем, как я, перевязавшись фартуком, чтобы случайно не испачкаться, носилась по кухне и старательно трудилась над блюдами, с трудом сдерживала полные гнева хмыканья и фырканья. Недовольство, отображавшееся у неё на лице, было сродни уродливой маске, искажавшей черты. Очевидно, женщина злилась и считала, будто я поступала нечестно, но…

Что я могу поделать? Пусть думает так, как ей удобно, а я не стану даже спорить! В любом случае, она уже меня ненавидит…

Какая разница, если эта женщина внезапно возненавидит меня ещё сильнее?

Тем временем, кухня наполнилась уже и более приятными ароматами. В найденной кастрюльке кипел картофель, отбивные тоже получились на славу. А леди Мария, шипя от злости, взялась оттирать кастрюлю.

Отвратительный запах манной каши никуда не делся, но по крайней мере от самой её не осталось и следа, из чего я сделала вывод, что сей раунд остался за мной. Сколько б ни возмущалась леди Мария, ей пришлось признать собственное поражение и сдаться на милость победителя.

Впрочем, она заметила довольство, мелькнувшее у меня в глазах.

— Считаете, будто станете для Его Темнейшества всем, леди Анастейша? — прошипела она, когда я как раз отвлеклась на несколько секунд от приготовления пищи и остановилась, чтобы выдохнуть воздух и вновь вернуться к трудам.

— Разве я о таком говорила? — поразилась я. — Я всего лишь хочу помочь.

— Помочь! — хмыкнула женщина. — Помочь! Все вы хотите лишь помочь, а на самом деле только и мечтаете, что подобраться поближе. Но только я бы на вашем месте не слишком обольщалась, леди Анастейша. Его Темнейшество любит только свою дочь — и всё на этом. Он не питает никаких чувств к окружающим его женщинам, ему это просто неинтересно…

— Как и мне неинтересно слушать эти досужие сплетни. Я всего лишь пытаюсь позаботиться об Анжелик, — отрезала я.

Это была правда. Конечно, лорд Теодоро как мужчина вызывал у меня симпатию — не мог не вызывать! Леди Мария его видела, она прекрасно понимала, что это за человек и насколько притягательным он мог казаться для других людей! Но разве это означало, что я имею на него какие-то виды?

Как бы сильно мне ни нравился Теодоро, я никогда не позволю себе лишнего.

— Верно, об Анжелик. И он всегда будет смотреть на вас через призму Анжелик, — промолвила леди Мария. — Это будет вечная соперница, соперница, которую не победить! Потому что даже её погибель не будет означать ничего хорошего…

— Вы говорите какие-то совершенно ужасные вещи, — вздрогнув, сердито отрезала я. — Можно подумать, я желаю Анжелик смерти! Будьте добры, не заговаривайте со мной о подобном, я не хочу даже слышать ничего подобного!

— Ну-ну, — усмехнулась леди Мария. — Ну-ну…

И вернулась к своей кастрюле, хотя, как по мне, оттирать её было бесполезно, осталось только выбросить.

Так или иначе, я больше даже не пыталась заговорить с женщиной. Вместо этого, закончив с завтраком, отправилась к Анжелик, чтобы разбудить её и подготовить к приёму пищи.

Однако Анжелик уже встала. Она вместе с отцом как раз спустилась в столовую и недовольно наморщила носик.

— Как воняет! — воскликнула девочка. — Это горелая манная каша? Но Анастейша! Ты ведь обещала, что я больше не должна такое есть!

— Ты и не должна, — улыбнулась я. — На завтрак будет совсем другое, надеюсь, тебе понравится. Я сейчас всё принесу…

— Леди Мария не могла позаботиться о том, чтобы еду хоть подал кто-то другой? — изогнул брови Теодоро.

Я вспомнила о грязной кастрюле и подумала, что леди Мария сейчас вообще не была склонна к сотрудничеству.

— У неё есть несколько другие задачи, — с мягкой улыбкой отметила я, надеясь, что это исчерпает разговор, и общаться о вероломстве леди Марии мне с ним не придется. — Да и мне не сложно. Сейчас всё принесу.

— Я мог бы позвать слуг.

— Не нужно!

Может быть, в чем-то леди Мария и права, и я правда стала слишком зависимой от Тёмного Лорда? В любом случае, в эту секунду мне очень захотелось доказать, что я способна быть и самостоятельной, тем более, сколько дела-то, принести несколько тарелок?

Справилась я с этим в самом деле довольно быстро. Леди Мария, всё ещё находившаяся на кухне, проводила меня таким убийственным взглядом, словно я у неё на глазах подсыпала в еду яд, а она ничего не могла с этим сделать. Впрочем, от комментариев она всё-таки воздержалась, быть может, посчитала, что они всё равно ничем не помогут и никак не образумят лорда Теодоро.

Я только тяжело вздохнула, про себя назвала леди Марию слишком заносчивой, да ещё и надумывающей себе всякого лишнего — а так оно, между прочим, и было, — и вернулась в столовую. К моему удивлению, Анжелик с удовольствием приступила к сервировке стола ещё до того, как я вернулась, вероятно, вид простого, но сытного завтрака её вдохновил.

Уже когда я разложила еду по порциям, и все мы попробовали, что получилось, Анжелик довольно прокомментировала:

— Твои завтраки самые лучшие, Анастейша! А теперь ты всегда будешь нам готовить?

— Постараюсь, — улыбнулась я. — Мне несложно, и, к тому же, я могу научить тебя. Если твой папа, конечно, будет не против! — спохватилась, осознав, что дочери Тёмного Лорда, быть может, не пристало заниматься кулинарией.

Но, кажется, у Теодоро это вызвало только улыбку.

— Что ж, я не буду против, — произнёс он. — На самом деле, мне кажется, было бы хорошо, если б Анжелик научилась чему-то из ведения быта… Мир меняется, и, возможно, скоро нам придется обходиться минимумом штата.

— Что-то случилось? — забеспокоилась я.

Мне слуги не были важны, но если обеспеченный человек заговаривает о том, что ему придется делать всё самому, на то должны быть причины. Вероятнее всего, финансового характера, хотя лорд Теодоро совершенно не казался в моих глазах бедным человеком…

— Пока ничего, но вчерашняя ситуация с Теренсом и Дорой заставила меня пересмотреть своё отношение к набору штата, — вздохнул Раньери. — Возможно, в самом деле стоит меньше впускать лишних людей в свой круг общения. Таким образом я смогу по меньшей мере обезопасить Анжелик.

— А зачем надо меня обезопасить? — удивленно спросила девочка.

— Чтобы с тобой ничего не случилось, моя дорогая, — улыбнулся Теодоро. — Но тебе совершенно не о чем беспокоиться. Ешь.

Анжелик легко подчинилась приказу отца. Обычно она не отличалась слишком хорошим аппетитом, но сейчас уплетала еду за обе щеки и, кажется, в самом деле наслаждалась пищей.

— Очень вкусно! — воскликнула она, быстро расправившись со своей порцией. — Анастейша, а на обед тоже будет что-то такое?

— На обед будет что-то другое, — улыбнулась я, — но тоже вкусное. Мы с тобой потом вместе решим, хорошо?

— Хорошо! — радостно воскликнула девочка. — Пока тебя у нас в семье не было, меня кормили чем-то невкусным. Надо, чтобы ты навсегда с нами осталась!

Кажется, это заявление смутило и меня, и лорда Раньери.

— Я останусь столько, сколько позволит лорд Теодоро, — промолвила я. — Мне тоже очень приятно быть твоей няней, солнышко.

— Папа, а ты позволишь Анастейше остаться навсегда? — вмиг сориентировалась Анжелик.

— Конечно. Но Анастейша взрослая девушка, она, возможно, захочет выйти замуж и уехать…

— А Анастейше обязательно когда-нибудь выходить замуж? — удивилась Анжелик.

— Ну, думаю, когда-нибудь — да, — улыбнулся Теодоро. — Ведь она молодая красивая девушка, ей захочется своих детей и своей семьи…

Анжелик хитро улыбнулась.

— Тогда я знаю, как всё решить! Давай ты женишься на Анастейше! Тогда она навсегда останется с нами в семье, а её дети будут и твоими детьми, моими братиками или сестренками! И тогда нам никогда-никогда не придется расставаться!

Я едва не поперхнулась отбивной. Теодоро тоже выглядел пораженно.

— Анжелик, — промолвил он как можно спокойнее, — это серьезный шаг, и людям стоит идти на него взвешенно.

— Разве тебе не нравится Анастейша? — удивилась она.

— Анжелик…

— Я знаю, что нравится! — упрямо мотнула головой девочка. — Ты сам вчера об этом говорил! И она нравится тебе не потому, что на маму мою похожа, а потому, что она совершенно другая. И ты уверен, что такая, как она, никогда бы тебя не бросила…

— Анжелик, дорогая, довольно, — вмешалась я. — Это дела взрослых, и мы с твоим отцом…

— Пока что не торопимся, — решительно закончил Теодоро. — А потом посмотрим.

Я вообще-то собиралась сказать, что между нами нет вовсе никаких отношений, да и симпатии-то нет — потому что полагала, что у Теодоро по отношению ко мне у него не было ни одной мысли, помимо деловых. Его заявление немного выбило меня из колеи. Прозвучало так, словно он в самом деле, совершенно всерьез, рассматривал, что мы могли бы…

Могли бы быть вместе!

Я едва не задохнулась от этого предположение — и больно прикусила себе язык, пытаясь прийти в чувство. Анжелик тем временем безапелляционно заявила:

— И всё равно было бы замечательно, если б вы поженились, — и совершенно невозмутимо вернулась к своей еде.

Когда с завтраком было покончено, я схватилась на ноги, чтобы отнести тарелки обратно на кухню и помыть посуду, но Теодоро остановил меня властным жестом.

— Об этом тоже пусть позаботится Мария, — решительно промолвил он, — я не за красивые глаза плачу ей деньги. Анастейша, пожалуйста, останься. Анжелик, можешь несколько минут поиграть у себя одна?

— Конечно, папочка! — с совершенно невинным видом заявила маленькая шкодница, улыбнулась отцу так, словно это не она минуту назад подняла столь опасную тему и не она предложила Теодоро взять меня в жены!

Не прошло и нескольких секунд, как мы с Теодоро остались наедине, и я почувствовала, что отчаянно краснею.

— Ты не подумай, — забормотала я, понимая, что должна как-то объяснить ситуацию, — я вовсе ничего такого не говорила Анжелик! Она, вероятно, услышала какую-то сплетню или, быть может, придумала сама…

— Не столь уж и плохая выдумка, — отметил ни с того ни с сего Раньери, накрывая мою руку своей. — Я в самом деле полагаю, что, пока над нашей семьей довлеют проблемы, разговаривать о подобном будет не слишком уместно, но это вовсе не означает, что я считаю идею Анжелик совершенно бредовой.

— Я…

— Но сейчас мы оба, кажется, не готовы об этом говорить.

Я обессиленно кивнула. Для меня невероятным казалось, что лорд Теодоро вообще воспринял эти слова всерьез, а уж что он когда-то собирался в самом деле…

Господи, конечно, нет!

Мне это почудилось!

И всё же, он — первый мужчина, к которому меня настолько влекло. На остальных я прежде даже не смотрела; мне казалось смешным отвлекаться на такую чепуху, как любовь, когда рядом так дурно чувствовала себя моя бедная сестренка.

Но сейчас опасность нависла над Элей дамокловым мечом, а я — смотрю на мужчину и думаю о любви…

Тем более, в такой ситуации! Это точно не закончится добром!

— Но я попросил тебя остаться по другому поводу, Анастейша, — улыбнулся Теодоро. — У меня для тебя хорошие новости. И это касается твоей сестры.

Все любовные переживания моментально были отброшены прочь. Я аж подалась вперед, мечтая услышать хоть что-нибудь о моей бедной Эле.

— Я забронировал место для открытия портала на нейтральной территории, возле Грани Раскола. Обычно из мира в мир переходят именно там, — пояснил Теодоро. — Ты вряд ли помнишь свой переход, — я кивнула — портал вывел меня к каким-то людям на пустыре, а дальше я попросту потеряла сознание, — но это именно там. Через три дня будь готова к возвращению своей сестры. И нужно будет поехать со мной, с помощью родственницы будет легче открыть портал. Вы ведь родные? У вас общие родители?

— Да, да, конечно! — кивнула я.

В эту секунду я чувствовала себя одновременно очень глупой и при этом самой счастливой на свете.

Моя сестра будет в безопасности! Уже через три дня!.. Могло ли случиться что-то прекраснее?

Глава семнадцатая. Теодоро

Нейтральная территория, на которой открывались порталы, всегда вызывала у Теодоро легкое беспокойство. Он терпеть не мог здесь находиться, уверенный в том, что именно тут, где магия настолько нестабильна, любое, даже самое ерундовое заклинание может быть смертельно опасным. Он всегда старался ограничивать использование своей силы, когда приближался к Грани Раскола, но, к сожалению, не мог гарантировать, что все остальные также ответственно подходят к данному вопросу.

Портальное окно находилось недалеко от Грани, отделенное от неё несколькими рядами деревьев, что со временем грозились разрастись в густой лес. Здесь было и здание, в котором можно было воспользоваться стандартным портальным окном, но Теодоро предпочитал выстраивать портал с нуля. Так он по крайней мере не сомневался, что переместившаяся в этот мир девушка не получит очередную искривленную ментальную установку.

Анастейша выглядела взволнованной, явно опасаясь, что что-то пойдет не так. Теодоро понимал её страх. Если б вопрос касался Анжелик, на нём бы, наверное, тоже лица не было.

— Всё пройдёт успешно, — твёрдо промолвил Теодоро, накрывая ладонь Анастейши своей. — Сегодня твоя сестра уже будет здесь. Никто нам не может помешать.

— В самом деле? — во взгляде девушки вспыхнула и вновь быстро угасла надежда; она явно сдерживала себя, чтобы не мечтать слишком о многом, и старалась делать вид, будто её совершенно не интересует исход дела, хотя это, разумеется, было не так.

— Да, — утвердительно кивнул Теодоро. — Обычно для построения порталов, конечно, нужно одобрение и Светлой, и Тёмной стороны, но в прошлый раз меня уже не спрашивали, так что я имею полное право ответить тем же.

Анастейша озябло повела плечами и обхватила себя руками, пытаясь успокоиться. Теодоро только вздохнул и вывернул руль магомобиля, объезжая ряды деревьев и направляясь к своей основной цели.

Наконец-то площадка, используемая для создания порталов, показалась на глаза. Теодоро остановился на специально предназначенном для магомобилей месте, вышел на улицу и поспешил подать руку Анастейше прежде. Чем она сама выскочит наружу. Ладони у неё были неожиданно холодными, и Теодоро на мгновение задержался, крепче сжимая её пальцы, а потом уверенно повел девушку к участку с выжженной травой.

Портальное кольцо являло собой нечто походящее на огромную зеркальную раму, примерно полтора метра в ширину и два с половиной-три в высоту. Пока что сквозь эту раму можно быть спокойно проходить, не беспокоясь о перспективе попасть в другой мир; она временно не была наполнена силой.

Внизу, рядом с рамой стояла небольшая скамеечка, предназначенная для укладывания ритуальных предметов. Теодоро поставил там небольшую чашу, предназначенную для крови, а рядом установил пузырек с концентрированной Светлой магией.

Вообще-то по правилам в подобных ритуалах всегда участвовали и Тёмный, и Светлый Лорд, ну, или Леди. Но Анастейша уже пришла в этот мир без его ведома, а значит, Светлая Леди привела её в этот мир, просто использовав чужую магию. Теодоро посчитал, что это можно использовать в качестве автоматического разрешения на противоположное действие уже с его стороны, и с усмешкой отметил, что Светлая Леди наверняка пришла бы в ужас от его своеволия. Она никогда не отличалась большой терпимостью.

Впрочем, поделом. Теодоро почти не скрывал свой скептицизм по отношению к Светлой Леди и не верил в её силу; у него на то были свои причины.

Рядом с порталом было неожиданно пусто. Теодоро почувствовал веянье Светлой магии, но позволил себе проигнорировать сей прискорбный факт.

— Сейчас мы возьмём немного твоей крови, — промолвил он, обращаясь к замершей рядом Анастейше, — чтобы выстроить балансовую нить и добраться до твоей сестры… Какое у неё полное имя, кстати?

— Элеонора, — тихо отозвалась Анастейша.

— Замечательно, — кивнул Теодоро. — Нить поможет дотянуться именно до Элеоноры и открыть для неё портальное окно. Мне придется использовать ментальную установку для того, чтобы уговорить её войти сюда, потому что надо сделать всё быстро, но я надеюсь, что потом ты её успокоишь. Переход постараемся провести максимально безболезненно, если понадобится, я дополнительно подпитаю её своей магией. Всё поняла?

Анастейша серьезно кивнула и, не дожидаясь, пока Теодоро скажет ей что-то сделать, протянула ему ладонь, предлагая уже сейчас взять кровь. Раньери понимал, что девушка немного спешит, но полагал, что делает она это не зря; им надо было справиться со всем побыстрее. Мужчина уже занёс стилет с тонким лезвием, готовясь осторожно уколоть девичью ладонь, но не успел этого сделать.

Раздался тихий хлопок, вновь полыхнуло Светлой магией, и он едва не зарычал от злости, фиксируя чужое мгновенное перемещение. Надо же, сколько наглости!

— Что я вижу, — мягкий, вкрадчивый женский голос резал слух. — Сам Тёмный Лорд, Теодоро Раньери, собирается открыть портал в иной мир без разрешения Светлой Леди. И после этого вы будете рассказывать мне о том, что я порой поступаю не в соответствии с нашими законами? Вот уж, не ожидала от вас, Ваше Темнейшество, не ожидала…

Анастейша вздрогнула, поворачиваясь на звук голоса. Теодоро убрал кинжал в небольшие ножны на поясе и тоже взглянул на Светлую Леди. Она, как обычно, предпочла нарядиться в белоснежный плащ с капюшоном. Куда правдоподобнее смотрелось бы, если б этот плащ внизу был заляпан кровью; слишком уж Светлая Леди любила и умела ходить по головам и по трупам.

Но Теодоро, разумеется, не сказал ей этого. Вместо того он совершенно равнодушно проронил:

— Как приятно видеть саму Светлую Леди здесь! И слышать её претензии после форсированного перемещения между мирами! Полагаю, вы позабыли о законе поддержания баланса, моя дорогая? Так я напомню: после форсированного перемещения, выполненного в одиночку Светлой стороной, Тёмная сторона должна совершить аналогичное действие для удержания баланса. Или у вас есть желание вступить в открытое противостояние?

Светлая Леди повела плечом.

— Вы никогда не были простым человеком, Ваше Темнейшество, — холодно произнесла она.

— А вы, Ваше Светлейшество, всегда столь загадочны, — Теодоро говорил спокойно. За долгие годы работы и… и прежнее знакомство он хорошо изучил эту женщину и знал, чего можно от неё ожидать. — Не хотите открыть лицо? Я ведь не прячусь за плащом. Может, и вы отбросите эту традицию.

Теодоро не видел её лица, но знал, что женщина скривилась. Потом осторожно коснулась завязок своего плаща, и тот, подхваченный ветром, улетел прочь, открывая миру её.

Беренику Раньери, его «покойную» жену.

Анастейша тихо ахнула, глядя на женщину — узнала, стало быть. Ну, да, Анжелик ведь показала ей портрет. А Береника за прошедшие восемь лет почти не изменилась. Она была всё такой же светловолосой, губы поджимала также строго, а волосы заплетала в тугие косы. И взгляд её голубых глаз оставался не менее колючим. Она и на родную дочь также смотрела, чему тут удивляться?

В роду у Береники не было ни одного сильного мага. Никто не понимал, каким образом она вообще смогла заполучить статус Светлой Леди, откуда у неё было взяться такому количеству магии, почему проявилось это так внезапно — родами. Но с таким не спорят. Её, разумеется, признали, пусть даже сделали это неохотно, и Теодоро внезапно «овдовел». Он отлично помнил, как уводили из дома Беренику, невероятно самодовольную, высоко задирающую нос и повторяющую, что она знала, нет, скорее даже чувствовала, что в ней проснется эта невероятная сила. Её инициировали, а дочь осталась с Теодоро просто потому, что у матери Анжелик теперь нашлись другие заботы.

А потом, спустя полгода, сила проснулась и у Теодоро. Светлая Леди присутствовала при его инициации и всем своим видом изображала недовольство; оно было буквально начертано на красивых чертах её лица.

Такого не может быть, повторяла она. Почему их магия не вступала в конфликт, когда они были женаты? Нонсенс, Светлая Леди и Тёмный Лорд в одной паре… Нонсенс, однако он занял свой пост. Береника сделала всё, чтобы в её документах не осталось ни единого следа, ни единого признака прежнего брака. Она надеялась, что ей удастся стереть из воспоминаний всего мира эту связь, словно в ней существовало что-то постыдное, и Теодоро, в общем-то, даже не спорил. Разве он может заставить человека кого-то любить?

Теперь они были врагами.

— Раз уж я открыла лицо, полагаю, так мой отказ прозвучит несколько убедительнее. Повторяю, — Береника скользнула презрительным взглядом по Анастейше, а потом посмотрела на Теодоро, — я отказываю вам в праве открывать портал. Грань Раскола и так находится в состоянии дисбаланса, любые лишние действия могут привести к ухудшению ситуации. А я не намерена участвовать в ритуале, сейчас у меня совершенно другие планы.

— Полагаю, моё лицо тоже не прикрыто капюшоном, и мои слова прозвучат достаточно внятно: мне всё равно, Ваше Светлейшество, даёте вы разрешение или нет, как и вам было всё равно, согласен ли я открывать портал для другой девушки. Я проведу ритуал самостоятельно, а вы можете убираться отсюда.

— В самом деле? Если это ваш окончательный ответ, я вынуждена буду применить силу.

Теодоро ухмыльнулся.

— Силу? Что ж… Примените.

— А ваша сопроводительница не желает вмешаться? — сладким голосом произнесла Береника. — Ведь, кажется, ей будет немного совестно, если вы пострадаете, Ваше Темнейшество… Эта милая особа не похожа на человека, готового идти по головам.

Тёмный Лорд с трудом сдержался, чтобы не атаковать сразу же после этих отвратительных сладких слов. Ему очень хотелось верить в то, что Анастейша не поддастся на провокацию, но она и так стояла бледная, как стена, готовая прямо сейчас сдаться. Тем не менее, девушка довольно смело встретила взгляд Береники и промолвила:

— Все мы часто не такие, как кажемся. Вам ли не знать, Ваше Светлейшество? Рассматривая ваш портрет, я и подумать не могла, что в вас таится столько тайн… Мне казалось, эта история очень трагична, но, оказывается, в ней больше фарса и жестокости, чем трагизма.

— Вижу, ваша спутница осведомлена о некоторых интимных деталях вашей жизни, — лениво протянула Береника. — И при этом так и не получила полноценную, достоверную информацию… Что ж. Если вы не желаете добровольно покинуть это место, мне придется призвать моих помощников.

Она вскинула руку, чтобы активировать магию, и Теодоро почувствовал вспышку — тонкая нить Светлых чар, принадлежавших его бывшей жене, а следом за нею… Что-то настолько похожее на его собственную магию, настолько плохо скрытое, что не рассмеяться женщине прямо в лицо было сложно.

Он перехватил нить зова, и пальцы Береники застыли в воздухе. Она попыталась поднять руку выше, но тщетно, магия с каждой секундой всё плотнее и плотнее сковывала её запястье. Теодоро знал, что действовать надо очень аккуратно, чтобы это не было рассмотрено как нападение. К тому же, Грань Раскола была очень близко, и Раньери чувствовал ту магию, что медленно поднималась по его телу, наполняла его, делая одновременно сильнее и опаснее. Ещё несколько таких колдовских вспышек, и о любой безопасности можно попросту забыть.

— Вы не посмеете зайти дальше, — гневно прошипела Береника, — если вы всё ещё в своем уме!

— Я посмею, — пообещал Теодоро. — Мою спутницу магия почти не задевает, а меня, как носителя силы, она не погубит — ведь магии нужен живой проводник. Но если вы готовы проэкспериментировать… Милости прошу.

Он позволил магии подняться вверх, едва заметно выходя из-под контроля, и перехватил испуганный взгляд Береники, отвечая ей торжествующей улыбкой. Что ж, он идёт по грани, но, если будет нужно, готов эту грань перешагнуть.

Однако не готова была Береника. Она всегда сомневалась в своих силах касательно колдовства, это давало о себе знать и сейчас; женщина отступила на полшага, опустила руку, стряхивая с неё колдовские оковы, и проронила:

— Что ж, в таком случае, мне придется самой проявить мудрость, раз уж вы, лорд Раньери, на неё не способны. Можете открывать портал, если того желаете. Я в этом участвовать не буду.

— Вас сюда и не приглашали, — пожал плечами Теодоро. — Можете уходить, если пожелаете. Разве я кого-то держу?

Береника вновь надела плащ и скрыла лицо, а потом, повернувшись спиной к Теодоро, решительно зашагала прочь. Шлейф потянувшейся за ней магии имел всё такой же неприятный горьковатый привкус, как и обычно, но Теодоро не позволил себе задаться вопросом, как именно подобный дар мог проснуться в его бывшей супруге сразу же во время родов. Он гнал от себя этот вопрос каждый раз, когда только мысли поворачивали в эту сторону — потому что знал, насколько опасно спрашивать о подобном. И знал, какая может быть ответственность, если его обвинения окажутся недействительными.

А что, если он всё же прав? Что, если предчувствие не подвело, и бывшая супруга действительно не так проста, как кажется? Теодоро подозревал, что так оно и есть, но каждый раз заставлял себя игнорировать любые мысли в этом направлении.

Ему надо защитить дочь. Если дар её матери будет подвержен сомнениям, то не факт, что Анжелик оставят в покое, а не огласят жертвой эксперимента коварной ведьмы. Теодоро понимал, что это могло оказаться правдой, но никакая правда не должна стоить счастливого детства его дочери. Он никогда не позволит поступить так с Анжелик.

— Сейчас мы откроем портал, — он повернулся к Анастейше, — и вернем твою сестру. Думаю, больше нам никто не помешает.

— Я была уверена, что она мертва, — прошептала девушка. — Как так произошло?

— В день родов у Береники проснулся дар огромной силы, — спокойно произнес Теодоро. — Да, возможно, причины возникновения этого дара несколько странны и нетипичны, но, не сомневайся, маги проверили всё, что должны были, и не нашли никаких поводов для беспокойства.

— Нет, я не сомневаюсь… — покачала головой Анастейша. — Но всё равно… Почему она тогда не участвует в жизни Анжелик? Я правильно понимаю, девочка даже не подозревает о том, что её мать жива?

Теодоро ненавидел эти вопросы. Он слышал их слишком часто; он знал, что если позволит Анжелик много общаться с детьми высокого сословия, то рано или поздно кто-то из них передаст девочке этот вопрос, услышав его от родителей. Береника скрывала былую связь с Тёмным Лордом так тщательно, как могла, но люди не слепые.

