Джек Швагер

Таинственные маги рынка: Лучшие трейдеры, о которые вы никогда не слышали

Переводчик П. Власов

Редактор В. Скворцов

Руководители проекта Е. Черкасова, А. Туровская

Дизайн обложки Е. Аленушкина

Корректоры Е. Якимова, И. Астапкина

Компьютерная верстка Б. Руссо

Originally published in the UK by Harriman House Ltd in 2020, www.harriman-house.com

First published in 2020 © Jack D. Schwager

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина ПРО», 2022

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Посвящается нашей дочери Эспен.

Ты – наше продолжение.

Желаю тебе обаяния, красоты,

такого же чувства юмора, как у твоих родителей,

и финансового благоразумия, которого у них нет

Нет таких вещей, как быть более «правильным», чем рынок, или «выиграть у рынка». Если вы зарабатываете деньги, то лишь потому, что вы понимаете то, что делается на рынке. Если вы теряете деньги – то потому, что вы не поняли законов рынка. Иначе просто не может быть.

– Мусавер Мансур Ийяз (Musawer Mansoor Ijaz)

В каждом десятилетии появляются свои модные глупости, но основной причиной любой из них всегда остается одно и то же: люди убеждены в том, что если что-то произошло в недавнем прошлом, то оно сохранится на века, и это несмотря на то, что сама земля под их ногами находится в непрестанном движении.

– Джордж Дж. Черч (George J. Church)

Есть два сорта прогнозистов: те, кто просто не знает, и те, кто даже не знает, что они не знают.

– Джон Кеннет Гэлбрейт (John Kenneth Galbraith)

К читателям

Книги Джека Швагера давно уже вошли в список классической литературы для трейдеров и инвесторов. Когда я только начинал свой путь трейдера в далеком 2006 году, то никак не мог пройти мимо таких бестселлеров, как «Маги фондового рынка» и «Технический анализ. Полный курс». В первом случае я узнал реальные истории профессиональных трейдеров, а во втором – понял, как выстраивать торговую стратегию на основании анализа графика цены и объема.

С выходом книги «Таинственные маги рынка» мое восприятие рынка еще больше изменилось. Я узнал о разных торговых стилях и методиках от лучших трейдеров. Истории успеха на финансовом рынке, рассказанные мастерами своего дела, очень сильно вдохновляют и дают мотивацию продолжать идти вперед, когда кажется, что уже нет сил. Трейдеры – люди, как правило, замкнутые, так как работают в одиночку из дома или офиса. Они редко объединяются в команды или компании. Поэтому так важно получать свежие мысли и подходы к торговле от других профессионалов отрасли.

«Таинственные маги рынка» продолжают серию «Магов» и знакомят нас с малоизвестными трейдерами, которых разыскал Джек Швагер. Беседы с ними приоткрывают завесу тайны над стратегиями торговли на финансовых площадках. Поэтому, читая книгу, старайтесь выписывать особенности подходов «магов» к торговле. Возможно, они станут ключевыми для вас в построении торговой стратегии, которая изменит вашу жизнь до неузнаваемости. Кто знает, может быть, в следующей книге будут брать интервью уже у вас.

Помните, что когда-то мы все начинали с нуля в этой нелегкой профессии. Но если вы действительно горите своим делом, то ваше вхождение в топ лучших трейдеров и управляющих активами – лишь вопрос времени. А эта книга станет для вас дополнительной мотивации к новым вершинам!

Дмитрий Черемушкин, призер конкурсов «Лучший частный инвестор» и «Битва трейдеров» проводимой Московской Биржей, управляющий XELIUS®

Предисловие

Если вы спросите любого успешного трейдера, какие книги он рекомендует к прочтению, то в 99 % случаев среди них окажутся произведения Джека Швагера.

Помню, как я сам в 18 лет зачитывался первой и последующими книгами серии «Маги рынка». Как буквально подскакивал на месте, встретив ценный инсайт, и тут же бежал его записывать, чтобы затем применить на практике.

Почему эта серия книг стала столь популярной? Мне кажется, потому что у Джека Швагера получилось показать: успешные трейдеры – это не миф. Они такие же живые люди, которые смогли понять то, что отделяет проигравших от победителей на бирже. И пытаются передать нам эти знания через интервью.

Для меня было огромной честью поучаствовать в переводе русского издания новой книги серии «Магов рынка», которая получила название «Таинственные маги рынка». В этот раз автор решил найти тех трейдеров, чьи имена не мелькают в прессе, которые не управляют известными хедж-фондами и не комментируют биржевую ситуацию по ТВ. Именно такие трейдеры наиболее близки читателям, ведь на их месте вполне мог оказаться каждый.

Я знаю, что вам уже не терпится приступить к чтению книги, поэтому напоследок просто дам совет – записывайте. В книге есть как целые стратегии, например в интервью с Джейсоном Шапиро, так и советы по психологии, неожиданные идеи вроде использования соцсетей для выявления будущих трендов. Записывайте. Возможно, вам кажется что вы и так все запомните, но лучше запишите.

И я искренне надеюсь, что это книга поможет вам на нелегком пути в трейдинге финансовых рынков.

Павел Власов, главный редактор портала о трейдинге TLAP.com

От автора

Приступая к работе над книгой «Таинственные маги рынка», я взял за основу гипотезу о том, что где-то в полной неизвестности скрываются трейдеры-одиночки, способные по результативности обогнать подавляющее большинство специалистов, управляющих активами на профессиональной основе. Мне удалось отыскать этих трейдеров и подтвердить свою гипотезу. Но, кроме того, я обнаружил и еще кое-что, действительно поразившее меня.

Я никак не ожидал, что снова найду трейдеров, истории которых совпадали бы с данными о некоторых героях моей первой книги о магах рынка «Маги фондового рынка». По моим предположениям, выдающиеся результаты, достигнутые некоторыми из них, хотя и являются свидетельством их исключительного профессионального мастерства, отчасти были также обусловлены периодом небывалого роста инфляции в 1970-х годах. Кроме того, в последующие десятилетия наблюдалось значительное повышение числа людей, принимающих активное участие в сферах биржевой торговли и инвестирования, причем процент торговых операций, совершаемых именно профессиональными управляющими, постоянно рос.

В современных рыночных условиях описанные тенденции, казалось бы, должны были помешать трейдерам получать высокие прибыли. Однако, к моему большому удивлению, оказалось, что некоторые из трейдеров, которых я сумел разыскать и чьи истории теперь изложены в этой книге, демонстрируют, пожалуй, самые лучшие показатели производительности из всех тех, с какими я до сих пор сталкивался.

Вступительная фраза из предисловия к первой, написанной мною более 30 лет назад книге: «У меня есть для вас несколько удивительных историй» – вполне подходит и для того, чтобы начать с нее мой нынешний опус. Выдающихся трейдеров, с чьими историями вы вскоре познакомитесь, можно кратко описать примерно так.

Выпускник колледжа, который начал торговать с суммы в $2500 и за 17 лет сумел получить на этом рынке прибыль, равную $50 млн.

Бывший менеджер по рекламе, который за 27 лет торговли фьючерсами достиг среднегодового показателя прибыли в 58 %.

Биржевой трейдер, разработавший необычную торговую концепцию, в которой нет места ни фундаментальному, ни техническому анализу, и тем не менее превративший свой первоначальный капитал ($83 000) в $21 млн.

Трейдер фьючерсного рынка, который на протяжении своей 13-летней карьеры – начиная со второго года торговли – демонстрирует среднегодовую доходность в 337 %, с просадками, составляющими не более 10 %.

Посыльный из Чешской Республики, чья стратегия внутридневной покупки ценных бумаг обеспечила показатель доходности к риску, намного превзошедший подобные показатели 99 % хедж-фондов, и чья деятельность, как и у фондов, основывается на открытии только длинных позиций.

Трейдер фьючерсного рынка, который сначала дважды заработал и потерял более полумиллиона долларов, а затем разработал методологию контртрендовой торговли, позволившую ему добиваться стабильного успеха в торговых операциях на протяжении последующих 20 лет.

Бывший морской пехотинец армии США, создавший и запатентовавший программное обеспечение для автоматического трейдинга на рыночных событиях, демонстрирующее выдающиеся показатели соотношения доходности к риску на протяжении десяти лет использования.

Трейдер фьючерсного рынка, у которого средняя доходность торговых сделок составляет 280 % в год, при максимальной просадке не более 11 % по состоянию на конец каждого месяца.

Профессиональный музыкант, который использовал самостоятельно полученные навыки программирования для разработки систем торговли на фондовом рынке, обеспечивающих среднюю доходность в 20 % в течение последних 20 лет, что более чем в три раза превысило доходность S&P 500 за тот же период.

Профессиональный игрок в теннис, добившийся за неполные десять лет торговли фьючерсами невероятного показателя среднегодовой доходности, равного 298 %.

Трейдер фондового рынка, объединивший стратегию длинных инвестиционных позиций с краткосрочной торговлей на событиях и получивший в результате показатели в три раза лучше, чем у фонда S&P 500, как с точки зрения доходности, так и с точки зрения ее отношения к риску.

В общем, если вы ожидаете найти здесь пошаговые инструкции о том, как, особо не напрягаясь, получать с рынка ценных бумаг 100 % прибыли в год, то немедленно отложите эту книгу, она совершенно не об этом!

Если же вы хотите приобщиться к знаниям некоторых из самых успешных трейдеров мира, узнать, какие у них взгляды на рыночную конъюнктуру, какими специфическими знаниями о торговле они обладают, что помогло им достигнуть успеха, каких ошибочных действий они научились избегать, и, наконец, услышать от них полезные советы, то вы найдете здесь много дельной информации.

Благодарности

Первым шагом к созданию этой книги стал поиск самих трейдеров. Справиться с этой задачей мне очень помогли два замечательных человека. Один из них – Стив Голдштейн, исполнительный директор лондонской коучинговой фирмы Alpha R Cubed, предоставивший мне информацию о двух людях, ставших героями этой книги, и о некоторых их коллегах, которые вполне могут появиться на страницах следующей публикации из этой серии, если возьмусь за ее продолжение. Еще двоих порекомендовал Марк Ричи – сам талантливый трейдер, добившийся немалых успехов на этом поприще. Интересно, что вначале я намеревался взять интервью у него самого, однако к моменту запланированного выезда к Марку я уже собрал достаточный объем материала для написания целой книги. Так что, возможно, о нем я поведаю в следующем томе. Еще одну благодарность, к сожалению, посмертную, я выражаю Биллу Доджу, который посоветовал мне обратить внимание на Джейсона Шапиро.

Кроме того, в эту книгу попали истории трех трейдеров, информацию о которых я нашел с помощью сайта FundSeeder.com, созданного компанией FundSeeder Technologies, с которой я давно сотрудничаю. Данные и аналитику с этого же сайта я использовал для расчета эффективности трейдинга всех лиц или организаций, упомянутых на этих страницах.

Я благодарен своей жене Джо Энн, которая, как и во время работы над предыдущими книгами из серии «Маги рынка», всегда готова была меня поддержать или же высказать конструктивную критику и советы, которым я всегда стараюсь следовать.

И конечно, никакой книги не было бы и в помине без готовности сотрудничавших со мною трейдеров внести в нее свою лепту, открыто поделившись личным опытом, знаниями и идеями. Они предоставили мне отличный материал для последующей работы.

Я хочу также сказать спасибо Марку Ниофре, внимательно прочитавшему всю рукопись и сумевшему отыскать опечатки, которые, несмотря на многократные предыдущие прочтения, ускользнули от моего внимания.

И наконец, я хотел бы поблагодарить моего редактора из издательства Harriman House Крэйга Пирса, который превратил работу над финальным вариантом текста из занудной рутины в настоящее удовольствие. Он нашел идеальный баланс между сохранением важных для книги деталей и внесением в нее наиболее целесообразных изменений.

Примечание. Читателям, незнакомым с понятием «фьючерсный рынок» (торговля фьючерсами), следует сначала ознакомиться с кратким руководством для начинающих, представленным в Приложении 1.

Часть 1. Трейдеры фьючерсного рынка

1. Питер Брандт:

Гибкий подход, основанный на жестких правилах

Удивительно, как многие из опрошенных мною мастеров рынка терпели неудачи в своих самых первых торговых сделках – некоторые даже по несколько раз. Не является исключением и Питер Брандт. Но важная особенность его истории состоит в том, что, начав, как и многие, с неудачных операций, а затем проведя более десяти лет на самой вершине успеха, он в последующие годы оставил эту деятельность и забросил рыночные спекуляции на целых 11 лет. По прошествии их Питер вновь возобновил торговлю и вышел на второй продолжительный виток успешной биржевой деятельности.

Брандт определенно является человеком старой закалки. Его торговля основана на классическом анализе графиков, принципы которого впервые были опубликованы в книге Ричарда Шабакера «Технический анализ и прибыль на фондовом рынке», вышедшей в свет в 1932 году. Позднее эта работа была пересказана в общедоступной форме Эдвардсом и Маги в книге под названием «Технический анализ трендов на фондовом рынке», изданной в 1948 году.

Питер начал свою финансовую карьеру брокером на товарной бирже в начале 1970-х годов, как раз тогда, когда всплеск инфляции и рост цен на сырьевые продукты вывели такого рода товары с финансовых задворок на передовые позиции. В то время рынки фьючерсов, собственно, и назывались сырьевыми, потому что на них тогда торговали только сырьем. Это был период формирования в качестве финансовых инструментов фьючерсов на валюты, процентные ставки и фондовые индексы: им всем предстояло стать главной темой на фьючерсных рынках и таким образом превратить словосочетание «сырьевые рынки» в устаревшее. Брандт начинал свою карьеру на сырьевой бирже еще в те причудливые старые времена, когда сделки на фьючерсном рынке совершались в толпе кричащих брокеров – в обстановке, абсолютно не похожей на бесшумную и продуктивную электронную торговлю наших дней.

В общей сложности Брандт занимается торговлей вот уже 27 лет: первый торговый период длился 14 лет, второй продолжается вот уже 13-й год – это как бы две сессии с перерывом в 11 лет. Ниже, в интервью, мы объясним причины столь длительного перерыва в его карьере. До конца 1981 года данные о показателях доходности Брандта отсутствуют. За последующие 27 лет биржевой деятельности Брандт достиг впечатляющей среднегодовой доходности в 58 %. Однако он сам поясняет, что доходность несколько завышена. Это объясняется его довольно агрессивной манерой торговли: о ней свидетельствуют очень высокие показатели среднегодовой волатильности (53 %).

Пример Брандта убедительно демонстрирует, насколько сильно занижает показатели качества трейдинга повсеместно используемый коэффициент Шарпа. Одним из основных недостатков, присущих данному коэффициенту, является то, что компонент показателя, отвечающий за риск (волатильность), не в состоянии разграничить позитивную (восходящую) и негативную (нисходящую) тенденции самой волатильности. Иначе говоря, если оценивать риски подобным образом, большие прибыли окажутся столь же нежелательными, как и большие убытки, что полностью противоречит интуитивному представлению большинства людей о риске. Трейдер, периодически получающий, подобно Брандту, большие прибыли, неизбежно схлопочет низкий коэффициент Шарпа, хотя фактически его убытки не так уж велики.

Альтернативной оценкой соотношения доходности к риску является скорректированный коэффициент Сортино – показатель, где в качестве меры риска вместо общей волатильности используется именно нисходящая волатильность («волатильность вниз»): тем самым устраняется негативный вес пиковых значений в целом. Скорректированный коэффициент Сортино напрямую сопоставим с коэффициентом Шарпа (хотя для коэффициента Сортино, рассчитанного традиционным способом, это не так[1]). Высокий скорректированный коэффициент Сортино (в отличие от коэффициента Шарпа) означает, что распределение доходности имеет положительную асимметрию (то есть более выраженную тенденцию к получению крупных прибылей, чем больших убытков). И аналогичным образом низкий скорректированный коэффициент Сортино подразумевает, что доходность имеет отрицательную асимметрию (больше вероятность крупных убытков, чем прибыли). Для большинства трейдеров коэффициент Шарпа и скорректированный коэффициент Сортино довольно близки, однако в случае Брандта (поскольку полученная им максимальная прибыль намного превышает его самые большие убытки) скорректированный коэффициент Сортино (3,00) почти в три раза превышает коэффициент Шарпа (1,11)! Еще одним доказательством того, что Брандту удалось достигнуть прекрасного соотношения риска и доходности, является очень высокое ежемесячное отношение получаемой им прибыли к убыткам (Gain to Pain Ratio – GPR)[2], которое составляет 2,81 – весьма впечатляющий уровень, особенно с учетом его длительной карьеры.

Брандт – единственный трейдер из этой книги, к которому не совсем применимо прилагательное «таинственный». Хотя большую часть своей карьеры он не выходил в свет и его до сих пор нельзя назвать знаменитостью в широких финансовых кругах, все же в последние годы благодаря своей рыночной рубрике «Фактор» и быстро растущему числу подписчиков в «Твиттере» он получил признание и уважение со стороны определенного сегмента трейдерского сообщества. Некоторые из трейдеров, у которых я брал интервью для этой книги, тоже отметили большой авторитет, которым пользуется теперь Брандт. Однако в любом случае у меня была серьезная мотивация включить Брандта в эту книгу, пусть даже и с некоторым ущербом для точности ее названия.

Суть в том, что именно Брандт стал триггером, запустившим подготовку этой книги: я постоянно откладывал ее проект в долгий ящик. Тем не менее я знал, что если напишу еще одну книгу, то обязательно упомяну в ней о Брандте. Мы с Брандтом друзья, и я хорошо знаю его торговые принципы (более чем верные, как я полагаю), поэтому я чувствовал, что если в моей книге не найдется места для его истории, то сам же буду потом об этом жалеть.

В то время Брандт жил в Колорадо-Спрингс, но как-то в разговоре он обмолвился, что через несколько месяцев собирается перебраться в Аризону. А поскольку я тогда и сам жил неподалеку, всего в каких-то 100 милях от его дома, в городе Боулдер, штат Колорадо, то решил, что будет целесообразнее взять интервью до его переезда и что это к тому же придаст дополнительный импульс всей работе над книгой. Вот только к тому времени, как я начал воплощать свои задумки, Брандт уже переехал в Тусон.

Когда я наконец добрался самолетом в его новый город, Брандт встретил меня на выходе у подножия трапа. Я был так рад снова его видеть! Хотя с нашей последней встречи прошло чуть больше года, его походка заметно изменилась, а спина сгорбилась еще сильнее. Тридцать пять лет назад с ним случилось ужасное несчастье. Как-то ночью он встал, чтобы пойти в ванную, еще не совсем проснувшись. Он помнит, как с досадой подумал тогда: «Кто же это поставил стул прямо посередине коридора?» На самом деле это был вовсе не стул, а перила, ограждающие верхний этаж. Недолго думая, он перемахнул препятствие, и следующее, что он может вспомнить, – это как он лежит на спине и не может пошевелиться. Брандт упал почти с шестиметровой высоты. Только приземлившись, он осознал, что произошел несчастный случай. Это же поняла и его жена Мона, которая, услышав страшный грохот, сразу же набрала номер экстренной помощи 911.

Брандт провел в больнице более 40 дней, скованный гипсом и зажатый между двумя матрасами, с помощью которых его можно было регулярно переворачивать, чтобы менять положение его тела. После этой трагедии Брандту сделали полдюжины операций на спине, и все-таки с возрастом позвоночник все чаще беспокоит его. Он испытывает постоянные боли – это я знаю лишь потому, что догадался его об этом спросить. Обладая стоическим характером, он не только никогда не жалуется на боль, но и не принимает никаких обезболивающих, потому что не хочет иметь дело с побочными эффектами от лекарств.

Брандт отвез меня в свой дом, который находится в закрытом поселке на окраине Тусона. Мы разговаривали, сидя в патио на заднем дворе, откуда открывался вид на пустыню Сонора, которая оказалась на удивление зеленой: говорят, что там произрастает больше видов растений, чем в любой другой пустыне в мире, и некоторые из них не растут больше нигде, в частности знаменитый кактус сагуаро (карнегия гигантская). Над далеким горизонтом возвышались два горных пика. Был прекрасный весенний день, правда, немного ветреный, из-за чего в саду постоянно позвякивали китайские колокольчики. «Они не помешают вашему диктофону?» – спросил Брандт. «Нет, все нормально», – заверил его я. Тогда я даже не задумывался о том, сколько часов мне предстоит провести, снова и снова слушая записи с этими надоедливыми перезвонами.

* * *

– Задумывались ли вы в детстве, чем вам хотелось бы заниматься во взрослой жизни?

– Я вырос в крайней бедности, воспитывался матерью-одиночкой. Мне было жизненно необходимо уметь зарабатывать самостоятельно, так что я сделался весьма предприимчивым молодым человеком. Я развозил газеты, и у меня было два постоянных больших маршрута. Я вставал по воскресеньям в 5 утра, чтобы доставить 150 газет на велосипеде или, если шел снег, таща за собой санки. Еще я собирал пустые бутылки и подвизался в местном продуктовом магазине, раздавая счета покупателям.

– Сколько же вам тогда было лет?

– О, я начал работать, когда мне было где-то десять лет.

– По какой специальности вы учились в колледже?

– Я получал образование в рекламной сфере; мне она очень нравилась.

– Что же тогда заставило вас перейти от рекламной деятельности к трейдингу?

– К этой идее меня склонили два события. Во-первых, мой брат занимался покупкой мешочков с серебряными монетами. Тогда, в конце 1960-х – начале 1970-х, гражданам США не разрешалось владеть золотом, но серебряных монет запрет не касался. Брат покупал такие мешочки, уплачивая наценку в 20 % от номинала. Это следует рассматривать как хороший пример торговли с асимметричным риском: вы можете потерять максимум 20 %, но, если цены на металл поднимутся выше[3], потенциал роста будет неограниченным.

– А сами вы покупали серебряные монеты?

– Нет, я не мог этого себе позволить. У меня просто не было на это денег. Но я был по-настоящему заинтригован этой темой. Я даже покупал The Wall Street Journal, чтобы следить за ценами на серебро. Мой брат начал скупать серебряные монеты, когда цена на серебро составляла $1,50 за унцию. К 1974 году цена на серебро выросла более чем в три раза и превысила $4,50 за унцию. И мой брат купил себе «мерседес».

– Вы сказали про две вещи. Какая же была вторая?

– Я жил тогда в Чикаго и повстречался с человеком, который участвовал в торгах на соевой бирже. Наши сыновья вместе играли в хоккей, и мы знали друг друга довольно хорошо. Он сказал: «Питер, хочешь зайти и посмотреть, чем я занимаюсь? С меня обед». В результате мы отобедали прямо в здании Торговой биржи. В том ресторане были огромные окна с видом на торговую площадку. Взглянув сверху на деловую суету, я не смог вымолвить ничего, кроме «Ух ты!». Я был просто очарован. Внутри меня вспыхнула мысль: «Вот чем я хочу заниматься». Я засыпал друга вопросами о трейдерстве. И забрал все брошюры, которые нашел в офисе Торговой биржи.

– В то время вы все еще занимались рекламой?

– Да.

– И вы были довольны своей работой?

– В то время я весьма успешно продвигался по карьерной лестнице в рекламном агентстве, которое на тот момент занимало пятое по величине место в мире. На мне лежала большая ответственность, моими клиентами были такие компании, как Campbell и McDonald’s.

– Случалось ли вам самому участвовать в рекламных компаниях?

– Да, я принял участие в рекламном ролике компании McDonald’s «Хватай ведро и швабру». Вы даже можете найти его на YouTube. А еще я участвовал в создании образа Рональда Макдональда.

– Значит, вам нравилось то, чем вы занимались?

– Да, мне нравилось то, чем я занимался. Единственное, что мне не нравилось, – это политические интриги в корпоративном бизнесе. Но дело еще в том, что те парни, суетившиеся в биржевом зале, творили нечто, оказавшееся лично для меня невероятно привлекательным. Мне особенно импонировала мысль, что в конце каждого рабочего дня они видели результаты своей работы. А рабочий день у них длился меньше четырех часов, с 9:30 до 13:15! Привлекательности новому занятию добавляло и то, что я уже понимал, каких высот могут достичь эти ребята.

– Вероятно, вы тогда еще не знали, что более 95 % людей, пытающихся стать трейдерами, в результате разоряются? Вы опирались на нерепрезентативную выборку, как сказал бы специалист по статистике.

– О, об этом я узнал позднее. А в то время я заметил только, что стоянка Торговой биржи была заполнена «мерседесами» и «порше».

– Не было ли составляющей частью вашего нового увлечения желание разбогатеть после детства, проведенного в бедности?

– Да, по большей части это так.

– Как же вы перешли от намерений к настоящему участию в трейдинге?

– Итак, я пришел к выводу, что хочу заниматься этим бизнесом. Но стоимость даже минимального участия в нем была для меня слишком высокой, так что я не мог себе этого позволить. К счастью, в это же время мой брат познакомил меня с брокером, который помогал ему с покупкой серебряных монет. Этот брокер проживал в Миннеаполисе и работал в компании Continental Grain, которая в то время была второй по значимости компанией на Чикагской товарной бирже после Cargill. Мой новый знакомый сообщил, что Continental Grain расширяет штат сотрудников.

До 1972 года на зерновых рынках было очень мало публичных торгов, но ситуация изменилась после резкого скачка цен на сырьевые товары в начале 1970-х годов – периода, называемого «большим рынком быков». Continental была первой из ведущих фирм на Торговой бирже, приложив значительные усилия для вовлечения в процесс как хеджируемых, так и спекулятивных клиентов. Стараниями этих же людей для ведения брокерской деятельности была создана дочерняя компания Conti Commodities.

– Не испытывали ли вы сомнений, выбрав путь профессионального трейдера, ведь вам, по сути, предстояло работать продавцом?

– Нет, потому что это давало мне возможность заняться своим бизнесом. В Conti я и прошел первую программу обучения для товарных брокеров. В программе участвовали восемь человек, и длилась она три месяца.

– Вы получали стабильную зарплату или ваш заработок полностью зависел от комиссионных?

– Компания выплачивала доход от долевого участия в течение полугода. Не помню точной суммы, но это было примерно $1300 в месяц, плюс-минус. Зато я прекрасно помню, что на момент моего ухода моя зарплата в рекламной компании составляла $28 000 в год. Так что я сознательно согласился на значительное снижение зарплаты.

– Каким образом вам удалось привлечь первых клиентов после того, как вы закончили программу обучения и начали свою работу в качестве брокера?

– Первым делом я поехал обратно в Нью-Джерси нанести визит в компанию Campbell, а затем отправился в Оук-Брук, чтобы посетить там офис McDonald’s.

– Это потому, что там у вас имелись связи из рекламного прошлого?

– Да, конечно, у меня были связи, и довольно-таки высокого уровня. Так сложилось, что у крупных производителей продуктов питания, с которыми я поддерживал деловые контакты, не было страховки на случай перехода к «бычьим» тенденциям на сырьевом рынке, свидетелями которого мы тогда как раз и стали.

Эта ситуация застала их врасплох. Пострадали они очень сильно, так как цены на все важнейшие ингредиенты – мясо, соевое масло, сахар, какао и т. д. – взлетели до небес. В те времена Служба по внутреннему налогообложению (IRS) даже не знала, как хеджировать прибыли и убытки.

Все это происходило в конце 1974 года, сразу после резкого всплеска «бычьих» тенденций в 1973 и 1974 годах. Получается, что я занялся трейдингом буквально через год-два после зарождения фьючерсной индустрии в ее современном понимании. Я предложил руководству фирмы Campbell сделку, суть которой заключалась в том, что они отправляют одного из своих агентов по закупкам на два месяца в Чикаго, а я забочусь о том, чтобы его научили, как обращаться с фьючерсами. Человек, которого они послали, в конечном итоге стал их старшим агентом по закупкам, и, естественно, свой счет он вел у меня. Мне удалось также открыть счета для McDonald’s и некоторых других хеджеров. Так что для молодого брокера дела у меня шли прекрасно.

– А разрешили ли вам торговать на собственном спекулятивном счете?

– О да, конечно.

– Итак, когда же вы начали торговать на бирже сами?

– Я начал торговать примерно в 1976 году, к тому времени я уже скопил немного денег и убедился, что действительно очень хочу торговать.

– Вы помните свою первую сделку?

[Некоторое время он обдумывает ответ, а затем припоминает.]

– На самом деле это было немного раньше – примерно в конце 1975 года. Я уже какое-то время занимался брокерскими операциями, поэтому начальство Conti дало мне зеленый свет, и я смог присоединиться к ребятам на биржевой площадке. Мой друг Джон, тот самый, что в свое время и заинтересовал меня трейдингом, зарабатывал на спекуляциях соей. Однажды при встрече он сказал мне: «Питер, “бычий” тренд на рынке сои определенно внушает мне оптимизм!» Ну и я решил заключить контракт. Я понятия не имел, что делаю. Рынок действительно поднялся на 5 или 6 центов, но затем резко упал. Закончилось все тем, что я вышел из сделки на падении примерно в 12 центов [$600 убытка за позицию с одним контрактом]. Я прекрасно помню, что вскоре после этого опять встретил Джона, и разговор он начал с фразы: «Какой потрясающий перепад цен!» Впоследствии я узнал, что для Джона, который торговал на бирже против потока ордеров, прибыль от 1 до 2 центов считалась весьма неплохим результатом, а прибыль в 6 центов – вообще сказочным. Важный урок, который я вынес из этой ситуации, заключался в том, что на термины «бычий» или «медвежий» лучше просто не обращать внимания. Важно, в каких временных рамках действуют трейдеры, какого движения они ждут и какие события должны произойти, насколько должна измениться цена, чтобы они поняли, что ведут торговлю в неверном направлении.

– И как в дальнейшем развивалась ваша торговая карьера?

– За следующие три года я слил три или четыре счета. Как говорится, если вы начинаете торговать овсом – можете не сомневаться, что с вашим счетом что-то неладно. [Рынок овса – это, как правило, рынок с низкой волатильностью и небольшим размером контракта (в долларовом эквиваленте), поэтому вероятная маржа на нем явно ниже, чем на рынках других зерновых культур.]

– Как вы принимали свои торговые решения?

– Поначалу я слушал специалистов компании Conti, которые торговали на фундаментальных данных и каждое утро перед открытием рынков транслировали по громкой связи фирмы свои взгляды на происходящее. Они говорили о таких вещах, как отгрузка зерна, состояние посевов и т. д. Естественно, они давали и советы по торговле. Выполняя их рекомендации, я и обанкротил свой первый счет. Кроме того, в офисе Conti в Мемфисе работал технический аналитик, тоже выходивший ежедневно в прямой эфир по утрам. Он использовал прием точечно-фигурных диаграмм [метод построения графиков цен, при котором интервалы зависят от ценового движения, а не от времени]. Данный подход прекрасно показал себя в спекуляциях на рынке сои в 1976 году, поэтому я купил книгу о методе точечных диаграмм и начал экспериментировать с этим подходом. Так я слил и второй счет. Затем последовало недолгое увлечение методом сезонных колебаний. После этого я попробовал зарабатывать на спредах. [Имеется в виду торговля на разнице в цене между двумя фьючерсными контрактами на одном рынке. При этом покупаются контракты со сроком исполнения в одном месяце и продаются контракты со сроком исполнения в другом месяце.]

– Вы таким образом пытались найти подходящую для вас методику?

– Я пытался найти хоть что-то, но находил только поводы для расстройства. В то же время я считаю, что мне еще повезло. Сегодня я смотрю на парней, которые начинают торговать чем-то вроде криптовалюты, обнуляя свои студенческие кредиты, а в итоге оказываются вынуждены жить в подвале отчего дома. У меня же был сторонний источник дохода, на который можно было прожить. Проигрыши не были для меня концом света. Я просто хотел научиться торговать и стать успешным трейдером.

– Что же в конечном итоге прервало этот порочный круг, состоявший из открытия счета, попытки использовать методологию, отличную от предыдущей, потери денег в процессе торговли, прекращения торгов и повторения аналогичных действий снова и снова?

– Я думаю, что эту ситуацию изменили две вещи. Во-первых, я понял: чтобы не уйти в непозволительно огромный минус, необходимо использовать стопы. А во-вторых, однажды ко мне подошел коллега, технический аналитик, и заявил: «Пойдем-ка со мной». Мы спустились по лестнице, перешли улицу и вошли в книжный магазин. Там он купил мне книгу, написанную Эдвардсом и Маги, «Технический анализ трендов на фондовом рынке». Я сразу же прочитал ее, прямо-таки взахлеб. Кто-нибудь другой, возможно, и не вынес бы ничего вразумительного из этой книги. Но мне она помогла расставить все точки над i. Написанное там легло в основу моих дальнейших представлений о формировании цен. Я наконец-то получил понимание о точке выхода на рынок. До моего знакомства с этой книгой я вообще понятия не имел, что я делаю. Я даже не представлял себе, где открывать позицию. Еще благодаря этой книге я научился определять, как обезопасить свои сделки и в какую сторону будет развиваться ситуация на рынке. Именно с подачи Эдвардса и Маги я занялся техническим анализом. В кои-то веки я увидел свет в конце туннеля и понял, что у меня есть шанс найти себя на этом поприще. Тем более что аккаунт, с которого я вел торговлю, руководствуясь построенными графиками, показал очень неплохие результаты.

– Значит, это был переломный момент, когда наконец после стольких неудач в биржевой торговле к вам пришел настоящий успех?

– Да. К 1979 году мой аккаунт уже довольно успешно набирал обороты. Теперь, оглядываясь назад, я вижу, что этот счет имел гораздо бóльшую волатильность, чем следовало бы. Я все еще не разобрался с выбором правильного размера позиции, и все же впервые с тех пор, как я начал торговать, мой счет демонстрировал уверенный прирост.

– А брокер, купивший вам книгу, – стал он сам успешным трейдером?

– Нет, успеха он не добился. Мы с ним до сих пор близкие друзья, но как трейдер он все же не состоялся.

– Удивительно, что, сыграв такую важную роль в росте вашей биржевой карьеры, он сам так никогда и не добился позитивных результатов. Полагаю, книга, которую он вам купил, оказалась лучшим подарком из тех, что вы когда-либо получали.

– О да! Позвольте-ка мне показать вам кое-что. [Он уходит и через минуту возвращается с книгой.] Я много лет искал первое издание книги Эдвардса и Маги, даже запрашивал его у некоторых букинистов. В конце концов я нашел экземпляр, подписанный самим Маги и переданный им его другу в Бостоне.

– Полагаю, на тот момент вы все еще занимались управлением аккаунтами для хеджирования коммерческих пользователей? Когда вы решили оставить брокерскую деятельность и целиком посвятить себя трейдингу?

– Где-то через год.

– А у вас не вышло бы совместить и ведение этих аккаунтов, и торговлю со своего личного счета?

– Скорее всего, вышло бы, однако такого желания я не испытывал.

– Почему?

– Просто я хотел заниматься исключительно торговлей на бирже.

– Но разве при отказе от ведения этих аккаунтов вы не лишались крупного дохода от брокерской деятельности?

– Ну я, конечно, лишился бы, но вообще-то я их продал.

– Я не знал, что так можно сделать.

– Можно. Я передал аккаунты в обмен на комиссионное вознаграждение.

– Такие крупные коммерческие счета – весьма лакомый кусок. Каким образом вы нашли брокера, которому их можно было доверить?

– Я передал их человеку, который сильно повлиял на мою биржевую деятельность, можно сказать – моему наставнику. Его имя Дэн Марки, и лучшего трейдера, чем он, я, вероятно, не встречал за всю свою жизнь.

– Какими же принципами он руководствовался в своих торговых операциях?

– Обычно он говорил: «Я смотрю на рынки с точки зрения основных постулатов истории, экономики и психологии». Для своего тогдашнего работодателя, фирмы Conti, он творил настоящие чудеса. Он занимался истинным позиционным трейдингом, месяцами удерживая крупные позиции по зерну. Он прекрасно чувствовал, когда на рынке назревает переломный момент. Если он говорил что-нибудь вроде: «Кукуруза нынче на самом нижнем пределе стоимости, и сейчас для нее наступил сезон минимума цен», то, значит, так оно и было.

– Он делал это чисто интуитивно?

– Да, совершенно интуитивно. Если бы его спросили, почему он так решил, он даже не смог бы ответить.

– Значит, по сути, он находился в коротких позициях в период высоких цен и в длинных – в период низких?

– Да, именно так.

– Как ни парадоксально, получается, что он действовал по совершенно противоположному сценарию, нежели вы?

– Да, получается так.

– Но вы говорили, что он был вашим наставником. Тогда чему же он вас научил?

– Управлению рисками. Покупая в момент низких цен, он не стал бы статично занимать эксклюзивную позицию и удерживать ее. Он продолжал исследовать рынок на предмет минимума. Он выходил из любой сделки, если на конец недели она оказывалась убыточной, а затем в подходящий, по его мнению, момент, пробовал ее еще раз. Он пробовал снова, и снова, и снова.

– Это очень интересно! Кстати, насколько я знаю, один из неоднократно озвученных вами принципов так и звучит: если на конец недели открыта убыточная позиция – выходите из нее. Теперь я понимаю, что эта идея родилась 40 лет назад из ваших наблюдений за торговыми операциями Дэна. И вы старались следовать этому правилу на протяжении всей вашей торговой практики.

– Да, конечно. Как говорил Дэн: «Сделка состоит из двух компонентов – направления и сроков. Ошибетесь в любом из них – и вся ваша сделка пойдет псу под хвост».

– Вы научились у Дэна чему-нибудь еще?

– Да, я видел, что он открывал позиции гораздо меньших размеров, чем мог бы себе позволить. Урок, который преподал мне Дэн, заключался в следующем: если вы сможете защитить свой капитал – у вас всегда будет еще один шанс. Нужно постараться сберечь свою «стопку фишек».

– Вы свою, кажется, теряли, и не раз.

– Было дело, было дело…

– Интересно, что все озвученные Дэном советы касаются сферы управления рисками и никаким боком не затрагивают самого интересного для большинства трейдеров момента – об открытии сделки. Я так понимаю, что у вас были и другие наставники, оказавшие на вас заметное влияние.

– Да, но Дэн был, безусловно, самым значимым из всех. Впрочем, еще одно важное наставление я получил от трейдера, который работал техническим аналитиком. Он сказал: «Питер, чтобы заработать приличные деньги, тебе нужно обладать некоторой форой, но ни на одном графике ты ее не увидишь». Уже тогда этот комментарий произвел на меня отрезвляющее действие, однако его полный смысл дошел до меня лишь спустя примерно пять лет.

– Я полагаю, он имел в виду, что любому другому трейдеру доступны для наблюдения те же графики, что и вам самому.

– Именно. К тому же графические модели тоже могут давать сбой. Я знаю, что в одном утверждении мы с вами сходимся на все сто: если графический паттерн не срабатывает, это является более надежным сигналом, чем графический паттерн сам по себе. [Здесь следует отметить, что я настолько согласен здесь с Питером, что отвел в своей книге, посвященной анализу фьючерсного рынка, целую главу под обсуждение этой концепции, которую назвал «Самое главное правило графического анализа»[4].]

Более того, графические паттерны могут трансформироваться. Например, вам кажется, что на паттерне формируется «ручка», а он со временем берет и превращается во что-то совершенно другое. Трансформация паттернов – не более чем набор графических фигур, которые не отражают истинное положение дел, а потому чреваты ошибками выбора.

– Как развивались события после того, как вы передали свои аккаунты Дэну и сосредоточились исключительно на трейдинге?

– В 1980 году я основал компанию Factor Research and Trading и даже арендовал под нее офис.

– А что за «фактор» фигурирует в названии?

– Это такая шутка для посвященных. С 1975 по 1978 годы я очень продуктивно трудился в компании Campbell, предоставляя им фундаментальную информацию и консультируя их по вопросам хеджирования рисков. К 1979 году я освоил технический анализ и начал замечать признаки, потенциально говорящие о скорых крупномасштабных изменениях цен на зерновых рынках. Но не мог же я просто пойти к начальству и сказать: «Я считаю, что вы должны подстраховаться на случай невиданного доселе краха, который, как мне кажется, скоро произойдет на рынке, потому что я увидел формирование паттерна “голова и плечи” на его дне». Так что я решил подойти к Дэну Марки или еще к кому-нибудь из специалистов по фундаментальным вопросам и при стоимости сои в $6 задать им такой вопрос: «Вот если соевые бобы будут стоить $9 – что, по вашему мнению, будет твориться на рынках?» Я надеялся, что мне растолкуют с точки зрения фундаментальных тезисов, при каком раскладе такое могло бы произойти.

Ребята из CBOT (Чикагской торговой палаты) зачастую слышали мои беседы с коллегами из Campbell, когда я говорил что-то вроде: «Кажется, в прибрежных водах ожидается нехватка анчоусов». [Анчоусы используются для производства рыбной муки, которая является заменителем соевой.]

По сути, мои слова были обусловлены графическими моделями, но я старался выразить свое мнение с точки зрения фундаментальных данных. Поэтому они стали называть это «факторной белибердой от мистера Брандта».

– Что вы собирались делать в новой компании? Вы планировали заниматься управлением капиталом?

– Нет, я хотел просто торговать на своем собственном счете.

– Но ведь необязательно иметь собственную компанию, чтобы торговать на своем счете.

– Знаю, мне просто нравилось ощущение, которое я испытывал от владения собственной трейдинговой компанией.

– Изменилась ли у вас методология торговли со времен ваших первых шагов по пути профессионального трейдерства?

– На сегодняшний момент есть несколько существенных отличий.

– И каких же?

– Можно сказать, что в те времена у меня были, так сказать, «попкорновые» сделки.

– В каком смысле?

– Вы видели процесс приготовления попкорна? Как кукурузное зернышко, лопаясь, поднимается до самого верха емкости, а затем опадает обратно на дно? «Попкорновой» я называю такую сделку, по которой вы сначала получаете прибыль, а затем полностью отдаете ее назад в рынок, закрывая позицию на том же уровне, где вы и вошли. Так вот, сейчас я стараюсь избегать подобного.

– Изменилось ли что-то еще?

– Графики стали гораздо ненадежнее. В 1970-х и 1980-х годах торговать, опираясь на графические модели, было намного проще. Паттерны были понятными и аккуратными. На рынке было меньше качелей. [Качели – это когда на рынке имеет место сильное колебание цен вверх и вниз, что приводит к неправильному позиционированию следующих за трендом трейдеров непосредственно перед резким разворотом рынка в противоположном направлении.]

В те времена если вы узнавали графический паттерн, то могли гарантированно получить прибыль – настолько надежными были такие шаблоны.

– У меня есть собственная теория, почему ситуация сложилась именно так. А что вы думаете по этому поводу?

– Я думаю, все из-за того, что высокочастотные торговые операции создают волатильность вблизи точек пробоя графических паттернов. [Пробой – это когда график изменения цены прорывается выше или ниже прежнего торгового диапазона (боковое движение цены) или паттерна консолидации (например, треугольник, флаг и т. д.). Базовая концепция предполагает, что именно это свойство цен выходить за пределы предыдущего торгового диапазона или паттерна консолидации должно указывать на появление тенденции в направлении пробоя.]

– Но это очень краткосрочные операции. Почему же они влияют на волатильность?

– Потому что они создают волатильность именно возле точки пробоя. Эта волатильность так же мимолетна, как и сами операции, но для трейдера вроде меня она может обернуться закрытием позиции. Еще я считаю, что сейчас рынки более развиты и участники торгов крупнее, чем в то время. А что вы думаете о причинах изменения рынков?

– Я считаю так: когда слишком много людей берутся за одни и те же вычисления, никакая стратегия не может больше работать с прежним успехом.

– Думаю, вы правы. В те времена немногие следили за графиками.

– Что-то еще изменилось в вашем первоначальном подходе с тех давних времен?

– Раньше, торгуя паттернами, я ограничивался одно-четырехнедельными сессиями, теперь же я увеличил интервалы до 8–26-недельных сессий.

– Потому что так надежнее?

– Да.

– Заметили ли вы еще какие-то изменения приходящих сигналов, которые следует принять во внимание?

– Раньше я торговал на любом паттерне, который мог идентифицировать. Бывало, я торговал на 30–35 паттернах в месяц. Теперь у меня гораздо более избирательный подход. Например, в семидесятых я торговал на таких паттернах, как симметричные треугольники и трендовые линии, от которых на сегодняшний момент отказался. Я торгую только на тех, где происходит пробой горизонтального уровня.

– Почему?

– На горизонтальных уровнях вы можете гораздо быстрее понять, правы вы или нет.

– Что именно стимулировало перемены в вашем подходе?

– Ничто конкретное, это был просто постепенный процесс осознания того, что я получаю наилучшие результаты от торговли на прямоугольниках, восходящих и нисходящих треугольниках. Дайте мне десятинедельный прямоугольник с четко определенной границей, который заканчивается пробоем широкого дневного бара этого паттерна, и я сделаю свое дело.

– Но ведь вам все равно придется иметь дело с проблемой отката рынка даже после истинных пробоев. Что произойдет, если вы купите на пробое, а рынок отреагирует достаточно агрессивно, задев ваш стоп, а затем удержится? Будет ли долгосрочный паттерн по-прежнему выглядеть хорошо?

– Я воспользуюсь вторым шансом, но не более того. И я никогда не воспользуюсь вторым шансом в тот же день. Я помню, как парни из Торговой палаты жаловались: «Я потерял 30 центов в 10-центовом диапазоне». Я не хочу терять 30 центов в 10-центовом диапазоне, и я знаю, что это возможно.

– Если у вас второй раз сработают стопы и этот паттерн станет основной ценовой базой перед долгосрочным трендом, означает ли это, что вы пропустите все движение?

– Необязательно. Я все еще могу вернуться, если рынок сформирует модель продолжения [консолидацию внутри тренда]. Но я посмотрю на это как на совершенно новую сделку.

– То есть вам не мешает открывать длинную позицию по $1,50 после того, как у вас дважды сработали стопы по цене $1,20?

– Нет, меня это никогда не беспокоило. Я считаю, что такое мышление является ловушкой, в которую попадают люди. Я торгую на изменении цены – я не торгую на ценовом уровне.

– Есть ли еще что-то, что у вас поменялось за эти годы?

– Риск, который я беру на себя в сделке, сейчас намного ниже. Каждый раз, когда я открываю сделку, я ограничиваю свой риск примерно до 0,5 % моего капитала от точки входа. Я предпочитаю, чтобы мои стопы были на уровне безубыточности или выше в течение двух-трех дней после входа. Мой средний убыток в прошлом году составил 23 базисных пункта.

– Защитные стопы являются неотъемлемой частью вашей торговой методологии. Интересно, оставляете ли вы стопы на месте во время ночной сессии? [С появлением электронной торговли фьючерсные рынки торгуются по ночам. Присущая им дилемма состоит в том, что если не размещать защитный стоп-ордер на период ночной сессии, то сильное ночное движение цены может привести к потере значительно большей, чем предполагалось точкой стоп-ордера. С другой стороны, оставление стопа на ночную сессию сопряжено с риском его активации вследствие случайного движения цены на небольших объемах.]

– Это зависит от рынка. Я бы не стал размещать стоп-ордер в ночную сессию для мексиканского песо, но я использовал бы его для евро, потому что этот инструмент очень ликвидный. Точно так же я не использовал бы стоп-ордер в ночную сессию для меди, но использовал бы его для золота.

– Какой был ваш первый плохой год, когда вы стали работать трейдером на полную занятость?

– Это был 1988-й.

– То есть до этого убыточного года у вас было девять хороших лет. Что пошло не так в 1988 году?

– Я стал неосмотрительным. Я слишком рано входил в рынок на графических паттернах. Я гонялся за рынками. У меня не было адекватных ордеров.

– Почему, как вы говорите, ваша торговля в 1988 году стала неосмотрительной?

– Думаю, потому что 1987 год стал для меня необычайно прибыльным: я сделал прирост на 600 %. Это был мой лучший год, больше такого у меня не будет. Полагаю, я стал после этого несколько самодовольным.

– Сколько вы потеряли в 1988 году?

– Около 5 %.

– Когда вы вернулись на правильный путь?

– Уже через год. Неудачный период заставил меня осознать, что пора опять вернуться к фундаментальному анализу.

– Что вы знаете сейчас из того, что хотели бы знать, когда начинали карьеру трейдера?

– Я думаю, самое главное – это прощать себя. Потому что неизбежны случаи, когда мы ошибаемся.

– Что еще?

– Я узнал, что вы можете всерьез верить, будто знаете, куда движется рынок, но на самом деле вы никогда не имеете ни малейшего представления об этом. Теперь я знаю, что я сам себе злейший враг и что мои природные инстинкты часто сбивают меня с пути. Я импульсивный человек. Если бы у меня не было анализа и вместо этого я просто смотрел бы на экран и открывал позиции, я бы давно слил свой счет. И только когда я преодолеваю свои инстинкты в процессе дисциплинированного открытия позиций, работа с графиками действительно приносит мне выгоду. В своем стиле торговли я должен действовать осознанно. Мое преимущество исходит от процесса. Я скорее не трейдер, а специалист по размещению ордеров. Некоторые из ордеров, которые я размещаю, противоречат моей естественной склонности к работе на рынке. Ордера, которые я размещаю, являются весьма сложными.

– Почему?

– Например, в течение почти года медь находилась в узком 40-центовом торговом диапазоне, и только сегодня я купил медь около нового недавнего максимума. Такое сложно сделать. [Как оказалось, Брандт купил медь на максимуме восходящего движения, и на следующий день у него сработали ордера стоп-лосс. Этот ход был действительно типичным для Брандта. Большинство его сделок будут заканчиваться быстрыми убытками. Тем не менее он достигает реального успеха, потому что средняя величина его прибыли намного больше, чем средняя величина его убытка.]

Думаю, что бóльшую часть моей крупной прибыли я получил из сделок, которые противоречили здравому смыслу. То, как я отношусь к сделке, не является хорошим индикатором того, чем она закончится. Думаю, что, если бы я сделал свои самые большие ставки на те сделки, в которых я чувствовал себя лучше всего, это существенно ухудшило бы мои результаты. Вот сегодняшний пример: в течение всего года я хотел играть на повышение на зерне.

– Почему?

– Потому что зерно сейчас торгуется на самом дне. Думаю, что моя первая сделка с кукурузой, которую я совершил более 40 лет назад, была по более высокой цене, чем те цены, по которым я сейчас открываю позиции по зерну.

– Таким образом, с учетом инфляции, которая имела место с тех пор, цены являются крайне низкими.

– Да, и в этом году я несколько раз пытался покупать зерно, и все мои сделки приводили к чистым убыткам. Моей лучшей сделкой по зерну в этом году была короткая позиция по пшенице из Канзас-Сити. Фактически это была моя третья лучшая сделка за год. И я совершил ее только потому, что не смог пойти против графика. Я чувствовал, что если я не собираюсь шортить пшеницу из Канзас-Сити на том графическом паттерне, то почему я вообще удосужился взглянуть на этот график? Мне пришлось пойти против своих инстинктов, буквально кричащих о том, что зерно сформировало значимое дно.

– То есть по иронии судьбы вашей лучшей сделкой в этом секторе в течение года оказалась сделка, в корне противоположная той, что вы ожидали. Это как если бы вы должны были заставить себя сделать ставку против команды, за которую болеете.

– Так и есть.

– Оставалось ли то же самое справедливым на протяжении многих лет? Иными словами, были ли вашими лучшими сделками те, от которых вы меньше всего ожидали получить прибыль?

– Думаю, что так оно и есть. Во всяком случае, я думаю, что может существовать обратная корреляция между тем, как я отношусь к той или иной сделке, и тем, к чему она в результате приведет.

– Почему вы так думаете?

– Потому что слишком легко поверить в сделку, которая соответствует общепринятому мнению. Раньше меня беспокоило то, что я вообще позволил себе ошибиться в сделке, я принимал это близко к сердцу. А сейчас я даже горжусь тем, что могу ошибаться десять раз подряд. Я понимаю, что мое важнейшее преимущество связано с тем, что я научился хорошо переносить убытки.

– Таким образом, вместо того чтобы беспокоиться об убытке в сделке, вы гордитесь тем, что можете принять эти небольшие убытки, которые предотвращают накопление крупных убытков. В этом свете убыток по сделке – не признак несовершенства, а отражение тех личных качеств, которые помогли вам добиться успеха в долгосрочной перспективе.

– Работа трейдера и заключается в том, чтобы нести убытки. Убыточная сделка не означает, что вы сделали что-то не так. Сложность трейдинга состоит в том, что вы можете все сделать правильно и при этом потерять деньги. Не существует непосредственной обратной связи, которая говорила бы вам, что вы все сделали правильно. Я могу контролировать только размещение своих ордеров. Но я не могу контролировать исход своих сделок. Всякий раз, когда я размещаю сделку, я думаю: «Когда я оглянусь на график через год, смогу ли я увидеть на графике день сделки и ту цену, по которой я тогда открыл позицию?» Если ответ положительный, то это хорошая сделка, независимо от того, принесла она мне прибыль или убыток.

– Что еще было бы полезно знать, когда вы начинали работать трейдером?

– Если бы я в ранние годы избегал риска так же, как сейчас, у меня никогда не было бы такой череды лет с гигантской прибылью в эпоху 1980-х годов.

– Какой уровень риска вы принимали?

– О, я мог взять на себя даже 10 %-ный риск в одной сделке. Конечно, не во всех сделках, но иногда он бывал именно таким высоким.

– То есть сейчас риск уменьшился в 20 раз!

– Да.

– Как ни странно, но, похоже, тот факт, что вы торговали, имея неправильное представление о соответствующем риске в те ранние годы, принес вам прибыль. Я всегда считал, что успешные люди могут добиваться успеха благодаря некоторым врожденным навыкам, таланту или драйву, но все же здесь в значительной мере присутствует и удача. У людей может быть невероятный потенциал, но они ничего серьезного не добиваются. Ваша история является иллюстрацией этого, хотя и в противоположном смысле. Вначале вы действовали неправильно, торгуя слишком большими суммами, но все сработало прекрасно. Вы могли бы с такой же легкостью снова слить свой счет.

– О, Джек, совершенно точно. Только в последние десять лет я задумался над тем фактом, что мой успех в качестве трейдера в основном связан с тем, что я собираюсь назвать «космическим суверенитетом». Я начал заниматься этим на заре своей деятельности. Вокруг меня были знающие люди, которые наставляли меня. Когда я начинал, я работал в правильной фирме. В связи с моей предыдущей деятельностью в сфере рекламы у меня были правильные счета. Я начал торговать в то время, когда рынки были идеально приспособлены к моему стилю торговли. Я открывал длинные позиции по швейцарскому франку и немецкой марке размером в 10–15 % моего счета, но вместо того, чтобы убить меня, это приносило мне гигантскую прибыль. Я не могу поверить ни во что из всего этого. Ничто из всего этого не было связано с моим собственным интеллектом или способностями. Ничто из всего этого не было связано с тем, кем я являюсь на самом деле. Это и есть «космический суверенитет».

– Как вам удавалось управлять деньгами Commodities Corporation? [Commodities Corporation была частной торговой фирмой в Принстоне, штат Нью-Джерси. Эта фирма приобрела легендарный статус, потому что некоторые из трейдеров, отобранных ею, впоследствии стали одними из лучших трейдеров мира, в первую очередь это Майкл Маркус и Брюс Ковнер, о которых я написал в книге «Волшебники рынка»[5].]

– Не помню, как это все началось, но фирма сама обратилась ко мне. Думаю, меня порекомендовал кто-то из Торговой палаты. Я прилетел в Ньюарк на собеседование, и меня подобрал лимузин, который отвез меня в их замок. [Commodities Corporation, конечно, не располагалась в буквальном смысле в замке, просто Брандт использует термин «замок», чтобы подчеркнуть, насколько изысканными были офисы этой фирмы.]

– Да, их офисы были действительно красивыми, это было похоже на прогулку по картинной галерее. [Я и сам работал в этой компании аналитиком-исследователем.]

– О, это было потрясающе!

– Помните ли вы что-нибудь о процессе собеседования?

– Все трейдеры, которых я встречал до того, были экстравагантными личностями; эти же оказались люди академического типа, которые сильно отличались от тех трейдеров, к которым я привык в Торговой палате.

– Сколько денег вам дали в управление?

– Для начала они дали мне $100 000, но затем повысили эту сумму до $1 млн, а в конечном итоге до $5 млн с лишним.

– Какой опыт вы получили, работая в Commodities Corporation?

– Главная проблема была в том, что я никогда не умел хорошо торговать. Торговля более чем 100 облигациями за один раз уже заставляла меня нервничать. Помню, как я впервые подал заявку на 100 контрактов. Меня трясло, так я был испуган. Не думаю, что когда-либо прежде переживал что-то подобное.

– Сколько лет прошло с начала управления счетом Commodities Corporation, прежде чем вы начали торговать размером позиции в 100 облигаций?

– Около трех лет.

– Повлияла ли торговля более крупными позициями на вашу эффективность?

– Да.

– Каким образом?

– Это сделало меня более робким. Если у вас есть позиция в 100 контрактов и рынок идет против вас на целый пункт, это означает $100 000. Я начал мыслить в пересчете на доллары. Я перестал торговать на рынке и начал торговать на своем капитале. Это повлияло на успешность операций, и примерно с 1991 года мои результаты резко ухудшились. Сегодня я вижу все это намного яснее. Не думаю, что я был так осведомлен, что происходило в то время, но, оглядываясь назад, я понимаю, что произошло.

– Как закончились ваши отношения с Commodities Corporation?

– К 1992 году моя позиция закрылась по стопу, я не достиг их показателей.

– Но разве вы не преуспели в целом для Commodities Corporation?

– Преуспел. И не то чтобы у меня были серьезные потери. Окончание сотрудничества больше было связано с падением моей производительности почти до точки безубыточности, плюс-минус несколько процентов. Я также сократил размер своей позиции и не использовал бóльшей части своего распределения. Их отношение к моей деятельности вызывало вопросы: «Как? У вас есть счета по $10 млн, а вы торгуете позициями всего лишь по 20 лотов?»

– Закрыла ли Commodities Corporation у вас свой торговый счет сама или вы ушли по собственному желанию?

– Это было обоюдное решение. У меня уже не было того явного преимущества, которое я имел в предыдущие годы.

– Продолжали ли вы по-прежнему торговать на своем счете?

– Да, еще два года.

– Почувствовали ли вы себя лучше, когда скинули с себя бремя управления счетом Commodities Corporation?

– Нет, я вообще не очень хорошо тогда себя чувствовал как трейдер. В тот момент я потерял все удовольствие от этого занятия. Трейдинг стал для меня утомительной рутиной. Я чувствовал несоответствие между своей реальной производительностью и той производительностью, которую я мог бы иметь. Мне было эмоционально сложно жить с таким разрывом.

– Почему он вообще возник, этот разрыв?

– Думаю, потому что я просто стал «бояться выстрелов». Я чувствовал, что потерял свое преимущество, и не знал, как его вернуть.

– Но разве вы не испытывали облегчения в том, что вам не приходилось больше торговать на счете Commodities Corporation?

– Более значительным облегчением стал момент, когда я перестал торговать на собственном счете.

– Помимо облегчения, что вы еще чувствовали в тот день, когда закрыли свой собственный счет?

– Было много ощущений. Я твердил себе: «Слава богу, я наконец сделал это». И в то же время я говорил: «Я признаю поражение». Чем я отличался теперь от любого другого парня, потерпевшего крах в Торговой палате?

– Когда вы вернулись в трейдинг?

– Одиннадцать лет спустя, в 2006 году. Я точно помню время и место. Я сидел за столом, моя жена Мона стояла рядом, и тут мне в голову вернулась мысль о трейдинге. Я повернулся к Моне и спросил: «Что ты думаешь о моем возвращении в торговлю на товарно-сырьевых рынках?» Эта идея ей не понравилась.

– Думаю, потому что последние несколько лет торговли были для вас такими несчастными.

– Она вспомнила те годы и сказала: «Ты действительно хочешь попробовать это снова?» Я ответил: «Я должен это сделать». Вскоре после этого я заново открыл счет.

– Вы прекратили торговать в 1995 году и возобновили торговлю в 2006 году. Обращали ли вы внимание на рынки в течение всех этих лет?

– У меня не было фьючерсного счета.

– Вы даже не смотрели графики?

– У меня даже не было софта для построения графиков.

– Итак, в течение 11 лет вы даже не смотрели на графики. Затем вы внезапно опять решили торговать. Что подстегнуло вас к такому решению?

– Во-первых, я соскучился. Отчасти же дело как раз было в том, что предыдущий период закончился неудачно. Мысль об этом начала меня изводить, и в конце концов я сказал себе: «Питер, ты не можешь допустить, чтобы те неудачи оказались твоей лебединой песней».

– Что вы чувствовали, когда снова начали торговать?

– Я так долго не занимался этим, что не заметил, как весь мир перешел на электронную торговлю. Я даже помню, как достал из шкафа свою машинку для временных меток и распечатал пачку билетов для ордеров. [Смеется над тем, каким анахоретом он себе показался.] Я не знал, будет ли сейчас работать то, что я делал раньше, – технический анализ. Все же у меня вышло несколько хороших сделок, и оказалось, что графики работают. Мне это понравилось. У меня получились два действительно очень хороших года.

– Психологически вы вернулись к прежнему себе?

– Да, и мне это придало уверенности.

– Ваша вторая торговая карьера идет очень хорошо, но у вас и тут случился один неудачный год, который резко контрастирует с обычными, более успешными. Что такого особенного было в 2013 году? [В тот год Брандт потерпел просадку в 13 % при обычной среднегодовой доходности в 49 % во все другие годы в период с 2007 по 2019 год. Вторым его худшим результатом за этот период был год с приростом лишь в 16 %.]

– Да, было. Два фактора, которые усиливали друг друга. Во-первых, наверное, не случайно, что тогда я решил принимать деньги от инвесторов.

– Что побудило вас расшириться, чтобы принимать сторонний капитал, после стольких лет торговли исключительно на собственном счете?

– Люди, которых я знал, постоянно просили меня управлять их деньгами. Я не хотел, но через некоторое время устал отнекиваться и подумал: «Ладно, можно и попробовать». Сегодня я оглядываюсь на это решение и задаюсь вопросом: «Зачем я это сделал?» Ведь у меня не было на то никаких причин.

– Почему управление чужими деньгами привело к тому, что у вас получился единственный убыточный период с 2007 года и самая худшая просадка?

– Просадка все равно произошла бы, но я не думаю, что она была бы такой глубокой и продолжалась бы так долго. Сейчас я считаю, что, когда я торговал на своем собственном счете, это было похоже на торговлю игрушечными деньгами из «Монополии». Мой торговый капитал был чем-то вроде баллов на моем торговом счете. Я эмоционально отстранялся от него.

– Для большинства людей деньги на их счетах вполне реальны; они, конечно, не похожи на деньги в «Монополии». Как долго вы уже обладаете беспристрастным взглядом на собственные средства?

– Это чувство я смог развить в первые несколько лет моей торговли – еще в те далекие 1980-е.

– Я так понимаю, ваш взгляд на торговый капитал изменился, едва вы начали управлять капиталом других людей?

– Совершенно верно. Как только я обнаружил, что торгую деньгами в пользу друзей, это внезапно породило ощущение, что речь идет о настоящих деньгах. Оно прямо въелось мне в голову.

– Как долго вы управляли деньгами инвесторов?

– Я начал торговать на первом клиентском счете в январе 2013 года и к июню 2014 года вернул инвесторам все их деньги.

– Насколько близко был июнь 2014 года к нижней границе вашей просадки?

– Это было дно моей просадки. И я не считаю, что это было случайным совпадением. Думаю, это было дно, потому что я вернул все деньги их владельцам.

– Похоже, это значит, что вы не испытали бы последующего большого отскока на вашем собственном счете, если бы не вернули деньги.

– Думаю, что так и есть, – это правда. Полагаю, если бы я не вернул деньги инвесторов, я просто испытал бы более глубокую просадку.

– Что послужило толчком для вашего окончательного решения вернуть вкладчикам деньги?

– Мне повезло, что у меня есть торговые коллеги, с которыми я могу нормально поговорить и которые будут честны со мной. Они знали, что я переживаю, и они понимали, что управление деньгами других людей мешает моей торговле. Их совет заключался в том, что мне нужно вернуть деньги инвесторов и вернуться к торговле только на своем счете, как и раньше.

– Разве вы не осознавали к тому моменту, что управление деньгами инвесторов сказывается на вашем умственном торговом состоянии?

– На каком-то уровне я знал, в чем проблема, но мне было трудно признаться в этом самому себе. Я избегал поводов встречаться с инвесторами и говорить им, что возвращаю их средства, потому что просто не могу зарабатывать деньги таким образом.

– Каков был процент потерь на ваших счетах инвесторов к моменту их закрытия?

– Я думаю, что самая большая потеря счета была около 10 %.

– Но ваши собственные потери в процентах за этот период были больше.

– Это произошло потому, что я торговал на собственном счете более агрессивно, чем на счетах инвесторов.

– Ранее вы говорили, что в 2013 году были два фактора. Управление деньгами инвесторов было первым. Каким был второй?

– Когда я вхожу в сделку, я склонен руководствоваться правилами, но мои решения о входе в сделку являются дискреционными. Бывают периоды, когда происходит много ложных пробоев и резких ценовых движений, и рынкам все равно, что говорят графики. Это пример того, что мой подход не соответствует рынкам. Но также могут быть периоды, когда я работаю в несогласии со своими собственными принципами – я теряю дисциплину и становлюсь нетерпеливым. Я опережаю события, открывая позиции до того, как рынок их подтвердит. Я открываю сделки до того, как сформировался паттерн. И естественно, могут быть периоды, когда сходятся вместе оба условия: моя методология не согласуется с рынками, а я не соблюдаю своей методологии. Именно такое происходило в период с 2013 по середину 2014 года.

В то время все CTA терпели неудачу. Было много разговоров о том, что поведение рынка изменилось и, чтобы выжить, трейдеры тоже должны изменить свой подход. Я выпил напиток Kool-Aid и начал настраивать то, что делаю. [CTA расшифровывается как «консультанты по торговле на фьючерсных рынках» – это юридический термин для зарегистрированных менеджеров на фьючерсных рынках. Интересно, что эта аббревиатура неверна по крайней мере в двух отношениях. Во-первых, основная часть торговли фьючерсами осуществляется финансовыми инструментами (например, процентными ставками, валютами и фондовыми индексами), а не товарами. Во-вторых, CTA управляют активами клиентов, а не консультируют их, как это можно было бы предположить из названия.]

– Каким образом?

– Я добавил к своему анализу индикаторы. Я пробовал совершать сделки с возвратом к среднему значению. [Сделки с возвратом к среднему значению – это когда вы продаете «на силе» и покупаете «на слабости».]

– Но возврат к среднему значению – это полная противоположность тому, что вы делаете.

– Именно. [Он говорит это протяжно, как бы напевая.] Я был в отчаянии от того, что ничего не работало, и продолжал пробовать разные вещи. Это опять, как и в самом начале моей деятельности, превратилось в порочный круг. То, что обычно было стандартной трех- или четырехмесячной просадкой с потерей в 5 %, стало теперь полуторагодовой просадкой с потерей в 17 %. Убыточный период длился намного дольше, чем я мог себе вообразить, и все пошло вкривь и вкось.

– Стали бы вы менять свой способ торговли, если бы не управляли деньгами инвесторов во время этой просадки?

– Нет, конечно.

– Мы говорили о восстановлении вашего счета после того, как вы вернули деньги инвесторов. Было ли что-то еще, что объясняло такое изменение производительности?

– Я пошел на поводу у ложной идеи, что мне якобы следует изменить свой подход, потому что старые методы «больше не работают». Но в конце концов я понял, что мне необходимо вернуться к основам. Процесс возвращения выглядел в моей голове примерно так: «Я мечусь от одного подхода к другому. Я хватаюсь за соломинку. Я даже не знаю, где нахожусь. Но если я падаю, то лучше уж делать то, что я умею делать».

– Что произошло после того, как вы вернулись к своей стандартной методологии торговли?

– У меня был отличный год. Но, справедливости ради, скажу, что тогда рынки оказались благоприятными.

– Изменил ли опыт просадки в 2013–2014 годах что-нибудь для вас, кроме осознания того, что вы никогда не хотели управлять чужим капиталом, и укрепления вашей убежденности в том, что вы придерживаетесь своей методологии?

– После просадки 2013–2014 годов я начал по-другому рассматривать свой капитал. До этого я смотрел на общий баланс своего счета, включая открытые сделки. Это – традиционный способ учета капитала; в частности, именно так смотрит на него внутренняя налоговая служба. Теперь же меня не интересует размер капитала, пока остаются незавершенные сделки: я изучаю его движение только после полного их закрытия.

– Какая в этом разница с психологической точки зрения?

– На самом деле прибыль в открытых сделках мне еще не принадлежит. Это не моя прибыль, и не имеет значения, потеряю ли я ее. Так мне легче позволять рынку какое-то время идти против меня.

– Следовательно, даже если ваши начальные стоп-лосс ордера размещены очень близко к точкам входа, вы предоставляете рынку больше свободы, стоит только ценам двинуться вперед?

– Да, намного больше свободы. Более того: как только прибыль от сделки достигает 1 % от моего капитала, я закрываю половину позиции. Благодаря этому я могу дать оставшейся половине еще больше свободы.

– Будете ли вы поднимать ордера стоп-лосс на оставшейся части позиции?

– Буду, но гораздо менее агрессивно. Но как только я превышу 70 % своей цели по прибыли, я перемещу свой стоп поближе. Эта часть моей торговой методологии восходит к временам «попкорновых» сделок. Если, скажем, у меня есть открытая прибыль в размере $1800 на контракт по сделке с целью в $2000, то зачем же мне рисковать, отдавая ее назад, ради того чтобы заработать дополнительные пару сотен долларов? Поэтому, когда сделка приближается к цели, я поднимаю стоп-лосс выше.

– Итак, вы приблизились к цели примерно на 30 %. Как после этого вы решаете, на сколько поднять стоп?

– Как только цена доходит до этого уровня, я буду применять механическое правило трехдневного стопа.

– Что это за правило?

– После открытия длинной позиции первый из этих дней будет днем максимального движения. Второй день – это когда рынок закроется ниже минимума дня с максимальным движением. Третий день – тот, когда рынок закроется ниже минимума второго дня. В конце этого третьего дня я закрою позицию.

– Надо полагать, что эти три дня необязательно должны идти подряд?

– Разумеется. Третий день может быть через две недели после первого. Я разработал правило трехдневного стопа не потому, что считаю его лучшим правилом, – на самом деле я уверен, что это не так, – а потому, что, будучи дискреционным трейдером, я терпеть не могу нерешительности. Я ненавижу сожаления. Ненавижу домысливание. Поэтому я хотел разработать автоматическое правило, которое защищало бы от возврата в рынок большей части моей открытой прибыли.

– Ваш первоначальный риск по сделке составляет около 0,5 % от вашего капитала. Как далеко вы размещаете свою цель по прибыли?

– На уровень, эквивалентный примерно 2 % моего капитала.

– И если рынок достигнет этой точки, вы просто зафиксируете прибыль по всей позиции?

– Да, обычно я просто фиксирую прибыль. Могут быть отдельные исключения, когда вместо этого я буду размещать стоп-лосс очень близко, особенно для коротких позиций, потому что рынки могут падать гораздо быстрее, чем расти.

– В какой момент вы хотели бы повторно войти в сделку после фиксации прибыли?

– Я не собираюсь входить повторно. Это уже должна быть совершенно новая сделка.

– А как насчет рынков, которые продолжают демонстрировать тренд?

– Я пропускаю большинство таких трендов. Мне удобнее играть между 30-ярдовыми линиями, чем пытаться совершить начальный удар с 10-ярдовой линии до зачетной зоны[6]. Так что я намеренно пропускаю некоторые важные движения.

– То есть ваша методология лишает возможности дистанционно уловить основную часть этих трендов.

– Да, это так.

– Используете ли вы на фондовом рынке ту же методологию, что и на фьючерсном?

– Да, я торгую на них точно так же.

– Не кажется ли вам все же, что существуют определенные различия между ценовыми графиками акций и фьючерсов?

– Нет.

– Странно. У меня всегда было впечатление, что акции подвержены гораздо большей волатильности цен, чем фьючерсы.

– Думаю, что это так, но, когда акции приходят в движение, они ведут себя так же, как фьючерсы.

– В одном из своих писем вы упомянули о «линии льда». Что это такое?

– Когда вы идете по льду, лед поддерживает вас, но, если вы когда-нибудь провалитесь под него, лед будет мешать вам выбраться. Аналогия с ценовыми графиками состоит в том, что линия льда – это та ценовая область, через которую трудно пройти, но, как только произойдет пробой, она станет вас поддерживать. Если я смогу найти рынок с ценовым пробоем, на котором хотя бы половина дневного диапазона находится ниже линии льда, то этот минимум послужит важной точкой для оценки риска.

– А если ниже линии льда находится менее половины дневного диапазона цен, то вы могли бы использовать минимум предыдущего дня?

– Именно так я и поступаю.

– Похоже, что минимум дневного бара для входа будет вполне обычным явлением без каких-либо последствий для долгосрочного графика. Я отлично понимаю, что поддержание очень низкого риска является важным компонентом вашего успеха, но проводили ли вы когда-нибудь исследование, чтобы увидеть, действительно ли ваш риск настолько низок? Не было бы лучше для оценки риска ориентироваться на минимумы нескольких баров, а не одного?

– Да, я проводил такое исследование. И обнаружил, что если бы я дал рынку немного больше простора в первые дни торговли, то со временем получил бы больше прибыли. Таким образом, если бы моей целью было получение максимальной прибыли, я бы использовал более широкий стоп. Однако моя цель заключается не в том, чтобы взять с рынка максимальную прибыль, а скорее в том, чтобы получить максимальный коэффициент прибыли. [Коэффициент прибыли – это показатель соотношения прибыли к риску, который определяется как сумма прибыли во всех прибыльных сделках, деленная на сумму убытка во всех убыточных сделках.]

– Использовали ли вы когда-нибудь трейлинг-стоп? [Трейлинг-стоп – это перемещение ордера стоп-лосс всякий раз, когда рынок перемещается на фиксированную величину ниже максимума восходящего ценового движения (или выше минимума нисходящего ценового движения).]

– Никогда. Я часто слышу, как люди говорят нечто вроде: «Я собираюсь использовать трейлинг-стоп на $500», и всякий раз думаю: «А какой в этом смысл? Вы что, хотите продавать, тогда как вам следует покупать еще больше?» Для меня это никогда не имело никакого смысла. Не вижу я никакого смысла и в том, что некоторые люди используют свою прибыль в открытой позиции для добавления новых контрактов. Я считаю это самой глупой идеей, которую я когда-либо слышал от трейдеров. Если вы сделаете это, вы можете находиться в сделке и все равно потерять деньги. В моей собственной торговле позиции только уменьшаются. Самая большая моя позиция – всегда в день открытия сделки.

– Что за «правило выходных» вы упомянули?

– Правило выходных восходит к Ричарду Дончиану, писавшему об этом в 1970-х годах, и гласит, что если в пятницу рынок закрывается на новом максимуме или минимуме, то это движение, вероятно, продолжится в понедельник и рано утром во вторник. Для меня важность его состоит в том, что если в пятницу рынок совершает пробой, то у меня есть завершенный паттерн и правило Дончиана, работающее в пользу моей сделки.

– Тестировали ли вы когда-нибудь эффективность «правила выходных»?

– Я никогда не анализировал его статистически, но могу сказать вам, что многие из моих самых прибыльных сделок пришли из пятничных пробоев, особенно если уик-энд был трехдневным. Могу добавить к этому, что сделки, в которых я оставался несмотря на то, что к закрытию сессии в пятницу они показывали чистый убыток, вероятно, стоили мне самых больших потерь. Я понял, что лучше всего закрывать любые сделки, которые показывают открытый убыток на закрытии сессии в пятницу.

– Как вы думаете, почему это правило вообще работает?

– Цена закрытия в пятницу – это критическая цена всей недели, потому что это та цена, по которой люди соглашаются принять риск сохранения позиции в выходные.

– Отныне вы неукоснительно придерживаетесь правила пятницы?

– Иногда я его нарушаю, но, когда я это делаю, рынок обычно дает мне отрезвляющую пощечину. Вот почему жаль, что я не храню данные о принятых мною торговых решениях.

– Ваш метод жесткого контроля риска уже с момента входа позволяет надеяться, что вы не столкнетесь с какими-либо существенными убыточными сделками. И все-таки были ли в вашей карьере какие-то особенно болезненные сделки?

– О да. Я много торговал на сырой нефти в январе 1991 года, и тут США начали нападение на Ирак – это была Первая война в Персидском заливе. До того как стало известно о нападении, нефть в Нью-Йорке стоила около $29 за баррель. Все это происходило еще до появления 24-часовых рынков, так что по вечерам и ночью нефть торговалась и на Kerb [неофициальная биржа в нерабочее время в Лондоне], причем в тот вечер она была примерно на $2–3 выше. Так что я засыпал с мыслью: «Боже, завтра уж точно будет нечто!» Ну вот оно и случилось, только не так, как я думал. На следующий день цена на нефть открылась на $7 ниже нью-йоркской цены закрытия, а значит – на $10 ниже ночных уровней. Это была самая большая потеря в сделке, которую я когда-либо испытывал. [Еще один рассказ о перипетиях трейдинга, связанных с тем же самым неожиданным разворотом рынка, приводится в моем интервью с Томом Бассо в книге «Новые маги рынка»[7].]

– Учитывая, что гэп на открытии намного ниже, вы сразу выходили на открытии сессии или выжидали какое-то время, прежде чем закрыть свою позицию?

– Я не сижу и не строю предположений о том, как сократить убытки. Я давно уяснил одну вещь, что если вы пытаетесь сократить убыток, то в конечном итоге только увеличите его. [Несмотря на резкое падение цены в тот день, на следующий день рынок сырой нефти еще раз значительно снизился и достиг минимума только через месяц.]

Та же торговая дисциплина применяется и к ошибкам. Я никогда не размышлял над ошибками.

– Сколько вы потеряли на той сделке?

– Около 14 % моего капитала.

– Вы помните свою реакцию на случившееся?

– Шок. Я онемел от ужаса.

– Зачем вы стали вести еженедельную рыночную рубрику? Ведь это создает вам дополнительные хлопоты?

– Откровенно говоря, блог «Фактор» создан для очень узкой аудитории: я пишу его для себя. Это такой способ напоминать себе об одних и тех же важнейших принципах.

– Разве вас не беспокоит, что публикация ваших личных сделок может вызвать появление слишком большого числа сделок, заключаемых по одним и тем же ценам, что отрицательно скажется на их результате?

– Нет, я не думаю, что это может привести к такому результату.

– Я знаю, что вы выполняете практически весь технический анализ ваших графиков и принимаете торговые решения на предстоящую неделю после закрытия сессии в пятницу и до открытия сессии в воскресенье вечером. Принимаете ли вы какие-либо новые торговые решения и далее в течение недели?

– К концу выходных у меня есть список рынков, которые мне нужно отслеживать на предмет открытия сделки в течение следующей недели. В редких случаях я могу добавить какой-нибудь дополнительный рынок в будние дни, но я стараюсь минимизировать такие сделки. Если в выходные какого-то рынка нет в моем списке для отслеживания, то я предпочитаю потом вообще не рассматривать его. Это еще один пример категории сделок, по которым следовало бы накапливать данные. Бьюсь об заклад, если бы вы подвели итог по всем сделкам, которые я когда-либо совершал и которых при этом не было в моем воскресном списке потенциальных сделок, то все они были бы убыточными.

– Торгуете ли вы внутри дня?

– В течение первых двух или трех дней после того, как я открываю сделку, я готов сузить свой стоп даже внутри дня. Но торговать внутри дня я не буду. Если я весь день сижу и смотрю на экран компьютера, я только порчу этим свою работу. Так я неизбежно буду принимать неправильные решения. Я буду выходить из прибыльных сделок. Буду подумывать об ордере, который я разместил, когда рынки еще не были открыты и когда я принял решение, основываясь исключительно на графиках, а не под гипнотическим воздействием мигания цен на экране. Для меня работает только дисциплинированный подход: принять решение, записать ордер, разместить ордер и жить с этим.

– Ваши мысли о том, что принятие решений в рыночные часы имеет свойство мешать торговле, напоминают мне обмен мнениями с Эдом Сейкотой. [В разговоре с Эдом я заметил: «Вижу, на вашем столе нет котировочной машинки», и он сказал в ответ: «Иметь котировочную машинку равносильно тому, чтобы иметь на столе игровой автомат, – вы в конечном итоге только и будете делать, что кормить его целыми днями»[8].]

* * *

На следующее утро мы продолжили интервью за завтраком в ресторане под названием «Черные часы». (Отличное место для завтрака; обязательно посетите его, если когда-нибудь приедете в Тусон.) Брандт начал с того, что, хотя он и делает все правильно, его нельзя отнести к той же категории, к которой принадлежит целый ряд замечательных трейдеров из других моих книг о магах рынка. Чтобы пояснить свою точку зрения, он назвал немало имен. В заключение Брандт сказал, что, если я решу не включать его в книгу, он все поймет и нормально это воспримет. Брандт – искренний человек, поэтому он говорил не из ложной скромности. И все-таки скромничать тут было незачем, так что я сказал Брандту, что у меня нет ни малейших причин не включить его в следующую книгу. У него, сказал я, не только большой опыт работы и невероятная производительность, но и масса ценных идей о трейдинге, которыми я считаю важным поделиться с читателями. Брандт принес с собой несколько графиков, чтобы проиллюстрировать некоторые из своих прошлых сделок, – именно так и продолжился наш разговор.

* * *

– Вот моя самая прибыльная сделка. Цена пробила уровень и больше не откатывалась.

[Брандт дает мне график составного индекса Нью-Йоркской фондовой биржи, указывая на свою точку входа в длинную позицию в начале 1987 года на пробое выше продолжительной горизонтальной консолидации – пробое, который привел к немедленному и практически непрерывному восходящему движению.]

– А это крупная сделка, которую я совершил в 2008 году, когда фунт в течение нескольких месяцев упал с $2,00 до $1,40. Здесь рынок тоже пробился и больше не откатывался.

[На графике, который он мне передает, показан пробой, сформированный на максимумах консолидации сверху вниз, который приводит к внезапному огромному снижению, лишь ненадолго прерванному незначительным отскоком после первоначального спада. Он комментирует этот незначительный отскок.]

Я обнаружил, что при сильном нисходящем движении первое движение вверх никогда не удерживается. Если когда-нибудь и возникнет случай, когда я захочу продавать на силе рынка, то это будет первое «ралли» после мощного падения. Обычно ралли длится всего два дня после дня разворота. [Он показывает мне другие похожие графики пробоев после продолжительных консолидаций, ведущих к крупным ценовым движениям.]

– Во всех этих примерах вы покупаете или продаете после пробоев долгосрочной консолидации. Вы когда-нибудь входили в сделки после пробоев вымпелов или флагов? [Вымпелы и флаги – это узкие краткосрочные (обычно длящиеся менее двух недель) консолидации, которые формируются после колебаний цен.]

– Я буду входить на них, если они сформируются во время массивного ценового движения, имеющего гораздо более важную цель, основанную на завершении паттерна на недельном графике. Но если они возникнут на каком-либо графике сами по себе, то нет.

– Помню, как однажды после ретвита одного из ваших наблюдений за рынком я получил комментарий примерно следующего содержания: «Зачем вам обращать внимание на людей вроде Брандта, которые рекомендуют открывать короткие позиции по S&P с целью по прибыли в 5000 пунктов ниже точки входа?» Как вы отреагируете на такой мнение?

– Моя философия такова: надо иметь твердые убеждения, но не быть упертым. Как только сделка попадает в мой карман, она как бы становится слабо удерживаемой позицией, и я зачастую выпускаю ее из рук, будто горячую картошку. Я могу перейти от твердого мнения к выходу из рынка всего за один день. Однако все, что люди помнят обо мне в «Твиттере», – это моя «твердая убежденность». Словно то, что вы однажды сказали, обязано отражать ваше мнение на всю оставшуюся жизнь. Они помнят саму рекомендацию, но забывают, что я закрыл эту позицию через день или два – однако с убытком всего лишь в 50 базисных пунктов. В «Твиттере» вас, скорее всего, просто не поймут, если вы сначала играли на повышение, а потом резко переключились на понижение или наоборот. Но я считаю, что на самом деле тактическая гибкость является в трейдинге сильной стороной.

– В течение вашей карьеры на рынках произошли огромные изменения. Миновали те времена, когда для разработки и тестирования простых торговых систем требовался системный блок размером с комнату, настала эпоха огромных вычислительных мощностей и легкого доступа к биржевому программному обеспечению. От практически полного отсутствия компьютеризованной торговли мы эволюционировали до почти полного отсутствия торговли без компьютеров. Мы стали свидетелями появления методов торговли, основанных на искусственном интеллекте и высокочастотных сделках. Раньше технический анализ выглядел темным омутом, а сейчас основанная на нем торговля стала повсеместно распространенной. И вот, несмотря на все эти изменения, вы до сих пор используете те же методы, что и в начале своей торговой карьеры, основываясь на графических паттернах, подробно описанных почти 90 лет назад в книге Шабакера. Неужели эти методы все еще работают?

– Нет, они не работают. Абсолютно не работают.

– Как вам тогда удалось добиться успеха, используя методологии, созданные чуть ли не целый век тому назад?

– Я много размышлял над этим вопросом. Если бы я заключал сделки в каждой точке входа графического паттерна, как их рассматривал Шабакер, сейчас было бы крайне трудно зарабатывать деньги, потому что рынки больше не подчиняются этим закономерностям. Да, было время, когда вы могли просто торговать на графических паттернах и действительно зарабатывать, но теперь все это кануло в небытие.

– Итак, вы считаете, что классический анализ графиков сам по себе больше не работает.

– Да, я считаю, что это так. Крупные долгосрочные паттерны больше не работают. Линии тренда тоже больше не работают. Не работают каналы, не работают симметричные треугольники.

– Что же из всего этого еще работает?

– Единственное, что, на мой взгляд, по-прежнему работает, – это сравнительно краткосрочные паттерны, формирующиеся менее чем за год (а еще лучше – менее чем за 26 недель), которые имеют горизонтальную границу. Сюда относятся, например, «голова и плечи», восходящие и нисходящие треугольники и прямоугольные консолидации.

– Может быть такое, что паттерны, которые вы назвали, не столько являются рабочими паттернами, сколько позволяют выбирать точки входа и имеют четко определенные, достаточно близкие и значимые точки для размещения ордеров стоп-лосс?

– Конечно, графики дадут вам представление о пути наименьшего сопротивления, но они не дают прогнозов. Когда люди начинают прогнозировать по графикам, это опасно. Графики прекрасно подходят для поиска конкретных мест для асимметричных сделок с учетом риска и прибыли. Вот и все. Я лично сосредоточиваюсь не на вероятности ожидаемого ценового движения, а на вероятности выхода из сделки в точке безубыточности или выше нее. Например, у меня сейчас открыта короткая позиция по золоту. Я ищу возможности падения золота на $60–70. Если бы кто-то спросил меня: «Насколько вы уверены в снижении стоимости золота на $60–70?», это был бы неправильный вопрос. Правильный вопрос звучит совсем иначе: «Насколько вы уверены, что сможете выйти из сделки не ниже уровня безубыточности?»

– Вы используете методологию торговых сигналов, которая, как вы признаете, уже не дает большого преимущества. Так в чем же суть вашего фокуса?

– Моя главная фишка не в графиках, а в управлении рисками. Я получаю преимущество от дисциплины, терпения и исполнения ордеров. Один читатель моей еженедельной рубрики как-то заметил: «Питер, вы получаете преимущество, потому что готовы неделями наблюдать за рынком, прежде чем заключите сделку, а затем выходите из нее к концу дня, потому что рынок показал неправильное движение». И я подумал: «О боже, кто-то здесь меня раскусил». Все, что делают графики, дает мне точку, в которой я готов войти. Они дают мне точку, в которой я могу сказать: «Рынок должен двигаться точно от этой цены». Можно взглянуть на это и так: найду ли я такой бар на ценовом графике, где достаточно велик шанс, что минимум этого бара не будет пробит?

– Таким образом, дело не в том, что вы выяснили, где входить в сделки, а в том, что вы выяснили, где можно размещать асимметричные сделки, у которых шанс сработать составляет приблизительно 50/50.

– Да, это хорошо подмечено. Вся моя прибыль поступает от 10–15 % моих сделок; все же остальные мои сделки – одноразовые. Похоже, что такая закономерность сохраняется из года в год. Проблема, правда, в том, что я никогда не знаю, какие сделки будут входить в число этих 10–15 %.

– Я знаю, что ваша торговля полностью относится к категории технического анализа, но не думаете ли вы, что существует определенная ценность и в фундаментальном анализе, пусть даже он не является ключевым методом для вас?

– Что касается фундаментального анализа, то у Дэна Марки, моего наставника, была интересная философия. Он думал, что даже самые веские фундаментальные соображения – это ерунда. Дэн предпочитал то, что он называл «теорией доминирующих фундаментальных факторов»: она предполагала, что в течение длительного периода, от одного до пяти лет, существует лишь один фундаментальный фактор, который и движет рынками. Все остальные данные всего лишь вращаются вокруг тренда, движимого доминирующим фундаментальным фактором. Что самое интересное, чаще всего общепринятая точка зрения этот фундаментальный фактор просто игнорировала. Вы можете неделями смотреть CNBC, и там ни разу не упомянут о нем. Более того, если бы люди вообще осознавали, что сильнее всего влияет на рынок, то в большинстве случаев они попытались бы ослабить это воздействие. Хорошим примером глобальной тенденции является количественное смягчение, которое началось после Великой рецессии и стало главной движущей силой последующего бычьего рынка акций. Люди же тогда говорили: «Центральные банки не могут продолжать так до бесконечности, это создает слишком много долгов. Вы должны шортить этот рынок».

– Применяете ли вы концепцию Дэна на практике?

– Я не знаю, но я часто задаюсь вопросом, что, по мнению Дэна, умершего в 1998 году, было движущей силой тогдашнего рынка.

– Какой совет вы бы дали тем, кто хочет иметь успешную карьеру в трейдинге?

– Первое, что я бы спросил у них: «Если вы потеряете все, что вкладываете, изменит ли это ваш образ жизни?» Если да, то вам не стоит торговать. Если вы не умеете решать проблемы, вам тоже не стоит торговать. Если вы чувствуете, что вам нужно получать прибыль от торговли по какому-то стандартному графику, вам, опять-таки, торговать не стоит. Рынки – это не аннуитет. Я бы посоветовал потенциальным трейдерам ожидать, что потребуется не менее трех лет, чтобы получить хотя бы общее представление о том, как им следует торговать, и пять лет, чтобы достичь определенного уровня компетенции. И если у вас нет трех – пяти лет для достижения торговой компетенции, вам, вероятно, не стоит заниматься этим. Люди категорически недооценивают то, сколько может им понадобиться времени, чтобы стать прибыльным трейдером. Не стремитесь стать трейдером только потому, что вы хотите зарабатывать деньги. Я бы сказал, что если ваша цель заключается именно в зарабатывании себе на жизнь, то вероятность достичь этого через трейдинг не превышает одного процента.

– Получается, что, когда я спросил, какой совет вы бы дали будущему трейдеру, вы просто назвали кучу причин, почему не следует им становиться.

– Именно.

– Но если, несмотря на все эти предупреждения, кто-то сказал бы: «Я вас понял, но все же хочу попробовать», – какой совет вы бы ему дали?

– Научитесь не принимать потери на свой счет. Рынку вообще не до вас.

– А еще?

– Вы должны найти свой собственный путь. Если вы думаете, что можете скопировать чужой стиль, то знайте: он никогда не сработает лично для вас.

