Кирилл Смородин

Ученик мракоборца

Книга 3. Корень зла

Глава 1

«Надо же…» — несмотря на волнение Страд не мог не усмехнуться, когда увидел подъехавший к дому мракоборца экипаж.

Подобную роскошную громадину он видел лишь единожды — по пути из Магической Семинарии к мастеру Дроллу. Но и тогдашняя карета смотрелась бедновато по сравнению с этой, в которой Страду и его наставнику предстояло отправиться во Дворец Правителей. Не меньше двух десятков футов длиной, сверкающая янтарем и позолотой, с огромными затемненными окнами, она была запряжена шестью каурыми лошадьми. Высокий и худой кучер в парадном костюме ждал возле двери, готовый открыть, когда Страд и мракоборец подойдут.

— Готов? Тогда идем, — Дролл, одетый в черную с серебром форму мракоборца, несильно хлопнул Страда по плечу и первым двинулся по выложенной камнем дорожке. Чуть помедлив, тот двинулся за наставником.

Внутри карета оказалась такой же роскошной: вдоль бортов тянулись обитые красным бархатом сиденья, по потолку вился причудливый узор из янтаря, наполнявший пространство экипажа чуть различимым успокаивающим шелестом, на трех резных столиках ждали своего часа всевозможные угощения — рыба, мясо, фрукты, сладости…

Дролл устроился рядом с дверцей, откинулся на мягкую спинку и задумался с привычным прищуром. Выглядел мракоборец значительно лучше, чем неделю назад, когда в сопровождении мастера Селлера и мастера Оркатта появился на поле боя с превратившимся в монстра-гиганта опальным чародеем. Болезненно-острые черты лица сглаживались, худоба уходила — Страд лично заботился об этом: когда наставник вернулся домой, он готовил ему по шесть-семь раз на дню. Волосы и борода Дролла понемногу отрастали, из голоса исчезали дребезжащие нотки. А вот чуть заметная шепелявость скорее всего останется с мракоборцем навсегда — пока тот боролся с проклятьем, потерял несколько дальних зубов.

«Но это все пустяки, — подумал Страд, чувствуя, как карета мягко тронулась с места. — Главное, что Дролл победил и вернулся».

Единственное, что пугало его в облике наставника, — цвет склер. Они стали пепельно-серыми, и на этом фоне янтарные радужки смотрелись жутковато, особенно когда Дролл что-то говорил, глядя Страду в глаза.

Исчезнет ли эта серость когда-нибудь? Страд не знал. Хотел верить, что да, и вместе с тем понимал: вряд ли черная сила Червоточины покинула тело мракоборца, не оставив ни малейшего следа. И хорошо, если она ограничилась лишь внешними проявлениями.

Того же мнения придерживался и мастер Селлер. Еще когда Страд сам находился в госпитале после похода к Острову Поедателя плоти, целитель-прирожденный рассказал, как именно использовали добытое в топях семечко. Дролл был настолько слаб, что не мог даже самостоятельно дышать — не то, что есть. Поэтому посмертный подарок Бациуса растерли в порошок, который смешали с несколькими растворами и пустили по венам мракоборца. И буквально через несколько минут страшная рана на груди Дролла перестала источать черный дым. Вскоре он смог задышал, а затем и вовсе уверенными темпами пошел на поправку.

«Ты спас своему учителю жизнь, это безусловно, — говорил тогда мастер Селлер. — Однако сила Червоточины коварна и… как будто умна. Она может затаиться, убедить нас, что все вроде бы хорошо, а затем ударить исподтишка. Конечно, ты достал удивительное исцеляющее средство, и я очень хочу верить, что оно искоренило недуг мракоборца полностью, но просто имей в виду».

Страд в ответ лишь покивал с задумчивым видом и дал себе слово пристально следить за наставником, примечать каждую мелочь.

Поначалу, в первые пару дней после победы над магом-отступником, превратившимся в гиганта, когда Дролл только вернулся домой, этих мелочей было немало. Что, впрочем, неудивительно: все же мракоборец долгое время был на грани жизни и смерти. Однако время шло, и наставник Страда вновь становился самим собой, чем несказанно радовал ученика.

«Сейчас нам остается только ждать и надеяться на лучшее», — не раз думал Страд, однако от таких мыслей на душе становилось неуютно: если бы от него хоть что-то зависело, он с радостью предпочел бы ожиданию действие.

Экипаж, тем временем, ехал мимо пустыря, за которым шумел восточный базар. Неподалеку упирался в ясное, по-зимнему прозрачное небо столб-сигнальщик с четверкой крылунов. Черные туши безжизненно висели на цепях, и это тоже не могло не радовать — опасности нет. По крайней мере, пока.

Пернатые вестники, долгие дни рвавшиеся с цепей, успокоились лишь через несколько часов после того, как гигантский монстр, вобравший в себя Струпья, умер, а Червоточина исчезла. Магам понадобился не один день, чтобы расчленить гигантскую тушу и доставить куски в Корпуса Некромантов. Сейчас они трудились, изучая ставшего чудовищем мага, а от пятна проклятой земли осталось лишь что-то вроде болота, источающего мерзкий запах мертвечины. Вокруг него постоянно дежурили маги, однако с каждым днем в их рядах крепла уверенность, что больше это место опасности не представляет.

«Не было бы счастья да несчастье помогло», — подумал Страд, вспоминая, как вместе с Дроллом пробирался меж уродливых конечностей, сложенных из внутренностей столбов и прочей мерзости, составлявшей Струпья. Больше их не существовало…

Мракоборец кашлянул, подался вперед и потер виски, зажмурившись. Страд тут же напрягся, украдкой глядя на наставника. Тревога за Дролла ни на минуту не утихала в его душе, несмотря на то что тот с каждым днем шел на поправку все увереннее. Да, это так, но Червоточина умеет удивлять, и каждый ее сюрприз — настоящий кошмар.

Поэтому Страд боялся. Боялся, что мракоборец умрет во сне, или упадет и забьется в конвульсиях, или внезапно станет безумным, или начнет вновь медленно таять… Страхов было много, они крепли, и Страд прилагал все силы, чтобы держать их в себе, хотя это доставляло невероятные мучения.

К счастью, страхи так и оставались рисунками в воображении. А Дроллу еще в госпитале рассказали о путешествии Страда в Жадные болота, и в первый же вечер дома между мракоборцем и учеником состоялся серьезный разговор. Страд никогда прежде не видел, чтобы наставнику было так сложно подбирать слова. Дролл то и дело прерывался, перескакивая с благодарностей на обвинения в безрассудстве, но в его глазах стояли слезы, и они говорили куда больше. Страд, глядя на наставника, был и смущен, и счастлив одновременно.

Рассказали Дроллу и о подлости мастера Намуса, толстяка-прозревателя, который подверг Страда магической блокаде, чтобы тот разуверился в своих силах.

«Очень надеюсь, что наши с Намусом дороги никогда не пересекутся», — тихо и задумчиво сказал Дролл, однако было в его голосе нечто такое, от чего Страду стало жутко.

Больше всего он хотел, чтобы мракоборец как следует отдохнул — это помогло бы ему быстрее восстановить силы. Однако Дролл не желал даже слушать об этом.

«Впереди очень много дел, — не раз и не два говорил он. — И от нашего успеха зависит судьба всего Янтарного Яблока».

И сейчас предстояло сделать первый серьезный шаг. Для этого Дролл и Страд и направлялись во Дворец Правителей — на собрание Совета Прирожденных, где мракоборцу предстояло, как он сам выражался, «пролить свет на происхождение Червоточины и рассказать, как избавиться от нее раз и навсегда».

«Неужели моя самая заветная мечта все же исполнится? — в очередной раз задумался Страд, глядя в окно. Экипаж двигался по безлюдным лабиринтам промзоны, где за высокими серыми заборами гудели, грохотали, ревели и дымили многочисленные производства. — Мы одолеем Червоточину, и тогда отпадет нужда в столбах-сигнальщиках с этими жуткими пернатыми вестниками, в подземных убежищах… Можно будет спокойно смотреть на небо и не думать о том, что по нему расползется пятно черного дыма. Можно будет не ждать тварей…»

Это казалось невероятным. Червоточина была неотъемлемой частью мира, в котором Страд родился и вырос. Безусловно, очень скверной частью, но пока что представить Янтарное Яблоко без нее попросту не получалось.

«Возможно, вскоре все изменится», — подумал Страд, чувствуя, что волнение усиливается.

Оказаться во Дворце Правителей, среди лучших магов Баумэртоса… Узнать, как появилась Червоточина и что нужно, чтобы ее одолеть… Страда ждал просто головокружительный день.

Примерно через четверть часа экипаж существенно замедлился — добрались до центра, и теперь приходилось делить дороги с другими каретами и повозками, пропускать пешеходов. Баумара как будто тоже исцелилась и перестала казаться покинутой. Вновь забурлила, наполнилась голосами горожан, цокотом копыт, стуком колес… Страд не отрывался от окна, любуясь улицами, запруженными людьми и разумными, пестротой витрин да и просто домами, каждый из которых выглядел как настоящее произведение архитектурного искусства.

Однако вскоре ему пришлось помрачнеть: экипаж проехал мимо Станции Сдерживания. Точнее — мимо того, что от нее осталось. Если до битвы с магом-отступником она представляла собой огромный безликий каменный короб, то теперь это были руины, и все из-за случившегося неделю назад.

Между Станцией Сдерживания и Струпьями была прочная магическая связь, и когда отравленная Червоточиной земля стала частью опального чародея и превратила его в гигантского монстра, в Залах Кошмаров началась бойня, очень похожая на ту, что разыгралась два с лишним месяца назад по вине трактирщика Вимара. Вновь пробудились осужденные, только на этот раз они превратились в быстрых и сильных противников. Сноеды также трансформировались в тварей, и магам стоило немалых усилий усмирить и тех, и других. Но потом — как выяснилось позднее, именно в тот момент, когда огромное чудовище, получившее жизнь от Струпьев, наконец, умерло, — Станция Сдерживания взорвалась. Уцелеть не удалось никому.

Об этом Страд услышал от главы Корпуса Мракоборцев, мастера Риллда, который навестил Дролла три дня назад. А вчера, оказавшись в центре по делам, услышал, что на месте Станции Сдерживания посмотрят аллею — в память о тех, кто погиб при взрыве.

— Волнуешься? — негромко спросил Дролл, посмотрев на Страда.

Тот заставил себя не отводить взгляд от серо-янтарных глаз наставника и, кивнув, пробормотал:

— Есть немного. Все же там соберется столько народа, будет сам Правитель, а то, что нам всем предстоит от вас узнать… — Страд не договорил. В голове гудел целый рой мыслей, и справиться с этим хаосом никак не получалось.

— Как я уже говорил, не совсем от меня, — Дролл помрачнел, наверняка вспоминая змееподобную тварь. — Произошло совершенно невероятное стечение обстоятельств.

Страд в ответ лишь задумчиво покивал. Мракоборец пока не посвящал в самую суть даже его. Ограничивался лишь общими фразами о том, что именно порождение Червоточины помогло ему узнать все тайны происхождения облака черного дыма. Но теперь… Еще, самое большее, час, и Страд вместе с лучшими магами Баумэртоса тоже поймет, как появилась Червоточина и что нужно, чтобы избавиться от нее раз и навсегда.

«Я столько лет мечтал об этом, — Страд не хотел, но поневоле вспомнил гору расстрелянных и разрубленных чудовищ — выходцев из той самой Червоточины, что забрала жизни его родителей. — И вот еще немного — и все станет ясно. С ума можно сойти».

Эту неделю он почти не спал из-за бушующих в голове мыслей, крутившихся вокруг одного: людям по силам сделать так, чтобы облако черного дыма, порождающее орды монстров, больше не появлялось. Что для этого нужно? Провести ритуал? Наверняка он будет очень сложным… Предположения одно за другим выстраивались в разуме Страда, рядом находился человек, способный дать ответы на все вопросы, и больше всего хотелось расспрашивать, расспрашивать и еще раз расспрашивать. Но Страд держался. Во-первых, не хотел беспокоить наставника, которому нужно было восстанавливать силы. А во-вторых, Дролл сказал, что откроет все тайны на собрании во Дворце Правителей — значит, так и будет, нужно лишь набраться терпения.

— Мы доехали, — спустя несколько минут сказал Дролл, глядя за окно.

Почти тут же прекратился стук колес по мостовой, а экипаж встал. Открылась дверь, и Страд вслед за мракоборцем вылез из кареты и замер, глядя на самое высокое и красивое здание Баумэртоса — Дворец Правителей.

Громада из светло-серого камня устремлялась к небосводу, и все три башни с куполами, покрытыми янтарем, казалось, служили его главной опорой. Между рядами больших прямоугольных окон светились янтарные барельефы, на которых были изображены маги. Внутрь вели высоченные двери с причудливой резьбой. Сейчас створки были открыты, и внутрь здания один за другим входили участники будущего собрания — полумаги и прирожденные, мужчины и женщины, молодые и в годах. Некоторые уже заметили Дролла и Страда и остановились, заинтересованно глядя на них.

«Сколько народу…» — подумал Страд, чувствуя, что под десятком любопытных взглядов становится неуютно.

Мракоборец словно почувствовал его настроение и ободряюще похлопал по плечу.

— Идем, — сказал он, первым направляясь ко входу во дворец и попутно отвечая кивком на многочисленные приветствия.

Понимая, что если сейчас отстать, то в таком столпотворении отыскать Дролла будет едва ли возможно, Страд поспешил за наставником. Несколько раз он слышал, как кто-то тихо говорил: «а вот и его ученик…», «тот самый Страд…», «совсем ведь еще мальчик» и тому подобное. Это лишь усиливало волнение.

Огромный ярко освещенный вестибюль также был запружен чародеями, наполнен гулом голосов. С далекого потолка свисали причудливые позолоченные люстры, на которых светились вырезанные из янтаря свечи. С гобеленов высотой в пару человеческих ростов смотрели величайшие чародеи Баумэртоса. Справа и слева от ведущей наверх широкой лестницы стояли высеченные из мрамора статуи первых двух правителей — прирожденных магов Ольсмида и Прайна.

Едва Страд нагнал Дролла, как к мракоборцу подскочил невысокий юркий человечек в черном парадном костюме. Пожилой, лысеющий и как будто напуганный, он поклонился и торопливо произнес:

— Мастер Дролл, Страд, приветствую. Мне поручено сопроводить вас в зал для собраний. Он находится на самом верху, поэтому предлагаю воспользоваться лифтом.

— Хорошо, благодарю вас, — Дролл кивнул, и человечек, всплеснув руками, посеменил к высокому арочному проходу слева от лестницы.

Вскоре оказались в полутемном коридоре, к счастью, не настолько заполненном людьми, и Страд облегченно выдохнул.

— Большая удача, что мне удалось сразу вас заместить, мастер Дролл, — вновь зачастил провожатый, оглядываясь на мракоборца. — Все-таки такое столпотворение…

— Верно, — негромко ответил тот.

Коридор вскоре повернул вправо и закончился открытыми створками лифта — просторной кабины, обитой красной тканью, с пятью пуфами. На потолке Страд увидел светящиеся янтарные руны.

Как только все трое оказались в лифте, человечек хлопнул в ладоши. Створки сомкнулись, кабина качнулась и грохотнула, а затем плавно двинулась вверх.

— Очень удобное устройство, — заметил провожатый. — Отпадает нужда преодолевать один лестничный пролет за другим. А во Дворце их все же немало.

Лифт, чуть покачиваясь и гудя, поднимался, и Страд чувствовал, что сердцебиение учащается едва ли не с каждым преодоленным футом.

«Очень скоро я узнаю, что случилось с Дроллом и как победить Червоточину», — сейчас он был способен думать лишь об этом.

Подъем длился не меньше пяти минут. Затем лифт, вновь грохотнув, остановился, и створки бесшумно разъехались.

— Вот мы и добрались, — провожатый первым вскочил с пуфа, повернулся к мракоборцу.

— Благодарю вас, — сказал тот, выходя в слабо освещенный коридор с зеленой ковровой дорожкой. Футах в сорока впереди светились янтарными рунами высокие двери, и Страд не сомневался: зал для собраний находится именно за ними.

— До начала еще четверть часа, однако вы уже можете зайти. Ваши места в первом ряду, располагайтесь, пожалуйста.

Еще раз поблагодарив провожатого, Дролл хотел было двинуться вперед, но тот, видимо, набравшись решимости, остановил мракоборца.

— Скажите, пожалуйста, — начал он с плохо скрываемый волнением, — дело в том, что я не попаду на собрание, но мне очень нужно знать… Правда ли, что вы нашли способ, как избавиться от Червоточины?

— Да, это так. Задача крайне сложна, — Дролл посмотрел человечку в глаза, — но нам по силам ее решить.

Несколько секунд тот молчал. Затем, опустив голову, сказал едва ли не шепотом:

— Благодарю вас, мастер Дролл. Слишком уж много бед нам причинили чудовища из облака черного дыма.

Страд, прекрасно понимая скрытый смысл сказанного, с сочувствием посмотрел на провожатого и двинулся вслед за наставником.

Глава 2

Зал для собраний был огромен. Страду казалось, что в нем легко могла бы уместиться большая часть Хлопковой деревни. Ряды широких кресел бордовой волной словно бы наплывали на полукруглую сцену, на которой стояли украшенный янтарем трон и что-то вроде кафедры — за ней, догадался Страд, и предстояло выступать Дроллу. Стены и куполообразный потолок почти полностью покрывали узоры из янтаря, светящиеся и источающие магическую силу, это Страд почувствовал, едва войдя в зал.

«Мы на самом верху, в одной из башен», — понял он, вслед за Дроллом по проходу меж кресел направляясь к сцене. Светло-зеленое ковровое покрытие скрадывало звук шагов и слегка пружинило.

В каждом кресле лежало странное устройство, похожее на шлем, собранный из узких металлических пластин с вкраплениями янтаря. Это были специальные магические приборы, которые позволят собравшимся объединиться разумами и увидеть то, что видел Дролл, когда находился в беспамятстве. От понимания, что именно в видениях боровшегося со смертью мракоборца лежит ответ на самый главный вопрос — как одолеть Червоточину, — у Страда кружилась голова.

«Как такое возможно?» — раз за разом спрашивал он себя. Дролл сказал, что даст ответ и на этот вопрос, и ожидание становилось все более невыносимым.

Тем не менее, Страд дождался. Зал наполнялся магами, еще четверть часа, может, чуть больше — и собрание начнется.

Дролл, тем временем, выбрал места для себя и Страда, почти напротив кафедры. Уселся, положил шлем на колени и уставился в одну точку. Страд обернулся, еще раз оглядел зал — тот теперь казался еще больше — и сглотнул, чувствуя тяжесть в животе. Сердце билось заметно быстрее положенного.

— Присядь, — сказал Дролл, по-прежнему глядя в никуда. Он тоже волновался, хоть и старался не подавать виду. — Я понимаю твои нетерпение и волнение, но ты должен держать чувства в узде. Тем более что скоро собрание, наконец, начнется.

Коротко кивнув, Страд устроился рядом с наставником и взял шлем. Тяжелый, он слегка вибрировал от наполнявшей его магической силы. Янтарь, стоило коснуться устройства, начал светиться.

«С помощью этой штуки можно подключиться к разуму другого человека, — завороженный Страд не отрывал взгляда от прибора, находящегося в руках. — Потрясающе».

Зал довольно быстро наполнялся голосами. Несколько магов тоже решили занять места в первом ряду и, поприветствовав Дролла и окинув Страда любопытным взглядом, устроились неподалеку. Соседей становилось все больше, собрание должно было вот-вот начаться.

Однако прошло не меньше десяти минут, прежде чем появился сам Правитель в сопровождении двоих магов-прирожденных и четверых стражников. И Страд очень удивился, увидев главного человека и самого сильного мага Баумэртоса.

Сначала ему показалось, что маги и стражники ведут к трону хромающего ребенка, одетого в красно-желтую мантию и с янтарным обручем на голове, почему-то седой. Росту в нем было не больше трех футов. Но стоило тому обернуться, как Страд понял: это взрослый человек, просто карлик. Выпуклый морщинистый лоб, под которым чуть заметно светились янтарные глаза, круглый нос, массивный подбородок. Туловище у правителя было обычного размера, а вот руки и ноги — заметно короче.

Как только Правитель занял место на троне и оглядел собравшихся, зал наполнился аплодисментами. Положив шлем на колени, Страд тоже начал хлопать в ладоши.

— Благодарю вас, — сказал Правитель, выставив руку и дождавшись, когда рукоплескания стихнут. Голос у него оказался на удивление низкий. — Сегодняшнее наше собрание посвящено очень важному делу, которое, вполне возможно, изменит судьбу всего Янтарного Яблока и избавит его от тяжелой болезни, именуемой Червоточиной. Я понимаю ваше нетерпение, однако прежде чем мы подойдем к главному, мне хотелось бы отметить человека, благодаря которому у нас и появился шанс победить облако черного дыма, выпускающее чудовищ.

Страд посмотрел на мастера Дролла, понимая, что того вот-вот вызовут на сцену, а Правитель, тем временем, продолжал:

— Он довольно юн, но уже показал себя сильным магом, преданным своему делу, Баумэртосу и наставнику.

«Что?..» — Страд озадаченно поднял брови. Пальцы непроизвольно впились в мягкие подлокотники.

— Этот молодой полумаг родом из Хлопковой деревни, поступивший на обучение к мракоборцу Дроллу, совершил настоящий подвиг. Он отправился в одно из самых опасных мест Баумэртоса и, беспрестанно рискуя жизнью, добыл средство, благодаря которому мастер Дролл сейчас с нами и готов рассказать, как одолеть Червоточину. И сейчас, — Правитель посмотрел прямо на Страда, чуть улыбнулся, видя, что тот растерян, — я приглашаю его на сцену, чтобы вручить Орден Мужества. Страд действительно достоин награды.

Вновь аплодисменты. А Страд, понимая, что нельзя показывать чувства, поднялся. Посмотрел на Дролла, получил одобрительный кивок и направился к сцене.

Рукоплескания казались шумом в ушах, вызванным разыгравшимся сердцебиением, ноги словно бы сами собой делали шаг за шагом — так Страд и добрался до трона Правителя.

Тот смотрел на него с добродушным любопытством, на морщинистом лице играла полуулыбка. Как только Страд остановился, один из сопровождавших Правителя магов — высокий прирожденный с длинными светлыми волосами и бакенбардами — подошел к нему, держа бархатный футляр. Крышка была откинута, и Страд увидел янтарный медальон на позолоченной ленте.

— Можешь взять его и надеть, — произнес Правитель. — Орден Мужества твой по праву.

Страд поклонился, надел медальон и повернулся к залу. На него смотрели сотни магов — и все они аплодировали. Ему… В первом ряду улыбался Дролл, неподалеку Страд заметил мастера Селлера, который, поймав его взгляд, показал большой палец.

Как только в зале вновь стало тихо, Страд вернулся на место и, лишь оказавшись в кресле, облегченно выдохнул. Безусловно, то, что сейчас случилось, было очень приятно, но к такому вниманию он попросту не привык — оно казалось разыгравшейся стихией, и чтобы сладить с ней, пришлось очень потрудиться.

— Ну а теперь, — заговорил Правитель, — мы подошли к главному. Сейчас я вызову мастера Дролла. Он обещал многое рассказать: о происхождении Червоточины, о маге, что неделю назад едва не погубил Баумару, и о том, как нам избавиться от облака черного дыма. Прошу сюда, — последние слова были обращены к мракоборцу, и тот встал.

— Удачи, — едва слышно прошептал Страд, глядя на наставника, поднимающегося на сцену.

Тот поклонился правителю, занял место за кафедрой и обвел строгим взглядом мгновенно погрузившийся в молчание зал.

— Прежде чем мы воспользуемся этим, — рука мракоборца легла на шлем, лежащий рядом, — я должен объяснить, каким образом вообще смог узнать то, что собираюсь вам показать. Также я расскажу, кем на самом деле был тот маг-отступник, неделю назад превратившийся в монстра благодаря силе Струпьев.

«Вот он, момент истины», — подумал Страд, сжимая металлические пластины шлема.

— Для начала я хочу вспомнить о той Червоточине, что возникла почти месяц назад над восточной окраиной, — продолжал Дролл. — Той, которая породила больших шарообразных тварей, способных оживлять убитых людей. Однако эти монстры были не единственными, кто проник в Баумару. Вместе с ними пришли еще четыре создания. Незадолго до возникновения Червоточины у Страда было видение, благодаря которому он узнал об этих тварях. Они не принимали участия в сражении, у них… — мракоборец помедлил, — была особая миссия. Эти существа были воплощенными воспоминаниями, и принадлежали они именно тому, кто заразил Янтарное Яблоко Червоточиной.

По залу прокатился гул голосов. И Страд прекрасно понимал всеобщее удивление: то, о чем говорил его наставник, казалось просто невероятным. Он вспомнил тварей — змеиные тела, массивные головы, суставчатые лапы. И это воспоминания?..

— Однако о нем позже, когда мы наденем шлемы и объединимся разумами. Как вы помните, наутро после боя крылуны не успокоились. И случилось это именно из-за присутствия тварей-воспоминаний. Мы со Страдом напали на след одной и едва не прикончили ее. Однако существо оказалось быстрее. Оно ранило меня и скрылось. Только вот рана, — Дролл мрачно усмехнулся, — оказалась не совсем обычной. Сила Червоточины отравляла меня, медленно убивала, но вместе с тем — дала кое-что уникальное. Возможность объединиться разумом с тем самым магом-отступником, поскольку воспоминания предназначались именно ему.

Дролл прервался и, сморщившись, потер то место, где под одеждой был след от раны, едва его не убившей. Страд уже не раз замечал это за мракоборцем и всегда напрягался, понимая, что тому больно.

— Но чем этот маг такой особенный? И кому под силу воплотить воспоминания в виде чудовищ, да еще и запрятать их в Червоточину, словно запасы на черный день? — Правитель с непониманием смотрел на Дролла. — Для чего это было нужно вообще?

— Прошу вас набраться терпения, — ответил мракоборец, убирая руку от груди. — Вскоре я дойду и до этого. Насчет мага-отступника… Многие здесь сидящие прекрасно его знают — под именем Оннэрб. Долгое время он изучал Червоточину, но его цели и методы были неприемлемыми. Оннэрб хотел не избавиться от нее, а использовать во благо. В конце концов, его эксперименты стали опасными, и ему велели прекратить их. Однако Оннэрб проигнорировал приказ, продолжил работу тайно и в результате, когда это обнаружилось, был подвержен обряду отлучения: его связь с магическим полем, которое образуют в нашем мире залежи янтаря, была разорвана. Но Оннэрб не сдался. Он окольными путями вернул себе силу и возобновил свои исследования. А попутно, сам пока что не зная зачем, собрал общину — тех самых фанатиков, поклоняющихся Червоточине. Все мы не раз видели их на улицах Баумары. Оннэрб магией затуманивал людям разум, правда, долгое время он и сам не знал, с какой целью делает это. А понял, лишь когда воспоминания-твари добрались до него.

— Но кто послал ему эти воспоминания? — вновь спросил Правитель. — Воплотить память — то, что нельзя увидеть и к чему нельзя притронуться, — в физическую форму… Насколько искусным магом нужно быть, чтобы проделать такое?

— Для этого нужно быть больше чем магом, — ответил Дролл. — И им был сам Оннэрб. Предназначавшиеся ему воспоминания, как бы странно и невероятно это ни звучало, его же собственные.

Снова гул взволнованных голосов. А у Страда от сказанного наставником мороз пробежал по спине.

— Точнее — того, кем Оннэрб являлся до того, как возродился в нашем мире, — подождав, пока в зале станет тихо, добавил мракоборец. — И как только воспоминания вернулись к нему, Оннэрб обрел прежнего себя и немедленно отправился выполнять собственный план, продуманный очень и очень давно.

— Вы имеете в виду слияние со Струпьями? — уточнил Правитель.

— Верно. Их появление тоже было частью плана Оннэрба, хотя он и родился уже после того, как пятно отравленной земли возникло и мы научились его сдерживать. В Струпьях таилась огромная жизненная сила, благодаря которой Оннэрб вернул бы себе прежний облик и силы — те, что были у него намного раньше.

— Я правильно понимаю… — Правитель поднялся и, хромая, подошел к Дроллу. На лице его отражались смятение и отчаянная работа мысли. — Раньше Оннэрб не был человеком? Он был чудовищем, обладающим магической силой?

— Оннэрб был не чудовищем. Жуткий облик, который мы видели, обусловлен тем, что он только начал формироваться. Если бы мы не одолели Оннэрба и он бы возродился полностью, то выглядел бы почти как человек. Только, — Дролл мрачно усмехнулся, — даже Дворец Правителей рядом с ним казался бы игрушечным. А если говорить о магической силе… — мракоборец намеренно не договорил, лишь покачал головой.

— Выходит, мы предотвратили катастрофу, — тихо проговорил Правитель, глядя в никуда и чуть заметно покачивая головой.

— Так и есть. Мы справились с бедой еще в зародыше. И во многом, — Дролл посмотрел на Страда, — опять благодаря моему ученику. У него было видение о грядущей угрозе, Страд смог убедить других, что главная опасность исходит не от возникшей над Баумарой Червоточины, а от направлявшегося к Струпьям Оннэрба. К счастью, туда были стянуты силы, достаточные чтобы справиться с перерождающимся магом. Именно это и помогло нам уберечься от катастрофы.

Страду от этих слов стало очень неуютно. Он понимал правоту наставника: все закончилось благополучно, потому что люди были готовы. Помогло же в этом видение. Однако прозревательский дар Страда был очень нестабилен, и то, что он увидел Оннэрба, направляющегося к Струпьям, иначе как везением не назовешь. А везение — очень шаткая опора, особенно когда дело касается магических битв…

— Что же, давайте еще раз выразим Страду нашу признательность, — произнес Правитель, и зал опять наполнился рукоплесканиями.

Страд, сейчас вовсе не считавший себя достойным похвалы и благодарности, напрягся. К счастью, долго аплодисменты не продлились, и Правитель снова взял слово:

— Благодаря вашему рассказу, мастер Дролл, прояснилось уже немало важных моментов. И я хотел бы получить ответ на еще один вопрос. Вы говорили, что Оннэрб собрал приспешников, секту, состоящую из фанатиков, которые поклонялись Червоточине. Более того, он тратил силы, затуманивая их разум.

— Так и есть. И они помогали Оннэрбу в его… экспериментах.

— Вы имеете в виду повреждение трубопровода, соединяющего Струпья и Станцию Сдерживания?

— Да, это был один из последних и самых опасных опытов мага-отступника. Он взял часть измененной силы Червоточины и решил испытать ее действие. Как следствие — бойня в трактире «Ларгуза», а затем — в Зале Кошмаров.

— Но какие цели он тогда преследовал?

— По сути, никаких. Оннэрба попросту тянуло к силе Червоточины, поскольку именно он — точнее, сущность, которой маг являлся до того, как родился здесь, — заразил Янтарное Яблоко этим недугом. Так что все, что Оннэрб делал до появления тварей-воспоминаний, — не более чем метод проб и ошибок. Увы, повлекший немало трагических последствий.

— Поразительно, — прошептал Правитель. Некоторое время было тихо, каждый находящийся в зале — и Страд в том числе — осознавал и принимал все услышанное от мракоборца. Потом главный маг Баумэртоса сказал: — Мастер Дролл, есть ли еще что-то, что мы должны услышать, прежде чем соединимся разумами?

— В общем-то, нет. Думаю, пора, — мракоборец взял шлем и прищурился, глядя в никуда. — Мы подобрались к главному — и сейчас увидим то, что Оннэрбу показали явившиеся из Червоточины существа-воспоминания. Именно там скрыты ответы на два самых важных для нашего мира вопроса: как появилось облако черного дыма, порождающее чудовищ, и как нам избавиться от него.

С этими словами Дролл надел шлем, а вскоре то же самое сделали и все остальные участники собрания.

«Что дальше?» — подумал Страд, чувствуя, что устройство завибрировало сильнее.

Это не было неприятно, но с каждой секундой волнение все больше перерастало в страх. В любую секунду Страд мог окунуться в воспоминания опального чародея Оннэрба — мага, заразившего Янтарное Яблоко Червоточиной, превратившегося в чудовище… Мерзкий облик гигантской твари вновь возник перед глазами. А разум этого создания вдруг представился целым миром, жутким и очень опасным. И путешествие в этот мир наверняка станет настоящим испытанием.

Такой была последняя мысль Страда до того, как перед глазами все поплыло, а сознание словно сжалось, стало одной из сотен крупиц, составляющих что-то цельное и очень большое.

Глава 3

Лиловые тучи, озаряемые молниями и рокочущие громом, медленно двигались над серо-черными барханами. На склонах то и дело появлялись похожие на перекати-поле шары. Время от времени они останавливались, распрямлялись, и тогда становилось понятно, что это — живые существа. Невероятно тонкие, покрытые темной чешуей, со множеством суставчатых лап и тремя головами на длинных и словно изломанных шеях. Горящие алым глазки обшаривали окрестности в поисках добычи, из зубастых пастей доносилось шипение и выстреливали раздвоенные языки. Затем существа взмывали в воздух — чтобы спустя мгновение нырнуть в песок и словно исчезнуть без следа.

Между барханами медленно текли мутно-желтые воды, над которыми стелилась светящаяся зеленая дымка. По берегам росли черные колючие кусты с мелкими бордовыми листьями — те служили пищей для десятка других существ. Длинных, с ребристыми боками, пятнистой шкурой и десятком широких плавников вместо лап. На массивных головах не было глаз, уши заменяла пара отверстий, а челюсти беспрестанно двигались, перемалывая пищу.

А там, откуда шли тучи, окруженный все теми же барханами, темнел исполинских размеров кратер. Все его пространство было исчерчено трещинами, из которых поднимался серый пар и выползали черные многоножки с рогатыми головами. Оказавшись на поверхности, они стремились к склонам кратера, однако далеко не всем удавалось достигнуть их: большинство оказывалось в вытянутых, похожих на клювы пастях с загнутыми внутрь зубами. Их обладатели — огромные подобия птиц, лишенные оперения и крыльев, с невероятной быстротой передвигались на мощных когтистых лапах. Время от времени эти создания поднимали головы с наростом, на котором чернела россыпь мелких глазок, разевали пасти-клювы и оглашали окрестности протяжным и тоскливым воем.

Когда одно из существ взвыло в очередной раз, из-за туч донесся яростный рев. Огромное вытянутое тело прорвало лиловый покров и устремилось вниз, к кратеру. Казалось, летун вот-вот врежется в каменистую почву, но нет: когда до дна оставалось всего ничего, он резко остановился, мгновенно поменяв форму, как если бы расплющился о невидимую преграду. Доли секунды ему оказалось достаточно, чтобы превратиться в непроницаемо-черную кляксу со множеством отростков-щупалец, схватить воющую «птицу» с несколькими ее сородичами и, вновь вытянувшись, устремиться обратно к тучам.

Молодой синеглазый мужчина с длинными зачесанными назад русыми волосами оторвался от чаши-проектора, благодаря которой изучал мир, созданный одним из своих учеников. Несколько секунд он задумчиво смотрел в окно Учебной башни, спрятав руки в карманах золотистой мантии без рукавов. Затем поджал губы и сместил взгляд на того, благодаря кому появились серо-черные барханы под покровом лиловых туч, мутные желтые воды, кратер и населяющие их существа.

Мальчишка лет восьми, с черной кучерявой шевелюрой и темными, узко посаженными глазами, насупившись, глядел на учителя, Творца Теоллига. Он уже догадывался, что тот скажет.

Однако первым заговорил не Теоллиг…

— Сейчас, как обычно, начнется, — послышался шепот за спиной черноволосого мальчугана. — Честно говоря, это уже становится скучным.

Тот, еще больше помрачнев, обернулся и встретился с насмешливым взглядом своего врага, с которым, по горькой иронии Миросозидания, вынужден был каждый день постигать искусство наполнять Вселенную жизнью.

Его ровесник, светловолосый и сероглазый, скрестив руки, стоял неподалеку от ведущей на балкон арки. На загорелом лице застыла привычная злорадная ухмылка. Мальчик был худ, отчего серая рубашка без рукавов и штаны, такие же, как и на черноволосом, казались больше.

«Никогда язык за зубами не держит», — со злостью подумал первый мальчик, сжимая кулаки.

Второй ухмыльнулся еще шире, отвел взгляд и подмигнул стоявшей рядом рыжей девочке. Та была растеряна: не знала, чью сторону принять — насмешника или того, кто подвергался насмешкам. Обоих мальчиков она считала своими друзьями, и их вражда часто доставляла ей боль.

— Венкролл… — заговорил, наконец, Творец Теоллиг. В голосе его отчетливо ощущались грусть и усталость. — Из раза в раз ты допускаешь одну и ту же ошибку. Причем намеренно — я вижу это. В тебе таится огромный потенциал Творца, но то, как ты используешь его, губит и тебя, и твой дар.

Черноволосый мальчик, названный Венкроллом, не проронил ни слова, лишь перевел на наставника мрачный взгляд, ожидая, когда тот продолжит.

— Да, ты справился с задачей, сотворил фрагмент собственного мира. Да, его можно заселить разумными существами, но… Долго ли они там протянут? Разумеется, в любом мире есть опасности, этого требует Равновесие. Но ты вновь нарушил баланс. То, что ты сотворил, не предназначено для полноценной жизни. По крайней мере, изначально. Выжить там смогут только очень сильные и искусные в магии создания, и то им потребуется немало времени и труда, чтобы сделать существование в созданном тобой мире относительно безопасным. Но таких созданий всегда меньшинство. А как быть тем, кто не наделен необходимыми способностями?

Венкролл дернул губами, сдерживая усмешку. Однако от Творца Теоллига это не укрылось.

— Ты хочешь ответить мне? — спросил он.

— Хочу, — с нотками вызова произнес мальчик. — Вы часто повторяете нам, что выживают сильнейшие — это один из непреложных Вселенских законов. И сами же противоречите себе, плачетесь о тех, кто не обладает достаточными способностями, чтобы адап-ти-ровать-ся, — то, что трудное слово он произнес по слогам, заставило светловолосого мальчишку презрительно фыркнуть.

Венкролл тут же обернулся к нему, обжег гневным взглядом. Если бы рядом не стоял учитель, он кинулся бы на своего врага, хотя заранее знал, что опять проиграет. Тот был лучше во всем: в Миросозидании, в отношениях со старшими Творцами и даже в простых кулачных боях. И это заставляло Венкролла еще больше ненавидеть светловолосого собрата, при рождении получившего имя Сункворр.

Теоллиг кашлянул, привлекая внимание Венкролла.

— Ты прав, но лишь отчасти, — заговорил Творец, когда ученик вновь мрачно уставился на него. — Ни один мир нельзя построить так, чтобы он не испытывал заселивших его разумных. Действительно, трудности — это то, что заставляет развиваться. Но мы всегда делаем так, чтобы они были по силам тем, кому предназначены. Это невероятно тонкая работа, требующая тщательных расчетов. Я понимаю, насколько она трудна, ведь сам не так давно постигал науку сотворения миров и прекрасно помню, каких усилий порой стоила та или иная задача. Однако я старался. Думал, рассчитывал, перепроверял расчеты, каждую секунду помня по последствиях ошибки. Ты же все это попросту игнорируешь. Мне порой кажется, что для тебя твое призвание — не более чем развлечение. Ты играешь. Берешь вселенскую материю, начинаешь создавать, но в какой-то момент сам же перечеркиваешь свои труды из-за собственной прихоти и тяги ко всему мрачному, жестокому и страшному. А последствия… О них ты не думаешь.

Венкролл молча смотрел учителю в глаза и чуть заметно двигал нижней челюстью. Он не собирался отвечать — лишь ждал, когда Творец Теоллиг выговорится и урок, наконец, закончится. Недовольство наставника было для него настолько привычным, что начинало надоедать. А вот злорадство Сункворра злило все больше день ото дня. Как и собственная беспомощность перед заклятым врагом.

— Назови главное, чем должен руководствоваться Творец, создавая очередной мир, — велел Теоллиг.

Он видел настроение ученика, и взгляд его из печального стал строгим, хотя в душе царило непонимание. Сункворр, Ламирэлья и Венкролл были первыми, кого молодой Творец взялся обучать. И если первые двое не доставляли проблем, старались, работали над ошибками и больше их не совершали, то вечно насупленный, неразговорчивый черноволосый мальчишка упорно гнул свою линию. Почему так происходило? Теоллиг не знал, но всеми силами души пытался это понять.

— Творец в ответе за тех, кто заселит созданный им мир, — нехотя ответил Венкролл.

— Ты чувствуешь ответственность?

— Чувствую, — в голосе мальчика не было никаких эмоций.

— Тогда почему в очередной раз создал мир, практически не пригодный для жизни разумных существ?

— Вы сами ответили на свой вопрос, — теперь Венкролл заговорил с дерзкими нотками. Теоллига всегда удивляли резкие перепады в интонациях мальчишки — и в его настроении: равнодушие, злость, редкая радость сменяли друг друга едва ли не мгновенно. — Вы сказали «практически не пригодный». Значит, кое-кто там выжить сможет. Именно для них, для сильнейших, я и стараюсь. А тем, кто не способен справиться с трудностями, не стоило вовсе появляться во Вселенной.

— Вот это уже не тебе решать, — строго произнес Теоллиг. Да, он хотел помочь своему ученику, но кощунства терпеть не собирался. — Вселенная создает миллионы видов разумных существ, и задача Творцов, наша задача, строить для них миры, где они могли бы добывать пищу, отдыхать, трудиться, любить, — Творец видел, как Венкролл скривился, услышав слово «любить», и на душе стало еще неуютнее. — Разумеется, они должны преодолевать трудности, но…

Меньше всего Теоллигу хотелось повторяться. К тому же он понимал, что это лишь утомит Венкролла и никак не позволит сблизиться с ним. Поэтому не стал договаривать.

— К сожалению, я не могу принять твою работу, — чуть погодя, тихо сказал Творец. Венкролл в ответ скривил губы и кивнул. — Причины тебе ясны. И если бы это был не проект, а реально существующий мир, готовый принять разумную жизнь, тебя бы развоплотили. Догадываешься почему?

Несколько секунд мальчишка молчал, угрюмо глядя на чашу-проектор. Поняв, что ответить все же придется, он вздохнул и нехотя заговорил:

— Потому что Творец ответственен за жизни тех, кто поселится в созданном им мире. Если мир этот окажется непригодным для существования разумных, если они погибнут, то вина будет лежать на Творце.

— Мы наполняем миры различными видами силы, растениями и животными, создаем континенты, реки, моря, океаны, атмосферу, — сказал Теоллиг. — И ко всему этому надо подходить с умом, а не руководствуясь собственными желаниями, убеждениями и вкусами. Я искренне надеюсь, что ты, наконец, поймешь свои ошибки и начнешь над ними работать. На этом сегодняшнее занятие окончено. Сункворр, Ламирэлья, вы молодцы, потрудились замечательно. Венкролл… Я очень на тебя надеюсь.

Черноволосый мальчишка в ответ лишь дернул плечом и первым двинулся к выходу из Учебной башни.

— Лами, — Теоллиг придержал девочку за руку, улыбнулся ей. Затем достал из кармана яблоко с почти белой кожицей, сквозь которую был виден нектар. — Вот и награда за твою сегодняшнюю работу.

Ламирэлья широко улыбнулась, с благодарностью глядя на учителя, и у того потеплело на душе. Он знал, что девочка безумно любит яблоки, и хотел, чтобы занятие закончилось чем-нибудь хорошим.

— Спасибо вам, Творец Теоллиг, — тихим мелодичным голосом произнесла Ламирэлья и поклонилась, принимая подарок.

— Лами — молодец, — с важным видом сказал Сункворр. — А вот Черныш… — Теоллиг нахмурился, услышав, что Венкролла вновь назвали обидной кличкой, — вообще непонятно, зачем его учить.

— Сун, — негромко, но твердо обратился к ученику Творец. — Не испытывай мое терпение. Во-первых, я много раз просил не называть Венкролла Чернышом. И то, что ты сейчас ослушался, да еще за спиной у него самого, совершенно тебя не красит. Наоборот. А во-вторых, не тебе решать, тратить ли старшим Творцам на него время или нет.

— Простите, учитель, — Сункворр склонил голову, признавая собственную провинность. — Но вы же видите: он ненормальный, и…

— Прекрати, — строго перебил Теоллиг. — Урок окончен, сейчас у вас свободное время до вечернего собрания. Можете отдохнуть и начать подготовку к следующему занятию.

Ученики ушли, и Теоллиг вновь приблизился к чаше-проектору — еще раз взглянуть на созданное Венкроллом. Серо-черный песок, мутная желтая вода, тучи без единого просвета, уродливые существа… Почему этого вечно насупленного мальчишку привлекает все страшное, безобразное, словно бы больное?.. Конечно, Теоллигу и самому приходилось создавать чудовищ и смертельно опасные территории, как того требовали законы Миросозидания, но делал он это без удовольствия. Молодому Творцу было гораздо приятнее наполнять миры чем-нибудь красивым, осознавать, что будущие жители восхитятся его трудами. В этом, по мнению Теоллига, и заключалось главное счастье Творца. Венкролл же…

— Итак, я увидел все, что хотел, — донесся с балкона звучный голос, а спустя пару мгновений под полупрозрачный, сияющий бирюзой купол Учебной башни прошел Творец Филлдор, наставник Теоллига. Рыжеволосый, коротко стриженый, но с пышными бакенбардами, он не отрывал от бывшего ученика внимательного взгляда светло-карих глаз. Точно так же Филлдор смотрел, когда изрядно робеющий Теоллиг пришел на первый урок. — Тебе действительно приходится нелегко, Венкролл — довольно трудный мальчик. И то, что он создал, — Творец подошел к чаше и некоторое время изучал мрачный пейзаж, — весьма… гм… своеобразно. Однако, как ты абсолютно справедливо сказал, не подходит для разумных. Если бы это был не учебный проект, а мир, предназначенный для порожденных Сердцем Вселенной искр жизни, то Венкролла действительно ждало бы развоплощение.

— И такое происходит из раза в раз, — сказал Теоллиг. — Все проекты Венкролла совершенно не похожи друг на друга, мальчик каждый раз демонстрирует невероятное богатство фантазии, но… — он покачал головой. — Жить в его мирах практически невозможно. Взять, к примеру, позапрошлое проверочное занятие. Венкролл сотворил равнину из грязного, словно покрытого копотью льда, со множеством озер, но вместо воды там была кислота и жили хищные бесплотные создания, готовые утянуть любого, кто окажется поблизости. Когда я задаю своим ученикам создать животных, у Вена неизменно получаются свирепые, кровожадные и уродливые монстры. Я не помню ни одного его существа, которое было бы красивым или хотя бы не страшным. То же и с флорой: все созданные Венкроллом растения либо плотоядные, либо ядовитые, либо яростно защищаются при помощи шипов и так далее.

— Вполне возможно, что мальчик сам нуждается в защите, а все тобой перечисленное — лишь проявление этой нужды.

— В защите? От чего и от кого? Вы были рядом весь урок и видели, как я говорил с ним. Конечно, мне пришлось быть строгим, но только под конец, когда сам Венкролл уже начал позволять себе лишнее. Но я не перегибал палку.

— Разумеется. У тебя прекрасно получается быть учителем, Теоллиг. Это если судить объективно, но Венкролл, вполне возможно, судит иначе. Безусловно, у мальчика проблемы. А другой твой ученик, Сункворр, лишь усугубляет их, раз за разом насмехаясь над Веном. Тот считает Сункворра своим врагом — и в то же время завидует ему, поскольку видит каждый его успех и не может ничего противопоставить. Если бы нам удалось сделать так, чтобы мальчики подружились…

— Но как? Добровольно ни первый, ни второй не сделают шаг навстречу. А заставлять дружить… Вряд ли это получится. Венкролл тихо ненавидит Сункворра, а Сункворр в открытую насмехается над Венкроллом, даже придумал ему кличку. Это порочный круг. Вы прекрасно слышали, что Сун сказал перед тем, как покинуть башню. Он назвал Венкролла ненормальным. И, — Теоллиг помедлил и смущенно отвел взгляд, — порой мне кажется, что он прав. Да, я понимаю, нас создала сама Вселенная, чтобы мы служили ее инструментом. Тем не менее, каждый из нас — личность. И у меня все чаще возникают мысли, что при появлении искры жизни Венкролла произошел какой-то сбой. Отсюда и все проблемы, и порождены они не капризами самого мальчика, не сложными взаимоотношениями со сверстниками, а чем-то, что ни мы, ни сам Венкролл никогда не сможем исправить.

— Хочешь сказать, что Вселенная дала жизнь неправильному Творцу? — Филлдор задумчиво посмотрел на Теоллига, и на секунду тому показалось, что по лицу наставника скользнула тень тревоги. — Насколько мне известно, раньше такого никогда не бывало. Подобный случай обязательно был бы описан в Летописи Миросозидания, но… — он не договорил и развел руками. — К тому же, думать так — значит, сомневаться в самой Вселенной, той движущей силе, благодаря которой все живет. Уверен, ты первый, кому пришли в голову такие мысли, но обвинять тебя не буду. Ты действительно столкнулся с проблемой, причем проблемой новой, и чтобы разрешить ее, потребуются время и силы. Я буду помогать тебе. Венкролл заслуживает более пристального внимания, чем двое других детей.

— Благодарю вас, учитель, — Теоллиг поклонился, вызвав у старшего Творца улыбку. На душе у него стало немного спокойнее.

Глава 4

Венкролл сидел на поваленном, но по-прежнему живом и зеленеющем дереве и смотрел на ручей, медленно текущий внизу. В прозрачной воде пестрели мелкие камешки, сновали серебристые рыбки, чуть заметно покачивались темно-зеленые космы водорослей. Последние особенно привлекали внимание Венкролла: мальчик любил представлять, что они превращаются в щупальца, ловят одну рыбку за другой, чтобы отправить в пасть. Но и у рыбок в воображении Вена было чем ответить — у них оказывались бритвенно-острые зубы, которыми те с легкостью перекусывали склизкие конечности, отчего в прозрачной воде, подобно темному облаку, растекалась кровь. Все происходило в абсолютной тишине, что, по мнению мальчика, придавало жестокой сцене еще большее очарование.

Это всегда успокаивало его, помогало немного ослабить дурное расположение духа, которое неизменно возникало после занятий с Творцом Теоллигом или когда Венкроллу случалось встретиться с Сункворром.

Вспомнив о враге, Вен сжал кулаки, нахмурился и скривил губы. Он понимал, что Сункворр лучше во всем. Теоллиг был доволен его успехами и почти никогда не отчитывал — попросту не находилось поводов. Остальные Творцы относились к Сункворру как к любимчику. Ламирэлья проводила с ним гораздо больше времени, чем с Венкроллом.

Конечно, он ведь гораздо интереснее…

Создает красивые миры…

Да и сам по себе веселый и добрый…

Едва утихшая злость накатила по новой. Венкролл сжал кулаки и несильно ударил по дереву, на котором сидел. Оно тут же вздрогнуло, словно живое существо, ощутившее резкую и сильную боль.

Впрочем, Венкролл допускал, что вполне может сделать дереву больно. Все же он начинающий Творец, сущность, обладающая особой силой. И если ему подвластно искусство создания целых миров, то заставить кого-то страдать — вообще плевое дело.

Мысль приободрила, Венкролл ухмыльнулся. И ударил еще раз, но теперь с явным желанием, чтобы дерево, на котором он сидел, действительно испытало боль.

По стволу вновь прошла дрожь, и мальчик улыбнулся шире.

— А теперь еще разочек… — прошептал он и опять ударил.

Вызвав очередную волну дрожи…

— Зачем ты делаешь это? Зачем мучаешь его?

Теперь Венкролл сам вздрогнул. А обернувшись, увидел Ламирэлью — та с наполненной яблоками корзинкой стояла на берегу, неподалеку от тропы, пролегающей сквозь цветущий кустарник и ведущей к поселению Творцов. Лицо у нее было очень печальное, и Венкролл ощутил нечто вроде страха и досады, словно его застали за чем-то постыдным.

«С ее точки зрения, так оно и есть», — подумал мальчик, и внутри опять колыхнулась злость.

— Ты нашел это место, приходишь сюда каждый день, чтобы успокоиться, — продолжала Лами. Она чувствовала настроение Венкролла, но не боялась: ей было очень грустно. — Это твое любимое место. Так зачем же ты его портишь? Зачем делаешь больно тому, кто позволяет тебе сидеть над ручьем и смотреть на воду?

— С чего ты взяла, что я сделал дереву больно? — пробурчал Венкролл. Он решил изобразить крайнюю степень недовольства. Лами почувствует себя виноватой за то, что нарушила его уединение, и этих ее «зачем да почему» будет меньше. — Я ударил совсем не сильно, а кора у него толстая. Моим кулакам гораздо больнее.

— Дереву больно от твоей силы, я чувствую, — ответила девочка. Подул ветер, взметнув ее рыжие волосы, заставив прищуриться. — Ты захотел, чтобы оно почувствовало боль, и так и случилось. Ты Творец и можешь раз за разом заставлять это дерево страдать. Но вот убить его тебе не удастся.

— Это еще почему? — в голосе Венкролла явственно прозвучали нотки вызова. Больше всего он ненавидел, когда кто-то говорил, что ему что-либо не удастся. — Я Творец, сущность, способная создавать миры, а это всего лишь дерево.

— Да, это всего лишь дерево, — Лами печально улыбнулась. — Но ему очень повезло вырасти здесь. Мы не только используем силу, чтобы помогать Миросозиданию, но еще излучаем ее. Непроизвольно. И все вокруг питается ею. Именно поэтому здесь так красиво, все цветет, живет и благоухает. Ты делаешь дереву больно, но в то же время питаешь его жизнью.

— Надо же, — с оттенком досады произнес Венкролл и мотнул головой. — Откуда ты столько знаешь?

— Просто на занятиях я слушаю учителя Теоллига, а не вынашиваю планы мести Сункворру.

При упоминании о заклятом враге Венкролл тут же помрачнел и скрипнул зубами. Это не укрылось от Лами, но несмотря на желание сменить тему, лишь бы друг не злился, она продолжила:

— Зачем тебе это? Неужели нельзя дружить? Да, успехи Суна заметнее, чем твои, но ведь это не повод для ненависти. Ты мог бы догнать его, если бы относился ко всему иначе, если бы прогнал злость, что мучает тебя изнутри.

— Я никогда не буду дружить с этим самодовольным дураком… — процедил Венкролл. — Пусть он сотворит хоть сколько замечательных и бесконечно прекрасных миров с идеальным балансом и так далее!..

— Хорошо, — мягко ответила девочка, поняв, что сейчас все же лучше не говорить от том, кто вызывает в Венкролле такую ненависть. — Можно мне посидеть с тобой?

— Садись, — ответил Венкролл, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

На самом деле, он был очень рад. Ему нравилось, когда девочка находилась рядом, при ней ослабевала злость, которая почти постоянно бурлила внутри Венкролла и, не имея возможности высвободиться, мучила мальчика.

Лами улыбнулась и ловко вскочила на древесный ствол. Сделала несколько шагов и устроилась рядом с мальчиком.

— Будешь? — она протянула Венкроллу яблоко, и тот, чуть заметно кивнув, взял угощение.

Некоторое время оба молчали, глядя на воду и поедая светло-желтые сочные плоды. Потом Ламирэлья негромко заговорила:

— Знаешь, а ты выбрал очень красивое место, куда можно приходить и побыть одному. Это означает, что в тебе есть чувство прекрасного, просто ты должен научиться пробуждать его на занятиях или когда делаешь домашние задания.

— Наверное, — Венкролл пожал плечами: ему вовсе не хотелось признаваться, что, будь его воля, он поменял бы в своем «укромном месте» очень многое.

Перво-наперво, он лишил бы деревья зеленого наряда, а сами стволы и ветви сделал бы более корявыми, после чего покрыл их лишайником и паутиной. На кустах не росли бы цветы — лишь редкие листья, а стебли и ветки ощетинились бы колючками, возможно, даже ядовитыми.

Вместо щебета птиц Венкролл предпочел бы слушать шипение, стрекот и уханье всевозможных кусачих тварей: непременно многолапых, с чешуей, броней из хитина или же просто склизкой шкурой, вооруженных жалами, клешнями, плюющихся ядом…

По берегам ручья у него бы ползало нечто бесформенное, студенистое, со множеством отростков. Быть может, полупрозрачное, чтобы было видно внутренности. Время от времени к ручью приходили бы создания более крупные и опасные, живущие в лесу. Очень худые, с серой, покрытой язвами кожей и деформированными головами, слепые, но прекрасно ориентирующиеся на слух и с отменным обонянием. Стоило этим тварям засечь добычу, как они впадали в бешенство и устремлялись нагнать, разодрать, сожрать. А ручей служил для них источником питья.

Но питье это несло в себе смерть — от яда. А как может быть иначе, когда вода мутна и покрыта темной дымящейся пленкой, когда от нее несет гнилью? Впрочем, даже в такой воде можно найти жизнь. Но жизнь опасную, причем даже для слепых существ, приходящих на водопой. Сколько их уже погибло, когда из смрадной мути внезапно выстреливали костяные зазубренные пики и пронзали безобразные головы… А потом обладатели пик утаскивали добычу на глубину.

Венкролл понимал, что если бы Лами узнала об этих его мыслях и фантазиях, то в лучшем случае бы просто огорчилась. В худшем — прекратила бы с ним общаться, попросту устав от бесплодных попыток изменить что-либо в сознании мальчика. Ее тянуло к красоте, Вена к уродству, и вряд ли эти две противоположности смогут притягиваться долгое время.

Подобные мысли возникали у Венкролла не раз, от них ему становилось тоскливо, а вслед за тоской накатывала ненависть. Но не к себе. Он ненавидел Творцов, правила Миросозидания, Сункворра и даже Ламирэлью, которая была как все остальные.

Предательница…

— Что с тобой? — настороженно спросила Лами, глядя на Венкролла.

Тот, оторвавшись от размышлений, почувствовал, что собственное лицо исказилось в гримасе злости — от чувств, нахлынувших во время дум. Заставив себя избавиться от оскала, Венкролл посмотрел на подругу и пробормотал:

— Все нормально. Задумался немного.

— Понятно, — с нотками печали ответила девочка. — И задумался, надо полагать, опять о Сункворре.

— Не только, — угрюмо сказал Венкролл. — Обо всем. Об этом глупом балансе, который не позволяет мне делать так, как хочется. Об учителе Теоллиге и его придирках. О том, как все нелепо и скучно.

— Мы не имеем права делать все так, как хочется нам. Иначе создаваемые нами миры будут непригодны для жизни. Мы занимаемся самым сложным во Вселенной делом и не можем идти на поводу у собственных прихотей.

— Ты даже говоришь как все они, — Венкролл брезгливо скривился. — Едва ли не дословно повторяешь то, что написано в Летописях Миросозидания, или то, что твердит Теоллиг. А что ты сама обо всем этом думаешь?

— Что я думаю?.. — Ламирэлья помедлила, видимо, и вправду начав размышлять. — Я думаю, что тебе стоит посмотреть туда, — она указала наверх, туда, где над пышными кронами деревьев и синим куполом неба билось Сердце Вселенной.

Исполинская, переливающаяся радугой сфера ежесекундно выбрасывала в пространство миллионы огней — искр жизни, которые с невероятной скоростью устремлялись, чтобы обрести телесное воплощение в том или ином мире. Миров уже было великое множество, и стараниями Творцов их число все возрастало. Звезды, планеты, галактики — все это было создано сущностями, живущими на небольшом, парящем в космосе островке под самым Сердцем Вселенной.

Творцов всегда было двадцать. Богов и богинь, живущих как одна семья. Они могли любить друг друга, однако у них не рождались дети. Новая божественная искра жизни загоралась сама собой — в единственном случае: если кому-то из старших богов приходила пора раствориться во Вселенной. Тогда появлялся младенец-бог, будущий Творец, и его воспитанием занимались все остальные, уже ставшие взрослыми слуги Миросозидания.

Иногда случалось, что уходили сразу несколько Творцов. Так произошло и некоторое время назад, благодаря чему появились Венкролл, Сункворр и Ламирэлья. Они пришли во Вселенную почти одновременно, а потому учились вместе. Пока что они были только в начале пути и, конечно же, не создавали миры, предназначенные для разумных существ, порождаемых Вселенной. Все, что им позволялось, — делать своего рода «заготовки»: фрагменты миров, растения, животных, иногда наполнять их магической силой, если Творец Теоллиг давал такое задание.

— Ну, посмотрел, — мрачно ответил Венкролл, отведя взгляд от Сердца Вселенной. — Дальше-то что?

Лами же все еще смотрела на разноцветную сферу, и в глазах ее читалось восхищение.

— Неужели ты не чувствуешь, как оно прекрасно? — прошептала она. — Его сила… И все эти огни… Это ведь разумные существа, понимаешь? Они родятся, будут дружить, любить, радоваться. А мы… Мы дадим им место для жизни. У меня просто дух захватывает, когда я думаю об этом. Мне хочется позабыть обо всех правилах и творить, творить, творить. Причем так, чтобы никто из тех, кто заселит мои миры, никогда не знал бед.

Венкролл в ответ лишь фыркнул и покачал головой, заставив подругу опустить голову.

— Ты прекрасно знаешь, что так нельзя. Об этом говорится в ваших любимых правилах.

— Знаю, — легко согласилась Лами. — И сдерживаю свои желания. А когда учитель Теоллиг велит сотворить что-то страшное, скверное и злое, я делаю это, хотя совершенно не хочу. Но таковы правила, и если пренебречь ими в любом из миров, нарушится баланс, что рано или поздно приведет к катастрофе. Именно поэтому собственные предпочтения должны быть на втором плане.

— Опять мы вернулись к тому, с чего начали, — недовольно произнес Венкролл, кривя рот.

— Так и будет, пока ты не перестанешь упорствовать, — девочка развела руками и хитро улыбнулась, глядя на него. — Пересиль себя хоть раз. Сделай все как надо. Ты даже не представляешь, как в таком случае обрадуется учитель Теоллиг, а его радость передастся и тебе. Ты почувствуешь, что можно творить иначе, с добром и любовью, создавать не только жуть, но и красоту. Тебе понравится, тем более что именно так мы и должны трудиться — разбавлять злое добрым, добавлять красок и света там, где слишком темно.

Венкролл вздохнул. Разговор начинал утомлять.

— Если хочешь, я помогу тебе, — продолжала Лами. — Мы можем попросить учителя Теоллига, чтобы он позволил нам поработать вместе. Уверена, он не будет против, потому что понимает: нам обоим это принесет пользу, поможет справиться с нашими слабыми сторонами. Тебе трудно наполнять свои миры чем-нибудь хорошим, а мне — наоборот. Мы смогли бы поучиться друг у друга, как считаешь?

Впервые за этот долгий день в душе Венкролла зазвучали отголоски радости. Лимирэлья предлагала проводить больше времени вместе. Прекрасно… Вен всегда скрипел зубами, глядя как девочка общается с кем-то другим. Будь его воля, он бы сделал так, чтобы Лами всегда была рядом. Разумеется, это было невозможно, что еще больше усиливало злость Венкролла, однако некоторое время только вдвоем, да еще каждый день…

— Договорились, — он кивнул, посмотрел на девочку и заставил себя улыбнуться. Губы чуть дернулись, поскольку улыбка была для Венкролла непривычным выражением. — Но позволения у Творца Теоллига будешь спрашивать сама, мне он наверняка откажет.

— Зря ты так думаешь. Наш учитель одинаково относится и ко мне, и к тебе, — Лами не стала упоминать Сункворра, чтобы не злить Вена. — Но я, конечно же, попрошу, сегодня же. Хотя и тебе надо учиться первым вступать в разговор, а не только отвечать, бесконечно препираясь и споря, — последнюю фразу она произнесла с хитрой улыбкой.

Венкролл болезненно сморщился и покивал.

— Лами, вот ты где! А я тебя уже обыскался!

Голос. Звонкий и такой ненавистный. Оборачиваясь, Венкролл уже знал, кого увидит позади, на берегу.

Сункворр стоял там же, где еще недавно была Лами, и с укором смотрел на девочку. А встретившись взглядом с Венкроллом, скорчил насмешливую гримасу.

— Нам, между прочим, сегодня помогать в трапезной, — продолжил Сун, почувствовав, что Венкролла обожгло яростью. — Один я не успею, да и нечестно это.

— Ой, прости, я сейчас, — Ламирэлья спохватилась, поднялась и ловко пробежала по стволу.

— Что ты вообще здесь делала? — с нотками презрения, намеренно, поинтересовался Сункворр.

Его желание позлить Венкролла не укрылось от Ламирэльи.

— Разговаривала с другом, — твердо сказала она. — Венкролл нашел это место и часто сюда приходит. Мне тоже здесь нравится.

— Разговаривала? — фыркнул Сункворр, насмешливо глядя на Вена — тот, двигая челюстью, уже вставал. — Да о чем с ним говорить? У него же кроме всяких тварей в голове и нет ничего. Не Творец, а ошибка Вселенной!..

— Сун, не надо так, — в голосе Лами чувствовался страх. Она прекрасно знала, что случается после подобных разговоров. — Идем в трапезную, а то и впрямь опоздаем.

Венкролл, тем временем, уже был на берегу и, сжав кулаки, медленно шел на Сункворра.

— Повтори, — процедил он, скалясь, чем вызвал у Суна смешок.

— А рожи ты чего корчишь, как юродивый какой-то? Говорю же, ненормальный…

Дослушивать Венкролл не стал. Наклонив голову, он кинулся вперед. Ярость ослепила. Хотелось вцепиться и разорвать — отрастив перед этим когти и клыки, чтобы превратить невысокого светловолосого мальчишку с вечной самодовольной улыбкой в конвульсивно дергающийся кусок окровавленной плоти.

Но ни первому, ни второму не суждено было случиться. Венкролл не смог даже коснуться врага. Тот, готовый к атаке, просто шагнул в сторону, вынудив того промахнуться. А затем отправил взбешенного Вена в ручей, просто толкнув — причем даже не руками, а силой Творца.

Плеск, испуганный крик Лами, холод воды. Все это лишь усилило ярость Венкролла. Он зарычал, поднялся и вновь кинулся на Сункворра.

Сделать удалось лишь пару шагов. Потом Вен словно налетел на невидимую стену. А нос хрустнул и взорвался болью. Настолько сильной, что мальчик взвыл и отшатнулся, из-за чего снова оказался в ручье — к счастью, не упав, а просто зайдя по колено.

— Прекратите немедленно! — воскликнула Ламирэлья, голос ее звенел от страха. — Сункворр!

— А что я? Ты сами видела, кто тут в драку лезет! Я всего лишь оборонялся, причем даже не тронул его!

— Ты использовал силу Творца! Причем совсем необязательно это было делать!

Венкролл пока что мог лишь слушать, закрыв глаза и скрипя зубами от боли, ненависти и отчаяния. Он опять проиграл этому самодовольному божественному выродку…

«Как всегда, — Вен сомкнул челюсти так, что заныла голова. — Но ничего, однажды все изменится».

— Немедленно иди в трапезную, — велела, тем временем, Сункворру девочка. — Я скоро тоже подойду.

— Поня-а-атно, — протянул Сун с презрением, обращаясь больше к Венкроллу, нежели к Лами. — Будешь утешать… Слезы и сопли ему вытереть не забудь.