— Да, Анжелик ничего не известно, и я буду рад, если это никак не изменится со временем, — совершенно спокойно ответил Тёмный Лорд. — На то есть определенные причины.

Анастейша молчала, но в её взгляде буквально повис вопрос: что же за причины могли разделить мать и дочь?

— Это было желание Береники, — произнес Теодоро, с трудом выдавливая из себя эти слова. — Когда она обнаружила, что обрела Светлую силу, сказала, что не сможет заниматься воспитанием ребёнка. Мы оформили развод, и она никогда не изъявляла желания взглянуть на Анжелик, пока той не исполнилось лет шесть. Но я не могу воскресить мать ребёнка по щелчку пальцев и не готов объяснять дочери, что Береника не умерла, а просто оставила её. Анжелик привыкла жить без матери, и появление оной явно не будет для моей дочери большим счастьем. Анастейша…

— Я не скажу Анжелик ни слова, клянусь, — пообещала она. — Я ведь понимаю, насколько ей может быть сложно!.. Мои родители… — девушка запнулась. — Я понимаю, что будет чувствовать Анжелик, и ни за что не поступлю с ней так жестоко.

— Спасибо, — кивнул Теодоро.

Его редко понимали в этом вопросе. Не то чтобы он нуждался в чужих советах, нет, но люди любили их давать и без запроса, а ему с каждым разом становилось всё сложнее отгораживаться от чужой настойчивости.

— Приступим к ритуалу, — наконец-то промолвил он, поняв, что пора приступать к колдовству. — Анастейша, дай руку, пожалуйста.

Она безропотно протянула ладонь и позволила порезать её кинжалом. Несколько капель крови упало в чашу, и Теодоро поставил её на место у портала. Потом шепнул кровоостанавливающее заклинание и повернулся к порталу, чтобы наконец-то начать читать заклинание призыва.

Магия отозвалась моментально. Портальное окно затянуло колдовской тенью, магия короткими вспышками расползалась от одного угла рамы к другому, стремительно заполняя всё пространство. Спустя несколько секунд пустое пространство внутри превратилось в черную воронку, а потом магия вдруг превратилась в некое подобие гладкого зеркала.

Только оно не отображало Теодоро, Анастейшу или пустырь за их спиной, оно показывало небольшую комнатушку, довольно бедную, и простую кровать, на которой лежала одетая в странную одежду девушка. Она определенно была похожа на Анастейшу, даром, что брюнетка, и казалась уставшей, очень бледной.

Вскинув голову, она посмотрела прямо в портал, приподнялась на локтях, недоумённо вглядываясь в открывшуюся ей картину.

— Эля? — тихо переспросила Анастейша. — Эля! Эля, иди ко мне!

Девушка села на кровати.

— Настя? — прошептала она едва слышно — или, может быть, это так плохо доходил звук. Потом поднялась на ноги — и в ту же секунду портал пошел помехами.

Кто-то пытался закрыть его, причём пытался с той стороны. Теодоро чувствовал невероятное сопротивление и понимал, что оно исходило не от Элеоноры — она точно не стала бы пытаться захлопнуть портальное окно, в конце концов, девушка вряд ли вообще обладает магией. Нет, портал закрывали умело, со знанием дела.

Но силы всё равно не рассчитали. Теодоро всё же был не простым магом, а Тёмным Лордом, и силы в нём — достаточно. Он понимал, что, будь вторым магом в ритуале Береника, она легко захлопнула бы портал, встретив такое сопротивление с той стороны, но сам вместо того, чтобы сдаться, добавил укрепляющей магии в раму.

— Эля, — прошептала Анастейша, то ли просто слишком желая спасти сестру, то ли понимая, что им надо торопиться, — иди ко мне. Иди сюда!

Девушка по ту сторону сделала осторожный шаг вперед, и в эту же секунду Теодоро услышал громкий крик откуда-то с той стороны:

— Стой!

Ментальная установка резанула по сознанию. Теодоро и сам пошатнулся, едва сдерживаясь, чтобы не зажать уши руками, а девушку, наверное, и вовсе приморозило к полу. Но Тёмный Лорд не собирался сдаваться, только понял, что действовать надо быстро и грубо.

— Иди ко мне, — прорычал он, вкладывая невероятную мощь своей магии в этот зов.

И Эля пошла. Несколько шагов — и она прикоснулась к поверхности портала, а потом, не обращая внимания на бушевавшую за спиной чужую силу, переступила через раму портала, перемещаясь в другой мир.

Теодоро показалось, что из него в эту секунду как будто выдрали часть магии. Он понимал, что резерв потом остановится, но сил в теле практически не осталось. Второй маг в ритуале нужен, чтобы потом захлопнуть портал, но он собирался сделать это сам.

Сил на заклинание не хватит, а если второй человек попытается прорваться в этот мир, то Теодоро просто умрёт от истощения. Он знал об этом, потому выбрал другой, более рискованный путь, но зато и более быстрый.

Вместо того, чтобы гасить магию, втиснутую в зеркальную раму, он попытался впитать её. Притянуть к себе и выпить большими глотками повисшую в воздухе энергию, наполнить свой резерв своей же переработанной магии.

Для любого другого одаренного это было бы очень опасно. Но Тёмный Лорд должен легко взаимодействовать с энергией даже не в первозданном её виде, и Теодоро знал, как правильно это сделать. Если б не это умение, быть может, он и не дожил бы до этих дней.

Магия подчинялась неохотно, но он поглощал её настолько быстро, насколько вообще мог. Большими глотками, пока наконец тёмная воронка не рассосалась, а портал не превратился в простую огромную раму, сквозь которую можно было спокойно бегать туда-сюда.

Элеонора, сестра Анастейши, находилась в этом мире. Бледная, как стена, и откровенно слабая, она стояла и невидящим взором глядела вперед.

— Эля, — прошептала Ана, хватая её за руку. — Эля, ты меня слышишь? Эля, что с тобой? Эля?

— На ней ментальная установка, — Теодоро опустил руку на плечо Элеоноры. — Сейчас, подожди. Я сниму.

Вообще-то следовало подождать, восстановиться, но Теодоро просто не мог заставить себя смотреть на страдающую девушку и при этом никак ей не помочь. Потому, отбросив в сторону сомнения, он просто потянулся щупами магии к худенькому девичьему телу, надеясь, что нескольких простых заклинаний будет достаточно, чтобы освободить её от оков установки.

Однако, нырнув в ауру девушки, Теодоро едва не захлебнулся. Сколько же магии на неё было наложено! Он быстро снял свежую ментальную установку, но, попытавшись углубиться, понял, что ничего не сможет сделать. И, вырвавшись на свободу из клубка чужой энергетики, запоздало осознал, что упал на колени, а Анастейша сейчас склоняется к нему, пытается расшевелить.

— Теодоро, — звала она, — что случилось? Теодоро?

— Потом объясню, — прошептал он. — Сейчас нам лучше всего уехать отсюда.

Анастейша кивнула. Теодоро с трудом поднялся на ноги, подхватил Элеонору на руки и понес её прочь от портала. Ана последовала за ними. Она ничего не спрашивала: поняла, что Тёмный Лорд не просто так спешил покинуть это место.

И Теодоро был очень ей за это благодарен.

Глава восемнадцатая

Вчера мы вернулись до мой, кажется, все едва живые. Теодоро после проведенного ритуала был бледен, как стена, и с трудом держался на ногах, Эля тоже пошатывалась и не понимала, что происходит и куда она попала. Я же, хоть и не потеряла силы, потому что не колдовала, с трудом держала себя в руках. Мне казалось, что в дом дне было слишком много потрясений: переход Эли в этот мир, знакомство с Береникой Раньери, Светлой Леди…

Когда Теодоро сказал, что утром нам придется поговорить, я осознала, что потрясения не закончились. Всю ночь проворочалась, даже глаз не сомкнула, кажется, и не задремала вовсе, а утром, как только у меня появилась такая возможность, помчалась к Теодоро.

Он тоже уже не спал и выглядел так, будто всю ночь провел за книгами, изучая что-то. Но я и допустить не могла, что он сообщит мне такую новость.

— То есть как — не больна? — выдохнула я, выслушав рассказ Тёмного Лорда до конца.

Эля не больна! Но ведь я видела результаты медицинских исследований, видела, как она, моя бедная сестра, угасает у меня на глазах… Что это, если не болезнь?

Если б Теодоро сообщал мне хорошие новости, он бы точно не выглядел настолько мрачно…

— Вот так, — промолвил он. — Вчера мне довелось нырнуть в ауру твоей сестры, чтобы снять с неё ментальную установку. Физически с ней всё хорошо, никакой опухоли, о которой ты говорила, нет — скажу тебе больше, её никогда и не было.

— Но медицинские исследования…

— Были подделаны, скорее всего, — серьезно промолвил мужчина. — И нет, не подумай, я ни в коем случае не обвиняю в этом тебя или твою сестру. Я практически уверен, что у неё действительно были все симптомы. Но это не физическая болезнь. Это проклятье, причем очень тонкое и вплетенное в её ауру. И как вытащить его оттуда, я пока не знаю.

Я сглотнула.

— То есть…

— Твою сестру прокляли, причём несколько лет назад. Сделал это сильный маг, предположительно из нашего мира. Магия прогрессировала, Элеонора чувствовала себя больной. Потом, когда ты переместилась в этот мир, её проклятье действительно подавили, так сказать, заморозили, и она вроде как пошла на поправку. Но это не решает проблемы. Если не избавиться от него, оно в любую секунду может убить твою сестру. Прости, что так откровенно.

Я вскочила на ноги, желая что-то сказать, помчаться куда-то, сделать что-нибудь, что вернуло бы мне Элю, но потом просто обессиленно рухнула в кресло. Куда мне бежать? Да и смысл? Если мне не поможет сам Теодоро, то ни от кого другого помощи и подавно ждать не стоит. Не надо быть такой наивной, полагая, будто спасение Элеоноры в этом мире понадобится кому-то больше, чем в том.

В какую-то секунду мне показалось, будто меня окончательно покинули силы. Бороться дальше больше не имело смысла, ведь сестра и так умрет, а… А всё, получается, зря? Что ж, по крайней мере, всё это время я смогу быть с ней рядом. Если Теодоро, конечно, позволит…

— Эля может остаться? — прямо спросила я, глядя на мужчину. Прежде я не озвучивала этот вопрос, наивно полагая, что оно решится как-то само, но теперь осознала, что ничего нельзя пускать на самотёк. — В этом доме? Если мне нужно искать жилье для неё, то… Я не смогу оставить её одну в чужом мире. Но…

— Разумеется, она может остаться. Я и не рассматривал иной вариант, — пожал плечами Теодоро. — В моём поместье можно поселить огромное количество людей, конечно, тут найдутся отдельные покои для твоей сестры. И не спеши отчаиваться. Думаю, я всё-таки способен попытаться ей помочь.

Я с надеждой воззрилась на него.

— Правда?

— Если б не мог — не стал бы даже предлагать, — серьезно ответил Раньери. — Вас с сестрой использовали, и это явно было кому-то нужно. Я даже догадываюсь, кому. Ты неслучайно оказалась в Тёмной Канцелярии, ещё и так близко ко мне. Но Тени уже не смогли забрать Анжелик, и благодаря тебе в том числе. Мой долг — помочь тебе и твоей сестре, тем более, если вы пострадали из-за меня.

Мужчина поднялся со своего места — до этого он сидел за столом, — и подошел к портрету. Строгий вид Береники Раньери сейчас показался мне некой насмешкой, и я задалась вопросом, почему мужчина до сих пор держал этот портрет в своём кабинете.

— Каждый раз я заставляю себя смотреть на неё, — пояснил он, перехватив мой недоуменный взгляд. — Смотреть и вспоминать, что если б я был внимательнее, стольких проблем можно было бы избежать. Этот портрет помогает меня понять, что Береника действует всегда только в своих интересах, и не надо ждать от неё высоких мотивов. Хотя, казалось бы, такая характеристика более типична для Тёмного Лорда…

— Ты один из самых отзывчивых людей, кого я когда-либо встречала в своей жизни, — прошептала я, не сдерживая чувств. — Назвать тебя черствым и действующим только в своих интересах не смог бы никто… Клянусь.

Теодоро повернулся ко мне и вновь обнял за плечи, так, что мы оказались совсем близко друг к другу. Я чувствовала жар его ладоней сквозь платье — мужчина помог мне пополнить гардероб, легко проигнорировав все мои возражения.

— Я поищу способ снять с Эли проклятье, — пообещал Тёмный Лорд. — У нас ещё есть достаточно времени, чтобы помочь ей. Уверен, что магия поможет. В твоем мире у неё не было бы шансов, но здесь у нас наконец-то появилась такая возможность. Всё будет хорошо. Верь мне.

— Верю, — прошептала я, поднимая голову.

Теодоро наклонился ко мне, как будто собираясь поцеловать, но в последнюю секунду замер.

— Нам пора, — резко отстранился он. — Пойдем, наверное, пришло время завтрака…

У меня возникло впечатление, будто Теодоро сам смутился своего внезапного порыва. Я и сама осторожно высвободилась из его объятий и отправилась к Анжелик, рассчитывая, что она ещё спит, думала, что разбужу её и отправлюсь готовить завтрак.

Однако, девочки в постели не оказалось. Одежду, ещё с вечера подготовленную для сегодняшнего дня, я тоже не обнаружила.

Первым делом я было испугалась, что Анжелик выкрали, но после заставила себя собраться с силами и разыскать всё-таки девочку. Не могла она никуда исчезнуть из защищённого поместья!

В коридоре Анжелик тоже не обнаружилось, и я помчалась вниз, надеясь обнаружить девочку хоть где-нибудь. В эту секунду мне невыносимо хотелось владеть хоть каким-нибудь магическим даром, хотя бы самым слабым! Он позволил бы отыскать Анжелик магией, а не носиться обезумело по коридорам.

Однако, спустившись вниз, я услышала веселый детский смех. Пошла на звук — и натолкнулась в коридоре на леди Марию.

Та смерила меня презрительным взглядом, которому я никак не смогла найти объяснения, коротко фыркнула, будто показывая, что всё со мной понятно, и решительно прошла мимо. Мне только и оставалось, что проводить её недоуменным взглядом и быстрее зашагать в сторону кухни.

Анжелик действительно оказалась там, да ещё и не одна. У кипящей кастрюли крутилась Эля, что-то досаливая.

— Девочки! — воскликнула я, не сдерживая удивление. — А что вы тут делаете?

— Мы решили приготовить завтрак, — улыбнулась Эля. — Анжелик пришла ко мне знакомиться и спросила, помогу ли я ей сделать сюрприз для тебя и её папы. Конечно, я помогу! — и она заговорщицки подмигнулась довольно улыбающейся Анжелик.

Почему-то у меня возникло впечатление, что они не только познакомились, а успели уже вступить в какой-то коварный, только им одним известный заговор неведомого характера.

Эля всегда хорошо ладила с детьми, но сама уже не была ребенком. Я привыкла считать её маленькой девочкой и максимально опекать, но сейчас Эле уже исполнилось девятнадцать, и я впервые поняла, какой взрослой и красивой она стала.

Болезнь оставляла свои следы. Эля была бледнее других, немного сутулилась, будто стесняясь своего уже полностью оформившегося тела, и очень стройная — можно даже сказать, худая. Однако я с удивлением обнаружила, что у неё уже округлились бедра, да и грудь выросла за те полгода, что мы не виделись, превращая фигурку моей сестры в воистину женственную.

Из-за постоянных процедур волосы Эли прежде были не слишком густыми, но полгода без влияния проклятия, кажется, прошли не зря, и теперь её темная коса оказалась такой же тугой и толстой, как и в детстве. Теперь Эля ещё сильнее походила на нашу покойную маму, и я предполагала, что, когда она станет ещё немного старше и выздоровеет, будет полной её копией.

…А Анжелик, пришла мне в голову вдруг дурацкая мысль, будет похожа не только на Беренику Раньери, а и на меня.

— Вижу, вы нашли общий язык, — промолвила я. — Но, может, я помогу с завтраком? Эля, тебе бы не напрягаться…

— Я замечательно себя чувствую, — сверкнула улыбкой сестра. — Мне никогда не было так замечательно, как здесь! И я так рада, что ты меня забрала! Ты решила не возвращаться в наш мир, а остаться тут, да? Неужели, — Эля улыбнулась, — всё-таки встретила свою любовь?

Когда мы расставались, то говорили об этом. Я клялась, что в иной мир отправляюсь только потому, что иначе не могу, и вернусь, как только у меня появится такая возможность и как только я буду уверена, что Эле это не навредит. В конце концов, в моей жизни не было ничего важнее сестры.

Эля же утверждала, что я не должна закрываться от мира, ведь у меня есть шанс встретить свою любовь. И если вдруг мне посчастливится познакомиться с кем-то здесь, на новом месте работы, почему б мне и не остаться здесь?

Я повторяла, что это невозможно. И что в любом случае я не позволю разлучить нас навечно. А теперь сестра, кажется, считала, что я собираюсь выполнить своё обещание — просто перетащив её в этот мир. Невероятно!

— Нет, я просто… — собиралась было оправдаться я, но не успела закончить фразу прежде, чем в разговор вмешалась Анжелик.

— Да! Анастейша встретила тут моего папу! — довольно сообщила девочка. — И мне кажется, — добавила она заговорщицким шепотом, — что между ними что-то есть…

— Анжелик! — возмущенно воскликнула я. — Я ведь уже говорила тебе, что нас с твоим отцом связывают только отношения начальника и подчиненной! Он нанял меня на работу.

— Ни на одну предыдущую няню, — довольно провозгласила Анжелик, — он никогда не смотрел так, как смотрит на тебя!

Я почувствовала, что стремительно краснею. Только этого ещё не хватало!

— Анжелик, моя дорогая, — мягко промолвила я, — тебе не стоит так концентрировать на этом внимание, правда…

Девочка невозмутимо повернулась к Эле и промолвила:

— Вот если Анастейша и мой папа поженятся, то тогда ты будешь моей тетей! А ты будешь злая, как обычно бывают тети, или добрая?

И Эля, моя милая сестренка, которая должна была выслушать в эту секунду меня и перестать верить во всякий бред, заговорщицки подмигнула Анжелик и сообщила:

— Даже если я стану твоей тетей, предлагаю нам оставаться подружками! Как тебе такая идея?

Судя по довольному взгляду, Анжелик эта идея пришлась по душе. Даже более чем.

— Прекратите! — мне пришлось добавить немного строгих ноток в голос. — Не понимаю, как вы вообще можете об этом вести речь, ещё и так серьёзно, если я прямо сказала, что меня с лордом Теодоро ровным счетом ничего не связывает!

— Да-да, — серьезно кивнула Эля. — Конечно, ничего не связывает! Он просто нравится тебе, сестренка, я же вижу! А ты нравишься ему! Иначе с чего б это вдруг он стал мне помогать и переводить меня в этот мир?

— Мы просто хотели… хотели…

Я запнулась.

Эля ведь уверена, что её вылечили, осознала вдруг я! И то, что ей сейчас не слишком хорошо, не принимает во внимание. Она не знает о проклятии, считает, что была онкобольной, но её исцелили заклинанием — и теперь, в магическом мире, ей точно ничего не грозит.

Я в какой-то мере даже обрадовалась, что на плечах моей сестры не висит этот ужасный груз страха, боязни перед будущим. Мне трудно даже представить, каково ей было бы жить с осознанием, что, возможно, сейчас догорают её последние дни.

— Так, девочки, — я постаралась сморгнуть слезы быстрее, чем их кто-либо заметит. — Давайте-ка я закончу с готовкой сама, а вы идите в столовую. Хорошо?

— Ладно, — сдалась Эля. — Анжелик, пойдем. Если Настя что-то решила, её уже не сдвинуть с места, она будет упираться до победного!

О да, я всегда была упорной. Упорной и сильной. Если б не это, я б, наверное, не смогла бы спасти свою сестру, не вытащила бы её из той бездны, в которую она упорно падала. Но… Что, если нами собирались воспользоваться с самого начала? Специально прокляли Элю, чтобы я была у них на крючке? Её болезнь была такой неожиданной…

А я могла пойти на что угодно, лишь бы её спасти. Ну, или считала, что могла. Ведь я так и не позволила Тени забрать Анжелик, осознавая, что, возможно, это приговор для моей сестры. Но… Не ценой жизни маленького ребёнка, нет. Это слишком.

Сосредоточившись на готовке, чтобы всё-таки отогнать всё дурное прочь, я всё-таки смогла успокоиться. Спустя десять минут еда была разделена на четыре порции, и я, водрузив всё необходимое на поднос, направилась по коридору в направлении столовой.

— И долго это ещё будет продолжаться? — фыркнула леди Мария, едва не сбив меня с ног в коридоре. — Не стоит аж так усердно выслуживаться перед Его Темнейшеством, он этого не любит!

Я проигнорировала этот выпад, но леди Мария не унималась.

— И то, что сейчас он добр, ещё ничего не значит. Рано или поздно ему надоест возиться с девчонкой, которая ровным счетом ничего из себя не представляет!

— Леди Мария, — я медленно повернула к ней голову и зло прищурила глаза. — Если я в самом деле ничего из себя не представляю, то вам давно уже пора перестать язвить и пытаться задеть меня своими словами. Однако, вы никак не сделаете этого, верно? По какой чудесной причине? Что заставляет вас бежать за мной в попытке доказать мне, насколько я ничтожна? Вот задайте для начала себе этот невероятно важный вопрос, и уже когда найдете на него ответ, мы с вами сможем вернуться к разговору. А пока — оставьте меня в покое и прекратите разносить по всему поместью грязные слухи! Им уже верит Анжелик!

— Правда глаза колет? — язвительно поинтересовалась леди Мария.

— Правда — нет. А вот тот бред, что вы несёте, да. И, раз уж вы так уверены, что я столь приближена к Теодоро, почему вас не пугает, что я могу нажаловаться ему и попросить, чтобы он вас уволил? Кажется, он сам будет рад подобному повороту событий!

Леди Мария застыла, пораженная подобными словами. Кажется, она раньше и не задумывалась, что я в самом деле могу обладать какой-то властью, хоть сама и сплетничала об этом.

Я же больше не собиралась продолжать этот бессмысленный разговор. Вместо того, чтобы спорить и пререкаться с леди Марией, я решительно зашагала в направлении столовой.

Удивительно, но я умудрилась даже не перекинуть тарелки по дороге и ничего не пролить. А когда оказалась в столовой, Теодоро, увидев, сколько всего я несу, поспешил подскочить ко мне и отобрать тяжелую ношу. Он даже не применил магию, да и, забыв о своём статусе Тёмного Лорда, лично раскладывал тарелки на столе.

— Идеальный мужчина, — одними губами произнесла Эля, заставив меня только демонстративно закатить глаза. Судя по всему, она, как и Анжелик, совершенно не верила моим попыткам отвертеться от предполагаемой связи с лордом Теодоро.

— Что ж, всем приятного аппетита, — промолвил тем временем мужчина, отодвигая для меня стул и только потом занимая своё место во главе стола. — И, раз уж мы здесь собрались, Элеонора… Я могу обращаться на «ты»?

— Конечно, — кивнула моя сестра, и в её глазах вспыхнул хитрый огонек.

— Элеонора, расскажи, пожалуйста, как для тебя прошли последние полгода без сестры?

Я сглотнула. В этом вопросе чувствовался какой-то подвох; Теодоро вроде бы выглядел доброжелательно, даже улыбался, но у неё на душе всё равно кошки скребли. Страшно было услышать из уст сестры что-то не то. Конечно, Эля не замешана ни в чем противозаконном по собственной воле, но если её во что-то втянули? Даже без её ведома? Что тогда?..

— Я очень скучала по Насте, — тихо ответила моя сестра. — Хоть она и говорила, что так надо, что это для моего лечения, всё равно… В какую-то секунду мне подумалось, что лучше б я болела, но была рядом с сестрой.

— Не говори такого! — моментально выпалила я. — Мы с тобой теперь вместе, и болеть тебе для этого совершенно необязательно!

— Верно, лучше быть вместе и здоровыми, — подтвердил Теодоро, бросив на меня быстрый взгляд. — А как проходило лечение?

— Со мной осталась жить та колдунья, которая перешла из этого мира в обмен на Настю, — пояснила Эля. — Мне показалось, правда, что она никакими исследованиями так и не занималась. Нет, на день она часто куда-то уходила, но я ни разу не видела, чтобы она что-то записывала. Только несколько раз в неделю связывалась с кем-то через зеркало, то самое, через которое мы с тобой говорили, помнишь, Насть? Только оно почему-то разбилось… Я была уверена, что мы с тобой больше не сможем видеться, даже заболела из-за этого, и очень удивилась, когда вновь тебя увидела.

О да, я помнила это зеркало. И разбилось оно, наверное, по той причине, что Теодоро уничтожил Тень, выбравшуюся оттуда. Или, может быть, зеркало как средство связи пришло в негодность уже тогда, когда тень там только появилась?

Хотела бы я знать!

— Да, — протянул Теодоро, — занятная история… Эля, а как тебя лечила та девушка, которая жила с тобой вместо Насти?

— Я не знаю, — честно призналась моя сестра. — Она делала это, когда я спала, а ещё поила меня какими-то травами. Но я чувствовала себя хорошо, только последнюю неделю — не очень… Но это нормально, это просто весенний авитаминоз! Вот сегодня я выспалась и чувствую себя в десять раз лучше!

— Тебе надо есть больше фруктов, — вмешалась Анжелик, всё это время присутствовавшая за разговором. — А ты мне расскажешь о том, какой он, твой мир?

Я застыла. Мне никогда не доводилось рассказывать Анжелик о том, что я — иномирянка, мы как-то просто не задевали эту тему, и я была уверена, что девочке об этом знать не надо. Но теперь она проявляла удивительную осведомлённость…

Интересно, лорд Теодоро одобрил это?

Судя по тому, что он не одергивал свою дочь, да, мужчина не имел ничего против её осведомлённости в этом вопросе. Наоборот, отреагировал невероятно спокойно.

— Эля обязательно тебе всё расскажет после завтрака и после твоих занятий с Анастейшей, если ей не будет сложно, хорошо? — промолвил Теодоро. — Надеюсь, это тебя не затруднит, Элеонора?

— Отнюдь, — улыбнулась она. — Анжелик прекрасная девочка!

— Рад, рад слышать… А можешь рассказать мне о том маге, женщине, с которой ты жила? Описать её? — не унимался Теодоро. — О её привычках, что она делала?..

Эля не спорила. Она в самом деле пыталась вспомнить какие-то подробности, отвечала на дополнительные вопросы.

Разговор немного затянулся. Теодоро даже забрал Элю в свой кабинет, отправив нас с Анжелик заниматься чтением, математикой и историей. Теперь последний предмет тоже преподавала я; учитель Теренс находился в больнице, до сих пор чувствуя себя ужасно после соприкосновения с тенями, и Теодоро сомневался, что подпустит его близко к Анжелик раньше, чем всё успокоится.