– Это одно из основных посланий, которые я пытаюсь передать трейдерам, но расскажите мне своими словами, почему вы думаете, что копирование бесполезно.

– Одна из главных опасностей для трейдеров, которые пытаются воспроизвести опыт других, заключается в том, что рано или поздно каждый из них испытает сильную просадку. Когда трудный период начинается у меня, я это осознаю. У меня несколько убыточных сделок подряд, но при этом я знаю, что не сделал ничего неверного, поскольку следовал своему собственному плану. Кто бы другой ни пытался скопировать мои методы, он не будет иметь такой убежденности и просто не сможет пережить трудные времена. Вот почему трейдеры должны сами четко понимать, почему они открывают каждую конкретную сделку. Это единственный способ выжить и не потерять уверенности.

– Возникает вопрос: что вы сами делаете в те периоды, когда любое ваше действие кажется неправильным и вы не можете идти в ногу с рынками?

– Я просто сокращаю размер позиций. Раньше в такие моменты я спрашивал себя: «Что мне нужно изменить в своей торговле?» Такой ответ обычно приводил к тому, что и дальше все шло вкривь и вкось. Оптимизация торгового подхода лишь для последней серии сделок не является капитальным решением и только сбивает вас с пути. Я стараюсь продолжать торговать так же. Это единственный способ выйти из просадки и вернуться на правильный путь.

– Какой еще совет вы бы дали тем, кто хочет стать трейдером?

– Вы должны научиться ждать подходящей подачи. Самым сложным для меня на раннем этапе было понять, какова моя подача. На каком поле я хочу играть? Я думаю, что каждый трейдер должен найти ответ на этот вопрос и смириться с ним. Можете ли вы с высокой точностью определить, в какой сделке вы хотите рискнуть? Только когда трейдер сможет ответить на этот вопрос, он будет готов заняться другими важными проблемами, такими как определение размеров сделки, кредитное плечо, масштабирование и управление торговлей.

– Вы сказали: убедитесь, что ваша мотивация стать трейдером заключается не в зарабатывании денег. Что такое хорошая мотивация?

– Рынки – это такая изящная игра. Вы должны получать удовольствие от процесса решения проблем. Думаю, что будет большим удовлетворением, если в конце вы можете сказать: «Я нашел способ и доволен результатом».

– Что вы посоветуете по поводу пропущенных сделок?

– Смириться с этим. Я называю это сделками, которые вы могли бы / должны были иметь. Как правило, в среднем за год у меня набирается около двух довольно значимых сделок, которые я мог бы / должен был бы заключить. Я стараюсь просто принять тот факт, что это неизбежно.

– Являются ли пропущенные сделки более болезненными, чем убытки?

– Ранее это так и было. Упущенные возможности сводили меня с ума.

– Как вы справлялись с этим?

– Я сокращал количество пропущенных сделок, планируя и размещая ордера, вместо того чтобы выжидать пробоя, а затем выяснял, чтó я собираюсь делать. С опытом я стал лучше понимать, что у меня всегда будет еще одна сделка. Одна из удивительных вещей в этой работе та, что если я буду ждать достаточно долго, то всегда смогу открыть еще одну выгодную сделку. Меня больше беспокоят ошибки, которые я делаю, чем сделки, которых я не совершил.

– Сопоставьте характеристики прибыльных трейдеров и убыточных трейдеров.

– У всех победителей есть что-то общее. Они уважают риск и ограничивают его в сделках. Они не предполагают по умолчанию, что будут правы в каждой сделке. Во всяком случае, они признают, что могут ошибаться. Они не слишком воодушевляются прибыльной сделкой и не слишком огорчаются убыточной.

– А убыточные трейдеры?

– Они рискуют слишком многим. У них нет методологии. Они гонятся за рынками. Они живут в страхе упустить. Они не могут сдерживать свои эмоции; у них часто случаются резкие перепады от возбуждения к депрессии.

* * *

Как ни парадоксально, но то, что большинство людей считает исключительно важным для становления успешного трейдера – методология входа в сделки, – на самом деле является для Брандта одним из наименее важных элементов. Фактически Брандт признает, что традиционный технический анализ практически полностью утратил свою силу. Важнее всего, по его мнению, правильное управление рисками. Более того, методология – допустим, технический анализ – это просто инструмент для определения тех моментов, когда Брандт будет готов применить свой подход к управлению рисками. Брандт размещает стопы, гарантируя себе, что никогда не понесет больших убытков в любой сделке, за исключением тех редких случаев, когда его стоп срабатывает намного ниже предполагаемого уровня, как это произошло в его нефтяной сделке на фоне Первой войны в Персидском заливе – единственной такой сделке в его карьере.

Суть стратегии Брандта состоит в том, чтобы рисковать очень малым количеством капитала в любой конкретной сделке и ограничивать сделки теми, которые, по его мнению, предлагают разумный потенциал для достижения цели, в три-четыре раза превышающей его риск. Он использует графики для определения точек, в которых можно близко разместить защитный стоп, – точек, где относительно небольшое ценовое движение будет достаточным, чтобы подать значимый сигнал о том, что сделка является неправильной.

Примером такой сделки может быть длинная позиция в день, когда рынок закрывается после сильного пробоя снизу вверх, а минимум этого дня находится значительно ниже «линии льда», если использовать терминологию Брандта. Торговый подход Брандта – это еще один пример той общей черты, которую я наблюдал среди великих трейдеров: у них есть методология, основанная на выявлении асимметричных торговых возможностей – сделок, в которых предполагаемый потенциал роста значительно превышает возможный риск.

Некоторых читателей может озадачить тот факт, что Брандт выбирает стратегию защитного стопа, который, как он признает, является настолько жестким, что снижает его общую прибыль. Почему бы не использовать подход, обеспечивающий максимальную отдачу? Ответ состоит в том, что подход, который значительно увеличивает прибыль, но при этом также значительно увеличивает и риск, не будет достаточно эффективен. С математической точки зрения при увеличении размера позиции метод с более высоким соотношением прибыли к риску всегда дает более высокую прибыль при том же уровне риска, чем метод с более низким соотношением прибыли к риску (даже если прибыль по нему будет выше).

Чтобы стать успешным трейдером, вы должны выработать свой собственный стиль торговли. Примечательно, что если главный наставник Брандта полагался на фундаментальный анализ и совершал очень долгосрочные сделки, то сам Брандт разработал методологию торговли, основанную исключительно на техническом анализе, заключающуюся в сделках гораздо меньшей продолжительности, особенно в случае с убыточными сделками. Брандт узнал от своего наставника о важности управления капиталом, но разработанная им методология торговли была исключительно его собственной.

На протяжении всей своей карьеры Брандт строго соблюдал принципы собственной методологии, за одним только исключением. В 2013 году, после нескольких месяцев чистых убытков, когда его торговый подход, казалось, никак не попадал в резонанс с рынками, Брандт позволил себе поддаться влиянию общих разговоров технически подкованных трейдеров о том, что рынки якобы слишком изменились. В момент слабости Брандт отказался от подхода, который так хорошо служил ему на протяжении многих лет, и начал экспериментировать с торговыми методами, которые ему не принадлежали. Все эти игры только увеличивали его убытки. В результате у Брандта оказался убыточный год – единственный с тех пор, как он возобновил занятия трейдингом в конце 2006 года, и, по его собственному признанию, превративший просадку из должных 5 % в 17 %.

Торговля на основе собственной методологии означает, в частности, не торговать по чужим рекомендациям. В своей первой сделке Брандт следовал рекомендациям брокера, который и надоумил его стать трейдером. Несмотря на то что сделка оказалась прибыльной для брокера, Брандт в конечном итоге потерял деньги, потому что не осознавал, что временные рамки брокера для этой сделки были намного короче, чем его собственные. Удивительно, как часто желание следовать советам или рекомендациям других людей оборачивается для вас потерями. Вы можете учиться разумным принципам торговли у любых успешных трейдеров, но заключение сделок только по чьей-то рекомендации, а не по вашей собственной методологии, как правило, означает проигрыш. В следующий раз, когда вы потеряете деньги «благодаря» чужим советам, помните: я вас предупреждал.

Когда Брандта спросили, что он хотел бы знать, когда только начинал торговать, он сказал: «Мой злейший враг – это я сам». И это касается не только Брандта. Человеческие эмоции и импульсы часто заставляют трейдеров совершать неправильные поступки. Брандт считает себя импульсивным человеком, так что если бы он просто смотрел на экран и следовал своим инстинктам для входа в сделки, то легко уничтожил бы свой счет. Брандт успешен лишь потому, что он использует точный процесс размещения сделок, который исключает влияние эмоций. По его словам, вы должны «принять решение, записать ордер, разместить ордер и жить с этим дальше». Брандт старается не смотреть на экран и в основном ограничивает свои новые торговые позиции теми, которые определяются его исчерпывающим техническим анализом и планированием сделок, которое он проводит каждую неделю между закрытием рынка в пятницу и его открытием в воскресенье вечером.

Комментарии Брандта о негативном влиянии человеческих эмоций на торговлю напомнили мне наблюдение Уильяма Экхардта, о которых я писал в «Новых магах рынка»: «Если вы играете ради эмоционального удовлетворения, вы обязательно проиграете, потому что то, что вам нравится, часто бывает неправильным»[9].

Конечно, лучшие сделки могут быть самыми нелогичными или сложными для совершения. Одной из лучших сделок Брандта в 2019 году была короткая позиция по зерну – эта позиция была противоположна тому направлению, в котором он хотел торговать на рынках зерна.

Наличие определенного процесса подготовки важно не только для того, чтобы избежать эмоциональных торговых решений, которые обычно являются пагубными, но и как более общая предпосылка для успеха в трейдинге. У каждого эффективно работающего трейдера, с которым я когда-либо беседовал, была определенная методология. Хорошая торговля – это полная противоположность интуитивному подходу. Брандт выбирает сделки, которые соответствуют определенным критериям, и время их совершения также четко определено вплоть до дня их открытия. Как только Брандт открывает сделку, он уже имеет заранее определенную точку, в которой он закроет эту сделку, если она будет грозить убытками, а также план фиксации прибыли, если сделка идет успешно.

Многие, если не большинство трейдеров, особенно начинающие, не понимают принципиального различия между плохими сделками и убыточными сделками. Между тем это – совсем не одно и то же. Брандт говорит, что если он может посмотреть на график через год после совершения сделки и увидеть день и цену, по которой он открыл позицию, то это была хорошая сделка, независимо от того, закрылась ли она с прибылью или убытком. По сути, Брандт говорит, что определяющим фактором хорошей сделки является то, следовали ли вы своей методологии, а не то, принесла ли данная сделка деньги. (Естественно, подразумевается, что вы используете методологию, которая приносит прибыль с приемлемым риском в долгосрочной перспективе.) Реальность же такова, что в любой методологии некий процент сделок будет приносить убытки независимо от того, насколько хорош ваш подход, и априори нет никакого способа узнать, какие из ваших сделок будут прибыльными.

Чувство комфорта у трейдеров часто зависит от размера позиции. Например, они могут хорошо торговать, когда их позиции будут иметь небольшой размер, однако столкнутся со значительным ухудшением своих результатов при увеличении суммы сделок, даже если рынки, на которых они торгуют, по-прежнему очень ликвидны при больших размерах позиций. У Брандта был опыт, когда Commodities Corporation увеличила свою долю до такой степени, что ему пришлось торговать на казначейских облигациях ордерами на 100 контрактов вместо своего прежнего максимального размера в 20 контрактов. Несмотря на то что процент риска в сделке не изменился, он обнаружил, что смотрит на возможные убытки в абсолютном денежном выражении, а не ведет их учет в процентах от капитала. Может показаться нелогичным, что размер сделки должен иметь какое-либо значение, если процент риска не меняется, а рынок по-прежнему остается полностью ликвидным, но человеческие эмоции и их влияние на торговлю не поддаются логике. Урок здесь в том, что трейдеры не должны допускать каких-либо резких и значительных повышений уровня позиции в сделках. Увеличение капитала на счете должно происходить постепенно, чтобы трейдер продолжал чувствовать себя комфортно.

Успех в торговле на собственном счете необязательно означает успех в управлении капиталом. Некоторые трейдеры могут комфортно и прибыльно торговать на своих собственных деньгах, но при торговле на чужих деньгах их результативность зачастую падает. Это может происходить из-за того, что у некоторых трейдеров чувство вины за потерю чужих денег существенно влияет на процесс принятия торговых решений. Не случайно тот период, когда Брандт управлял чужими деньгами, совпал с максимальной просадкой с момента его возвращения к трейдерской карьере в конце 2006 года. В тот месяц, когда Брандт вернул инвесторам все деньги назад, его просадка достигла самой низкой точки, а затем последовало 20 прибыльных месяцев подряд. Трейдеры, которые переходят от торговли на собственном счете к управлению капиталом, должны внимательно следить за тем, оказывает ли влияние управление активами инвесторов на их психологический комфорт в процессе торговли.

Брандт улучшил свои показатели, устранив то, что он называет «попкорновыми сделками» – сделками, которые приносят значительную прибыль, но удерживаются слишком долго, пока прибыль не испарится или даже не превратится в чистый убыток. Негативный опыт этих сделок, полученный еще в самом начале карьеры, побудил Брандта установить ряд правил, позволяющих избегать потери прибыли:

1. Как только Брандт получает чистую прибыль от сделки, равную 1 % от его общего капитала, он частично фиксирует эту прибыль;

2. Как только прибыль доходит приблизительно до 70 % от установленной цели, Брандт устанавливает стоп-ордер максимально близко к точке входа.

Вот еще одно из торговых правил Брандта: если открытая сделка показывает чистый убыток по состоянию на закрытие сессии в пятницу, он выходит из нее без колебаний. Частично это объясняется тем, что сохранение позиции в выходные дни подразумевает бóльший риск, чем удержание позиции в течение ночи в будний день. И поскольку предполагается, что позиция имеет чистый убыток по состоянию на закрытие сессии в пятницу, то для трейдера с низким порогом риска, такого как Брандт, ликвидация позиции в этом сценарии является самым разумным решением. Тем не менее основная причина рекомендаций по закрытию сессии в пятницу заключается в том, что Брандт считает закрытие сессии в пятницу особенно значимым, и эта перспектива подразумевает, что сильное или слабое закрытие в пятницу с большой вероятностью отражает дальнейшее ценовое движение в начале следующей недели. Поскольку это предположение является верным, даже если сделка в конечном итоге окажется правильной, есть хороший шанс, что на следующей неделе появится возможность повторно войти в сделку по более выгодной цене.

Существует дилемма, с которой сталкиваются все трейдеры: что делать, если ваш торговый подход перестал попадать в такт с рынком? Брандт советует не менять из-за этого хорошо зарекомендовавшую себя методологию на какой-либо другой подход. Иногда радикальные изменения методов торговли могут быть оправданы, но только после серьезных исследований и анализа, подтверждающих такие действия. Трансформацию стиля никогда не следует предпринимать необдуманно, то есть просто потому, что трейдер переживает на рынке полосу неудач. Что же делать в те времена, когда все, что делает трейдер, кажется неправильным? Ответ Брандта таков: сократите (может быть, даже существенно) размер ваших сделок, пока вы снова не почувствуете себя уверенно.

Примечательно, что первый убыточный год Брандта после того, как он стал трейдером на полный рабочий день, оказался одновременно и самым лучшим годом в его торговой карьере. Мне вспоминается комментарий Марти Шварца: «Мои самые большие убытки всегда следовали за моей самой большой прибылью»[10].

Худшие просадки обычно наступают после периодов, когда кажется, что все работает идеально. Почему же после удач обычно случаются серьезные убытки? Одно из возможных объяснений таково, что череда побед порождает самоуверенность, а самоуверенность приводит к неосмотрительной торговле. В самые успешные периоды трейдер меньше всего задумывается о плохих сценариях. Дополнительным объяснением является то, что периоды наилучшей производительности сильнее всего воздействуют на нас. Мораль такова: если ваш портфель практически ежедневно пополняется и все ваши сделки приносят прибыль, будьте осторожны! Пришло время усилить бдительность, дабы не попасться в ловушку собственной самоуверенности.

Оставив в стороне методологию, спросим, как нам узнать, какие виды сделок работают и какие не работают в долгосрочной перспективе, какие обстоятельства благоприятны и наоборот? Трейдеры, торгующие систематически, могут ответить на эти вопросы, протестировав историю сделок по каждой категории. Однако дискреционные трейдеры не могут протестировать разные варианты, поскольку не имеют алгоритма для определения характера своих прошлых сделок. Единственный способ для дискреционных трейдеров определить, какие виды сделок работают лучше всех, а какие хуже всех, – это сортировать и записывать их результаты вручную в режиме реального времени. В дальнейшем эти данные принесут вам много ценной информации. Брандт сожалеет о том, что ему не удалось наладить этот процесс. Например, он считает, что сделки, которых не было в его списке для отслеживания после анализа, проведенного на выходных (то есть сделки, которые были сформированы как ответ на внутринедельное ценовое движение), покажут низкую производительность и даже могут принести чистый убыток. Он сам верит в эту гипотезу, но все же не знает точно, справедлива ли она. Чтобы иметь возможность дать ответы на подобные вопросы, он хотел бы, чтобы его сделки можно было разделить на категории. Урок здесь в том, что дискреционные трейдеры должны классифицировать свои сделки и отслеживать результаты торговли для каждой категории, чтобы иметь достоверные данные, благодаря которым можно было бы понять, что работает, а что нет.

Терпение является общей чертой всех успешных трейдеров, но это качество – необязательно врожденное. Природные инстинкты Брандта делают его нетерпеливым, но у него есть самодисциплина. Для Брандта терпение является важным компонентом входа в сделку: он называет это «ожиданием правильной подачи». Он старается избегать соблазна открыть сделки «по интуиции» и вместо этого выжидает «убедительной» сделки – такой, где потенциал роста в три-четыре раза больше, чем ожидаемый риск, а предполагаемая вероятность риска и выгоды практически одинакова. Джоэл Гринблатт, основатель Gotham Capital, в интервью со мной высказал ту же самую идею, ссылаясь на комментарий Уоррена Баффета «На Уолл-стрит нет запрашиваемых цен исполнения», – Гринблатт заявил: «Вы можете наблюдать за множеством подач и делать свою только тогда, когда все складывается в вашу пользу»[11].

Самой большой потерей Брандта (с огромным отрывом) стала его длинная позиция по сырой нефти в начале Первой войны в Персидском заливе. Цены на сырую нефть упали примерно на 25 % за ночь. После открытия сессии Брандт смог лишь закрыть свою позицию по ценам намного ниже предполагаемого стопа. Он даже не собирался ждать возможного отскока, чтобы обеспечить лучшую точку выхода. Такая спекуляция с убытками только усугубила бы его потери: действительно, в последующие недели цены на сырую нефть продолжали снижаться. Хотя размер выборки, равный единице, ровно ничего не доказывает, подразумеваемый урок «не спекулируйте на торговых убытках» все равно будет хорошим советом каждому. Аналогичное правило применимо и к торговым ошибкам. В обоих случаях трейдеры должны просто закрыть позицию, а не играть с убытком.

Торговать на бирже, зарабатывая этим себе на жизнь, подобно Брандту, может показаться многим привлекательным образом жизни, но достичь этой цели куда сложнее, чем думает большинство людей. Трейдеры-новички чаще всего не имеют достаточного начального капитала и недооценивают время, необходимое для разработки прибыльной методологии (по оценке Брандта, для этого требуется от трех до пяти лет). Брандт не советует заниматься трейдингом, если потеря вашего торгового капитала способна существенно изменить вашу жизнь. Практически невозможно добиться успеха и тогда, когда от прибыли в трейдинге зависит ваша способность оплачивать расходы на жизнь. Как отмечает Брандт, «рынки не являются аннуитетом» – вы не можете здесь ожидать стабильного потока доходов.

Девиз Брандта – гибкая стратегия, основанная на жестких убеждениях. Для открытия сделки у вас должна быть очень веская причина, но даже и в этом случае – быстро закрывайте ее, если она ведет себя не так, как ожидалось. Нет ничего плохого в том, что вы ошибетесь на рынке и закроете сделку с небольшим убытком. И не беспокойтесь, что, изменив свое мнение, вы будете выглядеть глупо, – ведь это и есть та самая гибкость, которая является вашей сильной, а не слабой стороной.

Одна из основных черт всех успешных трейдеров – это их любовь к своему занятию. Вспомним, что в ранних период деятельности у Брандта было почти непреодолимое желание торговать. Однако к началу – середине 1990-х годов трейдинг перестал доставлять ему удовольствие, превратившись в «утомительную рутину». Это означало, что Брандт потерял, пожалуй, самую важную составляющую трейдерского успеха, и его показатели пошли вниз. Однако спустя 11 лет у Брандта вновь проявилось желание торговать, и он опять добился больших успехов.

Мораль такова: убедитесь в том, что вы действительно хотите торговать. И не путайте желание быть трейдером с желанием разбогатеть. Если вы не любите прикладывать усилия, вы вряд ли добьетесь успеха на этом поприще.

2. Джейсон Шапиро:

Идти против тренда

Упомянутые в этой главе имена Дэвид Рид, Уолтер Гаррисон, Джеймс Ванделл и Адам Ван являются псевдонимами. Названия компаний Cranmore Capital, Walter Garrison and Associates, The Henton Group и Bryson Securities также не являются настоящими.

Джейсон Шапиро добился стабильного успеха как трейдер, научившись совершать сделки, практически полностью противоположные тем, которые он инстинктивно совершал в свое первое десятилетие в трейдинге. Торговая карьера Шапиро длится уже более 30 лет и охватывает широкий диапазон деятельности от торговли на собственном счете до управления торговыми портфелями различных фирм, активами и счетами инвесторов с помощью нескольких итераций своего собственного CTA. Шапиро управлял активами, насчитывающими от нескольких миллионов долларов до $600 млн. На нынешнем этапе своей жизни он вполне доволен своим текущим CTA, обслуживаемым одним человеком, и не планирует выходить за рамки этой деятельности.

Свою деятельность Шапиро начал в 2001 году. Она включала в себя управление капиталом нескольких разных фирм. Его доходность в рамках того или иного периода зависела от целевого уровня волатильности, определяемого варьированием коэффициента распределения. Чтобы наглядно представить его профессиональные достижения, я скорректировал его доход на единый целевой уровень волатильности за весь период. При целевой волатильности в 20 % среднегодовая совокупная доходность Шапиро составляет 34,0 %, а его максимальная просадка составляет менее половины его средней годовой доходности и находится на уровне 16,1 %. Поскольку волатильность Шапиро постоянно повышается в результате крупной ежемесячной прибыли, ее уровень завышает предполагаемый риск, о чем свидетельствует относительно ограниченная максимальная просадка даже при уровне волатильности в 20 %. Отношение доходности к риску у Шапиро чрезвычайно велико: скорректированный коэффициент Сортино составляет 2,83, а месячное отношение прибыли к убыткам равняется 2,45. Когда он возобновил свою торговую деятельность в 2016 году после перерыва (о чем рассказывается в интервью), все его статистические показатели превзошли соответствующие цифры его предыдущей профессиональной деятельности. Одной из необычных характеристик деятельности Шапиро можно назвать то, что его доходность демонстрирует отрицательную корреляцию с индексами акций, хедж-фондов и CTA.

Я разыскал господина Шапиро по электронной почте. В одном из писем от читателей, полученных мною ранее, говорилось: «Вы обязательно должны побеседовать с Джейсоном Шапиро. У него потрясающие результаты и совершенно уникальный подход к рынку, так что его достижения заставляют о многом задуматься». Сообщение выглядело интригующим, и я решил связаться с Шапиро, отправив тому письмо следующего содержания: «Я работаю над новой книгой, и Билл Додж предполагает, что вы можете оказаться идеальным кандидатом для нее. Дайте мне, пожалуйста, знать, интересно ли вам будет принять участие в этом проекте».

Шапиро ответил: «Я не имею желания становиться публичной персоной, но должен признать, что именно благодаря первым двум вашим книгам я нашел свой жизненный путь, поэтому я был бы счастлив побеседовать с вами и посмотреть, к чему это приведет, если вы считаете, что это принесет пользу читателям».

Прежде чем поехать к Шапиро на интервью, я запросил у него некоторые данные, чтобы убедиться, что он действительно соответствует замыслу этой книги. Я упомянул, что живу в Боулдере, что у меня вскоре предполагается поездка в Нью-Йорк и что по пути я могу посетить его в Род-Айленде. Шапиро ответил, что на следующей неделе его как раз пригласили в Боулдер на свадьбу, и предложил мне пообедать с ним. Я ответил: «Это было бы весьма удобно!»

Однако в ходе последующей переписки и планирования встречи я неожиданно получил от Шапиро такое письмо: «Не хочу лишний раз вас беспокоить, но должен сообщить вам, что я много думал о нашей с вами встрече на выходных. И я решил, что на данном этапе моей жизни я действительно не хочу, чтобы мое имя фигурировало в вашей книге. Я очень ценю проделанную вами работу, и она действительно оказала большое влияние на мою жизнь, поэтому я бы хотел просто встретиться с вами и поговорить о рынках, жизни и т. д., но строго в рамках соблюдения моей вышеизложенной просьбы».

Я, конечно, был расстроен, но, по крайней мере, мне не нужно было совершать никаких поездок ради той встречи, так что я согласился встретиться с господином Шапиро в моем домашнем офисе. У меня возникло искушение спросить его, могу ли я включить диктофон, пока мы разговариваем, на случай если он передумает. Но он был столь категоричен в том, что не хочет фигурировать в какой-либо книге – даже в моей, – что я не решился на эту просьбу. В течение следующих двух часов Шапиро рассказывал мне свою историю. Это было не просто впечатляющее повествование – Шапиро действительно обладал уникальным взглядом на трейдинг, так что рассказ его содержал весьма ценную информацию и полезные советы.

После нашей встречи я снова пожалел, что не попросил разрешения записать наш разговор. Я отправил господину Шапиро следующее электронное письмо: «Рад, что мы смогли встретиться в Боулдере. На данный момент у меня много материалов для интервью, так что до весны я буду занят. Надеюсь, со временем вы обдумаете мое предложение и пересмотрите свое решение в отношении участия в моей книге; в ответ я гарантированно предоставлю вам право предварительно прочитать и одобрить главу, которую я напишу про вас. Я считаю, что ваша история настолько поразительна, что ее просто необходимо сохранить для будущих поколений. На всякий случай спрошу вас весной еще раз по поводу возможного участия».

Четыре месяца спустя я отправил господину Шапиро электронное письмо следующего содержания: «Надеюсь, у вас все хорошо в это сумасшедшее время. Как я уже писал вам ранее, я полагаю, что ваша история прекрасно впишется в книгу, над которой я работаю, – она содержит массу интересного материала и хороших уроков. И, как я уже упоминал, я всегда даю всем лицам, с которыми проводил интервью, возможность просматривать окончательный вариант главы, вносить исправления и (взаимно согласованные) правки перед публикацией. Иначе говоря, именно вы будете утверждать финальную версию, прежде чем я ее опубликую, а значит, в вашем участии не содержится никакого риска. Ранее для проведения интервью с вами требовалось, чтобы я спланировал поездку в Род-Айленд, однако эпидемия облегчила мою задачу: несколько оставшихся интервью, которые я возьму для своей книги, будут проводиться через Zoom. Как насчет того, чтобы попробовать?»

Шапиро ответил, что готов дать интервью, если оставит за собой право отказаться включать его в книгу. Обеспокоенный тем, что огромную работу придется проделать зря, я ответил: «Дело вот в чем. Вы должны понимать, что 98 % всей работы заключается в том, чтобы превратить интервью в главу (то есть само интервью – это всего лишь 2 % всей работы). Если вы считаете, что существует значительная вероятность того, что вы откажетесь от одобрения, независимо от того, понравится ли вам глава, которую я пишу, то вы должны сообщить мне об этом сразу. Тем не менее если же вы просто не одобрите готовый вариант по той причине, что он вам не понравился, то для меня это не будет проблемой».

Час спустя Шапиро ответил: «Я почти уверен, что не хочу присутствовать в книге, Джек. Все дело в моих странных личностных качествах. По правде говоря, я не хочу, чтобы вы зря тратили свое время». Тем не менее минуту спустя я получил от него новое сообщение: «А, черт возьми, давайте сделаем это».

* * *

– Были ли у вас какие-то особые карьерные устремления в подростковом возрасте?

– Нет, я был трудным подростком. Я не ходил в школу, а когда ходил, то почти не замечал этого. Меня выгнали из трех среднеобразовательных школ.

– Почему вас выгоняли?

– Я ничего не делал, потому что меня ничто не интересовало. А если у меня случались проблемы, то я никого не слушал.

– Была ли какая-то конкретная причина, по которой у вас развилось такое чувство?

– Не знаю. Я считал, что дети должны ненавидеть школу, поэтому я относился к ней именно так. Я думал, что дети должны восставать против учителей, и я поступал в том же духе.

– Как родители отреагировали на то, что вас несколько раз выгоняли из школы?

– Когда мне было 15 или 16 лет, мой отец, можно сказать, забил на мое воспитание, потому что к тому времени он не мог со мной справляться. Моя мать, как ни странно, была детским психологом, и ее отношение было – и я благодарю ее до сих пор за это – «оставь его в покое, в конце концов он вырастет и найдет свое предназначение в жизни».

– Учитывая тот факт, что вас не интересовала школа и, вероятно, у вас были плохие оценки, пытались ли вы вообще поступать в колледжи?

– Я вырос в пригороде, где живет верхушка среднего класса. Я не знал никого, кто бы не учился в колледже. Когда я окончил среднюю школу, мой средний балл был 1,7.

– В какой колледж вы поступили с такими оценками?

– Я поступил в Университет Южной Флориды. УЮФ – это не Гарвард. Согласно их политике приема, если ваш тест на проверку академических способностей и два отборочных теста в сумме дают некоторый балл, вы автоматически зачисляетесь в него независимо от ваших оценок в средней школе. Я всегда хорошо сдавал тесты, так что и тут я выполнил их достаточно хорошо, чтобы меня зачислили. Впрочем, когда они получили мои последние оценки в средней школе, они отправили меня на академический испытательный срок.

– По какой дисциплине вы специализировались?

– Финансы.

– Изменилось ли ваше отношение к учебе в колледже по сравнению с тем, каким оно было в средней школе?

– Да, не в первый год. Однажды на втором курсе меня и моего друга арестовали за некую пьяную выходку. Нам пришлось провести ночь за решеткой в полицейском отделении в центре Тампы. И вот, выходя оттуда, я подумал: «Разве такой жизни я хочу?» С этого момента все коренным образом изменилось.

– Что случилось после того, как вы закончили учебу?

– В колледже я увлекся экономикой. Я почему-то просто понимал ее. В последние два года учебы в колледже я практически каждые несколько дней читал новую книгу по экономике или бизнесу. На последнем курсе я еще и работал почти полный рабочий день в сфере недвижимости. Теперь я делался все серьезнее и надеялся, что смогу попасть в одну из лучших магистратур в области бизнес-администрирования. Я сдал стандартизованный тест для обучения в бизнес-школах и получил практически высший балл (ошибся лишь в одном вопросе). Мне уже казалось, что меня возьмут в Гарвард, Чикаго или Уортон, но, естественно, туда я не попал: все они требовали, чтобы у меня был опыт работы как минимум несколько лет.

Понимая, что с дипломом УЮФ я не получу работу, скажем, в Goldman Sachs, я не знал, что дальше делать. Когда я окончил университет в 1988 году, Япония переживала экономический бум. В колледже я изучал японский язык, и кто-то рассказал мне о том, что Японии нужны учителя английского языка. Я поехал в Японию со своей девушкой и около года преподавал там английский язык. В это же время я подал заявление о приеме на работу в HSBC. В итоге я поехал в Гонконг, чтобы пройти собеседование по программе повышения квалификации руководителей, и получил работу. Это была пятилетняя программа, в рамках которой вас поочередно переводят в разные отделы.

В корпорации HSBC я сказал, что хочу работать в казначействе, потому что, как я обнаружил, именно там проводятся все финансовые операции. Однако программа, на которую меня взяли, имела другое назначение: она была предназначена для развития банкиров широкого профиля, которые могли бы стать руководителями высшего звена внутри фирм. Я продержался там около года, прежде чем меня уволили. Они ненавидели меня с самого начала. Я был самоуверенным наглецом, великим умником и еврейским ребенком из Нью-Джерси, работающим в учреждении с упрямыми шотландскими корнями, которое занималось одним и тем же целых 125 лет и не желало ничего менять. Это было прямо стопроцентное несовпадение интересов.

– Почему вас уволили?

– По той же причине, по которой меня выгоняли из школ: откровенное нежелание подчиняться.

– Как вы попали в трейдинг?

– Еще будучи сотрудником HSBC на посту в Гонконге, я начал торговать фьючерсами на Hang Seng. Началось все с того, что я стал играть в американской команде по софтболу. Один из парней был брокером и познакомил меня с торговлей фьючерсами. Я купил один фьючерсный контракт на Hang Seng, ничего при этом не умея. Поскольку я сделался заядлым читателем еще с колледжа, то моей первой мыслью было пойти и купить книгу, чтобы получить представление о том, что именно я делаю. Я до сих пор помню, как в обед пошел в книжный магазин через улицу от нашего офиса и искал книгу по трейдингу. Я нашел эту книгу с волшебником на обложке, посвященную интервью с трейдерами. Я подумал – звучит неплохо.

– Итак, первая книга о трейдинге, которую вы прочитали, была моей?

– Я прочитал много книг по финансам и экономике, но это была первая книга о трейдинге. Я купил ее во время обеда, начал читать в офисе и дочитал ее до конца перед сном. Проснувшись на следующее утро, я подумал: «Теперь я знаю, что хочу делать со своей жизнью». Это стало для меня предельно ясным.

– Что для вас стало предельно ясным?

– Эти парни, трейдеры, работают в свободное время. Они действуют прямо суперпротивоположно по отношению ко всему. Неважно, что думают другие. Даже политика не имеет значения. Я сказал себе: «Вот то, чем я хочу заниматься».

– Нашли ли вы в книге кого-то, кто особенно заинтересовал вас?

– До сих пор на меня оказывают влияние трейдеры Commodities Corporation, в частности Джонс, Ковнер и Маркус.

– Что случилось с вашей сделкой после того, как вы купили индекс Hang Seng?

– Когда я купил индекс Hang Seng, он был около 4000, а через шесть месяцев он достиг цены в 7000. Прекрасное это время – когда ты молод, глуп и невежественен как трейдер и когда рынок стремительно растет. Я был похож на 22-летнего парня, покупающего акции NASDAQ в 1999 году, – вы не можете проиграть до тех пор, пока не откроете короткую позицию.

– Что вы делали после увольнения из HSBC?

– Я остался в Гонконге и работал в нескольких местных брокерских фирмах. Я не ложился спать по ночам, звонил владельцам счетов из США и пытался убедить их торговать через мою фирму. Я, конечно, получил несколько ордеров, но, правда, я просто все время торговал.

В то время я сидел на работе рядом с одной умной китайско-малайзийской женщиной по имени Джеки Чан, которая торговала на своем собственном счете, а до того ранее торговала с Morgan Stanley. Она пополнила мой фьючерсный счет на $100 000. В то время еще был «бычий» рынок, и, когда я достаточно продвинулся, Джеки вернула свои $100 000, а я увеличил счет до $700 000. Я купил «порш» и начал строить планы того, как буду жить в качестве миллиардера.

Затем «бычий» рынок закончился. В течение шести месяцев я уничтожил весь свой капитал. У меня остался только «порш». Я сменил работу, перейдя в другую брокерскую фирму, а затем снова начал торговать на собственном счете. В это время Ник Лисон обанкротил свою компанию, а я заработал много денег. [Ник Лисон был трейдером в Barings Bank. Ему удавалось успешно скрывать длинную серию растущих убытков. К тому времени, когда его обман был раскрыт, он потерял $1,4 млрд, что привело к краху весь Barings Bank.]

– Как вы заработали на этом событии?

– У Лисона была огромная короткая опционная позиция по фьючерсам на фондовый индекс Nikkei. В тот же день правительство Сингапура объявило о ликвидации всей позиции. Фьючерсы на Nikkei весь день торговались за наличные по ценам ниже на 15–20 %. Я открывал длинные позиции по фьючерсам и короткие за наличные деньги. На следующий день цены за наличные и фьючерсы выровнялись. Я заработал почти 20 % на этой сделке за один день.

К тому времени мне надоело жить в Гонконге. Однажды за завтраком я посетил презентацию по программе магистра финансов Лондонской школы бизнеса. Мне это показалось интересным, я подал заявку, и меня приняли. До запуска программы оставалось около полугода. Я уволился с работы и следующие пять месяцев провел в поездках по Азии, включая Сингапур, Малайзию, Таиланд, Бирму, Китай и Индию.

Затем я провел девять месяцев в Лондоне – столько длилась моя программа. Десять процентов своего времени я тратил на учебу, а 90 % времени – на торговлю фьючерсами на Hang Seng и S&P. Именно в этот период я получил один ценный урок. Интернет уже существовал, но он только начал развиваться. Помните, тогда для загрузки страницы могло потребоваться минут 5. Мой брокер ежедневно отправлял мне по факсу графики. Я торговал и зарабатывал немного денег.

В какой-то момент я играл на повышение по индексу Hang Seng и имел крупную позицию. В то же время я планировал поехать с моим другом в Африку на период отпуска. Я собирался отсутствовать примерно в течение месяца – и в этот период у меня не было возможности поддерживать связь с рынками. Я не хотел выходить из позиции Hang Seng, но у меня не было возможности следить за ней. Тогда я сказал своему брокеру продать половину моей позиции, если Hang Seng упадет до некоторой указанной цены, и продать оставшуюся половину, если она упадет до еще более низкой цены, которую я указал.

Я уехал в Африку, но три недели спустя я позвонил своему брокеру и узнал, что Hang Seng вырос на 15 %. Во время путешествий я заработал более $300 000. Получалось, что дома я испытывал массу проблем, связанных с ежедневной отправкой графиков по факсу и ежедневной торговлей, а будучи далеко в Африке и не имея возможности видеть или делать что-либо, я зарабатываю гораздо больше денег. Этот опыт оказал на меня сильное влияние. Это было похоже на слова Джесси Ливермора: «Вы зарабатываете деньги, просто ничего не делая».

[Шапиро имел в виду цитату из книги Эдвина Лефевра «Воспоминания биржевого спекулянта»[12], безымянный главный герой которой, как известно, был прототипом Джесси Ливермора. Данная цитата звучит так: «Проведя много лет на Уолл-стрит, заработав и проиграв миллионы долларов, я хочу сказать вам следующее: я никогда не зарабатывал больших денег благодаря моим мыслям – я всегда просто сидел. Понимаете? Я воздерживался от каких-либо действий!»]

– Было ли нечто поучительное в самой программе магистра финансов Лондонской школы бизнеса?

– Эта программа дала мне прочную основу в финансовой теории. Именно там я впервые узнал о концепциях и математических вычислениях, лежащих в основе стоимости, подверженной риску, и других показателях риска. Но там я получил и еще один незабываемый и впечатляющий опыт. Профессор моей бизнес-школы была замужем за руководителем отдела общекорпоративного фиксированного дохода в компании Salomon Brothers. По моей просьбе она достаточно любезно устроила мне встречу с ним. Он оказался очень дружелюбным и представительным парнем. На его вопрос, какой подход к рынкам я использовал, я ответил: «Пытаюсь выяснить, что делают все, и делаю противоположное, потому что, когда все открывают одну и ту же сделку, они теряют деньги».

Он улыбнулся моей наивности и сказал: «Но ведь бывают времена, когда каждый может зарабатывать деньги. Возьмем, к примеру, сделку по сближению европейских процентных ставок, которая осуществляется прямо сейчас. Каждый ее открывает, и, пока будет существовать евро, все будут зарабатывать на этом деньги».

Его рассуждения были просты: если бы на свет появился евро, что казалось весьма вероятным, то европейские процентные ставки должны были сблизиться. Это была математически доказуемая достоверность. Подразумеваемая сделка заключалась в покупке облигаций высокодоходных стран, таких как Италия, и продаже облигаций низкодоходных стран, таких как Германия. Поскольку эта сделка по сближению казалась настолько очевидной, все эти умные парни с Уолл-стрит, включая Long-Term Capital Management (LTCM) и Salomon Brothers, заключили такую сделку, вложив в нее буквально все свои средства.

Другой сделкой, по которой у LTCM и других хедж-фондов в то время были открыты позиции больших размеров, были длинные позиции по российским облигациям, что было связано с их крайне высокими процентными ставками. Однако в августе 1998 года Россия объявила дефолт по своим облигациям. Чтобы покрыть требования к марже по этой сделке, которая фактически провалилась, держатели данных позиций должны были продать другие позиции, которые они удерживали и которые в первую очередь были их сделками по сближению европейских процентных ставок. Когда все они одновременно попытались закрыть ту вторую сделку, то обнаружили, что покупателей не было, потому что любой, кто хотел эту позицию, уже ее имел. Эта столкновение привело LTCM и Salomon Brothers к банкротству.

Во всем этом эпизоде замечательно то, что в конечном итоге сделка по сближению сработала. Евро действительно появился, и европейские процентные ставки действительно сблизились. Но из-за того, что участие в этой торговле было буквально всеобщим, большинство людей, которые были в сделке, потеряли свои деньги, причем в некоторых случаях убытки были настолько значительными, что погубили их фирмы.

– Что произошло после того, как вы закончили программу Лондонской школы бизнеса?

– Я прошел все занятия, но так и не сдал итоговой работы, потому что просто не хотел ее делать. У меня была прибыль в $500 000, и я думал, что я король мира. Мне было 27 лет, у меня было много денег, и я думал, что могу делать все, что хочу. Я знал, что не хочу искать другой работы. У меня была девушка в Таиланде, поэтому я переехал туда. Я снял дом на пляже в Пхукете, установил там спутниковую антенну, а потом… слил свой счет. Мне потребовалось около восьми месяцев, чтобы потерять все свои деньги.

– Как вы потеряли свои деньги?

– Ответ на этот вопрос дал мне еще один важный урок, и теперь я постоянно вижу, как люди совершают одну и ту же ошибку, и узнаю в них то, что делал тогда сам. В то время фондовый рынок США шел круто вверх, и, следовательно, чтобы стать героем, я собирался играть на понижение. Я продолжал шортить, и у меня постоянно срабатывали стопы, снова и снова, на протяжении всего его восходящего пути. Помню, как на рынке случилось падение после того, как Гринспен произнес свою «иррациональную восторженную речь», и я тогда подумал: «Посмотрите, какой я умный. Гринспен и я – единственные люди, которые это понимают». Но в тот же день S&P снова вырос, день закрылся очередным ростом. Помню, как посмотрел на свою девушку и сказал: «Блин, я погиб!»

– Итак, вы признали важность того, что рынок сначала падает на «медвежьих» новостях, а затем закрывается очередным ростом.

– Я признал это и тем не менее постоянно шортил и попадал в ту же психологическую ловушку, думая: «Неужто я собираюсь открыть длинную позицию после того, как столько простоял в короткой позиции и потерял кучу денег?» Это был страх пропустить «короткое движение». Больше сам я так не думаю, но все время вижу, как другие люди попадают в эту ловушку.

Но и после того, как я потерял все свои деньги, у меня по-прежнему оставалось ощущение: «Я могу это победить». Так что я сел и расписал целые страницы того, что сработало, а что нет.

– И что же вы обнаружили из своих записей?

– У меня нет на этот счет определенного мнения. В Гонконге у нас была поговорка: «Если цена должна была подняться, но она упала, – значит, открывай короткую позицию; если цена должна была упасть, но она поднялась, – значит, открывай длинную позицию». Эта торговая философия стала основой того, чем я хотел заниматься: когда лента говорит вам о чем-то, не сопротивляйтесь и смиритесь с этим.

– Что произошло после того, как вы слили свой счет?

– Я переехал на Гавайи и стал партнером нового CTA. Тем временем я женился на своей девушке, но она была не в восторге от переезда в США.

– К этому времени вы заработали деньги и слили свой счет, а затем снова заработали деньги и снова слили свой счет. Что дало вам уверенность в том, что вы можете управлять деньгами других людей?

– Это не было вопросом уверенности – это было желанием. Двух вариантов быть не могло. Я собирался разобраться во всем этом. Мы открыли фьючерсный счет на деньги другого партнера, на котором я торговал. У меня все получилось очень хорошо, и благодаря нашему опыту в трейдинге нам удалось заработать около полумиллиона долларов. Я управлял этим счетом около 18 месяцев. Хотя у меня все было хорошо, особенно с точки зрения соотношения прибыли к риску, этот период совпал с «бычьим» рынком акций NASDAQ 1998–1999 годов. Я говорил потенциальным инвесторам: «В этом году мы заработали 12 %», но они были явно не в восторге от этого и отвечали: «Ну и что, я на этой неделе заработал 12 %». Я ходил на несколько конференций по CTA, чтобы собрать деньги, однако на меня смотрели как на сумасшедшего. «Что? Мы дадим тебе денег, чтобы ты мог вернуться на Гавайи? Убирайся отсюда». В результате мы так ничего и не добились с нашим CTA, и было ясно, что и дальше ничего не добьемся. В начале 2000 года я переехал в Чикаго и устроился на работу проп-трейдером в Gelber Group. Я торговал у них около года.

– Почему вы ушли от них?

– Мне поступило предложение о работе от хедж-фонда в Нью-Йорке. Но прежде чем мы обсудим это, я хочу вернуться к CTA, чтобы не пропустить самую важную часть той истории. Когда я запускал CTA, то столкнулся с отчетом COT (вовлеченность трейдеров). Во второй половине 1999 года я торговал против тренда, пытаясь открывать на фондовой бирже короткие позиции, потому что на ней были все типичные признаки рыночного пузыря – пресловутая эйфория, «советы по инвестициям от чистильщика обуви». Я знал, что пора продавать, но с августа по январь NASDAQ вырос еще на 50 %. Я проделал хорошую работу по управлению рисками: хотя я продавал фьючерсы на акции, но не терял денег, так как зарабатывал деньги в других местах и быстро сокращал свои убытки. Поэтому, когда рынок достиг новых максимумов, я не оставался в короткой позиции: по крайней мере, эти уроки я усвоил. Позже, когда я работал в Gelber, я продал на максимуме и заработал на этом. Глядя на отчеты COT, я увидел, что эти данные никогда не сигнализировали о продаже до января 2000 года. Я подумал: «Какие мощные данные!»

[Вовлеченность трейдеров представляет собой еженедельный отчет, выпускаемый Комиссией по торговле товарными фьючерсами (CFTC) и показывающий разбивку фьючерсных позиций, удерживаемых спекулянтами и коммерческими организациями (участниками данной отрасли). В отчете представлена и некоторая более детальная разбивка. Например, для товарных фьючерсов в дезагрегированном отчете COT показаны четыре категории: производитель / продавец / обработчик / пользователь, своп-дилеры, управляемые деньги и другие отчеты. Поскольку по определению в каждом фьючерсном контракте всегда будет равное количество длинных и коротких позиций, позиции институциональных трейдеров и позиции спекулянтов будут двигаться в обратной зависимости по отношению друг к другу. Основополагающая предпосылка трейдеров, таких как Джейсон Шапиро, которые используют данный отчет в качестве индикатора рынка, заключается в том, что институциональные трейдеры, как правило, будут правы в своих ожиданиях (потому что они лучше информированы), и, как следствие, спекулянты будут склонны ошибаться. Нет единого мнения относительно того, какие именно значения (уровни, изменение или продолжительность) представляют собой «бычий» или «медвежий» сигнал. Однако, грубо говоря, относительно высокая длинная позиция (касательно исторических уровней и сезонных тенденций, если таковые имеются) институциональных трейдеров или, что эквивалентно, сравнительно крупная короткая позиция спекулянта будет считаться «бычьей», а обратная конфигурация – «медвежьей».]

Вы можете подумать, что люди открывают длинные позиции, но так ли это? В то время как «мелкая рыбешка», возможно, покупала акции и зарабатывала деньги в конце 1999 года, крупные спекулянты знали, что это пузырь, и были в короткой позиции. «Бычий» рынок не закончился, пока их не вытеснили. Как только они все были вытеснены, рынок взлетел, потому что покупать было не у кого. Отчеты COT собирают именно такую информацию. Вот почему с того времени я начал очень внимательно изучать эти отчеты.

– Итак, ваш подход теперь свелся к тому, чтобы не искать вершины рынка, пока данные COT не скажут вам, что среда созрела для потенциальной вершины и что институциональные трейдеры серьезно настроены шортить рынок?

– Все верно. С этого момента я начал использовать эти данные.

– Разве не бывают времена, когда институциональные трейдеры продают в течение очень длительного времени, а рынок продолжает расти, или когда институциональные трейдеры покупают в течение очень длительного времени, а рынок продолжает падать?

– Конечно бывают, но ведь я торгую не только на данных СОТ. Во-первых, мне нужно подтверждение ценового движения, а во-вторых, я очень близко размещаю стопы. Например, месяц или два назад я открыл длинную позицию по мазуту – это означало, что институциональные трейдеры открывали по нему длинную позицию, а спекулянты – короткую. У меня сработали стопы. Я снова открыл длинную позицию, и у меня снова сработали стопы. Затем внезапно конфигурация позиций полностью изменилась – институциональные трейдеры перестали открывать длинные позиции, и это означало, что я больше не мог покупать. Вот тогда рынок действительно начал падать. Так что это правда, что пару месяцев назад COT предлагала открывать длинную позицию на этом рынке. Но через несколько недель рынок снова стал нейтральным, и именно на этом фоне начался обвал цен.

– В отчетах COT вы смотрите только на уровни позиций или используете еженедельное изменение позиций?

– Я использую просто уровни позиций.

– Есть некоторые рынки, такие как золото и сырая нефть, где институциональные трейдеры почти всегда открывают короткие позиции. Полагаю, вы, должно быть, смотрите на относительные, а не на абсолютные уровни. Правильно ли сказать, что на этих рынках область покупки для COT появляется тогда, когда институциональные трейдеры открывают короткие позиции, но эти короткие позиции являются относительно малыми по сравнению с историческим диапазоном?

– Верно. Я смотрю на относительные уровни.

– Что случилось с хедж-фондом в Нью-Йорке, в котором вы работали?

– Оказалось, что это был не столько хедж-фонд, сколько кучка воров и некомпетентных трейдеров, собравшихся в одном месте. В этот момент я начал использовать цифры COT, но не систематически, а просто просматривал отчеты. Но на самом деле тогда это не имело большого значения. Парни в той фирме действовали настолько непрофессионально, что мне оставалось только слушать, что они делают, и делать противоположное. Пока я там работал, я получил действительно хорошую прибыль, в то время как все они потеряли деньги. В конце года меня выгнали.

– Зачем они выгнали вас, если вы единственный зарабатывали деньги?

– Эти парни ненавидели меня. На моем фоне они были никто: я зарабатывал деньги, а они теряли.

– Кто вас уволил?

– Парень по имени Лено, который управлял фирмой.

– Какую причину он вам озвучил?

– Он сказал мне, что они больше не будут торговать фьючерсами.

– Почему вы сказали, что это кучка воров?

– Через несколько лет после моего ухода ФБР арестовало Лено за инсайдерскую торговлю.

– Чем вы занимались после ухода из хедж-фонда?

– У меня не было работы, и у меня была жена, которая твердила мне, что я неудачник: она уже терпеть меня не могла и хотела развестись. В то время я жил в Принстоне. Я пошел к адвокату, и он спросил меня, что я делаю. Когда я сказал ему, что я трейдер, он спросил меня, слышал ли я когда-нибудь о Гельмуте Веймаре. Я сказал ему, что знаю, кто он, потому что читал «Магов рынка».

[Гельмут Веймар был соучредителем Commodities Corporation – фирмы, которая наняла некоторых из выдающихся трейдеров, у которых я брал интервью для книги «Маги рынка», включая и Питера Брандта (см. главу 1).]

Адвокат сказал мне, что его жена и жена Гельмута – лучшие подруги. Я тогда ответил, что если он собирается стать моим адвокатом по бракоразводному процессу, то должен убедить свою жену познакомить меня с Гельмутом.

Два дня спустя я сидел напротив Гельмута в его большом кабинете с камином. Хотя Гельмут только что продал фирму Goldman Sachs, его офис все еще находился в здании Commodities Corporation. Я рассказал Гельмуту о том, что был трейдером, торговавшим против тренда, и в качестве руководства для открытия позиций на рынке использовал отчеты СОТ. Гельмут поддержал меня, доверив мне в управление $2 млн. Кроме того, он представил меня новому руководству Commodities Corporation, и те дали мне еще $2 млн. Теперь, имея в распоряжении четыре миллиона, я начал торговать с помощью небольшого CTA. За первый год управления счетом я показал хорошую производительность, заработав 22 % прибыли. Я ожидал, что мне дадут больше денег в управление, но этого не произошло. Полагаю, причина была в политике: новые сотрудники Goldman Sachs не хотели, чтобы Гельмут, который должен был покинуть фирму, объяснял им, что нужно делать.

В то время я получил предложение о работе от Дэвида Рида, который управлял хедж-фондом Cranmore Capital Management, по торговле на их счете. Сейчас я уже знаю (тогда я этого еще не знал), что Дэвид нанял меня по одной простой причине: он решил, что если уж я нужен Гельмуту, то на меня стоит обратить внимание. Он предложил мне бонус, если я перейду работать в его фирму. Так что я закрыл свой CTA и переехал в Коннектикут, чтобы работать на Рида.

– Какой суммой он доверил вам управлять?

– Он дал мне в управление счет на $5 млн – это все же было больше того, чем я управлял для Гельмута и Commodities Corporation, и я знал, что у них имеются активы, которые они смогут дополнительно влить, чтобы вывести счет на более высокий уровень, если я покажу хороший результат.

– И как же это сработало?

– Это был кошмар. Рид утверждал, что понял все, что я говорил ему в тот момент, когда он брал меня на работу. Но, когда я уже работал у него, оказалось, что он вообще ничего не понял. Все шесть месяцев, что я там работал, был отличный период для следования за трендом.

– Я собирался спросить вас об этом. Я знаю, что фирма Рида – по крайней мере, в те дни – была полностью сосредоточена на стратегиях следования за трендом. Ваш подход – контртрендовая торговля – был в корне противоположным.

– Однако он должен был быть дополнительным, потому что мой подход отрицательно коррелировал с их стратегиями следования за трендом. После того как я пробыл там полгода, Рид позвал меня в свой офис. У меня была просадка, может быть, в 1 % или максимум в 2 %, но в то время следование за трендом имело огромный успех. Он сказал: «Я не понимаю, как будут работать ваши стратегии. В 70 % случаев я буду зарабатывать деньги. Это означает, что в 70 % случаев вы будете терять деньги».

Я ответил: «Мы говорили об этом в течение месяца, пока вы нанимали меня на работу. Я дал вам полное объяснение на этот счет, и вы согласились». Около месяца этот разговор повторялся в различных вариациях, и я все больше расстраивался. За это время фирма переехала в новые офисы, и Рид выступил перед сотрудниками с речью о том, что ключевым фактором в жизни является то, что вы никогда не должны быть удовлетворены. Я подумал, что это был самый нелепый совет, который я когда-либо слышал. Когда спустя некоторое время я отправился в путешествие по Бирме, то провел месяц в монастыре, где считалось, что вы всегда должны довольствоваться тем, что у вас есть. Я подумал про себя: «Надо убираться отсюда к черту». На следующий день я вошел в офис Рида, вернул ему бонусные деньги за открытие счета и ушел.

– Расскажите мне о том опыте, который вы получили в Бирме.

– Я поехал в Бирму посетить один монастырь. В то время он только открылся для иностранцев. Монастырь расположен посреди озера Инле, самого большого озера в стране. Добраться туда можно было только на баркасе, а лодочник греб, стоя на ногах.

Помню, как я сидел на полу в монастыре и ел арахис из миски. Подошел монах, сел рядом и заговорил со мной на прекрасном английском. После разговора он пригласил меня остаться с ними. В итоге я пробыл там месяц.

Я побрил голову и поселился в комнате, медитируя и ни с кем не разговаривая. Но больше всего меня поразило то, как я ходил каждое утро с монахами за подаянием. Они не работают и не готовят, целиком завися от людей, которые дают им пищу. Мы должны были выходить каждое утро с чашей для подаяний и гулять по соседним деревням, и люди наполняли наши чаши рисом и рыбой – это мы и ели в течение дня. Этот опыт произвел на меня очень большое впечатление. Я вышел из верхушки среднего класса, имел в детстве все, что хотел, и пользовался этими возможностями, что называется, по полной. И вот я бродил как нищий по Бирме, и местные люди, у которых не было и $2 на счете, каждый день давали мне поесть. Это было унизительно.

– Стали ли вы после этого другим человеком?

– Вне всяких сомнений. Когда вы целый месяц сидите на одном и том же месте, ничем не занимаясь, кроме постоянных размышлений, и едите только то, что вам дают, это меняет ваше отношение ко многим вещам. До этого важнее всего для меня был профессиональный успех и большой дом. После монастыря это меня больше не волновало. Пребывание в монастыре помогло мне отвлечься от мысли, что деньги – это все. На самом деле это не так.

– А что же является важным для вас теперь?

– Счастье в том, чтобы день за днем делать именно то, что ты сам хочешь. Если у меня хорошо получается то, что я делаю, то я зарабатываю деньги, и это здорово. Но это не главный стимул. Куда важнее удовлетворение, которое я получаю от того, что хорошо разбираюсь в чем-то. Люди говорят: «Вам легко так бравировать, потому что у вас есть деньги». Это правда, сейчас они у меня есть, но были периоды времени, когда я фактически был разорен. Когда я начал управлять капиталом Гельмута, у меня было двое детей, а жили мы в квартире с двумя спальнями, причем мой «офис» находился в одной из спален! Я даже не мог позволить себе иметь письменный стол: использовал одну из дешевых подставок под телевизор, купленных в IKEA. Мои дети тогда были еще маленькими. Я до сих пор помню, как пошел в магазин за видеокамерой. Она стоила $700, и я не мог позволить себе купить ее.

И хотя я испытывал затруднения из-за отсутствия денег, правда состоит в том, что тогда я был так же счастлив, как и сейчас. Я не мог в это поверить: Гельмут Веймар, нанявший одного из величайших трейдеров всех времен, давал мне деньги, а я торговал, чтобы заработать себе на жизнь. Счастье – это вера в то, что будущее окажется лучше прошлого.

Даже сейчас я вот только купил этот прекрасный дом, и он мне нравится, но это не особняк на берегу моря. Я езжу на старой «Тойоте» 4Runner 1998 года выпуска, и меня это ничуть не беспокоит, ведь машина – всего лишь средство передвижения. Мне не требуется разъезжать на «Лендровере». Думаю, это все началось именно с того, что я побывал в том монастыре в Бирме.

– Чем вы занимались после того, как ушли из Cranmore Capital?

– Я вернулся к Гельмуту, и он дал мне немного денег в управление. Я получил деньги и от некоторых других инвесторов и перезапустил свой CTA примерно на $3 млн. Я торговал на нем почти два года, получая прибыль от 10 до 15 % в год. Имея под управлением всего $3 млн, трудно было собрать большее количество средств. Для этого нужна инфраструктура, а я не мог позволить себе ее иметь, вот в чем загвоздка. Да и вообще я не «маркетинговый» парень.

Потом я познакомился с директором по информационным технологиям в большом мультистратегическом хедж-фонде Walter Garrison and Associates. Он предложил мне работу трейдером с зарплатой в $250 000, предоставив мне для управления начальный счет в $50 млн, штатного специалиста, работающего на меня, и большой офис с окном, выходящим на Парк-авеню. Итак, я снова закрыл свой CTA и пошел работать на Walter Garrison.

Имея в своем распоряжении штатного специалиста по количественному анализу, я смог более точно оценивать многое из того, что я делал. Мы запускали программу в основном в соответствии с рекомендациями системы, но иногда я отменял рекомендованные сделки, а иногда заключал сделку, которую система не предлагала.

– Оказались ли эти внесистемные сделки полезными?

– Они приносили доход. Мой трейдер все время спорил со мной, говоря: «Почему мы это делаем?» И я отвечал ему: «Потому что это приносит деньги». Мы отслеживали, что происходило, когда я отключал систему. Если бы это не приносило денег, я бы не стал этим заниматься.

– Какие виды сделок, которые вы совершали, не являлись частью системы?

– В основном это были сделки с фондовыми индексами. Я регулярно беседовал с тем парнем, Джеймсом Ванделлом, бывшим коллегой. Джеймс был «вечным медведем». Всякий раз, когда Джеймс явно нацеливался на понижение, я открывал длинную позицию, а когда он становился «быком», что происходило не очень часто, я открывал короткую позицию. Не всегда легко распознать победителя, но проигравшего распознать легко. Я думал тогда про себя: «Вот я вкусил плоды и от его доли». То, что говорил и делал Джеймс, было ровно тем же, о чем думал и что делал я, когда слил счет в Таиланде. Я понял это, потому что уже получил тот печальный опыт. Я не утверждаю, что я умнее его, – я просто говорю, что он делал именно то, что раньше делал я сам, и я знал, чем это закончится: вскоре он разорился. Итак, на этот раз я собирался сделать противоположное тому, что мне хотелось делать в Таиланде, и я собирался заработать на этой стратегии, вместо того чтобы потерять деньги. Когда COT не подавала торговых сигналов, а у Джеймса появлялось твердое мнение, он был моим главным индикатором, указывающим, что мне следует открывать противоположную позицию.

– Итак, вместо использования данных COT в качестве основы для сделки вы использовали COT, основанную на человеческом факторе.

– Да ведь это абсолютно то же самое. Люди все время спрашивают меня: «Что вы сделаете, если данные COT перестанут публиковаться?» Я говорю им, что смогу торговать прямо на данных CNBC. Вы можете смотреть CNBC или Bloomberg хоть весь день, и десять разных людей будут приходить и говорить то же самое.

– Вы действительно так и поступали – размещали сделки, основываясь на мнениях, озвученных на CNBC?

– Я постоянно так делаю. В большинстве случаев COT все равно будет соответствовать мнениям, озвученным по телевидению. Если все говорят, что вы должны покупать золото, то разве это совпадение, что COT показывает у всех длинные позиции по золоту?

Но все же я не совершаю эти сделки по своей прихоти. Ребята с телевидения могут сколько угодно о чем-то говорить, но мне по-прежнему нужно подтверждение от рынка. Если все сделки будут откровенно «медвежьими», а индекс Доу Джонса упадет на тысячу пунктов и закроется на минимуме, я не собираюсь становиться еще одним покупателем. Но если все будет точно так же, однако в тот день выйдут действительно негативные новости, а рынок закроется выше, то я покупаю. Я усвоил свой урок. Не надо бороться с рынком, наберитесь терпения, и рынок сам скажет вам, что и когда.

Минимум дня разворота и будет местом размещения моего стопа. Я не собираюсь с этим спорить. Если я открываю длинную позицию, а рынок возвращается к минимуму того дня, я закрываю позицию. В этом плане я крайне дисциплинирован. Дело не только в том, что я размещаю стоп-лосс в каждой своей сделке, но и в том, что, когда я его размещаю, я основываюсь на каком-то значимом рыночном движении. Вышли новости, рынок пошел вниз, а затем закрылся. Отлично: этот минимум станет моим окончательным стопом. Если цена достигнет этого минимума, я выйду.

– Таким образом, индикаторы противоположного мнения, которые вы используете, только говорят вам, в каком направлении вы должны искать сделку на данном рынке, но чтобы действительно открыть сделку, вы должны дождаться сигнала, основанного на рыночном движении. И если это рыночное движение впоследствии будет идти вразрез с сигналами индикатора, то предпосылка для вашей сделки будет устранена, и вы уходите.

– Да, все правильно. Вам необходимо иметь два сигнала: правильное направление для открытия позиции на рынке и рыночное движение. Я не знаю, что из них является более важным, – они оба чрезвычайно важны.

– Это объясняет то, как вы можете торговать на рынке в противоположном направлении, не неся огромного риска.

– Если вы обращаете внимание и на правильное направление для открытия позиции на рынке, и на поведение рынка, вы не попадете под удар.

– Я понимаю, что если рынок вернется к минимуму или максимуму дня, который вы рассматриваете как точку разворота, то ваша позиция закроется по стопу, но что заставляет вас закрывать позицию, если цена еще не дошла до вашего стопа?

– Я буду фиксировать прибыль, когда рыночное позиционирование, которое привело меня к открытию сделки, вернется к нейтральному.

– Что вы считаете нейтральным показателем?

– Я разработал осциллятор, основанный на настроениях. Когда он падает до нуля, я открываю позицию на покупку, а когда он возвращается к 50, я выхожу из рынка.

– Ваш осциллятор основан только на отчетах COT или он включает и другие входные данные?

– Я предпочитаю не давать ответ на этот вопрос в книге.

– Ранее вы упомянули об использовании CNBC в качестве индикатора торговли в противоположном направлении. Есть ли какая-то конкретная программа, которой вы уделяете больше всего внимания?

– Каждый день я обязательно смотрю «Быстрые деньги» в 17:00 по североамериканскому восточному времени. Не могу даже вообразить, сколько денег я заработал на этом шоу. Это величайшее шоу единых мнений. Там есть четыре человека, которые высказывают свое мнение. Все, что я смотрю, – это первые 5 минут, когда они объясняют, почему они думают, что рынок совершил именно такое движение в тот день, и последние 2 минуты в сегменте под названием «Заключительная сделка», когда все они высказывают торговые идеи для следующего дня. В программе есть один парень по имени Брайан Келли, за которым я наблюдаю уже много лет. Процент его ошибок гораздо выше случайного, поэтому ему можно довериться всерьез, в обратном смысле, конечно. Я никогда не открою позицию, если он ее порекомендует.

– Вы смотрите CNBC в течение торгового дня?

– У меня он весь день работает в фоновом режиме. Если кто-либо заговорит о чем-либо, что меня интересует, я прибавляю громкость. Я заранее знаю, что они собираются сказать, потому что все они говорят об одном и том же. Если рынок будет понижаться, они приведут «медвежий» аргумент. Совсем недавно – на этом отскоке от мартовского минимума [минимума марта 2020 года, который сформировался вслед за огромными продажами, вызванными событиями, последовавшими за началом пандемии COVID-19] – вы могли постоянно слышать такие изречения: «рынок потерял всякий смысл», «дно еще не достигнуто», «рынок пошел слишком далеко и слишком быстро». Тем временем рынок продолжает расти. И все эти люди думают, что они умнее рынка. Это мне уже все давно известно. Никто из них не сказал ничего нового.

Самое сильное слово на рынке – «несмотря». Если вы слышите или видите комментарий вроде: «Несмотря на то что запасы нефти выросли намного сильнее, чем ожидалось, цены на нефть закрылись выше», – то вам говорят о том, что вскоре произойдет. Все видели, что запасы были намного выше, чем ожидалось. Почему же рынок закрылся выше? Значит, лента знает больше, чем кто-либо другой.

– Открывали ли вы длинную позицию на отскоке цены от мартовского минимума?

– Да, на минимумах данные COT были в «бычьей» зоне для фьючерсов на Dow, и у нас был разворот вверх в тот день, когда все новости вышли «медвежьими». Довольно забавно, что накануне вечером я был в чат-группе, созданной одним моим бывшим коллегой. Среди ее участников есть Адам Ван, он – один из величайших на свете горе-аналитиков – тех самых всезнающих парней с докторской степенью. Он специалист по управлению рисками и относит себя к той категории людей, что умнее всех. Разумеется, он не торгует на деньги, потому что если бы он это делал, то слил бы весь свой капитал на счет раз.

Это был один из тех дней, когда S&P снова резко снизился до нового минимума за одно движение. Адам вошел в групповой чат и сказал: «Я не видел никакой паники. Этому рынку еще предстоит многое сделать. Пока еще не было капитуляции». То же самое говорили на той неделе по телевизору, однако Ван ранее ни словом не упомянул о падении рынка. Теперь же, когда рынок упал на 30 % за три недели, он говорит, что это «еще не дно», потому что «нет капитуляции».

Как только Адам открыл рот, я понял, что рынок готов совершить большое движение. В ту ночь он упал до новых минимумов, и той же ночью я открыл частичную длинную позицию. На следующий день я открыл полную позицию, поскольку рынок резко поднялся от минимумов и в конце дня закрылся выше, несмотря на преобладание «медвежьих» новостей.

– Было ли совпадением то, что этот чат возник именно в тот же день, когда рынок достиг столь низкого относительного минимума?

– Такое никогда не бывает совпадением. В том-то и дело. Адам был образцом для всех. Сам по себе факт, что начался этот чат, был признаком того, что рынок находится в точке капитуляции. Если все эти парни говорили о том, насколько «медвежьим» был рынок, то только потому, что все вокруг говорили об этом.

– Мы подошли к концу истории о вашей карьере. Что случилось с вашей работой в хедж-фонде Garrison?

– За два года я поднял счет, которым управлял, с $50 до $600 млн. Я проработал у Гаррисона пять лет, и притом очень продуктивно: каждый год, включая 2008-й, я получал прибыль. Я думал, что результаты 2008 года были для меня лучшим моментом, поскольку следование за трендом в этом году было исключительно успешным, а я использовал подход торговли против тренда. Все было отлично. У меня было несколько миллионов на личном счете, и жил я в большом доме в Вестпорте, штат Коннектикут.

– Если все шло так хорошо, почему же вы ушли из Garrison?

– Я ушел, потому что политическая структура в фирме изменилась до такой степени, что оставаться работать в ней было проблематично. В то время я работал из дома. Я заходил в офис только раз в месяц на встречу с портфельными менеджерами. Я не хотел быть ни партнером, ни начальником; все, что я хотел, – это спокойно сидеть и управлять деньгами.

В то время, когда я пытался выяснить, что мне делать дальше, со мной на связь вышел их бывший директор по маркетингу, который к тому времени перешел в Henton Group. Он попросил меня управлять их деньгами. Я пошел к Уолтеру и попросил его создать отдельный CTA, которым я смог бы управлять, однако тот не захотел его создавать, потому что в этом случае другие управляющие портфелями тоже захотели бы иметь свой собственный фонд. Я полностью понял его точку зрения: вы не можете вести бизнес на исключениях. И я ушел оттуда.

– Когда вы покинули Garrison, приходилось ли вам и далее управлять суммами порядка $600 млн?

– Нет, после 2008 года Гаррисон потерял много активов. Когда я ушел, у меня было всего около $150 млн.

– Как долго вы пробыли в Henton после того, как покинули Garrison?

– Я не был сотрудником Henton, а только управлял их счетом через CTA, который сам создал.

– Каким капиталом вы управляли?

– Я управлял $150 млн, которые принадлежали Henton, и привлек еще $60 млн от других инвесторов. Я управлял этими счетами в течение 3 лет, пока не закрыл свой CTA.

– Почему вы закрыли свой CTA?

– Из-за одного важного события. Это был развод, который так и не состоялся когда-то в Принстоне.

– Развод мог стать триггером, но ведь были, наверно, и другие причины, по которым вы решили закрыть CTA?

– Мне совсем не нравилось то, что я делал. Мне нравится торговать, а я не торговал. Моя торговая программа была полностью систематизирована для маркетинговых целей. Если бы инвесторы спросили меня: «Ваша торговля правда систематизирована на все сто?» – то я бы просто ответил: «Да». Поначалу это казалось хорошей идеей, которая обеспечила мне легкую жизнь. Мне даже не приходилось думать. Я мог бы просто нанять трейдера, единственной задачей которого было бы исполнение ордеров, генерируемых системой. Хотя отдача по-прежнему была хорошей, она была хуже по сравнению с тем, что я делал раньше. И я не мог вернуться к выполнению дискреционного оверлея, потому что мы продвигали программу как полностью систематизированную, а инвесторы вложили нас в свои полностью систематизированные фондовые продукты.

Меня очень беспокоила деградация моей деятельности. CTA приносил мне деньги, но не делал ничего особенного. Моя годовая доходность к максимальной просадке всегда была в районе трех-четырех, а теперь она оказалась в районе двух. Я потратил столько лет на трейдинг, столько раз терпел поражения и извлек столько уроков, что чувствовал, что должен быть одним из лучших трейдеров в мире. И если я собирался им стать, тогда для чего было все это?

На меня работало уже шесть человек, и я ненавидел это. Мне не нравилось управлять людьми и отвечать за их успех. Мои сотрудники надеялись, что я пойду и помогу им с маркетингом, что мне очень не нравилось.

– Почему на вас работало так много людей?

– Потому что, когда я начинал торговать на CTA, я планировал создать институциональную фирму по управлению активами. Я собирался поднять счет до нескольких миллиардов долларов. Следовательно, мне нужно было иметь трейдера, маркетолога, специалиста по маркетингу и т. д.

– Как называлась ваша фирма?

– «Пербак».

– «Пербак»?

– «Пербак».

– Что это означает – «Пербак»?

– В ту ночь, когда нужно было придумать название фирмы, я читал книгу известного физика Пера Бака под названием «Как работает природа»[13]. Мне нравилось то, что он говорил о человеческой природе, поэтому я назвал фирму в его честь. Мы раздавали его книгу людям, которые приходили к нам в офис.

– Перестали ли вы полностью торговать после того, как закрыли CTA, даже на своем собственном счете?

– Да, я купил ферму в Род-Айленде.

– Каков был ваш план?

– У меня не было никакого плана. Я просто чувствовал, что должен еще раз пересмотреть свою жизнь. Я решил, что какое-то время поживу как Торо. Мне потребовалось шесть месяцев, чтобы покончить со всем этим, занимаясь попутно рубкой дров.

– Почему вы выбрали Род-Айленд?

– Это место было достаточно близко к моим детям и достаточно далеко от моей бывшей жены, которая жила в Коннектикуте. Еще там были новые возможности для бизнеса. Буквально недавно в Род-Айленде легализовали марихуану, и мне это показалось потрясающей возможностью. На этом можно было заработать кучу денег, но существовали и препятствия.

– Что это за препятствия?

– Большинство людей не хотели носить клеймо производителей шмали. Мне же было плевать на все это.

– Какую возможность вы увидели?

– Многие люди хотели выращивать марихуану, но у них не было стартовых средств для этого бизнеса. Мы же не говорим о врачах, юристах или управляющих хедж-фондами, которые вдруг захотели выращивать коноплю, – я говорю о молодых парнях, которые не учились в колледже и трудились простыми рабочими. У них не было $100 или $200 000 стартовых средств для создания растущего предприятия, которое могло бы приносить по 400 штук в год. Я начал строить эти предприятия, а затем сдавать их в аренду за $6000 в месяц. Я знал, сколько зарабатывают те люди, и они могли легко позволить себе такую аренду. Мне потребовалась всего пара лет, чтобы окупить инвестиции.

– Полагаю, люди, которые занимались этим бизнесом, тоже неплохо справлялись.

– Они зарабатывали по $200 000 в год и даже больше, и я заключил с ними шестилетнюю сделку по аренде с последующим переходом права собственности, так что через шесть лет они становились владельцами своего бизнеса. Это определенно была беспроигрышная ситуация и хорошая бизнес-идея.

– Сколько людей вы привлекли в этот бизнес?

– Около сорока.

– Когда вы вернулись в трейдинг?

– Примерно через полтора года после того, как я закрыл свой CTA. Несмотря на то что я повторно женился и был очень счастлив в браке, не говоря уже про необходимые для жизни деньги, я все равно переживал жуткую депрессию. Я чувствовал, что в моей жизни чего-то не хватает. Единственное, о чем я мог думать, это о трейдинге. Это было то, чем я занимался в течение четверти века, и это было то, в чем я был лучше всех. Я думал, что смогу стать одним из лучших трейдеров в мире. Так почему же я этого не сделал? Раньше, несмотря на все взлеты и падения в моей жизни, я никогда не испытывал депрессии.

– Разве вы не впадали в депрессию в течение всех периодов, когда теряли все свои деньги?

– Возможно, это и досаждало мне, но сильно я никогда не расстраивался по этому поводу. Моя реакция всегда была примерно такой: «Хорошо. Что мне теперь делать, чтобы этого больше не повторилось?»

– В чем же оказалась причина вашей депрессии?

– Все предельно ясно… Я просто любил торговать.

– Что окончательно заставило вас вернуться в трейдинг?

– Я посетил одного старого друга, а теперь и соседа, и поговорил с ним о своих ощущениях. Он помог мне связаться с контактным лицом в Bryson Securities, и те предоставили мне счет для торговли. Позиция Брайсона была следующей: «Нам все равно, что вы делаете, – просто зарабатывайте деньги». Если вы теряете деньги, вы уходите; если вы зарабатываете деньги, вас ценят. Они никогда не ставили под сомнение мои сделки или то, что я делал. Отсутствие трейдинга в течение 18 месяцев очищает ваш разум. Я снова стал использовать свою систему и добавил к ней право свободы действий и управление рисками. Я мог использовать все, что знал из своего 25-летнего опыта. Это было потрясающе!

– Помимо тех времен, когда вы сливали счета в начале своей торговой карьеры, есть какие-либо сделки, которые выделяются на общем фоне как особенно болезненные?

– Нет. Я не застреваю в плохих сделках, у меня просто срабатывают стопы. Я могу пропустить сделки из-за своего упрямства, но я никогда в жизни не нарушу свой стоп. Так что я больше не попадаю в такие ситуации.

– Очевидно, что важнейшим компонентом вашего управления рисками является установка стопа для каждой сделки в точке, которая опровергает вашу гипотезу о том, что рынок достиг пика или дна. Есть ли еще какие-то элементы управления рисками в вашей стратегии?

– Когда инвесторы говорят со мной про управление рисками, они спрашивают: «Используете ли вы стоимость, подверженную риску?» Я отвечаю им, что нет, потому что считаю, что это мусор. Стоимость, подверженная риску, основана на исторических корреляциях, будь то 30 дней, 60 дней, 90 дней или дольше. Когда у вас есть рынки типа того, что мы видели недавно [интервью проводилось в апреле 2020 года], любые корреляции могут исчезнуть за 48 часов. Стоимость, подверженная риску, не имеет ничего общего с текущим риском. К тому времени, когда стоимость, подверженная риску, наверстывает упущенное, отражая резкое изменение корреляций, становится уже слишком поздно.

Я управляю рисками самостоятельно. Я весь день смотрю на рынок. Обращаю внимание на рыночные корреляции, особенно на корреляции позиций, в которых я нахожусь. Если я обнаруживаю, что слишком сосредоточиваюсь на позициях, которые движутся в одном направлении, я либо уменьшаю размеры позиций, либо открываю позицию, которая будет иметь обратную корреляцию. Вот почему, несмотря на резкий рост волатильности на рынке за последние пару месяцев, моя волатильность не выросла. Я видел, что происходило и каковы были мои позиции, и я сократил их. Заработал ли я на этом? Да, но что еще лучше – моя волатильность не выросла ни на йоту. Если вы посмотрите на мою ежедневную доходность, то это не даст вам ни малейшего предоставления о том, что только что творилось на рынках.

– Это произошло из-за того, что вы уменьшили размеры своих позиций, или потому, что вы добавили позиции, имеющие обратную корреляцию?

– В основном это произошло вследствие сокращения размера моих позиций. Однако, если корреляция внезапно возрастет, как это происходило в последнее время, я буду склонен добавить позицию, которая имеет обратную корреляцию, и при этом мне необязательно иметь системный сигнал. Например, после пика февраля 2020 года я открыл короткую позицию по фондовому индексу, хотя он не являлся моим типичным сигналом, потому что короткая позиция по фондовому индексу при наличии у меня длинных позиций на других рынках уменьшала мой риск.

Февральская вершина на фондовом рынке была необычной. Обычно рынок идет все вверх, вверх и вверх, а спекулянты продолжают открывать длинные позиции. В этом же случае позиция спекулянта на вершине не была значимой. Но затем рынок упал на 5 %, и все открыли длинные позиции. И то же самое я видел по телевизору, где все говорили, что нужно покупать во время падения. Затем был опубликован отчет COT, который показал, что все купили на падении. Это была самая крупная спекулятивная длинная позиция за многие годы. Тогда я понял, что на рынке была огромная короткая позиция и, каким бы ни был эффект от вируса, сейчас будет намного хуже.

– Предполагаю, что это была нетипичная сделка, потому что, даже если бы у вас были экстремальные данные COT, у вас не могло быть сигнала внутридневного разворота, поскольку рынок уже снизился на 5 % от максимума. Что же послужило триггером для открытия короткой позиции? Или это были просто данные СОТ?

– Триггером было то, что у меня по всем направлениям были открыты длинные позиции. У меня есть система торговли фондовыми индексами, которую я использую не очень часто, но при необходимости применяю как средство для снижения риска. Идея состоит в том, что если NASDAQ, более высокий бета-индекс, отстает от Dow, более низкого бета-индекса, когда рынок растет – а это уже не то поведение цены, которого вы ожидаете, – и у меня открыты длинные позиции, которые коррелируют с акциями, тогда я буду шортить NASDAQ. После выхода отчета COT у нас был одно- или двухдневный отскок, в котором NASDAQ отставал от Dow. Этого ценового движения было достаточно, чтобы я открыл короткую позицию, так как я все равно искал компенсации своим длинным позициям.

– Совершаете ли вы иногда сделки, не основанные на данных COT?

– Иногда я открываю сделку и без данных СОТ, ведь он тоже не является идеальным индикатором. Идеального индикатора не было и не будет. Но поскольку я потерял так много денег на рынке и совершил столько ужасных сделок, я физически не могу совершить сделку, которая не идет против тренда.

Бывают дни, когда я сижу здесь и слышу, как все по телевизору говорят одно и то же: «Рынок падает». Затем мне звонит некто, кто, как я знаю из своего опыта, всегда ошибается, и говорит мне, что рынок падает. Затем вижу еще какую-то информацию в LinkedIn от другого парня, который также все время ошибается и опять говорит про падение рынка. Такие дни случаются несколько раз в году. И хотя все говорят одно и то же – насколько «медвежьим» является данный рынок, рынок растет, и все это не имеет смысла. Я открою ту сделку, потому что видел это много раз. Это все, чем я занимаюсь, – у меня развилась интуиция на такие ситуации. Думаю, интуиция – это просто опыт.

– Считаете ли вы, что добились успеха, потому что суть вашей торговли заключается в открытии противоположных позиций?

– Да, определенно. Для меня делать все наоборот является инстинктивным. Я с детства был противником всего, наверно, это у меня в генах. К счастью, для меня как для трейдера это является ценной чертой. Я стараюсь видеть, когда все делают одно и то же, и иду противоположным путем. По определению, все подряд не могут получать огромную прибыль. Следовательно, если все массово делают что-то, то единственный способ получить огромную прибыль – это занять другую сторону. Самое замечательное в рынках то, что, прежде чем открыть противоположную позицию, я могу дождаться подтверждения.

– Оказывают ли влияние уроки, извлеченные вами на рынках, на ваш образ жизни?

– Они оказывают влияние на все аспекты моей жизни, и в этом вся проблема [смеется]. Действовать против всех работает на рынках, но это не очень-то работает в обществе. Люди хотят нравиться окружающим, они хотят быть частью группы, и противостояние не принесет вам друзей. Такие люди обычно одиноки. Моя жена называет меня «патологическим противником всего». Я не говорю, что это разумно. И я не говорю, что все должны так жить.

– Приведите мне пример ваших нетрадиционных действий за рамками трейдинга.

– Я спорю со своими друзьями-демократами, и все они думают, что я консервативный республиканец. Я спорю со своими друзьями-республиканцами, и все они думают, что я сердобольный либерал. Я автоматически принимаю противоположную сторону. Люди готовы быть настолько односторонними во взглядах, что не остается никакой логики. Если вы спросите меня лично, считаю ли я Дональда Трампа засранцем, то я вам отвечу, что да, я считаю, что он засранец. Но означает ли это, что все его слова каждый раз должны подвергаться критике? Это нелогично.

– Приведите мне, пожалуйста, пример изречения Трампа, за которое вы его раскритиковали бы по праву.

– Он сказал, что выиграет выборы, которые все считали смешными, и что он президент.

– Предполагаю, что когда вы спорите с кем-то из либералов или консерваторов, то только потому, что вы верите в противоположную точку зрения по конкретному вопросу. Или вы действительно спорите просто ради того, чтобы поспорить?

– Иногда я буду спорить и просто так, потому что считаю, что людям важно слышать другую сторону.

– То есть если вы находитесь на вечеринке, где большинство людей являются либералами, вы будете спорить с ними, занимая позицию консерватора, а если вы на вечеринке, где большинство людей являются консерваторами, вы будете спорить с ними, занимая позицию либерала.

– Именно. Я делал это уже так много раз, что сбился со счета.

– Что еще было решающим для вашего успеха, помимо того что вы были «вечным противником»?

– Я добился успеха, потому что много раз терпел неудачи, трезво относился к ним и смог извлечь из них уроки. Я терпел поражения, потому что открывал отстойные сделки, а вовсе не потому, что рынок был неправильным, и не потому, что кто-то меня обманывал, и не по причине каких-либо других оправданий, которые вы зачастую слышите.

Люди терпят поражение и бросают трейдинг, потому что начинают бояться. Во мне же от природы сидит инстинкт рисковать. Я ненавижу поражения, но я не против рискнуть и потерпеть неудачу. У меня есть хороший друг, он замечательный человек. Он не любит рисковать. Он юрист, он хорошо зарабатывает, но ненавидит то, что делает. Бывает, звонит он мне и жалуется: «Я знаю, что этот парень виноват и что он расист, но я должен его защищать». А я отвечаю ему: «Почему бы тебе просто не бросить все это? Возьми свои деньги и займись чем-нибудь другим». Но он просто не может. Мне же это непонятно. Почему бы не рискнуть? Ведь все равно ты однажды умрешь.

– Является ли ваш подход таким же эффективным сейчас, как и 20 лет назад, когда вы впервые начали применять его, или на него повлияли все структурные изменения, произошедшие с тех пор на рынке?

– Не думаю, что сейчас мой подход как-либо изменился по сравнению с тем, каким он был вначале. Когда каждый открывает короткую позицию, рынок не падает на плохих новостях и начинает расти – это и есть дно. На хороших новостях рынок не формирует дна, но он доходит до дна на плохих новостях. Кроме того, существует веская причина, по которой COT остался и должен оставаться полезным индикатором.

Моя дочь только что устроилась на работу в одну из компаний, занимающихся физическими продажами товаров. Она ничего не знает об этом. Она не изучала финансов, а специализировалась на международных отношениях. Недавно я имел с ней такой разговор.

– Позволь мне спросить тебя кое о чем, папа, – сказала она. – Я изучаю хеджирование. Если они [ее компания] владеют рудниками, то наверняка они знают о своих предложениях, не так ли?

– Да, – отвечаю я.

– И если они все время общаются с покупателями, то наверняка они знают, что такое спрос, верно?

– Да, – отвечаю я.

– Разве тогда они не владеют инсайдерской информацией о своем хеджировании?

– А вот это уже другой разговор! – отвечаю я [он хлопает в ладоши, произнося это]. – Это именно то, что я делаю. Это институциональные трейдеры, и я торгую на той же стороне, что и они.

– Но я думала, ты занимаешься своим делом, – говорит она.

– Это и есть мое дело, – отвечаю я. – Я иду в ногу с теми людьми, у которых больше всего знаний. В этом и весь смысл.

– Вы крайне неохотно согласились дать мне это интервью. Вы как минимум дважды отказали мне. Что заставило вас передумать?

– Моя жена постоянно твердит мне, что я должен написать книгу о своих идеях, чтобы люди могли извлечь из нее уроки. Я же знаю, что никогда не напишу никакой книги. Поэтому, думаю, кому-то стоит записать все эти концепции. Важна не моя история, а представление о том, как на самом деле работают рынки. Я не хочу показаться пафосным и не считаю, будто я единственный, кто понимает, как работают рынки. Некоторым это удается, но немногим, что, я думаю, к счастью. Ибо, если бы это поняли все, игра бы закончилась.

Если у меня и есть некое послание миру – и это причина, по которой я согласился дать вам это интервью, – так это передать важность участия. Все понимают, что рынок – это механизм дисконтирования. Но они не понимают, что механизм дисконтирования заключается не в цене, а в участии. «Бычьи» фундаментальные данные игнорируются не потому, что цена поднялась, например, с 50 до 100. Как раз наоборот, «бычьи» фундаментальные данные игнорируются потому, что у всех участников рынка открыты длинные позиции. Акции Amazon являются прекрасным примером этого принципа. Когда их цена достигла уровня $700–800, все сочли эту цену смешной. Было много разговоров о том, что Amazon – это пузырь. Однако было ясно, что большинство людей ими не владеют, иначе они не назвали бы это пузырем. И действительно, сейчас акции Amazon торгуются выше $2300.

Решающей ролью участия является концепция, которая применяется далеко за пределами трейдинга. Мне нравится использовать пример, выходящий за рамки трейдинга совсем далеко, – это ставки на футбол. Если лучшая команда НФЛ играет матч с худшей командой НФЛ, то все знают, кто скорее всего одержит победу. Но вы делаете ставку не на победу как таковую; вы делаете ставку на разницу в счете. Я не вижу, каким образом любой аналитический метод, который вы могли бы применить, подскажет вам, является ли та или иная разница в счете переоцененной или недооцененной. Для меня ответ кроется в участии. Если все делают ставки на одну сторону, то разница в счете должна измениться, и она, вероятно, изменится очень сильно. Фактически у меня есть для футбольных ставок своя система, которая основана на мнении 30 парней, делающих ставки против разницы в счете. Когда 25 (или больше) из них выбирают одну и ту же разницу, что происходит всего шесть раз в году, то в 80 % случаев выигрывает как раз другая ставка. Потому ли это происходит, что у меня есть возможность выбирать разницу в счете в футбольных матчах [он смеется]? Нет, это происходит потому, что если более 80 % парней из моей референтной группы выбирают одну и ту же команду, то все остальные должны делать то же самое, и это значит, что разница в счете, вероятно, слишком велика, чтобы сбыться.

Самая важная вещь, которую я понял, состоит в том, что рыночный механизм дисконтирования основан на участии спекулянтов, а не на цене.

* * *

Учитывая разработки последних нескольких десятилетий – алгоритмический трейдинг, высокочастотный трейдинг, искусственный интеллект и расширение хедж-фондов, – представляется ли возможным индивидуальному трейдеру превзойти рынок? Джейсон Шапиро является прекрасной иллюстрацией того, почему я считаю, что ответ на этот вопрос – «да».

По сути, торговый успех Шапиро основан на использовании изъянов в торговых решениях других участников рынка, основанных на эмоциях. Шапиро стремится открывать короткие позиции в периоды, когда на рынке царит «бычья» эйфория, и открывать длинные позиции в периоды, когда на рынке преобладают «медвежьи» настроения. Примечательно, что эффективность подхода Шапиро не снизилась ни на йоту за целых два десятилетия, несмотря на существенные изменения, случившиеся за это время. Хотя структура рынков кардинально изменилась, изменился состав участников и доступные торговые инструменты, единственное, что осталось прежним, – это человеческие эмоции. И именно неизменность человеческих эмоций гарантирует, что возможности, которыми пользуется Шапиро, никуда не денутся.

Чтобы торговать, как Шапиро, нужно идти против присущих вам человеческих инстинктов. Вам нужно учиться продавать тогда, когда ваши природные инстинкты требуют не упустить возможности на стремительно растущем «бычьем» рынке, и покупать, когда конец «медвежьего» рынка кажется просто невероятным событием. Разумеется, само по себе открытие короткой позиции на ревущем «бычьем» рынке или длинной позиции на неослабевающем «медвежьем» рынке зачастую оказывается билетом в ложу банкротов. Как гласит известная пословица (которую приписывают Джону Мейнарду Кейнсу), «рынки могут оставаться иррациональными дольше, чем вы можете оставаться платежеспособными».

