Сара Пэйнтер

Тайны призраков

Sarah Painter

THE SECRETS OF GHOSTS

Copyright © The Secrets of Ghosts 2014 by Sarah Painter

© Самуйлов С., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Дэйву, с любовью

Глава 1

Последнее «с днем рожденья тебя» смолкло, и Кэти Харпер закрыла глаза и подула на свечи на торте. Собрав себя в кулак, она, как никогда раньше, сосредоточилась на избранном желании. Сосредоточилась даже сильнее, чем в детстве, когда, проходя через «лошадиный» этап, надеялась получить пони. Сильнее, чем в выпускном классе, когда, как ей показалось, влюбилась в Люка Тейлора и испытала свой первый настоящий заговор. Сжав кулачки так, чтобы ногти вонзились в ладонь, она прикусила до крови щеку – кровь и боль были необходимым условием исполнения желания. Замысел и устремленность – вот что рождает магию. Кэти знала это и потому открыла глаза с надеждой увидеть мир преображенным.

Но нет. Мир остался прежним.

Она ощутила глухой импульс разочарования, увидела тень озабоченности на лице тети Гвен и торопливо изобразила улыбку.

Эту улыбку Кэти держала, пока резали торт, пока дядя Кэм обнимал ее и вручал чеки, пока она сама благодарила всех, кто пришел.

К тому моменту, когда попрощаться подошли мама с папой, от улыбок уже болело лицо. Мама поцеловала ее в обе щеки и в миллионный раз извинилась за то, что им нужно спешить.

– Уезжаем завтра рано утром, а ты знаешь, как я переношу путешествия.

– Знаю. Все в порядке. – Руби и Дэвид отправлялись в круиз, третий за последние два года. К своим обязанностям хранителей пустого гнезда они относились со всей серьезностью, и Кэти, откровенно говоря, винить их не могла. Она не была примерным подростком. Обняв родителей, она вдохнула аромат духов и увлажнителя. – Я тоже скоро лягу. Завтра на работу.

– Смотри сама, – уже шагнув за порог, сказала Руби.

– Ладно. – Кэти брала все дополнительные смены в «Грандже», а празднование двадцать первого дня рождения не вызывало никаких позитивных эмоций. Полное совершеннолетие. День, когда человеку открывается его сила. День, который немалого стоит.

Проводив родителей до двери, она помахала им и постояла еще немного, глядя, как они проходят по садовой дорожке и садятся в серебристый «Ауди». Вдоль дорожки стояли корзиночки из-под пирожных с зажженными свечами, а между деревьями и кустами Гвен натянула разноцветные гирлянды.

– Ты слишком много работаешь. – Подойдя к племяннице сзади, Гвен протянула ей тарелку. – Мне это не нравится.

В соответствии с давней традицией, к каждому дню рождения Гвен готовила торт с новым вкусом, а виновнику торжества надлежало угадать составные комбинации. Подув на свечи, Кэти уловила легкий аромат лайма и теперь полагала, что уравновешивать кислоту в рецепте должно что-то сладкое, так что присутствие меда ее не удивило. Была в нем и пряность, но какая? Кэти откусила еще немножко и подержала кусочек во рту.

Гвен выжидающе смотрела на нее.

– Кардамон? – предположила Кэти.

– Близко. – Гвен покачала головой. – Кумин.

Кэти постаралась сохранить нейтральное выражение. С травами у нее получалось плохо. А если ведьма не разбирается в травах, то какая ж она ведьма? Дерьмовая, вот какая.

Между тем Гвен продолжала говорить на тему праздника:

– Знаешь, двадцать один бывает раз в жизни. Скажи хотя бы, что зажжешь потом с друзьями. Прошвырнешься по клубам или устроишь что-то в этом духе.

– Уже почти десять, – сказала Кэти и смутилась. В десять вечера по клубам ходят многие. Ну, может быть, не в Пендлфорде, но все-таки.

Позже, проходя по украшенной свечами дорожке, она попыталась объяснить все с точки зрения логики. Ожидать, что сила придет к тебе именно в двадцать один – а не в шестнадцать или восемнадцать, нет никаких оснований. До этого она так надеялась на девятнадцать – последний подростковый год, но точно так же то, что не случилось сегодня, может не случиться и завтра, и послезавтра, и в следующем месяце или в какой-нибудь дождливый четверг в октябре.

Она села на деревянную скамейку. Только не надо паниковать – для этого нет никаких причин.

– Ты что делаешь? – Кэти и не услышала, как сзади подошла Анна – со стаканом шипучки и озабоченной миной на лице.

– Паникую. – Что, если она все-таки пошла не в Гвен? Что, если она такая же, как мама? Бабушка умеет читать судьбу по картам, Гвен – находить потерянные вещи, а Руби… Магии в ней не больше, чем в овсянке.

– Кризис среднего возраста. – Кэти подвинулась, освобождая место для Анны.

– Для него ты еще слишком молода. – Анна села. – Про четверть еще можно говорить. Хотя лично я намерена прожить сто пятьдесят.

Кэти принужденно улыбнулась. Анна – молодец, вот и пытается ее подбодрить.

– Ты торт пробовала?

– Даже два раза. Мыслей – ноль. Так из-за чего кризис? Не хочешь остаток жизни работать в «Грандже»?

– Не дай бог.

Анна рассмеялась.

– Я тоже. Планирую открыть собственное заведение. Когда-нибудь.

– Правда? – удивилась Кэти. Анна работала официанткой и справлялась прекрасно: расторопная, быстрая, всегда улыбающаяся. Казалось, вот уж кто всем доволен, но с другой стороны, она знала ее не очень хорошо. Да и невозможно знать, что на самом деле у человека в мыслях.

– Что? – Анна взглянула на нее искоса. – Думаешь, не справлюсь?

– Конечно, справишься. Ты же такая сообразительная. Такая организованная. В отличие, например, от меня.

– Это да. Тебя бы я даже на обслуживание не взяла. Ты такая… немножко рассеянная.

– Как мило, – с наигранной обидой сказала Кэти. – И это мне в день рождения.

Кэм вышел в сад и, подойдя к Гвен, обнял ее сзади, а она повернула голову в ожидании поцелуя.

– Вот уж кто любит друг друга, правда? – негромко сказала Анна, наблюдая это представление.

– Извини, – пробормотала Кэти, не вполне понимая, за что извиняется.

– По крайней мере, кто-то получает что-то. А я в цвете лет, и вот тебе. Это же преступление не пользоваться вот этим всем. – Анна окинула себя взглядом.

– Думаю, женщины расцветают позже. В тридцать с лишним или около того.

– Не собираюсь так долго ждать секса.

Кэти рассмеялась. Несколько месяцев назад Анна пригласила ее к себе на вечеринку. Они вместе работали в «Грандже» и едва успели познакомиться. Большинство друзей Кэти рассеялись: кто-то уехал в Лондон, кто-то поступил в университет, а кто-то отправился в годичное путешествие по миру. Двое-трое остались в Бате, но Кэти перебралась в Пендлфорд и, по правде говоря, вовсе не горела желанием поддерживать отношения с кем-то из одноклассников. В результате ее ближайшей подругой стала Анна, у которой, как предполагала Кэти, таких, как она, подруг был еще целый батальон и которые в рейтинге времени и внимания стояли много-много выше.

Гвен говорила, что у нее проблемы с доверием, на что Кэти, как обычно, отвечала, что своими проблемами каждый обязан себе. В тени на краю сада, подальше от света, мелькали неясные фигуры. Заиграли «Gorillaz», посредине лужайки одиноко танцевала Шари. Про таких говорят, что они «вольные духом». Они всегда в курсе, где и что происходит. У них экзотические бойфренды, которые делают кино.

– Соседка по квартире? – Анна кивнула в сторону Шари.

– Бывшая. – Кэти нравилась Шари, но когда выяснилось, что «вольный дух» означает «никаких границ», даже обрадовалась, узнав, что подруга решила съехать и жить со своим последним бойфрендом, Лайамом.

– Жаль.

– Вот уж нет, – невозмутимо ответила Кэти. – Если бы она не съехала, я бы, наверно, ее убила.

Анна нахмурилась, а Кэти подумала, что реплика прозвучала излишне серьезно. Она открыла рот, чтобы объяснить, в чем дело, но Анна уже переключилась на другую тему.

– Потрясающее место. – Она посмотрела в сторону огородных грядок, растянувшихся вдоль дома. – Видела, что выращивает твоя тетя? Баклажаны, перцы, чили. Как только ей…

– Год выдался по-настоящему жаркий. – Кэти верила в искренность и честность и не пыталась скрыть некоторые фамильные особенности, но и трепаться направо и налево, вызывая недоуменные и недоверчивые взгляды, не любила. Обычно она старалась отделываться по возможности малым и не пускалась в откровения, если это не требовало явной лжи.

– Еще одна ее особенность? Круто.

Конечно, Пендлфорд это Пендлфорд. Здесь все знали, что семейство Харпер не совсем простое. Если нужно найти что-то, что вы потеряли, если требуется добрый совет или травяной настой, помогающий, когда не помогает лекарство из аптеки, отправляйтесь к Гвен. Кэти хотела пойти по ее стопам, но не знала, в чем ее истинная сила, ее raison d’être. Отставив пустую тарелочку, она прилепила улыбку, изображая радость и веселье – ради гостей, ради Анны, ради Гвен. Они же не виноваты, что она – одна сплошная неудача.

Разбитая и не в духе, Кэти встретила следующий день. В квартире было холодно и пусто, и она почти пожалела, что рядом нет Шари, которая уже расхаживала бы по комнате в белье и кричала что-нибудь в телефон. Или не кричала. Чего здесь определенно не хватало, так это кота. Увы, условия аренды запрещали проживание домашних животных. Не помогло даже объяснение, что кот нужен ей для работы. Каждой ведьме необходимо близкое существо.

Кэти легла на софу и попыталась расслабиться, но мысли снова и снова возвращали ее к последнему неудавшемуся заклинанию. Не смогла даже опознать кумин в торте. Предполагалось, что, бывая у Гвен, она пройдет что-то вроде учебного курса, но результаты не улучшались, а только ухудшилась. Все старания приводили к неудачам. Кэти думала, что это станет ее жизненной целью, ее ролью. Она не пошла в университет, не отправилась путешествовать с друзьями, но посвятила себя подготовке у Гвен. В свое время Гвен сбежала из дома и целых тринадцать лет отказывалась признавать свой дар. Кэти не хотела повторять ее ошибки. Тогда откуда это ощущение, что она свернула не туда?

Собрав последние силы, Кэти поднялась с дивана, принесла из кухни жестянку с печеньем и вставила в плеер DVD-диск. Потом вернулась на софу, приготовившись в тысячный раз получить удовольствие от «Его девушки Пятницы» и шоколадного печенья.

Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда Розалинда Рассел пинала под столом Кэрри Гранта. Голос Анны принес печальную весть: Страшилу Фрэнка назначили старшим официантом.

– Это же издевательство над справедливостью. Он тут все недельное расписание смен перепутал. Вся надежда на тебя. Сможешь прийти пораньше?