Мы с Анжелик успели и обед вместе приготовить, когда Теодоро наконец-то завершил свою беседу с моей сестрой. От обеда он отказался и сказал Анжелик, что к занятиям магией сможет вернуться лишь через несколько дней; сейчас ему нужно будет срочно заняться работой. Девочка, конечно, надулась, и Теодоро пришлось отвести её в сторону, чтобы объяснить причины, по которым он временно не может находиться рядом с дочерью.

Это дало мне возможность наконец-то побыть с Элей наедине. Я поспешила заключить её в объятия, а потом шепотом спросила:

— Ну как ты? Он тебя не слишком напугал?

— О, твой Тёмный Лорд совсем не страшный, — весело улыбнулась Эля. — Совершенно! И он очень интересный собеседник, столько всего спрашивал у меня…

— Ему надо… для дела, — пояснила я.

— Ага, — подмигнула мне Эля, — знаю я, для какого дела он спрашивал столько всего о тебе! Это всё потому, что ты ему нравишься.

Обо мне? Зачем это лорду Теодоро надо было расспрашивать мою сестру обо мне?..

— Не говори ерунды, — пробормотала я, чувствуя, что начинаю краснеть. — Это всё по работе. У него сейчас не слишком легкий период, да и Анжелик…

— Да, понимаю, — кивнула Эля. — Но мне кажется, Анжелик была бы только рада, если б ты вышла замуж за её папу. Или я ошибаюсь?

— Да не будет никогда такого! — вспыхнула я.

— Конечно-конечно, — улыбнулась сестра.

Я была готова поспорить на что угодно, что она сейчас совершенно со мной не согласна. Но Эля сильно повзрослела за то время, что мы с ней были в разных мирах, и научилась мастерски уходить от разговора. Потому я и оглянуться не успела, как сестра ускользнула прочь, оставив меня наедине с собственным возмущением… И чувствами к Теодоро, которые пыталась отрицать.

Глава девятнадцатая

То, что сестра повзрослела, осознать мне было очень трудно. Спустя несколько часов я всё ещё никак не могла успокоиться и перестать донимать её вопросами, и сейчас, когда мы только проснулись, вновь взялась за своё.

— Точно ничего не болит? — наверное, в десятый раз поинтересовалась я у Эли, за что была вознаграждена воистину полным сомнения взглядом с её стороны.

— Точно, — заверила она меня, мягко улыбнувшись. — Насть, ты как будто ждешь, что я вот-вот в воздухе растаю… Да не случится со мной ничего. Я здорова! Мне только месяц назад проводили повторное обследование, и там не выявили совершенно ничего плохого, веришь?

— Верю, — выдохнула я.

Я-то верила, но понимала: болезнь может вернуться. Точнее, может вновь проснуться проклятье. Теодоро говорил, в какой-то мере его можно сдержать, а потом мы обязательно придумаем, и я цеплялась за его обещание, за этот единственный шанс для Эли, и понимала: пока что мне придется молчать. Сестре лучше пребывать в абсолютном незнании, чем каждое утро просыпаться с жуткой мыслью, что этот день может стать для неё последним.

Хотя Теодоро и выделил для Эли отдельные покои, этой ночью она пришла ко мне. Мы просто не могли насладиться тем, что наконец-то не должны ждать целую неделю и торчать у магического зеркала, а имеем возможность общаться лично.

Мне пришлось многое пересказать сестре, она же делилась подробностями своей жизни без болезни. Рассказывала, как готовилась к поступлению, ведь прошлый год пришлось пропустить…

— Теперь, — возвращаясь к прежней теме разговора, промолвила Эля, — наверное, я уже и не поступлю? Как надолго я здесь?

— Не знаю, — честно промолвила я. — Но, возможно, навсегда. Прости, я понимаю, что ты можешь хотеть вернуться, но…

Как мне оправдать свой сестринский эгоизм? Нет, я могла сказать, конечно, что сделала это только ради того, чтобы Эля выжила, и в этом случае я бы, разумеется, не солгала, но как она сама отреагирует на такое известие? Мне совершенно не хотелось проверять на практике подобное предположение, как и мучить собственную сестру столь жестокими догадками.

Бедняжка, она ведь даже не знала, что её могло ждать в родном мире.

— Мне там плохо, — промолвила вдруг Эля, устраиваясь поудобнее на кровати.

Было позднее утро, и по-хорошему нам двоим следовало бы давно выбраться из постели, но сегодня лорд Теодоро обещал сам позаниматься с Анжелик и дал мне один день отгула для того, чтобы вдоволь наговориться с сестрой. И я была невероятно благодарна ему за предоставленную возможность!

Эля казалась мне невероятно красивой в лучах весеннего солнца, проникавших в комнату через окно. Она сидела, откинувшись спиной на резное изголовье, и мечтательно улыбалась.

— Ты же знаешь, — продолжила Эля, — особых друзей у меня никогда не было, только ты. И когда ты перебралась в этот мир, мне только и оставалось, что фантазировать о дне, когда мы наконец-то будем вместе. Мне даже здоровье было немило…

— Не говори так!

— Нет, ты не подумай, — покачала головой моя сестра. — Я очень ценю то, что ты для меня сделала, ты меня спасла! Но я всё равно чувствовала себя как будто, знаешь… Угасшей? Наверное, это очень правильное слово. Я почти не жила, я только переползала из дня в день, и от этого мне было так тошно, что просто не передать словами! Почти ничего не делала, только и могла, что учиться. К тому же, та девушка, колдунья, которая перешла в наш мир вместо тебя, смотрела на меня, как на какое-то ничтожество.

— Ты об этом не говорила.

— Мне не хотелось тебя волновать, — созналась Эля. — Но теперь, когда мы вместе… Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой из-за того, что я переместилась сюда. В конце концов, это лучшее, что вообще могло со мной случиться!

Я подалась к ней ближе и взяла сестру за руки. Она ответила мне благодарной улыбкой и крепко стиснула мои пальцы в ответ.

— Тем более, и ты нашла здесь своё счастье, — проворковала Эля.

— Моё счастье — это ты, Эль.

— Ага, — кивнула она. — И твой невероятный начальник.

Я ощутила, что краснею.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ну как же, — в глазах Эли запрыгали хитрые искорки. — Твой Тёмный Лорд!

— Он не мой…

— Я б на твоём месте не отпиралась, — серьезно промолвила она. — Ты только посмотри, как он о тебе заботится! Ты ему определенно нравишься!

— Не говори глупостей…

— Это не глупости, — возразила Эля. — Он ради тебя помог мне перебраться в этот мир, а это явно было не ерундовое дело! А ещё — и не говори мне, что это не так! — он смотрит на тебя такими глазами, что любая бы растаяла! И не говори мне, что он тебе не нравится. Достойный, порядочный мужчина. К тому же, хорош собой, влиятелен, богат! Разве не идеал любой девушки?

Я покраснела. Спору нет, лорд Теодоро был пределом мечтаний практически каждой. Но согласиться с Элей означало дать ей дополнительный повод приплетать мне роман с Теодоро, которого не было и в помине. Я вообще сомневалась, что у мужчины есть желание заводить с кем-то отношения, после того, что натворила его первая жена. Береника попросту предала и свою дочь, и своего супруга, каким-то образом заполучила статус Светлой Леди, но аура-то её была далеко не светлая. И не добрая уж точно…

Задумавшись, я отвела взгляд в сторону и с удивлением узрела ставшего видимым аккурат посреди комнаты Дамьяно. Огромного, клыкастого, зубастого, крылатого… И до ужаса любвеобильного. И сейчас он выгнул спину, готовясь к прыжку с обычным требованием обнимашек. И хотя для меня, привыкшей к выходкам кота, это было дело привычное, я вдруг представила, как кошмарно он будет выглядеть для неподготовленной Эли.

— Мр-р-рма-а-ау! — с громким воплем полетел в кровать Дамьяно.

Я стремительно повернулась к сестре, чтобы успеть за оставшиеся несколько секунд объяснить ей, что он не кусается, не опасен и совершенно точно не причинит ей вреда, и не успела проронить ни единого слова. Кот налетел на Элю, а она вместо того, чтобы прикрыться от него в ужасе и в попытке спастись, радостно всплеснула руками и проворковала:

— Ой, ты посмотри только, какая прелесть! Откуда ты, пушистое солнышко? Кто ты такой?

Я удивлённо заморгала. Конечно, Дамьяно был в определенной мере очень мил, но его крупные пугающие зубы, внушительные, уже совсем не кошачьи размеры, а самое главное, крылья и полыхающие алым глаза могли внушить ужас в кого угодно.

Судя по всему, только не в мою сестру. Потому что она с таким восторгом гладила его по спине и чесала кота за ухом, словно он был обычным пушистым питомцем, забравшемся ей в постель.

— Ты правда считаешь, что он выглядит как пушистое солнышко? — опасливо уточнила я.

— Конечно! — утвердительно кивнула Эля, запуская пальцы в густую черную шерсть Дамьяно. Тот заурчал от удовольствия, явно принимая её комплимент. — Он невероятный! И ты только посмотри! Крылья! Какой красавец!..

— Да, ты определенно быстро адаптируешься в этом мире, — улыбнулась я. — Это драконий кот, порождение Бездны.

— А что такое Бездна? — моментально заинтересовалась Эля.

— Это… Что-то вроде нашего Ада. Теодоро не вдавался в подробности, — честно промолвила я. — Дамьяно был совсем котёнком, когда Анжелик решила, что дочери Тёмного Лорда в качестве питомца подойдет исключительно драконий кот. И выкрала его из клетки.

— Какая молодец!

Я покачала головой.

— И это говорит моя порядочная, спокойная, никогда не нарушающая правила сестра!

Эля ни капельки не смутилась, только заулыбалась ещё шире, кажется, совершенно не смутившись моей то ли претензии, то ли похвалы.

— Он же милашный, как можно такую прелесть держать в клетке!

Я даже не взялась спорить с Элей, только рукой махнула, показывая, что если уж её сердцу так мил драконий котик, то кто я такая, чтобы против этого возражать. Сестра расплылась в невероятно довольной улыбке и протянула:

— Значит, Анжелик одна его воровала?

Дамьяно устроился у неё на коленях, развалившись, как истинный царь, и урчал, когда Эля проводила своими тонкими пальцами по его шерсти. Было видно, что кот невероятно доволен всем происходящим и отнюдь не планирует сдвигаться с места, что бы с ним ни делали.

Я внимательно посмотрела на пушистого красавца и покачала головой, улыбаясь увиденной картине.

— Воровала одна, — кивнула я в ответ на вопрос сестры. — А потом принесла кота мне и предложила спрятать у себя, чтобы её отец успел провести ритуал и выпустить в Бездну остальных драконьих котов, а этого не тронул.

— И ты согласилась.

— Да, — вздохнула я. — Ты же видишь, что он милаш. Ну, какая может быть Бездна?

— Ур-р-ру, — подтвердил Дамьяно, показывая всем своим самодовольным кошачьим видом, что ни о какой Бездне и речи быть не может, и вообще, его надо любить, ласкать, гладить только вдоль шерсти и целовать в наглую пушистую морду.

— Всегда мечтала о коте, — поделилась со мной Эля. — Теперь наконец-то вдоволь могу его гладить!

Мы с сестрой действительно хотели завести питомца, но из-за состояния её здоровья о животном не стоило даже и думать. Эле в любой момент могло стать хуже, и я, если честно, боялась тащить в дом зверя — источник новых микробов, шерсти, на которую может начаться аллергия. В определенный период Эле становилось плохо буквально от всего…

А теперь я понимала, что за этим всем стоит проклятье. И Теодоро, кажется, знает, кто именно был его автором, хоть и не хочет рассказывать мне. Может быть, я и ошибалась, но трудно было избавиться от мысли, что во всем виновна Береника Раньери.

Совсем некстати вспомнился её тяжелый взгляд и презрительная усмешка, искривившая губы. Она пронзала меня взглядом, будто шпагой, выражая всем телом собственное неодобрение. А ещё она ненавидела Теодоро и, кажется, совершенно не любила свою дочь.

Хорошо, что бедная Анжелик хотя бы не знала об этом и считала свою мать погибшей, не знала, что та наблюдает за ней издалека и даже не пытается приблизиться.

Или пытается? Хочет похитить… Для чего? Вряд ли лишь потому, что желает восстановить отношения со своей дочерью. Скорее уж надеется заполучить от неё что-то важное.

Что?

Может, магию?

Я не успела додумать эту мысль, потому что дверь в комнату распахнулась, и на пороге застыла сама Анжелик.

— Доброе утро! — радостно провозгласила она. — А вы присоединитесь к моему с папой занятию по магии?

Я смутилась. Теодоро предупреждал, что будет проводить это занятие, но меня туда, разумеется, никто не приглашал. Я и не думала, что Анжелик ждет, чтобы мы с Элей к ней присоединились!

— Не уверена, что это будет удобно, — с легким смущением проговорила я. — Твой папа, наверное, хочет показать тебе какие-то магические техники, уверена, что нам с Элей стоит там находиться?

— Я спросила папу! — расплылась в улыбке Анжелик. — Он сказал, что можно!

— Ну, раз папа сказал, что можно, то и в правду стоит присоединиться, — решительно промолвила я. — Эля, пойдешь с нами?

— Ага! Так охота посмотреть на настоящую магию! — отозвалась она.

Сестра и вправду выглядела очень воодушевленно. Я помнила, как она, погасшая, смотрела на меня на пике болезни, и понимала, что сравнивать ту девушку и эту невероятную красавицу, буквально сияющую от всех планов, уже возникших у неё в голове, просто невозможно. Эля расцвела и вновь была голодной до знаний.

Но проклятье продолжало сидеть в её теле, пусть пока что и приглушенное посторонним воздействием. И мысль о том, что хорошее самочувствие сестры может быть временным явлением, не давала мне покоя. Я каждый раз вздрагивала, вновь и вновь напоминая себе о том, что в любую секунду ей может стать плохо. Каждый миг может стать критичным…

Нет, нельзя об этом думать. Теодоро обещал помочь, а я… Я верила ему. В самом деле. Он — хороший человек, вне зависимости от того, что там говорили Анжелик и Элеонора о том, что из нас вышла бы неплохая пара. Да, быть может, парой мы были бы замечательной… Но я не имею права и помышлять о таком.

— Хорошо, Анжелик, пойдем, — я выбралась из кровати. — Сейчас, мы только приведем себя в порядок…

Анжелик даже и не думала выходить из комнаты. Впрочем, просить её об этом было бы смешно, не стесняться же маленькой девочки. Мы с Элей быстро принялись переодеваться, и спустя несколько минут уже были готовы.

Сестра всё ещё неловко чувствовала себя в платьях, едва заметно поводила плечами, показывая, что ей немного некомфортно от пышной юбки, но пыталась привыкнуть. Мне на это пришлось потратить несколько месяцев, но Эля уже сейчас ступала достаточно грациозно и, кажется, не чувствовала особенной скованности движений.

Когда она была здорова, ещё юной девочкой, то любила покрасоваться у зеркала, покрутиться, настоящая красавица! Я на свою внешность обращала внимания куда меньше, может, потому и красивые платья покупать не спешила, ровно до того момента, пока мне не достался подарок от лорда Раньери. Нарядившись во врученное им платье, я вдруг подумала, что, быть может, именно так, привлекательно, словно настоящая леди, и выгляжу в его глазах.

И как же это было невообразимо приятно, думать о себе и о нём в подобном ключе!

Напомнив себе, что мне надо не о лорде мечтать, а искать способ защитить сестру от проклятья, я в последний раз оправила платье и повернулась к Анжелик.

— Мы, кажется, готовы, — промолвила я, краем глаза отметив, что Эля тоже полностью оделась и только приводила волосы в порядок.

— Вы такие красивые! — простодушно и по-доброму заявила Анжелик, кажется, без всякой задней мысли. — Не зря папа влюбился в тебя, Анастейша!

Я покраснела.

— Ну что ты такое говоришь…

— Ты ведь тоже это заметила? — девочка повернулась к Эле.

— Разумеется, — предательски спокойно отметила моя сестра. — Потому что в Настю невозможно не влюбиться!

— В моего папу, — надулась как сыч Анжелик, — тоже невозможно не влюбиться!

— Так я надеюсь, — со смехом отозвалась Эля, — что это взаимно!

— Эй! — не выдержала я. — Заговорщицы! Вас не смущает то, что я вас слышу!

— Совершенно не смущает, — пожала плечами Анжелик. — Так даже лучше! Ты быстрее признаешь правду и из моей няни станешь моей мамой!

Мамой. Не мачехой, мамой, внезапно поняла я. Неужели Анжелик настолько приняла меня, что готова назвать своей матерью? Эта мысль была пугающей, но одновременно очень приятной. Мне в самом деле хотелось стать для девочки чем-то большим, особенно сейчас, когда я поняла, что за ужасная женщина её мать. Каждый ребенок заслуживает, чтобы его любили, а уж тем более Анжелик. Да, она не ангелочек, по крайней мере, так может показаться на первый взгляд, но это и не удивительно, учитывая то, как поступила её мать…

— Пойдём скорее, — поторопила я девочку, стараясь отвести её от неудобной темы материнства. — Твой отец наверняка уже заждался!..

И мы в самом деле поспешили на улицу.

Глава двадцатая. Теодоро

Теодоро в самом деле ждал их. Сегодня выдался отличный погожий день, и заниматься магией он собирался на улице, в тени деревьев. Присутствие Анастейши и Элеоноры мужчину нисколечко не напрягало; он предложил им устроиться на удобной скамейке и понаблюдать за занятием со стороны.

Анжелик выглядела очень довольной. Сегодня она не стала спорить с отцом и занялась всё-таки перемещением предметов, но быстро доказала, что легко справляется с этой задачей. Магические узы, которые мог узреть даже неодаренный, если присматривалась к предметам, легко сковывали вещи между собой. Со стороны казалось, словно Анжелик управляет неким магнитом; камни и вазы, используемые лордом Теодоро в качестве тренировочных материалов, легко слетались вместе, формируя некую единую структуру.

— Как интересно! — воскликнула Эля. — Интересно, а на живых людях такое заклинание можно применить?

— Какие интересные вопросы, — хмыкнул Теодоро, бросив на неё взгляд. — Да, заклинание можно применить и к людям, но связывающая магия будет действовать гораздо хуже и требовать куда больше сил.

— Почему? — заинтересовалась девушка.

— Потому что люди сопротивляются влиянию магии, — пояснил мужчина. — Если предметы друг от друга ничего не отталкивает, то люди, которые терпеть друг друга не могут, будут излучать такую ауру, что магия просто не захочет их соединить.

В глазах Эли заблестели опасные огоньки, словно она собиралась каким-то чудесным образом применить магию. Сестра Аны, конечно, не умела колдовать, да и откуда у неё взяться магическому дару, но это отнюдь не помешало ей, заинтересованно сверкая глазами, мило полюбопытствовать:

— Это что же, получается, если заколдовать таким образом двух влюбленных, то их наоборот должно сильнее притягивать друг к другу! Разве нет?

— Обычно на влюбленных подобные заклинания не испытывают. Оно не предназначено для соединения двух людей, — покачал головой Теодоро. — Этот вид магии очень нестабилен, и каждый раз объединение совершенно непредсказуемо. Потому, если воспользоваться им в бою, можно как намертво сцепить два тела между собой, так и просто создать между ними нерушимую связь на несколько часов, по которой будет переходить энергия от одного человека к другому. А ещё велика вероятность, что люди совершенно несовместимы, даже если они собираются строить семью, и их магия входит в конфликт. В таких ситуациях это заклинание раскрошится.

— Да! — подтвердила Анжелик. — Папа рассказывал мне ещё на теоретических занятиях! Но почему ты не хочешь научить меня заклинанию, которым можно связывать людей?

— Потому что ты ещё слишком маленькая для того, чтобы пробовать активировать магию подобного уровня, — совершенно серьезно заявил мужчина. — Когда ты станешь постарше, я обязательно научу тебя этому заклинанию и расскажу, как можно особенно интересно его применить.

Девочка не преминула сразу же нахмуриться и решительно заявила:

— Но я хочу уже сейчас!

— Я понимаю, — лорд Теодоро не спешил наседать на неё и говорил достаточно мягко, старательно игнорируя сердитый взгляд дочери. — Но тебе ещё слишком рано.

— А учителя по светлой магии мне рассказывали об этом заклинании, — хмыкнула Анжелик. — О заклинании связки!

Теодоро нахмурился.

— Уверен, что они сделали это исключительно в ознакомительных целях. И тебе в любом случае не следует применять подобную магию.

— А я попытаюсь!

Темный Лорд не успел даже возразить. Анжелик вскинула руки, и вокруг её пальчиков запрыгали светлые искры. Это было колдовство куда более сложное, чем всё то, чем её учил отец, и Теодоро знал, что Анжелик нельзя пользоваться такого рода магией. Это может быть предельно опасно для неё! Нет никаких гарантий, что девочка не запутается в сложных колдовских формулах и не натворит беды.

Однако отступать она не собиралась. Магия вихрем закрутилась вокруг юной Анжелик, а она уже успела выкрикнуть несколько слов, и заклинание стрелой полетело к Теодоро.

Тёмный Лорд даже пальцем не пошевелил, чтобы его отбить. Он мог отбить заклинание безо всяких проблем, по крайней мере, отразить магию было бы гораздо проще, чем потом снимать его потом с себя, но Раньери покорно позволил светлой магической цепи оплестись вокруг его талии.

Судя по удивленному взгляду, Анастейша задалась вопросом, почему он так поступил — наверняка чтобы уберечь Анжелик от собственной магии! — но, как оказалось, время для размышлений девушка выбрала не самое лучшее. Ведь светлая цепь, расправившись с Теодоро, полетела к ней.

Ни отскочить, ни даже вскрикнуть Ана, разумеется, не успела. Магия обернулась вокруг неё змеей и рванула в сторону к Теодоро. Не прошло и нескольких секунд, как Анастейша оказалась у него в объятиях. Цепь примотала её совсем близко к мужчине, и отступить от него дальше чем на полметра не удавалось, как бы она ни старалась.

Но Анжелик, кажется, была невероятно довольна результатом.

— Вот видишь, папа! — радостно провозгласила она. — Я уже достаточно взрослая для такой магии! А ты не хочешь меня ей учить!

В этот миг Теодоро был готов собственными руками отделить голову леди Лексии и всех прочих светлых учителей от тела. Это ж надо такое придумать! Учить ребенка заклинанию, которое может истощить его до дна и оставить попросту лишенным магии, пустым.

Зачем?

Проклятая Береника, Бездна её подери! Наверняка «руководила» образовательным процессом, ещё и явно в свою пользу. Хотела истощить Анжелик, превратить её в пустышку… Чтобы что? Разве нормальная мать может поступить так со своим ребенком?!

Впрочем, Теодоро знал, что Береника к статусу «нормальной матери» никакого отношения не имеет. Злобная стерва, вот кем оказалась его «покойная» жена. И вправду покойная, потому что последняя человечность в Беренике умерла родами.

Теодоро пришлось приложить невероятные усилия, чтобы сдержаться и не обрушить на Анжелик в ответ мощь своей Тёмной магии. Защититься от заклинания он, разумеется, мог, это вполне себе представлялось возможным для такого могущественного мага, но как сделать это так, чтобы случайно не навредить Анжелик? Вот этого как раз Теодоро и не знал.

Попытка отражения заклинания или, ещё чего хуже, его полная нейтрализация в полете всегда бьёт по колдующему. Отличная особенность для боёв, но совершенно ужасная — когда надо остановить случайно брошенное ребенком заклинание.

Даже если б Анжелик швырнула сейчас смертельным проклятьем, Теодоро не стал бы его отражать. Перевернутое на дочь, оно могло бы просто убить девочку. А собственная смерть казалась Тёмному Лорду куда более предпочтительным вариантом, чем гибель его Анжелик.

Но, к счастью, заклинание сработало как нужно. Прочная световая цепь сковала его с той женщиной, с которой, быть может, Теодоро и не отказался бы являться единым целым — если б не огромный шлейф его собственных неприятностей, которыми крайне непорядочно было бы делиться с другим человеком.

Анастейшу притянуло к нему совсем близко. Эксперимента ради Теодоро попытался отойти на несколько метров, но тщетно. Сначала расстояние удалось увеличить, но потом магия буквально швырнула Анастейшу в его руки, ещё и заставила её обнять…

Ладно, про «заставила» Теодоро, конечно, сильно преувеличивал. Обнимать Анастейшу было приятно, как и чувствовать тепло её тела, вдыхать едва ощутимый аромат женского парфюма, который она прихватила ещё со своего мира и, кажется, очень берегла. Теодоро заметил небольшую бутылочку с распылителем среди вещей Аны и почему-то заинтересовался, что это такое; узнать о предназначении вещицы было не так уж и трудно, у него в Канцелярии имелись консультанты, совершавшие переходы в параллельные миры для их изучения, нашелся среди них и человек, который года три назад отправлялся в двухмесячную командировку в мир Анастейши и многое успел там разведать.

Но сейчас Теодоро было не до духов. Бережно обнимая Анастейшу и не позволяя ей отстраниться — последствия могли быть самыми непредсказуемыми, — он повернулся к Анжелик и строго поинтересовался:

— Ну, и что ты натворила?

— Я случайно, папа! — воскликнула она, так невинно захлопав глазами, что Теодоро в это «случайно» совершенно не поверил.

— А если бы у тебя не получилось? Ты представляешь себе, какими ужасными могут быть последствия оборванного на середине заклинания? — мрачно поинтересовался он. — Анжелик, тебя вообще предупреждали о том, что так нельзя использовать магию, в том числе светлую?

Анжелик невинно захлопала глазами.

— Но у меня же всё получилось! К тому же, ты могущественный Тёмный Лорд! Разве ты не можешь снять это заклинание? Или, может быть, ты не хочешь?

— Анжелик! — взревел Теодоро так, что Анастейша в его руках дернулась и, пытаясь успокоить, не нашла способа лучше, кроме как погладить мужчину по плечу.

Что ж, жест этот отнюдь не успокаивал, зато отлично, кхм, перенаправлял энергию в другое русло. Так отлично, что Теодоро пришлось мысленно приказать себе опомниться и думать головой, а не каким-нибудь другим местом, рвущимся в бой.

— Но, лорд Теодоро, — вмешалась Эля, — криком вы точно делу не поможете, — она спешно поднялась со своего места. — Это заклинание ведь возможно снять?.. Я переживаю за сестру.

— За сутки оно рассеется и само, — пробормотал Теодоро, — но я пытаюсь разобраться быстрее… Анжелик! Тебе говорили формулу отмены?

— Нет. А разве ты её не знаешь? — невинно заморгала девочка.

— А как это я, Тёмный Лорд, должен знать формулу отмены Светлого заклинания? — усмехнулся Раньери.

— Можно обратиться к моей наставнице, — улыбнулась Анжелик. — Она обязательно подскажет! Ты ведь говорил, папа, что она очень хороший и преданный своему делу маг! Разве нет?

Теодоро говорил это, пытаясь убедить дочь учиться — теперь понимал, что зря. Изображая из себя святую невинность, его дочь занималась самыми настоящими манипуляциями — и Теодоро даже не смел ничего ей возразить, прекрасно понимая, что во многом виноват и сам. Ну, и как теперь быть?.. Конечно, Анжелик он потом отчитает, объяснит ей, что так с магией обращаться нельзя, а сейчас… Сейчас надо ещё придумать, как объяснить Анастейше, что гладить его по плечу — не лучшая идея. Точнее, идея, конечно, отличная, но может привести к непредсказуемым последствиям.