Для того чтобы контртрендовый торговый подход действительно работал, абсолютно необходимым является правильный выбор времени входа в рынки. В подходе Шапиро есть два важных компонента:

1. Открытие позиций, противоположных экстремальным позициям рыночных спекулянтов.

2. Выбор времени для входа в такие позиции, зависящий от активности рынка.

Для определения экстремальных рыночных настроений Шапиро полагается прежде всего на еженедельный отчет о вовлеченности трейдеров (COT). Он занимает сторону, противоположную экстремальным позициям спекулянтов, или, другими словами, ту же сторону, что и у институциональных трейдеров. В качестве дополнительных входных данных он также использует финансовые телешоу. Таким образом, просмотр финансовых телепрограмм может быть полезен в вашей торговле в качестве индикатора для торговли в противоположном направлении!

Для определения времени открытия своей контртрендовой позиции Шапиро будет искать рыночные развороты, которые происходят, несмотря на преобладание новостей о движении цены в противоположном направлении. Если рынки снижаются на «медвежьих» новостях и растут на «бычьих» новостях, то почему? До того как я взял интервью у Шапиро, я бы ответил на этот вопрос так: потому что фундаментальные данные являются «бычьими» или «медвежьими» по отношению к цене, а при некоторых значениях цены новости полностью игнорируются. Хотя этот ответ по-прежнему остается актуальным, у Шапиро есть и лучшее объяснение: участие. Рынки снижаются, потому что спекулянты уже полностью захватили все короткие позиции – явление, которое естественным образом возникает на фоне повсеместных «медвежьих» новостей. Аналогичное объяснение применимо и к рыночным вершинам.

В начале своей торговой карьеры Шапиро дважды сливал свой счет: один раз, предполагая, что «бычий» рынок будет продолжаться вечно, и второй раз, сражаясь с «бычьим» рынком. Общим знаменателем в этих на первый взгляд противоположных обстоятельствах было отсутствие управления рисками, которое применялось бы в целях предотвращения убытков, наносящих непоправимый ущерб торговому счету из-за одной неверной идеи.

Если в торговой методологии Шапиро и есть какое-то абсолютное правило, так это то, что в каждой позиции у него есть стоп-лосс. Соблюдение этого правила предотвращает существенные убытки, если данные отчета COT окажутся неверными. В качестве места для размещения стоп-лосса Шапиро выбирает точку, в которой поведение рынка будет опровергать его гипотезу о том, что рынок достиг дна или пика.

Управление рисками важно не только для отдельных сделок, его также необходимо применять на уровне портфеля. В частности, трейдеры должны помнить о тех временах, когда рынки становятся сильно скоррелированными. В таких ситуациях риск для любого конкретного портфеля может сильно вырасти из-за более высокой вероятности одновременного неблагоприятного ценового движения в нескольких позициях. Шапиро контролирует возникновение высокого риска на рынках, имеющих более тесную корреляцию, за счет уменьшения общего размера своей позиции и поиска сделок, которые будут иметь обратную корреляцию.

Один из самых прибыльных периодов в ранней торговой карьере Шапиро случился тогда, когда он уехал в трехнедельный отпуск в Африку – в поездку, где у него не было возможности наблюдать за его позицией на рынке. Перед отъездом Шапиро дал своему брокеру инструкции по закрытию его позиции в случае неблагоприятного ценового движения. Когда он вернулся, то был приятно удивлен, обнаружив, что позиция за время его отсутствия создала приличную прибыль. Не имея возможности следить за своей позицией, Шапиро избежал соблазна зафиксировать прибыль, что принесло ему еще бóльший успех. Он понял, что воздержание от каких-либо действий оказалось гораздо более прибыльным, чем ежедневное открытие сделок. Этот урок стал для него фундаментальным и нашел отражение в методологии торговли, которую в конечном итоге и разработал Шапиро. Если у Шапиро не срабатывают стопы, он будет удерживать свою позицию до тех пор, пока его осциллятор, основанный на данных СОТ, не перейдет в нейтральную зону, – такой подход часто требует удержания позиции в течение нескольких месяцев и среди многочисленных рыночных колебаний.

Я часто призываю трейдеров не слушать чужих советов. Вот хотя бы такая цитата: «Если вы слишком прислушиваетесь к чьему-либо мнению, независимо от того, насколько умен или искушен человек как трейдер, то гарантирую, что для вас это плохо закончится»[14].

После собеседования с Шапиро я чувствую, что мне следует добавить в этот совет одно важное примечание. А именно: если вы знаете или можете найти трейдеров или «экспертов», которые достоверно ошибаются, – а эта задача намного проще, чем поиск тех, кто достоверно оказывается прав, – то их мнение может оказаться весьма полезным, чтобы, основываясь на нем, действовать в корне противоположным образом.

3. Ричард Барг:

Необходимо мыслить рационально

Хотя Ричард Барг имел стабильную прибыльность с самого начала своей карьеры в трейдинге, несколько раз он все же был в опасной близости к провалу. Причины этого подробно описаны ниже в интервью с ним. Барг начал карьеру, торгуя на собственном счете. Официально стартовый баланс на его счете был нулевым. В течение первых 14 месяцев ежемесячное снятие средств (в среднем около £3000) удерживало баланс на нем в пределах £15 000, что делает невозможным подсчет доходности за этот период. Затем одна гигантская прибыльная сделка позволила Баргу вырваться далеко вперед.

В последующий период (шесть с лишним лет, из которых последние четыре с половиной года он торговал на своем собственном счете) годовая доходность Барга составила 280 % – это просто поразительная эффективность. Этот факт усиливается тем обстоятельством, что он торговал фьючерсным счетом с высоким соотношением маржи к собственному капиталу, сохраняя на счете гораздо меньшую сумму денежных средств по сравнению с тем, что необходима для большинства трейдеров фьючерсного рынка. Однако крайне высокая маржа по отношению к собственному капиталу значительно увеличивала и все его показатели риска. Поэтому особо следует подчеркнуть, что Барг достиг средней доходности в 280 % при максимальной просадке по состоянию на конец месяца всего в 11 % (19 % при использовании дневных данных). Исходя из этих двух показателей, получается, что отношение доходности к риску у Барга является просто феноменальным: скорректированный коэффициент Сортино равняется 25,1, дневное соотношение прибыли к убыткам – 2,3 и месячное соотношение прибыли к убыткам – 18,3. Скорректированный коэффициент Сортино у Барга более чем в семь раз превосходит его коэффициент Шарпа (для большинства трейдеров эти два показателя, как правило, очень близки) – это означает, что распределение его доходности имеет положительную асимметрию (более выраженную тенденцию к получению крупной прибыли, чем крупных убытков).

Барг ведет электронную таблицу, отражающую различные параметры торговли; эту таблицу он ежедневно анализирует, называя этот процесс «ритуалом самоанализа». Поля таблицы включают в себя такие показатели, как сосредоточенность, энергичность, управление рисками, процесс, контртрендовую торговлю (он считает ее отрицательным явлением), эго, страх упустить возможность и «коэффициент счастья» (где любое экстремальное состояние – депрессия или эйфория – является неблагоприятным для торговли). Некоторые сделки требуют дополнительного анализа, например так называемые сахарные сделки. Согласно собственной терминологии Барга, сахарной является такая сделка, совершив которую, вы не осознаете, почему вы ее сделали. Если Барг считает, что в какой-то день он проявил слабость, он заполняет соответствующее поле в таблице. В конце каждой недели Барг делает более общий обзор своей таблицы, просматривая все заполненные столбцы: это позволяет ему найти лучший путь к самосовершенствованию.

Кроме того, Барг ведет ежедневник, где записывает свои мысли и ощущения, – он считает это важным для выявления слабых мест в своем мышлении, с тем чтобы впоследствии их устранить. Барг объясняет это так: «Вы очень быстро забываете о том, что было в прошлом месяце, на прошлой неделе или даже вчера. Но если вы регулярно ведете дневник, то сможете увидеть, что происходило в вашей голове в любой момент времени, и отслеживать, как с течением времени меняется ваше мышление. Если бы я показал вам свои записи за 2015 год, вы увидели бы, что они сильно отличаются от нынешних. Тогда записи изобиловали комментариями вроде: “Я дерьмовый трейдер. Я совсем никуда не гожусь”, короче, я постоянно ругал себя. Сейчас мои записи звучат совсем иначе».

Барг верит в так называемый метод племенной торговли (Trading Tribe Process, TTP), созданный Эдом Сейкотой, у которого я брал интервью для одной из моих книг. Он считает, что этот подход помог ему достичь эмоционального баланса как в трейдинге, так и в жизни в целом. Метод TTP стремится создать гармонию между подсознанием и сознанием, хотя его теоретическая основа выглядит слишком обобщающей и упрощенной. Этот подход делает упор на эмоции и не позволяет задавать много вопросов или получать много советов. Для применения TTP требуется группа людей, которую и называют племенем. Трейдерские «племена», практикующие TTP, существуют во многих странах, и Барг руководит лондонской группой.

Интервью с Баргом было первым из серии интервью, которые я проводил в Лондоне в течение недели. Перед вылетом в Лондон я спал всего часа три и еще лишь пару часов в следующую ночь в Лондоне из-за сбоя биоритма после перелета через несколько часовых поясов. Мне повезло, что честность и прямота Барга сделали интервью с ним очень увлекательным: это помогло мне оставаться в тонусе, несмотря на недосып. Я беседовал с Баргом в субботу в конференц-зале рядом с операционным залом, где он работает. Интервью длилось целый день. Когда мы закончили, я был куда бодрее, чем мог себе представить, так что я даже принял приглашение Барга пойти с ним на ужин, и мы отправились в замечательный перуанский ресторан Coya, расположенный в квартале от его офиса. Дегустационное меню от шеф-повара плюс несколько сортов пива и дружеская беседа сделали вечер весьма приятным, так что в ту ночь я уже выспался как следует.

* * *

– Вы выросли в Лондоне?

– Нет, я вырос в Йоркшире на молочной ферме.

– В каком возрасте вы осознали, что хотите заняться не фермерством, а чем-то еще?

– Однажды, когда мне было всего лишь четыре или пять лет, я подошел к отцу и сказал: «У тебя не настоящая работа. Я хочу устроиться на настоящую работу». Как ни странно, но то, чем я занимаюсь сейчас, – тоже не настоящая работа.

– Итак, с детства вы знали, что хотите заниматься чем-то особенным. Как отреагировал на это ваш отец?

– О, его это вполне устраивало. Он всегда говорил: «Не нужно тебе быть фермером».

– Когда вы были подростком, представляли ли вы, чем в конечном итоге хотите заниматься?

– Все, что я знал, – это то, что хочу быть богатым. Мы жили в сельской местности. Рядом с нами жила одна богатая семья, и однажды, когда мне было лет шесть или семь, мама взяла меня в гости к ним. У нас никогда не было много денег, и, увидев их дом, я был просто потрясен. У них даже был открытый бассейн, хотя для севера Англии это выглядит немного смешно, потому что летом температура едва превышает 20 градусов по Цельсию. Помню, что, уходя от них домой, я сказал маме: «Однажды я куплю этот дом». Эта история задала тон моим амбициям. Я понятия не имел, как собираюсь купить этот дом, – я просто знал, что хочу быть богатым.

Еще одна вещь, благодаря которой я заинтересовался трейдингом, – это фильм о Нике Лисоне [ «Аферист»], разорившем банк Barings. То, что он был мутным типом, – это, естественно, нехорошо. Но все же помню, как я наблюдал за его работой в торговом зале, где все кричали и орали, и думал: «Это круто!»

– Сколько вам тогда было лет?

– Я был подростком.

– Видимо, вы первый мой знакомый, кого этот фильм вдохновил на то, чтобы стать трейдером.

– Да, знаю. Это нехорошо, правда? [Смеется.] Я начал расспрашивать своих родителей о том, как можно зарабатывать деньги в валюте, и они сказали: «Ты слишком молод, чтобы понять это». Так что в дальнейших разговорах я никогда не заходил дальше этого.

– На чем вы специализировались в колледже?

– Я получил степень магистра по математике в Имперском колледже в Лондоне.

– У вас были от природы хорошие математические способности?

– Да, но при этом я плохо писал, и мне это очень не нравилось.

– Были ли у вас какие-то представления о том, где вы хотели применить свою степень магистра по математике?

– Нет.

– Были ли у вас какие-то карьерные замыслы?

– Я по-прежнему интересовался трейдингом и подал заявки на стажировку в несколько банков. Но я быстро понял, что был далеко позади других, ведь я соревновался с людьми, которые проходили практику в течение всех лет обучения в колледже. Мои усилия ни к чему не привели, и через некоторое время я сдался. Это произошло после финансового кризиса, когда в банковском секторе шло сокращение рабочих мест. За год до окончания университета я прошел стажировку в должности актуария-аналитика в пенсионной компании.

– Думаю, это было естественным продолжением вашего математического образования.

– Я думал, что смогу этим заниматься и дальше, но мне не понравилось. Корпоративная среда претила мне. Я работал в окружении компьютеров, и мне даже не с кем было перекинуться шуткой. Я, наверное, кого-то там даже обидел, да и вообще не особо старался показать себя с лучшей стороны. Вдобавок я не прикладывал особых усилий даже к той работе, что они мне давали.

– Почему так?

– Я чувствовал, что работа актуария меня утомляет. Вообще-то я не люблю статистику.

– В таком случае какую же математику вы изучали или любили?

– Прикладную математику.

– Что случилось, когда вы закончили стажировку?

– Остаться у них мне не предложили.

– Помните ли вы свою реакцию?

– Я воспринял это болезненно. Я был довольно-таки высокомерным и ожидал, что по завершении стажировки фирма предложит мне работу, потому что я учился в одном из лучших университетов мира и был умен. Я негодовал: «Как они посмели не предложить мне работу здесь?»

– Неужели так сложно поступить в Имперский колледж?

– Да, в то время он занимал четвертое место в мире.

– Они объяснили, почему не предложили вам работу?

– Да, они сказали нечто вроде: «Похоже, вас эта работа не интересует».

– Разве не были они правы?

– Разумеется. Полагаю, их скорее удивил мой расстроенный вид после отказа. Я не ожидал такого поворота, считая себя более чем конкурентоспособным. Я вообще не очень хорошо умею справляться с проигрышем или отказом.

– И что же вы потом сделали?

– Знаю, что это звучит банально, но я подумал, что если уж терпеть неудачу, то пусть это будет в том, чем я хотел бы заняться. И решил дать трейдингу еще один шанс.

– Объясняется ли ваша цель стать трейдером в первую очередь желанием быстро разбогатеть?

– Да.

– Это довольно необычный ответ. В предыдущих книгах я не могу припомнить других трейдеров, которые согласились бы, что их основной мотивацией выйти на биржевой рынок были деньги. Теперь я готовлю новую книгу, и вы стали уже вторым собеседником, сказавшим, что обогащение было для него главным стимулом.

– А мне вот хочется поднять брови от удивления, когда я слышу, будто основной причиной сделаться трейдером являются НЕ деньги.

– Чаще всего трейдеры, с которыми я проводил интервью для предыдущих книг, говорили о своей любви к трейдингу и рассматривали его скорее как спорт, где желание победить и было основной мотивацией.

– Я никогда не смотрел на это подобным образом. Я никогда не чувствовал, что в трейдинге есть нечто, описываемое словом «победить». Я просто видел в этом способ улучшить качество своей жизни. Я не чувствую, что есть некий «рынок, который можно превзойти». Чем больше я торгую, тем больше понимаю, что победить мне нужно лишь себя самого.

– Как вы получили свою первую работу в этой сфере?

– В последний год обучения в университете я крутился как сумасшедший. Я снова подал заявки во множество банков и всюду получил отказ. Я чуть было не опустил руки, когда однажды увидел одну вакансию, показавшуюся мне идеальной. Там вы должны были торговать с первого дня, быть обеспечены капиталом и распределять прибыль. Это звучало очень классно, потому что, если бы я пошел в банк, я бы не стал там торговать с первого дня и, вероятно, не торговал бы так, как хотел. А я ведь еще хотел разобраться для себя, на чем и как мне следует торговать. Короче, я подал заявку онлайн и прошел собеседование.

– Как проходило собеседование?

– Я чуть не провалил его. Я беседовал с одним из трех партнеров фирмы, которые хотели оценить мой уровень интереса к работе и степень моей мотивации. В тот момент я был похож на измученную голодом собаку. Я отчаянно пытался получить работу. Я сказал ему, что я из тех людей, кто никогда не бросит начатого.

– Все это звучит нормально. Почему же вы говорите, что чуть не провалились?

– После собеседования он провел меня в отдел торговых операций, где мы встретились с двумя другими партнерами фирмы. Я точно не помню, но, видимо, когда один из партнеров говорил со мной, я засунул в рот галстук. Это было моей привычкой, оставшейся со школьных времен. Когда я сильно фокусировался на чем-то, я брал в рот галстук. После того как я ушел, партнер из отдела сказал: «Мы не можем его взять».

Парень, который брал у меня интервью, убедил своего партнера дать мне еще один шанс. Так что меня снова пригласили на еще одно собеседование, и, к счастью, я смог убедить их, что не являюсь полным идиотом.

– Ваша привычка с галстуком, вероятно, была неосознанной.

– Да, совершенно неосознанной. Я узнал об этом только спустя годы, когда один из них пошутил по этому поводу.

– Знали ли вы что-нибудь о трейдинге или рынках, когда проходили собеседование при приеме на работу?

– Я абсолютно ничего не знал. Я никогда не торговал на собственном счете, потому что боялся, что у меня накопятся вредные привычки. И я рад, что не делал этого. Я знал, что мне нужен кто-то, кто научит меня торговать.

– Разве фирму не волновало полное отсутствие у вас знаний и опыта?

– Их больше интересовал поиск людей, жаждущих заработка, а не людей с опытом. Исходя из моего образования, они понимали, что я достаточно умен, чтобы разобраться во всем, что связано с рынками. Думаю, они считали, что для хорошего трейдера личностные качества важнее, чем начальные знания.

– Итак, вы начали работать. Как вы научились торговать?

– Стандартная процедура фирмы заключалась в том, чтобы ежегодно брать двух трейдеров-стажеров. Первые две недели представляли собой интенсивный курс обучения, на который нужно было приходить в 6 утра и учиться до 4 часов дня. Нас обучали пользоваться программным обеспечением для трейдинга, работе с фундаментальными данными, в частности пониманию того, какую роль играют центральные банки в рыночном движении. Бизнес-модель компании подразумевала торговлю на событийных рисках. Они вычисляли ожидания для каждого события, например для объявлений Федеральной резервной системы, а затем, если ФРС делала нечто неожиданное, они торговали на этом событии, стремясь получить прибыль. К моему приходу фирма уже пыталась уйти от этого подхода, потому что все трейдеры делали в основном одно и то же. В прошлом у них было несколько трейдеров, которые превосходно владели внутридневным техническим анализом. Думаю, они надеялись, что по прошествии некоторого времени я проявлю способности к внутридневной торговле на паттернах.

– Научили ли они вас использовать технический анализ в трейдинге?

– Технический анализ использовал один из партнеров. Он научил нас определять уровни поддержки и сопротивления с помощью уровней коррекции Фибоначчи, линий тренда и других индикаторов. Основная его идея состояла в том, что вы делаете позицию на техническом уровне поддержки и размещаете стоп на пять или шесть тиков ниже, надеясь получить отбой от уровня на 20 тиков. В фирме нам постоянно говорили: «Сосредоточьтесь на техническом анализе, потому что фундаментальный анализ слишком прост». Я верил в это, будучи тогда совсем зеленым юнцом. Я так думал: «Буду зарабатывать деньги как технический трейдер, а фундаментальный анализ можно выкинуть: с ним все просто».

– На каких рынках вы торговали?

– Фирма торговала на фьючерсных рынках, прежде всего на валютах, облигациях и фондовых индексах.

– Когда вы начали торговать?

– Обычно первые полгода стажеры проводят на симуляторе. Фирма наблюдает за прибылью и убытками. Они хотели убедиться в стабильности нашей работы, прежде чем позволить торговать на реальных деньгах. Однако парня, начинавшего вместе со мной, они переключили на торговлю реальными деньгами всего через два месяца, мне же пришлось торговать на симуляторе в течение всех шести месяцев, и это было тяжело. Пока я тренировался, появилось несколько отличных рынков и мой конкурент уже зарабатывал настоящие деньги. В этот период Швейцарский банк привязал свою валюту, что стало огромным событием, а еще было скоординировано снижение ставок Центрального банка.

– Надо полагать, что на симуляторе вы получили прибыль и в конечном итоге вам дали деньги для торговли.

– Первые шесть месяцев мне показались очень трудными из-за охватившей меня паранойи. Люди, бывало, шутили о том, что до увольнения мне оставалось всего несколько дней. Они пытались привести меня в ярость, а я принимал все это близко к сердцу.

– Как продвигалась ваша торговля на симуляторе?

– Я зарабатывал деньги, но не знал, достаточно ли это было для них.

– Вы торговали как на фундаментальных данных, так и на технических?

– Моя прибыль поступала в основном от технического анализа.

– Какой технический анализ вы использовали?

– Мы узнали о паттерне, который называется «открытое движение». Паттерн формируется, когда на рынке возникает гэп, а затем цена движется в его направлении. Предполагается, что рынок и дальше продолжит двигаться в том же направлении.

– Работает ли до сих пор этот паттерн или он работал только в те времена?

– Думаю, в то время мне просто повезло с использованием этого подхода, который позволил мне зарабатывать деньги на симуляторе. Но как только я начал торговать на реальном рынке, я не заработал на внутридневной технической торговле ни цента. Около четырех лет я пытался заставить его работать. Я был до глупости упрямым.

– Но в те годы вы все равно зарабатывали.

– Хотя мое основное внимание было сосредоточено на техническом анализе, я совершал сделки и на фундаментальном, и как раз на эти сделки приходилась почти вся моя прибыль.

– Техническая торговля вас привлекала больше, чем фундаментальная?

– Первоначально да.

– Почему?

– Я думал, что фирма хотела, чтобы мы сосредоточились на том, чтобы стать хорошими техническими трейдерами.

– Это связано с тем, что они не хотели, чтобы их люди дублировали одни и те же сделки?

– Да, они хотели большей диверсификации среди своих трейдеров.

– То есть ваше первоначальное сосредоточение на техническом анализе было скорее попыткой угодить начальству?

– Думаю, да. Кроме того, по своей наивности я думал, что если мой босс может торговать таким образом, то смогу и я. Но у него был дар к внутридневной технической торговле, а у меня не было.

– Дала ли вам фирма деньги для торговли?

– На самом деле они не давали нам конкретной суммы. В трудовом договоре значился пункт о потере в размере £10 000. Теоретически, если бы мы потеряли £10 000, с нами бы попрощались.

– Как вам платили?

– Мы получали 50 % торговой прибыли, но нам приходилось платить за аренду места в торговом зале – около £2500 в месяц. Аренда места в торговом зале покрывала такие вещи, как новостная лента от Reuters и торговое программное обеспечение. Впрочем, первые три месяца они предоставляли нам их бесплатно.

Одна важная вещь, о которой я не упомянул, – это то, что со времен средней школы (в возрасте от 12 до 16 лет) я страдал депрессией. Во время симуляционного трейдинга я понял, что смогу достичь хороших результатов, только если буду доволен жизнью. Я рано осознал, насколько психически сложным может быть трейдинг, и подумал, что если я не научусь владеть собой, то у меня не будет никаких шансов на успех в трейдинге. Так что я потратил много времени на поиск психологического равновесия.

– Что вы делали?

– Я прочитал отличную книгу, которую рекомендую всем, кто испытывает проблемы с ощущением счастья, – «Депрессивная болезнь: проклятие сильных» Тима Кантофера. Она была для меня как лекарство и перекликалась с тем, через что проходил я сам. Она позволила мне начать путь к тому, чтобы стать счастливее. В книге автор описывает, как выйти из депрессии. На графике по оси абсцисс откладывается время, а по оси ординат – «уровень счастья». Обычно, выходя из депрессии, вы ведете себя так. [Барг рисует рукой в воздухе восходящую вверх волнообразную кривую.] Иными словами, автор пытается сказать вам, что вы не можете рассчитывать на то, что от нуля до счастья путь лежит по прямой. Для этого нужно время. Вы входите в график, будучи очень несчастным, потом уровень вашего счастья улучшается, затем он снова падает, но на немного более высокий уровень, чем раньше. Что особенно заинтересовало меня, так это наблюдение автора о том, что среди людей, впадающих в депрессию, большинство являются тихими, амбициозными и трудолюбивыми. Это описание очень хорошо соответствует моей личности.

– Можете ли вы вспомнить, что именно в этой книге помогло вам выбраться из своего тяжелого состояния?

– Она позволила мне почувствовать, что я не одинок, помогла понять, что то же самое происходит с другими людьми и есть стратегия выхода из этого состояния.

– Как вы вышли из своих депрессий?

– Я выбрался через грубый внутренний диалог. Помню, как я сидел в автобусе, возвращаясь с работы, и думал: «Ты должен быть счастлив! Ты должен быть счастлив!» Я настроился на то, чтобы выбраться из этого состояния. Я обнаружил, что если бы я этого не сделал, то соскользнул бы назад в яму, а выбраться из нее уже было бы очень сложно.

– Спас ли вас трейдинг от мысли, что вы не добьетесь успеха, если не будете пребывать в надлежащем психическом состоянии? Дало ли вам это мотивацию, которой у вас не было раньше?

– Это определенно дало мне мотивацию.

– Послужил ли трейдинг стимулом к прочтению той книги?

– Да. Мне потребовалось много лет, чтобы полностью исцелиться. У меня не было депрессивных эпизодов уже около трех лет. Однако сама проблема никогда не исчезала целиком, и я должен об этом помнить.

– Каким было ваше психическое состояние, когда вы начали торговать на реальных деньгах?

– Мысленно я все еще был не у дел, в основном из-за того, что не получал зарплату. Суть в том, что у нас есть установка на то, что мы должны зарабатывать деньги в трейдинге.

– Каковы были ваши торговые результаты в первый год?

– В 2012 году я заработал около £20 000, но если учесть все затраты, то в тот год я вышел в минус.

– Вы заработали 20 000 при риске в 10 000. Это действительно неплохо для новичка.

– Думаю, да, но я никогда не смотрел на это с такой позиции. Скорее, я говорил себе, что не очень хорошо разбираюсь в своем деле.

– И все же вы были в минусе только из-за расходов.

– Это и давало мне стимул. Я всегда чувствовал, что если я зарабатываю деньги, то все, что мне нужно делать, – это покрывать расходы. Я видел, что во всем этом есть некий смысл и что у меня есть способности.

– В 2012 году вы зарабатывали деньги, но не покрывали своих расходов. Что произошло в 2013-м?

– В начале года мои боссы обнулили мой счет, чтобы он больше не отображал отрицательной суммы. В первой половине 2013 года моя торговля была прибыльной, но не настолько, чтобы полностью покрывать ежемесячные расходы.

– Поскольку вы не зарабатывали достаточно в трейдинге, чтобы даже покрывать свои ежемесячные расходы на офис, не говоря уже о распределении прибыли, то как же вы оплачивали расходы на проживание?

– Я жил на сбережения. Я копил деньги, заработанные в период летних отпусков в течение многих лет. Поскольку я жил на ферме, у меня не было соблазна много тратить, и я экономил большую часть заработанных денег.

– Чем, например, вы занимались в отпуске?

– Когда мне было 16, я устроился официантом, но для меня это обернулось ужасом. Я был очень неуклюжим. Я ронял на людей грязные ножи и вилки, так что меня вскоре уволили. После этого была работа по установке палаток на увеселительных мероприятиях вроде свадеб. Я очень хорошо справлялся с этой работой благодаря своему высокому росту [185,5 см].

– Достаточно ли у вас было сбережений от работы в летний отпуск, чтобы жить?

– Еще я кое-что скопил, пока работал стажером. Кроме того, мне помогали родители, оплачивая квартиру, а остальные расходы я оплачивал из своих сбережений.

– Кстати, как ваши родители относились к тому, что вы пошли на работу без зарплаты?

– Им не очень понравилась эта идея.

– Пытались ли они отговорить вас от нее?

– Да. К середине 2013-го я израсходовал почти все свои сбережения. Я сказал родителям, что у меня осталось накоплений только на месяц расходов, и они были сильно обеспокоены. Они не хотели финансировать то, что, по их мнению, было игорной зависимостью. Они сказали: «Мы не собираемся содержать тебя далее. Тебе нужно развязаться с этим и найти настоящую работу».

– Какими были ваши результаты на тот момент?

– По состоянию на конец июля моя валовая прибыль составляла £26 000.

– £26 000 при риске в £10 000 – это очень недурной результат.

– Возможно, но есть одна вещь, которую не показывает статистика доходности, – это упущенные сделки. Я зарабатывал деньги, в основном торгуя на событиях, а в условиях продолжающегося европейского долгового кризиса было много возможностей заработать на событийной торговле. В те дни денежно-кредитная политика сильно изменилась: была введена стратегия обнародования планов и возобновилось количественное смягчение. Было так много удобных событий для торговли, а я продолжал допускать промахи. Я не был готов к подобному облому: пропустить хорошую сделку, почувствовать себя полным дерьмом из-за этого, а затем еще и наблюдать, как все остальные зарабатывают на той самой сделке кучу денег.

– Итак, вы чувствовали себя неудачником в тот момент?

– Полнейшим неудачником.

– Это выглядит грустной иронией, потому что, объективно говоря, вы очень хорошо работали с точки зрения процентной доходности.

– Мне представляется, что у людей все всегда относительно. Вы постоянно сравниваете себя со всеми.

– Если вы чувствовали себя неудачником, то почему не хотели отказаться от трейдинга и заняться чем-нибудь другим?

– Даже когда я чувствовал себя неудачником и плохо торговал, я никогда не мог придумать ничего более подходящего. Мне по-прежнему очень нравился трейдинг, и я хотел добиться в нем успеха. Было тяжело находиться в ситуации, когда у меня почти не было денег и я чувствовал, что даже мои родители отказываются от меня. Мне не годилась и работа на неполный рабочий день, потому что я тратил всю свою энергию на трейдинг. Я чувствовал, что если бы я устроился на такую работу, то в трейдинге ничего бы не достиг.

– И что же вы предприняли?

– Я поговорил с боссами и прямо рассказал им о своей ситуации. Я сказал: «У меня закончились деньги, и я не знаю, сколько еще я смогу продолжать заниматься этим. Можете ли вы чем-нибудь помочь мне?» И они помогли. Это было просто невероятно. Они сказали: «Мы будем платить вам зарплату. Какая сумма вам нужна?»

– Какую зарплату они вам дали?

– Они дали мне зарплату, которой хватило на покрытие моих ежемесячных офисных расходов. Позже я узнал, что мои боссы пригласили на обед Амрита узнать его мнение обо мне. [Амрит Сейл, интервью с которым можно прочесть в следующей главе, начал работать в той же фирме несколькими годами ранее.]

Они сказали: «Похоже, он испытывает трудности. Мы не совсем уверены в нем. Что нам делать?» И Амрит сказал им: «Думаю, он справится». Именно одобрение Амрита убедило их выплачивать мне зарплату. Получив эту зарплату, я понял, что у меня есть средства до Рождества, что подтолкнуло мою торговлю на более высокий уровень, чем просто покрытие ежемесячных затрат. И, к счастью, у меня получилось. [На следующий день, когда я брал интервью у Амрита, я упомянул об этом эпизоде и спросил, почему он поверил, что Ричард добьется успеха. Он ответил: «Ричард – усердный работник. У него потрясающая трудовая этика. Если вы так привержены чему-то и сосредоточиваетесь на одной конкретной задаче, то вопрос о том, когда она начнет давать отдачу, – это лишь дело времени. Он парень еще тот. Он старается изо всех сил. Он активно борется со всем, что его сдерживает».]

– Почему они спросили Амрита?

– Амрит был одним из их самых успешных трейдеров, и, думаю, они ценили его мнение. В то время я фактически не был с ним знаком, потому что он сидел в другой части офиса. Я почти не разговаривал с ним.

Однако через несколько лет Амрит стал моим наставником. Он помог мне убедиться в важности мышления в трейдинге, дал понять, что я нахожусь на правильном пути. Я всегда был пессимистичным парнем и постоянно ругал себя за ошибки, Амрит же все время поправлял меня: «Послушай, нельзя так думать. Ты сможешь хорошо торговать, только если у тебя будет хороший психологический настрой».

– Уменьшилось ли ваше беспокойство по поводу пропуска хороших сделок, когда вы начали получать зарплату?

– Не сразу. Я думал, что выиграл немного времени и до Рождества должен подтолкнуть свою торговлю к уровню, превышающему покрытие моих ежемесячных расходов. К концу октября я заработал около 40 000, что может показаться нормальным, но я совсем не чувствовал, что этого достаточно, потому что мой счет все еще был в минусе с учетом расходов на офис и зарплату. Я думал, что у меня остается совсем мало времени.

– Итак, в конце октября 2013 года вы все еще думали, что ваша торговая карьера может закончиться в том же году.

– Да, разве что случилось бы чудо.

– И оно случилось?

– В ноябре 2013 года общие рыночные ожидания заключались в том, что Марио Драги, президент Европейского центрального банка (ЕЦБ), снизит процентные ставки только в декабре (а не в течение ноября); я же просто молился о том, чтобы он снизил ставки в ноябре.

– Потому что это было бы для всех сюрпризом?

– Да, потому что это было бы сюрпризом, и я думал, что смогу хорошо на этом заработать. Знаю, что это звучит банально, но помню, как я подумал: «О Боже, если ты есть, дай мне, пожалуйста, этот последний шанс». Когда Драги объявил о снижении ставки после ежемесячного заседания ЕЦБ, я немедленно купил несколько сотен европейских фьючерсных контрактов на краткосрочную процентную ставку.

– Как вам удалось открыть такую большую позицию, учитывая вашу скромную линию риска?

– Мои боссы устанавливали лимиты позиций, исходя из их уверенности в трейдере и уровня, который, по их мнению, трейдер может выдержать. Они увидели, что я зарабатываю деньги в течение года, и увеличили свой лимит. Эта сделка была простой. Я агрессивно покупал фьючерсы на краткосрочную процентную ставку и закрыл позицию, когда снижение ставки стало заложено в цену. На этой сделке я заработал почти £90 000.

– Возможно, это было просто, но это была идеальная сделка. Вы ожидали такой возможности. Вы использовали методологию, в которую верили, – делая ставки на событие, – вместо того чтобы использовать технический анализ. Вы были готовы к сделке и открыли максимальный размер позиции. Вы все сделали правильно в этой сделке. Это была ваша первая крупная прибыльная сделка. Какое ощущение у вас было?

– Это было невероятно. Помню, я подумал: «Я спас себя. Теперь я могу превратить это в карьеру». Удивительно – и поэтому это было так мило, – что в ту же ночь ко мне приехали мои родители. И я пригласил их поужинать.

– Они ничего не знали до ужина?

– Нет.

– Знали ли они что-либо вообще?

– Нет, они просто знали, что мне оказывают финансовую поддержку парни на работе.

– Ваши родители, вероятно, думали, что вы вот-вот бросите свою торговую деятельность.

– Да.

– Как вы рассказали им о том, что случилось?

– Я просто сказал им, что в тот день заработал £90 000. Они не могли поверить. Это было великолепно.

– Изменило ли это их взгляд на трейдинг?

– Думаю, да, но я больше не говорю с ними о трейдинге, потому что моя мама до сих пор очень беспокоится на эту тему.

– Почувствовали ли вы после этой сделки позитивный настрой?

– Да, но каждый раз, когда я вступаю в эту игру, на меня внезапно обрушивается нечто, заставляющее меня отступить от своего решения.

– Рынок любит делать подобные вещи. Способствовала ли эта сделка вашему отказу от технического анализа или вы по-прежнему пытались заставить его работать?

– Я все еще пытался заставить технический анализ работать, но к тому моменту я больше всего сосредоточился на том, чтобы лучше понять фундаментальные данные. В теории этот метод действительно прост. Вы решаете, что именно будет двигать рынками. Вы находите свою сделку и исполняете ее. Что мешает трейдерам хорошо работать, так это они сами. Большая часть моих проблем была из области психологии. У меня мог быть хороший день, я расслаблялся, а затем терял готовность к следующему событию, которое оказывалось отличной возможностью для торговли. Я торговал бессистемно.

Сейчас мои дела идут намного лучше, зато и возможностей, увы, гораздо меньше, чем в 2013 и 2014 годах. Тогда многие вещи были еще относительно новыми, например количественное смягчение и стратегия обнародования дальнейшей финансовой политики. В те времена существовала бóльшая неуверенность в том, что собираются делать центральные банки и как они собираются это делать. А сейчас рынки настолько сильно зажаты в рамки, создаваемые центральными банками, что остается не так уж много возможностей заработать на действиях этих банков. Нынешние рынки хорошо умеют определять цены на события до того, как те произойдут. Я же зарабатываю деньги на неожиданном ценообразовании, а чем меньше сюрпризов, тем меньше возможностей. Вы пока что еще можете зарабатывать на этих событиях, но делать это нужно уже по-другому.

– Можете привести какой-нибудь пример?

– Я бы не хотел вдаваться в такие подробности для книги.

– Согласен. Вы упомянули, что в более поздние годы Амрит выступал в качестве вашего наставника. Были ли у вас в фирме и другие наставники?

– Вы будете брать интервью у Далджита, не так ли?

[Далджит Даливал, интервью с которым приводится в главе 5, тоже начинал карьеру трейдера в этой фирме – за пару лет до Барга.]

– Да.

– Я сидел в офисе рядом с Далджитом. В те первые годы торговли он был единственным человеком, с которым я разговаривал.

– Помог ли он вам своим примером?

– У него были как положительные, так и отрицательные стороны, но в целом я бы сказал, что положительных было больше.

– Что у него было положительного, а что отрицательного?

– У Далджита просто невероятная мотивация. Не думаю, что я когда-либо встречал кого-то более мотивированного, чем Далджит. Он очень хорошо понимал, что приводило в движение рынки. Он дал мне массу ценных советов, которые мне очень помогли.

– Например?

– Поскольку он проводил интенсивные фундаментальные исследования, то очень хорошо предвидел рыночные события. Он говорил нечто вроде: «Скоро начнется согласованное снижение ставок. Будьте готовы к этому». Я в то время, как вы помните, был больше сосредоточен на технических аспектах торговли, поскольку мои боссы советовали мне избегать фундаментальных данных. Однако без зарабатывания денег на фундаментальных данных то тут, то там благодаря помощи Далджита я бы не получил большей части той прибыли, которую заработал на первых этапах.

– Все это звучит очень позитивно. А что было негативной стороной в наставничестве Далджита?

– Я бы не стал приписывать это лично Далджиту, но нас поощряли к агрессивным действиям в группе. Для увеличения своего счета вы должны были быть агрессивными. Далджит всегда подталкивал меня к увеличению размеров позиций. Я воспринял его совет в буквальном смысле, но если бы я открыл позицию на 30 лотов по бундам, то сидел бы в ужасе, потому что в случае ошибки меня бы порвали на части. Мне тогда следовало торговать, скажем, пятью лотами и лишь со временем укрупнять позиции, не теряя уверенности.

– Вы стали открывали сделки более крупного размера вследствие влияния Далджита?

– Все было с точностью до наоборот. В итоге я не стал много торговать. Я чувствовал, что когда открываю сделку, то просто обязан делать ее большой, но когда наступал момент совершать сделку, я просто не мог пошевелиться.

– Потому что перед вами стоял выбор: открыть сделку очень крупного размера или бездействовать?

– Именно. Я ничего не делал, потому что боялся потерять. Я не виню в этом Далджита. Он много торговал и многому учил. Я сожалею лишь о том, что не торговал бóльшим размером позиций. Я каждый раз доводил их размер до уровней, с которыми не мог комфортно справиться, что вызывало во мне страх действий. И я не открывал позиции и не получал никакого опыта.

– Интересно, что вы, Амрит и Далджит все знаете друг друга и я беру у вас троих интервью для этой книги. Не думаю, что ранее у меня было подобное обстоятельство, за исключением Маркуса и Ковнера в моей первой книге.

– И Сейкоты в том числе.

– Да, вы совершенно правы. Сейкота был наставником Маркуса, а тот позже нанял Ковнера. Это был еще один пример трех связанных трейдеров в одной книге.

– Недавно я перечитал интервью Маркуса, чтобы понять, как вы пишете. Интересно, как всплывают новые вещи, когда перечитываешь эти интервью спустя годы. Кажется, что, располагая бóльшим опытом, вы видите вещи в ином свете. Одной из сделок, которые Маркус обсуждал в этом интервью, была длинная позиция по соевым бобам, из которой он вышел рано, а Эд Сейкота остался, а затем цена на соевые бобы продолжала расти день за днем.

– Да, я хорошо это помню. Хотя Маркус неоднократно терял деньги в первые годы своей торговли, у меня сложилось впечатление, что его самым болезненным опытом была не какая-то из его убыточных сделок, а скорее упущенные возможности.

– Я никогда не придавал большого значения переживаниям об упущенных возможностях, пока сам не испытал такое. Однажды у меня случился день, когда я получил просадку в 12 %, но даже и это не выглядело настолько плохо. Совсем другое ощущение, когда вы упускаете отличную возможность для торговли. Это ужасно. Это доставляет мне массу отрицательных эмоций.

– Была ли у вас такая пропущенная сделка, которая была для вас особенно болезненной?

– Я упоминал о ней ранее: это был период, когда я еще работал на симуляторе, а Швейцарский национальный банк привязал свою валюту к евро. Что ж, по иронии судьбы я с таким же успехом пропустил момент, когда они отвязали свою валюту в январе 2015 года. До этого момента я работал с 6:30 до 16:30 как часы. Я почти никогда не выходил из офиса днем. Я даже приносил еду и ел за своим столом. В тот вечер я должен был вылететь в Америку на торговую конференцию. Когда открылся банк, я вышел из офиса, чтобы снять немного долларов. Возникла проблема с моей картой, и в поисках ее решения я провел в банке около часа. Когда я вернулся в офис, все выглядели совершенно потрясенными, и коллега, сидевшая рядом со мной, рассказала мне, что произошло. Это была одна из лучших возможностей для открытия сделки с отличным соотношением риска к прибыли, и я ее упустил. Я просто был убит горем.

– Вы упомянули, что Далджит был одним из ваших первых наставников. Давал ли вам советы кто-нибудь из трех ваших боссов?

– Они использовали принцип разумного невмешательства, хотя и делали ежемесячные обзоры.

– Что они вам говорили?

– Они начинали на площадке LIFFE, после чего перешли на торговлю на экранах компьютеров, но опыт прежней деятельности все еще оказывал влияние на них. Они говорили нечто вроде: «Вам нужно быть более последовательными. Попробуйте зарабатывать £100 в день». Я никогда не думал, что именно так работает трейдинг. Это больше похоже на то, что какое-то время ты ничего не имеешь, а потом наступает рывок.

– В конечном итоге именно так выглядела ваша статистика. В этом вы совершенно правы. А что приносило вам прибыль в те ранние годы?

– У меня было несколько эпизодов получения крупной прибыли. Первым оказалась короткая позиция по сырой нефти. В то время цены на нефть были очень высокими, и я ожидал выхода новости по стратегическим запасам нефти и нефтепродуктов США. Я не мог дождаться, когда это наконец произойдет. Не помню, опубликовали ее или просто говорили о ее выпуске, но эта новость заставила цены на нефть упасть на несколько долларов. На этой сделке мне удалось заработать £7000. Помню, как я пришел домой и сказал своей девушке (которая, кстати, сейчас является моим помощником по финансам): «Я только что заработал £7000!» Впрочем, я быстро научился, приходя домой, не рассказывать ей о своих прибылях и убытках. Мне не хотелось будоражить ее. Вскоре после этого я получил еще одну крупную прибыль. Некоторые европейские экономические данные оказались ужасно плохими, поэтому я купил бунды и заработал еще £4000.

– Как ни странно, но все эти сделки основывались на фундаментальных данных.

– Знаю. Знаю. Думаю, я учился слишком медленно. Мне потребовалось много времени, чтобы все уложить в своей голове. Но как только я обучился этому, у меня стало получаться великолепно. Думаю, отчасти это связано с тем, что, поскольку я верю в науку, мне нужно иметь много доказательств. В идеале я бы хотел увидеть десять примеров выпусков новостей по стратегическим запасам нефти и нефтепродуктов США.

– Вероятно, это еще одна вещь, которая препятствовала усвоению вами фундаментального анализа: вы не получаете статистически значимого количества наблюдений.

– Вот именно. Я испытывал сложности с этим. Еще меня травмировало то, что я слишком высокомерен.

– В чем же вы были слишком высокомерны?

– Я не умею слушать.

– А что вам говорили люди, которых вы не слушаете?

– Они говорили, что я должен уделять больше внимания фундаментальному анализу.

– Но я думал, что ваши боссы велели вам уделять больше внимания техническому анализу.

– Да, они хотели от меня именно этого, но мои коллеги имели в корне противоположное мнение.

– Вы получали противоречивые советы. По определению вы могли слушать только одну сторону.

– Знаю, но я сам не думал об этом. Надо было, конечно, сесть и поразмышлять обо всем. Я ни разу этого не делал. Большая часть моей умственной энергии тратилась на беспокойство о том, достаточно ли я хорош и не уволят ли меня. Вместо этого я должен был сосредоточиться на процессе. Это заняло у меня некоторое время, но в конце концов я действительно понял, что мне нужно больше фокусироваться на фундаментальных данных.

– Базируется ли теперь вся ваша торговля исключительно на фундаментальных данных?

– Нет, по иронии судьбы по прошествии всех этих лет я снова использую технический анализ, но с его помощью я торгую на более длительных промежутках времени. Я торгую не только на одном техническом анализе – я совмещаю его также со своими знаниями фундаментального анализа.

– Что побудило вас вернуться к техническому анализу?

– Минус событийной торговли заключается в том, что если нет событий, то не на чем торговать, и это действительно скучно. Вы прямо-таки чувствуете, что проживаете жизнь впустую.

– Полагаю, что именно от скуки у вас может возникнуть соблазн совершить сделку, которую на самом деле не стоит совершать.

– Естественно. Я обнаружил, что торгую намного лучше, когда у меня есть сторонний проект. Если мне больше нечего делать, кроме как торговать на событиях, и нет событий для торговли, мой разум пребывает в «первобытном» состоянии. Мне нужно на чем-то сфокусировать свое внимание; в противном случае я буду фокусироваться на неверных вещах.

Пару лет назад я начал изучать системы следования за трендом и тестировать некоторые из них. Я хотел лично убедиться, работают ли они. Я протестировал на демотрейдинге множество различных параметров и периодов. Я поиграл с различными размерами стоп-лосс и тейк-профит, чтобы увидеть, какой результат дадут эти изменения.

– Как вы выполняли это тестирование?

– Я писал программы на Python.

– Какие системы следования за трендом вы тестировали?

– Я тестировал системы типа Дончиана и скользящих средних.

[Ричард Дончиан был одним из первых, кто торговал по тренду. Основное правило разработанной им системы заключалось в том, чтобы покупать, когда рынок закрывается на новом четырехнедельном максимуме, и продавать, когда он закрывается на новом четырехнедельном минимуме. Такой тип системы называется пробойным. Базовые системы скользящих средних сигнализируют о покупке, когда рыночная цена или скользящая средняя с коротким периодом поднимаются выше скользящей средней с длинным периодом; обратная ситуация будет сигналом для продажи.]

– Что вы обнаружили?

– Я обнаружил, что следование за трендом действительно работает, но проблема в том, что вы можете получить огромные просадки.

– В 1970-х и 1980-х годах эта система работала намного лучше.

– Я тоже это обнаружил. В те времена результаты были намного лучше, чем сейчас.

– Да, тренды все еще сохраняются, но рынки стали намного более гибкими, в результате чего соотношение доходности к риску базовых систем следования за трендом стало малорентабельным. Как вы устранили это ограничение, присущее системам следования за трендом?

– Я не использую только одно следование за трендом. Я совмещаю этот принцип со своими знаниями о событиях. Пока результаты остаются удовлетворительными.

– При тестировании своей системы вы, видимо, обнаружили, что краткосрочные пробойные системы, такие как четырехнедельное правило Дончиана, подвержены осциллирующим убыткам и работают не особо хорошо.

– Это правда.

– Значит, вы выбрали более долгосрочную систему следования за трендом – или же дело в каком-то более сложном подходе?

– Я не использую компьютеризированную систему. Один из моих принципов, когда я начинал этот исследовательский проект, заключался в том, что я не хочу делать то, что может делать компьютер. Я догадывался, что если я могу легко скопировать базовые системы следования за трендом, то это же может сделать и любой другой.

– Вот-вот, именно в этом и состоит главная проблема систем следования за трендом – их может использовать каждый. В 1970-х годах и даже в 1960-х, когда их применяли еще очень немногие, они давали преимущество. Я имею в виду Эда Сейкоту, который еще в 1960-х годах запускал системы следования за трендом на универсальном компьютере типа IBM 360. У него практически не было конкурентов. Но теперь домашние и офисные ПК стали привычным явлением, и каждый может купить себе нужное программное обеспечение, так что эффективность этого подхода сильно упала. Как же вам удается получать прибыль на системах следования за трендом?

– Одних только систем следования за трендом недостаточно. Важнейшими элементами являются ваши навыки управления риском и фиксации прибыли, когда вы находитесь в сделке. Изначально система следования за трендом даже превзошла мои ожидания. Я входил в тренд и для выхода использовал трейлинг-стоп. Однако потом я обнаружил, что, когда происходило большое восходящее движение, а затем рынок возвращался к моему скользящему стопу, я отдавал большую часть своей прибыли. Но ведь вы должны торговать, опираясь на свою индивидуальность. Во время торговли вы должны чувствовать себя спокойно. После выхода из сделки, независимо от того, была ли она прибыльной или убыточной, вы должны забыть о ней вот так [щелкает пальцами]. Если вы чувствуете себя некомфортно, то должны понять, почему именно вы так себя чувствуете, то есть найти причину. Это чувство дискомфорта побудило меня разработать мою методологию выхода из трендовых сделок.

– То есть даже если вы провели тестирование системы, предполагаю, что вы используете технический анализ не как систему, а как исходную информацию.

– Единственное значение моего тестирования системы следования за трендом заключалось в том, что оно вселило в меня уверенность в возможности зарабатывать деньги на графиках. Но я не торгую на автоматических сигналах; вся моя торговля носит дискреционный характер. Я бы описал свой торговый подход как некую комбинацию интерпретации событий, идей, которые я получил из системы следования за трендом, и уроков, которые я извлек из того, как управляет риском Питер Брандт.

[Интервью с Питером Брандтом можно прочесть в главе 1 этой книги.]

– Я взял для этой книги интервью и у Питера Брандта. Чему конкретно вы научились у него?

– Я узнал, что минимизация потерь имеет решающее значение для сохранения капитала. Самое важное в трейдинге – это умственный капитал. Для открытия следующей сделки вы должны иметь правильный образ мышления. Я обнаружил, что когда я погружаюсь в глубокую просадку, то теряю объективность мышления. Я могу начать форсировать сделки, чтобы попытаться вернуть потерянные деньги, или же потерять уверенность в открытии следующей сделки.

Питер Брандт просто потрясающе управляет рисками. Я очень доволен, что изучил его подход. [Барг показывает мне толстую папку, в которой хранятся снабженные комментариями копии сделок Питера Брандта.] Когда Брандт открывает сделку, он ожидает, что если он прав, то она сразу же сработает. Лучшие сделки сразу же показывают движение в нужном направлении. Если на рынке появляются какие-либо признаки того, что данная сделка не состоится, он размещает свой стоп-лосс очень и очень близко. Такой подход соответствует моей торговле на фундаментальных данных. Когда я открываю сделку большого размера, то ожидаю, что она сразу же сработает. Если она сразу не сработает, я быстро закрываю ее.

– Если у вас открыта убедительная сделка и вы увеличиваете ее размер, сколько времени вы даете ей, чтобы отработать себя?

– Чем дольше я теряю деньги в сделке, тем больше беспокоюсь и тем более агрессивно сжимаю стоп.

– Знаете ли вы, какой риск берете на себя при открытии сделки?

– У меня очень грубая оценка. Я знаю, сколько потеряю каждый раз, когда рынок пойдет против меня.

– Есть ли у вас заранее определенное количество тиков, которое вы дадите своей сделке для отработки, прежде чем выйдете из нее?

– Это зависит от сделки. Чем более я уверен в себе, тем более агрессивно я буду рисковать, но и в равной степени тем агрессивнее я буду размещать свой стоп. На сделке по Brexit я получил 100 %-ную прибыль за один день. Вы можете получить такой доход только в том случае, если используете большое кредитное плечо. Но я не хочу получать просадку в подобной сделке. Если я уйду в минус, то это для меня будет большой красный флажок.

– Следовательно, когда вы открываете крупную сделку, вы ожидаете мгновенного движения вперед.

– По большому счету да. Иногда я могу отставать на долю секунды, но в большинстве случаев, если я запаздываю со входом в эти сделки, оставаться в них небезопасно.

– Вы тогда сразу же уходите с рынка?

– Да.

– Это вопрос минут?

– Секунд. Иногда, если это не столь крупная позиция, я могу уделить ей несколько минут. Но если это значимая позиция и она не срабатывает в течение 20 или 30 секунд, я закрываю ее.

Людям трудно сокращать убытки, потому что они боятся выйти из сделки и затем увидеть, что цена пошла в их сторону. Это ваше личное дело. Я делал одну и ту же ошибку годами. Я входил в сделку, ставил стоп и видел, как позиция торгуется с убытком целую вечность, но не достигает своего стопа. Я ждал, пока сработает мой стоп, хотя знал, что в 90 % случаев сделка не отработает. Но я не мог заставить себя выйти, потому что боялся увидеть, как сделка могла бы сработать. Изредка, когда я выходил, сделка все же доходила до цели. Но когда такое происходит, это учит вас делать неправильные вещи, а именно – удерживать позицию. Проблема в том, что вы обычно запоминаете только те моменты, когда вы выходили, а сделка все-таки достигала цели. Но вы забываете те моменты, когда вы выходили и это сберегало вам деньги.

– Почему так?

– Человеческая природа всегда больше склоняется к негативному, чем к позитивному. Трейдеры терпят неудачу, когда они придерживаются своего стопа, даже если их сделка явно не работает. У крайне плохих трейдеров даже не будет стопа или они уберут свой стоп с рынка.

– Это то, что я называю стоп-лоссом типа «отменить при приближении». Итак, вы говорите, что недостаточно иметь стоп-лосс для каждой сделки.

– Верно. Трейдеры часто удерживают убыточную сделку, идущую в боковом движении, в течение всех пяти дней и просто ждут, пока рынок не достигнет своего стопа. На мой взгляд, чем дольше сделка не работает, тем больше вероятность ее проигрыша.

– Вы упомянули, что заработали 100 %-ную прибыль на сделке по Brexit. Расскажите мне, пожалуйста, историю этой сделки.

– Все трейдеры в офисе, включая меня, ожидали, что голосование по Brexit не пройдет, но на всякий случай около полуночи мы пришли в рынок.

– Предполагаю, что, если бы голосование по Brexit провалилось, вы бы не открыли сделки.

– Правильно. Результаты оглашались по регионам. С приходом ночи становилось все яснее, что Brexit состоится. Рынок вообще не учел это в цене. Итак, настала пора заработать деньги. Очевидной сделкой была бы продажа британского фунта. Проблема, однако, заключалась в том, что фунт был слишком волатильным, и я боялся, что если не успею, то уничтожу половину своего счета.

– Это беспокойство вполне понятно. Я помню, как британский фунт в ту ночь сильно колебался. Это не было похоже на одну из тех ситуаций, когда выходят новости, а затем рынок движется в одном направлении.

– Верно. Согласно результатам по одному региону, Brexit должен был состояться, а затем результаты из следующего региона демонстрировали, что Brexit не произойдет. Меня могли застать врасплох, и я мог потерять кучу денег.

– Так что вы сделали вместо этого?

– Я купил казначейские облигации США. Я полагал, что шок от Brexit вызовет переход рынка к безрисковым сделкам, что вызовет рост казначейских облигаций США. Разница заключалась в том, что если бы я оказался неправ, то потерял бы всего несколько тиков в длинной позиции по казначейским облигациям по сравнению с парой сотен тиков в короткой позиции по британскому фунту – весомое различие, учитывая, что я открывал позицию с использованием большого кредитного плеча.

– Насколько выросли казначейские облигации?

– Полагаю, в диапазоне 60–100 тиков.

– Учитывая эти цифры, длинная позиция по казначейским облигациям, вероятно, предлагала даже лучший профиль доходности к риску, чем прямая сделка по продаже британского фунта.

– Торговля на казначейских облигациях выглядела намного проще, чем на фунте.

– Не могли бы вы привести мне пример сделки, в которой вы объединили событийную торговлю с техническим анализом?

– Ранее в этом [2019] году золото двигалось очень вяло. Когда Трамп ввел в отношении Китая нечто вроде налогов, золото все еще оставалось наименее реактивным рынком. Затем в один из выходных Трамп решил повысить налоги для Китая. К утру понедельника цена на золото резко выросла. Я подумал про себя: «Это совсем другое». Кроме того, движение цены совпало с пробоем, на котором я хотел торговать. Следовательно, я открыл длинную позицию.

– Вы все еще удерживаете эту позицию?

– Нет, я вышел из нее.

– Что побудило вас закрыть эту позицию?

– У меня есть предопределенные правила о том, где мне фиксировать прибыль и как торговать на трендах.

– Эти правила основаны на том, что сделка достигает определенного уровня прибыльности, или связаны с неким изменением паттерна?

– Это и то и другое. Я слежу за ситуацией изо дня в день. Я хочу получить как можно больше от тренда. Если произойдет взрывное восходящее движение, я буду стремиться фиксировать прибыль, потому что любой осмысленный стоп-лосс может привести к возврату слишком большой части открытой прибыли. Однако, если рынок имеет устойчивый тренд, я буду постепенно перемещать стоп-лосс вверх. Все зависит от ситуации.

– Что вы сделали в этой сделке на золоте?

– Я зафиксировал часть прибыли во время восходящего тренда и далее зафиксировал остальную, когда золото начало откатываться. Я всегда стараюсь немного удерживать позицию, когда выхожу из рынка в середине продолжающегося тренда.

– Ранее вы говорили о важности правильного мышления в процессе торговли. Можете рассказать о ментальной стороне трейдинга?

– Моя цель состоит в том, чтобы всегда быть в гармонии со своей деятельностью. Таким образом, при входе в рынок я основываюсь на своих чувствах. Я пытаюсь в реальном времени замечать, когда я торгую плохо. Анализируя свои прошлые просадки, я обнаружил, что когда я начинал торговать плохо, то продолжал торговать, потому что боялся пропустить следующую сделку. Теперь у меня есть хороший способ справиться с этой ситуацией. Если мне кажется, что что-то не так, я просто пораньше ухожу с работы или беру отдых на следующее утро. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть мышление в правильное русло. Я хочу открывать сделки, пребывая в состоянии внутреннего спокойствия, и не хочу торговать в состоянии внутреннего конфликта.

– То есть это нечто вроде автоматического предохранителя, срабатывающего, когда вы чувствуете, что торговля не синхронизирована с рынком.

– Да, но я не мог так поступать раньше, потому что слишком боялся пропустить сделку.

– Какая была ваша худшая сделка?

– Моя худшая сделка не была для меня худшей с точки зрения убытков – она была худшей с точки зрения управления ею. В то время данные по индексу менеджеров по закупкам (PMI) еврозоны сильно двигали рынок. В какой-то месяц немецкий или французский – я не помню, какой точно, – PMI значительно превзошел ожидания рынка. Я думал, что рынок облигаций резко упадет, а фондовый рынок резко вырастет. Я продал 200 бундов и купил 200 Euro Stoxx. И тут сразу же оказался вне игры примерно на £20 000. Я сказал себе: «Я не могу позволить себе такой убыток», – и продолжал удерживать эту сделку. К счастью, рынок пришел в норму, и я смог выйти с убытком всего в £3000 или £4000. Едва только я вышел, рынки резко пошли против моих первоначальных сделок. Это было ужасно.

– На самом деле сделка отработала себя неплохо, но если бы не было этой краткосрочной коррекции…

– Меня бы порвали на части.

– Это одна из тех ситуаций, когда результат был неплохим – на самом деле все сработало намного лучше, чем если бы вы сразу приняли убыток, – но это могло бы обернуться и катастрофой, если бы не было той краткосрочной коррекции. Вы поступили неправильно, но ошибка сработала в вашу пользу. Однако раз уж вы назвали ее своей худшей сделкой, то вы ясно понимаете, что, даже если вам повезло, это было неправильное решение.

– Да, эта сделка встряхнула меня, потому что она заставила меня понять, что я способен и на подобные вещи. Это напугало меня, и я подумал: «Ведь я могу сделать такое снова».

– Вы извлекли правильный урок из этого опыта. Большинство людей, вероятно, усвоили бы совершенно неправильный урок: «Боже, как умно было с моей стороны ждать коррекции, а не паниковать». Интересно, что то, что вы называете своей худшей сделкой, обернулось лишь небольшим убытком, и по иронии судьбы именно то, что сделало эту сделку плохой, сделало ее менее убыточной. Думаю, что способность различать действие и результат – одна из причин, по которой вы добились успеха как трейдер.

– Никогда, никогда не забуду эту сделку: я никак не мог поверить в то, что способен так себя вести. Просто осознание того, что я могу сказать себе «не могу принять такой убыток», напугало меня до дрожи. Вероятно, именно поэтому я больше никогда не совершал подобной ошибки.

– Та сделка, которую вы называете своей худшей, на самом деле не принесла вам больших убытков. Какой же была ваша самая большая убыточная сделка?

– В сентябре 2017 года я слушал пресс-конференцию ЕЦБ, и Марио Драги сделал заявление, в первых абзацах которого он упомянул о том, насколько сильна позиция евро. Я думал, что этот комментарий имел тот подтекст, что он собирался девальвировать евро. Я подготовился к этой сделке и сразу продал 200 контрактов на евро. Я очень быстро получил прибыль, и именно это я ищу в таких сделках. Но потом я пожадничал и купил 200 бундов, однако сделка для бунда не сложилась, потому что комментарий Драги касался только девальвации евро, а не снижения ставок.

– Таким образом, по сути, вы пытались добавиться в позицию менее рискованным способом, открыв непрямую сделку.

– Именно так. Как только я купил бунды, евро начал возвращаться, что было серьезным предупреждением для моей первоначальной сделки. Когда я готовился выйти из позиции по евро, бунды резко двинулись против меня. Я немедленно вышел с убытком по обеим позициям, причем большая часть убытков пришлась на импульсивно добавленную позицию по бундам.

– А если бы вы просто остались в первоначально запланированной позиции, что бы произошло?

– У меня бы был небольшой убыток. Это просто была жадность. На следующий день появилась возможность для событийной торговли, когда Банк Англии переключился на пеший туризм, а я уже был слишком напуган, чтобы нажать на курок, потому что накануне я потерял 12 %. Я мысленно не оправился от этой потери и не мог рисковать еще раз. Рынок совершил сильное движение, и для других трейдеров в офисе это был отличный день, а я сидел и все еще пребывал в страхе со вчерашнего дня. Это было двойное поражение. И, что хуже всего, в те выходные трейдеры из офиса поехали в Испанию, чтобы отпраздновать мальчишник Амрита. А у меня было ощущение, что мой мир только что потерпел крах, и мне совсем не хотелось праздновать.

– Похоже, ваша самая слабая производительность приходится на период с января по июль 2018 года, когда ваш счет находился практически в застое. Ничего страшного в этом нет, но для вас это означает очень существенное снижение результативности. Было ли нечто особенное в том периоде?

– У меня был очень хороший 2017 год, и я подошел к 2018 году с мыслями о том, что могу хорошо подняться в нем. Я излишне рисковал. Я сделал перерыв в трейдинге, а когда вернулся, снова начал торговать своим прежним размером позиций. Мое мышление изменилось с того, что мне нужно продвинуться вперед, к тому, что мне следовало просто сосредоточиться на сохранении моего капитала и не нести значительных убытков.

– Помогло ли вам сотрудничество со Стивом Гольдштейном?

[Гольдштейн – лондонский тренер по трейдингу, который работал с несколькими трейдерами, упомянутыми в этой книге, и с его помощью я нашел некоторых из них.]

– Стив помог мне увидеть часть моей личности, которую я до того не замечал.

– Какую?

– Я был склонен часто сравнивать себя с другими и на этом оценивать свои действия. Если я пропускал крупную сделку и никто в офисе не торговал на ней, мне было все равно. Но если хотя бы один человек торговал на ней, я прямо-таки ненавидел его, потому что чувствовал, что он в чем-то меня превзошел. Это чувство очень мешало мне мыслить рационально. Я чувствовал, что отстал, и пытался наверстать упущенное, открывая следующие сделки слишком большого размера. Этот недостаток во многом объяснял мою плохую производительность в первой половине 2018 года. Стив помог мне осознать, что я делаю.

– Разве вы не понимали этого раньше?

– Я вроде как и знал об этом, но не осознавал этого полностью.

– Какой совет дал вам Стив?

– Странно то, что он не дал мне никаких решений. Тем не менее он указал на то, что я делаю, и это оказалось очень ценным вкладом. Он пролил свет на ситуацию и помог мне раскусить одну из своих слабых сторон.

– Помогло ли вам понимание того, насколько вы ревнивы к чужому успеху?

– Да. Моя укоренившаяся реакция на то, что я пропустил сделку и видел, что кто-то другой работает лучше меня, была просто дурной привычкой, а дурные привычки можно искоренить. Узнав об этой проблеме, я смог лучше с ней справляться. Взять, например, тот случай, когда я пропустил сделку по привязке Швейцарского банка, о которой мы говорили ранее, а другие трейдеры в офисе получили на ней отличную прибыль. Раньше бы я твердил, что ненавижу их, а сейчас я бы отнесся к этому иначе, просто признав, что проворонил эту сделку, а другие отлично заработали на ней. Затем проглотил бы это и двинулся дальше.

– Изменилась ли с годами ваша методология торговли?

– Да, сейчас я стал лучше действовать в отношении прибыли. Одна из вещей, которые я начал делать, – я стал фотографировать каждую свою сделку крупного размера. Затем я возвращался к ним и анализировал различные способы выхода из таких сделок.

– Что вы обнаружили?

– Долгое время у меня не было правил выхода из сделок. Это было больше похоже на «О, я заработал вот эту сумму. Я должен зафиксировать прибыль». Теперь я обнаружил, что мог бы достичь большей прибыли, если бы удерживал часть своей позиции.

– Как долго вы можете ее удерживать?

– Это зависит от того, насколько сильным является тренд. Иногда – даже и до месяца.

– Какую часть позиции вы удерживаете?

– Я сохраняю открытой около 5–10 % своей позиции. Я по-прежнему стараюсь избегать большей части риска, потому что не хочу иметь дело с волатильностью, порой неявной при удержании крупных позиций в ночное время, не говоря уже о более длительных периодах.

– Думаю, даже этот небольшой процент порой имеет значение.

– Приятно добавлять несколько процентов к сделке, не неся значительного риска.

– Какие уроки вы извлекли из своей трейдерской карьеры?

– Если кратко, то следующие.

Чтобы быть хорошим трейдером, вы должны регулярно прибегать к самоанализу, видеть свои недостатки и преимущества и как следует работать с теми и с другими, максимально используя свои преимущества и остерегаясь своих недостатков.

Для меня не имеет большого значения пропуск сделки, потому что рано или поздно обязательно появится новая возможность.

Ментальный капитал является наиболее важным аспектом торговли. Важнее всего то, как вы ведете себя, когда совершаете ошибку, пропускаете сделку или получаете значительные убытки. Если вы реагируете неудовлетворительно, то совершите еще больше ошибок.

Если вы открыли сделку, которая принесла вам убыток, но вы не совершили ошибки, вы должны уметь сказать себе: «Я бы и снова открыл эту сделку».

Возможности рассредоточены неравномерно. У вас может быть возможность сегодня, а следующей, возможно, придется ждать три месяца. С этой реальностью сложно согласиться, поэтому если вы хотите получать стабильный доход от трейдинга, то стабильности не ждите. В 2017 году почти всю свою годовую прибыль я получил в течение двух недель в июне и одного дня в декабре. Вот и все. Остальная часть года не принесла мне никаких результатов.

Сфокусируйтесь на долгосрочной перспективе и старайтесь увеличивать свой капитал постепенно, а не мгновенно.

Вы должны уметь прощать себя за совершенные ошибки. Долгое время я ругал себя каждый раз, когда поступал неверно, и это только усугубляло ситуацию. Вы должны признать, что вы человек, а людям свойственно ошибаться. Мне потребовалось четыре или пять лет, чтобы понять это. Хуже того, я не знаю, почему это заняло так много времени.

Не смотрите целыми днями на экраны – это все равно что играть в казино, которое завлекает вас нажать на кнопку. Вы должны остерегаться соблазна совершать импульсивные сделки.

Если какая-то плохая или пропущенная сделка подрывает мое спокойное состояние, у меня есть правила возврата в нормальное состояние. Я делаю перерыв, занимаюсь спортом, гуляю на природе или просто развлекаюсь. Раньше у меня была другая привычка: когда я терял деньги на рынках, я тратил меньше. Я говорил своей девушке: «Не хочу сегодня вечером никуда идти, потому что сегодня я потерял деньги». Однако такое отношение только напрягает вас и мешает торговать хорошо, потому что вы не хотите рисковать. Амрит научил меня парадоксальной концепции: когда я теряю деньги, я должен тратить больше. После того как у меня был неудачный день, он говорил: «Иди и побалуй себя». Идея заключается в том, что, продолжая тратить деньги, вы не замыкаетесь, а расширяете свои возможности. Мне было трудно принять этот совет, и я долгое время игнорировал его.

– Делаете ли вы это сейчас?

– Сейчас я нахожусь на той стадии, когда трейдинг вообще ни на что не влияет в моей жизни.

– Что бы вы хотели сказать в заключение?

– Одна важная вещь, которую я осознал, пребывая в депрессии, – нужно быть счастливым. Я хочу счастливой жизни. Раньше моей целью было заработать много денег. Теперь же я сосредоточен на счастье в жизни, но, как ни странно, я по-прежнему зарабатываю деньги. Я искренне верю, что в первую очередь нужно сосредоточиться на своем счастье; остальное неважно.

* * *

В интервью с мастерами рынка регулярно повторяется одна и та же тема: вы должны найти методологию, которая соответствует вашим индивидуальным особенностям. В первые годы своей торговли Барг пытался заставить работать технический анализ, хотя его более естественным образом привлекал фундаментальный анализ. Хотя Барг тратил большую часть своего времени на техническую торговлю, он видел, что практически вся его прибыль поступает от сделок, открытых на фундаментальных данных. В конце концов Барг переключил свое внимание на действительно предпочитаемую им методологию – фундаментальный анализ, – и результаты резко пошли вверх. Интересно, что позже он нашел способ эффективно использовать и технический анализ, применяя его в качестве дополнения к фундаментальному.

Барг считает, что для успешной торговли решающее значение имеет образ мышления. Он говорит: «Я хочу торговать, пребывая в состоянии внутреннего спокойствия». Когда Барг обнаруживает, что торгует плохо и теряет рациональность мышления, он прекращает торговлю и делает перерыв. Если вы продолжаете торговать, пребывая в состоянии внутреннего дисбаланса, возникшего вследствие недавних убыточных сделок, то это только приведет к еще большим убыткам. Когда вы не идете в ногу с рынком, лучшим выходом будет просто сделать некоторый перерыв в торговле и возобновить ее только тогда, когда вы почувствуете себя готовым к ней.

В начале своей карьеры, когда Барг торговал стандартным размером позиции, превышавшим его личный комфортный размер, страх заключать сделки приводил к тому, что Барг упускал множество отличных возможностей. Если бы он управлял размером позиции, соответствовавшим по размеру его зоне комфорта, он совершил бы все эти сделки и во многих из них получил бы прибыль. Урок таков: не торгуйте настолько большим размером, чтобы вами управлял страх.

Если в процессе торговли вы почувствуете себя некомфортно, вам необходимо найти источник дискомфорта, а затем изменить метод торговли, чтобы устранить его. Дискомфорт, испытываемый Баргом в связи с возвратом большого объема открытой прибыли по сделкам в трендовом рынке, когда рынок резко двигался в его пользу, побудил его изменить методологию выхода из подобных сделок. Вместо использования скользящих стопов он теперь применяет более чувствительный к цене подход, улучшивший его общую производительность.

Барг советует остерегаться соблазна совершать импульсивные сделки. Импульсивные сделки часто бывают следствием нетерпеливости – побуждения сделать что-то в ожидании той сделки, которая будет полностью соответствовать вашим критериям. Рынок вознаграждает за терпение – сделки же, вызванные нетерпением, обычно приносят убытки.

Трейдинг с целью стабильного заработка может быть прекрасной мечтой, но на практике это нереально. Возможности на рынке возникают спорадически и непредсказуемо. Иногда рынок предоставит вам большие возможности – в других же случаях до появления новой хорошей возможности могут пройти месяцы. Барг упомянул, что в один очень успешный год практически вся его прибыль была получена за двухнедельный период плюс еще один день. Если вы слишком стремитесь к стабильной прибыльности, вы будете склонны совершать недостаточно продуманные сделки, что негативно скажется на вашей общей прибыльности.

Если сделка отрабатывает себя не так, как ожидалось, немедленно сокращайте убытки. Если крупная сделка не сработает так, как ожидалось, Барг выходит из нее буквально через несколько секунд. Такое мгновенное сокращение убытков может показаться неприемлемым для большинства трейдеров, но это очень хороший совет. Одним из способов контролировать убытки является применение стопов в каждой сделке. И все-таки если сделка не показывает прибыли в течение разумного периода времени (понятие «разумный» зависит от конкретной методологии), то Барг настаивает на том, чтобы закрыть ее, не дожидаясь, пока сработает стоп-лосс. Он считает, что сокращение убытков путем опережения стопа превышает возможное получение прибыли в тех сделках, которые изначально идут в минус, а затем восстанавливаются без срабатывания стопа.

Необязательно сразу же выходить из прибыльной сделки. Даже если сделка достигает вашей цели, возможно, есть смысл закрыть небольшую часть своей позиции и попытаться получить дополнительную прибыль, если рынок продолжит движение в направлении исходной сделки. Барг регулярно оставляет 5–10 % позиции после достижения ее цели и фиксации прибыли. Он считает, что поддержание таких небольших частичных позиций повышает его общую прибыльность без значительного увеличения риска.

Пропущенные сделки могут быть более болезненными и более затратными, чем торговые убытки. Барг упустил важную торговую возможность, покинув офис в разгар рабочего дня для решения не очень существенных банковских вопросов, что было нетипично для него. В долгосрочной перспективе успех в трейдинге зависит не только от совершенных сделок, но и от минимизации упущенных торговых возможностей.

Очевидный способ реализации торговой идеи не всегда является лучшим подходом. Иногда взаимосвязанный рынок может обеспечить сделку, лучшую по соотношению доходности к риску. Например, когда процесс подсчета голосов все больше указывал на неожиданную победу референдума по Brexit, простой сделкой было бы продать британский фунт. Однако проблема заключалась в том, что по мере поступления результатов голосования британский фунт претерпевал сильную волатильность, а это означало, что короткая позиция по британскому фунту могла легко закрыться, даже если бы она в конечном итоге оказалась правильной. Барг предположил, что еще одним следствием неожиданной победы на референдуме по Brexit станет сдвиг рынка в пользу безрисковых сделок. Таким образом, вместо продажи британского фунта Барг купил казначейские облигации США, которые были гораздо менее волатильными и могли продаваться с осмысленными стопами, требующими гораздо меньшего риска. Фактически длинная позиция по казначейским облигациям (непрямая сделка) обеспечила лучшее соотношение доходности к риску, чем непосредственная и очевидная сделка по продаже британского фунта. Урок состоит в том, что способ реализации торговой идеи может быть важнее самой торговой идеи.

Сделка с максимальным убытком у Барга случилась, когда он попытался удвоить свои позиции на рынке, добавив крупную позицию на взаимосвязанном рынке – позицию, которая не имела подтверждения для открытия, в отличие от исходной позиции. Барг охотно признает, что это действие было продиктовано не чем иным, как жадностью. Незапланированная позиция привела к тому, что то, что могло быть приемлемым небольшим убытком, превратилось в крупный убыток, причем большая часть этого убытка пришлась на добавленную сделку, которая не имела никаких признаков рассчитанного успеха. Торговля на почве жадности обычно заканчивается плохо.

На следующий день после этого самого большого убытка в карьере Барга, который был прямым следствием торговой ошибки, изменение денежно-кредитной политики Банка Англии предоставило прекрасную возможность для событийной торговли, которую всегда ищет Барг. Сделка прошла на удивление хорошо – только вот Барг ее не осуществил. Он по-прежнему находился в подавленном состоянии из-за дорогостоящей торговой ошибки вчерашнего дня и не мог заставить себя пойти на новый риск. Этот опыт иллюстрирует еще один важный урок трейдинга: ущерб от плохой сделки часто выходит далеко за рамки убытка, полученного в самой этой сделке. Подрывая уверенность трейдера, ошибочные сделки могут привести к пропуску прибыльных сделок, которые трейдер совершил бы при иных обстоятельствах. В результате упущенная прибыль зачастую может даже превышать убыток в исходной сделке.

Трейдерам необходимо разграничивать понятия «результаты торговли» и «торговые решения». Иногда хорошее решение может иметь плохой результат, а плохое решение может иметь положительный результат. Сделка, которую Барг называет своей худшей, была сделкой, в которой он не мог заставить себя принять большие убытки и продолжал удерживать позицию. Движение в правильном направлении временно восстановилось, и Барг закрыл позицию без очень больших потерь. Но вскоре после этого рынок резко двинулся против его первоначальной позиции. Итак, вместо того чтобы быстро сократить убыток, Барг превратил крупный убыток в меньший. Хотя исход этого решения был благоприятным, Барг признал, что ему просто повезло и что, если бы не произошла кратковременная коррекция, его первоначальный крупный убыток мог бы обернуться настоящей катастрофой. Барг осознал, что совершил огромную торговую ошибку, хотя эта ошибка выглядела внешне как правильное интуитивное решение.

Многие трейдеры ошибочно оценивают свою торговлю исключительно на основании результатов, тогда как глубоко осмысленная оценка должна основываться на том, соответствуют ли торговые решения их методологии и правилам управления риском. Прибыльные сделки (или менее убыточные сделки, как в данном примере) могут быть плохими сделками, если они нарушают правила торговли и управления риском, которые как раз и обуславливают долгосрочный успех трейдера. Точно так же убыточные сделки могут быть хорошими сделками, если трейдер следовал процессу, продемонстрировавшему эффективность в получении прибыли с приемлемым риском.

4. Амрит Сейл:

Снайпер, охотящийся на единорогов

Амрит Сейл имеет самые лучшие показатели результативности, с которыми я когда-либо сталкивался. За свою 13-летнюю карьеру он достиг среднегодовой прибыли в 337 % (да, это годовая, а не совокупная прибыль). И притом даже не доходность является самой впечатляющей стороной его успеха. У него просто поразительные показатели отношения доходности к риску: скорректированный коэффициент Сортино равен 17,6, месячное соотношение прибыли к убыткам – 21,1 и дневное соотношение прибыли к убыткам – 3,6. Эти цифры в десять раз превышают даже те уровни, которые обычно считаются превосходными.

Сейл – очередной яркий пример недостаточной показательности коэффициента Шарпа. Этот коэффициент у Сейла составляет 1,43 – отличный уровень, но не особо выдающийся. Главный недостаток коэффициента Шарпа состоит в том, что его компонент риска (стандартное отклонение) нивелирует и крупную прибыль, и крупные потери. В случае Сейла, у которого масса более чем впечатляющей крупной прибыли, коэффициент Шарпа не говорит просто ни о чем. Скорректированный коэффициент Сортино (применение корректировки позволяет сравнивать коэффициент Сортино с коэффициентом Шарпа, который учитывает только понижательную волатильность) в случае Сейла превышает коэффициент Шарпа в 12 раз! У большинства трейдеров соотношение скорректированного коэффициента Сортино к коэффициенту Шарпа примерно равно единице. Даже у трейдеров с отличным соотношением доходности к риску оно пребывает где-то в районе двух или трех. Соотношение 12:1 указывает на то, что крупные прибыли Сейла намного больше и случаются явно чаще, чем его крупные убытки. Между прибылью и убытками в дневной доходности Сейла можно наблюдать резкую асимметрию: у него было 34 дня с доходностью более 15 % (причем три из них имели доходность более 100 %) и всего лишь один день с двузначным убытком. И даже этот последний убыток (о нем пойдет речь в интервью) произошел по не зависящим от него обстоятельствам.

Сейл является старшим членом группы трейдеров, которые хоть и торгуют независимо, но делятся между собой информацией и мнениями. Коллеги высоко ценят Сейла. Ричард Барг (см. главу 3) так отзывается о нем: «У Амрита поразительный склад ума. Он очень силен морально и всегда оптимистично настроен. Он действительно знает, в чем заключаются его преимущества, и знает, когда использовать их, а когда нет. Таким образом, он всегда сохраняет свои убытки на очень низком уровне. У него нет явных слабостей, присущих другим трейдерам». Другой коллега описывает исполнение Сейлом сделок как «нечто восхитительное».

У Сейла уникальный стиль торговли, которого я не встречал ни у одного из трейдеров. Хотя в этой книге есть еще один трейдер с похожим стилем торговли (Ричард Барг), их сходство отчасти связано с тем, что Сейл был наставником Барга в начале его торговой карьеры. Сейл занимается торговлей на событиях, стремясь получить большую прибыль за короткие промежутки времени – обычно всего за несколько минут – путем выявления ситуаций, сигнализирующих о высокой вероятности ускоренного движения цен в ожидаемом направлении. Он реализует эту основную стратегию на крупных позициях, потому что подготовка к этим сделкам дает ему высокую уверенность в краткосрочном направлении сдвига при различных сценариях событий.

Сейл скрупулезно ведет подробные отчеты о каждой своей сделке, как и о важных сделках, которые он пропустил. Он группирует свои торговые записи по категориям, заполняя несколько папок их описаниями. Эти описания представляют собой аналоговые модели, которые помогают Сейлу определить, насколько большую возможность предполагает сделка. База знаний в виде сборника прошлых обзоров также позволяет Сейлу создавать торговый план как для исполнения сделки, так и для управления ею. После совершения сделки Сейл кратко описывает, какую сделку он совершил и что сделал в ней неправильно и правильно. В конце каждого месяца Сейл анализирует сводные данные о сделках за предыдущий месяц. Перед любой ожидаемой значимой сделкой он просматривает аналогичные прошлые отчеты в поисах ожидаемой реакции рынка.

После выполнения всех исследований Сейл проводит мысленную репетицию в рамках подготовки к данной сделке, чтобы без колебаний дать четкий ответ, какими бы ни были детали событий. Вот как он описывает весь этот процесс: «Я трачу некоторое время на то, чтобы визуализировать развитие сделки и лучше себе ее представить. Эта мысленная репетиция позволяет мне потом действовать мгновенно. Она включает не только триггеры для входа в сделку, но и план управления сделкой, в том числе различные сценарии, в которых сделка может пойти не так, как надо, или где она пойдет очень хорошо, так что я знаю, как буду реагировать в каждом случае».

Я брал интервью у Сейла в воскресенье, на следующий день после интервью с Ричардом Баргом, в том же конференц-зале, рядом с их торговым залом. Судя по всему, Барг предупредил Сейла, что вчера я с жадностью пил газированную воду, в результате чего тот принес с собой несколько больших бутылок. Интервью длилось целый день. После того как мы закончили, Сейл пригласил меня на ужин в ресторан индийской кухни в стиле фьюжн. Поскольку ем я практически все, то я позволил сделать заказ Сейлу, который сам индиец по национальности. Я колебался по поводу одного из его вариантов – жареных куриных крылышек, ибо ненавижу сладкую пищу. Мне не пришлось испытать разочарование: по-видимому, индийский шашлык не имеет ничего общего с американским. Потратив весь день на разговоры, мы теперь расслаблялись за вкусной едой, разговаривая о самых разных вещах, которые уже не имели ничего общего с трейдингом.

* * *

– У вас были какие-то карьерные устремления в детстве или в подростковом возрасте?

– Никаких. Я занимался всем, чем только было можно. Я даже не имел ни малейшего представления, что хочу изучать в университете. Я попал на факультет экономики. В колледже мои оценки были не особо хорошими, что неудивительно, поскольку я даже не открывал учебник. В тот момент меня еще не привлекала университетская среда. Мне больше нравилось играть с друзьями в футбол. Первым моим сознательным выбором была степень в области информационных систем для бизнеса, потому что именно этим занимались мои друзья, но это был очень востребованный курс, и мои оценки оказались недостаточно хороши, чтобы меня приняли на него. Однако я смог поступить на программу по экономике. Так сложилось, что именно то, что я в то время считал большой неудачей в своей жизни – отсутствие хороших оценок в школе, – и подтолкнуло меня сделаться трейдером.

– Да, в жизни никогда не знаешь, что хорошо, а что плохо. Иногда вещи, которые кажутся плохими, приносят удачу, и наоборот. Как случилось, что, имея экономическое образование, вы стали трейдером?

– Я поступил на программу подготовки магистров в области инвестиционного банкинга и международных ценных бумаг в Университете Ридинга и полностью посвятил себя этому делу. Там у них был учебный биржевой зал, где я впервые познакомился с рынками и трейдингом, и тут я влюбился в трейдинг. Как-то двое парней из инвестиционной компании REFCO, которые ранее были биржевыми трейдерами на Лондонской фьючерсной бирже LIFFE, провели в Ридинге презентацию. После презентации я сунул им ручку и блокнот и сказал: «Расскажите все, что мне нужно знать. Какие книги и статьи я должен прочитать? На какие блоги мне следует подписаться? Меня интересует абсолютно все, что касается практической стороны трейдинга». Один из них дал мне свою визитку и сказал: «Позвони мне в понедельник». И меня приняли на программу по обучению трейдеров еще до того, как я окончил магистратуру.

– Расскажите об этой обучающей программе.

– Изначально это было очное обучение в режиме полного дня. Фирма научила нас техническому анализу, фундаментальному анализу и психологии торговли. Примерно через два месяца обучения они перевели нас торговать на симуляторе.

– Сколько человек проходили обучающую программу?

– Около двадцати.

– Сколько в итоге завершили ее?

– Двое.

– Именно об этом я и догадывался. На чем вам было удобнее торговать в начале своей торговой карьеры: на техническом или на фундаментальном анализе?

– Ни на том, ни на другом. В первый год у меня ни к чему не лежала душа. Но я пробовал все – именно это вам и нужно делать.

– Какую методологию вы использовали, когда впервые начали торговать?

– В поисках быстрых денег я пробовал торговать пробои трендовых линий и внутридневных консолидаций.

– Какими были ваши результаты?

– Сначала я зарабатывал деньги, но в долгосрочной перспективе эта стратегия приносила одни убытки. Такой подход лишь питает импульсивную сторону вашей натуры. Вы пытаетесь заработать легкие деньги, но в конце концов понимаете, что в трейдинге такой подход обречен.

– Я тоже считаю, что пробои трендовых линий являются одним из самых ненадежных сигналов. Людей сбивает с толку именно то, что когда вы смотрите на график, то кажется, что пробои трендовых линий являются хорошей стратегией. Но это восприятие целиком основано на знании того, где провести трендовую линию с учетом ретроспективного анализа. Большинство людей не осознают, что в реальной ситуации существовало и множество других трендовых линий, пробои которых оказались ложными: потому-то и осталась лишь одна из них. К чему вы перешли после того, как отказались от торговли на пробоях трендовых линий?

– Я попробовал несколько других технических подходов, ни один из них мне не понравился. Мне не нравится открывать сделки, положительный исход которых основывается на удаче, а сделки, основанные целиком на техническом анализе, заставляли меня ощущать именно это.

– Если учесть, что в то время у вас не было какой-либо методологии, каким был ваш результат, когда вы впервые начали торговать на реальных деньгах?

– Я сразу же стал получать прибыль.

– Как же вы зарабатывали деньги, если ваши попытки использовать различные технические сигналы не увенчались успехом?

– Я много торговал на фундаментальных данных. Я увидел большой потенциал в волатильности этих событий, и меня это не испугало. Я прыгал в рынок стремглав, если видел подобную сделку, при том что большинство молодых трейдеров склонны колебаться, видя большую волатильность. Они предпочтут сделки, выглядящие понадежнее, скажем, покупку или продажу на пробое.

– Итак, вас привлекла волатильность.

– Меня привлекала волатильность, и я действовал агрессивно.

– Как вы торговали в те времена, увидев важную новость?

– Если она возникала неожиданно и рынок не учитывал ее в цене, я мгновенно входил в рынок максимально возможным размером, ожидая рыночной реакции на новую информацию. Со временем, однако, возможности для совершения подобных сделок уменьшились, и возникла необходимость больше полагаться на сделки, в которых ожидаемый результат в ответ на поток новостей не был столь ясным.

– Любимые вами новости представляли собой запланированные экономические отчеты и объявления или же это были неожиданные события?

– И то и другое.

– Что касается последних, предполагаю, что вам приходилось постоянно следить за новостной лентой в течение всего торгового дня. Более того, предполагаю, что вы должны были быть настолько осведомлены об основных принципах, которые движут данным рынком, чтобы мгновенно оценивать последствия любой новости для движения цены.

– Да. Существует лишь несколько факторов, которые оказывают влияние на каждый конкретный рынок в любой момент времени. Это вопрос понимания того, что актуально для рынка и что было заложено в его цену. Если важная шишка из центрального банка выйдет и скажет нечто противоречащее тому, что было заложено в цену, это станет для рынка серьезным триггером. Я бы без колебаний отреагировал на это и открыл агрессивную позицию.

– Как долго вы удерживаете такую позицию?

– Я бы удерживал ее от нескольких минут до нескольких часов.

– Какой размер счета вам предоставили для торговли?

– На самом деле для торговли не давали какой-либо конкретной суммы денег. Вместо этого предоставлялась линия риска в размере £30 000.

– То есть, если вы потеряете эту сумму, вам укажут на дверь?

– Именно так нам сказали.

– Вы говорите, что сразу же стали получать прибыль. Сколько вы заработали в первый год?

– К середине года я заработал примерно £150 000, после чего я снял £50 000 и компания сняла такую же сумму. У нас была договоренность о разделении прибыли 50/50, то есть всякий раз, когда вы снимали прибыль, компания забирала себе равную сумму.

– Итак, после вывода средств на вашем торговом счете снова осталось £50 000. Что произошло во второй половине первого года торговли?

– Я ухитрился слить все £50 000, я зашел в отрицательный баланс.

– Откуда такое резкое изменение?

– Думаю, что в первые шесть месяцев я не сталкивался с жесткими рынками.

– В первые шесть месяцев торговли, когда у вас все было так хорошо, вы проявляли излишнюю самоуверенность?

– О да. Я только закончил обучение и думал: «Это здорово. Это так просто». Вот почему, когда рынок дал мне по зубам, мне пришлось взять свои слова обратно, это стало для меня тревожным сигналом.

– Ваш счет стал отрицательным, а точка отсечения составляла £30 000. Вас беспокоила перспектива быть уволенным?

– Я всегда боялся этого. Я не хотел уходить, но знал, что меня могут просто выкинуть. Помню, в то время я чувствовал себя очень несчастным. Все, чем я действительно хотел заниматься, был трейдинг. У меня не было запасного плана. Это как в старой поговорке: «Если хочешь захватить остров, сначала сожги лодки». Я пошел ва-банк. У меня не было плана Б. У меня не было никаких стремлений заниматься чем-либо, кроме трейдинга. Я не мог позволить себе потерпеть неудачу.