— Это уже не твое дело! Уходи! — крикнула та.

Венкролл все еще не размыкал веки, и звук шагов подсказал ему, что Сункворр уходит. Потом плеча легонько коснулась рука Ламирэльи.

— Ты как? — в голосе девочки была тревога.

Открыв глаза, Вен посмотрел на нее и увидел, что та едва сдерживает слезы. Это почему-то еще больше разозлило, заставило скривиться, чему разбитый нос совершенно не обрадовался, полыхнув болью.

— Все со мной нормально, — пробурчал Венкролл. — Иди.

— Ты уверен? Может, позвать кого-нибудь из Творцов, чтобы помогли? Все же у тебя кровь…

— Сам справлюсь! — огрызнулся Венкролл. — Ничего серьезного мне этот… — он помедлил, справляясь со злостью, — сделать не может. Не настолько он силен.

— Хорошо, — почти прошептала Лами и спиной вперед сделал несколько шагов от ручья. — Тогда… Мне действительно пора. Скоро ужин, а мне нужно помочь в приготовлении.

Венкролл мрачно кивнул, понимая, что сам он к ужину не явится. Если уж сейчас ему хотелось, чтобы ушла Ламирэлья, кого-то другого рядом с собой сегодня он точно не вытерпит.

— Иди, — процедил он, а когда девочка скрылась за кустами, снова залез на дерево.

Злость ворочалась внутри, словно огромный зверь, который никак не мог устроиться, отыскать удобное положение. Журчание воды и пение птиц раздражало. Кровь из носа все еще капала, оставляя темные капли на светло-серой рубахе. Во рту стоял мерзкий привкус, и Венкролл сплюнул. А потом вернулся к тому, чем занимался, пока не появилась Ламирэлья.

Следующие несколько часов дерево, на котором сидел Венкролл, беспрестанно вздрагивало и трещало, повинуясь силе, крывшейся за ненавистью мальчика.

Глава 5

— Ведь это же совсем другое дело! Венкролл!..

Творец Теоллиг не отрывал от мальчика радостного взгляда. Последние несколько дней все шло как нельзя лучше. Ответ на его вопрос, как помочь мальчику, пришел сам собой — в виде Ламирэльи, попросившей позволить ей заниматься Миросозиданием вместе с Венкроллом. Разумеется, Теоллиг согласился. И сейчас с удовольствием изучал то, что получилось у дуэта юных Творцов.

Заснеженные горные вершины, защищающие от холодных ветров зеленую долину, полную жизни, причем довольно красивой и оригинальной. Плоды фантазии Лами, самую малость приправленные жутковатостью, свойственной Венкроллу, не узнать было нельзя. Редкие облака, едва-едва плывущие, словно разнежившиеся под лучами солнца. Разумеется, в созданном Ламирэльей и Венкроллом фрагменте мира встречались и опасности, но они не выходили на первый план, подобно запущенной болезни, как это бывало с предыдущими работами мальчика. Глядя на их совместное творение, Теоллиг не мог не признавать, что баланс соблюден идеально.

— Вы очень меня порадовали. Оба, — продолжил Теоллиг, отойдя от чаши-проектора. — Вам удалось использовать свои сильные стороны, дополнить друг друга. Я очень горжусь и тобой, Лами, и тобой, Вен.

Обращаясь к мальчишке, учитель искренне надеялся увидеть, наконец, улыбку, а не ухмылку, и поймал себя на мысли, что вообще ни разу не видел радости на лице Венкролла. Увы, в этот раз ученик выглядел и вовсе отрешенным.

«Что же, возможно, ему просто нужно время, — подумал Теоллиг. — Вен не привык к похвалам, не трудился раньше ни с кем бок-о-бок. Слишком много нового для него, сознание мальчика не успело пока что все усвоить».

Тем не менее, прорыв был очевиден. И если учитывать, что это лишь первый шаг…

«Дальше будет еще лучше, — с удовольствием размышлял Творец-учитель, глядя то на Лами, то на Вена. — И к положенному сроку из нелюдимого и угрюмого мальчишки с непонятной тягой к мрачному и жестокому получится превосходный Миросозидатель».

— Благодарю вас, учитель Теоллиг, — Ламирэлья чуть поклонилась и несильно пихнула Венкролла локтем.

Тот, поджав губы, заставил себя тоже сделать поклон. В первый раз за все время обучения. И пускай произошло это лишь благодаря Лами, Теоллиг радовался все больше и больше.

Венкролл же не разделял чувств наставника. Да, его хвалили, и это наверняка должно было приносить радость, однако… Он ощущал небольшое удивление — и удовлетворение, поскольку понимал, что совместный успех его и Лами позволит и дальше работать вместе с девочкой. Конечно, ему придется заставлять себя делать то, чего вовсе не хочется, но оно того стоит. Ламирэлья будет рядом, они будут говорить, смотреть друг на друга.

«Придется потерпеть», — сказал себе Венкролл, вспоминая, с каким трудом сдерживался, чтобы не наполнить очередной проект чем-то, что Теоллиг и остальные назвали бы жутью и мерзостью.

— Лами молодец, — важно заявил Сункворр. Он был раздосадован происходящим, ему явно не нравилось, что Ламирэлья тратит время на Венкролла и их обоих хвалят. Однако показывать чувства мальчик не собирался — поэтому и заговорил: — Я уверен, что она будет одним из лучших Творцов, которые когда-либо занимались Миросозиданием. Если уж она даже Венкроллу помогла создать что-то стоящее, то сама по себе… — он не договорил и развел руками, с ухмылкой глядя на мигом помрачневшего Вена.

Творец Теоллиг тут же подошел к нему, положил мальчику руку на плечо и строго посмотрел на Сункворра.

— Вам, дорогой друг, слова не давали, — произнес он. Все знали: когда учитель переходил на «вы», стоит ждать неприятностей. — Мы с Лами договорились, что, работая в паре с Венкроллом, она не будет главенствовать. К тому же я прекрасно чувствую, что из представленного в чаше-проекторе создано Ламирэльей, а что Венкроллом. И могу сказать, что оба они постарались в равной степени. Так что заслуги Вена принадлежат ему целиком и полностью.

— Прошу прощения, учитель, — Сункворр поклонился и изобразил виноватый вид. Потом, исподлобья зыркнув на Венкролла, добавил виноватым тоном: — Просто это настолько необычно, когда тот, кто раньше не создавал ничего, кроме уродства, вдруг показывает себя с совершенно иной стороны, что кажется невероятным.

Вену было все сложнее сдерживаться. Он понимал, что заклятый враг хочет вывести его из себя, и боролся со злостью из последних сил. Однако она все равно прорывалась — сопение, выдвинутая вперед нижняя челюсть, сжатые кулаки были тому доказательством.

— Очень часто именно те, кому в начале было труднее нежели остальным, добиваются самых значительных результатов, — сказал Творец Теоллиг, приобнимая Венкролла. Тому очень хотелось вырваться, но он терпел: понимал, что вот-вот впервые победит врага, пусть и не своими силами. — Я рад, что Вен смог тебя удивить. Уверен, это произойдет еще не раз. Так что на твоем месте я бы поздравил друга и пожелал ему дальнейших успехов.

— Да, учитель, — Сункворр, хоть и был очень недоволен, поклонился Теоллигу и отошел к балкону.

— Итак, — Теоллиг приблизился к чаше-проектору, еще раз взглянул на созданный Лами и Венкроллом фрагмент мира, — сегодняшний урок подошел к концу. Вы все меня очень порадовали, и я надеюсь, что так будет и в дальнейшем. Сейчас можете быть свободны, вы заслужили отдых.

…Вечером Теоллиг встретился с Филлдором и рассказал об успехах Лами и Венкролла. Пока он говорил, его бывший наставник улыбался, отчего на душе становилось все теплее.

— Прекрасная работа, Тео, — сказал Филлдор, когда тот закончил.

— Благодарю, но… Моей заслуги тут нет — все благодаря Лами.

— Но она ведь твоя ученица. Ты вкладываешь в нее знания, учишь жить, делать выбор. Так что благородный поступок Ламирэльи — предложить Венкроллу помощь — является и твоей заслугой тоже. Видимо, сейчас Лами — единственный Творец, которому доверяет Вен, так что пусть они и дальше трудятся вместе. Позволь им это так долго, насколько возможно, но и сам постарайся заслужить доверие мальчика.

Теоллиг в ответ покивал.

— Именно так я и намереваюсь сделать. Как раз сегодня на занятии между Венкроллом и Сункворром опять едва не случилась ссора. Я пресек ее еще в зародыше, встав на сторону Вена. Хотя по отношению к его извечному сопернику это было не совсем хорошо. Все же я учитель…

— Об этом не беспокойся. Все наставники время от времени вынуждены то поощрять учеников, то наказывать. Это совершенно естественно. Зато Венкролл оценил твой шаг, здесь я не сомневаюсь.

— А вот я не уверен. Мальчик отнесся ко всем похвалам равнодушно. Он не был даже удивлен — не то что рад. Удивительно, что Венкролл вообще согласился работать вместе с Лами. Учитывая, какой он нелюдимый… — Теоллиг развел руками и покачал головой.

— Думаю, всему свое время. Мальчик действительно непростой, Вселенная преподнесла нам своего рода испытание, явив его. Но мы обязаны справиться — общими усилиями, привлекая даже тех, кто еще не считается Творцом. Нам очень повезло, что есть Ламирэлья. Возможно, именно девочка станет связующей нитью между тобой и Веном. Первый шаг часто незаметен, но он уже сделан.

— Очень надеюсь, что вы правы. Но как быть с Сункворром? Между ним и Венкроллом по-прежнему вражда. Постоянно становиться на сторону Вена тоже неправильно. Тому, в конце концов, это надоест, Венкролл не любит заботу и не терпит, когда его защищают. А Сункворр… По отношению к нему такое мое поведение будет попросту несправедливым. Он талантливый мальчик. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя обделенным.

Некоторое время Филлдор молчал, задумчиво разглядывая огромные лиловые бутоны в зелени ползучего кустарника, что оплел беседку, в которой сидели он и Теоллиг.

— Значит, пока что ни один мальчик, ни другой не желают делать шаг к примирению? — спросил он, закончив размышлять.

— Именно так. Причем, как мне кажется, вины Сункворра здесь даже больше. Вен просто нелюдимый мальчик с непонятной тягой ко всему опасному, страшному и далекому от красоты. Он никогда не начинал ссор первым. Этим занимался как раз-таки Сункворр: он видел, что я недоволен работой Венкролла, что тот злится, выслушивая мои замечания, и подливал масла в огонь. Порой мне кажется, что он развлекается таким образом.

— Вполне может быть. В любом мальчике, даже если он будущий Творец, живет дух соперничества. Он жил и в тебе, просто из-за того, что рядом не было других детей, проявлялся иначе — в усердии. Я прекрасно помню время твоего ученичества, твой азарт, твое желание порадовать наставника, — Филлдор тепло улыбнулся. — Но когда двое мальчишек-Творцов постигают искусство Миросозидания бок-о-бок, может получиться так, как вышло с Венкроллом и Сункворром. Тем не менее, я верю, что нам удастся сделать их друзьями, хотя пока не знаю как именно. Впрочем, это твоя задача, все же ученики достались тебе. Безусловно, для неподготовленного Творца сразу трое — то еще испытание, и ребята вовсю это доказывают. Но я уверен, что ты справишься. Ты внимателен, а это поможет выгадать нужный момент и заставить Вена и Суна сделать шаг навстречу друг другу. Главное — не торопись. У ребят еще достаточно времени для обучения. Пусть Венкролл занимается с Лами, ее благотворное влияние на мальчика мы уже оценили. А дальше — увидим.

— Хорошо, — Теоллиг встал и поклонился. Ему пора было уходить: впереди ждала подготовка к следующему уроку и первый этап сотворения нового мира — места, где обретут телесную оболочку искры жизни, что миллионами разлетались от исполинской радужной сферы, занимавшей большую часть видимого Тео небосвода.

Сердце Вселенной… Самый совершенный элемент самого бытия… Может ли быть так, что и оно допустило ошибку, породив искру жизни «неправильного» Творца?

Теоллиг посмотрел вверх, на семицветные переливы и брызги огней-жизней. Почувствовал себя виноватым за собственные мысли, но сомнения по-прежнему терзали. В голове прочно засела фраза, брошенная Сункворром в сторону Вена: «он же ненормальный». Что если светловолосый мальчишка, которому предстояло стать полноценным Творцом еще очень нескоро, первым обнаружил, что его собрат носит в себе изъян?

Да, прежде такого не случалось, но ведь все когда-то бывает впервые. Вдруг и сейчас как раз такой случай?

«Но как это понять? — Теоллиг в бессилии покачал головой. Никогда прежде собственные мысли не казались ему таким тяжким грузом. — Как подтвердить или опровергнуть то, с чем еще не сталкивался ни один Творец?»

Перед глазами возник Венкролл. Как всегда насупленный, весь какой-то… черный. Он отличался от остальных Творцов всем — и внешне, и внутренне. Почему?..

Теоллиг понимал: он не сможет успокоиться, пока не найдет объяснения. И, увы, совсем не был уверен в том, что у него это получится. Впервые за свою долгую жизнь, полную тысяч сложнейших решений, от правильности которых зависела сама жизнь во Вселенной, молодой Творец чувствовал себя беспомощным.

«Неужели есть задачи, которые не под силу решить даже Творцу? — он покачал головой, окидывая мрачным взглядом цветущий сад, в котором и остановился, погруженный в раздумья. Щебетание птиц, источаемый десятками пестрых бутонов аромат, легкий ветерок — все это успокаивало. — Нет, сдаваться нельзя. Прав учитель Филлдор, первый шаг я уже сделал. Вернее, мы с Лами. И пусть он пока незаметен — это вопрос времени. А дальше должно быть только лучше, и никак иначе».

…Отчасти Теоллиг оказался прав: благодаря Ламирэлье Вен стал делать успехи. Они трудились вместе долгое время, и с каждым разом их общие проекты становились все лучше.

Ребята росли, превращаясь в настоящих Творцов, близилось время Экзамена — своеобразной проверки, пройдя которую ученик получал право создавать уже настоящие миры. За Сункворра и Ламирэлью Теоллиг не волновался, но вот Вен… На Экзамене запрещалось работать совместно, и у Творца-учителя были опасения, что оставшись без поддержки Лами, Вен не справится. К тому же и после он уже не сможет работать с девочкой: слуги Миросозидания жили семьей, но трудились исключительно поодиночке. Что будет с Веном, привыкшим к присутствию и поддержке Лами, Теоллиг не знал — и поэтому тревожился.

Все трое его учеников повзрослели, Сункворр и Венкролл из мальчишек превратились в юношей. Сун отрастил волосы и начал заплетать косу, а в росте и ширине плеч даже перегнал Тео. При этом он сохранил веселый и бойкий нрав и не раз оживлял уроки собственным остроумием, а для остальных Творцов стал самым настоящим любимцем. За его успехи в Миросозидании Теоллиг также не беспокоился: все задания Сункворр выполнял если и не идеально, то очень близко к этому.

Вен почти не изменился, лишь в голосе иногда проступали басовитые нотки, а над верхней губой появился темный пушок. Он едва прибавил в росте, остался худ, сутул и мрачен, с Теоллигом и остальными общался лишь отвечая на вопросы, и единственным, кто мог хоть ненадолго разговорить Венкролла, была Лами. К счастью, вражда между ним и Сункворром постепенно сошла на нет, но, увы, и дружбой их отношения не стали: Сун и Вен попросту не замечали друг друга. Хотя Теоллиг не единожды видел, с какой злобой Венкролл смотрел на Сункворра, если тому случалось заговорить с Лами.

Та превратилась в настоящую красавицу — легкую, стройную, светлокожую и с огненной гривой. Теоллиг нередко сравнивал ученицу со стихией: энергия и жажда деятельности в ней просто бурлили, многократно усиливая талант Творца. Венкролл на фоне Ламирэльи казался холодной безмолвной тенью, и более странной пары Тео еще видеть не доводилось.

Впрочем, парой в том самом смысле Вена и Лами назвать было нельзя. Девочка относилась к Венкроллу как к младшему брату, нуждающемуся в помощи и заботе. Венкролл же… Теоллиг так и не мог понять, что за чувства тот испытывает к Ламирэлье. Иногда у учителя возникало впечатление, что для Вена девочка — словно часть его самого. Или принадлежащая ему вещь. Венкролл был жаден до ее присутствия и, если оставался один, мрачнел еще больше.

Несомненно, Вен был бы не против создать с Ламирэльей пару — Творцам позволялось любить друг друга, доходить до близости, правда, детей они иметь не могли, — однако девочка…

Разговор Вена и Лами, который Теоллиг случайно подслушал, дал понять, какую ошибку он совершил, позволив своим ученикам трудиться вместе. Безусловно, Ламирэлья сама это предложила — и, как оказалось, с позволения наставника обрекла себя на тяжелое для ребенка-Творца испытание. Уже потом, когда скорбь отошла на второй план и Теоллиг вновь мог думать, рассуждать и делать выводы, он понял, что именно тот разговор и послужил началом катастрофы.

Глава 6

Венкролл мрачно смотрел в никуда. Сейчас он ненавидел абсолютно все: журчание ручья внизу, щебет птиц, шорох листвы, прохладу и сладковатый аромат воздуха, огромную радужную сферу над головой, Творцов, всех до единого, — и даже Лами.

Нет: особенно Лами.

Он заставил себя перевести взгляд на подругу. Как она похорошела за это время… Огромные серые глаза, маленький, чуть вздернутый нос, полные губы, мягкий овал лица в обрамлении пламенных локонов. При мысли, что скоро встречи с Лами будут гораздо реже, хотелось, чтобы злость, терзавшая душу, вырвалась сотнями ядовитых и жалящих тварей, которые накинулись бы на все живое и отравляли, отравляли, отравляли…

— Почему мы больше не можем работать вместе? — спросил Венкролл опять.

Лами устало вздохнула, покачала головой.

— Я ведь уже говорила. И не раз. Впереди экзамен. Как только мы его сдадим, то станем полноценными Творцами и сможем создавать миры для них, — она подняла глаза к Сердцу Вселенной, поджала губы и некоторое время с благоговением смотрела на разлетающиеся от него тысячи искр жизни. — Мы будем обязаны работать поодиночке, потому что должны давать дом множеству разумных существ. Остальным Творцам, пока мы росли и учились, и так приходилось нелегко. А Теоллиг так вообще разрывался между нашим обучением и Миросозиданием. Но теперь игры кончились, Вен, и мы должны трудиться наравне с остальными. Осталось только пройти Экзамен…

— Да плевать на Экзамен! — вскричал Венкролл. Бледное лицо исказил оскал, и Ламирэлья помрачнела. Она надеялась, что за то время, пока помогала Вену в обучении, тот избавился от этой привычки. Сейчас… Словно бы и не было совместных трудов, долгих разговоров, попыток «оживить» Вена, приносивших хоть какие-то плоды. Девушке стало очень горько. — Я придумал… — он повернулся, схватил Лами за плечи. — Давай провалим Экзамен. Тогда нам не позволят заниматься Миросозиданием еще какое-то время. Теоллиг снова будет нас учить. Нас двоих: Сункворр-то уже станет Творцом.

Освободившись от рук Венкролла, Лами нахмурилась. Сейчас она совсем не походила на себя: улыбчивую, полную сил, надежд и планов. Казалось, в ней долгое время копилась усталость — и теперь все накопившееся дало о себе знать.

Венкролла это пугало, а страх всегда пробуждал в нем злость.

— Нет, Вен, так не пойдет. Даже если мы не сдадим Экзамен и вернемся к обучению, долго оно не продлится. И что потом? Ты снова предложишь провалить проверку? А потом еще и еще? Так не годится. Остальные все поймут, и без наказания наш проступок не останется. Я даже представить не могу, каким оно будет. Вполне возможно, что нас развоплотят. Но это далеко не самое страшное, по крайней мере, для меня, — Ламирэлья с горечью посмотрела на Вена, покачала головой. — То, что ты предлагаешь, попросту подло. По отношению к нашему учителю, остальным Творцам, Миросозиданию и, главное, к ним, — она вновь указала взглядом на сонмы искр жизни, порождаемые радужной сферой. — Мы ответственны за каждое разумное существо, появившееся во Вселенной. А их миллиарды, им нужно где-то жить, и создавать миры для их жизни — наш долг. Ты же думаешь только о себе, такое чувство, что и Миросозидание ты воспринимаешь как игру. Так нельзя.

Венкролл вслед за Ламирэльей посмотрел на Сердце Вселенной в ореоле искр жизни. Как же он ненавидел и эту бесконечно меняющую цвет громадину, и все окружающие ее огни. Почему он должен трудиться для их блага? Кто они такие? И что такого сделали, чтобы он, Венкролл, чувствовал за них ответственность?

«Как все глупо…» — он не выдержал — заскрежетал зубами.

Лами, видя это, расстроилась еще больше. Все, чего ей сейчас хотелось, — просто встать и уйти. Она прекрасно помнила тот день, когда сказала, что Венкролл выбрал прекрасное место, чтобы побыть в одиночестве. Сейчас поваленное дерево, нависшее над ручьем, журчащая вода и буйство зелени вокруг превратились во что-то опостылевшее. Девушка считала мгновения, приближая то, когда можно будет, наконец, удалиться.

Навсегда…

— Давай сделаем это хотя бы раз, — с трудом выдавил Венкролл. Просительные интонации в его голосе очень удивили Ламирэлью. Обычно, если Вену что-то требовалось, он говорил об этом словно констатировал факт. — Я совсем не уверен, что справлюсь без тебя, я еще не готов.

— У тебя просто нет желания быть готовым. Нам дали все необходимые знания, мы по сотне раз использовали каждую формулу Миросозидания, решали тысячи всевозможных задач, с которыми под силу справиться только настоящим Творцам. Так что не надо говорить мне о какой-то неготовности. Я очень жалею, что учитель Теоллиг не разделил нашу пару раньше. Тогда тебе не пришлось бы мучиться от работы в одиночку прямо перед Экзаменом. Мы все слишком увлеклись совместными уроками, и ни к чему хорошему это не привело.

— Хотя бы раз… — сипло повторил Венкролл.

— Нет. Я уже сказала: это нечестно по отношению к нашей сути — сути Творцов. К тому же, я прекрасно знаю тебя, а потому уверена, что после первого раза тебе понадобится второй, третий и так далее.

Некоторое время Вен молчал. А когда заговорил, Ламирэлье стало холодно от сквозившей в его голосе ненависти:

— Это все из-за правил, да?.. Из-за этого бессмысленного набора инструкций, которым мы следуем из поколения в поколение… Вместо того, чтобы искать новые подходы к Миросозиданию, развиваться… Посмотри на тех, для кого мы трудимся. Они ведь не просто живут в созданных нами мирах, а стараются стать лучше, пускай и разными способами. Где-то им на помощь приходит та сила, которую принято называть магией, где-то…

— Прекрати, — перебила Лами, справившись со страхом благодаря вскипевшему внутри гневу. — Тебе вовсе нет дела до разумных существ и их жизни в созданных Творцами мирах. Тебе нет дела ни до кого и ни до чего, кроме себя. Поэтому не смей даже упоминать кого-либо в попытке добиться своего — не выйдет. Я долгое время пыталась помочь тебе измениться, и все было бесполезно. Да, ты научился создавать не только то, к чему всегда тяготела твоя черная натура, но и что-то хорошее, красивое, не наполненное опасностью, смертью и болью. Но только потому, что так требовал учитель Теоллиг. Ты угождал ему по одной простой причине: чтобы он не отбирал у тебя игрушку по имени Ламирэлья. Но теперь все изменится. Игрушка оказалась живым существом, у которого тоже есть чувства и желания. И ее жизнь принадлежит только ей.

— Я никогда не воспринимал тебя как игрушку!.. — за возмущением Венкролл попытался скрыть страх — от того, что его раскусили. — Ты была мне другом. Единственным другом, и я не хочу, чтобы наша дружба закончилась.

— Я тоже хотела подружиться с тобой. Надеялась, что получится. Но… Я не верю, что ты считаешь меня другом. Ты хочешь обладать мной — это да, однако подобное желание бесконечно далеко от дружбы. Есть еще одна причина, по которой я не хочу продолжать учиться вместе.

Замолчав, Лами посмотрела в черные глаза Венкролла — тот едва сдерживался, чтобы снова не скривить губы. Девушка поняла, что если бывший друг все же скорчит привычную гримасу, у нее пропадут последние силы и она не сможет даже закончить этот разговор.

— И что же за причина?

Ламирэлья вздохнула. Перевела взгляд на ручей, где ни на мгновение не прекращалась игра воды и водорослей, а потом заговорила — тихо и грустно:

— Я устала, понимаешь? Тогда, давным-давно, мне хотелось помочь тебе. Мне было тебя жалко, ты казался заблудившимся — отсюда и все те уродливые вещи, созданные тобой. И я надеялась, что мне удастся направить тебя по правильному пути. Поэтому и предложила учиться вместе. Что взять с наивной девочки, только-только научившейся что-то создавать? — она грустно усмехнулась. — Но я была очень рада, когда учитель Теоллиг разрешил помогать тебе. Это казалось мне таким же важным, как и обучение. Ты тоже был рад, но… — она прервалась, задумалась, подбирая нужные слова, — другой радостью. У тебя все чувства другие, искаженные. Я надеялась, что это можно исправить, и пыталась сделать это. Пыталась научить тебя не просто создавать что-то хорошее, чувствовать баланс и так далее. Мне хотелось, чтобы ты почувствовал радость от этого.

— Я и чувствовал, — мгновенно ответил Венкролл. — Именно благодаря тебе…

— Не надо. Не ври. Этим ты проявляешь свое неуважение ко мне. Сейчас я вижу тебя насквозь. Твои успехи преследовали лишь одну цель: чтобы я была рядом. Вот и получается, что мои усилия были напрасны. Я слишком долго верила в тебя, и эта вера тянула из меня силы. Но больше такого не будет. Мне хочется жить, а не продолжать биться о каменную стену. Прости.

Некоторое время сидели молча. Лами глубоко дышала, чувствуя, что освободилась от тяжкого груза. Венкролл пытался осознать услышанное, справиться с пониманием, что ему отказали, и хотя бы замедлить внутри себя зарождение бури. Безусловно, вся ярость выплеснется наружу, но это нужно было хотя бы отсрочить — какая-то часть сущности Венкролла не хотела, чтобы с Ламирэльей случилось что-то плохое.

Именно в попытке удержать стихию внутри себя, Вен тихо заговорил:

— И что ты будешь делать дальше? Пойдешь к Сункворру, да? Очень правильное решение, — он все-таки скривился, когда перед мысленным взором возник юный Творец, который был лучше во всем — в силе, фантазии, отношениях с другими. — Любимчики должны держаться вместе, так они добьются еще большего успеха…

— Причем здесь любимчики? Да, и меня, и Суна ценят, но мы никогда не стремились угодить кому-то. Мы просто делали то, что велели старшие, потому что именно так и должно быть. Но если хочешь знать… Да, с Суном мне гораздо лучше, чем с тобой. Он не вынуждает меня тратить силы, наоборот: сам заряжает энергией. С ним интересно, его не нужно пытаться разговорить, его не нужно заставлять видеть что-то хорошее — он видит это сам. Он добрый, веселый и талантливый Творец. Когда я вижу Сункворра, то не беспокоюсь за них, — Ламирэлья снова обратила взгляд на искры жизни, разлетающиеся по бесконечному пространству Вселенной. — Я очень рада, что у меня есть такой друг. И мне безумно жаль, что ты в итоге остаешься в стороне. Но это исключительно твой выбор. Я пыталась что-то изменить, однако ты не оценил мои старания. Поэтому… Сейчас я уйду. Одна. Тебе лучше на некоторое время остаться здесь, принять все, что я сказала. Я понимаю, это тяжело. Но у тебя нет иного выхода. Пока, Вен, — с этими словами Ламирэлья поднялась, ловко сбежала со ствола и словно растворилась в зелени, пестроте цветов и птичьих трелях.

Венкролл остался один. В самом худшем смысле. Он понимал, что проиграл, и теперь пытался принять это. К злости прибавилось отчаяние, и впервые черные глаза юного Творца заблестели от слез. Но он не позволил себе ни всхлипов, ни даже прерывистых вздохов. Утершись рукавом, он сплюнул в ручей, отчего в воде расползлось небольшое бурое пятно. Несколько рыбок попали в него и, спустя несколько мгновений, всплыли кверху брюхом. Венкролл с ухмылкой проводил взглядом лишившиеся жизни серебристые тельца. Затем спрыгнул в воду и вышел на берег. Обернулся и посмотрел на дерево, на котором вместе с Лами провел немало времени.

Кулаки сжались сами собой, и древесина затрещала. Ствол задрожал и взорвался, разлетевшись тысячами щепок, обломками ветвей, зеленой листвой.

«Вот так», — Венкролл был доволен.

Все же за время обучения он нарастил собственные силы и научился многому — кое о каких его умениях взрослые Творцы даже не догадывались. В их головы, занятые мыслями о том, чтобы создать очередной мирок для этих… отходов, разлетающихся во все стороны от огромной радужной сферы, сроду бы не пришло, что нелюдимый черноволосый мальчишка научился не только созидать, но и разрушать. Он жадно впитывал даваемые Теоллигом знания, на занятиях применял их в точности так, как велел учитель, но после… Венкролл усердно трудился втайне от всех. Особенно от Лами — иначе этот разговор состоялся бы гораздо раньше.

И все-таки жаль, что он, разговор, вообще произошел. Сейчас Венкролл чувствовал себя обворованным, однако не собирался сидеть сложа руки. Вор не останется безнаказанным, а то, что юный Творец не мог пока даже определить, кто именно должен понести наказание, было не так уж важно.

Но это все потом. Разговор с Лами выпил все силы, и больше всего Вену сейчас хотелось вернуться к себе и забыться во сне. А потому он вышел из ручья и двинулся по той же тропе, что увела Ламирэлью.

Жилища Творцов располагались в цветущей долине, и найти пару хотя бы отдаленно похожих друг на друга не представлялось возможным. Да и домами некоторые назвать было очень сложно. Учитель Теоллиг, к примеру, жил в трехмачтовом корабле, зависшем над землей, — чтобы попасть внутрь, приходилось взбираться по веревочному трапу. А дом Лами представлял собой огромное яблоко, охваченное золотистым сиянием. Окна и двери появлялись по желанию хозяйки. Рядом с ним соседствовал сотканный из оранжевого тумана кит с разинутой пастью, куда приходилось входить всем, кто хотел навестить Творца Филлдора.

Построить себе дом — таким было первое испытание, которое каждый слуга Миросозидания проходил еще ребенком, только-только научившимся ходить и говорить. До этого будущие Творцы жили вместе с кем-нибудь из взрослых. Для строительства не использовались ни дерево, ни камень, ни что-либо еще — только сила.

Время от времени, если хотелось, Творцы могли менять облик своего жилища. Порой даже проводились состязания, где победителем становился тот, чей новый дом признают самым интересным.

Венкролл никогда не участвовал в подобных развлечениях: огромный, покрытый острыми наростами скалящийся череп буравил долину четырьмя провалами окон-глазниц с тех самых пор, как мальчик начал обучаться у Теоллига. Над домом Вена неизменно ворочались серые с рыжиной тучи, которые время от времени проливались дождем. Чаще всего, когда мальчик был в особенно дурном расположении духа.

Сейчас плети холодной дождевой воды исхлестывали светло-серую кость особенно яростно. То и дело сверкали молнии, ворчал гром. Как только Венкролл подошел, пасть с жутким хряском раскрылась, пропуская хозяина внутрь.

В жилище царил полумрак, отчего кровать, стол и пара стульев, кресло в углу и шкаф казались ненастоящими. Путь до дома вытянул из Венкролла остатки сил, и юноша, пропустив привычный ритуал — побыть у окна и посмотреть на дом Ламирэльи, — залез под одеяло и провалился в сон.

Глава 7

— Венкролл, ты просто молодец!

На лице Творца Теоллига очень ясно отражалось все, что тот чувствовал, — радость и облегчение. Вен понимал, что наставник боялся за него, боялся, что трудный ученик не справится с заданием и провалит самое важное испытание — Экзамен.

Сам Венкролл не чувствовал почти ничего. Да, он заслужил право быть полноценным Творцом, и многих это удивило. Вен знал: остальные слуги Миросозидания частенько обсуждают его, многие сомневались, что юноша сможет сдать Экзамен, а некоторое так и вовсе были уверены в провале. Сейчас на их лицах читались смущение и удивление.

«Не ожидали, да?» — с оттенком удовлетворения Венкролл переводил взгляд с одного Творца на другого.

Именно ради этой мысли он и постарался — сотворил целый мир, полностью соответствующий множеству законов Миросозидания и подходящий для жизни разумных существ. Флора, фауна, ландшафт, климат, ресурсы… Все это Венкролл создавал на основе тщательных измерений и расчетов, хоть и не чувствовал во время работы ничего кроме раздражения. Слишком уж легкую жизнь он готовил тому скопу огней, что порождала радужная сфера Сердца Вселенной. Но остальные Творцы были удивлены и довольны, особенно Теоллиг.

И Ламирэлья.

Она сдавала Экзамен первой и даже во время своего выступления волновалась не так сильно, как потом, когда очередь дошла до Венкролла. Показывая отдельные уголки своего мира в похожей на огромное круглое зеркало раме-проекторе, рассказывая о нем, Вен все время смотрел на бывшую подругу. И видел, с каким напряжением та слушала, чуть заметно кивала, шевелила губами, беззвучно произнося: «хорошо…» «молодец…» и так далее.

Разумом Венкролл понимал, что переживания Лами настоящие, но его собственные чувства искажали их, превращали в фальшь, отчего внутри кипела злость. Он едва сдерживался, заставлял себя сохранять равнодушное выражение лица и говорить ровно. Получилось, но к концу защиты своего экзаменационного проекта Вен попросту выдохся.

— Ты отлично поработал, мой мальчик, — продолжал, тем временем, Теоллиг. Он еще раз посмотрел на раму-проектор, где по-прежнему была видна часть созданного Венкроллом мира — заснеженный горный хребет, серо-белой волной возвышающийся над долиной с несколькими озерами. — Тебе удалось создать полноценный мир, пригодный для жизни разумных существ, и ты вслед за Лами становишься настоящим Творцом. Мы все поздравляем тебя, Вен.

Аплодисменты. Вен решил не заставлять себя улыбаться — все равно получилась бы гримаса, испортившая бы весь момент, — поэтому лишь раскланялся с задумчивым видом.

— Я очень рад, что ты справился со всеми трудностями, которые были в начале твоего пути, — речи Теоллига уже начинали раздражать. Больше всего Венкроллу хотелось усесться на место, освободившись от взглядов и пут всеобщего внимания. — Признаюсь, у меня были опасения насчет тебя, однако твой блистательный труд развеял их. Теперь ты Творец, и я больше не являюсь твоим учителем.

Наконец-то Теоллиг сказал хоть что-то, порадовавшее Вена. Общество наставника — теперь уже, к счастью, бывшего — надоело невероятно. Это была еще одна из причин, почему Венкролл подошел к Экзамену очень основательно. Меньше всего ему хотелось продолжать обучение, терпеть рядом с собой этого молодого Творца с синими глазами и открытым лицом, слушать его, выполнять задания, которые тот давал… Теперь ничего подобного не будет, и Венкролл не ощущал даже отголоска грусти. Он словно избавился от болезни, которая усложняла ему жизнь долгое время.

«Наконец-то, — подумал Венкролл перед тем, как ему позволили вернуться на место рядом с Ламирэльей и Сункворром.

Последний словно и не заметил успеха Вена. И даже к тому, что Лами благополучно прошла Экзамен, Сункворр отнесся без особой радости. Он волновался больше всех и даже не пытался скрыть этого, что было удивительно. Все же именно за Сункворром закрепилось звание лидера среди учеников…

«Странный он сегодня, — Венкролл ухмыльнулся: Сункворра уже вызвали, и выглядел тот так, словно понятия не имел, зачем встал перед остальными Творцами. Растерянный взгляд, бегающий из стороны в сторону, закушенная нижняя губа, раздувающиеся от тяжелого дыхания ноздри… — Будет очень забавно, если наш самый лучший во всех отношениях ученик не справится с Экзаменом».

Венкролл понял: случись такое, и это станет самым замечательным моментом всей экзаменационной церемонии. По крайней мере, для Вена. Остальные же… Впрочем, что с них взять? Каждый в окружении Венкролла был одержим созданием миров и заботой об искрах жизни, порождаемых Сердцем Вселенной.

— Итак, Сун. Настал твой звездный час, — Теоллиг видел, что с Суном неладно, и тоже начал волноваться. — Покажи нам созданный тобой мир.

Сункворр неуверенно дернул головой, что означало кивок, и повернулся к раме-проектору. Провел перед ней ладонью, и все увидели чуть заметно вращающийся шар — по большей части синий, но с бурым пятном континента.

— Я назвал этот мир Янтарным Яблоком, — сипло начал Сункворр. Поняв, что говорит еле слышно, он мельком взглянул на Лами, откашлялся и продолжил: — Дело в том, что он… мир… богат залежами янтаря. И янтарь будет усиливать магию тех, кто ею обладает.

«Что за бардак у него сегодня в голове? — Венкролла позабавило, как начал защиту своей работы Сункворр — едва подбирая слова. — Так он действительно может провалить Экзамен».

Сун, тем временем, продолжал:

— Янтарные месторождения будут расположены по всему континенту, который… в этом мире будет один континент. Я расположил его так, чтобы обитателям северной части было не очень холодно, а южной — не слишком жарко. И придал ему вытянутую форму.

«Детский лепет», — Венкролл и сам не заметил, как на лицо наползла ухмылка.

Увидев это, Сункворр попробовал взять себя в руки. Он приблизил изображение, и все собравшиеся увидели озера, реки, леса, равнины и горы. Будущий Творец, видимо, увлекся и заговорил ровнее, увереннее.

— Вот этот полуостров будет наиболее богат янтарем, — Сункворр еще увеличил изображение, так, что почти все пространство рамы оказалось занято участком континента, о котором шла речь. — Соответственно, там будут жить наиболее развитые с магической точки зрения существа. От остальной части суши этот полуостров отделен горным хребтом. А здесь, — рука Суна обвела бесформенное зеленое пятно в западной части полуострова, — расположены болота. Большая часть населяющих эту часть континента хищников будет жить именно на болотах. Сейчас я вам их покажу…

Изображение стало тускнеть и, когда было готово исчезнуть полностью, неожиданно сменилось другим — многоногой тварью, покрытой чешуей. Венкролл отметил в ней черты пауков и рептилий.

«Неплохо», — оценил он. Все Творцы обязаны были населять свои миры подобными существами, и та часть занятий с учителем Теоллигом, когда Лами и Сункворр рассказывали о созданных ими чудовищах, вызывала у Вена хоть какой-то интерес.

— Это самые примитивные болотные хищники, — рассказывал Сункворр, глядя на существо. — Однако я наделил их способностью к развитию, благодаря которой часть созданий сможет достигнуть гигантских размеров. Такие особи будут представлять для разумных серьезную угрозу.

Взглянув на Лами, Сункорр замолчал. Пауза длилась, и было похоже, что юный Творец полностью ушел в собственные мысли. Венкролл наблюдал за ним с нескрываемым интересом.

«Хоть какое-то развлечение», — подумалось ему.

Вен не ожидал, что выступление давнего врага станет интересным зрелищем, и если бы не правило, обязывающее всех Творцов присутствовать во время Экзамена, непременно ушел бы после защиты своего мира. Однако теперь…

— Сун, продолжай, пожалуйста, — заговорил Теоллиг, обеспокоенно глядя на юношу. У Венкролла это вызвало очередную ухмылку: известное дело — учитель защищает любимчика. — Ты прекрасно справляешься, мир интересный. Просто немного ускорься.

— Хоро… Хорошо, — вновь прерывистый кивок.

Ящеропаук исчез, на смену ему пришло другое существо — плоское и круглое, с выпуклыми глазами и бурой шкурой. Затем Сункворр показал подобие жабы с острыми зубами, клубком щупалец на брюхе и крыльями, рогатую змею…

— А это, — картинка вновь сменилась, и теперь Сун указывал на нечто полупрозрачное, — один из наиболее опасных хищников. Он умеет становиться невидимым, чтобы было легче подстерегать добычу. Атакуя, существо парализует жертву ядом, выделяемым из множества мелких щупалец, а потом обволакивает ее и поедает.

Вот тут Венкролл разозлился. Не так давно он создавал похожее существо в одном из проверочных проектов. И не включил его в экзаменационную работу просто потому, что не хотел повторяться. Сункворр же…

«Вот так вот, значит, — Вен презрительно хмыкнул, что не укрылось ни от кого. Теоллиг нахмурился, прекрасно все понимая, Сун помрачнел и бросил на Венкролла мимолетный злой взгляд. — Ну-ну…»

Впрочем, злость улетучилась почти мгновенно — стоило Венкроллу понять, что, хмыкнув, он заставил Сункворра в очередной раз споткнуться. Тот явно сбился с мысли и глядел на Теоллига, ожидая помощи.

— Все хорошо, продолжай, пожалуйста, — негромко произнес наставник, кивая ученику.

Полупрозрачное существо исчезло, на его месте возник настоящий гигант — горбатый, длиннорукий, с огромными ушами, хоботом, жутким зубастым оскалом, но без глаз. Венкролл, для которого создание монстров было любимым делом, и без объяснений Сункворра понял, что тварь обладает яростным нравом и невероятной физической силой, ориентируется по запаху и на слух и является едва ли не самым опасным зверем в топях.

Следующим, что показал Сун, стал вращающийся с дикой скоростью смерч.

— Это бестелесная сущность, которая, тем не менее, питается живой плотью, — пояснил он. — Попадается нечасто, однако встреча с ней в большинстве случаев заканчивается гибелью. Единственный способ для разумных существ благополучно разминуться с этим созданием — держаться от нее на значительном расстоянии. Она очень быстра и маневренна.

— Очень хорошо, — кивнул Теоллиг. — Ты закончил с населяющими болота существами?

— Почти. Остался еще один момент. Поскольку болота — очень опасное место, его обитатели гибнут десятками в пастях и когтях у тех, кто сильнее. Все мы знаем, что искры жизни неразумных существ не всегда растворяются во Вселенной, питая ее Сердце. Иногда они остаются в своем мире и блуждают в виде призраков. В этих болотах нередко происходит то же самое, но дело осложняется еще и тем, что порой призраки сходят с ума.

Смерч исчез, уступив место еще одному бесплотному существу — темно-серой туше с отростками-щупальцами, то и дело озаряемой фиолетовыми молниями.

— Обезумев, призраки объединяются в одну энергетическую массу, — продолжал Сункворр. — Становятся своеобразным призраком-хищником. Большую часть времени тот проводит в спячке, а когда пробуждается — охотится на других болотных обитателей. Убивая, он поглощает их искры жизни, они служат для этого существа единственным источником питания.

Сункворр взял паузу, и по рядам Творцов прошел шепоток. Судя по всему, собравшиеся были довольны — Вен слышал, как кто-то сзади произносит: «оригинально», «неплохо», «мальчик действительно постарался».

Тем не менее, защита проекта только началась, и Сун перенесся с полуострова к горному хребту, который и впрямь выглядел барьером, отделяющим маленькую часть континента от его основной массы. Юный Творец рассказал о лесах, о пещерах, о населяющих их существах. По мнению Венкролла, Сун исчерпал свою небогатую фантазию при создании болот — все остальное, на его взгляд, получилось скучным и виденным тысячи раз. Леса он населил привычного вида зверями, птицами, насекомыми и духами, в водоемах жили обыкновенные рыбы, моллюски, членистоногие…

«Дальше можно не слушать», — вскоре подумал Венкролл, поудобнее устраиваясь в кресле и закрывая глаза. Он надеялся, что тем самым сможет еще разок сбить Сункворра с мысли.

Однако тот продолжал говорить, и желание встать и уйти вернулось к Вену. К тому моменту, когда Сункворр закончил, оно стало просто нестерпимым.

— Что же, ты прекрасно поработал, Сун, — сказал Теоллиг. Услышав учителя, Венкролл открыл глаза и проморгался. — Впрочем, как и остальные, а потому я с радостью могу объявить, что сегодня наши ряды пополнились тремя полноценными Творцами. Отныне Ламирэлья, Венкролл и Сункворр будут создавать миры наравне с остальными. Сун, ты можешь садиться.

Тот нерешительно посмотрел на наставника, но не сдвинулся с места. Сейчас бывший ученик Теоллига выглядел еще более растерянным и напряженным, чем в начале выступления.

— В чем дело, Сун? — его состояние не укрылось от Творца-учителя. — Тебе нехорошо?

— Не в этом дело… — с трудом ответил Сункворр. — Я… Я еще не закончил. Мне нужно еще кое-что сказать.

— Говори, конечно, мы все тебя внимательно слушаем.

— Я хочу сказать Ламирэлье… — Сун поглядел на девушку, и внутри у Венкролла шевельнулось нехорошее предчувствие. — Точнее… Я хочу предложить ей опекать Янтарное Яблоко вместе со мной. Этот мир я создал для Лами.

Кто-то позади ахнул, другие зашептались. А Венкролл словно окаменел, не отрывая глаз от зардевшейся девушки.

«Как он посмел?» — Вен сжал челюсти так, что зубы могли раскрошиться в любое мгновение.

Впрочем, какая-то его часть была совершенно не удивлена. Он видел, что Лами небезразлична Сункворру: чем ближе подходило время Экзамена, тем яснее это становилось. И все же сейчас сердце Вена полыхало от ярости.

Вместе опекать один из миров… Таким образом Творцы признавались в любви и заявляли о своем желании создать пару. Это было проявлением наивысшей степени доверия — наравне с телесной близостью.

В ушах зашумело. Взгляд не отрывался от Ламирэльи, сердце колотилось как никогда раньше.

«Нет… Она не согласится. Она не должна соглашаться», — повторялось в голове, но…

— Хорошо, — очень тихо, почти шепотом, ответила девушка. — Я очень рада, что ты предложил мне это, Сун, потому что… Уже очень долго я тоже люблю тебя.

Позднее Венкролл очень удивлялся, как ему удалось заставить себя не заорать, не броситься на врага, не начать крушить все, что окажется под рукой. Он хотел превратиться в смерч, уничтожающий все на своем пути, а еще — отмотать время назад и уничтожить Сункворра, пока тот не предложил Лами…

Даже думать об этом было мерзко.

Личность Вена словно раздвоилась. Одна часть будто бы превратилась в сосуд, каменный и неподвижный, доверху наполненный бушующим ядом ненависти. А вторая — безмолвный призрак-невидимка — со странным отрешением продолжала наблюдать за происходящим.

Лами поднялась, подошла к Сункворру, и тот обнял ее. Остальные Творцы тоже встали и начали аплодировать. Вен понимал, что и ему следует сделать то же самое, но это было уже слишком. Все его силы уходили на то, чтобы держаться: каменный сосуд мог в любое мгновение пойти трещинами, и тогда…

О дальнейшем лучше даже не думать.

— Признаться, более необычной Экзаменационной церемонии на моей памяти еще не бывало, — произнес старший Творец — Оллаф. На смуглом веснушчатом лице играла растерянная улыбка, одну руку он запустил в пышную седую шевелюру. Вторая лежала на круглом животе, прятавшемся под золотистой мантией. — И тем прекраснее все происходящее. Я безумно рад, что все трое юных Творцов справились с испытанием. Ну и подготовленный для Лами и всех нас сюрприз от Суна послужил прекрасной концовкой. Вы замечательная пара, и обитателям Янтарного Яблока очень повезло попасть к вам под опеку. Заботьтесь о них, дарите им счастье и будьте счастливы сами.

Вновь аплодисменты. От хлопков у Венкролла заболела голова, и каждый новый лишь усиливал боль. Хотелось зажать уши, наклониться вперед и завыть.

«Надо держаться, — твердил себе Вен. — Сейчас надо терпеть. Чтобы отомстить потом».

Он выдержал. Даже нашел в себе силы встать и покинуть Учебную башню вслед за остальными. К счастью, Лами сейчас было не до него: Творцы увлекли девушку наружу, поздравляя с успешным прохождением Экзамена и — кое с чем еще. Сейчас Венкролл меньше всего хотел видеть ее рядом. И уж тем более разговаривать с ней.

Ноги сами принесли его домой. Разум словно отключился, а голова наполнилась тем самым эфиром, по которому искры жизни прокладывали себе путь к созданным Творцами мирам. Лишь хряск разеваемой пасти жилища-черепа вернул Вена в чувство.

Он прошел внутрь, добрался до кровати и рухнул лицом на подушку. Сейчас Венкроллу хотелось одного — забыться. Проспать как можно дольше, а затем встать со свежей головой. Все же обдумать предстояло очень многое…

Глава 8

— Вен, я безумно рада, — Лами и впрямь сияла, глядя на Венкролла. Они вдвоем шли по цветущему саду, начинавшемуся за долиной с домами Творцов. — Если честно, я очень беспокоилась за тебя. После того разговора у ручья… — она потупилась. — Ты был расстроен как никогда раньше.

— Да, но это в прошлом, — ответил Вен, сохраняя спокойный, немного отрешенный вид. — Просто тогда мне было стыдно и страшно. Ты оказалась во многом права, нашла в себе решимость заговорить о сложных вещах. О тех самых, которые действительно имели место быть, просто я не желал их замечать. Тебе и впрямь было тяжело со мной, сейчас я это понимаю. Ты еще ребенком вызвалась мне помочь, и тебе пришлось тянуть мертвый груз, поскольку я не хотел делать шаг навстречу. Жалко, что я осознал это только сейчас.

— Не надо, — Лами решительно покачала головой. — Не обвиняй себя и не раздумывай о том, что было бы, если бы… Мы не можем вернуть прошлое, поскольку живем вне времени. Да, ты осознал свои ошибки поздно, но ведь осознал же. И это меня очень радует.

— Спасибо. Еще я хочу попросить прощения за тот разговор у ручья, за ту мою злость. Просто ты так неожиданно объявила, что уходишь. Я был растерян и напуган, поэтому и разозлился, наговорил много неправильных и глупых вещей. Это все из-за отчаяния. Я слишком привык, что ты всегда рядом и подсказываешь, помогаешь найти решение для очередной задачи. А тут всего этого не стало в одночасье. Меня как будто выгнали из дому и отправили на все четыре стороны. И я не знал, что с этим делать, куда податься. Остаться одному, причем так внезапно, всегда очень страшно.

— Я понимаю, Вен. И тоже прошу у тебя прощения. Не следовало мне быть с тобой столь резкой, это неправильно.

Вперед показалась оплетенная ползучим кустарником беседка, за которой начинался холм, на вершине которого высилась сияющая громада Учебной башни. Она была словно собрана из крупных, переливающихся радугой чешуек, а бирюзовый купол сиял, приветствуя Сердце Вселенной и миллионы едва-едва появившихся жизней.

— Остановимся отдохнуть? — спросила Ламирэлья, взглядом указывая на беседку. — Сегодня я создала уже два мира, и сейчас хочется немного побездельничать.

Венкролл кивнул, хотя времяпрепровождение в беседке и не входило в его план. Тем не менее, торопиться не стоило, и он сам ходил вокруг да около. А все должно быть естественно.

— Давай, — он пожал плечами и первым направился к беседке. — Я тоже уже поработал, Оллаф остался доволен. Он говорит, что таких одаренных юных Творцов как ты, я и Сункворр еще не было, и кураторство долго не продлится. Очень скоро все мы сможем трудиться без контроля с его стороны.

— Это замечательно. Я всегда верила, что ты справишься и в одиночку. И жалею лишь о том, что перестала помогать тебе так резко.

— Не переживай. Возможно, именно это и помогло мне все пересмотреть. Долгое время я был словно заперт в темной комнате, а с твоим уходом в ней открылась дверь. Резко, неожиданно, так, что свет в первые мгновения едва не ослепил. Это было больно, но боль постепенно сходила на нет. Зрение вернулось, и я вышел из этой комнаты, — Венкролл посмотрел на Лами, заставил себя улыбнуться и тихо добавил: — На свободу.

— Я очень рада, что ты не держишь на меня зла, — ответила девушка, и Венкролл еле сдержал усмешку.

— Конечно нет. Да и тогда злился я очень недолго. А вернувшись к себе, начал работать. Как я уже говорил, злость была из-за страха. Вдруг я не справлюсь сам? Вдруг не сдам Экзамен и не стану Творцом?

Лами с хитрой улыбкой посмотрела на Венкролла.

— Значит, тебе все же не наплевать на Миросозидание и свой долг? Долгое время ты утверждал обратное.

— Прости, — Венкролл опустил глаза. — Это все мой нрав. Признавать свои ошибки очень тяжело, что перед собой, что перед другими. Хочется стоять на своем, даже если это неправильно. Но если преодолеть себя, становишься свободен — от злости, зависти, боли. И начинаешь видеть, куда действительно нужно идти.

— Ты молодец, Вен, — добрались до беседки, и Лами первой устроилась на скамье. — Понимаешь, я ведь тоже мучилась после нашей ссоры. Волновалась за тебя, боялась, что ты не справишься, наделаешь страшных вещей, за которыми могло последовать развоплощение. Не знаю, как бы я это пережила, понимая, что в случившемся есть часть моей вины. Возможно, мне не следовало прекращать наши совместные занятия так резко. Нужно было предупредить тебя заранее, чтобы ты смог подготовиться, принять мое решение, свыкнуться с ним.

— Сейчас уже нет смысла об этом говорить. Что сделано — то сделано. К тому же, я не уверен, что если бы ты долго ходила вокруг да около, я смог бы так быстро пересмотреть столько вещей. Мы как Творцы обязаны испытывать разумных, для которых создаем миры. Опасные территории, стихийные бедствия, хищные звери… Это все необходимо так же, как и то, что принято считать благом. Те, для кого мы трудимся, должны уметь бороться, преодолевать трудности, как общими усилиями, так и поодиночке. Возможно, иной раз подобные испытания нужны и нам самим. Мой случай, — Венкролл усмехнулся, — это доказывает. Ты долгое время держала меня за руку, пытаясь утянуть с перепутья на нужную дорогу. Однако добилась своего, лишь уйдя сама и вынудив следовать за тобой. Теперь все будет хорошо.

— Я очень на это надеюсь, Вен, — Ламирэлья улыбнулась, а в глазах у нее стояли слезы радости. В тот момент она была особенно красива, и волна ярости едва не потопила Венкролла. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы выплыть и продолжить непростой, продуманный многократно разговор. — И очень рада, что смогла тебе помочь, пускай даже непроизвольно и такими жесткими методами. Твои успехи просто прекрасны, это замечают все, даже Сун.

Имя избранника Лами произнесла очень тихо и с осторожностью, после чего посмотрела на Вена, ожидая реакции. Тот заставил себя сохранить спокойный вид, понимая: так нужно для дела. Правда, он не знал, что ответить, поэтому некоторое время сидели молча.

Затем Ламирэлья отважилась:

— Знаешь, ты обрадовал бы меня еще больше, если бы подружился с Сункворром. Вы оба были моими друзьями с самого детства, и мне жаль, что между вами вражда.

— Понимаю, куда ты клонишь, — Венкролл вновь усмехнулся, надеясь, что получилось добродушно. Гримаса злости сейчас была бы очень некстати. — Знаешь… — он изобразил задумчивость, — я не против стать другом тому, кого ты выбрала своим спутником. Все же у меня никого нет ближе тебя… Но я не уверен, что Сункворр согласится. Ты ведь прекрасно помнишь, с чего все начиналось. Я просто вел себя и поступал так, как считал правильным. Учитель Теоллиг мучился, пытаясь помочь мне, а Сун, наблюдая за этим, забавлялся. Для него я с детства был ненормальным, и вряд ли что-либо изменилось сейчас. Поэтому мне не хочется, чтобы мой первый шаг к примирению стал и последним из-за его нежелания.

— Об этом не беспокойся! — Ламирэлья ответила с таким жаром, что Венкроллу безумно захотелось ударить ее — по лицу, со всей силы, чтобы до крови…

«Терпи… — в сотый раз приказал он себе. — То, что ты сделаешь, когда добьешься своего, будет гораздо страшнее и больнее. И для нее, и для остальных твоих… сородичей».

— В ту пору Сун был просто мальчишкой. Талантливым и хвастливым. И из-за этой черты он из кожи вон лез, чтобы вновь и вновь доказывать свое превосходство. Но сейчас от подобных глупостей не осталось и следа. И он, и ты — Творцы. Мудрые и практически всесильные. Вам нечего делить, поскольку вы — живое воплощение самого Миросозидания. Однако если и таких доводов тебе недостаточно, скажу еще кое-что…

«Ну, давай, удиви», — губы непроизвольно дернулись, но Венкролл не позволил себе скривиться, хотя происходящее казалось нелепым до безумия. Смотреть, как Лами счастлива от мысли, что обрадует его вестью о желании Сункворра помириться, было смешно и мерзко.

— Мы много говорили с Суном о тебе. И он сожалеет о вашей вражде. Говорит, что если бы можно было вернуть все назад, он, как и я, как и учитель Теоллиг, пытался бы помочь тебе. Сункворр очень хочет, чтобы ты простил его — за оскорбления, за физическую боль… Я очень надеюсь, что ты сможешь сделать это. Простить…

Венкролл выдержал пару секунд, чтобы в душе Лами натянулась струна волнения, после чего тихо ответил:

— Я уже простил его. И если все так, как ты говоришь, мы с Сункворром действительно сможем стать друзьями. Мне бы хотелось поговорить с ним. Возможно, даже сейчас, несмотря на то что я взволнован, растерян и совершенно не готов.

— Ничего страшного. Сун тоже не знает, как сделать первый шаг, и я рада помочь вам обоим. Сейчас мы можем пойти ко мне, дождаться Сункворра. Он и Творец Оллаф пока заняты — воплощают очередной мир. Потом Сун зайдет ко мне, и вы поговорите.

«Интересно, а зачем он к тебе зайдет? — Венкролл понимал: давать свободу таким мыслям сейчас — очень опасно. Это может погубить весь план. Однако ничего не мог с собой поделать, так уж был устроен его разум. — В очередной раз погрузиться в это ваше Янтарное Яблоко, посмотреть, все ли там хорошо? А потом вдвоем отправиться на кровать, чтобы снова совокупиться?..»

Как Творец он очень любил создавать вулканы. Но сейчас, когда, казалось, один из них был готов прорваться раскаленной лавой прямо у него в душе, Венкролл безумно хотел, чтобы вулканов попросту не существовало во Вселенной.

— Есть такие вещи, которым вредят подготовка и ожидание, — как ни в чем не бывало продолжала Лами. То ли мысль, что ее избранник и друг наконец-то помирятся, настолько увлекла ее, то ли Вен так искусно скрывал внутреннюю бурю, но разговор продолжался. И это было хорошо — это было по плану… — И мне кажется, ваша с Суном встреча как раз нечто подобное. Вам нужно просто посмотреть друг другу в глаза, поговорить, пожать руки и идти дальше друзьями. Вот и все.

Вен изобразил задумчивость и покивал.

— Хорошо, — сказал он. — Я и сам хочу избавиться от груза вражды как можно скорее. И если это произойдет в самое ближайшее время — прекрасно.

— Ура! — Лами не выдержала — соскочила со скамьи и захлопала в ладоши. Венкролл понимал, что она совершенно искренна, и ее глупость была отвратительна. — Тогда отправляемся ко мне. Я давно не приглашала тебя в гости, и пришла пора исправлять положение. Идем.

«Все по плану», — мысленно повторил Венкролл, поднимаясь.

Весь путь до дома Ламирэльи он осматривался. Вечнозеленый кустарник. Цветы, которые никогда не вяли. Воздух, напоенный их ароматом и наполненный щебетом птиц, перелетавших с одного дерева на другое. И конечно же — исполинская сфера Сердца Вселенной с ее радужными переливами и ореолом искр жизни. Венкролл понимал, что видит все это в последний раз, но не чувствовал и отголоска сожаления. У юного Творца была цель, и он всеми силами души хотел достичь ее как можно быстрее.

«Потерпи, — твердил себе Вен. — Уже очень скоро».

— Наконец-то над ним нет туч, — неожиданно произнесла Лами.

Венкролл не сразу понял, что она имеет в виду. Но проследив за взглядом девушки, остановившемся на доме-черепе, кивнул. Хлещущую дождем серость он убрал специально — для большей достоверности. Как любой из Творцов, Вен ценил важность деталей.

— А, да… — рассеянно ответил он. — Честно говоря, они мне жутко надоели уже очень давно. Просто никак не хватало духу от них избавиться. Да и сам дом в таком виде долго не пробудет, это я уже решил. Правда, пока не знаю, во что его превратить. Думаю, думаю, а на ум ничего не приходит.

— Это не страшно, — тут же сказала Ламирэлья. — Главное, что у тебя появилось желание меняться и менять то, к чему ты тяготел раньше, будучи… — она прервалась, подбирая нужное слово, — заблудшим. Но сейчас все изменилось, перед тобой множество дорог, и это прекрасно.

«Я уже выбрал свой путь, — мысленно ответил Венкролл. — Правда, он тебе не понравится. Но несмотря на это, я не только отправлюсь по нему сам, но и увлеку за собой тебя».

— К тому же, скоро Творец Оллаф опять устраивает состязание по перевоплощению домов. Если хочешь, я помогу тебе подготовиться, у меня есть несколько идей, как нам переделать твое жилище, — увлеченно продолжала Лами. — Если ты примешь в состязании участие, это станет настоящим событием.

— Не знаю, — Венкролл изобразил задумчивость и нерешительность. — Я никогда не принимал участия в состязании, даже зрителем не был. Мне кажется, многим может показаться странным такое мое рвение.

— Не странным, а прекрасным, — уверенно заявила девушка. — Ты не представляешь, как все были рады, когда ты блестяще справился с Экзаменом. Один. Самостоятельно. Ни для кого перемены, происходящие с тобой, не остаются незамеченными. Так что продолжай.

— Наверное, — пробормотал Венкролл, вслед за Лами подходя к дому-яблоку.

Сердце забилось, а желудок словно превратился в тяжелый булыжник. Да, Венкролл тщательно готовился и был преисполнен решимости воплотить свой план. Но избавиться от волнения оказался не способен.

Ламирэлья выставила руку, и в светящемся золотым боку жилища возник арочный проход.

— Идем, — она с улыбкой обернулась к Вену и первой прошла домой.

С тех пор как тот был здесь последний раз, в доме девушки многое изменилось. Потолок теперь зеленел ползучим кустарником — среди листвы проглядывали желтые цветы, которые слегка позванивали и излучали мягкий свет. Стулья, стол, диван и шкаф остались прежними, а вот место чаши-проектора заняла рама — инструмент, с помощью которого Творцы создавали не отдельные части миров, существ и прочее, как делали, будучи учениками, а полноценные миры, которые проходили обряд воплощения и становились домом для искр жизни. Точно такая же стояла теперь и у Венкролла, и юный Творец не мог не признать, что с рамой работать гораздо проще и удобнее, чем с чашей.

Заметив следующую перемену, Вен стиснул зубы. Кровать. Другая — гораздо больше, чтобы уместить двоих…

«Ничего, — поспешил успокоить себя он. — Если ты выдержишь и сделаешь все как задумал, на эту кровать больше никто и никогда не ляжет».

Это стоило того, чтобы сдерживать внутреннюю бурю, и Венкролл со спокойным видом продолжал осматриваться. Впрочем, смотреть особо было не на что — все остальное практически не изменилось. Разве что золотистых узоров на стенах стало больше, и они приобрели другую, более сложную форму.

— Садись, — Лами подбежала к дивану, хлопнула ладонью по подлокотнику. — Ты голоден?

Венкролл покачал головой и остановился возле дивана. Но садиться не стал. Лами привела его туда, где все случится, и теперь пришла пора Вена брать инициативу в свои руки.

— Как дела в Янтарном Яблоке? — спросил он, с деланым любопытством глядя на раму-проектор. — Каково это вообще — опекать мир?

— Ты знаешь, очень здорово, — Ламирэлья подбежала к раме. — Будь моя воля, я бы опекала все миры, которые создала. И вот, пожалуй, единственный раз, когда я жалею, что у нас есть правила и запреты. Мы лишь создаем миры, а развиваются или угасают они по воле тех, для кого мы трудились. Опека — очень редкое исключение, впрочем, ты и сам знаешь. Янтарное Яблоко — из числа редких миров-счастливчиков, если можно так сказать.

— Покажешь мне, что там происходит?

— Конечно! С радостью! — Лами с улыбкой обернулась к Венкроллу и провела над рамой ладонью. — Там, на самом деле, очень интересно.

«Не сомневаюсь», — мысленно ответил Венкролл, понимая, что вот-вот настанет время для решающего удара, и несмотря на жгучее желание мести, ему стало очень страшно.

Глава 9

— С момента заселения Янтарного Яблока разумными прошло уже немало времени, и они многому научились. Давай я сперва покажу тебе, кто живет в этом мире, — Лами сделала несколько движений ладонью перед рамой, и синий шарик с бурым пятном континента сильно потускнел, почти исчезнув. Но тут же возникло новое изображение — несколько существ, очень похожих на Творцов: две руки, две ноги, одна голова с двумя глазами, ртом и носом, волосы… — Во-первых, люди. Ты и сам прекрасно знаешь, что это самый распространенный во Вселенной вид разумных. В Янтарном Яблоке тоже больше всего именно людей. Причем среди них немало тех, кто обладает магическим даром, примерно пятая часть населения. Что интересно, маги подразделяются на два вида: прирожденных и полумагов. Прирожденные — это те, для кого использовать дар не составляет труда, а полумаги вынуждены прилагать усилия, чтобы пробудить в себе способности.

— Любопытно, — пробормотал Венкролл, разглядывая людей. — А можно как-то внешне отличить прирожденных от полумагов и от простых людей?

— Да. По глазам. У прирожденных обе радужки цвета янтаря, а у полумагов — только одна.

— И как они уживаются вместе? Нет зависти, к примеру, у полумагов к прирожденным, а у обычных людей и к тем, и к другим?

— Бывает всякое. Особенности людей — в том числе и нехорошие — тебе прекрасно известны. Жажда власти, стремление подчинить себе природу, тяга к экспериментам. Иной раз нам с Суном приходится усмирять населяющих Янтарное Яблоко людей. Нашими стараниями уже удалось избежать трех войн и двух страшных эпидемий.

— Вы молодцы, — пробормотал Венкролл, отрешенно глядя на изображение обитателей Янтарного Яблока. Он уже мог действовать, но почему-то медлил. Что-то словно не пускало его. — Люди действительно очень проблемные создания…

— Да, но у них есть и много других — прекрасных — черт. Они любопытны, отважны, самоотверженны, дорожат друг другом. Когда приходит беда, люди объединяются и общими усилиями справляются с ней. Наблюдать за ними безумно интересно.

— Согласен, — соврал Венкролл, глядя на призрачные фигуры, скованные овалом рамы-проектора. — А кто еще населяет ваш с Суном подопечный мир?