Ладно, решил лорд Раньери. Объяснять Анастейше про плечо он будет потом, а сейчас надо отослать Анжелик подальше, чтобы не отвесила ещё с десяток язвительных комментариев.

— Леди Элеонора, — обреченно промолвил он, — вы присмотрите сегодня за моей дочуркой?

Элеонора явно смутилась, когда её назвали леди — пока ещё не привыкла к тому, как принято обращаться друг к другу в этом мире и, кажется, совершенно не ассоциировала себя с леди, — но кивнула.

— Мы с Анжелик найдем чем друг друга занять. Я могу вместо Анастейши заняться с ней математикой… Или правописанием?

При переходе из мира в мир знания о языке отлично укладывались в голову, даже без дополнительных заклинаний, даром, что Светлые продолжали убеждать перемещенцев, что это их стараниями те такие грамотные, потому Теодоро кивнул.

Элеонора вызывала у него доверие. Конечно, она не без недостатков — если воспринимать в качестве недостатка огромный черный клубок проклятия, которое змеей крутится у неё в груди и ищет выход из временно наброшенной на него сдерживающей сети, — но сама по себе прекрасная, милейшая девушка. Культурная, сдержанная, кажется, весьма порядочная.

Что ж, как и её старшая сестра, впрочем.

— Анжелик, ты же не откажешься провести день со мной? — мягко поинтересовалась Элеонора.

— Конечно! — радостно воскликнула дочь. — Папа, а погулять нам можно?

— Нет, — ответил Теодоро, всё ещё памятуя обо всех опасностях, которые могли поджидать его дочь за каждым кустом. — Анжелик, будет лучше, если ты покажешь Элеоноре дом. Ведь она наверняка многого там не видела и о многом хочет узнать?

Девочка нахмурилась.

— Но там леди Мария! И она буде ругаться!

— Не обращай внимания на леди Марию. Передай ей от меня задание, пусть проведет инвентаризацию всего съестного в кладовой, причем лично, — скривился Теодоро. — Но только в том случае, если она в самом деле будет тебе мешать! И давай, беги в дом.

Анжелик вздохнула, но спорить не стала. Она цепко схватилась за руку Элеоноры и потянула её в направлении дома. Оказавшись в трёх шагах от Теодоро с Анастейшей, они уже успели завести разговор, а к концу аллеи, на которую лорд Раньери выглянул, чтобы проследить за тем, как дочь войдет в дом, загадочно перешептывались о чем-то, строя коварные планы.

— Что ж, кажется, они подружились, — осторожно промолвила Анастейша.

— Да, — вздохнул Теодоро. — Анжелик не хватает общества ровесников…

— Между ними с Элей разница больше чем в десять лет… — отметила Ана.

— Ну, всяко ближе, чем леди Мария, — рассмеялся Раньери. — Элеонора юна и совсем не испорчена. Полагаю, скорее моя дочь научит её плохому, чем наоборот.

— Анжелик прекрасный ребенок! — поспешила возразить Анастейша. — Да, не без шалостей, но ведь это совершенно нормально в её возрасте!

— Ты в самом деле так считаешь?

— Конечно! Ты себе не представляешь, что творят её ровесники в моем мире! — усмехнулась девушка. — Анжелик обладает даром, конечно, ей хочется всё проверить, всё испытать на собственном опыте! Но она даже близко не подошла к тому, что творят её сверстники в моём мире. По крайней мере, никаких козней она не строит, у неё доброе сердце! И она очень тебя любит, только, кажется, в этой любви ещё и ищет способ помочь… Кхм, устроить личную жизнь.

Последнее Анастейша произнесла с откровенным смущением и даже отвела глаза, словно боялась, что Теодоро сейчас взглянет на неё и прочтет в глазах правильный ответ на все вопросы, что только могли возникнуть у неё в голове.

— Анжелик хочет полноценную семью, — согласился Теодоро. — Чтобы у неё была любящая мать, а у меня — любящая жена. И, возможно, несколько братиков или сестричек. Не сказал бы, что это такое уж противоестественное желание.

Цепь между ними с Анастейшей немного ослабла, наверное, сейчас можно было отойти друг от друга на шаг, но Теодоро вместо этого только крепче привлек девушку к себе. Он знал, что, если подпитать связующее заклинание тесной близостью сейчас, то после у них появится возможность несколько минут провести на достаточном расстоянии друг от друга. Что ж, лучше эти минуты приберечь для особых случаев — за сутки не раз может возникнуть такая необходимость.

— Но ведь одного желания Анжелик для этого мало. Для этого нужно ещё и желание её отца эту самую семью завести, — с усмешкой промолвила Анастейша.

— Да, — не стал спорить Теодоро, — но кто сказал, что у её отца нет такого желания? Мой первый брак оказался, мягко говоря, неудачным, но я полагаю, что далеко не каждая женщина будет так же отвратительна, как Береника.

— Полагаю, трудно достичь её уровня.

— Да, она — недостижимая величина, — рассмеялся мужчина — и замер.

Они с Анастейшей стояли совсем уж близко друг к другу. Казалось, достаточно только наклониться и коснуться её губ поцелуем — и, возможно, все проблемы будут отброшены прочь. И Теодоро ощутил удивительное желание действительно это сделать. Анастейша походила на его жену внешне, и это скорее было её минусом, чем плюсом, но духовно — это совершенно другой человек. В отличие от Береники, она умела любить. Теодоро в этом не сомневался.

И он, позабыв о здравом смысле, в самом деле подался к девушке, чтобы поцеловать её.

В тот момент, когда их губы наконец-то соприкоснулись, магия заискрилась так, что Теодоро едва не ослеп от ярких магических вспышек. Анастейша от неожиданности вскрикнула — и укусила его за нижнюю губу.

— Ой! — всполошилась она, осознав, что произошло. — Прости, пожалуйста, я не хотела…

— Всё в порядке, — Теодоро выпрямился, и Анастейша ткнулась лбом куда-то ему в плечо, кажется, от неловкости и неожиданности ещё и умудрившись ушибить голову. — Не волнуйся, всё нормально… Я сам веду себя, как мальчишка… Ещё и магия эта…

Магия в самом деле вела себя очень странно. Теодоро присмотрелся к заклинанию — и понял, что Анжелик всё-таки сконструировала его отнюдь не так, как это делали бы полноценные Светлые маги.

Да, снаружи это было стопроцентное Светлое заклинание. Анжелик использовала соответствующую формулу и вместила в конструкцию собственную силу, уложила её, надо сказать, очень тонко, как для маленького ребенка, не обладающего такой уж сверхъестественной силой.

Это-то и потрясало Теодоро больше всего. А ещё — то, что внутри конструкция заклинания была полая внутри, а самое главное, линии подпитки, которые Анжелик интуитивно выстроила, свидетельствовали о том, что наполнять заклинание следовало Тёмной магией.

Осознание того, что это может означать, заставило Теодоро устремиться к скамейке, потянув за собой, разумеется, и Анастейшу. Девушка, к счастью, не задавала лишних вопросов, сразу сама поняла, что что-то пошло не так. Она притихла и не проронила ни слова, пока он сканировал заклинание, пытаясь разобраться со связями.

В Анжелик не было Тёмной магии. Он проводил далеко не одно тестирование, проверял, искал свою силу.

Ни следа.

Это казалось поразительным. Дочь Тёмного Лорда, наследница рода Раньери, должна была унаследовать хоть что-нибудь! Но нет. Ни капли.

Светлая магия в Анжелик была не слишком сильна. Словно предназначена быть… Переходником. И теперь он видел, как его дочь в самом деле выстраивала светлые оболочки, предназначенные для наполнения темной энергией.

С точки зрения магии это означало только одно: в Анжелик должен быть огромный Тёмный дар. Просто невероятный. И светлая магия, созданная для того, чтобы создавать светлые заклинания и служить таким себе переходником. Не самый простой приём и довольно редкие дети с такой магией, но обучить правильно ею пользоваться возможно, если приложить немного усилий.

И что Теодоро видел теперь? Его дочь, лишенная Тёмного дара, должна была обладать им — причем таким сильным, чтобы во взрослой жизни, когда её отец уйдет в отставку, стать Тёмной Леди.

Куда мог подеваться этот дар?

Теодоро боялся, если честно, дать себе ответ на подобный вопрос.

— Что-то случилось? — взволнованно поинтересовалась Анастейша. — Что-то плохое? Анжелик угрожает опасность?

— Нет, надеюсь, нет, — покачал головой он. — Но, боюсь, снять заклинание я не смогу.

— О, — только и выдохнула девушка. — И… Надолго это?

— Сутки, не больше, — покачал головой Теодоро. — Заклинание очень пластичное. Стандартно оно предполагает расстояние от полуметра до метра между двумя связанными личностями на постоянной основе. Но, если находиться друг к другу ближе, вот как мы сейчас, — он крепко обнял Анастейшу за талию и попытался избавиться от мысли, что с удовольствием пересадил бы её себе на колени, — то можно напитать заклинание и потом улучить около пятнадцати минут на расстоянии метров, скажем, трёх. Для, кхм… Некоторых нужд.

— Полагаю, — прошептала Анастейша, — было бы очень логично в самом деле постараться напитать заклинание… на всякий случай. Мало ли, что может случиться.

— Да, — кивнул Теодоро. — Это очень хорошая идея.

— А кто сегодня будет готовить обед? — уточнила словно невзначай девушка.

— Ну, у тебя ведь планировался выходной. Леди Мария.

— Если это будет леди Мария, то получаса уединения нам всё равно не хватит, — взволнованно пробормотала Анастейша. — Может быть, лучше я?

— И как ты себе это представляешь?

— Хорошо, — сдалась она, — не я, а мы.

Теодоро усмехнулся.

— Можем попробовать, — кивнул он. — Хотя я совершенно не умею готовить.

— Готовить буду я, — пообещала Анастейша. — А тебе просто придется постоять рядом.

Теодоро кивнул, пока смутно представляя, насколько рядом ему придется постоять.

…Он даже предположить не мог, что готовка может обернуться такой настоящей пыткой!

То есть, конечно, в какой-то мере это было бы даже интересно, если б он мог отходить от Анастейши. Но стоять прямо за её спиной, крепко обнимая за талию, чтобы заклинание напиталось ещё больше и позволило им потом отойти друг от друга, если внезапно понадобится — сущее издевательство! Теодоро после расставания с Береникой почти не смотрел на женщин и воспринимал их, сказать по правде, как не нужное в жизни излишество, но спокойно глядеть на Анастейшу всё равно не мог, как бы ни старался. Поначалу, когда впервые её увидел, внешнее сходство с Береникой только и будило в его голове, что подозрения, а теперь Теодоро никак не мог избавиться от ощущения, что судьба над ним насмехается.

И обнимал девушку — крепко, с нежностью, боясь спугнуть в какой-то момент. Она ведь в самом деле могла испугаться; Теодоро чувствовал, что Анастейша сомневалась ещё больше, чем он сам. Зато не спрашивала ничего про заклинание, даже не поинтересовалась, может ли Теодоро его снять.

Он боялся экспериментировать, если по правде. Полое внутри заклинание почти идеально походило под его собственную силу, и Теодоро не безосновательно предполагал, что внешнее воздействие с помощью его магии может привести к непоправимым последствиям. Заклинание только напитается силой, и они с Анастейшей приклеятся друг к другу — не разделить. И не факт, что это случится только на сутки.

А ведь магические цепи при желании и задушить могут. Заклинание единения было опасным, Анжелик не имела права его использовать, и, если б её учителя среди Светлых не только магические формулы сквозь зубы шипели, а ещё и головой немного думали, то рассказали бы девочке о последствиях.

Её сила всё-таки слишком необыкновенна, чтобы так просто с нею распоряжаться. А если они, сволочи, ещё и знали об этом, но всё равно позволяли себе подобные эксперименты, то Теодоро и сказать хорошего нечего. Удавил бы — но потом.

Когда поймет, что им было нужно от Анжелик.

Леди Мария на кухню не пошла; Теодоро надежности ради установил магическую завесу, и у каждого, кто только подходил ближе к заветной двери, внезапно появлялась целая тысяча дел. Сильная, отпугивающая посторонних магия, которую Теодоро категорически не любил использовать — но понимал, что в данном случае нужно, иначе Анастейшу доброжелатели потом попросту со свету сживут.

И обед, и ужин Анастейша готовила одним махом, стараясь расправиться с этим делом как можно скорее, и, казалось, под конец они с Теодоро просто валились с ног от усталости — и от навязчивой, но остававшейся приятной близости. Время шло, заклинание напитывалось, позволяя всё-таки отстраняться друг от друга, но не слабело. Теодоро подозревал, что разорвать эти узы раньше срока не удастся, как бы он ни пытался; Анжелик постаралась на славу.

Поели они вместе со всеми, в столовой — правда, пришлось садиться близко, почти плечом к плечу друг к другу. Анжелик бросала на них такие коварные взгляды, что Теодоро десять раз засомневался в том, что заклинание именно так сработало совершенно случайно. Где там! Всё продумала, сделала всё возможное, чтобы магия вывернулась именно так, как ей угодно.

И где только научилась? Сама, наверное, интуитивно; это опять свидетельствовало о том, что Анжелик очень сильна, но как она это прячет? И осознает ли своё могущество сполна? Вряд ли…

Это был секрет, с которым ему, слепцу, ещё предстояло разобраться в ближайшем будущем.

Весь вечер они с Анастейшей провели в его кабинете за разговором — всё равно заняться больше было нечем. Сидели совсем близко, держались за руки, и, если б не заклинание, Теодоро получил бы от этой близости больше удовольствия; не хотелось, чтобы она оставалась вынужденной. Анастейша оказалась удивительной собеседницей, и разговор у них складывался будто сам собой, безо всяких проблем. Девушка много поведала об образовании в её мире, о своей школе, в которой работала; Теодоро рассказал об устройстве магии в их мире, приоткрывая завесу тайны для иномирянки. И они в самом деле наслаждались обществом друг друга; Теодоро и подумать не мог, что ему может быть настолько интересно с кем-то говорить. Он слишком много времени провел один, после Береники не считая нужным сближаться с кем угодно, кроме, разумеется, дочери.

— Скажи, — поинтересовался он у Анастейши под конец разговора, — а ты бы хотела вернуться в свой родной мир?

— Там, конечно, много хорошего, — улыбнулась она, — но нет, наверное, не хотела. Эле тоже здесь понравилось, и… Единственное, ради чего стоило возвращаться — моя сестра, а она теперь здесь. После мира магии трудно отправиться в обыденную реальность, где самое большое колдовство — это попытки угадать, что таится в голове человека, просто посмотрев ему в глаза.

— Эта магия сложна и для этого мира, — рассмеялся Теодоро. — Неужели ни за чем не скучаешь?

— Скучаю, — честно призналась Анастейша. — По нормальной одежде, в которой и уснуть не было бы проблемой. Потому что в этом платье, кажется, спать сегодня ночью придется сидя.

Теодоро хотел было спросить, почему, а потом осознал: спать им придется в одной постели, и для девушки это, должно быть, не самое простое задание.

— У тебя же, кажется, сохранилось что-то из твоего мира? Какая-то одежда, которую ты считаешь удобной? Переоденься в неё, — предложил Теодоро, надеясь, что это смутит Анастейшу меньше, чем необходимость переодеваться в ночную сорочку.

Не прогадал. Девушка приняла предложение с охотой, и они воспользовались своими пятнадцатью минутами свободы, чтобы быстро сбегать в ванную, а потом спешно переодеться. Но, когда Анастейша заглянула в его спальню, облаченная в облегающие брюки и футболку — Теодоро помнил, как называется сей предмет гардероба, — он предположил, что, возможно, в ночной сорочке она выглядела бы менее соблазнительно.

Нет, определенно, завтра утром Анжелик от него получит!

Напитанного силой заклинания хватило ровно на то, чтобы Анастейша успела нырнуть под одеяло — а потом магия притянула их друг к другу, сковывая невидимой цепью.

Глава двадцать первая

Я проснулась оттого, что было очень жарко. Причем не так, как бывает, когда просыпаешься, укутанная десятком одеял, и понятия не имеешь, как из-под этой кучи выбраться, нет. Это было незнакомое мне тепло чужого тела и страстных объятий.

В моей жизни, к сожалению, случалось многое, но только не огромная любовь, когда я просыпалась бы в объятиях любимого мужчины и наслаждалась теплом его рук. К сожалению, на отношения у меня просто не было времени. Поначалу надо было учиться, школа, институт, а потом Эля заболела, и я как-то не задумывалась о том, чтобы искать себе любовь всей своей жизни. Нет, самое главное было спасти сестру.

Так что максимум мужского внимания, которое я получала — это наглые домогательства Вито, которого я, разумеется, послала.

И Теодоро. Теодоро, который сейчас лежал рядом со мной, крепко обнимая и прижимая к себе. Я наслаждалась поразительным жаром его тела, чувствовала излучаемое мужчиной тепло и понимала, что это не просто объятия, это что-то большее. Пусть даже они временные, пусть всё это только из-за заклинания. Всё равно…

Футболка оказалась не лучшим вариантом. Я уже и забыла, насколько легко справиться с одеждой из моего мира в сравнении с местными нарядами. Она нагло задралась, обнажив мой живот, и теперь ладонь Теодоро покоилась на оголенной коже.

Казалось, в том месте, где наши тела соприкасались, у меня всё буквально искрило. И я подумала: как было бы приятно, если б он вдруг притянул меня к себе и поцеловал в губы. Но не так, как вчера, чтобы я его случайно не укусила, и…

Дурацкие романтические мысли понеслись вскачь, и мне пришлось приложить огромное усилие, чтобы всё-таки не дать себе нафантазировать всякого лишнего. Вместо лишних фантазий я повернулась на бок, чтобы посмотреть на Теодоро, и его рука скользнула мне на спину, а потом…

Потом поцелуй всё-таки состоялся.

Он получился совершенно не таким, как я предполагала — гораздо лучше и совсем по-другому. Теодоро обнимал меня очень нежно, бережно, боясь обидеть, как никогда не обнимал бы парень из моего мира. И целовал тоже осторожно, вкрадчиво, словно осознавая, что для меня это первый настоящий поцелуй, первое чувство, а он — первый мужчина, которому я готова довериться. Это не было попыткой нагло соблазнить меня и затянуть в свои сети, нет.

Я не сомневалась, что всё происходящее имеет для Теодоро такое же большое значение, как и для меня. И что он не просто так сейчас нежно сжимает меня в своих объятиях, не просто так целует, наслаждаясь моей близостью. Это было так по-настоящему, так… Трепетно.

Я не сразу осознала, что Теодоро уже успел от меня отстраниться и теперь, приподнявшись на локте, просто рассматривал моё лицо. Внимательно, будто искал какие-то точки пересечения с его бывшей женой. И я осознала, что он искренне жалеет о моем сходстве с Береникой. Быть может, если б не это, он и не пригласил бы меня на работу, но насколько же нам двоим было бы легче, если б я не казалась копией, пусть и не совсем точной, Светлой Леди.

— Нет, — прошептал Теодоро, словно прочитав мои мысли. — Хоть вы и похожи, но ты совершенно другая. И, кажется, наше заклинание уже растаяло.

Магической цепи в самом деле не было. Я подумала, что заклинание, должно быть, сошло на нет в момент нашего поцелуя, и думала, что Теодоро предположит то же самое, пытаясь таким образом оправдать эти минуты, пока мы наслаждались друг другом, но он даже не упомянул об этом. Только улыбнулся и прошептал мне на ухо:

— Ты прекрасна, Анастейша.

— Спасибо, — прошептала я.

— Наверное, нам пора уже вставать, — он неохотно отстранился от меня, и я подумала, что мужчина, наверное, не хочет сейчас выпускать меня из своих рук также сильно, как и я — его.

Потому что, несмотря на то, что к проведенной в объятиях друг друга ночи нас подтолкнуло заклинание Анжелик, каждый из нас осознавал, что хотел бы этого и… Безо всяких дополнительных причин.

— Наверное, я должна уйти и привести себя в порядок, — пробормотала я, выбираясь из постели.

Теодоро серьезно кивнул.

— Да, пожалуй, хотя ты и сейчас замечательно выглядишь, — комплимент прозвучал вполне искренне, и я не сдержала ответную улыбку.

— На меня никогда не смотрели так, как ты, — выдохнула я — и поспешила прикусить язык, осознав, что только что ляпнула.

Да, в моем мире связи с мужчиной до брака — нечто приемлемое, понятное и общепринятое. В этом нет ничего страшного, на девушку моего возраста скорее будут коситься как на сумасшедшую, если у неё ни с кем ничего не было, чем если она проводит ночи с любимым. Но здесь-то не так! А раз уж так вышло, что по меркам своего мира я давно синий чулок и старая дева, то хотя бы здесь могу показаться…

Нормальной.

Для Теодоро — потому что мнение остальных меня мало интересовало.

— Я надеюсь, — мужчина подался ко мне и провел кончиками пальцев по моей щеке, — что у них не было такой возможности.

Наверное, на моих щеках сейчас впору было поджаривать яичницу, настолько они заалели.

— Прости, — моментально выдохнул Теодоро. — Я немного разведывал о твоем мире и знаю, что там процветают свободные нравы, но я считаю это вполне нормальным, если…

— Свободные нравы процветают, но у меня на них никогда не хватало времени, — прошептала я. — Наверное, ты понимаешь, как это, когда просто… Нет времени влюбиться. И дело не в занятом сердце, нет, дело в том, что просто нет возможности уделять время кому-либо другому, кроме того самого главного человека, которому отдана каждая секунда! В моем случае это была сестра.

— Понимаю, — кивнул Теодоро. — В сердце впускаешь только того, с кем можешь разделить свою ношу, а не преумножить её. Я чувствовал то же самое по отношению к Анжелик, что ты — к своей сестре. И, возможно…

Он хотел сказать что-то ещё, но умолк, и я поняла, что, наверное, пора всё-таки вернуться к себе и переодеться.

Конечно, трудно было не додумывать, что именно хотел сказать Теодоро тогда, запнувшись на полуслове. Что он имел в виду?.. Быть может, то, что мы друг в друге нашли тех людей, с кем могли бы разделить свою ответственность? Ведь он доверил мне судьбу Анжелик, даром, что начало наших отношений было не из лучших, а я положилась на него в вопросе спасения моей сестры и не позволила себе ни словом, ни делом выразить сомнения касательно того, что Темный Лорд найдет выход и сможет её спасти.

Так или иначе, разговор прервался, и я умчалась к себе. С сожалением влезла в платье, затянула шнуровку, вспоминая о невероятном комфорте футболки и обычных брюк.

Становиться степенной няней для своей юной подопечной после того, как самозабвенно целовалась с отцом этой самой подопечной, конечно, была задача ещё та. Я справилась с завтраком, даже делала вид, что совсем не хочу смотреть на лорда Теодоро, хотя на самом деле мой взгляд так и улетал к нему практически каждое мгновение.

И щеки, проклятье, пунцовели, словно я думала о каких-то непристойностях, а не лишь о том, какой он всё-таки прекрасный мужчина.

Анжелик и Элеонора, между прочим, тоже переглядывались; игра в гляделки продолжилась и тогда, когда мы оказались втроем и отправились нашей дружной девичьей компанией заниматься чтением, правописанием и математикой.

Я объяснила Анжелик, как решать новые примеры, и она, подозрительно вчитавшись в задачу, поинтересовалась:

— Папа сильно сердится на меня за то заклинание?

За столом лорд Теодоро, конечно, сказал Анжелик, чтобы она больше не использовала магию настолько халатно — и сказал, что должен будет завтра провести несколько дополнительных тестов, чтобы что-то выяснить касательно её дара.

— Послушай, Анжелик, — мягко промолвила я, — папа сердится на тебя, потому что ты подвергла себя большой опасности. Пользоваться настолько сложной магией опасно, особенно без подготовки. Ты ещё очень юна и неопытна, потому могла не рассчитать силы и попытаться активировать заклинание, слишком сложное для восьмилетней девочки.

— Но у меня есть магический дар! — воскликнула Анжелик, нахохлившись, как тот маленький обиженный воробышек.

Я вздохнула.

— Конечно, у тебя есть магический дар. Но спешить использовать его не стоит.

— Почему?! — возмущенно спросила девочка. — Почему нельзя активно использовать то, что даровала мне природа? Это неправильно! Если у меня есть достаточно сил, почему я не могу их применить? Зачем вообще нужна эта осторожность, так ведь совсем не интересно!

— Анжелик, — вмешалась в разговор Эля, — ты, наверное, знаешь, что я очень долго болела. Знаешь, это было время, когда я не могла ровным счетом ничего. Настя даже погулять меня одну не отпускала, потому что мне могло стать плохо от нескольких шагов… Сначала я считала, что эта чрезмерная опека способна меня буквально задушить, а потом поняла: если б не все эти старания, если б не попытки ограничить мою активность, я могла бы просто потерять сознание где-то на улице и умереть, потому что некому было бы давать мне лекарство… Вот так.

— Но ведь я не больна, — пробормотала Анжелик.

— Конечно, не больна, — решительно промолвила Эля. — Но есть масса других причин, по которым тебя надо беречь. К примеру, твоя магия. Это огромный дар, и я просто уверена, что многие бы желали владеть такой силой, что дана тебе от природы. Но им надо пользоваться с умом. Ведь сейчас ты способна осознать гораздо большее, чем совершить физически. И твой отец просто не хочет, чтобы ты, случайно воспользовавшись каким-нибудь опасным заклинанием, причинила вред себе.

— Да, — подхватила я, понимая, что Эля наконец-то нашла правильную дорогу к детскому сердцу, — ведь твой папа не стал отражать это заклинание, верно? Он не хотел, чтобы оно случайно ударило по тебе, чтобы причинило тебе вред. Это его забота о тебе, ведь он очень сильно тебя любит… Но кто-то другой может среагировать рефлекторно или даже умышленно попытаться тебе навредить. В этот раз не вышло ничего страшного, но в другой… Магия бывает непредсказуемой, тебе ли не знать?

Анжелик взглянула на меня очень серьезно, гораздо серьезнее, чем полагалось бы такой маленькой девочке, и закусила губу. Вид у не стал очень задумчивым, она явно перебирала что-то в голове. Потом, придя к какому-то осознанию, кивнула.

— Я больше не буду пользоваться заклинаниями без папиного разрешения, — заявила она. — Но ты всё равно ему очень нравишься! И он обязательно захочет взять тебя в жены!

Я замерла. Фантазии Анжелик порой не имели меры. Я б солгала, если б сказала, что мне неприятно думать об этом: будто и вправду такой человек, как Теодоро Раньери, позовет меня замуж. И дело было отнюдь не в том, что он Тёмный Лорд, я просто внезапно поняла, что мужчину с таким огромным сердцем ещё поискать надо — и что-то я очень сомневалась, что найду кого-то другого… И что хочу искать.