– Сделало ли вас более осторожным пребывание вблизи «точки вылета»?

– Поневоле приходится быть осторожным. Когда ваша просадка достигает определенного уровня, нужно уменьшать размер. Но я занимаюсь тем, что «охочусь на единорогов». А они встречаются не на каждом углу. Когда появляется «единорог» – сделка, где все складывается именно так, как я хочу, – я должен действовать агрессивно, даже пребывая в просадке. Когда я собираюсь осуществить с десяток подобных операций в год, то я не могу позволить себе упустить хоть одну из этих возможностей. Эта перспектива ставит меня в положение, когда я всегда нахожусь на расстоянии одной или двух сделок от выхода из просадки.

– Делали ли вы что-то не так во второй половине года? Вы теряли деньги из-за того, что совершали торговые ошибки, или из-за того, что рынок был просто неблагоприятным для вашей стратегии, хотя вы по-прежнему следовали своей методологии?

– Я стал слишком самоуверенным и снизил свою дисциплину. Я ослабил критерии входа, перестав строго придерживаться своего типа сделок. Это была классическая ошибка: шикарно начать, а затем расслабиться. В то время после периодов, когда у меня были особенно хорошие результаты, я всегда испытывал просадки. К счастью, я преодолел эту «детскую болезнь».

– Были ли ваши убытки в основном связаны со сделками, в которых вы ловили «лосей» вместо «единорогов», или же эти сделки были с «единорогами», но они не срабатывали?

– Это определенно было первое. Это было проявлением нетерпения и попыток форсировать торговлю. Я пытался заработать деньги из ничего. Помню, как однажды во время очередного периода просадки в ответ на объявление Европейского центробанка я открыл свои позиции с лимитом риска в Bund, Bobl и Schatz [десятилетних, пятилетних и двухлетних немецких процентных контрактах]. Ко мне подошел менеджер по управлению рисками, присел у края моего стола и спросил: «Амрит, что вы делаете? Что вы будете потом делать с этими позициями?» Я на мгновение замер, а затем быстро пришел в себя. Это был первый раз, когда я осознал, насколько опасно отпускать свою торговлю до такой степени.

– Вы открыли максимально допустимую позицию по трем очень сильно коррелирующим контрактам. Фактически вы открыли позицию тройного размера. Что послужило поводом для столь агрессивного подхода?

– Сейчас я даже не могу вспомнить то объявление, но я знаю, что оно было малозначительным. В то время я испытывал сильную просадку и надеялся, что смогу быстро выйти из нее.

– Таким образом, вы не только открыли сомнительную сделку, но и утроили ее. Что вы сделали после того, как менеджер по управлению рисками указал вам на опасность?

– Я понял, что открыл эти позиции в надежде на то, что они просто сработают. Как только я понял, что в моих действиях не было ничего связанного с трейдингом, я сразу же закрыл все эти позиции. Тот урок я не забыл и по сей день. Я больше никогда не открою позицию только в надежде, что она прокатит. Чтобы понять разницу между сделкой, в которой я полностью убежден, и сделкой, на которую я просто надеюсь, мне пришлось пройти через тот жестокий опыт.

– Да, урок здесь очевиден: остерегайтесь эмоциональных сделок и следуйте своим убеждениям. Были у вас тогда еще какие-то уроки?

– Я понял, как важно быть терпеливым. Возможности на рынке будут всегда. Оглядываясь назад с точки зрения своего опыта, могу сказать, что с крупными сделками все довольно просто: вам не нужно искать их – вы должны их ждать. Торговые возможности на рынке появляются и исчезают. На рынках существуют периоды, когда возможности на какое-то время иссякают и вам будет нечем заняться. Если в эти застойные периоды вы форсируете торговлю, то можете нанести серьезный ущерб своему счету. Именно это я и делал: я пытался открывать непонятные позиции, но ничего не происходило. Вместо этого я должен был просто ждать появления новой благоприятной возможности. Ту же идею выразил и Джим Роджерс в одной из ваших книг, говоря: «Я просто жду, пока в углу не появятся деньги, и все, что мне после этого нужно будет сделать, – это пойти и забрать их. А до тех пор я ничего не делаю».

– Мне нравится повторять цитату Дебюсси о том, что музыка – это пространство между нотами. По аналогии трейдинг – это пространство между сделками.

– Я твердо верю в этот принцип. Для совершения блестящих сделок вам не нужно ничего делать в промежутках между ними. Я всегда спрашиваю себя: нахожусь ли я в состоянии готовности? Полностью ли я готов? Не трачу ли я свой финансовый и умственный капитал на бездумные сделки вместо того, чтобы терпеливо выжидать реальные торговые возможности?

– Как это ни парадоксально, но в вашем утверждении о простоте выгодных сделок кроется идея, что куда сложнее воздерживаться от торговли, чем совершать хорошие сделки.

– Совершенно верно. Сделать нечто якобы сложное может любой идиот. Когда я просматриваю свои сделки с максимальной доходностью после месяца работы, я вижу, что они буквально кричат мне: «Смотри, какая отличная возможность». Если бы я совершал только эти сделки и никакие другие, моя доходность, вероятно, была бы вдвое больше. Но все-таки трейдинг работает иначе. Вы должны научиться не быть импульсивным и не делать глупостей в промежуточные периоды – в «промежутках между нотами», как вы это называете. Одна из ошибок, которую я совершал на заре своей карьеры, заключалась в том, что, когда ничего не происходило, я форсировал торговлю, открывая сомнительные сделки, растрачивая свой умственный и финансовый капитал, вместо того чтобы выжидать настоящего «единорога». Научиться извлекать уроки из подобных ошибок стало одним из важнейших моих достижений. Теперь я знаю, что в 90 % случаев рынок не предоставляет никаких возможностей, зато в оставшихся случаях я буду получать 90 % всей своей прибыли.

– Зная вашу дальнейшую историю, мы можем вспоминать ее как путь к успеху. Но еще в первый торговый год, когда на вашем счете был отрицательный результат, вы и понятия не имели, добьетесь ли вы чего-нибудь. Свою карьеру трейдера вы начали очень эффектно, но затем последовала неудача и вам грозила опасность вылететь из фирмы. В каком психическом состоянии пребывали вы в тот момент?

– Как ни странно это звучит, но я знал, что добьюсь успеха. Я знал, что это сработает. Мне просто нужно было оставаться в игре.

– То есть даже тогда, когда ваш счет был в минусе, вы по-прежнему были уверены.

– Да, потому что я попробовал, каково это – иметь хорошие сделки, и знал, что их будет больше. Мне просто нужно было оставаться в игре достаточно долго, чтобы все снова утряслось.

– Мы говорим об уроках, полученных вами во второй половине первого года торговли. Вы уже тогда все поняли или это произошло позднее?

– Уже тогда я понял, что не могу продолжать делать то, что делал. Я знал, что близок к увольнению, и не мог позволить себе совершать малорентабельные сделки. Я перестал торговать с помощью технического анализа. Я не совершал никаких сделок, если у меня не было реальной убежденности.

* * *

Для последующего диалога читатели должны понимать термин «количественное смягчение». Ниже приводится краткое руководство, предназначенное для читателей, которым незнаком этот термин.

Обычно ФРС стремится скорректировать процентные ставки, ориентируясь на процентную ставку по фондам ФРС, представляющую собой процентную ставку однодневной ссуды, по которой банки одалживают друг другу деньги. Основной инструмент ФРС для таргетирования ставки по федеральным фондам называется операции на открытом рынке – покупка и продажа краткосрочных казначейских облигаций с целью увеличения или уменьшения количества денег и уменьшения или повышения процентных ставок. Например, если ФРС хочет снизить ставку по фондам ФРС, она печатает (точнее, создает в электронном виде) деньги для покупки краткосрочных казначейских облигаций, повышая цену казначейских облигаций, что эквивалентно снижению процентных ставок.

В некотором смысле количественное смягчение является продолжением обычных операций на открытом рынке. Когда краткосрочные процентные ставки падают почти до нуля, стандартный инструмент покупки краткосрочных казначейских облигаций для обеспечения экономического стимула больше не работает, потому что краткосрочные процентные ставки уже и так близки к нулю. Эта ситуация была дилеммой, с которой ФРС столкнулась во время финансового кризиса 2008 года и после него. ФРС отреагировала количественным смягчением, что означало увеличение денежной массы, как при обычных операциях на открытом рынке, но без цели снижения краткосрочных процентных ставок. На практике количественное смягчение означало, что ФРС создала деньги для покупки нетрадиционных активов (то есть активов, отличных от краткосрочных казначейских облигаций). В частности, ФРС покупала долгосрочные казначейские обязательства и негосударственные активы, например ценные бумаги, обеспеченные ипотечными кредитами. Покупая долгосрочные казначейские облигации, ФРС снизила долгосрочные процентные ставки, чтобы стимулировать экономику и смягчить кризис в других секторах во время финансовой паники.

Первый шаг по количественному смягчению ФРС был сделан в ноябре 2008 года, когда для поддержки ипотечного и жилищного рынка она приобрела активы государственных учреждений, связанных с ипотечными кредитами, и ценные бумаги частного сектора экономики, обеспеченные ипотечными кредитами, то есть финансовые активы, на которые практически исчез покупательский спрос. На тот момент ФРС еще не применила количественного смягчения к покупке долгосрочных казначейских облигаций, хотя предполагалось, что в какой-то момент это произойдет.

* * *

– В вашей торговой истории имеется много дней с колоссальной прибылью. Я насчитал 34 дня, в течение которых вы получили доход выше 15 %, плюс 15 дней с доходностью выше 25 % и пять дней с доходностью выше 50 %. Но даже на фоне этого перечня выделяется один замечательный день: 18 марта 2009 года, когда ваша прибыль превысила 800 %! Как такое возможно? Какова история этой сделки?

– В ноябре 2008 года, когда ФРС впервые объявила о количественном смягчении, она приобрела ценные бумаги, обеспеченные ипотечными кредитами, для стабилизации рынков во время финансового кризиса. Я ожидал, что ФРС в конечном итоге расширит программу количественного смягчения, включив в нее покупку долгосрочных казначейских облигаций США. Я решил, что если об этом объявят, то это вызовет мгновенное и массовое повышение курса казначейских облигаций. 18 марта 2009 года было тем самым днем, когда ФРС объявила о расширении программы количественного смягчения путем покупки долгосрочных казначейских облигаций.

– И вы открыли позицию максимального размера сразу после того, как было сделано это объявление?

– Не такого большого размера, как хотелось бы. В то время мой допустимый предел по фьючерсам на казначейские облигации составлял 300 контрактов. В преддверии этого события я объяснил менеджеру по управлению рисками, почему мне нужно увеличить лимит позиции по казначейским облигациям до 600 контрактов – только для этой одной сделки, а в качестве компенсации я даже предлагал уменьшить или отказаться от моих лимитов на позиции по другим рынкам. Менеджер по управлению рисками отказался увеличить мой лимит риска, потому что я был относительно новым трейдером и к тому же в то время испытывал просадку. Из-за этого ограничения я также открыл лимитную позицию по бундам вместо того, что я действительно хотел сделать – удвоить позицию по казначейским облигациям. Позиция по бундам была хотя и не столь прибыльной, как позиция по казначейским облигациям, однако внесла значительный вклад в мой доход в тот день.

– Насколько велик был рост казначейских облигаций после публикации объявления?

[Амрит достает соответствующую таблицу и показывает мне день выхода той новости. Ценовой бар в этот день составил четыре полных пункта. Меня поразили два момента. Во-первых, рост произошел в рамках продолжающегося нисходящего тренда на рынке казначейских облигаций. Во-вторых, максимум дня объявления находился в пределах нескольких тиков от максимума отскока, после чего последовало продолжительное снижение цены.]

– По иронии судьбы открытие длинной позиции было в тот день отличной сделкой, но это означало покупку вблизи максимума для любой долгосрочной сделки. Как долго вы удерживали эту позицию?

– Буквально несколько минут. Я очень быстро вошел, потому что был готов к этой единственной сделке. Ордер был подготовлен, оставалось нажать клавишу. Я был полностью сосредоточен. Между новостной лентой и мной не было препятствий. Не было сомнений в себе или волнения, которые могли поставить под угрозу мои действия в сделке. Я выжидал эту единственную сделку, и меня не волновало все остальное. Когда рынок вырос после выхода новости, я интуитивно знал, что ценовое движение будет настолько быстрым и большим, что я должен немедленно зафиксировать прибыль. В итоге я закрыл эту позицию вблизи максимума.

– Итак, максимум движения был достигнут всего через несколько минут после объявления.

– Да.

– Сколько вы заработали на этой сделке?

– Я заработал больше миллиона долларов за 2 или 3 минуты торговли! Это был момент, который открыл мне глаза на то, какую возможность предлагает биржевая торговля молодым, голодным и дисциплинированным любителям риска.

– Вы помните свое эмоциональное состояние после завершения этой сделки?

– Сейчас неловко вспоминать об этом, но у меня была очень неприятная реакция. Я испытывал смешанные чувства. Конечно, было приятно провести такой прекрасный день. Однако почти сразу же на меня снова нахлынули негативные мысли.

– Почему?

– Я не чувствовал, что заработал миллион, – я чувствовал, что я больше потерял. Это была настолько легкая сделка, что мне хотелось иметь больше, и я действительно пытался повысить лимит.

– Итак, вы на самом деле были расстроены, потому что у вас не было позиции двойного размера, которую вы хотели иметь?

– Сейчас, оглядываясь на это, я благодарю судьбу за ту возможность, но тогда я чувствовал себя иначе. Это была еще одна часть моего карьерного роста.

– Когда вы открываете позицию огромного размера, такую как сделка на количественном смягчении, используете ли вы стоп-лосс?

– В те времена я не всегда применял его, но теперь да. Размещение стоп-лосса для меня является жестким правилом.

– Вы устанавливаете стоп-лосс одновременно с размещением ордера?

– Нет, потому что я не хочу, чтобы рынок откатился назад и немедленно активировал мой стоп. Но как только рынок двинется настолько, чтобы избежать раннего срабатывания стопа, я его устанавливаю. Очень важно иметь такую защиту, потому что если у вас есть позиция, то всегда есть вероятность выхода новостей, неблагоприятных для нее, и вы не сможете вовремя выйти. Стоп-лосс устраняет этот риск.

– Когда вы начали использовать стопы столь неукоснительно?

– После того как получил худший дневной убыток в 24 %.

– Когда это было и что случилось?

– Сделка произошла в июне 2013 года, и это была целая комедия ошибок. ЕЦБ в течение некоторого времени рекламировал возможности отрицательных процентных ставок. Я был уверен, что, если они перейдут к отрицательным процентным ставкам, это очень негативно скажется на евро.

– Вы так думали, хотя перспектива отрицательных процентных ставок широко обсуждалась и люди ожидали этого?

– Да, потому что на моем таймфрейме это все равно было бы рыночным шоком, который привел бы к ценовому движению. И как только ЕЦБ перешел бы в зону с отрицательной процентной ставкой, то независимо от ее величины возник бы вопрос о том, не станут ли в ближайшем будущем процентные ставки еще более отрицательными. Это открыло бы ящик Пандоры. Я всегда ищу триггер, ищу момент времени, который позволит мне разместить позицию с кредитным плечом для того, что я считаю потенциально большим внутридневным движением. Если триггер выглядит как начало долгосрочного ценового движения, я попытаюсь удержать часть позиции. Мой подход не мешает мне открывать позицию на событии, которое может быть частично учтено в цене, потому что в день выхода оно может спровоцировать большое движение, а это все, что мне нужно для размещения сделки.

– Что же в этой конкретной ситуации пошло не так?

– Марио Драги, президент ЕЦБ, давал пресс-конференцию, и я ожидал, что он объявит о переходе на отрицательные процентные ставки. Когда его спросили, готов ли ЕЦБ перейти к отрицательным процентным ставкам, он начал свой ответ со слов: «Я сказал вам, что технически мы готовы…» В этот момент я открыл короткую позицию, не дожидаясь, пока он закончит свой ответ. Открытие короткой позиции в ожидании его ответа необязательно было ошибкой, потому что я знал, что сразу могу выйти, если ошибусь в сделке. Однако в тот момент, когда я подал ордер на продажу, мой компьютер внезапно выключился. И в тот же момент я слышу по телевизору, как Драги продолжает произносить волшебные слова: «…но мы не будем связывать себя предварительными обязательствами». Я знал, что евро взлетит и меня порвет на части.

– И что вы сделали?

– Я запаниковал. Я громко закричал: «Мой компьютер выключился! Мой компьютер выключился!» Менеджер по управлению рисками подошел к моему столу и спокойно сказал: «Я вижу вашу позицию. Идем к моему столу – вы сможете там закрыть свою сделку». Я привык быстро входить и выходить из сделок и сразу вышел бы из этой сделки, потому что как только я услышал, что Драги закончил свое предложение, я понял, что совершил ошибку. Что еще хуже: я знал, что очень много спекулянтов попали в ловушку, и, услышав слова Драги «но мы не будем связывать себя предварительными обязательствами», я сразу же открыл бы длинную позицию. Мои лучшие сделки заключаются в том, что я нахожусь на противоположной стороне тех сделок, которые я тогда открыл сам, а именно тех сделок, в которых ошибаются краткосрочные спекулянты, а я могу сыграть против них.

– Вы имеете в виду, что, если бы ваш компьютер не отключился, вы изменили бы свою позицию?

– Да, я попытался бы очень быстро изменить свою позицию.

– Что произошло дальше?

– Я видел, что евро агрессивно покупается, а у меня не было стопа. Именно тогда во мне укоренилось правило, что я должен как можно быстрее размещать стоп-лосс. [Произнося «я должен как можно быстрее размещать стоп-лосс», Сейл на каждом слове бьет по столу.] Если бы в той сделке у меня был стоп, мои потери были бы минимальными. Более того, отныне, когда я планирую открывать какую-либо сделку очень большого размера, я больше не буду входить в рынок преждевременно.

– Вы вышли сразу после того, как подошли к столу менеджера по управлению рисками, или ждали и наблюдали за своей позицией?

– Я сразу же вышел, но рынок двигался так быстро, что я уже получил колоссальный убыток.

– Что было причиной сбоя вашего компьютера?

– Видимо, возникла проблема с «виндой».

– Наверное, это самая худшая история о неудачной сделке из слышанных мною. Как вы себя чувствовали после того убытка?

– А что я мог с этим поделать? Я понял, что могу либо принять удар и идти дальше, либо позволить ему испортить мое отношение к торговле. На самом деле я быстро отпустил эту ситуацию. Я ушел из офиса, а позже в тот же день собрался кое с кем из друзей в местном баре. У нас было нечто похожее на празднование, потому что я хотел переключить свое внимание на положительные аспекты моей карьеры, а не ныть из-за потери. Ведь я имел возможность открыть позицию, дававшую хорошие шансы для заработка. Тот факт, что я вообще мог потерять так много денег и так быстро, тоже говорил в мою пользу. Я чувствовал, что нахожусь на правильном пути и мне просто не повезло.

– Ваш выбор слова «празднование» находит отклик в моем вчерашнем разговоре с Ричардом [Ричард Барг, интервью с которым приводилось в главе 3]. Он говорил, что сначала после плохого дня переставал тратить деньги и что одна из вещей, которые он узнал от вас, именно в том и состояла, что вместо этого лучше пойти и побаловать себя.

– Да, мы с Ричардом говорили о таком. После плохого торгового дня у меня есть два варианта: переживать и зацикливаться на неудаче или же посмотреть на него с другой стороны, чтобы взять ситуацию под контроль. Я стараюсь свести к минимуму влияние больших убытков на свой «эмоциональный капитал», как можно быстрее возвращаясь в спокойное и сосредоточенное состояние. Я провожу полный разбор сделки, извлекаю уроки и жду следующей возможности. После разбора ситуации с большим убытком или просадкой я часто относился к жизни с благодарностью за все, чего я достиг на сегодняшний день. Благодаря этому я избегаю постоянного возвращения к одним и тем же негативным воспоминаниям, перегружающим мой умственный потенциал.

– Была ли для вас идея о вознаграждении себя или «праздновании торговых убытков» интуитивно понятной с самого начала?

– Думаю, я понял это после того, как пару раз проделал этот фокус. Кстати, в нашем офисе был парень, который говорил: «Если у вас хороший период для торговли, не забывайте баловать себя, чтобы помнить, зачем вы вообще в это ввязались».

– Но вы-то баловали себя после неудач. Это как раз наоборот.

– Для меня все дело состоит в переключении мышления. Ведь вы же хотите вернуть свой разум в спокойное и рациональное состояние, а не находиться в расстройстве и напряжении. Выражаясь умными словами, вы хотите, чтобы ваши решения принимались вашей префронтальной корой, а не миндалевидным телом. Если я вижу, что мне слишком тяжело, то лучше я отдохну и побалую себя.

Сравним это с океаном. Его поверхность покрыта волнами, но если нырнуть вниз, то там спокойно. У всех нас есть возможность погрузиться в спокойствие. Если вы переживаете, что упустите сделку, вы будете склонны открывать не те сделки, что следовало бы. Если вы эмоционально возбуждены, вы будете хвататься за прибыль, вместо того чтобы позволять ей расти самой, и нести убытки. Вам нужно абстрагироваться от всех этих примитивных реакций, переключиться на ваше высшее «Я» и стать спокойным и сосредоточенным человеком.

– Ваша реакция на неудачу в торговле полностью противоположна естественной реакции большинства трейдеров. Те бы после такого обиделись на судьбу, особенно если понесли бы огромный убыток из-за сбоя компьютера в самый важный момент.

– Именно это и есть самое сложное в трейдинге. Его правила идут вразрез с естественными человеческими эмоциями. Как трейдер вы постоянно сталкиваетесь со своими эмоциональными проблемами, именно поэтому так мало людей преуспевают здесь.

– Сколько времени вам потребовалось, чтобы снова сосредоточиться после того, как вы потеряли эти 24 %?

– Практически нисколько. Я вернул все деньги в течение семи дней.

– Вы вернули убыток благодаря одной крупной сделке?

– Нет, это был скорее кумулятивный эффект от совершения нескольких сделок, соответствовавших моим критериям.

– Вы упомянули о важности спокойствия. Когда вы пришли к осознанию этого?

– Я заметил, что периодически у меня бывали ничем не объяснимые убыточные периоды. И я начал вести журнал ошибок, куда записывал все сомнительные сделки, которые приводили к убыткам.

Подсознательные мысли, эмоции и поведение могут оказывать весьма негативное влияние на торговлю. Я происходил из рабочей семьи, у моих родителей денег было совсем не столько, сколько у меня сейчас. На заре своей карьеры я чувствовал, что после рекордно прибыльных периодов я часто все сам портил и заключал некачественные сделки, так что мне нужен был способ вернуть себя к реальности. Ведение журнала сделок позволило мне лучше понять, как работают автоматические реакции. [Сейл достает график, иллюстрирующий связь между эмоциями и убытками. По оси абсцисс отложено эмоциональное состояние – от «спокойствия» на левом конце до «страха упустить» на правом конце. Величина убытков по сомнительным сделкам, которые Сейл помечает как «утечка», чтобы указать на то, что этих убытков можно было избежать, отложена по оси ординат. График показывает четкую картину роста убытков, которые переходят от низкого плато в зоне спокойствия ко все более высоким уровням по мере роста возбужденности.]

Такой график помог мне понять основную причину этих странных убыточных периодов. Чтобы максимально использовать ваши торговые возможности и свести к минимуму число плохих сделок, нужно уделять особое внимание своему душевному состоянию. Я хочу всегда оставаться в зоне спокойствия – в той зоне, где все течет своим чередом. Единственный способ добиться успеха в принятии решений в отношении больших сумм денег в течение миллисекунд – это оставаться спокойным.

Однажды я прочитал, что «морские котики» США в боевой обстановке используют нейронную и биологическую обратную связь. Говорят, что самое сложное в их работе – это знать, когда не следует стрелять. Эти наблюдения нашли отклик и во мне. Я подумал, что, если я смогу научиться получать по требованию доступ к состоянию своего ума, это позволит мне обрабатывать намного больше информации и лучше понимать, когда «не следует стрелять». Это привело меня к пониманию взаимосвязи между разумом и телом, а также к изучению медитации и «состояний потока».

– Объясните, как вы входите в «состояние потока» и как это влияет на вашу торговлю.

– Перед важным торговым событием я медитирую и выполняю дыхательные упражнения, чтобы сосредоточиться на настоящем моменте и преодолеть пустую вибрацию моих мыслей. Со временем я научился делать это всего за несколько минут. Подобная практика является основой успеха в трейдинге и многих других начинаниях, например в профессиональном спорте. Когда я пребываю в состоянии «глубокого присутствия», все кажется легким, и я реагирую на все через подсознание, которое составляет 95 % потенциала. В этом состоянии я креативен, могу обрабатывать большие объемы информации и без колебаний реагировать. Я открыт для новой информации и соответствующим образом разворачиваю свои позиции. Торговля кажется легкой, я ничего не пытаюсь форсировать и не привязываюсь к своей позиции или ее результату. Я сокращаю убытки без колебаний, позволяю расти своим прибыльным позициям и не пытаюсь зафиксировать свою прибыль слишком быстро.

Наоборот, когда мне трудно «превзойти» свой разум перед действиями, все, что я делаю, будет ощущаться как борьба. Я могу упустить ценную информацию или не решиться открыть правильные позиции из-за неуверенности в себе или же слишком быстро буду выходить из прибыльных сделок.

На собственном опыте я понял, что когда интуиция предупреждает меня о чем-то, то вне зависимости от рациональных исследований она обычно оказывается права. Навык доверять своей интуиции сыграл решающую роль в моем успехе: она предсказывает появление «единорога», и я должен идти ва-банк, но, когда интуиция говорит о невидимой опасности, я должен «воздержаться от выстрела».

– Ранее вы упомянули, что противоположная сторона вашей худшей убыточной сделки могла бы стать примером вашей лучшей сделки. Можете ли вы привести аналогичный пример, в котором вы реально получили большую прибыль?

– Я всегда ищу ситуации, когда рынок сначала движется в неправильном направлении в ответ на событие, а затем я могу войти в рынок с противоположной стороны. Это тот же самый вид сделки, когда я открыл позицию в неверном направлении и мой компьютер отключился. Еще один случай произошел недавно [в сентябре 2019 года], когда ЕЦБ объявил о пакете мер количественного смягчения.

Спекулятивные деньги были зафиксированы на сумме месячных покупок с ожиданиями в районе 30–40 млрд €. Но я понимал, что общая сумма покупки была важнее месячного потока. Моя интуиция подсказывала мне, что быстрые деньги искали оправдание, чтобы продать на разочарованиях. Когда в новостных лентах появилась информация, что объем покупок составит 20 млрд € в месяц, быстрые деньги отреагировали разочарованием и продажей бундов, и евро поднялся. Я решил, что в этом случае лучше всего подождать, чтобы просмотреть всю информацию, прежде чем совершать сделку. Когда я увидел, что месячное обязательство по покупке оказалось бессрочным, то понял, что всем слабым коротким позициям придется быстро развернуться и пойти в противоположном направлении. Как раз в тот самый момент на рынке была неправильная цена, так что я совершил смертельный выстрел и пошел против стада. Прежде чем на рынке снова наступило разочарование и рынок развернулся, прошла пара часов. Но к тому времени я уже получил прибыль и вышел из рынка. Вы можете возразить, что в конечном счете я был на неправильной стороне рынка, но я торговал против неправильной оценки спекулятивных позиций и в рамках своего таймфрейма был прав.

Суть краткосрочной торговли заключается в том, что вы можете оказаться правым и потерять деньги. Трейдеры, открывшие короткие позиции в ответ на первоначальное объявление, в конечном итоге оказались правы, но если бы они не смогли удержать свои позиции на резком откате, они бы потеряли свои деньги. Глядя на сделку в долгосрочной перспективе, технически я был на «неправильной» стороне рынка. Тем не менее, поскольку я понимал, как позиции краткосрочных трейдеров могут повлиять на цены, я смог заключить очень прибыльную «правильную» краткосрочную сделку.

– Какой процент вашей прибыли приходится на однодневные сделки?

– Наверное, около 75 %.

– Что характерно для меньшинства ваших сделок, которые вы удерживаете в течение более длительного периода?

– Долгосрочные сделки по-прежнему инициируются событиями того же вида, что и мои краткосрочные сделки, но некоторый процент этих сделок имеет долгосрочный потенциал.

– Как можно описать сделки, которые, согласно вашему предположению, имеют долгосрочный потенциал?

– Совершенно неожиданные события, которые имеют значительные долгосрочные последствия для экономики и могут способствовать долгосрочному изменению цен. Неожиданный исход голосования по Brexit и его последствия являются прекрасным примером успешной сделки.

– Как вы решаете, когда закрывать сделку?

– У меня, видимо, есть врожденная способность подбирать довольно приличные места для закрытия позиций. Я работаю над преобразованием моих дискреционных решений о закрытии позиций в систематические правила, но еще не достиг здесь совершенства. Если по удерживаемой мною позиции на внутридневном таймфрейме есть параболическое движение цены, я фиксирую прибыль: это правило я усвоил на собственном горьком опыте, когда удерживал такие позиции, думая, что они пойдут намного дальше, но только возвращал в рынок часть открытой прибыли.

– За исключением той пресловутой сделки, когда ваш компьютер дал сбой, вы очень эффективно управляли рисками, особенно с учетом величины вашей прибыли. Я знаю, что важным элементом вашего управления рисками является немедленное завершение сделки, если она не отрабатывает себя так, как вы ожидали. Какие еще приемы вы используете?

– В индивидуальных сделках я варьирую свой риск от 1 до 5 % в зависимости от уровня убежденности. Как я уже упоминал ранее, я как можно скорее устанавливаю стопы по своим позициям. Я также фиксирую частичную прибыль по сделкам, а не удерживаю полную позицию до выхода. Получение частичной прибыли позволяет мне фиксировать «бесплатные сделки», которые предлагают неограниченный потенциал роста и нулевой убыток после того, как я зафиксировал прибыль по части позиции. Это как иметь бесплатный опцион-колл на рынке, что, думаю, очень сложно.

На уровне портфеля когда я достигаю 6 % просадки, то обычно уменьшаю свой размер и становлюсь более избирательным в новых сделках, которые совершаю. Все зависит от обстоятельств. Иногда я терял 5 % за одну сделку, но все же чувствовал себя нормально и сохранял размер своей торговли неизменным. В других же случаях я медленно истекал кровью, теряя деньги в течение длительного периода, что обычно означает, что рынок находится в состоянии затишья или же я не иду в ногу с рынком. В таких случаях я сокращаю размер позиций и ужесточаю свои критерии, чтобы размещать только убойные позиции.

– Вносили ли вы какие-либо существенные изменения в свой торговый подход за последние годы, и если да, то почему?

– В прошлом я имел тенденцию реализовывать торговые идеи только на каком-то одном рынке. Теперь же я пытаюсь реализовать торговые идеи на нескольких коррелирующих рынках. Например, я готов разместить позиции в бундах, индексе Euro Stoxx и евро или по крайней мере на двух из этих трех рынков, а не только на одном. Причина этого изменения состоит в том, что иногда, если сделка не работает на одном из этих рынков, это не означает, что моя торговая гипотеза ошибочна; возможно, как раз на этом рынке что-то происходит, что мешает сделке работать. Интересный случай имел место после заседания FOMC, результаты которого указывали на возможность снижения ставок. Я купил казначейские облигации и S&P. Позиция по казначейским облигациям изначально ничего не дала – даже пошла немного в минус. Но это не означало, что моя сделка была неверной. Если бы у меня была открыта только позиция по казначейским облигациям и не было бы позиции по S&P, которая сильно росла, я бы, скорее всего, пришел к выводу, что моя торговая гипотеза ошибочна, хотя это оказалось не так. Произошло то, что надвигающийся аукцион оказал давление на рынки процентных ставок и, как только аукцион закончился, казначейские облигации быстро пошли вверх. На таких примерах я и научился не сосредоточивать свои торговые идеи на одном рынке.

Возросшая автоматизация биржи и алгоритмы высокочастотной торговли усложнили исполнение некоторых моих стратегий на очень коротких таймфреймах и подорвали мое преимущество в них. В результате я сосредоточиваюсь теперь в первую очередь на сделках, в которых я максимально уверен, и реже торгую в течение месяца, но беру на себя больший риск в сделке с высоким уровнем уверенности.

– Какие вам встречались заблуждения, заставляющие людей терпеть неудачу в торговле?

– Многие неудачливые трейдеры из числа моих знакомых убеждены, что им нужно постоянно зарабатывать деньги. У них «зарплатный» менталитет: они теряют уверенность, если не зарабатывают определенную сумму каждый месяц. Реальность же такова, что в течение долгих периодов вы можете вообще ничего не заработать или у вас даже будет просадка, но затем вы все равно получите существенную прибыль. Предприниматели это понимают. Они будут вкладывать деньги в компании в течение длительного времени, и после многих лет напряженной работы они получат свое. Если вы ищете сверхприбыль, вы не сможете ее достичь совсем рациональным путем. Я лично считаю, что принимаю правильные решения только в 50 % случаев, а иногда – лишь в 30 % случаев. Однако, даже когда я прав только в трети случаев, я зарабатываю на своих прибыльных позициях в восемь раз больше, чем проигрываю на убыточных. Трейдеры должны спросить себя: могут ли они справиться с тем, что будут лишь на треть правы, или же они считают, что должны быть правыми каждый день? В последнем случае они просто хотят невозможного.

– Что еще бывает частой причиной неудач?

– Убыточные трейдеры под влиянием своих убытков часто впадают в стресс, который дает эффект снежного кома: они будут терпеть убытки за убытками, а затем внезапно окажутся загнанными в угол, откуда будет слишком поздно бежать, потому что своими негативными мыслями они подорвали возможность добиться успеха. Если бы они разорвали этот порочный круг сразу после получения первого убытка, им бы не пришлось потом так плохо.

Кроме того, проработав в торговом офисе 13 лет, я перевидал много людей, торговля которых основывалась исключительно на беспочвенных надеждах; такие люди не удерживаются на плаву долго. Вам нужно учиться управлять рисками.

– А как насчет успешных трейдеров? Есть ли у них общие черты?

– Да.

Успешные трейдеры в первую очередь контролируют свои убытки и знают, что прибыль позаботится о себе сама.

Они никогда не сдаются. Даже когда дела пойдут плохо, они найдут способ выжить и будут уверены, что все кончится хорошо.

Они способны к самосовершенствованию и всегда ищут способы улучшать свою продуктивность, день за день, месяц за месяцем.

Они понимают свои преимущества, как и тот факт, что каждая отдельно взятая сделка не связана с предыдущей, – в рамках своего метода они каждый раз нажимают на спусковой крючок независимо от результата предыдущих сделок.

Они воспринимают неудачи как советы, подсказки или предупреждения. Им хорошо известно, что неудачи – неизбежный спутник по дороге к успеху в любом начинании, что новые неудачи происходят только из-за того, что они упускают возможность извлечь урок из предыдущих.

– Ваши показатели соотношения доходности к риску являются одними из лучших среди всех, кого я встречал. Какие навыки или личные качества, по вашему убеждению, позволили вам достичь этих результатов?

Я хорошо знаю, как выглядит хорошая сделка, и не испытываю сомнений, когда она появляется.

Я всегда ищу асимметричные профили доходности к риску. Я стремлюсь ограничить свой риск каждый раз, и когда я ловлю «единорога», я хочу как следует прокатиться на нем, пока он меня не сбросит.

Я не ищу мгновенного удовлетворения – я прилагаю усилия и терпеливо жду подходящей сделки. Я могу долго оставаться в состоянии готовности, поэтому, когда приходит крупная сделка, я не колеблюсь.

Я могу мгновенно переключиться с нуля на сто. Другие люди могут ощущать, что им каждый день нужно что-то делать, – у меня же нет подобной необходимости.

Я стараюсь тщательно управлять своими убытками и сохранять свой умственный капитал в перерывах между крупными прибыльными сделками.

Я не привязываюсь к результату сделки, а фокусируюсь на следовании процессу.

Я хорошо умею различать сделки с высокой и низкой убежденностью и в соответствии с этим выбираю размер позиции.

Я веду себя агрессивно, когда появляется возможность для торговли, но я столь же быстро ухожу с рынка, когда такая возможность пропадает.

Я дисциплинирован, что позволяет мне агрессивно использовать кредитное плечо при наличии крупной возможности для торговли.

Я всегда стараюсь учиться на своих ошибках, и у меня есть способы избегать повторения тех же ошибок снова.

Я никогда не сдаюсь. В первые семь месяцев этого [2019] года у меня была просадка. Со мной такого не случалось с ранних лет моей карьеры в трейдинге. Вы должны стойко выдерживать трудные периоды.

Я готов работать как вол. В ранние годы я вставал в четыре или в пять утра, чтобы быть в курсе любых ночных новостей. Иногда я работал по 15–18 часов в день.

Чтобы добиться успеха в трейдинге, вам необходимо страстное желание преуспеть: это единственный способ оправиться от ударов, наносимых вам рынком. У меня есть такая решимость.

Думаю, что наиболее важным фактором моего успеха является управление сознанием: саморефлексия, самоанализ, ведение дневника, медитация и дыхательные упражнения. В частности, моя способность входить в «состояние потока» – в комплексе с глубоким исследованием – дает мне главное преимущество.

– Что вы знаете о трейдинге сейчас, что хотели бы знать на заре своей карьеры?

– Важно то, что вам не нужно постоянно делать что-либо. Ключевым качеством является терпение. Успешная торговля – это искусство ничего не делать. Именно тот факт, что вы ничего не делаете между реальными торговыми возможностями, будет определять ваш успех в долгосрочной перспективе. Иначе вы можете нанести настолько большой ущерб своему финансовому и умственному капиталу между сделками, что, когда появится возможность для выгодной сделки, вы не будете готовы к ней.

– Таким образом, проблема заключается не столько в убытках, которые вы можете понести при недостаточно эффективных сделках, сколько в торговых возможностях, которые вы можете упустить из-за неблагоприятного воздействия сомнительных сделок на ваш образ мышления и умение концентрироваться.

– Именно так.

– Что бы вы хотели сказать в заключение?

– Трейдинг оказался для меня дорогой к самопознанию и росту, и я рад поделиться историей своих взлетов и падений, как и советами о том, что, по моему мнению, необходимо иметь для успеха в долгосрочной перспективе. Последнее десятилетие в трейдинге было похоже на разминку, и в ближайшие годы я с радостью предвкушаю свой взлет.

* * *

Невероятный успех Сейла обусловлен его торговым процессом, который сочетает в себе три основных компонента:

1. Исследования и планирование. Успешная торговля – это не череда скоропалительных решений, а результат упорной работы. Сейл усердно готовится к каждой сделке. Его записи содержат тысячи страниц, в которых содержатся все его прошлые сделки. К каждой из этих сделок он прикрепляет торговый план, детали соответствующего события и реакцию рынка, а также фиксирует, что он сделал правильно в этой сделке, а что нет. Эти примечания, которые разделены на категории, дают Сейлу возможность находить и изучать исторические аналоги будущих сделок. Используя свою исследовательскую библиотеку, Сейл готовит подробный отчет по каждой предполагаемой сделке – план, охватывающий широкий спектр сценариев того, как может развиваться эта сделка в режиме реального времени. Сейл зорко следит за новостной лентой в течение всего дня, чтобы не пропустить неожиданных событий, которые могут открыть новые возможности для торговли.

2. Исполнение сделки. Виды сделок, которые Сейл называет «единорогами» и на которые приходится подавляющая часть его прибыли, требуют принятия мгновенных дискреционных решений, когда нет времени на размышления и анализ. Сейл должен знать, что он будет делать при каждом возможном повороте событий, как, например, заявление представителей центрального банка. Потеря даже одной или двух минут на обдумывание сделки обычно приводит к потере торговой возможности. Чтобы принимать разумные торговые решения почти рефлекторно, Сейл проводит тщательное исследование и планирование, описанные в пункте 1. Кроме того, Сейл занимается визуализацией и мысленной репетицией того, как он будет реагировать в различных обстоятельствах, так же как это делают некоторые профессиональные спортсмены перед ответственной игрой или крупным соревнованием. Он входит в состояние «глубокого присутствия» посредством медитации и дыхательных упражнений.

3. Эмоциональное спокойствие. Сейл считает поддержание внутреннего спокойствия абсолютно необходимым фактором достижения успеха в трейдинге. Он целенаправленно избегает негативного мышления и не позволяет себе попасть под влияние убытков в сделке или торговой ошибки, не говоря уже о срыве последующей торговой возможности. Сейл никогда не позволяет возникнуть порочному кругу ошибок и депрессии. Когда Сейл терпит просадку или переживает крайне неудачный торговый день, он избавляется от негативных эмоций, сосредоточиваясь на том, за что он благодарен жизни. По его словам, «все дело в характере вашего мышления; вам необходимо вернуть свои мысли в спокойное рациональное состояние». Сохранение спокойного, позитивного настроя является не вспомогательной частью торгового процесса Сейла, а его основополагающим компонентом.

Необычным, но перспективным советом Сейла является «порадовать и побаловать себя», когда торговля идет плохо. Об этой концепции никогда не упоминал ни один из знакомых мне трейдеров. Для Сейла она сработала хорошо, но что сказать про трейдеров в целом? Затрудняюсь ответить. Можно поэкспериментировать с этой идеей, но все-таки самым бесспорным советом остается более общий тезис о том, что успешная торговля требует позитивного мышления и спокойного, сосредоточенного эмоционального состояния.

Терпение является неотъемлемой чертой многих великих трейдеров, у которых я брал интервью. Для Сейла терпение является самой сутью его торгового успеха. Эту оценку лучше всего иллюстрируют его же слова, описывающие такой стиль торговли, в нашей электронной переписке перед интервью: «Мой стиль – это в основном стиль снайпера. Я нахожусь в постоянной готовности и жду идеального выстрела. Я не хочу тратить свои пули на что-либо иное, потому что это ставит под угрозу мою способность стрелять без промаха. Я жду такую сделку, где я интуитивно знаю, что она будет правильной, и затем делаю выстрел. В остальное время я сижу и терпеливо выжидаю».

Сейл считает, что гораздо сложнее ничего не делать в промежутках между оптимальными торговыми возможностями, нежели совершать хорошие, высокоприбыльные сделки. Набраться терпения, чтобы избежать соблазна совершать неразумные поступки, необходимо по двум причинам. Во-первых, эти сделки будут чаще всего приносить чистые убытки. Во-вторых, что еще более важно, негативное влияние этих сделок на ваше психическое состояние и внимание может привести к пропуску действительно крупных торговых возможностей. Вывод: совершайте сделки только в соответствии с вашими правилами и избегайте сомнительных сделок.

Как ни парадоксально, стремление получать регулярную прибыль, звучащее как стоящая цель, для трейдера может быть скорее недостатком, чем достоинством. Сейл говорит, что одна общая черта, которую он наблюдал среди трейдеров, терпящих неудачу, та, что они ставят перед собой цель зарабатывать деньги каждый месяц. Однако рынки не дают возможности для регулярных заработков. Следовательно, подобное устремление будет побуждать трейдеров совершать сделки, основанные больше на надежде, чем на методологии, то есть тогда, когда настоящие торговые возможности отсутствуют. По сути, такая псевдодисциплина в торговле приведет к тому, что трейдеры станут нарушать гораздо более важный принцип сохранять терпение и спокойствие.

Сделки, которых Сейл терпеливо дожидается, имеют две важные характеристики:

1. Это сделки с высокой вероятностью движения в ожидаемом направлении.

2. Это асимметричные сделки – их потенциальная прибыль намного превышает принятый риск.

На этих высокоубедительных сделках Сейл будет открывать позиции большого и очень большого размера. Широкий разброс в размерах его позиций – в частности, открытие гораздо более крупных позиций по надежным сделкам – еще один фактор, который помогает Сейлу получать огромную прибыль.

Чтобы ограничить убытки по любой отдельно взятой сделке, Сейл всегда размещает защитный стоп-ордер в разумно кратчайший срок. Поскольку Сейл торгует большими позициями, основываясь на событиях (периодах, когда рынки особенно волатильны), то размещение стопов во время входа в рынок будет иметь слишком высокий риск того, что позиция закроется при несистематическом колебании цены. Вместо этого Сейл выжидает, пока рынок не переместится в его направлении, чтобы стоп сработал только в том случае, если торговая идея окажется ошибочной. Но что, если рынок пойдет против него, прежде чем он сможет разместить стоп? Поскольку Сейл очень быстро закрывает свои позиции, если рынок не поведет себя немедленно так, как ожидалось, то для сдерживания его убытков в этих случаях служит прямой рыночный ордер.

Победа порождает самоудовлетворенность. Когда торговля явно удается, многие трейдеры склонны проявлять слабость как при открытии сделки, так и в управлении капиталом. Они чаще совершают сделки, которых не совершили бы до того, и менее жестко контролируют свои риски. Однажды, получив крупную прибыль после особенно успешного периода, Сейл обнаружил, что сам попал в эту ловушку, разместив лимитные ордера на трех сильно коррелирующих рынках по сомнительной сделке. Только немедленное вмешательство менеджера по управлению рисками помогло предотвратить возможный крупный убыток: его слова привели Сейла в чувство, и он тут же закрыл все три свои сделки. Этот опыт помог Сейлу усвоить урок об опасности излишней самоуверенности и ослабления торговой дисциплины после длительных периодов получения прибыли. Нужно ли повторять, что это касается практически всех трейдеров?

Если вы когда-нибудь обнаружите, что открыли сделку, рассчитанную на авось, немедленно закройте ее. Для удержания сделки вам необходимо иметь убежденность, а не только надежду на возможный успех. Использование Сейлом в начале карьеры одних лишь технических сигналов для открытия сделок приводило к сделкам, в которых он был мало убежден, хотя и надеялся, что они будут работать. Этот опыт убедил его в том, что одного технического анализа в его случае недостаточно для принятия правильных решений.

Сейл является прекрасным примером трейдера, чьему исключительному успеху в значительной степени способствовала жесткая рабочая дисциплина. Меня часто спрашивают, достаточно ли только усердно работать, чтобы стать успешным трейдером, или же великие трейдеры добиваются успеха благодаря своим врожденным навыкам. Хотя упорный труд и управление рисками имеют решающее значение для успеха в торговле на бирже, одних лишь их все же недостаточно, чтобы объяснить масштабы результатов, достигнутых выдающимися трейдерами. Все они обладают и некоторыми важными врожденными навыками. В частности, Сейл полагает, что у него есть врожденная способность подбирать довольно приличные места для закрытия позиций. Слова «врожденная способность» подразумевают интуитивный навык, которому нельзя научиться.

Возьмем в качестве примера марафон. Большинство людей, если они достаточно упорны в тренировках, смогут пробежать марафон. Однако лишь небольшая часть людей имеет тот тип телосложения, который позволяет бежать марафон в темпе мирового класса. Аналогично этому при достаточной работе и самоотверженности в сочетании с эффективным управлением рисками значительный процент людей может стать более или менее прибыльными трейдерами, но лишь небольшой их процент обладает врожденными навыками, благодаря которым они могут стать настоящими мастерами рынка.

Сейл составляет подробные отчеты о всех своих сделках и периодически просматривает их. Одна из причин, побуждающих его к такой работе, – это составление отчета на исторических данных о поведении рынка в конкретных ситуациях, который служит руководством для аналогичных сделок в будущем. Однако есть и еще кое-что очень важное: так Сейл извлекает уроки из своих прошлых ошибок во избежание их повторения. Ведение и периодический обзор письменного анализа ваших сделок, включая причины входа и выхода, а также выяснение того, что вы сделали правильно, а что – нет, может оказать большую услугу любому трейдеру. Это – полезный инструмент для выявления ошибок и первый шаг к предотвращению их повтора в будущем. Чтобы добиться успеха, нужно учиться на своих ошибках.

Великие трейдеры обычно очень уверены в своих силах. Да, я знаю, что они могут быть уверены в себе просто потому, что однажды добились успеха. Однако я думаю, что, скорее всего, их уверенность тоже является врожденной чертой, которая может предшествовать успеху и не зависеть от него. Сейл является хорошим примером, подтверждающим этот тезис. Даже после того, как баланс его счета в первый год торговли стал отрицательным и вся его карьера оказалась в опасности, он все равно был уверен, что добьется успеха. Честная оценка вашей степени уверенности в своих торговых способностях является одним из способов оценить, насколько вы успешны как трейдер. Если вы сомневаетесь или не уверены в том, дает ли преимущество ваша торговая методология, вам следует быть особенно осторожными в отношении тех сумм, которыми вы готовы рискнуть.

Если у вас есть навыки, подкрепленные искренней уверенностью в том, что вы можете быть прибыльным трейдером, то для успеха необходима еще одна черта: стойкость. Никогда не сдавайтесь!

5. Далджит Дхаливал:

Всегда знай свое преимущество

У Далджита Дхаливала тоже экстраординарные показатели результативности. За девять с лишним лет в трейдинге он добился замечательной среднегодовой совокупной доходности в 298 %. Он торгует агрессивно, открывая крупные позиции, когда имеет высокую степень уверенности в сделке. При этом у него чрезвычайно высокая среднегодовая волатильность – 84 %.

Вы, вероятно, уже готовы заметить: «Его доходность, конечно, впечатляет, но, значит, и риск тоже зашкаливает». И это предположение, казалось бы, полностью подтверждается показателем волатильности. Однако дело вот в чем: его волатильность так высока лишь вследствие его огромной прибыли; просадки же Дхаливала находятся под очень строгим контролем. Учитывая его доходность и уровни волатильности, было бы вполне разумно ожидать наличия у него множественных просадок размером в 50 % и более. Тем не менее максимальная просадка Дхаливала, основанная на месячных уровнях конечного баланса, составляет менее 20 %. Каждый его год был прибыльным; его квартальная прибыль составляет 95 %, а месячная – 70 %. Как следует из его комбинации гигантской доходности и строгого контроля рисков, показатели соотношения доходности к риску у Дхаливала являются просто образцовыми: скорректированный коэффициент Сортино равен 10,3, а месячное отношение прибыли к убыткам равно 8,5 – эти значения в пять раз превышают уровни, которые обычно считаются отличными.

Изначально Дхаливал имел страсть к теннису, а не трейдингу. В подростковом возрасте он был перспективным молодым игроком в Великобритании и надеялся стать профессионалом. Когда Дхаливал стремится к цели, он делает все возможное для ее достижения. Он начал играть в теннис в относительно позднем возрасте – в десять лет (что считается недостаточной форой для начинающего профессионала). По пять дней в неделю Дхаливал неустанно отрабатывал навыки игры, получая наставления от профессиональных тренеров. В интервью со мной он объясняет, почему отказался от карьеры профессионального теннисиста.

Когда Дхаливал учился в университете, финансовый кризис 2008 года и его последствия пробудили в нем интерес к рынкам. Будучи на последнем курсе обучения, он уже твердо знал, что хочет стать трейдером. Проблема заключалась в том, что он учился в университете со средним рейтингом, а трейдерские должности обычно доставались выпускникам самых лучших университетов. Это препятствие стало особенно серьезным для молодого Дхаливала, потому что после финансового кризиса было совсем мало рабочих мест для трейдеров, и конкуренция за эти должности была исключительно жесткой. Теоретически Дхаливал просто не мог получить работу в трейдинге, но благодаря исключительному упорству он добился этого.

Дхаливал атаковал трейдинг с той же страстью и упорством, как и теннис в подростковом возрасте. Он целиком посвятил себя изучению всего, что имеет отношение к рынкам и трейдингу. Дхаливал прекрасно понимал, что, начиная карьеру трейдера, он не имел никаких знаний, так что у него не было никаких заблуждений насчет себя. Вместо того чтобы рефлексировать по этому поводу, он принялся изучать движения рыночных цен и причины, вызывающие их, стремясь интерпретировать различные события.

Методология Дхаливала претерпела множество изменений по мере его становления как трейдера. Первоначально он в основном использовал технический анализ, но быстро переключился на фундаментальный, когда понял, что источником почти всей его торговой прибыли были сделки на фундаментальных данных (а их было меньшинство). На протяжении большей части своей карьеры Дхаливал совершал внутридневные сделки, основываясь на интерпретации фундаментальных событий, таких как заявления глав центральных банков. В последние годы он все больше переходит на долгосрочные сделки, основанные на макроэкономических моделях, разработанных им и его ассистентом-исследователем.

Дхаливал большую часть своей торговой карьеры провел в составе той же группы, что Ричард Барг (глава 3) и Амрит Сейл (глава 4). Желание работать более независимо, не подвергаясь влиянию других трейдеров, побудило Дхаливала переехать в свой собственный лондонский офис, где я и взял у него интервью. Я сказал Дхаливалу, что на следующий день беру интервью у Майкла Кина (глава 10). По стечению обстоятельств Дхаливал осуществляет инвестиционную деятельность вместе с Кином. На следующий день Дхаливал пригласил нас обоих на потрясающий ужин в стейк-хаус Goodman, расположенный в лондонском Сити.

* * *

– Какое определение вы бы дали своей торговой стратегии?

– Я бы сказал, что являюсь трейдером, торгующим на макроэкономических событиях. Что касается количественной стороны, то я использую разработанные нами опережающие экономические индикаторы и исторические аналоговые модели. Что касается качественной стороны, то я использую краткосрочную стратегию торговых заголовков в качестве тактического инструмента для открытия позиций на рынке. Кроме того, с качественной стороны я использую свое понимание изложения фактов, которые могут управлять рынком и иногда превосходят по своей значимости фундаментальные данные.

– Были ли у вас какие-либо карьерные устремления в подростковом возрасте?

– Наверное, больше всего на свете я хотел стать профессиональным теннисистом. Теннис был важной частью моей жизни в старшей школе.

– Участвовали ли вы в профессиональных соревнованиях?

– Я никогда не выходил на международный уровень. Мой лучший рейтинг в Великобритании был около 80.

– Что случилось с этой частью вашей жизни?

– Когда мне было около 16 лет, у меня состоялся разговор с одним из тренеров, который сам был игроком мирового уровня. Он сказал, что ему нравится опыт международных соревнований и возможность путешествовать по миру, которую он получил благодаря теннису, но, к сожалению, много денег этим не заработать. На тот момент ему было за 30 и он готовился к сдаче экзаменов на получение ученого звания, чтобы начать новую карьеру.

– Вероятно, это охладило ваш энтузиазм по поводу карьеры профессионального теннисиста?

– Дело не только в этом. На том этапе моей жизни у меня зародилась идея начать новую карьеру. Я все же не любил теннис настолько сильно, как некоторые из моих сверстников. Мой интерес к теннису не выходил за рамки возможности стать профессионалом. Я знал, что не хочу, например, становиться тренером по теннису. Год спустя случился еще один важный эпизод. Однажды мой тренер пригласил некоего человека сыграть со мной. Мы сыграли партию, и я обыграл его со счетом 6:4. После этого тренер объяснил мне, что игрок, которого я только что обыграл, в прошлом году занял первое место в одном из мировых турниров. Он не сказал мне этого заранее, потому что не хотел меня напугать. В тот момент я должен был «поймать искру» и подумать: «А ведь я и вправду смогу стать профессиональным игроком в теннис». Но я почему-то не почувствовал этого.

– Когда вы бросили теннис?

– В университетские годы во время игры в футбол я сломал лодыжку. Мой тренер по теннису сказал, что в течение зимы мне нужно пройти реабилитацию, а после вернуться к игре, но я так и не вернулся.

– Было ли в вашем опыте серьезной игры в теннис что-нибудь такое, что отразилось потом на вашей торговой карьере?

– В теннисе вы должны делать все возможное, чтобы победить, – в трейдинге же вам не нужно совершать каждую потенциально выгодную сделку. Вы можете дождаться сделки, где в вашу пользу сложится буквально все. Это похоже на игру в теннис, когда вам нужно сделать удар только тогда, когда вы настроены на идеальный удар. В трейдинге я понял одну вещь: я не должен торговать, если я не пребываю в подходящем настроении или цикл возможностей не соответствует тому, как я торгую. Мне очень нравится отсутствие жесткой необходимости.

– Это скорее наблюдение о контрасте между игрой в теннис и трейдингом. Есть ли какая-то связь между достижением высокого уровня мастерства в таком виде спорта, как теннис, и успехе в профессиональном трейдерстве?

– Сходство между успехами в спорте и трейдинге целиком сводится к психологии. В обоих случаях нужна дисциплина. Вам следует рационально управлять своим режимом тренировок, отдыха и питания. Будучи трейдером, вам необходимо принимать только оптимальные решения, а правильное решение трудно принять, если вы пребываете в состоянии стресса или усталости.

– Что вызвало у вас интерес к рынкам?

– Когда я учился в университете, новости о рынках занимали бóльшую часть всех новостей.

– О каких годах идет речь?

– С 2008 по 2010 год.

– Да, конечно: финансовый кризис и его последствия. По какой профессии вы специализировались?

– Экономика и финансы. Я чувствовал, что финансы – это увлекательная область. Мне нравилось, что я не знаю, какие события произойдут в них завтра. Я не хотел заниматься рутинной работой.

– Когда вы начали торговать?

– Еще во время учебы в университете я начал делать ставки на изменение курсов валют. Полагаю, это незаконно в США, но это вполне законно в Великобритании и даже не облагается налогом.

– Сколько вы ставили?

– Очень мало – всего несколько фунтов. У меня не было достаточно денег.

– На каком основании вы делали ставки?

– Я просто использовал базовый технический анализ, такой как пробои и скользящие средние.

– Что вы узнали на этом этапе?

– Я заработал £5000, а потом очень быстро потерял £2000. Я понял, что не знаю, как именно торговать. Я решил отложить оставшуюся прибыль и сосредоточиться на учебе. На последнем курсе мои оценки сначала не были идеальными, но я захотел устроиться на работу трейдером сразу, как закончу учебу, и понял, что, если я собираюсь связать свою деятельность с этой сферой, мне нужно улучшить свои академические показатели. В последний год я усердно учился, и в целом мне удалось получить хорошие оценки.

Однажды некий банковский сотрудник пришел в наш университет и прочитал лекцию на тему работы операционного отдела. После разговора я подошел к нему и сказал: «Я бы очень хотел получить работу трейдера. Как мне сделать это?» Он ответил: «Честно говоря, в нашем операционном отделе уже работают около 200 человек, а в торговом отделе нет и полдюжины, так что торговые вакансии трейдеров будут отдаваться только кандидатам из престижных университетов».

– Я так понимаю, вы учились не в престижном университете.

– Нет, это был университет среднего уровня.

– И что же вы сделали?

– В тот момент я подумал, что с таким же успехом могу попытаться подать заявления на работу на как можно большее количество трейдерских вакансий. Я чувствовал, что если бы просто дошел до собеседования, то, пожалуй, смог бы продать себя. Я обратился примерно в 30 разных мест, в основном в банки, а также в проп-трейдинговые компании. Все они отказали мне, за исключением одной фирмы, согласившейся провести собеседование со мной.

– Расскажите мне об этом собеседовании.

– Собеседование со мной проводил менеджер по управлению рисками, который ранее был трейдером в зале, а затем решил переключиться с трейдинга на новую позицию. Я только что сдал выпускные экзамены, и это было мое первое и единственное собеседование. Я был полон решимости преуспеть.

– Были ли в рамках этого собеседования какие-либо по-настоящему важные вопросы?

– У нас был долгий разговор о том, что в то время происходило на рынках. Думаю, его впечатлила моя искренняя заинтересованность в этой теме и желание учиться. В конце он спросил меня, есть ли еще что-нибудь, о чем я хотел бы спросить или рассказать. Я сказал ему: «Я подал документы в 30 разных мест, и я действительно хочу быть в этой сфере. Если вы просто дадите мне эту работу, я буду самым трудолюбивым работником, которого вы когда-либо видели». Думаю, что я получил эту работу в основном из-за моего энтузиазма.

– Расскажите о своем опыте работы в этой фирме.

– В первые три месяца мы проходили углубленное обучение. На занятиях нас обучили как фундаментальному, так и техническому анализу.

– Была ли у вас методология, когда вы начали торговать?

– Вначале я просто тестировал различные стратегии. Особого процесса у меня не было. Изначально я больше тяготел к техническому анализу. Я использовал профиль рынка [вид анализа цен, который придает особое значение ценовым областям, в которых наблюдались большие объемы торговли] и комбинировал его с техническим анализом. Мне не нравились индикаторы – я считал, что они запаздывают. В то же время мне очень нравились графические паттерны, потому что они рассказывают вам, в каком месте вы находитесь, и дают некоторый контекст по поводу дальнейшего. Например, если рынок находится в торговом диапазоне, вы знаете, что в конечном итоге должен произойти пробой в одном из направлений, даже если этот пробой окажется ложным.

– Согласен. В конце концов, индикаторы являются производными от цены и, следовательно, не могут предоставить вам информации больше, чем уже имеется на самом ценовом графике. Глядя на показатели вашей результативности, я обратил внимание, что вы сразу же стали получать прибыль. По-видимому, вы неплохо справлялись с техническим анализом, поскольку именно с него начали. Интересно, что побудило вас переключиться с технического анализа на фундаментальный, учитывая, что с помощью технического анализа вы уже торговали прибыльно?

– Мне не нравился технический анализ, потому что я не понимал, за счет чего он работает, и, следовательно, у меня не было уверенности, что он станет работать в каждом конкретном случае. С фундаментальными данными я имел гораздо более четкое представление о том, почему цены переходят с одного уровня на другой. И вообще, я нахожу фундаментальный анализ более интересным. Собственно говоря, ваша первая книга «Маги фондового рынка» тоже оказала большое воздействие на мою карьеру на этапе ее становления. Не помню, кто это заметил первым, но совет о применении торгового метода, который соответствует вашей личности, сильно повлиял на мою стратегию.

– Я тоже не помню, кто это сказал первым, потому что суть этого изречения прямо или косвенно проходила через очень многие интервью. Когда я говорю об уроках мастеров, то поиск торгового метода, который соответствует именно вашей личности, является одним из тех моментов, что я всегда подчеркиваю. Как вы начали использовать фундаментальный анализ в качестве торгового инструмента?

– В основном это была торговля на новостях – главным образом торговля на основе комментариев руководителей центральных банков или других официальных лиц.

– Как вы торговали на этих новостях?

– Я уже прибрел понимание того, что может сделать рынок в ответ на какое-либо событие, основываясь на чтении различных комментариев и новостей. В то время я торговал на новостях, основываясь на том, имели ли они «бычьи» или «медвежьи» ожидания относительно рыночных цен, и даже открывая сделки, в которых, казалось бы, не имело никакого смысла ожидать реакции рынка, потому что информация уже была ими учтена.

– Можете ли вы привести пример?

– Я по-настоящему начал наращивать свой счет в период долгового кризиса еврозоны в 2011 году. Это как раз было начало дефолта в Греции. Каждый день можно было видеть заголовки со ссылками на комментарии европейских официальных лиц, которые были настроены по отношению к Греции то воинственно, то дружелюбно. На этих комментариях я открывал краткосрочные позиции по движению евро. В какой-то момент некий чиновник говорил нечто вроде: «Мы не собираемся помогать Греции», – и евро демонстрировал движение на 20 тиков. Позже в тот же день выходила канцлер Меркель и говорила то же самое, и евро снова демонстрировал движение, скажем, на 40 тиков. Вероятно, вы бы подумали, что эта информация уже учтена рынками, поэтому никакой ценовой реакции быть не должно. Но я все равно торговал на ней, потому что рынок предполагал, что эта информация стала более актуальной после того, как ее упомянула Меркель. Меня не волновало, полностью ли я понимаю причины этого, все, что меня волновало, – это немедленное влияние новостей на рынок. Я стараюсь больше фокусироваться на зарабатывании денег, чем на интеллектуальной правоте. На практике это означает, что реакция рынка на новости указывает мне на то, что является важным в этот конкретный момент.

– Вы говорите «в то время», подразумевая, что вы больше не торгуете на фундаментальных данных так, как раньше? Если да, то как изменился ваш подход?

– На самом деле сейчас я применяю совершенно противоположный подход. Я торгую на угасании первоначальной реакции на заголовки. Отныне больше невозможно торговать на первоначальном движении, порождаемом выходом новости, потому что автоматические алгоритмы способны открыть сделку гораздо раньше меня. [Дхаливал имеет в виду алгоритмические программы, разработанные для мгновенного открытия сделок на основе слов и фраз в новостных заголовках.]

– Похоже, эти сделки, основанные на новостных заголовках, будь то сделки в направлении первоначальной реакции на заголовки, какие вы открывали в предыдущие годы, или же на ее угасании, как вы это делали впоследствии, были очень краткосрочными сделками. Когда вы начали заключать долгосрочные сделки?

– Примерно в 2016 году я начал понимать, когда на рынке происходят коренные изменения, в том смысле, что краткосрочные движения перерастают в более долгосрочные. Тогда я подумал: «Почему я трачу все свое время на попытки поймать краткосрочные движения, когда могу просто зафиксировать одно из этих больших движений и получить значительную часть годовой прибыли всего за одну сделку?» Именно тогда изменилось мое торговое мышление. Я решил: «Мне ведь не нужно быть правым всегда – мне просто нужно быть правым несколько раз в году». Торговля на новостях является непростой игрой. Она довольно утомительна в интеллектуальном плане. Когда я проанализировал свои торговые результаты, то обнаружил, что практически всю свою прибыль я получал от очень небольшого количества сделок, а это означало, что чистый доход во всех остальных сделках сводился практически к нулю. Почему же я тогда так заморачивался и открывал все эти сделки?

– В чем заключалась разница между сделками, способствовавшими увеличению ваших прибылей, и теми, которые их не приносили?

– Самыми прибыльными оказались сделки, основанные на совершенно неожиданных событиях.

– Было ли изменение в вашем подходе в основном связано с введением более строгих ограничений на сделки, которые вы совершали, и с желанием удерживать эти сделки в течение более длительного периода?

– Не совсем. Ключевым изменением стал переход к сделкам, основанным на более широком макроэкономическом анализе.

– Например?

– В июле прошлого [2019] года я открыл короткую позицию по фьючерсу S&P, что, вероятно, было моей крупнейшей сделкой за всю карьеру. Я чувствовал, что высокопоставленные политики недостаточно стараются снизить риски спада в экономике. Рост заработной платы и производство замедлялись, а экономические данные в ЕС выглядели просто ужасно. Основываясь на моих исторических аналоговых моделях, я чувствовал, что при том экономическом режиме, в котором мы пребывали, фондовый рынок был подвержен просадке.

– Где именно вы открыли короткую позицию?

[Дхаливал показывает мне график, указывающий на узкую консолидацию, формирующуюся около вершины более широкого диапазона вблизи исторических максимумов.]

– Конечно, сейчас мы знаем, что произошло: рынок впоследствии пробил сверху вниз нижнюю границу диапазона, но в то же время консолидация вблизи исторического максимума – это паттерн, который легко мог привести к новому подъему. Что бы произошло, если бы рынок начал подниматься к новым максимумам? Сколько места вы бы дали рынку для отработки?

– Немного, потому что я делал расчеты на основе ряда моих краткосрочных фундаментальных индикаторов. Кроме того, я разделил сделку между короткими позициями по срочным сделкам по S&P и покупкой опционов-пут по S&P. Опционам-пут я дал больше пространства для отработки.

– Как вы решаете, когда открывать сделку, если рынок торгуется в широком диапазоне на тех же фундаментальных данных, что и S&P? Предполагаю, что ваш стоп был бы значительно ýже рыночного диапазона.

– Я бы не стал продавать S&P в нейтральной зоне. Я бы входил ближе к вершине диапазона.

– Итак, если у вас «медвежий» настрой, а рынок находится в широком диапазоне, то, когда рынок достигает вершины диапазона и неясно, совершит ли он отскок или пробьет уровень и пойдет к новым максимумам, вы будете склонны открывать короткую позицию, потому что ваши фундаментальные модели предполагают, что цена с большей вероятностью пойдет вниз. Является ли это правильным описанием того, как вы определяете время сделки на основе фундаментальных данных?

– Да, но при условии, что в случае значительного развития не имеет значения, где находится рынок в пределах диапазона.

– Полагаю, что под «значительным развитием» вы имеете в виду новостное событие, влияние которого, вероятно, будет долгосрочным. Но возникает вопрос: что, если последствия такого события противоречат вашим фундаментальным ожиданиям?

– Я бы вошел на событии, если бы оно было достаточно большим. Мое желание зарабатывать деньги сильнее, чем мое желание быть правым. Кроме того, я не ищу подтверждающих сигналов – я ищу опровергающие сигналы. Меня волнует только то, могу ли я ошибиться. Если обнаруживается значимое неблагоприятное событие, это может означать, что мои модели ошибочны.

* * *

Через несколько недель после нашего интервью S&P 500 пробил уровень максимума и в последующие месяцы продемонстрировал большой рост. Это ценовое движение вызвало последующие вопросы и ответы по электронной почте.

– Все экономические причины, которые вы упомянули для открытия короткой позиции по S&P во время нашего интервью, по-видимому, также применимы и в четвертом квартале [2019 года], когда рынок пошел прямолинейно вверх. Я не понимаю, почему те же самые фундаментальные факторы не предполагали бы открытие «медвежьей» позиции в четвертом квартале, где такая же торговая позиция была бы совершенно неправильной. В чем заключалась разница между открытием вами сделки тогда [в конце июля 2019 года] и четвертым кварталом, когда вы воздержались бы от короткой позиции?

– Мой прогноз по некоторым ключевым экономическим индикаторам на четвертый квартал действительно был «медвежьим». Однако в этом квартале ФРС изменила свою политику и открыла краны для ликвидности. Мое исследование показало, что в то время их действия перевесили бы причины для «медвежьего» настроя (ухудшение экономических данных). Так что большую часть этого периода я оставался в стороне.

* * *

– Какая сделка была для вас самой болезненной?

– В декабре 2015 года состоялось большое заседание ЕЦБ. На этом заседании ожидалось, что ЕЦБ понизит ставки и проведет количественное смягчение. Я заранее провел фундаментальный анализ и был полностью готов к развитию событий. Я знал, чего ожидал рынок и какой могла бы быть сделка, а какой нет. Мы все сидели в офисе и ждали новостей. Примерно за 5 или 10 минут до ожидаемого официального объявления в Bloomberg появился заголовок из FT [Financial Times]: «ЕЦБ принял шоковое решение, оставив ставки без изменений». Я видел ссылку на источник FT и подумал, что данная информация, должно быть, достоверна. Это сообщение было настолько неожиданным, что я подумал, что это будет лучший день в моей карьере, если оно окажется правильным. Я решил рискнуть и сразу же начал покупать евро и продавать Euro Stoxx 50. Но сообщение оказалось неправильным. ЕЦБ понизил ставки. Рынки развернулись настолько быстро, что, даже несмотря на немедленное закрытие моих позиций, я в конечном итоге вышел из рынка на экстремальных значениях того движения. За несколько секунд мой капитал упал ниже шестизначного числа.

– Итак, изначально рынок действительно двигался в вашем направлении.

– Да, потому что рынки начали двигаться согласно новости, опубликованной в FT, но когда вышла фактическая новость, они мгновенно изменились.

– Насколько большой процент убытка вы понесли вследствие этой сделки?

– Около 20 %.

– Извлекли ли вы урок из этой сделки?

– Да, когда все закончилось, я сказал: «Я никогда не позволю этому повториться».

– Что именно вы имеете в виду под словом «это»?

– Иметь крупную позицию без защитного стоп-лосса.

– Почему же вы не разместили стоп-лосс?

– Поскольку я уже был в хорошей прибыли, я даже не думал, что она полностью вернется назад.

– Была ли эта сделка тем моментом, после которого вы всегда размещаете стоп-лосс?

– Не только эта конкретная, но зато после именно этой истории я стал частично фиксировать прибыль в сделках, когда у меня была возможность быстро получить большую прибыль. Ведь тогда евро уже сдвинулся на целый процент до того, как было опубликовано объявление ЕЦБ, а я все еще удерживал полный размер своей позиции.

– Будет ли справедливо сказать, что после этой сделки в вашей торговле изменились две вещи: вы всегда размещаете стоп-ордер и фиксируете частичную прибыль, когда это возможно?

– Пожалуй, да. Торговля заключается в том, чтобы минимизировать просадки. Психологические последствия больших просадок не стоят возможной прибыли. Намного лучше пребывать в стабильном состоянии.

– Так что же было с той статьей в Financial Times?

– Так и не знаю, что произошло. Дело в том, что я никогда не стал бы торговать на информации из сомнительного источника. Но FT… Оглядываясь назад, следует сказать, что той статье не следовало верить уже потому, что пресса находилась в неведении и не могла выпустить ни одной статьи до точного времени выхода фактического объявления.

* * *

Позже я нашел объяснение случившемуся в опровержении, опубликованном в Financial Times.

«В четверг мы опубликовали на FT.com статью, содержавшую некорректную информацию о том, что Европейский центральный банк не оправдал ожиданий, решив сохранить процентные ставки, а не понизить их. Материал был опубликован за несколько минут до объявления решения о снижении ставок. Данная новость была неправильной, и ее не следовало публиковать. Данная статья была одной из двух заранее написанных новостей, охватывающих различные возможные решения; обе статьи были намеренно подготовлены еще до выхода объявления. Публикация произошла вследствие ошибки редактирования, хотя такого не должно было произойти. По причине автоматической подачи материала эта же ошибка одновременно была опубликована и в Twitter. FT глубоко сожалеет о случившейся ошибке и впредь будет немедленно проверять свои публикации и рабочие процессы во избежание повторения подобных эксцессов в будущем. Приносим искренние извинения всем нашим читателям».

* * *

– Я нашел вас через Стива Гольдштейна [основателя лондонской фирмы по обучению руководителей Alpha R Cubed, которая работала со многими прекрасными трейдерами]. Вы самостоятельно достигли необычайно хороших результатов. Что побудило вас искать тренера по трейдингу?

– Питер Брандт говорит: «Успешная рыночная спекуляция – это плыть против течения человеческой природы», и я сравниваю коучинг с буксиром, который помогает мне в этом. Я чувствовал, что мне нужна внешняя проверка, особенно когда я торговал далеко не лучшим образом или же набор возможностей не соответствовал моему стилю торговли. Стив выполняет именно такую функцию. В моменты неудач я считаю полезным поговорить со Стивом, чтобы не допустить более глубокой просадки. Кроме того, работа с ним помогла мне лучше сформулировать и укрепить мои торговые правила. Он помог мне осознать, что я слишком много думаю о своих недостатках, вместо того чтобы сфокусироваться на своих преимуществах. Ведь если вы будете сосредоточены на своих преимуществах, у вас не останется времени на то, чтобы плакаться в жилетку.

– Мне известно от Стива, что вы делали ставку на одном благотворительном аукционе, чтобы пообедать с Рэем Далио. Расскажите мне о своих впечатлениях.

– Я прочитал статью «Обладатель закрытой информации», в которой упоминалось, что Рэй Далио предлагал обед на благотворительном аукционе. Я подумал: «Звучит очень круто, но держу пари, что выигрышная ставка будет примерно в миллион долларов». Я посмотрел веб-сайт и обнаружил, что ставки исчислялись всего лишь тысячами долларов. И подумал: «Я хотел бы встретиться с ним. Рискну!» Я начал делать ставки и, к моему удивлению, довольно долгое время был ведущим участником аукциона – фактически в последний день моя ставка по-прежнему лидировала. В тот день я поздно ушел с работы и поехал домой на поезде, надеясь, что смогу быстро вернуться. Сроки закрытия аукциона поджимали, и, едва покинув вокзал, я зашел на сайт, чтобы узнать, по-прежнему ли выигрываю. И увидел, что проиграл ставку. Я был совершенно подавлен, бранил себя, думая: «Почему же я сел в поезд? Следовало подождать еще немного». На следующий день я получил по электронной почте письмо от Charity buzz, веб-сайта, где проводился благотворительный аукцион: в нем говорилось, что Далио предлагает второй обед и что я могу получить его, если внесу сумму, равную выигравшей ставке, что я с радостью и сделал.

– Какая ставка была выигравшей?

– Выигрышная ставка составила всего $40 000.

– Где вы обедали?

– Это был итальянский ресторан в Вест-Виллидж, Манхэттен. Названия не помню.

– Как прошел обед?

– Удивительно. Книга Рэя Далио «Принципы»[15] произвела на меня сильное впечатление и изменила мои представления не только о трейдинге, но и о жизни.

– Каким образом?

– После прочтения той книги я начал интересоваться всем. Думаю, в этой книге Далио говорит о том, что ваше восприятие реальности не обязательно является таким, какая она есть на самом деле. Чтобы достичь своих целей, вам необходимо четкое понимание связи между вашими действиями и результатами, которые они приносят с течением времени. Для достижения желаемых результатов вы можете при необходимости внести корректировки в некоторые свои действия. Это сообщение побудило меня начать анализ результатов моих сделок.

– Что вы узнали из этого упражнения?

– Я выполнил обзор торговых заметок, которые отражали мое восприятие, а затем посмотрел на результаты этих сделок, которые отражали реальность. В результате обнаружилось, что я только думал, будто хорошо разбираюсь в техническом анализе, на самом деле это было не так.

– Изменили ли эти выводы вашу торговлю?

– Да. Я начал отказываться от технического анализа.

– Как прошел разговор за обедом?

– Далио сказал: «Это ваше время. Можете спрашивать меня о чем хотите».

– И что же было первым, о чем вы его спросили?

– Я очень нервничал. Это как-то смутно выглядит в свете сегодняшнего дня. Я сказал Далио, что хочу поговорить о своей торговле, рынках и его взглядах на жизнь.

– Дал ли он вам какой-то конкретный совет?

– Он сказал мне, что для проверки своих взглядов необходимо вернуться как можно дальше в историю. Далио – мастер в таких вещах. Он говорит, что люди переоценивают недавние события, повлиявшие на них, и свой собственный опыт, поэтому они не хотят заглядывать слишком далеко в прошлое, чтобы проверить свои точки зрения. Он помог мне понять, что для того, чтобы в чем-то убедиться, нужно смотреть на историю далеко за пределами собственного опыта.

– Итак, как далеко вы теперь уходите, когда анализируете рынки?

– Как можно дальше.

– Что это значит?

– В данный момент приблизительно на 100 лет, но в идеале я хотел бы отправиться намного дальше. Частью моих исследований является чтение. Недавно я прочитал книгу Эдварда Чанселора «Каждый за себя, а проигравших – к черту. История финансовых спекуляций». В этой книге рассказывается о рыночных пузырях, существующих со времен «тюльпаномании».

– Это хорошая книга?

– Она фантастически хороша! Эта книга позволяет вам разработать более широкую историческую перспективу рынков и спекуляций – о чем и твердит Далио.

– Получили ли вы еще какую-то важную информацию во время обеда с Далио?

– Ценной лично для меня информацией было понимание того, как Далио думал об ожидаемой ценности. Я не хочу неправильно процитировать его здесь, но смысл таков: он говорил о том, что все внимание и расходы уделяются на исследование космоса, который воспринимается как новый великий рубеж.

Далио хотел при этом подчеркнуть совсем противоположное: мы должны вместо этого спуститься в океан, учитывая, что океанские глубины еще в значительной мере остаются неисследованными. Он сформулировал аргумент касательно ожидаемой ценности. Он сказал, что мы можем узнать намного больше из исследования океана, если потратим столько же, сколько на исследование космоса. Другими словами, ожидаемая ценность от исследования океана будет намного больше, чем ожидаемая ценность от исследования космоса. Мне очень понравилась точка зрения Далио. Я начал думать о том, как определить ожидаемую ценность на рынках.

– Как бы вы определили ожидаемую ценность?

– Для меня это противоположный взгляд на рынки, которые утратили популярность. Например, ранее в этом [2019] году кукуруза торговалась очень плохо. Цены на нее были на самом низком уровне за целые десятилетия, а период спекулятивной короткой позиции по ней превысил продолжительность самого длительного периода короткой позиции по кукурузе за всю историю. Ситуация такого типа предполагает высокую ожидаемую ценность пребывания на другой стороне рынка при условии, что существует достаточный фундаментальный сдвиг для поддержки этой позиции.

– Вы могли что-нибудь съесть за этим обедом?

– [Смеется.] Далио говорил: «Эй, попробуй вот это, ты оценишь». Я понял, что к тому моменту я еще ничего не съел.

– Были ли еще другие люди, которые оказали влияние на разработку вашей торговой методологии?

– Да, Питер Брандт. [Интервью с Брандтом помещено в главе 1.] В течение длительного времени я был подписчиком торгового сервиса Брандта «Фактор». Я слышал, что он едет в Польшу, и мне очень хотелось с ним встретиться. Я написал его помощнику по электронной почте и договорился о встрече. В итоге я провел с ним время за обедом и завтраком. Питер мало говорит о своей торговле. Он из тех людей, кто понимает то, что знает, и придерживается своего мнения. Питер сказал мне, что ему потребовалось восемь – десять лет, прежде чем он понял, что у него есть определенное преимущество. Меня поразил тот факт, что ему потребовалось для этого столько времени. Я понял, что мне нужно сделать гораздо больше, прежде чем я пойму, в чем на самом деле мое преимущество. После нашей встречи я решил, что мне нужно изучить характерные особенности моих крупных прибыльных сделок, потому что в них имела место выраженная асимметрия. Я посмотрел на все, что было связано с этими сделками: мои ощущения в то время, преобладающие характеристики рынка и мой анализ. Я искал общие знаменатели в тех сделках, где я преуспел.

– Была ли у вас вся эта информация?

– Я веду ежедневный торговый журнал с 2011 года.

– И Питер вдохновил вас просмотреть записи, чтобы изучить характеристики крупных прибыльных сделок?

– Да. Питер пишет отчеты о том, что он называет своими «элегантными сделками», которые представляют собой яркие примеры классических графических паттернов, которые приводят к ценовым движениям.

– Итак, вы хотели узнать, как выглядели самые прибыльные сделки.

– Да, именно.

– Что вы обнаружили?

– Я обнаружил, что каждая моя крупная прибыльная сделка основывалась на неожиданном событии, которое шло вразрез с потоком новостей. Еще одной особенностью этих сделок было то, что причина моего входа была очень очевидной и я не смешивал свои краткосрочные и долгосрочные взгляды. Эти сделки никогда не испытывали сильной просадки и обычно приносили прибыль почти сразу же, тогда как сделки, которые не срабатывали, как правило, быстро переходили в офсайд и оставались вне игры.

– Вы упомянули, что записываете свои ощущения в ежедневный торговый журнал. Можете ли вы привести конкретный пример того, как наличие такой информации помогло вам улучшить торговлю?

– Думаю, что поведенческая сторона трейдинга до сих пор является малоизученной областью для повышения эффективности. Определенные чувства здесь могут являться симптомами проблем. Например, был короткий период, когда я постоянно записывал в свой журнал чувство разочарования и страх упустить выгоду. Когда я углубился в это, то обнаружил, что основной причиной этой эмоциональной дисгармонии был конфликт между моими краткосрочными и долгосрочными взглядами. Происходило следующее: у меня была открыта долгосрочная сделка, но затем я видел возможность заработать на противоположной, более краткосрочной ставке на том же рынке. Как результат, ни одна из концепций не приносила ожидаемого эффекта. И что еще хуже – я отдавал назад в рынок значительную часть своей прибыли. Я понял, что этот конфликт происходил, потому что в то время я менял свой подход к заключению более долгосрочных сделок. Когда я объективно увидел причину этой проблемы, то смог найти правильное решение.

– Интересно, какое?

– Я предвидел возможные краткосрочные сделки, которые противоречат моим долгосрочным взглядам на конкретный рынок, и, если бы они развивались так, как ожидалось, я бы открыл их, но при этом оставил бы открытой и свою долгосрочную сделку.

– Было ли нечто еще, что вы узнали от Брандта?

– Да, он часто говорит об «утечке», то есть о деньгах, которые вы теряете на сделках, не полностью соответствующих вашему процессу. Я начал отслеживать эти виды сделок у себя и увидел, что они мешают мне достичь более высоких уровней прибыли. В 2017 году лишь 10 % торгового времени (в днях) приносили мне прибыль. Очень важно избегать сомнительных сделок, потому что они опустошают ваш денежный и психологический капитал.

– Торговый подход Питера целиком основывается на графиках, тогда как ваш основывается на фундаментальных данных. Является ли его влияние исключительно вопросом общих торговых принципов, не зависящих от методологии, таких как знание своего преимущества, избегание малоэффективных сделок и управление рисками, или же какой-то из его методов применим и к вашему торговому подходу?

– Я использую его принципы построения графиков, потому что считаю, что его взгляд на рынки неподвластен времени. Он не использует индикаторы и смотрит только на графики, и эта концепция перекликается с моим взглядом на рынки.

– Я так понимаю, что общая картина цен может повлиять на вашу торговлю.

– Да, может. Долгосрочные графические паттерны действительно важны, особенно длительные консолидации. Вы не можете сказать, когда они пробьются, но как только это произойдет, это может привести к серьезным ценовым движениям.

– Можете ли вы привести мне пример сделки, в которой ценовое движение на графике было важным элементом?

– На ум сразу же приходит одна сделка, потому что это прямо классический пример. Впрочем, это было давно.

– Давность не имеет никакого значения – расскажите, пожалуйста, об этом примере.

– В начале мая 2013 года австралийский доллар долгое время находился в консолидации. Этот день [он указывает на 9 мая 2013 года на ценовом графике] был одним из тех, когда случилось расхождение между экономическими данными (вышел очень сильный отчет о занятости) и рыночным движением (рынок пробил нижнюю границу продолжительного диапазона). Отчет о занятости был не только оптимистичным, но и действительно «бычьим». Рынок ожидал цифру в 11 000, а показатель вышел в 50 000. Кроме того, снизился уровень безработицы и вырос уровень экономической активности. Отчет был оптимистичным во всех отношениях. Данные вышли в 2:30 утра по европейскому времени. Следом за этой новостью на рынке произошел первоначальный взлет, однако к тому времени, когда я пришел в офис в 7 часов утра, рынок уже продавался и цены торговались ниже долгосрочного паттерна консолидации, который я наблюдал. Я увидел вышедшие данные и последующее ценовое движение и сразу же начал продавать. Я не пытался найти объяснения – я сразу же открыл короткую позицию.

– Предпринимаете ли вы какие-либо противоположные действия, когда находитесь в убыточном периоде?

– Когда я испытываю просадку, я применяю систематический процесс сокращения своего размера. Я считаю любую потерю менее 5 % естественным колебанием, необходимым в моем случае для получения прибыли. Но как только просадка превышает 5 %, я вдвое уменьшаю размер позиции.

– Есть ли такие моменты, когда вы можете еще больше сократить свой размер?

– Если просадка превышает 8 %, я снова вдвое уменьшаю свой размер, а если она достигает 15 %, то прекращаю торговлю и делаю перерыв.

– Случалось ли такое когда-либо?

– Помимо того дня с ошибочной новостью в Financial Times, был еще один такой случай. После этого я приходил на работу, делал анализ рынков, но не торговал.

– Как долго это длилось?

– Не так уж и долго – около недели или двух.

– Мы говорили об уроках, которые вы извлекли из опыта Рэя Далио и Питера Брандта. Что вы скажете о других трейдерах?

– Я узнал от моих бывших руководителей, что трейдинг – это не та среда, где вы должны отстаивать свою правоту, это среда, где зарабатывают деньги. Люди часто озабочены тем, чтобы быть интеллектуально правыми, и это может служить препятствием для зарабатывания денег. В начале своей торговой карьеры я считал, что ничего не знаю. Таким образом, согласно моему личному мнению, я всегда работал с некоторым опозданием от рыночных движений, а не с опережением их. Я бы не рассуждал, скажем, в таком ключе: «Раз я знаю, в каком русле Греция будет вести переговоры с Европой, то и рынок будет двигаться в том же направлении». Вместо этого я бы смотрел на рыночные движения, а затем, глядя на историю, объяснял, почему он двигался именно туда. Например, если чиновники ЕС сделали некое заявление и рынок на него отреагировал, я бы интерпретировал это так: «Ну они же сказали вот это – именно поэтому рынок и совершил такое движение».

– Какой совет вы бы дали читателям, как им улучшить свои результаты?

– Собирайте свою торговую статистику и ведите торговый журнал. Вооружившись этой информацией, вы сможете определить положительные и отрицательные стороны своей торговой методологии и соответствующим образом скорректировать ее. Оставайтесь в сфере своего преимущества, играя в свою игру, а не в чужую. Затем представьте, что вы торгуете идеально. Как это должно выглядеть? Какие вещи вы не делаете из тех, что должны делать в идеале? Каких действий вам следовало бы остерегаться? Благодаря такому анализу вы сможете усилить свои преимущества и ограничить свои недостатки.

– Каким торговым правилам вы следуете?

– Примечательно, что вначале многие мои правила и принципы исходили из того, что говорили трейдеры в вашей первой книге. Со временем эти правила изменились и стали больше соответствовать моей личности и тому, что для меня работало. Вот правила, которые я соблюдаю в настоящее время.

Если перефразировать Адама Робинсона: гений знает, что если у вас в руке молоток, то все вокруг выглядит как гвоздь. Суть в том, что мне нужно придерживаться того, что у меня хорошо получается.

Убытки и прибыли в сделке динамичны и могут резко меняться, пока вы удерживаете ставку. Следовательно, нужно проявлять гибкость в закрытии части моей позиции, когда сделка движется в мою пользу. В противном случае я косвенно предполагаю, что буду прав на 100 %. Я усвоил это правило благодаря большому количеству накопленного опыта, когда получал большую прибыль от сделки, а затем видел, как рынок быстро разворачивается, пока я продолжаю удерживать полный размер позиции.

У меня есть предупреждение о просадке, это индивидуальное правило. Я заметил, что в начале каждой просадки, с которой я сталкивался, присутствуют три вещи:

1. Потеря 2 % или больше за один день.

2. Потеря значительной открытой прибыли в сделке.

3. Сделка большого размера часто не оправдывает себя – сделка, которая, по моим оценкам, сулила большие возможности, вначале двигалась вперед, а затем оборачивалась неудачей.

Другое индивидуальное правило – отслеживать те чувства, которые являются предупреждающим сигналом к потере синхронизации с рынками. Ключевые слова, на которые я обращаю внимание в своих ежедневных обзорах торговли, – это «страх упустить» и «разочарование».

Ищите ясность, а не уверенность. Попытка достичь уверенности будет удерживать вас от действий.

Всегда будьте готовы к тому, что сделка может пойти не так. Знайте, что вы будете делать, если произойдет противоположное тому, что вы думаете.

Всегда торгуйте на возможности, какая она есть, а не на том, какой вы хотите ее видеть. Например, если я открываю сделку меньшего размера, то у меня может возникнуть соблазн запустить сделку дальше обычного, чтобы компенсировать ее меньший размер. Но это только нарушит мой процесс и, как правило, приведет к худшим результатам. Всегда проверяйте, чтобы ваши стопы были установлены в точке, которая опровергает вашу рыночную гипотезу. Никогда не используйте денежный стоп, основанный на определенной сумме денег, которой вы готовы рискнуть. Если у вас возникнет соблазн использовать денежный стоп – это верный признак того, что размер вашей позиции слишком велик.

Не переживайте из-за упущенных вами сделок, к которым вы изначально не были готовы. Рынки предоставляют постоянный поток возможностей. Завтра снова взойдет солнце, будет новый день и будет новая возможность зарабатывать деньги. Мне не о чем беспокоиться.

– Какой совет вы дали бы начинающему трейдеру?