Кэти задумчиво уставилась на застывшую на экране телевизора картинку. Что бы сделала Хильди? У Хильди карьера, пришел ответ. А у тебя работа.

– Ладно, только скажи Фрэнку, что чаевые в этот раз мои.

– Надеешься заработать?

– Я – отличная официантка, – заявила Кэти, игнорируя легкий укол в левом ухе, означавший, что она врет и сама это знает.

Анна рассмеялась и дала отбой.

– Как грубо, – отозвалась Кэти и пошла готовиться.

Она собрала волосы в высокий хвост и убрала упрямое крыло челки. Оно снова упало на лицо. Пришлось вооружиться маникюрными ножницами и срезать под углом кончик шириной в дюйм.

В результате симметрия нарушилась, и теперь край челки пытался кольнуть в глаз. Красота! Кэти надела форму – узкую черную блузку, короткую черную юбку, матово-черные колготки и туфли на платформе – и спрятала под блузку подвеску-револьвер. День был теплый, и ноги в колготках поджарятся, но она уже знала по собственному опыту, что юбка приносит чаевых больше, чем брюки. Противно, но правда, и, как говорила Гвен, бесплатного ланча не бывает.

В «Грандже» Кэти проверила график и прошла в кухню.

– Берегись, беда идет, – бросила через плечо Джо. На плите что-то жарилось, шипело и шкворчало, так что задерживаться Кэти не стала. Джо была маленькая, миниатюрная, чуть больше четырех футов, и занимала должность шефа. Еще она обладала самым громким голосом, который Кэти когда-либо слышала и который компенсировал нехватку роста. Вначале, впервые появившись в отеле, Кэти пугалась, услышав этот голос, но потом поняла – Джо играет роль. Играет для тех, кто не совсем тупой.

Съежившись, Кэти проскользнула мимо нового кухонного рабочего с ловкостью лабрадора, добавлявшего кули к разложенным перед ним чизкейкам. Дверь еще не захлопнулась, а до нее уже долетел громовой голос Джо.

Кэти подхватила свободный фартук, завязала на талии и направилась в ресторан.

– Ты что здесь делаешь? – строго, как всегда, позабыв добавить хотя бы щепотку обаяния, спросил Фрэнк, раздувшийся от важности старший официант. Поскольку Кэти была не в духе, она лишь вскинула бровь и ничего не сказала. – Ты должна быть в зале. На свадьбе. Давай. Давай. – Фрэнк помахал руками, словно Кэти была надоедливым щенком.

Вот получу силу и никогда больше не буду официанткой, пообещала себе Кэти и, прилепив профессиональную улыбку, открыла дверь в приватный обеденный зал. Перед ней сразу же нарисовался худощавый мужчина в черной форме официанта.

– Ты – Кэти? Слава богу. Ты на подаче работала, да? Отлично. – Он практически протащил ее через комнату к буфетной стойке. Блюда с холодным мясом и чаши с салатом сменились огромными металлическими подносами с куриными крылышками, свиными эскалопами с топпингом, который, как показалось Кэти, мог соскользнуть на пол при первой же попытке переложить его на тарелку. Она постаралась успокоить себя, рассудив, что если и опрокинет салат на какого-нибудь клиента, то у него, по крайней мере, не будет ожога третьей степени.

Сидевшие за круглыми столами гости как раз решили, что пришло время подкрепиться, и к буфету тут же выстроилась очередь. Вежливая очередь – никто не толкался, не шумел, и лишь короткий блеющий смех нарушал порой ровный гул голосов. Кэти вооружилась сервировочными щипцами и приготовилась метать угощение.

Стоявший рядом с ней официант приветливо улыбнулся.

– Надеюсь, «мопсы» проголодались и не заметят, что еда остыла.

Кэти улыбнулась в ответ. «Мопсами» называли людей вообще, и это выражение стало одним из первых жаргонных выражений, с которым она познакомилась в «Грандже». Именно это нравилось ей в работе больше всего – чувство принадлежности к команде, знание секретного языка. Играло свою роль и то обстоятельство, что в семье она была единственным ребенком. Ей всегда хотелось иметь сестренку-близняшку, с которой можно было бы делиться секретами.

– Извините? – Какой-то парнишка протянул наполовину пустую тарелку. – Вы не положите мне немного… – он растерянно нахмурился, глядя на поднос с куриными конвертиками, – вот этого?

Кэти бросила взгляд на дальний край буфета, где только-только начали обслуживать первых гостей.

– Вам нужно встать в очередь. – Она махнула щипцами.

Он усмехнулся, а Кэти подумала: симпатичный, знает это и этим пользуется.

– Я нарушитель правил. Маверик. А кто такие «мопсы»?

– Вы так и останетесь голодным мавериком, если не встанете в очередь.

– Да перестаньте, я же знаю, что вы вовсе не такая зануда. – Он приложил ладонь к животу, и Кэти невольно обратила внимание и на изящную форму торса, и на то, как элегантно он носит рубашку и жилет.

– Вы даже не представляете какая, – ответила она, прищурившись.

– Прекрасно. Буду набивать желудок углеводами, но когда распухну и потеряю интерес к жизни, виноватой назову вас. – Он схватил из корзинки булочку и засунул в карман, потом положил еще две на тарелку.

К этому времени первые гости из законно выстроившейся очереди уже начали подходить к Кэти, и она решительно отвернулась от симпатичного наглеца.

– Курицу, мадам, или конвертик с пармской ветчиной? – Женщина, стоявшая первой, уже открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

– Звучит божественно. Знаете, я передумал и возьму.

Дерзкий юнец протянул тарелку и с улыбкой смотрел на Кэти; в его сияющих озорных глазах прыгали смешинки. Кэти с удовольствием выбила бы тарелку у него из руки, но поблизости маячил Фрэнк, взгляд которого внушал главное: гости должны отходить с куриными конвертиками, а не ввязываться в мексиканскую дуэль с обслугой.

Кэти умела признавать поражение. Успешно переправив конвертик с подноса на тарелку, она холодно улыбнулась и, пожелав приятного аппетита, повернулась к женщине.

– Приятного аппетита.

Сосредоточившись на обслуживании, она время от времени поглядывала на куриного воришку. Выглядел он и впрямь мальчишкой, но легкая щетина симпатично контрастировала с хорошо сидящим костюмом. И почему только у мужчин в наше время стало немодным носить костюмы, в тысячный раз подумала Кэти. Кэрри Грант, Джеймс Стюарт, Генри Фонда – все эти секс-символы своего времени вряд ли выглядели так аппетитно в хипстерских джинсах и бесформенных вязаных шапочках.

Однако что-то было не так. Наблюдая за ним, Кэти едва не уронила куриный конвертик на чье-то платье. Нагрузив тарелку едой, он как будто двинулся к своему столу, но так и не дошел, а остановился поговорить с кем-то и ел стоя. Похоже, своего места у него просто не было.

Стройный, с немного растрепанными светло-каштановыми волосами куриный воришка выглядел так, словно только что выкатился из уютной постели. На каждый брошенный в его сторону взгляд он отвечал открытой улыбкой, но в промежутках между улыбками наблюдал за толпой с пугающей сосредоточенностью. Проследив за ним, Кэти поняла, кого он напоминает: хищника в стаде газелей. Внутренний голос нашептывал, что ничего хорошего ждать от него не приходится, но с другой стороны, а что она могла сделать? Потом ее отвлек юнец с явными признаками сахарной лихорадки, а когда она снова попыталась его найти, он уже пропал. Пропал и пропал – ей-то какое дело? Свадьба чужая и проблема тоже.

Позднее, когда убрали обеденные столы и загремело диско, а Кэти отправилась раскладывать по тарелкам остатки буфетной еды, придавая им более-менее презентабельный вид, к ней подлетел Фрэнк.

– Здесь сворачиваемся. Иди и помоги на обслуживании номеров.

Кэти взяла на кухне поднос и проверила номер комнаты. Мистер Коул, в Желтой, заказал стакан портвейна и закуску – сыр с бисквитом. Наверху Кэти бывала часто, но теперь, в ее нынешнем, депрессивном состоянии, сама роскошная лестница действовала на нее угнетающе. Дубовые панели – как же их много, латунные лестничные прутья – а ведь кому-то приходится их полировать. Она вдруг с ужасом представила на месте кого-то из этих несчастных. Что, если она так и не поймет, чем хочет заниматься в жизни? Что, если работа в «Грандже» – ее потолок?

Желтая комната находилась на самом верху. Кэти прошла по роскошно украшенному коридору к еще одной лестнице, поуже, поднялась на два пролета и оказалась в еще одном коридоре, поскромнее первого. На стенах здесь были плотные кремовые обои с тиснением, но потолок оказался ниже и декоративная лепнина попроще. По всей вероятности, когда-то здесь жила прислуга. Чистенький коридор встретил тишиной. Пожарная дверь тихонько закрылась, и свет как будто потускнел.

Непонятно почему ей вдруг стало не по себе. Устала да еще это настроение, попыталась объяснить Кэти, но беспокойство не проходило. Ее спины коснулось холодное дыхание, и она оглянулась – кто же там открыл дверь? Но дверь была закрыта.

Кэти взяла покрепче поднос и усилием воли заставила себя пойти по коридору. За одной дверью слышались приглушенные голоса, за другой вещал телевизор. Она приказала сердцу сбавить ход и попыталась посмеяться над собой. Ты же Кэти Харпер и не станешь нервничать из-за какого-то сквозняка.

Желтая комната была последней по коридору, и Кэти, удерживая поднос одной рукой, постучала другой в дверь.

Никто не ответил.

Она постучала еще раз и нарочито бодро прокричала:

– Обслуживание номеров!

Дверь качнулась и приоткрылась. Опустив голову – мало ли что может происходить в комнате, Кэти переступила порог.

– Здравствуйте? У вас все в порядке? Я только оставлю поднос и…

Краем глаза она успела заметить что-то. И даже не что-то, а мужчину, лежащего на натертом до блеска полу. Галстук на шее сбился в сторону.

– Сэр? Вы в порядке, сэр? Мистер Коул?

Лежал мужчина как-то странно. Абсолютно неподвижно. Еще не прикоснувшись к нему, Кэти уже знала, что кожа будет холодная. Мало того, холодный воздух как будто распространялся от тела вовне, и Кэти ощущала его даже там, где стояла. Поставив поднос на пол, она шагнула к лежащему и опустилась перед ним на колени.

– Мистер Коул? Вы меня слышите? Вы в порядке?

Кэти дотронулась до его руки, потом, вспомнив школьный курс оказания первой помощи, прижала к шее два пальцы. Да, кожа была холодная. Как будто только что из холодильника. В широко открытых глазах застыло выражение, которое – Кэти точно это знала – она не забудет никогда.