Но позволять Анжелик так свободно разговаривать об этом нельзя. Во-первых, вокруг крутится как не Мария, так ещё кто-нибудь. И то, что она временно присмирела и больше не пыталась никак меня уколоть, лишь свидетельствовало о том, что женщина искала новое, более подходящее для её целей оружие, чтобы потом сделать ещё большее.

Во-вторых, неизвестно, что подумает сам Теодоро, когда услышит подобное от своей дочери. Вдруг решит, что я специально накручиваю её, пытаюсь внушить подобные мысли?..

— Я вижу, вы тут разговариваете о чем-то очень интересном, — раздалось вдруг из дверного проёма.

Для того, чтобы понять, что это пришел Теодоро, мне даже оборачиваться не пришлось, это и так было ясно, как божий день. Я подскочила на месте, будто меня ударило током, и почувствовала, как вновь стремительно пунцовеют щеки.

Эля хмыкнула и, наклонившись ко мне, быстро шепнула:

— И ещё будешь говорить мне, что не влюбилась!

Анжелик же зря времени не теряла. Она соскочила со своего стула и подлетела к отцу:

— Папа, а мне Эля и Анастейша рассказали, почему нельзя пользоваться заклинаниями, которые я ещё недостаточно хорошо выучила!

— Вот как! — хмыкнул Теодоро.

— Да! — воскликнула девочка. — Они мне объяснили, что я могу переоценить свои силы и случайно сделать кому-то плохо. И я решила, что они правы, и больше так не буду. Теперь я всегда буду сначала учиться, как пользоваться заклинаниями, и только тогда их использовать.

— Вот и замечательно, — улыбнулся Теодоро. — Я очень рад слышать от тебя столь мудрые речи, Анжелик.

— А ещё, — продолжила она, — они сказали, что ты не сердишься, что я привязала к тебе заклинанием Анастейшу!

— Сержусь, — возразил Теодоро. — Сержусь на то, что ты подобным образом подвергла себя опасности.

— Но что Анжелик была к тебе привязана — не сердишься? — требовательно спросила Анжелик.

— Не, по этому поводу не сержусь.

— Значит, я права! — довольно воскликнула маленькая чертовка. — Я права, и ты действительно скоро женишься на Анастейше, потому что она тебе нравится!

Я невольно втянула голову в плечи. Господи, ну что она такое говорит! Лорд Теодоро за такие речи, доносящиеся изо рта его дочери, выставит меня за дверь и правильно сделает. Надо немедленно остановить этот словесный поток!..

— Анжелик! — только и успела воскликнуть я, но Теодоро уже успел ответить дочери легким, заводным смехом.

— А что, — протянул он совершенно спокойно, улыбаясь, надо сказать, весьма искренне. — Отличная идея. Мне нравится, только если Анастейша будет не против.

Я стремительно покраснела.

— Анастейша, — бодро отозвалась Анжелик, — точно будет не против! Потому что она в тебя влюблена, вот!

— И откуда же ты об этом знаешь, дитя моё? — усмехнулся Теодоро.

— А вот знаю! — упрямо воскликнула Анжелик. — Знаю, и всё тут! Я же девочка, а девочки всегда разбираются в таких вещах.

В глазах лорда Теодоро засверкали веселые искры.

— Остается поверить тебе на слово, — промолвил он.

На самом деле, сейчас правоту Анжелик выдавало всё, в том числе и мои пунцовые щеки. Я даже взглянуть на Теодоро боялась, понимая, что он моментально поймет всё то, что я могла бы сказать ему в лицо — у меня же признание буквально написано на лбу. И сколько б я ни говорила себе, что нельзя влюбляться, нельзя позволять себе размякнуть, нельзя идти на поводу у своих чувств, факт остается фактом: я пропала. Даже смотреть на этого мужчину спокойно не могу.

Я не лала утром, когда рассказывала Теодоро о том, что не влюблялась. У меня на это не было времени, как не было времени и для развлечений, для походов по клубам и всего прочего. Даже просто посидеть за столом с коллегами-учителями я не могла, потому что практически сразу бежала к своей сестренке, спешила обнять её и убедиться, что с ней не случилось ничего дурного за несколько часов моего отсутствия.

Но теперь Эля была рядом, а в моей жизни появился человек, который согласился добровольно разделить мою ответственность за неё. Сам предложил помочь и не отказывался от этого обещания даже теперь, когда видел клубок проклятья в груди у моей сестры. Как можно не влюбиться в такого?.. Это не было чувством благодарности, нет, и я четко знаю, что не путаю, не произвожу подмену понятий. Моё сердце принадлежало Теодоро Раньери, потому что он — лучший человек из всех, кого я когда-либо встречала.

Что ж, иногда девушки влюбляются и в правильных мужчин…

Правда, сейчас нам двоим всё ещё было не до любви.

Теодоро, перехватив мой взгляд, мгновенно стал серьезным, словно вспомнил о чем-то, и промолвил:

— Анжелик, я хочу провести ещё одно дополнительное тестирование твоей магии. Уже подготовил площадку. Ты будешь готова завтра утром?

Девочка вздрогнула и подняла на отца взгляд своих огромных глазищ. Кажется, она была растеряна, не ожидала, что Теодоро заговорит о тестировании, и тихо спросила:

— Папочка, тебе что, так сильно не нравится, как я себя веду?

— Зачем сразу не нравится? — удивился Теодоро.

— Но ведь ты хочешь меня тестировать!

Мужчина опустился на колени и обнял дочь за худенькие плечи.

— Анжелик, — спокойно, но очень твердо промолвил он, — это тестирование не предназначено для того, чтобы признать тебя плохой, непригодной или что-нибудь ещё в этом роде.

— Когда Светлые учителя меня тестировали, — надулась Анжелик, — они говорили, что я непригодная! И они меня ругали за то, что тесты не показывают то, что им нужно. Я спрашивала, чего именно они хотят, может, я сделаю, если им так нужно, а они не хотели мне отвечать! Только говорили, что я сама должна знать!

Теодоро нахмурился. Судя по всему, он не знал, что тестирование для Анжелик проводилось неоднократно, ещё и без его ведома и разрешения, потому что зло сцепил зубы и посмотрел на дочь таким гневным взглядом, что девочка даже попятилась прочь от отца.

Но Раньери уже успел опомниться, прийти в чувство и вновь притянуть к себе ребенка, прижать к сердцу.

— Анжелик, — серьезно и совершенно спокойно промолвил Теодоро, — я вовсе не жду, что ты сделаешь что-то конкретное. Ты моя дочь, и я, разумеется, приму тебя любой. Но я хочу убедиться в том, что учу тебя тому, что тебе подходит…

— Мне подходит! Я не хочу, чтобы кто-то другой меня учил!

— Другой и не будет, — пообещал Теодоро. — Но, возможно, буду учить я, но немного другому. Как тебе такой вариант? Потому нам очень надо всё тщательно проверить и удостовериться в том, что мы выбрали правильный путь для твоего развития. Я не хочу случайно навредить тебе. Ведь ты мой самый ценный, самый дорогой человечек, и люблю я тебя сильнее всего на свете!

Кажется, это немного успокоило Анжелик. Она неуверенно улыбнулась, а потом подошла к отцу и крепко обняла его за шею.

— Папочка, — выдохнула она, — а если тебе не понравится то, что ты увидишь, ты не станешь выгонять меня из дома?

— Ни в коем случае, — заверил её Теодоро. — Анжелик, я люблю тебя сильнее всего на свете…

— Даже сильнее, чем Анастейшу?

Если б Теодоро сейчас понадобился образец пунцового цвета, он вполне мог бы воспользоваться моим лицом для сравнения оттенков.

— Это разная любовь, Анжелик, — ответил Раньери вместо того, чтобы заявить, что я в его системе ценностей рядом с дочерью даже не стояла — хотя, как по мне, это было бы правильно. — Анастейша занимает место в моем сердце как девушка. А ты — мой ребенок. Мою любовь к тебе никто и ничто затмить не сможет.

— Но сердце же одно, — вздохнула Анжелик. — И места в нем не так много…

— Не думай так. Сердце, может, и занимает мало места физически, но мир чувств не ограничен никакими рамками! Человек рождается и любит своих родителей. Потом у него в жизни появляется вторая половинка, но она не делает любовь к родителям меньше! Она просто занимает место рядом. После рождается ребенок — возможно, и не один, — и каждый раз пространства для этой любви становится всё больше, и больше! Потому про тех, кто любит искренне, говорят, что это человек с большим сердцем!

Анжелик серьезно кивнула. Казалось, разговор шел об очень важных, сложных вещах, но она, даром, что всего лишь восьмилетняя девочка, всё-всё поняла.

— Спасибо, папа, — промолвила она. — Теперь мне всё ясно.

Теодоро улыбнулся, обнял Анжелик, а потом, неохотно выпустив девочку из кольца своих рук, поднялся на ноги. Выглядел он немного смущенно, словно понимал, что слишком разоткровенничался, но всё равно вроде как не жалел о том, что сказал. Я и сама не знала, куда девать глаза, но при этом радовалась услышанному.

Идиллию прервали внезапно. Никто не успел проронить ни слова, как внезапно раздался жуткий гудок. Теодоро оглянулся, вокруг его ладоней вспыхнуло тёмное пламя.

— Проклятье! — прошипел он.

— Что случилось? — ахнула я.

— Прорыв! Кто-то попытался открыть портал из Бездны на территории поместья! — в голосе Теодоро беспокойство тесно переплеталось с ненавистью к незнакомому вредителю. — Будьте здесь, не выходите ни в коем случае из поместья! А лучше отправляйтесь в мой кабинет, он защищен лучше всего! Я вынужден бежать, пока не…

Он не договорил, запнулся, но я поняла: пока в этот мир не хлынули жуткие твари, которые растерзают всех, и нас в том числе. Теодоро не сомневался, что пощады ждать нет смысла, надо сражаться прямо сейчас.

— Береги себя, папочка! — только успела крикнуть Анжелик в спину удаляющемуся отцу.

Я не знала, расслышал ли он дочь сквозь вой сирены, так мужчина спешил, и не смела его задержать. Сейчас там, снаружи, он однозначно был нужнее, чем рядом с нами.

Глава двадцать вторая. Эля

Звук напоминал пожарную сигнализацию. Эле хотелось зажать уши руками и сбежать куда-то подальше от этого ужасного воя, но, как бы она ни старалась, оградиться от воя не удавалось. Лорд Теодоро бросился прочь, на зов, а они остались втроем — двое не владеющих магией девушек и маленькая девочка, пусть и обладающая даром, но всё равно ж ещё совсем ребенок.

Эле стало дурно. В груди словно ворочалась огромная черная змея. Иногда Эле казалось, что она буквально её видит. Анализы показывали, что она здорова, но страх того, что болезнь вернется, оставался до сих пор, и она не могла избавиться от ощущения, что пережитый ужас — это ещё не конец, всё только впереди.

— Надо уйти в папочкин кабинет, — перекрикивая сирену, воскликнула Анжелик. — Здесь тоже может быть очень опасно!

— Может быть, мы всё-таки останемся здесь? — предположила Элеонора.

Интуиция подсказывала, что тут они хоть и не в полной безопасности, но хотя бы сейчас не подвергаются никакому нападению. А вот что будет ждать за дверью, пока неизвестно, и узнавать ответ на этот вопрос Эля, сказать по правде, не спешила.

Но и Анжелик, и Настя — Эля никак не могла привыкнуть называть её Анастейшей, по её мнению, имя сестры на иностранный манер звучало немного неестественно, но это, наверное, был вопрос времени, — чувствовали себя здесь крайне неуютно. Анжелик подошла было к окну, чтобы посмотреть, что происходит снаружи, и со вскриком отскочила назад.

— В кабинет, быстро, — выдохнула Настя.

Эля хотела спросить, что за причины, по которым они внезапно покинули сравнительно безопасное убежище, но сейчас было не до разговоров. Сестра одной рукой сжала ладошку Анжелик, второй крепко стиснула запястье Эли и потащила её прочь из помещения, где они сидели.

Как раз вовремя — потому что в ту же секунду из окон брызнули осколки стекол. Они впивались в какую-то тонкую преграду, вероятно, установленный наспех лордом Теодоро щит, и Эля с ужасом представила себе, что за хаос происходил снаружи. Ведь Тёмный Лорд нынче находился там, сражался, и это явно давалось ему непросто.

Они выскочили в коридор, плотно затворили за собой дверь, и Настя бросилась вперед, утягивая Анжелик. Эля поспешила за ними, стараясь игнорировать нарастающую тяжесть в груди, словно то, что сидело в ней последние полгода, вдруг стало разрастаться, пронзая всё тело насквозь. Казалось, над нею вновь стоял врач и оглашал неутешительные результаты обследований; Эля, услышав знакомый голос, даже на мгновение замерла, но заставила себя двигаться вперед.

Где находился кабинет лорда Теодоро, она понятия не имела, потому просто следовала за сестрой. Они быстро преодолели несколько лестничных пролетов и, кажется, уже успели достигнуть цели, когда Элю накрыло магической волной. Её будто что-то толкнуло в грудь, и она полетела кубарем вниз со ступенек и больно врезалась спиной в стену, затихла, не в силах пошевелиться.

Стало страшно. Эля понятия не имела, не сломала ли она себе позвоночник, а сознание уплывало; мерзкая змея в груди разрасталась и занимала всё больше места. Настя и Анжелик остались где-то там, выше, и Эля с трудом могла различить их силуэты.

Раздался чей-то смех. Наверное, ещё звучали чужие голоса, но Эля не могла разобрать ни слова; восклицание сестры напоминало ей бормотание далеких, невидимых теней, и как бы девушка ни старалась, понять, что именно происходит, она всё никак не могла.

Пространство вокруг разорвалось на части. Эля увидела, как расползается во все стороны чернота, услышала громкий визг, а потом — чьё-то отчаянное мяуканье.

Она силилась подняться, но пока не могла. Змея в груди превратилась в камень; Эле казалось, что её буквально приморозило к полу, и она не могла ни подняться, ни выдохнуть хотя бы слово, ни позвать на помощь.

Жалкая тряпка.

Мелькнул силуэт. Кто-то схватил Настю за платье, и почему-то треск разрывающейся ткани в общем шуме прозвучал так отчетливо, словно он был громче и воющей сирены, и звуков сражения.

Эля зажмурилась. Не смогла заставить себя на это смотреть. А потом чернота будто воспламенилась, и даже сквозь прикрытые веки свет резал глаза. Эля заставила себя вынырнуть из небытия в самую последнюю секунду — когда она увидела, как кто-то втолкнул Анжелик в огромную черную дыру, наверное, портал.

Потом был крик Насти. Её тоже толкнули в грудь, она взмахнула руками, пытаясь удержаться, и, наверное, упала бы следом за Элей и повалилась бы на неё тоже, если б не быстрый, больше напоминающий вспышку Дамьяно. Драконий кот появился будто из неоткуда, на полной скорости врезался в спину её сестры.

Назад она так и не упала. Вместо этого бросилась вперед, влетела в сужающийся стремительно портал. Следом за нею метнулась и черная тень — Дамьяно. Он взмахнул своими крыльями, показавшимися вдруг Эле огромными, и портал схлопнулся прямо за ним.

Эля осталась одна.

Почти одна. К ней приближался некий силуэт, и хотя черная змея в груди становилась всё тяжелее и тяжелее, девушка заставила себя хотя бы привстать.

— Ну что, моя дорогая, — прошелестел кто-то, застыв прямо над нею. — Твоя сестренка, кажется, тебя бросила. Но это не имеет значения. Вы все одно умрете сегодня, обе.

Эля пыталась дышать. Перед глазами уже всё не настолько плыло, и она смогла рассмотреть нападавшего — точнее, нападавшую.

Это была женщина, и её лицо поначалу рассмотреть не представлялось возможным, его заволокли тени. Но портал уже закрылся, и Тьма тоже расползалась. Теперь Эля смогла различить черты, а спустя несколько секунд даже узнала нависавшую над нею даму.

Леди Мария не понравилась ей с первого взгляда, какая-то уж больно скользкая, неприятная она была, вела себя вызывающе, словно чувствовала себя в доме Тёмного Лорда настоящей хозяйкой. Но тогда Эля не придала этому значения, её куда больше волновало то, что она наконец-то оказалась рядом с Настей, могла вдоволь наобщаться с нею. Какая уж там леди Мария, разве было время о ней размышлять?

— А как это — быть брошенной? — спросила Мария. — Лежать тут не в силах даже пошевелиться и понимать, что сестра предпочла чужого ребенка?

У Эли перед глазами вспыхнули сцены произошедшего, и первой реакцией в самом деле была боль в груди, ощущение, как будто её предали. Но Эля отбросила эти мысли прочь, как нечто лишнее; она очень четко понимала, что у Насти по сути не было выбора.

Драконий кот спас её от падения и практически втолкнул в портал.

Да и между сестрой, оставшейся на территории Тёмного Лорда, и ребенком, которого выбросило неведомо куда, наверняка надо было выбирать ребёнка. Эля знала, что Настя поступила правильно, и почти не испытывала обиды или боли.

Самое главное, чтобы с сестрой всё было в порядке. А она… Да, упала со ступенек, но это далеко не всегда смертельно. Настя видела ситуацию со стороны и наверняка понимала, что Эля справится со всем сама. Может быть, всё не так плохо, и она вовсе не сломала спину, не лежит под неестественным углом. Ведь боль начала стихать, а противный узел в груди немного ослабел.

— Она поступила правильно, — прошептала Эля.

Слова сорвались с губ достаточно легко, и она с радостью осознала, что всё действительно не так катастрофично. Эта боль не сравнится с тем, что она испытывала, болея. Да, потом будут синяки по всему телу, но какая же это ерунда!

— Правильно! Как мило, так оправдывать свою прекрасную сестренку, — рассмеялась леди Мария. — Что может быть лучше, чем искренняя сестринская любовь? Смотрю на вас и поражаюсь… Две дуры, которых так легко уничтожить… И почему Его Темнейшество вообще посмотрел на твою сестренку? Я поначалу думала, уж не приворожила она его чем? Но она же бездарная. Как и ты. Нет? А я говорю, что да. И я согласилась впустить в себя Тень, чтобы вас всех пожрать. Мне так хотелось отомстить! И сегодня всё получилось, наконец-то!..

Черты леди Марии исказились. Сквозь обыкновенное человеческое лицо постепенно прорывалось что-то тёмное, огромное, зубастое.

Эле хотелось зажмуриться, но она сдержалась. Нет, она лучше будет смотреть в покрасневшие глаза той, что, кажется, желает принести ей смерть, но не отступит.

Вместо того, чтобы плакать, Эля попыталась сесть. Леди Мария, коварно улыбаясь, наклонилась к ней; на ее лице, точнее, на том, что ещё от этого лица осталось, не искаженное всполохами Тьмы, отображалось искреннее презрение и ненависть. А ещё — довольство оттого, что сейчас она наконец-то своё заполучит, отомстит за неведомые грехи.

— И Тёмный Лорд, — прошипела леди Мария, — тебе больше не поможет. Потому что он не успеет. У него там есть другие подарки.

Её ладонь превратилась в когтистую лапу, и она дотянулась всё-таки до груди Элеоноры. Девушка зашипела от боли, чувствуя, как что-то впивается ей в грудь, но всё равно боролась, пыталась подняться, да хотя бы закричать. Если она себя не спасет, то хотя бы сможет позвать лорда Теодоро, рассказать, куда исчезли Настя и Анжелик.

Хотя бы так…

Леди Мария наклонилась к ней совсем близко, и в ту же секунду Эля, исхитрившись, схватила её за почерневшее запястье, перебирая пальцами, вцепилась в рукав, пытаясь каким-то образом задержать, да хоть что-нибудь сделать, что задержало бы это чудовище.

И вдруг змея, сидевшая у неё в груди, стала реальной. Эле показалось, что из неё вылетел некий темный вихрь, и она испуганно наблюдала за тем, как существо, в самом деле похожее на змею, выбирается на свободу и впивается в горло… Нет, не Эле и даже не леди Марии, а тому темному существу, что выскользнуло из неё.

Змея вгрызалась во Тьму, и длинное эфемерное тело выскользнуло из Элиной груди окончательно. И ей внезапно стало так легко, как не было уже последние несколько лет.

Но змея никуда не исчезла. Она скользнула вдоль девичьего тела и, дожрав Тень, выбравшуюся из леди Марии, словно нырнула в освободившееся место.

Лицо леди Марии перекосило. Она отшатнулась, упала на ступеньки и замерла, вдруг резко став бледной-бледной, почти пепельной. Глаза незряче смотрели вперед, и если б не тяжело вздымающаяся грудь, Эля бы подумала, что она умерла.

Не помня себя от страха, девушка вскочила на ноги — и удивилась тому, как легко ей стало двигаться. Спина болела, но она, спасаясь от змеи, впитывающейся в леди Марию, убегала всё дальше и дальше, так далеко, как только могла. Найти лорда Теодоро — вот и всё, о чем думала Эля, когда выскочила на улицу, в настоящую гущу Тьмы.

Прежде ужасом ей казалось то, что творилось внутри, и на задворках сознания мелькнула мысль, что лорд Раньери должен был остаться рядом с Настей и Анжелик, а не бросать их, отправляясь на улицу, но теперь Эля поняла: он поступил правильно. Если б они только быстрее бежали в направлении кабинета, если б не предательство леди Марии, быть может, они были б сейчас в безопасности.

Потому что снаружи творился настоящий Ад. Эля много читала, в том числе и «Божественную комедию» Данте когда-то прочла — и описанное в книге чем-то напоминало то, что творилось здесь, только вот в реальности, а не на бумаге, всё оказалось гораздо страшнее.

Сущностей было огромное количество, и большинство из них — бесформенные, бестелесные, напоминающие сгустки Тьмы. Они бросались на лорда Теодоро, жалили его, кажется, порывались растерзать, и единственной преградой служила его пока что откликающаяся сила.

Эля хотела окликнуть его, но Теодоро обернулся сам. Увидев её испуганное лицо, он, кажется, понял: произошло что-то страшное. Но колдовать не прекратил, только коротко выдохнул:

— Быстро в дом!

Она не посмела ослушаться, четко осознавая, что сейчас это вопрос жизни и смерти. Стараясь не думать о том, чем промедление могло грозить для Анжелик и Насти, она заскочила обратно в поместье, прикрыла за собой дверь и метнулась к окну — как раз вовремя, чтобы увидеть, как лорд Теодоро активировал какое-то новое заклинание.

Сила, призванная им, казалась просто чудовищной. Если б Эля разбиралась в магии, она, наверное, могла бы лучше охарактеризовать чужое могущество, но сейчас, прилипнув к окну, просто молча наблюдала за тем, как вокруг лорда Раньери разворачивается хмарь его силы. В какую-то секунду он сам превратился в исчадие Бездны…

И сущности, окружавшие его, запоздало осознав, что происходит, метнулись в стороны.

Они не успели отступить. Теодоро притягивал их к себе, как жившая в леди Марии тень выдернула из Эли ту черную змею, не зная, что таким образом призывает свой конец. Но тень была слабее змеи, а Тёмный Лорд всё-таки не зря таковым звался.

Он впитывал в себя чужую силу, как губка. Резко посветлело небо, сущностей стало гораздо меньше, а мужчина всё колдовал и колдовал. И его магия, растекавшаяся вокруг подобно смоле, к которой липла любая черная сущность, казалось, покрыла всё вокруг. На мгновение Тьмой заволокло и всё поместье снаружи, а потом Теодоро наконец-то позвал свою силу обратно.

Магия возвращалась к нему неохотно, теряя только что обретенную свободу. Но втянулась вся, не считая нескольких капелек черноты, виднеющихся то тут, то там.

Конечно, это тоже могло причинить вред, но Эля уже не задумывалась о последствиях, она бросилась обратно на улицу. Теодоро обернулся, и Элеонора застыла под его тяжелым взглядом.

В глазах Тёмного Лорда плескалась чернота. Не злость или агрессия, нет, отнюдь — всепоглощающая чернота, в которой запросто можно утонуть.

Эля крепко вцепилась в дверной косяк, выдерживая этот взгляд. Лорд Теодоро ещё долго смотрел на неё, потом заморгал быстро-быстро, и его глаза вновь приобрели нормальный оттенок.

— Где твоё проклятье? — выдохнул он ошеломленно.

— Проклятье?

Теодоро, кажется, ещё не до конца пришел в себя, он даже не совсем понимал, о чем именно она спросила. Тряхнул головой, пытаясь вернуть себе адекватное состояние, потом с трудом проговорил:

— Забудь. Что случилось?

— В комнате, где мы были, разбились окна, — выдохнула Эля, пытаясь одновременно выдать как можно больше важных подробностей и при этом не наговорить всяких глупостей, что так и рвались на свободу из-за её нестабильного состояния. — Настя… Анастейша и Анжелик решили, что надо убежать в ваш кабинет, потому что там лучше защита. Мы уже почти добрались, но на пути возникла она…

— Кто?

— Леди Мария, — Элеонора зажмурилась, пытаясь воскресить все воспоминания в голове и рассказать одновременно быстро и подробно, не упуская важные детали. — Меня отшвырнуло назад, я упала со ступенек. Анастейша и Анжелик удержались. А потом их — их и Дамьяно, кота, — затянуло в какой-то огромный черный портал. Анжелик затянуло, а Анастейша бросилась её спасать… Или, может, её втянуло тоже. Я не знаю! А потом леди Мария пошла ко мне. Она… У неё сквозь тело пробивалось что-то черное и страшное, и рука превратилась в черную когтистую лапу. Она дотянулась до меня, когти погрузились в грудь, а потом оттуда выбралась змея.

Эля вновь смотрела на лорда Теодоро. Лицо мужчины превратилось в бесчувственную маску, и он внимательно прислушивался к каждому слову.

— Змея сожрала ту сущность, что выбралась из леди Марии, и втянулась в меня. Но ни Настя, ни Анжелик, ни Дамьяно больше не появились…

Теодоро подошел к Эле вплотную и схватил её за плечи. Она вздрогнула, увидев его внимательный взгляд, попыталась высвободиться из крепкой мужской хватки, но держал он её достаточно надежно, не отпуская от себя ни на шаг, и в какую-то секунду девушке стало страшно — что ему может быть нужно, чего он так в неё вцепился? Но секунда, две, и Теодоро разжал руки, отпуская её, опустил голову и тяжело вздохнул.

— Береника, — выдохнул он. — Проклятая, она всё-таки сделала это!..

Эля знала, что Береникой звали маму Анжелик, покойную жену лорда Теодоро. О большем Настя не рассказывала, то ли не доверяла, то ли не знала сама. Эля предпочитала не лезть в душу лишний раз, прекрасно понимая, что такая тема, как вдовство, не может быть простой ни для кого. Явно же не так легко лорду Раньери было отпустить смерть любимой женщины.

Но сейчас Теодоро говорил о ней, не как о любимой. И не как о мертвой. Он в два шага преодолел разделявшее его и Элю расстояние и крепко сжал её плечи.

— Больше ничего важного не было?