– Мне очень часто задают этот вопрос, и я затрудняюсь на него ответить. Я обычно не рекомендую делать карьеру трейдера, потому что большинство людей не желают прикладывать столько усилий, сколько необходимо для достижения успеха в ней. Одна из проблем, связанная с рынками и спекуляциями, заключается в том, что в краткосрочной перспективе важную роль играет удача и это может заставить неопытных людей думать, что их прибыль обусловлена хорошими навыками, даже если это на самом деле и не так. Студенту-медику требуется шесть с лишним лет, чтобы получить квалификацию врача. Почему же вы ожидаете, что достижение высокого уровня мастерства в трейдинге будет иным? Как и в любой другой профессии, для достижения успеха здесь требуется длительная учеба и практика. Если вы не готовы к этому, то мой вам совет – не делайте этого вообще.

– Что бы вы сказали тем, кто все еще хочет быть трейдером даже после вашего совета не делать этого?

– Не торопитесь начинать торговать. Тщательно все проанализируйте, найдите свой подход и тогда только начинайте. Впрочем, люди меньше всего прислушиваются к этому совету.

– Что бы вы сказали в заключение?

– Чтобы стать успешным трейдером, вам по-настоящему нужно любить трейдинг. Для меня игра на рынках похожа на бесконечную шахматную партию. Это самая увлекательная игра, в которую вы можете сыграть. Если вы не испытываете восхищения от трейдинга, то я не знаю, будут ли ваши хорошие времена в нем настолько хороши, чтобы перевесить плохие.

* * *

Каждый трейдер должен уметь ответить на один важный вопрос: «Каково лично ваше преимущество в трейдинге?» Если у вас нет четкого ответа, вы не будете знать, на каких сделках вам следует сосредоточиваться или какие сделки заслуживают большего размера позиции. Одним из важнейших улучшений, которые Дхаливал внес в свою торговлю, было выявление тех видов сделок, которые приносили практически всю его прибыль. После этого он смог сосредоточить свое внимание на управлении теми сделками, которые действительно имели значение. Более того, он смог значительно сократить количество сомнительных сделок, которые в конечном итоге оказывали чисто отрицательное влияние на его портфель, ослабляли его внимание и отнимали у него силы. Найдите свое преимущество, и вам останется лишь придерживаться ваших сделок. Удивительно, как много трейдеров, хорошо владеющих определенной методологией, становятся жертвами сомнительных сделок, которые в конечном итоге приносят одни убытки и мешают им эффективно исполнять сделки, в которых они сильны.

Дхаливал смог определить сделки, которые обеспечивали его истинное преимущество, потому что он вел подробный ежедневный журнал всех своих торговых операций, записывая в него не только анализ рынка и причины открытия каждой сделки, но и свои эмоции. Этот журнал позволил Дхаливалу классифицировать сделки и определить ту их категорию, которая приносила наибольшую прибыль. Кроме того, эти записи можно использовать для получения опыта на основе правильных решений и, что еще более важно, допущенных ошибок. Периодический обзор торгового журнала для закрепления этих уроков является одним из наиболее эффективных способов совершенствования трейдерских навыков.

Чтобы быть успешным трейдером, вам нужно уметь адаптироваться. Вспомните о торговой карьере Дхаливала. В начале своей карьеры он использовал технический анализ, но, когда увидел, что практически вся его прибыль поступает от сделок, основанных на фундаментальном анализе, он отказался от технического и стал применять его только в качестве вспомогательного инструмента. Изначально его методология была направлена на то, чтобы зафиксировать начальное движение цены на важных новостных событиях. Однако, когда алгоритмические трейдеры стали торговать ожидаемые ценовые движения быстрее, чем Дхаливал мог размещать свои ордера, он перешел к стратегии торговли на затухании этих ценовых движений, то есть к торговле в совершенно противоположном направлении после первоначального ценового движения. По мере развития карьеры и после проведения целой массы всевозможных анализов с участием в этом его штатного помощника основным двигателем сделок Дхаливала стал макроэкономический анализ.

Несмотря на то что самый крупный убыток Дхаливала произошел в первую очередь из-за нелепой случайности – ошибочной публикации новости в Financial Times, что случается крайне редко, – причиной данного убытка также была и его халатность в управлении рисками. В частности, Дхаливал не разместил в столь большой позиции защитный стоп-ордер, который бы немедленно сработал на выходе реальной новости, противоречившей опубликованному в Financial Times, тем самым значительно сократив его убытки. После этой ошибки Дхаливал взял за правило всегда устанавливать защитный стоп-ордер в крупных позициях.

Еще одним важным элементом управления рисками для Дхаливала является специфический процесс сокращения его торгового размера, если просадка превышает определенные пороги. Если просадка превышает 5 %, он уменьшает размер своей позиции вдвое; если просадка превысит 8 %, он еще вдвое уменьшит размер своей позиции. Если же его просадка достигнет 15 %, Дхаливал полностью прекращает торговать, пока не почувствует себя готовым возобновить торговлю.

Дхаливал подчеркивает критический момент – тот, который часто упускают из виду, – что соотношение прибыли к риску в сделке является динамичным и может резко меняться по мере удержания сделки. Представьте, что вы реализуете сделку, ориентируясь на прибыль в 300 пунктов и рискуя потерять 100 пунктов. Если рынок сдвинется на 200 пунктов в пользу вашей сделки, то соотношение прибыли к риску будет уже кардинально отличаться от момента, когда вы только открыли эту позицию. Дхаливал управляет динамическим характером соотношения прибыли к риску в сделке, фиксируя частичную прибыль. Он утверждает, что удержание всей позиции до момента ее закрытия – это попытка достичь уровня, где вы будете на 100 % правым, с риском достичь уровня, где вы будете на 100 % неправым. Получение частичной прибыли по мере того, как сделка движется в вашу пользу, не только сказывается на изменении соотношения прибыли к риску, но также является и еще одним инструментом управления рисками. Если рынок резко развернется против вашей позиции, фиксация частичной прибыли уменьшит потерю открытой прибыли или сократит убыток. Третьим способом корректировки отношения прибыли к риску в сделке, движущейся в ожидаемом направлении, является соразмерное ужесточение защитного стопа (правда, в своем интервью Дхаливал не обсуждал этого).

Защитные стопы следует размещать в точке, которая опровергает вашу торговую гипотезу. Размещение более тесного стопа, поскольку он представляет собой максимальную сумму денег, которой вы готовы рискнуть, является признаком того, что ваша позиция имеет слишком большой размер. Подразумевается, что вы должны уменьшить размер своей позиции, чтобы выбрать значимый стоп-ордер, который также соответствует сумме денег, которой вы готовы рискнуть в сделке.

Вы должны знать, что будете делать, если ошибетесь. Дхаливал планирует свои сделки, зная, как он отреагирует в каждом возможном сценарии. Намного предпочтительнее составить план управления сделкой до того, как вы войдете в нее, чем после того, как вы разместите позицию. Почему? Потому что в первом случае вы примете полностью объективное решение. Действуя на ходу, вы теряете это преимущество.

Обычно трейдеры формулируют свое личное мнение о том, как рынки должны реагировать на данные события и обстоятельства, а затем торгуют в соответствии с этим. Дхаливал использовал противоположный подход: у него не было заранее определенного мнения – вместо этого он смотрел на движения рыночных цен, а затем определял причины этих движений. Таким образом, Дхаливал позволил рынкам научить его тому, что вызывало эти конкретные ценовые движения, вместо того чтобы торговать на основе его собственных недоказанных теорий и предположений. Показатели результативности Дхаливала являются свидетельством мудрости такого подхода.

Ценовое движение на рынке, которое резко отклоняется от ожидаемого под воздействием фундаментальных факторов, может быть важным ценовым сигналом. Сделка по австралийскому доллару, обсуждавшаяся Дхаливалом, является прекрасным примером этого принципа. Вышел отчет по безработице, который оказался на удивление оптимистичным. Сначала рынок рос, как и ожидалось, но затем рухнул, и цены упали до новых минимумов. Резкое противоречие между фундаментальными новостями и результирующим ценовым движением послужило отличным сигналом о начале длительного «медвежьего» рынка.

Хотя Дхаливал главным образом торгует на основе своего фундаментального анализа и изучения того, как рынки реагируют на фундаментальные данные, в качестве дополнительного инструмента он все же использует и технический анализ, в котором особое внимание он уделяет пробою продолжительного торгового диапазона. Если такие пробои продолжаются, они могут привести к длительному ценовому движению в том же направлении. Упомянутая сделка по австралийскому доллару не только показала противоречивую реакцию на ожидаемое движение цены по фундаментальной новости, но и дала технический сигнал о пробое долгосрочного торгового диапазона.

Дхаливал говорит: «Трейдинг – это не та среда, где вы должны быть правыми, это среда, где зарабатывают деньги». Дело в том, что желание быть интеллектуально правым вводит в заблуждение многих трейдеров. Единственно важной вещью является то, насколько вы прибыльны, а не то, насколько правильны ваши рыночные теории.

Одно из правил Дхаливала гласит: «Ищите ясность, а не уверенность». На рынках основным фактором является не уверенность, а вероятность. Ожидание сделок, близких к идеальным или таких, в которых вы практически уверены, приведет к бездействию и пропуску многих сделок, предлагающих вам хорошие вероятностные ставки.

Общей чертой многих трейдеров, добившихся впечатляющих успехов, является их любовь к своему делу. Зачастую они сравнивают трейдинг с интеллектуальной игрой. В своем интервью Дхаливал называет трейдинг «бесконечной шахматной игрой». Вам тоже стоит задаться вопросом о мотивации. Любите ли вы трейдинг или торгуете, чтобы разбогатеть? В первом случае ваши шансы на успех будут намного выше.

6. Джон Нетто:

Понедельник – мой любимый день

Никто не думал, что Джон Нетто после окончания средней школы сможет сделать карьеру. У него были плохие оценки, и он во всем был неудачником. Вопрос о его поступлении в колледж даже не рассматривался. Однако Нетто прекрасно знал свои сильные и слабые стороны и четко понимал, что ему необходимо развить в себе внутреннюю организованность и дисциплину. Вдохновившись профессией морских пехотинцев, он решил стать одним из них, даже не продумав всего заранее. Нетто и сейчас восторженно отзывается о достоинствах морских пехотинцев и считает, что его опыт службы в этих войсках изменил всю его жизнь.

Пройдя курс базовой и боевой подготовки пехоты, Нетто попросил распределить его в авиацию, надеясь пройти курсы авиационных диспетчеров. Руководство морского флота поручило ему пройти подготовку в качестве метеоролога, что они, по-видимому, сочли достаточно близкой сферой. После обучения Джона распределили в Японию. Нетто полюбил японский язык и стал покупать кассеты с языковыми уроками, благодаря которым он научился свободно говорить по-японски. Особое удовольствие он получал от ошарашенной реакции местных жителей, которые думали, что иностранцам никогда не выучить их язык. Свободное владение японским языком в конечном итоге привело Нетто к престижному назначению в службу охраны морской пехоты США при посольстве США в Токио.

Еще находясь на службе, Нетто начал обучение в Вашингтонском университете и был назначен Корпусом морской пехоты США на должность руководителя военно-морских гардемаринов в рамках программы вневойсковой подготовки для морских пехотинцев запаса. Тем временем Джон продолжал заниматься азиатскими языками и углубленно изучал японский и китайский. Нетто планировал сделать карьеру офицера морской пехоты и ожидал назначения в Азию, где он мог бы воспользоваться своими языковыми навыками. Однако все его планы разрушились после травмы колена, в результате которой продолжать военную карьеру стало невозможно. Нетто был признан нетрудоспособным, что стало причиной его увольнения с военной службы в морском флоте до того, как он выполнил требования офицерской комиссии. Небольшая пенсия по инвалидности обеспечила Нетто стартовый капитал для трейдинга.

Подход к трейдингу у Нетто был аналогичен его подходу к изучению японского языка – самообразование. Читая книги и черпая информацию в сети, Нетто разработал свою первоначальную методологию торговли, которая полностью основывалась на техническом анализе. По мере роста торгового опыта Нетто осознал важность включения фундаментальных принципов в свой анализ. В конце концов он разработал методологию, которая комбинировала понимание доминирующих фундаментальных факторов рыночных цен с техническим анализом в качестве инструмента для точного определения уровней входа для сделок, которые соответствовали его соображениям в фундаментальном анализе. Нетто также разработал стратегии для сделок, основанных на рыночных событиях, и проприетарное программное обеспечение, позволявшее автоматически совершать эти сделки за доли секунды.

В нынешнем офисе у Нетто множество больших экранов. Шесть из них связаны с одним компьютером и представляют страницы с котировками цен, рыночные графики на разных таймфреймах, мониторинг соотношения доходности к риску отдельных позиций, котировки опционов, трейдинговые периоды и общие компьютерные приложения. Дополнительные четыре экрана связаны со вторым компьютером, на котором установлено авторское программное обеспечение для торговли на событиях.

За несколько лет своей официальной трейдерской карьеры Нетто достиг средней годовой совокупной доходности в 42 %, исходя из его условных уровней счетов.

[Использование условных уровней счетов вместо фактических снижает как доходность, так и уровни риска и дает картину результатов, которая является более репрезентативной для предполагаемой подверженности риску.]

Максимальная просадка за этот период составила 15 %. У Нетто оказались превосходные показатели соотношения доходности к риску: скорректированный коэффициент Сортино составлял на момент интервью 4,7, а месячное соотношение прибыли к убыткам (GPR) – 4,8.

Торговая методология Нетто является достаточно сложной и затратной по времени. Глядя на нее, вы, вероятно, подумаете, что она требует огромных усилий, но вы ошибетесь. В настоящее время Джон проходит обучение в юридическом университете на вечернем отделении. Дело не в том, что Нетто решил бросить трейдинг ради карьеры юриста. Он с готовностью признает, что, вероятно, никогда и не воспользуется юридическим образованием в коммерческих целях. Нетто обдумывает возможность использовать его для работы по оказанию бесплатной юридической помощи для защиты интересов отставников. Основная его мотивация – это просто желание изучить закон, подобно ранее имевшемуся у него желанию выучить японский язык. Признаю, что мне кажется безумием брать на себя нагрузку обучения в университете исключительно ради получения знаний, когда вы уже посвящаете все свое время анализу рынка и торговле. Но я мыслю линейно, а Нетто, я подозреваю, – нет.

Одни интервью легче превратить в текст, другие труднее. Интервью с Нетто было из разряда сложных. Во-первых, Нетто говорил в темпе, напоминающем жителя Нью-Йорка, пытающегося побыстрее закончить разговор и вскочить в уходящий поезд. Кроме того, он был так возбужден, говоря о трейдинге, что каждый его ответ, казалось, сразу шел по восьми направлениям, и зачастую ни одно из них не было ответом на вопрос. Когда я просил привести конкретный пример, чтобы проиллюстрировать то, что он сказал, в ответах часто смешивались несколько примеров и в них не было последовательности! Редактируя это интервью, я часто обнаруживал, что ради связного ответа собираю воедино материал, разделенный в записи часами.

Во время интервью Нетто неоднократно осознавал, что его ответам не вполне хватает ясности, о чем свидетельствуют его собственные комментарии во время нашей встречи, наподобие такого: «Думаю, этот ответ был чем-то вроде пожарного шланга». «Это действительно эзотерично». «Вероятно, это предыстория, которая вам не нужна». «Это миска макарон вперемешку с информацией». «Возможно, это будет плохо читаться при воспроизведении». Именно так и было.

* * *

– Как у вас зародился интерес к трейдингу?

– Размышлять об исходе событий всегда было для меня чем-то очень интуитивным. Когда я учился в старших классах, я стал букмекером для тех студентов, которые хотели делать ставки на спортивные события. Я выставлял спред на все футбольные матчи и принимал любую сторону. Я зарабатывал на этом деньги так же, как это делает Лас-Вегас. За каждый доллар, который мне приходилось выплачивать, я брал $1,10.

– Итак, вы выполняли роль казино.

– Да, я выполнял роль казино.

– Сколько денег вы заработали на этом?

– Ближе к концу я заработал около $7000. Наконец 17 декабря мне должно было исполниться 18 лет, и я решил заранее бросить это занятие, потому что не хотел во взрослой жизни делать нечто незаконное. В День Благодарения, который был одним из тех последних уик-эндов, на которых я все еще собирал ставки, победили 24 из 28 фаворитов. Большинство людей любят делать ставки на фаворита. В тот день я потерял все деньги, которые заработал в средней школе, плюс еще полторы тысячи, которых у меня не было.

– Что вы почувствовали, когда осознали, что за один день потеряли все, что заработали за несколько лет?

– Я был опустошен. Но самое важное, что я узнал из этого опыта, – это какой бы плохой ни была ситуация, на следующий день всегда взойдет солнце.

– Спустя годы, когда вы стали трейдером, повлиял ли на вас опыт того проигрыша?

– Конечно. Этот убыток, который, как я считал, просто не мог случиться, заставил меня осознать возможность возникновения исключительных событий. Когда я начал торговать, я оценивал то, что ситуация с Lehman Brothers вполне могла произойти. Я понимал, что эти, казалось бы, немыслимые макрособытия могут иметь место на рынке, именно потому что на каком-то первичном уровне в годы моего становления, когда я учился рисковать, одно исключительное событие меня уже настигло. Еще до того, как я начал торговать, я осознал, что рисками необходимо управлять.

– Было ли это знание целиком и полностью результатом той крупной потери?

– Я осознал это и благодаря тому событию, и благодаря своему опыту службы в морской пехоте.

– Почему вы пошли служить в морскую пехоту?

– В старших классах я не отличался хорошей успеваемостью. Думаю, мой средний балл был около 1,8. Меня интересовало только то, как продвигались мои ставки, и еще уроки экономики, которую я очень любил. Хотя я понимал важность обучения в колледже, я не чувствовал, что был готов к нему. Примерно за месяц до того, как я окончил среднюю школу, к нам приехал специалист по подбору персонала из военно-морского флота; он спросил меня, думал ли я о поступлении в военно-морской флот. Я тут же ответил ему: «Нет, я хочу в морскую пехоту».

– Вы знали, что хотите пойти туда?

– Да не знал я об этом. Это пришло мне в голову, когда меня спросили, не желаю ли я вступить в ряды военно-морского флота. У меня были плохие оценки и не хватало возможностей для самоутверждения. Внутренне я ощущал, что у меня есть интеллектуальный потенциал, но я знал, что мне нужна дисциплина. И идея поступить на самую сложную и крутую службу явно имела смысл.

– Итак, вы решили стать морским пехотинцем, потому что это была самая сложная служба?

– Да, потому что эта служба была самой сложной и организованной. Я в достаточной мере знал свои плюсы и минусы и понимал, что я расслабился в старшей школе и не был сосредоточен. Я знал, что мне нужна внутренняя организованность.

– Как долго вы служили в армии?

– Почти девять лет.

– Расскажите мне о полученном там опыте.

– Армия изменила мою жизнь. До этого жизнь не требовала от меня ответственности за свои действия и не выталкивала меня из зоны комфорта.

– Было ли вам тяжело?

– Невероятно тяжело.

– Что было самым сложным?

– Сомнения, что я действительно смогу довести начатое до конца.

– Значит, у вас была и некоторая неуверенность в себе.

– Я испытывал огромную неуверенность в себе. У меня был плохой средний балл. Я потерял все деньги, оказавшись горе-букмекером. За исключением того, что я хорошо сдал государственный экзамен по экономике, я никогда и ни в чем не преуспевал. В детстве мой брат придумал акроним ЕОНСН, означающий «еще одна неудачная схема Нетто». Я всегда пытался придумывать бизнес-идеи, и ни одна из них не была успешной. Я постоянно сомневался, смогу я сделать что-то или нет.

– Повлиял ли ваш опыт военной службы в морской пехоте на вас как на трейдера?

– Конечно. Морские пехотинцы учат вас дисциплине и умению действовать в условиях огромного прессинга. Большая часть наших тренировок заключалась в создании максимально стрессовой обстановки, чтобы в реальных условиях мы могли справиться со всем. В первую ночь, когда вы находитесь в учебном лагере, после трех часов сна над вами хлопают крышкой мусорного бака и кричат: «Подъем! Подъем!» Мы были там три месяца, но казалось, что уже первый день длится не меньше недели. У меня были торговые дни, которые шли не очень хорошо, и мне тоже казалось, что они растягивались на долгие недели. Я открываю длинную позицию, а рынок падает; я открываю короткую позицию, а рынок растет. Трейдинг – это трудный способ легкого заработка на жизнь. Морские пехотинцы научили меня справляться с невзгодами, и эта способность сыграла важную роль в моем трейдерском успехе. Вы должны уметь справляться с тем, что в ваших сделках пять раз подряд сработали стопы, и при этом продолжать придерживаться своего процесса. Морские пехотинцы тоже учат вас справляться с неудачами, учат, как важно иметь план и нести ответственность. Трейдинг – это по большей части ответственность. Вы должны нести ответственность за свои потери, а не винить в этом что-либо или кого-либо.

– Почему вы ушли из морской пехоты?

– Я не собирался уходить. Я проходил обучение в Вашингтонском университете по специальности «японский и китайский языки» в рамках программы вневойсковой подготовки для морских пехотинцев запаса. Я планировал стать офицером и надеялся получить задание, в котором найдут применение мои языковые навыки. Перед окончанием учебы я повредил связки в коленном суставе во время игры в баскетбол – эта травма потребовала реконструктивной операции. Проблема усугублялась наличием у меня хронического тендинита другого коленного сустава. И для руководства морских пехотинцев, как и для меня, было ясно, что по состоянию здоровья я не могу продолжать военную карьеру. В результате меня уволили по инвалидности.

– Как вы стали трейдером?

– Когда я был в морской пехоте, я делал пассивные инвестиции в паевые инвестиционные фонды, что дало мне возможность впервые выйти на рынки. Первым важным шагом на моем пути к трейдингу стала должность бизнес-редактора студенческой газеты Вашингтонского университета. Я прочитал много книг по трейдингу и техническому анализу, в том числе книгу Джо ДиНаполи по анализу Фибоначчи[16], которая оказала на меня большое влияние.

В 1999 году я открыл счет на фондовом рынке на $75 000, которые сэкономил на своих военных выплатах. Я увеличил счет до $190 000, а затем он упал до $40 000 из-за падения акций технологических компаний в 2000 году. Я прошел первую «медвежью» волну в апреле 2000 года; потом была вторая «медвежья» волна в конце того года, которая меня почти добила.

– Итак, вы перешли от более чем удвоения своих денег к потере всей прибыли и половины своего стартового капитала. Это очень похоже на…

– [Нетто прерывает мою фразу] …букмекерскую контору времен средней школы. Я вижу здесь тенденцию [смеется].

– Как вы решали, что покупать, а что продавать?

– Я следовал рекомендациям службы информационных бюллетеней, которая предоставляла конкретные уровни входа и стоп-ордера по акциям. Скажу следующее: в течение всей моей торговой карьеры я пользовался стоп-ордерами. Из школьного опыта я помнил, что могу потерять все свои деньги.

– Как же вы тогда упали со $190 000 до $40 000?

– Я терял деньги в результате последовательного срабатывания нескольких стоп-лоссов. Их размер – это уже другой вопрос. Я всегда выходил по стоп-лоссу, но размер моей позиции был слишком велик. Я наивно думал, что могу рискнуть $25 000 в конкретной сделке, не понимая, что может случиться, если я понесу убыток в шести сделках подряд.

– Где вы размещали сделки, основываясь на рекомендациях информационных бюллетеней?

– Я также совершил несколько сделок, основываясь на моем предчувствии рыночного движения, что бы это ни значило.

– То есть методологии у вас не было.

– Совсем не было. Я продолжал учиться. В то время я не думал, что все еще учусь. Я думал, что знаю, что делаю, потому что я увеличил свой счет с $75 000 до $190 000.

– Когда вы возобновили торговлю?

– Вскоре после этого я разработал методологию, основанную на уровнях коррекции Фибоначчи.

[Ряд Фибоначчи – это последовательность чисел, в которой каждое число является суммой двух предыдущих чисел (0, 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34, 55, 89…). Отношение одного числа в этом ряду к следующему числу приближается к 61,8 % по мере увеличения числа, а отношение одного числа ко второму следующему за ним числу в ряде приближается к 38,2 %. Последовательность Фибоначчи часто встречается в природе, например в спиралях, образованных раковинами и лепестками в цветках. Трейдеры, торгующие с использованием уровней Фибоначчи, ищут возможные развороты рынка вблизи вышеупомянутых критических отношений – 61,8 % и 38,2 %.]

– Вы просто размещали сделки на уровнях коррекции Фибоначчи?

– Я искал концентрацию точек в одной ценовой зоне. Базовым примером торгового сетапа может быть откат более короткого колебания цены на уровне 61,8 %, который совпал с откатом более длительного колебания цены на уровне 38,2 %, когда оба совпали с другими техническими уровнями поддержки или сопротивления. Я открывал позиции в тех точках, где несколько индикаторов поддержки или сопротивления сосредоточивались в одной области.

– Был ли этот подход успешным?

– Я был прибыльным в 2001 и в 2002 годах, открывая в основном короткие позиции. Но потом, 17 марта 2003 года, у меня был катастрофический день: президент Буш предъявил Саддаму Хусейну ультиматум сдаться под угрозой вторжения США.

В то утро рынок открылся понижением, и я начал продавать. Далее рынок быстро развернулся, и у меня сработал стоп. В этот момент я потерял около $14 000 – это было плохо, но все же приемлемо. Затем я во второй раз открыл короткую позицию, и у меня снова сработал стоп. На этот раз я потерял $28 000. Я сделал паузу и снова вернулся на рынок, открыв короткую позицию в третий раз, и у меня снова сработал стоп. На этот раз я потерял $39 000. Я сделал паузу, затем снова вернулся на рынок и открыл короткую позицию. На этот раз рынок начал падать. Когда я восстановил половину своего убытка, я подумал: «Я отыграю свой убыток!» Но едва я вернул $13 000, как убыток снова начал расти. И у меня в четвертый раз сработал стоп, на этот раз я потерял $40 000. Наконец я в последний раз открыл короткую позицию и к концу дня потерял еще $63 000.

За тот единственный день я потерял практически все деньги, которые заработал в течение прошлого года. Это была очень плохая торговля. Но все дело в том, что я был, как мы говорим в Вегасе, «в тильте».

– В тильте?

– «В тильте» – это покерный термин, означающий, что игрок теряет контроль над эмоциями, пытаясь компенсировать проигрыш, делая агрессивные иррациональные ставки, которые в конечном итоге увеличивают общий проигрыш.

– Была ли ваша торговля в тот день подчинена вашей методологии?

– Первая сделка полностью соответствовала моей методике. Рынок рос в предыдущие несколько дней, достиг точки сопротивления и на следующий день открылся нисходящим гэпом, подтвердив разворот. Но после того, как я понес ту первую потерю, я должен был уйти с рынка. Все остальные сделки были просто тильтом.

– Этот день является классическим примером того, как рынок идет вразрез с ожидаемой реакцией на новость.

– Абсолютно верно. Я до сих пор не могу простить себя за то, что не открыл длинной позиции в ночь выборов 2016 года, когда рынок сначала резко упал и стало очевидно, что Трамп одержит неожиданную победу, но затем резко развернулся и неуклонно двинулся вверх. Тогда я полностью осознал, что ценовое движение, противоположное ожидаемому, представляет собой классический сигнал к покупке, но я был настолько разочарован победой Трампа, что не мог заставить себя открыть длинную позицию.

* * *

В нашей электронной переписке перед интервью Нетто приложил копию письма, которое он отправил в NFA (Национальную фьючерсную ассоциацию, саморегулируемую организацию фьючерсной индустрии) 4 января 2010 года. В письме утверждалось, что он будет торговать на своем счете на условном уровне в $1 млн. Он также прислал мне ответ на подтверждающее письмо от NFA и проверенные показатели результативности, начиная с января 2010 года. На фьючерсном рынке уровень условного счета указывает на размер счета, который предполагается использовать для торговли и который используется, когда сумма денег на счете не является репрезентативной для уровня торгуемого риска. Маржинальные требования по фьючерсам составляют лишь небольшой процент от стоимости контракта. Если фьючерсный счет не финансируется за счет значительной суммы избыточного капитала, сумма денег на счете может значительно занижать предполагаемый размер торгового счета, что приводит к завышенным прибылям и убыткам. Использование условных уровней счета вместо фактических уровней в таких обстоятельствах будет понижать как доходность, так и показатели риска (например волатильность, просадки) и предназначено для получения более реалистичных показателей производительности.

* * *

– Письмо NFA и результаты аудита вашей производительности, которые вы мне прислали, показывают, что вы официально начали вести учет своих показателей результативности в январе 2010 года. В связи с этим у меня два вопроса. Первый: как обстояли ваши дела в торговле в период между большим убытком в марте 2003 года и официальным началом учета показателей результативности в январе 2010 года? И второй: вы уже так долго торговали, почему же вы решили официально вести такой учет лишь с января 2010 года?

– В то время я имел среднюю прибыльность, ничего особенного. Январь 2010 года я выбрал отчасти потому, что это было начало десятилетия, а также потому, что я хотел вывести свою торговлю на другой уровень. Хотя я и торговал все это время, я зарабатывал себе на жизнь в основном за счет комиссионных, которые получал в качестве представляющего брокера. Моей же целью было полностью сосредоточиться на трейдинге. В 2011 году я наконец отказался от брокерских счетов.

– Изменилась ли за эти годы ваша методология по сравнению с техническим подходом, основанным на уровнях Фибоначчи?

– Да, главное изменение заключалось в осознании важности преобладающего рыночного контекста и включении его в торговлю.

– Не могли бы вы привести мне пример того, что вы подразумеваете под рыночным контекстом?

– Контекст представляет собой еще один термин для обозначения рыночного режима. Например, пятилетние казначейские облигации сейчас приносят дивиденды в 1,5 %. Дивидендная же доходность S&P составляет 2,8 %. [Это интервью проводилось в августе 2019 года.]

Доминирующий рыночный контекст заключается в том, что с учетом значительного преимущества в доходности S&P деньги будут перетекать в акции. В такой среде сложно продавать S&P. Вместо этого вам следует покупать S&P вблизи ключевых технических точек, потому что там будут концентрироваться реальные инвестиционные потоки, обеспечивающие фундаментальную поддержку.

Другой пример: в настоящее время мы находимся в режиме массовой погони за доходностью. Есть инструменты с отрицательной доходностью на сумму $17 трлн. Этот режим в значительной степени объясняет, что именно подпитывает долговременный «бычий» тренд на рынке золота. Дело в том, что золото в некотором смысле – это валюта с нулевой доходностью. Тот факт, что золото приносит нулевую прибыль, делает его лучшим активом для удержания на сумму целых $17 трлн, за хранение которой вы должны платить. Этот фактор сейчас является основным двигателем рынка золота.

– Итак, если у вас есть такой благоприятный режим для золота, означает ли это, что, торгуя на золоте, вы открываете только длинные позиции, пока условия остаются благоприятными для рыночной погони за доходностью?

– В основном да, но не всегда.

– Что побудит вас открыть короткую позицию в условиях этого долгосрочного «бычьего» тренда, который, как вы утверждали, в настоящее время является движущей силой цены на золото?

– Может произойти событие, которое вызовет резкое противодействие цене на золото. Например, если неожиданно появятся разговоры о том, что Европа будет вводить налогово-бюджетное стимулирование, европейские облигации подвергнутся коррекции из-за опасения того, как эта новость может повлиять на торговлю. Это событие приведет к продаже золота, поскольку на этом можно получить прибыль из среды отрицательной доходности. Кроме того, если много людей последует за этим рыночным трендом, то в конечном итоге сделка может переполниться, что сделает рынок уязвимым для резкого встречного движения, особенно если произойдет неожиданное событие, противоположное преобладающему рыночному контексту.

– Таким образом, вы можете сыграть на краткосрочной коррекции по золоту, даже если в долгосрочной перспективе вы настроены на повышение его цены.

– Совершенно верно, потому что, когда вы наблюдаете эти устойчивые долгосрочные тренды и случается неожиданное событие, могут происходить сильные коррекции.

– Можете ли вы привести мне пример конкретной сделки, которая определялась вашей интерпретацией рыночного контекста?

– В мае 2013 года тогдашний председатель ФРС Бернанке заявил, что при определении корректировок процентных ставок ФРС собирается перейти от решений, основанных на календаре, к решениям, основанным на данных. Что это означает? Это означает, что любые экономические данные – количество рабочих мест, розничные продажи и т. д. – отныне будут более эффективными сигналами, чем раньше. Комментарии Бернанке изменили представление о рынке, и 5 июля 2013 года отчет о занятости показал, что добавляется большое количество рабочих мест. Хотя до выхода отчета у меня уже была открыта короткая позиция по казначейским облигациям, я открыл еще одну короткую позицию намного большего размера, полагая, что эта цифра окажет большее, чем ожидалось, влияние, учитывая недавний переход ФРС от решений, основанных на календаре, к решениям, основанным на данных. Этот день для меня был самым прибыльным. Я специализируюсь на выявлении изменений в рыночном контексте, которые могут привести к пересмотру рыночных цен. Я пытаюсь определить рыночный контекст всякий раз, когда речь идет о любом значительном событии.

– Вы не использовали этот подход в своей торговле в 2003 году, но – ретроспективно – каков был рыночный контекст в той серии убыточных сделок в марте 2003 года?

– Рыночный контекст был таким: мы все еще находились в двухлетнем «медвежьем» рынке, и, когда США собирались начать войну, фондовый рынок должен был вернуться к новым минимумам. Рыночный контекст был убедительным, и в то время я доверял ему. И все же если убедительный рыночный контекст противоречит рыночному ценовому движению, то на рынке может произойти сильный разворот, основанный на рыночном контексте.

– Когда вы начали использовать рыночный контекст в торговле?

– Вероятно, первым рынком, на котором контекст сыграл существенную роль в моей торговле, было золото в 2008 году. Я расскажу вам, что я сделал правильно, а что нет. Контекст был таким: мир претерпевает крах, ФРС будет вынуждена внедрить меры по смягчению; следовательно, золото растет. Это был правильный контекст для первых трех кварталов, и я неплохо торговал на золоте, открывая длинные позиции. Но я упустил из виду то, что, когда мир стал обеспокоен дефляцией, золото начало продаваться вместе с остальной частью рынка, что и произошло в четвертом квартале 2008 года. Я также недооценил тот факт, что хедж-фондам приходилось снимать крупные суммы и собирать для этого деньги, а хедж-фонды в основном имели длинные позиции по золоту. Поэтому им пришлось продавать золото вместе со всем остальным.

– До сих пор мы говорили в основном про технический анализ и рыночный контекст. Что еще важно в вашей торговой методологии?

– Самым важным источником моей торговой прибыли за последние десять лет была, вероятно, торговля на событиях. Есть как ожидаемые события, так и неожиданные.

– Можете привести примеры?

– В прошлую пятницу, когда Трамп летел на встречу «Большой семерки», он твитнул какую-то сумасшедшую чушь о том, как, приземлившись, он будет применять ответные меры против Китая. В своих твитах Трамп был явно разгневан. Это пример незапланированного события. Вы не можете позволить себе долго рисковать, зная, что позже в тот же день Трамп, вероятно, объявит о дополнительных тарифах против Китая.

– Как реагировать на это?

– Вы продаете риски, и притом без промедления.

– На чем вы совершили сделку?

– Я открыл короткую позицию по S&P.

– Но разве на рынке не произошли продажи сразу после этого твита?

– Не сразу – только через час.

– Когда вы открыли короткую позицию?

– Немедленно! Я слушаю потоковое аудио веб-сайта Trade the News, единственная функция которого заключается в отслеживании, фильтрации и чтении движущих рынок новостей в течение всего дня. Я не могу смотреть на экран новостей во время торговли – это бы меня слишком отвлекало, поэтому у меня есть потоковое аудио. Как только я услышал, что они зачитали этот твит Трампа, я вошел в рынок на продажу.

– Насколько сильно упал рынок к тому моменту, когда был исполнен ваш ордер?

– Рынок упал на восемь полных пунктов, но это еще не было большой проблемой, ведь потом он упал на целых 50 пунктов.

– Какой более обширный урок можно извлечь из этой сделки?

– Урок состоит в том, что вы должны понимать суть рынка, чтобы знать, какое событие является неожиданностью, а какое – нет, и действовать соответственно. Если вы торгуете, не имея знаний, то вы просто кретин, раздающий свои деньги, и вы, скорее всего, будете покупать на максимумах и продавать на минимумах.

– Итак, ваша торговля на событиях неразрывно связана с вашим рыночным контекстом.

– А как же иначе? Контекст определяет то, как вы интерпретируете рыночные события. Одно и то же событие может иметь очень разное влияние на цену в зависимости от ситуации на рынке. Например, если никто не ожидает, что ОПЕК сократит добычу, а они и вправду сокращают добычу, то энергетические рынки окажутся вне игры и вы можете получить значительную ценовую реакцию. С другой стороны, если произойдет точно такое же сокращение, но оно будет широко ожидаемым, то ценовой реакции может не быть вообще или рынок может даже развернуться после выхода новостей. Следовательно, знание рыночного контекста имеет решающее значение для событийной торговли, к тому же оно делает мой технический анализ более эффективным, давая мне представление о том, когда конкретная формация на графике с большей вероятностью приведет к большому ценовому движению.

– А что насчет примера вашей торговли на запланированном событии?

– Прекрасным примером является отчет Министерства сельского хозяйства США по производству сельскохозяйственных культур, опубликованный ранее в этом месяце [в августе 2019 года]. В качестве контекста: в июньском отчете Министерство сельского хозяйства США сообщило, что посевы кукурузы составляют 91,7 млн акров. К этой цифре обычно относились с изрядным скептицизмом, поскольку многие ожидали, что площадь посевных площадей будет значительно меньше, учитывая сильное наводнение на Среднем Западе, которое задержало посев. Министерство сельского хозяйства согласилось провести повторное обследование насаждений в 14 штатах и обновить оценку площадей в августовском отчете. Итак, в августе рынок ожидал существенного снижения оценки посевных площадей. Однако Министерство сельского хозяйства снизило оценку посевов кукурузы только на 1,7 млн акров, что было гораздо меньше ожидаемого и очень «по-медвежьи». И что самое интересное, они еще и увеличили оценку урожайности. Рынок ожидал, что площадь посевов снизится до 87 млн акров, никто из аналитиков не предполагал, что останется 90 млн. Когда вы получаете такой вброс, это значит, что рынок буквально отдает вам деньги. Должна произойти переоценка. Для всех, кто хочет выйти, просто не хватает ликвидности, чтобы выйти.

– Но если эта цифра была настолько «медвежьей», разве рынок не достиг бы мгновенно нижнего лимита? [Нижний лимит – это максимально допустимое дневное снижение цены.]

– Говоря так, вы исходите из предположения, что рынки эффективны, но это не так. Да, рынок пошел вниз, но очень не сразу. Благодаря MPACT я смог практически мгновенно открыть короткую позицию.

– Что такое MPACT?

– MPACT [аббревиатура от рыночного ценового движения, Market Price Action] – это программа, которую я показал вам сегодня утром, она читает и оценивает новости за миллисекунды, а затем выводит на рынок соответствующий ордер.

– Итак, в вашем программном обеспечении вы заранее определили, какое торговое действие нужно предпринять для каждой из возможных оценок стоимости, которую может опубликовать Министерство сельского хозяйства США.

– Верно. Тут критична скорость исполнения. Я вложил значительную часть своей торговой прибыли и собственного капитала в создание MPACT – приложения для интерпретации событий. Это программное обеспечение торгует по рыночной цене в соответствии с заранее заданными сценариями для того или иного события. Большая часть того, что я делаю, – это определение 20, 30, 40 потенциальных сценариев перед событием, а также торговых действий, связанных с каждым сценарием.

Я могу потратить неделю на подготовку к мероприятию ФРС, анализируя несколько качественных аспектов. Когда я выставляю оценку для такого мероприятия, у меня будет основа для интерпретации того, что ФРС скажет в отношении четырех вещей: (1) экономики; (2) инфляции; (3) будущих направлений ставок и (4) любых уникальных факторов. Эти четыре фактора динамически взвешены. Таким образом, MPACT читает новость ФРС, оценивает ее по каждой из этих четырех областей и выставляет оценку. Затем программа выберет подготовленный сценарий на основе оценки из официального отчета. В каждом сценарии также будут указаны совершаемые сделки, если таковые будут совершаться.

– Вы сами создали это программное обеспечение?

– Я придумал идею и нанял команду разработчиков для программирования. На создание и доработку проекта ушло шесть лет.

– Не могли бы вы привести мне пример того, как MPACT торговала на объявлениях ФРС?

– В декабре 2018 года я думал, что ФРС не будет повышать ставки – несмотря на то что рыночные цены предполагали почти 100 %-ную вероятность их повышения, – и что, если они действительно поднимут ставки, это объявление будет включать некоторые признаки уже имеющегося рыночного повышения. Вместо этого в комментариях председателя ФРС Пауэлла прозвучала фраза: «Вероятнее всего, экономика будет расти таким образом, что потребует двукратного повышения процентных ставок в течение следующего года». Одной этой строчки было достаточно, чтобы рынки рухнули.

– Хотя это полностью противоречило вашим ожиданиям, включали ли ваши подготовленные сценарии указания на то, что будет еще пара повышений?

– Да, конечно! Я был в длинной позиции по S&P и золоту, потому что ожидал, что ФРС не повысит цену. MPACT автоматически продала мои позиции и открыла короткие.

– Да, это наглядный пример. А если в объявлении содержатся утверждения с противоречивым подтекстом?

– Такое произошло в марте 2017 года, это был мой худший торговый день за всю карьеру. Я подумал, что, если ФРС предоставит возможность для нового повышения в июне, это будет очень «медвежьим» стимулом для рынков процентных ставок. ФРС сделала это, и я сильно увлекся короткими позициями по пятилетним казначейским облигациям. В тот день я потерял $210 000, отдав всю свою годовую прибыль.

– В чем именно была ошибка?

– Хотя ФРС указала на вероятность июньского повышения ставок, в общем заявлении содержалось множество позитивных элементов, и некоторые из них я не мог предвидеть в процессе создания сценариев. На тот момент у меня не было нужного уровня детализации в генерации оценок, а сейчас есть. Этот процесс требует обучения. Итак, хотя ошибки стоят денег, они также могут открывать новые возможности.

– Давайте обсудим влияние эмоций на трейдинг. Я знаю, что у вас нетипичное мнение по этому поводу. Не могли бы вы подробнее рассказать о нем?

– Эмоции – это ваш друг, а не враг: их можно использовать как источник сигнала. В качестве примера приведу конкретную сделку. В сентябре 2015 года цена на S&P развернулась и резко упала в область августовского относительного минимума. Меня охватил животный страх, что S&P вот-вот рухнет. Я открыл короткую позицию по E-mini S&P в 200 контрактов, что было для меня слишком большим размером.

Одна из частей моего торгового процесса – регулярно спрашивать себя, где я нахожусь на эмоциональной шкале. Испытываю ли я сильный страх? Или неутолимую жадность? Или же я эмоционально сбалансирован и нахожусь где-то посередине? В то время я как раз находился на одном из концов эмоционального спектра – я был очень жадным. Когда я спросил себя: «Как я сейчас отношусь к риску?», то понял, что жадность превысила осторожность. Я почувствовал, что открытие той короткой позиции, не подкрепленное каким-либо процессом, – это погоня за легкими деньгами. Как только я понял это, то сразу же закрыл всю позицию.

Лучшими для меня являются позиции, когда у меня есть элемент беспокойства. Когда у меня открыта сделка, я оцениваю напряжение своего тела. Я хочу быть сосредоточенным и по-прежнему испытывать некоторое беспокойство. И наоборот – если я с облегчением выдыхаю после того, как позиция пошла в мою пользу, и чувствую себя слишком расслабленным, это предупреждает о возможном надвигающемся развороте рынка. Если я покупаю золото по $1500, а затем оно доходит до $1530, и я думаю: «Надо купить еще, пока оно не пошло выше», – уверяю вас, в мгновение ока оно развернется к $1518.

– То есть, как ни странно, вы будете более склонны добавить позицию, когда все еще нервничаете по этому поводу, а не когда чувствуете себя действительно уверенно.

– Да! Верно.

– Вы утверждаете, что люди вроде меня, которые советуют трейдерам избавиться от эмоций в трейдинге, ошибаются.

– Почему, почему вы все этого хотите? Ведь тем самым вы избавитесь от полезного источника сигналов. Если бы вам нужно было выбрать сигнал, как бы вы предпочли поступить: повторять сделки за тремя самыми успешными трейдерами, которых вы знаете, или же делать противоположное тому, что делают три самых неудачных трейдера? Я всегда предпочел бы действовать противоположно тому, что делают неудачники. Хорошим трейдерам сложно постоянно зарабатывать деньги, но плохим трейдерам совсем несложно постоянно терять деньги. Каковы характеристики плохих трейдеров? У них нет процесса. Они принимают свои решения на эмоциях и невероятно импульсивны, поэтому их вечно охватывает паника, и в конечном итоге они покупают вблизи максимумов и продают вблизи минимумов.

– Я советую людям избавляться от торговли на эмоциях, но только потому, что сделки на эмоциях обычно ошибочны. Вы же говорите, что ваш «ценный индикатор» – худший трейдер – осознает свои собственные эмоциональные крайности.

– Вот именно! Вы должны понимать свою эмоциональность, записывать ее и потенциально развивать ее как еще один источник сигнала для того, что вы делаете.

– Что отличает прибыльных трейдеров от убыточных?

– Успешные трейдеры знают. Они понимают, что могут проиграть, даже если все сделают правильно. У них есть процесс, дисциплина, чтобы следовать этому процессу, и стремление к постоянному совершенствованию. Им известно, что даже небыстрый прогресс может существенно улучшить их торговлю. Убыточные же трейдеры всегда ищут простое решение, и если они не видят мгновенного результата, то сдаются.

– Что вы посоветуете другим трейдерам?

– Вы не должны думать лишь о зарабатывании денег. Иногда не потерять так же важно, как и приобрести. Принятие риска в комплексе с процессом ведет к успеху, в то время как импульсивное принятие риска – к разочарованиям.

– Как вы думаете, почему вы добились успеха?

– Я добиваюсь успеха потому, что моим любимым днем недели был и остается понедельник. Когда вы любите то, что делаете, вы непременно добьетесь успеха.

* * *

Я, как и целый ряд мастеров рынка, с которыми я беседовал, постоянно советую избавляться в трейдинге от эмоций. Джон Нетто подходит к этому вопросу с другой стороны: он придерживается провокационной точки зрения, говоря, что эмоции – один из самых полезных инструментов трейдера. Хотя на первый взгляд кажется, что мы с ним даем противоречивые советы, на самом деле разногласий здесь нет. Нетто также считает, что эмоции обычно пагубно влияют на принятие торговых решений. Фактически в качестве источника сигнала Нетто пытается использовать именно склонность эмоций приводить к неверным торговым решениям. Нетто старается помнить о своих собственных эмоциональных крайностях, которые столь же пагубны для результатов торговли, как и любые другие, и использует их как предупреждающие сигналы, требующие немедленных корректирующих действий. Например, если Нетто находится в сделке, которая активно движется в его пользу, и затем ловит себя на мысли, что эта сделка не может проиграть и лучше добавиться к этой позиции, прежде чем цена развернется, то вместо добавления он немедленно закроет ее.

Большинство трейдеров склонны применять фундаментальный или технический анализ, а некоторые из лучших трейдеров комбинируют оба. Деятельность Нетто представляет собой хорошую иллюстрацию того, как фундаментальный и технический анализ могут использоваться синергически. Для определения того, открывать ли на данном рынке длинную или короткую позицию, Нетто использует свое понимание доминирующего рыночного контекста или режима. Как только будет установлен фундаментальный сдвиг, Нетто прибегнет к техническому анализу для выбора точки входа в сделку. Как правило, это будут реакции на уровни поддержки или сопротивления в пределах того, что он считает преобладающим рыночным трендом.

Событийная торговля тоже является важной частью методологии Нетто. Он торгует как на запланированных событиях, подобных заявлениям ФРС и правительственным отчетам, так и на непредвиденных событиях. Нетто подчеркивает, что для успешной торговли на событиях нужно хорошо понимать, является ли ситуация неожиданной. Он торгует только на событиях, которые он считает внезапными по сравнению с рыночными ожиданиями. Скорость исполнения, очевидно, имеет решающее значение в таких сделках, поскольку на неожиданные события рынок обычно реагирует очень быстро. Нетто решил эту проблему, разработав оригинальное программное обеспечение, которое может читать текст, относящийся к событию, определять его последствия для сделки, если таковые имеются, и размещать соответствующую сделку за доли секунды. Для надежной работы программы Нетто необходимо определить последствия множества возможных сценариев перед каждым запланированным событием, что является трудоемкой задачей. Быстрое исполнение, являющееся результатом этого сложного процесса, означает, что, если анализ Нетто оказывается верным, он улавливает значительную часть рыночного движения, даже когда данное событие вызывает почти немедленную реакцию со стороны рынка.

После убытка – особенно весомого – трейдеры часто испытывают побуждение быстро вернуть деньги на том же рынке. Сопротивляйтесь этому искушению! Однажды в начале своей торговой карьеры Нетто понес большие убытки в короткой позиции по S&P. Однако эта первоначальная сделка не была ошибочной и соответствовала его методологии, просто Нетто ошибся в направлении реакции со стороны рынка. Если бы на том история и закончилась, этот день был бы для него плохим, но не катастрофическим. К сожалению, Нетто зациклился на попытках сразу вернуть убытки на том же рынке, продолжая открывать короткие позиции, и у него четыре раза срабатывали стопы. Ни одна из этих дополнительных четырех сделок не имела ничего общего с его методологией. Он попал в эмоциональную спираль, которая мешала ему принимать разумные решения. В покерной терминологии Нетто, он оказался «в тильте». К тому времени, когда все завершилось, его последний убыток в четыре раза превысил первоначальный, и он потерял прибыль, полученную в течение почти всего года. Если уж вы теряете деньги на рынке, то позвольте им уйти. Остерегайтесь желания вернуть потерянные деньги, совершая незапланированные сделки.

В нескольких интервью для этой книги, включая данное, всплывала концепция, согласно которой реакция рынка на развитие новостей, противоположная ожидаемой, может дать ценный временнóй сигнал. Ультиматум президента Буша Саддаму Хусейну, говоривший о скором начале Второй войны в Персидском заливе, рассматривался как «медвежий» сигнал, особенно с учетом того, что акции по-прежнему находились вблизи минимумов двухлетнего «медвежьего» рынка. Как и ожидалось, рынок открылся понижением на этих новостях, но затем он резко развернулся и закрылся очень высоко. Это неожиданное ценовое движение стало началом долгосрочного «бычьего» рынка.

Другой пример – динамика цен на фондовом рынке в ночь выборов 2016 года. Все думали, что Трамп проиграет эти выборы и что в случае его победы (очень маловероятной) рынок обрушится. Когда официальный отчет начал убедительно предсказывать победу Трампа, акции стали падать, как и ожидалось. Но затем за ночь цены развернулись и резко пошли вверх. Эта неожиданная реакция рынка на итоги выборов стала началом почти непрерывного 14-месячного роста цен на акции.

Часть 2. Трейдеры фондового рынка

7. Джеффри Нейманн:

Копейка рубль бережет

Однажды я получил интригующее письмо следующего содержания.

Уважаемый господин Швагер!

У меня есть некая, как я считаю, довольно фантастическая история успеха на фондовом рынке. После долгих лет молчания я хотел бы предать эту историю огласке и считаю, что вы лучше всех умеете рассказывать подобные вещи. Ранее я сторонился сообщества трейдеров фондового рынка в основном по причине моего нежелания афишироваться и отчасти в целях соблюдения безопасности (для защиты от хакеров и т. п.), но по большому счету – мне так проще жить. Даже мои лучшие друзья не имеют ни малейшего понятия о моем успехе в этой сфере. Сейчас, когда у меня двое маленьких детей, я подумал, что однажды им будет приятно, что моя история останется где-нибудь на бумаге, чтобы они увидели и оценили ее (помимо всех тех материальных благ, которые они получат в один прекрасный день).

Избавлю вас от подробностей в этой первоначальной переписке, скажу лишь, что я начал торговать в 2002 году, имея на счете $2500, и получил прибыль в $50 млн (до уплаты налогов). Я объездил множество стран (вероятно, более 60), кульминацией чего стало путешествие по всем семи континентам в год моего 30-летия.

В настоящее время мне уже за 30, и за эти годы я прошел путь от внутридневного трейдера, торгующего на паттернах, до трейдера, торгующего на колебаниях. Я очень осмотрителен в выборе акций для торговли и добавления позиций – тут я очень похож на Джесси Ливермора. Я никогда не привлекал ни цента внешних инвестиций и работал только сам.

Если вам это интересно или вы можете порекомендовать кого-то, кто мог бы помочь мне опубликовать эту историю, был бы вам очень признателен!

Спасибо, что уделили мне время.

Джеффри Нейманн

Я ответил, что собираюсь написать еще одну книгу, но позднее. Шесть месяцев спустя я решил начать работу над этой книгой и попросил Нейманна в качестве доказательства прислать мне копии его ежемесячных выписок со счета. Он смог прислать мне отчеты за десять лет (максимально возможный период отчетности для его брокера). Для подтверждения его результатов за предыдущие годы он предоставил мне соответствующие страницы своих налоговых деклараций. В общей сложности Нейманн провел на бирже 17 лет. Его начальный капитал на самом деле составлял $7700, а не $2500: его отец оставил ему позицию по акциям, которую он не задействовал для торговли. Используя более высокий начальный уровень капитала в $7700, Нейманн капитализировал свой счет по средней ставке 80 % годовых. Фактически эта цифра занижена, потому что она не учитывает его крупные чистые снятия со счета в течение 2002–2008 годов – период, за который отсутствовали ежемесячные отчеты, которые позволили бы скорректировать расчет прибыли по выводу этих средств. Процентная доходность в предыдущие годы, когда его счет был ниже, была особенно высокой и увеличивала его среднюю доходность за весь период его торговой деятельности. За последние десять лет, за которые были доступны ежемесячные брокерские отчеты (в январе 2009 года начальный уровень капитала на его счете равнялся $2,3 млн), его средняя годовая совокупная доходность составляла 53 %.

Превращение нескольких тысяч долларов в 50 млн – это только часть истории Нейманна. Самое интересное, возможно, в том, что он заработал большую часть своего состояния, торгуя на центовых акциях. Что я знал о них? Я всегда считал, что центовые акции представляют собой финансовую глушь, изобилующую бесполезными компаниями и схемами накачки и сброса, разработанными для обдирания лохов, – вероятно, так же полагают и многие другие. Каким же образом трейдер, не обладающий инсайдерской информацией, выигрывает так много в игре, где все шансы складываются против аутсайдера? В этом и есть суть истории Нейманна.

Нейманн подобрал меня в аэропорту; он заметил меня почти сразу, как только я вышел из двери терминала (как я полагаю, узнав меня по фотографии на обложке старой книги). Мы провели интервью в уютном гостином уголке, защищенном от периодических послеобеденных дождей, но с открытыми стенами, на большом заднем дворе его дома. В перерыве мы пообедали в местном суши-ресторане. Нейманн предложил мне на выбор Uber или прогулку по окрестным тропам. Я с энтузиазмом выбрал последнее, так как был рад побродить после сидячего дня. Я всегда готов записывать обеденные разговоры: по опыту я знаю, что иногда самые лучшие истории всплывают в непринужденной обстановке во время еды. Хотя еда была превосходной – настолько хорошей, что соевый соус и васаби оказались ненужными благодаря утонченному вкусу каждой порции суши, – шум в ресторане был оглушительным, напоминавшим нью-йоркское метро. Я немедленно отказался от идеи что-то записывать и поэтому старался избегать любых разговоров, связанных с трейдингом.

Мы завершили интервью в гостевом доме, в котором я остановился, – там у Нейманна находится офис. Через пару часов я увидел, что Нейманн заметно сник – он явно был жаворонком, а я совой. Я решил не настаивать на продолжении, и подозреваю, что сам Нейманн испытал большое облегчение, что интервью закончилось. Мы перешли в офис, где он проверил на большом мониторе несколько биржевых графиков. Пока я стоял рядом с ним, он демонстрировал графики сделок по акциям, которые мы обсуждали ранее, показывая, где он входил и выходил. Как станет очевидно из интервью, важным компонентом методологии Нейманна являются отраслевые темы. Нейманн хорошо знает свои ниши, которые поначалу выглядят как сборная солянка: литий, травяные компании, кобальт, графит, альтернативная энергия, робототехника, национальная безопасность, жилищное строительство, генетическое тестирование, одежда, сельское хозяйство, судоходство…

* * *

– Вы имели представление о том, чем будете заниматься, когда были ребенком?

– С самого раннего возраста я собирался стать врачом. Врачом был мой отец, и мне казалось, что все успешные люди в городе – это врачи. К тому же я умел сопереживать. Так что эта карьера выглядела самым подходящим вариантом.

– И вы пошли в колледж?

– Да. Я специализировался там на химии и (в меньшей степени) на биологии. Через три года я сдал курсовую работу. Летом после первого года обучения я отправился в путешествие по Европе. Это была первая в моей жизни поездка, и она открыла мне глаза на многое. Было так здорово, что мне расхотелось учиться.

– Вернулись ли вы в колледж, чтобы получить диплом после трех лет обучения?

– Я мог бы закончить учебу через три года, но бросил учебу, потому что знал, что не готов: я уже не знал, чем хочу заниматься. Я закончил выпускной год, но единственным курсом, который я выбрал, был дайвинг.

– Когда вы впервые заинтересовались рынками или вообще узнали о них?

– В старшей школе я изучал курс экономики, и в рамках этого курса у нас был виртуальный портфель акций на сумму $100 000. Этот курс был очень кстати – когда интернет стал доступным в школе, я находил время проверять рыночные цены перед открытием торговой сессии, чтобы определить, какие акции покупать. Я быстро обнаружил этот глюк в игре и превратил сто тысяч в миллион.

– Но это все же была игра.

– Совершенно верно.

– Когда вы впервые начали торговать по-настоящему?

– Я начал торговать на акциях на последнем курсе колледжа в компьютерном классе, потому что у меня не было своего компьютера.

– Что побудило вас начать торговлю?

– Я хотел бросить медицинский колледж.

– После летнего туристического путешествия в Европу вас привлек трейдинг, потому что вы думали, что это простой способ заработать много денег?

– В общем-то да.

– Были ли у вас какие-то знания? Читали ли вы что-нибудь о трейдинге или рынках?

– Нет. Я не читал ничего о бизнесе, спекуляциях или статистике до того, как начал торговать на акциях.

– Как же вы тогда решали, какие акции покупать и когда их следует покупать?

– Я начал наугад просматривать графики и нашел одну акцию, которая торговалась от семи до восьми центов и не двигалась в течение года.

– Вас привлекали центовые акции, потому что они были дешевыми?

– И потому что они были дешевыми, и потому, что когда они двигались в цене, то имели значительное процентное смещение. Когда я делал обзор самых прибыльных акций в любой из дней, это всегда были именно центовые акции.

– Сколько денег было на вашем торговом счете?

– В начале осени я попал во время поездки в сильный град и получил чек на $2500 от страховой компании. Я использовал эти деньги, чтобы открыть торговый счет. Одна из лучших вещей, которые я сразу сделал, – я установил цель по прибыли. Я увидел, что если бы я зарабатывал 3 % в день, то мог бы увеличить свой счет до миллиона менее чем за год.

– Это звучит очень наивно.

– Совершенно согласен. Возможно, мне повезло с выбором брокера, который в принятых ордерах стал использовать десятичные дроби от цента. Я начал торговать вскоре после перехода с восьмых и шестнадцатых частей на десятичные дроби. Мой брокер поставил два десятичных знака после запятой, хотя большинство в то время не учитывали долей цента, поэтому мои первые акции так и не сдвинулись с места; они застряли между семью и восемью центами.

– Вы имеете в виду, что бывали предложения по семь центов, а просили восемь центов?

– Да, это было нечто вроде 1 млн акций по семь центов и 1,5 млн акций по восемь центов.

– То есть они не принимали промежуточных ордеров?

– Да. Но мой брокер принимал. Мне разрешили разместить ордер по цене 7,01 цента, так что мой ордер мог исполняться всякий раз, когда кто-нибудь совершал продажу. Так я смог влезть вне очереди. Затем я выставлял свои акции на продажу по цене 7,99, и мой ордер исполнялся всякий раз, когда кто-нибудь совершал покупку. Я стал чуть ли не маркетмейкером. Так что, хотя мои акции внешне не двигались, застряв между семью и восемью центами, я зарабатывал около 13 % после вычета комиссии по каждой сделке.

– Устанавливали ли вы какие-либо стопы?

– Я никогда не устанавливал стопов, но, если происходил сдвиг на большом объеме ниже моей точки входа, скажем, по семь центов, я мог выйти. Таким образом, мой убыток составлял всего 0,01 цента на акцию.

– То есть в случае этой сделки вы всегда выходили по цене семь центов?

– Да, если она торговалась по этой цене на значительном объеме.

– Итак, даже несмотря на то, что вы были новичком, который мало разбирался в трейдинге, вы поступали очень умно, совершая асимметричные сделки.

– После первой сделки я подумал: «Этим можно зарабатывать на жизнь». Я начал, зарабатывая сотни долларов в день, но вскоре уже зарабатывал тысячи. Я записывал баланс, которого мне нужно было достичь в каждый последующий торговый день, чтобы выйти на $1 млн. В некоторые дни дела шли очень хорошо, и я мог вычеркивать по пять дней за раз. В какой-то момент я подумал: «Мне осталось всего 100 дней, чтобы достичь миллиона». На самом деле мне нужно было заработать еще более $900 000, но цель казалась вполне достижимой.

– Сколько времени вам понадобилось, чтобы заработать миллион?

– Точно не помню, но не больше года. Я заработал больше миллиона еще до того, как вообще понял, что такое трейдинг. Мне было лишь 23 года, а я стал миллионером. Я думал, вообще перестану работать. Жил я при всем том очень скромно, у меня практически не было расходов. Я питался лапшой Ramen, а вся моя летняя поездка в Европу обошлась в $1500, включая перелет. Процентные ставки в то время составляли около 6 % – это означало, что с миллиона я мог зарабатывать $60 000 в год. Этого мне было более чем достаточно, чтобы жить после уплаты налогов.

– То есть вы планировали жить на проценты с миллиона?

– В тот момент я думал, что буду все время путешествовать.

– Зарабатывая свой первый миллион, смотрели ли вы вообще на графики?

– Я просто использовал графики, только чтобы найти акции, которые не двигались, – акции, которые долгое время оставались в одном и том же диапазоне спроса и предложения. Таким образом, я мог постоянно совершать одну и ту же сделку.

– Был ли этот маркетмейкерский тип торговли единственной сделкой, которую вы совершали?

– Да, кроме одного раза, когда я отошел от своего принципа. Я купил акцию, цена которой выросла с 20 центов до $2 за несколько недель, поскольку поверил, что я настоящий биржевой трейдер. У той акции была действительно крутая история. Это была компания по наблюдению за животными, а тут как раз произошла вспышка свиного гриппа. Так я попался на рыночный контекст. Едва я купил, акция стала резко падать.

– Через какое время после покупки она начала падать?

– Почти мгновенно. Буквально за считаные минуты акция упала с $2 до $1. Я помню, как покрылся холодным потом и подумал: «У меня была такая хорошая стратегия, я всего раз отошел от нее и слил кучу денег». Я подождал и вышел на коррекции, но все равно потерял около 30 % своего счета в той единственной сделке.

– Как долго вы удерживали ее, прежде чем продали?

– Я продал ее в тот же день.

– Вернулись ли вы к своим маркетмейкерским сделкам?

– Да, именно это я и сделал.

– И вы всегда размещали ордер на покупку на 0,01 цента выше округленной ставки в центах?

– Я начал с этого, но постепенно и другие люди стали делать то же самое, и мне приходилось повышать цену покупки и опускать цену продажи до уровней, на которых мой ордер мог бы исполниться.

– Когда закончилась эта игра?

– Примерно через год после начала моей торговли. Спред между ценой спроса и предложения настолько сузился, что в результате я продавал акции всего на несколько сотых цента выше, чем покупал.

– Что вы стали делать после этого?

– Я разработал свою программу для создания тикерной ленты в нижней части экрана, которая показывала только те акции, которые мне были интересны. Я наблюдал за акциями, по которым были размещены ордера большого размера, и смог отслеживать те из них, на которых делаются большие деньги. Я хотел быть только в тех акциях, где я видел накопление со стороны более крупных организаций.

– Как вы решали, когда следует покупать акции?

– Я начал использовать технический анализ.

– Где вы обучились техническому анализу?

– Я просто много времени смотрел на графики. На тот момент я еще не читал об этом книг. Я смотрел на графики, которые совершили большие движения. Почему акции стартовали с определенной точки? Был ли предварительно шип на объемах? Я придумал простейший анализ с помощью трендовых линий, который использую и до сих пор.

– Что это за анализ?

– Я ищу устойчивый нисходящий тренд и провожу линию, соединяющую шипы.

– Чем эта линия отличается от обычной трендовой линии?

– Советы, которые я слышал, часто говорили о пробое вверх горизонтальной линии боковой консолидации. Я почувствовал, что использование моей трендовой линии позволяет мне раньше входить в рынок и быть впереди уже на старте. [Нейманн фактически описывает пробой вверх горизонтальной линии боковой консолидации, а не пробой линии нисходящего тренда. Нейманн не использует другой тип трендовой линии, как можно заключить из его комментариев. Вместо этого Нейманн делает различие, что он покупает на пробое линии нисходящего тренда, а не на пробое вверх горизонтальной линии боковой консолидации, сформированной вблизи минимумов. По определению последний ценовой сигнал будет происходить по более высокой цене.]

Я хотел стать парнем, покупающим акции прямо тогда, когда они пробивают вверх линию нисходящего тренда. Зачастую, когда цены сжимались на линии нисходящего тренда, предлагались бóльшие суммы. Скажем, когда на продажу выставлено 100 000 акций по цене 31 цент, я бы попытался купить последние 10 000 акций.

– А если бы не было продолжения?

– Моя сделка пошла бы в минус. Акция должна двигаться вот так [он щелкает пальцами]. Обычно вы сразу понимаете, правильная ли это сделка.

– То есть, если сделка сразу не пошла в нужном направлении, вы выходите.

– Да, и выхожу очень быстро. Если бы я купил акцию по 30,1 цента, а она упала до 30,0 цента, я бы продал по предложенной цене и вышел.

– Где бы вы вышли, если бы акции продолжили расти?

– Тогда я продал бы половину позиции на первом же импульсе, который одновременно стал бы и тем местом, где я начал бы покупать больше, а затем, если позиция консолидируется и поднимется, я бы продал вторую половину.

– Какой промежуток времени вы использовали для построения трендовой линии?

– В то время мне нравились месячные линии тренда, потому что я хотел входить и выходить в один и тот же день. Я считаю, что пробой месячной трендовой линии означает, что движение может продлиться от шести до восьми часов. До последнего времени я не умел искать пробои более долгосрочных трендовых линий, потому что они приводят к гораздо большим движениям.

– На что вы обращаете внимание сейчас?

– Я ищу пробои годовых и пятилетних трендовых линий, чтобы накапливать более значительные позиции и торговать на гораздо больших движениях.

– Когда вы перешли от торговли на краткосрочных ценовых колебаниях к более долгосрочной торговле?

– Впервые я начал так торговать, когда последовал рекомендации, опубликованной в чате великим исследователем по имени Сонгв. Он разместил новостную статью о том, что будет внесен законопроект об увеличении количества этанола в бензиновой смеси с 1 до 5 %. Я помню, как люди в чате сразу же ответили, что нет ничего страшного в том, что процентное содержание бензина понизится с 99 до 95 %, однако Сонгв немедленно пояснил, что для этанола это означает увеличение на 400 %. Меня осенило. Я понял, что тут кроется большая возможность. Мы знали, что этот законопроект будет принят, так что я затарился акциями компаний, производящих этанол.

– Разве акции еще не отреагировали на эту новость?

– Этот пост был опубликован за две недели до внесения законопроекта в Конгресс в местной газете Канзас-Сити. Эта новость еще не разлетелась по национальным СМИ. Просто Сонгв был действительно великим исследователем, нашедшим эту историю. В конце концов ее начали подхватывать другие средства массовой информации, и по мере того, как она распространялась, мы наблюдали волны роста цен.

– Вы впервые удерживали позицию в течение длительного времени?

– Да.

– Как долго?

– Я держал их в течение всего роста и продал в тот день, когда законопроект поступил в Конгресс. Три из купленных мною акций этаноловых компаний выросли более чем на 1000 % за десять торговых дней. Полагаю, что за эти две недели я заработал на одной этой комбинированной сделке больше, чем на всех сделках до того момента. Это был первый раз, когда я увидел силу движения сектора с твердым катализатором и четко установленной датой. Я понял, что это были такие виды сделок, которые можно осуществлять с большой уверенностью и получить крупную прибыль.

– Таким образом, эти акции достигли пика, когда законопроект был передан в Конгресс.

– Удивительно, что катализаторы завершают свое действие в те самые секунды, которые публика считает началом истории.

– Изменила ли эта сделка ваш способ торговли?

– Да. Мне внезапно понравилась концепция секторальной торговли. До этого времени я торговал разовыми акциями, не понимая, почему я покупал их, кроме как по причине некоторых загадочных зигзагообразных движений на графике. И тут я увидел этот кристально чистый катализатор и вызванное им ценовое движение. Это изменило мою карьеру. Именно так я торгую сейчас на всем. Мне нравится покупать целый сектор акций одновременно. Когда я вхожу в сектор, то применяю тактику широкого охвата. Я покупаю все, что есть в поле зрения, – все акции и все связанные акции. Вначале я открываю позиции на покупку мелкого размера, а затем начинаю интенсивно исследовать саму идею. Я читаю сведения по всем компаниям. Как только я убеждаюсь в сделке, я начинаю добавляться к своим позициям, увеличивая их размер в сотни или даже тысячи раз. Сначала у меня может быть позиция размером всего в тысячу долларов по акциям, и я наблюдаю за ней. Однако, убедившись, я ставлю на нее миллионы.

– Вы все еще участвуете в том чате?

– Нет, я оставил его лет пять назад.

– Почему?

– Мне больше не нравятся идеи чужих людей. Я не хочу, чтобы идеи фильтровались сквозь чужое восприятие. А также потому, что комната чата – это как разговоры у кулера.

– Помимо поиска катализатора и переключения внимания на отраслевые сделки, как еще изменился ваш подход по сравнению с предыдущими годами?

– В настоящее время я не просто сижу и смотрю на интересующие меня компании, а посещаю их. Если они производят продукты потребления, я покупаю их и оцениваю. Если мне не нравится продукт, я не буду торговать на акциях этой компании.

– Можете ли вы привести мне пример?

– Несколько лет назад начали распространяться новости о 3D-печати, поэтому я потратил $10 000 и купил четыре 3D-принтера. Я выучил САПР, чтобы распечатать то, что мне нужно. И распечатал колышки для спроектированного мной черепашьего домика.

[У Нейманна живет большая черепаха, очень неспешно разгуливающая по заднему двору.]

Я хотел знать, какой 3D-принтер лучше и почему. Я не только слушал звонки акционеров, но и посещал конференции по 3D-печати. Знания о 3D-печати и наличие принтеров у меня дома помогли мне открыть позицию по нужным акциям еще до того, как они взлетели. Я стараюсь стать экспертом в каждом из секторов, куда я инвестирую.

– После того как вы решите, что вам нравится тот или иной сектор, как вы решаете, где следует открывать позицию?

– В случае с 3D-печатью акции уже начали двигаться вверх, поэтому пробоев линии нисходящего тренда, которые я мог бы использовать в качестве сигналов для входа, не было.

– Как же вы тогда поступили?

– Мне пришлось использовать 30-дневную линию нисходящего тренда или 30-дневную линию горизонтальной консолидации.

– Итак, вы говорите о пробоях краткосрочных консолидаций.

– Именно.

– Как вы решаете, где закрывать свою позицию?

– Все зависит от ситуации: значимости катализатора и силы сектора. У меня нет заранее установленных формул или правил, по которым я выхожу из рынка. Например, я не выхожу, когда у меня больше 10 %, или что-то в этом роде.

– На примере 3D-принтеров как вы решили, где следует выходить из этих акций?

– Акции лидера в этой области, компании 3D Systems, всего за год выросли с $10 до почти $100. Я больше уже не был одним из немногих на собраниях ее акционеров. В чатах и на CNBC появилась масса разговоров об акциях 3D-печати. Как только об этом начинают говорить все, у меня больше нет преимущества. Если к этому моменту я еще не закрыл позицию, я начинаю искать, где бы закрыть ее.

– Ждали ли вы момента, когда рынок упадет, или просто вышли?

– По аналогии с линией нисходящего тренда, которую я рисую, чтобы помочь себе решить, где входить в акции, я рисую и линию восходящего тренда, чтобы помочь себе выйти. Когда акции лидеров сектора пробили линии восходящего тренда, хотя некоторые более мелкие акции еще удерживались, я начал отказываться от них.

Еще я должен упомянуть, что опыт с 3D-печатью привел меня к сделке, которая оказалась моей самой прибыльной за всю карьеру. Я нашел компанию по 3D-печати, которая занималась биопечатью. Компания Organovo брала у человека клетки тканей, выращивала их в огромном количестве и помещала в 3D-принтер в целях придания им различных форм. Когда клетки помещаются в разные трехмерные формы, они реагируют иначе, чем когда они находятся в двухмерной плоскости. Цель состояла в том, чтобы понять, какие клеточные препараты лучше всего подходят конкретным людям. Я начал покупать компанию, как только узнал о ней, то есть примерно через два месяца после того, как она была зарегистрирована на внебиржевом рынке. В то время ее рыночная капитализация составляла примерно $40 млн. Поскольку я зарабатывал деньги на растущем рынке акций для 3D-печати, то по мере роста моей убежденности я почти ежедневно покупал все больше акций компании Organovo.

Я сравниваю трейдинг с головоломкой, требующей решения. Число деталей в том пазле росло – повышались и акции других компаний 3D-печати, и объем продаж акций тоже рос. Я встретился с генеральным директором Organovo, который был ее основателем, и увидел его искренний энтузиазм. Потом я встретился с первым инвестором-меценатом и увидел их 3D-биопринтер в действии. Затем они зарегистрировали свои акции на бирже NASDAQ и одновременно осуществили их эмиссию, что снизило цену акций примерно на 30 %. Но, с моей точки зрения, регистрация акций на бирже предоставила наилучшую возможность для покупки, и я поставил на нее все свои деньги. На пике развития событий я, вероятно, удерживал 3 % или 4 % акций компании. В то время акции Organovo стоили всего $3,50, а через год их цена выросла до $12, где я и закрыл большую часть своей позиции. В том году я заработал $10 млн.

– Что случилось с акциями Organovo после того, как вы вышли?

– Они поднялись еще немного выше, после чего начали падать. Сейчас их цена составляет примерно доллар.

– Итак, после массивного ралли акции стали падать. Верно ли это для всего сектора 3D-печати в целом?

– Да, акции обвалились. В конечном итоге все они стали падать.

– Какие еще сделки вам запомнились больше всего?

– Многих акций, по которым я совершил свои лучшие сделки, больше не существует.

– Например?

– Однажды в 2009 году я заметил, что компания Spongetech, акции которой стоили один цент, продала 200 млн акций всего за день. Я проверил документы по инсайдерской торговле и обнаружил, что инсайдеры недавно купили 750 млн акций по цене 0,7 цента на сумму, равную половине всех выпущенных акций! Я посмотрел, чем занимается эта компания, и обнаружил, что она производит губку со встроенным мылом. Я подумал про себя: «Это может оказаться интересным». Я заказал продукт, попробовал его, и он мне действительно понравился. Однако важнее всего для меня было именно то, что инсайдеры купили половину выпущенных акций. Итак, я купил около 6 или 7 млн акций.

– Где вы примерно вошли в рынок?

– Я вошел примерно по цене 1–2 цента. Затем компания развернула масштабную рекламную кампанию. Она спонсировала программу HBO о футболе под названием «Сильные удары». Каждый раз, когда вы видели игрока, на его футболке был логотип Spongetech. Она выступила спонсором мероприятия Home Run Derby и разместила на нем огромный баннер с логотипом Spongetech. Она выступила спонсором женского теннисного турнира US Open и тоже поместила на центральном корте изображение логотипа Spongetech, которое можно было увидеть только по телевизору. Эти парни были повсюду. Они начали продавать свою продукцию компаниям Walgreens и CVS. Я решил удерживать свою позицию, чтобы увидеть, насколько высоко они смогут подняться.

Когда их акции выросли до 10 центов, я как-то сидел в баре с друзьями, и те заговорили о компании Spongetech. Они относились к ней чуть ли не с благоговением, при том что мы не общались по биржевой торговле. Они тоже нашли эти акции, возможно, увидев ту спортивную рекламу. Цена акций продолжала расти.

Каждое лето я отправляюсь в путешествие, и тем летом я решил сохранить свою позицию по акциям Spongetech на время отъезда. Это была единственная позиция, которую я удерживал. С каждым повышением цены акции на 1 цент я продавал по 100 000 акций. Когда я был на сафари в Кении, то получил сообщение от моего приятеля о том, что акции Spongetech поднялись до 25 центов. Итак, при цене 25 центов рыночная капитализация компании приближалась к $400 млн, и единственным их продуктом была губка с мылом. Я почувствовал панику.

– Поскольку вы продавали на подъеме, то какая часть позиции у вас еще оставалась к тому времени?

– У меня все еще оставалось открытым больше половины, то есть несколько миллионов акций. Я был в палаточном лагере в Кении, и у меня не было доступа к компьютеру или телефону.

– Как вы могли получить SMS при отсутствии доступа к телефону?

– У меня был телефон BlackBerry, а он позволяет получать текстовые сообщения от других пользователей BlackBerry. Возможно, и был способ позвонить за границу, но я понятия не имел, как это сделать. Я заплатил одной леди в приемной и воспользовался их коммутируемым компьютером, который работал так медленно, что мне потребовалось несколько минут, чтобы совершить каждую сделку. К тому времени, как я выставлял свой последний ордер, цена акций поднялась до 28 центов. Едва я вернулся в палатку, мой приятель прислал мне отчаянное сообщение: «Акции Spongetech упали до 5 центов! Что мне делать?»

– В тот же день?

– Да, буквально через 5 минут после того, как я вернулся в свою палатку.

– Что вы сказали своему другу?

– Я написал ему, что продаю свою позицию, пока буду в отъезде. Когда он позже ответил мне, что цена акций упала до 5 центов, я не мог найти слов.

– Отслеживали ли вы акции во время путешествия?

– Периодически. Удерживая эту позицию, я чувствовал себя комфортно.

– Когда вы в последний раз проверяли цену до того, как получили сообщение от друга?

– Вероятно, несколькими днями ранее.

– Если бы вы не получили то сообщение или хоть несколько минут промедлили с ордерами, вы вернули бы почти всю свою прибыль по оставшейся позиции.

– Да, это была SMS стоимостью $700 000!

– Что вызвало такое резкое и колоссальное падение курса акций?

– Мне все это казалось игрой из «Воспоминаний биржевого спекулянта».

[Действие этой классической книги о спекуляциях, главным героем которой считается Джесси Ливермор, разворачивается в финансовом секторе в эпоху, изобилующую спекулятивными биржевыми конторами и рыночными манипуляциями.]

Инсайдерам принадлежало 750 млн акций. Двумя месяцами ранее они не могли продать даже 100 млн акций за 1 цент. Но если бы они смогли создать колоссальную рекламу и поднять цену выше 10 центов за акцию, то смогли бы легко и прибыльно продать все 750 млн акций по 10 центов. Уверен, что в тот день произошло следующее: инсайдеры начали продавать свои позиции, и даже когда цены стали падать, они продолжали продавать до тех пор, пока покупать стало уже некому.

[В 2010 году Комиссия по ценным бумагам и биржам обвинила компанию Spongetech и ее руководителей в «масштабной схеме накачки и сброса, которая обманула инвесторов, заставив их поверить в то, что они покупают акции очень успешной компании». Spongetech также ограбила Madison Square Garden и множество профессиональных спортивных команд, оставив у них на руках неоплаченные спонсорские и рекламные счета на миллионы долларов.]

– Вы открываете короткие сделки?

– Я никогда не иду в шорт.

– Вам удалось заработать в 2008 году более миллиона только на длинных сделках?

– Моей торговой карьере помогли путешествия. Отпуск в летний сезон был полезен для торговли, потому что лето – тяжелое время для рынков. Когда осенью 2008 года я вернулся, мир охватил финансовый кризис. Я же был свеж и готов к работе. Мой счет был на рекордно высоком уровне. Мне нужно было следить за множеством новых акций, но я был готов поймать любое движение, тогда как люди, которые торговали летом, полностью вымотались и сливали свои счета.

Я «надкусывал» некоторые финансовые акции, которые упали особенно резко, пытаясь купить на дне, но рынок меня постоянно выкидывал. Я знал, что в какой-то момент обязательно подхвачу их движение. Но однажды с финансовыми акциями что-то случилось. До конца дня оставалось 10 минут, и я загрузился целой их корзиной.

– Почему?

– Я увидел, как акции пробивают крутые линии нисходящего тренда на больших объемах. Кто-то покупал, и я присоединился. Я купил множество акций и тонну двухнедельных опционов на финансовые акции. После закрытия рынка я помню, как ехал играть в теннис со своим другом и услышал по радио историю про TARP.

[TARP – это программа выкупа проблемных активов, позволившая правительству США выкупить у финансовых организаций неликвидные активы на сумму до $700 млрд.]

Я впервые услышал этот термин, но понял, что все будет просто безумно хорошо. На следующее утро все акции, которые я купил, сильно выросли; некоторые – на 50 % по сравнению с тем, где я их купил. В течение 5 минут после открытия я зафиксировал прибыль по всем позициям, купленным накануне. В тот день я заработал почти $900 000. Я удерживал эти позиции в общей сложности 15 минут рыночного времени: 10 минут вечером и 5 минут следующим утром.

[На самом деле Нейманн поймал не рыночное дно, а только краткосрочный относительный минимум. В последующие месяцы рынок продолжил снижаться, так что ему повезло, что он быстро зафиксировал прибыль.]

– Изначально вы торговали на центовых акциях. На каких акциях вы фокусируетесь сейчас, когда торгуете десятками миллионов?

– Я по-прежнему фокусируюсь на акциях с малой капитализацией. Моя золотая середина – это акции с капитализацией от 200 до 500 млн.

– Почему так?

– Я считаю, что компаниям такого размера легче добиться резкого скачка цен.

– Торгуете ли вы до сих пор центовыми акциями – я имею в виду в буквальном смысле акциями, торгующимися ниже $1?

– Конечно, иногда по ним я совершаю свои лучшие сделки.

– Разве их ликвидность не является проблемой?

– Я разбиваю свои ордера на более мелкие сделки, а также постепенно увеличиваю размеры позиций, иногда покупая все бóльшие количества акций с каждым днем.

– Как насчет выхода из рынка?

– Если я выбираю правильную сделку и акции резко движутся вверх, нарастает ажиотаж и наблюдается тенденция к значительному увеличению ликвидности. К тому времени, когда я фиксирую прибыль, акции обычно имеют хорошую ликвидность.

– Можете привести мне пример вашей недавней торговли на центовых акциях?

– Примерно за два месяца до того, как каннабидиол (CBD) стал легальным на федеральном уровне (это было своего рода «серой полосой» закона в отдельных штатах, пока не был принят закон о фермах), я пошел в местный магазин спиртных напитков – крупнейший в Техасе – и спросил менеджера отдела безалкогольных напитков: «Есть ли у вас что-нибудь с CBD?» Продавец ответил: «У нас есть один продукт, и он изменил всю мою жизнь». Он продолжал разговаривать со мной минут 15 или 20. Ему было 60 лет, и он страдал от боли в руке. Я слышал, как его вызывали по системе внутренней связи, но он не обращал на это внимания. Он просто говорил мне, как сильно любит тот напиток. Он заинтриговал меня. Маленькая бутылочка стоила всего $4, и я купил ее.

Придя домой, я отыскал акции компании-производителя. Это была двухцентовая акция, и она находилась прямо на пороге двухлетней линии нисходящего тренда. Учитывая то, насколько менеджер в магазине был вдохновлен ее продуктом и что маленькая бутылочка продается всего за $4, я решил, что их продажи могут вырасти колоссально. На графике этой акции присутствовал и мой основной сигнал для покупки – пробой линии долгосрочного нисходящего тренда. Я купил около 2 % акций этой компании. Я и сам попробовал этот продукт, и оказалось, что мне он тоже подходит.

– В каком плане?

– Несколько лет назад у меня была грыжа межпозвоночного диска, и я ежедневно принимал «Алив».

– То есть эта вода, содержащая CBD, помогла вам?

– Да, хотя сложно понять, не был ли это просто эффект плацебо. Я стал ходить в магазин каждый день. Я хотел посмотреть, кто покупает этот продукт.

– Решил ли тот менеджер, что это выглядит немного странно, когда вы каждый день ошиваетесь в магазине?

– После первой встречи я рассказал ему о причине моего посещения. Я объяснил, что меня интересуют акции и что я купил кучу акций других компаний – производителей CBD. Он подумал, что это круто. Я очень хорошо узнал этого менеджера и заметил, что все сотрудники пили ту воду.

Акции начали расти и выросли на 1000 % по сравнению с той ценой, по которой я купил их всего несколько недель назад. Акция дошла до 25 центов. Однажды во время моего ежедневного посещения менеджер, весь бледный, подбежал ко мне и сказал: «Мы только что сняли с продажи весь этот продукт. В воде что-то плавало». Я ответил: «Понятно. Вы собираетесь вернуть его?» Он сказал: «Мы вернули всю партию этой воды с нашего основного склада, и неизвестно, будем ли мы снова заказывать ее».

В мгновение ока я вернулся домой и первым делом взял в руки купленную накануне бутылочку – в ней действительно плавало какое-то коричневое вещество. До этого момента я полагал, что буду удерживать эту акцию в течение длительного времени, но тут я начал продавать ее максимально быстро. На рынке была неограниченная ликвидность. В то утро генеральный директор компании дал интервью, где заметил, что если годовой объем продаж их компании – миллион, то их, скорее всего, захочет выкупить Coca-Cola. В тот день, вероятно, было продано 100 млн акций. На тот момент у меня было 3 или 4 млн акций, и я смог продать всю свою позицию на «мертвой» вершине, вообще не повлияв на цену акций.

– Таким образом, вы получили предварительное уведомление о том, что эта продукция была возвращена главному дистрибьютору.

– Да. Я бы не назвал это инсайдерской информацией, но это была та информация, которую вы получаете, если как следует ищете.

– А как насчет других акций компаний – производителей CBD, которые вы купили? Описанная вами проблема случилась лишь в одной компании, но повлияла ли она на другие?

– Это повлияло и на них, потому что я продал все свои акции. Я был, вероятно, самым крупным розничным держателем этих акций.

Тем не менее я по-прежнему интересовался этой нишей. Я на месяц поехал в Калифорнию и превратился в эксперта по акциям компаний-производителей CBD и тетрагидроканнабинола (ТГК). Я посетил все открытые розничные сети и аптеки. Была одна розничная сеть под названием MedMen с капитализацией в $1 млрд. Я провел четверть часа в одном из ее магазинов с 20 сотрудниками. За это время зашел лишь один покупатель и купил один-единственный «косяк». Я подумал: «Сколько тут зарабатывают сотрудники, $15–20 в час? Магазин находится в элитной недвижимости, где аренда наверняка дорогая. Они не производят продукцию и вряд ли занимаются каким-либо бизнесом. Как может эта компания стоить миллиард?» Я не открывал короткой позиции, потому что не занимаюсь короткими продажами по акциям, но я «надкусывал» акции и после того посещения магазина продал всю свою небольшую позицию. Я также написал сообщение о ней в блоге.

– Что в итоге случилось с этой акцией?

– За несколько месяцев она упала с $6 до $2.

– Почти во всех рассмотренных нами примерах создается впечатление, что вы инвестируете только в новые категории продуктов. Это так?

– Мне нравится тестировать новые продукты на раннем этапе их выхода на рынок. Иногда я могу предугадывать применение нового продукта еще до того, как это придумают и воплотят компании. Не помню, в каком году, но я купил биометрический сканер, который подключался к моему ноутбуку и позволял мне входить в систему по отпечатку пальца. Помню, как в одной руке я держал этот электронный ключ, а в другой свой iPhone и думал: «Почему у моего телефона нет столь очевидной защиты?» Позднее я стал отслеживать акции компании AuthenTec, которая занимается разработкой биометрических датчиков. Когда я получил сигнал о пробое нисходящего тренда, то купил некоторое их количество. По мере их роста я продолжал увеличивать свою позицию. Затем компания AuthenTec заключила соглашение с компанией Samsung. Моя реакция была: «Господи! Дела идут отлично!» Я никогда не видел такой очевидной сделки. И поставил на нее более трети моего счета.

– Буквально?!

– О да. Я до сих пор иногда так делаю. На тот момент моя средняя цена была намного ниже. Я просто добавлялся к ней, заполняя хвост моей позиции. Примерно через две недели после объявления о сделке с Samsung эту компанию выкупила Apple. Это был единственный случай в моей карьере, когда мои акции были выкуплены другой компанией.

– Как вы защищаете свою позицию, когда более одной трети всего вашего капитала задействовано в одной акции?

– Если акция ведет себя неправильно, я по частям закрываю свою позицию, как и добавляюсь к ней.

– Что вы подразумеваете под неправильным поведением?

– Если акция начинает двигаться вниз, а не вверх, или снижается ее ликвидность, или большие ордера пробивают цену предложения вместо цены спроса. К тому времени, как я выкуплю несколько процентов акций компании, я имею довольно хорошее представление о том, как она движется. Если акция начинает вести себя иначе, я начинаю сокращать свою позицию.

* * *

Далее последовал долгий разговор о криптовалютах и о том, как Нейманн открывал свои позиции в этой сфере. Если кратко резюмировать, то он очень рано открыл длинную позицию, основываясь на сигналах пробоя на графике, и удерживал позицию на протяжении всего гигантского восходящего движения, кульминация которого пришлась на конец 2017 года. Наша дискуссия перешла к вопросу, почему он решил закрыть ее.

* * *

– Изменилось ли что-то в той среде, когда вы решили уйти?

– Да. Я называю это своим «индикатором поля для гольфа». Я обычно никогда не говорю о рынках со своими приятелями по гольфу. Я пришел на свою первую игру, и один 60-летний мужчина, который никогда не занимался спекуляциями на фондовом рынке, вдруг спросил меня о Litecoin. Для меня это был явный признак того, что информация о криптовалюте стала широко известна публике. К тому моменту я больше года удерживал свою позицию. И я понял, что мне пора искать выход из нее.

– Если ваша сделка окажется неудачной, будете ли вы пытаться повторно войти в рынок при подходящих условиях?

– Я с легкостью могу снова купить эти акции. Я не боюсь покупать их по более высокой цене.

– Оказали ли влияние на вашу торговлю какие-нибудь книги?

– Вероятно, прошло больше года в торговле, прежде чем я прочитал первую книгу, посвященную финансовому рынку.

– Что это была за книга?

– «Воспоминания биржевого спекулянта».

– Повлияла ли эта книга на вашу торговлю, и если да, то как?

– Она укрепила меня в том, что я уже делал: самое важное – это делать большие ставки, когда у вас имеется правильный сетап, и сохранять ставки на небольшом уровне при его отсутствии. Процент прибыльных позиций в моих сделках намного меньше 50 %, но даже при этом я преуспеваю, потому что могу распознать раз или два в году те ситуации, когда все фрагменты собираются воедино и мне нужно делать большую ставку.

– Что еще вы вынесли из «Воспоминаний»?