— Сейчас покажу, — азарт, с которым говорила Лами, все нарастал. А в раме вместо людей появились другие существа — очень худые и высокие, серокожие, с печальным выражением скуластых лиц. Одеждой им служили зеленые плащи. — В этом мире такие создания зовутся древянами. Это обитатели лесов, живут общинами. У них тоже есть магические способности, но древяны используют их только в обращении с животными и растениями и чтобы защищаться от врагов. Не так давно они заключили союз с людьми, и кое-кто переехал в города. Еще рядом с людьми живут драули, — Ламирэлья заставила древянов исчезнуть, и на их месте появились другие разумные — толстые, с коричневой кожей и огромными зобами. — Очень сильные и выносливые создания, но, честно говоря, не самые лучшие соседи. Они жадные, агрессивные и часто ведут себя как дикари. Нам с Суном постоянно приходится присматривать за ними.

— Понимаю, — пробормотал Вен, рассматривая толстяков. Даже изображения и короткого рассказа Лами хватило, чтобы он проникся к драулям симпатией.

— Не знаю, к сожалению или к счастью, но они гораздо малочисленнее, чем люди, — продолжала девушка. — С одной стороны, это не позволяет драулям слишком уж бесчинствовать, но с другой — учитывая их нрав, они сами в опасности, поскольку люди тоже не отличаются терпением и если посчитают, что кто-то перешел черту… — она не договорила, лишь покачала головой и развела руками. — В общем, дел нам с Суном хватает.

«Не сомневаюсь», — мысленно огрызнулся Венкролл, сжимая кулаки. Одной этой фразы от Лами хватало, чтобы начать действовать. Но он почему-то все еще медлил…

— Но в Янтарном Яблоке есть еще один вид разумных существ, о котором другие пока даже не догадываются. Они живут, пожалуй, в самом опасном месте — на болотах.

Драули уступили место другим созданиям — не менее необычным: головы-луковицы с тремя глазами, панцирная броня, четыре тонкие руки…

— Сами себя эти существа называют хигнаурами. У них тоже есть магический дар — они могут двигать предметы силой мысли. В остальном же они почти что беззащитны, а потому гибнут десятками. Наблюдать за этим очень грустно, и мы с Суном хотим сделать так, чтобы о хигнаурах узнали люди. Тогда у малышей появится шанс покинуть топи и жить в безопасном месте.

— Да, это было бы здорово, — пробормотал Венкролл, понимая: дальше медлить нельзя.

— В общем, ты видишь, что забот у нас немало, — Ламирэлья с улыбкой глянула на него. — Но это очень приятные заботы, и я счастлива, что Янтарное Яблоко со всеми его обитателями оказалось под опекой Творцов.

— Да, этому миру очень повезло. Но, — Вен усмехнулся, — как я вижу, везение Янтарного Яблока продлилось уже непозволительно долго, и пора с этим заканчивать.

— О чем…

Лами не договорила. Не успела. Венкролл резко подался к ней, и послышался хруст.

Девушка ахнула и с непониманием уставилась на того, кого считала другом. Она пока не чувствовала боли, но рука Вена уже пробила ее тело под лопаткой и теперь сжимала скользкий трепещущий комок сердца.

— Сункворр действительно постарался, — Венкроллу самому стало страшно от того, насколько мертво и дребезжаще зазвучал его голос. — Хотя неудивительно: когда хочешь сделать подарок тому, кого любишь, приложишь все усилия. И вдвоем вы сделали жизнь обитателей Янтарного Яблока просто прекрасной. Но, как я уже сказал, всему хорошему рано или поздно наступает конец. В любом яблоке могут завестись черви, и для этого мира таким червем станешь ты, — он посмотрел в глаза девушки, в которых пока что не было ничего кроме растерянности, и оскалился. — Тебе предстоит кое-что очень неприятное. Сейчас, благодаря моей силе, твое тело претерпевает ряд трансформаций, которые исказят саму суть Творца.

Лами наконец-то стало больно. Девушка застонала, и из приоткрытого рта хлынул поток крови с резким запахом гари.

«Это отлично, — подумал Венкролл. — Процесс идет даже быстрее, чем ожидалось. Значит, все мои расчеты были верны».

— Я знаю, что больше всего в работе Творца ты не любила создавать чудовищ — страшных, злых, способных лишь разрушать и убивать, — Венкролл протянул свободную руку к раме-проектору и заставил закованных в костяные панцири коротышек исчезнуть. Вместо них он вернул изображение самого Янтарного Яблока и многократно увеличил его — так, чтобы все пространство рамы оказалось заполнено синевой океана. — Но теперь тебе предстоит стать матерью для тысяч различных монстров. Сейчас я немного вмешаюсь в устройство Янтарного Яблока, создам остров, который станет твоим домом на очень долгий срок. И все это время ты будешь жить, порождая самых отвратительных тварей, которых только можно представить. Эти ваши с Суном драули, хигнауры, древяны и люди слишком много времени жили, не зная бед. Пора исправлять положение, долг Творца обязывает меня соблюдать баланс, — Венкролл хихикнул, и лицо его расплылось в очень знакомой ухмылке — безумный взгляд делал ее жуткой.

— Значит… ты остался таким же… каким и был изначально, — тихо, прилагая невероятные усилия, произнесла Ламирэлья. В глазах девушки бушевала боль, но лицо, испачканное резко пахнущей кровью, оставалось лишь печальным. Кожа становилась серой, черты заострялись. — Мне очень… жаль…

— Очень скоро ты будешь жалеть только себя и своих дорогих разумных, — ответил Венкролл, тяжело дыша.

Менять что-либо в уже воплощенном мире, да еще и одной рукой, оказалось тяжелее, чем он рассчитывал. Тем не менее, результаты уже были — посреди океана бурой кляксой проступили очертания острова. Другая рука Венкролла все еще находилась в теле девушки. Пальцы сжимали ее сердце, и Творец параллельно с созданием клочка суши, которому предстояло превратиться в дом-тюрьму, тратил силы, преобразовывая саму Ламирэлью.

— Я сделаю твой остров очень красивым. Там будет все как ты любишь. Зеленые леса, яркие цветы, щебечущие птицы, озера, реки, водопады… — продолжал Венкролл. — Но под всем этим великолепием, в темном и мрачном подземелье будешь ты — мать тысяч тварей. Уродливых, яростных и безумных. То, что всегда получалось у тебя с таким трудом, скоро станет смыслом твоего существования.

— Не надо, Вен. Одумайся, — говорить Лами уже не могла — лишь шептать. — Если ты остановишься сейчас, все еще можно исправить. Я не хочу той участи, на которую ты меня обрекаешь. К тому же, ты губишь не только меня, но и себя. И их, — она глазами указала на раму, явно имея в виду обитателей Янтарного Яблока.

— Их… — Венкролл презрительно скривился. — Да мне никогда не было дела до ваших драгоценных разумных. Они способны лишь пользоваться тем, что создаем мы. Никчемные, не способные ни на что твари…

— Мы в ответе за них…

— Да кто это сказал?! — выкрикнул Вен. Безумно захотелось сжать сердце девушки в пальцах, раздавить, покончить с ней. Но Венкролл сдерживался. То, что он задумал, гораздо лучше, чем просто убить. — Творцы сами напридумывали себе правил и из поколения в поколение следуют им, будто стадо упертых, не способных мыслить животных. Я не такой. Мне наплевать на правила, я хочу делать то, чего желаю сам.

Ламирэлья опустила голову и качнулась. Удивительно, что она вообще до сих пор держалась на ногах — Венкроллу пока не требовались силы, чтобы заставлять ее не падать.

— Тебя развоплотят, — прошептала она, качая головой, отчего потеряла несколько рыжих прядей — те бесшумно скользнули по плечам и упали на пол. — Творцы не оставят твое преступление безнаказанным. От того, что ты решил сделать, всем станет только хуже.

— Может, я этого и хочу, — Вен ухмыльнулся.

В тот же миг Лами вскрикнула и задрожала, а внутри у нее что-то захрустело.

«Последний этап», — с колотящимся сердцем подумал Венкролл.

— Значит, — дрожь ушла, Ламирэлья снова могла говорить, — ты лишь играл Творца, вставшего на путь исправления…

— Верно. Мне нужно было, чтобы вы все поверили, будто я стал другим, таким же как вы. Для этого и пришлось следовать правилам.

Лами не ответила, лишь кивнула, потеряв еще несколько прядей. Сейчас ее было очень трудно узнать — высохшую, серокожую, лысеющую. С окровавленным подбородком… Если раньше Венкролл желал обладать девушкой и ненавидел ее за то, что это было невозможно, то сейчас не испытывал к ней ничего кроме отвращения.

— И я в очередной раз убедился, насколько это глупо, — добавил Вен, тяжело дыша: все-таки он влил в Лами колоссальное количество сил. Ни один мир не требовал от него подобного, Венкролл вполне мог подряд создать и два, и три пристанища для искр жизни.

«Но сейчас я не создаю мир, — сказал себе он. — Сейчас я превращаю Творца, инструмент Миросозидания, в нечто совершенно иное».

От этой мысли, несмотря на страх и усталость, захватывало дух.

— Глуп ты, — Ламирэлья могла лишь шептать, — если думаешь, что тебе сойдет это с рук. А как только тебя развоплотят, остальные Творцы приведут Янтарное Яблоко в порядок и вернут меня домой.

Венкролл усмехнулся. Посмотрел на то, что осталось от Лами, и захохотал, громко и до слез. Его веселье походило на припадок, отчего девушке стало еще страшнее и больнее. К счастью, длилось это недолго.

— Неужели ты думаешь, — проговорил Вен, отсмеявшись, — что я не предусмотрел этого? И кто из нас в таком случае глуп? Изменить тебя и отправить в Янтарное Яблоко — лишь часть моего плана. А хочешь послушать, что будет дальше?

Лами не ответила, понимая: от ее ответа не зависит ничего.

— Я отправлюсь вслед за тобой, превратив себя в человека, изменив свою искру жизни. Стану тем, кого попросту презираю. Участь немногим лучше твоей, как думаешь? А нашим дорогим Теоллигу, Сункворру, Филлдору, Оллафу и прочим Творцам никогда не добраться до Янтарного Яблока. Я не только создал еще один клочок суши, но и спрятал сам опекаемый тобой мир, сделал его недоступным ни для кого. Считай, что его попросту не существует.

Увидев в глазах Лами отчаяние, Венкролл ухмыльнулся и почувствовал прилив сил. Ради этого он и старался…

— Но не думай, что ты будешь заточена в подземелье навечно. Когда-нибудь я приду за тобой. Но для этого мне придется пройти множество перерождений, чтобы накопить достаточно сил. Я буду рождаться человеком, жить, умирать и снова рождаться, чтобы все повторилось. Тебе же, — Венкролл усмехнулся, — как я уже говорил, скучать не придется. Творцы не могут иметь детей, а ты станешь исключением. Невероятно, правда? Так что в каком-то смысле я делаю тебе потрясающий подарок — возможность стать матерью. Только вот почему-то я сомневаюсь, что ты сможешь полюбить своих детей. Они будут прекрасны, но по-своему. Той красотой, которую ты не способна оценить. И тут, уж извини, только твоя вина.

— Ты чудовище, — прошептала — нет: прошелестела — Ламирэлья, каким-то чудом продолжая стоять, хоть и шатаясь. — Такое же, как и те, кого, по твоей прихоти, мне придется породить…

— А я никогда этого и не отрицал. Просто вы не спрашивали, — с ухмылкой ответил Венкролл. Безумный взгляд, потное лицо, растянутые губы — все это и впрямь делало его похожим на монстра. Однако главный ужас таился у него внутри. — Вам никогда не было дела ни до чего, кроме правил. Вы слишком узколобы в своем видении Вселенной.

— Пускай даже так. Но ты не способен это изменить. Даже если твой план удастся, ты искалечишь только один мир. Мне безумно его жалко, но по сравнению со множеством других миров — это капля в море.

Венкролл болезненно сморщился и все-таки не сдержался — сжал сердце девушки сильнее, и та вскрикнула.

— Дослушай, — строгим тоном сказал он. — Как уже сказано, я буду перерождаться и набирать силу. И как только настанет время, ты… — Вен помедлил, подбирая нужные слова, — в каком-то смысле дашь мне сигнал. Точнее — несколько. Для начала, одно из войск твоих детей останется недорожденным. Оно впитается в землю, изуродовав ее, превратив в запретную территорию. Там образуется… нечто вроде леса, только из плоти, которая очень пригодится мне в самый ответственный момент. Кроме того, со временем твои дети будут становиться все сложнее. Некоторые смогут мыслить, другие — оживлять убитых ими же людей, превращая тех в монстров. Поверь, жителям Янтарного Яблока не будет скучно, — Венкролл усмехнулся. — Но самое главное — именно твои дети вернут мне воспоминания, которые я утрачу, превратившись в человека. Они найдут меня, заставят вспомнить, кто я есть на самом деле. После этого я отправлюсь в лес из плоти, где произойдет еще одно мое перерождение. Я стану практически тем, кем являюсь сейчас. Затем приду за тобой, и Янтарное Яблоко станет полностью нашим. Я переделаю его так, как считаю нужным, и мы с тобой будем опекать его.

— Никогда, — выдавила Лами. — Ты можешь изуродовать меня и Янтарное Яблоко, но… — договорить ей не хватило сил.

— Понимаю, что ты имеешь в виду. Однако, мне кажется, долгое одиночество, безумная боль, которую ты будешь чувствовать почти постоянно, взращивая внутри себя чудовищ, а потом выпуская их на свет, сделают свое дело. И к тому времени, когда мы увидимся в следующий раз, ты встретишь меня мольбами. Так что я бы поостерегся таких слов как «никогда». Сейчас тебе пора отправляться. И скоро ты родишь первых монстров. Уверен, жители Янтарного Яблока очень удивятся, когда по небу расползется облако черного дыма и из него повалят всевозможные твари. Ваш с Сункворром подопечный мирок ждет великое потрясение, которое станет началом тяжелой и затяжной болезни. И вылечиться от нее будет невозможно.

С этими словами Венкролл отпустил сердце Лами и вытащил руку из раны в ее спине. Девушка пошатнулась, а спустя мгновение рама-проектор затянула ее внутрь — на созданный Веном остров, о котором никто из жителей Янтарного Яблока даже не догадывался. Все, что теперь напоминало о Ламирэлье, — несколько пятен крови, пахнущих гарью.

«Вот так», — выдохнул Венкролл, глядя на клочок суши и собираясь с духом: теперь ему предстояло сотворить с собой почти то же самое, что и с Лами.

Удар. Хруст. Боль…

Вен погрузил руку в грудную клетку. Отыскал сердце. Обхватил — и только потом позволил себе застонать. Но эта боль оказалась пустяком по сравнению с той, которая пришла, когда началось превращение искры жизни Творца в обыкновенную человеческую.

«Хорошо, что я сохраню хотя бы часть способностей», — думал Венкролл, сжимая собственное сердце, трясясь и стуча зубами.

Ему пришлось сделать немало расчетов, чтобы отыскать способ, как превратить себя не просто в разумного, а в разумного, обладающего той силой, которую в большинстве миров называют магией. Без этого о возрождении не могло идти и речи.

— Лами! Впусти нас! — полный тревоги голос Сункворра прорезал воздух совершенно неожиданно. — Лами!

«Почувствовали…» — понял Венкролл, с грустной усмешкой.

Сун позвал избранницу еще трижды, и с каждым разом в его голосе все больше ощущался страх.

— Сделайте что-нибудь! — выкрикнул Сункворр. Никогда прежде от заклятого врага не исходило такого отчаяния, и это было безумно приятно.

— Сейчас, — а это Теоллиг. — Ты только не волнуйся.

— Скорее! Я чувствую, что случилась беда!

Чтобы открыть проход в жилище Творца без его согласия, требовалось очень постараться, и способными сделать это были только старшие — Филлдор или Оллаф. Их-то Венкролл и увидел первыми.

Они вошли в дом Лами с одинаково суровыми лицами, за ними следовал перепуганный Сункворр. Вен, почувствовав, что процесс почти завершен, подумал:

«Так даже лучше. Напоследок рассмеюсь им прямо в лица».

Однако сил на это уже не оставалось. И прежде чем Творцы смогли что-либо сделать, рама-проектор утянула Венкролла внутрь — в Янтарное Яблоко.

Глава 10

Страд вновь стал самим собой, а не частью чего-то огромного, наполненного множеством гудящих мыслей. Он открыл глаза и проморгался — перед взором все расплывалось. А когда картинка вновь стала четкой, ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где он находится.

«Дворец Правителей, — подсказал себе Страд. — Зал для собраний. Дролл только что показал нам воспоминания того мага с черными глазами».

Сам мракоборец по-прежнему стоял за кафедрой, с украшенным янтарем подобием шлема на голове, и глядел в пустоту. Страд никогда не делился воспоминаниями — за исключением одного раза, в ту тяжелейшую ночь, когда Червоточина породила змееподобных тварей, но не сомневался, что процесс вымотал наставника.

Зал постепенно наполнялся голосами — тихими, на грани шепота. Страд увидел, что маги в соседних креслах снимают шлемы, и сделал то же самое. Кусочки янтаря, вкрапленные в металл, все еще светились и были горячими.

— Значит, неделю назад мы предотвратили апокалипсис… — голос Правителя.

Страд перевел взгляд на сцену и увидел, что карлик-прирожденный, хромая, идет к Дроллу. Мракоборец, сняв шлем, повернулся к нему.

— Думаю, так и есть, — ответил он. — План Венкролла осуществлялся идеально — ровно до того момента, пока не вмешались мы. И если вспомнить конечную цель мага… Да, переродись он окончательно, и Янтарное Яблоко претерпело бы страшнейшие метаморфозы. Их действительно можно сравнить с концом света.

Волна встревоженных голосов прокатилась по залу, отчего Страду стало холодно. Он против своей воли представил, каким стало бы Янтарное Яблоко, если бы Оннэрб, или Венкролл, довел дело до конца. Небо, вполне возможно, заволокли бы черные тучи с запахом гари. Земля превратилась бы в серо-розовую мерзость — как в Струпьях, которые, к счастью, исчезли. Города бы опустели, многие дома превратились бы в развалины, среди которых расхаживали бы самые разнообразные твари — многолапые, зубастые, с хвостами, скользкой шкурой или костяной броней…

«И все это было бы уже сейчас», — подумал Страд, сглатывая.

— Как бы там ни было, — заговорил Правитель, — мы сделали невероятное — одолели безумного бога.

— Верно, — ответил мастер Дролл. — Но дело еще не закончено. Мы избавились лишь от Венкролла, но Червоточина будет появляться снова и снова. Творец Ламирэлья все еще заточена на острове, о котором мы даже не догадывались, и она по-прежнему порождает чудовищ, пусть и против своей воли. Это надо прекратить.

— Задача крайне сложна.

— Согласен. Расположение острова можно вычислить лишь приблизительно, основываясь на воспоминаниях Венкролла. Но это все же лучше, чем ничего. Главная проблема — как преодолеть расстояние, поскольку до острова тысячи миль. Порталы тут бесполезны. Во-первых, ни у кого не хватит сил создать такую брешь в пространстве, через которую пройдет настоящее войско. Во-вторых, для открытия портала нам нужно знать точное местоположение острова.

— Значит, придется отправляться морем, — заключил Правитель, окидывая серьезным взглядом зал. — Однако ни одно наше судно еще не преодолевало подобные расстояния, нам нужен особенный корабль. Чтобы спроектировать его и воплотить проект в жизнь, потребуются время и множество ресурсов. Задача невероятно сложная, но ради того, чтобы очистить наш мир от Червоточины раз и навсегда, стоит постараться. Я не исключаю, что понадобится помощь других государств. А потому… — он помедлил, собираясь с мыслями, — я принимаю решение: мы должны восстановить отношения с другими странами. Нужно рассказать им все, провести такие же собрания, чтобы люди поняли, что мы можем одолеть беду, которая рассорила нас много лет назад.

Вновь гул голосов. Но на сей раз Страд не обратил на это никакого внимания. Он смотрел на Правителя, слушал решения, которые тот принимал одно за другим, и чувствовал, что Баумэртос, а вслед за ним и все Янтарное Яблоко, стоят на пороге чего-то нового. Точно такое же ощущение у него было совсем недавно — после первой победы, над созданным Дроллом монстром-фантомом, благодаря которой мракоборец и взял Страда в ученики.

«То, что сейчас происходит, — это новый шаг в истории нашего мира, — от подобных мыслей захватывало дух. — И шаг очень важный, благодаря ему многое поменяется в лучшую сторону. Не будет больше закрытых друг от друга государств, не будет Червоточины…»

Пока что Страд не представлял, что можно взглянуть на небо, не думая об облаке черного дыма, порождающем чудовищ. Но всеми силами души желал, чтобы когда-нибудь — возможно, уже очень скоро — все жители Янтарного Яблока избавились от мыслей о бедствии.

«Это действительно в наших силах, — размышлял он, чувствуя, как внутри пробуждается огромное желание действовать. — Да, придется потрудиться, решить множество задач. Но у нас есть цель, и мы можем ее достичь».

Одновременно с размышлениями Страд продолжал слушать Правителя.

— Сегодня же, — говорил тот, — я создам группу переговорщиков, которые посредством бесплотных вестников свяжутся с руководством других государств. Нам нужно договориться о собраниях, мы никого не можем обделить знанием о происхождении Червоточины и с радостью примем помощь всех, кто ее предложит. Да, я не исключаю недоверие, кто-то может заявить, что воспоминания фальсифицированы. Но искренне надеюсь, что таких будет меньшинство. Также необходимо собрать группу лучших магов-техников и мореходов, которые займутся проектированием и строительством корабля. Помимо этого, нужно уже сейчас начинать думать о том, кто отправится на поиски острова Ламирэльи. Я понимаю, что она — всего лишь жертва планов безумного бога, однако прекратить и ее, и наши страдания можно лишь одним способом…

Страд прекрасно понимал, что Правитель имел в виду, и тут же вспомнил бой с Венкроллом — огромным и мерзким серо-розовым монстром, словно вросшим в землю. Какой будет Ламирэлья? Превратилась ли она в чудовище или осталась в прежнем — очень похожем на человеческий — облике? Страду очень хотелось надеяться на второе, но увиденного о Венкролле хватало понять, что первое куда более вероятно.

— Нам уже удалось справиться с богом, хотя в тот момент Венкролл представлял собой лишь подобие Творца, не был до конца сформирован, — продолжал Правитель. — Да, нам пришлось приложить немало усилий, чудовищу противостояла настоящая армия, и сейчас нам вновь предстоит собрать многочисленное войско из самых лучших магов. Неизвестно, насколько сильна Ламирэлья. Возможно, долгое заточение сделало ее такой же безумной, и она встретит нас сильнейшей магической атакой. Я не исключаю, что мы можем погибнуть в бою с ней. Но не попытаться освободить Янтарное Яблоко от Червоточины мы попросту не имеем права. И первым членом экспедиции к острову Ламирэльи я объявляю себя. Дело такой важности не позволяет мне отсидеться во Дворце.

Остальные маги встретили решение Правителя рукоплесканиями. Страд тоже зааплодировал, как завороженный глядя на мага-карлика. Несмотря на физический изъян, прирожденный излучал силу, и становилось понятно, почему именно этот человек встал во главе Баумэртоса.

— Сегодняшнее собрание окончено, — объявил Правитель, возвращаясь на трон. — Однако теперь подобные встречи мы будем проводить регулярно. У нас появилась важнейшая задача, и ее необходимо решить.

Вскоре маги начали покидать зал. Страд пока не вставал, глядя на мракоборца — погруженный в раздумья, тот не двигался с места. Хотелось подойти к нему, но вновь подниматься на сцену без позволения Правителя было страшновато. К тому же, никогда у Страда не было столько мыслей, и они словно бы сделали голову во сто крат тяжелее. Двигаться с таким грузом на плечах пока что не получалось.

Как только зал почти опустел, Правитель вновь подошел к Дроллу и, взглянув на Страда, поманил пальцем.

— То, что мы все увидели благодаря вам двоим, — просто невероятно, — сказал карлик-прирожденный, когда Страд поднялся на сцену. — Это знание — настоящее сокровище. Я не очень люблю полагаться на везение, но сейчас вынужден признать: в том, что мы добыли, огромная заслуга удачи. Твой дар, Страд, помог нам дважды. Сначала спасти мастера Дролла, который, пусть и при не самых лучших обстоятельствах, стал ключом к разгадке тайны Червоточины. А затем именно благодаря тебе в кратчайшие сроки была собрана армия, и мы смогли не позволить Венкроллу возродиться. Мы воспрепятствовали приходу безумного бога, — Правитель покачал головой, задумчиво глядя в никуда. Было видно, что внутри у него бушует настоящий ураган мыслей и чувств. — В чем-то, возможно, даже хорошо, что тогда мы не знали, кем на самом деле является маг-отступник, и воспринимали его просто как очень сложного и опасного противника. Понимать, что идешь против бога, и продолжать биться — очень непросто. И скоро нам придется еще раз вступить в противоборство с той силой, которая способна порождать миры. Я даже не представляю, насколько сложна и мощна эта магия. Не знаю, как Ламирэлья воспримет наш приход. Очень надеюсь, что она сохранила свою добрую натуру, и наше появление станет спасением для несчастной. Но, как я уже говорил, возможен и иной вариант… — он покачал головой и закончил фразу на полуслове.

«Верно, это ни в коем случае нельзя исключать, — подумал Страд. — Мы чудом одолели безумного бога, а скоро отправимся к, возможно, такой же безумной богине».

Перед мысленным взором возникла Лами — рыжеволосая, веселая, цветущая. Во что Венкролл превратил ее?..

Душу обожгли горечь и жалость. А еще были страх и нечто странное, похожее на чувство вины. И вызвано это было словами Правителя о везении.

«Мой дар прозревателя… Если бы он молчал, Венкролл бы возродился, а Янтарное Яблоко уже сейчас превратилось бы во что-то страшное и отвратительное, — картина мира, затянутого черными, пахнущими гарью тучами, по которому бродят монстры, опять появилась перед глазами. — Невероятное везение, что мне удалось увидеть будущее. Но если в следующий раз подобного не произойдет? Вдруг нам уже грозит какая-то опасность, а я не могу никого предупредить — просто потому, что не в состоянии управлять собственным даром?»

Неспособность помочь, потому что не хватает сил… Еще недавно, продвигаясь по Жадным болотам, Страд считал, что нет ничего хуже, чем обнаружить бесполезность собственных усилий. Сейчас в его внутреннюю копилку страшного опустилась еще одна «монетка».

— Впрочем, сейчас гадать бесполезно, — продолжал, тем временем, Правитель. — Так мы только навредим самим себе. Поэтому первоочередная задача — добраться до острова Ламирэльи, отыскать место ее плена, а там уже действовать по обстоятельствам.

— Согласен, — заговорил, наконец, Дролл. — К цели, которая стоит перед нами сейчас, нужно двигаться поэтапно, не забегая вперед даже мысленно.

— Мастер Дролл, я понимаю, что еще недавно вы боролись со смертью, а потому, возможно, для таких просьб еще не время, — Страду показалось, что Правитель был смущен. — Но… Я бы очень хотел, чтобы вы тоже отправились в экспедицию. Ваше мастерство мракоборца, ваш опыт будут незаменимы и крайне ценны.

— Разумеется, я отправлюсь тоже. С каждым днем мне становится все лучше, и к тому моменту, когда будут готовы корабль и войско, я надеюсь восстановиться полностью. И, — Дролл усмехнулся совсем как раньше, и у Страда потеплело на душе, — возможно удивлю вас новыми магическими приемами.

— Это будет просто прекрасно. Еще я очень надеюсь, что во время плавания — а оно обещает быть долгим, — вы потренируете других.

— Обязательно. Предстоящее дело требует от нас всесторонней подготовки, в том числе и боевой.

— Вот и отлично. Больше не смею вас задерживать. Денек сегодня выдался просто головокружительный, — Правитель задумчиво покивал своим мыслям, потом посмотрел на Страда и улыбнулся. — Я очень рад, что познакомился с тобой, ученик мракоборца. Без твоих отваги, упорства и верности наставнику, ничего этого бы не было. Орден Мужества — лишь крупица по сравнению с той наградой, которую ты действительно заслуживаешь.

— Когда мы окончательно избавимся от Червоточины, это будет для меня лучшей наградой, — тихо, но решительно, чтобы вновь не смутиться, ответил Страд, глядя в янтарные глаза Правителя.

…На площади перед Дворцом Страда и Дролла ждала все та же огромная, украшенная янтарем и позолотой карета. Разместившись внутри, тронулись в путь, и вся дорога до дома прошла в молчании. По пути на собрание в голове у Страда бушевала настоящая буря из догадок, предположений и вопросов, но и теперь легче не стало: он узнал слишком много для одного дня, и сравнить этот поток открытий можно было с прорывом дамбы.

— Понимаю, что сегодня тебе не до занятий и домашней работы, — сказал Дролл, как только выбрались из кареты и прошли под каменной аркой. — Далеко не каждый день заглядываешь в воспоминания бога, узнаешь, как он жил и за что проклял наш мир. Так что отдыхай, раскладывай все в голове по полочкам.

— Благодарю вас, мастер Дролл, — ответил Страд, вслед за наставником проходя в дом. — Как вы себя чувствуете? Мне кажется, объединение разумов — тяжелый труд…

— Да, поделиться чужими воспоминаниями с таким количеством людей непросто. Но для мага, который лишь неделю назад пришел в себя после затяжной борьбы со смертью, — мракоборец усмехнулся, — я чувствую себя вполне сносно.

В доме он остановился перед развешанным на стене оружием в окружении янтарных рун, потер подбородок и пробормотал:

— Хотя и мне сейчас отдых не помешает. Особенно учитывая, что впереди ждет едва ли не бесконечная череда дел. Так что давай-ка озаботим ужином, уборкой и прочими хлопотами наших бесплотных друзей, они явно засиделись без работы.

С этими словами Дролл ушел за ширму с вышитой Яблоней Мироздания. Скрипнула дверь, вскоре Страд ощутил волну тепла и услышал невнятное бормотание, а затем из-за ширмы вылетели трое прирученных мракоборцем шумных духов — сотканных из тумана существ, похожих на длиннорукие болотные кочки с вытянутыми головами и хитрыми безносыми физиономиями. Оказавшись на свободе, они тут же взялись за дело: один принялся наводить порядок, двое других начали готовить ужин.

Мракоборец тоже появился из-за ширмы — с парой книг, блокнотом и чернильницей, из которой торчало длинное серое перо.

— Появились кое-какие мысли, — объяснил он Страду, садясь за стол. — Нужно записать и сделать ряд расчетов.

Страд задумчиво покивал, по-прежнему оставаясь на месте. Он очень хотел прояснить один вопрос прямо сейчас, но не знал, как начать. Однако от наставника его нерешительность не укрылась. Оторвавшись от письма, тот посмотрел на Страда и коротко сказал:

— Говори.

— Я хочу отправиться с вами и остальными к острову Ламирэльи, — поняв, что медлить больше нельзя, выпалил Страд. — Да, знаю, что я всего лишь полумаг и вряд ли принесу много пользы, но… Я чувствую, что должен быть там. Это не проявление прозревательского дара, чувство идет отсюда, — он положил ладонь на левую сторону груди.

Несколько секунд Дролл молчал, а Страд с колотящимся сердцем глядел на него и ждал решения.

— Мне известно, насколько сильно твое желание покончить с Червоточиной раз и навсегда. Однако кое в чем ты не прав… Нельзя себя недооценивать, особенно после всего, что ты сделал. Путешествие к месту, где заточена Ламирэлья, может затянуться на неопределенный срок. Мы не знаем, что ждет нас на самом острове, с какими трудностями придется столкнуться. Вполне возможно, что нас ждет путь в один конец. И завершится этот путь нашей гибелью. В общем, — мракоборец с усмешкой посмотрел на Страда, — все как ты любишь.

Глава 11

С того дня для Страда началось долгое ожидание, наполненное обилием дел, в которых он почти не принимал участия, — и оттого еще более мучительное. Меньше всего ему сейчас хотелось исполнять роль наблюдателя, который не в состоянии никому ничем помочь.

А вот Дролл был занят постоянно. Он почти не бывал дома, ежедневно ездил во Дворец Правителей, а вскоре начал отправляться в составе делегации в другие государства, к счастью, посредством порталов, что экономило массу времени. Иногда он возвращался мрачным, и тогда Страд понимал: встреча с иноземными правителями была напрасной тратой времени. Иногда — довольным: значит, переговоры принесли плоды.

— Медленно, но верно число наших союзников растет, — как-то рассказал мракоборец, вернувшись после очередного собрания во Дворце. — Уже сейчас в Баумэртосе присутствуют представители трех небольших государств. Фаргольдцы — искусные металлурги, они начали поставлять нам особо прочную сталь для строительства судна. Жители Вамизара вместе с хигнаурами очень помогают в обустройстве порта-дока, откуда судно и отправится. А в Астэльде есть целая школа для прозревателей, и сейчас группа опытных в этом деле магов находится на побережье неподалеку от Траттэла. Они пытаются заглянуть сквозь пространство и выяснить точное расположение острова Ламирэльи. Учитывая, что и в тебе таится дар прозревателя, общение с ними станет для тебя очень полезным. Возможно, именно астэльдцы помогут сделать твои способности стабильными.

— А когда я встречусь с ними? — услышав такие новости, Страд тут же загорелся.

Мысли о том, что его дар прозревателя все еще находится в зачаточном состоянии и может не проснуться в самый важный момент, приходили каждый день и мучили очень сильно. Страд ежедневно тренировался, следуя заданиям мастера Намуса, но толку не было, и он понимал: нужен настоящий учитель.

— Довольно скоро, — ответил Дролл, отчего пружина нетерпения, засевшая у Страда в душе, натянулась еще сильнее.

Дни продолжали бежать вперед, увлекая за собой зиму. Отлучки мракоборца стали реже, и он начал больше заниматься со Страдом искусством боя, развитием магических способностей, теорией… И тот с радостью отмечал, что Дролл вновь становится самим собой. Он креп, возвращал себе былую выносливость, а некоторое время назад при помощи заклинания отрастил волосы до привычной длины и заплел в косу.

«Наконец-то он полностью стал прежним», — подумал тогда Страд, глядя на наставника, но почти тут же помрачнел, встретившись с ним взглядом: белки глаз Дролла оставались неестественно серыми.

Да и спал мракоборец все еще плохо. По ночам Страд нередко просыпался от бормотания и стонов Дролла, доносившихся из-за ширмы, после чего долгое время лежал на лавке без сна, слушая, как наставника мучают кошмары.

«Плохо ли это? — размышлял он, гадая, что снится мракоборцу. — Или совершенно нормально, учитывая, сколько Дроллу пришлось пережить?»

Сам Страд почти не видел страшных снов, хотя начало зимы и для него стало тяжелейшим испытанием. Порождения Червоточины, способные оживлять убитых людей, змееподобные твари, едва живой наставник, похожий на скелет, скованный металлическим лежаком, болотные твари, Бациус, неспособность использовать заклинания из-за магической блокады… Всего, через что ему довелось пройти, хватило бы на несколько книг, страшных и жестоких. К тому же, Страд не сомневался, что воспоминания о пережитом останутся с ним навсегда, а значит — рано или поздно придут в ночных кошмарах.

«И буду как Дролл, — мрачно думал он. — Ворочаться, стонать, бормотать, переживая все заново».

Меньше всего Страду хотелось чего-то подобного, но он понимал, что тут от его желаний не зависит ничего.

С Ари он за все время после битвы с Оннэрбом-Венкроллом встретился лишь трижды. Первые два раза в читальном зале, где друзья продолжили работу над книгой, а затем Ари приехал домой к мракоборцу — попрощаться.

— К сожалению, наш важный труд придется на некоторое время отложить, — сказал тогда малорослик, не без опаски косясь на шумного духа, который протягивал ему тарелку с морковью и капустой. — Учитывая, какие исторические события сейчас происходят, мой народ не может оставаться в стороне. Я и мои сородичи отправляемся в Траттэл — оказывать помощь в строительстве порта-дока и самого судна. Наши способности позволят сэкономить много времени и спустить корабль на воду гораздо раньше намеченного срока. Честно говоря, — в голосе Ари прибавилось торжественных ноток, и Страд невольно улыбнулся, — я горжусь тем, что мне выпала честь участвовать в делах такой важности. Мы меняем Янтарное Яблоко в лучшую сторону, избавляем его от недуга, который принес немало бед. Будет очень здорово распрощаться с Червоточиной навсегда.

С этим Страд не мог не согласиться и, пожелав другу удачи, отпустил его в Траттэл.

«Встретимся ли мы еще раз перед тем, как я поплыву? — думал он, глядя на Ари — тот, покачиваясь вверх-вниз, шел к порталу, который открылся рядом с каменной аркой. — Хорошо бы…»

Мысли о предстоящем путешествии и пугали, и заставляли торопить время. Страд никогда не видел моря, да и путешествий на его счету почти не было — только Баумара да деревня Чешуйка. И думая про Траттэл, красивейшее место Баумэртоса, он чувствовал, как захватывает дух.

«И это только начало. В Траттэле я встречусь с жителями других стран, а затем мы все вместе сядем на корабль и поплывем», — тут Страд вспоминал, куда именно лежал путь, и неизменно мрачнел.

Он относился к Ламирэлье со смешанными чувствами. С одной стороны, она воспринималась как мать монстров, своего рода причина появления Червоточины. Но с другой… Страд видел настоящую Лами — добрую, жизнерадостную, преданную Миросозиданию и любящую создавать прекрасное. И не ее вина в том, что случилось.

«Но как бы там ни было, мы должны отыскать ее, — перед мысленным взором тут же вставал огромный серо-розовый монстр, будто бы застрявший в земле, — и убить, как сделали это с Оннэрбом-Венкроллом».

Страд десятки раз представлял, как это будет. Воображение рисовало вариант за вариантом, но он понятия не имел, какой верный — и верен ли хоть один. Не сомневался Страд лишь в том, что людям предстоит сложнейшее испытание.

«Выдержим ли мы? — задавался он вопросом. — Сможем ли одолеть Ламирэлью? Все же Оннэрб-Венкролл не успел сформироваться, когда попал под наш удар, а она, превратившаяся в нечто страшное давным-давно, не нуждается в смене облика и возвращении сил. По зубам ли нам такое испытание — убить Творца?»

Понимая, что узнать можно лишь одним способом — и после этого уже ничто нельзя будет изменить, Страд еще больше поддавался страху.

И именно о Ламирэлье он думал в тот момент, когда по всей Баумаре ожили крылуны, предвещая появление Червоточины.

…Через десять часов Страд и Дролл уже находились в центральном районе столицы и вместе с десятками других магов и стражников смотрели, как по светлеющему утреннему небу расползается облако черного дыма.

«Сейчас начнется», — Страд стиснул челюсти и сглотнул. Он уже не первый раз встречал опасность лицом к лицу и поймал себя на том, что в самый последний момент больше всего мучает одна мысль: какими будут твари?

— Ты готов? — строго осведомился Дролл, наклоняясь к нему, и, получив в ответ кивок, пробормотал: — Хорошо.

Почти тут же Червоточина исторгла первые комки плоти, и вскоре Страд получил ответ на свой вопрос…

Больше всего монстры напоминали пузатых рыбин двадцатифутовой длины, с четырьмя глазами, вытянутыми зубастыми пастями и прочной оранжевой чешуей. Вместо плавников у них были лапы, какие больше подошли бы огромным ящерицам. На спинах извивались десятки темных отростков с жалами на концах.

Их-то Страд и выбрал первой целью — для невидимых клинков.

Заклинание устремилось к ближайшей твари и снесло сразу несколько отростков. Обрубки брызнули темной кровью. Сам монстр зарычал и заворочался, оставляя на мостовой скользкие пятна. А Страд, вновь использовав невидимые клинки, лишил его пары глаз с левой стороны.

Он оказался одним из первых, кто вступил в бой. Два удара потребовали не более трех-четырех секунд, и за это время улица вскипела от начавшейся битвы.

Со всех сторон закричали. Послышались хлопки, вой, свист заклинаний. Защелкали арбалеты. Туши монстров зачавкали под натиском магии и снарядов. А сами порождения Червоточины ответили яростным ревом.

Больше всего Страд боялся, что чудовища опять преподнесут людям неприятные сюрпризы. Он разил одну тварь за другой, изредка уворачивался от их атак, следил за тем, чтобы не отдаляться от наставника, — и все это время ждал какого-нибудь страшного «подарка». Рыбины могли разинуть пасти и исторгнуть едкую или ядовитую дрянь, а то и других тварей — маленьких, но юрких и свирепых. Или отрастить крылья и взлететь. Или начать взрываться после гибели…

Однако ничего подобного не происходило. Монстры всего лишь пытались достать людей отростками, ухватить пастями или задеть лапами. Из-за размеров они оказались довольно неповоротливыми, что тоже давало магам и стражникам массу преимуществ. Сражение длилось уже больше часа, когда Страд получил небольшую передышку и понял, что не увидел ни одного погибшего человека, лишь нескольких раненых.

Сам он справлялся с чудовищами без особых усилий. Вскоре после начала битвы обнаружилось, что твари хорошо горят. Поэтому Страд очень часто использовал обездвиживание, после чего поджигал очередного врага. И вновь не без радости отмечал, что заклинания стали гораздо сильнее.

«Впору отыскать мастера Намуса и поблагодарить еще раз», — невольно подумал он, глядя как очередную обездвиженную им рыбину охватывает яркое гудящее пламя.

Дролл также перенял его тактику и несколько раз советовал другим чародеям использовать обездвиживание и огонь.

Начавшись в центре Баумары, через несколько часов сражение перекочевало в западную часть, где располагались почти такие же трущобы, как восточная окраина. И именно здесь Страд дважды очень испугался.

Первый раз это произошло, когда Червоточина — все такая же черная и большая — исторгла не меньше полусотни монстров сразу.

«Вот он — сюрприз», — с отчаянием подумал Страд, яростно отбиваясь от закованного в чешую войска.

Он сумел обуздать страх, не поддаться панике, однако в пылу битвы потерял Дролла из виду. Сразу шестеро тварей зажали его в подворотне, и действовать приходилось на грани возможностей. Когда порождения Червоточины, наконец, превратились в неподвижные обугленные туши, воняющие гарью, Страд около минуты приходил в себя. Не хватало воздуха, дикое сердцебиение отдавалось в ушах, ноги подгибались. А перед мысленным взором все еще стояло шесть разинутых зубастых пастей, неумолимо приближающихся.

«Надо выбираться, — сказал он себе, когда немного полегчало. — И держаться с остальными. Еще раз так зажмут — и все может кончиться иначе».

С такими мыслями Страд вновь окунулся в сражение и расправился, самое меньшее, с полусотней тварей. Одновременно с этим он пытался отыскать Дролла, но тщетно. Битва, словно яростная горная река, могла увлечь мракоборца на любую из узких улочек, которые составляли настоящий лабиринт.

Наставник нашелся лишь под конец, когда Червоточина стала бледнеть. И то, как именно он нашелся, напугало Страда гораздо сильнее, чем шестеро тварей, которых пришлось одолеть в одиночку…

Облако черного дыма прекратило выпускать чудовищ. Те, что еще оставались на улицах, почти не представляли угрозы — на каждую находилось по два-три мага или стражника, так что Страд позволил себе сосредоточиться на поисках Дролла.

Он перебегал с одной улочки на другую, несколько раз нырял в подворотни, очень похожие на ту, где пришлось очень потрудиться. И в одной из таких увидел мракоборца.

Тот лежал на боку. Рядом исходили дымом три обугленные туши монстров. В первые секунды Страду показалось, что наставник мертв, и в груди стало очень холодно. На глазах проступили слезы, он сглотнул и услышал всхлип.

«Живой», — с облегчением выдохнув, Страд рванул к наставнику.

Опустившись рядом с Дроллом на колени, он обнаружил, что тот плачет. Горящие янтарем глаза не отрывались от одной из убитых тварей, губы беспрестанно дергались, дыхание было таким, словно мракоборец боролся за каждый вдох.

— Мастер Дролл, — Страд осторожно коснулся плеча наставника, и тот разрыдался. Казалось, он бесконечно долго копил душевную боль, а сейчас она прорвалась всесокрушающей стихией. — Вы не ранены?

На первый взгляд, никаких ран у Дролла не было. Но это еще ни о чем не говорило: мракоборец вполне мог сломать руку, ногу или спину — оттого и лежал сейчас, мучаясь от чудовищной боли.

«Только не это, — подумал Страд, начиная дрожать. — Только не опять».

В душе, подобно Червоточине, расползались ужас и отчаяние. Очень знакомые. Точно такие же чувства мучили Страда в начале зимы, когда все мысли крутились вокруг едва живого наставника, прикованного к жуткому металлическому лежаку. Меньше всего Страд хотел пережить нечто подобное еще раз.

«Нужна помощь, — сказал он себе. — Приглушу боль, усыплю и отправлюсь искать целителя».

Но едва Страд приготовился использовать магию, как мракоборец заговорил:

— Простите меня… Я причинил вам боль… Мои дети… Простите… Вы только появились, но уже вынуждены уходить… Я виноват в этом… Я сделал это с вами… Ненавижу себя…

При этом Дролл не отрывал полного отчаяния взгляда от порождения Червоточины, и Страд, пусть и не сразу, но осознал: наставник обращается именно к твари. А осознав, замер, поскольку в голове в один момент стало пусто.

«Что происходит?» — даже задаться таким простым вопросом стоило немалых усилий.

Мракоборец вымаливал прощения у убитых им чудовищ… Такого невозможно было представить даже в самом диком бреду.

«Но ведь на то есть причина, — подумал Страд, и ему стало еще страшнее. — Что-то заставило Дролла впасть в такое состояние. Но что?»

Он не знал. Не мог даже предположить, поскольку все было настолько дико и невероятно, что…

Всхлипнув особенно громко, мракоборец провалился в забытье. Страд нахмурился и обернулся в надежде увидеть неподалеку кого-нибудь из магов или стражников. Напрасно — подворотня оставалась пуста.

«Ничего, вытащу сам», — размышлять и дальше становилось невыносимо, нужно было действовать.

Поскольку он до сих пор не знал, есть ли у Дролла травмы, то решил сперва обездвижить его. Это свело бы к минимуму риск усугубить повреждения, если таковые имелись. Однако Страд не успел использовать магию — мракоборец пришел в себя.

С хрипом вдохнув, тот открыл глаза и пару мгновений осознавал, где находится. Затем приподнялся, повел плечами и посмотрел на Страда. Глаза мракоборца больше не светились, сам он был спокоен, и ничто не напоминало о его недавнем странном состоянии.

«Да что происходит?..» — в очередной раз задался вопросом Страд.

Дролл, тем временем, встал на колени, окинул взглядом обугленные туши тварей, отчего Страд напрягся, больше всего боясь, что наставник вновь разрыдается. Но нет: мракоборец лишь нахмурился, после чего посмотрел на Страда.

— Ты в порядке? — спросил он слегка сиплым голосом.

Страд кивнул.

— Хорошо, — Дролл поднялся, и Страд облегченно выдохнул: травм у наставника, судя по всему, не было.

— Червоточина почти исчезла, — произнес он. — Мы одолели монстров.

Мракоборец вновь повернулся к сгоревшим рыбинам. Скривил губы.

— Не люблю говорить подобных вещей, но в этот раз твари оказались очень слабы. Идем, поможем добить остальных.

С этими словами Дролл направился к выходу из подворотни, и Страд заставил себя пойти следом, не отрывая от наставника растерянного взгляда.

«Такое чувство, что он не помнит, как оплакивал чудовищ и просил у них прощения, — размышлял он. — Но почему? Что вообще происходит?»

Глава 12

После Дролл еще несколько раз повторял, что в этот раз Червоточина оказалась несложным испытанием. В общем-то так и было: как потом узнал Страд, огромные рыбины с лапами не забрали ни одной человеческой жизни. Но согласиться с наставником он все же не мог, поскольку перед мысленным взором вновь и вновь разыгрывалась жуткая сцена в подворотне. И мракоборец действительно не помнил о произошедшем. Или не хотел подавать вида, что помнит.

«Что произошло? — в сотый, двухсотый, тысячный раз спрашивал себя Страд. — Почему Дролл просил прощения у тварей? Почему убивался по ним, называл детьми? Может, этого на самом деле не было, а мне все почудилось?»

Однако он понимал, что это маловероятно. А потому решил поговорить с наставником, но подводить к нужным ответам не напрямую, а окольными путями. И в один из свободных вечеров разговор состоялся, причем начал его сам мракоборец.

— Еще два-три дня — и мы отправимся в Траттэл, — сказал он, задумчиво глядя за окно, где шел холодный весенний дождь. — Пробудем там примерно неделю, поможем в последних приготовлениях, а затем поплывем к острову Ламирэльи. Астэльдские прозреватели сумели отыскать его, так что нам останется только держаться указанного ими курса. К сожалению, они уже отправились на родину, так что поработать с твоим даром будет некому. Впрочем, сейчас у нас иная, куда более важная задача.

— Верно, — ответил Страд, чувствуя, как усиливаются нетерпение и волнение. — Как вы думаете, у нас получится?

Некоторое время Дролл молчал. Страду даже показалось, что мракоборец вовсе не собирается отвечать, но тот все же заговорил:

— Не попытаться мы не имеем права — вот и все, что я могу сказать сейчас. Нас ждет дорога в неизвестность. Астэльдцы пытались увидеть, какие опасности могут нас подстерегать в пути и на самом острове, чем вообще закончится наше путешествие. Увы, — он развел руками. — То ли их способностей не хватило, то ли остров Ламирэльи защищен чарами, которые не позволяют изучить его — в том числе и на расстоянии… И сейчас я очень надеюсь на первое, поскольку противостоять магии Творцов — очень нелегкое испытание.

— Но если мы справимся, то избавим Ламирэлью от страданий, а Янтарное Яблоко от Червоточины, — пробормотал Страд. — Это будет здорово.

Дролл усмехнулся.

— Тут я с тобой полностью согласен. Хотя представить наш мир без облака черного дыма трудновато. Да пока этого и не следует делать, ведь мы еще даже не отправились в путь. Но я, как и ты, безумно хочу избавиться от Червоточины раз и навсегда, особенно сейчас, когда мы смогли отыскать ее причину. Последний раз я испытывал такое желание много лет назад, когда был чуть старше тебя и только пришел в Корпус Мракоборцев. Потом начались битвы с тварями, и защита Баумары стала моей основной целью, которая притупила это желание, но не свела на нет.

— А в скольких битвах вы участвовали? — Страд понимал, что вопрос глуп, но ему нужно было подвести Дролла к главному.

— В двухстах тридцати шести, включая недавнюю, — ответил тот и, заметив удивление на лице Страда, продолжил: — В Корпусе Мракоборцев хранятся дела на каждого из нас. И туда заносится немало информации, в том числе и о битвах. Хотя я и без бюрократии прекрасно помню, сколько раз сражался с тварями, — последнюю фразу Дролл произнес очень задумчиво. Потом с грустью посмотрел на Страда и добавил: — И очень надеюсь, что у тебя такие воспоминания добавляться не будут.

— А что вы чувствуете, когда сражаетесь?

— Вижу, тебя потянуло на философию. Что же, мы ни разу не беседовали на подобные темы, так почему бы не сделать исключение?.. — Дролл отошел от окна, приблизился к стене, на которой было развешано оружие и чуть светились руны из янтаря, окинул задумчивым взглядом сабли, топоры, копья… — Что до твоего вопроса… Чувства всегда одни и те же. Немного страха, напряжение, ярость, желание уничтожить врага и защитить людей.

— А была ли у вас когда-нибудь жалость к порождениям Червоточины? Или раскаяние от того, что мы вынуждены их убивать?

Никогда прежде Страд не видел на лице Дролла такого удивления. Несколько секунд мракоборец смотрел на него, потом задумчиво ответил:

— Жалость и раскаяние? К тем, кто пришел лить нашу кровь, уничтожать все, что мы создали? Ты задал очень странный вопрос, Страд. Возможно, если бы в лесу на меня напал хищный зверь, защищающий свою территорию, и мне пришлось бы убить его, тогда я бы почувствовал жалость. Но к порождениям Червоточины… — Дролл покачал головой и развел руками. — Они безмозглы, безобразны, ими движет только ненависть и желание сеять смерть. Если бы мы не противостояли тварям, то попросту бы не выжили, и мне странно, что приходится говорить о таких элементарных вещах. Что с тобой, Страд? Тебе жалко монстров? Ты сомневаешься в том, правильно ли мы делаем, сражаясь?

— Нет-нет, — Страд поспешил покачать головой. — Просто… — он замялся, понимая, что нужно решать: рассказывать мракоборцу о случившемся в подворотне или нет.

«Что делать? — отчаянно думал Страд. — Судя по всему, Дролл действительно ничего не помнит. И сейчас он — это он. Мракоборец. Сильнейший маг, готовый вступить с врагом в бой. Но тогда произошедшее кажется еще более странным и необъяснимым. Возможно, это был всего лишь момент слабости. Но тогда воспоминания о нем остались бы с Дроллом. Что если все серьезнее? — он скрипнул зубами, чувствуя страх. — Вдруг странное состояние — следствие нападения твари-воспоминания и всего, что было потом? Дролл долгое время был вместилищем для силы Червоточины и едва не умер из-за этого. А мастер Селлер предупреждал, что подобное вряд ли не будет иметь последствий».

Страд понимал, что самое правильное сейчас — рассказать все наставнику. Но часть его противилась: Дролл приходил в себя, возвращал силы, только что успешно отразил атаку множества жутких тварей. Он начинал жить заново, радовался этому, и омрачать чувства мракоборца совершенно не хотелось.

«Ладно, — решил, в конце концов, Страд. Пауза затянулась, и он должен был объяснить, что скрывается за его «просто». — Сейчас не буду никого тревожить. Возможно, это был единичный случай, и больше подобного не повторится. Но если с Дроллом еще раз случится что-то странное, расскажу ему немедленно».

— Итак? — вопросительно произнес мракоборец.

— Просто… — приняв решение, Страд почувствовал, что на душе полегчало, — я ведь совсем недавно начал сражаться. Дома, в Хлопковой деревне, мне не позволяли биться, загоняли в убежище. Да я, — он смущенно опустил голову, — в то время и не был готов использовать ни магию, ни оружие.

— Верно, за последние полгода в твоей жизни произошел настоящий прорыв, — Дролл задумчиво покивал. — Ты очень многого достиг за невероятно короткий срок, и сейчас твой разум еще не в состоянии справиться с этим. Отсюда и такие мысли. Вот что я тебе скажу, — мракоборец подошел к Страду, наклонился, положил ему руку на плечо. Тот взглянул в глаза наставника — янтарные радужки на фоне серых склер, и внутри опять стало неспокойно.

«Сойдет ли эта серость когда-нибудь?» — в очередной раз спросил себя Страд, а Дролл продолжил:

— Чтобы быть сильным, нужно… быть сильным, как бы нелепо это ни звучало. Ты мог вообще не приезжать в Баумару, а остаться дома, трудиться в полях или на хлопкопрядильной фабрике, верно?

Страд кивнул.

— Но ты понимал, что в таком случае будешь несчастен. Тебе было страшно от перспективы остаться пустым местом, деревенским пареньком, которого все жалеют. И ты сделал шаг навстречу другому будущему, куда более трудному и опасному. Даже сдать экзамены в Магическую Семинарию — довольно непросто, а ты пошел гораздо дальше. Тебя ведь никто не заставлял принимать рекомендацию мастера Зеркуса и топать через весь город в поисках моего дома. Сомневаюсь, что ты пошел лишь из-за того жалования, которое я тебе плачу, и льгот, которые у тебя будут при следующей попытке поступить. Тобой руководило совсем иное желание — покончить с Червоточиной раз и навсегда. Ты не единожды и сам говорил об этом, хотя слова были и ни к чему — по тебе все видно и так. Но сейчас дело даже не в твоих целях, а в пути, который ты выбрал. Ты захотел стать сильнее, а просто так, без определенной платы, это не дается. И плата, как ты уже заметил, немаленькая, однако я не думаю, что сейчас твою душу мучает сожаление о сделанном выборе.

— Нет, — твердо ответил Страд, качая головой. — Я очень рад, что попал к вам. Все именно так, как вы говорите.

Дролл улыбнулся, и внутри потеплело.

— Вот и отлично. А твои сомнения — это минутная слабость, которая бывает у каждого. К тому же, тебе пришлось пройти через сложнейшее испытание, которое выпадает не каждому взрослому мракоборцу. И именно благодаря тебе я сейчас здесь, живой и невредимый.

«Хотелось бы мне, чтобы это действительно было так», — мысленно ответил Страд.

— А теперь давай-ка отдыхать. Очень скоро нам предстоит долгий путь. Сложный и непредсказуемый. Но к счастью, на сей раз мы будем далеко не одни.

Страд задумчиво покивал и стал готовиться ко сну. Разговор с Дроллом заметно успокоил его.

«Все будет хорошо, — повторял про себя Страд, уже засыпая. — После всех испытаний по-другому быть просто не может».

Он и Дролл провели в Баумаре еще два дня, а затем, наконец, случилось то, чего Страд ждал с такими волнением и нетерпением, — переход в Траттэл.

Это был словно другой мир, только в отличие от Струпьев, где Страда тоже посетила похожая мысль, — прекрасный. Зеленый, наполненный свежим, солоноватым воздухом, по-летнему жарким, несмотря на то что весна только-только началась, застроенный пестрыми каменными домами в три-четыре этажа. Единственное, что напоминало о Баумаре, Хлопковой деревне и деревне Чешуйка, — столбы-сигнальщики с черными безголовыми тушами крылунов. Представив, как вестники, почуяв приближающуюся Червоточину, расправляют крылья и стремятся улететь, Страд помрачнел.

«Но если у нас все получится, вы больше не понадобитесь», — подумал он, мысленно обращаясь к крылунам.

Здесь Страд наконец-то увидел море — сверкающий на солнце бирюзовый простор, беспрестанно шепчущий волнами. Замерев на набережной, он смотрел то вдаль, то на мокрый берег, который то и дело скрывался под водой и рокотал мелкими камушками.

«Скоро мы отправимся туда», — Страд перевел взгляд на горизонт, чувствуя, как усиливаются нетерпение и страх, а стоявший сзади Дролл положил ему руку на плечо.

Его и наставника поселили в казармах при местном Корпусе Мракоборцев — длинном, заставленном десятками кроватей помещении с большими окнами, холодным каменным полом и стенами, украшенными янтарными рунами. Множество магов в форменной черной с серебром одежде обступили Дролла, желая поприветствовать, и Страд в очередной раз оказался под прицелом любопытных взглядов.

«Все как всегда», — усмехнулся он про себя.

А вечером Страд и Дролл снова отправились на набережную, но в другую ее часть — ту, где построили порт-док и корабль, на котором небольшая армия лучших магов и бойцов Баумэртоса отправится к острову Ламирэльи.

— Вот и он, — объявил мракоборец, глядя на судно, уже спущенное на воду.

Матово-серая металлическая громадина находилась примерно в полумиле от берега, окруженная десятками лодок. Три трубы выпускали клубы бурого дыма, вдоль борта тянулось около сотни иллюминаторов, на палубе над многочисленными грузами хлопотали десятки букашек-людей. И хигнауров — Страд даже с берега видел, как некоторые ящики сами собой поднимаются в воздух и перемещаются на новое место.

«Ари наверняка где-то там», — подумал он, чувствуя сильное желание увидеться с другом: возможно, это стало бы последней встречей, поскольку путешествие к острову Ламирэльи могло закончиться очень непредсказуемо и трагически.

Страд тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли.

— Впечатляет, да? — Дролл сделал несколько шагов вперед, положил руки на ограждение. — Почти две тысячи футов в длину, возможность вместить маленькую армию, мощнейшие паровые двигатели, усиленные янтарными артефактами-катализаторами. Никто и никогда не строил ничего подобного. Порой, когда чистая магия оказывается не в силах помочь, появляются такие невероятные вещи.

— О чем вы? — Страд подошел к наставнику, посмотрел на него с непониманием.

— О наших возможностях. Чтобы попасть сюда, в Траттэл, нам с тобой не понадобилось ни садиться в экипаж, ни тратить на путешествие долгие часы. Да, мы пользуемся порталами не всегда, но порой они незаменимы. Однако наша магия не всесильна. И пример с островом Ламирэльи это доказывает. Согласись, было бы гораздо проще попасть туда сквозь брешь в пространстве. Тогда не пришлось бы тратить столько средств и времени на подготовку. Все заняло бы несколько минут. Но беда в том, что мы попросту не можем открыть портал, когда конечный пункт расположен так далеко.

— Да, верно, — Страд задумчиво покивал. Он не раз задумывался, почему бы не попасть на остров Ламирэльи посредством портала, и вот получил ответ. — Но мы все равно движемся вперед.

— Ты прав. Еще два дня, и «Стальной левиафан» — так назвали наше судно — отправится к цели. Маги рассчитывают, что путешествие туда займет около трех недель.

…Сорок восемь часов, о которых говорил мракоборец, пролетели неожиданно быстро. За это время Страд успел неплохо изучить Траттэл, большую часть времени он, освобожденный от всех дел, провел в прогулках, наедине с собственными мыслями. Он гулял по многочисленным паркам, глядя на улыбчивых и загорелых жителей, неизменно возвращался на набережную и смотрел — то просто на море, то на «Стального левиафана».

«Что ждет нас там? — думал он, глядя на линию горизонта, и очень боялся, что цель путешествия окажется столь же недосягаемой. Страд всей душой ждал, когда корабль отправится в путь, но в то же время начал бояться этого — и с каждым часом ожидания страх крепчал. — Проплыть через большую часть Янтарного Яблока, чтобы сразиться с искалеченной богиней… По силам ли нам справиться с такой задачей?»

Страд не знал. Уверен он был лишь в одном: точно такие же мысли тревожат не только его, но и всех, кто отправится на «Стальном левиафане», — от любого из магов до Правителя или Дролла.

— Ну, наконец-то! Нашелся!

Услышав за спиной резкий высокий голос, Страд вздрогнул. Обернулся и не смог сдержать улыбки, когда увидел довольно жмурящегося Ари.

— Здравствуй, Страд, — тот подошел, покачиваясь вверх-вниз. — Я уж думал, что увижу тебя только на корабле. А хотелось бы повидаться, когда под ногами все еще надежная опора в виде суши.

— На корабле? — переспросил удивленный Страд. — Ты тоже плывешь? И откуда знаешь, что я отправляюсь вместе с мастером Дроллом?

— На свой второй вопрос ты ответил сам, сказав: «вместе с мастером Дроллом», — Ари негромко квакнул, что означало смешок. — Конечно, я знаю тебя всего несколько месяцев, но и их мне хватило, чтобы понять: куда мракоборец, туда и ты. Разумеется, кое-какие сомнения по поводу твоего участия в экспедиции имелись, но совершенно незначительные, — с каждым словом в голосе малорослика все отчетливее слышалось привычное важничанье, и Страд сам не заметил, как все страхи и тревоги почти сошли на нет — хотя бы на время. — Но вот теперь рассеялись и они. Что касается меня… Разумеется я плыву. Я же ученый и попросту не имею права остаться в стороне, когда в моем мире происходят поистине исторические события. Все, что ждет «Стальной левиафан» в пути, я собираюсь записать, чтобы потом выпустить книгу. Кстати, наш с тобой совместный труд о Жадных болотах тоже нуждается в завершении. Надеюсь, во время плавания мы сможем найти время, чтобы поработать над ним.

— Обязательно, — ответил Страд. — Я безумно рад тебя видеть.

И это была чистая правда.

Глава 13

Изнутри «Стальной левиафан» оказался еще более впечатляющим, чем снаружи. Палуба, несмотря на то что была заставлена десятками ящиков с провизией, оружием, боеприпасами и всевозможными зельями, оставалась очень просторной. Три трубы, каждая из которых могла потягаться высотой с трехэтажным домом, беспрестанно дымили и рокотали, распространяя вокруг хорошо ощутимый жар.

Под палубой, на следующем уровне, пролегал настоящий лабиринт из узких коридоров, в которых располагались трапезный зал, зал для собраний, кухня, нескольку купален, уборных и десятки кают — в одной из таких жили Страд и Дролл. Она представляла собой тесную комнатку с двумя койками, укрепленными на стенах, и столом, расположенным под круглым оком иллюминатора. По ночам, перед тем как погрузиться в сон, Страд подолгу лежал, глядя на горящие янтарные руны, которыми был покрыт потолок, и думал о цели. «Стальной левиафан» приближался к ней каждое мгновение, и от этого захватывало дух. Сердце начинало колотиться быстрее — в такт работающим на нижнем уровне всевозможным машинам.

Страда пустили туда лишь однажды, в первый день, когда Правитель решил устроить для войска что-то вроде экскурсии, разделив то на группы по дюжине человек в каждой. И место, благодаря которому «Стальной левиафан» жил и двигался вперед, впечатляло. Страду оно напомнило чащу леса, только вместо деревьев и кустарника здесь было множество агрегатов самых причудливых форм. Они вращались, шипели, стучали, выпуская струи пара, а янтарные артефакты, поддерживающие работу машинного отделения, ярко светились и излучали тепло.

«Потрясающе, — подумал тогда Страд, вслед за Дроллом, Правителем и десятком магов двигаясь по нижнему уровню и рассматривая каждую деталь. — Каким умом и какими умелыми руками нужно обладать, чтобы построить подобное чудо?.. Сколько задач решить? Инженерных, магических и так далее…»

С тех пор «Стальной левиафан» представлялся ему живым существом — могучим, выносливым, отважным и почему-то разумным.

Большую часть времени Страд проводил на палубе. Работой его почти не загружали, отчего он чувствовал себя просто пассажиром, отправившимся в путешествие для собственного развлечения. И когда в голову возвращались мысли о конечном пункте — на душе становилось очень неуютно. На четвертый день пути это ощущение усилилось благодаря странной и не очень приятной встрече.

Страд стоял на краю палубы, держась на ограждение, и глядел вдаль. Он надеялся увидеть группу уйлов — огромных морских животных, которые словно бы общались при помощи пищащих звуков, время от времени исчезали на глубине, после чего вновь появлялись, выбрасывая из специальных отверстий в голове целые фонтаны воды. Эти животные уже не первый день были спутниками «Стального левиафана», они то приближались к кораблю, то словно бы растворялись в море. Страду нравилось наблюдать за уйлами, их неспешные движения завораживали.

«Давненько их не было, может, скоро появятся?» — размышлял он, не отрывая глаз от воды.

— А ну-ка подвинься. И так днями напролет бездельничаешь…

Услышав за спиной недовольный голос, Страд вздрогнул. Обернулся — и вздрогнул еще раз, увидев толстощекого прирожденного, который буравил его злым взглядом.

«Вот так встреча», — подумал Страд, сразу узнав человека, из-за которого его поход в Жадные болота превратился в пытку.

Мастер Намус был одет в темно-синюю форму, какую носили все, кто обслуживал «Стальной левиафан». В одной руке он сжимал наполненное водой ведро, в другой — мокрую щетку.

«Это что же… Он здесь работает?» — чем больше Страд смотрел на толстяка-прозревателя, тем сильнее становилось удивление.

— Что смотришь? Рад небось? — мастер Намус зло скривился. — Я здесь исключительно по твоей милости. И не надо делать вид, будто не понимаешь. Не прикидывайся.

— Но я действительно не понимаю, — растерянно ответил Страд. — Вы же работали в Корпусе Судебных Разбирательств.