— Не знаю. — честно выдохнула она. — Я не заметила, но всё может быть…

— Да, — серьезно кивнул мужчина. — Все может быть…

Элю пронзило волной чужой магии. Она на физическом уровне ощутила, как её словно прощупывают изнутри, пытаясь определить какие-то слабые места, и, так ничего и не обнаружив, выпускают из своих тесных объятий. Это показалось странным, она не знала, что мужчина сделал — вроде ничего предосудительного, со стороны это, если честно. Больше походило на диагностику.

— Это и есть диагностика, — прочитав её мысли, ответил Теодоро. — А теперь послушай. Никакого заболевания у тебя не было. Было проклятье, которое вызывало боли и могло в любую секунду тебя убить. Проклятье в форме змеи. Большой такой, черной. Эфемерный дух, таящийся в теле. Такие подселенцы выбираются из Бездны, и работать с ними очень сложно, — он умолк на секунду, словно подумал, что не должен объяснять это в такую секунду, но продолжил. — Если пытаться выдернуть такое насильно, скорее всего, оно сожрет человека. Даже я, Темный Лорд, не властен над всеми порождениями бездны. Скажи мне, ты уверена, что змея переселилась в леди Марию? Не уползла куда-то?

— Нет, — покачала головой Эля. — Она в неё как будто впиталась. Это очень плохо, да?

— Для леди Марии — очень плохо. Для всех остальных — хорошо, потому что я не смог бы покинуть поместье, пока не нашел бы эту гадость. Теперь пойдем к ней обратно, и… Тебе к леди Марии лучше не приближаться. Проклятье может отреагировать на прежнюю владелицу.

Элеонора не спорила. Она последовала за Теодоро, указывая ему дорогу, но осталась стоять подальше, когда он поднялся по ступенькам и замер рядом с леди Марией. Та уже пришла в чувство; со своего места Эля увидела, как женщина приподнялась на локтях и взглянула на Тёмного Лорда. Наверное, на лице отпечатался искренний ужас.

— Итак, Мария, ты впустила внутрь родственного моей магии симбионта, зная, что я его не почувствую, — проронил Теодоро без капли эмоций в голосе. — И сделала это, чтобы открыть мой дом для врагов. Почему не боялась, что я тебя раскрою?

— Не раскрыли же, — хмыкнула она со странной жестокостью. — Никогда бы не раскрыли! Теперь уже поздно…

— Уничтожить предательницу не поздно никогда, — с удивительным спокойствием отметил Теодоро. — Если понадобится, я замечательно справлюсь с этой задачей. Но ты можешь рассказать мне сейчас всё, и тогда, возможно, я подумаю, как облегчить твою участь.

Леди Мария хрипло рассмеялась.

— Меня спасут, — протянула она довольно. — За мной придут. На ритуал не надо будет много времени, а как только тот, кому я служу, получит своё могущество, он явится сюда, чтобы тебя уничтожить. Со мной ничего не случится.

— Куда ты открыла портал? Говори.

Раньери ни жестом, ни взглядом не показывал, что он в самом деле переживает. Эля поразилась его невероятной стойкости; надо же, этот мужчина в самом деле умудрялся держать себя в руках в такой жуткой ситуации. Она не сомневалась, что сердце Теодоро сейчас рвалось на части от одной мысли о том, что его дочь в руках врагов, но он старался не показывать этого леди Марии. Понимал, быть может, что она только воспользуется его слабостью себе на пользу, попытается манипулировать?

Леди Мария рассмеялась вновь. Но её смешок прервался на полуслове; Теодоро сделал едва заметный жест рукой, и женщина захлебнулась собственным хохотом.

— Я не стану пытать тебя ради твоих мучений, — проронил он. — Но правду я узнаю, какую бы магию мне ни пришлось для этого использовать. Не хочешь признаваться сама — я выстрою портал на основании остаточных вспышек твоей силы. Но ты должна понимать, что это может выжечь тебя до дна. И потом бороться с проклятьем тебе будет всё сложнее.

— Не скажу ни слова! — выпалила женщина. — Ни слова!

Теодоро проигнорировал её восклицание. Тело Марии поднялось в воздух, и Раньери жестом указал ему направление — куда-то в сторону его собственного кабинета, — а потом повернулся к Элеоноре. Девушка поднялась на несколько ступенек и тихо спросила:

— Я могу чем-то помочь?

— Нет, — покачал головой он. — Теперь это моя битва. Но я их спасу, обещаю. И Анастейша, и Анжелик… Через несколько часов я верну их домой, живых и здоровых.

Эля не имела права ничего требовать у этого мужчины, она знала это, потому его обещание приятно согрело её сердце. Она улыбнулась через силу и благодарно кивнула.

— Спасибо, — прошептала она. — Но если я смогу чем-то помочь…

Теодоро вздохнул.

— Если не боишься, можешь ассистировать мне в лаборатории, — наконец-то выдохнул он. — Пойдешь?

— Пойду, — кивнула Эля.

В конце концов, что бы ни пришлось ей сделать ради сестры, она на это готова. И какие бы ей ни пришлось сейчас приложить усилия, в какой бы магии ни понадобилось участвовать, она собиралась это сделать.

Глава двадцать третья

Всё произошедшее больше напоминало кошмарный сон, чем объективную реальность. Когда всё заволокло тьмой, я сразу поняла: спасаться поздно. Все надежды на то, что мы с Элей и Анжелик успеем добраться до безопасного кабинета, пошли прахом. А потом я словно ослепла; от сестры меня отделяла стена Тьмы, и я даже не видела, что с ней происходит, только понимала умом, что не смогу пробиться.

И сама падала в объятия мрака, сражаясь с Марией, наполовину обратившейся в Тень.

Меня спасла случайность. Я почувствовала ощутимый толчок в спину, успела выровняться и, увидев, как во Тьму затягивает Анжелик, бросилась за нею, даже не особо задумываясь о последствиях. Я не могла позволить бедной девочке остаться одной неведомо где, бросить её на произвол судьбы…

За спиной осталось и поместье Тёмного Лорда, и Эля. Я могла только молиться, чтобы с нею всё было в порядке, что она просто побежала прочь, позвала, быть может, Теодоро на помощь.

Она девочка умная, должна была сориентироваться. Не могла моя сестра пострадать, нет!

Увы, но, пролетев сквозь портал, я не сразу сумела прийти в норму. Когда открыла глаза, осознала, что долгое время пребывала без сознания. Сейчас перед глазами всё плыло, и я не понимала, ни где нахожусь, ни что происходит…

— Если честно, отправляя тебя в Тёмную Канцелярию, я рассчитывала на несколько другой исход.

Я вздрогнула и быстро села, пытаясь отыскать взглядом источник голоса. Перед глазами всё поплыло, но я всё равно смогла рассмотреть Беренику Раньери… Или как её сейчас зовут?

Она была всё такой же холодной и самодовольной, как и в прошлую нашу встречу. Женщина стояла в дверном проёме; заметив, что я пришла в себя, подошла ближе, нисколько не страшась, что я могу каким-то образом ей навредить.

Впрочем, как? Между мною и Береникой была частая решетка, такая, что там даже коту не пробраться, не то что человеку. Очевидно, это какая-то камера, что-то похожее на СИЗО. А самое главное, я даже не нашла двери или чего-то на то похожее. Камера, похоже, не имела выхода.

Я с трудом поднялась на ноги и подошла ближе к Беренике. Вцепилась пальцами в частые прутья решетки и заставила себя сконцентрировать взгляд на женском лице.

— Что тебе нужно? — тихо спросила я.

— От тебя уже ничего, — усмехнулась Береника. — Но вообще-то изначально я рассчитывала получить шпионку, которая без проблем сможет втереться в доверие моего мужа. Но ты пригодилась мне немного иначе… Что ж, так тоже хорошо. Хочешь знать, какая судьба тебя ждет?

Она подошла совсем близко, и мы с минуту, наверное, просто смотрели друг другу в глаза. Потом я нашла в себе силы проговорить:

— Ты же всё равно расскажешь, даже если мне неинтересно это знать, верно?

— Верно, — подтвердила Береника. — Я оставлю тебя здесь. Я ещё не решила, будешь ли ты медленно умирать, или я буду тебя кормить и держать здесь, как смешную зверушку. Возможно, Теодоро будет вести себя помягче, когда поймет, что может продлить тебе жизнь? А вдруг даже сможет тебя спасти, правда?

Мои пальцы аж побелели от напряжения, так крепко я сжимала прутья решетки. Береника только усмехнулась, наблюдая за моими бесплодными усилиями; она чудесно знала, что пробраться наружу невозможно, и упивалась собственной властью надо мной.

— И не советую слишком сильно рваться на свободу, — проронила она. — Возможно, тебе ещё понадобятся силы… Впрочем, я не уверена. После ритуала мне будет легче определиться. Посмотрим, какие у него будут результаты.

Заставить себя думать, внимать её словам было сложнее всего. Но я сконцентрировалась на мягком голоса Береники Раньери, надеясь, что смогу услышать что-то полезное. Узнать, что она сделала с Анжелик.

— Зачем, — прошептала я, — ты пыталась похитить дочку?

— Ну ведь речь о моей кровинушке, верно? — ухмыльнулась Береника. — Вижу, ты не веришь в мою большую любовь к ней, правда?

— Совершенно не верю.

— Да, да, — кивнула женщина. — Как я могла бросить свою прекрасную дочурку при рождении ради власти, так размышляет Теодоро, наверное… О, ему никогда не понять, как это — быть всегда на втором плане. Быть тенью… Ты никогда не чувствовала в себе потенциала к большему, да? Тебе нравилось быть серой мышкой? А мне нет. Мне это претило. Рядом с Теодоро я всегда чувствовала себя на втором плане, женщиной, которую можно отбросить в случае ненужности…

— Теодоро никогда не поступил бы так с любимой, — промолвила я.

Чем дольше мы с ней разговариваем, тем больше шансов, что Теодоро найдет нас. Я пыталась думать именно так, хотя не имела ни малейшего представления о том, сколько времени уже прошло.

— Да, а тебе об этом очень много известно? — хмыкнула Береника. — Тебе известно о том, как Теодоро поступает с любимыми?

— Он — хороший человек.

— Легко быть хорошим, когда у тебя всё есть, — рассмеялась Береника. — Но, пожалуй, у меня есть немного времени, чтобы рассказать тебе всё с самого начала… Ты знаешь, как мы познакомились?

Я отрицательно покачала головой.

— Это был общий для Светлых и Тёмных приём, — проворковала она. — На нейтральной территории. Ежегодная традиция, которую нарушил Теодоро, когда пришел к власти. Надо сказать, я работала там служанкой. Подавала блюда к столу господ. А он был в числе претендентов на статус Тёмного Лорда. Самый молодой среди них и самый перспективный! Сильнее него — только тогдашний Тёмный Лорд и старик Молиньяро, но Молиньяро умирал и ему было не до правления. Мы столкнулись случайно, и я сделала всё возможное, чтобы очаровать Теодоро. Я была уверена в том, что он сможет вывести меня в высший свет и сделать счастливой. А потом оказалось, что он мне просто лгал.

— Лгал? — тихо переспросила я, всматриваясь в женское лицо.

— Конечно, лгал, — легко подтвердила Береника. — Счастливой с ним стать было просто невозможно! Он женился на мне, он водил меня по всем этим мероприятиям, потому что магии у меня было совсем мало, и общество Тёмных мне не вредило, дома говорил комплименты, но я всё равно была всего лишь приложением к нему! Я сама по себе ничего не значила!

Я сглотнула.

— Теодоро не мог заставить тебя стать значимой. Это проблема не в муже, а в голове, — твердо промолвила я.

Береника ухмыльнулась.

— Хорошо судить со стороны, правда? Но продолжим наш милейший разговор, раз уж он так пришелся тебе по душе. Когда я забеременела, то поняла, что так будет продолжаться всю жизнь. Теодоро стал ещё заботливее, и меня так тошнило от его ласкового голоса, о, это просто не передать словами! Он пытался оградить меня от любых волнений, фантазировал, как нашу семью на новый уровень выведет дочь… И эти люди, которые приезжали к нам и твердили, что я могу родить будущую Тёмную Леди, с такой хорошей наследственностью от отца. Ну и что, если мать простая Светлая? Ничего страшного… Меньше будет подавлять Темную силу… А я чувствовала, как у этого плода зарождается магия, и уже в моей утробе она была в десятки раз сильнее, чем я. Когда она родилась бы, она б отобрала у меня остатки внимания. Все бы ходили, поклонялись своей будущей Тёмной Леди и её папочке, а я так и осталась бы не у дел, серая мышь, которая может находиться так долго рядом с Теодоро, потому что её дар практически равен нулю! Вот кем бы я была!

В глазах Береники сверкнула ненависть. Я скривилась от отвращения. Она и до того не вызывала у меня никаких положительных эмоций, а теперь я осознала: эта женщина никогда не любила своего мужа, она и пошла-то за лорда Теодоро исключительно ради его статуса. Хотела ухватить немного власти. Но Беренике было мало оказаться просто женой влиятельного человека, она хотела большего…

И получила это.

Стала Светлой Леди, хотя обладала, по её словам, лишь капелькой дара.

— Я знала, — продолжила Береника, ухмыляясь, — что у плода нестандартная магия. Иначе у меня случился бы выкидыш! Но нет, я спокойно носила ребенка. Знакомая сильная колдунья рассказала мне о том, что у Анжелик магия делится на оболочку и ядро. Оболочка — Светлая, чтобы спокойно взаимодействовать с телом матери во время вынашивания ребенка, а ядро — Тёмное. И магии там было огромное количество! Потому я знала, что она принесет мне власть. Не может не принести. Силы в ней столько, что на десятерых бы хватило… Потому во время родов я провела ритуал. И забрала у ребенка его силу себе. Я заслужила! Её папаша и так носился бы с нею как с принцессой, одарена она или нет, ждал бы непонятно чего, а я за этот период столько всего успела сделать.

Я с трудом подавила отвращение; должно быть, эмоции достаточно явно отразились у меня на лице, потому что леди Раньери самодовольно ухмыльнулась, рассматривая меня, и протянула:

— Считаешь, что это жестоко?

— Это же родной ребенок! А если бы с ней что-то случилось? — выдохнула я. — Ведь ребенку так легко навредить!

— Ребенку так легко навредить, ха! — хмыкнула Береника. — Эта маленькая мерзавка не поддалась ритуалу! Мне удалось вытащить ядро её магии, а оболочка, тот самый переходник, так плотно прирос к телу, что мне не удалось его вырвать. Даже с её жизнью! Иначе Теодоро бы заметил и порешил меня прямо на месте…

— Убить? Родную дочь? — всё ещё не веря жестоким словам, прошептала я.

Но, кажется, Беренику нисколько не волновало то, насколько жестоким мог показаться её поступок. Она легко пожала плечами, показывая, что не плакала бы по собственной дочери, если б та не выжила.

— Она ещё не была полноценным человеком. Это же просто ребенок, — легко ответила Береника. — Так или иначе, я отобрала ядро её магии… И до сих пор пользуюсь ею с огромным трудом. Да, сила оказалась огромна, достаточная, чтобы меня сразу признали Тёмной Леди, но, представь себе, она совершенно мне не подчиняется! Вот так…

Я сжала зубы. Надо же! С трудом она пользуется!

— Ты себе не представляешь, как я от этого устала! И после всего произошедшего мой муженек ещё и получил должность Тёмного Лорда! — продолжила Береника, кажется, в самом деле полагая, будто кто-то должен её пожалеть. — Как я настрадалась!.. Ведь выдержать это просто нереально, меня словно раздирает изнутри на кусочки… Ужасно. Нет, мне пришлось задуматься над тем, как повторить ритуал, который позволит пересадить мне вторую часть магии Анжелик, тот самый светлый переходник. Тогда я смогу пользоваться даром полноценно, и никто даже не предположит, что моя магия Тёмная. Это будет идеальный выход из ситуации. Возможно, девчонка даже выживет, тогда я верну её отцу — и дело с концом. Или… Уничтожу его. Теперь-то во мне будет достаточно сил и умений, чтобы всё-таки закончить начатое. Так или иначе, — Береника легко пожала плечами, — мне надо было заполучить девчонку для ритуала. И наконец-то мне это удалось. Ритуал пройдет сегодня… Ах да! Тебе, наверное, интересно, какую ты роль сыграла во всём этом?

На самом деле, мне было плевать, какую роль я в этом сыграла. Сказать даже больше, я не думала о судьбе, что меня сейчас ждала. Единственное, о чем я не могла перестать волноваться — Анжелик… И моя сестра Эля, которую, как мне хотелось верить, всё-таки защитит Теодоро. И пока он спасает её, я должна сделать всё, что в моих силах, чтобы уберечь Анжелик.

Но Береника не интересовалась моим желанием узнать подробности её коварных планов, она уже сама решила, что должна уведомить меня обо всем. Издевательски улыбаясь, она протянула:

— Когда я поняла, что мне надо забрать ребенка, чтобы провести ритуал, я поначалу решила проникнуть в жизнь Теодоро. Подставить его, чтобы дочку отдали мне. Это был самый простой способ, он всё-таки сильный маг, и сражаться с ним — себе дороже… Я, конечно, делала разное. Подсылала шпионов, учителей к Анжелик, чтобы научили её каким-то глупостям, и органы опеки обратили внимание, что же творит лорд Теодоро по отношению к своей прелестной дочурке… Ан нет, всё было тщетно. Но я припасла козырь в рукаве. Девицу, как две капли воды похожую на себя — я знала, что Теодоро всё ещё меня любит, я ж видела, как он на меня смотрел! Неотрывно, будто прожечь взглядом пытался!

— Это было не от любви, — тихо промолвила я. — А от ненависти. Он наверняка догадывался, что в неожиданном пробуждении силы не всё чисто.

— О, да брось. Я прекрасно знаю своего мужа, — рассмеялась Береника. — И мужчин в целом. Они ведутся только на внешность! Так что я нашла похожую на себя девчонку — то есть, тебя, — и создала мотивацию, по которой она пошла бы на всё, даже на переезд в другой мир.

— Вы прокляли мою сестру.

— Ну, не я, — ухмыльнулась женщина. — Мне пришлось прибегнуть к посторонней помощи. Это была тварь из Бездны. Они легче перемещаются между мирами, чем маги, но трудно прорывают пространство между измерениями. Я смогла дать толчок… И эта чудесная тварь поселилась в твоей сестре.

Я вспомнила о проклятии, о котором рассказывал мне Теодоро. Так вот, оказывается, как Береника его наложила… Просто поиздевалась над моей сестрой, безжалостная, жестокая стерва. Впрочем, она даже родную дочь не пожалела, что говорить о посторонней девушке?

— Пришлось, конечно, подождать, а потом придумать программу для обмена, по которой тебя якобы перевели в этот мир, — продолжила Береника. — Ты была у меня на крючке, я в этом даже не сомневалась! Поначалу просто тянула полезную информацию из Канцелярии, но потом… Мне пришлось толкнуть тебя прямо в объятия Теодоро. Вито, его помощника, пришлось совсем легонько подтолкнуть в нужном направлении. Мне даже не пришлось особо колдовать, ментальная установка, которая на тебе стояла, отлично пробуждала тайные желания. Ты оказалась рядом с моим мужем, и он, конечно, не мог не обратить внимания на твоё прелестное личико. Так похожее на моё, — Береника ухмыльнулась. — Я думала, тебя придется заставлять соблазнять его, но вы так чудесно справились без моего вмешательства! Мне так интересно было наблюдать за тем, как он предложил тебе стать няней для его дочери…

— Для вашей общей дочери.

— Для меня этот ребенок просто сосуд магии, — пожала плечами Береника. — Потому не надо взывать к моим материнским чувствам, оно того не стоит. Эта девочка мне не нужна, мне плевать, что будет с ней дальше… Но продолжим рассказ. Ты пришла в дом лорда Раньери, обосновалась там, но решила, что имеешь право отказаться выполнять свои обязательства. Я потратила столько времени, чтобы создать эту Тень, а Теодоро разрушил её… Это было отвратительно, понимать, что частичка моей силы перетекла обратно к нему.

Её силы! Частичка украденного… Но я понимала, что взывать Беренику Раньери к совести тщетно. Она жестокий, своенравный человек, которого совершенно не волнуют проблемы окружающих. И дочь свою она ненавидит также сильно, как и всех остальных, в определенной мере завидует ей, ведь девочке от рождения досталась сила, которую Береника так хотела себе… Я и не представляла, что эта женщина может оказаться таким чудовищем, но теперь, присмотревшись к ней, не сомневалась, что это самый жуткий человек, которого я когда-либо встречала. Нарцисска, видящая во всём только себя-любимую.

Бедная Анжелик! Бедный Теодоро!

— Мне пришлось повторить попытку. Но утащить девчонку у Теренса не удалось, ты опять вмешалась, так не вовремя! А потом Теодоро ещё и взялся вытаскивать твою сестру. Надо было убить её, как только ты сорвалась с крючка, но я думала, что связь ещё удастся наладить… В любом случае, Теодоро оказался слишком близко к разгадке, а нельзя было, чтобы он понял, откуда у меня взялась сила и какая она. Потому я попыталась найти слабое место в поместье и легко обнаружила его. Прелестная леди Мария! О, старая карга, она работала на Теодоро, ещё когда мы были женаты… Ты знаешь, что она очень хотела стать его женой? Да, некрасивая, старше его на пять лет. Влюблена в него, как кошка, а он увлекается то служанкой, то няней, какая мерзость, правда? — довольно усмехнулась Береника. — Мария так легко приняла в себя симбионта, ещё одну Тень. А уж там было нетрудно передать часть энергии и распахнуть врата в Бездну. Чтобы отвлечь Теодоро, этого хватило. Он наверняка устанет, сражаясь с тварями… Он никогда не позволит себе просто принять их силу, Теодоро не ищет легких путей. Бездна ему, видите ли, отвратительна, — она рассмеялась. — А может, его и растерзают на части… А Мария тем временем устроила портал для Анжелик. Конечно, я ждала только её, но раз уж мне попался такой подарочек, как ты, грех было его не принять… Так что, моя дорогая, удачного тебе пребывания здесь, — улыбка Береники, всё такая же издевательская, заставила меня вздрогнуть. — Уверена, ты получишь удовольствие от мысли, что не можешь выбраться отсюда, пока я, подумать только, провожу ритуал и наконец-то стану по-настоящему могущественной… Надеюсь, ты проведешь приятные несколько часов в раздумьях, выживет ли Анжелик. Но довольно разговоров. Мне пора, — она усмехнулась. — Не беспокойся, я оставлю двери открытыми, и если кто-то будет кричать, умирая, ты обязательно это услышишь.

И, развернувшись ко мне спиной, она решительно зашагала прочь, оставляя меня в камере с открытой дверью — но за решеткой, которую невозможно было открыть.

Как же мне хотелось сейчас стать одаренной! Не ради власти над всем миром, разумеется, я об этом даже не помышляла, а чтобы получить возможность выбраться из плена. Собственная беспомощность убивала; стоило только подумать о том, что совсем рядом, буквально за стеной эта мерзкая женщина издевалась над собственной дочерью, как сердце начинало биться в несколько раз быстрее, и у меня буквально земля уходила из-под ног.

Не позволяя себе сдаться, я изо всех сил вцепилась в решетки, надеялась, что у меня будет шанс что-нибудь сделать, но тщетно. Кажется, преграда оказалась всё-таки слишком крепкой, и как бы я ни упиралась, она не поддавалась ни на миллиметр.

Минута, две, три… Тщетно. Я кусала губы, впивалась ладонями в прутья, толкала их, но мои усилия казались смешными в сравнении с преградой. Глаза уже застилали слезы бессилия, и я держалась из последних сил.

Из-за слез я даже не сразу заметила клубок тьмы в углу своей камеры, только снаружи, по ту сторону решетки. Неведомая тварь постепенно проявлялась, и я задалась вопросом, какой же ещё сюрприз проклятая Береника оставила для меня, пока будет мучить собственного ребенка.

Но вот, клубок Тьмы приобрел более-менее ясные очертания, и я с облегчением выдохнула:

— Дамьяно!

— Мр-р-р-мяу, — фыркнул кот.

— Дамьяно, как хорошо, что ты здесь, — я никогда не думала, что буду настолько рада видеть драконьего кота. — Ты можешь полететь к Теодоро? Хоть что-то сделать? Я же знаю, что ты не просто кот! Я не могу отсюда выбраться, слышишь? Я…

Кот смерил меня таким внимательным взглядом, что запросто можно было сделать выводы касательно его ума, кажется, куда более острого, чем мой собственный. И я не успела выдохнуть ни единого слова, даже не задумалась о том, что просить кота о спасении немного глупо, как он внезапно разинул пасть и бросился на решетку.

Я не испугалась, только успела одернуть пальцы, наверное, больше интуитивно, чем осознанно. И как раз вовремя, потому что зубы Дамьяно легко впились в решетку.

Несколько укусов, и металл, казавшийся мне просто нерушимым, был повержен. Дамьяно, нисколечко не стесняясь того, что не кошачья это забота — проделывать двери в камерах, — решительно прогрызал мне путь на свободу.

Я не позволила себе выпасть в ступор, испуганно застыть, не до конца понимая, что происходит. Вместо того, чтобы растеряться, тоже схватилась за решетку, отчаянно пытаясь расшатать её, вытолкнуть — и нашими общими усилиями уже через несколько минут путь на свободу был проделан.

Ни неудобное платье, ни пышные юбки, цепляющиеся за всё, за что только реально зацепиться, не остановили меня на пути к свободе. Я выбралась наружу и, не задумываясь о том, что, возможно, окажусь беспомощной против Береники и её подельников, выскочила из камеры.

В коридоре было пусто. Ни единой живой души. Мне вдруг подумалось, что Береника могла и не иметь подельников на Светлой стороне. Ведь то, что их Леди оказалась такой ужасной, не делало отвратительными всех подданных. Вероятнее всего, они просто не знали о том, какое чудовище их возглавило, и сами были не меньшими жертвами, чем я или Анжелик.

Но думать об этом сейчас не было времени. Я бросилась в конец коридора — там виднелась арка, кажется, даже без дверей, и выскочила в огромный круглый зал, наверняка предназначенный для ритуалов.

Береника действительно была здесь. Всё такая же красивая, холодная и отвратительная, как и при нашем с ней разговоре, она кругами ходила вокруг огромного каменного стола, бормоча какие-то ритуальные фразы.

А на каменном алтаре лежала Анжелик. Девочка явно была без сознания, и её окутывали сотни магических лент. Магия, светлая и темная, создавала настоящую паутину чар и сплеталась в одну крепкую веревку; та тянулась аккурат к груди Береники. Было видно, как по импровизированным лентам-сосудам течет магия, впитываясь в тело Светлой Леди.

Она замерла над бессознательной Анжелик и занесла кинжал. Я не знала, что именно женщина собиралась сделать, но понимала: ещё минута, и вмешиваться будет слишком поздно.

Не задумываясь о последствиях, я бросилась вперед и изо всех сил ударила ладонями Беренику в грудь.

Это не разорвало магические ленты, я даже не успела вырвать кинжал из пальцев мерзкой ведьмы, но ритуал, кажется, был прерван. И Анжелик пока что оставалась жива и цела, пусть и без сознания.