Холод пополз по пальцам от того места, где они касались шеи, и она еще успела подумать, что так быть не должно, что кожа не может быть такой холодной, но уже в следующий момент ледяная окоченелость распространилась по руке на грудь, внезапно замедлив дыхание. В считаные секунды ее тело остыло, а по голове пробежали иголочки. Кэти попыталась отодвинуться, но силы оставили ее. Казалось, только что она стояла возле мертвеца на коленях, держа руку на его шее, и вот теперь безвольно свалилась на пол. Голова мистера Коула оказалась в неприятной близости от ее головы, и сквозь сковавший мертвящий холод пробивались отвращение и страх. Она хотела закрыть глаза, чтобы не видеть его лицо, – и не смогла. Хотела отодвинуться – и тоже не смогла. Глазницы словно промерзли. На лице мистера Коула, которое Кэти видела в профиль, ясно выразились ужас и паника, как будто в последний момент перед ним встал худший в его жизни кошмар.

Она и сама испытала прилив паники. Холод принес страшные воспоминания. Нет, нет, только не это. Нечто похожее уже случалось с ней однажды. Тогда она ощутила похожую утрату самоконтроля. Пьяная, со слезами на глазах, она лежала тогда в снегу, и что-то еще лежало рядом. Она чувствовала, как растворяется, как растекается воля. Тогда она поклялась, что никогда больше не допустит такого. Теперь, когда холод продолжал наступать, замедляя и тормозя мысли, она сопротивлялась ему, представляя, что щиплет себя, представляя боль, удерживая ее, чтобы боль не позволила потерять сознание и рехнуться. Она смотрела на поры на лице мистера Коула и пыталась вспомнить. Нет, никакой магией она не занималась, это точно. По крайней мере, несколько месяцев. Слабость расширялась. Жутко хотелось спать, перестать думать. В глазах начало темнеть. Чей-то голос произнес «О господи», и Кэти подумала, все хорошо, кто-то пришел. Силы покинули ее окончательно, и мир погрузился во тьму.

Глава 2

Кэти открыла глаза, и в них хлынул свет. Размытый белый круг постепенно преобразовался в лицо. Над незнакомыми чертами свисали каштановые волосы. Через секунду перестал выплясывать нос, три глаза стали двумя, и рот вытянулся в тревожную линию. В следующую секунду она поняла, что за человек склонился над ней: симпатичный свадебный гость. Тот, что показался ей чужим.

– Слава богу. – Он опустился на корточки. – Вы живы.

Кэти повернула голову и увидела, что по-прежнему лежит рядом с мертвецом. Она попыталась сесть, и молодой человек подался вперед.

– Не надо. Вы могли повредить спину или шею.

– Я не упала, – возразила Кэти. Голова уже гудела, а три произнесенных слова добавили боли, из-за чего думать стало еще труднее. По крайней мере, она могла двигаться и теперь, протянув руку, сжала и разжала пальцы.

– Послушай… – он выпрямился, – мне надо идти. Я пришлю кого-нибудь.

Кэти попыталась распутать запутавшиеся мысли. Она вошла в комнату, увидела человека на полу и вырубилась. Нет, она опустилась на колени, дотронулась до него, а уже потом вдруг обмякла. Кэти подняла голову и моргнула от резанувшего глаза света.

Красавчик был уже у двери, но в последний момент заколебался.

– Ты в порядке, – сказал он, словно убеждая себя самого.

– Он не в порядке. – Кэти указала на мертвеца. – Надо вызвать «Скорую». Ему, конечно, уже не поможешь, но все же. – Поняв, что ее сейчас вырвет, она встала и, хотя комната качнулась и закружилась, направилась в туалет.

Когда Кэти вышла, незнакомец уже исчез, но в коридоре еще звучали его шаги.

Потом она сидела в общей гостиной с чашкой сладкого чая и отвечала на вопросы женщины-полицейского. То ли потому, что включился автопилот, то ли потому, что она не вполне оправилась от обморока, но о случившемся Кэти рассказывала спокойно и методично. Одновременно в голове у нее давал комментарии второй трек сознания. Ни шока, ни огорчения, ни каких-то других, нормальных человеческих реакций она не обнаружила, зато снова и снова ловила себя на мысли: Что ж, по крайней мере, мой день рождения будет чем-то отмечен.

Кэти закрыла глаза. Какая ж она бездушная!

Из кухни вышла Джо и, кивнув полицейской, обняла Кэти.

– Ты в порядке?

– Небольшой шок. Но ничего такого.

Джо сжала ее плечо.

– Тебе надо пойти домой. – Она повернулась к полицейской, чье имя Кэти уже успела забыть. – Не задерживайте ее, ладно?

– Есть определенная процедура, которой мы обязаны следовать. – Голос у полицейской был такой монотонный, словно она читала с телесуфлера, но не очень уверенно.

– Не волнуйся, – торопливо сказала Кэти, чтобы не дать Джо возможности поделиться своим мнением насчет их процедуры, и для убедительности улыбнулась. Джо еще раз посмотрела на полицейскую и ушла.

– Итак, – бесстрастно продолжала полицейская, на которую выразительные взгляды Джо не произвели ни малейшего впечатления. – Этим вечером вы заметили что-нибудь необычное?

– Нет, ничего. То есть не считая этого человека. Мистера Коула.

– Мы опрашиваем всех присутствующих на сегодняшнем торжестве и сотрудников отеля, но нет ли кого-то еще, кто мог иметь контакт с мистером или миссис Коул?

Куриный воришка. Вот черт. Если предчувствие не обманывало и он проник на свадьбу без приглашения, то в списке гостей его не будет. Важно ли это? Кэти не видела, чтобы он разговаривал с мистером Коулом, но зачем он тогда поднимался наверх? С другой стороны, если упомянуть о нем, то разговор затянется, а ей хотелось поскорее попасть домой.

Пока Кэти раздумывала, полицейская продолжила идти по своему списку вопросов.

– Какие-то споры? Необычное поведение?

– Это же свадьба, – напомнила Кэти, думая, не выдаст ли ее лицо. – Что значит «необычное»?

В комнату вошел Патрик Аллен и сразу же направился к старшему группы, опрашивавшему кого-то еще на ближайшей софе.

– Я приехал сразу же, как только смог. Я – владелец «Гранджа».

Детектив поднялся, и они обменялись рукопожатием. Кэти унаследовала от тети Гвен не самое позитивное отношение к Патрику Аллену, но в этот момент ей даже стало его жаль.

С торчащими на затылке волосами и серым от беспокойства лицом, он производил впечатление человека, который, чтобы приехать в отель, поднялся с постели. Может, он не такой уж и бессердечный, каким описывала его тетя Гвен.

– Мы не цепь, – говорил Патрик. – В условиях нынешнего финансового климата мы не можем позволить себе такого рода рекламу. – Он говорил с детективом, словно с репортером. – Мне цирк не нужен.

– Вам не о чем беспокоиться, сэр.

Он начал говорить о том, что дело выглядит «самым обычным», но тут они отвернулись, и дальше Кэти уже не слышала.

– Мисс Харпер. – Женщина-полицейский положила на колено блокнот и наклонилась вперед. – Позвольте спросить вас еще раз. Вы видели, чтобы мистер Коул спорил с кем-либо в течение вечера?

Кэти заставила себя включиться в разговор.

– Почему вы спрашиваете? У него сердечный приступ или что?

– Причина смерти пока не установлена, и мы стараемся получить как можно более полную картину нескольких последних часов мистера Коула.

Эти слова – нескольких последних часов – словно повернули какой-то рычажок у нее в голове, и Кэти тут же ощутила захлестнувшую сердце волну печали. Умерший, Оливер Коул, съел лосося на закуску, выпил дорогущего шипучего вина и поболтал с кем-то, не имея понятия, что наслаждается последними часами существования. Она сунула руку под блузку, дотронулась до подвески и вдруг подумала: обладая харперовской интуицией, можно ли быть столь невежественной? Айрис, например, определенно подготовилась к своему уходу: рассортировала бумаги, оставила записи для Гвен… Но лучше ли от этого? Каково знать, сколько секунд осталось отсчитать твоим часам? Кэти вдруг поняла, что не может больше находиться в этой душной комнате. Ей хотелось вернуться домой, лечь и проспать целый день. Может, два. Она снова посмотрела на полицейскую, которая выглядела немного недовольной.

– Больше я ничего вам сказать не могу. Давайте заканчивать.

Женщина скользила взглядом по лицу Кэти, словно определяя, можно ли получить от свидетеля что-то еще.

– Пожалуй, да, пора заканчивать. Если вспомните что-то еще… – Она протянула визитку.

– Я вам позвоню. – Кэти поднялась и быстро, пока полицейская не одумалась, вышла из гостиной и направилась в комнату для персонала за курткой и сумкой. Ее трясло. В какой-то момент ей показалось, что детектив не поддастся на внушение. Легкий гипноз, или суггестия, был одним из базовых умений женщин их рода. Умением таким же естественным и легким, как невинная ложь или предсказание по картам, когда нужно помочь другу принять решение.

Дар этот, свидетельство ее принадлежности к роду Харперов, проявился в четырнадцать лет и стал такой же естественной ее частью, как цвет волос. Что, если все ее умения исчезнут одно за другим? Что, если вместо того, чтобы обрести подлинную силу, она утратит даже то, чем обладает?

Служебный выход находился за кухней, так что Кэти еще успела попрощаться с Джо.

– С тобой точно все в порядке? – нахмурилась Джо. Приглаженные, как у пикси, волосы торчали во все стороны там, где она пришпиливала свою белую шапочку. – Держи. – Джо нырнула в огромный холодильник и вынырнула с половиной чизкейка на упакованной в пищевую пленку тарелке.

– Спасибо. – Растроганная вниманием и добротой Джо, Кэти едва не расплакалась и, чтобы никто не увидел набухающих в глазах слез, торопливо выскользнула из кухни.

Жаркая погода не спешила уходить, и вечер, хотя часы уже показывали начало двенадцатого, оставался теплым. Все окна были зашторены, и на окружавшей отель полосе гравия лежали прямоугольники красноватого света, но подъездная дорога оставалась черным как смоль туннелем.

Год назад она уже советовала Патрику поставить вдоль нее побольше ландшафтных светильников на солнечных батареях, но у него, похоже, в одно ухо влетело, в другое вылетело. Стоило отойти от отеля, как низкие садовые стены и подстриженные кустики преобразились, обрели зловещие формы, и от них повеяло чем-то незнакомым и потусторонним.

В результате Кэти лишь в самый последний момент заметила человека на ступеньках, которые вели вниз с верхней лужайки. Едва не пнув его в спину, она удержала равновесие в последний момент.

– Господи! Ты меня напугал!

– Извини. – Куриный воришка поднялся, и они оказались рядом, слишком близко друг от друга, чтобы чувствовать себя комфортно. Особенно в темном, пустынном саду. Кэти отступила.

Он сделал то же самое, вероятно, ощутив ее тревогу.

– А ты почему шляешься здесь? – Кэти не хотела грубить, но вечер выдался не лучший.

Он махнул незажженной сигаретой.

– Сражаюсь со своим демоном.

– А… – протянула Кэти. – Говорят, от никотина труднее отказаться, чем от героина. Или это кокаин?

Он пожал плечами.

– Почему ты не там? – Она кивнула в сторону отеля. – Полиция хочет поговорить с тобой.