— Работал. Пока меня оттуда не уволили, и даже твое деланое великодушие не помогло. Ты мог сколько угодно раз простить меня, хотя я в этом и не нуждался, но вот полностью безнаказанным меня наше славное правосудие оставить не позволяет. Мою карьеру просто уничтожили, я теперь то таскаю грузы, то подметаю улицы, то занимаюсь еще чем-то… унизительным, — последнее слово прирожденный просто выплюнул. — И все из-за тебя.

Несколько секунд Страд молчал, осознавая услышанное и признавая, что все логично. Да, он действительно отказался от обвинений и даже просил судью, чтобы мастера Намуса простили. Но представители закона решили иначе, поскольку тот совершил преступление.

— Вы говорите, что все из-за меня? — спросил Страд, не чувствуя ни страха перед этим полным злобы человеком, ни чувства вины — вообще ничего. — То есть это я заставил вас преступить закон?

— Не надо умничать и разыгрывать тут невинность с благородством, — огрызнулся толстяк-прозреватель. — Если хочешь знать, я совершенно не раскаиваюсь в том, что сделал с тобой.

— Ваше право, — Страд равнодушно пожал плечами. Беспомощная ненависть прирожденного напомнила ему о тварях, что жили в подвале у Дролла. Те точно так же буравили его яростными взглядами, но при этом не могли сделать ничего. — Мне совершенно безразлично то, как вы ко мне относитесь. Но ваша попытка погубить меня обернулась против вас самого. Вы потеряли все из-за глупого желания отомстить, я уже говорил это, тогда, в госпитале. А мне, тому, кого вы хотели погубить, преподнесли замечательный дар, пускай я и принял его очень тяжело. Если хотите, я могу еще раз поблагодарить вас, — последнюю фразу Страд произнес намеренно, понимая, что тем самым разбередит самую больную рану прозревателя.

— Своей благодарностью… можешь подавиться, — прошипел Намус и, развернувшись, пошел прочь.

«Вот так встреча», — Страд покачал головой, глядя вслед толстяку, но вскоре тот скрылся между труб.

Настроение заметно испортилось. Возникло ощущение, что на Страда вывалили с десяток ведер грязи и кое-чего похуже. За спиной плескалось море, и ему жутко захотелось сигануть с палубы, нырнуть и избавиться от облепившей голову и тело дряни. А еще лучше — превратиться в уйла, неторопливого и безмятежного гиганта, и бороздить водные просторы с такими же собратьями. Тогда не придется продолжать путешествие к острову Ламирэльи, которое может закончиться чем угодно…

«Ну-ка успокойся, — велел себе Страд, поворачиваясь к воде.

Некоторое время он просто глядел на легкие волны, бликующие на солнце, и успокаивался. А затем отправился к Ари.

Тот и еще трое хигнауров жили в такой же каюте, что и Страд с Дроллом. Малорослики знали о походе в Жадные болота, а потому всегда смотрели на Страда с благоговением. А когда он и Ари садились за стол и продолжали работу над книгой, могли часами сидеть рядом и о чем-то едва слышно перешептываться.

— Готов продолжить? — увидев Страда на пороге, Ари улыбнулся. — Вот и отлично, у меня для тебя сюрприз. С самого утра меня посетило необычайно сильное вдохновение, и оно принесло плоды. Только посмотри…

«Ничего себе», — Страд не меньше пяти минут перебирал кипу плотных листов, на которых были нарисованы все существа, с которыми ему и Ари довелось столкнуться на болотах, гнездо цепуна-гиганта и, конечно же, Остров Поедателя плоти. Разумеется, малорослик и раньше рисовал все увиденное в топях, но эти работы отличались: они были в цвете и вполне могли бы занять место в книге.

— Думаю, это чистовой вариант, — сказал Ари, довольный реакцией Страда. — Наша с тобой работа выходит на финишную прямую. Если постараться, то за месяц мы доведем книгу до ума, и ее можно будет издавать и презентовать.

— Верно, — согласился Страд, глядя на стопку бумаги, исписанную им и хигнауром. Путешествие по болотам они уже описали от и до, оставалось только поработать над тем, чтобы текст был складным и без ошибок.

Вот только необходимого месяца у друзей могло не быть, учитывая, что «Стальной левиафан» приближался к цели…

— Я прекрасно понимаю, о чем ты думаешь, — важно произнес Ари. — Да, мы отправились в очень рискованное путешествие. Однако оно уже не первое на нашем счету. А если учесть, что в прошлый раз мы с тобой были вдвоем, да к тому же у тебя имелись трудности с магией, то сейчас все совершенно иначе. Мы — часть маленькой, но сильной армии, а наш противник один. Даже теоретически шансы на успех гораздо выше.

Страд понимал: малорослик прав. Он и сам не раз прокручивал в голове всевозможные доводы в пользу того, что экспедиция на остров Ламирэльи — не такое уж сложное и опасное дело. Вокруг него собралось множество самых лучших магов, которые прошли десятки битв. Рядом Дролл, Ари, а сам Страд больше не умирает от любого, самого простейшего заклинания. Все говорило о том, что предприятие увенчается успехом, — однако тревога не отступала.

— Ты прав, — сказал Страд ожидающему ответа Ари. — Просто не волноваться ведь тоже нельзя.

— Тут я с тобой совершенно согласен. Однако сейчас давай-ка оставим все волнения и продолжим работу. У меня появилось несколько идей насчет концовки, и я хочу обсудить их с тобой.

Работа над книгой затянулась до позднего вечера. Страд сам не заметил, как увлекся, и мысли о предстоящей встречей с проклятой богиней, разговоре с толстяком-прозревателем, странном случае с Дроллом отошли на задний план. Друзья не только обсудили концовку, но и подготовили ее черновой вариант.

— Если так пойдет и дальше, то мы закончим книгу еще до того, как доберемся до острова Ламирэльи, — заявил довольный Ари. — Осталось только придумать название, и тут, как бы ни было стыдно признаваться, у меня нет никаких мыслей, — хигнаур на мгновение сморщился и почесал затылок.

— Ничего, придумаем, — заверил Страд и вышел из каюты.

Отправляться спать не хотелось, и он вновь поднялся на палубу.

Стемнело, и выглядело море зловеще. Почти черная, беспрестанно движущаяся масса воды, плещущая о борта, почему-то напомнила чудовище — бесформенное и поистине огромное. Оно словно беспокоилось, что по его телу медленно ползет нечто, населенное ничтожными букашками-людьми.

«Мы испытываем его терпение», — невольно подумал Страд, не в силах оторвать взгляда от черной морской бездны.

— Жутковатое зрелище, правда?

Услышав за спиной голос, Страд вздрогнул — совсем как несколько часов назад. Однако на сей раз к нему подошел не мастер Намус, это было понятно сразу, поскольку голос — негромкий, мягкий и приятный — принадлежал девушке.

«Сегодня все хотят со мной поговорить», — мысленно усмехнулся Страд, оборачиваясь.

Да, рядом стояла девушка. Заметно выше Страда, с золотистыми волосами и янтарными глазами прирожденной. Красивое лицо с маленький прямым носом и застывшими в полуулыбке губами почему-то показалось знакомым.

— Ты ведь Страд, верно? Обучаешься у мракоборца Дролла? — спросила девушка.

— Да, так и есть, — Страд кивнул, стараясь не поддаваться внезапно накатившей растерянности. Он хотел было добавить, что попал к Дроллу, потому что не хватило денег на Магическую Семинарию, но вовремя удержал язык за зубами. А мгновением позже вспомнил, где видел эту девушку.

«Мы вместе сдавали последний экзамен, по оказанию медицинской помощи с применением магии, — перед глазами возник просторный зал, ряды столов, десятки абитуриентов — и эта девушка, сидящая рядом. — А потом я видел ее на зачислении».

— А я Лори, — девушка улыбнулась. — Учусь в Магической Семинарии, на первом курсе. Я помню, ты тоже поступал. Не прошел?

— Вроде того, — неохотно ответил Страд. — Но именно в Семинарии меня направили к мастеру Дроллу. Так что со дня поступления я живу и учусь у него.

— Скажи, а сложно это — быть учеником мракоборца? Он ведь не преподаватель и вряд ли учит тебя тому же, чему учат нас.

— Да, ты права. Я живу у мастера Дролла, езжу с ним на задания, — перед глазами возник несчастный мальчик Матис, и Страд помрачнел. Он прекрасно помнил, что, вполне возможно, тот погиб по его вине. — Еще мастер Дролл учит меня магии, искусству боя, обращению с разными существами. Но и книги я тоже читаю.

— Знаешь, — задумчиво произнесла Лори. — Мне кажется, что тебе повезло даже больше, чем нам — поступившим. Скоро заканчивается первый курс, а мы только и делаем, что сидим на лекциях, конспектируем или заучиваем написанное в разных учебниках. Если честно, я думала, что учеба будет куда более интересным и полезным занятием.

— Ты только на первом курсе, все еще впереди.

— Верно, однако… — Лори покачала головой. — Время все равно уходит, а мы не научились почти ничему. За целый год. Это очень обидно. Я уверена, что ты развиваешься гораздо быстрее.

— Возможно, — Страд был смущен, но старался не подавать виду. — Но обучение у мракоборца имеет и другую сторону. Мастер Дролл постоянно рискует жизнью, видит, как кто-то гибнет или становится калекой, — вспомнился стражник-здоровяк Дюррен, потерявший руку в трактире «Ларгуза», — бывает в очень жутких местах вроде Струпьев или Станции Сдерживания. И я всегда рядом с ним. Не спорю, я действительно многому научился и очень рад этому, поскольку раньше моя жизнь была серой и бессмысленной…

— Не бывает бессмысленных жизней, — уверенным тоном перебила девушка, и у Страда екнуло в груди. — Для всех приготовлено свое место, просто не каждому удается его отыскать и занять. Тебе очень повезло, и… — она на мгновение прервалась и опустила взгляд, — ты достоин восхищения. Не удивляйся, почти всему Баумэртосу известно, какой подвиг ты совершил ради наставника и то, что наше путешествие — во многом твоя заслуга.

Страд уже слышал это, да и сам понимал, что подобные высказывания справедливы, но все равно почувствовал, как заливается краской. Еще недавно он и представить не мог, что ощущать себя героем бывает очень неуютно.

— Я не мог оставить мастера Дролла, — тихо сказал он, опустив взгляд на железные листы палубы. — Ты бы видела, каким он был в госпитале… Худой, со страшной раной в груди, среди всевозможных приборов…

— Не надо вспоминать, — мягко ответила Лори. — Все это уже в прошлом. Сейчас твой учитель вновь такой же, как прежде, — благодаря тебе.

«Так ли это в действительности?» — Страд помрачнел, невольно вспоминая серые склеры мракоборца и то, как тот лежал в подворотне, плача над убитыми тварями и вымаливая у них прощение.

Невероятно жуткая и дикая сцена…

— Все в порядке? — в голосе Лори слышались нотки тревоги.

— Да, — Страд заставил себя кивнуть. — Просто воспоминания не самые лучшие. Думаю, ты понимаешь. Расскажи лучше, как ты оказалась на борту?

— О, — Лори усмехнулась, — это было очень непросто, тут целая история. Дело в том, что мой папа, мастер Лориан, обладает даром погодного предвестника. Я унаследовала его способности, но во мне они немного изменились, благодаря чему, объединяясь с папой, мы можем не только определять, будет ли буря, снег, мороз или что-то еще, но и немного усмирять ненастье. Согласись, для тех, кто совершает путешествие через полмира, подобные умения очень ценны. Если мы попадем в шторм, то сможем ослабить его, а это снижает риск кораблекрушения.

— Ничего себе. Я ни разу не слышал о таких способностях.

— На самом деле, наш с папой случай очень редок. Можно сказать, один на миллион. Но именно благодаря этому я здесь, хотя на уговоры пришлось потратить немало времени и сил. Как любой нормальный отец он был категорически против, чтобы я отправлялась туда, откуда, вполне возможно, нет возврата. Но, — Лори улыбнулась, — я умею быть убедительной и добиваться своего.

— Но для чего тебе понадобилось плыть? Это действительно смертельно опасно.

— Во-первых, папа для меня самый лучший друг, и я бы не пережила, если бы он отправился в такое путешествие один. Я должна присматривать за ним. Ну а во-вторых… Правильнее всего будет назвать это сильнейшей жаждой приключений. Дома у меня только книжки и Магическая Семинария.

— А как же друзья?

— Их немного, да и те озабочены лишь хорошими оценками, домашними заданиями и прочими скучными вещами. А я так больше не могу. И знаешь, именно сейчас мне по-настоящему хорошо. Я прекрасно понимаю, насколько опасно наше путешествие, но не отправиться просто не могла. Мне кажется, и ты здесь по той же причине. Тебе нужно быть с мастером Дроллом и, как пишут в приключенческих книгах, на острие меча.

«А ведь она полностью права, — подумал Страд. — Я бы попросту сошел с ума, если бы не отправился с теми, кто может избавить Янтарное Яблоко от Червоточины раз и навсегда. Покончить с облаком черного дыма, из которого появляются чудовища — именно об этом я мечтал с того самого времени, когда не стало мамы и папы».

— Я думаю, в каждом человеке есть желание стать частью великого дела, — добавила Лори и зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Хотя сейчас мне больше всего хочется спать. Все-таки морской воздух после заполненной дымами Баумары… Я очень рада, что мне удалось познакомиться с тобой, Страд. Думаю, еще увидимся.

— Конечно, — ответил тот и, получив от Лори улыбку, некоторое время стоял, глядя, как та идет ко входу на жилой уровень.

Глава 14

Сам Страд провел ночь почти без сна — лежа с закрытыми глазами и слушая, как Дролл ворочается, стонет и бормочет что-то невнятное. Это было жутко, и, поглощенный страхом за наставника, Страд почти забыл о встрече с Лори. Ему все казалось, что мракоборец, по-прежнему погруженный в кошмарные сны, вдруг встанет, поднимется на палубу и бросится в воду.

Этого не произошло, но мучился Дролл почти до рассвета. И как только он успокоился, Страд не выдержал и провалился в сон. Хотя поспать ему удалось от силы часа два.

Сейчас он стоял там же, откуда любил наблюдать за морем, и смотрел на утреннюю тренировку группы молодых мракоборцев по искусству боя. Дролл был там же, в роли инструктора, и обучал их всевозможным броскам.

«Как будто и не было у него ночи с кошмарами, — мрачно подумал Страд. На душе было очень неуютно. — Или он ничего не помнит, или просто заставляет себя не подавать виду».

Поначалу занятие шло хорошо, но вскоре после того, как мракоборцы разбились по парам для отработки приемов, случилось несчастье: один из магов поторопился, допустил ошибку, и в результате его напарник повредил руку.

«Похоже, что все серьезно, — Страд глядел на травмировавшегося мракоборца: тот лежал на боку, придерживая руку и даже не пытаясь встать, лишь вздрагивая. — Скорее всего, вывих, а то и перелом».

Вскоре появились несколько целителей — и увидев среди них грузного человека с седыми, заплетенными в косу волосами, Страд едва не ахнул от радости. Мастер Селлер был одним из тех немногих людей, кому он доверял безоговорочно, и то, что целитель-прирожденный тоже отправился к острову Ламирэльи, было настоящим счастьем.

«Надо обязательно поговорить с ним», — решил Страд, глядя на мастера Селлера: тот уже взялся за дело — водил над поврежденной рукой мракоборца ладонями, охваченными зеленым светом.

Вскоре магия принесла первые плоды. Мракоборец перестал вздрагивать, несколько товарищей помогли ему сесть, а затем и встать, после чего увели его с палубы. Дролл последовал за ними.

«В лазарете его в два счета на ноги поставят», — настроение заметно улучшилось, и Страд поспешил к мастеру Селлеру, который все еще стоял, окруженный мракоборцами, но мог уйти в любую минуту.

Грузный целитель словно почувствовал Страда. Обернулся, пару мгновений глядел на него, а затем расплылся в хищной улыбке.

— А я все думал, когда тебя, наконец, увижу, — прирожденный подошел и хлопнул Страда по плечу. — Здравствуй.

Страд ответил привычным поклоном, вызвав у целителя добродушную усмешку.

— Выглядишь хорошо, хотя и немного уставшим, — продолжил мастер Селлер. — Морской болезнью не страдаешь?

— Нет, все хорошо. Просто не выспался.

— А вот это ты брось, сон очень важен. Учитывая, куда мы направляемся и что предстоит сделать, нам всем нужно быть в отличной форме, — целитель-прирожденный заметно посерьезнел. — Если бессонница не прекратится, ты скажи. Есть у меня хорошие пилюли, помогают моментально.

— Хорошо, — ответил Страд. Ему не хотелось при первой же встрече вываливать на мастера Селлера все страхи, но те слишком долго копились внутри: — На самом деле, меня куда больше тревожит состояние мастера Дролла…

Рассказ о жутком случае в подворотне и прошедшей ночи не занял много времени. Мастер Селлер слушал не перебивая, лишь время от времени кивал и задумчиво щурился, потирая пальцами заросший щетиной подбородок.

— Да, представляю, как ты был поражен и напуган, — негромко сказал он, когда Страд закончил. — Но, честно говоря, не знаю, как это объяснить. Я только что общался с мастером Дроллом, и выглядит он вполне прилично. Для человека, который совсем недавно балансировал между жизнью и смертью, он восстановился весьма быстро. Разве что глаза…

Страд покивал, вспоминая жуткую серость, окружавшую янтарные радужки прирожденного.

— К сожалению, мы толком не знаем, как действовала та сила, что чуть не убила твоего наставника, Страд. Медицина, даже магическая, не всесильна. Однако я надеюсь, что мастеру Дроллу мы смогли помочь, и даже если в его теле осталась черная магия Червоточины, то она не будет ему вредить, а то и вовсе со временем сойдет на нет. Тогда и глаза мракоборца станут такими же, как раньше. Что до случая с убитыми им тварями… — некоторое время мастер Селлер молчал, собираясь с мыслями, и для Страда эти секунды оказались очень тяжелыми. — Понимаешь, мы ведь не механизмы. Ни ты, ни я, ни мастер Дролл. Он человек, живой и чувствующий. И каким бы сильным он ни был, все пережитые испытания, которых на его счету невероятно много, не забываются, не проходят бесследно. А учитывая, что совсем недавно он чудом выкарабкался из лап смерти…

— Хотите сказать, что мастер Дролл сходит с ума? — тихо спросил Страд. Все чувства словно бы ухнули в бездонную дыру, осталось лишь отчаяние.

— Нет, я уверен, что до этого не дойдет, — мастер Селлер улыбнулся и покачал головой. — Просто твой наставник очень устал. Он всю жизнь сражался с самыми разными тварями, видел, как гибнут те, кто только что стоял рядом. По сути, вся его жизнь — одно тяжелейшее испытание. А психологические ресурсы не безграничны. Мастеру Дроллу нужно просто отдохнуть.

— Но вместо этого он плывет к острову Ламирэльи, чтобы вступить в очередной бой, — убитым голосом произнес Страд.

— Верно, как бы печально это ни было. Но знаешь, есть такая пословица, банальная, но очень точная: самая темная ночь перед рассветом. Впереди нас ждет очередная проверка на прочность — возможно, самая серьезная из всех, что нам доводилось проходить. Многим сейчас невмоготу. Но если мы выдержим, то получим настоящую награду…

— Небо без Червоточины и жизнь без чудовищ, — договорил за целителя Страд.

— Согласись, за это стоит побороться.

— Я-то готов. Но вот мастер Дролл… Вдруг он не выдержит?

— Не забывай, что он не один. И тебя, и твоего наставника окружают десятки сильнейших магов, на каждого из которых можно положиться. Ну а пока мы еще только готовимся к встрече с Ламирэльей, я обещаю тебе, что буду присматривать за мастером Дроллом. А когда доберемся до острова, обследую его перед высадкой. И если что-то в твоем наставнике мне не понравится, он останется на корабле, несмотря на все протесты с его стороны.

Мастер Селлер вновь хищно улыбнулся, и Страд не мог не ответить тем же.

— Ну а пока что, — продолжил целитель, — я настоятельно рекомендую тебе поменьше волноваться и побольше бывать под открытым небом. Морской воздух, знаешь ли, полезен всем, вне зависимости от возраста и других факторов.

— Хорошо, — ответил Страд и кивнул. Затем тихо добавил: — Я очень рад, что вы тоже отправились к острову Ламирэльи.

— Ну, не думал же ты, что я пропущу такое событие, — грузный прирожденный рассмеялся. — К тому же, без сильного отряда целителей подобная экспедиция просто не может существовать. А я все-таки не последний в своем деле.

…Этот день и пара следующих прошли на удивление спокойно. Страд проводил время на палубе, наблюдая за морем, — и несколько раз видел уйлов, причем морских гигантов стало больше. Также он и Ари неплохо поработали над книгой: сделали чистовой вариант целых четырех глав. Но больше всего радости — и волнения — доставляли встречи с Лори.

Страд нечасто общался с девушками, а о том, чтобы найти себе пару, даже не думал, уверенный, что это тяжелый труд. Однако с Лори ему было удивительно легко. Она умела и рассказать что-нибудь интересное, и внимательно выслушать, так что Страд и сам не заметил, как поведал обо всем, что с ним приключилось после неудачного зачисления в Магическую Семинарию. Даже о встрече со жглякой — вспоминать об этом не хотелось, но все получилось само собой: Страд смотрел на внимательное лицо Лори и говорил, говорил, говорил.

И что удивительно, становилось легче. Произошедшее в деревне Чешуйка, поход в Струпья, Зал Кошмаров, трагедия с Дюрреном, мучения, которые начались после знакомства с мастером Намусом, битва с Оннэрбом-Венкроллом… Страд понимал, что с честью выдержал все эти испытания, что они остались в прошлом, закалили его, сделали умнее и сильнее. Однако воспоминания все равно оставались тяжелым грузом, но когда он поделился ими с Лори…

«Это словно какая-то магия, волшебство, как называют ее в сказках», — подумал Страд, чувствуя, что тяжелый душевный груз с каждой минутой теряет в весе.

Несколько раз вспоминались слова мастера Селлера о том, что и для мракоборца воспоминания о пережитом не проходят бесследно. Значит у Дролла на душе тоже висит груз, только весит он гораздо больше, поскольку Страд обзавелся этой тяжестью всего за несколько месяцев, а его наставник наполнял собственную память страшными моментами долгие годы.

«И ведь ему не с кем поделиться тем, что скопилось в душе за это время», — от таких мыслей становилось очень тоскливо и больно. Дролл, каким бы коротким ни был срок знакомства с ним, успел стать для Страда родным человеком, и понимать, что тот мучается, было невероятно тяжело.

— Ты настоящий герой, Страд, — неоднократно говорила Лори, когда он заканчивал очередную историю. — И все, кто тебя окружает. Мастер Дролл, мастер Селлер, Ари… Разве что Намус настоящий подлец.

Страд хотел было сказать, что толстяк-прозреватель здесь, на «Стальном левиафане», но тут же передумал. Встречи с Намусом девушка наверняка не избежит, но хотя бы не будет знать, кто это.

Жизнь на судне кипела, однако, что удивительно, напряжение, которое должно было бы вызывать предстоящее испытание, почти не ощущалось. Тренировались на палубе мракоборцы, несколько раз в их занятиях участвовал и Страд. В трапезном зале всегда было многолюдно, шумно и весело. По вечерам, когда темнело, кое-кто из магов устраивал настоящие представления, где обыгрывались известные всем и каждому истории, а роли исполняли созданные при помощи чародейства персонажи. Прямо в воздухе, перед носом корабля, они совершали злодейства и подвиги, спасали друг друга, сражались с чудовищами, пускались в дальние путешествия…

«Совсем как мы, — думал в такие моменты Страд. — Идем навстречу смертельной опасности, но совершенно не боимся. Каждый день словно праздник. Удивительно».

Он поделился этими мыслями с мастером Селлером, когда в очередной раз увидел его на палубе.

— На самом деле, не так уж это и удивительно, — задумчиво ответил целитель-прирожденный. — Гораздо хуже было бы, если бы мы полностью погрузились в предстоящее дело. Тогда каждый бы замкнулся в себе, и здесь царила бы совсем другая обстановка. Начались бы ссоры, возможно, кто-нибудь бы даже запаниковал, стал бы требовать, чтобы его вернули домой. Сам понимаешь, в таком случае все дело оказалось бы обречено на провал. Но на наше счастье, все иначе. Разум — крайне сложный, хоть и неосязаемый механизм. И временами он способен защитить нас, как это сейчас и происходит. Да, мы движемся навстречу смертельной опасности, каждый прекрасно понимает, что может не вернуться. А потому стремится заполучить от жизни как можно больше радостных моментов. Наверстывает то, что рискует упустить навсегда. Понимаешь?

Страд в ответ кивнул, признавая правоту мастера Селлера. С тех пор как «Стальной левиафан» покинул Траттэл, он много раз замечал за собой, что отчаянно гонит мысли об острове Ламирэльи и всех трудностях, которые там ждут. Ему хотелось любоваться морем, смотреть на занятия мракоборцев, тренироваться самому, изучать интересные книги, проводить время с Ари. А теперь он познакомился с Лори, что еще больше отодвинуло предстоящее испытание на задворки сознания. Оно казалось бесконечно далеким, хотя каждый день, каждый час, каждая минута приближали судно к зловещему клочку суши.

Оставаясь один, Страд пытался пробудить в себе дар прозревателя — заглянуть в будущее и узнать хотя бы что-то о том месте, куда направлялась маленькая армия во главе с Правителем Баумэртоса. Однако все было тщетно.

«Значит, придется ориентироваться на месте, — с неохотой признал Страд. — Это намного усложняет дело, однако иначе никак».

Он понимал, что в неудаче нет ничего страшного, поскольку краем уха слышал, что и прозревателям-иноземцам также не удалось ничего узнать об острове Ламирэльи, кроме его местоположения. Однако все равно ощущал отголоски вины.

Сейчас Страд опять был на палубе, надеясь увидеть Лори. Однако вместо девушки к нему подошел Дролл. Выглядел мракоборец задумчиво, и Страд понял, что тот хочет о чем-то поговорить.

— Нам предстоит плыть еще около недели, — без предисловий начал Дролл, — и Правитель решил устроить небольшое мероприятие среди молодых мракоборцев. Своего рода турнир. У нас есть пятнадцать человек, не хватает одного, и я предлагаю тебе поучаствовать. Как ты на это смотришь, Страд?

«Меряться силами с мракоборцами?» — Страд растерялся. Да, он понимал, что за время знакомства с Дроллом стал гораздо сильнее и даже выдержал испытание магической блокадой, которое проходили не все взрослые боевые маги, но…

— На самом деле, ничего, с чем бы ты не сталкивался, там не будет, — продолжил наставник, видя на лице Страда сомнения. — Турнир состоит из четырех этапов, на каждом из которых участники поодиночке сражаются с фантомами. Сначала с двумя, где из шестнадцати человек мы выберем восьмерых — тех, кто одолеет своих противников быстрее и грамотнее. На втором круге каждому предстоит справиться с тремя фантомами. В полуфинал войдут четверо и будут биться против пятерых фантомов, а двое финалистов — против семерых. Дома у тебя был опыт боя с пятью фантомами, кроме того, ты сражался и с порождениями Червоточины, которых иной раз оказывалось гораздо больше. Так что, по моему мнению, у тебя есть все шансы проявить себя, а возможно и выиграть.

— Пожалуй, — задумчиво ответил Страд. Растерянность постепенно уходила, уступая интересу и азарту.

— Вот и хорошо. Турнир состоится завтра в полдень здесь же, на палубе. Соберется почти весь экипаж, в том числе и дочь мастера Лориана. Думаю, это будет для тебя дополнительным стимулом.

Страд почувствовал, как запылали щеки, и постарался сохранить невозмутимый вид.

— Честно говоря, — продолжал мракоборец, добродушно глядя на него, — я рад, что вы познакомились. Тебе скоро семнадцать лет, пора налаживать отношения с противоположным полом. Это сделает твою жизнь гораздо ярче. Тем более я вижу, что и со стороны Лори к тебе есть интерес. Она хорошая девушка, и я бы не стал ее упускать.

Никогда прежде Дролл не говорил на подобные темы, и Страд еще больше смутился. Но вместе с тем и задался вопросом: а как обстоят дела с личной жизнью у самого наставника? Он никогда не видел, чтобы тот встречался с женщинами. Да и было ли у мракоборца время на любовь? Дролл отправлялся то на одно задание, то на другое, сражался с тварями из Червоточины, потом…

Страд не хотел вспоминать, но перед мысленным взором все равно возник жуткий металлический лежак и истощенный наставник с дымящейся раной в груди, балансирующий между жизнью и смертью. Усилием воли он отправил жуткую картину на задворки сознания и решил, спросит у Дролла о его отношениях с противоположным полом, когда Ламирэлья и Червоточина останутся лишь воспоминаниями.

— Если ты проявишь себя на турнире, то еще больше впечатлишь Лори, — после небольшой паузы добавил мракоборец.

— Да, вы правы, — ответил Страд, — Лори замечательная, и мне хорошо, когда она рядом. Я согласен участвовать в турнире. Вы можете потренировать меня сегодня? Чтобы я был готов.

— Думаю, сегодня тебе лучше не тратить силы. Я советую просто вспомнить наши тренировки, всех фантомов, с которыми ты бился, и сам ход сражений. Переживи эти бои еще раз, в собственной памяти.

В ответ Страд задумчиво покивал, а в голове у него уже возник образ первого фантома — того самого, благодаря которому мракоборец Дролл и согласился взять ученика.

Глава 15

Страд проснулся от того, что его едва не вышвырнуло с лежанки. Тут же голову наполнило ревом и стоном металла. Все вокруг ходило ходуном.

— Плохо дело, — Дролл, словно из ниоткуда, возник рядом. — Мы попали в шторм.

Сонливость тут же исчезла. Ее будто смыло бушующей снаружи водой.

Страд встал, однако почти тут же едва не упал, когда пол каюты вдруг накренился влево.

«Этого еще не хватало… — все внутри полыхнуло холодом испуга. А «Стальной левиафан» в одночасье перестал казаться большим, прочным и безопасным. Мысль, что судну, возможно, не суждено добраться до острова Ламирэльи, вызвала отчаяние. — Мы должны доплыть».

— Мастер Дролл, — из-за шума приходилось кричать, — что будем делать?

— Нам нужно на палубу. Сейчас твоей подруге и ее отцу, мастеру Лориану, предстоит потрудиться.

«Точно, — Страд вспомнил, что Лори говорила о своем даре. — Вдвоем они смогут усмирить бурю. Но как же неожиданно она началась. Еще вечером все было спокойно, а сейчас…»

От резкого толчка под ногами он едва не влетел лбом в стену. Спасли только вытянутые руки.

— Поторопимся, — крикнул сзади Дролл. — Лори и Лориану понадобятся наши силы. Вдвоем они не противопоставят стихии ничего.

Путь на палубу превратился в кошмар. Заполненный перепуганными людьми коридор казался утробой огромного взбесившегося монстра, который желал избавиться от двуногих паразитов, а потому беспрестанно метался из стороны в сторону, выгибался, прыгал…

На самой палубе оказалось не лучше. Мокрая и скользкая, она перестала быть опорой. Лил дождь. Разыгравшийся ветер швырял в лицо потоки хлещущей с неба воды. Мрак над головой то и дело вспарывали жуткие фиолетовые зигзаги молний. Однако куда страшнее было то, что творилось с морем.

Еще вечером оно казалось Страду огромным миролюбивым существом, помогающим судну приближаться к цели. Сейчас же… Как будто кто-то, равный Венкроллу по силам, проклял этого гиганта. Заставил обезуметь. Вздыбиться волнами, которые больше походили на пришедшие в движение холмы, беспрестанно разбивающиеся о корабль, норовящие потопить, уничтожить. Насытить море гибелью нарушивших его покой людей.

Вокруг царило безумие, и Страд не представлял, сколько сил нужно потратить, чтобы утихомирить шторм хоть немного.

— Держись рядом, — прокричал Дролл.

Страд, вымокший почти мгновенно и теперь дрожащий от холода, кивнул.

Очередная волна разбилась о борт. Разлилась по палубе, обдав мокрым холодом. Страд едва не поскользнулся. Еще раз взглянул на море и содрогнулся, представив, что его смыло бы. Тут же небо грохнуло так, что заложило уши.

«Это еще страшнее, чем появление тварей из Червоточины, — все больше поддаваясь панике, подумал Страд. — Монстрам мы хотя бы можем противопоставить заклинания, остановить их натиск магией и оружием. А сейчас…»

Нет, и сейчас экипаж «Стального левиафана» мог вступить в противостояние с царящим вокруг кошмаром. Благодаря двум людям, отцу и дочери…

Палуба была ярко освещена, и Страд быстро отыскал взглядом Лори и высокого прирожденного, обнимавшего девушку так, словно хотел принять весь удар стихии на себя. Рядом с ними, при помощи заклинаний сохраняя равновесие, стояли Правитель и несколько магов. Они подавались то вперед, то назад. Взмахивали руками, удерживая баланс. А их ноги словно бы были с палубой единым целым.

«Заклинание непоколебимого шага», — понял Страд, чувствуя, как его собственные босые ступи разъезжаются по металлу, покрытому слоем воды.

Дролл, допускавший, что в пути может возникнуть нечто подобное, обучил Страда этой несложной магии. Мысленно произнеся формулу, тот ощутил, что пятки как будто вросли в обшивку палубы.

«Так гораздо лучше, — отметил он, чувствуя, как возвращается уверенность. — Теперь хотя бы можно не бояться, что волна смоет за борт или что корабль накренится. Главное, чтобы он совсем не перевернулся…»

Однако Страд вовсе не был уверен, что «Стальной левиафан» сможет удержаться в бою с гигантским волнами. К тому же, вполне возможно, стихия только набирала силу, лишь начинала играть и еще не вошла в раж. Тогда…

Нет, лучше об этом не думать. Надо действовать, тем более что возле Лори и ее отца собиралось все больше магов. Ряд за рядом, они образовывали за девушкой и мастером Лорианом нечто вроде треугольника, предоставляя этим двоим быть его вершиной.

— Если ты готов, то идем, — Дролл положил ему на плечо руку. — Нужно торопиться. Чем раньше мы все начнем, тем больше шансов избежать катастрофы.

«Катастрофы», — страшное слово эхом прозвучало в голове, но именно это будто бы подтолкнуло Страда, и он шагнул вперед.

— Сейчас нам предстоит поделиться с Лори и ее отцом нашей силой, — на ходу, преодолевая холодный натиск ветра и дождя, начал объяснять мракоборец. Справа и слева, так же — с трудом, шли десятки других магов. — Сразу за ними стоят катализаторы. Они преумножат все, что мы отдадим, и вольют в девушку и мастера Лориана. А те уже используют нашу магию по назначению.

— Хорошо, — Страд кивнул. Теперь, когда он ясно представлял весь план, внутри проснулась решимость.

«Мы одолеем бурю, — мысленно твердил он. — И поплывем дальше. Слишком много уже пройдено, чтобы сдаваться. Тем более, если мы опустим руки, то погибнем».

О таком исходе Страд не желал и думать, хотя мрачные мысли упорно лезли в голову. А стихия становилась все яростнее…

Вскоре он и Дролл стали частью людского «треугольника». По примеру остальных, Страд положил руки на плечи впередистоящего мага — невысокого пожилого прирожденного, одного из мракоборцев.

— Будь готов, — прокричал стоящий рядом Дролл. — Скоро мы начнем отдавать силы. Ты уже проходил через подобное в деревне Чешуйка, когда я пытался вернуть искру жизни Матиса в тело. Сейчас будет то же самое, только сил понадобится больше. Предупреждаю сразу, приятного мало, но это необходимо. Как и тогда — просто не сопротивляйся.

— Хорошо, — Страд повернулся к наставнику, щурясь от хлестких холодных ударов дождя.

Все началось минуты через три. И Страд сразу понял: будет очень тяжело. Если тем вечером, когда Дролл пытался вернуть Матиса к жизни, Страд при заимствовании у него сил ощущал лишь сопротивление, словно шел, борясь с напором ветра, то теперь…

Казалось, что его попросту выпивают. Страд задыхался и дрожал, чувствуя, что все тело слабеет едва ли не с каждым мгновением. В животе словно поселилось что-то скользкое, затошнило. Голову стиснуло болью, а во рту, у корня языка, будто бы образовался ком, который тут же начал расти. Сдерживать позывы становилось все сложнее.

— Не смей! — рявкнул Дролл, видя, что Страд готов рухнуть на колени и вывернуться наизнанку. — Держись, как бы тяжело ни было! Сейчас мы представляем собой единую цепь, по которой течет магия. И если хоть одно звено придет в негодность, все труды будут напрасны. Придется начинать все заново, но те силы, которые мы уже затратили, никто не вернет. Они пропадут просто так, а это недопустимо.

Никогда прежде мракоборец не смотрел на Страда так яростно. Глаза его горели, и, оглядевшись, Страд обнаружил со всех сторон десятки янтарных огоньков. Они словно бы согревали, отчего дурнота и слабость немного ослабли.

— Держись, — твердо повторил Дролл, заметив, что Страду полегчало, и тот кивнул.

Силы продолжали уходить, но Страд твердил себе, что не один. Вокруг собрались сильнейшие маги его страны, которым так же тяжело, и он не вправе их подвести. Перед глазами возникла Лори, прекрасная, улыбчивая, добрая. Внезапно Страд понял, что отдал бы ей все, что у него есть, и бешено стучащее сердце будто провалилось в бездонную дыру. Однако это было даже приятно.

Посмотрев вперед, Страд отыскал взглядом девушку и ее отца — две хрупкие фигурки на носу корабля, вокруг которого буйствовало море.

«Они рискуют больше всех, чтобы защитить нас», — Страд и сам не заметил, как глаза защипало.

Стоять становилось все сложнее, но он не позволял коленям подогнуться, несмотря на дикую дрожь в ногах. Во рту возник горький привкус желчи — очень знакомый. Но Страд не поддавался панике и отчаянию. Он смотрел на Лори и ее отца и ждал, когда они начнут действовать.

Вскоре оба подняли руки, ладонями вверх, и в воздухе возникли светящиеся желтым облачка. Поднявшись футов на десять, они слились в одно целое, которое стало расти.

«Это и есть наша сила», — понял Страд.

Облако увеличивалось с каждой секундой и через некоторое время стало вращаться, вытягиваясь, приобретая форму смерча. Мгновение за мгновением тот набирал силу, пронзая завесу дождя, стремясь дотянуться до туч. По-прежнему сверкали молнии, грохотал гром. Стихия словно почувствовала, что люди не собираются просто так сдаваться, и становилась злее.

Страд едва стоял, а корабль раскачивался все больше. В какой-то момент нога скользнула, и он понял, что заклинание непоколебимого шага потеряло силу. Заставив себя использовать его еще раз, Страд едва не застонал. Он чувствовал себя полностью выжатым и не удивился бы, если бы увидел, что превратился в мумию, все еще живую лишь по какой-то непонятной причине.

«Сколько еще это будет продолжаться?» — спрашивал он себя, больше всего боясь, что битва со штормом еще лишь в самом начале.

Магический смерч, тем временем, продолжал расти. Лори и ее отец по-прежнему управляли им, и Страд видел, что обоим невероятно тяжело. И девушка, и мужчина с трудом сохраняли равновесие, как если бы стояли на очень шаткой опоре, их волосы и одежда развевались от ветра, несмотря на то что были насквозь мокрыми.

«Каково им? — думал Страд, продолжая стоять. — Насколько сложна магия, которую они используют? Выдержит ли Лори? Вряд ли она проделывала подобное когда-нибудь раньше».

Небо вновь зарокотало, но — как-то иначе. Раскат грома все продолжался, а смерч стал извиваться, словно исполинских размеров змей, пытающийся заглотить слишком большую и сопротивляющуюся добычу.

— Они добрались, — крикнул Дролл. — Зацепили тучи и сейчас попытаются сладить с бурей.

Грохот над головой не стихал. Казалось, небо, будто нечто осязаемое, ломалось, трескалось, крошилось, подчиняясь силе двоих прирожденных магов — отца и дочери. Не меньше четверти часа созданный ими смерч боролся с бурей, и первым предвестником победы стал утихающий дождь. Жуткий ливень слабел, постепенно превращаясь в морось. Затем в черном покрове туч появились первые прорехи, сквозь которые стало видно рассветное небо.

Сотканная из магической силы воронка поглощала тучи. Она заметно утолщилась и вращалась уже не так быстро. Море вокруг продолжало бушевать, но уже не так сильно. Корабль перестал быть игрушкой во власти капризной стихии, та уже не стремилась уничтожить его.

«Получается, — подумал Страд, чувствуя, что все вокруг постепенно отходит на второй план. Притупился страх, дурнота и все остальные чувства стали заметно слабее, уступив место сонливости. Мысли путались, Страду начало казаться, что буря — всего лишь страшный сон. Но той частью разума, которая не давала ему провалиться в забытье, Страд понимал: все по-настоящему. И если бы на судне не оказалось мастера Лориана и его дочери, испытание стихии могло бы закончиться совсем иначе. — Они одолели бурю. Самое страшное позади, хотя бы сегодня».

Думать о подобном не следовало, Страд и сам это осознавал, но за последний час у него в душе скопилось столько напряжения, что безумно захотелось успокоить самого себя и впустить в разум что-нибудь обнадеживающее.

Ветер и дождь прекратились, качка заметно ослабла. Магия Лори и ее отца не смогла полностью очистить небо — обрывки туч так и висели над «Стальным левиафаном» подобно жутким летающим созданиям. Светящийся магический смерч превратился в огромную сферу, способную потягаться размерами с самим Дворцом Правителей, и та все еще вращалась. Медленно, едва заметно.

«Они попросту поймали бурю, — Страд глядел на сферу и пытался осознать произошедшее. Получалось не очень, особенно когда перед глазами возникала жуткая картина, которую он увидел, только-только выбравшись на палубу: гигантские волны, тугие струи ливня, ветвистые росчерки фиолетовых молний, возникающие едва ли не каждую секунду. — Сладили с силами самой природы. Невероятно…»

Однако магическая «цепь» из людей не размыкалась, и это означало, что дело еще не закончено. Страд по-прежнему чувствовал, как из него тянут силы, и мог только удивляться: откуда их в нем столько? Ему казалось, что он был опустошен в первые минуты борьбы со штормом.

— Сейчас будет последний этап, — негромко сказал Дролл, тяжело дыша. Он держался, но было видно, что и ему весьма непросто. — Если что-то пойдет не так, стихия вырвется на свободу и просто сметет нас. В этом коконе, — мракоборец кивнул на сферу, — сейчас огромная сила. Находиться рядом с ней очень опасно, поэтому нужно отправить ее как можно дальше. Сейчас мастеру Лориану и Лори понадобится новая порция нашей энергии. Ты понимаешь, что отдавать ее будет непросто, поэтому — не подведи.

Страд в ответ лишь кивнул. Опустил взгляд, стиснул зубы и стал ждать.

Все отвратительные ощущения вернулись в одночасье. Вдобавок, пришла боль. Страд знал, что чувствует ее благодаря особым каналам, которых в его теле было множество. Назывались они нервами, и сейчас Страду казалось, что все они словно раскалились. Он всхлипнул, держась из последних сил. Чтобы пробудить в себе хотя бы отголоски решимости поднял голову и отыскал глазами Лори. В этот момент все и произошло.

Сфера заколебалась, будто шар, наполненный водой. Затем с невероятной скоростью устремилась вдаль. Прошло не больше пары мгновений — и она скрылась за горизонтом. А спустя еще секунду Страд увидел яркую вспышку, за которой последовала волна жуткого рева. Лишь когда тот стих, Страд позволил себе признать, что все закончилось.

Отовсюду донеслись облегченные вздохи. Несколько человек рядом со Страдом упали на колени. Ему безумно хотелось сделать то же самое, однако Дролл оставался на ногах, а значит и Страд не должен поддаваться слабости, пускай даже это чувство полностью завладело его существом.

— Ты как? — мракоборец повернулся к нему.

— Бывало и лучше, но пойдет, — Страд заставил себя усмехнуться, и Дролл удовлетворенно кивнул.

— Молодец, что справился. Хотя, признаться, я не ожидал, что будет так трудно. Но иного выбора, кроме как бороться, у нас нет. Иначе мы даже не доберемся до острова Ламирэльи.

— Верно, — тихо ответил Страд и услышал несколько взволнованных голосов.

На носу корабля, там, где были Лори и ее отец, собирались маги. Они становились полукругом и напряженно переговаривались.

«Что еще случилось?» — Страд нахмурился, чувствуя укол тревоги.

Но едва он сделал пару шагов вперед, как собравшиеся расступились, пропуская мастера Лориана.

С Лори на руках. Девушка была без сознания или же вовсе…

«Только не это», — Страд ощутил, как все внутри словно полыхнуло. Ноги сами понесли его вслед за прирожденным, несущим дочь с палубы.

Мастера Лориана сопровождали мастер Селлер и еще пара целителей. Значит, девушку ждал лазарет.

«Все может быть очень серьезно, — Страд торопливо шел по коридору, позабыв и о мракоборце, и о том, что совсем недавно корабль вполне мог отправиться на дно. Собственная страшная усталость отошла на второй план. — Лори только что одолела самую настоящую бурю, вряд ли ей когда-нибудь раньше случалось проходить через такое испытание. Вдруг она потратила слишком много сил и теперь…»

Даже додумывать было страшно.

Глава 16

Страд провел возле дверей в лазарет не меньше часа, слушая голоса мастера Селлера, других целителей и отца Лори. Плотно закрытые двери не позволяли разобрать слов, и Страд пытался понять происходящее по интонациям. Поначалу все переговаривались очень взволнованно, но постепенно ноток тревоги становилось все меньше, а затем и вовсе послышалось несколько смешков, благодаря чему и Страд начал успокаиваться.

Открылась дверь, и он увидел мастера Селлера. Уставшего, с темными кругами под глазами. Однако, заметив Страда, тот одарил его привычной хищной улыбкой.

— Почему-то я так и думал, что застану тебя здесь, — сказал целитель-прирожденный. — В общем-то это даже хорошо: не придется бегать по кораблю и разыскивать тебя, чтобы успокоить.

— Успокоить? — переспросил Страд. — С Лори все хорошо?

— В целом — да, хотя переутомилась девочка просто… — мастер Селлер не договорил, лишь покачал головой. — Поэтому и потеряла сознание. То, что они с отцом сделали, — настоящий подвиг и очень серьезное испытание. Пропустить через себя силу стольких магов, обуздать ее, направить в нужное русло и одолеть стихию — каждая из этих задач даже по отдельности невероятно сложна, а Лори и мастер Лориан справились с каждой без передышки.

— Это не навредит Лори? — осторожно спросил Страд, чувствуя, как страх уходит, уступая место облегчению и сочувствию. Он помнил, как девушка стремилась проявить себя…

— Нет. Мы тщательно обследовали ее, и я могу гарантировать тебе, что с Лори все хорошо. Однако истощена она до крайности — как ты в свое время, — мастер Селлер строго посмотрел на Страда. Тот помрачнел, вспоминая все, что чувствовал, пытаясь отыскать средство для спасения Дролла, затем сражаясь с тварями в родной деревне, а после — пробираясь по Жадным болотам и возвращаясь обратно. Это было настоящей многодневной пыткой, и Страду меньше всего хотелось, чтобы Лори когда-нибудь прошла через подобное. — Так что в ближайшие дни Лори будет восстанавливаться. Принимать лекарства, спать, много есть. Также ей нужны положительные эмоции, и я думаю, ты об этом позаботишься, — целитель-прирожденный вновь привычно улыбнулся и хлопнул Страда по плечу.

— Обязательно, — твердо ответил тот.

— Но это — позже. Сейчас Лори спит, и всем нам тоже нужен отдых. Ночь выдалась непростой, сейчас каждый, кто помогал справиться со штормом, едва стоит на ногах. Так что отправляйся спать и обязательно прихвати с собой своего учителя. Мастеру Дроллу сейчас не стоит балансировать на грани.

Страд кивнул и, стараясь не шататься, направился к выходу на палубу. Усталость, словно масса всей составлявшей море воды, наваливалась на него, требовала сдаться, лечь и провалиться в забытье. Сил и желания сопротивляться не оставалось, но Страд должен был хотя бы дойти до своей каюты — вместе с Дроллом, которому наверняка не лучше.

…Он проснулся почти на закате, и первым чувством был голод. Настолько сильный, что Страд едва ли не бегом помчался в трапезный зал. Затем, умяв две порции мяса с жареным картофелем, три вареных яйца и миску салата, поднялся на палубу.

«Ну и задало же ты нам сегодня жару… — мысленно обратился он к морю, спокойному и нежащемуся в последних лучах солнца. При взгляде на легкие волны недавний кошмар казался… именно кошмаром, страшным сном, который проще простого оставить в прошлом — стоит лишь проснуться. Однако экипажу «Стального левиафана» пришлось постараться куда больше. — Чуть не погубило».

Страд понимал, что разговаривать с водной гладью глупо. Но в голове было пусто, и ему хотелось вытеснить это «ничто» — пускай даже с помощью нелепых мыслей.

Люди на корабле постепенно приходили в себя. Несколько человек из команды, управлявшей судном, стояли на носу и что-то обсуждали. Невдалеке переговаривалась группа мракоборцев. А когда на палубе появилась Лори, Страд не сразу поверил глазам.

Девушка шла очень медленно и смотрела по сторонам, словно не понимала, как здесь оказалась. Страд, недолго думая, кинулся к ней, и Лори, увидев его, улыбнулась. На фоне темных кругов под глазами, бледной кожи и заострившихся черт лица, улыбка получилось очень грустной.

У Страда защемило сердце.

— Здравствуй, Страд, — тихо и немного хрипло сказала Лори. Казалось, что у нее болит горло.

— Как ты себя чувствуешь?

Лори тут же помрачнела.

— Донельзя глупо. Впервые мне выпала возможность сделать что-то полезное для других, а я… — она не договорила и покачала головой.

— О чем ты? — недоуменно спросил Страд. — То, что ты и мастер Лориан сделали, спасло всех нас. Неизвестно, сколько бы еще продолжался шторм и смогли бы мы выжить, если бы не вы.

— Да, папа и я справились с бурей. Но этот обморок — он все испортил. Вместо того, чтобы отправиться отдыхать, все начали возиться со мной.

Первые мгновения Страд не знал, что ответить, он оказался очень растерян. Но, собравшись с мыслями, заговорил:

— Мне кажется, ты расцениваешь свой обморок как проявление слабости. Но это не так. Он случился не потому, что ты слаба, а потому, что отдала борьбе с бурей всю себя. Это настоящий подвиг Лори, и тебе не нужно выдумывать причины, чтобы обвинять себя в чем-то. Я ведь был здесь, — он кивнул на центр палубы, на примерное место, где стоял во время шторма. — И видел, насколько все было сложно и страшно. Та магия, которую вы с мастером Лорианом использовали… Она просто потрясающая.

— Спасибо, — опустив глаза, прошептала Лори.

— А еще я хорошо прочувствовал, каково это — терять силы. Ощущение не из приятных, и я сам был близок к тому, чтобы отключиться. Просто мне повезло больше, чем тебе, — Страд усмехнулся. — Но скажи: если бы я или кто-то другой тоже потерял сознание, стала бы ты думать, что мы слабы и не можем сделать дело так, чтобы с нами потом не пришлось возиться?

— Нет, конечно.

— Тогда незачем винить и себя. Мы всего лишь отдавали силу, а ты и твой отец направили ее в нужное русло. Мастер Дролл объяснял мне каждый ваш шаг, и я просто потрясен тем, с какой сложной задачей вы справились. Взгляни, — Страд обвел рукой спокойное море и темнеющее небо с редкими облаками и первыми звездами. — Вокруг сейчас спокойно только благодаря тебе и мастеру Лориану. Вы потрясающие маги, Лори.

— Спасибо тебе, — вновь прошептала девушка, с благодарностью глядя на Страда, и у него от этого взгляда просто захватывало дух. — Я действительно порой выдумываю всякие глупости, а ты, несомненно, прав. И мне приятно, что я смогла помочь. Хотя без обморока все равно было бы лучше, — она улыбнулась, весело, с хитринкой в янтарных глазах.

Некоторое время оба молчали, глядя на море. Несколько раз над гладью показывались плавники довольно крупных рыб с похожими на мечи носами — те охотились, совершая бросок за броском.

— Знаешь, — заговорил Страд, когда морские хищники оказались позади, — многие говорят, что я совершил подвиг, спас жизнь своему наставнику.

— Так и есть, — тут же отозвалась Лори уверенным тоном. — Папа рассказывал, что о тебе говорили едва ли не всю зиму. Ты герой, Страд, и все это признают.

— Наверное. Но ведь никто из тех, кто считает меня героем, не был на моем месте, когда я шел по болотам.

— О чем ты? — Лори с удивлением посмотрела на Страда.

— Просто еще один довод в пользу того, что тебе не нужно винить себя в обмороке, — усмехнулся Страд. На самом деле, у него имелась еще одна причина заговорить.

Он не раз и не два рассказывал разным людям о тех испытаниях, которые преодолел в Жадных болотах. Однако никто не спрашивал, что Страд при этом чувствовал. Тот груз все еще был с ним, хотя Страду очень хотелось от него избавиться. И он надеялся, что именно Лори поможет с этим — просто выслушает и поймет…

— Что за довод? — спросила девушка, видя, что Страд медлит.

— Идеальных подвигов не бывает. Нельзя одолеть орду чудовищ, не перепачкавшись при этом в земле, их крови, не получив хотя бы царапин. Нельзя пуститься в рискованное путешествие и одной левой справляться со всеми опасностями, возникающими по ходу дела. Такое если и бывает, то только в детских сказках. А в жизни все иначе. Многие наверняка думают, что я прошел через болота с решительным выражением лица, раскидывая местных монстров магией и мечом. Но все было не так. Еще в начале путешествия я едва стоял на ногах из-за магической блокады. Это специальный ритуал, после которого невозможно пользоваться большей частью своих сил…

— Я знаю, — тихо ответила Лори. — Слышала, что тот подлец прозреватель проделал это с тобой без твоего согласия.

— Верно, так и было. И я мучился, не понимая, что со мной происходит, почему каждое заклинание приносит мне вред… Но все равно отправился в Жадные болота. И там была настоящая пытка. Меня рвало, я почти постоянно ощущал боль и слабость, холод и страх. Я был весь в грязи и едва ли верил в собственный успех, но все равно шел. Мне повезло с помощником — малоросликом Ари. Если бы не его сила и знание топей, я бы даже не дошел до Острова Поедателя плоти. Погиб бы где-нибудь в отдаленных поселениях хигнауров. Ну как? — Страд с грустной улыбкой посмотрел на Лори. — Похоже на историю героя?

— Похоже, — твердо ответила та. — Абсолютно неважно, сколько раз ты плакал, порывался бросить начатое, поддавшись отчаянию, если все равно довел дело до конца. Ты совершил даже не один подвиг, а множество, каждый раз преодолевая слабость, боль, страх.

— Как и ты, Лори. Ты довела дело до конца — и только потом лишилась чувств. А вот я… — Страд покачал головой. — Вряд ли ты слышала кое о чем.

— О чем? — в голосе девушки слышалось непонимание.

— Я ведь здесь только благодаря двум целителям — мастеру Селлеру и мастеру Виталису, одному магу, чьего имени я не знаю, и хигнауру Ари. На обратном пути у меня начались видения, и в итоге я потерял сознание. Чудо, что как раз в этот момент мастер Селлер и остальные добрались до нас с Ари, оказали мне первую помощь. Если бы этого не произошло… — Страд поджал губы и развел руками.

Некоторое время Лори молчала. Было видно, что откровение Страда заставило ее растеряться. Но вскоре она собралась с мыслями.

— Знаешь, — девушка заговорила тихо, почти шепотом, и очень задумчиво. — Я, конечно, далека от целительства, но и моих знаний хватает, чтобы понять: даже то, что ты добрался до Острова Поедателя плоти, учитывая все… — она помедлила, подбирая нужное слово, — обстоятельства… Иначе как чудом это не назовешь. Даже взрослые маги вроде мастера Дролла вряд ли решились бы на такое путешествие в одиночку, да еще без возможности полноценно использовать магию. Так что не обесценивай то, что ты сделал. Это совершенно неправильно.

— Спасибо, — ответил Страд и чуть заметно улыбнулся. Он был очень благодарен Лори: и за ее слова, и за то, что она позволила выговориться — груз, тянувший его душу вниз, и впрямь заметно поубавил в весе. — Как бы там ни было, мы с тобой оба постарались, и это главное. Я не знаю, что ждет нас дальше, когда мы приплывем на остров Ламирэльи, но верю: все будет хорошо. Вокруг нас множество сильных и опытных магов, да и мы с тобой кое-что можем.

— Ты прав, Страд. И я очень рада, что познакомилась с тобой. По рассказам других я тебя именно таким и представляла. Скромным, но решительным. И очень талантливым магом.

— Я тоже очень рад, — ответил Страд, стараясь, чтобы растерянность и смущение, охватившие его, были не очень заметны.

— Юные герои держатся вместе? Это замечательно.

Услышав негромкий мужской голос, Страд и Лори обернулись.

К ним, прихрамывая, шел Правитель. Он был одет в темно-зеленую замшевую куртку, черные брюки и невысокие сапоги, вместо янтарного обруча на голове — обыкновенная шляпа. На уставшем лице играла добродушная улыбка.

Страд и Лори тут же сделали шаг вперед и поклонились. Правитель рассмеялся.

— Ребятки, оставьте эти жесты. Все титулы остались в Баумэртосе, а сейчас мы — просто компания магов, пытающихся изменить Янтарное Яблоко к лучшему. Наше дело одновременно и опасно, и почетно, а каждый, кто ступил на борт «Стального левиафана», здесь не просто так. Поэтому сейчас мы все равны друг перед другом.

Договорив, Правитель подошел к краю палубы и несколько секунд задумчиво глядел на море.

— Еще несколько часов назад оно пыталось погубить нас. А теперь помогает нам приближаться с цели. Удивительно… Лори, я не успел поблагодарить тебя утром, — Правитель повернулся к девушке. — Позволь сделать это сейчас. Мы продолжаем наш путь только благодаря тебе и твоему отцу. Вы вдвоем спасли всех нас.

— Вы преувеличиваете, — ответила зардевшаяся Лори. — Без силы всех, кто находится на корабле, мы не сделали бы ничего.

— Как и мы без вас, со всей нашей силой, — улыбнулся в ответ карлик-прирожденный. — Прими мою благодарность, Лори, — он слегка поклонился, совсем как Страд и девушка пару минут назад.

Некоторое время все трое стояли молча. Солнце уже скрылось за горизонтом, но еще подсвечивало часть неба. А «Стальной левиафан» держал путь на юг. Гудели под толщей стальной брони магические двигатели, дым из труб-великанов устремлялся ввысь — к темным причудливым силуэтам облаков.

— Сегодня предстоял довольно интересный день, — задумчиво произнес Правитель. — Но из-за капризов погоды задуманное пришлось отменить. Люди отдали почти все силы на борьбу со стихией, так что им не до турниров. Однако, думаю, через пару дней все придут в себя, и мы устроим небольшой праздник боевой магии. Самые молодые мракоборцы покажут свое искусство в битве с чудовищами-фантомами. Это, кстати, один из регулярных экзаменов в Корпусе Мракоборцев, — добавил он, глядя на Страда.

— Мастер Дролл не говорил об этом, — ответил тот. — Но, — он усмехнулся, вспоминая один осенний день, — для меня бой с фантомом тоже стал экзаменом, правда, вступительным. И если бы я проиграл, то мастер Дролл вряд ли бы взял меня в ученики.

— Главное, что ты победил, Страд, — мягко произнес Правитель. — Твой наставник рассказывал, как ты стал его учеником. Испытание он для тебя приготовил и впрямь непростое. К тому же — совершенно неожиданное. И ты справился — с растерянностью, страхом и с самим монстром. Насколько я могу понять, это был твой первый бой?

— Да. Дома, в Хлопковой деревне, мне не позволяли сражаться с порождениями Червоточины. Тогда я почти не мог использовать магию, — от воспоминаний Страд помрачнел.

— Тем ценнее твои успехи сейчас, — негромко ответила Лори. — Ты сделал себя сам, целиком и полностью. Превратил то, что казалось тебе недостижимым, во что-то элементарное. Это великий труд.

— Точнее и не скажешь, — Правитель подтвердил слова Лори искренней улыбкой.

Страд не нашел, что ответить, лишь задумчиво покивал. Слушать о себе подобное, да еще и признавать, что это правда, оказалось очень приятно.

— Что же, не буду вам мешать, — снова заговорил Правитель. — Что касается предстоящего турнира… Я буду рад, если ты, Страд, не передумаешь и примешь в нем участие. Многим интересно посмотреть на ученика мастера Дролла в деле. Да и мне, признаюсь, тоже.

— Я буду участвовать, — твердо ответил Страд.

— Тогда я желаю тебе успеха. И вижу, что один преданный болельщик у тебя уже есть, — Правитель посмотрел на Лори, та смущенно улыбнулась. — Думаю, ты оправдаешь ее ожидания и покажешь интересные бои.

«Я постараюсь», — мысленно ответил Страд, чувствуя, как возвращается азарт.

— А сейчас, молодые люди, давайте-ка по каютам, — добавил самый сильный маг Баумэртоса. — Ничто не восстанавливает силы лучше, чем крепкий сон.

Глава 17

Следующие два дня прошли на удивление спокойно. Как будто сама природа, признав, что люди достойно справились со штормом, решила наградить их ясной погодой и штилем. И все же, узнав, на что способно море, Страд не расслаблялся и больше не доверял ему. По двадцать-тридцать раз на дню он обводил взглядом горизонт, с напряжением ожидая темной громады туч, еще далеких, но уже вспыхивающих молниями и несущих с собой ветер и шальные волны.

К счастью, ничего подобного не происходило. Зато случилось другое, довольно неприятное происшествие.

Стая уйлов не отставала от «Стального левиафана». Оказалось, что в ней есть и детеныши, и один из них подплыл к кораблю слишком близко. Его ранило передним гребным винтом. Вода тут же окрасилась кровью, а ее запах привлек самых опасных морских хищников — глутов.

Огромные серые рыбины напали на несчастного уйленка всем скопом, начали терзать. Страд видел, что тот еще жив. Детеныш выпускал из дыхала струи воды, розовой от крови, пищал, бил плавниками и пытался уйти на глубину. Но глуты, которых становилось все больше, не позволяли сделать этого.

«Его уже не спасти, — Страд покачал головой. Жестокая сцена разыгралась рано утром, и кроме него расправы над детенышем-уйлом никто не видел. — Но помочь можно».

Вздохнув, Страд запустил в раненого зверя солнечным копьем, и заклинание за пару секунд прекратило его мучения. Правда, глуты, напуганные магической вспышкой, почти тут же пришли в себя и продолжили пировать.

«Все равно что твари из Червоточины, — мрачно подумал Страд, наблюдая, как рыбины один за другим вырывают куски мяса из мертвого детеныша. — Безумные и кровожадные».

Жестокая сцена заметно испортила настроение, но вскоре на палубе появилась Лори, и на пару часов Страд забыл обо всем, просто болтая с девушкой. Она немало рассказала об учебе в Магической Семинарии, и Страд все больше убеждался, что это занятие, хоть и очень важное, но довольно скучное. Первокурсникам почти не позволяли практиковать использование магии, большую часть времени они проводили за книгами.

«Но поступать все равно надо, — несколько раз говорил Страд самому себе. Однако, вспоминая о том, куда движется «Стальной левиафан», невольно добавлял: — Если, конечно, нам суждено вернуться».

Наконец настал день турнира. Такой же солнечный и безветренный. На палубе собрался почти весь экипаж судна, люди образовали круг, и в центр вышел Правитель.

— Дорогие друзья, — начал он, — сегодня вас ждет очень интересное зрелище — шестнадцать молодых магов покажут свое искусство ведения боя с чудовищами. Разумеется, монстры будут не настоящими, а фантомами, которых создаст лучший мракоборец Баумэртоса — мастер Дролл.

Со всех сторон донеслись аплодисменты, и Страд, вместе с Лори стоявший неподалеку от трубы, тоже захлопал в ладоши, глядя, как наставник выходит и встает рядом с Правителем.

— Сражение будет проходить в четыре этапа, — начал Дролл рассказывать правила.

Страд уже знал их и ощутил, как внутри нарастает напряжение.

«Нужно постараться, — твердил он себе, оглядывая собравшихся. Десятки пар глаз — и все они будут следить за его боями. Или боем: Страд не исключал, что может не продвинуться дальше первого этапа, но думать об этом хотел меньше всего. — Я уже сражался с фантомами — и не раз. То, что сейчас предстоит, — просто еще одна тренировка».

Волнение нарастало, а Дролл продолжал рассказывать правила:

— Теперь о фантомах. По традиции, в качестве противников будут использованы образы порождений Червоточины, с которыми когда-то довелось сражаться лично мне. Я скопирую их облик, особенности, поведение, силу и живучесть. Они почти ничем не будут отличаться от настоящих монстров. За исключением одного: они не смогут причинить участникам вред. Если случится такое, что кто-то из мракоборцев не сможет защититься от тварей, те исчезнут за секунду до того, как нанесут смертельный удар. А участник будет считаться проигравшим. Поскольку нам интересно то, как вы, — обратился Дролл к участникам, единой группой стоявшим поодаль, — владеете магией, оружие в состязании запрещено. Вы будете целиком и полностью полагаться только на ваши магические способности. Кроме того, в целях безопасности зрителей, я создам невидимую защитную стену, которая не пропустит заклинание, пущенное мимо цели. Однако для самого участника промах будет означать выбывание из турнира. Используйте магию с умом.

— Благодарю, мастер Дролл, — вновь взял слово Правитель. — А теперь позвольте рассказать о небольшой особенности в составе участников… Помимо новобранцев, зачисленных к Корпус Мракоборцев не далее, как полгода назад, в турнире будет принимать участие и почетный гость — личный ученик самого мастера Дролла. Юноше всего шестнадцать лет, он обучается несколько месяцев, однако уже неоднократно успел показать себя с лучшей стороны, — и Правитель вновь рассказал о том, как Страд отправился в Жадные болота, и обо всем остальном. — Давайте поприветствуем его. Страд, выходи к нам.

— Удачи, — шепнула Лори, и Страд, чувствуя, что ноги слегка дрожат, направился к Правителю.

Дойдя, он слегка поклонился и поймал одобрительный взгляд Дролла.

— Вот он, наш юный герой, — объявил Правитель, поднимая руку Страда. — Ему предстоит померяться силами с гораздо более опытными соперниками, так что участие в турнире для Страда — уже своего рода победа. Однако я также уверен, что он впечатлит нас и во время боя с фантомами. Страд, — прирожденный повернулся к нему, посмотрел с ободряющей улыбкой, — я желаю тебе удачи.

— Благодарю вас, — Страд снова поклонился.

— А теперь становись с остальными участниками, мы начинаем.

Кивнув, Страд пошел к группе мракоборцев. Каждый из них был выше его, самое меньшее, на голову, старше на несколько лет и гораздо сильнее. Страду казалось, что он попросту растворился среди здоровяков в черной с серебром одежде.

— Удачи тебе, парень, — один из мракоборцев, светловолосый, с длинным шрамом на лбу, хлопнул Страда по плечу и улыбнулся.

— Спасибо, — прошептал Страд.