– В книге приводится анекдот о том, как Джесси Ливермор открыл позицию гигантского размера и этот факт опубликовали в газетной статье. На следующий день на основе этих новостей акции резко выросли, а Ливермор воспользовался возросшей ликвидностью и полностью закрыл свою позицию. Когда я удерживаю позицию на центовых акциях или на акциях с малой капитализацией, я думаю об этом эпизоде и напоминаю себе, что мне нужно воспользоваться преимуществами тех периодов, когда на рынке высокая ликвидность, чтобы зафиксировать прибыль по моей позиции.

– Как бы вы определили свою методологию торговли?

– Я смотрю на трейдинг как на пазл. Сначала мне нужно найти четыре угла.

– Четыре угла?

– Первый угол – это технический анализ: у вас должен быть правильный графический паттерн. Второй угол – чистая структура акции.

– Что вы хотите этим сказать?

– У акции должно быть мало опций или гарантий или же не быть вообще, и желательно, чтобы количество акций было меньше 200 млн.

– А два других угла?

– Находиться в правильном секторе и иметь катализатор или историю, которая заставит акции или сектор двигаться вверх. Как только четыре угла будут на своих местах, вы можете заполнить этот пазл остальными фрагментами.

– Что они включают?

– Подробную информацию о регистрационных документах компании, проверку того, чем ранее занималось ее руководство, апробирование продукта компании и правильное добавление к вашей открытой позиции.

– Какие у вас правила торговли?

– Всегда ищите следующую большую возможность. Даже когда вы выходите из позиции, которая ведет себя неправильно, вы всегда можете сразу же вернуться в нее. Ищите возможности для торговли с соотношением прибыли к риску 10:1.

– Какие личные качества, по вашему мнению, помогли вам добиться успеха?

– Одно из лучших интервью, которое я видел, было с Дэвидом Теппером после финансового кризиса. [Дэвид Теппер – основатель очень успешного хедж-фонда Appaloosa Management.]

Теппер заметил, что он похож на антилопу гну во время миграции, и он хотел быть первой антилопой гну, которая входит в долину, чтобы съесть всю свежую зеленую траву. Но зато там может поджидать лев. Намного безопаснее находиться в центре стаи, но тогда вы не получите свежей зеленой травы. Я всегда помнил это сравнение.

– Это описывает и вас?

– В нем описывалось то, как я хотел работать на рынке. Я хотел быть первым. Даже если меня иногда поколачивали, это было нормально, потому что я мог быть впереди всех, независимо от того, какой будет следующая тема.

– Какие еще качества помогли вам добиться успеха?

– Я быстро вижу, когда совершил ошибку, сразу же разворачиваюсь и исправляю ее. Я учусь на каждой ошибке. Как только я понимаю, что ошибаюсь, я выхожу из этой акции – все кончено. И через минуту я напрочь забываю об этой сделке. Это случилось, это прошло, и я принял это.

* * *

Нейманн работает на ранних событиях. Эта мысль посетила меня однажды ночью во сне, когда я сидел над главой про Нейманна. Я не осознавал этого ни тогда, когда брал интервью у Нейманна, ни в первые дни прослушивания записей. Да, впечатляющий успех торговой карьеры Нейманна связан с его своевременными действиями на ранних этапах. Когда NASDAQ перешел к отображению десятичных дробей по котировкам, Нейманн тут же воспользовался этой торговой возможностью, появившейся благодаря тому, что брокеры согласились размещать ордера с разными дробями.

В принятом Нейманном стиле торговли он открывает сделки в самой точке пробоя линий долгосрочного нисходящего тренда – это самый ранний из возможных технических сигналов о развороте. Очевидно, что вход в этой точке часто приводит к покупке на нескольких ложных пробоях до того, как произойдет истинный пробой. Но даже тут Нейманн действует быстро: если пробой оказывается ложным, он немедленно закрывает позицию, тем самым обеспечивая почти безубыточный исход даже при преждевременных входах в рынок.

Нейманн всегда стремится войти в рынок на самых ранних стадиях развития отраслей новой продукции, таких как, например, 3D-печать. Многие из этих развивающихся отраслей проходят цикл первоначальной восходящей волны цен, поскольку шумиха вокруг отрасли новой продукции порождает чрезмерные покупки, не оправданные зарождающимися фундаментальными данными, а затем испытывают резкую просадку цен, как только рынок осознает реальность. Иногда эти компании «выздоравливают», иногда нет. Однако в любом случае Нейманн появляется на этом рынке, чтобы уловить стадию первоначального восходящего ценового движения.

В своих выступлениях, посвященных урокам от мастеров рынка, я часто повторяю, что отношение к трейдингу как к простому способу заработать много денег является ошибкой. Однако именно эта мотивация послужила Нейманну толчком к началу торговли – и это сработало! Я по-прежнему думаю, что большинство людей, которые приходят в трейдинг, имея лишь стремление быстро разбогатеть, потерпят неудачу, но после интервью с Нейманном я должен признать, что из этого правила бывают исключения.

Покупка на пробоях трендовых линий (или на ожидаемых неизбежных пробоях) является у Нейманна важным компонентом успеха. Да, покупка на пробоях трендовых линий – далеко не универсальный рецепт для торговли. Учитывая растущую популярность технического анализа, я бы даже сказал, что ложные пробои трендовых линий настолько часты, что в долгосрочной перспективе этот технический сигнал с большей вероятностью приведет к получению чистых убытков, чем чистой прибыли, не говоря уже о большой прибыли. Тем не менее, если взглянуть на точки входа сделок Нейманна (после интервью он вывел на монитор серию графиков, показывающих, где он входил в различные сделки), вы не можете не поразиться тому, насколько великолепно выглядят эти точки. Почти всегда они находятся вблизи абсолютного минимума после продолжительного снижения цены и прямо перед массивным, почти вертикальным ее ростом, словно у Нейманна был готовый список цен следующего месяца.

Каким образом Нейманн смог использовать этот сомнительный технический сигнал для достижения своей невероятной эффективности? Ключ в том, что пробой трендовой линии – лишь один из компонентов его общей стратегии. Сама по себе покупка на пробое трендовой линии – это игра для лузеров. Знание того, на каком именно пробое следует покупать, – вот что делает торговый подход Нейманна уникальным. Ключевые позиции Нейманна имеют следующие характеристики.

Акции пережили сильное снижение или продолжительное боковое движение вблизи минимумов.

У компании есть услуга или продукт, предполагающий значительный потенциал роста.

Имеется катализатор, указывающий на неминуемый рост цен.

Акции являются частью сектора, который Нейманн считает ориентированным на существенное восходящее движение.

Нейманн на практике знаком с продукцией.

Акция подает некоторые признаки жизни – либо внезапное восходящее движение цены после продолжительного периода снижения или бокового движения цены, либо резкий всплеск объема после длительного периода относительного бездействия, либо и то и другое.

Когда сходятся большинство или все эти факторы, Нейманн готов искать пробой. Таким образом, то, что выглядит простой покупкой на пробое линии нисходящего тренда, в действительности является очень сложной сделкой, учитывающей целый ряд факторов, которые должны определенным образом согласовываться между собой.

Есть еще один важный фактор, объясняющий, почему Нейманн так успешен, используя банальный пробой как торговый сигнал, и он не имеет ничего общего со входом в сделку. Нейманн покупает акцию в тот момент, когда он думает, что она готова к продаже (например, на пороге критического пробоя, когда он исполняет последнюю часть большого ордера на продажу). Если после того, как Нейманн купил акцию, она не продвинется вверх, не говоря уже о нисходящем движении, Нейманн немедленно выходит из сделки. Поскольку он входит в точке, где, вероятно, будет хотя бы какое-то незначительное движение в нужном направлении, даже если сделка окажется ошибочной, выход случится вблизи точки безубыточности. Таким образом, феноменальный успех Нейманна – это не только вопрос превосходной стратегии входа в сделку (хотя она у него определенно есть), но также и его способность без колебаний выходить из сделок, когда они ведут себя не так, как он ожидал. Его стратегия выхода основана на управлении рисками, независимо от того, думает он в таких терминах или нет.

Особый интерес представляет сравнение технического сигнала для входа в сделку, который использует Нейманн, с сигналом для входа в сделку, который использует Питер Брандт (см. главу 1). Нейманн хочет покупать только на пробоях линий нисходящего тренда, потому что они обеспечат лучшую цену для входа (когда сигнал является действительным), и он готов принимать большее количество ложных сигналов, чтобы получить эту лучшую цену. Брандт же использует в корне противоположный подход: он избегает пробоев линий тренда как раз потому, что считает их ненадежными. Он хочет покупать только на пробоях горизонтальных консолидаций, потому что их бóльшая надежность позволяет разместить защитный стоп, который будет одновременно значимым и близким. Эти два трейдера имеют противоположные взгляды на технические сигналы входа в сделку, но оба очень успешны – классическая иллюстрация принципа, что не существует единой правильной методологии торговли.

Принимая во внимание, что и Нейманн, и Брандт проводят исследование контрастов с точки зрения времени входа в сделку, примечательно, что выбор времени выхода из сделки у Нейманна полностью соответствует принципам Джейсона Шапиро (см. главу 2): «Я пытаюсь выяснить, что делает каждый, и делаю наоборот, потому что, когда все участвуют в одной и той же сделке, они теряют деньги». Эта мысль хорошо описывает то, как Нейманн выходит из сделок. Практически во всех основных сделках, обсуждаемых в этом интервью, Нейманн выходил, когда сделка приобрела широкую популярность. Вспомним несколько примеров этого.

Он продал акции компаний – производителей этанола в тот день, когда законопроект об увеличении содержания этанола в бензине был направлен в Конгресс, на пике освещения этой новости в СМИ.

Он продал акции компаний 3D-печати, когда они стали достаточно популярными, чтобы стать предметом освещения CNBC и повсеместных обсуждений в чатах.

Он начал сокращать свою позицию по акциям компании Spongetech, как только она стала темой дружеской беседы в баре среди неинвесторов.

Он закрыл свою позицию по криптовалютным активам, основываясь на «индикаторе с поля для гольфа».

Вам нужно придерживаться своей методологии и торгового плана. Остерегайтесь импровизаций с незапланированными сделками. Самая большая потеря Нейманна (в процентном отношении) произошла в начале его карьеры, когда он отклонился от маркетмейкерской стратегии, приносившей стабильную прибыль, и импульсивно купил акции, которые быстро росли, основываясь на хорошем контексте. Эта сделка уничтожила 30 % его счета за один день.

Поразительно, сколько из самых успешных сделок Нейманна были абсолютно ошибочными с точки зрения долгосрочной перспективы. Акции компаний – производителей 3D-принтеров и Organovo потеряли все свое первоначальное восходящее движение, в конечном итоге упав до уровней ниже тех, где Нейманн их впервые купил. Акции Spongetech оказались мошеннически раскрученными и полностью потеряли свою ценность. Тем не менее важно не то, что акции делают в долгосрочной перспективе, а то, что они делают, пока вы их держите. Техника входа и выхода Нейманна защищала его от существенных потерь и в то же время позволяла ему получать непредвиденную прибыль. Успешная торговля – это вопрос умелого управления капиталом (через методологию входа и выхода), а не чистого прогнозирования.

Многие сделки Нейманна выглядят воплощением чистой удачи. Таков, например, его выход из акций компании – производителя напитка с CBD вблизи абсолютного максимума: он закрыл позицию, потому что продавец магазина случайно рассказал ему о проблеме с примесями в воде. Кажется, что Нейманну просто повезло, однако он узнал эту ключевую новость только благодаря постоянному мониторингу продаж в местных магазинах. Сообщение в BlackBerry, которое он получил во время сафари в Кении в день, когда акции Spongetech достигли рекордного уровня, было поразительной удачей. Но и она не обернулась трагедией именно потому, что Нейманн верен своему инстинкту немедленно закрывать позицию во время истерии рыночных покупок, и это сообщение изменило ситуацию к лучшему.

Торговля акциями компании Spongetech также является прекрасной иллюстрацией принципа торговли: «Если вы находитесь на правильной стороне эйфории или паники, расслабьтесь. Параболическое движение цены в любом направлении имеет тенденцию к резкому и внезапному завершению. Если вам посчастливилось оказаться на правильной стороне рынка, в котором движение цены становится почти вертикальным, подумайте о масштабировании позиции, пока тренд еще движется в вашем направлении. Если же вы до смерти боитесь оказаться на другой стороне рынка, это хороший знак того, что вам пора уменьшить размер позиции»[17].

Читатели книги Питера Линча «Переиграть Уолл-стрит» могут заметить, что некоторые части этого интервью явно перекликаются с главной мыслью Линча. Привычка Нейманна тестировать новую продукцию и посещать магазины, наблюдая, как она продается, является неотъемлемой частью его торгового успеха и лежит в основе ряда его лучших сделок – как на входе, так и на выходе. Нейманн – живое воплощение философии Линча: «Инвестируйте в то, что вы знаете». Кроме того, Нейманн ищет торговые возможности, которые могут стать тем, что Линч назвал «десятью бэггерами», – инвестициями, позволяющими добиться десятикратного увеличения цен.

Когда у Нейманна формируется убежденность в сделке, он сразу «жмет на газ». Например, в позиции с акциями компании AuthenTek у него находилось от одной трети до половины всех его средств на счете. Столь агрессивная покупка в ситуациях, где Нейманн имеет твердое убеждение, является для него важным приемом для получения огромной прибыли. Тем не менее такой подход требует особой осторожности, и для большинства трейдеров будет опасно пытаться слепо следовать ему. Нейманн успешен здесь по трем причинам.

Во-первых, у него высокий уровень успеха в сделках с высокой убежденностью.

Во-вторых, он масштабирует свои прибыльные позиции, то есть к тому времени, когда в одной акции или позиции в рамках одного сектора экономики у него будет задействовано до трети его торгового счета, его средняя цена входа уже намного ниже, что дает ему хорошую подушку безопасности, если акция начнет падать.

В-третьих (и, возможно, это является наиболее важным), он мгновенно добавляется или закрывает свою позицию, если акция начинает снижаться или проявляет другие признаки того, что торговля идет не так, как он ожидал. Если трейдер не обладает столь же отточенными навыками, открытие крупных концентрированных позиций очень рискованно и грозит убытками вплоть до полного слива.

8. Крис Камилло:

Ни фундаментальный анализ, ни технический

На протяжении истории рыночного анализа все методологии торговли можно классифицировать на фундаментальные, технические и различные их комбинации. Подход Криса Камилло не является ни фундаментальным, ни техническим. Его методология была бы невозможной до современной эпохи вычислительных мощностей и социальных сетей. Камилло фактически создал совершенно новый класс рыночного анализа и торговли – подход, который он называет «социальным арбитражем».

Торговая методология Камилло возникла в результате наблюдения за социальными тенденциями и культурными сдвигами в повседневной жизни. В целях расширения своих возможностей в выявлении этих тенденций Камилло основал компанию TickerTags, программное обеспечение которой позволяет отслеживать и оценивать упоминания слов или фраз (которые он называет тегами) в социальных сетях, важных для движения определенных акций. Камилло довольно путано отвечает на вопросы о своих методах. «Люди спрашивают меня: “Вы имеете в виду, что даже не смотрите на оценку характеристик, не смотрите на менеджмент, не смотрите на ценовое движение?” Я отвечаю им: “Я не смотрю ни на что, кроме своих тегов”».

Торговую карьеру Камилло можно описать с помощью визуальной метафоры «пара островов, разделенных широким проливом». Один из островов представляет собой нагромождение пустынных скал с выходящими на поверхность залежами, а другой – пышный тропический рай. За исключением первой сделки, совершенной в подростковом возрасте, дальнейшие попытки Камилло посвятить себя трейдингу завершились полным провалом. Это были годы провальных методов и неуклонного истощения инвестиционных активов (к счастью для Камилло, ограничивавшихся суммами, которые он мог сэкономить на своей зарплате). В 2006 году, после десятилетнего перерыва, он вернулся к трейдингу и внезапно добился огромного успеха. За 14 лет после возобновления торговли Камилло достиг среднегодовой совокупной доходности в 68 %, превратив свой первоначальный капитал $83 000 в $21 млн, включая чистые обналичивания средств со своего счета.

Я впервые встретился с Камилло после того, как он прислал мне электронное письмо с просьбой о встрече с целью получить некий совет по вопросу, который он не озвучил. Я ответил, что, возможно, помогу ему, если он захочет прилететь в Боулдер и встретиться со мной лично, а не по телефону. Мы встретились за длительным бранчем в Buff, одном из моих любимых местных заведений. Хотя основным призванием Камилло был трейдинг, он давно проявляет интерес к кино, начиная с того момента, когда в колледже он написал сценарий для кинофильма, которому так и не посчастливилось выйти в свет. В настоящее время он является продюсером сериала на YouTube под названием «Тупые деньги», который главным образом состоит из коротких видеороликов, где Камилло и его друзья рассказывают об инвестициях в местный бизнес. Камилло объяснил, что однажды, когда он поймет, как подойти к этому проекту, он хотел бы снять фильм о трейдинге. Он хотел знать, готов ли я помочь ему в этом – он еще не определился, каким именно способом, – и имеются ли у меня какие-либо соображения на этот счет. Я сказал Камилло, что, по моему мнению, эту концепцию будет сложно реализовать, потому что достижение точного отображения трейдинга и создание увлекательного фильма выглядят несовместимыми целями. Пока что Камилло обдумывает эту мысль.

К моменту нашей встречи я уже решил написать эту книгу, о чем не шла речь в нашей первой переписке. Судя по тому электронному письму, мне показалось, что Камилло тоже следует включить в одну из глав, поэтому я попросил его прислать мне свои ежемесячные отчеты, если он заинтересован в участии. Когда мы встретились в Боулдере, я уже решил, что в свое время возьму у него интервью для своей книги, и всячески старался избегать темы трейдинга – я хотел отложить этот разговор до самого интервью.

Планируя интервью, я выделил для него восемь часов, поскольку уже понял, что Камилло – интересный собеседник и с ним много чего можно обсудить. Чтобы успеть больше, я назначил собеседование на тот день, когда я был в Остине (Камилло живет в Далласе). Когда я тем утром прибыл в аэропорт Остина, я узнал, что все рейсы, включая мой, были отменены до позднего вечера из-за грозы. Единственным выходом для меня было взять напрокат машину и проехать четыре часа по дождю и пробкам, вызванным погодой.

Некоторые интервью с трейдерами очень утомительны, другие же протекали гладко и непринужденно. После стресса по поводу отмены рейса и изнурительной поездки было очень здорово насладиться интересной беседой.

Я брал интервью у Камилло на крытой части его заднего двора, которая служила укрытием от постоянных дождей. Потом мы продолжили интервью за ужином в клубе, который принадлежал Камилло. Поскольку в ресторане было шумно, нам подали ужин в отдельном помещении – «винном погребе», за что я был глубоко признателен.

* * *

– Как вы впервые узнали о рынках?

– Мой старший брат был биржевым маклером. Обычно мы уважаем своих старших братьев и сестер, так что мое первое впечатление было такое, что трейдинг – это нечто важное. Но я не интересовался этим по-настоящему, пока мне не исполнилось 12 или 13 лет [он громко смеется]. Я всегда понимал толк в арбитражных знаниях, и в каком-то смысле я делал это с самого раннего детства.

– Что вы имеете в виду под «арбитражными знаниями»?

– С 12-летнего возраста я был одержим гаражными распродажами. Каждую среду и четверг я анализировал в газете информацию о них. По возможности перед распродажами домашних вещей я ходил в те дома, чтобы узнать, какие вещи они продают. Я пытался найти те вещи, которые можно было бы перепродать. Я выявлял покупателей, которых интересует конкретный вид товаров. У меня был знакомый, которого я назвал «человек-вентилятор», – он интересовался скупкой одних только старых вентиляторов. Был еще один знакомый, который скупал старые часы.

– Как вы находили людей, которых интересовал какой-то один конкретный предмет?

– Я ходил в антикварные магазины и на барахолки и там искал людей, которые интересовались чем-то конкретным и были готовы платить за это хорошие деньги. В то время не было eBay.

– Как вы могли оценить качество того, что покупаете? Если вы покупали антикварные часы, как вы понимали, что это не хлам?

– Не могу однозначно сказать, как я это понимал. Гаражными распродажами и продажей недвижимости почти исключительно управляют пожилые женщины, которые знают толк в таких предметах, как одежда, мебель, фарфоровая посуда и антиквариат, но гораздо меньше осведомлены о вещах, предназначенных для мужчин, таких как часы и старые игрушечные железные дороги. На все, что предназначалось для мужчин, они просто ставили какую-то цифру и избавлялись от этого. Вещи, которые я покупал, были недооценены, потому что продавцы считали, что они ничего не стоят. Но я находил того, кого интересовали именно эти предметы. Я делал это годами здесь, в Далласе, и это прямо стало для меня навязчивой идеей. Во мне есть некая одержимость – не знаю, как бы вы это назвали, поиском сокровищ или «арбитражными знаниями».

– Как вы добирались до мест этих распродаж, будучи еще почти ребенком?

– На велосипеде или на автобусе.

– Сколько денег вы заработали на этом?

– Бывали выходные, когда я ничего не зарабатывал. Но в хорошие выходные я мог заработать $100 или $200 – в то время для меня это было целым состоянием. Еще у меня был бизнес по чистке автомобилей. Я был очень предприимчивым. У меня были мозги 30-летнего человека в теле ребенка. Я делал не то, что должен был делать. Моя успеваемость в средней школе была низкой. Это не потому, что я был не настолько умным, как другие дети, а скорее потому, что мне было трудно сосредоточиться на вещах, которые меня не интересовали. В то время меня не интересовала школа – меня интересовало зарабатывание денег. Возможно, в наши дни мне бы поставили диагноз СДВ (синдром дефицита внимания) и я бы принимал какие-то лекарства. Но в то время мне этого не сделали.

– Как вы перешли от арбитража гаражных продаж к трейдингу?

– Каждую пятницу и субботу перед тем, как идти на гаражную распродажу, я останавливался у 7-Eleven и покупал холодный чай Snapple со вкусом лимона. У них всегда было два полных холодильника с ним. Однажды утром я пошел туда и увидел, что все напитки Snapple занимали лишь половину одного холодильника и притом не было ни одного напитка моего вкуса. Я спросил клерка, что случилось. Он объяснил, что теперь у них более ограниченный выбор этих напитков, потому что на рынке появились новые конкуренты, такие как Arizona.

В тот день я пришел домой, рассказал об этом брату и спросил: «Слушай, а можно ли как-то заработать на этом деньги?» Он сказал: «Да, мы можем продать Snapple, купив опцион-пут». Он сказал мне, что до заработка на Snapple останется неделя, и объяснил, как работают опционы-пут. Я дал ему $300. Он купил мне опционы-пут по компании Snapple, а неделю спустя компания Snapple объявила, что они накапливают запасы в канале, чего я тогда не понимал. Но мое понимание того, что я видел в 7-Eleven, было правильным, и я утроил свои деньги на этой сделке. Для меня эта сделка была магической, и с этого момента я заинтересовался.

– Сколько вам было лет?

– Около 14.

– Поняли ли вы объяснение вашего брата, что такое опцион-пут?

– О да, я все понял. В то время я не осознавал, насколько мощной была методология, которую я открыл. Я не понимал, что метод, каким я пришел к пониманию торговли на Snapple, в конечном итоге будет методологией, которую я буду применять в своей инвестиционной карьере. Однако эта методология появилась только много лет спустя.

С моей последующей торговлей в старшей школе и в колледже у меня ничего не получилось. Я был в ужасе. Я переходил от одной методологии к другой, как только прочитывал новую книгу. Например, одна из книг, которую я прочитал, – не помню ее названия – была о братьях Хант, загнавших в угол серебряный рынок. На какое-то время я стал одержим товарами. В нескольких милях от моего дома был магазин, где можно было купить серебро. Я пошел туда и купил серебряный слиток весом 100 унций. Каждый день я брал газету и чертил график цен на серебро. Мне потребовалось около пяти месяцев, чтобы понять, что у меня не получится зарабатывать деньги на товарах [он громко смеется].

– Были ли какие-то книги о рынках, которые положительно повлияли на вашу торговлю?

– За эти годы я прочитал много рыночных книг, но только одна оказала на меня значительное влияние: «Переиграть Уолл-стрит» Питера Линча.

– На самом деле ваша торговля со Snapple могла бы стать примером для темы этой книги.

– Да, могла бы. Эта книга заинтересовала меня и сильно повлияла на мои размышления о том, как можно инвестировать с успехом. Это вселило в меня уверенность, что моя сделка по Snapple была не просто удачей. Если бы не чтение книги Линча, я бы подумал: «Невозможно победить самые умные умы Уолл-стрит, просто прогуливаясь по магазину». Меня не интересовали технические инвестиции. Меня не интересовали фундаментальные инвестиции. Хотя фундаментальный анализ имел для меня смысл, я не проникся им, считая его скучным. Было много умных людей, занимавшихся фундаментальным анализом, и я знал, что никогда не захочу тратить кучу времени, чтобы быть лучше их всех.

– Как бы вы резюмировали главный урок, извлеченный из книги Линча?

– Для меня центральной была концепция поиска инвестиций в повседневную жизнь.

– Когда вы открыли свой счет?

– Когда я учился в колледже, я открыл счет на Fidelity. Однажды в нашем колледже появился терминал Bloomberg, и никто не знал, как им пользоваться. Я прочитал инструкцию и научился пользоваться этим терминалом. В колледже я много торговал на опционах, потому что у меня не было особых денег, и я полагал, что единственный способ получить реальную отдачу от моих ограниченных ресурсов – это торговать на опционах. Почти каждый раз я торговал «вне денег» и с высоким риском. Я стремился к большой 20-кратной прибыли, но терял деньги практически в каждой сделке.

– Откуда вы взяли стартовый капитал для торговли?

– У меня по-прежнему был бизнес по чистке автомобилей, которым я занимался по выходным, и я зарабатывал на этом немалые деньги. Я также получил в Fidelity постоянную должность трейдера паевых инвестиционных фондов, что оказалось куда менее увлекательным, чем звучало. Моя работа заключалась в том, чтобы отвечать на телефонные звонки и предоставлять клиентам котировки взаимных ПИФов.

– У вас была работа на полную ставку плюс вы оказывали услуги по чистке автомобилей! Когда же вы находили время на учебу?

– Я обнаружил, что чем больше я занят, тем лучше справляюсь со всем. Меня по-прежнему не интересовал колледж – я просто сделал то, что мне нужно было сделать, чтобы попасть в него. Я регулярно пропускал занятия и ходил в подвал, где торговал с помощью таксофона с тональным набором. Я должен был набирать код опциона в тональном режиме, а затем компьютерная программа считывала символ введенного опциона. Это был очень медленный процесс. Иногда мне требовалось от 15 до 20 минут, чтобы совершить одну сделку.

– Я думал, вы работали на Fidelity полный рабочий день. Как же вы могли размещать эти ордера?

– Я работал на Fidelity после завершения рыночного времени.

– Насколько большим был ваш торговый счет?

– Он был очень маленьким, потому что я продолжал терять деньги почти в каждой сделке [смеется].

– Были ли у вас прибыльные сделки?

– Да, были, но я их не помню. Все, что я помню, – это то, что я терял каждый вложенный доллар.

– Итак, вы зарабатывали деньги на работе, а потом теряли их в инвестировании.

– Я терял все, что инвестировал.

– Как ни парадоксально, ваша первая сделка прошла исключительно хорошо, а затем вы постоянно теряли.

– Моя первая сделка меня зацепила, а потом я потратил годы, теряя деньги различными способами. Я понял, что с помощью известных техник у меня не будет хорошего метода для торговли. В какой-то момент я потерял интерес к инвестированию.

– Я не удивлен, учитывая результаты. Но очевидно, что в какой-то момент к вам вернулся интерес к рынкам. Когда вы вернулись в трейдинг и почему?

– Прошло довольно много времени – возможно, лет 20, – прежде чем я снова начал торговать. В то время я работал в фирме, занимающейся рыночными исследованиями, и дела шли хорошо, но мои финансовые потребности были более высокими, чем доходы. Вот я и вернулся к трейдингу. В то время у меня не было много денег: думаю, я начал торговать, имея на счете примерно $80 000.

– Учитывая, насколько неудачными были ваши предыдущие попытки, что опять заставило вас подумать, что вы сможете заработать?

– Я знал, что здесь есть возможность, но я еще не понял ее. Не знаю, что заставило меня вернуться к моей первоначальной методологии. Вероятно, это было на подсознательном уровне. Кроме того, меня подстегнуло и то, что я занимался рыночными исследованиями. Я руководил отделом опросов в компании, проводящей крупнейшие опросы в мире. [Компания занималась рыночными исследованиями, выполняя опросы и выбирая для обсуждений большое количество участвующих респондентов, соответствовавших целевой аудитории, необходимой для проведения исследования.]

Я имел возможность наблюдать за огромным количеством исследований. Я понял, что рыночные исследования не так точны, как хотелось бы. Люди далеко не всегда делают то, что предполагают. Например, когда появился iPhone, вы задавали людям вопрос: «Купили бы вы телефон без клавиатуры?» А люди говорили: «Нет, я бы никогда не купил такой телефон». Я видел огромное несоответствие между тем, что люди говорят, и тем, что они делают, и полностью потерял веру в рыночные исследования как отрасль. К тому же это было очень медленно.

– Похоже, это скорее вопрос точности, чем медлительности.

– Скорость меня тоже не вдохновляла. Когда компания пытается провести исследование, ей нужно придумать тезис для исследования, нанять стороннюю компанию для составления перечня вопросов, что занимало недели, прежде чем вопросы попадут в компанию, которая занималась опросами. К тому времени, как вы завершите опрос, вы еще в течение шести или семи недель будете пытаться анализировать полученные результаты. Я знал, что это неэффективно. Когда я снова начал торговать, я вернулся к своей первоначальной методологии инвестирования, основанной на том, что я наблюдал. В то время я не знал, везло ли мне просто или же я действительно что-то понял. Но в течение нескольких лет почти каждая сделка была прибыльной.

– Можете ли вы привести мне пример некоторых из этих сделок?

– Это были вещи, в некотором роде описанные Питером Линчем. Некоторыми примерами могут быть рестораны Cheesecake Factory или P. F. Chang’s. Торгуя на Уолл-стрит, вы не получите информацию о Cheesecake Factory или P. F. Chang’s из первых уст. Вы можете прочитать об этом, но не поймете, чем были эти сети ресторанов для представителей среднего класса Америки. Одним из главных моих преимуществ было то, что, живя в Техасе, я мог воочию видеть, какие феноменальные инвестиции это были. Они изменили правила игры. Вам впервые приходилось ждать среди недели по несколько часов, чтобы попасть к ним. Это все были люди, которые никогда не ели китайской еды.

– И они так и не попробовали ее до сих пор. Было ли все дело в том, чтобы увидеть длинные очереди в этих ресторанах?

– Дело было не столько в осознании того, что Уолл-стрит закрывает глаза на определенные вещи из-за географического предубеждения. Иногда люди говорят: «Готов поспорить, ваша методология хорошо работает в небольших компаниях, но никогда не будет работать в крупных». Это неправда. Я торговал на акциях Apple, когда вышел первый iPhone, из-за предубеждения, о существовании которого мало кто догадывался.

Изначально iPhone был выпущен только для компании AT&T. В то время сеть AT&T на Манхэттене была заведомо никуда не годной. Никто не говорил об этом факте, но это была основная причина, по которой iPhone в первый год после своего выхода на рынок столь медленно проникал в финансовое сообщество, в отличие от остального мира. К тому же вся финансовая индустрия была привязана к BlackBerry, линии, которая была им нужна для корпоративных коммуникаций. Я рано заметил эти предубеждения. У меня были друзья в Нью-Йорке, и первое, что они сказали об iPhone, было: «Мы не можем использовать здесь iPhone, потому что он продается для компании AT&T».

Никогда не забуду первый день выхода iPhone на рынок. Я точно помню, что я был на вечеринке, когда первый человек показал мне его. И я увидел реакцию 25 человек. Я сразу же понял, что у этого девайса большое будущее, хоть я не был сотрудником Apple и даже не имел ни одного их продукта.

Я был шокирован тем, насколько хорошо у меня все получилось в тот первый год после возврата в трейдинг, и, честно говоря, я не знал, было ли это просто удачей. В то время я подписался на Covestor, службу по отслеживанию портфелей. Некоторое время я был в Covestor лучшим трейдером из примерно 30 000. Именно тогда я осознал, что действительно кое-что понял. Я никогда не забуду, как сказал своему другу на работе: «В какой-то момент я буду зарабатывать на своем брокерском счете больше денег, чем на этой работе». При моей максимальной зарплате я зарабатывал чуть больше $200 000 в год, и на счете у меня было всего около $100 000, но рос он довольно быстро. Помню, как я задавался вопросом, смогу ли я увеличить его до миллиона. К тому моменту, как мой счет достиг этой цифры, прошло совсем немного времени. Я помню момент, когда я заработал в трейдинге больше денег, чем на своей работе. В тот день я уволился с работы.

– Вы уволились, чтобы полностью уделить все свое время трейдингу?

– Да, и это было опасно для меня. С тех пор я всячески боролся с этим. Оглядываясь в прошлое, думаю, что большая часть моего успеха, когда я вернулся в трейдинг, была связана с моей способностью не обращать внимания на шум и быть терпеливым. Я не был связан с этой индустрией. Она не была моей работой, и меня не заставляли торговать. Я мог прожить шесть месяцев без единой сделки, и мне не нужно было отчитываться перед кем-либо. Мои самые большие ошибки за эти годы всегда были следствием чрезмерных усилий. Если бы я просто придерживался своих главных принципов, то полагаю, что мой счет был бы в десять раз больше, чем он есть сегодня. Моя методика работает лучше всего, когда я идентифицирую значительную часть скрытой информации, которая позволяет мне быть очень убежденным во время сделки. Но такое случается не очень часто. Очень трудно сказать: «Я буду ждать сделки с высокой убежденностью и ничего не буду делать в течение следующих трех месяцев».

– Не могли бы вы подробнее рассказать о своей методологии выявления таких сделок?

– То, что я делаю, я называю «социальным арбитражем». Слово «социальный» для меня означает то, что это нечто нефинансовое. Моя торговля зависит от способности своевременно выявлять значимую скрытую информацию – информацию, которая либо не признается, либо недооценивается инвесторами. В некотором смысле мое внимание было противоположно тому, что было в годы моих гаражных распродаж. Там я сосредоточивался на товарах, предназначаемых для мужчин, которые были недооценены женщинами-организаторами. Я быстро осознал, что предубеждения на Уолл-стрит дают мне возможность пользоваться информацией, ориентированной либо на женщин, либо на молодежь, либо на сельскую местность. Я не хочу сказать, что моя методология полностью зависит от этих сфер, но в мои предыдущие годы она фокусировалась на этих областях. Я погрузился в моду и поп-культуру – вещи, которые находятся полностью вне поля зрения типичного трейдера с Уолл-стрит или управляющего фондом.

– Как вы обнаруживаете торговые возможности?

– Я бы назвал это переобучением мозга. Вы по-прежнему живете своей обычной жизнью, но наблюдаете за вещами совсем по-другому. Каждый раз, когда я обнаруживал нечто потенциально значимое, я проводил дополнительные исследования. Например, когда сеть ресторанов быстрого питания Wendy’s в 2013 году анонсировала свой чизбургер с беконом на поджаренной булочке из кренделя, я пошел посмотреть на него и проникся этой новинкой. Я поговорил с менеджерами в дюжине разных офисов Wendy’s. Я спрашивал их, сколько лет они работали в Wendy’s и каково их впечатление от этого продукта по сравнению с продуктами предыдущих сезонов. И каждый раз я получал один и тот же ответ: «Мы никогда раньше не видели ничего подобного». Я общался на этот счет и с клиентами.

– Но вы всего лишь изучаете настроения потребителей в Далласе. Откуда вы знаете, что это вообще репрезентативно для происходящего в стране в целом?

– Что удивительно в Далласе, так это то, что он, вероятно, является одним из самых репрезентативных рынков в стране. Чтобы понять это, я посещал онлайн-чаты, где люди говорят о фастфуде. Я знаю, это звучит безумно, но такие сайты существуют. Это была отличная сделка, которую полностью упустила Уолл-стрит. В каждой сети быстрого питания есть сезонные продукты, которые они представляют, как правило, весной. Обычно эти продукты приходят и уходят, и в этом нет ничего страшного. Этот же продукт оказался настолько великим, что оказал значительное воздействие на деятельность компании в целом. Поскольку влияния такого масштаба ранее не отмечалось, его не заметили люди, следовавшие за акциями фирмы.

– Из множества сделок, которые вы совершили в своей карьере, выделяются ли какие-нибудь как особенно болезненные?

– Как ни парадоксально, одна из моих сделок, о которых я сожалею больше всего, также оказалась одной из моих самых прибыльных. Много лет назад была суровая зима, и я обнаружил, что широкое распространение продукции ColdGear от компании Under Armour было не замечено людьми, подолгу находящимися на открытом воздухе. Собственно, это было нижнее белье, созданное, чтобы не мерзнуть в холодную погоду.

– Я занимаюсь лыжным кроссом и еще в 1970-х годах покупал длинное нижнее белье таких брендов, как Patagonia. Чем ColdGear была лучше?

– Компания Under Armour создала ее для массового потребления.

– Как вы определили потребительский тренд?

– Я заметил этот тренд в социальных сетях. У меня есть большое количество частных фраз, которые я отслеживаю каждый вечер. В то время я отслеживал фразу, которая включала ColdGear, Under Armour и некоторые другие слова. Я измеряю частоту отслеживаемых мною разговорных фраз, и если я вижу, что она очень высока, то для меня это первый сигнал, говорящий: что-то затевается. Я трачу всего около четырех часов в день на исследование и анализ сделки, но, когда я нахожу нечто вроде сделки по Under Armour, я трачу 14 или 15 часов в день на комплексную проверку в течение нескольких дней или даже недель.

– Что конкретно вы имеете в виду под комплексной проверкой?

– Я стараюсь собрать все данные, которые могут иметь отношение к моей сделке. Начинаю с гипотезы. В данном случае моя гипотеза такова, что компания Under Armour демонстрировала исключительные объемы продаж ColdGear. Затем мне нужно было проверить свою гипотезу. Я опросил менеджеров магазинов и потребителей. Зашел в интернет и просмотрел всю информацию, относящуюся к моей гипотезе. Я получил полное подтверждение практически всей информации. Это была одна из самых крупных сделок, которые я когда-либо совершал. Я могу достичь точки, когда у меня будет более 95 % убежденности в сделке. Но даже при таком высоком уровне убежденности я не обязательно смогу заработать деньги на ней. Всегда есть внешние факторы.

– Почему это была одна из ваших сделок, о которых вы сожалели больше всего?

– Потому что за несколько дней до того, как компания Under Armour опубликовала отчет о своих доходах, компания Lululemon также сообщила о своих доходах, и это было катастрофой.

– Была ли связь между компаниями Under Armour и Lululemon?

– В то время они в достаточной степени коррелировали, так что после того, как компания Lululemon показала одно из самых крупных падений своих доходов, доходы компании Under Armour также упали.

– Думаю, это прекрасный пример того, что вы бы назвали внешним фактором.

– Да. Затем одна относительно уважаемая исследовательская компания опубликовала «медвежий» отчет по компании Under Armour, ожидая отрицательного отчета по ее доходам. Между тем это была одна из самых крупных моих позиций. Неделей ранее моя убежденность в ней была 98 %, но после этих событий уровень моей убежденности упал, вероятно, до 60 %.

– Итак, что же вы предприняли?

– Я продал около двух третей своей позиции просто из страха и неуверенности в себе.

– Насколько крупной была ваша позиция?

– Я рисковал примерно 8–10 % своего капитала. Но моя позиция выражалась в опционах, поэтому, если бы эта акция закрылась ниже цены исполнения опциона, я мог потерять всю сумму. Для меня это было бы крупным убытком. Я не хотел потерять такую сумму за один день.

– Для выражения своей позиции вы обычно используете опционы?

– Я использую их при наличии достаточной ликвидности и приемлемой цены.

– В каком проценте сделок исполняются эти условия?

– Примерно в 50 %.

– Вы используете опционы для увеличения прибыли?

– Да.

– Это опционы «вне денег», «около денег» или «в деньгах»?

– За время моей торговой карьеры многое изменилось. Раньше я использовал больше опционов «вне денег». Сейчас, когда с годами мой портфель вырос, я предпочитаю использовать опционы «около денег» или «в деньгах». Но если это сделка с очень высокой убедительностью, я иногда также буду инвестировать и в опционы «вне денег».

– Какой процент средств на счете вы можете вложить в одну сделку?

– В сделку с высокой убежденностью я мог бы вложить от 5 до 15 %, зная, что могу потерять всю сумму, даже если акции не сильно упадут в цене.

– Как далеко вы заходите в своих опционных позициях?

– Я пытаюсь определить, каким будет данное событие, благодаря распространению информации. Обычно это отчет о доходах. В наши дни, когда Уолл-стрит становится все умнее в том, чтобы быстрее определять скрытую информацию с помощью данных о кредитных картах и т. п., бóльшая часть информации, на которой я торгую, уже известна до публикации доходов компании. Поэтому иногда я покупаю опционы, срок действия которых истекает до даты публикации ее доходов, чтобы сэкономить деньги на опционной премии. В таких случаях я действительно надеюсь, что рынок увидит то, что вижу я, до того, как будут объявлены доходы.

– Что случилось с оставшейся частью вашей позиции по Under Armour?

– После публикации доходов компании Under Armour их данные совпали с тем, чего я ожидал изначально. Продажи же продукции ColdGear были феноменальными, и я точно не помню, насколько выросли те акции, но, вероятно, процентов на 20. В итоге в этой сделке я заработал кучу денег, даже после убытков, которые я понес на двух третях позиции, которую я ранее ликвидировал. Если бы я только сохранил эту позицию…

– Но в итоге вы заработали много денег. Почему же эта сделка была так болезненна для вас?

– Потому что я позволил себе отклониться от большей части своей позиции, когда был абсолютно прав. Я очень сожалею об этой сделке.

– Как эта сделка повлияла на вас в дальнейшем?

– Она показала мне, что в этой игре главное – уверенность. Я не должен позволять посторонним факторам влиять на мою уверенность. Я знаю, что мне следует делать, но буду ли я это делать – это совсем другое дело. Раньше я рассуждал о рынке следующим образом: «Они, должно быть, знают то, чего не знаю я». Именно от этой мысли я постоянно пытался избавиться. После сделки с Under Armour я ушел, сказав себе: «Никогда, никогда больше не выходи из сделки, думая, что они знают то, чего не знаешь ты».

– Применили ли вы ранее извлеченный урок в последующих сделках?

– Естественно. Отличным примером была сделка по Netflix пару лет назад, когда они выпустили научно-фантастический сериал «Очень странные дела». Netflix – одна из самых обеспеченных компаний в мире, за которой следят самые яркие умы Уолл-стрит. Каждый раз, когда на Netflix появляется новое шоу, я отслеживаю глубину интереса к нему, измеряя частоту разговорных фраз. Подход Уолл-стрит к акции заключается в слежении за аудиторией. Есть фирма, которая предоставляет компании Netflix рейтинги типа индекса Нильсена. Проблема с таким подходом состоит в том, что каждое ведущее шоу компании Netflix смотрит примерно одинаковое количество людей. Следовательно, статистика вам ни о чем не говорит.

Когда компания Netflix выпустила сериал «Очень странные дела», все знали, что это было хит-шоу, так что это ни о чем не говорило, особенно потому, что они регулярно достигают уровня хит-шоу. Фактически же вопрос заключался в том, было ли шоу «Очень странные дела» чем-то экстраординарным. Я посчитал число людей, произносящих слова «Очень странные дела», а затем я сравнил данную оценку с оценками пяти лучших шоу, которые они выпустили за предыдущие пять лет. И обнаружил, что для всех остальных хит-шоу частота разговорных фраз достигала пика в первую неделю, а затем возвращалась к прежнему уровню. Сериал же «Очень странные дела» продемонстрировал несколько иную статистику: он достиг этого пика в первую неделю, а далее в течение многих недель удерживал достигнутый уровень. Объединив все упоминания в течение первых 60 дней после выпуска шоу, можно было заметить, что общая сумма была втрое больше, чем вторая по величине сумма для прошлого хит-шоу.

Особенно интересным в этой сделке было то, что почти каждый аналитик на улице предсказывал для компании Netflix плохую прибыль. Моя сделка по Netflix состоялась через несколько лет после сделки по Under Armour, и о Netflix то тут, то там появлялись негативные сообщения. Возможно, это заставляло меня понервничать, но я не позволял этому повлиять на мои действия. Я вложил в Netflix большую сумму денег и сохранил полную позицию. Я даже написал статью о Netflix, потому что хотел, чтобы в ней было указано время, и я назвал эту сделку очень убедительной.

Когда был опубликован отчет о доходах по компании Netflix, он не только превзошел все ожидания, но и указал, что высокие доходы компании были связаны именно с шоу «Очень странные дела». И хотя все знали, что «Очень странные дела» было хит-шоу, никто не осознавал, что оно отличалось от всех других прошлых хит-шоу. Но я знал, что оно было другим. Это была одна из моих самых прибыльных сделок за год.

– Были ли еще какие-то сделки, которые бы могли послужить особенно важным уроком?

– Вскоре после выборов 2008 года Мишель Обама надела желтое платье от J. Crew на «Вечернее шоу с Джеем Лено». Я видел этот эпизод: он стал одним из решающих моментов для компании J. Crew за все десятилетие. После этого шоу Мишель Обама оказалась на обложках почти всех таблоидов и модных журналов, и тогда афроамериканцы восприняли J. Crew как истинный бренд. Я же пропустил эту сделку.

– Но вы же видели ее тогда. Вы смогли заметить эту сделку.

– Я ее не заметил. То есть я видел ее, но не заметил. Пропуск этой сделки оказал на меня столь сильное влияние, что я зашел на eBay и купил то платье. Платье висит у меня в шкафу, могу показать его вам.

– Вы хотели, чтобы оно напоминало вам о пропущенной сделке?

– Да. Я хотел, чтобы оно напомнило мне о том, сколько возможностей я упускаю каждый день. Оно заставило меня понять, что на каждую сделку, которую я обнаружил с помощью своих методов, я упускаю десятки.

– Как это изменило вас?

– Я понял, что мне нужно улучшить способ применения своей методологии. Нужно было собирать больше данных, придумать, как расширить эту воронку. У меня очень хорошо получалось с этой методологией, и я подумал: «Если я упущу в 10 или, возможно, даже в 100 раз больше сделок, насколько бóльшими будут мои суммы?»

– Как вы думаете, почему вы пропустили ту сделку?

– Мой метод настолько прост, что теоретически любой может повторить его. В то же время все сложно. Когда вы замечаете большое движение акции, это означает, что изменение ее цены уже произошло. Зачастую цена меняется из-за того, что в спросе на услуги или продукты компании возник переломный момент. Есть ли способ определить это изменение на ранней стадии? Я знал, что можно, но не мог понять как. Возможности, которые я использовал, были случайными и зависели от моего физического присутствия: где я был и что я видел в тот момент.

У одного из моих лучших друзей были близнецы, и однажды его жена написала в Facebook пост приблизительно следующего содержания: «Мои близнецы впервые в жизни замолчали. Я подумала, что случилась беда, прибежала в детскую и обнаружила, что они уткнулись в телевизор и смотрят “Чаггингтон”. Этот мультсериал стал моим спасителем». Затем другие мамы начали писать о том, что их дети тоже были одержимы этим мультфильмом. Предположим, вы управляете портфелем и видите этот пост от жены вашего друга. Будете ли вы что-нибудь предпринимать? Вероятно, вы прочтете его в течение пары секунд, а затем перейдете к следующему. Я горжусь собой за то, что остановился на этом посте и подумал: «Что такое “Чаггингтон”?» Я загуглил их и обнаружил, что это была программа, созданная небольшой компанией в Европе, которая, к счастью, котировалась на бирже. И я понял, что они, вероятно, получат массу лицензионных соглашений вследствие популярности этого шоу в США. Я инвестировал в эту компанию, и примерно через четыре месяца ее акции выросли на 50 %.

В тот день я поймал возможность. Но даже в тот день я не знал, сколько других подобных возможностей я упустил. Поэтому следующие несколько лет я провел, одержимый размышлениями о том, как можно масштабировать свой метод. Я чувствовал, что если смогу осуществить свою идею, то смогу заключать сделки, как хедж-фонд, или продать ее Уолл-стрит, либо и то и другое. В конечном итоге я сделал и то и другое.

– Как вы решили проблему пропуска торговых возможностей, которые теоретически можно было идентифицировать с помощью вашей методологии?

– Искать вручную в Twitter и Facebook то, что, согласно моим предположениям, могло произойти, было очень неэффективным. Я подумал: «А что, если бы вместо этого структурировать все слова и фразы, значимые для любой компании, зарегистрированной на фондовой бирже?» Эти термины будут включать название компании, свободно котируемой на бирже, имя генерального директора, название продуктов, брендов, технологий, культурных движений и правительственных постановлений, которые могут каким-либо образом повлиять на каждую компанию. По сути, мне нужно было выяснить название всего, что могло бы повлиять на компанию любым способом, о котором кто-либо мог бы говорить или писать. Я назвал эти фразы тегами-тикерами.

– Но это потребовало бы огромной работы? Как вы справились с ней?

– У меня был партнер, блестящий компьютерщик, и мы начали с того, что для создания этих тикеров наняли 40 студентов из местных колледжей. Они тщательно подобрали четверть миллиона тегов. Идея заключалась в том, чтобы объединить эти теги-тикеры с неструктурированными данными, получаемыми от операторов социальных сетей, таких как Twitter и Facebook, чтобы мы могли измерить относительную частоту, с которой эти теги упоминались в этих социальных сетях в режиме реального времени. Например, я бы мог бы в результате сказать вам, сколько людей говорило о приобретении iPhone в течение трех недель перед данным выпуском iPhone по сравнению с такими же периодами для предыдущих выпусков iPhone.

– Как вы платили за эту деятельность?

– Я вложил $1 млн своей торговой прибыли в запуск компании TickerTags, и еще несколько миллионов мы привлекли со стороны.

– Разве ценность этих тегов не будет зависеть от навыков людей, которые их собирают? Откуда вы знали, что эти 40 студентов правильно выполняли ваше задание?

– Я обучил их тому, как создавать теги для компании. У каждого студента был свой список. Для каждой компании в их списке им было дано указание исследовать компанию, исследовать квартальные отчеты о доходах, находить новостные статьи о компании – все это имело конечную цель: определить драйверы цены именно для этой компании. Они отмечали любое слово, связанное с чем-либо, что могло повлиять на данную компанию. Например, для компании Wendy’s тегом был «крендель с беконом» и «чизбургер».

В итоге мы получили более миллиона тегов, отображающих деятельность более чем 2000 компаний. Мы смогли обнаруживать отклонения в обсуждениях и понимать, был ли интерес к детализированной теме большим или меньшим, чем к конкретному критерию, был ли этот критерий свойственным для данной компании в сравнении с предыдущим годом и был ли это конкурирующий продукт. Всякий раз, когда вокруг детализированной темы поднимается частота разговорных фраз, наша система это регистрирует. Я считал, что это была кульминация всего, над чем я работал, что мы, возможно, создали самый эффективный продукт институциональных данных для Уолл-стрит.

– Вы можете привести мне пример того, как TickerTags помогла вам определять сделку, которую вы ранее бы могли пропустить?

– Благодаря TickerTags мы можем очень рано обнаруживать перспективные продукты. Прекрасный тому пример – бренд La Croix. Вы слышали о La Croix?

– Конечно. Мы с женой покупаем его в больших количествах.

– Мы очень рано заметили крайне высокую частоту разговорных фраз среди людей, говорящих о продукте La Croix, и не только о La Croix, а о бутилированной воде в целом как о сегменте рынка. За годы до того, как Уолл-стрит осознала, что это действительно так, мы смогли определить изменение в поведении потребителей. Я был одним из первых инвесторов в National Beverage Corporation, той таинственной компании во Флориде, которая производит La Croix, причем на продукцию La Croix приходится большая часть их доходов.

Все, что я делаю, – это как можно раньше обнаруживаю изменения. Вот и все. Я всегда знал, что если мы сможем разработать нечто для раннего обнаружения изменений, то это все, что нужно на Уолл-стрит. Что будет являться самой ранней точкой, по которой вы можете определить изменение? Как правило – разговоры между людьми. Мы смогли рано распознать культурный сдвиг от содовой воды к газированной воде, и именно La Croix оказалась тем самым брендом, на котором он произошел. И в этом я вижу свое предназначение. Согласно моей методологии, сделка по National Beverage Corporation была самой красивой и чистой сделкой: раннее обнаружение культурных изменений, которые должны были оказать положительное влияние на данную компанию и отрицательное влияние на другие.

Хронология информации начинается с того что люди общаются друг с другом в онлайне и офлайне. Затем эти разговоры попадают в нефинансовую прессу. После этого их подхватывают финансовые СМИ. И наконец эта информация попадает в отчеты о доходах компании.

В настоящее время Уолл-стрит имеет доступ к данным, которых у них никогда раньше не было, например к транзакциям по кредитным картам. Данные кредитных карт показывают, что покупают люди, до того, как выйдут отчеты о доходах. В этом и состоит моя конкурентная способность как трейдера. Я не могу полагаться на данные по кредитным картам, хотя я на них и подписываюсь.

– Что происходит раньше: общение в социальных сетях или появление данных по кредитным картам?

– В том-то все и дело. Что может быть раньше транзакционных данных? Единственный способ получить информацию раньше – это обратить внимание на тенденции в общении. Мне часто говорят: «То есть вы пытаетесь предсказать будущее по поведению людей». Это неверно. Я не пытаюсь предсказывать будущее – я стараюсь точно и быстро описать настоящее. Я не пытаюсь предугадать, что люди будут делать, – я скорее пытаюсь определить, что они делают прямо сейчас. Что им интересно прямо сейчас? Что они покупают прямо сейчас? Люди говорят о чем-то, когда это происходит или непосредственно перед тем, как это произойдет. В моем мире это является самой ранней точкой отсчета, где вы можете обнаружить изменения.

– Почему же тогда вы подписываетесь на транзакционные данные, если у вас уже есть более ранний сигнал, предоставляемый социальной информацией?

– Я хочу знать, когда распространяется имеющаяся у меня информация.

– То есть вы используете транзакционные данные в качестве выхода.

– Да, я считаю, сигнал о том, что данная информация уже в достаточной степени распространилась.

– Есть ли у вас примеры того, как рост онлайн-обсуждений в чате привел к появлению возможности для коротких продаж?

– Конечно. Я использую культурные сдвиги, потому что Уолл-стрит всегда улавливает их с опозданием. Подобное произошло, когда женщины переходили от ношения традиционных бюстгальтеров к бюстгальтерам без косточек или вообще стали отказываться от бюстгальтеров. Я быстро смог обнаружить, что женщины все больше и больше говорят о том, чтобы «не надевать бюстгальтер» или носить «бюстгальтер без косточек». Торговая марка Victoria’s Secret известна своим традиционным бюстгальтером пуш-ап. Я знал, что эта тенденция будет разрушительной для их бренда. Это было ясно по частоте употребления фраз «не надевать бюстгальтер» или носить «бюстгальтер без косточек». Уолл-стрит вообще не заметила этого.

– Вы купили опционы-пут, чтобы получить прибыль от этой торговой идеи.

– Да, я покупал краткосрочные опционы-пут перед каждым из двух последовательных отчетов о доходах, и обе сделки прошли очень хорошо.

– Есть ли еще другие примеры коротких продаж?

– Да, это одна из моих самых любимых сделок. Я уверен, вы помните, когда сеть ресторанов Chipotle охватила паника, связанная с кишечной палочкой.

– Конечно!

– На Уолл-стрит была проделана огромная работа, чтобы определить влияние паники, вызванной кишечной палочкой, на поток клиентов в Chipotle. До этого случая Chipotle прославилась длинными очередями в обеденное время. Это был настолько модный бренд, что люди часто писали в «Твиттере» о том, что собираются пообедать там. Они также часто писали в «Твиттере» о том, как стояли там в очереди. Я мог в режиме реального времени измерять посещаемость, отслеживая фразы, включающие слова «Chipotle» + «ланч» и «Chipotle» + «очередь». Практически сразу же частота упоминаний этих фраз упала примерно на 50 %.

– Новости о кишечной палочке были по всем вечерним новостным каналам. Разве акции не упали резко?

– Акции упали резко, но не дошли до своего дна. По общему мнению рынка, паника, вызванная кишечной палочкой, не будет иметь долгосрочных последствий. Никто не ожидал, что в результате этого события произойдет резкое сокращение потока клиентов. Но я мог сказать, что поток клиентов продолжал снижаться, потому что в следующем году фразы с «Chipotle» так и не восстановились до прежнего уровня.

– Когда вы пошли в шорт?

– Вскоре я так и сделал, но и в течение следующего года я периодически продолжал совершать сделки по Chipotle, основываясь на распространении новостей, например отчетов о доходах.

Да, еще одним замечательным примером коротких продаж стал популярный тематический парк SeaWorld после выхода документального фильма «Черный плавник».

– Да, я смотрел его. Отличный фильм. [Это документальный фильм о физическом и психологическом вреде, нанесенном косаткам в неволе, где особое внимание уделяется одной косатке из парка SeaWorld, убившей трех человек, в том числе одного опытного тренера.]

– Этот фильм вызвал массовую онлайн-кампанию ненависти против парка SeaWorld. Мы постоянно видим, как с брендами происходят негативные события. Порой они могут относительно быстро восстанавливаться. Типичный сценарий: случается нечто плохое, компания вносит некоторые корректировки в свой бренд, и спустя недели или месяцы все забывают об случившемся. Ситуация же с тематическим парком SeaWorld была одной из тех редких, когда уровень негативных обсуждений со временем только продолжал расти. В отличие от многих других негативных событий, происходящих с компаниями, это событие не угасло. В течение следующих полутора лет рыночная капитализация SeaWorld упала более чем на 40 %. За этот период я неоднократно продавал их акции, торгуя на волне распространения информации, включая отчеты о доходах, потому что знал, что ситуация не улучшается, а рынок отказывался в это верить.

– Было ли это вопросом поиска упоминаний о SeaWorld?

– Нет, это была ситуация, когда я интерпретировал настроение обсуждений, которое было крайне негативным. Почти все разговоры в социальных сетях вокруг SeaWorld после выхода фильма были негативными и с годами даже не достигли нейтрального уровня. Обычно я не торгую на настроениях, но это был один из тех редких случаев, когда настроения были совершенно однозначными.

– Какой процент от ваших сделок составляют короткие?

– Около 20 %. Я нейтрален и оппортунистичен, но по какой-то причине около 80 % обнаруживаемых мною событий имеют длинную сторону. Может случиться так, что, когда вы ищете отклонения в частоте разговорных фраз, чаще всего они будут включать в себя нечто положительное, нежели отрицательное.

– Почему вы решили продать TickerTags?

– Несколько лет назад нам позвонили из Twitter и сообщили, что в ближайшие годы скорость передачи данных увеличится, и ожидается, что это увеличение будет очень значительным. Нам нужно было решить, привлечь ли еще $5 млн инвестиций или продать компанию, и мы решили продать компанию. Я создал TickerTags не потому, что думал, что это хорошая идея, которая понравится другим людям, а потому, что я знал, что когда-то продам ее. Так что на сегодняшний день имеем что имеем: TickerTags больше не моя компания, и я обычный ее клиент.

– Полагаю, что вы получаете бесплатную подписку.

– Я по-прежнему работаю ее консультантом. Я помогаю им улучшить платформу, потому что я всецело предан ей. Я ценю ее больше, чем любой другой клиент.

– Платят ли вам за работу консультантом?

– Я получаю бесплатную подписку на TickerTags. Эта платформа очень дорогая, и подписка на нее доступна только хедж-фондам и банкам.

– Разве вас не беспокоит, что доступность этого инструмента для хедж-фондов и частных торговых операций может снизить ее эффективность?

– Нет. Думаю, пройдет еще очень много времени, прежде чем хедж-фонды будут доверять этому инструменту. Фактически, пока мы разрабатывали TickerTags, я часто делился своими торговыми идеями с хедж-фондами.

– Вы делились своими идеями уже после того, как открывали сделки?

– Я бы свободно рассказывал о своих сделках хедж-фондам, даже если бы открывал позицию по частям.

– Разве вас не беспокоило, что обмен информацией сдвинет цену до того, как вы полностью откроете сделку?

– Нет, потому что я знал, что эти парни не станут использовать такую информацию. Эта методология чужда и некомфортна для них. Без уверенности в этом подходе они бы гораздо медленнее открывали эту сделку, чем я. И неизвестно, открыли бы они ее вообще.

Я часто спрашивал себя, почему Уолл-стрит не пытается вникнуть в мою методологию. Я этого не понимал, пока не запустил TickerTags. После его запуска я два года подряд раз в две недели посещал Нью-Йорк. Я встречался почти со всеми ведущими хедж-фондами. Эти менеджеры были одними из самых умных людей, которых я когда-либо встречал. В их мире много разного шума. У них есть сотни разных взглядов на вещи. Они настолько консервативны в том, чтобы делать что-то устоявшимся образом, что то, что делаю я, они воспринимают как нечто радикальное или экстремальное. Они не верят, что вещи вроде бытовых разговоров могут оказывать влияние на ценовое движение акций, потому что в них нет контекста. Они везде хотят видеть высокую корреляцию.

Не могу сказать, что каждый раз, когда частота разговоров достигала пика, как это было в случае с Netflix, акции приходили в движение. Это было единственное в своем роде событие. Вы должны понимать и интерпретировать эти данные. Вы должны быть готовы доверять им. Управляющие хедж-фондами хотят чего-то повторяемого и систематического. Они хотели знать, как часто при таком подходе будет получаться достоверная продаваемая информация. Я не мог дать им однозначного ответа. Это могло быть несколько раз в году, скажем, 25 раз, а им нужны повторяемые вещи, которые работают для тысяч тикеров. Их не устраивает различие в том, как применяются эти данные, – меня же это вполне устраивает.

Если методология не принадлежит вам, вы ей не доверяете. Я не знаю, какой процент систем, проданных широким массам, имеет реальную ценность. Но я всегда говорю людям, что даже если более 90 % проданных систем приносят прибыль при разумном риске (уверен, что эта цифра сильно преувеличена), то я все равно готов поспорить, что более 90 % людей, купивших эти системы, потеряют деньги. Почему? Потому что у каждой системы или метода будут свои убыточные периоды, и если вы не уверены в подходе (а уверенности не будет, если данная методология не является вашей собственной), то вы откажетесь от нее. Вы приходите в хедж-фонды со стратегией, которую они никогда не использовали, поэтому у них никогда не может быть вашей убежденности. Ведь вам самим потребовалось много лет, чтобы достичь этой точки.

Не просто много лет – мне потребовалось более десяти лет, чтобы прийти к тому моменту, когда я стал глубоко убежден в своей методологии.

– Когда вы получаете всплеск частоты в одном из ваших тегов, не может ли данный сигнал быть столь же «медвежьим», как и «бычьим»?

– Я смотрю на контекст разговора. Определение контекста не занимает много времени. Я никогда не буду торговать только на данных. У каждой сделки, которую я совершаю, есть тезис плюс контекст, неразрывно связанный с ней.

В качестве примера приведу сделку, которая у меня открыта в настоящее время. Около двух месяцев назад я заметил всплеск частоты разговоров о E. L. F., производителе недорогой косметики, который в последние несколько лет испытывал некоторые проблемы в своем бизнесе. Один только этот факт мне ни о чем не говорил. Вследствие чего произошел этот всплеск: понравилась ли людям их продукция или, наоборот, они жаловались на нее?

Дальнейшая проверка показала, что всплеск может быть отслежен на видео, сделанном мастером по макияжу Джеффри Старом, у которого 15 млн подписчиков на YouTube. Джеффри снял видео, где на половине лица он использовал продукт E. L. F., который продается компаниями Walgreens и Target и стоит около $8, а на другой половине лица он использовал наиболее хорошо продаваемый продукт, который стоит $60. Он сказал, что продукт за $8 так же хорош, как и продукт за $60, и мгновенно изменил восприятие бренда E. L. F. с дешевого на качественный. За два месяца акции компании выросли более чем на 50 %. Странно то (и я держу пари), что большинство аналитиков, занимающихся исследованиями продукции E. L. F., понятия не имеют, кто такой Джеффри Стар.

– Были ли случаи, когда вы использовали одни и те же фразы как для «бычьих», так и для «медвежьих» сделок?

– Конечно. Компания Smith & Wesson – хороший тому пример. Сочетание слов «пистолет» и «класс» – надежный показатель того, как люди покупают оружие.

– «Пистолет» и «класс»?

– Да, класс. Интересно, правда? Когда люди впервые покупают оружие, они начинают искать классы оружия. Еще одна фраза, которая является хорошим индикатором продаж оружия, – это «оружие» + «запрет». Так что всякий раз, когда я видел всплеск числа людей, обеспокоенных запретом ношения оружия, а также людей, ищущих классы оружия, я рассматривал это как ранний признак того, что продажи оружия растут. Я несколько раз использовал эти фразы как сигнал покупки для акций корпораций производителей огнестрельного оружия, таких как American Outdoors Brand и Smith & Wesson. А также использовал их как «медвежий» сигнал, когда Трамп вступил в должность. В то время заметно уменьшилось количество людей, говорящих о запретах на ношение оружия и классах оружия, и, естественно, рынок оружия обвалился, а запасы оружия иссякли.

Еще один пример, когда я смог торговать на обеих сторонах рынка с помощью одной и той же фразы, – это компания Beacon Roofing, которая является одним из крупнейших дистрибьюторов кровельных материалов в стране. Одна из причин, по которой растут ее продажи, – это длинный сезон дождей с градом. Ущерб от града трудно обнаружить, и даже если сезон ливней будет затяжным, то (если ураганы не будут происходить в густонаселенных районах с большим количеством крыш) они не окажут большого влияния на кровельный бизнес.

Страховая отрасль публикует отчет о предполагаемом повреждении кровли, но этот отчет публикуется уже через много месяцев после того, как это произошло. Я же смотрю на фразы, в которых присутствуют комбинации слов «крыша», «град» и «ущерб». Каждый период с марта по май наблюдается сезонный всплеск частоты этих фраз. Пару лет назад я заметил всплеск, который в три раза превышал любой предыдущий. Таких аномально высоких пиков было три подряд. Я понял, что в то время был сильный град, и, основываясь на этом предположении, открыл длинную позицию по акциям Beacon Roofing. Как я и ожидал, компания впоследствии опубликовала очень оптимистичный отчет о доходах. И наоборот, в прошлом сезоне частота тех же фраз была исключительно низкой в период с марта по май, и впоследствии цена акций Beacon Roofing упала почти на 50 %.

– Ранее вы сказали, что в ПО TickerTags более миллиона тегов. Очевидно, что вы можете отслеживать лишь небольшую часть этих тегов. Как вы решаете, за какими тегами следовать и как не упустить большинства возможностей?

– Я не могу просмотреть все подробные теги. Вместо этого я использую то, что я называю зонтичными тегами. Эти теги представляют собой фразы, которые позволяют мне на раннем этапе определять, когда в социальных сетях возникает какая-либо тема, и дают представление о том, на какие еще теги мне следует обратить внимание.

– Можете ли вы привести мне пример зонтичного тега?

– Комбинация слов «одержимый» + «новый» + «игра» дает мне сигнал о том, когда появится какая-либо новая игра, которая вызовет всплеск разговоров. Он подсказал бы мне, какому именно игровому тегу мне нужно следовать в данный момент, даже если я никогда ранее не слышал об этой игре.

– Чем эта фраза отличается от любых других фраз, о которых мы говорили, таких как «пистолет» + «класс» или «крыша» + «град» + «ущерб»? Что делает его именно зонтичным тегом?

– Зонтичный тег определяет категории. Например, про игрушки у меня могут быть сотни и тысячи связанных слов, которые я могу отслеживать. Но если я посмотрю на слово «игрушка» + связанное с ним эмоциональное слово, скажем, «одержимый», то смогу определить, происходит ли что-нибудь аномальное в секторе игрушек.

– Значит, зонтичный тег является фразой, которая может сигнализировать о том, что что-то происходит в любом месте всего сектора, а не о чем-то специфическом, связанном с конкретной акцией?

– Именно. Некоторые зонтичные теги являются даже более обобщенными, чем сектор, и предназначены для захвата всего, что находится в тренде.

– Приведите пример обобщенного зонтичного тега.

– Фраза «не могу найти» в комбинации с чем-либо. Я довольно осторожно использую зонтичные теги, особенно те, что имеют широкий охват.

– А пример сделки, сигнал о которой был получен от обычного зонтичного тега?

– Несколько лет назад с помощью обычного зонтичного тега я обнаружил всплеск упоминаний о клее Elmer’s. Поначалу этот всплеск казался несколько озадачивающим. Почему именно этот клей? Дальнейшая проверка показала, что упоминания о нем были связаны с самодельной «слизью». В то время дети повсеместно играли с ней. Основным ингредиентом в ней является клей Elmer’s, и он продавался повсюду.

– Кто его производит?

– Компания Newell Brands.

– Насколько большую часть их линейки продукции составляет этот клей?

– Вот что интересно. Клей Elmer’s составлял небольшую долю продукции Newell Brands, но она была очень медленно растущей компанией. Глядя на то, насколько велика была новая тенденция, я предположил, что продажи клея Elmer’s вырастут как минимум на 50 %, а возможно, и на 100 %. Такой рост существенно продвинул бы компанию вперед, потому что их рост составлял всего около 1,5 % в год. И в самом деле, в этом квартале ее прибыль выросла на 17 %, в первую очередь вследствие увеличения продаж клея Elmer’s. Я так горжусь этой сделкой, потому что никто из тех, кто находится в тренде акций Newell Brands, не подумал бы сосредоточиться на продажах именно этого клея.

– Вы можете описать свой торговый процесс от входа в сделку до выхода из нее?

– Всякий раз, когда я сталкиваюсь с информацией, которая, на мой взгляд, неизвестна рынку или на которую рынок не обращает внимания, я должен определить, может ли она оказать значительное влияние на деятельность данной компании. Иногда компания настолько велика, а объем информации настолько ограничен, что она не имеет никакого значения. Если же я считаю, что информация потенциально значима, тогда я должен определить, в какой степени она уже была доведена до сведения инвесторов. Если рынку уже известно о ней, то я должен предположить, что она отражена в цене. Если же информация одновременно значима и еще не получила широкого распространения, я должен исследовать, есть ли какие-то сторонние факторы, которые могут оказывать существенное влияние на данную компанию в течение времени удержания моей сделки. Стоит ли данная компания на пороге какого-то судебного процесса, смены руководства, выпуска новой линейки продукции или чего-либо еще, что может свести на нет информацию, которую я использую для торговли? После того как я исключил все факторы, которые могут свести на нет актуальность имеющихся у меня данных, я решаю, что возникло то, что я называю информационным дисбалансом.

Особенно интересно то, что я слепо применяю свой метод ко всему фундаментальному контексту данной компании и ценовому движению ее акции. Меня не волнует, переоценена компания или недооценена. Я лишь предполагаю, что на имеющейся информации акции торгуются эффективно. Затем, как только к общей картине добавится пока что скрытая информация, цена акции соответствующим образом изменится.

Последним шагом является определение торгового периода, чтобы я мог выбрать подходящий опцион для покупки. Например, если бы я торговал акциями компании Disney, полагая, что новый фильм станет еще более громким хитом, чем ожидалось, я бы купил опционы, срок действия которых истекает после первых выходных, следующих за открытием сделки. Я стремлюсь выбрать опционы, срок действия которых истекает как можно скорее после ожидаемого распространения информации, чтобы снизить расходы на премию по опциону до минимально возможного уровня. Как правило, истечение срока действия опциона связано с отчетом о доходах компании, но он может определяться и выпуском продукта или данными о транзакциях, которые можно использовать для прогнозирования прибыли. При наличии разумных ожиданий относительно информационного паритета перед публикацией отчета о доходах явным преимуществом будет приобретение опционов, срок действия которых истекает раньше выхода отчета о доходах, поскольку их цены не должны включать связанную с ним дополнительную волатильность.

– Вы описали процесс открытия сделки. А каков процесс ее закрытия?

– У меня есть только одна информация, которую рынок не видит и не оценивает, но есть масса вещей, которые могут повлиять на курс акций. По аналогии моя методика похожа на ставку на красное в рулетку, когда вы знаете, что из колеса удалены пять черных чисел. Но это не означает, что моя инвестиция непременно окупится, – у меня всего лишь есть преимущество в знаниях. В тот момент, когда информация, которой я торгую, выходит на улицу, будь то анализ, проведенный сторонней фирмой, или публикация статьи в СМИ, или же об этом сообщает сама компания, я называю это информационным паритетом, и моя сделка окончена. Когда он наступает, я немедленно продаю. Я инвестирую только тогда, когда имеется информационный дисбаланс, но как только возникает информационный паритет, я должен продавать.

– И вы выходите независимо от того, заработали вы деньги в этой сделке или нет?

– При возникновении информационного паритета не имеет значения, в прибыли или в убытке находится моя сделка. В любом случае я должен закрыться.

– Похоже, вам почти не нужно знать, какова цена.

– Я даже не хочу знать, какова цена.

– Когда вы создали свой хедж-фонд и почему закрыли его?

– Когда проект TickerTags приближался к завершению, я подумал, что должен открыть хедж-фонд, потому что все мне так советовали. Они смотрели на мои доходы и говорили, что если бы я мог делать то же самое в большем масштабе, то у меня был бы невероятный хедж-фонд.

– Я бы сказал вам то же самое.

– Идея заключалась в том, что двигателем для моего хедж-фонда стала бы TickerTags. В течение полутора лет я проводил встречи и собрал 23 инвестора, в основном из Далласа. У меня были обязательства почти на $10 млн. На создание фонда я потратил около $250 000. Создание хедж-фонда казалось действительно интересным делом, потому что это было тем, чем занималась другая сторона данного бизнеса, а я никогда не был частью того мира.

– Как назывался ваш хедж-фонд?

– SIA, что расшифровывается как Social Information Arbitrage («Социальный информационный арбитраж»). Мы запустили хедж-фонд примерно в то же время, когда TickerTags находилась в режиме бета-тестирования.

– Не терзали ли вас сомнения, что через TickerTags вы будете делиться той же методологией, которую вы планировали использовать для своего хедж-фонда?

– Вовсе нет, потому что я думал, что стоимость TickerTags намного превысит стоимость моего небольшого хедж-фонда. Проблема заключалась в том, что, когда я провел первую неделю встреч с хедж-фондами с целью продать TickerTags как информационный продукт, всем им понравилась эта концепция, но иметь дело со мной они не хотели, поскольку я запускал свой собственный хедж-фонд. Они сказали, что не могут пойти на риск, так как я, вероятно, буду опережать их, предоставляя эти данные для моего собственного фонда, прежде чем их увидят они. Я был очень наивен, полагая, что смогу вести и то и другое. Короче говоря, мой хедж-фонд просуществовал всего 60 дней, а потом мне пришлось его закрыть.

– Значит, вы закрыли свой хедж-фонд сразу после его открытия, потому что это помешало работе компании TickerTags?

– Правильно или нет, но я принял именно такое решение.

– Совершили ли вы какие-либо сделки в своем хедж-фонде до того, как поняли, что вам нужно его закрыть?

– Я совершил две сделки. Первая сделка была по небольшой компании, производящей игрушки под названием Jakks Pacific. Сделка основывалась на кукле по имени Snow Glow Elsa, которая была героиней диснеевского мультфильма «Холодное сердце». Кукла была выпущена прямо перед началом курортного сезона. Это была не только самая горячая игрушка того курортного сезона – это была самая продаваемая праздничная игрушка за семь или восемь лет.

– Раз эта кукла была связана с диснеевским мультфильмом, разве другие люди не знали о ней?

– Необязательно, потому что с тем мультфильмом было связано и много других товаров. Забавно, сколько всего крутится вокруг одного популярного предмета.

– На каком теге вы поймали ее?

– У нас были теги для каждой компании. Исследователи ежеквартально обновляют каждую компанию и добавляют новые теги, когда видят, что они имеют смысл. Здесь тегом было имя куклы, Snow Glow Elsa. С помощью всех этих популярных праздничных игрушек, взятых в качестве критериев за последние пять или шесть лет, мы могли сравнить частоту разговорных фраз об этой игрушке с другими. Мы знали, что Elsa станет абсолютным блокбастером; так и вышло. Это была сделка с очень высокой убежденностью: рынок не оценил, насколько горячей будет эта игрушка и насколько значительное влияние она окажет на стоимость акций.

– Поскольку это была небольшая компания, игрушка, вероятно, оказала сильное влияние на стоимость ее акций.

– Очень большое. Я гордился этой сделкой – моей первой сделкой в моем собственном хедж-фонде. В ночь перед выходом отчета о доходах я даже не мог заснуть. На следующий день доходность компании превзошла все ожидания. Перед открытием рынка акции торговались с повышением на 30 %. Я был на вершине мира. Все, что я хотел сделать, это произвести впечатление на своих инвесторов, каждого из которых я знал лично, потому что они были местными жителями. И тут, еще до открытия, в течение 10 минут акция падает на 30 %, а затем открывается практически без изменений. В течение следующих двух часов акции упали на 25 %: это был один из самых тяжелых торговых дней в истории компании, и я понятия не имел, что тогда произошло. Я не видел в том никакого смысла.

До этого момента у компании не было какой-либо единой цели. Теперь же у нее была самая популярная игрушка в мире, а цена упала. Я узнал о причине случившегося только через два месяца. В предыдущие два-три года компания испытывала некоторые трудности. Их крупнейший акционер – фонд, которому принадлежало 11 % акций компании, – в тот день продал всю свою позицию. Акции Jakks Pacific не были активно торгуемыми на рынке, и этот фонд, очевидно, решил, что он полностью закроет свою позицию в первый же день с хорошей ликвидностью и сильным движением на рынке.

– Разве вы не продали бы свою позицию после того, как был опубликован отчет о доходах, поскольку, по вашим словам, это было бы точкой информационного паритета?

– Моя полная позиция по опционам была немного «вне денег». Поскольку рынок открылся почти на том же уровне и двинулся вниз, у меня не было возможности ликвидировать свою позицию.

– Таким образом, ваши опционы потеряли 100 % своей премии. Какой процент капитала вашего фонда вы потеряли в результате этой сделки?

– Где-то около 4 %. Моя вторая сделка в моем фонде принесла примерно такую же прибыль. Так что, когда я закрыл свой фонд, его капитализация была примерно на исходном уровне. Я был единственным человеком, который потерял деньги в своем же собственном фонде, так как вложил в его структуру четверть миллиона долларов.

– Но когда вы потеряли деньги в той первой сделке, вы еще не знали, что закроете свой фонд. Беспокоил ли вас убыток в 4 %?

– Меня он очень беспокоил. Я понял, что у меня нет чего-то важного, что требуется, чтобы управлять деньгами других людей.

– То есть эта потеря беспокоила вас больше, чем потеря ваших денег в сделке.

– Она просто убила меня. Я мог бы потерять на своем счете в десять раз больше, и меня бы это не беспокоило так сильно. Я редко принимаю убытки в сделках с высокой убежденностью – данная же сделка была очень убедительной. Если бы у меня снова была возможность, я бы совершил эту сделку хоть десять раз.

– Используемый вами подход резко отличается от подходов любых других трейдеров, с которыми я беседовал. Чем, по-вашему, вы сами отличаетесь от других трейдеров?

– Я не смогу стать хорошим трейдером, торгующим с помощью фундаментального или технического анализа, потому что мне не нравятся эти методы. Мне нравится то, как я каждую ночь трачу четыре часа на анализ. Я никогда не знаю, когда я наткнусь на то, что приведет к следующей крупной сделке. То же самое чувство я испытывал и в детстве, когда ходил на гаражные распродажи. Каждую ночь я начинаю процесс и не знаю, что найду. Мне нравится это делать, и поэтому у меня это хорошо получается.

То, что я делаю, сильно отличается от того, что делают другие трейдеры. Вам будет трудно найти кого-то более терпимого к риску, чем я. Я никогда не использую стоп-лоссы. Большинство трейдеров скажут: «Никогда не добавляйтесь к убыточной позиции». Но если моя позиция в убытке, а в распространении информации ничего не изменилось, я удвою позицию. Меня не волнует ценовое движение. Другим трейдерам нужна систематическая и регулярная методология – я же очень далек от всего этого.

– Какие личные качества, по вашему мнению, способствовали вашему успеху? Какие из этих качеств являются врожденными, а какие приобретенными?

– Если бы я был ребенком в наши дни, мне бы поставили диагноз СДВ. Полагаю, что моя способность сосредоточиться на интересующей меня теме является моим главным преимуществом. Тот вид анализа, который я выполняю, требует огромного количества работы, при том что часто она не приносит немедленной отдачи. Я могу провести месяцы, не находя особо убедительных сделок.

– Является ли термин СДВ подходящим в данном случае? Разве СДВ не отображает неспособность к сосредоточению внимания?

– Не согласен. СДВ – это неспособность сосредоточиться на всем, за исключением тех вещей, к которым у вас есть врожденный интерес; в последнем же случае все ровно наоборот.

– Есть ли у вас еще какие-либо важные черты?

– Терпение. Я знаю, что в какой-то момент появится возможность для торговли, но я не знаю, когда она появится и с какой компанией она будет связана. Я лишь знаю, что если я буду продолжать делать то, что делаю каждый день, то я обязательно чего-нибудь добьюсь – это может произойти завтра, а может произойти и через четыре месяца. Мне просто нужно набраться терпения, чтобы дождаться правильной сделки.

– Терпеливый ли вы от природы человек?

– Ровно наоборот. Когда я начал торговать, у меня практически не было терпения. Терпение – это то, что я медленно развивал в себе последние 15 лет. Сегодня я гораздо более терпелив. Мой тип стратегии требует такого терпения. В идеале с моими методами я должен совершать сделку только раз в пару месяцев, но мне трудно не торговать после выполнения повседневной работы. Я нахожусь в постоянной борьбе с собой.

– Что вы посоветуете тем, кто хочет стать трейдером?

– Не пытайтесь изменить то, кем вы являетесь, и соответствовать своему представлению о том, что делают профессионалы на Уолл-стрит. Не пытайтесь изучать математику, если вы не любите ее. Не пытайтесь изучать финансовый анализ, если у вас нет специальной подготовки в этой сфере. Вероятно, в вашем прошлом есть нечто – какая-то область знаний или большой интерес, – на что вы готовы потратить массу времени и развить глубокие знания. Если вы будете делать именно это, то сможете переиграть эксперта широкого профиля, а большинство участников рынка – это именно такие эксперты. Вы должны найти нишу, в которой сможете преуспеть. Трейдеру-новичку я бы задал следующие вопросы: «Где ваша ниша? В чем вы опытны? На что вы готовы с энтузиазмом тратить четыре часа в день в свободное время?» Инвестирование является одной из немногих отраслей в мире, где вы можете реализовать свои увлечения и одновременно монетизировать их. Это очень вдохновляет меня.

* * *

Чтобы добиться успеха, трейдеры должны найти свой собственный подход к рынкам. Вероятно, никто, у кого я когда-либо брал интервью, не демонстрировал этого принципа в большей степени, чем Камилло. Он не только разработал свой собственный подход – он фактически изобрел совершенно особую методологию торговли. Камилло не импонировал ни фундаментальный, ни технический анализ, поэтому он придумал новую категорию рыночного анализа: социальный арбитраж – получение прибыли за счет выявления социальных сдвигов или тенденций, которые в будущем будут влиять на акции, но еще не отразились на их цене. Первоначально Камилло открывал эти возможности посредством повседневного наблюдения. В конце концов после разработки программного обеспечения TickerTags его основным инструментом для идентификации сделок стали социальные сети.

Я знаю, что многие читатели подумают: «Идея использования социальных сетей в качестве торгового инструмента звучит привлекательно, но какая польза от этого для меня, если я не могу получить доступ к TickerTags?» (оно доступно только институциональным клиентам). Но они упускают из виду более общий момент: TickerTags может быть очень эффективным способом выявлять социальные и культурные тенденции, но это не единственная такая возможность. Камилло успешно использовал более общий подход примерно за десять лет до того, как программное обеспечение TickerTags появилось на свет. Главный урок заключается в том, что наблюдательность и способность увидеть новые поведенческие тенденции как в повседневной жизни, так и в социальных сетях всегда может стать источником торговых возможностей. Рассмотрим такие сделки, как Cheesecake Factory и P. F. Chang’s, которые Камилло спланировал, наблюдая за реакцией жителей Далласа на эти ресторанные сети, которую Уолл-стрит даже не заметила. Наблюдение за реакцией потребителей на продукт может определить благоприятные условия для заключения сделки даже с крупнейшими компаниями, как это было в случае с длинной позицией Камилло с Apple, основанной на его наблюдении за реакцией людей на выход в свет первого iPhone.

Вопрос: Какую торговую ошибку совершил Камилло в сделке с Jakks Pacific, первой сделке, совершенной его хедж-фондом, когда длинные позиции по опциону-колл истекли, не принеся ему никакой прибыли? Подумайте сами, прежде чем читать дальше.

Ответ: Вопрос с подвохом. На самом деле он не сделал никакой ошибки, в том-то и дело. Камилло точно следовал своей методологии и заключил сделку с высокой убежденностью – это была история чистого успеха. В данном случае к мгновенной потере прибыли привело совершенно непредвиденное событие – полное закрытие позиции крупнейшим акционером компании. Иногда даже хорошо спланированная сделка может потерпеть неудачу. Такая сделка будет убыточной, но не плохой. Если Камилло будет неоднократно совершать такие сделки, он продвинется далеко вперед, но невозможно заранее сказать, какая из этих сделок случайно окажется убыточной. Урок состоит в следующем: не путайте убыточную сделку с плохой – это необязательно одно и то же. Убыточные сделки могут быть хорошими, и аналогично прибыльные сделки могут быть плохими.

Никогда никого не слушайте, удерживая открытую позицию. Следуйте своему подходу и не допускайте влияния неподтвержденных данных. Самой прискорбной сделкой Камилло была та, где он позволил себе поддаться влиянию противоречивых мнений рынка и ликвидировать себе в убыток две трети позиции по опциону-колл по Under Armour, после чего увидел, что его первоначальная торговая предпосылка была полностью верна. Камилло усвоил этот урок, и, когда возникла похожая ситуация в случае с длинной позицией по Netflix, он проигнорировал противоречивые мнения. От себя добавлю: удивительно, насколько катастрофическими могут быть последствия, когда вы прислушиваетесь к мнению других.

Целый ряд трейдеров, у которых я брал интервью, считает ценным качеством терпеливое выжидание благоприятных условий для сделки. Это также одно из самых сложных качеств. Камилло уверен, что достиг бы гораздо большего, если бы ограничил свою деятельность на рынке только сделками с высокой убежденностью. «Мои самые большие ошибки в те годы всегда происходили вследствие чрезмерной торговли», – говорит он. Проблема Камилло в том, что его прибыльные сделки могут происходить только раз в пару месяцев или даже реже. Ему, однако, обидно было тратить четыре часа в день на поиск сделок и исследование рынка, чтобы затем выжидать целые месяцы. Но Камилло помнит о важности терпения и считает, что совершенствование этого качества с годами увеличило его успех в трейдинге.

Не все сделки одинаковы. Подобно Камилло, многие трейдеры могут совершать сделки с разной предполагаемой вероятностью успеха. Существует золотая середина между принятием всех предполагаемых сделок, генерируемых с помощью вашей специальной методологии, и заключением только самых высоковероятностных сделок. В качестве альтернативы трейдер может изменять размер позиции, открывая более крупные позиции для сделок с более высокой вероятностью и более мелкие позиции для сделок с более низкой вероятностью.

Убежденность является одним из лучших индикаторов будущего успеха в трейдинге. Мастера рынка обычно имеют высокую убежденность в своей способности регулярно побеждать на рынках, и Камилло определенно подходит под это описание. Он излучает уверенность и твердо убежден, что его метод и дальше будет обеспечивать ему преимущество на рынках, так что он рассчитывает добиться еще большего успеха в будущем. Трейдеры, торгующие только по одной методологии, могут понять, какова вероятность их успеха на рынках, измеряя уровень своей убежденности. Трейдер должен задать себе вопрос: «Уверен ли я, что моя торговая методология и мой торговый процесс помогут мне одержать победу на рынках?» Если в ответ он не скажет категорическое «да», то ему следует строго ограничивать свой рисковый капитал до тех пор, пока он не достигнет более высокого уровня убежденности.

Камилло совершил свою первую сделку, когда ему было 14 лет. Я обнаружил, что многие из очень успешных трейдеров, у которых я брал интервью, проявили интерес к трейдингу и рынкам в раннем возрасте. Вероятно, у трейдеров, которые соответствуют этому профилю, шанс на успех выше среднего.

Успешным трейдерам нравится то, что они делают. Камилло преуспел во многом потому, что нашел способ выхода на рынки, соответствовавший его естественным интересам и страстям, – более того, методология Камилло даже перекликалась с его детскими предпринимательскими поисками. Его не прельщал ни фундаментальный, ни технический анализ, и если бы он не отбросил эти традиционные методы, то, скорее всего, успеха бы не достиг.

9. Марстен Паркер:

Не бросайте свою работу!

Когда я брал интервью у Эда Сейкоты для своей книги[18], то спросил его: «Каковы ваши правила торговли?» Он назвал два правила.

1. Беспрекословно соблюдайте свои правила.

2. Знайте, когда следует нарушать их.

Эти строки пришли мне в голову, когда я брал интервью у Марстена Паркера, потому что его торговая история является хорошим доказательством правоты Сейкоты, несмотря на тот внешне шутливый ответ.

Когда я впервые взглянул на статистику производительности Паркера, то сначала подумал, что не стану включать его в эту книгу. Хотя она, безусловно, была хороша, но ни доходность, ни отношение доходности к риску не были даже близки к впечатляющим показателям других трейдеров из этих глав. Но затем я обратил внимание, что торговая карьера Паркера (22 года) намного дольше, чем у большинства других, и что это тоже замечательный показатель. Так что я передумал.

Среднегодовая совокупная доходность Паркера за последние 20 лет составила 20,0 %, что более чем в три раза превышает совокупную доходность индекса S&P 500 (5,7 %) за то же время. [Я исключил первые два года торговой карьеры Паркера, потому что этот период включал в себя дискреционную торговлю, которая не является репрезентативной для систематической методологии, которую он принял и использовал на протяжении всего остального времени. Кроме того, тот период включал сделки, в которых он следовал за сделками другого трейдера. Впрочем, если бы я включил в расчет те два года, его доходность и отношение доходности к риску были бы еще лучше.]

Отношение доходности к риску у Паркера очень стабильно: скорректированный коэффициент Сортино равен 1,05, а месячное отношение прибыли к убыткам – 1,24, что примерно в три раза превышает соответствующие уровни индекса S&P (определения и пояснения этих показателей см. в Приложении 2). Я понял, что становлюсь чрезмерно критичным и мое восприятие искажено выдающимися результатами других классных трейдеров. На самом деле 99 % профессиональных менеджеров по управлению акциями были бы в восторге от того, что с подобной маржой они за 20 лет превзойдут S&P 500.

Был еще один фактор, который определил мое решение включить Паркера в эту книгу. Он был единственным систематическим трейдером из всех, кого я знаю, чьи результаты были настолько высоки, что заслуживали рассмотрения как выдающиеся. Возможно, резкое преобладание дискреционных трейдеров с исключительными показателями просто является правилом. Уже с выхода моей первой книги (в 1989 году) стало ясно, что выдающиеся трейдеры склонны к дискреционным действиям, и с годами эта тенденция, вероятно, усилилась. Прибыльных систематических трейдеров, скорее всего, имеется достаточно, но лишь немногие из них с большим отрывом превосходят стандартные критерии эффективности в течение длительного периода. Поэтому очень даже стоило включить в книгу строго систематического трейдера, который успешно зарабатывал себе на жизнь более 20 лет.