Но её мать не собиралась останавливаться ни перед чем.

Магия Береники отшвырнула меня к стене. Теперь, подпитываясь силой собственной дочери, она плела заклинания с потрясающей легкостью и нисколько не боялась, что это может ударить по её донору.

— Знаешь, я передумала, — прошелестела она. — Оставлять тебя в качестве своей игрушки нет никакого смысла. Ты слишком надоедлива, дорогая. От таких лучше избавляться сразу.

Она удобнее перехватила кинжал и направилась ко мне.

— Твоя кровь поможет провести ритуал ещё легче. Правда, Анжелик придется труднее, — проворковала Береника, — и сил я возьму у неё больше, но чего не сделаешь ради того, чтобы порадовать тебя, правда? Надеюсь, мысль о том, что твоя глупость стала причиной смертью этой девочки, приведет тебя в восторг.

Её ухмылка казалась безумной. Женщина медленно приблизилась ко мне и занесла кинжал, чтобы нанести финальный удар.

— Всё кончено, моя дорогая, — проворковала Береника. — Вы проиграли.

Она была уверена в своём торжестве. От смерти меня отделяло лишь несколько секунд и добрая воля Береники, и я прекрасно знала, что в эту секунду её ничто не остановит. Потому зажмурилась и позволила темноте затянуть моё сознание.

Глава двадцать четвертая. Теодоро

Теодоро отлично помнил день, когда родилась его дочь. День, когда у Береники Раньери внезапно проснулась сила, достаточная для того, чтобы стать Светлой Леди. Несколько тестов, которые, разумеется, провели на ней, подтвердили: она действительно внезапно наполнилась магической силой и имеет полное право претендовать на это место.

Конечно, Светлой Леди быть непросто. И все предполагали, что Береника откажется, отдаст своё место другим претендентам. Она ведь была замужней женщиной, только что родила ребенка, а принимать на себя такую ответственность означало забыть о семье.

Но Береника даже не думала отказываться. Разумеется, нет. О, как она радовалась тому, что ей открылось столько возможностей! Столько шансов, как она сама говорила, привнести в этот мир что-то новое! Теодоро не верил тогдашним её заверениям, но, разумеется, не мог удержать. Как? Силой? Можно подумать, что это добавило бы тепла и любви в их отношения…

Береника ушла, исчезла из его жизни, оставив и его самого, и маленькую дочь. Сказала, что её зовет долг. И когда пришло время выбирать Тёмного Лорда, Теодоро не стал отказываться от этого статуса.

А ведь он думал, что никогда не пожелает себе такой судьбы. Считал, что ради счастливой семьи не станет принимать должность, пусть та достается кому-то другому.

Он даже от дара был готов отречься.

Но теперь, когда Береника сделала свой выбор, Теодоро принял решение стать всё-таки Тёмным Лордом. У него больше не было семьи, которую он может потерять, зато была Анжелик — его дочка. И самым важным в жизни Теодоро считал её защиту.

Ему трудно было избавиться от мысли, что однажды, возможно, Береника захочет отобрать у него дочь. И если он останется просто аристократом из Тёмных, Светлая Леди сделает это без проблем.

А так — они равны. И Теодоро всегда выполнял свою работу так, что ни у кого не возникало сомнений касательно его силы. Зато множество людей задавалось вопросом, так ли могущественна Береника. Светлая Леди за восемь лет своего правления не сделала ничего, что могло бы отметить её как одаренную. И на народ свой, кажется, она плевать хотела, игнорируя все запросы и потребности людей.

Теодоро думал, что это всё только из-за её эгоизма, проявлявшегося и в годы семейной жизни. Он и предположить не мог, что истинной причиной подобного поведения окажется нечто иное.

Он догадался, только увидев леди Марию с Тенью-симбионтом. Береника украла дар — дар собственной дочери. Оттуда и странности в магии Анжелик, которая выстраивала связующие линии светлой магией, но не имела чем наполнять их.

И эти нападения… Прорыв пространства, твари, выпущенные из Бездны. Теодоро знал, что сделать такой неконтролируемый прорыв не слишком сложно, но потом вернуть всё на свои места практически нереально. Твари могли запросто покинуть территорию поместья, могли убить ни в чем не повинных людей… Подумала ли об этом его драгоценная бывшая супруга?

Разумеется, нет. Как и всегда — она просто поступила так, как считала нужным. Похитила единственное хорошее, что смогла принести в этот мир — их общую дочь.

Теодоро никогда ещё не чувствовал себя настолько бессильным. Даже в тот момент, когда вынужден был уступить собственным принципам и изменить течение магии, чтобы принять в себя силу тварей из Бездны. Его магия напиталась сущностями, каждая из которых могла запросто завладеть его сознанием, будь лорд Раньери не столь опытен и осторожен…

Беспокоился ли он об этом? Нет. Он делал всё возможное, чтобы защитить Анжелик, а потом, оказавшись в доме, понял, что его дочь всё-таки украли.

Дочь — и единственную женщину, которой Теодоро был готов отдать собственное сердце. Женщину, полюбившую чужого ребенка сильнее, чем его родная мать.

У Теодоро не было времени осторожничать. О не думал ни о чем, кроме Анжелик и Анастейши. На какие бы жестокие эксперименты ему ни пришлось пойти, чтобы отыскать дорогу к дочери и к её няне, Теодоро был на это готов.

Ему посчастливилось, что под рукой оказалась Эля, безоговорочно следовавшая указаниям. Не пришлось убеждать её дать несколько капель своей крови, чтобы усилить путеводную портальную нить, что вела бы к Анастейше — Теодоро, как заклинатель, пользоваться своей кровью не имел права, иначе заклинание постоянно поворачивало бы на него, а не Анжелик. Элеонору не испугало то, что ему пришлось вытягивать из леди Марии энергетические нити, чтобы выплести точный адресный портал. Она, кажется, отлично понимала, что в таком состоянии Теодоро был готов на всё.

Он знал, что процедура с энергетическими нитями совершенно не опасна для нормального человека. Но леди Мария только-только избавилась от одного симбионта и обрела второго, змея могла ожить, активируя проклятие. Теодоро же не имел времени осторожничать. Женщине повезло, змея, впитавшись в её тело, кажется, уснула, как и положено отложенному проклятию, а леди Мария просто осталась валятся без сознания на несколько часов, надежно спутанная магическими нитями.

Теодоро же шагнул в портал.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, где он оказался. Длинный коридор, несколько дверей и старые, запущенные комнаты…

Старые лаборатории рядом с Гранью Раскола. Место, где магия наиболее легко передается человеку. Место, где за несколько минут можно лишиться собственного дара или обрести невероятное могущество за чужой счет.

Место, где Береника решила закончить начатое.

Он никогда ещё не бежал так быстро. И никогда ещё не призывал столько магии, как в ту секунду, когда увидел Анжелик, лежащую без сознания на столе и опутанную колдовскими лентами, Анастейшу, прижатую магией к стене, и Беренику, вооруженную ритуальным кинжалом и уверенную в собственной победе…

— Я бы не спешил так сильно на твоём месте, моя дорогая, — проронил Теодоро, привлекая внимание Береники. — Потому что ещё ничего не закончилось.

Бывшая жена отреагировала на голос Теодоро практически мгновенно. Повернулась на звук, позабыв об Анастейше, и растянула губы в приторной улыбке.

Наверное, отправляя Ану к нему, Береника свято верила, что его привлечет их сходство. Она всегда была высокого мнения о своей внешности и считала это одним из главных козырей, не верила, что Теодоро в ней привлекает душа…

Впрочем, верно. Разве такой насквозь гнилой человек, как Береника, может кого-то привлекать? Если б Теодоро тогда не был слеп, возможно, никогда б на ней не женился. Но брак подарил ему Анжелик, его прекрасную маленькую девочку, и это единственное, что сейчас имело значение.

— Теодоро! — проворковала она, отступая от Анастейши. — Какая неожиданная встреча! Не думала, что ты успеешь к нам присоединиться! Разве ты не был занят тварями из Бездны? Как ты, дорогой? Они не успели тебе навредить?

— Как видишь, не успели. Кому, как не Тёмному Лорду, расправляться с этими тварями? — усмехнулся Теодоро, старательно скрывая презрение к жене. — Ты ведь исполняешь роль Светлой Леди на полгода дольше, должна быть осведомлена касательно перечня возможностей и обязанностей, разве нет.

— О, разумеется, ты не мог упустить возможность напомнить мне об этом, — весело рассмеялась Береника. — Знаешь, будет интересно сначала расправиться с твоей прелестной дочуркой, а потом с тобой самим.

Теодоро видел ту жуткую энергетическую нить, что тянулась от Анжелик к Беренике. Видел, как Береника усилила напор, пытаясь вытянуть всё больше и больше. А ещё — как медленно выпутывалась из её заклинания Анастейша.

— Мы ещё можем разойтись мирно, Береника, — промолвил он, стараясь сделать вид, будто совсем не смотрит на Ану.

Она всегда потрясающе сопротивлялась магии. И теперь, наблюдая за тем, как она медленно, но верно разрывала руками колдовские связи, пытаясь выбраться из кокона чужих чар, Теодоро едва сдержал радостную улыбку.

Борется.

И победит.

Но Береника не обращала на иномирянку никакого внимания. Она смотрела исключительно на своего бывшего мужа и, кажется, наслаждалась своей властью над ним.

— Ты пришел сюда спасать нашу дорогую дочурку, да? — весело поинтересовалась Береника. — Всегда знала, что ты слишком склонен к рыцарству… Но тебе придется подумать. Конечно, мы можем устроить сражение. Но не думай, что я прерву ритуал, когда почувствую, что Анжелик подходит к грани. Борясь с тобой, я могу выпить её до дна… Возможно, у тебя будут шансы меня уничтожить, но теперь, после ритуала, я владею магией гораздо лучше, чем прежде. Мы можем проверить…

Она рассмеялась.

— Но, конечно, у тебя есть и другой вариант! Ты можешь попытаться повернуть ритуал вспять, вернуть нашей прелестнице то, что я у неё украла. Но не думай, дорогой, что всё это время я буду просто стоять. Я убью тебя, убью твою няню, а потом доведу ритуал до конца и вберу все силы в себя. И ты сам будешь виноват в том, что наша прекрасная дочурка погибла…

В глазах Береники вспыхнуло что-то похожее на безумие, но Теодоро знал: эта женщина в своем уме. Она издевается над ним, пытается спровоцировать на эмоцию, но расчетливости и равнодушия ей в данной ситуации не занимать.

— Впрочем, есть и идеальный выход из ситуации! Ты можешь просто отступить и дать мне всё закончить. А потом, так уж и быть, я отпущу Анжелик. Ведь она будет нужна тебе и совсем без магии, разве нет? Так что ты выберешь, любовь моя?

Выбрать? Теодоро не считал, что в таком случае вообще может быть выбор. Он видел, как бледнела, истончалась аура Анжелик, которую раньше он легко мог рассмотреть, только едва прищурив глаза. Теперь Береника испивала её большими глотками, пополняя собственное могущество.

Она не сможет замкнуть ритуал, пока Теодоро будет отвлекать её магическим боем, разумеется. Но за этот период Береника допьет Анжелик до дна. В лучшем случае ритуал прервется, когда у девочки закончатся магические силы. В худшем — когда она умрет.

Теодоро знал, что в противном случае Береника станет очень опасной. А он не сможет сражаться, будет тратить все силы на то, чтобы повернуть ритуал вспять и вернуть своей дочери то, что у неё так нагло, бесцеремонно украли. Он фактически подписал бы себе смертный приговор — Теодоро не сомневался, что Береника сконцентрирует все свои силы на том, чтобы его уничтожить и завершить ритуал.

Но ему хватит сил выстоять даже раненным. Главное спасти Анжелик.

Анастейша уже освободилась. Она успеет забрать девочку… И сможет позаботиться о ней. Даже если на сражение с Береникой Теодоро потратит все силы.

— Выбор? — изогнул брови он. — Ты плохо знаешь меня, если считаешь, что мне в самом деле пришлось выбирать.

И он забормотал ритуальные фразы, заставляя магию повернуть в обратном направлении и потечь из тела Береники к Анжелик.

Береника вздрогнула. Она почти не сомневалась, что Теодоро выберет сражение. Но он знал: иного выхода нет. Спасти дочь, вот что он должен сделать.

Он не закрывал глаза, хотя мог бы, ведь так сконцентрироваться было бы легче. Но Теодоро понимал: ему важно знать, что происходит вокруг и какая судьба уготована им всем. Он не сомневался, что не дрогнет, как бы ни атаковала Береника.

Первая магическая лента, вытягивая магию, натянулась до предела и лопнула, отрываясь от общей связи. Она описала в воздухе дугу и втянулась в Анжелик. Таких лент оставались ещё десятки, но Теодоро знал, что это хороший знак. Какая-то часть магии вернулась к своей настоящей хозяйке, и он намеревался перетянуть в собственную дочь и остаток ворованной силы.

Береника вскрикнула, скорее от неожиданности, чем от боли, и бросилась на него. Теодоро знал, что во время ритуала не может ни остановиться, ни воспользоваться собственной магией для защиты, потому только быстрее забормотал колдовские формулы, надеясь таким образом успеть помочь дочери. Чем меньше связующих лент — тем меньше шансов, что Береника сумеет выпить Анжелик до дна.

Он не вздрогнул, когда женщина занесла кинжал, и понадеялся, что удар не приведет к мгновенной смерти. Но кинжал не успел ударить его в грудь; на Беренику налетела выбравшаяся всё-таки из пут заклинания Анастейша.

Да, девушка не обладала магией, но не отступала и продолжала искать альтернативные пути для спасения. Анастейша сбила Беренику с ног. Кинжал отлетел куда-то в сторону, но Теодоро не мог проследить за ним взглядом. Он только с пьянящим торжеством осознал: лопнуло ещё несколько лент.

Вокруг Анжелик начинала сгущаться магия. Теодоро наконец-то видел в дочери то, что у неё отобрали при рождении: собирающееся ядро Тёмной силы, цельной, обладающей невероятным магнетическим притяжением. И сколько б Береника ни сопротивлялась, теперь уже процесс не остановить. Ритуал завершится, и сила вернется к Анжелик.

Теодоро, впрочем, не мог прерваться. Чем больше он поможет дочери в возвращении её истинных сил, тем больше шансов, что все они выберутся отсюда живыми.

Береника, собравшись с силами, швырнула заклинание в Анастейшу. Любую другую девушку, наверное, оно убило бы сразу, но Ана никогда не была слишком восприимчива к магии. Её отбросило назад, но девушка сумела подняться на ноги первой и бросилась к кинжалу.

Они с Береникой дотянулись до оружия практически одновременно. И всё же, Светлая Леди оказалась более прыткой. Одной рукой хватаясь за кинжал, второй она уже плела заклинание. И хотя по силе оно было отнюдь не таким, как планировалось, этого хватило, чтобы Анастейшу отбросило назад на метра два.

Береника получила фору. Вооружившись кинжалом, она оглянулась в поисках своей цели и метнулась к Анжелик.

Теодоро с ужасом осознал: его жена собирается убить собственного ребенка. В эту секунду он был готов на всё, даже на собственную смерть, но остановиться не мог. Заклинание набирало обороты; если б он прервал колдовство сейчас, то Анжелик тоже умерла бы, так и не получив магию, что нужна ей, как воздух. Силы просто растерзали бы её на части.

Анастейша тоже не сдавалась. Она чудом успела поймать Беренику за руки, крепко стиснула её запястья, пытаясь остановить.

В эту секунду они были особенно похожи — и особенно отличались друг от друга. Лица, как у сестер, но если Анастейшей руководила любовь, то Береникой — только невероятная жажда власти и ненависть ко всему живому. И как только Теодоро мог быть таким слепым, что умудрился на ней жениться? Дурак, наивный дурак…

Заклинание достигло своего пика. Уже больше половины лент лопнуло, возвращая магию Анжелик, и Теодоро усилил напор. В какие-то секунды он своей силой отрезал бывшую жену от их ребенка, не заботясь о том, что часть магии могла остаться у Береники.

Плевать. Главное, чтобы Анжелик хватило того, что переливается в неё.

Казалось, Береника должна была слабеть. Но, кажется, в ней, как в загнанном звере, откуда-то взялись невероятные силы. Она выдохнула заклинание — светлое, довольно сложное и требующее большого количества энергии, — и в грудь Анастейши врезался шар концентрированной магии. Она замерла, окутанная заклинанием, парализованная им, и отчаянно сражалась с чарами, пытаясь выбраться из колдовского плена. Но тщетно.

Теодоро знал, победить возможно, но у Анастейши на это просто не было времени. Береника даже не попыталась причинить ей вред; сейчас речь шла не о мелкой мести, даже не о попытке сделать кому-то больнее, а о спасении собственного коварного плана.

Оставалось не больше десятка лент, совсем тонких, когда Береника взлетела на алтарь и занесла кинжал над грудью Анжелик.

А потом откуда-то из дверного проёма донесся жуткий вой.

Теодоро не мог повернуть голову, чтобы посмотреть, что это за звук. Да и если б его не держало заклинание, он всё равно не отвернулся бы от Береники. Несколько сантиметров между кончиком кинжала и сердцем его дочери, несколько десятков секунд до финала заклинания…

И в Беренику врезалось что-то, сбивая её с алтаря. Нечто огромное, крылатое, настоящее исчадие Бездны…

Драконий кот!

Определенно взрослая особь, не котенок — Теодоро ещё не доводилось видеть их такими огромными. И кот в полете, казалось, только увеличился.

Он пригвоздил Беренику к земле. Она завизжала, испуганно, громко. Ударила кота ритуальным кинжалом в широкую пушистую грудь, но не смогла пробить магическую защиту. Лезвие причудливо изогнулось, сталкиваясь с преградой, а потом драконий кот выдохнул короткую струйку пламени.

Кинжал расплавился просто в руках Светлой Леди. Она закричала от боли, но кот, кажется, не собирался на этом останавливаться. Он прижимал её к земле, а потом, когда последняя капля магии Тьмы перетекла в Анжелик, и лопнула последняя лента, только клацнул зубами, словно отгрызая что-то от Береники.

Теодоро тихо выдохнул последние слова заклинания. Сила наполнила Анжелик, и она судорожно втянула носом воздух, но так и осталась лежать на алтаре, то ли не проснувшись, то ли просто не в силах пошевелиться от страха.

А драконий кот уже поедал свою жертву. Нет, разумеется, его не волновало тело Береники, её кровь и плоть. Он клацал зубами над её запястьями, у шеи и груди, перекусывая незаметные нити, удерживающие Светлую силу при женщине. Потом тихо заурчал, поедая дар, доставшийся женщине от природы, и соскочил с неё.

Береника была жива и, кажется, даже цела, если не считать страшного ожога на ладони. Она смотрела в потолок и, слепо шаря второй, здоровой рукой вокруг себя шептала:

— Магия, моя магия… Они украли мою магию… Украли…

Пошатнулась Анастейша. Заклинание, сковывающее её, пало, но она всё ещё не пришла в себя после всех магических потрясений.

Драконий кот повернулся к Анастейше и, тихо рыкнув, медленно зашагал к ней.

Теодоро не знал, откуда в нём взялось вдруг столько сил — но он преодолел расстояние, разделявшее его и Анастейшу, в считанные секунды, и заступил девушку собой. Тварь из Бездны необходимо уничтожить, иначе ни Анжелик, ни Ана не будут в безопасности.

Драконьи коты не зря считались одними из самых опасных тварей из Бездны. В отличие от многих других сущностей, они обладали физическим воплощением и рядом полезных умений. Могли убивать как магией, так и своими острыми когтями, несколько ударов — и человек растерзан.

И развоплощать их очень трудно. Обычно Теодоро предпочитал не уничтожать, а отлавливать драконьих котов, а потом отправлять их обратно в Бездну, но он понимал, что с этим чудищем так не получится. Ему просто не хватит сил загнать кота в клетку.

А хватит ли сражаться?

Ради дочери и Анастейши Теодоро был готов попробовать. Не сомневаясь в том, что битва будет не на жизнь, а на смерть, он зажег на ладони колдовской огонь, рассчитывая хоть немного потрепать кота.

Тот ответил утробным рычанием.

Звук был ужасающий.

— Теодоро! — выдохнула за его спиной Анастейша. — Теодоро, постой…

Он только коротко мотнул головой, показывая, что сейчас не готов отвлечься от колдовства. Они с котом смотрели друг другу в глаза, концентрируясь на возможном будущем сражении.

Стараясь не отвлекаться ни на что, Теодоро принялся плести сеть. Если только получится… уничтожение драконьего кота силовой волной он не переживет, ловить их куда менее энергозатратно, но где гарантии, что кот продолжит стоять, как вкопанный, ближайшие минут десять?

Но сдаваться рано.

Пока что чудовище не сходило с места. И Теодоро медленно, круг за кругом, сантиметр за сантиметром выстраивал тонкую сеть, чтобы набросить её на чудище, а дальше — молиться, чтобы магии хватило и сеть оказалась достаточно прочной, не разорвалась в самый неподходящий момент. Иначе никак.

Кот рычал. Странный вибрирующий звук распространялся по всему залу. Наверняка это была ещё одна способность драконьих котов, попытка завораживать собственную жертву; сейчас Теодоро не мог отвести взгляд от исчадия Бездны…

И вдруг сеть, уже почти законченная им сеть лопнула. Раскололась на мелкие кусочки. Теодоро даже не сразу понял, что произошло, только спустя несколько секунд увидел Анжелик, своими хрупкими ручками просто разорвавшую магию.

— Нет! — хрипло воскликнул он, пытаясь остановить дочь. — Погоди!..

Но Анжелик не позволила себя остановить. Она бросилась к коту, буквально повисла у него на шее, запуская руки в мягкую шерсть, а тот…

Не щелкнул зубами, откусывая её магию, не выпустил когти, не дохнул огнем. Тот просто упал на спину, перевернулся, подставляя девушке огромный пушистый живот, и зарычал ещё громче. Зарычал или… Заурчал?!

— Это же Дамьяно, папа! — воскликнула Анжелик. — Неужели ты не узнал нашего Дамьяно?

— Дамьяно? — ошеломленно переспросил Теодоро и закрыл глаза, чувствуя, что ещё одно заклинание — и одним неживым Тёмным Лордом станет больше.

А потом драконий кот добрался и до него — и вместо того, чтобы кусаться и нападать, принялся ластиться. Теодоро, не удержавшись, запустил руку в мягкую шерсть питомца и позволил себе осознать: всё закончилось. И закончилось хорошо!

Глава двадцать пятая

Я сразу ощутила, когда заклинание, сковывающее мои движения, спало — телу вернулась свобода. Но мысли всё ещё были в жутком бардаке, и я, казалось, оцепенела уже от происходящего. И прийти в себя смогла, только когда Теодоро медленно осел на пол, а Дамьяно, заметно разросшийся, но остающийся тем самым, нашим драконьим котом, на мягких лапах подкрался к Тёмному Лорду и потерся своей уже почти тигриной по размерам головой о плечо Раньери.

Мужчина растерянно провел ладонью по мягкой шерсти, а потом, повернувшись к Анжелик, заключил её в тесные объятия. Девочка, кажется, до конца не понимала, что произошло, но прижалась к отцу и ткнулась носом в его плечо.

— Ты чего? — пробормотала она наконец-то. — Ты же никогда не любил обниматься, папочка!

— Ничего, солнышко, — отозвался Теодоро. — Просто я очень рад, что ты… Что ты…

Он запнулся. Вывалить на ребенка всё произошедшее было в определенной мере жестоко; Анжелик считала, что её мама умерла, и почти не грустила о ней, но насколько сложно будет ребенку осознать, что мать всегда была рядом, простор не желала своего ребенка и пыталась за счет Анжелик восполнить собственную недостачу в магии?

— Папа просто очень рад, — вмешалась я, уповая, что Анжелик не помнит деталей ритуала, — что проверка твоей магии прошла так легко. Правда?

Теодоро поднялся на ноги, подхватил дочь, прижимая её к себе, и серьезно кивнул.

— Да, — промолвил он, свободной рукой подтягивая меня поближе. — Да, солнышко, мы сегодня выяснили, что твоя магия… Твоя магия внезапно стала развиваться с невероятной быстротой. И у тебя теперь есть Тёмный дар.

— Правда?! — искренне обрадовалась Анжелик. — Значит, папа, теперь ты будешь всегда меня учить? Всегда-всегда?

Теодоро с усилием кивнул.

— Да, моя дорогая, — он осторожно опустил девочку на землю. — Но уже не сегодня. Сегодня тебе надо домой, отдохнуть, выспаться… Анастейша…

Он повернулся ко мне и, не удержавшись, обнял и меня. Я прижалась к нему и вздрогнула, когда мужчина зашептал мне на ухо:

— Я открою для вас с Анжелик портал, прошу, забери её отсюда. И кота… Кота, желательно, тоже. Мне придется вызвать комиссию, провести тестирование Береники наново, определить, что она действительно пользовалась запрещенной магией. Светлые всегда были довольно ушлыми в плане юриспруденции, нельзя позволить им обернуть произошедшее против нас и устроить войну. Ты же сможешь побыть с Анжелик, правда?

— Да, конечно, — растерянно отозвалась я. — Но дом… Леди Мария…

И моя сестра. Сестра, которую, как я могла надеяться, защитил Теодоро.

— В доме абсолютно безопасно, — твердо произнес мужчина. — Тварей больше нет, но если какие-то остаточные явления и остались, то Дамьяно с ними должен справиться.

— Ур-р-ру, — подтвердил кот, довольно мотнув головой.

— И, послушай, Ана, твоя сестра…

Я замерла.

— С ней что-то случилось?

В том кошмаре, который нам пришлось пережить, я просто позволила себе поверить, что с Элей всё в порядке, но теперь страх вновь затопил меня. Учитывая то, что сделала леди Мария, ничего не помешало бы ей навредить Эле. Или проклятье могло активизироваться…

— Твоя сестра в порядке, — промолвил Теодоро, развеяв все мои сомнения. — Даже не задумывайся о дурном. Она цела и не пострадала в стычке, а её проклятье…

Я невольно зажмурилась, дожидаясь жуткой вести: что проклятье вновь активизировалось, и нам предстоят месяцы бессмысленной борьбы за её жизнь.

— Её проклятье перешло на леди Марию. Само, даже без моего участия, — произнес он. — Теперь Элеоноре ничего не грозит. И тебе с Анжелик тоже, но я должен… Должен сейчас решить все вопросы. Чтобы потом не было последствий. Я должен разобраться… С ней.

Я только и могла, что коротко кивнуть. Теодоро был прав, ему сейчас необходимо разобраться со всем и по максимуму оградить от волнений дочь.

— Анжелик, — позвала я девочку. — Папе сейчас надо решить некоторые проблемы, а нам — возвращаться домой. Пойдешь со мной?

— А почему папа не может отправиться с нами? — спросила Анжелик. — А кто там лежит? А это…

Теодоро едва успел схватить девочку за руку, не позволяя ей подбежать к лежащей там матери. Я прижала к себе Анжелик и промолвила:

— Это одна женщина, она использовала очень сильное заклинание и теперь плохо себя чувствует. Папа должен задержаться, чтобы помочь ей прийти в чувство, а потом он обязательно вернется к нам.