Он чувствовал себя не особо уютно, но старался не обращать на это внимания. Впереди ждали сражения с чудовищами, и Страд не допускал даже мысли, что не справится с созданными Дроллом фантомами.

«Меня пригласили участвовать, значит, в меня верят, — твердил он себе. — Поэтому я не могу подвести ни Дролла, ни Правителя, ни Лори, ни всех остальных».

Взглядом он отыскал среди собравшихся стройную фигурку девушки, и на душе потеплело. Вспомнились слова Правителя про преданного болельщика. Страд понял, что приложит все усилия к тому, чтобы Лори увидела захватывающее зрелище.

Правитель, тем временем, поднял руку, и с ладони вверх выстрелил сноп разноцветных искр. Турнир начался, и спустя пару секунд Дролл вызвал первого участника.

Им оказался бритый наголо прирожденный, пухлый и сутулый. Несколько секунд Дролл что-то говорил ему, затем получил кивок и, дождавшись, пока молодой мракоборец отойдет на несколько шагов, создал фантомов. Как и говорил Страду до шторма, двоих, но…

«Вот это да…» — Страд невольно сжал кулаки, глядя на монстров.

Каждый имел по две головы, которые держались на длинных гибких шеях. Зазубренные клювы беспрестанно щелкали, из глоток доносилось шипение, а глаза горели, словно раскаленные угли. Массивные туловища, защищенные шипастой костяной броней, держались на шести длинных жилистых лапах с похожими на кинжалы когтями.

Несколько секунд твари рассматривали противника. Шипели, словно накапливая ярость. А затем разом бросились в атаку.

Молодой мракоборец уже был к этому готов. Увернувшись от выпада сразу четырех клювастых голов, он парой кувырков ушел на безопасное расстояние и использовал обездвиживание.

Монстры, готовившиеся вновь атаковать, замерли. А в следующее мгновение один из них получил удар невидимым клинком в самое незащищенное место — шею.

Однако шкура у тварей оказалась прочнее, чем выглядела. Рубящая магия оставила лишь косую рану, из которой тут же потекла кровь. Нанести следующий удар мракоборец не успел.

Видимо, чудовища обладали какой-то сопротивляемостью к обездвиживанию, поскольку продержалось заклинание от силы несколько секунд. Как только действие магии прекратилось, оба монстра вновь зашипели и кинулись на прирожденного.

Тому пришлось отступать. К счастью, твари перли бок о бок — ими двигал только инстинкт убийцы, а потому в их уродливые головы не приходило, что добычу можно окружить.

«В этом всегда было наше преимущество, — подумал Страд, все внимание которого было приковано к бою. — Порождения Червоточины способны только уничтожать, но не мыслить».

Фантомы, тем временем, продолжали наступать. Мракоборец пятился. Пару раз он попробовал нанести удары невидимыми клинками, но особого толку они не принесли — лишь добавили рубленых ран на шеях тварей.

«Обездвиживание почти не помогает, шкура чудовищ прочна. Сами они слишком быстры, чтобы позволять бить их в одно и то же место, — размышлял Страд. — Все очень непросто».

Самым верным и относительно безопасным способом лично он видел сочетание все того же обездвиживания и невидимых клинков. Но тогда бой занял бы немало времени, а как говорил Дролл, одним из критериев является эффективность используемых участником заклинаний. И это справедливо, ведь если бы такое сражение происходило в действительности, то с тварями необходимо было кончать как можно скорее — иначе к этим двоим наверняка прибавилось бы еще несколько. А это уже серьезный риск для жизни.

Такого же мнения придерживался и молодой мракоборец. Поэтому вместо обездвиживания он использовал кое-что более сложное — вязкое облако.

Страд освоил это заклинание лишь недавно. Суть его заключалась в создании магической пелены, попадая в которую противник словно бы оказывался в трясине. Прием отнимал немало силы, формула его была сложна — и при малейшей оговорке магия не срабатывала, а вот энергия все равно тратилась.

К счастью, мракоборец не допустил ошибки. Более того, когда оба монстра увязли в растекшемся по палубе мареве толщиной около фута, то забились и заверещали, словно от боли. Да и само облако оказалось необычного — ядовито-зеленого — цвета.

«Он немного изменил заклинание, — понял Страд. — Как будто добавил что-то обжигающее или едкое».

Убедившись, что твари попали в ловушку, мракоборец не терял ни секунды. Приблизившись к фантомам, он вновь использовал невидимые клинки и десятком сильнейших ударов, от которых гудел воздух, отсек три уродливых головы.

Убитая тварь тут же завалилась на бок, а вот раненая не желала сдаваться. Удерживать вязкое облако дольше полуминуты было невероятно тяжело, и как только марево исчезло, уцелевший монстр попер в атаку. Страд заметил, что лапы у него были обожжены и подгибались. А вот обрубок шеи — все еще достаточно длинный — неожиданно превратился в оружие.

Из раны хлынул поток черной пенящейся жижи, и не ожидавший этого мракоборец не успел увернуться. Едва дрянь попала на его одежду, тварь исчезла. И это означало лишь одно — первый участник турнира потерпел поражение.

«Как же нелепо все вышло, — Страд закусил губу и покачал головой, сочувственно глядя на мракоборца, подошедшего к Дроллу. Тот что-то говорил, и выбывший участник огорченно кивал. — Он ведь почти победил, оставалось совсем чуть-чуть».

— К сожалению, — проигравший вернулся на свое место, и Дролл взял слово, — молодой мракоборец Дастин не справился с заданием. Безусловно, он находился в шаге от победы, но порождения Червоточины очень коварны. И те твари, чьи фантомы я только что создал, — не исключение. Они атаковали Будгар, небольшой городок на севере, шесть лет назад, и из-за них Корпус Мракоборцев понес большие потери. Как вы все видели, лишаясь только одной головы, чудовища, хоть и раненые, становятся только опаснее. Та субстанция, что попала на одежду Дастина, прожгла бы его тело насквозь, будь все в реальности, а не на турнире. В том бою я не раз и не два видел, как это происходит, — добавил мракоборец после небольшой паузы и опустил голову.

Несколько секунд было тихо. Затем Дролл вызвал следующего участника — того самого светловолосого здоровяка со шрамом на лбу, пожелавшего Страду удачи, и турнир продолжился.

Здоровяк — звали его Гворто — одолел противников, но с трудом. Дролл выставил против него два огромных мерзких студня, ощетинившихся зазубренными шипами, которые подобно жалам выстреливали, стараясь пронзить мракоборца. Твари передвигались прыжками, и в какой-то момент Гворто пришлось попотеть, чтобы не угодить под склизкую тушу. А чтобы расправиться со студнями, он был вынужден использовать не меньше трех десятков солнечных копий.

Мракоборцы выходили один за другим — и, по большей части, одерживали победу. Не удалось пройти во второй этап лишь еще двоим. Невысокому длинноносому парню с рыжими волосами, заплетенными во множество косичек, против которого сражались два огромных птичьих костяка, обтянутых буро-красной, словно обожженной шкурой. А вторым оказался лысый здоровяк с культей вместо левой руки. В уполовиненное предплечье был вставлен янтарный артефакт, однако и это не помогло мракоборцу одолеть пару зеленых то ли спрутов, то ли пауков.

Те участники, что наблюдали за битвами, негромко перешептывались, комментируя происходящее. Негромко — Страд слышал лишь обрывки фраз, и это усиливало напряжение. Глаза же его не отрывались от поля боя, он внимательно следил за тем, какие заклинания и в каких комбинациях использовали мракоборцы, и прикидывал, сможет ли сам повторить нечто подобное.

«Думаю, смогу, — признал Страд, когда крепкий темноволосый парень с жутким ожогом на щеке и шее победил своих фантомов — человекоподобных монстров, тощих, лохматых и ростом под десять футов. — Скорее бы уж вызвали».

Однако ожидание своей очереди продолжалось, и Страд начал опасаться, что как только дело дойдет до него, вся накопленная решимость просто испарится. Всякий раз, когда кто-то из участников справлялся с чудовищами или проигрывал, Страд напрягался, ожидая, что сейчас Дролл, наконец, произнесет его имя. Но вместо этого в центр круга выходил кто-то другой, а Страд возвращался к роли зрителя.

Но вечно так продолжаться не могло. И когда он наблюдал за сражением пятнадцатого мракоборца, — высокого жилистого блондина, против которого Дролл выставил мощных приземистых тварей, передвигающихся на четырех лапах и чем-то напоминающих кошек с шипастой броней на спине и боках, — то прекрасно понимал, что следующим, кто покажет умение использовать боевую магию, станет сам.

Поэтому, когда блондин из-за собственной суеты чуть не проиграл, Страд еле сдерживал зуд в ногах, готовых понести его к Дроллу. Но сначала нужно было дождаться приглашения.

— Итак, все молодые представители Корпуса Мракоборцев уже попробовали свои силы, — заговорил Дролл. — Кто-то успешно, кому-то сегодня не повезло. К счастью, это соревнование, и вы всего лишь выбываете из него. Однако… Происходи все в реальной битве, последствия ваших ошибок были бы куда более серьезными. Поэтому я настоятельно рекомендую каждому проанализировать свои промахи и впредь не допускать их. А сейчас я приглашаю последнего участника. Моего личного ученика. Страд, — мракоборец взглядом отыскал его среди остальных и с коротким кивком сказал: — Выходи.

Зрители зааплодировали, а Страд, сглотнув подкативший к горлу ком, пошел к наставнику.

Глава 18

Страду казалось, что он вернулся на несколько месяцев назад и вновь оказался во Дворце Правителей, в зале для собраний. Тогда он тоже буквально ощущал на себе десятки любопытных взглядов, и чувство было не особо приятным.

— Ты готов? — спросил Дролл, серьезно глядя на него.

— Готов, — кивнул Страд.

— Хорошо. Сейчас я создам для тебя противников. Возможно, увидев их, ты подумаешь, будто я облегчаю тебе задачу, но на самом деле это не так. По крайней мере, сосны на палубе не растут.

«Сосны? — мысленно переспросил Страд. — Причем здесь…» — он тут же оборвал сам себя, кое-что вспомнив и поняв.

— Вижу, ты сообразил, — Дролл пристально посмотрел на него и кивнул. — Тогда иди на центр, сейчас появятся твои противники.

«Похоже, Дролл хочет, чтобы я взял реванш, — размышлял Страд, выполняя приказ мракоборца. — Все же, если основываться на правилах турнира, я проиграл тот бой. Допустил две серьезные ошибки, которые могли бы стоить мне жизни. Что ж, самое время показать, что я вырос и стал умнее».

Последняя мысль взбодрила, и Страд, расправив плечи, остановился в центре образованного зрителями круга. Обвел всех взглядом. Мракоборцы-участники, глядя на него, переговаривались: видимо, обсуждали шансы Страда пройти в следующий этап. Неподалеку от них стоял мастер Селлер. Заметив, что Страд на него смотрит, целитель-прирожденный хищно улыбнулся и показал большой палец. У Страда, видевшего этот жест не один десяток раз, потеплело на душе.

«Здесь есть те, кто желает мне победы, — подумал он, пытаясь отыскать глазами человека, который наверняка волновался за него больше других. — И я не имею права их разочаровать».

Наконец Страд увидел Лори. Никогда прежде девушка не казалась такой серьезной и напряженной, и глядя на нее Страд понял, что сделает все ради победы.

А в следующее мгновение появились они…

«Ну, здравствуй еще раз, — воочию убедившись, что правильно понял намек Дролла по поводу сосен, Страд усмехнулся. — На этот раз привел собрата, да?»

Твари, которыми мракоборец решил его испытать, отдаленно напоминали людей. Серая, влажно блестящая кожа в паутине черных вен. Головы-булыжники, едва возвышающиеся над покатыми плечами. Желтый огонь в глазах, треугольные провалы вместо носов. Каплевидные языки, все в вязкой дымящейся слюне, свисающие из широких раззявленных пастей.

Монстры были довольно крупными, не меньше семи футов каждый. Спины с хорошо различимыми хребтами уродовали горбы. Жилистые ноги были покрыты шипами. Левая рука у обоих оказалась худой, с широким локтевым суставом и тремя когтистыми пальцами. А вот правую руку тварям заменял студенистый ком с прямым и длинным жалом.

Страд прекрасно помнил, как именно подобное чудовище использует конечность. Впрочем, по-другому и быть не могло: воспоминания о первом сражении, после которого он и попал в ученики к Дроллу, никогда не сотрутся из памяти.

«В чем-то мне все же будет проще, чем остальным, — глядя на рокочущих глоткой монстров, Страд готовился защищаться. — Но будут и сложности, поскольку деревьев на палубе и впрямь не растет. Придется искать другой способ победить».

Одна из тварей взревела, и для обеих это послужило сигналом к атаке.

Монстры кинулись на Страда, выстрелили жалами — удлинив конечности-комья, превратив их в подобие жабьих языков. Тот ушел в сторону, попутно хлестнув ближайшее чудовище невидимым клинком. Удар пришелся по костлявой лапе и лишил тварь кисти. Зрители встретили первый успех Страда аплодисментами, но сам он только поморщился — лишний шум мешал.

Раненый фантом огласил палубу яростным ревом и, не дожидаясь собрата, вновь бросился в атаку. Но почти тут же замер и вспыхнул, будто уродливый факел: сочетание обездвиживания и огненного заклинания Страду всегда удавалось весьма успешно. Однако не в этот раз.

Огонь потух очень быстро, и почти тут же монстр вернул себе возможность двигаться.

«Плохо», — Страд скрипнул зубами. В памяти тут же всплыли моменты, когда он, скованный магической блокадой, не понимал, почему заклинания получаются едва-едва, и мучился.

Хотя сейчас дело было не в слабости Страда. Из книг и собственного скромного боевого опыта он знал, что с каждым порождением Червоточины нужно биться по-особенному. Какие-то твари прекрасно поддавались огню и вспыхивали целыми группами всего лишь от одного заклинания. Других пламя только приводило в ярость, давая монстрам дополнительные силы. И точно так же обстояло дело и с другими магическими приемами — обездвиживанием, солнечными копьями, невидимыми клинками и так далее.

«Значит, будем искать к вам подход, — Страд усмехнулся — напряженно, так, что вышел оскал. — И кое-какая идея у меня уже есть».

Он спешно отступил, увеличивая дистанцию между собой и тварями. Сосредоточился, мысленно произнес формулу. Ощутил, как часть внутренней силы ушла, воплотившись в заклинание. Затем оглянулся: все в порядке, получившееся вязкое облако формой напоминало стог сена, как и представлял Страд. Теперь оставалось дождаться атаки тварей…

Те не заставили себя долго ждать. Оба монстра кинулись вперед. Пробежали пару десятков футов. Замерли, а в следующее мгновение их студенистые конечности распрямились, и жала полетели в Страда.

Тот ушел в сторону, и оружие тварей пронзило вязкое облако. Неудача привела чудовищ в бешенство. Взревев, они попытались освободиться, но магическая ловушка держала крепко.

«Вот и попались», — подумал Страд, пуская в ход невидимые клинки.

К счастью, эта магия сделала свое дело, в считанные секунды лишив тварей студенистых конечностей.

Монстры взревели с новой силой, попятились. Однако их хватило лишь на несколько шагов. Шипастые ноги подкосились, и фантомы рухнули на палубу, где начали таять, истекая дымом.

Страд прекрасно помнил свою первую встречу с такой тварью, а потому не стал подходить. Подождав несколько секунд, он пустил волну дрожащего воздуха, которая смела укрывшее чудовищ марево, которое, как справедливо заметил Дролл, действительно могло быть ядовитым.

«Раз он тогда сказал об этом, значит, так и было, — подумал Страд, чувствуя, как уходит напряжение. С самого начала турнира его плечи словно одеревенели — чудо, что это не помешало ему сражаться, но сейчас мышцы понемногу расслаблялись. — Умирая, чудовища действительно отравляли воздух, и из-за этого наверняка погибло немало магов и стражников».

Задумавшись, он не сразу понял, что ему вновь аплодируют. Страд отыскал взглядом Лори — та с сияющим лицом старалась больше всех.

— Что же, — вскоре аплодисменты стихли, и Дролл взял слово. — Наш последний участник справился с заданием, причем одолел своих противников быстрее всех. Страд, можешь возвращаться на место. Через несколько минут мы решим, кто из соревнующихся попадет в следующий этап.

Поклонившись, Страд пошел к группе мракоборцев-участников, где получил несколько хлопков по плечу вперемешку с поздравлениями. Неподалеку он заметил толстого прирожденного со шваброй. Поймав взгляд Страда, мастер Намус скорчил злобную рожу, отвернулся и словно испарился в толпе зрителей.

«Пускай», — сказал себе Страд, чувствуя, что на душе стало немного неуютно.

Однако вскоре он забыл про толстяка-прозревателя: Дролл вновь вышел вперед, готовый назвать тех, кому предстоит сразиться в следующем этапе — уже с тремя фантомами.

Страд слушал имена и с каждым новым все сильнее сжимал кулаки. Он очень хотел пройти дальше, хоть и понимал, что чем дальше, тем больше мракоборец будет усложнять задание. А мысли о трудностях лишь усиливали азарт.

— И, наконец, восьмой участник… — Дролл взял паузу, обвел зрителей взглядом. — Самый юный, но, несмотря на это, показавший лучшее время в борьбе со своими противниками. Страд.

Услышав свое имя, Страд облегченно выдохнул, а спустя несколько мгновений мракоборец уже вызвал первого из восьмерки — темноволосого парня с ожогом на лице и шее, по имени Мефдорл. Едва тот занял место в центре круга из зрителей, как появились чудовища.

Они напоминали безглазых буро-зеленых гусениц длиной в два десятка футов. Из склизких боков беспорядочно торчали суставчатые лапы, каждая из которых заканчивалась зазубренным костяным серпом. Из зубастых пастей то и дело выстреливали раздвоенные языки угольно-черного цвета. С них слетали мутные капли — попадая на палубу, они дымились и шипели.

«Отрава или что-то едкое, — тут же сообразил Страд. — Не исключено, что твари будут плеваться этой гадостью».

Фантомы подтвердили его догадку почти тут же. Челюсти разомкнулись настолько, что молодой мракоборец без труда пролез бы монстрам в глотки, и наружу выстрелили потоки пенящейся дряни.

Мефдорл уже был к этому готов. Он не стал уворачиваться или отступать — вместо этого загородился воздушным щитом, за которым и переждал первую атаку чудовищ.

«Рискованно, — Страд облегченно выдохнул, когда те, наконец, закрыли пасти и мракоборец смог убрать щит. — Слишком много сил приходится тратить, обороняясь таким образом. Увернуться было бы куда разумнее».

Впрочем, Страд не исключал, что у Мефдорла были причины защищаться от изрыгаемой монстрами гадости именно при помощи магии. Вполне возможно, что не так давно мракоборец получил травму и пока не мог уходить от атак отпрыгивая или уворачиваясь. Или же ему просто захотелось показать владение далеко не простым магическим приемом.

Как бы там ни было, Мефдорл одолел противников довольно быстро и просто: при помощи обыкновенного сочетания обездвиживания, огня и солнечных копий.

— Наверняка дальше пройдет, хромоножка наша.

Услышав за спиной голос кого-то из участников, Страд вздрогнул и обернулся. Трое мракоборцев из числа выбывших с кислыми лицами наблюдали за происходящим.

«Кто-то из них и сказал, — понял Страд, чувствуя, как в душе оседает какой-то гадкий осадок. — Получается, и среди мракоборцев есть вражда и зависть».

Благодаря истории с мастером Намусом, Страд не особенно удивился собственному открытию, но оно все же омрачило происходящее. Сам бы он никогда не стал досадовать, видя чужой успех, и уж тем более радоваться чьей-то неудаче. Страд искренне сочувствовал выбывшим участникам турнира и от всей души желал удачи прошедшим во второй этап. Да, он хотел победить — но исключительно своими силами, а не ценой поражения других.

«Ладно, — он вздохнул, понимая, что должен настроиться совершенно на иной лад. — Это не мое дело. А вот лишние мысли могут привести к неудаче».

Мефдорл, тем временем, вернулся к остальным, и Страд, приглядевшись, увидел, что тот действительно немного прихрамывает. От этого замечание кого-то из проигравших мракоборцев стало казаться еще более подлым.

«Вот бы мы с ним добрались до финала», — подумал Страд, осознав, что уважает Мефдорла даже больше, чем остальных соперников.

Дролл в это время вызвал следующего участника, и турнир продолжился.

Видимо, Страда опять решили оставить напоследок: очередной мракоборец справлялся с монстрами или проигрывал, и Дролл приглашал следующего. А Страд, то сжимал, то разжимал кулаки, торопил время и смотрел, как маги в черных с серебром одеждой расправляются с порождениями Червоточины.

В очередной раз он поражался тому, насколько страшных и совершенно не похожих друг на друга существ бедная богиня Ламирэлья приводит в Янтарное Яблоко.

Одни твари ползали. Другие пытались взлететь. Третьи бросками гоняли очередного участника по арене. Все они шипели, ревели, визжали, разевая зубастые пасти. Размахивали конечностями, каждая из которых была смертельно опасным оружием. Пытались отравить дымом или жидкой дрянью.

«Ничего, — сказал себе Страд. — Очень скоро мы доберемся до цели и сделаем так, чтобы чудовища больше не появлялись. Никогда».

Он понимал, что для этого, скорее всего, с Ламирэльей придется поступить так же, как с Венкроллом. И при мысли, что красивая и жизнерадостная рыжеволосая девушка-Творец, которая всей душой желала создавать прекрасные миры, должна быть убита, сердце Страда сжималось от тоски. Он не раз и не два успокаивал себя тем, что сейчас Ламирэлья только страдает и смерть избавит ее от мук, однако помогало это очень слабо.

«Все равно мы должны, — Страд смотрел на предпоследнего участника второго этапа — тот, светловолосый крепыш, как раз выходил к Дроллу. — Просто невероятно, что нам удалось узнать о происхождении Червоточины. И упускать возможность избавиться от нее — все равно что совершить преступление против всего Янтарного Яблока».

Поняв, что мысли увели его довольно далеко от предстоящего испытания, Страд заставил себя сосредоточиться на битве молодого мракоборца с монстрами. Те чем-то напоминали хигнауров, только ростом в пятнадцать футов, с уродливыми зубастыми мордами и десятком конечностей. Твари яростно рычали, кидались вперед, пытаясь достать крепыша, но тот вовремя уворачивался от атак и отвечал, бросая в чудовищ огненные сгустки.

«Твари неповоротливы, но наверняка компенсируют этот недостаток силой и живучестью, — размышлял Страд, наблюдая за попытками мракоборца умертвить хотя бы одного монстра из трех. — При помощи одного только огня с ними можно сражаться очень долго. А это ненужный риск».

Участник, видимо, запаниковал, поскольку продолжал остервенело обстреливать врагов пламенем. О других магических приемах он словно позабыл.

— Ну-у, — протянул за спиной тот же голос, что обозвал Мефдорла хромоножкой, — с этим все ясно. Тут три варианта… Либо он все же возьмет себя за задницу и сделает что-то серьезное, что маловероятно. Либо скоро выдохнется и попадет под удар. Либо нам здесь торчать до поздней ночи.

Кто-то сзади ответил смешком и одобрительным хмыканьем. Страд помрачнел.

«Наверняка они и меня обсуждали, — невольно подумал он. — И если Мефдорл — хромоножка, то я тогда какой-нибудь коротышка или малорослик без панциря».

Внутри закипела злость. Захотелось как можно быстрее выйти в круг и одолеть своих тварей так, чтобы насмешник за спиной попросту не знал, что сказать. Чтобы ухмылка, которая наверняка играла у того на лице, стерлась, уступив место растерянности.

Однако Страду пришлось набраться терпения. Светловолосый мракоборец так и не предпринял ничего нового — лишь швырял в тварей огненные шары, и длилось это не меньше сорока минут.

«Если бы все было по-настоящему, он бы уже погиб», — вынужденно признал Страд, сочувственно глядя на крепыша.

Наконец фантомы загнали беднягу в угол, приготовились растерзать, но исчезли, так и не нанеся ни одного удара.

— Бой закончен, — объявил Дролл, неодобрительно глядя на мракоборца. Тот стоял с хмурым видом. — К сожалению, участник потерпел неудачу — и винить в этом он должен самого себя. Для мракоборца важно умение владеть всем арсеналом боевой магии, а не цепляться за что-то одно, будто за соломинку. Ни одной соломинке не под силу спасти утопающего — в отличие от холодной головы. Надеюсь, ты запомнишь это, — обратился Дролл к проигравшему, — а твое сегодняшнее поражение послужит для остальных уроком. Примером того, как ни в коем случае нельзя вести бой.

Светловолосый, донельзя огорченный, в ответ лишь кивнул и торопливо направился к остальным участникам. Страд прекрасно понимал, что сейчас тому больше всего хочется затеряться в толпе.

«Бедняга», — с сочувствием подумал он и вышел вперед, поскольку Дролл, наконец, назвал его имя.

— Будь сосредоточен, не поддавайся панике, — сказал мракоборец, как только Страд встал рядом. — Ты видел, к чему она приводит.

Страд в ответ кивнул, и Дролл вызвал фантомов.

Глава 19

Одного взгляда на противников хватило, чтобы едва не растерять всю решительность.

Дролл призвал настоящих гигантов — каждый мог потягаться размерами с домом Страда в Хлопковой деревне. Но куда страшнее был внешний облик тварей. Казалось, кто-то просто слепил воедино куски тел и длинные суставчатые конечности, щупальца и безглазые бугры голов, между которыми открывались и закрывались зубастые пасти, и облил все это мерзко пахнущей слизью. И таким был каждый из трех монстров.

Перед глазами невольно возникла картина семилетней давности — день, когда порождения Червоточины забрали родителей Страда, и тот, только узнав об этом, приблизился к горе убитых монстров. Тогда груда разрубленных и сожженных магией тварей показалась ему еще одним чудовищем — цельным, многолапым и многоголовым. И троица монстров, что Страд видел сейчас, очень напоминала тот кошмар. Конечно, они не были так огромны, но с ними предстояло биться.

Зрители, увидев противников Страда, дружно ахнули и попытались отступить, сделав место для битвы больше. Получилось едва-едва, все же на палубе собрались почти все, кто ступил на борт «Стального левиафана». Тем не менее, Страд отыскал взглядом Лори — та не отрываясь смотрела на чудовищ, прижав ладони к нижней половине лица. Почему-то именно испуг девушки вернул Страду уверенность, и тот понял, что готов начать…

Некоторые пасти на жутких тушах были настолько огромны, что при желании он бы мог пролезть внутрь. И это натолкнуло на мысль.

«Не буду тратить время, чтобы узнать, на что они способны, — Страд отступил, стараясь, чтобы все три твари — они с тихим рыком уже медленно ползли к нему — оставались в поле зрения. — Атакую первым. Заодно кое-что испытаю».

На то, чтобы обездвижить ближайшего фантома, ушло мгновение. Пару секунд Страд скользил по безобразной туше взглядом в поисках достаточно большой и, главное, раскрытой пасти. А как только нашел, отправил туда заклинание, освоенное едва ли не перед самым отбытием из Баумары. Торопливо отступив, стал ждать результата.

Тот был впечатляющим — от взрыва по гигантской груде плоти прошла судорога. А растекшаяся внутри нее лава принялась пожирать чудовищную утробу. Из пастей полилась кровь, и вскоре монстр просто завалился вперед. Он был мертв.

«Великолепно», — собственный успех несказанно воодушевил Страда, и тот кинулся к оставшимся тварям — проделывать то же, что и с первой.

Заклинание, которое он использовал, называлось воздушным вулканом. Этот магический прием был создан с целью наносить врагам урон изнутри. Попадая в утробу монстра, невидимый глазу сгусток магии превращался в настоящую вулканическую лаву, и редкая тварь после такого могла продолжать жить. Однако использовалось заклинание нечасто — срабатывало оно исключительно внутри организма, сгусток был больших размеров и попасть в тело чудовища мог лишь через соответствующей величины пасть или открытую рану. К тому же, воздушный вулкан отнимал немало сил, и использовать его, не будучи уверенным в успехе, было обыкновенным расточительством, непозволительным в смертельной схватке.

Однако сейчас все оказалось иначе. Прием доказал свою эффективность, Страд убедился, что способен правильно его применять, а поскольку воздушный вулкан виделся самым быстрым путем к победе…

Оказавшись перед второй тварью, Страд обездвижил ее. Отыскал подходящую по размерам пасть и отправил туда заклинание. Секунд через десять монстр повторил судьбу собрата — вздрогнул, когда внутренности начала прожигать лава, истек кровью и завалился вперед, превратившись в бесполезную груду плоти, источающую мерзкий запах.

Только сейчас Страд обнаружил, что зрители едва ли не сходят с ума. Его подбадривали свистом, криками, а от аплодисментов попросту закладывало уши. Даже стоявший неподалеку Дролл следил за происходящим с нескрываемым азартом — притом, что на выступления остальных мракоборцев он смотрел с бесстрастностью судьи.

Все это словно бы вернуло Страду силы, растраченные на два воздушных вулкана. И уже через мгновение третья тварь замерла уродливой статуей, словно экспонат в зале приемной комиссии Магической Семинарии. Правда, чтобы найти для завершающего удара мишень в виде раскрытой пасти, Страду понадобилось оббежать вокруг чудовища. Нужная спряталась за несколькими конечностями, почти на самой вершине обездвиженной, но все еще живой и опасной горы из плоти.

«Вот и готово», — мысленно произнес Страд, отправляя в дыру меж зубастыми челюстями смертоносный магический сгусток.

Спустя несколько секунд все было кончено.

Зрители ликовали, встречая вторую победу Страда, и благодаря этому тот не замечал ни усталости, ни одышки, ни пота, выступившего на лице, пропитавшего одежду, щиплющего глаза. Он позволил себе сполна насладиться победой.

— Ты справился превосходно, — Дролл подошел и положил Страду руку на плечо. — Именно так, как и должен действовать мракоборец. Не поддаваясь страху перед противником, каким бы опасным тот ни казался, не растрачивая силы понапрасну, нанося удары точно в цель.

— Спасибо, — прошептал Страд, постепенно выравнивая дыхание.

— Если вы, мастер Дролл, сейчас поздравляете своего ученика с блестящей победой, то я с удовольствием к вам присоединюсь, — к мракоборцу и Страду подошел Правитель. На морщинистом лице играла счастливая улыбка. — Молодой человек, вы одолели чудовищ одновременно и очень грамотно, и невероятно зрелищно. Думаю, место в следующем этапе вам уже обеспечено. Ну а сейчас, перед тем как провести полуфинал и финал, оставшимся участникам следует немного отдохнуть. Как вы считаете, мастер Дролл?

— Вы правы, — с легким поклоном ответил мракоборец. — В настоящем бою никто бы им передышки не дал, но учитывая, насколько сложными будут следующие два этапа… Да, перерыв не помешает ни участникам, ни зрителям.

— Вот и прекрасно.

Кивнув Дроллу и Страду, Правитель развернулся к зрителям, объявил о том, что полуфинал и финал состоятся через два часа, и пригласил всех в трапезный зал.

«Вот и хорошо, — подумал Страд, глядя, как палуба постепенно пустеет, и кивая на многочисленные поздравления. Сейчас он ощущал себя выжатым, словно провел с Дроллом две-три тренировки подряд. — Отдых и еда точно не будут лишними. Впереди сражения с пятью чудовищами. А когда я справлюсь и с ними, Дролл выставит еще семерых».

Страд прекрасно помнил, что сражался и с большим числом противников — не так давно, в родной Хлопковой деревне. И тогда он едва мог использовать магию, а бой шел не на жизнь, а на смерть. Сейчас все складывалось намного удачнее, но волнение не уходило. Хорошо хоть, оно не имело ничего общего с теми страхом и напряжением, что возникали перед появлением Червоточины.

— Это было просто потрясающе! — палуба почти опустела, к Страду подошла Лори. В широко распахнутых глазах читалось восхищение, и от этого сердце у Страда заколотилось с новой силой — ему казалось, что гораздо быстрее, чем во время сражений с фантомами. — Ты бился как настоящий мракоборец! И теперь я не сомневаюсь, что именно ты одержишь победу в турнире!

«Я постараюсь, чтобы именно так и было», — мысленно ответил Страд и благодарно кивнул Лори.

— Но перед следующими сражениями тебе нужно набраться сил, — с нотками строгости продолжала девушка. — Поэтому пойдем в трапезный зал, тем более что близится время обеда.

В просторном, светлом, щедро украшенном янтарем помещении с несколькими длинными столами всегда было многолюдно, но сейчас — особенно. Страд видел, как азартно маги обсуждают турнир, и то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды.

Лори удалось отыскать пару мест в дальнем конце зала, и вскоре Страд голодным хищником налетел на грибной суп, жаркое и сладкий пирог с ягодами. Девушка, глядя, как он расправляется с едой, чуть заметно улыбалась. Но при этом не могла скрыть волнения — тонкие пальцы чуть слышно постукивали по белоснежной скатерти, и Страду вдруг безумно захотелось накрыть руку Лори своей. Справиться с желанием оказалось настолько трудно, что он даже поперхнулся и закашлялся.

— Тихо, тихо, гроза монстров! — девушка со смехом похлопала его по спине. — Есть нужно не спеша, каким бы голодным ни был. Иначе съеденное не пойдет на пользу.

Страд благодарно покивал и заставил себя привести мысли в порядок. Как-никак впереди ждали серьезные испытания, и думать сейчас следовало именно об этом.

Усталость постепенно сходила на нет. Страд не сомневался: к началу следующего этапа он вновь будет полон сил. Память в очередной раз вернула его на несколько месяцев назад, когда он находился в плену магической блокады, и Страд невольно подумал, что обычная усталость, пускай и сильная, — настоящее счастье по сравнению с тем болезненным и неестественным опустошением, которое сопровождало его на пути к спасению Дролла.

Пообедав, он и Лори вернулись на палубу и почти тут же услышали протяжные голоса уйлов. Они звучали почти беспрерывно: стоило замолчать одному морскому великану, как песню тут же подхватывали следующие. И еще Страду показалось, что животные чем-то встревожены.

— Похоже, рядом с нами очень крупная стая, — сказала Лори. — Пойдем, посмотрим?

Страд кивнул и вслед за девушкой поспешил к краю палубы.

«Ничего себе», — удивился он, глядя на спутников «Стального левиафана».

Немного позади корабля на восток двигалась целая процессия. Над поверхностью моря то и дело возникали вытянутые спины, в воздух взлетали фонтаны воды. Даже на первый взгляд, уйлов — как взрослых особей, так и детенышей — было не меньше полусотни. И плыли они гораздо быстрее, чем обычно.

— Тебе не кажется, что они напуганы? — тихо спросила Лори, озадаченно глядя на Страда.

— Кажется, — тот кивнул. — Они спешат. Такое чувство, будто спасаются от чего-то.

— Думаешь, им может угрожать опасность? Уйлы ведь самые большие животные, какие только живут в Янтарном Яблоке.

— Верно. Но ведь есть еще спруты, глуты… Вполне возможно, существуют и другие создания, способные причинить уйлам вред. Мы ведь знаем о море и его обитателях очень мало. Для нас это — территория, полная тайн.

— Да, ты прав. Главное, — Лори тяжело вздохнула и на пару секунд прикрыла глаза, — чтобы не повторилась буря. Конечно, мы с папой готовы померяться силами со стихией, но в следующий раз нам может просто не повезти. Сила погоды очень непредсказуема. К тому же я еще не полностью восстановилась. Нет-нет, чувствую я себя гораздо лучше, но, — девушка виновато улыбнулась, и Страду захотелось ее обнять, — мне все время хочется спать.

— Не думаю, что дело в погоде. Если так, уйлы не стали бы спасаться. В бурю они просто уходят на глубину, поскольку способны продержаться без воздуха очень долго. А здесь… — Страд закусил губу и покачал головой, задумчиво глядя вдаль — туда, откуда и плыли морские великаны. От мысли, что безмятежная, бликующая на солнце водная синь скрывает новую неведомую угрозу, становилось жутко. — Здесь что-то другое.

— Очень надеюсь, что это «что-то» окажется неспособно причинить кораблю вред. Или вовсе сочтет его огромным и опасным хищником, к которому лучше не приближаться, — напряженно пробормотала Лори.

— Скорее всего, так и будет. К тому же, мы не можем быть полностью уверены, что уйлы именно чем-то напуганы и сейчас спасаются. Может быть, они просто мигрируют, а беспрестанными криками поторапливают отстающих.

Девушка в ответ задумчиво покивала. Некоторое время она молчала, потом тихонько спросила:

— Как ты думаешь, могут ли среди морских обителей быть порождения Червоточины? Все же Янтарное Яблоко огромно, и черное облако может возникнуть где угодно, вдали от городов и деревень. В лесах, горах, здесь, — она кивнула за борт.

— Сложный вопрос, — Страд потер подбородок. — Учитывая происхождение Червоточины, мне кажется, что это маловероятно. В ее природе лежит черная магия безумного Творца, который хотел, чтобы от полчищ тварей страдали именно разумные существа. Поэтому, скорее всего, Червоточина появляется исключительно там, где живем мы. У нее… своего рода чутье на нас.

Закончив, Страд передернул плечами. От собственных размышлений стало жутко. Лори тоже помрачнела и опустила взгляд.

— Мы ведь справимся? — осторожно спросила она. — Сможем победить Ламирэлью?

— Одного Творца мы уже одолели. Знаешь, когда он только появился, первое, что мне захотелось сделать, — просто сбежать. Я никому в этом не признавался, даже себе. Мне попросту не верилось, что такого гиганта, жуткого, сильного, обладающего неведомой магией, можно победить. Но вместе мы совершили невозможное. Конечно, все силы Венкролла уходили на то, чтобы формироваться. Он почти не отвечал на наши атаки, — перед глазами возникло черное облако, созданное Творцом-монстром и погубившее немало жизней, а затем и Червоточина, из которой появлялись зеленые паукообразные твари. — Лишь дважды…

— Но ведь Ламирэлье не нужно формироваться. Она в своем теле. Просто находится в плену и вынуждена порождать монстров. Мне кажется, она гораздо сильнее, чем Венкролл.

— Возможно. Но не факт, — увидев на лице Лори недоумение, Страд поспешил продолжить: — Понимаешь, Венкролл ведь искалечил Лами. Перестроил саму ее суть настолько, что она не может ни спастись, ни прекратить эту бесконечную череду появлений Червоточины. Поэтому не исключено, что добравшись до острова, мы найдем совершенно беспомощное существо, которое с благодарностью примет смерть от наших заклинаний. Для Ламирэльи это будет конец мукам. Скажу честно, я очень надеюсь именно на такой исход, — тихо добавил Страд.

Около минуты молчали, затем Лори тихо спросила:

— Наверное, ты прав. Но… Ты не думал, что нам, может быть, не понадобится убивать Ламирэлью? Вдруг мы сможем ей помочь? Вернуть силы и прежнюю суть — суть Творца. Это было бы гораздо лучше.

— Не спорю. Но ты ведь не хуже меня понимаешь, насколько сложна подобная задача. Да и возможно ли вообще ее решить — тоже неизвестно. Ламирэлья — Творец, а мы всего лишь те, для кого она трудилась. По сравнению с ее силами наша магия — не более чем фокусы каких-нибудь базарных шутов. Прости, это, наверное, звучит очень резко, но так и есть.

— Ты прав, не извиняйся. Просто… — Лори замялась и в смущении опустила голову. — Да, я не была на том собрании, обо всем мне рассказал папа. Но даже его рассказа мне хватило, чтобы полюбить Ламирэлью. Она ведь не виновата абсолютно ни в чем. За что ей такое?

Страд не знал, что ответить. Он мог лишь покачать головой, с виноватым видом глядя на Лори.

— Прости, Страд, я завела разговор совершенно не туда, — девушка словно бы спохватилась и даже отступила на пару шагов. — Иногда на меня находит.

— Все в порядке, не извиняйся. Честно говоря, мне тоже очень жалко Ламирэлью. Она хотела просто жить и дарить миры множеству других живых существ. Но ее очень жестоко обманули.

Больше всего Страд боялся, что Лори расплачется. Ему совершенно не хотелось огорчать девушку. Нужно было выводить разговор из грустного русла, но он не знал как. К счастью, Страда выручили.

Правитель, едва появившись на палубе, сразу заметил его и Лори и пошел к ним.

— Ну что, ребятки, беседуете? — с добродушной улыбкой спросил он, как только Страд и Лори поклонились. — Это замечательно, однако сейчас я вынужден вас прервать. Пришло время провести оставшиеся два этапа нашего турнира. Страд, — главный прирожденный Баумэртоса посмотрел ему в глаза, — я искренне желаю тебе удачи. Бой с пятью монстрами сразу — серьезное испытание, но я верю, что ты справишься.

Глава 20

Вновь экипаж «Стального левиафана» образовал круг, превратив часть палубы в подобие арены. Дролл вышел вперед и вызвал первого из четверых полуфиналистов — Мефдорла. Едва тот встал в центре, как мракоборец создал фантомов.

Уродливые рептилии с буро-зеленой шкурой, покрытой слизью, яростно зашипели, едва появившись. На маленьких головах не было ничего, кроме широких зубастых пастей. Передние лапы — длинные, с хорошо развитой мускулатурой — едва не доставали до палубы, массивное туловище защищали многочисленные костяные шипы разной длины. Опору монстрам создавали задние лапы, на удивление короткие и тонкие.

«Вот и слабое место тварей», — подумал Страд, решив, что первым делом попробовал бы посечь конечности чудовищ невидимыми клинками.

Того же мнения придерживался и Мефдорл.

Ему хватило одного заклинания, чтобы лишить задней лапы ближайшую тварь. Та взревела, завалилась на бок и тут же ползком устремилась к мракоборцу. А вслед за ней кинулась и остальная четверка.

Некоторое время Мефдорл успешно отступал. Однако травмированная нога дала о себе знать, и после каждого рывка подальше от врагов мракоборец хромал все сильнее.

«Бедняга», — Страд покачал головой, сочувственно глядя на Мефдорла.

К счастью, стоявшие позади выбывшие мракоборцы наблюдали за сражением молча, без едких замечаний.

Мефдорл, тем временем, понял, что мучить собственную ногу и дальше нельзя. В очередной раз оторвавшись от тварей, он создал воздушный щит. Однако на сей раз полупрозрачный заслон был куда большего размера и имел оранжевый оттенок.

«Это что-то еще более сложное», — понял Страд — и спустя несколько мгновений убедился в собственной правоте.

Едва первая тварь попыталась пробиться сквозь защиту, как послышалось шипение. Страд увидел, как на передних лапах монстра появились темные пятна ожога. Ощутив боль, тот заверещал и отшатнулся, едва не сбив сородичей. Тем же не было никакого дела до пострадавшего собрата. Чудовища видели цель и желали одного — добраться до нее и убить.

Один за другим монстры налетали на магическую преграду. Получали все новые ожоги, отшатывались — чтобы через несколько секунд вновь атаковать. Добавленное к воздушному щиту обжигающее заклинание действовало: Страд видел, что лапы тварей попросту истерзаны. Однако этого было явно недостаточно, и с каждой минутой шансы ушедшего в глухую оборону Мефдорла таяли.

«Если он не предпримет ничего нового, то проиграет», — Страд с тревогой следил за выдыхающимся мракоборцем. Даже сам по себе воздушный щит отнимал немало сил, а в сочетании с другим магическим приемом буквально высасывал из Мефдорла энергию.

Зрители следили за загнавшим себя в ловушку мракоборцем в полном молчании. Лишь верещали твари, пытающиеся пробиться сквозь защиту. Мефдорл потратил уже столько сил, что едва переставлял ноги, а пятерка его противников, несмотря на жуткие раны на лапах, двигалась с прежней скоростью. Страд не сомневался: даже если чудовища лишатся лап, то не прекратят попыток достать мракоборца. Будут таранить щит головами, и, в конце концов, одному из них улыбнется удача…

Так и случилось. Но гораздо раньше, чем хотя бы одна из тварей потеряла конечности. Мефдорл окончательно выдохся, щит исчез, и монстры кинулись на добычу. Страду в это мгновение показалось, что он вот-вот услышит жуткие звуки терзаемой плоти, но вместо этого фантомы исчезли, так и не нанеся ни одного удара.

Как только это произошло, Мефдорл грохнулся на колени. Дролл поспешил к нему, присел рядом, что-то спросил. Молодой мракоборец кивнул и заставил себя подняться. После чего покинул поле боя.

Страд, вспомнив о своем желании добраться до финала вместе с Мефдорлом, горестно вздохнул и приготовился смотреть следующую битву.

— Вторым выступить я приглашаю своего личного ученика, — тем временем, заговорил Дролл. — Страд, выходи!

«Серьезно? Не последним?» — от неожиданности Страд растерялся, но показывать это было нельзя.

С колотящимся сердцем, которое стучало едва ли не громче, чем аплодировали, кричали и свистели зрители, он вышел в центр арены — к наставнику.

— Послушай, — сказал Дролл, серьезно глядя на Страда. — Ты видел, что произошло сейчас. Пять тварей разом — очень серьезное испытание. Одолеть их можно только полностью сосредоточившись на битве. Ты должен не только защищаться, но и сам наносить чудовищам урон. Иначе проиграешь, как и твой предшественник, а я этого не хочу. Ты способен на многое, выложись и пройди в финал.

— Хорошо, мастер Дролл, — тихо, с легким поклоном, ответил Страд.

— Я верю в тебя, — произнес мракоборец и призвал фантомов.

В какой-то мере, это опять были «старые знакомые» Страда: он видел подобных тварей в зале приемной комиссии Магической Семинарии.

Его буравило множество глаз, кое-как вдавленных в уродливые головы, обтянутые желтой кожей, — те срастались друг с другом и держались на длинных паучьих лапах. У каждого из монстров было не меньше десяти конечностей. Кривые рты беззвучно открывались и закрывались, из глоток тварей доносилось мерзкое клокотание.

«Ну что же, могло быть и хуже», — подумал Страд и, помня наказ мракоборца, атаковал первым.

Обездвиживание и огненное заклинание зацепили сразу троих. Те замерли и вспыхнули, и в этот момент послышался глухой рокот удара, а палуба покачнулась.

«Это еще что?..» — насторожился Страд, слыша гул взволнованных голосов.

Однако задуматься ему не позволили — две дальних твари споро обогнули полыхающих сородичей и кинулись в атаку. Замерев в полутора десятках шагов от Страда, они разинули рты и выстрелили струями жидкой розовой дряни.

Бросок Страда в сторону совпал с еще одним гулким ударом и содроганием палубы.

«Да что происходит?» — вновь подумал Страд, спешно поднимаясь и слыша, как по кругу зрителей прокатывается еще одна волна встревоженных голосов.

Металл под ногами чуть ощутимо покачивался. Страд заозирался и едва не пропустил еще одну атаку монстров.

На сей раз чудовища попытались достать лапами, и Страд, после двух боковых перекатов вновь оказавшись на ногах, задействовал уже испытанную комбинацию — обездвиживание и огонь.

Магия зацепила всех троих. Теперь Страда окружало пять уродливых изваяний, полыхающих ярким оранжевым пламенем. Однако твари, хоть и обугливались, но продолжали жить.

«Значит, нужно использовать что-нибудь посерьезнее», — подумал Страд, и в этот момент корабль в очередной раз тряхнуло, а от гулкого стона металла по спине пробежал холодок.

Страд не понимал, что происходит. Хотелось выяснить это как можно скорее, но для начала нужно было разобраться с фантомами.

Первый же ослепительный росчерк солнечного копья буквально снес ближайшего монстра. Тот перевернулся, несколько раз дернул лапами и затих. А Страд тем временем поразил заклинанием еще двоих. Твари за несколько мгновений повторили судьбу собрата.

«Всего два удара, — сказал себе Страд, переводя взгляд на оставшихся чудовищ. — По неподвижным целям. Что может быть проще?..»

Однако вновь задрожавший корабль не позволил ему осуществить задуманное. Страд едва не оступился, когда палуба в очередной раз закачалась, и в этот момент фантомы исчезли.

«Что?..» — Страд выровнялся, обернулся к Дроллу. Бой с пятью тварями полностью поглотил его внимание, поэтому Страд только сейчас обнаружил, что созданный зрителями круг распался.

Все, кто находился на палубе, стояли к нему спиной и смотрели на что-то в воде. Один лишь Дролл находился чуть поодаль, и поймав его встревоженный взгляд, Страд понял: что-то произошло.

«Поэтому он и заставил фантомов исчезнуть», — догадался Страд, уже спеша к наставнику.

— Похоже, у нас очередная проблема, — сказал тот, едва Страд остановился рядом. — Взгляни за борт.

Несколько магов расступилось, пропуская его. Корабль опять вздрогнул, и Страд, наконец, увидел, что было причиной этому.

Под водой, на глубине в несколько десятков футов скользило что-то огромное и темное. Сейчас оно отплывало от судна, но Страд уже понимал: скоро это нечто развернется, направится обратно и в очередной раз заденет «Стального левиафана».

«Это какая-то морская тварь, — Страд сглотнул и сжал кулаки, наблюдая за неведомым существом. — Но какая же огромная. Даже самые большие уйлы по сравнению с ней — все равно что детеныши».

— Похоже, заключительную часть турнира придется перенести, — послышался голос Правителя.

Повернув голову, Страд увидел, что тот стоит шагах в десяти. Глаза с ярко светящимися янтарными радужками следили за каждым движением гигантского существа, на морщинистом лице читалась тревога. И от этого Страду стало еще больше не по себе: если уж встревожен самый сильный маг Баумэртоса, значит, все действительно серьезно.

«Сначала пришла беда с неба, — подумал он, вспоминая недавнюю бурю, — а теперь из-под воды… Справимся ли мы снова?»

Страд не знал, и ощущение уязвимости росло с каждой секундой. «Стальной левиафан» больше не казался надежным, а неведомое существо уже разворачивалось, чтобы в очередной раз подплыть.

«Может, ему просто любопытно? — продолжал размышлять Страд. — Уйлы ведь тоже заинтересовались кораблем, сопровождали его. А они — миролюбивые существа. Может, и это создание просто хочет выяснить, что за штука плывет по морю?»

Хорошо если так. Но Страд прекрасно помнил, как совсем недавно большая стая встревоженных уйлов спешила на восток. Животные словно спасались от чего-то. Вполне возможно, что как раз от существа, которое сейчас опять скользило к кораблю.

«Если это хищник, да еще и решивший попробовать судно на зуб, то у нас большие проблемы», — Страд поджал губы и покачал головой, наблюдая за приближающимся гигантом — в длину тот был не меньше двух сотен футов.

Глубина не позволяла понять, что представляет собой неведомое существо. Страд видел массивную, чуть заостренную голову и вытянутое тело, формой похожее на гигантскую каплю. По бокам тянулись то ли щупальца, то ли очень длинные плавники. Хвостов у чудовища было два, и судя по всему, заканчивались они чуть изогнутыми жалами.

Страд нахмурился. Было страшно даже представить, что экипажу «Стального левиафана» придется вступить в бой с такой громадиной.

Существо приблизилось, и Страд напрягся, ожидая, что оно вновь проплывет под кораблем, задев его, заставив покачнуться и загудеть. Однако этого не произошло: в самый последний момент подводный гигант решил уйти на глубину. Выглядело это так, словно он уменьшался с каждой секундой, пока полностью не растворился в темноте, царящей в толще воды.

Едва это произошло, как по рядам замерших на палубе людей прокатился вздох облегчения. Послышались голоса, кто-то усмехнулся, а Страд, только сейчас обнаруживший, что мышцы попросту задеревенели от напряжения, позволил себе расслабиться.

«Похоже, нам повезло, — подумал он. — Кем бы ни было то создание, оно решило не рисковать. Все же корабль куда больше, и…»

Удар, гораздо более сильный, чем предыдущие, сотряс корабль, и Страд оборвал мысль. Уши заложило от грохота, сам он едва не вывалился в воду — спасли его собственные руки, намертво вцепившиеся в фальшборт. А спустя секунду за спиной послышался плеск воды. Обернувшись, Страд застыл, понимая, что на благополучный исход можно не рассчитывать.

Несколько огромных, толщиной со ствол дерева, темно-зеленых щупалец грохнулись на палубу. К счастью, они оказались не настолько длинны, чтобы зацепить кого-то из людей. Конечности неведомого монстра тут же зашарили в поисках опоры, и вскоре пара зацепилась за дымящие трубы, стиснув их так, что на металле появились вмятины.

Корабль раскачивался все сильнее. Справа и слева от Страда гудели встревоженные голоса, а в зацепившиеся за трубы щупальца летели первые заклинания, пущенные Дроллом.

Мракоборец, прекрасно понимая, насколько силен противник, не стал экономить силы и использовал один из самых сложнейших магических приемов — пламенный ураган. В ту же секунду черный огонь охватил одно из щупалец, закрутился вокруг него, пожирая плоть.

Остальные маги, тем временем, также вступили в бой. Рассредоточиваясь по палубе, они посылали в жуткие конечности заклинание за заклинанием. Невидимые клинки, сгустки пламени, солнечные копья… Буквально за секунды на щупальцах подводного гиганта появились десятки ран и ожогов.

Видимо, твари стало очень больно — корабль раскачивался, накреняясь все сильнее. А на палубу грохнулось еще несколько щупалец, которые змеями-исполинами тут же заскользили в поисках добычи. К счастью, люди вовремя отступали, отвечая на слепые движения конечностей магией.

Видя, что остальные сражаются, Страд вышел из оцепенения. Он хотел было использовать солнечное копье, но тут заметил Лори, напуганную и жмущуюся к фальшборту.

«Надо увести ее отсюда, — решил он и бросился к девушке. — Вниз, в каюту, пусть переждет там, пока мы не покончим с монстром».

— Что это за существо? — едва ли не шепотом спросила Лори, как только Страд оказался рядом и взял ее за руку.

— Не знаю, — ответил тот. — Но нам придется защищаться. А ты пока побудешь в безопасном месте. Идем в каюты, я провожу тебя.

Несмотря на свист, вой и хлопки заклинаний Лори услышала и прерывисто кивнула. Стоявший рядом мастер Лориан после очередного солнечного копья с благодарностью посмотрел на Страда, и тот, не теряя больше ни секунды, повел девушку вдоль борта к спуску в каюты.

Путь туда прошел благополучно. Лишь дважды корабль накренялся так, что Страду казалось: еще немного — и судно перевернется.

«Упорная тварь, — с напряжением думал он, перебирая ногами ступени недлинной лестницы. — И наверняка живучая. Впрочем, чего еще ожидать от такого гиганта?..»

— Мы пришли, — вскоре сказала Лори, останавливаясь у одной из дверей. К счастью, каюта располагалась не на той стороне, с которой атаковал неведомый монстр.

— Отлично. Заходи и будь там, пока не придет твой отец, ладно?

— Хорошо, — прошептала девушка. Страд впервые видел ее напуганной, и от этого все внутри сжималось. — Все ведь будет хорошо? Вы одолеете чудовище?

— Конечно, — как можно тверже ответил Страд и кивнул. — Тварь явно ошиблась, посчитав экипаж «Стального левиафана» легкой добычей, — он намеренно говорил так, словно был героем какого-нибудь приключенческого романа, поскольку преследовал одну цель: хоть немного успокоить Лори. — Здесь собрались лучшие маги Баумэртоса, целая армия. У напавшего на нас монстра попросту нет шансов.

— Наверное, именно от него и спасались уйлы, — Лори нахмурилась.

— Видимо. А теперь — заходи в каюту и жди. А мне пора наверх. Я тоже должен сражаться, рядом с мастером Дроллом.

Получив от Лори кивок, Страд хотел было отправиться в обратный путь, но тут девушка остановила его. Испуг на ее лице сменился смущением, она опустила глаза.

— Что такое? — спросил Страд.

— Понимаешь… — шепотом начала она, по-прежнему глядя в пол. На щеках появился румянец. — Я верю в то, что ты говоришь, верю в нашу победу. Но если вдруг случится что-то плохое и мы больше не увидимся, то я буду жалеть, что кое-чего не сделала.

С этими словами Лори приблизилась к Страду и поспешно коснулась губами его щеки. Это был даже не поцелуй, а именно прикосновение, но от него все в груди полыхнуло приятным жаром.

— А теперь иди, — с каждой секундой смущаясь все больше, прошептала Лори. — Но обязательно возвращайся.

— Так и будет, — ответил Страд.

Взглянув на Лори, он развернулся и поспешил к выходу на палубу. В груди отчаянно колотилось сердце — однако виной тому был не предстоящий бой с огромным морским монстром.

Глава 21

Вновь оказавшись на палубе, Страд понял, что все гораздо серьезнее, чем предполагалось. Он отсутствовал от силы три-четыре минуты, но за это время изменилось очень многое.

Маги разбились на несколько групп. Одни вместе с хигнаурами занимались щупальцами: малорослики не позволяли конечностям шевелиться, а чародеи терзали плоть монстра заклинаниями, холодным оружием и выстрелами из арбалетов. Палуба под их ногами стала красной и скользкой от крови. У других магов была не менее серьезная задача, поскольку монстр, поняв, что так просто «Стальной левиафан» ему не покорится, вынырнул. Теперь Страд мог рассмотреть чудовище.

Это и впрямь был настоящий гигант — никак не меньше Оннэрба-Венкролла, вобравшего в себя силу Струпьев. Массивная голова могла бы принадлежать глуту, если бы не размеры, броня из костяных шипастых пластин и три пары глаз, ярко горящих красным огнем. Тьма разинутой пасти с несколькими рядами огромных треугольных зубов внушала не меньший ужас, чем облако черного дыма, из которого появляются всевозможные жуткие твари.

Большая часть тела монстра скрывалась под водой, но Страд видел, что оно студенистое, а со спины было защищено чем-то вроде панциря. Почти все щупальца, тянущиеся из боков чудовища, лежали на палубе — лишь несколько извивалось на поверхности. Страд помнил и про пару хвостов с жалами, но те, к счастью, были на глубине.

Ежесекундно в гиганта летели десятки заклинаний. Маги целились, в основном, в пасть, и меж зубов уже текли целые ручьи крови. Еще Страд слышал снизу хлопки — это ожили пушки, установленные между жилым уровнем корабля и машинным отделением. Взрывающиеся ядра наносили монстру не меньший урон, чем магия. Время от времени чудовище взрыкивало, мотало башкой, и тогда корабль сотрясался и стонал.

«Нужно покончить с монстром как можно скорее, — Страд сжал кулаки. — Пока он не повредил корабль».

С этой мыслью он и кинулся вперед, старательно огибая лужи крови, натекшей с истерзанных магией щупалец. Отыскать Дролла оказалось несложной задачей — мракоборец стоял во главе одной из небольших групп и почти беспрестанно разил чудовище заклинаниями.

— Страд, иди сюда, — велел он, прервавшись на пару мгновений. — Будешь помогать.

Кивнув, Страд встал рядом с наставником и отправил в жуткую разинутую пасть первое солнечное копье. Заклинание золотистым росчерком устремилось к цели и, попав в огромный зуб, заставило его разлететься на мелкие осколки.

— Неплохо, — послышался низкий голос Правителя. — Настолько искусно овладеть довольно сложным заклинанием в столь юном возрасте… Это заслуживает похвалы.

Сам карлик-прирожденный стоял во главе соседней группы. Совершая плавные движения руками, он неотрывно смотрел на монстра. Глаза самого сильного мага Баумэртоса напоминали два маленьких солнца, к счастью, не источающих жар.

«Он готовит какое-то очень сложное заклинание, — понял Страд, с трудом возвращая себе равновесие — чудовище в очередной раз дернулось, заставив корабль накрениться. — Возможно даже, его одного хватит, чтобы справиться с этой тварью».

Очень хотелось, чтобы так и оказалось. Однако пока что Правитель только готовил магический удар, а напор чудовища сдерживали остальные, расстреливая жуткую хищную морду невидимыми клинками, солнечными копьями, пламенем…

Краем глаза Страд увидел, что под водой, рядом с туловищем чудовища, кружит несколько больших необычного вида рыбин. Они чем-то напоминали глутов, только морды заканчивались длинными зазубренными носами, похожими на пилы. Время от времени рыбины с невероятной скоростью устремлялись к монстру-гиганту и пронзали носами студенистую тушу. Ран было уже немало, и в толще воды плыли темные кровавые облака.

«Странно», — Страда озадачило поведение рыбин, но, чуть сместив взгляд, он понял, что к чему.

Рыбинами управляли двое молодых рыжеволосых магов — судя по всему, близнецов. Горящими янтарем глазами они следили за «подопечными», чуть затемно шевелили губами и двигали руками, отдавая морским обитателям очередную команду атаковать.

«Проникающие в разум…» — несмотря на всю опасность, у Страда захватило дух, когда он понял, что стоит рядом с обладателями еще одного редчайшего магического дара.

Заключался он в подчинении своей воле животных. Владели им очень немногие — и исключительно близнецы. Количество подчиненных существ зависело от мастерства магов, и, судя по тому, что на каждого рыжеволосого приходилось по три-четыре рыбины, оба были весьма опытными и искусными в своем ремесле.

«Как удачно они отыскали нужных существ», — не мог не восхититься Страд, наблюдая за стремительными и неизменно удачными бросками вооруженных носами-пилами рыб, после чего пустил в чудовище еще одно солнечное копье.

Следующие пять минут он расстреливал цель почти без перерыва — и, по большей части, именно солнечными копьями. Магическая блокада через беспрерывные мучения действительно закалила Страда, сделала его гораздо выносливее и сильнее, и сейчас один из самых сложных и затратных магических ударов был для него чем-то само собой разумеющимся.

Однако его заклинания были лишь одними из многих — десятками летящих в безобразную голову ежесекундно. Воплощенная в различные удары сила магов крошила монстру зубы, оставляла раны в пасти и на шкуре, не защищенной пластинами. Страду удалось расколоть несколько кусков костяной брони чудовища, и Правитель с Дроллом вновь его похвалили.

«Но этого мало, — Страд качал головой, наблюдая то за окровавленным, но по-прежнему полным сил подводным гигантом, то за Правителем, который все еще готовил свое заклинание. Судя по тому, сколько времени тот уже потратил, удар обещал быть поистине впечатляющим. — Чем же вы собираетесь атаковать?» — мысленно обратился он к карлику-прирожденному — и вскоре, наконец, получил ответ.

Правитель вытянул руки, направив ладони на монстра. Тут же над безобразной башкой начало формироваться ядовито-зеленое, чуть светящееся облако. Не прошло и полуминуты, как оно пролилось дождем, от которого серая шкура твари зашипела и пошла пузырями.

От боли чудовище взревело и заметалось, пытаясь уйти из-под потоков, разъедающих его плоть. Замершие на палубе щупальца скользнули в воду, а спустя пару секунд нырнул и сам гигант, скрывшись под облаками собственной крови.

Тут же по палубе прокатился вздох облегчения. Правитель сделал очередной пасс руками, и магическое облако исчезло. Видимо, заклинание отняло у него немало сил: морщинистое лицо стало бледным и осунувшимся. Однако янтарные глаза все еще чуть заметно светились — карлик-прирожденный был готов продолжать сражение, если оно возобновится.

Страд же чувствовал себя так, словно пробежал пару миль: одышка, мышцы приятно горели и постепенно наливались усталостью, но неприятными эти ощущения он бы не назвал. А если бы бой с огромным морским существом был тренировкой, не грозящей опасностью ни для кого, он бы с радостью ее продолжил.

Однако монстр представлял для «Стального левиафана» реальную и очень серьезную угрозу. Поэтому Страд с напряжением следил за волнующимся морем, больше всего боясь, что из-под кровавого марева вновь выстрелят щупальца. Темно-красное облако росло, а это означало, что чудовище по-прежнему рядом.

— Что же, первую атаку мы отбили, — сиплым голосом произнес Правитель. — Но вот последует ли вторая?.. Мастер Глоберт, мастер Аулорм, что скажете? Вы чувствуете монстра?

— Да, он возле нас, — ответил один из рыжеволосых близнецов. — Ему больно, он удивлен, что мы дали ему отпор, и разозлен этим. Испытывает небольшой страх, но… — он не договорил, покачав головой и разведя руками.

Страд приоткрыл рот, глядя на проникающего в разум. Только что магу удалось прочесть то, что творилось в огромной жуткой голове монстра. Невероятно… Правда, прочитанное совершенно не обнадеживало.

— Значит, скорее всего, он нападет снова, — задумчиво сказал Правитель и покачал головой. Он был встревожен, а это значило, что экипаж корабля в серьезной беде. Страду стало не по себе. — Впрочем, иного от короля морей нельзя и ожидать.

«Короля морей?» — мысленно переспросил Страд. Сам он никогда не встречал упоминаний о таком существе.

Правитель увидел на его лице замешательство и чуть заметно улыбнулся.

— Это самый большой и свирепый хищник, какой только существует в Янтарном Яблоке. Его видели всего один раз, около семидесяти лет назад — экипаж рыболовецкого судна из Траттэла. Тогда наш сегодняшний противник не стал нападать на корабль, лишь проплыл всего в трех сотнях футов от него. И встречу эту можно было бы счесть очередной рыбацкой байкой, коих и так немало, однако на том судне присутствовала группа прирожденных из Магической Семинарии. Они-то и дали существу имя.

— Мы сможем его победить? — спросил Страд.

— Думаю, да. Перед нами обыкновенное морское животное, просто невероятно большого размера. Я не чувствую в нем никакой магии, значит, наша задача хоть немного, но упрощается. К тому же, нам не обязательно убивать короля морей. Достаточно лишь отогнать его от корабля, дать понять, что мы ему не по зубам.

Страд в ответ задумчиво покивал, глядя то на Правителя, то на широкое кровавое пятно за бортом, под которым, возможно, собирался напасть король морей, то на сосредоточенного и готового продолжить битву Дролла.

Передышка длилась еще пару минут. Потом «Стальной левиафан» в очередной раз сотрясся, послышался плеск, и на палубу вновь грохнулись громадные щупальца — но теперь с другой стороны. Теперь сразу два оплели трубы, отчего металл почти что взвыл, а еще несколько заскользили по палубе, вынуждая людей отступать. Однако это удалось не всем: несколько магов оказались в воде. Пара хигнауров тут же устремилась к бортам — вытаскивать их. Остальные малорослики опять сосредоточились на щупальцах, и вскоре те замерли, подчинившись силе разумных.

Над водой, тем временем, показалась гигантская голова короля морей. Окровавленная, с широким многозубым оскалом и шестью точками горящих глаз — она смотрелась по-настоящему жутко.

«Вполне закономерное поведение для хищника, — неожиданно для себя подумал Страд, устремляясь вслед за Дроллом и наблюдая, как маги перестраиваются, перекликаясь короткими фразами, готовясь к обороне. — Не получилось захватить добычу с одной стороны, нужно попробовать с другой».

Противник не отличался хитроумием, в нем не было магической силы — сомневаться в словах Правителя не приходилось. Однако король морей мог взять верх благодаря своим размерам и природной мощи. Страд уже убедился, что шкура у него столь же прочна, как и у Венкролла-Оннэрба, когда тот вобрал в себя силу Струпьев и превратился в гигантского монстра.

— Держись, Страд! — высокий отрывистый голос малорослика.

Страд чуть сбавил ход, заозирался и увидел Ари — тот изо всех сил пытался не дать одному из щупалец двигаться. На трехглазом, сморщившемся лице отчетливо читалось напряжение.