В отличие от большинства успешных трейдеров, у которых я брал интервью, Паркер изначально не интересовался рынками. Его страстью была музыка, а не торговля. Он учился в музыкальной школе Маннеса (Нью-Йорк) и хотел стать профессиональным скрипачом, но в процессе обучения осознал, что ему не хватит таланта добиться успеха на поприще классической музыки. Хотя музыка осталась частью его жизни – он концертмейстер городского оркестра в Ньютоне, штат Массачусетс, – карьера скрипача была бы для него бесперспективной.

Путь, который в конечном итоге привел Паркера к трейдингу, начался с другой его страсти – программирования. Интерес к этому возник у него в девятом классе, когда ПК еще не было; правда, в его школе имелся компьютер Data General Nova, на котором он мог работать. В колледже у него появился доступ к компьютерной лаборатории и компьютеру DEC VT-180, который ему удалось получить с помощью мамы. Это хобби определило его любовь к систематической торговле.

Торговую карьеру Паркера можно разделить на три отдельных этапа: начальный 14-летний период стабильной прибыльности, последующий трехлетний период, который чуть не заставил его навсегда бросить трейдинг, и последний четырехлетний период, когда он достиг своих лучших показателей отношения доходности к риску.

Я взял интервью у Паркера в его домашнем офисе. Одна из двух его кошек обожала прыгать по столу. Я внимательно следил за ней, опасаясь, что она случайно выключит мой диктофон. Паркер записывал каждую свою сделку, а его авторская программа позволяет создавать годовые графики прибылей/убытков, разделенные на сегменты, с возможностью группировки длинных и коротких позиций. В ходе интервью он постоянно использовал свой софт для демонстрации графиков результативности.

– Каков был ваш путь от скрипача к трейдеру?

– В старших классах я увлекался двумя вещами: скрипкой и программированием. Я пытался попасть в Джульярдскую школу, но не смог, и мне пришлось пойти в музыкальную школу Маннеса, которая была запасным вариантом, но полагаю, что и там я был одним из худших. И хотя очень старался, я понял, что звездой не стану. Я подумывал о том, чтобы перейти в колледж на специализацию по компьютерному программированию, но к тому моменту я был уже на первом курсе и подумал, что с таким же успехом могу получить степень и здесь.

– Какой у вас был предыдущий опыт работы с компьютерами?

– Я впервые познакомился с компьютерами в девятом классе. В моей средней школе был компьютер размером с холодильник, и от нас требовалось немного заниматься программированием на BASIC в рамках алгебры. Мне это показалось очень веселым делом, так что я регулярно ходил в компьютерный класс. Мы набирали свои программы на телетайпе, а если хотели их сохранить, то приходилось распечатывать их на рулоне бумаги вот такой длины (он широко расставляет руки). Я носил с собой коробку с рулонами бумажной ленты – моей библиотекой программ. Но потом я переключился на скрипку и до конца средней школы уделял компьютерам мало времени.

Вернулся я к ним уже в колледже. У Маннеса была договоренность, позволяющая студентам проходить курсы в манхэттенском колледже Мэримаунт. В Мэримаунте была компьютерная лаборатория с компьютерами серии Apple II, и я проводил там много времени, играя за ними. Моя мама работала в рекламном агентстве, и самым важным ее клиентом была компания Digital. Она рассказала о моем интересе к компьютерам одному из их вице-президентов, и он сказал: «У меня есть запасной компьютер. Я пришлю его ему». Как только тот компьютер прибыл в мою квартиру в Нью-Йорке, я осознал, что хочу заниматься программированием, а не музыкой.

– Чем вы занимались после окончания колледжа?

– После учебы я вернулся в Бостон. Я понятия не имел, что собираюсь делать. В итоге я устроился на работу в магазин по продаже программного обеспечения. Это было в начале 1980-х годов, когда ПК только начали появляться.

– Были ли у вас соображения о том, чем бы вы хотели заниматься в жизни? Предполагаю, что работа продавцом отнюдь не была вашей целью.

– В тот момент я испытывал некоторые трудности. Я тратил много времени на написание программ.

– Какие программы вы писали?

– Например, для игр. Но я написал программу и для ведения бухгалтерского учета. Все это делалось на очень примитивном компьютере, где было всего 64 КБ памяти. Помню, как я потратил $1000 на покупку жесткого диска на 10 МБ.

– Как долго вы проработали в компьютерном магазине?

– Всего несколько месяцев. По чистой случайности на одной вечеринке я встретил президента небольшой компании – разработчика программного обеспечения Cortex. В ней было около 20 сотрудников, и он предложил мне пройти собеседование с их техническими специалистами.

– До компьютерного магазина вы пытались устроиться на работу программистом после окончания колледжа?

– Нет. Я думал, что не смогу устроиться программистом, так как был просто любителем.

– Чем завершилось ваше интервью?

– Я взял с собой несколько программ, написанных для себя. Они посмотрели на код и сказали: «О, у вас есть талант. Мы дадим вам шанс». Они наняли меня стажером с низкой зарплатой, но уже в первый же год дважды повысили меня, чтобы вывести на тот уровень, где мне захотелось бы остаться. Я проработал там пять лет.

– Почему вы уволились оттуда?

– Компания Cortex делала программное обеспечение для мини-компьютеров DEC VAX, а я хотел больше работать с ПК, поэтому я устроился на работу в компанию Softbridge, где работали 100 сотрудников и которая была больше ориентирована на ПК. Там я оставался три года. Когда в 1991-м мы узнали, что всю нашу группу собираются уволить, ее руководитель позвонил в молодую компанию под названием Segue Software, у которой был контракт с Lotus, по поводу переноса их программного обеспечения для работы с электронными таблицами на Unix. Четверо из нас создали группу под названием «Управление по обеспечению качества программного обеспечения». Мы были субподрядчиками компании Segue, которая была подрядчиком компании Lotus. Они наняли нас как группу по обеспечению качества проекта.

В то время большая часть тестирования программного обеспечения проводилась вручную, что было очень трудоемким процессом, не свободным от ошибок. С помощью запатентованной методологии мы разработали программное обеспечение для автоматизации тестирования. В конечном итоге Segue согласилась купить нашу технологию в обмен на акции, и наша группа вошла в компанию Segue. Интересно отметить, что Джим Саймонс из компании Renaissance был основным инвестором Segue и участвовал в переговорах о слиянии, в результате которых мы приобрели акции Segue в обмен на нашу технологию.

– Знали ли вы в то время, кем был Саймонс?

– Кто-то рассказал мне, что он был богатым парнем и трейдером товарного рынка. Тогда я даже не имел представления, что такое трейдер товарного рынка. Помню, у нас был строгий запрет курения, и Саймонс был единственным исключением.

– Как вы перешли от программирования к трейдингу?

– В 1995 году был короткий промежуток времени, когда у нас было ведущее программное обеспечение по контролю качества, и это совпало с периодом, когда практически любая технологическая компания могла стать публичной. В 1996 году компания Segue осуществила первичное размещение акций (тикер SEGU). Акция открылась на уровне $23, а затем через месяц выросла до максимума, превысив $40. В конечном итоге моя доля в Segue составила около $6 млн. Однако я не мог продать ни одной акции, потому что мы все еще находились в шестимесячном периоде блокировки, когда сотрудникам не разрешалось продавать свои акции. Вскоре после этого в акциях NASDAQ произошла коррекция, и некоторые крупные клиенты отложили свои ордера на покупку, вынудив нас опубликовать отчет о доходах. В течение двух месяцев акции компании Segue упали со своего пика до $10. В конце концов я продал свои акции в 1997 и 1998 годах по средней цене около $13. Я ушел из компании Segue в конце 1997 года, чтобы заняться трейдингом.

– Вы ушли, чтобы заняться трейдингом. Почему вас это заинтересовало?

– Я заинтересовался рынком после того, как моя компания стала публичной. У меня было около 150 000 акций, так что я был очень мотивирован следить за их курсом.

– Неудивительно, что, когда практически все ваше состояние связано с акциями, вы будете следить за их ценой. Но как вы пришли к идее, что трейдингом можно зарабатывать на жизнь?

– Далеко не сразу. Один из членов совета местного оркестра, в котором я играл, был дипломированным общественным бухгалтером. Первым делом я обратился за советом к нему. Он направил меня к специалисту по финансовому планированию, который рассказал мне, что фондовый рынок растет на 11 % в год и будет делать это всегда. Он объяснил, что я мог бы ему платить 2 % в год, чтобы вкладывать свои деньги в паевые инвестиционные фонды, которые также взимают 2 % в год, но мне это было невыгодно. Я начал ходить в книжный магазин, просматривать раздел инвестиций и покупать книги по трейдингу. Одна из первых купленных мною книг была «Как играть и выигрывать на бирже»[19] Александра Элдера. Я увидел название и подумал: «О, люди зарабатывают себе на жизнь трейдингом. Интересная идея!»

– Увольняясь с работы, вы понимали, как будете заниматься трейдингом?

– Я вел себя как невежда. У меня не было никакого плана, только смутная интуиция, что я могу научиться торговать, потому что мне это интересно. Я даже думал, что это будет весело. Мне нравилась идея проводить больше времени с семьей и играть на скрипке. Это был просто эксперимент. Я считал, что всегда смогу найти другую работу.

Еще я начал вести переписку с Гэри Б. Смитом, который вел колонку под названием «Точка зрения технического трейдера» для TheStreet.com. Его метод был адаптацией метода CANSLIM Уильяма О’Нила за вычетом всех фундаментальных факторов и с использованием более близких целей по прибыли.

[Читатели могут найти описание метода CANSLIM О’Нила в книге: Уильям Дж. О’Нил. Как делать деньги на фондовом рынке. Нью-Йорк, McGraw Hill, 2009. О’Нил был также одним из персонажей в моей книге, и в своем интервью он описал метод CANSLIM.]

Гэри описал эту стратегию в нескольких своих статьях. Я впервые наткнулся на подробное описание системного подхода к торговле, и он мне понравился. Я написал ему на электронную почту и вскоре стал его торговым партнером.

В феврале 1998 года я решил начать торговать, используя его метод, который был частично дискреционным, а частично механическим. Выходы из позиций были полностью определены. Как только вы открывали позицию, вы размещали ордер на выход с целью на 5 % выше и стопом на 7 % ниже (в длинной позиции). Эта стратегия позволяла как длинные, так и короткие позиции, и главным критерием был объем. Мы оба подписались на газету Investor’s Business Daily – там публиковалась таблица акций, которые имели необычно высокий объем за предыдущий день, – в основном акции с высоким отношением объема предыдущего дня к среднему дневному объему за последние 20 дней.

– Что можно было считать высоким коэффициентом?

– Объем, который был в два и более раза выше среднего за последнее время. Мы смотрели на все акции в этой таблице, игнорируя те, чья относительная сила была менее 80 [то есть акции, которые не превзошли по крайней мере 80 % других акций в течение последних 52 недель]. Так мы находили акции с высокими доходами, которые имели необычно высокий объем в предыдущий день. Соблюдение наших условий снижало список акций, рассматриваемых для сделки, примерно до 20 или 30. Вот тут-то и приходила на помощь дискреционная часть. Мы просматривали графики этих акций в поисках тех из них, которые недавно совершили пробои к новым максимумам по сравнению с предыдущими периодами консолидации.

– Вы упомянули, что открывали как длинные, так и короткие позиции. Были у вас условия для сигналов на продажу противоположными сигналам на покупку?

– Нет. Предварительные условия были такими же, как и для длинных позиций, – мы по-прежнему исследовали только хорошо работающие акции с аномальным объемом. Разница заключалась лишь в том, что для коротких позиций мы искали акции, у которых произошел резкий пробой от недавних максимумов к новым минимумам.

– Я предполагаю, что то, что вы только что описали, было методом Гэри Смита. Каков был ваш вклад в этот метод?

– Вначале я мало что внес. В основном я следовал за его сделками. Но после того, как мы в течение месяца поторговали вместе, я сказал: «Почему бы нам не протестировать этот метод в историческом контексте?» Дело в том, что процесс просмотра графиков и принятия решения о том, какую сделку следует совершать, казался мне слишком произвольным. Я хотел протестировать его: мне было некомфортно просто надеяться, что какой-то паттерн сработает только потому, что кто-то так сказал. Я хотел дать этому количественную оценку.

– Как отреагировал Гэри, когда вы предложили протестировать эту методологию?

– Ему понравилась эта идея. Моя идея с тестированием, наверное, появилась в период просадки. Это то, что всегда мотивирует людей проводить тестирование [смеется]. Первым делом я протестировал разные точки выхода по тейк-профиту и стоп-лоссу. Это тестирование было первым моим шагом на пути к разработке наивной, чрезмерно оптимизированной системы. Было очень интересно провести тестирование на исторических данных и выяснить, что бы сработало лучше всего. В тот момент я не имел ни малейшего представления об опасностях аппроксимации кривой и поиска скрытых закономерностей в данных. Я наивно полагал, что то, что лучше всего работало в прошлом, продолжит лучше всего работать и в будущем.

– Получилось ли нечто полезное из этого первоначального тестирования?

– Я понял, что использование стопов было пагубным для этой системы.

– В таком случае как же вы закрывали позицию, если ваша цель по прибыли не была достигнута?

– Я использовал стоп, но он активировался только по цене закрытия сессии.

– То есть вы не отказывались от стопов в целом – вы не устанавливали внутридневных стопов.

– Именно так. Я обнаружил, что размещение внутридневных стопов приводило к их частому срабатыванию по причине случайной внутридневной волатильности.

– Были и другие важные корректировки?

– Главным оказалось то, что я буквально стал программным тестированием. В душе я больше программист, чем трейдер. К середине 1999 года я уже скептически относился к идеи о связи между хорошо выглядящим графическим паттерном и вероятностью совершения успешной сделки. Я хотел поручить оценку графиков своему программному обеспечению. Однако торговая личность Гэри была основана на том, насколько хорошо он разбирался в графиках. К тому времени он запустил услуги консультационного характера под названием «Гартман» и ежедневно давал торговые рекомендации. Таким образом, оставаясь на связи, каждый из нас пошел своей дорогой.

– Вы разработали какую-то конкретную систему, по которой торговали?

– Я не совершал резкого и полного перехода к механической торговле. На протяжении большей части 1999 года я разрабатывал программное обеспечение и постоянно оптимизировал свои торговые правила, сохраняя при этом некоторую свободу действий. К концу ноября мой счет вырос примерно на 20 %, и вся прибыль была получена от коротких сделок. Я стал самоуверенным, и в декабре, как раз в то время, когда надо было ловить всплеск роста акций, я открывал короткие позиции очень больших размеров и с большой частотой. В итоге за месяц я потерял почти всю полученную за год прибыль. Между тем мои длинные сделки в 1999 году фактически принесли убытки, что было даже необычно. Этот опыт навсегда разочаровал меня в дискреционном трейдинге, и с этого момента я решил торговать на 100 % механически.

– Была ли ваша система по-прежнему основана на методе торговли, которому вы научились у Гэри?

– В общем-то да. Мое первое открытие независимого тестирования на истории, которое я успешно использовал, показало, что чем сильнее акция падала в первый день, тем более вероятно, что она продолжит свое падение. Я не хотел верить в это открытие, потому что инстинктивно думал, что чем больше было первоначальное падение, тем больше акций будут перепроданы. Сначала я даже не тестировал большие падения в первый день. Я ограничил свой тест диапазоном падений от 2 до 6 %. Потом я подумал: «Почему бы мне не пройти весь путь?» Я обнаружил, что если в первый день было падение на 20 %, то была очень высокая вероятность того, что цена продолжит снижаться.

– Любопытно, актуальна ли эта гипотеза сейчас?

– Нет, хотя изначально эта схема работала очень хорошо. С 2000 по 2012 год, используя эту стратегию, я получал более половины своей прибыли на коротких позициях. Но затем в 2013 году она перестала работать.

– Давайте поговорим об этом позже. Было ли количество коротких позиций в вашей системе равно количеству длинных?

– Нет. Поскольку системе требовалось более значительное количество нисходящих движений для открытия коротких позиций, чем восходящих движений для открытия длинных позиций, коротких позиций получалось примерно вдвое меньше.

Моя методология, какой она была тогда (теперь я понимаю, что она была не вполне корректна), заключалась в том, чтобы использовать систему до тех пор, пока не возникнет просадка, затем протестировать ее на исторических данных и найти другие параметры, для которых не было бы этой просадки, и переключиться на эти параметры. [Параметром здесь называется некое значение, которое может быть свободно установлено в торговой системе для корректировок сигналов. Например, если система основана на процентном снижении цены в определенный день для генерации сигнала на продажу, то это процентное значение и будет значением параметра. Одна и та же система будет генерировать разные сигналы для разных значений параметров.]

– Помимо торговли с фиксированным набором параметров до момента значительной просадки, какую систему вы использовали для торговли в 2000 году, когда впервые применили полностью систематический подход?

– Я сохранил все системы, с помощью которых когда-либо торговал. [Паркер выполняет поиск на своем компьютере, чтобы найти систему, с помощью которой он торговал в 2000 году.] В 2000 году вся прибыль по этой системе пришла от коротких позиций. Вот полный свод правил получения сигналов для открытия коротких позиций в системе, которую я использовал в течение 2000 года.

Средний дневной объем должен составлять не менее 250 000 акций.

Цена за акцию должна быть не менее $10 и не более $150.

Объем в день пробоя должен быть как минимум на 15 % больше, чем самый высокий объем за последние 20 дней.

Цена должна упасть как минимум на 5 % после того, как она была в пределах 5 % от 20-дневного максимума, или на 10 % после того, как была в пределах 10 % от 20-дневного максимума.

Разница в цене должна быть не менее $1,50 за акцию.

Выходом из сделки является либо цель по прибыли в 12 %, либо стоп-лосс в $3 – о, это очень произвольный стоп [последние слова он произносит удивленным тоном, впервые за много лет вспомнив про то правило].

Дополнительное правило для закрытия позиции: в любой день с восходящей ценой и более высоким объемом, чем в предыдущий день.

– Как долго вы торговали по этой системе, прежде чем внесли в нее существенные корректировки?

– Буквально год. Эта система очень хорошо работала в 2000 году – по сути, то был мой лучший календарный год за всю карьеру. Но в начале 2001 года она дала около 20 % просадки, и я подумал: «Больше она не работает, придется ее бросить». Я перестал торговать на целый месяц. [Он указывает на график кривой капитала на своем экране, который в марте 2001 года был на флэте.] Я открывал сделки на открытии следующего дня. Самой существенной корректировкой, которую я внедрил, был запуск системы примерно за 20 минут до закрытия сессии, чтобы я мог входить в сделки на закрытии того же дня, в рамках которого генерировался сигнал. Я понял, что рынок ускоряет свой темп.

Эту базовую систему исполнения сделок на закрытии торговой сессии я использовал с марта 2001 по 2004 год. Затем в начале 2005 года у меня случилась еще одна просадка, и я не смог найти никаких корректировок, которые позволили бы избежать этого убытка. Я понял, что даже вход в рынок на закрытии сессии был недостаточно быстрым, и мне приходилось искать сигналы для входа еще раньше в течение дня. Тогда мне пришла в голову идея отслеживать объем акции в течение каждой минуты торгового дня для прогнозирования ее внутридневного объема. Для тех акций, которые на протяжении дня имели аномально высокий объем, я использовал ту же формулу, что и для генерации торговых сигналов. Таким образом, начиная с 9:35 утра (и каждую минуту после этого), если акция удовлетворяла условиям сделки, исходя из прогнозируемого дневного объема, то я покупал или продавал ее.

– Помогла ли вам эта корректировка?

– Я внес эту корректировку в мае 2005 года. Пересмотренная система стала приносить прибыль немедленно, а 24-месячный период с октября 2005 года по октябрь 2007 года был самым прибыльным периодом за всю мою торговую карьеру.

– Что случилось с версией системы, которую вы запускали на закрытии торговой сессии?

– Она так и не восстановилась. В 2014 году я построил для презентации график капитала исходной системы с исполнениями сделок на момент закрытия торговой сессии с середины 1990-х годов до текущего года. Похоже, что в начале 2005 года система, которую я запускал на закрытии сессии, зашла в тупик. На протяжении десяти лет до этого она стабильно приносила прибыль, но после начала 2005 года она стала чисто убыточной. За всю свою историю тестирования торговых систем я никогда не видел такого резкого разворота. Дело было вовсе не в неправильных параметрах – система, которую я запускал на закрытии торговой сессии, просто перестала работать.

– То есть вы говорите, что в тот период, когда вы достигли наилучших торговых результатов, старая система, которую вы запускали на закрытии сессии, приносила одни убытки. Была ли причиной этого разница в количестве внутридневных сделок?

– Да. Обычно я совершал более тысячи сделок в году, поэтому ожидаемая прибыль на сделку была довольно низкой. Такие мелочи имеют большое значение.

– Значит, вся прибыльность системы зависела от исполнения сделок внутри дня, а не от ожидания их закрытия. Вызывал ли у вас какие-либо сомнения тот факт, что система была настолько хрупкой, что, если бы вы исполняли ее несколько часов спустя, стратегия была бы убыточной?

– Нет, потому что я пытаюсь понять, почему система работает и в чем ее преимущество. Я заметил, что торговля на рынке ускоряет свой темп. На рынок вышел высокочастотный трейдинг. Паевые инвестиционные фонды в основном перешли от человеческого исполнения к алгоритмическому исполнению сделок в течение дня. Совершенно очевидно, что более быстрое исполнение здесь играет важную роль. В те дни я бы сказал: «Единственное преимущество – это как можно раньше открыть сделку».

– Как долго проработала эта базовая система с внутридневным исполнением?

– В августе 2011 года на фондовом рынке произошел резкий обвал. Хотя у меня был значительный убыток по длинным позициям, он компенсировался прибылью по коротким позициям. Именно так должна работать эта стратегия – то есть если рынок испытывает сильное движение, то одна его сторона должна компенсировать другую. Однако в 2012 году я заметил, что короткие позиции не отрабатывают должным образом. У меня не было серьезной просадки, но короткие позиции не защищали от убытка по длинным позициям так, как должны были это делать. Конец 2012 года ознаменовал начало продолжительной просадки по моим коротким позициям. По сути, это был конец моей стратегии по их открытию.

– Конечно, сейчас мы говорим с ретроспективной точки зрения. Когда вы в конце концов решили, что система больше не работает, что вы сделали в результате?

– Мне всегда было трудно отличить обычную просадку от поведения системы, которая перестала работать. Система работала хорошо в течение многих лет, поэтому я не хотел сразу отказываться от нее только потому, что у меня было ощущение, что что-то идет не так. Тот год (2013) был прибыльным на длинной стороне. Фондовые индексы резко пошли вверх, практически без особых коррекций. Однако мои длинные позиции работали недостаточно эффективно по сравнению с индексом, а мои короткие позиции терпели одни убытки. Это был мой первый убыточный год.

– Что ж, когда фондовый индекс растет по прямой, стабильные убытки по вашим коротким позициям вполне объяснимы.

– Да, но в прошлые годы, когда индекс рос, мои короткие позиции были вблизи уровня безубыточности. Если вы протестируете на исторических данных стратегии возврата к среднему по длинным позициям в 2013 году, то обнаружите, что они отлично отрабатывали. [Системы возврата к среднему значению продают на росте цены и покупают на падении, исходя из предположения, что цены вернутся к некоторому среднему значению.]

Это был период, когда люди ввели термин BTFD (buy the fucking dip – «покупай на чертовых низах»). Оказалось, что сигналы для открытия моих коротких сделок стали очень популярны для покупок.

– Понимание того, испытывает ли система временную просадку или перестала работать, является главной дилеммой системного трейдера. Как вы справляетесь с этим? Когда вы перешли от открытия позиций вблизи закрытия торговой сессии к поминутному исполнению их внутри дня на основе прогнозов объема, что послужило толчком к этому?

– Иногда я просто придумывал идею, тестировал ее и говорил: «Ого, эта идея намного лучше», а затем менял свою систему, чтобы торговать по ней. В целом, однако, у меня гораздо больше мотивации проводить мозговой штурм и проверять новые идеи, находясь в просадке.

– Длительная просадка в 2013 году тоже спровоцировала поиск новых идей?

– Да. Я решил поискать новые идеи в интернете. Я нашел торговый сайт под названием Stockbee. Я завис на этом форуме, начал делиться своей историей торговли и рассказывать о своих недавних проблемах. И кто-то предложил мне ознакомиться со стратегией возврата к среднему значению.

– Но возврат к среднему значению прямо противоположен тому, что вы делали.

– Да, пожалуй. Я всегда считал, что возврат к среднему значению эквивалентен ловле падающего ножа и что он не работает. Я никогда не тестировал этот подход, но, углубившись в тему, я нашел книги Кейта Фитчена, Ларри Коннорса и Говарда Бэнди, где обсуждались стратегии возврата к среднему. Я начал тестировать некоторые из них и получил отличные результаты.

– Какова ваша личная концепция в этой системе?

– Для открытия длинных позиций основное требование заключалось в том, чтобы акция находилась в восходящем тренде, – ведь вы же не хотите покупать акцию, которая неуклонно продолжает падать. Следующим условием было то, что акция должна была упасть на определенный процент от своего недавнего максимума в течение заданного периода времени. В случае исполнения этих двух условий я бы открыл ордер на покупку по указанной более низкой цене с точной более низкой суммой, исходя из среднедневной волатильности акции.

– Разве успех этой системы не зависит от точного выбора значений параметров?

– Нет. На самом деле прибыльность системы зависит от широкого спектра параметров. Чем более экстремальные параметры вы используете для входа, тем меньше сделок вы совершите, но тем выше будет ожидаемая прибыль в сделке. И наоборот: если вы используете более умеренные параметры для входа, количество сделок будет намного больше, но ожидаемая прибыль в сделке будет незначительной. Следовательно, вы должны выбрать значения параметров, которые находятся где-то в этом диапазоне.

– Как вы выходите из сделок с возвратом к среднему значению?

– Из длинной я вхожу по лимитному ордеру во время падения рынка, а для выхода из позиции жду дня с более высокой ценой закрытия. Скрытый секрет систем возврата к среднему состоит в том, что изначально на момент закрытия текущей сессии сделки обычно показывают открытые убытки, и их необходимо удерживать до следующего дня, чтобы они стали прибыльными. Вы не ждете большого отбоя – вы просто пытаетесь взять кучу небольших прибылей.

– Что, если сделка пойдет против вас? Размещаете ли вы стопы?

– Нет. Если размещать стоп – пусть даже очень широкий, например 20 %, – это отрицательно скажется на результатах.

– Это неизбежная трудность сделок с возвратом к среднему значению. Если вы открываете длинную позицию, то делаете это потому, что рынок упал слишком сильно и слишком быстро. Если вы затем используете стоп-лосс и он активируется, вы выходите еще, что противоречит самой идее.

– Совершенно верно. Чем сильнее натянута резинка, тем выше вероятность сделки. Именно поэтому вы не можете использовать стоп-лосс.

– Как вы тогда ограничиваете свой риск? Что, если рынок будет падать каждый день без промежуточных дней?

– Я использую пятидневный временнóй стоп. Если в течение пяти дней не произойдет более высокого закрытия, я ликвидирую позицию. Сейчас я вдобавок сохраняю размер каждой позиции достаточно маленьким, чтобы даже полный убыток не приводил к 10 %-ной просадке счета, хотя сначала я этого не делал.

– Так вот оно что! Я чувствовал, что чего-то тут не хватает. Я знал, что должно быть какое-то другое правило, чтобы избежать неконтролируемой потери. Таким образом, либо у вас наступит день, когда ваша позиция отработает себя, либо через пять дней вы закроете свою позицию.

– Совершенно верно. Более того, из числа возможных коротких позиций я исключаю акции биотехнологических компаний, потому что они имеют возможность в разы увеличиваться в цене в ответ на результаты клинических исследований препаратов или решения FDA.

– Являются ли короткие сделки с возвратом к среднему значению зеркальным отражением длинных сделок с возвратом к среднему?

– Нет.

– В чем различие между длинными и короткими сделками с возвратом к среднему и почему для вас оно важно?

– Многие знакомые мне люди говорят: «Я не могу найти хорошую систему возврата к среднему для коротких позиций». Это происходит именно потому, что они пытаются создать систему для коротких позиций в виде зеркального отображения системы для длинных позиций. Другими словами, они пытаются разработать систему, которая будет продавать акции на откате в нисходящем тренде. Однако это не работает. Моя система возврата к среднему для коротких позиций предназначена только для продажи акций в восходящем тренде.

– Таким образом, ваши длинные и короткие сделки с возвратом к среднему значению сосредоточены только на акциях, которые находятся в долгосрочном восходящем тренде. Но тогда, если рынок уже находится в восходящем тренде, как вы определяете короткую позицию с возвратом к среднему?

– Обычно эти сигналы возникают как часть пробоя вершины в крупном восходящем тренде без какой-либо промежуточной коррекции. Вы просто выжидаете значительного краткосрочного подъема.

– Когда вы перешли от импульсных систем, которые вы использовали, к системам возврата к среднему?

– Несмотря на то что я хорошо протестировал стратегии возврата к среднему, я не хотел полностью переключаться на них. Вместо этого в конце 2013 года я решил на половине своего счета торговать на своих классических импульсных стратегиях, даже при условии, что они показывали признаки несостоятельности, а на другой половине – на новых стратегиях возврата к среднему для длинных и коротких позиций, которые я только что разработал. В течение 2014 года мои первоначальные системы практически не принесли никакой прибыли, в то время как новые системы возврата к среднему принесли прибыль примерно в 40 %. Однако мой общий счет вырос всего на 20 %, потому что я торговал по новым системам лишь на половине счета. Я злился на то, что мой осторожный подход к постепенному внедрению новых систем ведет к недостаточной прибыльности.

В конце 2014 года я решил, что мои классические системы растеряли преимущество и что в 2015 году я буду торговать только на новых. Я был полон решимости не упустить это время и по глупости выделил на них 120 % своего капитала. Новые системы показали очень хорошие результаты за первые четыре месяца года, увеличив мой счет более чем на 25 %. В мае 2015 года моя совокупная прибыль даже достигла нового максимума. Однако остальная часть года оказалась целиком провальной.

Именно тогда я обнаружил остаточный риск, присущий стратегии возврата к среднему. Во-первых, когда я открыл короткую позицию по китайским ADR, произошел скачок и они продолжили расти. Затем после того я получил еще один удар, когда Хиллари Клинтон опубликовала твит о регулировании цен на лекарства и сектор биотехнологий развалился. Моя система возврата к среднему продолжала покупать эти акции, а они продолжали падать. Я не только потерял всю ранее полученную в том году прибыль, но и закончил 2015 год с чистым убытком приблизительно в 10 %. Это была худшая просадка за всю мою торговую карьеру.

Я не осознавал полностью, насколько убыточными сделки могут становиться с течением времени. Это был феномен «ест как птичка – испражняется как слон». Конечно, теоретически я знал о такой возможности и смоделировал свои системы с ее учетом. Я подробно смоделировал то, как мои системы работали бы во время каждой значимой рыночной коррекции с 1980-х годов. Однако в 2015 году произошло то, чего не было в предыдущих данных: внезапное значительное ценовое движение в определенных сегментах рынка (сначала в китайском, затем в биотехнологическом), которое сохранялось дольше, чем я ранее наблюдал.

Что еще хуже, во время всей этой просадки я отключил свой обычный пересчет размера позиции на основе дневного значения счета и вместо этого продолжал использовать пиковое значение. Я наблюдал, что системы возврата к среднему часто быстро восстанавливаются после просадок, и полагал, что с более крупными позициями система восстановится быстрее.

К тому времени я еще не обнаружил, что, в отличие от моих классических импульсных стратегий, системы возврата к среднему для длинных и коротких позиций не хеджируют друг друга естественным образом. В системах возврата к среднему, когда рынок падает, вы не получаете сигналов на продажу. Таким образом, вам необходимо хеджировать систему возврата к среднему для длинных позиций с помощью импульсной системы для коротких позиций.

В конце 2015 года я снова объединил свои классические системы. Почти сразу после этого я потерял 10 % за первые две недели 2016 года: обе стратегии для открытия длинных позиций оказались убыточными, и ни одна из стратегий для открытия коротких позиций не компенсировала этот убыток. Я оказался на 45 % ниже пика и решил прекратить торговлю. У меня не осталось уверенности. Я просто подумал: «Я не могу так больше».

– Как вы вернули себе уверенность?

– Думаю, это был вопрос времени. Через пару месяцев я подумал: «Не могу же я так просто все бросить. Я слишком много вложил в это и знаю, что делаю». Я придумал другой, несколько более консервативный подход, и с тех пор мои дела идут хорошо. Кроме того, я впервые написал торговый план. Сделал я это в основном для своей жены, чтобы убедить ее возобновить трейдинг, а не заниматься чем-то другим.

– Что было в вашем торговом плане?

– Самым главным правилом было включение остановки системы. В частности, если бы я потерял 10 % от своего начального уровня или 15 % от максимума капитала после того, как был впереди по крайней мере на 5 %, я бы прекратил торговать.

– Это был первый раз, когда вы использовали остановку системы?

– Нет, у меня всегда была остановка системы на 20 %. Я достигал значений этой остановки в 2001 и 2005 годах и оба раза прекращал торговать.

– Как долго длились эти перерывы?

– До тех пор, пока я не проводил дополнительное тестирование на истории, не вносил некоторые корректировки и не чувствовал, что снова готов начать торговать.

– Речь идет о днях, неделях или месяцах?

– В 2001 году это была пара недель. В 2005 году это был месяц-два. Более продолжительный перерыв в торговле в 2005 году был главным образом связан с тем, что я счел необходимым переключиться на систему сканирования сигналов каждую минуту в течение дня – внедрение этой корректировки потребовало времени на разработку нового программного обеспечения.

– То есть остановка системы не была чем-то новым для вас. Вы, как и раньше, рисковали половиной просадки своего капитала.

– Совершенно верно.

– Возобновив торговлю в марте 2016 года, вы использовали для открытия длинных и коротких позиций только системы возврата к среднему?

– Сначала да.

– Значит, добавление классических систем длилось всего несколько месяцев?

– Даже всего несколько недель.

– Итак вы торговали только на системах возврата к среднему. Что тогда предотвратило просадку, которую вы испытали в 2015 году, когда тоже применяли одни лишь эти системы?

– Я внес несколько корректировок. Я исключил возможность превышения 100 % общей стоимости позиции, даже если это было только временно внутри дня. В отношении размера позиции я переключился с фиксированного количества акций на фиксированный процент от капитала. Наконец, я исключил из торговли акции биотехнологических компаний, увидев, насколько склонны они к резким колебаниям цен.

– Какова была ваша следующая существенная корректировка и почему?

– С марта 2016 года по декабрь 2017 года я торговал только на системах возврата к среднему. Несмотря на то что в тот период они приносили прибыль, я искал, чем бы заменить их. Мне нравится идея четырехсистемного подхода, когда у вас есть как импульсные системы, так и системы возврата к среднему, – и для длинных, и для коротких позиций. Если вы торгуете на нескольких системах, которые хорошо дифференцированы и диверсифицируют друг друга, то эта комбинация должна бы превзойти любую одиночную систему.

Я заметил, что многие люди в Stockbee сосредоточились на торговле IPO. Это натолкнуло меня на мысль ограничить свою торговую вселенную недавними IPO и протестировать на них импульсные системы. Я обнаружил, что IPO обладают рядом уникальных свойств: это очень простая система следования за трендом, основанная на покупке на новых максимумах; она весьма хорошо работала на недавних IPO, но при этом она вообще не работала на общей совокупности акций.

– Существовала ли импульсная система для открытия коротких позиций по IPO?

– Да, но короткие позиции открывались не слишком часто и не имели большого чистого влияния. Кроме того, в этом (2019) году я добавил импульсную стратегию для коротких позиций, которая открывает позиции по системе возврата к среднему.

– То есть сейчас вы торгуете пятью системами?

– Уже какое-то время да, но несколько месяцев назад я отключил систему возврата к среднему для длинных позиций по причине добавленного мной правила контроля рисков. Теперь я выключаю систему, если ее кривая капитала опустится ниже скользящей средней с периодом 200 дней, что и случилось с системой возврата к среднему для длинных позиций. Это был первый случай, когда я использовал концепцию торговли кривой капитала системы как сигнал для ее отключения. В настоящее время система возврата к среднему для длинных позиций находится в просадке на 32 %, но в этом году у меня по ней лишь небольшой убыток, потому что я не торгую по ней сейчас.

– Когда вы снова включили бы эту систему?

– В некоторых случаях я мог бы повторно активировать эту систему, если бы ее кривая капитала вернулась выше скользящей средней с периодом 200 дней. Однако длительность и глубина текущей просадки делают эту систему слишком непривлекательной, чтобы снова торговать по ней.

– Следовательно, вы применяете этот подход для деактивации каждой отдельной системы для коротких и длинных позиций и торгуете только на тех системах, которые находятся на правильной стороне от скользящей средней с периодом 200 дней.

– Верно.

– Не означает ли это, что иногда вы можете торговать на стратегиях только для длинных или только для коротких позиций?

– Поскольку я недавно начал отслеживать кривые капитала системы на предмет сигналов для их деактивации, падение системы с возвратом к среднему для длинных позиций в этом году ниже ее скользящей средней с периодом 200 дней было единственным случаем, когда такое событие имело место. Уже сделав вывод, что эту систему больше нельзя использовать, я недавно потратил несколько дней на мозговой штурм и тестирование других способов структурирования стратегии возврата к среднему для длинных позиций. Я нашел и активировал то, что, на мой взгляд, будет эффективной заменой. Откровенно говоря, у меня больше шансов провести новое исследование, чем повторно активировать систему, которая привела к своей же остановке.

– Что вы думаете по поводу оптимизации? [Оптимизация подразумевает поиск наиболее эффективных параметров для конкретной системы. Основная идея состоит в том, что параметры, которые лучше всего работали в прошлом, имеют более высокую вероятность повышенной производительности в будущем. Однако обоснованность этого допущения остается под вопросом.]

– Вы должны найти баланс между поиском того, что работает лучше, и чрезмерной оптимизацией. Раньше я ничего не понимал в этом. Я добавлял любые параметры, которые хотел, тестировал их в любом диапазоне значений, вплоть до использования десятичных знаков, а затем выбирал значения параметров, которые имели лучшую производительность в прошлом. Я знал, что мои действия, вероятно, были неправильными, но не знал, что делать еще. В конце концов я понял, что частая оптимизация не приносит результатов и что погоня за лучшими недавними параметрами – это иллюзия.

– Что в настоящее время вы делаете иначе?

– У меня есть убеждение, что стратегия должна быть как можно проще: она должна использовать как можно меньше правил, и тестировать ее следует только на нескольких значениях параметров, которые окажутся в разумном диапазоне. Например, если одним из моих параметров была цель по прибыли, я мог бы протестировать ее значения в диапазоне от 6 до 12 % с интервалом в 1 %. Что мне нравится, так это когда результаты не слишком сильно различаются при варьировании параметров – это означает, что система надежна. Еще лучше, когда я могу полностью удалить правило параметризации. Разрабатывая новую стратегию, я могу даже не запускать свою программу оптимизации.

– Что вы знаете сейчас такого, что хотели бы знать, когда начинали?

– Забавный вопрос. Не думаю, что даже сейчас знаю особенно много. Во многих вещах я чувствую себя таким же невеждой, как и всегда [он смеется]. В каком-то смысле мой ответ – ничего, потому что, если бы я знал все, что делаю сейчас, я, вероятно, вообще никогда не стал бы торговать. Моя мать, которая выросла в очень бедной семье, не училась в колледже и при этом смогла построить очень успешную деловую карьеру, любит повторять: «Я добилась успеха, потому что не знала, что не могу добиться его».

С точки зрения нынешней квалификации вот некоторые идеи, которые мне было бы полезно узнать ранее:

1. Лучше создать разнообразный набор простых систем, чем продолжать добавлять всевозможные правила и повторно оптимизировать одну и ту же систему.

2. Целесообразно включить в каждую стратегию переключатель включения/выключения (например, кривую капитала, опускающуюся ниже своей скользящей средней), даже если это снижает прибыль при тестировании на исторических данных. Это правило может значительно ограничить убытки, если система перестанет работать, что вполне может и даже должно произойти. Чем больше стратегий вы используете, тем легче эмоционально их отключить. В этом смысле данное правило усиливает важность правила № 1.

3. Остаточный риск в стратегии возврата к среднему с бóльшей вероятностью исходит от группы убыточных сделок среднего размера, чем от возможности огромных убытков в отдельно взятой сделке. Следует учитывать, что при любом тестировании на исторических данных последовательная корреляция убытков может быть занижена.

4. Можно быстро добиться успеха и преуспевать в течение 15 лет, а затем испытать просадку, которая практически загубит вашу карьеру. Поэтому следует по возможности сохранить еще один источник дохода.

5. Когда вы делитесь своей историей и знаниями с другими, что я так долго боялся делать, вы получаете массу ценных сведений.

– Что вы посоветуете тому, кто хочет стать трейдером?

– Не бросайте свою работу! Постарайтесь понять, насколько хаотичен рынок. Тестируйте все. Не думайте, что нечто работает или не работает только потому, что кто-то так решил. Берегите дух экспериментирования.

* * *

Возможно, наиболее важным фактором долгосрочного успеха Паркера является его готовность вносить существенные корректировки или даже полностью отказаться от систем, когда он видит, что они утратили свою эффективность. Несколько раз за свою карьеру он внедрял серьезные корректировки в свои системы, избегая при этом катастрофы. Поразительно то, что некоторые системы, на которых Паркер много лет прибыльно торговал, переставали работать и никогда не восстанавливались. Если бы у Паркера не было гибкости, чтобы радикально менять свой торговый подход – даже переключаться с импульсных систем на полностью противоположную им систему возврата к среднему, – он не выжил бы, не говоря уже о своем трейдерском успехе.

Систематическим трейдерам часто рекомендуют неуклонно соблюдать правила торговой системы, имеющей безусловное преимущество и эффективный контроль рисков. Предугадывание сигналов системы зачастую может иметь пагубное влияние. Именно об этом говорит первое правило Эда Сейкоты, процитированное в начале этой главы. И действительно, Паркер следовал этому рецепту при разработке своего торгового процесса, который был на 100 % механическим.

Проблема, однако, в том, что системы могут какое-то время работать, а затем полностью терять свое преимущество или даже стать стабильно убыточными. Эта неудобная реальность подразумевает, что способность прекратить использовать или радикально изменить систему является важным ингредиентом долгосрочного успеха систематического трейдера. Отсюда второе правило Сейкоты: знайте, когда следует нарушать свои правила. Паркер придерживался этого принципа, внося корректировки в свои системы, иногда радикально, по несколько раз, – и эти действия оказались критически важными для его долгосрочного успеха.

Одна из самых сложных дилемм, с которыми сталкиваются систематические трейдеры, – решить, представляет ли долгий период убытков системы временную фазу, за которой последует восстановление капитала, или же система больше вообще не работает. Нет простого рецепта, позволяющего понять это, но опыт Паркера свидетельствует о том, что отказ от системы иногда является самым правильным решением. Это один из тех редких случаев, когда дисциплина в трейдинге – в данном случае абсолютное следование системе – может только навредить.

Изменения, вносимые Паркером в торговую стратегию и имеющие решающее значение для поддержания прибыльности, были весьма значительными. Примеры этого включают переход от размещения ордеров вблизи цены закрытия сессии к открытию позиций в течение дня, переключение с импульсной системы на систему возврата к среднему и разработку новых систем, которые успешно работали на IPO, даже если они вообще не работали на общей совокупности акций. Эти виды структурных корректировок сильно отличаются от простого изменения значений параметров, представляющего собой скорее косметические улучшения. Хотя Паркер часто менял значения параметров в своих системах, чтобы смягчить или устранить недавнюю просадку, теперь он признает, что это мало бы повлияло на будущую прибыльность. Постоянный пересмотр параметров для получения максимальной пользы из прошлых результатов (процесс, называемый оптимизацией) порой имеет пагубные последствия.

Трейдеры, разрабатывающие торговые системы, должны понимать, что оптимизация не столько приводит к худшим результатам (хотя и это может случиться), сколько дает трейдерам слишком искаженные ожидания эффективности тестируемых систем. Завышенные результаты, косвенно приписываемые оптимизации, могут привести к тому, что разработчики создадут системы, которые на самом деле имеют отрицательный ожидаемый доход. Другая опасность та, что чрезмерная оптимизация (точная настройка системы для максимизации прошлой производительности) может привести к алгоритмам, слишком адаптированным к прошлым данным, чтобы хорошо работать в будущем.

Первоначально Паркер на видел этих подводных камней, но с опытом он осознал описанные проблемы. По поводу разницы между оптимизированными и фактическими результатами Паркер говорит так: «На протяжении моей карьеры системы, которые я использовал, при тестировании на исторических данных обычно показывали годовую доходность 50–100 % при максимальных просадках менее 10 %, а в реальном использовании я получаю около 20 % прибыли – именно это я и ожидаю получить от них». В настоящее время Паркер сильно ограничивает уровень оптимизации, вплоть до отказа от нее при разработке новой стратегии.

Мои собственные выводы об оптимизации, основанные на многочисленных эмпирических тестах, которые я когда-то проводил, во многом согласуются со взглядами Паркера[20].

1. Любую систему – повторюсь, любую систему – можно сделать очень прибыльной с помощью оптимизации (то есть в отношении прошлой производительности). Если вы когда-нибудь обнаружите систему, которую нельзя оптимизировать для хорошей прибыли в прошлом, примите мои поздравления – вы только что изобрели персональный денежный станок (просто делайте противоположное тому, что система рекомендует, если только вы не несете чрезмерных транзакционных издержек). Приятно посмотреть на невероятную производительность оптимизированной системы в свете исторических данных, но денег это не приносит.

2. Оптимизация всегда – повторюсь, всегда – завышает потенциальную будущую производительность системы – обычно с большим коэффициентом ошибки. Следовательно, оптимизированные результаты никогда – повторюсь, никогда – не должны использоваться для оценки достоинств системы.

3. Для многих, если не для большинства, систем оптимизация улучшит будущую производительность только незначительно, если вообще улучшит.

4. Если оптимизация имеет какое-либо значение, то обычно оно заключается в определении тех границ диапазонов, из которых следует выбирать значения параметров в системе. Оптимизация с точной настройкой – это в лучшем случае пустая трата времени, а в худшем – самообман.

5. С учетом вышеизложенного, технически сложные и комплексные процедуры оптимизации представляют собой погоню за ветром. Намного больше значимой информации даст самая простая процедура, при условии наличия полезной информации, которую еще тоже нужно получить.

Итак, возникает разумный вопрос, дает ли оптимизация реально лучшие результаты в долгосрочной перспективе, чем случайный выбор значений параметров для торговли из разумных диапазонов значений. Я вовсе не хочу сказать, что оптимизация никогда не имеет никакой ценности. Оптимизация может быть полезна при определении субоптимальных крайних значений диапазонов, которые следует исключить из выбора значений параметров. Кроме того, для некоторых систем оптимизация может давать некоторое преимущество в выборе параметров даже после исключения субоптимальных крайних значений диапазонов. Тем не менее я имею в виду, что степень улучшения, предлагаемого оптимизацией, намного меньше, чем обычно считается. Трейдеры, вероятно, сэкономили бы целую пропасть денег, если бы они доказывали эффективность оптимизации, вместо того чтобы принимать ее на веру.

Управление рисками является столь же важным компонентом успеха для систематических трейдеров, как и для дискреционных. За годы карьеры Паркер ввел с этой целью несколько важных правил, в частности:

1. Прекращение торговли. Паркер прекратит торговлю, если баланс его счета снизится на определенный процент. Первоначально в качестве триггера он использовал 20 %-ную просадку капитала. В 2016 году, едва не бросив трейдинг, он возобновил торговлю, но скорректировал точку остановки до 10 % (хотя она может быть увеличена до 15 %, если перед этим прирост счета составлял 5 %). Прекращение торговли является очень эффективным инструментом управления рисками: он дает трейдерам возможность приблизительно установить максимальную сумму, которую они могут позволить себе потерять (при условии, что у них есть дисциплина и они придерживаются своих правил). Это позволяет ограничить потери уровнем, находящимся в рамках финансового комфорта.

Точка остановки, основанная на остатке средств на счете, также дает вам хорошую защиту. Слишком много трейдеров не используют никаких ограничений риска по своему счету, и тогда всего один крупный убыток может целиком выбить их из игры. Всегда сохраняйте риск своего счета на достаточно низком уровне, чтобы у вас была возможность вернуться и попробовать еще раз, если ваша предыдущая попытка окажется неудачной. Полезная аналогия – банк в покере. Если у вас плохая рука, вы должны ограничить свой проигрыш взносом в банк, а не ставить на кон все свои деньги. Вы должны всегда оставлять себе возможность попробовать еще раз с другой рукой.

2. Остановка системы. Паркер применяет стратегию следования за трендом к кривой капитала своей системы, чтобы понять, когда ему следует деактивировать эту систему. В частности, Паркер прекратит торговать по системе, если кривая капитала по ней упадет ниже ее скользящей средней с периодом 200 дней, и подождет, пока кривая капитала не поднимется выше скользящей средней с периодом 200 дней, после чего возобновит торговлю с помощью этой системы. В сигнале следования за трендом нет никакого волшебства. Идея применения технического анализа к кривой капитала в качестве метода контроля риска является важнейшей концепцией управления рисками, применимой не только к системам, но и на уровне портфеля – как для систематических, так и для дискреционных трейдеров.

Вне зависимости от того, генерирует ли чистую прибыль торговля с ориентирами на кривую капитала системы или портфеля, все будет зависеть от конкретной системы или методологии. Даже в тех случаях, когда деактивация и активация системы (или портфеля) на основе трендовых сигналов снижает общую доходность, она все равно может снизить риск (например, уменьшить просадки). Ключевым моментом должно быть то, увеличивает ли данный подход соотношение доходности к риску. Если да, то любое снижение доходности может компенсироваться увеличением размера сделки при меньшем риске.

3. Регулировка размера позиции. В 2015 году Паркер на собственном горьком опыте узнал об опасностях увеличения размера позиции, применяемого с целью наверстать упущенную возможность. Размер позиции должен основываться на ежедневном чистом остатке средств на счете и рассчитываться с помощью соответствующей формулы. В противном случае, несмотря на то что иногда вам может везти с крупными прибылями, вы рискуете усилить совокупную просадку.

Торговля ради добывания средств к существованию является сложным процессом. Паркер практически прекратил торговать в начале 2016 года, всего через восемь месяцев после того, как установил новые максимумы совокупной прибыли, и несмотря на то, что по-прежнему находился в прибыли на сумму более $5 млн. Если вы торгуете, чтобы заработать себе на жизнь, одного только роста вашей совокупной прибыли недостаточно. Ваша прибыль постоянно должна расти на сумму, превышающую сумму налогов и совокупных трат на проживание. На основании своего интуитивного опыта Паркер советует трейдерам быть упорными и никогда не прекращать своих усилий.

10. Майкл Кин:

Смежные стратегии

Поначалу Майкл Кин занимался инвестициями в акции в качестве хобби, в те времена он был студентом университета в Новой Зеландии. После четырех лет работы в компаниях, оказывавших финансовые услуги, где он занимал должности, не связанные с инвестированием и торговлей, Кин уехал из Новой Зеландии в Лондон в надежде найти должность, более близкую его интересам. Кину это не удалось и здесь; тем не менее он не прекратил усилий и через два года после прибытия в Лондон основал свою компанию по управлению активами Steel Road Capital, в рамках деятельности которой он управлял несколькими небольшими счетами для друзей и семьи в качестве побочного проекта в своей повседневной работе. В конце концов он бросил свою работу и полностью посвятил себя управлению портфелем. Кин по-прежнему является единоличным представителем своей компании. Хотя по эффективности он превзошел подавляющее большинство хедж-фондов, активы Кина в управлении остаются довольно небольшими ($8 млн), и он не стремится управлять более крупными суммами.

На протяжении многих лет Кин разрабатывал оригинальный подход к управлению, который сочетает в себе долгосрочные инвестиции в акции с краткосрочной торговлей на событиях; в основном он открывает короткие позиции по акциям биотехнологических компаний, где Кин сосредоточивается на ситуациях, когда менее квалифицированные покупатели с большой вероятностью окажутся на другой стороне сделки. Эти сделки обычно связаны с акциями малой капитализации, которые демонстрируют совершенно необоснованный рост в ответ на новости или надвигающееся событие-катализатор.

Обратная корреляция между инвестиционной и торговой составляющими его портфеля дала Кину возможность генерировать доходность, существенно опережающую доходность фондовых индексов, в то же время сохраняя максимальную просадку на уровне менее 20 %. За десять лет с момента создания своей управляющей компании Кин добился среднегодовой совокупной доходности в размере 29 % (без учета комиссии за управление активами), что почти в три раза превысило доходность S&P 500 (11 %) за тот же период. Его ежемесячное соотношение прибыли к убыткам тоже почти в три раза превышает соответствующий показатель S&P (2,86 и 0,96 соответственно).

Несмотря на то что Кин уже десять лет живет в Лондоне, он сохранил сильный новозеландский акцент, который временами сбивал меня с толку, так что мне приходилось просить его повторить одно и то же по нескольку раз. Например, рассказывая о преимуществах использования структуры управляемого счета перед структурой фонда, я услышал, что «это спасло меня от Эдмунда» (it saved me a lot of Edmund). «От чего?» – в замешательстве спросил я. В другой момент, говоря об испытании препарата для лечения возрастной макулярной дистрофии (ВМД), Кин произнес нечто, что звучало как «более рискованные инъекции» (riskier injections), – фразу, которая не имела смысла в этом контексте. В конце концов мне пришлось его остановить. «Что вы имеете в виду под более рискованными инъекциями?» – спросил я. После того как он повторил эту фразу дважды, я понял, что он говорил об инъекции для экстренной терапии (rescue injections). Говоря о движении цен на акций, Кин что-то сказал про «закрытие зерна» (closing grain). Из контекста казалось очевидным, что он имел в виду закрытие акций с повышением, и поскольку я не хотел снова его прерывать, то я пропустил этот эпизод. И только когда я прослушивал записи интервью для книги, до меня наконец дошло, что он говорил «закрытие в зеленой зоне» (closing green). Кин с юмором воспринимал мои проблемы с его акцентом, посмеиваясь над некоторыми недоразумениями. После нашей встречи он написал: «Если у вас возникнут проблемы с расшифровкой моего новозеландского акцента, не стесняйтесь уточнять у меня!»

Далджит Дхаливал, феноменальный трейдер (см. главу 5), работавший вместе с Кином, как-то заметил: «Майкл уникален тем, что сочетает в себе два очень разных подхода: длинную стратегию торговли на акциях с одной стороны и необычную короткую стратегию с другой. Его способность делать и то и другое показывает, насколько хорошо он адаптируется, а способность к адаптации имеет решающее значение в биржевой игре».

– Как у вас, коренного новозеландца, появился интерес к рынкам? Вряд ли там у вас к этому серьезно относятся.

– Забавно, что вы так сказали. На самом деле фондовый рынок Новой Зеландии в 1980-х годах был очень даже серьезным делом, хотя потом он и затих надолго. Как-то я услышал от своих родителей историю о том, что они смогли позволить себе внести залог за ферму, которой теперь владеют, благодаря получению непредвиденных доходов на фондовом рынке. В 1980-е годы в Новой Зеландии на фондовом рынке возник настоящий бум. Катализатором «бычьего» рынка стал переход Новой Зеландии из категории одной из самых закрытых экономик в мире в одну из самых открытых буквально за несколько лет. Тарифы, субсидии и налоги были существенно снижены.

– Полагаю, это произошло из-за смены правительства?

– Да, пришла лейбористская партия и расшевелила наше болото.

– Разве лейбористская партия не является левоцентристской?

– Именно.

– И они настаивали на открытии экономики?

– Забавно, не так ли?

– В США сейчас наблюдается прямо противоположная странность: республиканцы поддерживают торговые войны Трампа и его огромный дефицит.

– Произошло и большое финансовое дерегулирование. В результате всех этих изменений в политике в фондовый рынок Новой Зеландии влилось много денег.

– Это были внешние или внутренние деньги?

– Видимо, и то и другое, но это был классический бум розничной торговли. Все были в этом замешаны, и мои родители были не хуже других. Они вкладывали все свои сбережения в фондовый рынок. В начале 1987 года они продали все свои акции, чтобы купить сельскохозяйственные угодья, что они всегда хотели сделать. Они продали свои акции и купили дом, поскольку условия государственной субсидии требовали, чтобы они владели недвижимостью в течение пяти лет. По истечении пяти лет они смогли продать свой дом и купить ферму. Им очень сильно повезло. Если бы вместо пяти лет потребовалось шесть, их история закончилась бы совсем иначе. Ваш Черный понедельник был нашим Черным вторником. После краха 1987 года в США на фондовом рынке Новой Зеландии тоже лопнул финансовый пузырь. За шесть месяцев фондовый рынок упал на 50 % и не восстанавливался до старых максимумов в течение более 20 лет.

– Какой процент прибыли от своих инвестиций получили ваши родители?

– Не знаю, но рынок Новой Зеландии вырос в шесть раз, и они продали свои акции в течение полугода после пика. Так что, я полагаю, они как минимум утроили свои деньги.

– Итак, тот факт, что ваши родители заработали достаточно денег на фондовом рынке, чтобы купить ферму, хотя и по счастливой случайности, отразился на вас. Сколько вам было лет, когда они продали свои акции и купили ферму?

– Мне было около пяти. Но об этой истории еще долго все говорили, и потому она запомнилась мне. Мой отец по-другому смотрит на его неожиданные доходы на фондовом рынке: он настаивает, что это было чистым мастерством.

– Что еще вызвало у вас интерес к рынкам и трейдингу?

– Это было, когда я учился в университете. У меня была группа друзей, которые вечно говорили о фондовом рынке. Нас было восемь человек, и однажды мы создали инвестиционный клуб. Каждый из нас вложил целую кучу денег на объединенный инвестиционный счет. Изначально он был похож на обычный клуб, где мы проводили встречи, и каждый вносил свой вклад. Но только двое из нас – я и один из участников – в конечном итоге взяли на себя всю работу, а остальные просто согласились с нашим выбором акций. После того как мы закончили учебу, мой друг устроился работать в инвестиционный банк и ему пришлось выйти из нашего клуба. Так что с 2004 года я управлял портфелем самостоятельно. Клуб акций продержался до 2010 года.

– Какова была его производительность?

– До 2008 года она была в лучшем случае средней. Затем в 2008 году в течение шести месяцев мы потеряли 50 %. Однако я видел, что акции были безумно дешевыми. Я убедил некоторых инвесторов удвоить ставку, и в 2009 году портфель вырос на 88 %.

– Почему в 2010 году вы закрылись?

– Я хотел внести изменения в устав нашего клуба в надежде преобразовать его из акционерного клуба в формальную инвестиционную структуру. Чтобы убедить некоторых инвесторов клуба инвестировать вместе со мной в структуру управляемого счета, я использовал высокие результаты 2009 года.

– Сколько времени вы тогда уделяли инвестициям?

– Я тратил столько времени, сколько мог. В то время я работал в Лондоне, и мне посчастливилось получить работу с возможностью работать на дому. Каждый день я вставал очень рано, с утра выполнял свою официальную работу, а во второй половине дня торговал на рынках США. Эта уникальная ситуация позволяла мне быть трейдером на полную занятость и при этом иметь достаточно средств, чтобы платить за аренду.

– Почему вы уехали из Новой Зеландии в Лондон?

– Жители Новой Зеландии в возрасте 20 с небольшим лет часто уезжают в Лондон на несколько лет.

– Вы приехали в Лондон чтобы найти работу, связанную с рынками?

– Да, я подумал, что это хорошая возможность поработать в банке или менеджером фонда, что более соответствовало моим интересам.

– Были ли у вас проблемы с поиском работы в Лондоне?

– Я прилетел в Лондон в сентябре 2008 года! [Говоря это, он смеется, потому что его прибытие совпало с финансовым кризисом.] Я до сих пор помню, как вышел из метро и взял бесплатные газеты, которые они раздают. Каждый день публиковались все новые заголовки о том, сколько людей было уволено в Сити накануне. И эта цифра всегда исчислялась десятками тысяч.

– Как вы нашли работу в такой сложной ситуации?

– Я получил работу по контракту на три месяца, выполняя задания по составлению электронных таблиц. По итогам мне продлили контракт до четырех лет, и затем я уволился, чтобы полностью посвятить себя трейдингу.

– Какую стратегию вы использовали, начав торговать на брокерских счетах?

– Я начал с инвестиционной стратегии по принципу «покупай и удерживай» в комбинации с макроторговлей. В части последней я никогда не достигал большого успеха. Мне она не нравилась, потому что вы торгуете на огромных рынках и всегда найдется кто-то владеющий большей информацией, чем вы. Моим первым значительным успехом было открытие коротких позиций по искусственно взвинченным в цене акциям на внебиржевом рынке. Это были такие акции, цена на которые практически без всяких оснований поднималась с 50 центов до $5 или $10, а затем рушилась в течение дня. Я нашел службы исследований и блоги, посвященные центовым акциям. Большинство из них фокусировались на нагнетании цен таких акций, но меня интересовали ресурсы, фокусирующиеся на продажах.

– Я понимаю, как эти акции могут резко подскочить в цене, а затем вернуться практически к нулю. Но, мне кажется, трудность состоит в том, чтобы оценить, насколько высоко они могут подняться в цене. Если цена бесполезной акции может подняться с 50 центов до $5, то она с таким же успехом может легко подняться и до $10. Как же вам удавалось определять время для открытия короткой позиции, не неся огромного риска?

– Акции, относящиеся к категории «накачки и сброса», очень непохожи на обычные акции. Типичным паттерном является ситуация, когда акции начинают свой рост примерно с 50 центов, ежедневно повышаясь на 20 или 30 центов. Критическим сигналом было то, что в один из дней акции не смогли закрыться на максимумах, – это было сигналом о том, что искусственное нагнетание цены акции заканчивается.

– Иными словами, вы говорите, что эти акции каждый день будут ступенчато подниматься в цене до последнего дня, после чего они обвалятся?

– Да, после первого дня несостоятельного роста они могут упасть на 60–70 % уже на следующий день. Это была отличная стратегия, потому что эти акции всегда постепенно и контролируемо двигались вверх. В случаях с этими акциями у вас никогда не будет диких параболических восходящих движений, которые иногда случаются с нормальными акциями.

– И это всегда срабатывало? Разве у вас никогда не было такого, что вы открывали короткую позицию после первого дня нисходящего движения, а затем цена акции возобновляла восходящий тренд?

– У меня никогда не было значительных убытков на продажах акций из категории «накачки и сброса». Такое может случиться раз в квартал или около того.

– Как долго вы использовали эту стратегию?

– Я торговал по ней в течение года-двух.

– Если учесть, что этот подход постоянно приносил вам прибыль, почему же вы не продолжили использовать его?

– Было очень сложно получить возможность на продажу, и эту стратегию нельзя было масштабировать. Кроме того, мошенничество было настолько бессовестным, что Комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC) в конечном итоге предприняла более активные меры к прекращению торговли на этих акциях.

– Учитывая, что у вас было всего несколько таких сделок за год в течение двух лет или меньше, похоже, что стратегия коротких продаж на акциях, относящихся к категории «накачки и сброса», была лишь незначительной частью вашего портфеля. На чем базировалась основная часть ваших сделок?

– Моя ниша за пределами основного принципа «покупай и удерживай» заключалась в торговле акциями биотехнологических компаний, которые со временем принесли мне около 60 % моей прибыли.

– Какую стратегию вы использовали?

– Акции биотехнологических компаний являются отличными инструментами для торговли. У них есть важные катализаторы, такие как результаты клинических исследований второй и третьей фазы, которые являются решающим событием для небольших биотехнологических компаний. Вариативность оценки этих компаний в зависимости от результатов исследований дает большие торговые возможности.

– Биотехнологические компании представляют собой узкоспециализированную область. Как вы торговали на событиях, если у вас не было опыта в биологии и медицине?

– Существуют закономерности в поведении тех акций, на которых можно прибыльно торговать, не будучи экспертом в сфере биотехнологии. Например, на рынке здоровья вы можете покупать акции с малой капитализацией за два или три месяца до срабатывания катализатора (публикация результатов исследований). Я бы купил эти акции до того, как начнется ажиотаж, до того, как брокеры начнут повышать стоимость акций, и до того, как розничные клиенты начнут покупать их в надежде, что акции могут взлететь до небес, если результаты испытаний окажутся успешными. И я бы продал эти акции до объявления результатов исследований. Некоторые акции могут удвоить свою цену даже на ожидании публикации исследований.

– Были ли у вас ситуации, когда на публикации результатов исследований эти акции демонстрировали нисходящий тренд вместо восходящего?

– Это возможно, и такое действительно случилось. Однако главная ошибка стратегии заключалась в том, что вам нужно было знать, когда будут объявлены результаты исследований. Большинство акций биотехнологических компаний с малой капитализацией (от $100 млн до $400 млн) обычно имеют низкокачественные активы. Если они проходят третью фазу, но продолжают иметь низкую рыночную капитализацию, это означает, что они вряд ли добьются чего-то. Все крупные фармацевтические компании выкупают малые компании, когда те находятся в первой и второй фазе, и тот факт, что они решили не участвовать с какой-то компанией в исследовании третьей фазы, имеет для нее негативные последствия.

– Бывали ситуации, когда вы не могли свести риски к минимуму перед ожидаемой публикацией результатов исследований?

– Я либо избегал акций компаний, по которым не имел ясного представления о том, когда будут опубликованы их результаты, либо закрывал позицию намного раньше обычного, чтобы свести к минимуму вероятность того, что я буду удерживать эти акции на момент публикации результатов.

– А случались ситуации, когда выходили результаты исследований, а вы удерживали акции?

– Пару раз результаты исследований выходили совершенно неожиданно, а я все еще оставался в позиции.

– Что происходит в таком случае?

– Вы теряете 60 % или 70 % прибыли по этим акциям.

– Вы все еще используете эту стратегию?

– Очень редко. Сейчас для меня она стала второстепенной. Ценообразование на лекарства в Штатах испытывает сейчас много проблем, и сектор биотехнологических компаний оказался экономически неэффективным.

– Какие еще стратегии вы используете?

– Иногда я делаю ставку на результаты исследований в биотехнологических компаниях.

– Что побудило бы вас сделать такую ставку?

– Бывают обстоятельства, при которых вероятность неудачи очень высока, даже если вы ничего не знаете о самом препарате. Например, никогда еще не было ни одной биотехнологической компании с рыночной капитализацией ниже $300 млн, у которой лекарство от рака прошло бы третью фазу исследования.

– Если бы препарат был многообещающим, крупные фармацевтические компании бы их выкупили?

– Или же рыночная капитализация компании составила бы скорее $1 млрд.

– Могли вы открыть длинную позицию по данной компании до публикации результатов исследований, а после их объявления переключиться на короткую?

– Да, но с короткой позицией нужно быть осторожным, потому что всегда возможны сюрпризы. Обычно для таких сделок я использую опционы-пут, а не короткие позиции.

– Используете ли вы еще какие-то стратегии для торговли на акциях биотехнологических компаний, помимо обсуждавшихся?

– Большинство таких сделок – это краткосрочные сделки: от внутридневных до продолжительностью в несколько дней, и большинство из них являются короткими.

– Что движет этими сделками?

– Основные новости биотехнологических компаний связаны, конечно, с результатами клинических исследований, но есть и целый ряд других новостей, которые влияют на их акции. Это могут быть новости FDA, публикация дополнительных данных из третьей фазы исследования или корпоративные заявления. Компания может нечто опубликовать в прессе, и ее акции затем вырастут на 20–30 %. Моя работа состоит в том, чтобы расшифровать, были ли эти новости ожидаемыми и значимыми или это всего лишь спекуляция. Биотехнологические компании – забавная индустрия, которая быстро привлекает менеджеров по продвижению.

– Можете ли вы привести мне пример такой сделки?

– Хорошим примером является компания Avinger (AVGR), сделка по которой имела место ранее в этом [2019] году. Она опубликовала положительные данные по третьей фазе, и на следующий день акции выросли почти на 40 % по сравнению с ценой закрытия предыдущего дня. Но когда я изучил пресс-релиз, оказалось, что эти якобы новые данные уже были опубликованы двумя годами ранее. Значит, это не было новостью. Более того, фундаментальные показатели компании были негативными: она имела слабые продажи и большой долг. Я открыл короткую позицию и закрыл ее в течение двух дней, к тому времени акции вернули всю свою прибыль и упали еще ниже.

– Прошлый [2018] год был вашим первым убыточным годом. Что пошло не так?

– Я потерпел просадку в 4 %, что в точности соответствовало показателям S&P. Мои длинные позиции оказались намного хуже, чем у S&P, но меня выручили мои короткие позиции.

– Почему ваши длинные позиции так плохо отработали себя?

– Я передержал позицию по китайским акциям, а по ним сильно ударила торговая война. Самый крупный убыток принесла мне компания JD.com.

– Что это за компания?

– Это китайский аналог компании Amazon. Первоначально я купил эти акции в 2016 году примерно за $20, когда они торговались по низкой цене. К началу 2018 года цена акций выросла до $50. По части позиций я зафиксировал прибыль по более высоким ценам, но все еще удерживал около двух третей позиции. Но в 2018 году начались серьезные изменения. Компания больше не увеличивала долю рынка, а акции других китайских компаний стали падать. Это были предупреждающие сигналы, но главным из них был следующий: JD.com объявила о том, что Google будет инвестировать в JD.com и продвигать свои продукты на их торговой платформе. На этих новостях акции продемонстрировали гэп вверх, открывшись около дневных максимумов, а затем закрылись резким снижением. Я должен был закрыть позицию до этого дня по причине меняющихся фундаментальных показателей, но худшей ошибкой было игнорирование ценового движения в тот день. Как человеку, зарабатывающему на жизнь трейдингом, мне следовало бы лучше понимать такие вещи. В течение следующих нескольких месяцев цена акций снова упала до $20.

– И все это время вы удерживали ее?

– [Он смеется.] Я удерживал ее все это время.

– Вы когда-нибудь раньше совершали такую ошибку?

– Да, когда я только начинал.

– Как вы думаете, почему вы снова совершили ту же ошибку с JD.com?

– Отчасти потому, что я заразился этой позицией. Кроме того, у меня были очень хорошие результаты в моих краткосрочных сделках, поэтому я считал, что могу позволить себе удерживать эту позицию.

– Что произошло, когда цена снова упала до $20?

– При цене $20 стоимость акций снова была смехотворно низкой, поэтому я добавил ту часть позиции, которую продал на более высоких уровнях.

[К весне 2020 года акции компании JD.com полностью восстановились в цене и продемонстрировали новые исторические максимумы.]

– Все ли ваши краткосрочные сделки связаны с биотехнологией?

– Не совсем. Около 20 % моих коротких сделок приходится и на другие секторы. Например, я недавно совершил короткую сделку по акциям компании Beyond Meat (BYND) после того, как McDonald’s объявила, что собирается поэкспериментировать над использованием своей продукции в ряде своих канадских ресторанов. На этих новостях рынок подскочил с $138 на закрытии до более $160 перед открытием.

– Почему вы открыли короткую позицию?

– Я рассуждал так же, как и в случае биотехнологических компаний. Объявление McDonald’s звучало как новость, но Beyond Meat не раз делала подобные заявления с тех пор, как они зарегистрировали свои акции на бирже, и McDonald’s была единственной оставшейся крупной сетью, с которой они еще не заключили сделку. Так что этой новости следовало ожидать.

– То есть эта новость уже была учтена в цене акций.

– Да, и цена акций была намного выше реальной. После регистрации акций на бирже в начале этого [2019] года акция за пару месяцев параболически поднялась с $45 до $240. Рост был таким сильным, потому что акции имели небольшой плавающий курс и перед этим была краткосрочная консолидация. Как только стало известно, что учредители продают часть своих активов, то менее чем за две недели цена упала ниже $140. Следовательно, еще одна причина, по которой я открыл короткую позицию, заключалась в том, что к тому моменту, когда появились новости о McDonald’s, эти акции уже испытывали просадку. Я бы не открыл короткую позицию перед этой новостью, если бы акции все еще находились в фазе бурного роста. Я был готов открыть короткую позицию только потому, что эти акции полностью изменили свою динамику.

– Когда вы открываете короткую позицию на таком «бычьем» новостном ралли, чем вы готовы рискнуть?

– Для такой сделки я бы использовал стоп-лосс, который позволит акции двигаться против меня примерно на 10 %. В отношении позиции, не связанной с акциями биотехнологических компаний, я рискую не более чем 30 базисными пунктами портфеля и соответствующим образом рассчитываю размер позиции. По акциям же биотехнологических компаний, которые являются моим основным видом сделок, я могу рисковать около 1 % портфеля в одной сделке, а иногда даже до 2 % или 3 %, если у меня есть особенно хороший сетап.

– По какому принципу вы объединяете разные стратегии в один портфель?

– Как правило, у меня около 60 % портфеля в длинных позициях – этот процент может меняться в большую или меньшую сторону в зависимости от того, насколько дешевым или дорогим в целом я оцениваю рынок, – а оставшуюся часть портфеля я использую для краткосрочных сделок и случайных долгосрочных коротких позиций по акциям биотехнологических компаний. Если использовать аналогию с типичным портфелем с соотношением 60/40 между длинными позициями по акциям и длинными позициями по облигациям, где последние используются для диверсификации, то в моем портфеле диверсификацию обеспечивают краткосрочные сделки.

– Какой процент вашей краткосрочной торговли приходится на короткие позиции?

– Около 70 %.

– Как вы выбираете акции для открытия длинной позиции в вашем портфеле?

– Мои длинные ордера можно разделить на две части: ордера по акциям компаний с большой капитализацией, которые я покупаю, когда их цены неоправданно занижены вследствие хаотичных продаж, и ордера по акциям компаний с малой капитализацией и высокими темпами роста дохода.

– Можете ли вы привести мне пример недооцененных акций компании с большой капитализацией?

– В настоящее время я удерживаю позицию по акциям компании Bayer, которая чуть больше года назад приобрела компанию Monsanto. Вскоре после ее выкупа Monsanto подверглась масштабному судебному процессу из-за утверждений, будто их гербицид вызывает рак. Акции этой компании торгуются на 40–50 % от среднего исторического оценочного уровня. Вы могли бы возразить, что рынок так оценивает потенциальные юридические обязательства в размере €30–40 млрд, но, на мой взгляд, это нонсенс. Еще ни один спор не был урегулирован на сумму более €10 млрд, кроме случая с табаком. Я ожидаю, что данный спор с Monsanto будет урегулирован приблизительно в размере €5–10 млрд.

– Как вы выбираете холдинги с малой капитализацией?

– Обычно я ищу компании, которые демонстрируют очень быстрый рост, минимум на 20–30 % в год, – но еще не достигли больших масштабов. Таким образом, эти компании в данный момент, вероятно, являются убыточными, но если они будут работать правильно, у них будет разумный чистый доход на акцию в течение двух или трех лет и перспектива удвоения или утроения цены акций за этот период. Мне нравятся такие быстрорастущие акции, потому что когда они достигают своих целей и начинают приносить прибыль, появляется катализатор, который поднимет цену их акций.

– Каков ваш процесс управления рисками?

– В период рецессии рынок обычно падает на 20–30 %. Если предположить, что мой портфель, 60 % которого основаны на длинных позициях, не покажет лучшей производительности, чем рынок, то его потери составят примерно 12–18 %. Я бы ожидал, что моя краткосрочная торговля и короткие позиции покроют этот убыток.

– Итак, ключевым элементом вашего управления рисками является построение портфеля. Как насчет управления рисками по отдельным позициям?

– На коротких позициях-катализаторах, когда я ищу компанию, которая потерпит неудачу в предстоящем исследовании, я могу рискнуть 1–2 %. В настоящий момент я рискую бóльшим процентом в одной сделке, потому что с начала года мой счет вырос более чем на 20 %. В типичной краткосрочной сделке, такой как сделка по акциям компании Beyond Meat, я рискую 30 базисными пунктами.

– Какая сделка была для вас самой болезненной?

– Это случилось в 2012 году, в начале моей карьеры, когда у меня не было нынешнего механизма управления рисками. Речь идет о технологической компании Broad Vision (BVSN), чьи акции выросли в четыре раза всего за месяц. Даже ее руководство говорило, что не знает, почему так вышло. Хотя это была реальная компания, цена ее акций двигалась аналогично акциям из категории «накачки и сброса», и я торговал ею таким же образом. Акция выросла с $8 до более чем $30 всего за один месяц, и я открыл короткую позицию по ней сразу же после ее первого понижения. Но, в отличие от акций «накачки и сброса», которые продолжают снижаться после пробоя их восходящего тренда, эта акция резко развернулась обратно в сторону роста. За несколько дней она почти удвоилась в цене, что привело к потере примерно 10 % стоимости моего портфеля. Я не мог больше удерживать ее и закрыл позицию.

– Что в итоге случилось с этой акцией?

– Она поднялась до $56, но потом все-таки обвалилась до $8.

– Были ли у вас когда-нибудь крупные убытки в одной сделке?

– У меня никогда не было других существенных убытков в торговой части портфеля. Мои крупные убытки всегда исходили из длинных позиций.

– Похоже, это связано с тем, что у ваших длинных инвестиционных позиций нет стоп-ордеров, поскольку вы рассчитываете на торговую часть своего портфеля, которая ориентирована на короткие позиции для хеджирования длинных позиций.

– Верно.

– Были ситуации, когда у вас была длинная позиция со значительным убытком и вы решили ее удерживать, понимая, что ошиблись в сделке?

– В 2014 году мой счет вырос на 35 % за год, до конца года оставался всего один месяц, и мне показалось, что я заслужил право увеличить риск [он смеется, воспоминая об этом]. К моему сожалению, следующая возникшая на рынке торговая идея была вызвана падением цен в нефтегазовом секторе, который в то время полностью загибался. Я начал покупать – сейчас это выглядит очень глупо – российские акции и акции компаний с ограниченной ответственностью, владеющих газораспределительной сетью. Их акции упали на 70 %, и я подумал, что они уже не упадут ниже, но они продолжали падать.

– И они были частью вашего портфеля по длинным позициям, так что в них не было стопов.

– Совершенно верно.

– В какой момент вы решили выйти, осознав, что ошиблись?

– Я вышел через две недели, когда эти акции упали на 7 %. Если бы я оставался в этих позициях еще пару недель, я бы ушел с небольшой потерей. Но у меня не было никаких оснований оставаться.

– Было ли это потому, что эти акции находились за рамками компаний вашей привычной сферы?

– Совершенно верно. У меня не было никакого опыта в отношении торговли ими. Это был просто безрассудный импульс. Вместо того чтобы ждать хорошего сетапа вроде возможности короткой позиции по акциям биотехнологических компаний, я бездумно покупал акции, о которых ничего не знал, кроме того, что они сильно упали в цене.

– Это единственный случай, когда вы так уклонились от своего подхода?

– Да, с тех пор я развил в себе дисциплину и придерживался своих видов сделок.

– Что вы знаете сейчас из того, что пригодилось бы вам в начале карьеры?

– Лучше быть недостаточно уверенным, нежели слишком уверенным. Когда я был трейдером-новичком, то после анализа думал, что знаю больше всех остальных. Теперь я поступаю ровно наоборот: считаю, что я знаю мало, и торгую в соответствии с этой установкой. В лучшем случае мой успех составит 50–70 %. Поэтому я всегда ищу причины, по которым мне не стоит удерживать позицию, если она не срабатывает.

– Предпринимаете ли вы какие-то иные действия, находясь в фазе убытка?

– Я по-прежнему продолжаю торговать, но уменьшаю риск в сделке. Если обычно при хорошем сетапе я беру на себя риск в 1 %, то, будучи в просадке, я сокращаю его до 30 базисных пунктов.

– Какие советы вы бы дали тому, кто хочет стать трейдером?

Нужно быть усидчивым. Уясните себе одну вещь: путь к развитию преимущества является долгим.

Вам необходимо ясно понимать свои преимущества и разработать торговый процесс с их учетом.

Вы должны уметь учиться на своих ошибках. Анализируйте каждую, пока не вынесете из нее какой-либо урок, и включите новое понимание в торговый процесс.

Вы должны любить трейдинг, чтобы успешно пережить трудные времена.

* * *

Ключевым компонентом стратегии Кина по снижению рисков являются, как ни парадоксально, те сделки, которые кажутся очень рискованными, – например, короткие позиции по акциям биотехнологических компаний, удерживаемые во время публикации результатов клинических исследований, и короткие позиции, реализуемые после ночных ценовых гэпов, вызванных новостными объявлениями со стороны компаний.

Надлежащее управление рисками включает два уровня: уровень отдельных сделок (ограничение убытков по любой отдельно взятой сделке) и уровень портфеля. Уровень портфеля тоже состоит из двух компонентов. Во-первых, аналогично правилам управления рисками в отдельных сделках существуют правила, ограничивающие убытки для портфеля в целом. Такие правила могут включать в себя снижение уровня риска по мере увеличения просадки или определение того процента убытков, при котором торговля прекращается. Второй элемент управления рисками на уровне портфеля относится к его составу. Позиции с высокой степенью корреляции максимально ограничивают. В идеале портфель должен включать позиции, которые не имеют корреляции, а еще лучше – имеют обратную корреляцию друг с другом.

В основе торговой философии Кина лежит концепция построения портфеля из некоррелированных и обратно коррелированных позиций. Любой портфель акций, по которым открываются только длинные позиции, сталкивается с проблемой их тесной корреляции. Бóльшая часть инвестиционного портфеля Кина состоит из акций, по которым открываются длинные позиции (в среднем примерно 60 %, хотя этот уровень зависит от проводимой Кином оценки преобладающего соотношения потенциальной доходности к риску на фондовом рынке в целом). Кин решает проблему длинных позиций по акциям инвестиционного портфеля (по своей сути имеющих тесную корреляцию) торговой стратегией, которая в конечном итоге обратно коррелирует с длинными позициями по акциям.

Торговая часть его портфеля состоит в основном из очень краткосрочных сделок и (в меньшей степени) из долгосрочных коротких позиций в секторе биотехнологических компаний. Обратная корреляция возникает оттого, что почти три четверти краткосрочных сделок, а также долгосрочных позиций по акциям биотехнологических компаний являются короткими. Даже длинные позиции в торговой части портфеля не коррелируют с длинными инвестициями в акции, потому что являются сделками, которые Кин удерживает в течение буквально нескольких дней и которые связаны с событиями, характерными лишь для данной компании. С помощью комбинации этих обратно-коррелирующих сегментов Кин может получить долгосрочное повышение стоимости акций без типичного риска просадки в длинных позициях по акциям инвестиционного портфеля на «медвежьих» рынках.

Уникальный метод Кина для хеджирования длинных позиций по акциям инвестиционного портфеля, который в значительной степени опирается на короткую продажу акций биотехнологических компаний, нельзя рекомендовать большинству трейдеров. Однако здесь интересен не конкретный метод, используемый Кином, а сама концепция поиска нескоррелированных и обратно коррелирующих позиций. Трейдерам необходимо не только думать о своих сделках, но и обращать внимание на то, как эти сделки сочетаются в их портфеле.

Кин применяет управление рисками также на уровне отдельных сделок – эта практика особенно важна для коротких позиций, которые теоретически несут неограниченный риск. Кин осознал важность ограничения риска для отдельных сделок уже в начале своей карьеры, когда он закрыл позицию по акции, находящейся в параболическом восходящем движении, не имея плана действий на случай ошибки. Цена акции практически удвоилась за считаные дни, что привело к 10 %-ной просадке его портфеля. Это была худшая сделка Кина за всю его торговую карьеру, но зато он никогда больше не повторял такой ошибки. После этого случая Кин взял за правило ограничивать риск в сделках по акциям биотехнологических компаний (в своей области знаний) до 1 % и буквально до 30 базисных пунктов в сделках по акциям компаний, не связанных с биотехнологиями. Более того, несмотря на то что Кин не использует защитных стопов для своих длинных позиций, он открывает длинные позиции только по компаниям с высоким уровнем капитализации и только после значительной коррекции, что ограничивает возможности дальнейшей просадки этих позиций.

Обычно Кин строго выбирает только те сделки, которые соответствуют одной из его стратегий. Однако в конце 2014 года Кин позволил себе нарушить дисциплину. За год он увеличил свой счет на 35 %, а до конца года оставался всего один месяц. Он чувствовал, что заслужил право пойти на больший риск, учитывая его подушку прибыли. Сделка, которую он совершил, – покупка группы акций энергетических компаний, подешевевших при резком падении данного сектора, – не имела ничего общего с его стандартной методологией. В течение двух недель он потерял 7 % своей годовой прибыли. Трейдеры часто проявляют небрежность, когда их дела идут очень хорошо. Остерегайтесь, чтобы период плодотворной работы не вскружил вам голову.

Фундаментальные новости, которые приводят к неожиданному поведению цены, часто являются важным предупреждающим сигналом. Движение акций JD.com после публикации новости о сделке с Google – первоначальное восходящее движение, за которым последовало резкое падение цены, – прекрасный пример подобной ситуации.

11. Павел Крейчи:

Бывший посыльный, победивший профессионалов

Кто такой Павел Крейчи? (Приношу свои извинения Айн Рэнд.) Вот о чем я думал, когда видел, как счет под этим именем постоянно появляется в десятке, а то и в пятерке лучших трейдеров на FundSeeder.com. Это веб-сайт, который предоставляет трейдерам бесплатную аналитику производительности и возможность вести учет своих результатов после привязки своих брокерских счетов к этой платформе. (Полное раскрытие информации: как партнер-учредитель я имею финансовую заинтересованность в FundSeeder.)

Кривая капитала Крейчи показывала стабильный восходящий тренд практически каждого квартала. Рост его прибыли был аналогичен результатам Мэдоффа, за исключением того, что в случае с Крейчи я знал, что данные цифры были реальными, потому что счет Крейчи был верифицирован. (Поскольку счет был привязан, его доходы публиковались напрямую известной брокерской фирмой.) Наконец я позвонил Крейчи, чтобы узнать историю его невероятной производительности. И вот что я обнаружил.

Крейчи живет в Чехии. После окончания средней школы он год отслужил в армии, а затем десять лет проработал посыльным в Праге. В период своей работы Крейчи открыл ресторан, продолжая при этом работать посыльным, потому что ему были нужны деньги. В течение этого времени он работал по 14 часов в день, совмещая свою работу и бизнес. Через десять месяцев его ресторан обанкротился. «Я не умел управлять персоналом», – объясняет Крейчи свое неудачное предприятие.

Еще работая посыльным, Крейчи открыл счет на фондовом рынке на $20 000, надеясь сделать карьеру трейдера. Его первое знакомство с трейдингом тоже было неудачным. Потеряв 80 % стартовой доли капитала за шесть месяцев, он в конце 2005 года закрыл свой счет. Следующие шесть месяцев Крейчи потратил на исследование и разработку методологии. К середине 2006 года он решил, что кое-что понял. Крейчи одолжил часть денег у своего брата и открыл еще один биржевой счет на $27 000. За год с небольшим он увеличил свой счет более чем вдвое и почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы бросить работу посыльного.

На сегодняшний день Крейчи является трейдером с 14-летним опытом, торгующим на фондовом рынке только на длинных позициях. Результаты его производительности превосходят результаты 99 % профессиональных менеджеров, торгующих таким же образом. Держу пари, что в последнем предложении более точной цифрой было бы 99,9 %, но у меня нет данных, чтобы это подтвердить.

В течение первых двух с половиной лет после возобновления торговли (с середины 2006 по 2008 год) Крейчи достиг среднегодовой совокупной доходности в 48 %. Еще более впечатляет то, что за 2008 год, когда индекс S&P 500 упал на 37 %, он вышел в прибыль на 13 %! К сожалению, за эти ранние годы его карьеры по Крейчи были доступны только годовые отчеты, поэтому я не смог включить их в расчет показателей отношения доходности к риску.

В последующие 11,5 лет средняя годовая совокупная доходность Крейчи составляла 35,0 % (по сравнению с 13,6 % для S&P 500), а максимальная просадка – всего 13,2 % на основе дневных данных (7,0 % на основе месячных данных). У него великолепное отношение доходности к риску: скорректированный коэффициент Сортино – 3,6, месячное отношение прибыли к убыткам – 6,7, а дневное – 0,81. Эти показатели в три – семь раз превышают соответствующие уровни S&P 500. Превосходство Крейчи по сравнению с S&P 500 было бы значительно больше, если бы в расчеты можно было включить его предыдущие годы. Наконец, показатели Крейчи поразительно стабильны – положительная доходность у него наблюдается почти в каждом квартале (93 %).

У Крейчи самый маленький счет из всех трейдеров, которых я называю мастерами рынка. Обычно он составляет от $50 000 до $80 000. Однако Крейчи торгует только акциями с очень большим объемом, поэтому его методологию легко применить и к гораздо бóльшему объему портфеля. Почему же у него такой маленький размер счета при той ликвидности акций, которыми он торгует, и при его исключительной производительности? Ответ прост: Крейчи использует всю свою торговую прибыль для оплаты расходов на проживание. Таким образом, хотя его доходность неизменно остается превосходной, ему так и не удалось увеличить размер своего счета.

Интервью у Крейчи я взял во время пандемии 2020 года, что исключало возможность личной встречи. Мы поговорили через Zoom.

Как сумел Крейчи достичь столь невероятного успеха, торгуя только на длинных позициях? Это стало главной темой нашего интервью.

* * *

– С окончанием школы ваше образование закончилось. Были ли у вас мысли о поступлении в университет?

– Я не очень хорошо учился. Сейчас это звучит забавно, но помню, как мой учитель экономики в старшей школе сказал мне: «Павел, ты никогда не сможешь работать в экономике». По экономике у меня было 3 балла (по пятибалльной системе оценок, где 1 было лучшим баллом, а 5 – худшим). По математике мои дела шли еще хуже: у меня было 4 балла. Я понимал, что в университете я не протяну и дня. Но я думаю, что в трейдинге образование не столь важно – гораздо важнее страсть к обучению.

– Что вдохновило вас начать торговать?

– Работая в отеле, я видел, как многие бизнесмены читают журнал Wall Street или Financial Times. «Какая отличная работа, – думал я, – просто посидеть, почитать газету и сделать несколько звонков». Мне казалось, что торговля с целью заработка на жизнь – это прекрасная возможность. Конечно, опыта у меня не было, и я ничего не знал о трейдинге. В 2005 году я открыл биржевой счет, чтобы начать торговать.

– Вы торговали на акциях США?

– С начала и до конца.

– Какую литературу вы читали, чтобы получить знания о рынках и трейдинге?

– Я читал местные книги по техническому анализу. Прочел и вашу книгу «Маги рынка», переведенную на чешский язык.

– Каким был ваш торговый подход, когда вы начинали торговать?

– У меня вообще не было подхода. Если акции выглядели так, словно они растут в цене, я их покупал. Моей главной проблемой было отстутствие стопов.

– Насколько большим был ваш счет?

– $20 000.

– Что случилось с этим счетом?

– Я потерял половину денег и перестал торговать. Я плохо торговал, но еще большей проблемой было то, что я использовал местного брокера и платил ему разовое комиссионное вознаграждение в $10 за 100 акций. Если вы платите подобную комиссию, невозможно заработать на внутридневной торговле.

– Как надолго вы переставали торговать?