– Наверно, не со мной одним. – Он посмотрел на нее, наклонив голову вбок. – Выглядишь лучше. Чувствуешь себя тоже лучше?

– Ты нашел мертвеца. Значит, ты – ключевой свидетель, или как это у них называется.

– Первой его нашла ты.

– Я на их вопросы ответила, – сказала Кэти. – А ты? Вот молодец. Такой сознательный. Нет, серьезно. Умер человек. Ты должен…

– Предпочитаю не светиться.

Кэти состроила гримасу.

– Не думаю, что им интересно, как ты пробрался без приглашения на свадьбу.

– Заметила, да? – Он достал пачку и засунул в нее незажженную сигарету. – А я-то думал, что был осторожен.

– В глаза не бросалось, но я за тобой следила и… – Кэти смутилась и не договорила. Да и он смотрел с любопытством, что тоже не помогало.

– Интересно, что же ты заметила.

– Ты показался мне чересчур ловким. Только поэтому.

Он ухмыльнулся.

– Кстати, меня зовут Макс.

– Кэти. Так что у нас там большая драма. – Она кивком указала на проступающее в темноте здание.

– Да. – Макс опять сел на ступеньку и положил локти на колени.

– А что ты делал в комнате мистера Коула?

– Всего лишь проходил мимо. Дверь была приоткрыта, я услышал шум.

– Ты его знал? Ну, этого…

– Нет. – Макс быстро покачал головой.

Лжет. Кэти стало не по себе. Конечно, вряд ли он имеет какое-то отношение к сердечному приступу, который сразил беднягу, но однако же… Лжец. Да еще заявился без приглашения на свадьбу. А значит, и воришка вдобавок. И она хороша. Надо было рассказать о нем полиции. Нужно прямо сейчас вернуться и все рассказать. Он, конечно, и им наврет. У него это так хорошо получается.

Нравится ей это или нет, теперь она за него отвечает. Кэти опустилась на ступеньку рядом с ним. Близко, даже очень близко. Но так она делала всегда, когда хотела прочитать человека.

Сделав глубокий вдох, Кэти постаралась сосредоточиться и не замечать идущий от Макса аромат.

– Ты имел какое-то отношение к его смерти? – спросила она, пристально глядя на него.

Он нахмурился.

– Ты серьезно?

– Просто ответь на вопрос, – спокойно сказала Кэти.

– Нет. – Макс скривил губы. – Не имел я никакого отношения.

Да, он говорил правду. Слава богу. Дело было не в тоне голоса, не в том, как встретились их глаза, а в чем-то еще. В уверенности. Еще один харперовский дар, очень даже практичный.

– Извини. – Она расслабилась и улыбнулась. – Похоже, меня немного тряхнуло.

– Вполне понятно.

– Должно быть, это случилось, когда я нашла его. Минут за двадцать до этого Коул позвонил в обслуживание номеров. Но когда я пришла, он был совсем холодный. – Странно. Может быть. Сколько нужно времени, чтобы тело остыло? Кэти с натугой сглотнула – ее опять затошнило.

– Господи. Не самая приятная сцена.

– Да уж, – вздохнула Кэти.

– Неудивительно, что ты вырубилась. Но сейчас-то все о’кей? Вид у тебя бледный.

– Я всегда такая. – Кэти начала разворачивать чизкейк. Вот что ей нужно. Немного сахара, чтобы получить заряд энергии и дойти до дома. – А ты откуда его знаешь? Мистера Коула? Вы были знакомы?

– Я же сказал. Не знаю и не знал.

Кэти вскинула бровь.

– Будешь врать – чизкейка не получишь.

– А почему ты думаешь, что я вру?

Она улыбнулась.

– Я знаю, когда люди говорят правду. Такой дар.

Макс подался назад и пристально посмотрел на нее.

– Напомни, чтобы я не садился играть с тобой в покер.

– Ну? – Кэти отломила кусок чизкейка. Мягкий, тающий, восхитительно вкусный. Она даже закрыла глаза, наслаждаясь сливочным совершенством, а когда открыла их, Макс смотрел на нее с каким-то странным выражением. – Что?

Он качнул головой.

– Коул задолжал мне денег.

– Много?

– Немало. – Макс потянулся к тарелке.

Кэти отодвинула ее подальше.

– А почему он тебе задолжал?

– Ты играешь в покер?

– Нет. – Сахар уже действовал, слабость и головокружение уходили. – Раньше я постоянно играла с папой в джин. Мне нравится вист, но вдвоем в него не играют, а мама у нас не картежница.

Пока Кэти говорила, Макс незаметно подтянул тарелку и оторвал кусок чизкейка.

– Ты же знаешь, я не живу в отеле, так?

– Так.

– Я здесь проездом. Есть дорожные расходы. Бензин. Ночевки.

– Еда. Ты же не всегда попадаешь на чью-то свадьбу. – Кэти помолчала. – И тебе постоянно сходит с рук?

– Не совсем. Я предпочитаю корпоративы, но большие свадьбы легче. На таких мероприятиях мало кто знает всех. В разговоре важно первым спросить собеседника, с чьей он стороны, и если он говорит, что со стороны жениха, то ты говоришь, что знаком со стороной невесты. Главное – избегать счастливую пару.

Кэти покачала головой.

– И все ради бесплатного ланча?

– Обычно я играю в покер в казино, но иногда их трудно найти, так что я проверяю заведения вроде этого, прихожу, знакомлюсь и немного играю. На деньги.

– И ты смошенничал и выиграл?

– Нет. Ну, не совсем. – Макс посмотрел на чизкейк. – Может быть, чуть-чуть.

– И он умер раньше, чем ты забрал обманом выигранные деньги. Какой ты гадкий. – Кэти поднялась. – Собираешься задержаться в городе?

– Ага. В уютненькой «Кози инн». – Макс завернул остатки чизкейка и тоже поднялся. – Провожу тебя до дома.

Кэти чуть не рассмеялась.

– Спасибо. Я сама. – Она же Кэти Харпер. Последняя в долгой череде вещуний. Практически ведьма, а значит, тьма ей не страшна.

– Ладно. – Макс пожал плечами. – Можешь меня проводить домой.

– Хорошая попытка, – сказала Кэти, но спорить не стала, поскольку им обоим нужно было пройти по подъездной дорожке. Пришлось бы переходить на нелепый быстрый шаг, а это выглядело бы не очень достойно. К тому же высокие деревья вдоль дорожки не пропускали лунный свет, и Кэти, хотя ей и не хотелось в этом признаваться, после встречи с мертвецом немного нервничала. Отвлечься будет не лишним.

– Так, значит, ты шулер. Надо признаться, я с такими еще не встречалась.

– Небольшой перебор. Да, я играю, но не очень много. Иногда выигрываю, иногда проигрываю.

– Но Оливера Коула ты облапошил?

– Жаль, ты его не знала. Да, о мертвецах плохо не говорят, но этот Коул был тот еще хрен.

– Ты же сказал, что был едва знаком с ним.

Макс отвернулся.

– Я в людях неплохо разбираюсь.

Дорожка повернула к главной дороге, и Кэти подумала, что почувствует себя лучше, как только треклятые деревья останутся позади. В этом темном туннеле у нее начиналась клаустрофобия.

– Итак, что же там, по-твоему, случилось? Я слышал, кто-то упоминал сердечный приступ.

Перед глазами всплыло застывшее лицо мистера Коула, и Кэти с усилием сглотнула. Выглядел он испуганным.

– Не знаю. – Ничего хорошего.

Кэти моргнула, отгоняя нежеланный образ.

– Почему ты путешествуешь в наших краях? По-моему, люди предпочитают другие места – Венецию, Париж и тому подобное? Но не Уилтшир.

Макс рассмеялся.

– Да это и путешествием назвать трудно. Так, бродяжничество.

Они достигли конца дорожки и остановились на краю холма, откуда начинался спуск в город. Огни Пендлфорда светились в темноте, словно созвездие. Река лежала черной бархатной лентой. Вскоре они оказались на обычной улице с фонарями, и Кэти успокоилась.

– Одинокий бродяга. У тебя друзья есть?

– Много. – Макс криво улыбнулся, но больше ничего не сказал.

Они шагали по ярко освещенным улицам. Все было хорошо, и Кэти даже укорила себя за мгновение слабости. Да, увидела мертвеца и упала в обморок. Неприятно, немного неловко, но это не причина расклеиваться.

– Ну что ж. – Кэти протянула руку. – Приятно было познакомиться.

– Провожу тебя до дома.

– Здесь уже недалеко. Со мной ничего не случится. «Кози инн» вон туда. – Она указала в противоположном от ее квартиры направлении.

– Ты уверена? Мне как-то не хочется отпускать тебя одну.

– Поверь, в Пендлфорде я в полной безопасности.

Все в городе знали, что она – племянница Гвен Харпер, и половина жителей боялись ее проклятия. На случай же встречи с придурком, обуянным жаждой смерти, или невежественным чудаком у нее имелось защитное заклинание собственного приготовления. Конечно, с заклинаниями у нее выходило не очень, поэтому она также носила кое-что более практичное.

Макс все еще колебался, определенно проникшись вдруг неуместными идеями благородства. Кэти вынула баллончик спрея.

– Вот что у меня есть. Видишь?

– А это легально? Я думал…

– Это ненастоящее. – Спрей представлял собой какую-то липкую субстанцию, и ее американская подруга Эллисон смеялась добрых десять минут, когда узнала, что баллончик выстреливает клей, но зато на нем четко проступали большие буквы MACE. И вообще, ультрафиолетовый клей лучше, чем ничего. Особенно если прыснуть им в глаза.

Макс посмотрел в форсунку и отступил еще на шаг.

– Выходит, доверия я не заслужил?

– Только не сегодня. – Кэти снова протянула руку, и Макс пожал ее. Рука у него была красивая, отметила она почти против воли. Длинные пальцы, узловатые суставы, идеальные размеры. Большая, сильная, но и изящная. Не лапа, как у гориллы, хотя ее ладонь утонула в ней. – Приятно познакомиться, Макс. Всего тебе хорошего.

Он посмотрел на нее оценивающе.

– Знаешь, а ты ведь не больно приветливая.

Теплое чувство, появиться которому она только что позволила, улетучилось. Почему эти красавчики всегда такие мудаки? Кэти вздохнула.

– Почему мужчины считают женщин неприветливыми, если те не падают к их ногам?

– Ладно, ладно. – Он повернулся. – Ухожу.

Кэти смотрела ему вслед, говоря себе, что всего лишь хочет убедиться, что он не намерен преследовать ее, но в глубине души желая увидеть его еще раз.

В квартире Кэти с облегчением сбросила туфли и стащила колготки. Хотела пойти в душ, но за глазами уже пульсировала боль. Проглотив две таблетки парацетамола, она потащилась к кровати, но когда легла, комната закружилась, напомнив тот единственный случай, когда она напилась.

Воспоминание не самое приятное, но, по крайней мере, оно отодвинуло события вечера. Кэти закрыла глаза. Адреналин растекался по телу, под кожей покалывало, а в голове прыгали, меняясь, разные образы. Похоже, ее ждала долгая бессонная ночь.