Улыбнувшись другу, Страд кивнул и ответил:

— И ты держись. Уже очень скоро мы одолеем эту громадину.

— Хорошо, — несмотря на страх, Ари тоже улыбнулся, и Страд поспешил дальше.

Короля морей уже расстреливали болтами, взрывающимися ядрами и, конечно же, магией. Близнецы-прирожденные вновь управляли рыбами с длинными зазубренными носами, и те оставляли на студенистой туше рану за раной. Правитель, ближе всех стоявший к краю палубы, снова готовился применить особенно сложный магический прием. Возможно, он хотел вызвать уже знакомое светящееся облако, возможно, намеревался задействовать что-то иное.

Несмотря на горячку сражения, Страд не мог не восхищаться мастерством Правителя. Да, внешне тот никак не подходил на роль сильнейшего мага, но вот его умения…

— Видимо, пришло время нарушить ряд законов Баумэртоса, — ни к кому не обращаясь, произнес Правитель. Бледность на его лице стала еще заметнее, морщины как будто углубились, а в уголках глаз возникли темно-красные пятна. — Обстоятельства вынуждают меня обратиться к тем магическим приемам, которые запрещены уже не одно десятилетие.

«Черная магия, — понял Страд, попутно отправляя в короля морей солнечное копье. — Те самые заклинания, благодаря которым Венкролл-Оннэрб едва не осуществил свой страшный план».

Страду стало не по себе. Он отвел от Правителя взгляд и полностью сосредоточился на огромном морском монстре. На сей раз голова чудовища была заметно ближе к кораблю, и Страд видел множество страшных ран, нанесенных магией. Для любого из порождений Червоточины даже пара таких оказалась бы смертельной, а король морей не желал не то, что умирать, но даже отступить, вновь уйти под воду, чтобы восстановить силы и справиться с болью. В том, что твари было очень больно, Страд не сомневался ни на секунду.

«Скорее бы эта боль переборола его», — подумал он, продолжая разить цель магией.

— Отойдите все! — неожиданно громко произнес Правитель. Его трясло, он с трудом стоял на ногах. — Нельзя, чтобы эта магия коснулась кого-то из вас!

— Назад, — негромко скомандовал Дролл, взяв Страда за плечо и отведя на несколько шагов. — Он готов и сейчас использует заклинание. Очень темное и запретное, называемое дыханием разложения. Оно заставит раны морского короля стремительно гнить. Возможно, именно это, наконец, убьет тварь.

— А Правитель справится? — хмурясь, спросил Страд. — Он ведь уже использовал сложнейшую магию и потерял немало сил. А это заклинание, судя по всему, еще сложнее.

— Верно, сложнее. Но я бы не стал недооценивать самого сильного мага Баумэртоса. Когда речь заходит о применении заклинаний, он на голову выше любого из нас.

Страду от этого противоречия стало не по себе.

— Начинает, — коротко произнес Дролл. — Давай отойдем еще на пару шагов. Эта магия действительно может навредить.

Правитель, тем временем, выставил руки, направив ладони на короля морей, и Страд увидел, что фигуру карлика-прирожденного затрясло мелкой дрожью. А затем случилось странное…

Сам Правитель, участок палубы и море, а также голова монстра словно бы обесцветились, стали черно-белыми. Воздух задрожал, наполнился сотнями темных точек, кружащихся столь же беспорядочно, как мотыльки возле источника света.

Сделав очередной вдох, Страд сморщился от запаха гнили. Непроизвольно он отступил еще на несколько шагов и сжал кулаки.

«Вот она, темная магия, — подумал он, наблюдая за танцем черных точек, который все ускорялся. — У нее даже запах… особенный…»

И тем не менее, заклинание Правителя действовало. Страд видел, как по гигантской глутовой морде прокатывается одна волна судорог за другой. Кровь начала пузыриться. Зубы — как осколки, оставшиеся после ударов магией, так и уцелевшие — начали темнеть, покрываться пятнами. Вскоре несколько выпало.

«Он действительно разлагается», — подумал Страд, не в силах оторвать взгляда от жуткого зрелища.

Многочисленные раны, испятнавшие шкуру монстра, увеличивались, сливались с соседними, выпуская потоки смердящей крови. Смотреть на это было по-настоящему мерзко, но теперь Страд не сомневался: чудовище действительно будет побеждено.

Завороженный, он пропустил момент, когда Правитель упал на колени и едва не распластался по палубе — спасли его лишь вовремя выставленные руки. Тут же исчезли темные точки, а все, что было черно-белым, вернуло себе цвет. По-прежнему пузырящаяся кровь твари из темно-красной стала коричневой, от нее поднимались струйки белесого пара.

«Он обессилел, — понял Страд, глядя на Правителя. — Но вот смог ли в полной мере осуществить то, что хотел?»

Король морей ответил на его вопрос яростным ревом. Судя по всему, он не собирался ни умирать, ни, тем более, отступать. Да, дыхание разложения нанесло чудовищу немало увечий, но для победы этого оказалось недостаточно.

Несколько магов в это время уже уводили Правителя подальше — тот был в полубессознательном состоянии, а остальные принялись вновь атаковать монстра магией.

— Все очень серьезно, — Дролл пускал в тварь одно заклинание за другим. — Король морей оказался сильнее, чем можно было предположить. Даже такая сильная и запретная магия не смогла покончить с ним.

— Нужно было поделиться с Правителем нашей энергией, — ответил Страд. — Через катализаторов, как тогда, во время шторма. Тогда заклинание продержалось бы дольше.

Мракоборец в ответ покачал головой.

— Нельзя. Дыхание разложения — это черная магия. Она наносит вред не только объекту воздействия, но и тому, кто ее использует. А если кто-то объединится с этим магом силами, то тоже пострадает.

«Понятно», — Страд задумчиво покивал и нахмурился.

Он не знал, сколько времени не хватило Правителю, чтобы полностью разделаться с королем морей, но даже те раны, что оставило дыхание разложения, выглядели жутко.

«А ведь… — Страд замер, глядя на огромные мерзкие дыры, которых на голове чудовища было не меньше трех десятков. — Это как раз то, что нужно».

Он оглянулся и почти тут же отыскал взглядом Ари. Недолго думая, кинулся к нему.

— Нужна твоя помощь, — выпалил Страд, подбежав к хигнауру. — Я знаю, как победить это чудовище. Ты ведь можешь поднять меня в воздух и перенести поближе к твари, верно?

— Могу, — ответил донельзя озадаченный Ари. — Но это ведь может быть очень опасно.

— Знаю. Но бой на расстоянии мало что дает. Нужен другой способ, и у меня он есть.

Кивнув, Ари уступил свое место возле обездвиженного щупальца другому хигнауру и вслед за Страдом поспешил к фальшборту.

Глава 22

— Страд… — на лице Ари читались нерешительность и испуг. Он только что услышал план полностью. — Ты понимаешь, что это смертельный риск?

— Понимаю, — кивнул в ответ Страд. — Но даже само наше путешествие, если вспомнить о его цели, — смертельный риск. А то, что я предлагаю, действительно может убить эту тварь, — он повернулся к королю морей — его голова, изувеченная сотнями заклинаний, по-прежнему была над водой. Жуткая нижняя челюсть двигалась, в глазах горел красный огонь. — Мы должны попытаться. К тому же, не так уж я и рискую. Ты будешь держать меня ровно над его головой, на высоте футов в двадцать. Это почти что безопасное расстояние. И заклинания остальных вместе со снарядами в меня не попадут.

— Ну, хорошо, — малорослик вздохнул. — Ты выбрал раны, к которым я должен тебя направить?

— Выбрал, — Страд кивнул и указал хигнауру на пять самых крупных дыр в гигантской голове — две на носу, столько же между глазами и возле пасти с левой стороны. Он очень надеялся, что его сил хватит на пять заклинаний, а магия нанесет урон, достаточный, чтобы чудовище, наконец, мертвым грузом ушло под воду. — Поднимай меня.

Расставив пошире ноги, сжав кулаки, Страд неотрывно смотрел на монстра. Сердце колотилось как безумное, колени подгибались. Все же то, что он задумал, было не менее опасно, чем поход в Жадные болота.

«И снова мне помогает хигнаур», — подумал Страд и заставил себя улыбнуться.

В этот момент Ари и поднял его над палубой.

Магия малоросликов не причиняла боль. Лишь казалось, что воздух вокруг загустел, отчего стало немного труднее вдыхать, и превратился во что-то живое.

Поднявшись над палубой на высоту в тридцать футов, Страд услышал первые удивленные голоса. Однако взгляд его был прикован к безобразной башке, к которой медленно направлял его Ари.

Плыть по воздуху, особенно к огромному морскому чудовищу, особенно когда под ногами свистят, воют и ревут всевозможные заклинания, взрывающиеся ядра и арбалетные болты, оказалось страшно. Страд жадно втягивал воздух и то и дело сглатывал посолоневшую слюну.

Ари, тем временем, уже вывел его за границу фальшборта — теперь под ногами Страда была вода. Почти на поверхности, подчиненные рыжеволосым близнецам, по-прежнему атаковали монстра рыбины с длинными носами, похожими на пилы. Страду вдруг подумалось, что сейчас он не отличается от них ничем, кроме облика, — такой же ведомый магией, преследует ту же цель: разделаться с чудовищем-исполином…

Взволнованных криков за спиной становилось все больше. Страд отчетливо услышал, как кто-то приказал Ари вернуть его на место, и очень надеялся, что хигнаур проявит твердость и не подчинится. Хотя часть его безумно желала вернуться на палубу, вновь получить под ногами твердую и надежную опору.

«Сделаю дело — и вернусь», — сказал себе Страд, сжимая кулаки.

На то, чтобы долететь до чудовища и зависнуть ровно над его головой, ушло не меньше пяти минут. Ари, как и договаривались, остановил Страда возле первой огромной раны, источающей сильнейший запах гнили.

«Все же Правитель очень постарался, — подумал Страд, готовясь использовать заклинание. — И не его вина в том, что король морей оказался сильнее».

С этой мыслью он и запустил в смердящую дыру воздушный вулкан. Заклинание попало точно в цель, и спустя пару мгновений король морей вздрогнул и заревел от боли. А сгусток лавы растекался внутри его головы, сжигая плоть.

«Получается, — Страд стиснул зубы, а малорослик подвел его к следующей ране — та была еще больше предыдущей. — Только бы этого оказалось достаточно».

Второй воздушный вулкан улетел в искалеченное нутро морского короля, помножив боль, которую тот испытывал, надвое.

Монстр заметался. Заревел так, что Страд едва сдержался, чтобы не зажмуриться и не съежиться. Находиться над буйствующей громадиной, просто зависнув в воздухе, когда до темной, полной зубов пасти не больше двух-трех десятков футов… Это было столь же опасно, как пробираться по болотам, придавленным тяжелым грузом магической блокады.

«Терпи, — велел себе Страд, сжимая кулаки. Ари, тем временем, направил его чуть дальше — к глазам монстра, между которыми также зияли жуткие, источающие запах гнили дыры. — Уже почти полдела сделано».

Так и было. Однако Страд чувствовал, что выдыхается. Да, после Жадных болот он стал гораздо сильнее и сейчас мало в чем уступал даже новобранцам из Корпуса Мракоборцев, но воздушный вулкан — очень сложное и затратное заклинание. К тому же, он освоил этот магический прием совсем недавно, и организм еще не успел к нему привыкнуть.

Тем не менее, Страд вновь использовал заклинание, угостив короля морей очередной порцией лавы, раскаленные потоки которой уничтожали монстра изнутри, прожигая плоть, проникая все глубже. Использовал — и зажмурился, когда закружилась голова и замутило. Мерзкий запах разложения лишь усиливал дурноту.

Около десяти секунд ему понадобилось, чтобы прийти в себя. Следующая рана находилась рядом, так что Ари просто удерживал Страда в воздухе и ждал, когда тот нанесет очередной удар. Страд не знал, насколько тяжело приходилось малорослику, но понимал: в любом случае нужно торопиться. А потому — направил четвертый воздушный вулкан в цель.

Либо от очередного сгустка лавы, проникшего в огромный череп, либо от повреждений, нанесенных предыдущими заклинаниями, но… У короля морей лопнули все три глаза с левой стороны. Просто взорвались, ударив в воздух кровавыми фонтанами.

«Ничего себе… — Страд замер, глядя на окровавленные глазницы, — вблизи те казались огромными, и каждая вполне подходила для очередной атаки. — Глаза ведь практически часть мозга, что если…»

Мысль оборвалась, когда Ари начал перемещать Страда к последней условленной точке. Расстояние еще позволяло ударить, и тот, не теряя ни секунды, не позволяя себе перевести дух, запустил в одну из глазниц пятым воздушным вулканом.

Он попал, и Ари, поняв, что к чему, начал возвращать его на корабль. Страд медленно плыл по воздуху прочь от беснующегося окровавленного монстра, смотрел на него и не верил своим глазам: король морей продолжал жить несмотря на страшнейшие раны.

«Неужели все было зря? — вновь и вновь спрашивал себя Страд, борясь со слабостью, которая огромной волной накатила после пятого воздушного вулкана. Он истратил слишком много сил и не представлял, что еще должно случиться, чтобы заставить его продолжать бой. — Эта тварь получила уже столько магических ударов, сколько не получал, наверное, даже Венкролл-Оннэрб, и все равно остается живой, все равно не отступает. Может, ее вовсе нельзя убить? Вдруг она бессмертна?»

Желание закрыть глаза, наконец, пересилило. Усталость вытеснила все страхи, напряжение, разочарование от тщетности усилий, и Страд, все еще плывя по воздуху к плененному морским монстром кораблю, сомкнул веки. Крики людей, звуки от многочисленных заклинаний и выстрелов, рев монстра за спиной, — все это действовало, будто колыбельная.

Страд так и не понял, провалился ли в сон хотя бы на несколько секунд, но, открыв глаза, обнаружил себя лежащим на палубе. Рядом сидел на корточках и морщился Ари, чуть поодаль стоял Дролл, пряча тревогу под хмурым выражением лица. Было еще несколько магов, глядящих прямо на Страда, и тот заставил себя приподняться на локте.

Позади слышался какой-то рокот, множество голосов, хлопки, свист и вой от применяемой магии.

«Значит, чудовище все еще живо», — Страд поджал губы и покачал головой.

— Ты не должен был так рисковать, — негромко, но очень строго произнес Дролл. — Особенно никого не предупредив. Ринулся прямо в пасть чудовища, да еще и под обстрелом сотни магов. Где была твоя голова, когда ты задумывал свой план?

— Простите, — ответил Страд, поднимаясь. Усталость никуда не ушла, но сейчас, когда настала пора расплачиваться перед наставником за своеволие, ее пришлось отодвинуть на задний план. — Я думал, мой план сработает. Поэтому не хотел тратить время на обсуждение с кем-либо, даже с вами. Мне очень жаль, что я заставил всех волноваться. Тем более что все оказалось напрасно.

— Напрасно? — переспросил Дролл и усмехнулся. Каким-то образом ему удалось сделать это и мрачно, и добродушно одновременно. Затем мракоборец подошел и протянул руку. — Вставай и посмотри на свое «напрасно».

Страд поднялся, стараясь не показывать, что это тяжело, и повернулся туда, где был король морей.

Тварь по-прежнему оставалась на поверхности, но Страд видел: она умирает. Странный рокот исходил из окровавленной, практически беззубой пасти — это все, на что хватало еще недавно яростно ревущее чудовище. Огонь в уцелевших трех глазах заметно потускнел. Из многочисленных ран сочилась бурая, пахнущая разложением кровь.

— Разумеется, наш противник претерпел тысячи ударов, но я не сомневаюсь, что именно твои нанесли ему наибольший урон, — сказал Дролл, кладя Страду руку на плечо. — Твоя заслуга в том, что мы одолели чудовище, просто огромна. Разумеется, как мракоборец и как твой наставник, я должен хорошенько тебя отругать. Впрочем, ты не хуже моего понимаешь, насколько опрометчиво поступил. Но, с другой стороны, мне очень хочется тебя похвалить. Все же в твоих действиях есть и много положительных моментов. Ты проявил наблюдательность, сообразительность и отвагу. К тому же, показал, что обладаешь хорошей выносливостью. Пять полноценных воздушных вулканов подряд, да еще почти без передышек, — даже для меня это непросто. Так что ты молодец.

— Полностью с вами согласен, мастер Дролл, — послышался за спиной голос Правителя.

Страд обернулся и увидел главного мага Баумэртоса — тот стоял неподалеку, поддерживаемый парой молодых мракоборцев. Выглядел он уже лучше, хотя все еще оставался бледен. На лице Правителя играла добродушная улыбка.

— Признаюсь, Страд, ты выбрал эффектный и одновременно с этим эффективный способ расправиться с нашим противником, — Правитель подошел к Страду, похлопал его по плечу. — Ты продолжаешь проявлять себя, и это не может не радовать. Я счастлив, что в Баумэртосе есть такой юный маг.

— Благодарю вас, — тихо произнес Страд и поклонился. Осознание, что все труды были не напрасны, и похвалы наставника и Правителя словно прибавили сил.

Король морей, тем временем, медленно погружался под воду. Над поверхностью оставалась только верхняя половина головы — в огромный истерзанный кусок плоти по-прежнему летели заклинания, но уже не в таком количестве. Щупальца постепенно соскальзывали с палубы, и группа магов следила, чтобы они никого не задели.

Когда чудовище полностью ушло под воду, Правитель огляделся и задумчиво проговорил:

— Всем нам очень повезло. Существо, с которым мы столкнулись, невероятно сильное. Счастье, что нам удалось не позволить ему потопить корабль. Но не исключено, что король морей нанес «Стальному левиафану» серьезные повреждения, — взгляд янтарных глаз остановился на помятых трубах. — Так что отдых придется отложить. Сперва мы должны убедиться, что с судном все в порядке, а если это не так — то устранить поломки.

Эта работа затянулась почти до заката. Правитель в сопровождении магов-техников обследовал каждый фут «Стального левиафана», проверил работу каждого механизма. К счастью, почти все было в порядке — корабль с честью прошел испытание королем морей, а тому удалось лишь немного повредить две трубы. Хигнауры без труда избавили их от вмятин.

Куда больше работы досталось магам-целителям. Те несколько человек, что оказались за бортом, серьезно пострадали от глутов. Запах крови чудовища-гиганта привлек не меньше сотни морских хищников, однако твари не решались нападать на него, пока тот жив. А вот сброшенные в воду маги стали для них настоящим подарком. Хорошо еще, что хигнауры быстро вернули чародеев на палубу, и вечно голодные рыбины не нанесли несчастным смертельных ран. Но следы от глутовых зубов останутся на их телах навсегда, несмотря на все старания целителей.

Чуть позже в лазарет отправился и Правитель. Все же он использовал темную магию, которая, по словам Дролла, наносила урон не только цели, но и тому, кто применил запрещенное заклинание. Мастер Селлер обследовал главного мага Баумэртоса не меньше часа, затем вышел на палубу, и, судя по спокойному выражению лица грузного целителя, все было в порядке.

Страду это принесло несказанное облегчение. В его глазах карлик-прирожденный являлся как раз той движущей силой, благодаря которой экипаж «Стального левиафана» шел к цели. Зная, что Правитель рядом, Страд чувствовал себя в безопасности — он полностью доверялся силе и мудрости этого человека. И боялся даже представить, что плывущее к острову Ламирэльи войско может остаться без своего лидера.

Несмотря на то, что истратил на воздушные вулканы немало сил, Страд довольно быстро пришел в себя и уже вечером почти как ни в чем не бывало стоял на палубе и беседовал с Лори. Вернее — слушал…

— Страд, это просто потрясающе! — полным восторга голосом повторяла девушка. Сияющие глаза не отрывались от Страда, и того бросало то в жар, то в холод. — Ты в одиночку справился с огромным морским чудовищем!.. Невероятно! Ты настоящий герой!

— Не преувеличивай, — мягко ответил Страд. — С королем морей сражались все. Если бы не тысячи заклинаний, которые ослабили чудовище, если бы не жертва Правителя, осмелившегося использовать темную магию, благодаря которой и появились цели для воздушных вулканов, если бы не Ари, то ничего бы у меня не вышло.

— Да, ты прав, — согласилась Лори — с явной неохотой, и это почему-то было безумно приятно. В душе Страда бушевал вихрь из совершенно новых чувств. — Просто… Когда папа рассказал мне, что ты сделал, я… — девушка покачала головой, не в силах подобрать слова. — Такой хитроумный и в то же время отважный шаг. Я бы никогда не решилась на подобное.

— Не стоит делать таких выводов. Если бы не твои сила и отвага, мы бы, вполне возможно, даже не встретились с королем морей. Вместе с отцом ты одолела гораздо более опасного врага — бурю. Против нее все наши солнечные копья, невидимые клинки, огненные сгустки и воздушные вулканы были бы бесполезны. Чтобы сладить с самой природой, нужен особый дар, и у тебя он есть, — Страд улыбнулся, глядя, как посветлело лицо Лори.

— Спасибо тебе, — прошептала она. Некоторое время девушка молчала, задумчиво глядя на морскую гладь, алую в лучах заката. Затем тихо произнесла: — Знаешь, на месте Правителя и мастера Дролла, я бы отдала победу в турнире тебе. Все же ты разделался с монстром, который в одиночку стоит тысячи порождений Червоточины.

— Не знаю, — Страд задумался. — Вполне возможно, что кто-то из участников смог бы повторить сделанное мной, да еще и более успешно. Так что… — он прервался и покачал головой. — Правитель сказал, что сейчас всем нам нужен отдых, хотя бы на пару дней. А потом мы все соберемся здесь, — Страд кинул взгляд на центр палубы — туда, где еще несколько часов назад расправлялся с фантомами, — и проведем полуфинал и финал.

Лори задумчиво покивала, нахмурилась и произнесла:

— Как-то неудачно все с турниром. Сначала ему не позволила состояться буря. Теперь, когда проведена лишь половина, пришлось сражаться с морским чудовищем. И мне очень хочется верить, что заключительная часть пройдет без происшествий и я увижу тебя победителем. Ты действительно достоит этого, Страд.

«Да уж, как будто какие-то высшие силы не хотят, чтобы мы проводили соревнование, — Страд прищурился. — Но, разумеется, это просто совпадение. Мы отправились туда, где еще никогда не бывали, поэтому почти не готовы к сюрпризам, которые преподносит море. А здесь бури и огромные чудовища в порядке вещей. Так что все будет хорошо».

Сейчас Страд не сомневался, что сможет одолеть призванных Дроллом тварей в двух оставшихся этапах — победа над королем морей заметно укрепила его веру в себя.

Глава 23

«Что же с вами происходит?» — в очередной раз подумал Страд, не отрывая от наставника напряженного взгляда.

Голова просто раскалывалась после двух бессонных ночей, которые он провел, слушая, как мракоборец мечется по постели, что-то бормочет и вскрикивает. Дроллу почти беспрерывно снились кошмары, и один раз, минувшей ночью, уже под утро, тот, даже не просыпаясь, едва не использовал магию. К счастью, мракоборец вовремя остановился: Страд не представлял, какие разрушения каюте причинило бы пущенное наставником солнечное копье или огненное заклинание.

Да и сейчас, спустя три часа после подъема, Дролл выглядел и вел себя странно. Он клонил голову вперед, покачивался, будто пьяный, и время от времени начинал обшаривать все вокруг растерянным и непонимающим взглядом. Страду казалось, что в такие моменты мракоборец попросту забывал, где находится и что происходит.

«Как он в таком состоянии будет проводить турнир? — задался очередным вопросом Страд. — Да что турнир… Как он сможет отправиться к Ламирэлье, когда мы доберемся до острова? Как будет сражаться с ней, если дело все-таки дойдет до битвы?»

Страду было страшно, а мастер Селлер, как назло, оказался занят: у одного из раненых глутами магов началось заражение, и целитель уже несколько часов проводил операцию. Подходить к Правителю, чтобы поделиться своими тревогами насчет наставника, Страд пока не решался.

Палуба, тем временем, заполнялась зрителями. Турнир должен был возобновиться, самое большее, через четверть часа.

— Мастер Дролл? — Страд подошел к наставнику, который не отводил изучающего взгляда от группы мракоборцев-участников. — С вами все в порядке?

— Со мной? — переспросил Дролл. Пару мгновений он соображал, потом прерывисто кивнул. — Да, я в норме. Просто… Думаю, кого выставить против тебя и твоих соперников.

С этими словами мракоборец усмехнулся. Как-то странно, словно бы со злорадством.

— А теперь отправляйся к остальным, — добавил Дролл и неожиданно скривил губы, как если бы увидел перед собой нечто невероятно мерзкое. — Скоро вам всем будет очень непросто.

«Что-то явно не так», — Страд слегка поклонился, на что мракоборец никак не отреагировал, и пошел на свое место.

У него немного потеплело на душе, когда среди зрителей он увидел Лори. Та помахала ему, улыбаясь и притопывая на месте от волнения. А спустя пять минут Правитель и Дролл заняли место в центре людского круга.

— Итак, — взял слово главный маг Баумэртоса, — мы собрались здесь, чтобы наконец-то завершить турнир и выяснить, кто из оставшихся четверых участников наиболее искусен в сражениях с порождениями Червоточины. К сожалению, два дня назад определенные обстоятельства, — он прервался и посмотрел на море, спокойно нежащееся под утренним солнцем, — не позволили нам провести заключительные два этапа, однако сегодня, я надеюсь, ничто не помешает оставшимся молодым магам проявить себя. Насколько я помню, турнир пришлось остановить как раз во время выступления Страда. Не сомневаюсь, он бы с честью прошел испытание пятью монстрами, поскольку мы все видели, что этот юный маг успешно расправлялся с противниками. Однако правила есть правила, бой не был закончен, и сейчас я приглашаю Страда завершить то, что он начал.

Правитель отыскал Страда глазами и кивнул.

«Ну что же, пора…» — Страд вздохнул и под аплодисменты, от которых голова заболела еще сильнее, пошел к наставнику.

— Ты готов? — полным безразличия голосом, глядя мимо него, спросил Дролл.

— Да, — ответил Страд, чем вызвал у мракоборца усмешку.

— Хорошо. Тогда держись…

С этими словами Дролл вызвал фантомов.

Это были огромные — не меньше пяти футов в холке — твари, похожие на собак, но с двумя головами и покрытые не шерстью, а серо-зеленой рыбьей чешуей. Вдоль всей спины у каждого из чудовищ тянулся черно-красный гребень, длинные гибкие хвосты щетинились многочисленными шипами. Головы никак не походили на собачьи: приплюснутые, покрытые уродливыми наростами, каждый из которых чуть заметно светился желтым, они не имели глаз и были настолько малы, что казались просто местом соединения челюстей — неестественно длинных и зубастых. Каждая тварь имела по четыре мощных лапы с жуткими зазубренными когтями.

Едва появившись, фантомы разинули пасти и зашипели, распространяя вонь тухлой рыбы. Страд попятился, переводя взгляд с одной твари на другую.

«Ну, могло быть и пострашнее, — подумал он. — Надо постараться. Вдруг именно мой успех порадует Дролла и поможет ему выйти из этого странного состояния».

Привести наставника в чувство… Страд хотел этого даже больше, чем победы в турнире. Но именно она могла помочь, так что Страд решил не тратить время понапрасну и атаковал первым.

Секунд десять ему потребовалось, чтобы выяснить: огонь против двухголовых тварей совершенно бесполезен. Их чешуя была покрыта толстым слоем слизи, которая и тушила пламя.

Зато невидимые клинки показали себя просто превосходно. Вытянутые челюсти монстров были не только грозным оружием, но и одним из самых уязвимых мест. Страд нанес всего по паре ударов каждому чудовищу, превратив их грозные с виду пасти в окровавленные дыры.

«Так-то лучше», — подумал Страд, чувствуя, как крепнет уверенность в победе.

Чуть больше постараться пришлось, чтобы лишить чудовищ шипастых хвостов. Для этого Страд сочетал невидимые клинки с обездвиживанием, которое, увы, на тварей действовало не очень — те замирали, самое большее, секунд на пятнадцать. Затем настало время для солнечных копий. Ими-то Страд и разделался с противниками.

Как только последний монстр завалился на бок, издав мерзкий булькающий звук, Страд посмотрел на Дролла. Он ожидал увидеть на лице наставника одобрение, но…

«Да что с ним такое?..» — Страд похолодел, обнаружив, что мракоборец смотрит на него с самой настоящей ненавистью — щурясь, раздувая ноздри и чуть заметно двигая нижней челюстью.

Ни зрители, ни Правитель не замечали этого, и на фоне ликующей толпы Дролл, который словно был готов вот-вот броситься на Страда, выглядел особенно жутко.

Не выдержав, Страд попятился. В памяти тут же всплыл жуткий эпизод в подворотне, когда после появления Червоточины мракоборец оплакивал убитых тварей.

«Он словно не хочет, чтобы чудовища умирали, — подумал Страд. С каждой секундой ему становилось все страшнее. — Но ведь это же безумие…»

Дролл, тем временем, то ли усилием воли подавил накатившую ярость, то ли она ушла сама. Лицо мракоборца вновь стало отрешенным, однако Страда это совсем не успокоило.

— Итак, — со странными дребезжащими нотками заговорил Дролл, подходя к Страду — тот лишь усилием воли не позволил себе сделать еще несколько шагов назад. — Мой ученик Страд справился с заданием. Возможно, именно он окажется одним из финалистов. Сейчас это целиком и полностью зависит от двух оставшихся участников. Их задача — не просто одолеть своих фантомов, а сделать это быстрее и грамотнее, чем Страд. Что будет весьма и весьма непросто, — добавил мракоборец, пристально глядя на Страда. Тому одновременно и хотелось, и совершенно не хотелось узнать, что творилось у Дролла в голове. — Теперь отправляйся на место, у нас еще два полуфинальных боя.

Страд кивнул и поспешил прочь. Никогда прежде он не стремился оказаться подальше от наставника — даже когда тот с дымящейся раной в груди боролся за жизнь, прикованный к жуткому металлическому лежаку, а вокруг без устали трудилось множество магов-целителей.

Дролл, тем временем, вызвал третьего полуфиналиста — медлительного и сутулого здоровяка с длинными, давно не мытыми черными волосами. И соперников мракоборец ему подобрал под стать: ростом не меньше десятка футов, мускулистые, с темно-красной лоснящейся шкурой. Монстры держались на двух ногах, клонили вперед бугристые головы, на которых росло не меньше десятка рогов, словно намереваясь протаранить молодого мракоборца. Из широких оскаленных пастей выстреливали темные хлысты языков, а все четыре руки, с пятью суставами каждая, тянулись к цели.

Бой начался, и участник в первые же мгновения растерял всю свою медлительность. Он перемещался по арене так, словно заранее знал, куда в следующую секунду кинется та или иная тварь. Попутно мракоборец подбирал заклинания, которые были бы наиболее эффективны простив этого вида чудовищ.

Те неплохо горели, однако будто бы и не обращали внимания на пламя. Обездвиживающая магия тоже слабо помогала, зато примерно на первой минуте боя мракоборец успешно снес полголовы одному из монстров при помощи невидимого клинка. И следующие несколько атак провел исключительно с этим заклинанием. Каждая заканчивалась успехом: чудовища теряли конечности, та тварь, что первой попала под удар, оставалась живой, но сражаться могла едва ли — она, шатаясь и рыча, преследовала мракоборца и пыталась достать лапами, однако действовала слишком медленно. Зато остальные монстры, несмотря на ранения, оставались полны сил и ярости и спешили выплеснуть ее на участника.

Страд не мог не признавать, что видит невероятно захватывающий бой. Но насладиться мешал страх за наставника. Да, сейчас Дролл стоял в стороне и спокойно наблюдал за происходящим. Но что будет, когда молодой мракоборец справится с заданием? Не вызовет ли его успех еще один приступ ярости? И сможет ли Дролл снова сдержать нахлынувшие чувства? Страд не знал и ни в чем не был уверен.

«Откуда эти чувства вообще взялись? — спрашивал он себя снова и снова, продолжая наблюдать за битвой. Лишенная половины головы тварь рассталась и со второй ее частью и рухнула на палубу. — Почему Дролл то оплакивает убитых порождений Червоточины, то злится, когда кто-то другой расправляется… даже не с самими монстрами, а всего лишь с их фантомами, имитацией?»

Вспомнился разговор с мастером Селлером. Тот рассказал о нескольких очень пугающих вещах, но тогда это были лишь догадки. А сейчас, кажется, они начинали подтверждаться.

Страд не выдержал: выступил чуть вперед и окинул взглядом зрителей, надеясь увидеть среди них грузного прирожденного с седыми волосами, заплетенными в косу. Увы: мастер Селлер либо все еще трудился над больным, либо отправился отдыхать, поскольку операция была очень сложна.

«Что мне делать? — пытался понять Страд, вновь сосредоточившись на битве. Сутулый мракоборец словно бы танцевал вокруг оставшихся четверых тварей, наносил удары, время от времени отступал. Внезапно Страд понял, что не хочет в финал. Не хочет снова становиться лицом к лицу с наставником. Не хочет ждать, когда тот вытянет из собственной памяти, насквозь пропитанной горечью битв, очередных монстров. Не хочет биться с ними, а затем попадать под полный ненависти взгляд человека, ставшего за несколько месяцев самым близким. — Может быть, сказать Правителю? Попросить снова перенести или вовсе отменить турнир? Но как это будет выглядеть? Да и что я скажу? Что Дролл с утра сам не свой, а когда я расправился с монстрами, посмотрел на меня как-то странно? Вряд ли подобное можно воспринять серьезно. К тому же, недаром ведь говорят, что у страха глаза велики. Вдруг мне просто показалось, и в итоге я напридумывал всяких ужасов?»

В самом деле, может, все не так страшно, как кажется. Страд ведь не знал, о чем думал Дролл в тот момент, когда буравил его яростным взглядом. Вдруг мракоборец злился на самого себя, к примеру, из-за того, что в свое время не смог расправиться с двухголовыми тварями так же быстро и легко, как Страд? Или эти монстры забрали жизни нескольких дорогих Дроллу людей?

«Причин может быть множество, — сказал себе Страд, отчаянно пытаясь успокоиться. — И вовсе необязательно, что я имею к ним хоть какое-то отношение. Дролл пережил немало трагедий, у него сотни причин для ненависти, когда дело касается порождений Червоточины. Он человек, а не механизм, поэтому имеет право на чувства. Даже если в моменты их проявления его поведение кажется странным».

В любом случае, совсем скоро случится то, что либо хоть немного успокоит Страда, либо — наоборот: битва молодого мракоборца с тварями подходила к концу. Уже два монстра превратились в разрубленные груды плоти, и парню оставалось справиться еще с тремя. Судя по тому, что двигался он так же быстро и использовал заклинания с той же легкостью, как и в начале, долго сражение не продлится. Страд не сомневался: этот участник одержит победу. И тогда можно будет посмотреть на реакцию Дролла.

Однако вскоре все пошло совершенно иначе…

Молодой мракоборец, увлекшись расправой над одним из чудовищ, пропустил момент, когда двое других рассредоточились и почти одновременно кинулись в атаку. К счастью, ни один из монстров не смог зацепить участника — Дролл вовремя заставил фантомов исчезнуть, и Страд счел это хорошим знаком.

«Он среагировал мгновенно. Значит, несмотря ни на что, разум его по-прежнему чист», — от этой мысли заметно полегчало.

Дролл, тем временем, отправил донельзя расстроенного мракоборца к остальным участникам и вызвал последнего полуфиналиста — худощавого парня с длинными темными волосами, заплетенными в косу.

Вскоре появились и монстры. Студенистые человекоподобные туши с гигантскими животами передвигались на четырех мощных конечностях. Каждая тварь имела пористый горб, из которого чуть заметно сочился серый дым. Громоздкие лысые головы разламывались пополам, открывая ряды загнутых внутрь зубов и длинные языки, которые тоже дымились.

Увы, долго бой не продлился. Все пятеро гигантов окружили мракоборца, напрочь игнорируя его атаки, зажали и исчезли.

«Проиграл», — Страд чуть заметно покачал головой, понимая, что уже точно попадет в финал.

— Итак, — Дролл отправил проигравшего на место и встал в центре арены. — Выбрать участников для финала оказалось проще, чем я рассчитывал, поскольку с полуфинальным заданием справился только один — Страд. Я соглашусь, что это было очень непростое испытание, однако, — он строго посмотрел на тех, кто выбыл в предыдущих этапах, — если бы все происходило в действительности, а не на турнире, то монстры, добравшись до вас, вовсе бы не исчезли, — с этими словами Дролл растянул губы в ухмылке, и Страд похолодел.

«Нет, что-то все равно не так», — сказал он себе, сжимая кулаки и сглатывая.

Хотелось сорваться с места, кинуться к Правителю и просить, чтобы тот что-нибудь сделал, помог бы наставнику. Страд понимал, что это будет самым верным решением, и уже сделал было первый шаг вперед, как Дролл продолжил:

— Я не вижу смысла делать перерыва перед финальным этапом. У Страда было достаточно времени на передышку, и я в последний раз приглашаю его сюда. Разумеется, можно просто отдать ему победу, поскольку он единственный справился с пятью тварями и уже продемонстрировал свое превосходство по сравнению с остальными участниками, которые, как я напомню, являются новобранцами Корпуса Мракоборцев. Да, Страд уже прекрасно показал себя, однако турнир состоит из четырех этапов, и необходимо пройти их все. А если Страд потерпит неудачу, то наше соревнование и вовсе останется без победителя. Это сурово, но справедливо, — добавил Дролл и усмехнулся. Затем повернулся к Страду и коротко сказал: — Выходи.

Снова аплодисменты. Снова пристальный взгляд наставника. Но вместо волнения и азарта, что сопровождали Страда в первом и втором этапах, — самый настоящий страх. Страду совершенно не хотелось приближаться к мракоборцу. Он желал лишь одного: чтобы Дроллу помогли. Правитель, мастер Селлер или кто-нибудь еще — неважно. Главное, чтобы наставник вернулся в норму.

«Ладно, — сказал себе Страд, переставляя ноги. — Пять-десять минут роли не сыграют. Выступлю в последний раз. Постараюсь победить, а потом сразу к Правителю. Расскажу ему все, каким бы странным это ни казалось».

Он дошел до Дролла и едва не содрогнулся, обнаружив, что тот смотрит с презрением.

— Вот ты и снова здесь, — тихо, чтобы слышал только Страд, сказал мракоборец. — За время турнира, да и вообще, ты убил уже достаточно. Посмотрим, как ты справишься с ними…

Почему-то Страд совершенно не удивился, увидев призванных Дроллом тварей.

Это были они — змееподобные существа-воспоминания на длинных паучьих ногах. Едва появившись, они зашипели, отчего заостренные головы разломились на три части, превратившись в жуткого вида бутоны с мясистыми лепестками, между которыми проглядывали острые языки-жала.

«Что же, значит, одолеем и вас», — подумал Страд и солнечным копьем снес ближайшего монстра — тот отлетел едва ли не к зрителям и больше не двигался.

— А ну, не сметь! — рявкнул Дролл.

Бледное лицо мракоборца исказила сильнейшая ненависть. Глаза тут же вспыхнули янтарем. Зарычав, Дролл быстрым шагом устремился к Страду. Попутно он готовил заклинание.

— Думаешь, я буду спокойно стоять и смотреть, как ты расправляешься с ними?! — взревел мракоборец. — Ну уж нет! Хватит! Насмотрелся! И теперь я сделаю с тобой то же, что ты вытворял с этими созданиями!..

Мгновением позже в Страда устремилось солнечное копье.

Глава 24

Тело сделало все само. Страд кинулся в сторону, и желтый росчерк ударил в палубу, заставив металл содрогнуться. Там, куда попало заклинание, остался черный след.

Дролл в это время запустил в Страда еще два солнечных копья. От одного тот уклонился, а второе…

Второе разбилось о невидимую магическую преграду буквально в футе от лица Страда. А Дролл в ту же секунду упал, окутанный полупрозрачным коконом из фиолетового света.

— Ненавижу вас всех! Твари! — зарычал мракоборец, яростно сверкая янтарными глазами. Он скалился, извивался и дергался, пытаясь освободиться от магических пут, и Страд, как бы ни противился этому, вынужден был признать, что смотрит на безумца. — Да-да! Именно вы и есть твари! А не они!

К Дроллу уже спешил Правитель в сопровождении нескольких магов. На морщинистом лице читалась тревога. Глаза горели янтарем, а короткие руки были выставлены ладонями вперед — чародей поддерживал связывающий мракоборца кокон. Монстры-фантомы исчезли один за другим.

— Что смотришь?! — Дролл уставился на Страда, сплюнул. — Гаденыш! Сколько ты уже убил?! Ну, погоди, я все равно доберусь до тебя! И тогда ты поплатишься!

— Прекратите, мастер Дролл, — негромко, с хорошо различимой грустью сказал Правитель, останавливаясь возле мракоборца. — Я не знаю, что с вами случилось, но обещаю: мы обязательно это выясним и поможем вам.

— А не пошел бы ты… — прошипел тот и задергался с новой силой. — Хочешь помочь? Тогда прикончи этого, — кивок на окаменевшего Страда. — Затем всех остальных, — мракоборец обвел глазами собравшихся на палубе. Те в полнейшем молчании смотрели на происходящее, не двигались и были больше похожи на призраков, чем на людей. — А затем и себя. Это, конечно, не вернет тех существ, что вы все истребили, но будет хоть как-то походить на справедливость.

— Все понятно, — Правитель опустил голову, затем обернулся к магам, что подошли вслед за ним. — Видимо, нам придется задействовать то помещение, которое, как я надеялся, останется пустым во время всего нашего путешествия. Переместите мастера Дролла в карцер. Активируйте все защитные чары, чтобы он не навредил ни себе, ни тем, кто будет его охранять.

«Карцер», — эхом прозвучало в мозгу Страда.

Разумеется, он знал, что это такое, но не мог даже подумать, что когда-нибудь в карцере окажется его наставник. Испуг проходил, сердце успокаивалось, а в душе разрасталась горечь. Горло словно бы стиснули сильные пальцы, глаза начало жечь. Страд сжал кулаки и заставил себя не уступить нахлынувшей волне слез.

— Хотите упрятать меня подальше, да?! — услышав о карцере, Дролл пришел в еще большую ярость. — Попытайтесь! Но надолго ли вы от меня избавитесь?! Когда я выберусь — а я это сделаю, — то расправлюсь с каждым из вас! Вы на собственной шкуре почувствуете то, что вынуждали чувствовать детей Ламирэльи!

— Давайте не будем медлить, — не обращая внимания на угрозы Дролла, сказал Правитель остальным магам. — Найдите кого-нибудь из хигнауров, пусть доставят мастера Дролла в карцер.

Малорослик отыскался довольно быстро — к счастью, это был не Ари. Он поднял Дролла, все еще пытающегося освободиться, сыплющего угрозами, и вслед за магами, удерживая мракоборца в воздухе перед собой, покинул палубу. Страд смотрел на это не в силах сделать ни шага и не сразу заметил, что к нему подошел Правитель.

— Ты держишься, молодец, — тихо произнес он, с сочувствием глядя на Страда. Немного помолчал, обдумывая, что сказать дальше, и продолжил: — Я не знаю, что случилось с твоим наставником. Пока не знаю, но обязательно выясню. Мне жаль, что приходится прибегать к таким мерам, но сейчас мастер Дролл опасен. Как для окружающих, так и для самого себя. В карцере он будет под постоянным наблюдением, его обследуют целители…

— Да, я понимаю, — кивнул Страд, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо, что спасли мне жизнь.

— Пустяки, — Правитель улыбнулся. — Жаль, что у меня вообще появился повод делать это. Сейчас мне надо пойти к мастеру Дроллу, проследить, чтобы его устроили надлежащим образом. Возможно, поговорить с ним. Затем мастер Селлер тщательно его обследует.

— Хорошо, — тихо ответил Страд, и Правитель направился к спуску в каюты.

Остальные зрители тоже расходились. Страд слышал, как многие вполголоса обсуждали произошедшее, и то и дело ловил на себе сочувственные взгляды.

Совсем как дома, в Хлопковой деревне, до знакомства с мракоборцем…

Лори решилась подойти к Страду только вечером, когда тот, пролежав в каюте несколько часов, вышел на палубу.

— Ты как? Держишься? — осторожно спросила девушка, встав рядом.

— Да, я в порядке. Относительно, — Страд грустно усмехнулся и покачал головой, глядя на алеющий горизонт.

— Хочешь, поговорим о том, что случилось? Если нет, можем просто постоять и помолчать…

— Не знаю. Давай попробуем поговорить. Может, полегчает.

— Хорошо, — Лори чуть заметно улыбнулась, но почти ту же стала серьезной. — Мне очень жаль, что с твоим учителем случилось такое. По правде говоря, сегодня я испугалась даже больше, чем во время шторма и нападения короля морей. Все произошло так неожиданно. Вот мастер Дролл стоит и руководит ходом турнира, а вот он уже нападает на тебя.

— Да, все было очень неожиданно, — еле слышно ответил Страд, лишь сейчас понимая, что ничего неожиданного не было: какая-то часть его разума изначально знала — все так и будет. Только он старательно прятал это знание как можно глубже. И теперь ненавидел себя. — Хорошо, что Правитель оказался рядом. От третьего солнечного копья я бы не увернулся.

— Верно. Наш Правитель — очень сильный маг, Страд. Самый сильный в Баумэртосе. И он обязательно поможет мастеру Дроллу.

Страд заставил себя покивать. Сам он не верил в то, что говорит Лори, и чувствовал: не верила и она. Просто девушка пришла его успокоить, поэтому и твердила, что все будет хорошо.

«Нет уж, — сказал себе Страд. — Не нужно играть во «все будет хорошо». Правда, путь и горькая, но лучше».

— Я не думаю, что мастеру Дроллу можно помочь, — произнес он, собравшись с духом. С того самого момента, как укутанный магическим коконом наставник отправился в карцер, Страд искал в себе силы принять то, что только что озвучил. И сейчас, когда рядом был человек, который ему небезразличен и которому нравился он сам, Страд решился. В первые мгновения стало очень тяжело. Настолько, что вновь подкатили слезы. Но затем пришло облегчение. Небольшое, но Страд был благодарен и этому. Вздохнув, он продолжил: — На его долю выпало слишком много испытаний, Лори. Я совсем не знаю, как мастер Дролл жил до моего появления, с какими кошмарами ему пришлось столкнуться, будучи мракоборцем. А потом, когда он начал учить меня, когда возникла та Червоточина, которая выпустила тварей-воспоминаний Венкролла… — он покачал головой. Сейчас часть его безумно жалела, что он рассказал Дроллу о змееподобных существах. Не отправься тот на их поиски, не было бы ранения и борьбы со смертью. Мракоборцем не овладело бы безумие. Однако в таком случае происхождение Червоточины оставалось бы в тайне. Твари продолжали бы появляться, сея страх, боль и смерть. Страд прекрасно это осознавал — и разрывался между сожалением и пониманием того, что жертва Дролла открыла самое ценное для Янтарного Яблока знание. — Мастер Дролл был в плену той силы, что порождает чудовищ. Это темная магия безумного Творца. И глупо было рассчитывать, что семечко Поедателя плоти сможет излечить мракоборца полностью. Оно и так сделало почти невероятное: помогло мастеру Дроллу выжить, вновь прийти в себя, говорить, ходить, использовать магию.

— Значит, ты считаешь, что останешься без учителя? — почти шепотом спросила Лори.

— Да, — Страд повернулся к ней, посмотрел прямо в глаза и поджал губы.

— Но не кажется ли тебе, что ты теряешь надежду слишком рано? Мастеру Дроллу стало плохо лишь сегодня, рядом сильнейшие маги-целители. Не прощайся с ним раньше времени.

— Мне очень хочется, чтобы все оказалось так, как ты говоришь. На самом деле, я продолжаю надеяться. Место чуду есть всегда. Но учитывая все обстоятельства, лучше быть готовым к худшему — и сейчас я пытаюсь делать именно это. Чтобы потом не стало еще больнее.

— Хорошо. Если ты считаешь, что так правильнее, пускай… Я хочу сказать другое: даже при самом плохом исходе ты не останешься один. Снова, как в Хлопковой деревне. И тебе не нужно будет возвращаться туда. Здесь у тебя множество друзей. Мастер Селлер, мракоборцы, Правитель, — Лори опустила голову и негромко добавила: — Я. Ты всегда можешь рассчитывать на помощь моей семьи. Уже очень скоро будет новое поступление в Магическую Семинарию, и я уверена, что тебя зачислят. Иначе и быть не может. Ты стал настоящим магом, владеешь сложнейшими заклинаниями и знаниями. Вдобавок — все, что ты сделал для Баумэртоса и Янтарного Яблока… На твоем счету уже не один подвиг, ты показал себя умелым и отважным магом. Про тебя многие говорят.

— Наверное, ты права, — задумчиво ответил Страд, а про себя добавил: «Чтобы поступить в Магическую Семинарию, нужно сначала добраться до острова Ламирэльи, одолеть ее и вернуться назад. А все это будет очень непросто».

Страд прекрасно понимал, что шансы погибнуть у экспедиции очень велики. Неизвестно, как встретит его и остальных магов проклятая богиня. Вполне возможно, что эта встреча закончится гибелью всех членов экипажа «Стального левиафана».

«Нет, не всех, — поправил Страд сам себя. — Плыть осталось совсем немного, и Дроллу попросту не успеют помочь, даже если это возможно. В итоге он останется взаперти — в карцере. На корабле, совершенно один. И если нам не суждено вернуться, его ждет долгая и мучительная смерть».

Воображение тут же нарисовало связанного магией мракоборца в железном коробе карцера. Безумного, истощенного, обреченного провести последние часы в одиночестве. Это казалось гораздо хуже, чем гибель от рук Ламирэльи.

«Нельзя такого допустить, — сказал себе Страд, глядя в никуда и качая головой. Лори смотрела на него с тревогой. — Мы должны доплыть, победить Ламирэлью и вернуться. А после — приложить все силы к тому, чтобы Дролл вновь стал самим собой. Лучшим мракоборцем Баумэртоса».

— Скоро нам предстоит очень потрудиться, — Лори словно прочитала мысли Страда, и у него потеплело на душе. — Но я верю, что мы справимся. И ты верь — это нужно.

— Хорошо, — ответил Страд.

Некоторое время стояли молча. Страд глядел на темную воду, потревоженную движущимся кораблем, и пытался представить, как выглядит остров Ламирэльи. Воображение, несмотря на то что он помнил обещание Венкролла сделать тюрьму Лами очень красивой, рисовало безжизненный клочок земли с редкими и уродливыми растениями, населенный жуткими тварями, пожирающими друг друга.

«Если все и впрямь так, скоро мы преподнесем им самих себя в качестве нового угощения», — Страд хотел было усмехнуться, но вместо этого помрачнел.

В этот момент Лори тихо ахнула и прошептала:

— Страд, посмотри-ка туда. Не кажется ли тебе, что…

Одного взгляда на горизонт Страду хватило, чтобы вцепиться в поручни фальшборта. В первое мгновение ему показалось, что там, где море словно сходится с небом, возникло странной формы облако или волна — было уже достаточно темно, и перепутать не составляло труда. Но потом он вынужден был признать, что видит сушу.

С другой стороны палубы донеслись голоса — другие члены экипажа тоже увидели остров. Страд отчетливо услышал, как кто-то сказал, что надо позвать Правителя.

Спустя всего пять минут на палубе собрались почти все. Вновь образовали круг, словно намеревались продолжить принесший столько бед турнир, но вместо этого в центр вышел Правитель.

— Друзья мои, — начал он. Страд видел, что главный маг Баумэртоса очень взволнован. — Наши расчеты немного не оправдались, мы рассчитывали, что доплывем до цели через два дня. Но, быть может, оно и к лучшему. Перед нами земля, о существовании которой мы не догадывались очень долго. Именно там находится корень зла, источник беды под названием Червоточина. К сожалению, близится ночь, и высаживаться на остров Ламирэльи в темноте очень опасно. Поэтому сейчас мы остановим двигатели, сбросим якорь, проведем определенную подготовку, а утром посредством порталов переберемся туда, — он замолчал и задумчиво уставился туда, где над горизонтом возвышалось место, ради которого «Стальной левиафан» пересек большую часть Янтарного Яблока.

К Правителю подошли несколько магов и около пяти минут они что-то обсуждали. Затем закипела работа.

Вскоре Страд почувствовал, что корабль остановился, затем услышал грохот якорной цепи. Повсюду сновали маги, переговариваясь, споря, и в голосах отчетливо слышалось волнение. Страд же вместе с Лори стоял почти на носу и наблюдал за происходящим. Никто не подходил к нему с каким-нибудь распоряжением, отчего он начинал чувствовать себя бесполезным и беспомощным.

— Вот мы и добрались, — тихо сказала Лори. — Как-то неожиданно, правда?

— Да, — ответил Страд, чувствуя, как внутри растет ощущение, что он еще не готов оказаться там, где томилась в плену проклятая богиня. Конечно, впереди была еще одна ночь, можно отправиться в каюту и попробовать поспать. Только вряд ли это получится. — Возможно, уже завтра мы победим Ламирэлью. Скорее всего, так и будет.

Вскоре мастер Лориан позвал дочь, и Страд остался в одиночестве наблюдать за суетой магов. Сердце стучало быстрее положенного, желудок словно окаменел, ощущение беспомощности и беззащитности нарастало. Как все будет? Вариантов были тысячи, и погруженный в размышления о завтрашнем дне, Страд не сразу заметил, как подошел Правитель.

— Здравствуй, — сказал карлик-прирожденный, улыбаясь. — Что же, вот мы буквально в шаге от цели. Волнуешься?

— Очень, — Страд не видел смысла скрывать. Ответь он иначе — и выглядел бы глупо. — Даже не волнуюсь, а боюсь, — добавил он, глядя в янтарные глаза главного мага Баумэртоса.

— Все верно, — в голосе Правителя слышалось одобрение. — По-другому и быть не может. Мне и самому… страшновато, — добавил тот, усмехаясь. — Но, возможно, завтра мы излечим наш мир от очень тяжелого недуга, а это стоит того, чтобы немного побояться. Согласен?

Страд кивнул. Он был благодарен Правителю — за то, что тот говорил, и просто потому, что тот подошел. Меньше всего Страду сейчас хотелось оставаться одному.

— К сожалению, твой наставник не сможет принять участие в заключительном этапе нашего предприятия, — продолжил Правитель. — Мы с мастером Селлером честно пытались привести его в чувство, но пока это не удалось. Скорее всего, виной его состоянию контакт с силой Червоточины. И если нам удастся избавиться от источника этой темной магии, то и мастер Дролл придет в норму. Я не могу обещать, что именно так и будет, но шансы есть, — Правитель серьезно посмотрел на Страда.

— Вот и еще одна причина, по которой мы должны победить, — ответил тот.

Карлик-прирожденный покивал, во взгляде его читалось одобрение.

— Я уже говорил это, но повторюсь: ты достоин восхищения, Страд. Ты настоящий маг. Умелый, решительный, верный, готовый идти до конца. Я рад, что ты у нас есть. Но… Я просто не имею права не сказать…

— Что такое? — Страд с непониманием посмотрел на Правителя.

— Завтра нам предстоит, возможно, самый опасный бой за всю историю Янтарного Яблока. Ты еще слишком юн, к тому же, остался без наставника. Не расценивай то, что я сейчас скажу, как приказ. Это, скорее, предложение. Ты имеешь полное право остаться на корабле. Никто не осудит тебя за это. Подумай хорошенько.

Увидев остров Ламирэльи вживую, особенно оставшись без Дролла, Страд понял, что совершенно не хочет ступать на этот клочок суши. Однако…

— Я не могу оставаться в стороне, — тихо ответил он. — Не для этого я сюда отправлялся. Мастер Дролл говорит, что дела всегда нужно доводить до конца, какими бы трудными они ни были. И сейчас как раз такой случай. Поэтому я не останусь тут, когда все остальные переместятся на остров Ламирэльи. Иначе я предам и вас, и мастера Дролла, и самого себя.

— Прекрасно сказано, Страд. Впрочем, другого ответа я и не ожидал. Просто обязан был сказать. Но поскольку ты принял решение, позволь добавить еще кое-что. Завтра, когда мы перенесемся на остров Ламирэльи, держись рядом со мной. Неизвестно, какие опасности нас подстерегают. Возможно, проклятая богиня — не единственная проблема. Договорились?

— Договорились, — с кивком ответил Страд. — Благодарю вас.

Глава 25

Как только рассвело, «Стальной левиафан» проплыл еще немного и остановился примерно в полумиле от острова — вблизи тот представлял собой три поросших лесом холма-близнеца. Корабль двигался очень медленно, около полусотни магов стояли вдоль бортов и с помощью заклинаний проверяли дно, где могли оказаться рифы или мель.

После разговора с Правителем Страд все же отправился к себе и, что удивительно, почти сразу заснул. Поэтому сейчас, несмотря на страх, он чувствовал себя совершенно бодрым и полным сил.

«Я готов, — твердил он себе, стоя на палубе и глядя туда, где ждала Ламирэлья. — Что бы ни случилось, я справлюсь. И все остальные тоже», — добавлял Страд, слушая за спиной шум голосов.

— Вот и наступил этот день…

Услышав голос Лори, Страд обернулся. Девушка стояла неподалеку, в глазах у нее стояли слезы.

— Не переживай, — Страд, не тратя ни секунды на нерешительность, подошел к ней и обнял. — Уже очень скоро мы сделаем то, зачем приплыли сюда, и пустимся в обратный путь. Принесем в Баумэртос новость, что Червоточина никогда больше не появится. Потом эта новость разойдется и по всем остальным странам. Представь, как это потрясающе. Разумеется, скорее всего, нам нужно будет применить силу, вступить в сложнейший бой. Но это того стоит.

— Ты прав, — Лори положила голову ему на плечо. — Просто… Папа запретил мне переноситься на остров вместе с остальными. Мне придется остаться здесь. Смотреть туда, — она кивнула на зеленеющий впереди клочок суши, — и гадать: добрались ли вы до цели? Живы ли? Вступили ли в бой? Смогли ли одолеть Ламирэлью? Тысячи вопросов будут раз за разом повторяться в моей голове, и это куда хуже, чем если бы я отправилась вместе с вами.

— Понимаю, — тихо ответил Страд. Новость о том, что мастер Лориан не позволил дочери продолжить путешествие, обрадовала его. Но Страд не показывал виду, чтобы не обидеть девушку. — Но от таких вопросов я тебя избавлю, — Лори с непониманием посмотрела на него, Страд улыбнулся и пояснил: — Бесплотные вестники. Мастер Дролл недавно научил меня этому заклинанию. Для него расстояние между кораблем и островом — пустяк: вестников отправляют даже в другие города. Так что каждые четверть часа я буду рассказывать тебе, что происходит.

— Спасибо тебе, Страд. Большое спасибо, — Лори вновь прижалась к Страду, и ему стало очень жарко. Веки сомкнулись сами собой, а в голове возникла мысль, что было бы совсем неплохо провести жизнь именно так — в обнимку с любимым человеком.

В этот момент послышалось сразу несколько встревоженных голосов. Страд словно вернулся в реальность — нахмурился, заставил себя открыть глаза. И услышал слово, которое больше всего ненавидел: «Червоточина».

Вздрогнув, он посмотрел на остров и словно окаменел: над безмятежной зеленью холмов растекалось облако черного дыма.

Лори испуганно охнула, но не спешила отстраняться. Пальцы девушки сжали плечо Страда. Сам он скрипнул зубами, не отводя взгляда от растущей Червоточины.

«Ламирэлья словно решила поприветствовать нас, — подумал он. — Но возможно ли такое?»

Это было неизвестно. Многие ученые-маги пытались понять, есть ли в появлении Червоточины какая-то закономерность. Но все их усилия оказались тщетны. Возможно, из-за того, что никакой закономерности не существовало. Либо всему виной отсутствие отношений с другими странами — в противном случае сведений об облаке черного дыма удалось бы собрать гораздо больше. А сейчас, когда стала известна природа Червоточины, количество вопросов заметно возросло.

Каким образом Ламирэлья порождает Червоточину? Происходит ли это за какой-то определенный период? Если да, то за какой? Способна ли проклятая богиня направлять уже появившееся облако черного дыма в ту или иную точку Янтарного Яблока? Или все происходит случайно? Судя по тому, что Червоточина возникает исключительно там, где живут люди, — маловероятно. Или же выпускающая тварей чернота просто чувствует разумных, и ее манит к ним, словно мотылька к источнику света.

Все эти вопросы не раз и не два возникали в голове Страда. И сейчас, когда он смотрел на очередную Червоточину, пришли вновь.

«Как же не вовремя она появилась», — подумал он, чуть заметно качая головой.

Впрочем, оставалась надежда, что черное облако дыма направится не к кораблю, а в другую точку Янтарного Яблока — на континенте. Возможно даже, что в Баумэртос.

Однако через пару минут стало понятно: вступить в бой с очередной армией монстров все же придется: приняв овальную форму, Червоточина медленно двинулась к «Стальному левиафану». Вскоре почувствовался запах гари.

— Только не это… — в голосе Лори слышались нотки паники.

— Увы, — негромко ответил Страд, переводя взгляд с облака черного дыма на девушку. — Но у тебя есть время, чтобы укрыться в каюте. Ступай.

Как только Лори ушла, к Страду подошел один из старших мракоборцев — широкоплечий усач с жуткими шрамами на лице. Левый глаз скрывался за бельмом, волосы на обожженной голове росли жесткими рыжими пучками.

— Вот что, Страд, — шепелявя, сказал он. — Как ты видишь, скоро нам предстоит бой. Довольно сложный. На корабле гораздо меньше места для маневра, чем на городских улицах, а это создает множество дополнительных опасностей. Ты, конечно, показал себя умелым бойцом, но все же держись рядом, хорошо?

— Разумеется, — ответил Страд с легким поклоном. — Благодарю вас.

Мракоборец усмехнулся и ободряюще хлопнул Страда по плечу.

— Ничего, дружище, прорвемся, — произнес он, мрачно глядя на приближающееся облако черного дыма. — Хотя богиня эта нам очень знатно подгадила…

С этим Страд согласиться не мог: он помнил, что Ламирэлья попала в заточение и вынуждена порождать Червоточину совершенно не по своей воле. Но он промолчал, лишь задумчиво покивав.

Почти тут же на палубу грохнулись и зачавкали первые комки плоти. А спустя минуту Страд увидел монстров, с которыми предстояло вступить в схватку.

Каждая тварь была не меньше дюжины футов ростом. Головы им заменяло нечто, похожее на огромный костяной серп с крупными зазубринами. Две пары длинных рук росли из серого туловища с раздутым брюхом, на котором темнело и чуть заметно дымилось множество крупных пор. Кривые, но мощные ноги чуть заметно подгибались — монстры готовились броситься в атаку.

Однако люди ударили первыми. Волна заклинаний буквально снесла первых чудовищ. Некоторые вспыхнули, другие оказались за бортом, третьи лишились либо конечностей, либо заменяющих головы серпов.

Пущенное Страдом солнечное копье оставило во впалой груди ближайшего монстра дыру с тут же обуглившимися краями. Тот пошатнулся, упал на бок, и из выпирающего вперед брюха повалил густой серый дым.

«Отрава», — понял Страд и тут же спешно отступил.

В ту же секунду прямо перед ним грохнулся еще один ком плоти. Затрясся, зачавкал, разделяясь на две части, каждая из которых постепенно превращалась в тварь.

Страд не стал дожидаться, пока те сформируются, и использовал огненное заклинание. Оба так и не «созревших» монстра вспыхнули и распластались по палубе, распространяя мерзкий едкий запах.

Позади послышался топот.

Обернувшись, Страд едва успел пригнуться. Промедли он еще мгновение — и когтистая лапища снесла бы ему голову. Потерпевший неудачу монстр злобно заурчал и почти тут же замер, обездвиженный широкоплечим усачом-мракоборцем, который велел Страду держаться рядом.

— Не зевай, дружище! — крякнул он, невидимым клинком разрубая чудовищу хребет. — Твари только кажутся неповоротливыми. А на самом деле быстроты и ловкости им не занимать.

Получив секундную передышку, Страд позволил себе оглядеться и понял, что мракоборец прав. Битва едва началась, а среди экипажа уже были первые жертвы. Ближе всех к Страду в темной кровавой луже лежал пожилой маг с раздавленной грудной клеткой. Немного дальше валялось на животе и вовсе обезглавленное тело.

«Этого еще не хватало…» — Страд покачал головой.

Сейчас, когда до острова Ламирэльи оставалось всего ничего, был ценен каждый. Страд прекрасно понимал это, а потому, насупившись и стиснув зубы, атаковал ближайшую тварь.

Невидимыми клинками он ударил по мощным кривым ногам, разрубая подколенные сухожилия. Едва монстр, взмахнув всеми четырьмя ручищами и грохнулся на палубу, как Страд обездвижил его и поджег. В этот момент он и услышал скрежет металла и ощутил дрожь под ногами.

«Что еще?..» — Страд посмотрел влево и замер, озадаченно глядя на происходящее.

Большая часть монстров опустилась на четвереньки и вгоняла заменявшие головы костяные крюки в палубу. Те без труда пробивали металл, после чего твари пятились, разрезая его. От той осознанности, с которой действовали порождения Червоточины, Страд оторопел.

«Так они от палубы ничего не оставят», — он покачал головой и заставил себя продолжить битву.

Выбрав целью ближайшую пятящуюся тварь, Страд хотел было пустить солнечное копье, но тут слева возник еще один крюкоголовый гигант. Он явно намеревался напасть, а потому заклинание пришлось использовать на нем.

Ярко-желтый росчерк света разворотил монстру брюхо. Из жуткой раны брызнула кровь, посыпались потроха и повалил уже знакомый серый дым. Страд, понимая, что не успевает отступить, задержал дыхание и только потом сделал несколько торопливых шагов назад. А сраженное чудовище повалилось на палубу.

Бой продолжался. Маги разили тварей заклинаниями, те падали, и хигнауры тут же сбрасывали туши в воду. Несколько раз малоросликам удавалось выкинуть и живых монстров — из числа тех, что кромсали палубу головами-крюками.

Невдалеке Страд увидел Правителя, который безостановочно разил порождений Червоточины магией. Попавшие под его удар чудовища сгорали, взрывались, лишались конечностей…

«Потрясающе, — Страд не мог не восхититься мастерством самого сильного мага Баумэртоса. — Но долго ли он сможет продержаться в таком темпе?»

Ему очень хотелось надеяться, что сил Правителя хватит до самого конца битвы. Однако монстры все прибывали. Некоторые перли на людей, другие опускались на четвереньки, вонзали крюки в палубу и, пятясь, резали ее.

«Для чего они это делают? — размышлял Страд, возвращаясь в сражение. Ему удалось обездвижить и поджечь сразу троих чудовищ. — Они словно знают, что если повредить корабль, то мы не сможем добраться до острова».

Старания монстров приносили плоды: они искромсали палубу настолько, что в некоторых местах уже можно было спрыгнуть в одну из кают. И вскоре Страд увидел, как несколько тварей сделали именно это. К счастью, магия людей очень скоро остановила их.

— Ты в порядке? — послышался высокий голос хигнаура.

Страд обернулся и увидел Ари. Тот стоял рядом и с сосредоточенным видом поднимал в воздух очередную тварь. Та дергалась, и был слышен отчетливый хруст костей — благодаря магии малорослика.