Анжелик явно было очень любопытно, кто же там, но она позволила взять себя за руку и вывести из ритуального зала. Да и после энергетического подъема девочка быстро уставала, как ребенок, долго провалявшийся с температурой, а теперь упорно пытающийся поиграть, хотя на самом деле ему ещё надо отлеживаться.

Поднять Анжелик на руки мне не хватило бы сил, но Анжелик, к счастью, не сопротивлялась. Теодоро довел нас до портала как раз тогда, когда откуда-то сверху, наверное, со стороны входа в этот коридор донесся шум. Мужчина оглянулся, нахмурился, поцеловал Анжелик в лоб, а потом, на мгновение засомневавшись, повернулся ко мне и едва ощутимо коснулся моих губ.

— Я вернусь, — выдохнул он. — Уже сегодня. Берегите себя, — а потом подтолкнул меня к порталу.

Перемещение прошло достаточно легко. На сей раз никто из нас не потерял сознание, всё-таки, переход был выстроен дружественным магом, да и мы вошли в него добровольно. Только почувствовалось легкое покалывание чужой силы, и серый коридор растворился, сменившись антуражем лаборатории.

Я увидела знакомые скелеты, огромное количество всяких чанов, мисок и всего прочего, а, самое главное, Элю, дремлющую в кресле — и, не удержавшись, облегченно рассмеялась.

Сестра встрепенулась, открыла глаза — и, только-только завидев меня, буквально слетела с кресла и бросилась меня обнимать. Мы на мгновение застыли, прижавшись друг к другу, а потом Эля, выпустив меня из кольца своих рук, повернулась к Анжелик.

— Ты в порядке?

— Конечно! — отозвалась девочка. — Папа сказал, что моя магия теперь такая, как у него! И что ритуал прошел удачно! А ещё посмотри, как подрос Дамьяно!

Кот в самом деле пробрался через портал следом за нами, и в лаборатории для такого огромного зверя места было крайне мало. Однако, стоило только ему оказаться внутри, как портал с тихим шипением схлопнулся, и вернуться обратно в ритуальный зал не представлялось возможным.

— Ого, какой огромный! — Эля с восторгом воззрилась на драконьего кота, но я видела, что в её взгляде плещется беспокойство.

Она явно хотела задать мне тысячи вопросов, но не решалась, понимала, что это может быть неуместным. Я только коротко кивнула, подтверждая, что сейчас кое о чем заговаривать не стоит, а тогда обратилась к Анжелик:

— Моя дорогая, ты в самом деле сегодня устала. Возможно, ты позволишь уложить тебя спать? Нам всем надо хорошенько отдохнуть. Даже Дамьяно.

— Ур-ру, — подтверди огромный кот, всем своим видом показывая, что отдохнуть — это именно то, чем он собирается заняться в ближайшие несколько часов. Хотя, надо сказать, драконий кот не выглядел слишком уставшим.

Анжелик поджала губы:

— А разве уже поздно? Был же обед!

— Уже давно вечер, Анжелик, — Эля кивнула на часы. — Время близится к полуночи.

— Но я хотела поиграть с Дамьяно!

— Завтра утром поиграешь, — улыбнулась я. — А сейчас тебе надо лечь поспать.

— А папа завтра уже будет?

Ох, хотела бы я знать!

— Думаю, будет, — пришлось ответить так, и я очень надеялась, что не солгала. Что завтра Теодоро уже окажется дома, живой и здоровый, и все ужасы происходящего просто останутся позади. Но пока что это только мечты.

Я взяла за руку Анжелик и потянула её за собой. Девочка даже не особо крутилась, неожиданно присмирев, наверное, в самом деле очень устала и просто не нашла сил для того, чтобы ругаться по поводу необходимости идти в кровать.

Она остановилась только у самого выхода и дернула меня за руку, заставляя обернуться. Я проследила за взглядом Анжелик и сама замерла. В кресле, опутанная черными колдовскими лентами, сидела леди Мария. Вид у неё был совершенно отсутствующий, она глядела в пустоту и как будто ничего не видела. Я невольно вздрогнула, всмотревшись в её лицо. К моему счастью, Эля, поняв причины неловкости, поспешила объяснить:

— Анжелик, леди Мария просто уснула.

— Это папина магия, — упрямо отозвалась девочка. — Он привязал её своей магией к стулу. Зачем?

— Она… — Эля смутилась. — Леди Мария сделала кое-что очень плохое, и папа собирается передать её властям. Потому, чтобы леди Мария не сбежала от правосудия, он вынужден был вот таким образом её задержать. Но ты не бойся. Она никому не причинит вреда, а с ней самой всё нормально.

Анжелик вздохнула. Усталость в ней боролась с врожденным любопытством и всё-таки смогла получить верх.

Никогда ещё мне не удавалось так легко подготовить Анжелик ко сну. Она позволила уложить себя в кроватку и, кажется, уснула практически сразу. Я ещё с полчаса просидела около неё, а потом, получив от Дамьяно согласное «мяу» в ответ на просьбу сторожить сон девочки, отправилась к Эле.

Мы с ней обе очень устали, но уснуть так и не смогли. Просидели в комнате, обсуждая всё произошедшее. Мне едва удалось уговорить сестру прилечь, и она, закрыв глаза, провалилась всё-таки в сон.

Я осторожно укрыла Элю одеялом, а сама выскользнула из комнаты в коридор. Стоило мне только закрыть глаза, как в голову лезли всякие дурные мысли, и я не представляла, как от них избавиться. Страх за сестру, за Анжелик настолько укоренился в моем сознании, что я призраком блуждала по коридорам — и едва не закричала, когда кто-то внезапно обнял меня, притягивая к себе.

А потом, обернувшись, увидела Теодоро. Он был бледен, явно устал, но смотрел на меня вполне осознанно, улыбался. Глаза мужчины немного покраснели, тоже выдавая его усталость, и сам он выглядел не лучшим образом, но, кажется, оставался целым и невредимым.

— Ох, — прошептала я. — Ты всё-таки вернулся.

— Завтра мне придется вновь отправиться по делам, — тихо ответил Теодоро. — Но сейчас да, оставил их там и отправился домой. Удостовериться, что всё в порядке…

Он протянул руку и погладил меня по щеке. От внезапной ласки я содрогнулась, но не отпрянула, наоборот, подалась вперед. Теодоро крепко обнял меня, прижимая к своей груди, и, казалось, вот-вот должен был поцеловать… Но так и не решился этого сделать, вместо того мазнул губами по виску.

— Не спится?

— Нет. Уложила Анжелик, Элю… А сама глаз сомкнуть не могу. Тяжело. Только стоит глаза закрыть, так сразу Береника перед глазами.

— Всё уже позади.

— Мне, если честно, не верится, — покачала головой я. — Расскажешь?

В какую-то секунду я подумала, что он откажет, заявит решительно, что нечего мне лезть не в своё дело, но Теодоро только кивнул. Потом взял меня за руку и потянул за собой. Я покорно зашагала следом за мужчиной.

Мы дошли до его кабинета. Я отметила, что леди Марии больше не было в кресле, а внутри больше не оказалось портрета. Вместо него висели настенные часы — откуда только успели взяться?..

— Ведь Анжелик будет спрашивать, — промолвила я, позволяя усадить себя в кресло. — Почему ты убрал портрет её матери… Ты готов сказать правду?

— Да, — кивнул Теодоро. — Мы слишком долго лгали… И, думаю, мне придется рассказать Анжелик некоторые подробности о Беренике, чтобы потом вместо меня это не сделал кто-то другой, пытаясь разделить нас с дочерью. Ей явно будет проще узнать эту правду от близкого человека, чем потом, даже уже взрослой, понять, что я лгал ей всё это время.

Я задумалась на несколько секунд, прокручивая в голове его слова, а потом серьезно кивнула.

— Ты прав. Ребенку важно знать всю правду. Я… Мы когда Эльке с врачом говорили про её диагноз, я тоже поначалу думала всё скрыть. Но потом поняла, что она даже бороться не сможет, если не будет до конца понимать, что с ней происходит. И тогда решились… Хотя мы ошибались, как оказалось.

— Главное, что сейчас твоя сестра полностью здорова, — промолвил Теодоро. — Леди Марии не повезло, конечно, теперь ей придется ходить с этой тварью, пока мы не найдем безопасный способ выудить её и изничтожить…

— А вы будете всё-таки это делать?

— Да, — подтвердил он. — Во-первых, нельзя позволять, чтобы тварь из Бездны безнаказанно жила в чужом теле, даже если это тело отвратительного человека, а во-вторых, леди Мария понесет соответствующее наказание и отбудет тюремный срок, магии она уже лишилась — не считая некоторых крох. Симбионт выжрал всё, что мог.

— Где она, кстати?

— Забрали. Нечего ей делать в моём доме, мало ли, ещё придет в себя и наговорит Анжелик чего-то, — он поёжился. — Мария работала на меня очень долго, я, если честно, знал, что характер у неё паршивый, но был уверен, что она всё-таки верна мне — по-своему, конечно, но верна. Неожиданно и в какой-то мере больно слышать обратное, но плевать, переживу, — он не стал занимать кресло за столом, напротив меня, а вместо этого придвинул стул поближе и осторожно взял меня за руку.

Мы на несколько секунд замерли, а тогда Теодоро заговорил вновь:

— Береника будет жить. Но магии у неё не осталось. Мне пришлось рассказать про страшную тварь из Бездны — только, разумеется, я эту тварь сразил, а не притащил к себе домой в качестве питомца. И Дамьяно лучше пока что никому не показывать.

— А Береника… Её будут судить?

— Статус Светлой Леди она, разумеется, потеряет, — вздохнул Теодоро, — и судебному разбирательству быть. Вести его скорее всего придется мне, даже если Светлые успеют выбрать своего главу, этот человек ещё явно будет не в курсе, что да как. В общем… Через несколько недель эта история совсем забудется. И обе стороны сделают всё возможно, чтобы Береника Раньери была всеми забытой. Отправится на исправительные работы… И, вероятнее всего, на неё установят магический запрет, чтобы она не могла никоим образом приблизиться к Анжелик.

— Значит, она больше не опасна.

— Да. Но сейчас я ещё кое о чем хотел бы поговорить, — Теодоро сглотнул и крепче сжал мои пальцы. Я вздрогнула; вид у него был такой, словно мужчина грустил, собирался со мной прощаться.

Стало как-то не по себе. Я всмотрелась в его лицо и попросила:

— Не молчи.

— Анастейша… Настя, — он наконец-то обратился ко мне по моему нормальному имени, а не адаптированному к этому миру. — Твоя сестра теперь здорова, проклятья на ней нет. И вам больше никто не угрожает, источника опасности нет. Сейчас, конечно, я не в ресурсе, но через несколько недель смогу открыть портал и… Вы сможете вернуться в свой мир.

Я застыла. Вернуться? Я как-то забыла о том, что вообще живу не в своем мире, что я здесь чужая, что, возможно, Теодоро не видит для меня места в собственной жизни и считает, что мне пора бы возвращаться и не мешать ему. Стало вдруг как-то очень обидно и горько, да так резко, что я даже не сразу смогла заговорить, так и сидела, смотрела на него и просто моргала.

Мужчина тем временем наклонился ко мне ближе и прижался губами к моей ладони, а потом, отшатнувшись, прошептал:

— И я пойму, если ты скажешь, что хочешь как можно скорее оказаться подальше отсюда, — прошептал Теодоро, пока я всё ещё сидела в ступоре и молчала. — Потому что быть няней моей дочери — не самое простое на свете занятие и не предел мечтаний для девушки. Но… Если у меня есть хотя бы один шанс убедить тебя остаться здесь, я им воспользуюсь.

— Здесь? — переспросила я. — В этом мире?

— В этом мире. Со мной, — подтвердил Теодоро.

Я молчала. Просто подняла на него ошеломленный взгляд и ждала, пока мужчина вновь что-то скажет, боялась позволять себе даже думать о том, что он в самом деле заинтересовался мною, как девушкой, и сейчас обращается так, потому что хочет, чтобы я осталась.

— Знаю, ты считаешь, что моя симпатия… Все мои знаки внимания — это было последствие твоего сходства с Береникой. И сейчас, когда ты имела несчастье познакомиться с нею лично, тебе наверняка противен этот факт. Но правда в том, Настя, что поначалу, узрев ваше сходство, все, что я мог чувствовать — это недоверие. Потому что Береника не заслуживала, чтобы ей доверяли, а значит, и похожая на неё девушка тоже. А потом мы познакомились поближе, и я понял, что ты — целая вселенная, человек с огромным сердцем. То, как ты защищала Анжелик, как относишься к собственной сестре… Ни одна из женщин, что встречались мне прежде, так не могла. Понимаю, что это может быть невзаимно, в конце концов, я — мужчина с ребенком и бывшей женой-преступницей, но я не мальчик, чтобы молчать и бояться сознаться в своих чувствах. Я люблю тебя. И если у меня есть шанс завоевать твою любовь тоже, я хочу им воспользоваться. Настя?..

— Знаешь, — прошептала я, — с моей точки зрения влюбляться в иномирянку, которая попала в твою канцелярию обманом, немного менее логично, чем в Тёмного Лорда, о котором наверняка мечтает каждая девушка…

— И что ты хочешь этим сказать? Что мы оба нелогичны?

— Что ты — нелогичен, а я — логична донелья, — выдохнула я.

Теодоро несколько секунд молчал, словно переваривая мои слова, а потом, кажется, понял, что это было моё корявое, странное, но всё же признание.

В его глазах вспыхнули счастливые искры.

— Так значит…

— В такого как ты невозможно не влюбится, — прошептала я. — Сначала я боялась, но потом поняла, что… Как бы я ни ставила себе внутренние запреты, как бы не убеждала себя в том, что мне нельзя выходить замуж, нельзя любить, нельзя обращать внимание на других мужчин, нельзя думать ни о ком, кроме моей болеющей — уже здоровой, но ведь это только сегодня стало так! — сестры… И всё равно ты проник в мою голову. И когда ты сказал про возвращение домой, я так испугалась…

— Чего?

— Что ты хочешь выставить меня из своего дома.

— Бездна, нет! Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — выпалил Теодоро, а потом, поняв, о чем говорит, тихо рассмеялся. — Если после всего увиденного ты на это решишься.

Я заглянула ему в глаза.

— Решусь.

— Тебе достанется муж, который всегда будет занят работой. И будущая Темная Леди в падчерицах…

— Мы с этим как-нибудь разберемся. К тому же, мне казалось, что я нравлюсь Анжелик. Разве нет?

— Очень нравишься, — рассмеялся Теодоро, а потом как-то вдруг затих. — Так ты выйдешь за меня замуж?

— Да, — прошептала я. — Выйду.

Это было какое-то совершенно внезапное, странное ощущение нашей взаимной любви. После всего пережитого, после самого тяжелого дня в моей жизни, сравнимого только с тем, как я узнала о диагнозе сестры, я чувствовала себя так легко, будто у меня за спиной внезапно раскрылись крылья. И когда Теодоро наклонился ко мне, чтобы поцеловать, легко потянулась к нему навстречу.

Мы любили друг друга. Искренне. Взаимно. Я осознала это, кажется, где-то посреди поцелуя, когда оказалась в объятиях Теодоро и поняла, что никогда не хочу с ним расставаться. Быть рядом, быть единым целым…

Разве я когда-то позволяла себе влюбляться? Нет. В моей жизни не было места мужчинам. Кто-то говорил, что это неправильно, что я себя загублю, а я твердила, что нет, не иею права, ведь самое главное в моей жизни — это моя сестра.

Теперь всё встало на свои места. Теперь я понимала, как можно делить с другим человеком ответственность и вместе преодолевать все проблемы, не думая о том, что однажды мне придется убежать, взвалив на себя груз ответственности. Я твердо осознавала, что всегда смогу положиться на Теодоро, а он в свою очередь найдет опору и вдохновительницу во мне.

И это заставило меня отбросить любую неуверенность прочь. И просто наслаждаться тем, что мы сейчас были вдвоем, едины и неделимы.

Навсегда.

Эпилог

— Ты такая красивая! — воскликнула Анжелик, рассматривая моё свадебное платье. — Самая красивая невеста, которую я когда-либо видела!

Я смутилась. Из отражения в зеркале на меня смотрела немного испуганная, растерянная, но счастливая девушка, и это счастье, кажется, меняло всё вокруг. Сияние в глазах, едва уловимая улыбка, которую, как бы я ни старалась, не удавалось спрятать. И хотя многое для меня было сложно в этом мире, ко многому мне приходилось привыкать, я чувствовала, что нашла всё-таки свое место в жизни.

— Спасибо, — прошептала я. — Очень рада, что тебе нравится.

Анжелик продемонстрировала мне большой палец. Этот жест она подцепила у Эли и теперь повторяла его при любой возможности, выражая своё одобрение. А ещё повторяла, что когда, лет эдак через тридцать-сорок, её папе надоест быть Темным Лордом, и она станет следующей Тёмной Леди, то обязательно осовременит этот мир и сделает его таким, как наш.

Конечно, пока что всё это были лишь детские мечтания, хотя я не сомневалась, что однажды Анжелик действительно придется принести в этот мир огромные перемены. Даже её магия была отнюдь не так проста. Причудливая смесь Тьмы и Света, феномен, который наверняка взялись бы изучат многие, если б Теодоро им это позволил.

Но Раньери, разумеется, был непреклонен. Никто не станет экспериментировать на его дочери, таков был его ответ. И воспитанием Анжелик он занимался самостоятельно, стараясь при этом как можно более тонко прорабатывать её магию.

Но у Анжелик всё равно появилась возможность общаться со сверстниками. Теперь, когда она была уже стопроцентно Тёмной, пусть и со своими особенностями, необходимости ограничивать девочку в общении с другими одаренными детьми не было ни малейшего повода. И они легко приняли веселую, общительную Анжелик в свою компанию. Конечно, не обошлось без нескольких скандалов, но Анжелик сразу показала, что умеет за себя постоять и не позволит, чтобы её зазря задевали.

К новой жизни привыкала не только она. Для нас с Элей тоже многое изменилось. Эля всерьез увлеклась лабораторными исследованиями и сутки проводила среди чанов с зельями, создавая что-то новое. Собственной магией она не обладала, но зато прекрасно разбиралась во множестве компонентов, много читала и изучала новое. А когда надо было добавить щепотку волшебства, то рядом всегда оказывался Дамьяно, не способный отказать Эле в щепотке шерсти или в небольшой капельке его удивительного яда.

Драконий кот дорос до размеров среднего тигра и наконец-то остановился, так сказать, в своем физическом развитии. Достаточно уже того, что он сейчас мог запросто проглотить не только мышь, а и среднего размера раздражающего его пса — благо, пока что прецедентов не было, но Теодоро разумно ограждал драконьего кота от общества и считал, что чем меньше людей знает о его существовании, тем лучше.

А ещё Эля получила возможность поработать на должности секретаря в Канцелярии Тьмы. Теодоро, однажды послушав несколько крайне интересных сплетен, распространяемых его секретарем, заявил, что терпеть эти гадости больше не намерен и выгнал Вито прочь, но на его место желающих, способных справиться с обязанностями, всё как-то не находилось. Зато Эля с такой охотой схватилась за эту работу, что я была просто поражена. Постепенно моя сестра грозилась дорасти до правой руки Тёмного Лорда. Даже с новоизбранным Светлым, кажется, удавалось поладить только ей; тем более, как неодаренная, она спокойно переносила влияние и той, и той магии.

Мне должность в Канцелярии Тьмы не светила. Зато я получила возможность вернуться к любимому делу — к учительствованию. Теодоро согласился, что система образования в этом мире не из лучших, и я попыталась потихоньку внедрять то, что знала. Получалось неплохо, конечно, не без недостатков и сложностей, но к осени мы должны были открыть первую школу, предназначенную в том числе и для одаренных магией детей.

А сейчас, в последний месяц лета, мы с Теодоро собирались пожениться.

На самом деле что моё, что его желание касательно свадьбы было очень однозначным: никакого пышного торжества, всё как можно тише и спокойнее. Но, увы, статус Тёмного Лорда не предусматривал тихую закрытую церемонию только для своих. Пришлось устраивать пышное празднество, и я сейчас откровенно трусила, не представляя себе даже, как всё пройдет.

— Я постоянно думаю, что что-то пойдет не так, — созналась наконец-то я.

В этом мире невесты ожидали своего выхода в специальной комнате. Эля оставалась здесь со мной до последнего, пока не пришел момент, что и ей пришлось выйти, и теперь я ждала своего выхода в компании Анжелик. Она собиралась помогать нести шлейф платья, потому уходить девочке было необязательно.

— Всё будет замечательно! Ты будешь мне самой лучшей мамой, — заверила меня Анжелик. — Папа тебя очень любит!

— Ох, Анжелик, — прошептала я, отворачиваясь наконец-то от зеркала и заключая девочку в объятия. — Если б ты знала, как мне невероятно важна твоя поддержка! Спасибо огромное! Ты прекрасна!

Девочка, кажется, зарделась и крепко обняла меня в ответ. А потом совсем тихо прошептала мне на ухо:

— И ты ни капельки не похожа на мою биологическую мать. Ты не такая. Ты добрая и любящая. Хорошо, что ты есть у нас с папой.

— Спасибо, родная, — прошептала я.

Когда мы с Теодоро всё-таки решились рассказать Анжелик о Беренике и её судьбе, я первая вспомнила о таком термине, как биологическая мать. Девочка выслушала нас тогда очень спокойно и только сказала, что всё равно не знала эту женщину и никогда с нею не встречалась.

Но реакция была столь спокойной лишь на первый взгляд. Потом маленькая Анжелик долго плакала у себя в комнате, и Эля, нашедшая её первой, долго объясняла, что кровные родственники — это не так и важно, главное духовное родство.

И Анжелик поверила. Она была сильной, умной девочкой, потому нашла в себе достаточно сил, чтобы переступить через это и просто смотреть в будущее.

— Ты мне пообещаешь, — прошептала Анжелик, заставляя меня вынырнуть из воспоминаний, — что вы с папой всё равно будете меня любить? Даже когда у вас появятся общие дети?

— Анжелик, солнышко, конечно, — кивнула я. — Мы будем любить вас одинаково сильно, всех. Как можно перестать любить собственного ребёнка?

— Но ведь я тебе не ребенок, — пробормотала она.

— А вот и неправда, — мотнула головой я. — Я очень хочу быть тебе не няней, не мачехой, а настоящей мамой. Если ты готова принять меня, то я буду очень-очень счастлива. Правда.

Анжелик помолчала немного, а потом прошептала:

— Так я теперь могу называть тебя мамой?

— Конечно.

— И на официальных приемах тоже мамой, а не леди Анастасией?

— Какая же я тебе леди, — рассмеялась я. — Ты можешь называть меня так, как тебе захочется, Анжелик.

— Хорошо, — прошептала она, обнялась, вжалась лицом мне в живот и тихо добавила: — Мама.

Наверное, если б не звон колокола, свидетельствовавший о том, что мне пора выходить к жениху, я бы расплакалась от умиления и счастья, что Анжелик всё-таки приняла меня. Но сейчас нам двоим пришлось собраться с силами и выйти из убежища к гостям.

Дорога, что вела к Теодоро, показалась мне бесконечной. Я чувствовала на себе тяжелые взгляды других и на мгновение пожалела о том, что выбрала такое открытое платье, что вообще согласилась на такую пышную свадьбу… Но потом наши с Теодоро взгляды встретились, и я поняла, что оно того стоит. Какие б испытания ни пришлось преодолеть, я ведь иду к нему, к своему самому любимому мужчине, к человеку, ради которого на всё готова.

И мне вдруг стало легко-легко, как не было уже очень давно. Я шагала к Теодоро быстро, быстрее, чем полагалось невесте, и, когда он наконец-то взял меня за руки, подтягивая к себе, осознала, что уже ничего не отменить.

Смотреть отсюда на гостей было странно. Я заметила улыбающуюся Анжелик, прижавшуюся к Эльке, и Эльку саму тоже, счастливую и довольную, и молодого Светлого Лорда, по каким-то удивительным причинам топтавшегося рядом с моей сестрой, а не среди своих. А потом вновь посмотрела на Теодоро и просто утонула в его глазах.

Стандартные вопросы для меня пролетели в один момент, как и брачные клятвы. Ведь самое главное было то, что мы говорили друг другу взглядами, и слова не играли практически никакой роли.

Тем не менее, я почувствовала себя как-то особенно, когда Теодоро надел мне кольцо на палец. У меня руки дрожали, когда пришлось отвечать тем же жестом, и я с трудом справилась с собой и расплылась в улыбке, когда и на его безымянном пальце засверкал золотой ободок.

А потом Теодоро привлек меня к себе и поцеловал. И хотя это был далеко не первый наш поцелуй и, разумеется, не последний, он был каким-то особенным.

Мы не просто наслаждались друг другом, нет. Мы клялись, что вечно будем вместе, и каждый из нас хотел эту клятву исполнить.

И когда Теодоро отстранился от меня на секунду, давая вдохнуть воздух, я с необычной остротой и ясностью осознала, что нашла своё место в жизни. Рядом с этим мужчиной. В этом доме. С его дочкой, с нашими общими детьми, которые у нас обязательно будут. И пусть во мне не было магического дара Света или Тьмы, зато был другой, очень важный…

Ведь важнее всего то, что я умела любить.

И Теодоро тоже.

— Никому и никогда тебя не отдам, — прошептал он, привлекая меня к себе.

Я только тихо рассмеялась.

— Даже и не думай, — прошептала я, — что я захочу когда-нибудь исчезнуть…

И, наплевав на приличия, поцеловала его первой.

---

Дорогие читатели! История Теодоро и Анастейши подошла к концу. В этой книге я полностью раскрыла их сближение, нелегкий путь к доверию, который персонажи преодолели с достоинством! Уверена, дальше Анастейшу и Теодоро, а также маленькую Анжелик и детей, которые, возможно, ещё родятся у нашего Тёмного Лорда и его попаданки, ждет только всё самое лучшее!

Знаю, что многим полюбился мир и персонажи. Потому приглашаю в историю ещё одной попаданки, Эли, сестры нашей главной героини, а также Светлого Лорда, упомянутого в эпилоге. Книга называется "Учительница в приюте для маленьких магов", и, уверена, она тоже может прийтись вам по душе.

Здесь же в первую очередь хочу поблагодарить всех, кто читал мою книгу, завершенной или в процессе. Мне очень ценна ваша поддержка, и я безумно рада, если "Няня для дочери Тёмного Лорда" пришлась вам по вкусу. Эта книга очень важна для меня, она оставила след в моей душе, и о рассказанной истории я буду вспоминать с огромным теплом.

До встречи в следующих книгах!

С любовью, ваша Катерина Заблоцкая.

Content

Катерина Заблоцкая
Няня для дочери Темного Лорда

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая. Теодоро

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая. Теодоро

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая. Теодоро

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая. Теодоро

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая. Теодоро

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая. Эля

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая. Теодоро

Глава двадцать пятая

Эпилог