Глава 3

Застывшее, холодное лицо Оливера Коула снова и снова вставало перед Кэти, так что когда она уснула наконец и обнаружила себя в верхнем коридоре «Гранджа», перед Желтой комнатой, то особенно и не удивилась. Я не совсем сплю. Я вижу сон, но знаю, что это не наяву. Чудно.

Она вошла в комнату, зная, что увидит тело, лежащее наполовину на ковре и наполовину на полированных половицах. Но тела не было. Она повернулась – по ощущениям очень медленно – и оглядела комнату. Все выглядело нормально. На кровати – открытый чемодан. Она прошла к нему. В чемодане мужские вещи: дорогие брюки и аккуратно сложенные рубашки. На прикроватном столике – книга и футляр для очков, стакан для воды со следами пальцев, смятая салфетка. В туалете спустили воду, и Кэти обернулась, внезапно встревожившись. Инстинктивно захотелось спрятаться – ведь она оказалась в номере мужчины. Пусть даже и не по своей воле. Пусть даже и во сне.

Кэти шагнула к стене рядом с дверью в туалет и ванную, чтобы дверь, открывшись, скрыла ее. Оливер Коул, живой и здоровый, прошел к кровати. Плотный, выше, чем ей запомнилось. Хотя, конечно, она видела его лишь лежащим на полу. Он начал снимать рубашку, и Кэти запаниковала. Ей вовсе не хотелось смотреть, как раздевается этот мужчина. Всей душой она хотела изменить сон, но он не менялся, поэтому она вышла из-за двери и быстро, насколько это позволяли заторможенные сном ноги, направилась к выходу.

Оливер удивленно оглянулся, на лице его отра-зился ужас, но уже в следующее мгновение он схватился за горло и захрипел, глаза выпучились и наполнились кровью из лопнувших сосудов. Кэти узнала это выражение, вспомнила, что видела его. Горло сжалось, словно от жалости, и… она вдруг проснулась. У себя в квартире. В своей постели. Со сжатыми в кулаки руками, задыхаясь, как будто после бега.

Солнце пробивалось сквозь шторы, и часы показывали далеко за девять.

После нескольких чашек кофе Кэти собралась с силами и отправилась на работу. «Грандж» был лучшим отелем в Пендлфорде. Располагаясь на окраине города, на холме, он будто смотрел на город надменно, сверху вниз. Может быть, и так, учитывая, что в семнадцатом веке это был главный дом большого поместья. В ярком солнечном свете он выглядел так же, как всегда, и ничто не указывало на то, что накануне здесь случилось нечто непристойное. Обойдя отель, Кэти подошла к служебному входу, когда дверь открыла Анна, державшая в руках бочонок с кулинарным маслом.

– Господи, я уже слышала, что случилось. – Анна поставила бочонок на землю и торопливо обняла подругу. – Ты-то как?

– В порядке. Я в порядке.

– Все только об этом и говорят. И будь осторожна. Здесь Патрик, и он не хочет, чтобы посторонние что-то узнали.

Кэти кивнула и постаралась пройти мимо Анны, которая смотрела ей в глаза, будто ждала чего-то.

– Точно все в порядке? Я в том смысле, что ты же нашла мистера Коула…

– Конечно. – Ответ, к огорчению самой Кэти, прозвучал сухо и бесстрастно.

Анна вроде бы собиралась сказать что-то еще, но потом просто тронула Кэти за руку и повернулась.

Смена прошла довольно быстро. В отеле все говорили, что мистер Коул определенно умер от сердечного приступа, но было ли это слухом или официально подтвержденной версией, Кэти не знала.

Она прошла по нижним номерам, собирая брошенную посуду, поправляя коврики, меняя воду в вазах с цветами. Ей нравилось работать в «Грандже», нравился порядок, в котором она чувствовала себя на своем месте. Кэти не хотела бы заниматься этим всегда, но было приятно сознавать, что у нее что-то хорошо получается.

На мгновение растерявшись, Кэти решила проверить библиотеку. «Мопсы» постоянно разбрасывали газеты, а то и забирали их с собой. Открыв дверь, она увидела босса, который сидел на обтянутой золотистой парчой софе, обхватив голову руками. На кофейном столике стоял открытый ноутбук. Босс, наверно, работал, но Кэти уже прошла слишком далеко, чтобы возвращаться. Он поднял голову и, смутившись, выпрямился.

– Здравствуйте. Чем могу…

– Нет, нет. Я только…

Он поднялся, провел рукой по волосам.

– Проверяю счета. В четверг будет Бет, но… Ну, сама знаешь.

Кэти знала. Ее отец управлял собственным бизнесом, и бухгалтерия стала бичом всей его жизни. Как и работа счетом-фактурой. Или платежи. Все то, что было связано с деньгами. И ее тетя Гвен тоже была самозанятой. Она годами владела торговым местом «Забавные мелочи», но в последнее время ее дела пошли в гору: она продавала свои работы через галереи и время от времени получала заказы. Из всего этого Кэти извлекла один урок: она хочет работать по найму. Или мгновенно добиться успеха и нанять команду бухгалтеров и администраторов, чтобы они занимались всеми этими делами. Она сочувственно улыбнулась Патрику и направилась к выходу.

– Что там в ресторане? – спросил вдруг Патрик. – Знаю, наполняемость сейчас невысокая, но люди же приходят?

– Все не так уж плохо. – Кэти не хотела говорить то, что уже давно заметили официанты: год назад в это время приходящих на ланч клиентов было намного больше.

– Хорошо, хорошо, – рассеянно проворчал Патрик, и Кэти продолжила движение к двери. Она уже почти достигла рубежа безопасности, когда он сказал: – Найдите Джо, хорошо? Пусть проверит то специальное меню, чтобы оно было готово после представления Грега Бартона.

– Хорошо. – Кэти даже думать не хотелось о Греге Бартоне и его нелепом представлении. Она никак не могла представить, что Патрик Аллен заказал для своего любимого заведения нечто столь вульгарное.

– Лучше бы я договорился с вашей тетей, – продолжал Патрик. – Наверняка обошлось бы намного дешевле.

Кэти не ответила. Мысль о том, что Гвен устроит в ресторане psychicstage, была столь смехотворна, что не заслуживала ответа.

Патрик закрыл ноутбук и собрал лежащие рядом бумаги.

– Вообще-то пойду-ка я и поговорю с Джо. – Он снова посмотрел на Кэти. – У вас не перерыв?

– Вроде бы нет. – Кэти показалось, что на руку ей села муха.

Патрик продолжал критически смотреть на нее.

– Отдохните минут пять. Не хочу, чтобы люди думали, будто я заставляю своих служащих перерабатывать.

Кэти опустила глаза. Волоски у нее на руке стояли дыбом, но и все.

Продолжая бормотать что-то о меню ланча, Патрик вышел из комнаты. Косые лучи света, проходившие через небольшие стеклянные панели внизу окна, казались жесткими и холодными, что никак не вязалось с изнуряющей жарой снаружи. Голова все еще болела после вчерашнего обморока, и чувствовала себя Кэти как-то странно.

Она хотела быть женщиной умелой и мудрой, как тетя Гвен. Целительницей. Составительницей заклинаний. Устроительницей. Не жертвой. И уж определенно не нежным викторианским цветком, которому при виде трупа требуется поднести ароматическую соль и ослабить корсет.

Кэти посмотрела на дубовые панели; интересно, сколько обмороков, корсетов и тому подобного видели они? Может быть, и нисколько. Она скользнула взглядом по высоким книжным шкафам. Возможно, в прежние дни присутствие женщин в библиотеке не поощрялось. В те времена считалось, что учение вредно для женщин и что романы разлагают неокрепшие женские мозги. Интересно, подумала Кэти, что сказали бы дубовые панели о ее по́лках, заставленных громадными томами по гербализму и местной истории, но потом спохватилась, что отвлекается, и решила, что, наверно, действительно ударилась головой, когда упала.

Может быть, Патрик был прав и ей на самом деле требуется небольшой перерыв. Она откинулась на спинку кресла, широкие крылья которой обеспечивали дополнительный комфорт, и уже через несколько секунд глаза ее закрылись. Погрузившись в восхитительное ощущение уюта, Кэти перенеслась в состояние дремоты, промежуточное между сном и явью, из которого ее вырвал внезапный порыв прохладного ветерка.

Впечатление было такое, словно в зимний день где-то открылась и закрылась внутренняя дверь. Холодный воздух быстро рассеялся в тепле комнаты. Кэти огляделась, но дверь и окна были закрыты. К тому же на улице было так сыро и тепло, что создать холодный сквозняк без кондиционера было просто невозможно. Она ощутила запах трубочного дыма и снова огляделась. Никого, но у нее создалось полное впечатление, что кто-то только что закурил трубку. Трубку курил ее дед, и Кэти хорошо помнила густой и ароматный, почти сладкий табачный запах, совершенно отличный от сигаретного.

Так или иначе, Зофия будет рвать и метать. Она терпеть не могла не столько курильщиков, сколько гостей, которые не подчинялись правилам отеля. Кэти подумала, что стоило бы, наверно, пойти и отыскать нарушителя, но потом снова опустилась на мягкие подушки. Как же она устала. Холодно. У нее даже руки покрылись гусиной кожей. Запах дыма усилился, но его сладость уже воспринималась не как приятная, а как тошнотворная. Ощущение было такое, словно кто-то намеренно выдувал трубочный дым ей в лицо. Она затаила дыхание и огляделась по сторонам, щуря глаза, словно это могло помочь увидеть невидимое.

Ничего. Ничего и никого. Наверно, просто усталость. Дверь вдруг распахнулась, и в комнату, громко споря, вошли мальчик-подросток и его отец. Увидев Кэти, мужчина осекся и замолчал.

Налепив рабочую улыбку, она прошла мимо гостей в теплый холл рецепции, где ощутила странное облегчение, словно спаслась от чего-то темного, выступив из тени на солнечный свет. Здесь Кэти сделала несколько глубоких вдохов, вытесняя запах трубочного дыма ароматом свежесрезанной травы.

С тех пор как ей исполнилось четырнадцать, Кэти каждый вторник навещала свою тетю Гвен в Эндхаузе. Пропуски, конечно, случались – дни рождения, праздники, болезни, но за семь лет эти визиты стали в ее жизни константой. Открыть калитку, услышать знакомый скрип, вдохнуть густой аромат лаванды, пройти по тропинке – все это так успокаивало нервы. Да, пусть не все идеально, но ведь все и не так уж ужасно. Кэти решила, что не станет рассказывать тете о том, как упала в обморок. Наверно, дело в жаре и шоке от увиденного в номере мистера Коула, но теперь-то все в порядке. Не надо волновать Гвен, с нее хватит.

А вот о кошмаре поведать можно – избавиться от странных чувств, поделиться проблемой и поставить точку. А если нет, то, может быть, Гвен даст заклинание, чтобы ей не снился больше мистер Коул.