— Да. Хотя совершенно не в восторге от того, что нам пришлось сражаться прямо перед островом Ламирэльи, — ответил Страд, печально усмехаясь и одновременно кромсая невидимыми клинками ближайшего монстра, который едва не проделал в настиле палубы еще одну дыру. На громоздкой туше один за другим появлялись глубокие порезы, истекающие черной кровью с запахом гари. — Если бы не Червоточина, мы бы уже были там.

— Это верно, — пискнул Ари, отправляя своего противника за борт. — Неприятная вышла задержка.

«Только лишь задержка?..» — от внезапной мысли Страд похолодел.

Что если Ламирэлья знает о «Стальном левиафане» и о том, для чего корабль здесь? Что если она и впрямь умеет создавать Червоточины по своей воле и выпускать их одну за другой — и так до бесконечности? Или попросту сделать так, чтобы из уже появившегося облака черного дыма чудовища перли и перли, пока не уничтожили и корабль, и экипаж?

«Мы имеем дело с Творцом, хоть и проклятым, искалеченным черной магией, — размышлял Страд. Невидимые клинки сделали свое дело, сил накопилось достаточно для следующего солнечного копья, и он выпустил заклинание в ближайшего монстра, покончив с ним буквально за секунду. Тут же все тело налилось усталостью, появилась одышка. Однако Страд не мог позволить себе передохнуть — чудовища были со всех сторон — и вновь взялся за клинки. — Ламирэлья умела создавать целые миры, населять их различными существами. Так что породить огромную армию монстров она наверняка сможет без особого труда».

Мысли приводили Страда в отчаяние, и биться с каждой секундой становилось все тяжелее. Тем более что Червоточина продолжала обстреливать корабль комьями плоти.

Неожиданно монстры замерли — все разом. Некоторые задрожали, выгнулись, и в следующий миг из пор в раздутых брюхах выстрелили струи дыма. Не прошло и десяти секунд, как серое марево затопило всю палубу.

«Этого еще не хватало!..» — Страд задержал дыхание, прищурился и использовал ветряное заклинание.

Волна дрожащего воздуха оставила в дымном облаке широкую просеку, однако она почти тут же затянулась. Попытки других магов разогнать все прибывающий дым также не принесли результата.

Страд в отчаянии стиснул зубы, понимая: скоро придется вдохнуть. И неизвестно, что будет потом. Страх усилился, когда со всех сторон послышался надсадный кашель. Вскоре рядом заперхал и Ари.

«Ну уж нет… Не сдамся», — не обращая внимания на тяжесть в груди, Страд вновь послал вперед воздушную волну. А следом за ней еще одну — и еще…

Пространство вокруг очистилось всего на несколько секунд, но Страду хватило и этого, чтобы вновь наполнить легкие воздухом. Правда, в горле тут же запершило — часть выпущенной чудовищами дряни все же попала в дыхательные пути.

Однако паниковать было некогда, и Страд вслед за другими магами, которым удалось не вдохнуть отравы и не закашляться, продолжил попытки очистить палубу от серого облака. Несколько раз ему приходилось делать очередной глоток воздуха, отчего горло драло все сильнее. Дважды он был вынужден обороняться от тварей — и едва не попал под огненное заклинание, пущенное кем-то из магов, что сражались неподалеку.

«Так мы вполне можем и друг друга перебить», — Страд покачал головой, отчего сдавило виски.

Без воздуха и возможности увидеть что-либо дальше вытянутой руки… На ограниченном пространстве палубы, среди монстров, жаждущих убить, и рискуя попасть под магический удар товарища… Никогда прежде Страд — да и остальные наверняка тоже — не находился в столь опасном положении.

Неожиданно откуда-то из глубин серого марева донесся гул. Почти тут же Страд увидел тусклую зеленую вспышку. Волна горячего воздуха едва не сбила с ног. Но главное — она разорвала выпущенное тварями облако в клочья, очистив палубу.

Первым, кого увидел Страд, был Правитель: главный маг Баумэртоса стоял на одном колене, глаза его горели, словно два маленьких солнца, а воздух вокруг него чуть заметно колебался.

«Это его заклинание помогло убрать дым. Полностью», — понял Страд, глядя на карлика-прирожденного со смесью облегчения и восхищения.

А спустя пару мгновений корабль содрогнулся. Послышались рокот, лязг, свист… Из нескольких огромных дыр в палубе повалили клубы горячего пара. Страд замер и, несмотря на то что битва разгорячила его, похолодел.

«Твари добрались до машинного отделения, — он сжал кулаки, а корабль вновь вздрогнул и застонал всей своей металлической тушей. — Теперь они уничтожают механизмы, и если их не остановить, «Стальному левиафану» придет конец».

Первые несколько магов, защитив себя заклинаниями от раскаленного пара, уже спускались в дыры, чтобы разделаться с монстрами в самом сердце корабля. Страд хотел было последовать за ними, но тут на палубу выбежал испачканный в крови и саже чародей-техник с обожженными руками и лицом.

— Чудовища повредили артефакты-генераторы! — задыхаясь и с трудом держась на ногах, прокричал он. — У нас не больше трех-четырех минут, чтобы покинуть корабль! Потом он взорвется, а все, кто не успеет спастись, погибнут!

Правитель, дослушав, опустил голову и сказал:

— Хорошо. Тогда нам ничего не остается, кроме как прыгнуть в воду и добираться до острова вплавь. Это единственный шанс выжить…

Вскоре первые маги, обороняясь от напирающих тварей, прыгнули за борт. Правитель старался прикрыть каждого, беспрестанно вращаясь на месте и разя чудовищ заклинаниями. Корабль дрожал все сильнее, из дыр вместе с паром поднимался угрожающий гул.

— Вот и случилось самое худшее… — пропищал стоявший рядом Ари. Он и остальные, кто вдохнул выпущенный тварями серый дым, перестали кашлять, как только Правитель очистил палубу от отравляющего облака. — Ну что, надо прыгать. Давай вместе?

Страд хотел было кивнуть, но замер, вспомнив, что Лори и Дролл находятся внизу — одна в своей каюте, другой в карцере.

— Прости, Ари, — пробормотал Страд, — но мне нужно еще кое-что сделать. Так что прыгай один. Встретимся на острове.

— Хорошо, — пискнул малорослик, и Страд сорвался с места.

Дрожала под ногами палуба, перед глазами то и дело мелькали маги и гигантские уродливые фигуры порождений Червоточины. Никогда раньше путь к узким корабельным коридорам не казался Страду таким далеким, тяжелым и опасным.

Наконец он оказался у цели — и возле нужной каюты столкнулся с Лори и ее отцом. Мастер Лориан получил несколько несерьезных ран, а девушка была цела, но напугана. Без слов поняв, для чего Страд спустился в каюты, прирожденный благодарно кивнул и сказал:

— Нужно спешить. Мы в смертельной опасности, а счет идет на секунды.

— Я не могу, — выдавил Страд, чувствуя, как накатывает волна отчаяния. Разумеется, он не хотел погибать, но и… — Мастер Дролл все еще взаперти. Его нужно освободить, чтобы он мог спастись.

Лицо мастера Лориана тут же стало печальным, и Страд похолодел.

— Прости, но… Заклинания, которые держат мастера Дролла в карцере, накладывали несколько магов. И снять чары могут лишь они. Пока ты найдешь всех, пока убедишь помочь и приведешь…

Отец Лори продолжал объяснять, но Страд уже не слышал, оглушенный пониманием, что на этот раз наставника не спасти. Внутри стало неожиданно пусто. Захотелось закрыть глаза, упереться спиной в стену и сползти по ней, чтобы, наконец, дать ногам отдохнуть.

А что до взрыва — пускай будет…

— …и поэтому нам нужно спешить, — ворвался в едва не отключившееся сознание голос мастера Лориана.

— Пожалуйста, Страд, пойдем, — а это Лори, и именно ее слова привели Страда в чувство.

Тот заставил себя очнуться, посмотрел на девушку и ее отца. Кивнул и прошептал:

— Хорошо. Я иду с вами.

«Стальной левиафан» бился в агонии. Гудел, отчаянно не желая погибать, содрогался, отчего спешащих по коридору Страда, Лори и мастера Лориана беспрестанно швыряло из стороны в сторону. Уже у самого выхода наверх Страд врезался в стену так, что рассек бровь.

На палубе уже почти никого не осталось — лишь несколько мракоборцев и Правитель, который по-прежнему прикрывал покидающих корабль людей от чудовищ. Заметив Страда, Лори и ее отца, карлик-прирожденный прокричал:

— Поспешите! — и, наконец, сам кинулся к фальшборту.

Вскоре он исчез за бортом. Страд вслед за девушкой и мастером Лорианом подбежали к тому месту, где спрыгнул Правитель.

Этот момент и стал для «Стального левиафана» последним…

От грохота у Страда заложило уши, а затем невидимая, но обжигающая сила швырнула его вперед — в воду.

Глава 26

К счастью, Страд не потерял сознание. Ни во время взрыва, ни когда упал с многофутовой высоты в море. Он даже успел вовремя задержать дыхание и не нахлебаться воды, когда ушел на глубину. А выплыв, Страд пару мгновений приходил в себя, после чего вслед за остальными направился к острову Ламирэльи. Он неплохо плавал — все же Хлопковая деревня стояла на берегу реки, — однако путь до суши обернулся тяжелым и страшным испытанием.

Всему виной были глуты. Запах крови — как тварей из Червоточины, так и человеческой — привлек немало огромных серых рыбин, и те сразу же устроили пиршество. Первым делом они кинулись поедать убитых и выброшенных за борт монстров, отчего буквально обезумели — видимо, темная магия, что давала чудовищам жизнь, оставалась в их телах и после смерти. Эта сила едва ли не мгновенно изменяла глутов: их шкура темнела, в глазах разгорался красный огонь, зубы увеличивались, по меньшей мере, вдвое. Рыбины в какой-то мере сами становились порождениями Червоточины — сильными, быстрыми и куда более свирепыми. И покончив с трупами крюкоголовых тварей, они приступили к следующему блюду…

Сражаться с десятками созданий, превратившихся в нечто большее, чем грозные морские хищники, в их же стихии, едва пережив катастрофу… Это был кошмар. И Страд, и остальные маги оказались вынуждены справляться сразу с несколькими задачами: держаться на плаву, продвигаться к острову и отбиваться от глутов-монстров. При этом в воде любое из заклинаний срабатывало в разы слабее, а темная магия Червоточины не просто изменила рыбин, но и подарила им дополнительную неуязвимость.

Одно было хорошо: едва «Стальной левиафан» взорвался, как облако черного дыма исчезло.

Путь до острова Ламирэльи занял не меньше четырех часов, и когда Страд выбирался на песчаный берег, ему казалось, что он вот-вот умрет. Едва кромка воды осталась позади, как он повалился на песок, уткнулся в него лбом и зарыдал. От усталости, страха, отчаяния — и той боли, что принесла гибель Дролла.

Взрыв не просто вышвырнул Страда, Лори и ее отца с палубы. Он словно бы подрубил в душе ученика мракоборца нечто очень важное, разделил его жизнь на до и после. Так уже было почти восемь лет назад, когда маленький мальчик с потерянным видом брел к горе расчлененных чудовищ и пытался принять то, что родителей больше нет.

«Он был там, — дрожа от рвущихся наружу слез, повторял и повторял Страд. Почему-то ему хотелось сделать себе еще больнее: возможно, тогда сердце не выдержит, и он отправится вслед за наставником. Куда? Да неважно. Главное — чтобы Дролл был рядом. — Один, взаперти. Слушал, как мы сражаемся с чудовищами, как гудел перед взрывом корабль. Наверняка пытался понять, что произошло. Чувствовал страх. Возможно, даже звал на помочь. Но не пришел никто. Кроме смерти».

Короткие мысли-фразы словно загоняли в сердце Страда один гвоздь за другим. Но оно, как назло, продолжало биться.

— Страд… Пожалуйста, успокойся. Самое страшное уже позади.

Голос. Почему-то знакомый, хоть и не принадлежащий Дроллу. Ах да, это же мастер Лориан. Пока добирались до острова, Страд, прирожденный и его дочь все время держались вместе, прикрывали друг друга от глутов-монстров. Сколько заклинаний пришлось пустить в этих тварей с жуткими разинутыми до предела пастями?.. Наверняка не меньше тысячи…

«Как бы там ни было, мы выжили. Добрались до цели», — эта мысль немного ослабила терзавшую Страда боль. Он всхлипнул, приподнялся и посмотрел на мастера Лориана.

Тот сидел на песке и обнимал дрожащую Лори. При взгляде на девушку сердце Страда вновь сжалось. Он прекрасно понимал, что дочь мастера Лориана впервые в жизни была вынуждена сражаться, находясь в смертельной опасности. Еще недавно ее окружали вода, жадные зубастые пасти, огромные и стремительные серые тела чудовищных рыбин, каждая из которых могла оборвать жизнь Лори за секунду.

«Ей сейчас гораздо хуже, чем мне, — Страд сел, чувствуя, что дикое сердцебиение, сопровождавшее его весь путь до острова, постепенно утихает. — Нужно успокоить…»

На четвереньках он подобрался к Лори, осторожно взял за руку. Девушка вздрогнула и посмотрела на него. Страд улыбнулся и тихо сказал:

— Ты молодец. Ты справилась, и я не видел никого смелее тебя.

— С-спасибо, — выдавила Лори, и Страд отметил, что она стала меньше дрожать.

Тем временем, на берег продолжали выбираться люди — и Страд с горечью отмечал, что уцелеть удалось далеко не всем. Катастрофа сократила войско, собранное для боя с Ламирэльей, по меньшей мере втрое.

«Мы теперь не армия, — подумал Страд, качая головой и собираясь с силами, чтобы встать: ему хотелось помочь тем, кто еще находился в воде. — А просто горстка обессиленных магов, чудом выжившая на далеком клочке суши и неспособная вернуться домой».

Еще плывя к острову и отбиваясь от обезумевших глутов, Страд осознал, что пути назад, в Баумэртос, больше нет. Однако это не вызывало у него почти никаких чувств. На корабле, стоя на палубе и глядя вдаль, Страд много раз представлял, как «Стальной левиафан», эта серая металлическая громадина, бесшумно заходит в Траттэл с вестью о победе, о том, что облако черного дыма больше не затопит небо и не породит чудовищ. Сейчас воспоминание вызвало едва ли не отвращение.

«Это были мечты глупого мальчишки, — сказал себе Страд — никогда прежде собственный мысленный голос не звучал так безжалостно. — Однако в реальности все иначе».

Потом он заставил себя встать и заняться делом, которым хотел, — помогать тем, кто еще только приближался к острову. К счастью, глуты отстали, и единственное, что угрожало плывущим магам, — их собственная обессиленность. Страд не хотел терять никого, а потому зашел в воду по пояс и вместе с несколькими другими чародеями — в том числе и с Правителем — принялся использовать руку помощи: заклинание, которое представляло собой более совершенную форму манящего, позволяющего ухватить и достать тот или иной предмет. Раз за разом Страд словно бросал невидимый канат, который, как живой, оборачивался вокруг очередного мага, после чего оставалось лишь притянуть плывущего к берегу. Страд был вымотан, несколько раз у него темнело в глазах, а ноги подгибались, но он продолжал трудиться.

Через час все, кому удалось выжить, оказались на острове Ламирэльи. Раненым оказали помощь, и после небольшой передышки Правитель взял слово:

— Друзья, мы только что преодолели смертельно опасное испытание, и сейчас нас ждет еще одно. Однако я имею в виду не встречу с Ламирэльей, которая, — он с горечью покачал головой, — уже показала, что отнюдь не рада нашему визиту. Каждому из нас предстоит принять, что мы не вернемся домой, к друзьям и родным. Этот клочок суши, при условии, что мы одолеем проклятую богиню, станет нашим новым домом.

Страд видел, как у многих магов потемнели лица. Возможно, кто-то лишь сейчас осознал, что пути назад больше нет, возможно — слова Правителя послужили напоминанием.

— Я понимаю, насколько это тяжело. Однако каждый из вас изначально знал, что по пути сюда может случиться и такое. Тем не менее, не все так плохо. Посмотрите вокруг, — Правитель обвел короткой искривленной рукой нависающую над пляжем волну зеленого леса. — Венкролл, каким бы чудовищем он ни был, сдержал слово, заточив несчастную Лами в очень красивом месте. Каждый из вас наверняка чувствует, что оно наполнено жизнью. Причем не увечной, какой любил делать ее Венкролл, а… — он помедлил, подбирая правильное определение, — полноценной, и мы можем влиться в нее. Здесь наверняка есть пресная вода. Уже отсюда я вижу, что на деревьях растут фрукты, а в самом лесу наверняка найдется и дичь. Множество деревьев послужит прекрасным материалом для строительства жилищ. Я ни минуты не сомневаюсь в том, что мы сможем здесь выжить. Но сначала, — Правитель помрачнел, — нам следует сделать то, ради чего мы вообще отправились сюда.

«Победить Ламирэлью», — мысленно добавил Страд, сжимая кулаки.

— Уже сейчас становится понятно, что нам придется вступить в бой. Разумеется, не исключено, что недавняя Червоточина должна была появиться в другой точке мира, но… скажем так, почуяла нас и… — Правитель опять прервался, и Страд прекрасно понимал его. Строить предположения всегда тяжело, а для действительно верных выводов о Червоточине и случившемся ни у кого из добравшихся до острова попросту не хватало знаний. — И изменила курс. Или виной появлению Червоточины та, кто ее и порождает. Ламирэлья.

— В таком случае дело серьезное, — задумчиво произнес тот самый мракоборец с бельмом и обожженной головой, с которым Страд некоторое время сражался плечом к плечу. — За той Червоточиной может последовать новая. И с ней мы уже вряд ли справимся, маловато войско. Но даже если и одолеем, Ламирэлья может наслать на нас еще одну, а потом…

— Понимаю, к чему ты клонишь, мастер Бруст, — Правитель кивнул и нахмурился. — И признаю, что ты вполне можешь быть прав. Но тебе прекрасно известно, что каждый магический прием отнимает силы. Конечно, мы не знаем, насколько сильна Ламирэлья, сколько внутренних ресурсов она тратит на очередную Червоточину… Но логика мне подсказывает, что немало. И после каждого облака черного дыма ей нужен отдых. Венкролл называл ее матерью Червоточины. И все мы знаем, что никакая мать не может порождать детей одного за другим, без перерыва. Ребенок должен зародиться в чреве, созреть — и только потом, с трудом и болью, мать выводит его в мир.

— Хотите сказать, что и с Ламирэльей точно так же? — Бруст прищурил здоровый глаз и потер подбородок.

— Я не могу быть уверен в этом полностью, но вероятность есть. И если все действительно так, как я представляю, то некоторое время мы в безопасности. У нас есть возможность отдохнуть, подкрепиться, подлечить раны. Ночь лучше провести здесь, а с рассветом мы отправимся на поиски места, где заточена Ламирэлья. Я прекрасно понимаю, что это может стать дорогой в один конец, что мы можем погибнуть, встретившись с богиней и вступив с ней в схватку. Но иного пути у нас нет. Да, гибель «Стального левиафана» означает, что домой мы не вернемся в любом случае. Многие из вас воспринимают это как катастрофу, но руки опускать ни в коем случае нельзя. Мы выжили, а значит, просто обязаны продолжать борьбу. Именно так и подобает поступать магам Баумэртоса. Сражаться до конца.

Как только Правитель закончил, со всех сторон донесся одобрительный шепот.

«Что же, хотя бы ясно, что делать дальше», — Страд вздохнул и пошел к воде. Плеск слабых волн о берег успокаивал. После нескольких часов в море среди зубастых чудовищ было безумно приятно чувствовать под ногами твердую опору.

И все же он вовсе не чувствовал себя защищенным. От осознания, что источник Червоточины, проклятая богиня Ламирэлья, близко как никогда раньше, все внутри холодело.

«Вдруг Правитель ошибается? — размышлял Страд, усевшись на берегу и вытянув ноги так, чтобы накатывающая вода едва доставала до пяток. — Что если Ламирэлье не нужно время для создания новой Червоточины? Или нужно, но совсем немного, и уже сейчас она готова наслать на нас еще одно облако черного дыма?»

Представив, как над островом расползается черное пятно, источающее запах гари, Страд передернул плечами. Он никогда не любил крылунов, эти безголовые черные туши, свисающие на цепях со столба-сигнальщика. Но сейчас был бы совсем не против, если бы неподалеку оказалась хотя бы парочка пернатых вестников.

«Но у нас их нет, — возразил сам себе Страд. — Как нет совершенно ничего».

— Во-от ты где…

Услышав за спиной голос, погруженный в раздумья Страд вздрогнул. Обернулся и увидел мастера Селлера. Целитель-прирожденный с неизменной хищной улыбкой стоял в паре шагов.

— Не возражаешь, если я присяду? — спросил он, когда Страд чуть улыбнулся.

— Конечно.

Улыбнувшись еще шире, мастер Селлер устроился рядом. Некоторое время и он, и Страд сидели молча, затем грузный маг негромко произнес:

— Я не буду говорить, будто прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Психология иной раз — то же шарлатанство. Поэтому могу лишь попросить тебя: держись, хорошо? Ты уже прошел через столько испытаний, что… если тебя сломит горе, то это будет… — мастер Селлер прервался, пытаясь подобрать определение, — неправильно что ли…

— Не сломит, — тихо, но твердо ответил Страд. — По крайней мере, до встречи с Ламирэльей я точно продержусь. Я еще ребенком понял, что больше всего хочу покончить с Червоточиной раз и навсегда, и сейчас нахожусь в шаге от цели.

— Верно. Но помни: после победы жизнь не остановится. Она станет только лучше — как раз благодаря тебе и тому, что ты сделал для этого мира. Как только мы одолеем Ламирэлью — другие варианты я допускать попросту не желаю, — у нас появится множество дел. Как-никак обживаться на новом месте, да еще с нуля, — целитель-прирожденный усмехнулся, — всегда непросто. Но я сейчас не только о строительстве жилищ, добывании еды и прочем. Взгляни туда, — он указал рукой влево, где на настиле из ветвей с огромными листьями лежал раненый хигнаур, возле которого хлопотали двое целителей и Ари — на его трехглазом лице читалось отчаяние. — Малорослики очень привязаны к своей родне. Ты знаешь, что они живут большими семьями, почти что племенами. И сейчас, когда оказалось, что пути домой не будет в любом случае, твоему товарищу безумно тяжело. Однако в твоих силах помочь ему. Мне кажется, после всего, через что вы прошли плечом к плечу, он считает тебя своим братом. Так докажи Ари, что он не ошибается.

— Я с радостью сделаю это, — прошептал Страд, понимая, что мастер Селлер абсолютно прав.

— Отлично. То же самое и с Лори. Вон она, видишь? — теперь целитель-прирожденный указал себе за спину. Страд без труда отыскал взглядом девушку. Та спала в объятиях сидящего под деревом отца. — Она больше не увидит мать и друзей, Баумару, не сядет за парту в Магической Семинарии. А ведь Лори только-только начала жить, окунулась в пучину разных интересных дел. Но путешествие, в которое она сама же напросилась, все перечеркнуло. Ей предстоит тысячи раз упрекать за это саму себя — и чувствовать сильнейшую душевную боль. Но ты можешь помочь. Ты нравишься Лори, она нравится тебе. Вы будете прекрасной парой, Страд.

— Спасибо, мастер Селлер. Вы полностью правы, — Страд с благодарностью посмотрел на целителя-прирожденного, и тот улыбнулся.

— Ну а если тебе самому станет плохо, обращайся ко мне. Я не очень люблю всевозможные психологические методики и приемы, но выслушать тебя готов всегда.

Хлопнув Страда по плечу, мастер Селлер с кряхтением поднялся и пошел к целителям, что хлопотали над хигнауром.

«Он прав, — подумал Страд, провожая его взглядом. — Мне и впрямь будет чем заняться. Но сначала надо одолеть Ламирэлью».

Несколько часов он просто сидел и смотрел на воду. Бесконечно тяжелый, пропитанный горем день, наконец, завершался: солнце наполовину уплыло за горизонт, начинало смеркаться. Страд, чувствуя, что готов лечь спать, хотел было встать и наломать ветвей, чтобы соорудить постель, но…

В глазах потемнело почти мгновенно. Однако ненадолго: вскоре Страд увидел утопающий в сгущающемся сумраке лес — тот самый, что покрывал остров Ламирэльи, — и Дролла.

«Выжил…» — Страд словно окаменел, а сердце в груди перестало биться.

Мракоборец, шатаясь и хрипя, ломился сквозь заросли. Глаза горели янтарем, время от времени Дролл использовал невидимые клинки, чтобы прорубить себе дальнейший путь. И направлялся он к логову Ламирэльи — Страд всем своим существом чувствовал это. Проклятая богиня звала его, задействовав ту часть силы Червоточины, что все еще оставалась в теле Дролла.

«Но он не справится один…» — видение растворялось, перед глазами Страда вновь возник пляж, уцелевшие маги, тянущиеся к холмам заросли.

Ему было страшно даже представить, что мракоборец в одиночку вступит в бой с существом, порождающим Червоточину.

«Что делать?.. — Страд с отчаянием скользил взглядом по остаткам войска. Он понимал: сейчас люди совершенно не готовы отправляться на поиски места заточения Ламирэльи, а перед этим еще и искать мракоборца. — Надо что-то предпринять. Причем как можно скорее».

Страд сам не заметил, как поднялся, а ноги понесли его прочь от берега. Одновременно с этим приходило и осознание того, что нужно сделать.

«Я просто разыщу Дролла, — сказал себе Страд. — Догоню, остановлю и верну сюда, чего бы это ни стоило…»

Ему было страшно. Страд не представлял, как Дролл отреагирует на его появление. Возможно, вновь захочет напасть. Или вообще не узнает. Однако сейчас это волновало Страда едва ли не в последнюю очередь. Все его сознание было сосредоточено на одном: наставник жив!..

Глава 27

Густой, почти что непроходимый лес словно бы старался задержать Страда. Тому, по примеру наставника, приходилось прорубать дорогу невидимыми клинками. Очень скоро Страд начал задыхаться, но не сбавлял темпа. Он чувствовал: Дролл не очень далеко, однако, чтобы нагнать его, придется постараться. А еще Страд очень боялся, что исчезнет ощущение легких рук, что будто лежали на его плечах и время от времени направляли.

До сегодняшнего дня он испытывал это чувство лишь однажды — в деревне Чешуйка, когда вел Дролла и старосту Тагра к мертвой твари из Червоточины, той самой, чья проклятая искра жизни вселилась в тело несчастного мальчика Матиса. Тогда дар прозревателя привел Страда прямо к цели. Но сейчас все могло быть иначе: все же Страд был обессилен. К тому же он так и не научился подчинять прозревательские способности своей воле — и сейчас клял себя за это.

«Если я не найду Дролла, это будет целиком моя вина», — думал он, продолжая прокладывать себе путь сквозь лесную тьму.

Страд раз за разом пытался увидеть наставника вновь, но тщетно. Одновременно с этим он перебирал в голове варианты того, как Дролл мог бы воспринять его появление. Их было множество, но Страд чувствовал, что мракоборец вряд ли обрадуется, увидев ученика.

«Случившееся в финале очень похоже на то, что произошло еще в Баумаре после боя с тварями из Червоточины, — размышлял Страд. Перед глазами вновь возникли подворотня и лежащий на земле плачущий Дролл. — Тогда Дролл довольно быстро пришел в себя. И ни о чем не помнил. Возможно, и сейчас все точно так же».

Если предположение верно, то мракоборец вновь стал самим собой еще на корабле, в карцере. Один, связанный заклинаниями, совершенно не понимающий, что происходит.

«Что же мы с ним сделали… — Страд стиснул зубы и покачал головой. — Он наверняка был напуган. А потом взрыв… Чудо, что Дроллу удалось выжить».

И благодарить за это чудо, как бы Страд ни противился собственным мыслям, скорее всего, нужно было силу Червоточины. Она защитила мракоборца от пламени, когда «Стального левиафана» не стало. А сейчас вела к месту заточения Ламирэльи.

Наверное…

Догадок и предположений было множество, они возникали одна за другой, мучили… Но Страд шел вперед, понимая, что не вправе отступить. Непрекращающаяся битва с зарослями выматывала, но вместе с тем — немного успокаивала. И прорубаясь сквозь ветки, отвоевывая у леса один десяток футов за другим, Страд постепенно оформил в голове план.

Он был почти уверен, что почувствует, когда Дролл окажется рядом. И как только это случится, вести себя надо будет очень тихо — чтобы мракоборец не догадался о присутствии Страда. Обездвиживание и сонное заклинания остановят Дролла, а затем остается совсем плевое дело — пустить в небо тревожную искру, отправить на берег бесплотного вестника с рассказом о произошедшем и ждать подмоги.

«Так и поступлю, — повторял про себя Страд. Мысль успокаивала. — Главное, что Дролл выжил, а с остальным мы непременно разберемся».

Сейчас даже предстоящий бой с Ламирэльей не казался ему таким серьезным делом, как поиски и возвращение наставника.

«Главное — успеть до того, как Дролл отыщет место, где заточена Ламирэлья. Вот только получится ли?» — Страд не был в этом уверен, и от подобных мыслей чувствовал себя еще более неуютно.

Один, посреди леса, на острове, созданном безумным Творцом… Гонясь за мракоборцем, с которым тоже далеко не все ладно… Меньше всего Страд хотел ввязываться в подобное испытание, но выбора не было.

Заросли вокруг шелестели листвой, встречали его голосами птиц и животных. Повсюду, несмотря на ночь, кипела жизнь, и Страд очень надеялся, что ему удастся избежать встречи с кем-нибудь опасным.

«Здесь наверняка водятся хищные звери, бестелесные существа, а может быть и чудовища — все же остров создавал Венкролл, — размышлял Страд. — Насколько щедро он населил здешние земли опасностями? Вдруг здесь и порождения Червоточины есть?»

Каждую минуту Страд ожидал услышать жуткий рев или вой, увидеть очертания огромной уродливой туши со множеством лап или щупалец, с которой придется сражаться. Ему очень хотелось быть незаметным, он мог бы пробираться вглубь леса гораздо тише — и куда медленнее, а это означало бы упустить Дролла почти наверняка. Именно поэтому Страд буквально ломился сквозь заросли — совсем как наставник в видении — и надеялся, что обитатели леса будут держаться от неведомого пришельца, кромсающего их дом при помощи непонятной силы, подальше, сочтя его опасным врагом. И пока что так и было…

Однако Страд прекрасно понимал, что, как только нагонит наставника, придется двигаться очень тихо. Реакция у Дролла отменная, и если тот обнаружит погоню, может произойти все, что угодно. Страд помнил безумный взгляд мракоборца в последние минуты так и не завершившегося турнира. Тот был готов убить, защищая созданных им же фантомов-тварей, и Страд спасся только благодаря Правителю и другим магам. Сейчас все, кто мог бы защитить его от обезумевшего наставника, остались уже довольно далеко — и при всем желании не смогут прийти на помощь.

«Я один на один с собственным учителем», — от этой мысли Страду стало жутко.

Почти тут же легкие невидимые пальцы прозревательского дара весьма ощутимо стиснули его плечи. В глазах у Страда потемнело, и он снова увидел наставника.

На сей раз Дролл скользил по склону оврага — помогая себе руками и то и дело обшаривая окрестности горящим взглядом. На лице мракоборца играла торжествующая и в то же время безумная улыбка. Он был у цели…

«Только не это…» — Страд замотал головой, стараясь прогнать видение, и когда это удалось, кинулся вперед быстрее прежнего.

Что же, теперь он хотя бы знал, куда идти, — овраг был приметным местом. И судя по подсказкам дара прозревателя, находился не очень далеко.

«Нужно успеть», — твердил себе Страд. Он уже практически бежал, не успевая полностью расчищать перед собой путь, и уцелевшие ветки хлестали его по лицу, плечам и груди.

К счастью, продолжалось это недолго. Вскоре Страд очутился на склоне того самого оврага, ярко освещенного огромными оранжевыми бутонами, и, не раздумывая, кинулся вниз. Заскользил по траве точно так же, как наставник. Только вот оглядываться в поисках дальнейшего пути ему не пришлось: Страд сразу же увидел, куда следует идти, как только он окажется на дне оврага.

Облако черного дыма. По сравнению с обычными Червоточинами — совсем крошечное, не больше дома Страда в Хлопковой деревне. Но все равно на фоне клубящейся тьмы мракоборец выглядел донельзя беззащитным. Он стоял футах в десяти от облака и протягивал к нему руку.

«Догнал… — Страд, наконец, добрался до дна оврага. — Теперь главное — остановить Дролла, пока тот не скрылся внутри».

Сама мысль, что мракоборец в любую секунду может нырнуть в облако черного дыма, туда, откуда появляются чудовища, повергала Страда в ужас. Однако какая-то часть его сознания совершенно не удивилась, что вход в тюрьму Ламирэльи выглядит именно так. Все же создавал ее Венкролл…

Перед глазами вновь возник образ безобразного серо-розового гиганта, застрявшего в земле. Страд усилием воли отогнал видение и бросился к наставнику.

Тот словно почувствовал, что не один. Обернулся, и Страд замер, со страхом ожидая от мракоборца еще одной вспышки ярости. Глядя в горящие янтарем глаза, он словно позабыл, для чего пустился в погоню.

Дролла и Страда разделяло не меньше полутора сотен футов — достаточное расстояние для обездвиживания. Но как использовать магию, когда наставник будто бы видел ученика насквозь? Тот боялся даже пошевелиться — малейшее движение могло спровоцировать мракоборца…

— Не ходи за мной, — мертвым, дребезжащим голосом произнес Дролл. — И остальным передай, чтобы держались от этого места подальше. Иначе…

Мракоборец не договорил. Покачав головой, он развернулся и направился к облаку черного дыма. Ему нужно было сделать всего три-четыре шага…

— Стойте! — Страд избавился от оцепенения и устремился за наставником, попутно готовясь обездвижить его.

Однако едва заклинание сорвалось с выставленной вперед ладони, как Дролл развернулся и резким движением отбил его. А затем, оскалившись и зарычав, бросился обратно — на Страда.

Сейчас, когда мракоборцем двигало лишь стремление уничтожить, он словно бы стал одним из порождений Червоточины. Разумеется, внешне Дролл оставался прежним — за исключением ярости и безумия, исказивших его лицо, — однако от него буквально веяло жаждой убийства, и в этом он не уступал ни одной твари, с которой пришлось познакомиться Страду.

Сделав с десяток шагов, Дролл замер и атаковал Страда магией. Совсем как тогда, на палубе, в него полетели яркие росчерки солнечных копий. И лишь приобретенная благодаря прежнему мракоборцу ловкость позволяла Страду уходить от атак.

Перекат, бросок в сторону, вновь перекат… Каждую новую неудачу Дролл встречал яростным рыком и все больше распалялся. Впрочем, этого-то Страд и добивался: рано или поздно мракоборец все же выдохнется, возьмет передышку — и тогда можно будет ответить. Обездвижить, погрузить в сон и попросить подмоги.

«Главное — самому продержаться», — твердил себе Страд, продолжая уворачиваться от смертельных атак наставника.

Сейчас он был сосредоточен только на том, чтобы не попасть под заклинание. Исчезли страх, боль, усталость — все чувства, кроме одного: ненависти к самому себе.

«Я виноват в том, что сейчас происходит, — мысленно повторял Страд. — Если бы не моя нерешительность, еще тогда, в Баумаре, после Червоточины… Нужно было рассказать о том, как Дролл плакал над убитыми чудовищами. И ему самому, и целителям. Да, ему наверняка запретили бы плыть, положили бы в госпиталь… Зато тогда, вполне возможно, удалось бы спасти его от безумия. Но я промолчал. И погубил его».

Осознавать, что он, Страд, сам в значительной мере в ответе за превращение мракоборца в чудовище, оказалось невероятно больно. И только надежда, что все еще можно исправить, давала ему силы продолжать борьбу.

— Хватит бегать… — прохрипел Дролл, швыряя в Страда очередное — возможно, уже сотое — солнечное копье. Тот ушел влево, перепрыгнув через ствол поваленного дерева. — Этим самым ты показываешь только свою трусость и неспособность достойно принять поражение. Я учил тебя совершенно не этому. Не смей разочаровывать меня.

Страд не ответил. Ему нужно было беречь дыхание. А вот то, что заговорил мракоборец — очень хорошо. Значит, расчет Страда был верен: Дролл и впрямь теряет силы.

«Еще немного, — подбадривал себя Страд, продолжая уходить от росчерков яркого желтого света. Те с воем вонзались в землю справа и слева. — Я обязан продержаться».

Однако Дролл по-прежнему атаковал почти без перерыва. Поглощенный лишь тем, чтобы не попасть под удар, Страд сам не заметил, как вплотную приблизился к облаку черного дыма. Не заметил он и того, как пахнущая гарью масса за спиной заколебалась, как вытянула длинные тонкие отростки-щупальца… И когда Страд ощутил, что они обвились вокруг его рук, ног и туловища, было уже поздно. Он очутился в темноте, услышав напоследок собственный испуганный вскрик и яростный рев Дролла.

К счастью, тьма вскоре рассеялась, и Страд обнаружил себя в холодном коридоре, сложенном из серых пористых блоков. Справа и слева прямо из стен росли корявые, покрытые чем-то красным ветки, на которых светилось нечто, очень похожее на самые обыкновенные яблоки.

«Ламирэлья ведь очень их любила», — вспомнил Страд и удивился собственным мыслям: сейчас размышлять нужно было совершенно о другом.

Подойдя к ближайшему светящемуся яблоку, Страд вздрогнул: то, на чем держался плод, было не веткой, а изогнутой костью, сочащейся кровью.

«Венкролл верен самому себе, — Страд нахмурился, покачал головой. Вновь скользнул взглядом по серым блокам, из которых был сложен коридор, и понял, что это тоже отнюдь не камень. — Главное, чтобы здесь не оказалось монстров или каких-нибудь ловушек. Интересно, допускал ли Венкролл мысль, что кто-нибудь когда-нибудь разыщет остров и место, где он заключил Ламирэлью?»

Страду очень хотелось верить, что нет. В противном случае… О том, какие сюрпризы безумный Творец мог бы приготовить для непрошеных гостей, не хотелось и думать.

В любом случае Страд оказался здесь раньше, чем планировалось, а потому нужно было выбираться. Однако за спиной дышала холодом глухая стена, так что путь оставался один: вперед, по неширокому, к счастью, освещенному коридору.

Очень скоро Страд обнаружил, что попал в настоящий лабиринт — первое ответвление он встретил всего лишь через полсотни шагов. Прошел мимо и вскоре уперся в тройную развилку.

«Понятно… — он покачал головой, чувствуя отчаяние. — И никаких ловушек и монстров не нужно. Любого, кто заберется сюда, прикончат усталость, голод и жажда».

Впрочем, сдаваться Страд не собирался. Подойдя к стене, он использовал заклинание метки. Этой нехитрой магии Дролл научил его в начале зимы, после рассказа обо всем, что произошло в Жадных болотах. По мнению Дролла, она была незаменима в путешествиях по незнакомым местам с большим риском заблудиться. Зеленый ярко светящийся овал возник на одном из серых пористых блоков — и тут же исчез.

— Отлично… — Страд сжал зубы. Попытался еще раз, но безрезультатно.

Тогда он отошел от стены и выстрелил солнечным копьем. Однако кость словно бы втянула магию в себя. После этого Страд перепробовал все остальные заклинания — и ни одно не оставило на стене хотя бы крошечную отметину.

«Ладно, — Страд глубоко вдохнул. Поддаваться панике было ни в коем случае нельзя. — Вернусь в начало коридора и буду ждать. Правитель и остальные отравятся искать это место утром. Долго поиски не продлятся, так что ни от голода, ни от жажды я не умру».

Мысль приободрила, но почти тут же вслед за ней пришла другая — пугающая. Что если построенный из кости лабиринт огромен, и Правитель вместе с другими магами появятся в совершенно другой его точке?

«Тогда конец всему…» — Страд опустил голову и прикрыл глаза, чувствуя, как отчаяние постепенно перерастает в смертельную усталость.

Однако это было лишь предположение. А поскольку у Страда не имелось иного выхода, кроме как надеяться на лучшее, он развернулся и направился к тому месту, куда его выкинуло облако черного дыма.

Страд успел сделать не больше двух десятков шагов, когда у той самой стены возник Дролл. Мракоборец просто появился, совершенно бесшумно. Пару секунд он с растерянным видом смотрел в никуда, но потом взгляд по-прежнему горящих янтарем глаз сосредоточился на Страде…

Зарычав, Дролл кинулся вперед, попутно швыряя в Страда солнечное копье. Тот увернулся и скрылся в первом попавшемся коридоре.

— А ну, стоять! — проревел Дролл — Страд слышал, что тот уже бежит.

Следующие четверть часа превратились в смертельную гонку. Мракоборец неотступно преследовал Страда, заставляя того все больше углубляться в переплетение коридоров, спускаться и подниматься по довольно длинным лестницам, переходя с одного уровня лабиринта на другой. Несколько раз Страд пытался устраивать засады, чтобы, наконец, обездвижить наставника, однако всего попытки были тщетны. Дролл попросту отмахивался от заклинаний.

«Как такое возможно? — в отчаянии спрашивал себя Страд после очередной неудачной попытки. И сам же отвечал: — Все из-за силы Червоточины. Она пропитала Дролла, заставила обезуметь, но вместе с тем сделала куда сильнее. Превратила в нечто большее, чем просто опытный маг».

Мракоборец в очередной раз сократил расстояние и готовился ударить. Страд бросился в ближайшее ответвление, повернул за угол и замер, едва не врезавшись в стену.

«Тупик…» — он похолодел, а Дролл был уже сзади.

— Вот ты и попался, — хрипло произнес наставник и засмеялся. — Думал убегать вечно? Не-ет, любой беготне рано или поздно приходит конец. Как и любой жизни. В данном случае — твоей…

Разум Страда словно отключился. Сам он развернулся, чуть присел и, не дожидаясь, когда мракоборец атакует, ударил первым. Но не обездвиживающим заклинанием. И не сонным. Страд послал в Дролла солнечное копье, и росчерк яркого света за долю секунды пробил в груди наставника дыру.

Тот охнул — больше изумленно, чем испуганно или от боли. После чего, уставившись на Страда быстро гаснущими глазами, упал сначала на колени, а затем завалился на бок.

Страд смотрел на мракоборца, чувствуя, как возвращается способность мыслить. И осознание только что сделанного навалилось на него невидимой, но страшной тяжестью. Его затрясло, ноги подкашивались, а с каждым вдохом желудок словно бы разбухал от тошноты. Наконец Страд не выдержал и согнулся пополам. А когда спазмы в животе и горле отпустили, он заплакал — тихо, без всхлипов или воя, лишь время от времени вздрагивая и прерывисто вдыхая.

Сколько так продолжалось? Страд не знал. Он потерял всякий счет времени, мысли о том, что бесконечные коридоры лабиринта поглотили его навсегда, едва касались разума Страда. Ему было все равно. Он думал лишь о том, что сделал с Дроллом — человеком, которым дорожил больше всего.

— Будет очень печально и глупо, если ты проделал весь свой путь лишь для того, чтобы разделаться с тем, кого любил, и самому встретить здесь смерть…

Голос. Слабый, больной, но в то же время громкий. Казалось, он исходил прямо от стен.

Страд вздрогнул, выпрямился и заозирался.

— Впервые за мое пребывание здесь, за этот безумно долгий срок, ко мне пришли гости. Но даже они больше сосредоточены на себе, на своих бедах, чем на первоначальной цели.

«Это Ламирэлья», — Страд заставил себя подняться. Покачнулся, но устоял.

— Какой очаровательный юноша. Мне безумно приятно, что именно такой… образец человеческой расы первым увидит источник бед того мира, в котором живет. Ты ведь здесь не просто так, верно, Страд?

— Верно, — стараясь не показывать страха, ответил Страд.

— Вот и славно. Значит, мы с тобой побеседуем. Раньше я очень это любила, так почему бы не порадовать себя вновь? Вижу, ты немного потерялся. Что же, учитывая довольно основательный подход одного моего старого друга к строительству темниц, — слабый смешок, — это было вполне ожидаемо. Но не беда. Сейчас я помогу тебе…

Страд почти не удивился, ощутив прикосновение невидимых рук к собственным плечам. Руки эти слегка подтолкнули его и, в последний раз взглянув на мертвого Дролла, Страд сделал первый шаг на последнем отрезке пути к проклятой богине Ламирэлье.

Глава 28

Место, в котором томилась Ламирэлья, представляло собой исполинский зал, заполненный светом, исходящим от сотен растущих на ветках-костях яблок. Те тянулись из пола и стен, представляя собой огромный жуткий сад с едва видимыми тропками. Лишь дальний угол зала был свободен от созданных Венкроллом «деревьев» — и именно там лежала та, ради кого было построено это жуткое место.

Женщина-великан. Истощенная настолько, что если бы не раздутый живот, то ее легко можно было бы принять за обтянутый серой кожей гигантский скелет. Страд прекрасно помнил, как выглядела Ламирэлья дома, и то, что он видел перед собой сейчас, совершенно на нее не походило. Глядя в темные впадины на лице богини, в которых едва-едва можно было различить глаза, он чувствовал страх, жалость, отвращение, боль… От густых рыжих волос не осталось ничего — вместо них огромный череп облепляли редкие седые пряди, больше похожие на паутину. Костлявые ноги Ламирэлья держала сведенными, пряча сочащееся черным дымом лоно.

— Здравствуй, Страд, — прошелестела она и улыбнулась, отчего едва видимые губы треснули и закровоточили. — Как тебе мое жилище?

Не зная, что ответить, Страд сделал несколько шагов назад. Это разозлило Ламирэлью.

Нахмурившись, она строго произнесла:

— Не смей отступать. Не для этого я привела тебя сюда. Еще полгода назад у меня не было никакой надежды, но теперь, когда горстка разумных справилась с этим монстром…

Ламирэлья прервалась, и Страд понял, что она имела в виду Венкролла.

— Никто не мог ожидать, что все так повернется. План… — лицо Ламирэльи исказила настолько сильная ненависть, что Страд похолодел, — этой твари был близок к завершению. И если бы не совершенно нелепая и бесконечно маловероятная случайность, у этого мира не осталось бы шанса. Однако благодаря тебе и твоему наставнику все иначе.

«Она знает все, — Страд сглотнул. — Значит, ей известно и то, для чего мы здесь».

Под пристальным взглядом огромного существа, которое прекрасно понимало, что перед ним стоит один из тех, кто пришел убить его, Страду стало по-настоящему жутко. Он видел: Венкролл изменил не только тело Ламирэльи, но и ее душу, превратив возлюбленную в нечто безумное и злобное.

«Она не позволит мне убить ее, — подумал Страд, чувствуя, что попал в ловушку — такую же коварную, как и лабиринт, который он сам не прошел бы ни за что. — А вот сама запросто разделается со мной. Или оставит здесь, рядом с собой в качестве игрушки. Она столько времени была одна…»

— Невеселые у тебя мысли, — Ламирэлья криво усмехнулась, еще больше раскровив губы. — Однако не все так плохо, как тебе кажется. Да, я уже не та, что прежде. Дома я верила, что моя доброта поможет мне справиться с любой проблемой, любым горем. Как ты видишь, я переоценила свои силы. Или доброту, — глаза богини зло сверкнули, и Страд едва сдержался, чтобы не сделать еще шаг назад.

«Стой и терпи, — твердил он себе. — Разозлишь ее — и тогда точно без шансов».

Страд прекрасно осознавал: шансы и так невелики, несмотря на слова Ламирэльи о том, что не все так плохо, как ему кажется. Где ненависть, там и лукавство. Однако лишний раз провоцировать богиню не стоило. Возможно, шанс действительно есть. Главное — вовремя его разглядеть и не упустить.

— Твой любимый Дролл ведь показал тебе наш последний разговор с Венкроллом? — продолжала, тем временем, Ламирэлья. Страд, чувствуя тяжесть ее пристального взгляда, молча кивнул. — Этот монстр обещал, что мне будет очень больно. И ни капли не соврал. Возможно даже — преуменьшил действительность. Мне больно постоянно, даже сейчас. Но когда… приходит пора, — Ламирэлья прервалась, посмотрела на свой раздутый живот, и Страд догадался, что она имеет в виду появление очередной Червоточины, — боль превращается в яростного зверя. Она хватает меня зубами, когтями. Сдавливает так, что невозможно дышать, и тащит на самую грань. Иной раз кажется, что еще чуть-чуть — и все. Но нет: боль прекрасно понимает, что переходить эту грань нельзя, поскольку если не станет меня, то не будет и ее, боли. А ей этого не нужно, — она хрипло хохотнула. — Боль хочет жить, питаться моими страданиями. И когда она насыщается, когда она становится довольной и ослабляет хватку, мы с ней почти друзья. Все же уже очень долго у меня нет никого, кроме нее. Однако теперь все иначе, — Ламирэлья многозначительно посмотрела на Страда.

«Вот догадка и начала подтверждаться…» — Страд сжал кулаки.

Что делать? Бежать обратно, в бесконечное переплетение коридоров? Возможно, это и станет спасением — на короткий срок, пока не придут жажда и голод. Возможно, убежать даже удастся: Страд ведь не знал, насколько сильна магия Ламирэльи — и есть ли у нее эта магия вообще.

«Но можно все упростить, — подумал Страд, чувствуя, что решиться на задуманное будет очень нелегко. — Я вступлю с ней в бой. Сам. Один. И тут уже или она одолеет меня, или я ее. Третьего не дано, но это и к лучшему. Если погибну, то не придется быть здесь, рядом с Ламирэльей, или бродить по коридорам, постепенно превращаясь в живой скелет, теряя силы… Ну а если мне удастся победить, возможно, само это место перестанет существовать, и я выберусь к остальным».

— Вижу, передо мной настоящий боец, — Ламирэлья ухмыльнулась. — Уже почти готов рискнуть собственной головой, просчитывает шансы… Однако многие моменты ты пропустил мимо собственного внимания. Например, что если все твои заклинания попросту не достигнут меня, разбившись о защиту, которую ты не видишь? Или я сама не позволю тебе использовать магию? Думаю, твои усердные, но бесплодные попытки поразить меня тем же солнечным копьем, как ты поступил со своим наставником, — она прервалась — намеренно, сделав акцент на упоминании Дролла, чтобы причинить боль, — будут выглядеть очень забавно. Букашка, обладающая крохами силы, пытается уничтожить Творца-калеку… Такого не мог нафантазировать даже наш дорогой Венкролл.

Страд опустил голову, признавая, что Ламирэлья права. Возможно, будь здесь Правитель и остальные, включая тех, кто погиб при взрыве корабля, шансы одолеть богиню еще бы имелись. Но в одиночку он не справится. Даже думать об этом было глупо.

— Но представим и иной вариант, — продолжала Ламирэлья. Страду показалось, что она увлеклась. Впрочем, ничего удивительного: провести сотни лет в молчании, наедине с болью… Такое сведет с ума кого угодно, даже Творца. И глупо было надеяться — еще тогда, на борту «Стального левиафана», — что Ламирэлья останется прежней: доброй и мудрой. — Искусный, отважный и замечательный во всех отношениях полумаг Страд побеждает гигантского монстра-Творца… И что дальше? В его воображении, вместе со мной исчезает и это проклятое место. Но что если оно не исчезнет? Тогда тебе действительно придется бродить по коридорам или сидеть здесь же, рядом с моим медленно разлагающимся трупом, теряя силы и саму жизнь от голода и жажды. Ты, конечно, можешь перебороть брезгливость и начать есть мое тело. Наверное, когда голод достигнет наивысшей точки, ты так и сделаешь. Но даже моя плоть не бесконечна.

«Она как Венкролл, те же жуткие фантазии, — Страд покачал головой. — И вместе с тем, она права. Я не учел очень многого».

— А может случиться и нечто совершенно иное, — Ламирэлья со злорадством посмотрела на Страда. — Исчезну я. Исчезнет моя тюрьма. И остров тоже, поскольку он является частью моей тюрьмы. Он создан благодаря чарам Венкролла, и если избавиться от них окончательно… Ты неглупый маг, сделай выводы сам.

— Все верно, — тихо сказал Страд, опуская голову.

— И если исчезнет остров, тебе придется вплавь добираться обратно до Баумэртоса. Это тысячи миль. Осилишь ли ты такое расстояние? Переживешь ли хоть один шторм? Или встречу с глутом? Или с королем морей? Не рассчитывай, что тот монстр был единственным. Под толщей воды скрывается множество сюрпризов, причем довольно страшных и опасных.

Ламирэлья прервалась, позволяя Страду обдумать услышанное. Да, она была права во всем, и Страд не видел ни единого шанса на победу и спасение.

«Но попытаться все равно нужно, — сказал он себе, готовясь использовать магию. — Иначе мне и вовсе не стоило здесь появляться».

— Вижу, мои доводы тебя не убедили, — Ламирэлья едва заметно и с видимым трудом покачала головой. — Ты по-прежнему хочешь все усложнить и даже не пытаешься поговорить со мной, узнать, хочу ли я продолжать такое существование. А вдруг есть способ спасти меня? И находится он едва ли не перед носом.

Страд растерянно посмотрел на нее. Ламирэлья ответила горькой усмешкой.

— Да, сейчас во мне бесконечно много злобы и безумия, вызванных темной силой Венкролла и той болью, что я вытерпела за время заточения здесь. Но часть моего разума по-прежнему чиста. Я вижу ключ к собственному спасению, однако невозможность дотянуться до него мучает. И еще больше усугубляет то, что делают со мной магия моего давнего друга и собственные страдания. Когда я увидела, что людям стало известно о происхождении Червоточины, когда я увидела, что вы отправились в путешествие сюда, чтобы отыскать мою тюрьму, то впервые за долгие годы ощутила счастье. Я всей своей искалеченной душой переживала, когда вы боролись со штормом и королем морей. Я едва не сошла с ума, когда Червоточина, предназначавшаяся жителям Вамизара, выпустила чудовищ на «Стальном левиафане». Я только порождаю облака черного дыма и знаю, куда они направятся, но управлять ими не могу. А вот дающая Червоточине жизнь сила Венкролла… Как видно, она обладает чем-то вроде разума. Именно поэтому облако черного дыма возникло не над Вамизаром, а над вашим кораблем. Вдобавок она наделила монстров особой целью — уничтожить судно, и даже придала им наиболее подходящий для этого облик. Впрочем, ты и сам видел, с какой легкостью чудовища добрались до сердца корабля. Живущее во мне проклятие столь же хитро, сильно и коварно, как и тот, из-за кого я вынуждена быть здесь.

«Вот и ответ на один из вопросов, — подумал Страд, кивая. — Но сейчас подобное вряд ли имеет какое-либо значение».

— И я была бесконечно рада, что погибли не все, — продолжала Ламирэлья. — Теперь шансы есть и у вас, и у меня. Причем, если я не ошибаюсь в сущности тех, к кому принадлежу и сама, шансы весьма немаленькие.

— О чем вы? — Страд растерянно посмотрел на проклятую богиню, и та внезапно задрожала, а огромное лицо болезненно скривилось.

— Боюсь… — не без труда ответила Ламирэлья, — ответ я смогу дать немного позже. Очередной подарок для жителей твоего родного Баумэртоса почти созрел.

«Червоточина», — догадался Страд, глядя, как зашевелился раздутый живот Ламирэльи.

— Верно. И появится она там, где ты побывал совсем недавно, в Траттэле. Осталось… — ее выгнуло от боли. Ламирэлья оскалилась и зарычала. — Осталось совсем немного, не больше минуты, и ты станешь свидетелем невероятного зрелища — рождения Червоточины.

«Не хочу…» — Страд сам не заметил, как попятился.

— Стоять! — из последних сил рявкнула проклятая богиня. Ее трясло, будто в лихорадке, живот ходил ходуном, поток дыма, поднимающегося из междуножья, стал заметно больше. — Не смей показывать трусость!

Крик Ламирэльи словно приморозил Страда к полу, и он увидел все — от начала и до конца.

Ему не доводилось присутствовать при родах, но он прекрасно понимал, что это невероятно больно. Когда в Хлопковой деревне появлялась новая жизнь, крики роженицы иной раз долетали даже до хлопкопрядильной фабрики. И Страд ловил себя на мысли, что ни за что не хотел бы видеть, как все происходит. Сейчас…

Сейчас ему не оставили выбора. Причем рожала не человеческая женщина, а искалеченная темной магией богиня. И выталкивала она из себя не младенца, а спрятанную в облаке черного дыма армию чудовищ.

Ламирэлья выла, металась, выгибалась так, что хрустел ее огромный позвоночник. Зал наполнялся запахом гари. Живот богини все увеличивался, и окаменевшему Страду казалось, что он вот-вот взорвется.

Он не знал, сколько времени Ламирэлья рожала очередную Червоточину. Возможно, четверть часа — или несколько дней. Страшное действо приковало все внимание Страда, и впервые в жизни тот хотел ослепнуть, оглохнуть и потерять способность мыслить.

Наконец облако черного дыма вырвалось из утробы проклятой богини и тут же словно бы втянулось в далекий потолок. Однако последнего Ламирэлья не увидела: распрощавшись с Червоточиной, она провалилась в беспамятство.

Трясущиеся ноги отказывались держать, и Страд сел. В ушах все еще стояли крики Ламирэльи, запах гари и не думал ослабевать, вызывая дурноту.

«И так долгие годы, — Страд не отрываясь смотрел на спящую пленницу, но видел ее другой — мечущейся, орущей, полностью отданной на растерзание боли, о силе которой было страшно даже думать. Очень хотелось заплакать, поскольку вместе с отвращением и страхом накатила волна жалости, но глаза Страда оставались сухими. — Одиночество — боль, одиночество — боль… И так по кругу».

— Мне жаль, что тебе пришлось увидеть, как появляется Червоточина. И в то же время я рада этому, — прошептала Ламирэлья. — Так ты лучше поймешь, насколько я измучена.

— Вы правы, — ответил Страд осипшим голосом. — И я бы очень хотел помочь вам, если это действительно возможно.

— Возможно. И до боли просто. Сейчас я все объясню…

Ламирэлья заставила себя поднять голову. Затем трясущимся пальцем указала в противоположный угол зала, где костяные «яблони» со светящимися плодами росли заметно гуще и были выше.

— Там находится сердце этой тюрьмы. Созданный Венкроллом артефакт, который укрыл Янтарное Яблоко от глаз других Творцов. Именно из-за него Сун, Теоллиг и остальные не могут найти меня, вызволить и вернуть к прежней жизни. Однако его можно уничтожить — и сделать это невероятно просто. Достанет и твоей магии. Просто подойди и запусти в него тем же самым солнечным копьем. Насколько я вижу, это самый сильный прием в твоем арсенале.

— Значит, мне не придется ни оставаться здесь, ни гибнуть, пытаясь победить вас? — выдавил Страд. Он пока не мог поверить, что исцелить Янтарное Яблоко, а заодно и освободить Ламирэлью так просто.

— Нет, — проклятая богиня улыбнулась и с трудом качнула головой. — Я бы сказала тебе сразу, но готовилась породить Червоточину. А в такие периоды темная магия Венкролла в моем теле особенно сильна. Из-за нее на меня накатывает ярость, и бороться с ней иногда едва ли возможно. Но сейчас я почти что прежняя. А потому с радостью открываю тебе, как избавить твой мир от страшной беды. Разрушь тот артефакт — и ты победишь Червоточину раз и навсегда. Как всегда мечтал.

До цели оказалось сто четырнадцать шагов — Страд и сам не знал, зачем начал их считать. Возможно, чтобы не сойти с ума. Все же не каждый день выпадает возможность избавить собственный мир от проклятия, которое веками уносило человеческие жизни. Которое забрало и его, Страда, родителей.

Артефакт представлял собой толстую извивающуюся змею из бурого камня, стремящуюся тупой мордой вверх и покрытую разными по величине шипами. Из разинутой пасти лилось алое свечение.

Остановившись шагах в десяти, Страд глубоко вдохнул и, прогнав все мысли, ударил змею солнечным копьем.

Едва та разлетелась на куски, как зал содрогнулся. По огромному пространству прокатилась волна негромкого гула. Страд не успел даже испугаться, как все вокруг затихло. А осколки змеи растеклись по костяному полу бурыми лужами, которые почти тут же испарились.

— Вот и все, — в голосе Ламирэльи слышались усталость и облегчение. — Теперь остается только ждать. Творцы должны почувствовать, что скрытый ранее мир вновь стал доступен, и я отчаянно надеюсь, что они обратят на это внимание. Должны обратить. Иначе они не достойны зваться слугами Миросозидания, — две последние фразы она произнесла с едва уловимыми нотками отчаяния и злости.

Однако Страд почти не обратил на это внимания. Он смотрел на то место, где не больше минуты назад тянулась из пола каменная змея, и никогда раньше внутри у него не было настолько пусто.

«Действительно: вот и все, — думал он. — Преодолеть большую часть мира, дважды едва не погибнув… Затем пережить взрыв «Стального левиафана» и чудом добраться до острова… Убить Дролла… — от последней мысли все внутри сжалось от боли. — И все ради одного-единственного удара солнечным копьем».

Это казалось донельзя нелепым — и несправедливым.

— Вижу, ты не особенно рад собственной победе, — в голосе Ламирэльи слышалось любопытство. — Впрочем, все верно, радоваться пока рано. Еще неизвестно, прибудут за мной те, кого я считаю своей семьей, или мне придется остаться здесь, а вам — продолжать бороться, — она хихикнула, — с моими детьми. Это будет еще обиднее, правда?

Страд не ответил. Он все еще стоял и смотрел на то место, где еще недавно высилась каменная змея.

— Но вот лично тебя я могу кое-чем порадовать, — продолжала Ламирэлья. — Например, вернуть твоего наставника. Теперь, когда артефакт Венкролла уничтожен, моя магия, пусть и измененная, вновь со мной. А искра жизни Дролла все еще здесь. Но учти: это будет очень больно. И тебе придется принести в жертву собственный магический дар.

— О чем вы? — Страд посмотрел на искалеченную богиню.

Оживить Дролла… Удивительно, но Страд очень быстро принял то, что наставника больше нет. Возможно потому, что сам нанес смертельный удар и увидел, как в янтарных глазах мракоборца погасла жизнь. Сейчас, когда встреча и разговор с Ламирэльей оказались на первом плане, страх и боль за участь Дролла были не так сильны, как могли бы быть. Но Страд понимал: если все сложится благополучно, если за Ламирэльей прибудут другие Творцы, заберут ее и исцелят, гибель мракоборца не даст ему покоя. Она будет мучить Страда не меньше, чем проклятие Венкролла — Ламирэлью. И ожидать этого было очень страшно.

Однако Ламирэлья предлагала нечто невероятное, и Страд осознал, что готов заплатить любую цену, лишь бы не подпускать к себе мучения, вызванные убийством Дролла.

— Чтобы вернуть мракоборца к жизни, мне понадобится твой магический инструмент, — ответила Ламирэлья. — Его придется извлечь, что принесет тебе весьма сильную боль.

— Магический инструмент? Что это?

Ламирэлья ухмыльнулась.

— Не догадываешься? — спросила она, с насмешкой глядя на Страда. — Что же, скажу прямо: мне необходимо будет взять твой глаз с янтарной радужкой. Глаза полумагов и прирожденных — это не просто внешнее проявление дара. Именно в них сосредоточена ваша сила. Как раз поэтому они и начинают светиться, когда вы используете магию.

Некоторое время Страд молчал, принимая услышанное. Глаз — инструмент. И Ламирэлья хочет забрать его.

Вспомнился Остров Поедателя плоти. Бациус — такой же пленник темной силы, как и Ламирэлья. Страду пришлось заплатить ему, чтобы уйти, и это было очень больно. Сейчас все повторялось, только плата заметно возросла.

— Итак? — проклятая богиня даже не пыталась скрыть заинтересованность и нетерпение.

«Она хочет, чтобы я согласился, потому что часть ее желает причинить мне боль. Это все из-за черной силы Венкролла, — размышлял Страд, чувствуя, что сердца заколотилось как безумное. — Но если ей действительно под силу оживить Дролла, то я не имею права отказать. Я убил мракоборца, пускай и защищаясь. И сейчас, если скажу нет, убью его во второй раз».

Глубоко вдохнув, Страд посмотрел на Ламирэлью. Тихо спросил:

— Вы обещаете, что все получится? И каким вернется Дролл? Часть силы Червоточины, что превратила его в безумца, останется в нем?

— Нет. Я очищу твоего наставника от этой скверны. Он будет таким, каким был до встречи с воспоминаниями Венкролла, воплощенными в облике чудовищ. Не будет больше ни серости в его глазах, ни кошмаров. Но Дролл ничего не забудет. Впрочем, это даже хорошо. Но я бы посоветовала тебе поторопиться с выбором. Сердце Вселенной уже зовет искру жизни твоего наставника, вскоре станет поздно. Итак, ты принял решение?

— Да, — стараясь не поддаваться дрожи, ответил Страд. — Я согласен. Оживите Дролла.

Глава 29

— Творец Теоллиг! Творец Теоллиг! Учитель!..

Тео улыбнулся. Сун не называл его учителем уже очень давно. С тех самых пор, как состоялся Экзамен и произошел весь тот кошмар с Венкроллом и Ламирэльей. Случившееся принесло невероятную боль всем Творцам. Боль эта жила с ними очень долго, со временем ослабевала, но сейчас…

Сейчас что-то случилось. Лами дала о себе знать. Каким-то образом ей удалось уничтожить тот заслон черной силы, который выставил перед ней Венкролл. Янтарное Яблоко, мир, что создал Сункворр, словно бы «нашлось» само по себе. Появилось из ниоткуда. И Ламирэлья была там. Изувеченная, находящаяся на грани безумия и молящая о помощи. Ее мольбы слышал и чувствовал каждый из двадцати слуг Миросозидания.

— Творец Теоллиг!

Сун, наконец, появился. За время, прошедшее с Экзамена, он возмужал, однако сейчас — запыхавшийся, растрепанный, с горящим взглядом — вновь напоминал юношу, которому еще только предстояло стать настоящим Творцом.

— Творец Теоллиг! Учитель!.. — в очередной раз выкрикнул Сункворр, становясь рядом с бывшим наставником. — Вы ведь тоже это почувствовали?! Я ведь не ошибаюсь?! Это она?! Это Лами?!..

Крики молодого Творца спугнули стайку птиц, что щебетали в окружавших беседку цветущих кустах.

— Да, Сун, это она, — тихо, чтобы и Сункворр хоть немного успокоился, ответил Тео, кладя руку на плечо бывшего ученика. — Янтарное Яблоко снова доступно, и Лами находится там.

— Тогда надо спешить! — Сункворр вскричал с новой силой. — Вы же чувствуете, что ей невероятно больно и плохо! Лами страдала очень долгое время! По меркам Янтарного Яблока — сотни лет! И все из-за этого… — добавил, но не договорил он, потемнев от ненависти, и Теоллиг вновь ощутил давний — как он надеялся, забытый навсегда — страх, что Сун повторит судьбу Венкролла.