– Я не торговал чуть больше полугода. Я скопил немного денег, чтобы пополнить счет, и занял еще $5000 у брата, чтобы иметь достаточно средств для открытия как минимум трех внутридневных сделок в день.

– Разрабатывали ли вы тем временем свою методологию?

– Да. Это был метод, похожий на тот, что я использую сегодня. Самая большая разница заключалась в том, что в то время я не обращал внимания на объем или ликвидность акций, которыми торговал.

– Продолжали ли вы работать посыльным в это время?

– Да. Прежде чем уйти с работы в конце 2007 года, я подождал, пока у меня будет один полный год прибыльной торговли.

– То есть с тех пор вы живете на свою прибыль от трейдинга?

– Да, и сначала я еще немного заработал на спортивных ставках. Некоторых букмекеров совсем несложно обыграть, но когда они это видят, то выгоняют вас.

– На какие виды спорта вы делали ставку?

– На любые. Вид спорта не имел никакого значения.

– Какой у вас был метод ставок?

– Он назывался «верная ставка», это разновидность арбитража.

– Поскольку букмекеры берут долю, как вам удавалось организовать арбитраж?

– Вы делаете ставку в обе стороны. Возьмем, например матч между Германией и Англией. Я бы одновременно делал ставки на Германию с английскими букмекерами и на Англию с немецкими букмекерами.

– Вы хотите сказать, что в разных странах шансы будут разными, в зависимости от того, кто был фаворитом?

– Да. Большинство людей делают ставки на свою национальную команду, так что букмекеры должны корректировать свои коэффициенты незадолго до матча, уменьшая выигрыш для национальной команды и увеличивая выигрыш для иностранной. Существует короткий временной интервал, когда может произойти арбитраж, – обычно это всего несколько секунд. Вы должны быстро поймать его. Прибыль по ставкам была очень маленькой, но проиграть там нельзя. Я делал это около полутора лет, пока они не перестали принимать мои ставки и не закрыли мой счет.

– Как долго вы разрабатывали свою торговую методологию?

– Чуть больше года. В то время я все еще работал полный рабочий день. Я тратил по 16 часов в день, работая, изучая акции и торгуя одновременно.

– Пробовали ли вы применять подходы, от которых вы ранее отказались?

– В самом начале я много чего перепробовал, включая долгосрочную торговлю, но обнаружил, что мне просто не свойственно удерживать сделки.

– Какой же подход сработал в вашем случае?

– Я искал акции, цена на которые сильно менялась в течение одного дня. Я просмотрел графики акций до 1997 года и заметил, что многие акции четыре раза в году демонстрировали необычно сильное внутридневное движение. Сначала мне было просто интересно, почему это происходило. Затем я узнал, что эти колебания были вызваны публикациями отчетов о доходах. И я обнаружил сходство в динамике цен на следующий день после публикации тех отчетов, которые у меня сохранились к тому моменту, то есть по состоянию на 1997 год.

– Поскольку вы торгуете только на данных, полученных из отчетов о доходах, то можно предположить, что бóльшая часть ваших сделок происходит в течение малого числа торговых дней.

– Да, большинство моих сделок происходит примерно в течение месячного периода каждого квартала, когда публикуется большинство отчетов о доходах. Впрочем, некоторые отчеты публикуются вне этих периодов. Поэтому мой год разбивается на три части: четыре месяца, в течение которых я совершаю бóльшую часть своих сделок, три месяца более легкой торговли и пять месяцев, когда я занимаюсь исследованиями.

– Какие исследования вы проводите?

– Я просматриваю свои предыдущие сделки, чтобы понять, как можно было поступить лучше. Например, я пытаюсь ответить на вопрос, что случилось бы, если бы я удерживал сделку дольше.

– Вы делаете анализ вручную?

– Да, я делаю это вручную. Я бы сказал, что моя работа состоит из 95 % аналитики и 5 % торговли. Я в принципе торгую нечасто. Прежде чем открывать сделку, я должен увидеть возможность с высоким процентом успеха.

– Как велика совокупность акций, движение которых вы отслеживаете?

– Примерно 200–300.

– Есть ли между этими акциями что-то общее?

– Все они с очень высоким дневным объемом. В дни после выхода отчета о доходах, то есть в тот день, когда я торгую, средний объем составляет от 5 до 10 млн акций.

– Раз ваш торговый объем минимален, а ликвидность не представляет проблемы, то почему большой объем для вас так важен?

– Много лет назад я надеялся, что смогу однажды торговать на гораздо более крупном счете. Поэтому я переключился с торговли на любых акциях на акции с высокой ликвидностью.

– Вы полагали, что добьетесь успеха и сможете привлечь активы для управления, продолжая использовать ту же методологию?

– Именно.

– Открываете ли вы как длинные, так и короткие позиции после выхода отчетов о доходах?

– Нет, я только покупаю. Я никогда не открываю коротких позиций.

– Какой процент сделок вы совершаете после «бычьих» отчетов о доходах по сравнению с «медвежьими» отчетами?

– Я бы сказал, что 80 % моих сделок и 90 % моей прибыли приходятся на акции с восходящим трендом и «бычьими» отчетами.

– Открываете ли вы длинные позиции по акции с «бычьим» отчетом и одновременным нисходящим трендом?

– Да, но такие сделки происходят нечасто. Я могу купить акцию в нисходящем тренде, если она находится в преобладающем сильном секторе, потому что в этом случае тренд конкретной акции менее важен.

– Предполагаю, что причиной покупки после «бычьего» отчета о прибылях является то, что рынки не полностью учитывают данные отчета на открытии, и если вы правильно рассчитаете время входа, то у вас все еще есть возможность получить прибыль. Но каким будет само основание для покупки после «медвежьего» отчета?

– Некоторые акции, которые находятся в нисходящем тренде и имеют большой короткий интерес, могут быть настолько перепроданы, что проявят положительную реакцию, даже если отчет о прибылях окажется «медвежьим».

– Существуют четыре комбинации последствий отчета и тренда акций: восходящий тренд акций, «бычий» отчет; восходящий тренд акций, «медвежий» отчет; нисходящий тренд акций, «бычий» отчет; исходящий тренд акций, «медвежий» отчет. Вы говорите, что 90 % вашей прибыли поступает из 1-й категории. Зачем вам тогда вообще нужны сделки в трех других категориях?

– Сделки 1-й категории имеют самое высокое соотношение доходности к риску. Проблема, однако, в том, что среди акций, которые я отслеживаю, не всегда можно найти достаточное количество сделок, в которых и акции находятся в восходящем тренде, и вышел «бычий» отчет. Таким образом, необходимо дополнить сделки категории 1 менее частыми сделками из трех других категорий.

– На что вы обращаете внимание при принятии решения о совершении сделки с акциями после выхода отчета о доходах?

– У меня есть графики ценового движения после выхода отчетов о доходах за 15 лет по всем акциям, на которых я торгую. Я смотрю, как акции вели себя после получения прибыли, когда они были в восходящем тренде, по сравнению с теми ситуациями, когда они были в боковом или нисходящем трендах. Лучшими сделками являются те, когда рынок в целом движется вниз, а акции находятся в восходящем тренде и имеют «бычий» отчет. Именно тогда вы можете увидеть независимую силу акций, а не просто отражение в них растущего рынка.

– Ищете ли вы другие ценовые паттерны?

– Да. Наилучшие ситуации – это когда акция находится в восходящем тренде и перед публикацией отчета о доходах происходит откат, потому что люди беспокоятся о том, что появится в отчете. Если после этого отчет окажется «бычьим», то люди, вышедшие из рынка до его публикации, сразу же станут покупать, сильно сдвигая рынок вверх.

– Есть ли какой-то другой паттерн, который делает акцию хорошим кандидатом на покупку после выхода отчета о доходах?

– Да, например, если последний отчет о доходах был «медвежьим», то перед выходом очередного отчета будет закрываться множество длинных позиций, потому что люди будут обеспокоены повторением ситуации. Если же отчет о доходах окажется «бычьим», многие из тех, кто закрыл свои длинные позиции, откроют их снова.

Возможна еще одна причина того, что предыдущий «медвежий» отчет о доходах в сочетании с восходящим трендом акций является «бычьим» индикатором. Это бывает, когда акции смогли возобновить восходящий тренд после предыдущего «медвежьего» отчета о доходах. Способность акций игнорировать «медвежьи» новости сама по себе является «бычьим» индикатором.

– Есть ли другие факторы, на которые вы обращаете внимание для совершения сделки после выхода отчета о доходах?

– Я обращаю внимание на то, в какой мере отчеты превзошли расчетные ожидания, насколько большим является интерес в открытии короткой позиции, каков объем перед открытием сессии и каково ценовое движение в этот момент.

– Решение об открытии сделки зависит от того, имеет ли акция некий минимальный процент отклика в цене на отчет о доходах?

– Совершенно верно.

– Вы торгуете на всех акциях одинаково или есть различия в торговле на разных акциях?

– Я использую один и тот же вид анализа для всех акций. Кроме того, в каждой совершаемой мною сделке я буду размещать защитный стоп.

– Какую величину риска вы используете в каждой конкретной сделке?

– Я буду размещать свой стоп примерно на 4–5 % ниже цены входа.

– Размещаете ли вы стоп-ордер одновременно с размещением ордера на покупку?

– Я размещу стоп-ордер через одну секунду после входа в сделку.

– Открываете ли вы сделку перед открытием сессии после выхода отчета о доходах или ждете официального открытия сессии?

– Жду открытия сессии. Но еще важнее для меня ценовое движение акции перед открытием рынка. Я также обращаю пристальное внимание на комментарии и пересмотр целей со стороны аналитиков. Я веду записи касательно всего, что говорили аналитики в прошлом о тех или иных акциях. Каковы были их прошлые ценовые ориентиры и что они говорят сейчас по сравнению с тем, что они говорили три года назад? Как реагировали акции на повышение и понижение рейтингов аналитиков в прошлом? Говорят, что аналитики всегда неправы. В целом это, возможно, и так, однако на следующий день после отчета о доходах некоторые из их оценок могут оказать решающее воздействие на движение рыночной цены.

– Вы входите на открытии сессии?

– Я обычно вхожу через несколько минут, максимум через полчаса после открытия. Я всегда размещаю ордера в течение первого получаса, когда на рынке наибольший объем.

– Почему вы ждете открытия сессии, а не входите в рынок перед открытием?

– Потому что перед открытием и сразу после открытия сессии спреды (разница между ценами спроса и предложения) зачастую слишком широкие, и вы можете получить очень плохое исполнение. Кроме того, мне нужно подождать, пока рынок успокоится, прежде чем я смогу разместить свой стоп. Если я покупаю акцию и размещаю по ней стоп-ордер в первые несколько минут торговли, есть значительная опасность, что стоп сработает, даже если сделка будет правильной.

– Выжидаете ли вы отката, чтобы войти, или входите вскоре после открытия?

– Это зависит от исторического паттерна конкретной акции. Некоторые акции имеют тенденцию к откату после открытия, в то время как другие скорее будут двигаться прямо вверх. Например, в ситуации, которую мы обсуждали ранее, – акции, по которым предыдущий отчет о доходах был «медвежьим», – я обычно покупаю почти сразу после открытия, потому что я предполагаю, что акция начнет двигаться немедленно.

– Как вы решаете, где выходить из рынка?

– Это зависит от ценового движения. Иногда в начале дня будет происходить огромный скачок цены, особенно для акций с большим интересом в сторону продаж, и тогда я сразу буду фиксировать прибыль. Но если выраженного ценового отклика не будет, то, чтобы выйти, я подожду цены закрытия.

– Какие сделки оказались для вас болезненными?

– Когда я только начинал, была одна сделка, в которой я потерял 30 % своего капитала. Я купил акцию – даже не помню названия ее компании. Сначала она пошла вверх, а потом пошла вниз. Я продолжал думать, что она снова поднимется, но этого не произошло. И стопа в той сделке у меня не было.

– Как долго вы удерживали эту сделку?

– Я держал эту сделку в течение многих недель. Это была моя самая большая ошибка. После этого я никогда не оставлял сделки открытыми на ночь.

– И тогда вы начали использовать стопы в каждой сделке?

– Да. Если бы я не использовал стопы, процент прибыльных сделок был бы выше, но мои доходы, вероятно, остались бы такими же, а вот просадки стали бы намного больше.

– Каков процент ваших прибыльных сделок?

– Около 65 %. Моя средняя прибыль примерно в полтора раза превышает средний убыток.

– Помимо отсутствия стоп-ордера, какие еще торговые ошибки вы совершали?

– Я бы сказал, что моей самой большой ошибкой была недостаточно агрессивная торговля. С помощью своего метода я мог бы зарабатывать больше денег, если бы не был настолько не расположен к риску. Если у меня будет просадка 15 % или 20 %, я прекращу торговать. Три убыточные сделки подряд для меня тоже будут очень болезненными.

– Грубо говоря, все, что вы ежегодно зарабатываете, вы снимаете, и ваш торговый счет так и остается на одном и том же уровне.

– Все деньги, которые я зарабатываю в трейдинге, я трачу на свои расходы на проживание. Прискорбно видеть, что размер моего счета таков же, что и десять лет назад. Но это жизнь.

– Что бы произошло, если бы у вас случился год без прибыли?

– Если бы я не заработал денег в течение одного года, я бы еще мог выжить. Но если бы я не заработал денег в течение двух лет, мне пришлось бы уйти из трейдинга. Это был бы конец моей торговой карьеры.

– Довольны ли вы своей жизнью трейдера?

– Вполне. Я предпочитаю жить сам по себе и не чувствую себя комфортно в больших компаниях. Я с удовольствием рыбачу, гуляю в лесу, работаю в саду и торгую. Все это я могу делать в одиночку. Я знаю, что я всего лишь обычной человек со средним образованием. Много лет назад, когда я искал, чем бы заняться, я уже знал, что хочу найти место, где успех или неудача будут зависеть только от меня самого, а не от моих коллег, моего начальника или кого-либо еще. Если я зарабатываю деньги – это прекрасно; если я теряю деньги – это моя ошибка. В этом смысле трейдинг прекрасен. Вы не найдете много других занятий, где успех или неудача зависят только от вас.

– Почему вы считаете, что ваша карьера трейдера является успешной?

– Я и не уверен, так ли это, но любой успех, который у меня есть, связан с тем, что я ненавижу проигрывать. Я очень много работаю после проигрыша, я попросту не могу сосредоточиться ни на чем другом, кроме того, как улучшить свои результаты. Таким образом, убыточные периоды скорее полезны для моей будущей торговли.

* * *

Самое важное в данном интервью, вероятно, заключается в том, что достичь успеха в трейдинге реально. Учитывая колоссальный рост доли количественного трейдинга за последние два десятилетия, многие индивидуальные трейдеры и инвесторы задаются вопросом, могут ли они и теперь стать успешными. Ведь вполне разумно спросить, как индивидуальный трейдер может конкурировать с управленческими фирмами, в которых работает множество людей с докторской степенью.

Верно то, что большинство одиночек не добьется на рынке успеха в том смысле, что они не превзойдут эталоны, задаваемые инвестициями в пассивные фондовые индексы, – и, судя по этому показателю, большинство профессиональных менеджеров тоже не добьется успеха. Тем не менее пример Крейчи демонстрирует, что индивидуальный трейдер по-прежнему может достичь превосходных результатов. У Крейчи не было никакого образования, кроме средней школы, у него не было никаких наставников и даже минимальных средств. Тем не менее он разработал методологию, которая достигла производительности, намного превосходящей таковую у более 99 % управляющих активами и хедж-фондов, деятельность которых основывается на открытии только длинных позиций. Уже 14 лет он обеспечивает себя только прибылью от трейдинга.

Крейчи выбрал трейдинг в качестве карьерного пути, потому что искал дело, в котором он сам будет нести ответственность за свой успех или неудачу. Ключевым словом здесь является «ответственность». Успешные трейдеры понимают, что они отвечают сами за свои результаты. Если они теряют деньги, то дадут вам одно из двух объяснений: либо они следовали своей методологии и убыточная сделка попадает в неизбежный процент убыточных сделок, либо они допустили ошибку, которую полностью признают. В отличие от них, убыточные трейдеры всегда будут искать оправдание своим убыткам: чей-то дурной совет, «неправильный» рынок, вмешательство высокочастотных сделок и т. д. Готов поспорить, что президент Трамп был бы ужасным трейдером, потому что он и в политике никогда не берет на себя ответственность ни за какие ошибки или неудачи.

В случае с Крейчи мы видим еще один пример трейдера, который в конечном итоге добился успеха, потому что нашел методологию, соответствующую его личности. Ему было некомфортно оставлять позиции на ночь. «Мне просто не свойственно удерживать сделки», – так говорит он. Сосредоточившись на торговле акциями только на следующий день после выхода отчета о доходах, Крейчи смог разработать стратегию, которая может приносить значительную прибыль во внутридневных сделках с приемлемым уровнем риска. Урок в том, что для успеха на рынках вы должны найти методологию, торговать с помощью которой вам будет комфортно. Если в вашем подходе присутствует что-то смущающее вас, от этого следует избавиться.

Одной из характерных черт большинства трейдеров, с которыми я провел интервью, является их всецелая приверженность своей работе. Чтобы создать личную торговую методологию, Крейчи должен был упорно работать по 16 часов в день, уделяя время как своей основной работе, так и исследованию рынка. Несмотря на то что его метод практически не дает торговых возможностей целых пять месяцев в году, он все равно будет заниматься исследованием рынка и в эти месяцы, чтобы оставаться «на волне».

Крейчи объясняет свой долгосрочный успех тем, как он реагирует на периоды неудач. Всякий раз, когда у него образуется просадка, он начинает одержимо повторять исследования и улучшать методологию торговли.

Наконец, исключительно высокое отношение доходности к риску связано у Крейчи и с малым числом совершаемых сделок. Крейчи будет открывать только те сделки, которые он считает высоковероятностными. Множество трейдеров могли бы улучшить свои показатели, просто торгуя реже – пропуская малодоходные сделки и ожидая максимально выгодные.

Несмотря на то что преимущество Крейчи основано на выборе сделки и времени входа и выхода, именно управление рисками позволило его торговле стать особенно эффективной. В управлении рисками Крейчи есть два компонента. Во-первых, его подход позволяет избежать риска удержания позиций ночью. Во-вторых, в каждой своей сделке он устанавливает стоп-лосс. Крейчи полагает, что без стопов процент прибыльных сделок у него стал бы выше, но доходность осталась бы на прежнем уровне, зато просадки оказались бы намного глубже. Поскольку крупные просадки могут легко вынудить Крейчи, живущего только на свою прибыль от торговли, отказаться от трейдинга, управление рисками для него остается крайне важным как в торговой, так и в жизненной стратегии.

Заключение:

Сорок шесть уроков от мастеров рынка

В этой главе кратко излагаются основные уроки трейдинга, тщательно отобранные из всех интервью, проведенных в этой книге. Несмотря на то, что каждый из опрошенных трейдеров имеет индивидуальный подход к рынку, выводы из интервью с ними будут полезны для всех, кто торгует на рынке.

Читатели других книг серии «Маги рынка» обнаружат многочисленные совпадения резюме во всех этих книгах. Ничего удивительного в этом нет, поскольку советы высококвалифицированных трейдеров отражают основные рыночные истины, которые не зависят от методологии или эпохи. И все-таки некоторые выводы из числа приведенных ниже раньше еще не звучали.

1. Не существует единого «истинного» пути

После прочтения этой книги становится совершенно ясно, что на рынках не существует единой формулы успеха. Пути, которыми мастера трейдинга достигли своих исключительных результатов, чрезвычайно разнообразны. Их подходы варьируют от чисто фундаментальных до чисто технических и от комбинирования того и другого до отказа от обоих. Сроки удержания открытых позиций колеблются у разных мастеров от минут до месяцев. Успех в трейдинге сводится не к поиску правильного подхода, а к поиску подхода, правильного именно для вас. Никто не может сказать вам, каким будет ваш подход, – это вы должны выяснить для себя сами.

2. Найдите торговый метод, который будет соответствовать вашей личности

Даже самая лучшая методика будет давать плохие результаты, если она не соответствует вашим убеждениям и некомфортна для вас. Для достижения успеха трейдеры должны найти свой собственный рыночный подход. Вот несколько примеров:

Дхаливал начинал с технических методов. Однако с ними он не чувствовал себя комфортно, потому что не понимал, как они вообще работают, и, следовательно, у него не было никакой уверенности в том, что он готов прибегать к ним всякий раз. Дхаливал добился огромного успеха, когда переключился на использование фундаментальных данных – подход, где он имел гораздо более четкое понимание того, почему цены переходят с одного уровня на другой;

Камилло не привлекал ни фундаментальный, ни технический анализ, вместо этого он придумал метод, названный им «социальный арбитраж», – получение прибыли за счет выявления социальных тенденций, которые способны оказать влияние на цену акции, но скрыты до поры до времени;

Крейчи было некомфортно удерживать позиции по ночам. Он справился с этим, разработав стратегию, которая приносила ему значительную прибыль в дневных сделках на приемлемом уровне риска.

Урок состоит в том, что для успеха на рынках вы должны найти методологию, с помощью которой вам будет комфортно торговать.

3. Возможно, вам придется перепробовать несколько методов, прежде чем вы найдете подходящий лично для вас

Ричард Барг начинал торговать с помощью технического анализа, затем переключился на фундаментальный и обнаружил, что лучше работает комбинация фундаментального анализа с техническим. Паркер дает нам урок гибкости: он радикально изменил свой торговый подход вплоть до того, что переключился с импульсных систем на их полную противоположность – системы возврата к среднему. Не сделай он этого, он не выжил бы, не говоря уже о том, чтобы получать прибыль.

4. Ведите личный торговый журнал

Торговый журнал является одним из самых эффективных инструментов улучшения торговой деятельности. Он одновременно показывает вам, что вы делаете правильно, а что нет. Целый ряд трейдеров из этой книги (Барг, Сейл и Дхаливал) подчеркивали ключевую роль ведения торгового журнала для их самосовершенствования. Помимо регистрации причин сделок и связанных с ними правильных и неправильных решений, журнал может быть полезен для записи эмоциональных наблюдений. Например, Барг ежедневно записывает свои мысли и чувства, чтобы выявлять недостатки своего мышления и отслеживать, как оно меняется с течением времени.

5. Классифицируйте ваши сделки

Классификация сделок по виду полезна для понимания того, что работает, а что нет. Хотя систематические трейдеры могут тестировать определенные виды сделок ретроспективно, дискреционные трейдеры должны учитывать виды сделок и результаты по мере их совершения. Питер Брандт сейчас жалеет о том, что в свое время он не отслеживал результаты по видам сделок. Он подозревает, например, что сделки, которых не было в его еженедельном списке отслеживания, в целом показали плохую результативность, но не может выяснить это наверняка.

6. Знайте свои преимущества

Если трейдер не знает, в чем заключается его преимущество, – значит, он им и не обладает. Знание своих преимуществ имеет решающее значение для определения того, на каких сделках вам следует фокусироваться. Например, с помощью подробного торгового журнала Дхаливал смог понять, что связывает все его крупные прибыльные сделки. Он обнаружил, что они основаны на неожиданных рыночных событиях, гармонируют между краткосрочными и долгосрочными и имеют тенденцию к немедленному срабатыванию. Это и есть понимание преимуществ, которое оказалось важной составляющей выдающихся успехов Дхаливала. «Оставайтесь в рамках своего преимущества, играя в свою, а не в чужую игру», – советует Дхаливал.

7. Учитесь на своих ошибках

Трейдеры совершенствуют торговлю, обучаясь на ошибках. Возможно, главным преимуществом торгового журнала является то, что он значительно облегчает выявление торговых ошибок. Периодический его присмотр напоминает трейдеру о былых просчетах, позволяя свести к минимуму их повторение. Сейл использовал журнал с целью определения своих типичных ошибок после прибыльных периодов. Он заметил, что, получив большую прибыль, он затем постоянно совершал некачественные сделки, фактически саботируя собственно торговлю. Как только он осознал эту проблему, он смог избежать ее повторения.

В свою очередь, Дхаливал выяснил, что испытывал эмоциональную дисгармонию из-за внутреннего конфликта между своими краткосрочными и долгосрочными оценками. Когда у него была долгосрочная сделка и одновременно возможность краткосрочной сделки в противоположном направлении – Дхаливал в конечном итоге не получал прибыли ни по одной из них. Распознав источник этой ошибки, он решил проблему, разделяя конфликтующие сделки. Он оставлял открытой долгосрочную сделку, а затем отдельно совершал краткосрочную.

8. Сила асимметричных стратегий

У большинства трейдеров из этой книги прибыли были гораздо более частыми и намного более крупными, чем убытки. Это стало возможно благодаря использованию асимметричной торговой стратегии. «Королем асимметрии» можно назвать Амрита Сейла: за торговую карьеру у него было 34 дня с доходностью более 15 % (из которых три дня имели доходность более 100 %), и только в один день он имел убыток, исчисляющийся двузначным числом, и то в основном из-за компьютерного сбоя. Сейл долго выжидает сделки, связанные с событиями, в которых он ожидает немедленного и значительного ценового движения, но он быстро выходит из сделки, если ожидаемая реакция не последует. Среднее значение прибыли по таким сделкам намного превышает среднее значение убытка.

Нейманн ищет торговых возможностей, которые могут стать «десятью бэггерами» Питера Линча, то есть привести к десятикратному увеличению цен. Для открытия сделки он использует пробои трендовых линий, но, если цена акции не пойдет в нужном направлении, он немедленно закроет сделку.

9. Основополагающая роль управления рисками

Возможно, эти слова уже набили вам оскомину, но, раз практически каждый успешный трейдер подчеркивает важность управления рисками, значит, это необходимо повторять снова и снова. Конечно, управление капиталом не так увлекает, как разработка стратегий открытия сделки, но в трейдинге оно необходимо для выживания, не говоря уже про успех. В интервью мы затронули несколько элементов управления рисками.

Индивидуальный контроль рисков в позиции. Поразительно, как много трейдеров, даже классных, терпят огромные убытки из-за отсутствия защитного стопа. Убыток Дхаливала по сделке, открытой им в ответ на ошибочную новость в FT, был настолько огромен лишь потому, что в той сделке не было стоп-ордера. Самый большой убыток Сейла, вызванный падением Windows в самый ответственный момент, также характеризовался отсутствием защитного стопа. Далее, Кин уже в начале своей карьеры осознал важность ограничения риска, когда он закрыл акцию, находящуюся в параболическом восходящем движении, без плана действий на случай ошибки. В открытой позиции цена акции за считаные дни практически удвоилась, что привело к 10 %-ному снижению его капитала – максимальному убытку за всю карьеру. Во всех трех случаях печальный опыт побудил трейдеров неукоснительно использовать стоп-ордера. Показателен и случай с Шапиро, который после двойного слива счета на более чем полмиллиона долларов никогда больше не открывал сделку без заранее определенного сценария выхода.

Управление рисками на уровне портфеля. Ограничение убытков по отдельным сделкам имеет решающее значение, но этого недостаточно. Трейдерам необходимо беспокоиться и о связях между своими позициями. Если между разными позициями наблюдается тесная корреляция, то портфельный риск может быть неприемлемо высоким, даже если в каждой позиции есть стоп-ордер, потому что разные сделки будут иметь общую убыточную тенденцию. Шапиро решает проблему избытка коррелированных позиций двумя способами: он уменьшает размер отдельных позиций и стремится добавить сделки, имеющие обратную корреляцию по отношению к существующим.

Построение портфеля из позиций, не имеющих корреляции или имеющих обратную корреляцию, лежит и в основе торгового метода Кина. Любой долгосрочный портфель акций обладает тесной корреляцией между большинством позиций, и портфель Кина примерно на 60 % состоит из таких акций. Кин решает проблему, комбинируя эту часть своего портфеля с торговой стратегией, которая имеет обратную корреляцию с длинными позициями по акциям, поскольку большинство этих сделок являются короткими.

Управление рисками на основе капитала. Даже когда управление рисками есть и на уровне отдельной позиции, и на уровне портфеля, просадки капитала все равно могут превышать допустимые уровни. Управление рисками на основе капитала включает либо уменьшение размера позиций, либо полное прекращение торговли, когда просадка капитала достигнет определенных пороговых уровней. Например, если просадка у Дхаливала превысит 5 %, он уменьшает размер своей позиции вдвое, если она превысит 8 %, он снова уменьшит размер позиции вдвое, а если просадка достигнет 15 %, то Дхаливал полностью прекратит торговлю, пока не почувствует себя готовым продолжать.

Можно применять и управление рисками капитала, выраженное в денежном эквиваленте, а не в процентах. Хотя по сути разницы здесь нет, риск, выраженный в денежном эквиваленте, может давать более наглядное представление, особенно когда вы начинаете торговать на новом счете. В этом случае вам следует решить, сколько вы готовы потерять, прежде чем прекратите торговлю. Например, если вы открываете счет на $100 000, то, возможно, вы решите, что готовы рисковать $15 000, прежде чем закроете все позиции. Такой принцип управления рисками имеет смысл по трем причинам:

1. Если вы достигли точки риска, это означает, что все, что вы делаете, не работает. Следовательно, имеет смысл прекратить торговлю и выполнить переоценку методологии.

2. Если вы попали в серию убыточных позиций, то полезно сделать перерыв в торговле и начать все заново, когда почувствуете, что вы готовы и вдохновлены на это.

3. Особенно важно здесь вот что: понимание того, сколько вы готовы потерять, еще до начала торговли, убережет вас от потери всего своего рискового капитала за одну неудачную попытку. Этот подход по сути означает асимметричную стратегию (ее преимущества обсуждались в п. 8): вы можете потерять только ту сумму, которую вы же установили в качестве границы риска, но ваш потенциал роста вы не потеряете.

10. Выбирайте значимые точки для размещения стопов

Дхаливал подчеркивает, что защитные стопы следует размещать на том уровне, который опровергает вашу торговую гипотезу. Не размещайте стоп, исходя из суммы, которую вы готовы потерять. Если значимая точка для стоп-ордера подразумевает слишком большой риск, это означает, что ваша позиция слишком велика. Уменьшите размер своей позиции так, чтобы вы могли разместить стоп-ордер по цене, до которой рынок не должен дойти в рамках вашей торговой идеи, при этом ограничивая подразумеваемый убыток в точке стоп-ордера суммой, которая не выходит за пределы вашего допустимого риска по сделке.

11. Вам не нужно ждать, когда сработает ваш стоп-лосс

Стоп-лосс предназначен для ограничения вашего максимального убытка по сделке до некоторой заранее определенной суммы. Однако, как советует Барг, вам не нужно ждать, пока сработает ваш стоп. Чем дольше сделка имеет открытый убыток, тем серьезнее вы должны рассмотреть вопрос о ее закрытии, даже если она не достигла уровня стоп-лосса. Барг считает, что деньги, сэкономленные на закрытии таких сделок до достижения стоп-лосса, превысят возможную упущенную прибыль по ним.

12. Правило Брандта о закрытии позиций в пятницу

Брандт закрывает любую сделку, показывающую убыток к моменту закрытия сессии в пятницу. Это правило является конкретным примером применения идеи Барга о том, чтобы не ждать, пока сработают стопы по запаздывающим сделкам (см. п. 11). Аргументация Брандта состоит в том, что цена закрытия сессии в пятницу является наиболее важной ценой в течение недели, потому что это цена, по которой все трейдеры, удерживающие позиции, берут на себя риск переноса открытых сделок через выходные. Брандт считает, что открытый убыток по позиции на момент закрытия сессии в пятницу имеет негативные последствия для сделки. Трейдеры могут поэкспериментировать, применяя (или отслеживая) правило Брандта, и понять, превышает ли в их случае сокращение убытков по таким сделкам возможную прибыль.

13. Не спекулируйте на убыточных позициях

Максимальная просадка у Брандта случилась, когда он открыл длинную позицию по сырой нефти в начале Первой войны в Персидском заливе и на следующее утро рынок открылся намного ниже предполагаемого стоп-лосса. Когда я спросил его, можно ли переместить стоп-лосс в такой ситуации, он ответил: «Если вы спекулируете убытком, чтобы получить меньший убыток, то вы лишь получите еще больший убыток». Это подтвердилось и в той сделке, поскольку рынок продолжал падать. Я не сомневаюсь, что предостережение Брандта и в целом является хорошим советом.

14. Успешные трейдеры имеют оригинальную методологию

Хорошая торговля является полной противоположностью необдуманным сделкам. У всех классных трейдеров есть точная методология. Ваши сделки должны опираться на ваши же торговые преимущества (см. п. 6) в сочетании с надлежащим управлением рисками (см. п. 9).

15. Неуклонно придерживайтесь сделок, определяемых вашей методологией

Трейдеры часто совершают сделки, полностью выходящие за рамки их компетенции. Однажды, когда у Кина до конца года оставался всего один месяц, он впал в азарт, купив группу акций компаний энергетического сектора просто потому, что этот сектор резко упал в цене. Сделка не имела ничего общего с его стандартной методологией. Этот импульсивный поступок стоил ему 7 % его капитала. Избегайте соблазна совершать сделки, не связанные с вашей методологией.

16. Совершенствуйте свою методологию, если это необходимо

Рынки меняются, и даже отлично работающую методологию со временем бывает необходимо улучшать. В первые годы карьеры самой эффективной торговой стратегией Дхаливала было быстрое открытие позиций в направлении вышедших новостей и стремление уловить первоначальную реакцию рынка на новости. Однако разработка алгоритмических программ, которые могут выполнять такие сделки быстрее, чем любой человек, в конечном итоге сделала эту стратегию нежизнеспособной. В результате он адаптировал ее к торговле в противоположном направлении – на угасании первоначальной реакции на новости, кроме того, он сосредоточился на глубоких фундаментальных исследованиях и долгосрочных сделках.

Еще одним примером является Брандт. Первоначально его вход в рынок был основан на классических паттернах технического анализа. Однако со временем многие из ранее надежных паттернов перестали быть таковыми. В итоге Брандт сильно сократил количество графических паттернов, которые он использовал как сигналы входа в рынок.

17. Если вам что-то не нравится в вашей торговой методологии, измените это

Барг чувствовал себя неловко из-за своей стратегии выхода, поскольку были случаи, когда он возвращал рынку значительную часть большой открытой прибыли по сделке. Это чувство дискомфорта заставило Барга изменить свою стратегию выхода таким образом, чтобы избежать этой проблемы.

18. Думайте о способе реализации своей торговой идеи

Одной из самых прибыльных сделок Барга была ставка на то, что голосование по Brexit закончится положительно. Очевидной сделкой, которая выиграла бы от неожиданного одобрения референдума по Brexit, была короткая позиция по британскому фунту. Тем не менее этот прямой способ выражения ставки имел недостаток – фунт испытывал сильную волатильность по мере поступления результатов голосования из разных регионов. Прямая сделка по продаже британского фунта имела большой риск закрыться с существенным убытком в случае несвоевременного ее открытия.

Барг пришел к выводу, что если голосование по Brexit закончится положительно, то в психологии рынка произойдет сдвиг в сторону открытия безрисковых сделок, таких как длинные позиции по казначейским облигациям США. Преимущество длинной позиции по казначейским облигациям США перед короткой позицией по британскому фунту состояло в том, что казначейские облигации были гораздо менее волатильными, и, следовательно, в этой сделке с меньшей вероятностью сработал бы случайный стоп-лосс, если бы она оказалась правильной, и потери по ней были бы меньше, если бы она оказалась ошибочной. Таким образом, непрямой способ реализации данной идеи обеспечил гораздо лучшую позицию с точки зрения соотношения доходности к риску. Урок заключается в том, что прямой способ реализации рыночной идеи не всегда является лучшим.

19. Открывайте позиции более крупного размера на сделках с высокой убежденностью

Не устанавливайте в каждой сделке одинаковый размер позиции или уровень риска. Открытие позиций гораздо более крупного размера по сделкам с высокой убежденностью является важным фактором, лежащим в основе получения огромной прибыли некоторыми трейдерами из этой книги. Например, Сейл агрессивно торгует в сделках, которые, по его мнению, сочетают в себе большую положительную асимметрию с высокой вероятностью успеха. Нейманн тоже «жмет на газ», когда у него особенно высока убежденность в сделке. В случае с компанией AuthenTek в одной только этой позиции у него было задействовано более трети всех денег на его счете.

На всякий случай оговорюсь: рекомендуется открывать более крупные позиции именно по сделкам с высокой убежденностью, а не просто открывать огромные позиции (в процентном отношении к своему капиталу). Сейл и Нейманн – исключительно опытные трейдеры: у них высокий уровень успеха в сделках с твердой убежденностью, но они быстро закрывают позиции, если цена начинает двигаться против них. Для большинства трейдеров открытие слишком крупных позиций, независимо от их убежденности, остается рискованным делом.

20. Не открывайте настолько большие сделки, чтобы испытывать страх

Если вы открываете сделки слишком крупного размера, то ваш страх приведет к неверным торговым решениям. В первые годы карьеры Барга вынуждали торговать на позициях, размер которых превышал его уровень комфорта. Как следствие, он упустил много хороших торговых возможностей. Между этим советом и предыдущим советом (открывать позиции крупнее обычного в сделках с высокой убежденностью) нет никакого противоречия: даже в последнем случае позиция не должна быть настолько большой, чтобы страх мешал принятию разумных решений.

21. Если вы только надеетесь, что сделка будет успешной, уходите с рынка

Если вы опираетесь только на надежду, что ваша сделка прокатит, – это верный признак того, что вам не хватает метода. В начале своей карьеры, когда Сейл открывал сделки на основе технических сигналов, он обнаружил, что его решения сделаны на авось. Беспокойство по поводу этого убедило его в том, что техническая торговля – неправильный для него подход.

В другом случае Сейл разместил максимальные позиции на трех сильно коррелированных рынках, исходя из идеи малодоходной торговли. Когда менеджер по рискам спросил его, что он делает, Сейл внезапно понял, что он надеялся, что его позиция с тройным размером сработает. Вспоминая этот опыт, Сейл говорит: «Как только я понял, что надеюсь, а не торгую, я немедленно закрыл все свои позиции».

Если вы действуете на авось, значит, вы играете в азартную игру, а не торгуете.

22. Не торгуйте, основываясь на чужих рекомендациях

Вам нужно торговать на основе вашей собственной методологии и принимать свои собственные решения. Сделки, основанные на чужих советах, часто плохо заканчиваются, даже если совет верный. Например, Брандт потерял деньги в сделке, рекомендованной биржевым трейдером, для которого она сработала очень хорошо. Брандт не смог оценить различия между периодами удержания этой позиции у себя и у того биржевого трейдера. Сделка Камилло, о которой он сожалеет больше всего, была той, когда он закрыл в убыток две трети своей позиции только потому, что на него повлияли противоречивые мнения рынка, – на самом же деле эта сделка в конечном итоге принесла отличную прибыль.

23. Не путайте результаты торговли и торговые решения

Многие трейдеры ошибочно оценивают свою торговлю, основываясь исключительно на результатах. Когда я попросил Барга описать его худшую сделку, то, как ни парадоксально, он сразу же описал двойную сделку, которая привела лишь к небольшому убытку. В этой сделке Барг сначала понес крупный убыток, но не смог заставить себя закрыть позиции. Пока он колебался, сделки частично отыгрались. Барг использовал этот откат как возможность закрыть свои позиции, выйдя с минимальными убытками, но сразу после их закрытия рынок резко двинулся против его первоначальных позиций. Хотя неспособность Барга выйти из убыточной сделки сработала ему на пользу, он понял, что совершил огромную торговую ошибку – просто ему повезло. Если бы рынок не продемонстрировал краткосрочного отката, его и без того крупная потеря могла бы обернуться еще большей.

По опыту Барга, прибыльные сделки (или менее убыточные, как в данном примере) на самом деле могут быть плохими. Точно так же убыточные сделки могут быть хорошими, если трейдер придерживался методологии, которая в конечном итоге является прибыльной при разумном контроле риска.

24. Отношение доходности к риску в сделке меняется

Дхаливал подчеркивает, что сделки являются динамичными и трейдерам необходимо соответствующим образом корректировать свою стратегию выхода из рынка. Если при открытии сделки трейдер устанавливает и цель по прибыли, и стоп-лосс, а сделка перемещается на 80 % в направлении к цели, то соотношение доходности к риску в этот момент будет сильно отличаться от того, каким оно было на момент открытия сделки. В такой ситуации исходный план выхода из рынка теряет свой смысл. Если сделка значительно сдвинулась в вашу пользу, подумайте о том, чтобы сузить стоп-лосс, или зафиксировать частичную прибыль, или выполнить и то и другое.

Сделки, в которых вы получаете прибыль, а затем всю ее возвращаете назад в рынок, закрывая позицию на том же уровне, Брандт называет «попкорновыми сделками». Он избегает таких сделок, применяя комбинацию частичной фиксации прибыли и сужения стопов – подход, учитывающий динамический характер сделок.

25. Человеческие эмоции вредны для торговли

Человеческие эмоции и импульсы часто заставляют трейдеров поступать неправильно. Как сказал Брандт: «Мой злейший враг – это я сам». В следующих трех уроках описаны категории действий, основанных на эмоциях и оказывающих негативное влияние на торговлю.

26. Остерегайтесь импульсивных сделок

Импульсивные сделки по определению являются эмоциональными, а эмоциональные сделки, как правило, убыточны. Не увлекайтесь ими. Самый большой (в процентном отношении) убыток Нейманна случился в начале его карьеры, когда он отклонился от стратегии, приносившей ему стабильную прибыль, и импульсивно купил акции, которые быстро, но недолго росли в «бычьем» контексте. Эта сделка привела к потере 30 % его капитала за один день.

27. Торговля из жадности заканчивается плохо

Жадность заставляет трейдеров совершать малодоходные сделки, размещать позиции слишком большого размера или же делать и то и другое. Максимальный торговый убыток Барга стал именно следствием жадности. В том случае он открыл короткую позицию большого размера по евро, основываясь на комментариях, сделанных Марио Драги на пресс-конференции. Эта позиция полностью соответствовала методологии Барга. Однако затем Барг открыл крупную длинную позицию по бундам, которая тесно коррелировала с его первоначальной позицией, но не имела основания, поскольку комментарии Драги относились только к евро. Барг признает, что покупка бундов случилась под влиянием жадности. В конечном итоге обе позиции обернулись против Барга. К моменту их закрытия Барг за день потерял 12 % своего капитала – это был худший убыток в течение дня за его карьеру; при этом бóльшая часть убытка пришлась на импульсивно добавленную длинную позицию по бундам.

Трейдеры должны видеть, когда сделка, которую они собираются открыть, мотивирована жадностью, а не методологией. Такие сделки заканчиваются плохо.

28. Остерегайтесь импульса вернуть потерянные деньги на том же рынке

Когда трейдеры, особенно начинающие, теряют деньги на рынке, у них возникает рефлекс вернуть их на том же рынке. Этот импульс, вызванный желанием отыграться или покрыть предыдущие убытки, приводит к чисто эмоциональной торговле, ведущей к плохим результатам.

Классическим примером является случай с Нетто 17 марта 2003 года, когда президент Буш предъявил Саддаму Хусейну ультиматум. В тот день S&P 500 открылся понижением, и Нетто открыл короткую позицию в ожидании дальнейшего снижения. Но рынок внезапно развернулся, задев стопы Нетто и закрыв его позицию с большим убытком. Если бы он на этом остановился, это был бы просто его обычный плохой день. Однако Нетто настойчиво продолжал продавать на этом же рынке, открыв до конца дня пять раз короткую позицию, где каждый раз срабатывали стопы, что почти в пять раз увеличило его первоначальный убыток и съело его годовую прибыль.

29. Кумулятивный ущерб от плохой сделки

Многие трейдеры не понимают, что самый большой ущерб от плохой сделки часто заключается не в убытке, полученном в этой самой сделке, а в упущенной прибыли от последующих хороших сделок, не совершенных ими из-за стресса, вызванного убытком. На следующий день после того, как Барг понес огромный убыток из-за сделки, вызванной жадностью, Банк Англии переключился на увеличение ставки. Это был отличный случай для событийной торговли, который обычно приносил Баргу высокие прибыли. Однако Барг все еще был слишком потрясен убытком, полученным накануне, и эмоционально не был готов войти в новую сделку. Урок состоит в том, что цена торговой ошибки часто значительно превышает прямые убытки от неверной сделки – еще одна причина, почему нужно избегать торговых ошибок, то есть убытков, возникших из-за нарушения трейдерами своих правил.

30. Не выходите из всей позиции при достижении цели по прибыли

Зачастую движение рыночной цены будет выходить далеко за пределы цели по прибыли трейдера. Таким образом, вместо того чтобы закрыть всю позицию на уровне цели, трейдерам следует рассмотреть возможность удержания небольшой части позиции и перемещения защитных стопов. Так они сохраняют возможность значительно увеличить прибыль, если имеет место более долгосрочное движение в направлении данной сделки, и рискуют лишь небольшой потерей прибыли, если рынок развернется.

Например, Барг фиксирует прибыль, когда рынок достигает своей целевой цены. Однако, зафиксировав прибыль в сделке, он обычно оставляет открытыми 5–10 % позиции, которые будет удерживать для долгосрочного ценового движения. Таким образом он может добавить несколько процентов прибыли к сделке с минимальным риском.

31. Если вы находитесь в эйфории или панике, закрывайте свои позиции

Параболическое движение цены в любом направлении имеет тенденцию к внезапному и резкому завершению. Если вы находитесь на правильной стороне такой сделки, подумайте о фиксации частичной или полной прибыли, пока рынок движется почти вертикально в вашу пользу. Выход Нейманна из его позиции по акции компании Spongetech является прекрасной иллюстрацией этого принципа.

32. Остерегайтесь самоуверенности и неосмотрительной торговли после серий прибыльных позиций

После периодов высокой продуктивности трейдеры часто терпят убытки. Почему? Потому что серии успешных сделок приводят к росту самомнения и снижению бдительности. Когда счета почти ежедневно достигают новых максимумов и практически все сделки успешны, трейдеры зачастую становятся менее последовательными в применении методологии и менее внимательными в управлении рисками. Об этом свидетельствует опыт многих трейдеров, упомянутых в этой книге.

Первый убыточный год Брандта после того, как он стал торговать полный рабочий день, произошел у него сразу же после лучшего торгового года за всю его карьеру.

После успешных шести месяцев торговли Сейл «стал дерзким и расслабленным». В это время он разместил лимитные позиции на трех сильно коррелированных рынках, которые по сути были малодоходными, что могло бы привести к огромным убыткам, если бы не быстрое вмешательство риск-менеджера фирмы, где он работал.

Когда я попросил Барга объяснить неудовлетворительные результаты его торговли в первой половине 2018 года, он ответил: «У меня был очень хороший 2017 год, и я вошел в 2018 год с мыслью, что могу заработать еще больше. Я излишне рисковал».

Мораль такова: если все идет хорошо, проявляйте больше осторожности!

33. Умение менять точку зрения – это проявление силы, а не слабости

Некоторые подписчики Брандта в «Твиттере» критикуют его за то, что он меняет свое мнение о рынке, – а он часто поступает так. Однако гибкий взгляд на рынок важен для успеха трейдера. Если вы придерживаетесь одной жесткой позиции, то вам достаточно ошибиться всего лишь раз, и вы уничтожите свой счет. Девиз Брандта: гибкость, основанная на твердых убеждениях. Вы должны иметь твердую убежденность, когда входите в сделку, но вы должны быстро закрыть позицию, если цена пойдет против вас.

34. Пропущенные сделки могут быть более болезненными и более дорогостоящими, чем торговые убытки

Упущенная возможность большой прибыли может повлиять на вашу доходность в трейдинге еще сильнее, чем торговые убытки, и оказаться куда болезненнее их. Барг упустил возможность получить огромную прибыль, потому что в торговые часы он отлучался в банк. Одной из основных причин пропущенных сделок является дестабилизирующее воздействие плохих сделок (см. п. 29).

35. Что делать, если вы не идете в ногу с рынками

Когда вы находитесь в полосе неудач и все, что вы делаете, кажется неправильным, лучшим решением может быть временное прекращение торговли. Убытки порождают убытки, и перерыв в торговле может выступать в роли предохранителя. Барг говорит, что, когда он выходит из состояния равновесия после плохих сделок, он делает перерыв, занимается спортом, гуляет на природе или приятно проводит время.

У Брандта есть еще одно решение для убыточных периодов: он сокращает размер своих позиций – это уменьшает просадку.

Метод Дхаливала сочетает в себе оба вышеупомянутых подхода. Если его просадка превысит 5 %, он сокращает размер позиций вдвое. Если она превысит 8 %, он снова сократит размер своих позиций вдвое. Если же просадка достигнет 15 %, он полностью перестанет торговать.

Основная идея всех вышеперечисленных подходов заключается в том, что если вы находитесь в полосе неудач, то вам необходимо уменьшить риск: либо полностью прекратить торговать, либо сократить размер своих позиций.

36. Противоположные реакции рынка на выход новостей

Неожиданная реакция рынка на выход новостей может быть очень ценным торговым сигналом. Эта концепция неоднократно возникала в интервью с трейдерами. Вот несколько примеров.

Дхаливал рассказал о короткой сделке по австралийскому доллару, когда его фундаментальный анализ совпал с пробоем цены сверху вниз. В тот день был опубликован отчет по безработице, и вся статистика была крайне оптимистичной. Первоначально рынок рос, как и ожидалось. Но затем ралли прекратилось, и цены опустились ниже минимума долгосрочного торгового диапазона. Комбинация очень «бычьего» отчета и очень «медвежьей» реакции рынка убедила Дхаливала в том, что рынок резко упадет, что и произошло на самом деле.

Самый большой убыток Брандта произошел на фоне ярчайшего примера неожиданной реакции рынка. В начале Первой войны в Персидском заливе Брандт открыл длинную позицию по нефти, а новость о начале войны вышла после закрытия рынка. В ту ночь на Kerb (внебиржевая торговая сессия в нерабочее время в Лондоне) нефть торговалась на $2–3 выше. Но на следующее утро нефть открылась на $7 ниже цены закрытия нью-йоркской сессии, то есть на $10 ниже ночных уровней. Этот крайне «медвежий» ответ на «бычьи» новости оказался в результате долгосрочным «медвежьим» сигналом.

Многократные убытки Нетто при продаже S&P 500 в тот день, когда президент Буш предъявил Саддаму Хусейну ультиматум (см. п. 28), были следствием его неспособности признать значимость противоположной реакции рынка на эту новость.

Кин проигнорировал классический случай поведения цены вопреки ожидаемому в крупнейшем холдинге JD.com. После объявления о сделке с Google акции компании JD.com сначала поднялись в цене, а затем развернулись и резко закрылись ниже. Кин сохранил свою позицию, несмотря на это зловещее ценовое движение, и в последующие месяцы акции потеряли более половины своей стоимости. Комментируя ту ситуацию, Кин сказал: «Самой худшей ошибкой было игнорирование ценового движения в тот день. Как человек, зарабатывающий на жизнь трейдингом, я должен был лучше знать об этом».

В ночь после выборов 2016 года, когда результаты начали указывать на неожиданную победу Трампа, фондовые индексы упали, как и ожидалось. Но затем, даже несмотря на то, что победа Трампа становилась все более вероятной, рынок резко развернулся и пошел вверх. Это противоположное ценовое движение ознаменовало начало 14-месячного стабильного роста цен на акции.

37. Быть прибыльным или быть правым?

Эго и потребность быть правым порой оказывают пагубное влияние на эффективность торговли. Многие трейдеры больше инвестируют в правоту своих рыночных теорий и прогнозов, чем в прибыльность, несмотря на то что важное значение имеет именно последнее. Как лаконично выразился Дхаливал: «Дело не в том, чтобы быть правым, а в том, чтобы заработать деньги».

38. Стремление к стабильному получению прибыли может приводить к обратным результатам

Стабильное получение прибыли может казаться стоящей целью, но на самом деле может приводить ровно к противоположному. Возможности для торговли появляются нерегулярно, а стремление к стабильной прибыли в периоды низких возможностей может привести к заключению сомнительных сделок, которые в конечном итоге окажутся убыточными. Несмотря на то что руководство фирмы настаивало, чтобы Барг стремился к регулярному получению прибыли, он сопротивлялся этому требованию, считая его несовместимым со своим методом торговли. «Я никогда не думал, что трейдинг работает именно так, – говорил он. – Это скорее похоже на то, что какое-то время ты ничего не делаешь, а потом наступает рывок». О неудачных трейдерах Сейл говорит, что у них часто наблюдается общая черта: желание зарабатывать деньги каждый месяц.

39. Будьте наблюдательны и умейте быстро и хорошо приспосабливаться к новым поведенческим тенденциям

Понимание новых тенденций как в повседневной жизни, так и в социальных сетях может стать источником торговых возможностей. Раннее выявление потребительских и культурных тенденций является важным компонентом стратегии двух трейдеров из этой книги: Камилло и Нейманна. Так, Камилло совершил выгодные сделки с ресторанными сетями Cheesecake Factory и P. F. Chang’s, наблюдая за реакцией жителей Средней Америки на их работу, чего не видела Уолл-стрит. Многие из лучших сделок Нейманна учитывали раннее видение тенденций, таких как 3D-печать и легализация каннабидиола.

40. Не все торговые системы работают вечно

На протяжении своей карьеры Паркер неоднократно замечал, что торговые системы могут какое-то время работать, а затем полностью теряют свое преимущество или даже становятся стабильно убыточными. Это – неудобный факт, но его понимание позволяет прекратить неэффективную торговлю на этих системах или радикально изменить ее. Так, Паркер использует торговлю в направлении тренда, а также кривую капитала, которая дает ему сигналы, когда следует отказаться от текущей системы торговли. В частности, он прекращает торговать, если кривая капитала системы упадет ниже 200-дневной скользящей средней.

41. В трейдинге трудно зарабатывать себе на жизнь

Как отмечает Брандт, «рынки – не аннуитет». Одним из свидетельств того, насколько сложно зарабатывать себе на жизнь в трейдинге, является тот факт, что Паркер практически прекратил торговать в начале 2016 года, всего через восемь месяцев после того, как установил новые максимумы совокупной прибыли, и несмотря на то, что он по-прежнему оставался с прибылью более чем $5 млн. Тем, кто пытается зарабатывать на жизнь трейдингом, необходимо помнить, что одного роста совокупной прибыли недостаточно. Совокупная прибыль должна постоянно увеличиваться более чем на сумму налогов и кумулятивных отчислений на жизненные расходы. Кроме того, прибыльность в трейдинге по своей природе носит спорадический характер, а расходы на жизнь постоянны. Принимая во внимание эти соображения, Паркер советует всем, кто хочет заработать на жизнь трейдингом, как можно дольше сохранять свою основную работу.

42. Преданность трейдингу как виду деятельности

Трейдинг привлекает многих людей, потому что они полагают, что это простой способ заработать много денег, однако почти все успешные трейдеры в первую очередь страстно преданы своей работе. Хорошим примером такого отношения является Крейчи. Чтобы разработать свою торговую методологию, Крейчи должен был уделять по 16 часов в день как своей основной работе, так и исследованиям рынка. Методология Крейчи не дает ему практически никаких торговых возможностей пять месяцев в году. Несмотря на то, что он мог бы просто взять перерыв, он все равно посвящает это время рынкам, используя простой в торговле для продолжения исследований. Сейл также считает, что в его успехе главную роль сыграла любовь к трейдингу. Он вспоминает, как в ранние годы он работал по 15–18 часов в день: «Я готов работать больше, чем кто-либо».

43. Берите на себя ответственность за результаты

Крейчи выбрал трейдинг в качестве карьеры, потому что искал дело, в котором он будет сам отвечать за успех или неудачу. Такой же взгляд присущ и другим успешным трейдерам: они берут ответственность за ошибки и убытки на самих себя. Убыточные же трейдеры часто обвиняют в своих неудачах других людей или плохие обстоятельства.

44. Две стороны терпения

Рынки будут склонны поощрять те личностные качества, которые развить в себе нелегко. Терпение – трудный навык: он требует преодоления наших естественных инстинктов и желаний. Но именно эта черта присуща великим трейдерам. Есть три аспекта терпения, которые имеют решающее значение для успеха на рынке.

Терпение дождаться правильной сделки. Торговые возможности появляются нерегулярно. Большинству трейдеров будет трудно дождаться сделок, соответствующих их критериям, или привлекательных возможностей, и в промежутках между ними они поддаются искушению совершать малодоходные сделки. Такие сомнительные сделки имеют два негативных последствия. Во-первых, они будут иметь тенденцию приводить к убыткам. Во-вторых, они будут отвлекать ваше внимание от реальных торговых возможностей. И что еще хуже – дестабилизирующее воздействие сомнительной сделки, обернувшейся большими убытками, может привести к тому, что трейдер упустит отличную возможность получения крупной прибыли (см. сделку Барга в п. 29).

Отличным примером трейдера, у которого есть терпение ждать правильную сделку, является Сейл, который торгует как снайпер, ждущий идеального выстрела. Сейл утверждает, что исполнение его самых прибыльных сделок намного легче, нежели избежать малодоходных сделок, которые, по его словам, «тратят впустую умственный и финансовый капитал».

Терпение удерживать открытой хорошую сделку. Когда сделка является прибыльной, возникает соблазн преждевременно закрыть позицию из-за страха, что рынок может забрать открытую прибыль. Шапиро научился терпению удерживать открытой хорошую сделку после того, как обстоятельства не позволили ее закрыть. Он уехал в Африку на несколько недель и знал, что из-за отсутствия связи не сможет держать связь с рынками. Шапиро дал своему брокеру инструкции касательно стоп-лосса и больше не видел свой счет до возвращения. По приезде он обнаружил, что заработал гораздо больше денег, находясь в отпуске, чем активно торгуя на своем счете. Этот урок надолго запомнился ему, поскольку методология, которую он в конечном итоге разработал, позволяла удерживать сделки открытыми в течение нескольких месяцев, это было действительно обоснованно.

45. Душевное состояние трейдера

Сейл считает, что душевное состояние является наиболее важным фактором успеха в трейдинге при наличии методологии. Для него правильное мышление требует спокойствия и сосредоточенности. Он мысленно готовится к торговому событию с помощью дыхательных упражнений и медитации, чтобы достичь состояния, которое он называет «глубоким присутствием». Ведя дневник и отмечая связь между эмоциями и убытками, Сейл осознал, как важно избавляться от любого негативного мышления и проявления эмоций, которые могут заставить его испортить сделку.

Барг благодарит Сейла за то, что он помог ему понять, что правильное мышление имеет решающее значение для хорошей торговли. Подобно Сейлу, Барг стремится торговать, пребывая в спокойном состоянии, свободном от каких-либо внутренних конфликтов. Он ежедневно делает записи в электронной таблице, где наряду с торговыми данными учитывает различные эмоциональные факторы (в частности, эго, страх упустить возможность, рейтинг счастья и т. д.). Барг использует свои чувства как опору: если он чувствует, что его эмоциональное состояние не способствует хорошей торговле, он делает перерыв, пока его мышление не вернется в правильное русло. «Ментальный капитал является ключевым аспектом трейдинга, – считает он, – а наиболее важным является то, как вы реагируете на ошибку, пропуск сделки или убытки. Если вы реагируете неадекватно, вы будете совершать еще больше ошибок».

46. Успешные трейдеры искренне любят то, чем они заняты

Читая эти интервью, нельзя не удивиться тому, сколько трейдеров говорят о своей любви к торговле. Вот несколько примеров.

Дхаливал: «Для меня игра на рынках похожа на бесконечную шахматную партию. Это самая захватывающая игра, в которую вы можете играть».

Камилло подчеркивает радость, которую он испытывает, выявляя торговые идеи: «Четыре часа, которые я трачу каждую ночь на выполнение анализа, – мои любимые. Я никогда не знаю, когда наткнусь на то, что приведет к следующей крупной сделке. То же чувство я испытывал в детстве, когда ходил на гаражные распродажи».

Нетто объясняет свой успех так: «Я добился успеха, потому что понедельник – мой любимый день недели. Когда вам нравится то, чем вы занимаетесь, вы обязательно добьетесь успеха».

Шапиро переживал депрессию в период, когда не торговал, хотя все в его личной жизни, казалось, шло хорошо. Когда я спросил Шапиро, как он распознал источник депрессии, тот ответил: «Это было очевидно. Я любил трейдинг».

Сейл вспоминал, как зародилась его страсть к трейдингу: «[В Университете Рединга] была торговая комната-симулятор, которая познакомила меня с рынками и трейдингом, и я влюбился в него».

Кин: «Вам нужно любить трейдинг, чтобы пережить трудные времена».

Когда Брандт впервые увидел в зале трейдеров, торгующих сырьевыми товарами, его реакция была такой: «Ого! Я тоже хочу заниматься этим». Он ярко описывает страсть к трейдингу в первые годы его карьеры. Его энтузиазм длился более десяти лет, но со временем угас, и тогда он оставил торговую карьеру. Вспоминая о том времени, он говорит: «У меня пропало удовольствие от трейдинга. Моя торговля превратилась в утомительную работу». После длительного перерыва к нему опять вернулось желание торговать, и он начал новую карьеру в трейдинге, которая с успехом длится уже 13 лет.

Если вы не просто хотите торговать, а искренне любите трейдинг, ваши шансы на успех будут значительно выше.

Эпилог

Существует один старый еврейский анекдот, который легко переиначить на тему биржевой торговли. Хаим и Мойша то и дело спорят о бирже. Хаим считает, что выиграть там можно лишь по чистой случайности, а Мойша уверен, что надо просто «иметь кое-что на плечах». С досады они идут к раввину, чтобы тот их рассудил.

Раввин соглашается, но хочет поговорить с каждым отдельно. Первым он зовет Хаима. Хаим видит, что в комнате и жена раввина. «Она ведь не помешает нам?» – спрашивает раввин.

Хаим долго рассуждает о невозможности быть умнее рынка, говорит, что это давно доказали ученые и что пассивные фонды куда надежнее любых игроков, даже если те считают себя настоящими «мавенами». Короче, биржу придумали для идиотов, которым не терпится выбросить деньги на ветер.

Раввин внимательно слушает Хаима и говорит: «Ви абсолютно правы!»

Хаим с торжествующей ухмылкой предлагает Мойше зайти следующим.

Мойша говорит все ровно противоположное, обзывает Хаима невеждой и под конец с гордостью заявляет, что сам разбогател на бирже и, между прочим, «с этого таки имеет синагога».

Раввин внимательно слушает Мойшу и говорит: «Ви тысячу раз правы!»[21]

Мойша, надувшись от самодовольства, проходит мимо Хаима, делая вид, что не замечает его.

Оставшись наедине с раввином, жена обращается к нему: «Дорогой муж, я знаю, ты мудрый человек, но ведь они не могут оба быть правы?»

Раввин внимательно слушает ее и говорит: «Сарочка, ты даже не представляешь, насколько ты права!»

На самом деле правы и Мойша, и Хаим, но каждый по-своему. Мир трейдеров (или инвесторов) можно разделить на две категории: те, у кого есть методология и знание своих преимуществ, и те, у кого этого нет. Вторая категория намного обширнее первой. Тем, кто не обладает специальными навыками в трейдинге или инвестировании – а в эту группу входит основная масса людей, – было бы лучше просто инвестировать в индексные фонды, чем принимать собственные торговые решения. Хотя я лично не считаю, что гипотеза эффективного рынка верна, я настаиваю на том, что большинству из нас было бы лучше вести себя так, словно эта теория неопровержима, – то есть инвестировать в индексы. В этом контексте Хаим абсолютно прав.

Тем не менее между «трудным» и «невозможным» существует большое различие. То, до какой степени – и как долго – трейдеры, упомянутые в этой книге, превосходят рыночные показатели, нельзя объяснить простой удачей. В этом контексте тысячу раз прав Мойша.

Если бы суть всей этой книги можно было вместить в одну фразу, то она прозвучала бы так: успех в трейдинге возможен, однако большинству людей это недоступно. Для достижения успеха трейдеру требуется сочетание упорной работы, врожденного мастерства и ряда психологических качеств (терпения, самодисциплины и т. п.). Для тех немногих участников рынка, которые могут разработать эффективную методологию и подтвердить ее на практике в сочетании со строгими правилами управления рисками, успех в трейдинге является хотя и сложной, но вполне достижимой задачей.

Приложение 1

Понимание фьючерсных рынков[22]

Что такое фьючерсы?

Суть фьючерсного рынка заключается в его названии: торговля основывается на цене товара или финансового инструмента на будущую дату поставки, а не в настоящее время. Например, если фермер, выращивающий хлопок, желает продать урожай прямо сейчас, ему придется делать это на местном товарном рынке. Однако если тот же фермер захочет предложить фиксированную цену для предполагаемой будущей продажи (например, сбыт еще не убранного урожая), то у него будут два варианта. Во-первых, он может найти заинтересованного покупателя и заключить с ним заранее договор с указанием цены и других данных (количества, качества, времени поставки, местонахождения и т. д.). Но вместо этого он может продавать фьючерсы, которые имеют множество атрибутов.

Преимущества фьючерсов

Основные преимущества фьючерсных рынков для хеджеров (реальных продавцов) таковы:

1. Фьючерсный контракт стандартизирован, следовательно, фермеру не нужно искать конкретного покупателя.

2. Транзакция может быть выполнена онлайн и практически мгновенно.

3. Стоимость сделки (размер комиссии) минимальна по сравнению со стоимостью индивидуального контракта на продажу.

4. Фермер может компенсировать свою продажу в любое время между первоначальной датой сделки и заключительным торговым днем контракта.

5. Фьючерсный контракт гарантируется биржей.

В то время как хеджеры, например вышеупомянутый фермер, выращивающий хлопок, участвуют во фьючерсных рынках с целью снижения риска неблагоприятного изменения цен, трейдеры участвуют в них с целью получения прибыли от ожидаемых ценовых изменений. Большинство трейдеров предпочтут фьючерсные рынки физической торговле по причинам, аналогичным тем, что были перечислены для хеджеров:

1. Стандартизированные контракты. Фьючерсные контракты стандартизированы (по количеству и качеству); таким образом, трейдеру не нужно искать конкретного покупателя или продавца для открытия или закрытия позиции.

2. Ликвидность. Все основные фьючерсные рынки обеспечивают отличную ликвидность.

3. Легкость открытия короткой позиции. Фьючерсные рынки позволяют одинаково легко открывать как короткие, так и длинные позиции. Например, продавцу короткой позиции на фондовом рынке необходимо сначала одолжить акцию, что не всегда представляется возможным, и он должен дождаться роста цены, прежде чем открыть позицию. На фьючерсных же рынках таких препятствий нет.

4. Кредитное плечо. Фьючерсные рынки предлагают огромные размеры кредитного плеча. Начальные требования по марже обычно равны 5–10 % от стоимости контракта. [Термин «маржа» на фьючерсном рынке неудачен: он приводит к страшной путанице с концепцией маржи на фондовом рынке. На фьючерсных рынках маржа не подразумевает частичных платежей, поскольку до даты истечения срока фактических физических операций не происходит, то есть в данном случае маржа – это просто гарантийный депозит.]

Хотя большое кредитное плечо для трейдеров является одним из атрибутов фьючерсных рынков, следует подчеркнуть, что этот инструмент опасен. Недисциплинированное использование кредитного плеча – наиболее важная причина, по которой трейдеры теряют деньги на фьючерсных рынках. В целом же волатильность цен на фьючерсы не больше, чем на базовые денежные активы или же на большинство акций. Репутация фьючерсной торговли как высокорисковой во многом является следствием неосторожного применения кредитного плеча.

5. Низкие транзакционные издержки. Фьючерсные рынки обеспечивают очень низкие издержки по транзакциям. Например, управляющему портфелем акций гораздо дешевле снизить его риски за счет продажи фьючерсных контрактов за эквивалентную сумму на фондовые индексы, чем путем продажи отдельных акций.

6. Легкость компенсации (закрытия). Фьючерсная позиция может быть компенсирована (то есть закрыта) в любое время работы биржи при условии, что цены не зафиксированы на верхнем или нижнем пределах изменения цены. [Некоторые фьючерсные рынки устанавливают максимальное дневное изменение цен. В случаях, когда силы свободного рынка ищут равновесную цену за рамками диапазона предельных цен, рынок просто переместится к предельной цене и сделка фактически закроется.]

7. Гарантии со стороны биржи. Трейдеру, торгующему на фьючерсном рынке, не нужно беспокоиться о финансовой стабильности человека, находящегося на другой стороне сделки. Расчетная палата биржи гарантирует исполнение всех фьючерсных сделок.

Торговля на фьючерсах

Трейдер стремится получить прибыль, ожидая изменения цен. Например, если декабрьская цена на золото составляет $1550 за унцию, то трейдер, который ожидает, что цена поднимется выше $1650 за унцию, откроет длинную позицию. Трейдер не намерен принимать поставку золота в декабре. Независимо от своей правоты, за некоторое время до истечения срока фьючерса на золото трейдер открывает компенсирующую позицию. Например, если цена повышается до $1675 и трейдер решает зафиксировать прибыль, то доход от сделки составит $12 500 за контракт (100 унций × $125 за унцию). С другой стороны, если прогноз трейдера окажется неверным и цены упадут до $1475 за унцию по истечении срока, у трейдера не будет другого выбора, кроме как закрыть свою позицию. В этой ситуации убыток составит $7500 за контракт. Обратите внимание, что трейдер не принял бы поставку даже при желании сохранить длинную позицию по золоту. В этом случае трейдер закрывает декабрьский контракт и одновременно открывает длинную позицию по более отдаленному (форвардному) контракту. Этот вид транзакции называется переносом (пролонгацией) позиции, и он реализуется с помощью спред-ордера. Трейдеры всегда должны избегать поставки актива, поскольку это может привести к значительным дополнительным расходам без получения какой-либо компенсационной прибыли.

Трейдерам-новичкам на фондовом рынке следует быть очень осторожными в отношении торговли ценными бумагами по направлению тренда и открывать только длинные позиции[23]. В торговле же фьючерсами нет различия между короткой и длинной сделкой.

Поскольку цены могут как понижаться, так и повышаться, трейдер, открывающий только длинные позиции, теряет примерно половину потенциальных торговых возможностей. Также следует отметить, что фьючерсы часто выставляют премию к текущим ценам; следовательно, аргумент, оперирующий инфляцией при открытии длинной позиции на росте цены, зачастую является ошибочным.

Успешный трейдер должен использовать тот или иной метод прогнозирования цен. Существуют два основных метода анализа:

1. Технический анализ, то есть прогнозы на неэкономических данных (зачастую других просто не бывает). Основное предположение технического анализа состоит в том, что цены демонстрируют повторяющиеся паттерны и распознавание этих паттернов позволяет определить торговые возможности. Технический анализ может также включать конкретные цифры: объем, открытый интерес и индикаторы настроения.

2. Фундаментальный анализ, то есть прогнозы на экономических данных (производство, потребление, экспорт и др.). По сути, аналитик стремится выявить торговые возможности на основе колебания баланса между спросом и предложением. Для финансовых фьючерсов основные исходные данные будут включать политику центрального банка, параметры инфляции, данные о занятости и т. д.

Технический и фундаментальный анализ не исключают друг друга. Многие трейдеры используют их как в процессе принятия решений, так и в составе автоматизированных торговых систем.

Поставка

Трейдеры, сохраняющие свои короткие позиции в поставляемых фьючерсных контрактах после истечения последнего торгового дня, обязаны по условиям контракта поставить данный товар или финансовый инструмент. Точно так же трейдеры, сохраняющие свои длинные позиции после истечения последнего торгового дня, по условиям контракта обязаны принять поставку данного товара или финансового инструмента. На фьючерсных рынках количество открытых длинных контрактов всегда равно количеству открытых коротких контрактов. Большинство трейдеров не намерены осуществлять или принимать поставку, следовательно, они компенсируют свои позиции до истечения последнего торгового дня. Было подсчитано, что к фактической поставке приводят менее 3 % открытых контрактов. Некоторые фьючерсные контракты (например, фондовые индексы, евродоллар) используют процесс наличного расчета, при котором непогашенные длинные и короткие позиции компенсируются по превалирующему уровню цен на момент истечения срока, вместо того чтобы доставляться физически.

Сфера фьючерсных рынков

До начала 1970-х годов фьючерсные рынки были ограничены сырьевыми товарами (например, рынок пшеницы, сахара, меди, скота). С ттех пор сфера фьючерсов расширилась, в нее вошли дополнительные рыночные секторы, в первую очередь фондовые индексы, процентные ставки и валюты (иностранная валюта). Основные принципы здесь те же самые. Торговые котировки представляют собой цены на дату истечения срока фьючерсного контракта, а не текущие рыночные цены. Например, котировка декабрьских десятилетних казначейских облигаций подразумевает конкретную цену десятилетних казначейских облигаций США на сумму $100 000, которые должны быть поставлены в декабре. С момента своего появления финансовые рынки впечатляюще выросли, и на сегодняшний день объем торгов по этим контрактам намного превышает объем торгов сырьевыми товарами. Тем не менее фьючерсные рынки по-прежнему часто, хотя и ошибочно, называют товарными рынками, и эти термины являются синонимами.

Поскольку по структуре фьючерсы тесно привязаны к своим базовым рынкам (деятельность арбитражеров гарантирует, что отклонения незначительны и непродолжительны), движения цен фьючерсов будут очень близки к движениям цен на соответствующих наличных рынках. Учитывая, что большая часть операций по торговле фьючерсами сосредоточена на финансовых инструментах, многие трейдеры фьючерсного рынка фактически торгуют акциями, облигациями и валютами. В этом контексте комментарии фьючерсных трейдеров, интервью у которых я брал для этой книги, имеют прямое отношение и к инвесторам, которые никогда не выходили за рамки торговли акциями и облигациями.

Приложение 2

Показатели производительности трейдеров

Многие трейдеры и инвесторы совершают ошибку, думая исключительно о доходности. Дело в том, что уровни доходности можно оценивать только в контексте риска, принимаемого для достижения этой доходности. Вы желаете удвоить свою доходность? Это легко: просто удвойте размер всех ваших сделок. Но сделает ли это вас хорошим трейдером? Конечно же, нет, потому что вы также удваиваете и свой риск. По этой причине, сравнивая трейдеров и менеджеров, я говорю об отношении доходности к риску, а не об одной доходности. Тем не менее уровень доходности важен, поскольку нельзя рассматривать низкую доходность как показатель хорошей торговли, даже когда соотношение доходности к риску очень высоко.

В главах этой книги о трейдерах упоминаются следующие показатели.

Среднегодовая совокупная доходность

Это значение представляет собой уровень доходности, который при расчете с помощью сложных процентов дает годовую кумулятивную доходность. Хотя я больше внимания уделяю показателям соотношения доходности к риску, а не исключительно одной только доходности, учет производительности может подразумевать более высокое отношение доходности к риску, но неприемлемо низкий уровень доходности. Поэтому необходимо проверять и саму доходность.

Коэффициент Шарпа

Коэффициент Шарпа является наиболее широко используемым показателем доходности с поправкой на риск. Он определяется как средняя избыточная доходность, деленная на стандартное отклонение. Избыточная доходность – это доходность, превышающая безрисковую доходность (например, ставку казначейских облигаций). К примеру, если средняя доходность составляет 8 % в год, а ставка казначейских облигаций равна 3 %, то избыточная доходность составляет 5 %. Стандартное отклонение – это мера изменчивости доходности. Иначе говоря, коэффициент Шарпа – это средняя избыточная доходность, нормализованная к волатильности доходности.

Коэффициент Шарпа имеет две основные проблемы:

1. Показатель доходности основан на средней, а не на совокупной доходности. Доходность, которую представляет себе инвестор, является совокупной, а не средней. Чем более волатильным является ряд доходностей, тем больше средняя доходность будет отклоняться от фактической (то есть совокупной) доходности. Например, двухлетний период с прибылью в 50 % за один год и убытком в 50 % за другой год будет представлять собой средний доход в 0 %, однако фактически инвестор при этом несет убыток в 25 % (150 % × 50 % = 75 %). Лучше всего реальность будет отражать среднегодовая совокупная доходность, равная –13,4 % (86,6 % × 86,6 % = 75 %).

2. Коэффициент Шарпа не различает повышающейся и понижающейся волатильности. Мера риска, присущая коэффициенту Шарпа, – стандартное отклонение – не отражает того, как именно инвестор принимает риск. Трейдеров и инвесторов волнуют убытки, а не волатильность. Они не любят понижающейся волатильности, но приветствуют повышающуюся. Я еще не встречал инвестора, который жаловался бы, что его менеджер заработал слишком много денег за месяц. Однако стандартное отклонение и, следовательно, коэффициент Шарпа не учитывают различия в направлении волатильности. Эта особенность может привести к такому ранжированию, которое противоречит представлениям и предпочтениям большинства людей[24].

Коэффициент Сортино

Оба недостатка коэффициента Шарпа учтены в коэффициенте Сортино. Во-первых, он использует совокупную доходность, которая представляет собой фактическую реализованную доходность за любой период, а не арифметическую доходность. Во-вторых, что наиболее важно, коэффициент Сортино фокусируется на определении риска с точки зрения отрицательного отклонения, которое рассчитывается только с использованием доходностей ниже установленной минимально допустимой доходности (MAR). В противоположность этому стандартное отклонение, используемое в коэффициенте Шарпа, включает все отклонения, как положительные, так и отрицательные. Коэффициент Сортино определяется как совокупная доходность, превышающая MAR, деленная на отрицательное отклонение. При расчете коэффициента Сортино MAR может быть установлена на любом уровне, но обычно для этого используется один из следующих трех показателей:

1. Нулевая доходность: отклонения рассчитываются для всех отрицательных доходностей (принято в этой книге).

2. Безрисковая доходность: отклонения рассчитываются для всех доходностей ниже безрисковой доходности.

3. Средняя доходность: отклонения рассчитываются для всех доходностей ниже среднего значения анализируемого ряда. Эта формулировка наиболее близка к стандартному отклонению, но учитывает отклонения только для нижней половины доходности.

Поскольку коэффициент Сортино различает положительные и отрицательные отклонения, он лучше отражает предпочтения большинства людей, чем коэффициент Шарпа, и в этом смысле более пригоден для сравнения производительности трейдеров. Тем не менее коэффициент Сортино нельзя напрямую сравнивать с коэффициентом Шарпа по причинам, объясняемым в следующем разделе.

Скорректированный коэффициент Сортино

Часто считается, что если коэффициент Сортино у трейдера выше, чем коэффициент Шарпа, то его доходность имеет положительную асимметрию – тенденцию к бóльшим отклонениям в сторону увеличения капитала, чем в сторону его уменьшения. Однако это не так. Коэффициенты Сортино и Шарпа нельзя сравнивать между собой непосредственно. Уже по определению коэффициент Сортино почти всегда будет выше, чем коэффициент Шарпа, даже для менеджеров, чьи худшие потери обычно превосходят их самую большую прибыль. Причина роста коэффициента Сортино по сравнению с коэффициентом Шарпа та, что он вычисляет отклонения только для части доходности – для доходности ниже MAR, но для расчета отрицательного отклонения использует делитель, основанный на количестве всей доходности.

Скорректированный коэффициент Сортино[25] получается делением на √2. Я предпочитаю скорректированный коэффициент Сортино коэффициенту Шарпа, потому что на нем отрицательно сказывается только понижающаяся волатильность, в то время как мера риска по коэффициенту Шарпа не различает повышающейся и понижающейся волатильности.

Скорректированная форма коэффициента Сортино позволяет напрямую сравнивать коэффициенты Шарпа и Сортино. В общих чертах более высокий скорректированный коэффициент Сортино по сравнению с коэффициентом Шарпа означает, что распределение доходности смещено вправо (имеет более выраженную тенденцию к получению крупной прибыли, чем крупных убытков). Аналогичным образом более низкий скорректированный коэффициент Сортино означает, что распределение доходности смещено влево (имеет более выраженную тенденцию к получению крупных убытков, чем крупной прибыли).

Отношение прибыли к убыткам

Отношение прибыли к убыткам (англ. Gain to Pain Ratio, GPR) представляет собой сумму всей месячной доходности, деленную на абсолютное значение суммы всех месячных убытков.

[Этот статистический показатель я использую в течение многих лет. Мне неизвестно о каких-либо предыдущих случаях его использования, хотя этот термин иногда звучит в качестве общей ссылки для оценки соотношения доходности к риску или оценки соотношения доходности к просадке. GPR аналогичен коэффициенту прибыли, который обычно используется для оценки торговых систем. Коэффициент прибыли определяется как сумма всех прибыльных сделок, деленная на абсолютное значение суммы всех убыточных сделок. Коэффициент прибыли применяется к сделкам, тогда как GPR применяется к доходности за определенный интервал времени (например, месячный). Алгебраически можно легко показать, что, если бы расчет коэффициента прибыли применялся к месячной доходности, коэффициент прибыли был бы равен GPR + 1 и обеспечил бы такой же порядок производительности, как и GPR. Ориентированным на количественный анализ читателям, которые знакомы с функцией омега, следует обратить внимание, что функция омега, оцененная при нулевом значении, также равна GPR + 1.]

Этот показатель производительности отображает соотношение между совокупной чистой прибылью и совокупным убытком, понесенным в процессе достижения этой прибыли. Например, значение GPR, равное 1,0, означает, что в среднем в течение месяца инвестор должен нести убытки, равные по величине чистой сумме прибыли. Если среднегодовая доходность составляет 12 % (без сложного арифметического расчета), то среднегодовая сумма месячных убытков также составляет 12 %. Показатель GPR коррелирует с убытками пропорционально размеру последних, а повышающаяся волатильность увеличивает его, поскольку она оказывает влияние только на доходную часть данного соотношения.

Ключевое различие между GPR и такими показателями, как коэффициент Шарпа и коэффициент Сортино, заключается в том, что GPR будет одинаковым как в случае с пятью убытками величиной в 2 % каждый, так и с одним убытком величиной в 10 %, в то время как на другие коэффициенты, которые обсуждались выше, большее влияние будет оказывать один крупный убыток. Это различие возникает из-за того, что расчеты стандартного отклонения и отрицательного отклонения, используемые для других коэффициентов, включают возведение в квадрат отклонения между исходным уровнем доходности (например, средним, нулевым или безрисковым) и убытком. Например, если исходная доходность составляет 0 %, то квадратичное отклонение для одного убытка величиной в 10 % будет в пять раз больше, чем квадратичное отклонение для пяти убытков величиной в 2 % каждый (10^2 = 100; 5 × 2^2 = 20). Напротив, при расчете GPR оба случая добавляют к знаменателю 10 %. Я считаю, что для оценки производительности полезно использовать как скорректированный коэффициент Сортино, так и GPR.

Хотя GPR обычно применяется к месячным данным, его также можно рассчитать и для других временных интервалов. При наличии дневных данных GPR может дать статистически очень значимую оценку вследствие большого объема выборки. Чем длиннее временной интервал, тем выше GPR, потому что многие убытки, видимые на более коротком временном интервале, будут сглажены в течение более длительного временнóго интервала. По моему опыту, месячные значения GPR, как правило, примерно в шесть-семь раз больше ежедневных значений GPR для одного и того же трейдера, хотя среди трейдеров этот коэффициент может варьировать в широком диапазоне. Грубо оценивая, для месячных данных GPR выше 1,0 является очень хорошим показателем, а GPR выше 2,0 – превосходным. Для ежедневных данных подобные значения GPR будут равны соответственно 0,15 и 0,30.

КОМПАНИЯ XELIUS® ОСНОВАНА В 2011 ГОДУ ДМИТРИЕМ ЧЕРЁМУШКИНЫМ И ДЕНИСОМ СТУКАЛИНЫМ С ЦЕЛЬЮ ВСЕСТОРОННЕ ПОМОГАТЬ ТРЕЙДЕРАМ И ИНВЕСТОРАМ ГРАМОТНО ОСВАИВАТЬ МЕТОДЫ И ТЕХНИКИ ТОРГОВЛИ/ИНВЕСТИРОВАНИЯ КАК НА РОССИЙСКОМ ФОНДОВОМ РЫНКЕ, ТАК И НА ЗАРУБЕЖНЫХ ПЛОЩАДКАХ.

ДМИТРИЙ ЧЕРЕМУШКИН – в 2008 году занял 3-е место на всероссийском конкурсе «Лучший Частный Инвестор», публично заработав 1204 % за 3 мес. В 2011 году занял 2-е место в «Битва Трейдеров», организованной Московской биржей. С 2016 года активно занимается инвестированием на финансовых рынках по всему миру.

ДЕНИС СТУКАЛИН – многократный участник конкурса «Лучший Частный Инвестор» с высоким результатом. Профессиональный трейдер, управляющий, создатель команды трейдеров XELIUS®, преподаватель.

Специализация XELIUS® – профессиональная работа с финансовым инструментами: акции, облигации, фьючерсы, опционы, валюты, ETF, криптовалюты. Также компания разработала полуавтоматические системы, помогающие трейдерам и инвесторам действовать на рынке максимально эффективно.

Помимо обучения на авторских курсах в онлайн формате, для трейдеров также работает дилинговый зал в центре Москвы, где регулярно проводятся «живые» встречи профессиональных трейдеров и инвесторов.

Преподаватели XELIUS® – действующие трейдеры и инвесторы. Мы обучаем именно тем знаниям и стратегиям, которые постоянно используем сами!

САЙТ КОМПАНИИ – https://xelius.ru/

YOUTUBE – https://www.youtube.com/c/xeliusgroupinc

TELEGRAM – https://t.me/XeliusGroupOfficial

VK – https://vk.com/xelius

В XELIUS® регулярно проводятся более 10 обучающих курсов в онлайн-формате. Самые популярные:

● «ТРЕЙДИНГ НА МИЛЛИОН» – комплексная система пошагового обучения грамотному трейдингу. Подготовка трейдеров с нуля до торговли в команде по готовым стратегиям!

● «ИНВЕСТИЦИИ НА МИЛЛИОН» – уникальные авторские технологии грамотного инвестирования по всему миру в акции, облигации, валюты, сырье, ETF, REIT, БПИФы. Обучение с нуля до практики составления инвестиционных портфелей.

Сноски

1

См. Приложение 2 в той части, где описываются показатели эффективности, содержащее описание скорректированного коэффициента Сортино и того, чем он отличается от коэффициента Сортино, рассчитанного традиционным способом.

2

Определение этого показателя также дано в Приложении 2.

3

Подразумевается – выше денежного номинала этих монет, которые продолжали иметь обычную для текущей валюты покупательную способность. – Прим. ред.

4

Jack D. Schwager, A Complete Guide to the Futures Market – New Jersey, John Wiley and Sons, Inc., 2017, p. 205–231.

5

Jack D. Schwager. Market Wizards – New Jersey, John Wiley and Sons, Inc., 2012. С. 9–82.

6

Терминология, взятая из гольфа. – Прим. ред.

7

Джек Швагер. Новые маги рынка. Беседы с лучшими трейдерами Америки – М:. Альпина Паблишер 2011.

8

Jack D. Schwager. Market Wizards – New Jersey, John Wiley and Sons, Inc., 2012. P. 171.

9

Джек Швагер. Новые маги рынка. Беседы с лучшими трейдерами Америки – М:. Альпина Паблишер 2011.

10

Jack D. Schwager. Market Wizards – New Jersey, John Wiley and Sons, Inc., 2012, с. 275.

11

Jack D. Schwager. Market Wizards – New Jersey, John Wiley and Sons, Inc., 2012. P. 476.

12

Лефевр Э. Воспоминания биржевого спекулянта. – М.: Попурри, 2021.

13

Бак П. Как работает природа. – М.: Либроком, 2015.

14

Jack D. Schwager. The Little Book of Market Wizards – New Jersey, John Wiley and Sons, Inc., 2012. P. 72.

15

Далио Р. Принципы. – М.: МиФ, 2018.

16

Джо ДиНаполи. Торговля с использованием уровней ДиНаполи: практическое применение анализа Фибоначчи на инвестиционных рынках. Coast Investment Software Incorporated, 3-е изд., 1998.

17

Jack D. Schwager. Hedge Fund Market Wizards – New Jersey, John Wiley and Sons, Inc., 2017. P. 497.

18

Jack D. Schwager. Market Wizards – New Jersey, John Wiley and Sons, Inc., 2012. Р. 151–174.

19

Эдлер А. Как играть и выигрывать на бирже. – М.: Альпина Паблишер, 2019.

20

Изложенное ниже является адаптацией книги: Jack D. Schwager. A Complete Guide to the Futures Market – New Jersey, John Wiley and Sons, Inc., 2017. P. 309–310.

21

Адекватное обсуждение недостатков гипотезы эффективного рынка слишком объемно, чтобы приводить его здесь. Заинтересованные читатели могут найти его в главе 2 еще одной моей книги, названной «Рынки и нонсенс».

22

Разделы этого приложения адаптированы из книг: D. Schwager, A Complete Guide to the Futures Market, John Wiley and Sons, Inc., 2017; Jack D. Schwager. Market Wizards – New Jersey, John Wiley and Sons, Inc., 2012.

23

Некоторые новички не понимают, как трейдер может продать товар, которым он не владеет. Ответ прост: трейдер продает фьючерсный контракт, а не наличный товар. Таким образом, несмотря на то что трейдер, продолжающий удерживать короткую позицию после истечения срока фьючерсного контракта, должен для исполнения своих договорных обязательств приобрести наличный товар, ему не надо владеть этим товаром. Короткая продажа – это просто ставка на то, что до последнего торгового дня фьючерсного контракта цены упадут. Угадает он или нет, но в любом случае трейдер закроет короткую позицию до наступления последнего торгового дня, устранив тем самым необходимость фактического владения товаром.

24

В некоторых случаях высокая повышающаяся волатильность может указывать на более высокий потенциал понижения волатильности, и тогда коэффициент Шарпа оказывается удачным показателем. Однако он же будет вводить в заблуждение при оценке стратегий, разработанных для достижения спорадических крупных прибылей при строгом контроле риска, то есть стратегий с огромными прибыльными сделками и мелкими убытками.

25

Техническое примечание. Поскольку мера убытка в коэффициенте Сортино основана на суммировании меньшего числа отклонений (то есть только отклонений убыточной доходности), коэффициент Сортино всегда будет выше, чем коэффициент Шарпа. Чтобы сравнить коэффициент Сортино с коэффициентом Шарпа, мы умножаем меру риска коэффициента Сортино на √2 (что эквивалентно делению коэффициента Сортино на √2). Умножение меры риска для коэффициента Сортино на √2 уравнивает меры риска для коэффициентов Шарпа и Сортино, когда положительные и отрицательные отклонения равны.

Content

Джек Швагер
Таинственные маги рынка: Лучшие трейдеры, о которые вы никогда не слышали

К читателям

Предисловие

От автора

Благодарности

Часть 1. Трейдеры фьючерсного рынка

1. Питер Брандт: Гибкий подход, основанный на жестких правилах

2. Джейсон Шапиро: Идти против тренда

3. Ричард Барг: Необходимо мыслить рационально

4. Амрит Сейл: Снайпер, охотящийся на единорогов

5. Далджит Дхаливал: Всегда знай свое преимущество

6. Джон Нетто: Понедельник – мой любимый день

Часть 2. Трейдеры фондового рынка

7. Джеффри Нейманн: Копейка рубль бережет

8. Крис Камилло: Ни фундаментальный анализ, ни технический

9. Марстен Паркер: Не бросайте свою работу!

10. Майкл Кин: Смежные стратегии

11. Павел Крейчи: Бывший посыльный, победивший профессионалов

Заключение: Сорок шесть уроков от мастеров рынка

Эпилог

Приложение 1 Понимание фьючерсных рынков

Что такое фьючерсы?

Преимущества фьючерсов

Торговля на фьючерсах

Поставка

Сфера фьючерсных рынков

Приложение 2 Показатели производительности трейдеров

Среднегодовая совокупная доходность

Коэффициент Шарпа

Коэффициент Сортино

Скорректированный коэффициент Сортино

Отношение прибыли к убыткам

Сноски