Кот, увидев гостью, соскочил с садовой стены и закружил у нее под ногами. Кэти наклонилась погладить любимца и услышала доносящиеся из дома голоса. Гвен и Кэм разговаривали в кухне, а дверь открыли, наверно, чтобы проветрить в комнате.

– Я не виноват, – говорил Кэм. – Хочешь сказать, это я?

Кэти выпрямилась. Подслушивать нехорошо, тем более частный разговор. Она хотела как-то заявить о своем присутствии, но подать голос не смогла, потому что вдруг почувствовала себя виноватой, хотя и не сделала ничего плохого. Кот побежал вперед, протиснулся в щель, и дверь распахнулась.

– Я хочу этого точно так же… – Кэм не договорил и повернулся к двери.

– Привет! – бодрым голосом возвестила о себе Кэти. – А я мороженое принесла.

Гвен стояла спиной к раковине с вытянутым несчастным лицом.

Кэм улыбнулся из другого конца кухни, но улыбка получилась вымученная.

– Мятное?

– Да. И с вареной сгущенкой. – Не глядя на Гвен и Кэма, Кэти выгрузила на стол содержимое сумки. Посыпав мороженое шоколадной крошкой, Кэм поцеловал Кэти в макушку.

– Оставляю вас с вашим котелком.

– Смешно, – сказала Кэти.

Кэм поднялся наверх, Кэти и Гвен засели за мороженое, атмосфера понемножку смягчилась, и Кэти расслабилась.

– Что хочешь на этой неделе? – На столе перед Гвен уже лежал открытый блокнот. – Ты уже практиковалась с анютиными глазками?

Кэти наморщила нос. Как она ни старалась, приготовить лекарство не получалось. Похоже, ей просто было не суждено стать целительницей, как Гвен, и пусть бы так, да вот только она до сих пор не знала, в чем ее призвание.

– Нужно практиковаться, – продолжала Гвен. – Такое нельзя делать наполовину. Все или ничего.

– Знаю. – Она села к столу и приготовилась следовать инструкциям по приготовлению крема для ног мистеру Байрсу. Окончательный продукт имел правильный цвет, но вместо того, чтобы быть вязким, получился жидким.

Гвен задумчиво уставилась на растекающийся крем.

– Даже не знаю, что здесь не сработало.

– Я ни на что не гожусь. – Кэти в отчаянии откинулась на спинку стула.

– Неправда. – Гвен потянулась. – Может быть, ты просто отнеслась к делу бездушно. Попробуешь что-то еще или на сегодня хватит?

Кэти подалась вперед. Вздохнула.

– Но я стараюсь. И душу вкладываю. Стараюсь изо всех сил.

– Я знаю, милая, что ты стараешься. – Гвен подобрала неудачный экземпляр, бросила в пластиковый пакетик и завязала шнурок. – Но иногда старания недостаточно.

– Печально.

– Извини. – Гвен опустила пакетик в мусорную корзину. – Но печалиться не надо. Если оно нужно тебе по-настоящему, ты продолжишь, не бросишь, а если оно нужно не очень, то ты забросишь одно и возьмешься за другое, за то, что потребуется по-настоящему, за что-то хорошее.

– То есть ты считаешь, что мне не стоит этим заниматься? – Ну вот, мысль, которой она избегала. Если она не получит силу, дар, если она бесполезна как целительница, то у нее просто нет места. Нет цели. Кэти уже видела, как будущее закрывается перед ней, словно наступающая на тропинку густая чаща.

– Я понятия не имею, чем тебе стоит заниматься, – с бесстрастным лицом заявила Гвен.

– А я тебе не верю, – возразила Кэти. Быть рядом с мудрой женщиной дело нелегкое. Всегда присутствует чувство, что она знает больше, чем говорит, отсюда – возмущение и обида.

Иногда, лишь иногда, Кэти понимала, почему люди настороженно относятся к ее семье.

– Послушай, – Гвен включила чайник и повернулась к племяннице, – у меня то же самое было с матерью. Она обучала меня и каждый день твердила, что моя судьба – быть такой, как она. В конце концов я просто сбежала. Я не собираюсь повторять ее ошибку и объяснять, как тебе поступить со своей жизнью. Невозможно решать за других. Это так не работает.

– Ты постоянно помогаешь людям. Поэтому они идут к тебе.

– Это другое. Одно дело помогать людям, и совсем другое говорить, что им делать.

– Но ведь бабушка оказалась права, разве нет? Ты вернулась, и все наладилось. Вы с Кэмом вместе, у тебя есть дом и своя жизнь, ты счастлива. Я не хочу никуда убегать.

Гвен улыбнулась, но осталась печальной.

– Это не карта. Ты не можешь пойти по моим следам, тебе нужно прокладывать свою дорогу, самой принимать решения. Может быть, тебе стоит уехать из города, немного попутешествовать, увидеть мир.

Кэти почувствовала, что вот-вот расплачется.

– Почему ты меня отталкиваешь?

– Я тебя не отталкиваю. Клянусь. Я только хочу, чтобы ты была счастлива.

– Ты просто думаешь, что я ничего не могу. – Кэти знала, что ведет себя как ребенок, что голос звучит жалобно, с обидой и слезливыми нотками, но ничего не могла с собой поделать.

– Неправда. Я лишь думаю, что ты слишком долго толкаешься в эту дверь и что, может быть, пора попробовать другую.

– Ладно. Я поняла. – Кэти поднялась и схватила сумку.

– Не уходи, – сказала Гвен. – Давай посмотрим кино или еще чем-нибудь займемся.

– Нет, я устала. Увидимся еще.

– Кэти. – Гвен пересекла комнату и встала перед задней дверью. – Пожалуйста, не сердись. Я только стараюсь помочь.

– Знаю. – От этого было только хуже. Настоящей Харпер из нее не получилось. Она была всего лишь нуждающимся в помощи клиентом.

– Останься, – попросила Гвен. – Я даже разрешу тебе выбрать фильм.

– Нет настроения. – Кэти торопливо обняла тетю и аккуратно шагнула мимо нее к двери.

Гвен еще раз окликнула племянницу, но Кэти уже вышла и останавливаться не стала.

Обида и злость гнали Кэти вперед, и она шагала все быстрее и быстрее, не замечая, как горячит и вышибает пот теплый вечерний воздух, как глотком супа ощущается каждый вдох. Вскоре она свернула с главной дороги в город и оказалась в лабиринте мощеных улочек, составлявших крохотный центр. Ей попадались знакомые лица людей, большинство которых она знала по именам. Такой был город, Пендлфорд. Тесный.

Она – Харпер. Придет день, и она будет жить в большом доме, как Гвен, раздавать советы и заклинания. Какой-то мужчина с собакой на поводке кивнул ей, и она кивнула в ответ. Конечно, для начала нужно достичь успеха в составлении заклинаний и приготовлении лекарств. Кэти знала, что у нее получится, что она достигнет вершины. Знала, что будет править миром или делать что-то столь же потрясающее, но всегда представляла, что ее путь к вершине – это колдовство. И вот теперь у нее возникли сомнения.

Возле двери Кэти задержалась, чтобы погладить живущего на первом этаже кота. Кот зашипел и запрыгнул на ближайшую стену. Ничего особенного. Пусть Кэти и не была самой лучшей ведьмой, но животных она понимала и теперь постучала в дверь хозяина кота, мистера Дэвиса. Ответа не было. Кэти написала записку – она беспокоится, что кот плохо себя чувствует, что у него могут быть глисты, и его надо проверить у ветеринара, – и подсунула ее под дверь.

Наверху ей понадобилось несколько попыток, чтобы отпереть дверь, – дрожала рука. Ее вообще знобило, да так сильно, что зуб на зуб не попадал. Она достала из холодильника пиццу, но пока готовила, аппетит пропал. Кэти всегда нравилось жить одной, но сейчас квартира казалась слишком тихой. Хорошо бы кто-нибудь оказался рядом. Например, Анна. Она бы приготовила чашку «лемсипа» и отпустила пару грубоватых шуток – проверить, бредит она или нет.

Завернувшись в одеяло, Кэти устроилась на софе и включила «Леди Еву». По крайней мере, одна положительная сторона в простуде все же есть. Возможно, именно поэтому у нее и не получился крем для Фреда Байрса. И вот почему она упала вчера в обморок и чувствовала воображаемый трубочный дым. Обонятельная галлюцинация, вызванная жаром, вот что это было. Надо будет поискать утром в «Гугле». Успокоив себя такими рассуждениями, Кэти уснула.

Гвен отставила стеклянные посудины и перевесила пучок окопника и лабазника на деревянную сушилку, которую Кэм соорудил на кухне. Над миской с кремом для ног она задумалась. Почему у Кэти ничего не получилось? Крем разделился на составляющие, и масляная эмульсия лежала на прочих ингредиентах, словно отторгнутая ими. У самой Гвен такого никогда не случалось.

Она вывернула месиво в мусорное ведро и вымыла миску. Что бы еще придумать для Кэти? Траволечение определенно не ее сильная сторона, но как научить чему-то другому, Гвен не знала. Сама она чаще всего полагалась на опыт и интуицию; умение находить вовремя нужные слова. Ее магия складывалась из психологии и здравого смысла. На что в своем возрасте рассчитывала Кэти, этого Гвен не понимала. Сама она в двадцать один год вряд ли отыскала бы собственную задницу, не говоря уж о том, чтобы дать мудрый совет. Но поговорить об этом с Кэти, убедить ее не получалось. Племянница не могла и не хотела ждать. Гвен хотела, чтобы девушка расслабилась, насладилась жизнью, юностью, но знала, что Кэти и слушать ее не станет.

Дверь в холле открылась, и секундой позже Кэм обнял Гвен за талию, мягко притянул к себе, прижал к груди и, уткнувшись лицом в шею, глубоко вдохнул.

– Что за запах?

– Крем для ног. – Гвен видела в оконном стекле, как Кэм целует ее в шею, и ощущала отклик на ласки своих нервных окончаний. В уголке стекла пролегла трещинка, напоминание о еще одном несделанном деле.

– Не думаю, – шепнул ей в ухо Кэм.

Гвен увернулась от щекотки и, подталкиваемая внезапно вспыхнувшей потребностью двигаться, схватила посудное полотенце и принялась вытирать чашку.

Кэм погладил Кота, ходившего восьмерками у него между ног.

– Кэти уже ушла?

Гвен привалилась к столу, прижала чашку к животу.

– Расстроилась. У нее ничего не получается, раз от разу только хуже и никаких улучшений.

– Почему она не займется чем-то еще? Ей бы подумать и…

– Знаю, – прервала его Гвен. – Я бы тоже этого хотела. И Руби с Дэвидом были бы на седьмом небе от счастья, но ее же с места не сдвинешь. Убеждена, что ей нужно учиться у меня. Слишком серьезно относится ко всему этому харперовскому наследию. Это и хорошо…

– Но на этом не нужно зацикливаться, – вставил Кэм.