В первое время после случившегося, Тео было безумно страшно за оставшегося ученика. Тот не находил себе места, без перерыва на сон и еду, отдавая колоссальные объемы собственной силы, раз за разом обшаривал бесконечные просторы Вселенной в напрасных попытках отыскать Янтарное Яблоко. Даже смотреть на него было жутко, а представлять, что творится у юного Творца в душе… Теоллиг очень боялся, что Сун сойдет с ума.

Привести его в чувство стоило огромных усилий. Шаг за шагом, очень осторожно Тео подводил Сункворра к тому, что с потерей Ламирэльи придется смириться. К счастью, разум Суна оказался сильнее отчаяния, и он успокоился. Однако утрата любимой все равно не прошла для него бесследно: тот самый Сун, которого все любили за бойкий веселый нрав и неуемную энергию, ушел навсегда. А его место занял вечно задумчивый юноша с печальным взглядом, немногословный и любящий уединение.

Там, где жили Творцы, не существовало времени. С тех пор, как Венкролл погубил Янтарное Яблоко, Ламирэлью и самого себя, появилось и выросло семеро слуг Миросозидания. Среди них были три девушки, и каждая оказалась бы очень рада создать с Сункворром пару. Все они потратили немало сил в тщетных попытках обратить на себя внимание погруженного в горе Творца. Сун был с ними вежлив, добр, но не более того, и Тео с болью в сердце признавал: его ученик останется один до того самого момента, когда настанет пора растворяться в Сердце Вселенной.

К счастью, душевная рана не мешала Сункворру в его главном деле — сотворении миров. Он создал сотни пристанищ для искр жизни, и все они были идеальными. Теоллиг гордился Суном — и от этого ему было еще больнее.

Однако сейчас он видел перед собой совершенно нового Сункворра, захваченного невероятным событием и готового на все, лишь бы спасти возлюбленную. Сун находился во власти целой палитры чувств: волнения, страха за Ламирэлью, радости, счастья, ярости и отчаянного желания вернуть Лами. Тео понимал: у Сункворра появилась надежда — и если она окажется напрасной, молодой Творец этого просто не переживет.

«Перед всеми нами возникла неожиданная и очень сложная задача, — Теоллиг поджал губы и уставился на изумрудную зелень травы. — И чтобы решить ее, надо все обдумать, обсудить».

— Мы можем отправиться за Ламирэльей сейчас же, — уже тише, но с не меньшей настойчивостью произнес Сункворр. Он чувствовал нерешительность Теоллига, и она ему очень не нравилась. — С нашими силами это не составит трудностей и не займет много времени. Мы появимся в Янтарном Яблоке, заберем Лами. А как только вернем сюда — вылечим. Вы ведь чувствуете, что она нуждается в помощи.

— Да, Сун, все так, — тихо ответил Тео. — Я прекрасно понимаю твое стремление спасти Лами. И сам хочу этого не меньше. Но для начала надо провести собрание, обсудить случившееся с остальными Творцами. Произошло то, чего никто из нас не ожидал. И подходить к решению возникшей задачи нужно с умом — как и создавать миры. Тебе это хорошо известно.

— Но пока мы будем обсуждать, Лами будет мучиться дальше. Я не желаю этого допускать.

— Успокойся, Сун, — преодолев себя, твердо и с нотками строгости, как раньше, когда Сункворр был его учеником, сказал Теоллиг. — Не забывай, кто мы. Любой наш шаг должен быть взвешен. Сейчас — тем более. Поэтому собрание необходимо. Но мы проведем его немедленно.

Вскоре все двадцать Творцов собрались в Учебной башне. Никогда прежде Теоллигу не доводилось видеть такого волнения на их лицах. Особенно хорошо оно читалось у той семерки слуг Миросозидания, что появилась уже после случившегося с Венкроллом и Ламирэльей. Разумеется, молодые Творцы знали о трагедии в доме-яблоке, но для них это было что-то вроде легенды. До сегодняшнего дня…

Старшим Творцом сейчас был наставник Теоллига — Филлдор: Оллаф же ушел почти сразу после того, как Вен погубил Лами, посчитав, что в этом есть большая доля его вины.

Сункворр, едва войдя, кинулся к Филлдору с явным намерением потребовать, чтобы за Лами отправились немедленно, и Теоллигу стоило немалых усилий удержать молодого Творца.

— Не надо, — твердо сказал он, крепко сжимая плечо бывшего ученика. — Я понимаю, что в душе у тебя сейчас бушует самая настоящая буря, но ты должен усмирить ее. Иначе будет только хуже. Прояви терпение — ради Ламирэльи.

Последний довод подействовал. Сункворр кивнул, опустил голову и сел на свое место. Сейчас он очень напоминал того самого себя, каким был на Экзамене: взволнованного — и виной волнению вновь оказалась Лами.

Вновь оглядев зал, Теоллиг вдруг ощутил безумное желание, чтобы Ламирэлья, жизнерадостная, рыжеволосая, бесконечно прекрасная девушка-Творец, тоже сидела здесь, со всеми. Глаза защипало, Тео прикрыл веки и глубоко вдохнул.

«Пусть все будет хорошо… — перед глазами Творца возникла радужная сфера Сердца Вселенной, и он понял, что обращается прямо к ней. Во многих мирах нечто подобное называлось молитвой. — Пусть остальные Творцы тоже согласятся, что мы должны отправиться за Лами и вернуть ее…»

Наконец Филлдор встал перед экзаменационной рамой-проектором, и в зале стало тихо. Собрание, на котором должна была решиться судьба Ламирэльи, началось.

— Уверен, вы все почувствовали это — мольбу о помощи, безмолвный крик Творца, которого мы все уже очень долгое время считали погибшим, — заговорил Филлдор. — Большинство из нас помнит, какой замечательной и талантливой была Ламирэлья. Она создавала прекрасные миры, и то, что ее путь Творца прервался, едва начавшись… — он покачал головой, опустив взгляд.

— Но теперь, когда мы знаем, где Лами, и можем ее вернуть, она вновь будет создавать миры! — Сункворр не выдержал: вскочил и уставился на старшего Творца горящими глазами. — Я предпринял столько бесплодных попыток отыскать Лами, а теперь она сама дала о себе знать! Мы просто не имеем права не прийти к ней на помощь!

— Я прекрасно понимаю твои чувства, Сун, — произнес Филлдор, поднимая руку в успокаивающем жесте. Сункворр же лишь болезненно скривился: меньше всего ему сейчас хотелось слушать, как кто-то прекрасно понимает его чувства. — Но они не должны брать верх над разумом. И прежде, чем принять решение о том, как действовать дальше, нам нужно рассмотреть множество моментов. И первый из них — причина, по которой Янтарное Яблоко вновь стало доступным. Ты можешь объяснить это, Сун?

Молодой Творец молча покачал головой, мрачно уставившись в никуда.

— Долгое время этот мир скрывался под завесой темной силы Венкролла, — продолжал Филлдор. — А Венкролл, несмотря на то что сама его сущность Творца оказалась искажена, был далеко не глуп. К сожалению, мы слишком поздно поняли, что он всего лишь играл роль слуги Миросозидания. А на самом деле у него был план. Страшный, жестокий, но продуманный. Он не просто так погубил Лами, изменил себя и спрятал Янтарное Яблоко. И, вполне возможно, то, что Янтарное Яблоко вновь появилось, — также является частью плана Венкролла. Ловушкой, в которую он хочет заманить нас. Мы ведь враги для него, причем были ими с самого начала. И очень жаль, что выяснилось это слишком поздно.

— Но вы ведь чувствуете, что Венкролла нет в Янтарном Яблоке! — вскричал Сункворр. Он развернулся и обвел взглядом остальных Творцов. — Мы все это чувствуем!

— Чувствуем, — с кивком подтвердил старший Творец. — Но это не значит, что Венкролла действительно нет в Янтарном Яблоке. Точно так же мы долгое время знали, что этот мир продолжает существовать, однако не могли добраться до него. Венкролл силен и искусен в своем черном деле. Вполне возможно, что он просто скрывается от нас. А как только мы доберемся до Ламирэльи, ударит в спину.

— Каким бы сильным и хитрым он ни был, нас все равно больше, — пробормотал Сункворр, по-прежнему стоя слушая Филлдора. — Неужели мы, самые могущественные создания Вселенной, испугаемся одного-единственного безумца, предавшего Миросозидание? К тому же, то, что Венкролл все еще в Янтарном Яблоке, — всего лишь ваше предположение. Вдруг его там нет, а мы сейчас понапрасну тратим время, позволяя Лами мучиться дальше?! — на последних словах он едва не сорвался на крик.

— Тише, — Теоллиг не выдержал: подошел и заставил Сункворра сесть. — Так ты точно не сделаешь Лами лучше.

— Возможно, ты прав, Сун, — спокойно, но с болью во взгляде ответил Филлдор. — Но тогда ответь: почему его нет в Янтарном Яблоке? Он умер? Растворился во Вселенной? Перебрался в другой мир? Вариантов множество, и каждый из них ослабляет вероятность того, что Вена больше не существует.

— Никогда не думал, что вы боитесь его, — тихо процедил Сункворр, и Теоллиг с силой сжал его руку. На душе было очень неспокойно, а и без того слабая уверенность в том, что собрание закончится благополучно, таяла все быстрее. — Он подлый и трусливый. Заманил Лами в ловушку, а когда мы почувствовали беду — сбежал. Бояться такого, как он… — молодой Творец не договорил, лишь покачал головой, не замечая напряженных и тревожных взглядов, которые бросали на него остальные.

— Я не боюсь, Сун. Просто на старшем Творце лежит ответственность за всех, кто находится здесь. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас попал в беду…

— Лами одна из нас! — снова закричал Сункворр. — И она в беде! Уже долгое время! А старший Творец вместо того, чтобы спешно отправляться за ней, заводит разговоры, строит предположения!..

Некоторое время Филлдор молчал, прикрыв глаза. Затем продолжил — так же негромко и спокойно:

— Есть еще ряд моментов, которые меня смущают. Один из них — наличие рядом с Лами разумных. Людей, которые, к тому же, обладают магическим даром. Один, совсем еще мальчик, находится рядом в том же зале, где заточена Ламирэлья. Другой, мертвый, лежит в одном из множества коридоров, что ведут в этот зал. Остальные, несколько десятков человек, идут через лес ко входу в тюрьму Лами. Для чего они там?

— Да какая разница?! — опять не выдержал Сун. — Это всего лишь люди, их сил недостаточно, чтобы причинить вред кому-либо из нас!

— Это так. Но если ты помнишь, один из непреложных законов Миросозидания, гласит, что наше существование должно оставаться тайной для тех, ради кого мы живем и трудимся. Разумные могут строить о нас предположения, но мы не имеем права подтверждать их или опровергать. А уж появляться перед ними… — Филлдор не договорил, лишь покачал головой. Видя, что Сун пока не намерен что-либо отвечать, старший Творец продолжил: — К тому же, не исключено, что эти люди являются частью плана Венкролла. Хитрого и, несомненно, страшного и жестокого.

— Опять вы про эту тварь… — тихо, с нотками безнадежности в голосе пробормотал Сункворр.

— Есть еще два серьезных момента, на которые я не имею право не обратить внимание, — пропустив последнюю реплику молодого Творца, сказал Филлдор. — Первый — состояние Лами. Вы все чувствуете, что она искалечена. Черная сила Венкролла превратила ее в монстра. Она долгое время порождала целые армии чудовищ, испытывая при этом невероятную боль. В сочетании с темной магией, что насквозь пропитала ее тело, страдания сделали ее безумной. Временами она почти прежняя, но длятся эти периоды очень недолго. И тогда в ней пробуждаются ненависть и желание уничтожать. Лами словно пытается выбраться из глубокой ямы. Она вновь и вновь лезет по склону, надеясь, что в этот раз получится, но жестокая сила Венкролла все равно утаскивает ее вниз.

— Вот видите… — опять перебил Сункворр. Но на этот раз тихо, а в глазах его блестели слезы. — Лами приходится выносить почти непрекращающуюся пытку. И вы все еще сомневаетесь, нужно ли ее спасать.

— Я сомневаюсь в том, сможем ли мы ее спасти. Хватит ли наших сил и мастерства, чтобы очистить Ламирэлью от черной силы Венкролла. Что если у нас не получится? Тогда она будет представлять для каждого из нас серьезную угрозу.

— Лами беспомощна, — возразил Сун. Теоллиг видел, что спор со старшим Творцом словно бы обессилил его ученика. — Чем она может быть для нас опасна?

— Многим, Сун, многим. И ты не имеешь права не учитывать этого. Наконец последнее, на чем бы я хотел заострить внимание… Нас ровно двадцать, как и должно быть, и если мы доставим Ламирэлью сюда, она станет двадцать первой. Это значит, что кому-то придется уйти, — Филлдор взял паузу и обвел собравшихся пристальным взглядом.

— Если будет необходимо, я уйду, — твердо сказал Сункворр. — Я уступлю свое место Лами, лишь бы она не мучилась.

— Я ценю твое благородство, Сун, но сейчас оно излишне, — тихо, с нотками грусти ответил старший Творец. — Все, о чем я только что говорил, было моим прощальным словом. Мне безумно жаль, что оно получилось… таким. Да и срок для него подошел раньше, чем я планировал. Однако иного выхода нет: нас действительно должно быть двадцать, и еще до того, как Лами окажется здесь, я растворюсь в Сердце Вселенной.

— Значит, — Сун подался вперед, — вы позволяете нам вернуть Лами?

— Разумеется. Но я был обязан предостеречь вас от ряда опасностей, о которых и говорил только что, яростно перебиваемый нашим дорогим Сункворром, — Филлдор посмотрел на Суна с грустной улыбкой, и тот смутился. — Вам придется быть очень осторожными, об этом нельзя забывать ни на минуту. Особенно это касается тебя, Теоллиг, — старший Творец вновь стал серьезным и перевел взгляд на учителя Сункворра, — поскольку после моего ухода старшим Творцом становишься именно ты.

Тот, стараясь сохранять невозмутимость, поклонился. Безусловно, Теоллиг понимал: рано или поздно обязанности Филлдора лягут на его плечи, но не думал, что это произойдет настолько скоро.

— Ну а теперь я скажу то, чего Сункворр ждал с таким нетерпением: мы должны вернуть Ламирэлью домой, — продолжил Филлдор. — Исцелить ее, если получится, и приложить все силы к тому, чтобы она вновь стала Творцом. Однако — Сун, я говорю это специально для тебя — если у вас ничего не выйдет, ее придется развоплотить. Сункворр, ты понимаешь, что я только что сказал?

— Да, — не без труда кивнул тот, хмурясь.

— Тогда вам с Тео пора отправляться. Мы же, — старший Творец повернулся к раме-проектору, провел перед ней рукой, вызывая изображение зала, в котором томилась Лами, — будем следить за вами. И если возникнут трудности, придем на помощь.

Глава 30

Боль…

После похода в Жадные болота под грузом магической блокады Страд думал, что знает о ней все. Однако как только Ламирэлья взялась за дело, он понял, насколько ошибался.

Казалось, вместе с янтарным глазом проклятая богиня вытягивает из него саму жизнь. И происходило это мучительно медленно. Страд выл, вскрикивал, скалился и трясся. В первые же мгновения он повалился на колени, уперся в пол ладонями и судорожно заскреб пальцами плиты из кости.

— Потерпи, — тихо, напряженно произнесла Ламирэлья. — Уже скоро.

По щекам текли слезы вперемешку с кровью. Голова словно раскалилась изнутри. Дважды Страда рвало — и это лишь усиливало боль, хотя казалось, что ее предел остался далеко позади.

— Вот и все, — вновь голос Ламирэльи. За то безумное количество времени, что длилась пытка, Страд едва не забыл, как он звучит. — Тебе придется еще немного подождать — сначала я верну искру жизни твоего наставника в тело и исцелю его. А затем хотя бы немного постараюсь заглушить твою боль. Сделать это полностью не получится, я довольно слаба, и все силы уйдут на оживление Дролла.

Страд не выдержал — завалился на бок, чувствуя, как кровь продолжает заливать лицо. И ему казалось, что вместе с ней его тело покидает и магическая сила.

«Нет, — поправил он самого себя. — Я уже лишен дара. Лишился в тот самый момент, когда Ламирэлья извлекла мой глаз».

Пока что понимание, что он больше не сможет использовать заклинания, не пугало Страда, не приводило в отчаяние — ему было слишком больно для этого. Даже страх, что у Ламирэльи не получится оживить Дролла и страшная плата была напрасной, не особенно пугал — опять же из-за боли.

«Если Ламирэлья не сможет, попрошу, чтобы она меня убила», — решил Страд, скалясь.

— Тебе не придется просить меня ни о чем подобном, — в ответ на его мысли произнесла Ламирэлья. — Честно признаюсь, немного обидно, что ты сомневаешься в моих способностях. Как бы там ни было, Дролл вновь жив. Сейчас он немного придет в себя — все же он прекрасно помнит и собственное безумие, и попытки убить тебя, и даже свою гибель. А затем я приведу его сюда. Очень скоро ты увидишь наставника, как и хотел.

«Хорошо», — Страд попытался пробудить в собственной душе радость, но тщетно: ему было слишком больно.

— Ну а пока что я займусь тобой, — продолжала проклятая богиня.

Через некоторое время Страд едва не заплакал — боль стала уходить. Она не исчезла полностью, но ослабела настолько, что позволила спокойно дышать и ясно мыслить.

— Поднимайся, — сказала Ламирэлья. Судя по голосу, она была довольна. — Твой наставник скоро будет здесь.

Оказавшись на ногах, Страд огляделся. Все так же светились многочисленные плоды на «деревьях» из кости. Ламирэлья, огромная, истощенная и изуродованная черной силой Венкролла, лежала все в том же углу. Однако мир словно бы сузился, и Страд не мог не понимать, в чем дело.

Кровь больше не текла. Страд чувствовал, что она почти засохла и на лице, словно покрыв его темной маской. В пустой глазнице пульсировала боль, Страд хотел было ощупать ее, даже поднял руку, но почти тут же передумал. Собственное тело казалось ему донельзя уязвимым.

— Страд!

Голос мракоборца, срывающийся, полный отчаяния, был едва узнаваем. Страд обернулся и увидел, что Дролл, с мокрым от слез лицом, бежит к нему. Он хотел было шагнуть навстречу, но поздно: мракоборец добежал, упал перед Страдом на колени и обнял его. Стиснул так, что чуть не захрустели кости.

— Прости… Прости… — заплакав и задрожав, шептал Дролл.

— Мастер Дролл… — растерянно выдавил Страд, не зная, что делать.

— Не переживай, — сказала Ламирэлья. — Твоему учителю нужно время, чтобы прийти в себя. Все-таки он только что вернулся из мертвых. К тому же, Дролл все помнит, как я и говорила. И поэтому чувствует себя бесконечно виноватым перед тобой. Он очень редко проявляет чувства, но сейчас ему это просто необходимо. Так что подожди. Не торопи его. Тем более, скоро ко мне прибудут еще гости.

Страд непонимающе посмотрел на нее, и проклятая богиня улыбнулась.

— Твое исчезновение обнаружили довольно быстро. Среди тех, кто выжил, есть один маг с интересным даром — он умеет видеть то, что случилось, и с его помощью остатки экипажа «Стального левиафана» уже возле входа в мою тюрьму.

— Мастер Намус? — тихо спросил Страд.

— Верно. Тот самый толстяк, который тебя люто ненавидит. Впрочем, не думаю, что ты сейчас тревожишься из-за таких мелочей.

Тут Ламирэлья была полностью права. Сейчас все мысли Страда занимали куда более серьезные вещи: мракоборец, который и не думал успокаиваться, и остальные Творцы. Услышали ли они зов Ламирэльи? Прибудут ли за ней? Страд не знал. Как не знала и сама проклятая богиня, и было даже страшно представить, что сейчас творилось у нее внутри.

— А ваш Правитель — весьма благоразумный человек, — вновь заговорила Ламирэлья спустя некоторое время. — И отличный собеседник. Он и остальные уже в коридорах, я веду их сюда, — пояснила проклятая богиня, глядя на Страда. — И попутно рассказываю о произошедшем. Все очень тревожатся за тебя, особенно молодая светловолосая девушка. Ты ей небезразличен, — добавила она и улыбнулась.

— Лори, — пробормотал Страд, и у него потеплело на душе. Но лишь на несколько секунд: представив, как девушка испугается, увидев его окровавленным и одноглазым, Страд помрачнел.

«Не нужно ей на меня смотреть», — подумал он, чуть заметно качая головой.

Осознание, что он потерял не только глаз, но и способности, постепенно заполняло разум. Принося новую боль — на этот раз душевную. И на несколько секунд зародилась предательская мысль: не стоило ему отдавать такую плату за воскрешение мракоборца. А тот, словно почувствовав, что Страд о нем думает, наконец, поднялся. Посмотрел на Страда, и тот, увидев чистые, хоть и покрасневшие от слез глаза наставника, понял: нет, все было не зря. Никогда прежде ему не доводилось читать во взгляде такие боль, страх, восхищение, любовь и благодарность.

— Я не знаю, что сказать, как благодарить тебя, — прерывисто, шепотом произнес Дролл. — Ты вновь и вновь спасаешь меня — и при этом мучаешься. А я ничем не могу тебе помочь, — понимая, что вот-вот вновь заплачет, он прервался и покачал головой.

— Можете, — тихо ответил Страд.

— Что? — тут же отозвался мракоборец. — Что нужно сделать?

— Мне все еще немного больно, — на самом деле боль вновь начинала усиливаться, и Страда это очень беспокоило. Ему вовсе не хотелось, чтобы она опять разрослась, полностью завладев его сознанием. — Можете использовать заклинание?

— Конечно… Сейчас, подожди секунду…

Отойдя на пару шагов, Дролл попытался применить магию, но ничего не произошло. Безрезультатными оказались и следующие несколько попыток.

— Не выходит… — с отчаянием пробормотал мракоборец, испуганно и виновато глядя на Страда.

— Не стоит вам торопиться с магией, мастер Дролл, — произнесла Ламирэлья. — Еще недавно вы были мертвы. То, что вы сейчас двигаетесь, дышите и думаете, не означает, что и силу сможете использовать тотчас же и так же легко, как и раньше. Вашим магическим способностям понадобится некоторое время, чтобы вновь проявиться.

Дролл посмотрел на проклятую богиню и, опустив взгляд, в отчаянии покачал головой.

— Сколько времени на это уйдет? Моему ученику больно…

— Не знаю. Но не меньше пары дней — это точно. Я бы еще раз помогла Страду, но, боюсь, моих сил уже не хватит. На то, чтобы вернуть вас, мастер Дролл, ушло практически все, чем я сейчас владею. Но не нужно переживать. Остальные ваши союзники во главе с Правителем уже здесь. Так что скоро Страду окажут помощь.

Действительно: не прошло и двух минут, как главный маг Баумэртоса и все уцелевшие после взрыва «Стального левиафана» оказались перед Ламирэльей. Однако Страду, который от возвращающейся боли понемногу терял способность мыслить, они казались тенями. Кто-то звал его по имени, другие осторожно уложили на пол…

Вскоре после этого боль опять стала ослабевать. И как только взор Страда прояснился, он увидел над собой лицо мастера Селлера. Очень хотелось, чтобы тот, по своему обыкновению, хищно улыбнулся, однако на сей раз целитель-прирожденный смотрел на Страда с тревогой и сочувствием.

— Ох, дружок… — он покачал головой. — Опять ты за свое, совершенно себя не бережешь…

— Простите, — Страд понимал, что сморозил глупость, но не ответить чародею, которого считал своим другом, не мог.

— Да я-то что? — мастер Селлер усмехнулся. Но опять не так — напряженно, вымученно. — Как ты себя чувствуешь? Боль прошла?

— Проходит, — сказал Страд, с наслаждением чувствуя, что невидимый огонь в пустой глазнице и впрямь почти погас.

— Хорошо. Я бы погрузил тебя в сон и как следует подлатал, но… — целитель-прирожденный прервался и напряженно огляделся, — обстановка сейчас не совсем подходящая. В любой момент может начаться бой.

— Бой? — переспросил Страд. — Почему? Ламирэлья была совсем не против, чтобы мы здесь появились. Именно она и привела сюда и меня, и мастера Дролла, и вас.

— Все так. Она мысленно поговорила с Правителем, рассказала все. Об артефакте, который ты уничтожил, о том, что вновь и вновь зовет других Творцов. Но они пока не приходят — и даже не отвечают ей. Это приводит Ламирэлью в отчаяние, а она… В общем, ты сам понимаешь, что сила Венкролла наградила ее изрядной долей безумия. Никто не знает, как она поведет себя в следующий момент. Молчание Творцов может вызвать у нее приступ ярости. Или вот-вот созреет новая Червоточина — специально для нас. Справятся ли несколько десятков человек с армией монстров? Как по мне — весьма сомнительно. Но даже если не произойдет ни первое, ни второе… — мастер Селлер нахмурился. — Да, мы можем потратить немало времени, ожидая, что Творцы придут на зов Ламирэльи. Но любому ожиданию приходит конец. И если случится именно так, нам придется брать инициативу в свои руки. Ты понимаешь, что это значит.

— Понимаю, — тихо ответил Страд. Боль почти ушла, но ее место заняла тревога, вызванная словами целителя-прирожденного. — Нам придется поступить с Ламирэльей так же, как с Венкроллом.

— Именно. И не факт, что Ламирэлья позволит нам безнаказанно разить ее заклинаниями. Она может обезуметь от боли и… В общем, я не исключаю, что нас ждет опасная и тяжелая битва. Конечно, сейчас она уверяет, что беспомощна, что не может даже пошевелиться — не то что применять магию. Но это могут оказаться только слова.

— Все верно, — сказал Страд. Он хотел было приподняться на локте, но мастер Селлер придержал его, велев лежать дальше. — Но даже если Творцы придут, мы все равно можем быть в опасности. Неизвестно, как они решат поступить с нами. Да, они существуют и трудятся ради нас, но… Вдруг законы Миросозидания не позволяют им показываться разумным? Тогда они могут избавиться от… — Страд помедлил, — свидетелей.

— Такой исход тоже нельзя списывать со счетов. Молодец, Страд. В общем, как ты видишь, испытания отнюдь не закончились. И впереди лишь неизвестность. Поэтому нам остается ждать и быть готовыми.

Страд лишь покивал, признавая правоту мастера Селлера. И почти тут же снова накатила боль. Но другая — душевная.

«А я ведь даже не смогу сражаться, — именно эта мысль и была причиной боли. — Я стал совершенно бесполезным. И если сбудутся все худшие опасения, то мне ничего не остается, кроме как смотреть на гибель Дролла, мастера Селлера, Лори и остальных».

Сейчас даже то, что Страд пожертвовал своим даром ради оживления Дролла, совершенно не утешало. Наоборот: стоило об этом подумать, как становилось еще больнее. Все же именно он убил мракоборца, и все отговорки, вроде «другого выхода не было, поскольку Дролл без труда отбивал относительно безопасные для себя заклинания», не действовали. Страд был убежден: надо было лучше стараться — и тогда не пришлось бы пронзать наставника солнечным копьем, а затем терпеть пытку, которая перечеркнула его магический дар.

«Сам виноват», — безжалостно повторял он про себя.

— Как бы там ни было, тут недалеко еще один человек хочет с тобой поговорить, — мастер Селлер добродушно улыбнулся. — Она очень переживала, когда тебя не обнаружили на берегу.

«Лори», — догадался Страд.

— Не надо, — он ответил очень тихо, так как не хотел обижать девушку, а та, по словам мастера Селлера, была рядом. — Не хочу, чтобы она видела меня таким.

— А вот эти глупости ты брось! — раздался над головой звенящий от тревоги и обиды девичий голос.

Мастер Селлер, услышав его, сделал невинное лицо, многозначительно пожал плечами и удалился. Лори почти тут же заняла место целителя-прирожденного, и у Страда защемило в груди, когда он увидел ее заплаканное лицо.

— Как ты? — тихо спросила Лори.

— Хорошо. Мастер Селлер очень помог мне, — Страду хотелось ответить совсем иное: все мысли крутились вокруг его бесполезности, которая теперь останется навсегда. Но это бы огорчило Лори еще больше. — Боли нет, но жутко хочется спать. Все-таки денек выдался насыщенным.

— Это верно, — Лори заставила себя усмехнуться. — И, к сожалению, он еще не закончился. Судя по тому, что говорят Правитель и остальные маги, самое сложное может быть еще впереди.

«А я ничем не смогу помочь», — эхом, с новой волной горечи, мысленно ответил Страд и сжал кулаки. Зубы заскрипели сами собой.

— Я догадываюсь, о чем ты думаешь, — сказала Лори, серьезно глядя на него. — Гони эти мысли прочь. То, что ты сделал для мастера Дролла, — настоящее чудо.

— Может быть. Но теперь я — никто, — Страд рассказал Лори об объяснениях Ламирэльи по поводу магического инструмента. — Так что об использовании магии не может быть и речи. Мне попросту неоткуда брать силу, — заключил он, безнадежно качая головой.

— Ты жалеешь о сделанном? — осторожно спросила девушка.

Страд задумался. И понял, что никогда не сможет дать на этот вопрос однозначного ответа. Еще недавно, когда он смотрел в заплаканные, горящие благодарностью и виной глаза наставника, наконец-то очистившиеся от серости, то был готов повторять пытку снова и снова. Сейчас наставник находился вне поля зрения, и Страд не мог отделаться от мысли, что заплатил слишком высокую цену.

«Теперь все даже хуже, чем до встречи с Дроллом, — думал он, буравя единственным глазом далекий темный потолок. — Тогда я хотя бы имел надежду чему-то научиться, мог попробовать использовать магию. А теперь я пуст».

Еще больнее было от того, что вернувшийся Дролл… словно бы разочаровал Страда. Рыдания, слова благодарности прерывистым шепотом, дрожь, точно мракоборца лихорадило… Страду хотелось, чтобы тот появился в зале другим. Прежним: спокойным, строгим, сильным, готовым ко всему.

«Увижу ли я его таким снова?» — задумался Страд — и неожиданно понял, что ему все равно. Он слишком устал.

— Я не знаю, Лори, — ответил он. — Я рад, что Дролл жив и здоров. И очень хочу, чтобы он стал таким, как раньше. Но…

Страд не договорил — лишь покачал головой. Он мог бы наговорить красивых слов о самопожертвовании и прочем, но это было бы ложью. Грязью, которой он не хотел поливать ни себя, ни тем более Лори.

— Очень хочется верить, что я понимаю тебя, — прошептала та. — Утверждать не берусь — именно хочу верить. Но как бы ни было на самом деле, сколько бы ты потом ни жалел о сделанном, как бы ни клял себя, знай: ты совершил настоящий подвиг. Я восхищаюсь тобой. Я люблю тебя.

Еще во время разговора с мастером Селлером Страд чувствовал, что душу словно бы покрывает корка льда. Когда на месте целителя-прирожденного возникла Лори, этот «процесс» ускорился. Но последняя фраза девушки остановила ползущий во все стороны холод.

— Даже несмотря на… — Страд поднял руку и приблизил к пустой глазнице.

— Глупый! — Лори хотела было несильно стукнуть его по плечу, но вовремя остановилась и тряхнула кистью. — Это не играет совершенно никакой роли! Разумеется, потеря дара изменит тебя. Но лишь от тебя зависит, в какую сторону. И я очень хочу верить, что ты станешь еще лучше.

В этот момент все и произошло. По залу прокатился гул, от которого задрожал воздух, а спустя мгновение Страд услышал испуганные голоса.

— Что такое?.. — он привстал на локте, повернулся влево и замер.

«Они все же прибыли, — Страд не отрывал единственного глаза от пришельцев-исполинов. — Творцы здесь».

Глава 31

Не узнать обоих, несмотря на их гигантский рост, Страд не мог.

Чуть впереди стоял Творец Теоллиг все в той же золотистой мантии без рукавов. Синеглазый, с длинными, зачесанными назад волосами. Он немного изменился: заострились черты лица, на лбу и вокруг глаз появились морщины. Наверняка они были и по углам рта, но Теоллиг спрятал их, отрастив недлинную густую бороду. Руки он держал скрещенными на груди.

Второй Творец — молодой и светловолосый Сункворр — не отрывал полного боли взгляда от Ламирэльи. Однако та смотрела мимо него, тяжело дыша, поджимая губы, и Страд понимал почему: Ламирэлья стыдилась себя — уродливой, истощенной, насквозь пропитанной черной магией Венкролла. Она не хотела, чтобы тот, кого она любила, видел ее такой. Точно так же и сам Страд не желал быть увечным, одноглазым и бесполезным.

«Творцы все же прибыли, — подумал он. — Значит, хотя бы часть опасений не сбудется. Нам не придется убивать Ламирэлью. Уже хорошо…»

Однако Страд по-прежнему был скован сильнейшим напряжением, а взгляд его словно прирос к двум огромным фигурам.

Сункворр, тем временем, торопливо приблизился к Ламирэлье, опустился перед ней на колени и некоторое время словно изучал ее.

— Бедная… — произнес он, качая головой. — Этот мерзавец попросту искалечил тебя.

— Здравствуй, Сун, — ответила Ламирэлья. — А я звала тебя. Очень долго звала, — в последней фразе отчетливо слышались нотки злости.

— Ничего, — не обращая на это внимания, продолжал Сункворр. — Теперь мы заберем тебя домой и вылечим. Ты снова будешь прежней, снова сможешь создавать миры. Творец Теоллиг, — он обернулся к бывшему учителю, — мы нашли Лами, пора возвращаться.

— Подожди еще немного, Сун, — сказал Теоллиг, обводя задумчивым взглядом остатки экипажа «Стального левиафана». На несколько мгновений огромные синие глаза задержались на Страде, и тот поневоле съежился. — Я понимаю твое нетерпение, вижу, что Лами нуждается в скорейшей помощи. Однако мы нарушили одно из главных правил Миросозидания — показались разумным обитателям созданного нами же мира. Поэтому мы должны задержаться еще на какое-то время.

«Похоже, начинается, — Страд еще больше напрягся. — Неужели они все же решили уничтожить нас?..»

Вспомнился Венкролл — огромный и безобразный. Даже учитывая, что тот не успел набрать необходимой мощи, сражение с ним выдалось тяжелым и щедрым на жертвы. Сейчас же предстояло вступить в бой с двумя полноценными Творцами. Гораздо меньшими силами…

— Поскольку наше существование не является для вас тайной, — вместо того, чтобы атаковать, продолжил Теоллиг, глядя на Правителя, — еще одно нарушение уже не сыграет никакой роли. Наш с Сункворром долг — от имени всех Творцов и самого Миросозидания поблагодарить вас. Вы проявили невероятные смелость, упорство и решительность, отправившись сюда, чтобы очистить свой мир от силы, созданной… — он помедлил, погрустнев, — не самым лучшим нашим собратом.

— Не называйте Венкролла нашим собратом! — гневно ответил Сункворр, не отворачиваясь от Лами. Он по-прежнему глядел ей в глаза, осторожно водил руками перед иссохшим лицом и худыми плечами проклятой богини. — Еще ребенком я говорил вам, что он — неправильный! Ошибка Миросозидания!

— Эти разговоры мы оставим до нашего возвращения, — строго прервал бывшего ученика Теоллиг. Страд же, глядя на обоих, постепенно расслаблялся. Видимо, худшим опасениям не суждено было подтвердиться. — Ни к чему жителям Янтарного Яблока наблюдать за нашим выяснением отношений. Они подарили нам возможность вернуть домой одного из нас, и это настоящее чудо.

— Это сделал он, — тихо, обессиленно сказала Ламирэлья, вытягивая руку в указательном жесте. — Его зовут Страд.

Как только палец Ламирэльи нацелился на него, Страд замер и съежился еще больше. Несмотря на мирные намерения Творцов, привлекать к себе их внимание не хотелось.

— Да, Лами, мы уже знаем, — кивнул Теоллиг. — Юный и очень смелый представитель своего вида…

— Послушайте!..

Меньше всего Страд ожидал услышать голос Дролла. Чуть сместив взгляд, он увидел, что мракоборец упал на колени прямо перед Тео. На фоне огромной, многофутовой фигуры Творца он казался беспомощным и беззащитным. И Страд в очередной раз почувствовал, что ему неприятно видеть наставника таким.

«Бывшего наставника, — поправил Страд сам себя. — Я потерял магию, и теперь мне нечему учиться у Дролла. Да и зачем? Раз Творцы намерены забрать Лами, то Червоточины больше не будет. К тому же, мы навсегда останемся здесь, на острове. Тут нужно думать о выживании, а не о развитии магических способностей, хотя сейчас они понадобятся не меньше, чем раньше».

На душе вновь стало горько. Захотелось плакать, но Страд сдерживал слезы: боялся, что соленая влага потревожит пустую глазницу и вернется боль. А Дролл, видимо, собравшись с мыслями, продолжал:

— Страд — мой ученик. И нахожусь я здесь исключительно благодаря ему…

— Нам это известно, мастер Дролл, — Теоллиг улыбнулся, прерывая мракоборца. — Вы также сыграли немаловажную роль в происходящем сейчас. Именно вам открылась тайна Венкролла.

— Так и есть, — Дролл кивнул. — Но сейчас важно совсем другое. Страд пожертвовал своим магическим даром, чтобы воскресить меня. И я осмеливаюсь просить вас помочь ему, вернуть Страду его способности.

От услышанного Страд замер. На несколько мгновений в голове стало пусто. А потом около сердца кольнуло от пробуждающейся надежды.

«Действительно, — подумал он. — Творцы ведь — самые могущественные создания во Вселенной. Что если они смогут вернуть мне возможность пользоваться магией?»

Сердце забилось часто-часто…

— Мальчик действительно отважен, — задумчиво, но с насмешкой произнесла Ламирэлья. — Мне пришлось немного помучить его, чтобы вернуть искру жизни мастера Дролла обратно в тело. А ведь она почти что была готова отправиться к Сердцу Вселенной. Еще бы чуть-чуть, и жертва Страда стала бы напрасной, — она не удержалась и хихикнула.

— Лами… — Сункворр с отчаянием покачал головой. — Что ты говоришь?..

— Всего лишь то, что велит мне черная сила нашего с тобой давнего друга, — проклятая богиня ухмыльнулась.

Теоллиг многозначительно кашлянул. Посмотрел на мракоборца, замершего у его ног.

— Мастер Дролл, — негромко начал он. — Я прекрасно понимаю ваше желание помочь ученику. Однако здесь мы бессильны. Да, я могу дать Страду глаз — но лишь обычный, который не будет являться источником магического дара.

— Но почему? — в голосе Дролла звучало отчаяние. — Вам под силу создавать целые миры, наделять их магией…

— Все верно. Но та магия иного порядка. Мы действительно может создать области того или иного мира или существ, наделенных силой. Однако разумные — дети самого Сердца Вселенной. Огромной сферы, с появления которой и началась жизнь.

Перед мысленным взором Страда возник исполинский шар, переливающийся радугой и окруженный ореолом огней — искр жизни разумных существ. Даже несмотря на то, что Страд увидел это чудо не сам, а будучи погруженным в воспоминания Венкролла, он все равно ощущал невероятную силу, исходящую от Сердца Вселенной. Силу, от которой захватывало дух…

— И мы просто не способны менять вас таким кардинальным образом, — продолжал Теоллиг. — Чтобы подарить Страду такой же источник магии, каким мальчик обладал с рождения, его, источник, придется создать из ничего. Именно в этом и заключается проблема. Ни один Творец не сможет повторить то, что было порождено самим Сердцем Вселенной.

«Значит, буду жить без магии, — Страд опустил голову, чувствуя, что слезы снова подступают к горлу. Просьба Дролла на целых две минуты подарила ему надежду. Увы, эта надежда оказалась напрасной. — Что же, может быть, хотя бы не останусь одноглазым. Если Творец Теоллиг говорит, что способен дать мне обычный глаз, то, возможно, действительно сделает это».

Однако попытка утешить самого себя лишь усилила горечь. Попав в ученики к Дроллу, Страд был счастлив тем, что научился использовать свой дар. Каждое собственное заклинание казалось ему маленьким чудом. Однако лишь сейчас он в полной мере осознал, каким сокровищем обладал на самом деле. И больше у Страда этого не было…

Дролл некоторое время молчал, по-прежнему стоя на коленях и опустив голову. Видимо, принимал услышанное. Страд понимал, что и для мракоборца это очень тяжело.

— А что если, — вновь заговорил тот, — кто-то пожертвует своим источником магии для Страда? Так же, как он — чтобы Ламирэлья оживила меня?

— Это возможно, — коротко ответил Теоллиг, и Страд вновь застыл.

Неужели надежда все-таки есть?..

Дролл, услышав Творца, резко вскинул голову и произнес:

— Тогда забирайте. Я готов стать полумагом, лишь бы мой ученик снова мог пользоваться даром.

Теоллиг в ответ на это лишь печально покачал головой, и сердце Страда словно бы устремилось в бездонную дыру.

«Сколько же можно?..» — в тихом отчаянии подумал он, сжимая кулаки.

— Увы, мастер Дролл, вы не подходите, — сказал Творец. — Вы гораздо старше Страда, а тот, кто может пожертвовать юноше свой янтарный глаз, должен быть одного с ним возраста. Насколько я понимаю, здесь нет его ровесников…

— Есть!

Услышав прямо над ухом громкий ответ Лори, Страд вздрогнул. Обернулся и увидел, что девушка встала и с решительным лицом смотрела на Теоллига.

«Нет, только не это…» — он хотел было тоже подняться, но опоздал: Лори побежала к исполинской фигуре Творца. Никогда прежде она не казалась Страду такой хрупкой — и, вместе с тем, сильной.

— Мне, как и Страду, скоро будет семнадцать! — звенящим от напряжения голосом сказала Лори, встав рядом с Дроллом. — И я готова поделиться с ним своей силой!

«Этого еще не хватало…» — Страд заставил себя подняться и поспешил вслед за ней. Сейчас даже собственная безнадежность затерялась где-то на заднем плане сознания. Главным для Страда было остановить Лори, не позволить ей совершить глупость.

— Лори! — как можно строже сказал он, поравнявшись с девушкой. — Даже не вздумай! Ты не представляешь, что ты хочешь отдать!

— Очень даже представляю, — твердо и с горящим взглядом ответила Лори. — Сейчас я прирожденная, а вскоре превращусь в полумага.

— Вот именно! Нельзя этого делать! Вселенная наградила тебя магическим даром, а ты хочешь потратить его…

— Не потратить, а подарить человеку, которого люблю, — перебила Лори. С каждой фразой голос ее звучал все решительнее. — К тому же, я вовсе не считаю, что есть какая-то разница между прирожденными и полумагами. Да, мне будет труднее пользоваться даром, но только и всего. Трудностей я не боюсь. А ты личным примером доказал, что полумаг может стать настоящим героем и изменить мир к лучшему.

— Лори, — умоляюще произнес Страд, покачивая головой. — Не надо. Я не позволю тебе…

— Боюсь, молодой человек, вам не удастся переубедить эту строптивицу, — послышался спокойный, но немного грустный голос.

Повернувшись, Страд увидел, что к нему приближается мастер Лориан. В янтарных глазах прирожденного читалась тревога, на губах играла печальная улыбка.

— Я знаю Лори всю ее жизнь, — продолжил он. — И могу с уверенностью сказать, что если она что-то решила, то переубедить ее не получится. Особенно если речь идет о помощи. И сейчас она хочет помочь тебе, Страд. Разумеется, я бы не хотел, чтобы она теряла часть своего дара, становилась полумагом. Но запрещать ей не имею права — Лори уже совершеннолетняя и сама несет ответственность за свои поступки.

— Вот именно, — все так же твердо сказала Лори. — Я прекрасно осознаю, что хочу сделать. И возможно, это одно из лучших решений в моей жизни.

— Что же, Страд, — послышался голос Правителя. Он стоял неподалеку и с улыбкой наблюдал за происходящим. — Боюсь, у тебя нет выбора. Лори не просто так хочет преподнести тебе невероятно ценный подарок. Это знак ее любви к тебе. И если ты откажешься, то очень и очень обидишь эту смелую и прекрасную девушку.

— Вот именно, — повторила Лори. — К тому же, еще недавно я видела, с каким отчаянием ты пытался принять то, что больше не сможешь пользоваться магией. Тебе дают шанс все вернуть. Не смей отказываться.

Растерянный как никогда раньше, Страд обвел взглядом всех, кто находился в огромном зале. Творцов, глядящих на него сверху вниз, но без капли надменности, магов Баумэртоса, с которыми проделал невероятно длинный и опасный путь, — сейчас они больше напоминали статуи, чем людей. Один лишь мастер Селлер, поймав взгляд Страда, привычно улыбнулся и показал большой палец. Десятки пар глаз с янтарными радужками наблюдали за происходящим — и ближе всего были глаза Лори, в которых читались решимость, страх и мольба. Страд понял, что просто не имеет права ей отказать. Оставалось лишь найти правильные слова, чтобы достойно принять от Лори ее невероятный дар. Но слов не находилось, а вот слезы стремились на волю все настойчивее.

— Прошу прощения, но вынужден поторопить вас, — сказал Творец Теоллиг. — Мы и так нарушили множество правил Миросозидания, нам необходимо как можно быстрее доставить Лами домой и заняться ею, так что тратить время понапрасну сейчас нельзя.

— Я безмерно благодарен тебе, Лори, — прошептал Страд. — Твой подарок… позволит мне родиться заново, вновь стать магом…

Никогда прежде никто не улыбался ему так открыто и счастливо. Разве что мама, Лаада, но это было очень давно, словно бы в другой жизни.

— Спасибо тебе, Страд. Спасибо, что позволяешь сделать для тебя что-то хорошее, — так же шепотом отозвалась Лори, затем приблизилась и поцеловала его. Коротко, робко, но у Страда все равно захватило дух.

— Что же, тогда давайте приступать, — вновь напомнил о себе Творец Теоллиг.

— Да, я готова, — Лори повернулась к нему и, опустив глаза, смущенно спросила: — А это… будет очень больно?

Теоллиг улыбнулся и покачал головой.

— Нет, Лори. Ни ты, ни Страд не почувствуете боли. Перед тем как начать, я погружу вас обоих в крепкий сон. Раз вы готовы, то ложитесь рядом.

Вскоре Страд уже лежал на твердых плитах из кости и держал Лори за руку. Над ними обоими склонилось громадное лицо с голубыми глазами и густой бородой, а затем накатила мягкая волна забытья.

…Придя в себя, Страд обнаружил, что усталость, боль и все дурные мысли исчезли. Никогда прежде он не ощущал себя таким бодрым и словно бы новым.

Он сел и встретился взглядом с Лори. Один глаз девушки оставался янтарным, второй стал зеленым.

— Ты как? — осторожно спросил Страд, глядя на любимую.

— На удивление замечательно. Словно и не было этого тяжелого дня с кораблекрушением, заплывом до острова и прочим. А как ты себя чувствуешь? Можешь использовать магию?

Страд поднял руку ладонью вверх, сосредоточился, и спустя пару секунд над пальцами затрепетал небольшой сгусток яркого желтого света.

— Прекрасно, — восхитилась Лори.

Прервав заклинание, Страд с тревогой посмотрел на нее.

— Теперь ты, — тихо сказал он.

Вскоре и Лори создала маленький светящийся шарик.

— Чувствуешь какие-то отличия от того, что было раньше? Стало тяжелее? — спросил Страд.

Лори на секунду задумалась, затем покачала головой.

— Абсолютно нет. Все, как и прежде.

«Хорошо, — подумал Страд. — Хотя с таким простеньким заклинанием — неудивительно. А вот если Лори понадобиться использовать что-то более серьезное, могут возникнуть трудности».

Тревога за девушку так и не ослабла. Вслед за Лори Страд поднялся, и зал наполнился аплодисментами. Больше всех старался Дролл — никогда прежде он не выглядел настолько счастливым.

— Что же, — как только рукоплескания стали стихать, заговорил Творец Теоллиг. — Мне очень приятно, что все разрешилось так благополучно.

— Все благодаря вам, многоуважаемый Творец Теоллиг, — произнес Правитель, опускаясь в поклоне. — Мы рады, что смогли помочь вам отыскать Ламирэлью, и я очень надеюсь, что вы сможете ее исцелить. Мы все видели, какой чудесной она была, и очень хотим, чтобы вам удалось сделать ее прежней.

— Я тоже на это надеюсь, — ответил Теоллиг. — Нам действительно нужно торопиться, но перед этим осталось еще одно дело — необходимо вернуть вас домой, в Баумэртос.

— А вы можете это сделать?

— Разумеется. Я создам переход, подобный тем, которые вы называете порталами. А потом мы с Суном уничтожим здесь все. Остров и эта тюрьма — работа Венкролла, и мы не можем допустить, чтобы в Янтарном Яблоке осталась хотя бы частица его силы. Счастье и настоящее чудо, что вам удалось одолеть самого Вена.

— Если бы не Страд с его даром прозревателя, все могло бы закончиться совсем иначе, — задумчиво произнес Правитель.

— Верно. Как бы там ни было, Венкролла больше нет, и это хорошо. Однако нам предстоит тщательно следить за всеми мирами, что он создал. Не исключено, что и там может проявиться что-то скверное. Но это уже целиком и полностью наша забота. Что же до вас, дорогие маги Баумэртоса, — Теоллиг с благодарной улыбкой обвел взглядом остатки экипажа «Стального левиафана», — то вы, наконец, можете вздохнуть свободно. Червоточина больше никогда не появится.

Договорив, Творец Теоллиг чуть повернулся, провел в воздухе рукой, и среди костяных «деревьев» со светящимися яблоками возник портал. Никогда прежде Страд не видел такого огромного и красивого перехода сквозь пространство. Арка, ведущая домой, сводом почти что достигала потолка и переливалась всеми цветами радуги. Совсем как исполинская сфера Сердца Вселенной.

— Поторопитесь, — сказал Теоллиг. — Прощайте. И спасибо за все.

Перед тем, как нырнуть в радужные переливы, Страд обернулся — еще раз посмотреть на Творцов.

«Мы встретились с самыми могущественными созданиями во Вселенной, — подумал он. — Более того, помогли им. Невероятно…»

Теоллиг, словно прочитав его мысли, улыбнулся. Сункворр был занят Ламирэльей — гладил ее по плечам и что-то говорил. Лами же со скорбным лицом смотрела в никуда.

«Они обязательно ей помогут, — заставил себя подумать Страд. — Излечат, очистят от черной силы Венкролла. Позволят стать прежней, радоваться, творить новые миры…»

Страд очень хотел верить, что так и будет. С этой верой он и вошел в портал — и перенесся домой.

Первое, что он увидел, покинув тюрьму Ламирэльи, — чистое небо. По-весеннему яркое, голубое и бесконечное. И от мысли, что больше по нему не расползется облако черного дыма, выпускающее чудовищ, счастливая улыбка сама собой засияла на лице Страда.

Глава 32

«А вот и ты, — подумал Страд и усмехнулся, глядя на тварь. — Давненько не виделись».

Огромная башка, вся в костяных наростах, которые образовывали причудливое подобие короны. Темно-лиловая, блестящая от слизи плоть морды со сложным рисунком грязно-белых сосудов. Мелкие суставчатые конечности, торчащие из пасти. Красно-коричневая, словно обожженная шкура на массивном туловище. И, конечно же, мощные лапы.

— Па-ап… — маленький Стримус снова заканючил, потянул его за рукав. — Нам обязательно возле каждой останавливаться? Сколько можно их разглядывать? Зачем их сюда вообще поставили?

«И то верно, — Страд наклонился и с улыбкой посмотрел на семилетнего сына. — Вся эта жуть давно в прошлом. Удивительно, что тварей до сих пор здесь держат».

Стримус глядел с немым укором и выглядел так забавно, что Страд едва не рассмеялся. Сдержавшись, он выпрямился и обвел глазами зал приемной комиссии Магической Семинарии.

Как и в любой другой день зачисления, здесь было полно народу. Юноши и девушки, их родители, братья и сестры, полумаги и прирожденные… И, конечно же, порождения Червоточины — уродливые статуи, застывшие на постаментах. Единственное напоминание о том, чего уже давным-давно не было.

Страд видел, что сделанные из дерева или воска чудовища заставляют сына нервничать. Сам же он испытывал странное чувство — что-то вроде ностальгии. Остановив взгляд на другом монстре, в котором переплетались черты человека и огромного муравья, Страд представил, что перед ним не статуя, а живой, свирепый и опасный противник.

«И как же с тобой поступить? — задумался он, прищуриваясь, готовясь вступить в бой. Наверняка со стороны это выглядело странно: среднего возраста мужчина, невысокий, подтянутый, в черной с серебром одежде мракоборца стоит перед уродливой статуей с таким видом, словно вот-вот запустит в нее заклинанием. А рядом за происходящим наблюдает худенький светловолосый мальчик-полумаг. — Обездвиживание и невидимые клинки? Или вязкое облако, огонь и в довершение солнечное копье?..»

— Пап, ты чего? — Стримус осторожно подергал Страда за рукав. — Пойдем лучше догоним маму и Лааду. Они уже наверняка там, — мальчик указал пальцем на длинную очередь, упирающуюся в стол, за которым сидели члены приемной комиссии.

— Да, идем, — Страд отвел взгляд от статуи, улыбнулся сыну.

Сегодня был важный день. Лаада поступала в Магическую Семинарию. Никогда прежде Страд не видел дочь такой взволнованной — даже на экзамены она отправлялась куда более спокойной. Впрочем, очень давно, словно бы в прошлой жизни, и с самим Страдом было то же самое.

«Я не поступил, и тем не менее, выиграл, получил нечто гораздо большее, чем место рядом со студентами, — Страд жадным взглядом скользил по огромному, украшенному янтарем залу и вспоминал, как оказался здесь в первый раз, что чувствовал, о чем думал. — Судьба свела меня с Дроллом».

Думая о дочери, Страд одновременно и с легкой грустью, и с радостью понимал, что ее подобный невероятный сюрприз не ждет. Лаада либо станет студенткой, либо…

«Да конечно станет», — твердо сказал себе Страд, вспоминая, с какой гордостью рассматривал экзаменационные сертификаты дочери — везде отличные оценки. Как и у него самого, очень давно.

Прошлое — то самое, в котором он был просто неумелым и одиноким мальчишкой-полумагом, — частенько навещало Страда во снах. Порой он всей душой тянулся к себе-тогдашнему, но при этом не мог не осознавать: сейчас все гораздо лучше.

Сейчас у Страда была своя семья. Прекрасная жена Лори, целитель в госпитале при Корпусе Мракоборцев, прирожденная, ставшая ради него полумагом, и двое детей — Лаада и Стримус. Так звали его родителей, и дать их имена своим детям было идеей Лори. Страд до сих пор чувствовал благодарность, с какой воспринял предложение жены.

Сейчас Страд являлся одним из сильнейших магов Баумэртоса и главой крупного отряда мракоборцев. Магия — та самая, которая в его прошлое появление здесь казалась чем-то недосягаемым, — стала для Страда верной спутницей и помощницей.

Сейчас ни Страду, ни кому-либо другому из живущих на Янтарном Яблоке не нужно было с тревогой глядеть в небо и бояться, что среди облаков расползется черное пятно Червоточины, а затем появится волна яростных и безобразных существ.

Червоточина навсегда оставила Янтарное Яблоко. Однако на смену этому большому и опасному хищнику явились другие — помельче, но в большем количестве.

Пару лет после освобождения Ламирэльи ничего не происходило. Но затем всевозможные темные твари, населявшие Янтарное Яблоко изначально, почувствовали, что теперь, когда Червоточины нет, можно проявить себя. Вдобавок зашевелились чародеи-отступники: они наводили порчу на деревеньки, требуя плату за спокойную и безбедную жизнь, создавали ковены, проводили темные ритуалы… Одним словом, даже после исчезновения облака черного дыма, порождавшего чудовищ, работы мракоборцам хватало, и Страд всегда находился на острие меча, «выкованного» из сотен лучших боевых магов.

Возможно, именно поэтому Лори выбрала путь целителя. Ей не раз и не два приходилось колдовать над Страдом, залечивая его раны, перемежая целительские заклинания с длинными, полными негодования речами о том, что нужно быть осторожнее и думать головой, а не магией. И Страд, прекрасно осознавая, чем вызваны эти речи, старался беречь себя — особенно когда появились Лаада и Стримус.

— А вот и они! — воскликнул сын, указывая вперед пальцем.

Отвлекшись от мыслей, Страд увидел жену и дочь — те стояли почти в самом конце длинной очереди.

— Идем, — сказал он сыну и первым, кивая многочисленным знакомым, двинулся к Лааде и Лори.

Издали их можно было принять за сестер — обе высокие, стройные и светловолосые. Впрочем, и вблизи тоже: сейчас Лаада очень напоминала Страду Лори в самом начале их знакомства. Сейчас она, закусив нижнюю губу, сосредоточенно перебирала серые плотные листы экзаменационных сертификатов.

«Волнуется, — улыбнулся Страд. — Как и я тогда».

Вспомнилось, как его все же зачислили в Магическую Семинарию — без экзаменов и на тот самый курс, где училась Лори. Разумеется, здесь Страду помогло участие в путешествии к острову Ламирэльи и все, что случилось и по пути, и на самом проклятом клочке суши. Победа над королем морей и в турнире с молодыми мракоборцами, поиск тюрьмы, в которой была заточена Лами, уничтожение артефакта, укрывавшего Янтарное Яблоко от Творцов, решение пожертвовать своей магической силой ради того, чтобы жил Дролл… Страд не раз и не два доказал, что является достойным магом, и по возвращении домой специальным распоряжением самого Правителя удостоился звания «Герой Баумэртоса». А после этого уже само государство гарантировало ему всевозможную поддержку.

— Где были? — голос Лори отвлек от воспоминаний.

Страд легонько тряхнул головой и посмотрел на жену.

Она почти не изменилась со времени их знакомства. Разве что черты лица стали немного острее, а взгляд больше не горел чрезмерным азартом, стал спокойнее и задумчивее.

— Да так… — Страд пожал плечами, улыбнулся Лори. — Ходили, смотрели, что тут есть.

— Папа чуть было не запустил заклинанием вон в ту статую, — заявил Стримус, указывая назад.

— Тебе показалось, — Страд шутливо погрозил сыну пальцем, а Лори усмехнулась.

— Статую, — негромко, чтобы слышал только Страд, повторила она последнее слово сына. — Мы с тобой растим детей из поколения, для которого Червоточина — всего лишь страшная легенда, прошлое. Они даже не воспринимают эту жуть, — взгляд янтарного и зеленого глаз скользнул по стоявшим тут и там безобразным изваяниям, — как что-то, существовавшее в реальности. Здорово, правда?

— Еще как, — Страд кивнул, улыбаясь жене. Затем посмотрел на дочь. — Ну а ты чего? Переживаешь?

Лаада подняла глаза от сертификатов.

— Есть немного, — тихо ответила она.

— Ты не волнуйся, — с хитрыми интонациями обратился к Лааде Стримус. Он как раз вошел в тот возраст, когда подкалывать старшую сестру стало одним из самых интересных развлечений. — Если не поступишь, будешь как папа. Отправишься к мастеру Дроллу, он станет тебя учить.

— Сомневаюсь, что у главы Корпуса Мракоборцев сейчас есть время кого-то обучать, — в тон ему ответила Лаада.

— Тут ты права, — задумчиво согласился Страд, а перед глазами возник образ бывшего наставника.

Даже сейчас, четверть века спустя, несмотря на то что серебро теперь было не только на одежде Дролла, но и в его бороде и волосах, он оставался невероятно сильным и грамотным магом. И во Дворце Правителей ни минуты не сомневались, что именно он должен возглавить Корпус Мракоборцев. Разумеется, после назначения Дролл стал гораздо реже ездить на задания, но если возникало что-либо серьезное, он непременно участвовал.

— Но, думаю, праздник в честь твоего зачисления мастер Дролл точно не пропустит, — добавил Страд. Мысль, что вечером он увидит того, благодаря кому стал сильным магом, не в Корпусе Мракоборцев, а у себя дома, вне работы, приятно грела душу.

— Сначала мне надо зачислиться, — тихо ответила Лаада, вновь опуская глаза к сертификатам.

— Тебя возьмут, — твердо сказал Страд, обнимая дочь. — Оценки у тебя прекрасные, а уж деньги на обучение мы найдем.

Он усмехнулся, представляя горку светло-зеленых купюр — тысячу триста сольдо. И в очередной раз подумал, как бы сложилась его жизнь, если бы в тот день при нем была нужная сумма.

«Поступил бы, начал бы учиться. А что дальше — непонятно, — ответил Страд самому себе. Сейчас он попросту не представлял, что мог бы пойти по другому жизненному пути, пролегающему в стороне от Дролла и всего, что пришлось пережить с ним бок-о-бок. — Возможно, и семьи бы у меня тогда не появилось», — от мысли по спине пробежал холодок, и Страд посмотрел на Лори.

Очередь медленно продвигалась вперед. Однако народу не убавлялось: поступившие и их родственники лишь отходили в сторону, занимали свободный клочок зала и продолжали поздравлять друг друга, ликовать, смеяться…

«Совсем как в тот самый день», — подумал Страд.

— Говорят, сегодня на зачислении присутствует сам глава Семинарии, — задумчиво произнесла Лаада.

— Правда? — оживился Страд, понимая, что если все верно, то он скоро увидит еще одного давнего друга. — Так это же здорово.

— Наверное, — дочь пожала плечами. — Но я все равно его побаиваюсь. Выглядит жутковато.

— Просто ты с ним еще не общалась, — мягко сказал Страд, кладя руку на плечо Лаады. — На самом деле он просто замечательный. Конечно же, как все в его роду, любит поважничать, причем до сих пор. Но более верного и преданного товарища не найти. Я ведь рассказывал, через что нам вместе с Ари пришлось пройти. Если бы не он, меня сейчас здесь попросту могло бы не быть.

— Перестань, — Лори нахмурилась и несильно пихнула его локтем. — Ты ведь знаешь, что я очень не люблю такие разговоры. Ты здесь — и слава Творцам за это.

«Слава Творцам», — мысленно повторил Страд.

Эта присказка вошла в обиход жителей Баумэртоса вскоре после возвращения с острова Ламирэльи. Весть о том, что Червоточина больше никогда не появится, с невероятной скоростью разлетелась сначала по государству-полуострову, а затем устремилась и в другие страны континента. И наверняка ни в одном другом мире, которые в великом множестве существовали во Вселенной, не случалось ничего, что пробудило бы среди его обитателей такую радость. В Баумэртосе череда праздников затянулась едва ли не на полгода, а тот самый день, когда в Баумаре открылся созданный Творцами портал и из него вышли Правитель, Страд, Дролл, Лори и все остальные, кому удалось выжить в путешествии, стал зваться Днем Чистого Неба. Его отмечали каждый год — и именно в этот день у Страда не было никакого желания веселиться. Именно в этот день он особенно чувствовал… что-то вроде незавершенности.

Именно в этот день почти все его мысли занимала Ламирэлья.

Что случилось с ней после возвращения домой? Удалось ли остальным Творцам исцелить ее, очистить от черной силы Венкролла? Или, промучившись в бесплодных попытках, они были вынуждены развоплотить ее?

Вопросы, вопросы… Множество вопросов — и Страд ощущал острейшую нужду найти на них ответы, хотя и понимал, что это едва ли возможно.

Он выстроил немало теорий насчет того, жива Ламирэлья или нет. При самом лучшем исходе остальным Творцам удалось вернуть ее к прежней жизни, и она вместе с Сункворром вновь стала опекать Янтарное Яблоко, защищать от бед — как делала это до роковой встречи с Венкроллом. Страд провел немало времени во всевозможных книгохранилищах за изучением летописей времен «до Червоточины», пытаясь выяснить: больше ли было сражений с черными магами и опасными сущностями тогда, чем сейчас, или меньше. Получалось, что теперь и первые, и вторые проявляли себя гораздо чаще. Могло ли это означать, что Янтарное Яблоко осталось без опеки учеников Теоллига? И да, и нет.

Не исключал Страд и другой вариант: Ламирэлья исцелилась, стала прежней, вновь занялась Миросозиданием, но решила забыть о мире, где ей пришлось столько страдать. Это тоже было логично и справедливо.

Ну и, наконец, развоплощение… Меньше всего Страду хотелось верить именно в такой исход, однако и он имел такие же права на жизнь.

«Правду я вряд ли когда-нибудь узнаю», — Страд печально покачал головой и обнаружил, что за время его раздумий количество народа, отделявшего Лааду от приемной комиссии, сократилось вчетверо.

— Уже скоро, — дочь с напряжением посмотрела на него, Страд ободряюще улыбнулся.

— Все будет хорошо, — заверил он.

— Обязательно, — добавила Лори.

Как только Страд повернулся к столу, где сидели те, кто зачислял абитуриентов, то не смог сдержать еще одной улыбки. Ари с донельзя важным видом восседал в центре, окруженный кипами бумаг, всевозможными печатями, чернильницами, из которых торчали разноцветные перья.

Малорослик тоже почти не изменился со времен путешествия к острову Ламирэльи — только на голове-луковице прибавилось родимых пятен. А вот карьеру ученого, как ему и мечталось, Ари сделал блестящую.

Спустя полгода после возвращения он и Страд презентовали сразу две книги — о походе в Жадные болота и об экспедиции к острову Ламирэльи. Успех был ошеломительный: в ученых кругах все были потрясены и качеством работы, и тем, что оба автора находились в очень юном возрасте. После этого успех следовал за Ари по пятам, хигнаур стал самым знаменитым ученым среди своего народа и весьма заметной фигурой в мировом научном сообществе. А три года назад ему предложили возглавить Магическую Семинарию, и тот, с достоинством, присущим всем малоросликам, согласился.

Однако стоило Ари увидеть Страда, как важная мина на трехглазом лице сменилась радостной улыбкой. Это заметно смутило долговязого рыжего парня с такой же кипой экзаменационных сертификатов, как и у Лаады, который как раз стоял перед членами приемной комиссии. Вскоре ему выдали янтарный медальон с выгравированной буквой «С», и парень, все еще смущенный и не верящий собственному счастью, медленно отошел в сторону — уступая место Лааде.

— Удачи, — шепнул ей Страд.

Ари взялся лично рассмотреть документы девушки и вскоре — вновь очень важно и торжественно — объявил, что она зачислена.

— Спасибо, Ари, — быстро, чтобы не задерживать очередь, шепнул малорослику Страд, как только полная восторга дочь отошла к Лори. — Сегодня вечером ждем в гости, будем праздновать.

— Обязательно приду, — кивнул Ари и вновь улыбнулся. — Поздравляю с зачислением дочери, Страд. Надеюсь вскоре увидеть среди студентов и этого молодого человека, — все три глаза уставились на Стримуса, робко прижавшегося к отцу.

Задерживаться в переполненном зале не было желания, и Страд вместе с женой, дочерью и сыном поспешили к выходу. Путь до крыльца вышел не особенно легким — казалось, на зачисление явилась половина Баумары, — и оказавшись под открытым небом, по-осеннему чистым и прохладным, Страд глубоко вдохнул.

Двадцать пять лет назад он стоял на этом же самом месте. Но один, потерпевший неудачу, напуганный шумной громадой столицы, ощущающий себя лишним. Теперь все было иначе. Страда любили жена, дети и друзья, он с легкостью пользовался магическим даром, а вокруг жил мир, навсегда освобожденный от Червоточины.

Облако черного дыма не появлялось уже двадцать пять лет. Все было хорошо.

Конец

Content

Кирилл Смородин
Ученик мракоборца
Книга 3. Корень зла

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32