Гвен отвернулась, поставила чашку на бок. Кэм старался, но так и не смог по-настоящему понять, что это такое. Он не был Харпером. Он никогда не просыпался, чтобы обнаружить, как его жизнь изменила сила, внешняя и вместе с тем полностью ставшая частью тебя. Он никогда не ощущал, как вспыхивает внутри и разгорается искра силы. Кэм принимал ее магию, ее способность находить утерянные вещи и готовить необычайно эффективные травяные лекарства; он мирился с тем, что днем и ночью горожане приходят в Эндхауз за помощью, и Гвен не может прогнать их, но должна помочь советом, заклинанием или кремом для ног. Кэм соглашался, поддерживал, но магия не была частью его самого. Как бы ты ни был близок к другому человеку, в его шкуре ты не окажешься никогда. Ты всегда одинок.

Задумавшись, Гвен не сразу поняла, что Кэм спрашивает ее о чем-то.

– Извини, что?

– Выпьешь? – Кэм держал бутылку красного вина и уже отвинчивал колпачок. Гвен услышала хруст и уже машинально произвела подсчет. Месячные только-только прошли, так что беременной она быть не могла. Значит, опасаться нечего. При желании можно допиться до потери памяти.

– Налей побольше, – сказала она, делая вид, что не видит его вскинутых бровей и улыбки. Тысяча неприятностей давили на макушку, и она чувствовала давящую тяжесть каждой. Как тут придешь в хорошее настроение. Гвен покорно взяла протянутый стакан.

На следующее утро Кэти все еще знобило, но объяснить свое состояние гриппом она не могла. Ей просто было холодно. Казалось, рядом с ней стоит нагнетательный вентилятор, который гонит и гонит в ее сторону холодный воздух. И даже хуже – словно она сама стоит внутри этой огромной воздуходувки. Привыкнув к такому странному ощущению, можно было бы даже получать удовольствие. Ведущий прогноза погоды на радио уже сообщил бодрым голосом, что сегодня их ожидает еще один жаркий день, а у самой Кэти после завтрака начиналась сорокавосьмичасовая смена в отеле.

Главная дорога из Пендлфорда была в утренний час забита спешащими покинуть город машинами. Люди, отправлявшиеся на работу в Суиндон, Бат или Бристоль, сидели в металлических коробках, пытаясь убедить себя и других, что очарование старинного городка оправдывает эти безумные утренние и вечерние поездки. Кэти воспользовалась старой фермерской дорогой, путешествие по которой добавляло заряд бодрости. Подавать «мопсам» готовые завтраки работа не самая увлекательная, но ты, по крайней мере, не заточен в офисный закуток.

Пышные зеленые кусты разрослись так, что нависали над узкой дорогой. Густая коровья петрушка, из-за которой обочины выглядели так, будто занесены снегом, отступала под натиском полевого мака.

Пройдя с полмили, Кэти заметила нечто странное. Ее окружала тишина. Не щебетали птицы. Оглядевшись, она вообще не увидела ни одной. Ни крапивников, ни лазоревок, ни ласточек. Кэти подняла голову, ожидая увидеть повисшего в голубом небе канюка, распугавшего пернатую мелочь, но небо пустовало.

Встревоженная этой странностью, Кэти огляделась повнимательнее. Снова, как недавно, она ощутила пугающую незащищенность. Бессилие и непонимание раздражали и сводили с ума. Гвен наверняка бы знала, почему умолкли и попрятались птицы. Может быть, тому есть разумное, совершенно естественное объяснение, или же существует некая магическая причина – в любом случае Кэти ничего не понимала. Словно брошенная на волю волн, она дрейфовала между двумя мирами. Прекрасно сознавая, что магический мир существует, она не могла стать его частью из-за недостатка сил или знаний. Она знала достаточно, чтобы бояться, и слишком мало, чтобы чувствовать себя в безопасности.

А потом Кэти увидела ее. Сороку, сидевшую на заборе из проволочной сетки в нескольких метрах впереди. Сорока смотрела прямо на нее.

– Доброе утро, мистер Сорока, – поздоровалась Кэти, понимая, что ведет себя нелепо. Но в том-то и проблема с суеверием: трудно определить, которое основано на факте.

Сорока не шевельнулась, но продолжала внимательно наблюдать за девушкой. Кэти ожидала, что птица не выдержит, взмахнет крыльями и улетит, но та не дрогнула. Да, она переступала с лапки на лапки, трепыхала крылом, но оставалась на месте. Как странно, подумала Кэти, и в этот момент ее отвлек хлынувший через нее поток тепла утреннего солнечного тепла. Облако холодного воздуха исчезло, и Кэти даже остановилась от неожиданности. Только привыкла к холодку и вдруг получила все тепло дня. Даже жженым запахло. Как будто спичкой чиркнули. А потом с ней заговорила сорока.

– Часы. Мои часы. Мои часы.

Кэти уставилась на птицу. Да, сороки умеют имитировать звуки, но здесь были не просто звуки, а слова. Произнесенные четко и ясно.

Она едва удержалась, чтобы не сказать «пардон?» сороке. Возможно, у нее все же грипп. Кэти потрогала лоб, пытаясь определить, есть ли температура.

– Мои часы. Мои часы, – снова проговорила птица, словно напоминая о чем-то срочном, умоляя. Сорока смотрела на нее так, будто хотела, чтобы Кэти что-то поняла. И она поняла.

– Мистер Коул?

Птица кивнула.

– Мои часы.

– Что такое с вашими часами?

Сорока пискнула и улетела.

Глава 4

В Эндхауз Кэти ввалилась через заднюю дверь. Позвонив с дороги на работу, она сказалась больной, сменила курс и зашагала в сторону Эндхауза.

Мобильный загудел ровно в тот момент, когда Кэти наполовину вошла, наполовину вбежала в дом. Она остановилась. Звонила Анна.

– Пожалуйста, скажи, что ты не по-настоящему заболела. Я вечером хотела в паб пойти.

– Не по-настоящему, – отдуваясь, ответила Кэти. – Извини, что подвела. Как вы там справитесь с завтраком?

– Все нормально. Здесь почти никого нет. Ты что, бежишь?

– Иду к Гвен.

– Фамильные секреты?

– Вроде того, – неохотно призналась Кэти. Что бы ни говорила Анна, какой бы понимающей ни казалась, общение с ней давалось нелегко. Гвен в таких красках расписывала опасности излишней откровенности в том, что касалось магии, но было кое-что еще: Кэти постоянно ждала, что однажды Анна поймет, какая из нее негодная подруга. Поймет, что никакая странность того не стоит. Кэти хотела быть честной и искренней, не хотела жить во лжи и закончила тем, что стала уклончивой и осторожной.

Ворвавшись в Эндхауз через заднюю дверь, она крикнула:

– Гвен!

– Что случилось? – Гвен встретила ее в голубом шелковом халате, с торопливо собранными в хвост волосами и с миниатюрным коником-качалкой в руке.

– Извини, ты работаешь. – Кэти попыталась приглушить панику, сформировать из нее что-то управляемое.

– Во сне мысль пришла. – Гвен прикрыла за собой дверь. – Кэм еще спит.

Кэти виновато моргнула.

– Извини.

– Ничего. Так что случилось? Ты бледная.

Кэти рассмеялась, но смех сменился икотой.

– У меня был плохой сон. Очень плохой. Про мужчину, который умер.

– Умер? – Гвен побледнела. – Кто умер?

– В отеле. Просто гость. – Кэти потрясла головой, вспомнив, что так и не рассказала Гвен ничего. Собиралась, но потом услышала, как тетя разговаривает на повышенных тонах с Кэмом, и все планы вылетели из головы. – Я его нашла в номере.

– Ох, милая. – Гвен сочувственно покачала головой и отложила игрушку. – Ничего удивительного, что тебе приснился кошмар.

– А сейчас случилось нечто странное. Со мной разговаривала птица. Мужским голосом.

Гвен потрогала ее лоб.

– Тебя не тошнит?

– Я не больна. Думаю, голос принадлежал мистеру Коулу. Тому самому гостю. Он умер от сердечного приступа.

– Садись, – сказала Гвен. – Приготовлю тебе чаю.

Кэти села за кухонный стол, уже ощущая знакомый комфорт тетиной кухни. Чашка чаю. Сейчас Гвен все объяснит. Может быть, у Харперов всегда так: магическая сила начинается с разговора с сорокой.

– А ты разговаривала когда-нибудь с сорокой? – спросила Кэти, услышав шум закипающего чайника.

Гвен доставала молоко из холодильника. Бутылка выскользнула из ее пальцев и разбилась, упав на пол.

Кэти встала, чтобы помочь, но Гвен перешагнула через растекающуюся лужу и схватила ее за руки.

– Ты уверена, что это была сорока?

– Да. – Кэти даже обиделась: распознавать птиц они учились, когда ей было пятнадцать, но Гвен, похоже, слишком разволновалась. – Она сказала что-то о часах. Думаю, мистер Коул хочет, чтобы я нашла его часы. Или сделала что-нибудь с ними. Или, может быть…

Лицо Гвен посерело, уголки губ опустились. Она как будто постарела вдруг.

– Человек, который недавно умер, говорил с тобой через ворону?

– Сороку.

Гвен покачала головой, словно могла стереть слова Кэти.

– Нет, нет, нет.

Кэти почувствовала, как шевелятся волоски у нее на шее. Гвен обычно такая спокойная. Должно быть, дело плохо.

– Гвен?

Гвен, с угрюмым выражением лица, смотрела мимо Кэти.

– Я знала, что будут последствия, – мрачно сказала она. – Это моя ошибка.

– О чем ты говоришь?

– Магия крови. – Казалось, Гвен выталкивает слова. – Я применила магию крови. Это серьезное дело. Тьма. Я знала, что за это придется платить.

Кэти нахмурилась. Почему Гвен настроена так негативно? И когда она перестанет расплачиваться за одну маленькую ошибку?

– Ты не думаешь, что это дело семьи Харпер? Может быть…

Гвен покачала головой.

– Я не знаю. Не знаю… – Она замолчала, взяла ближайший блокнот и стала его листать. – Я к тому… думаю, что что-то подобное было давным-давно, но…

– Тогда все ясно. Я только что унаследовала самую дерьмовую силу. Вот оно что.

– Не все так просто. – Гвен все еще выглядела так, словно ее вот-вот вырвет. – Потерянное не всегда хочет, чтобы его нашли.

– Знаю.

– И давать людям то, что им нужно, не всегда приятно, – рассердилась Гвен. – Ты читала дневники Айрис?

– Конечно.

– А то, что я писала для тебя? Читала? Ты все поняла?

– Да! Конечно, читала. Ты сама знаешь, что читала. Я учусь вместе с тобой каждую неделю, все последние семь лет. Ты же знаешь.

– Жаль, ты была недостаточно внимательной. – Гвен захлопнула блокнот и, нахмурившись, посмотрела на Кэти. – Говорить с сорокой? И о чем ты думала?

– Замечательно. – Гвен тоже рассердилась. – Что еще мне следовало сделать?

– Тебе нужно быть осторожнее.

– Я всегда осторожна, – возразила Кэти.

– Я займусь этим. – Гвен потерла ладонью лицо. – Может быть, есть кто-то, кто знает.

– Только не Глория.

Гвен покачала головой.

– Я пока ей не скажу. Сначала нужно разобраться. Выяснить, что это значит. – Она схватила Кэти за руку. – Не говори никому.

– Итак, я ищу его часы? По-моему, он просит меня о помощи.

– Нет. Ничего не делай.

– Но…

– Возможно, это не он. Возможно, это проклятие, заговор или перебалансировка. Это не твоя сила, – сказала Гвен.

– Не может быть.

Опять разочарование. Она снова стала жертвой. Жертвой проклятия. Или чего-то там еще. Она была так осторожна, она тренировалась, прочитала «Полный травник» Калпепера, «Современный гербалист» и все остальное, что посоветовала Гвен. Она делала записи на листах формата А4 и никогда не пробовала магию без присмотра. Она следовала всем правилам, которые установила Гвен, и вот теперь, когда что-то наконец случилось, Гвен говорит, что не надо обращать на это внимание.

– Сиди спокойно и ничего не предпринимай. Я разберусь. – Гвен быстро обняла ее. – А если увидишь сороку, заткни уши пальцами.

– Ты серьезно? – Разочарование быстро переросло в раздражение. Гвен отказывалась от нее. То же самое могла бы сказать ей мать.

– Совершенно серьезно. Если это какой-то побочный эффект, ты должна ему противостоять.

– Хорошо, – сказала Кэти. – Мне пора на работу. Уже опаздываю.

– Думаю, тебе лучше держаться подальше от этого места. Пока все не уляжется.

– Я там работаю, – напомнила Кэти и, поцеловав Гвен в щеку, направилась к задней двери. – Не волнуйся. Глупостей не наделаю.

Кэти осторожно пробралась по коридору верхнего этажа. Она знала, что гостей наверху нет и, проверив табель рабочего времени, выяснила, что уборка должна закончиться здесь. Включив весь свет, она направилась прямиком к Желтой комнате.

Желтую полицейскую ленту по распоряжению Патрика уже сняли. Не позволяя себе колебаться или думать, что позволяет себе лишнее, Кэти открыла дверь и проскользнула внутрь.

После недавнего инцидента номер тщательно убрали, и теперь комната выглядела точно так же, как перед вселением Оливера Коула. Правда, кто-то сбил термостат, и температура заметно упала.

Сама не понимая, зачем это делает и что ожидает найти, Кэти проверила смежную комнату. Туалетные принадлежности заменили, унитаз сиял. Поймав в зеркале над раковиной свое отражение, Кэти состроила гримасу. Бледная кожа, темные круги под глазами, потрескавшиеся губы. Жутковатое зрелище.

Кэти вздрогнула, услышав какой-то звук в спальне. Мгновенно подскочил пульс. Дверь приоткрылась, послышались приглушенные ковром шаги. Кэти торопливо оглянулась и, вооружившись единственным переносным предметом – огромных размеров бутылкой шампуня, – бочком двинулась к двери.

В той части комнаты, которая была ей видна, возникла мужская фигура.

– Аа! – размахивая бутылкой шампуня, Кэти выпрыгнула из ванной.

– Иисус, Мария и Иосиф! – воскликнул, обернувшись, Макс.

– Ты что здесь делаешь? – Получилось нелепо, и Кэти разозлилась не на шутку.

– А что ты делаешь с этой штукой? – Макс показал на бутылку, нахмурился и шагнул вперед. – Это случайно не…

Кэти ловко повернулась и ловким жестом вернула шампунь на его законное место. Потом, выгадывая время, вымыла руки и, оглянувшись, увидела, что Макс опустился на колени и заглядывает под кровать.

– Что ты ищешь?

Он отступил.

– Они убрали номер.

– Конечно. Но тебе-то что? – Не сразу, но до нее все же дошло. – Хотел просмотреть его вещи?

– А ты не хотела? – Макс выпрямился и отряхнул джинсы.

– Нет! – Между неплотно сдвинутыми тяжелыми бархатными шторами осталась щель, и колышущаяся за ней прозрачная занавеска отвлекала Кэти. Она пересекла комнату, чтобы закрыть окно, но оно было плотно закрыто. Занавеска перестала колыхаться и висела неподвижно. Игра света, подумала Кэти и, повернувшись, увидела Макса, стоящего в опасной близости от нее. – Тебе нельзя здесь быть. Ты – «мопс».

– Я всего лишь хочу кое-что проверить. – Он раздвинул бархатные шторы и принялся обыскивать мебель – прикроватный шкафчик, гардероб, комод.

– Отсюда все забрали. Что было, взяла полиции. Или родственники.

– Черт. – Макс полностью вытащил нижний ящик комода и заглянул в пустоту. – Иногда вещи просто проскальзывают и оказываются внизу. – Он посмотрел на Кэти через плечо. – А параноики нередко прячут деньги в самых неожиданных местах, приклеивая их клейкой лентой.

– Если что-то найдешь, тебе придется это сдать. Это воровство.

Макс оглянулся через плечо.

– Я не вор, – с оскорбленным видом сказал он. – И ищу свои деньги.

– Но он мертв и расплатиться с тобой уже не в состоянии.

Макс покачал головой.

– Деньги мои. В покере расплачиваться по долгам считается делом чести. Нет ничего хуже, чем не оплатить долг. Так что спасаю его от позора.

«Честь», «позор» – от этих слов по спине у нее побежали мурашки. Нет, нет, она не позволит себе потерять голову. Макс хитер и изворотлив. Самоуверен. Раздражает.

– Нет, так нельзя. Это неправильно.

– Как и не платить по карточным долгам. Играешь – плати.

– Но человек-то умер. – Кэти почувствовала, что говорит почти как Монти Пайтон, но удержаться от взятого тона не смогла. – Он не может отдать деньги, потому что уже не с нами. Он мертв. – Ее так и тянуло употребить слово «экс».

Макс пожал плечами.

– Есть вещи, преступающие грань смерти.

– Поверить не могу, – сказала Кэти, ощущая за собой моральное превосходство. – Человек умер.

Привстав на цыпочки, Макс провел руками по карнизу картины. Футболка потянулась вверх, обнажив полоску голой кожи.

Кэти отвернулась.

– Я не сказал, что мне наплевать. Я едва знал его, но мне жаль, что так случилось. Хочу закончить наше с ним дельце и двинуться дальше.

– Нельзя. – Какой же все-таки молодец Патрик, неожиданно подумала Кэти. Как эффективно он все устроил. – Тебе придется поговорить с его семьей. Может быть, они признают долг. Кто знает.

Макс закончил с картинным карнизом, но, оставшись на месте, все еще оглядывал комнату с несколько рассеянным видом. Кэти уже решила, что он выключился из разговора, и собиралась что-нибудь сказать, но тут он посмотрел на нее с вызывающей прямотой.

– У меня не сложилось впечатления, что его жена смотрела сквозь пальцы на увлечение Коула азартными играми. Не уверен, что она вообще знала об этом пристрастии мужа.

– А ты такой щепетильный? Рыться в вещах покойника – нормально. Поговорить с его женой – нет, спасибо.

– Не с женой, с вдовой. И нет, я не вижу смысла расстраивать ее. То есть расстраивать ее еще больше. Игра была его секретом, и решать, хранить этот секрет или раскрывать, должен был он, а не я.

– А по-моему, твой моральный компас немного сбился.

– Думаю, ты одержима деньгами.

– Что?

– Ты ставишь деньги выше чувств.

– А откуда ты знаешь, что он не испытывал сильных чувств относительно денег? – парировала Кэти.

Макс усмехнулся.

– Приятно с тобой поболтать, но мне надо идти. Ты, случайно, не знаешь, здесь где-нибудь в покер играют? Или в блек-джек?

– В Пендлфорде? Вряд ли.

– Да? Ну ладно, что-нибудь подвернется.

– Чем займешься?

Макс пожал плечами.

– Не представляю. Но в этом свой плюс.

– Забавные каникулы.

На его лице промелькнуло странное выражение. У двери он остановился и повернулся.

– Между прочим, что ты здесь делаешь? Только не говори, что он и тебе задолжал.

Кэти не собиралась объяснять, что прошлой ночью видела мистера Коула во сне и что сорока просила ее найти его часы.

– Проверяю, готова ли комната. – Кэти отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом. Она всегда предпочитала быть по возможности честной, отчасти потому, что совершенно не умела врать. Вот и теперь она почувствовала тепло вспыхнувшего на шее и растекшегося к щекам румянца. – Конечно. – Макс не спускал с нее испытующего взгляда, как будто знал, что она говорит неправду. Может быть, и знал.

Он шагнул к ней.

– Ты знала Оливера? Мистера Коула?

– Я даже не знала, что его так зовут, – сказала Кэти, с облегчением возвращаясь на безопасную территорию правды.

– Ты была на свадьбе. А не видела, он давал кому-нибудь что-нибудь?

– Что, к примеру?

Макс по-прежнему смотрел на нее с нервирующей расчетливостью. Потом лицо его прояснилось, и он одарил ее очаровательной улыбкой.

– Неважно. Не обращай внимания.

– Не буду, – раздраженно бросила Кэти. Вуаль снова шелохнулась. Дрогнул горчичного цвета бархат. Штора колыхнулась внутрь комнаты, как будто за ней скрывался кто-то. Глупости, конечно. Что-то у нее с глазами. Возможно, сахар упал или что-то еще.

– О’кей. Еще увидимся.

Макс вышел из комнаты, но Кэти снова отвлекло изменение температуры. В комнате и раньше было прохладно, а теперь стало просто холодно, и на руках выступила гусиная кожа. Кэти подошла к окну. Тихо, ни ветерка. Ткань шторы слепилась в плотную колонну. За ней определенно кто-то прятался. И этот кто-то шевелился.

– Эй? – выдавила Кэти и едва узнала свой голос, тоненький и дрожащий. Внутри все таяло от страха, но она все же удержалась и не побежала. Она бы и не закричала, но шторы вдруг вздыбились грозной, исполненной зловещих намерений башней.

– Что? – Макс вернулся на крик, и тяжелый бархат отступил и разгладился. Притворился мертвым.

Кэти отступила от окна.

– Мне кажется, здесь кто-то есть, но я никого не вижу.

Вопреки ее ожиданию, Макс не засмеялся, но подошел к шторам и – Кэти не успела его остановить – раздвинул их. Потом проверил ванную, заглянул в гардероб и под кровать.

– Ты немножко разнервничалась. Это из-за Коула.

– Нет. – Кэти покачала головой. – Посмотри на шторы. – Длинные, до пола, они снова взбугрились, приняв форму колонны или человека. Она моргнула, и они снова распустились.

– Ты видел? – Кэти подтянулась к Максу. Оглядела комнату.

– Куда ж они подевались?

– Движение воздуха или что-то такое. Я закрою окно. – Он шагнул вперед, но Кэти схватила его за руку.

– Не надо! – панически вскрикнула Кэти и, обратившись к шторам, добавила: – Хватит дурачиться. Не смешно.

– Все о’кей, – успокаивающе сказал Макс. – Здесь никого нет.

– Думаю, есть. А еще здесь холодно. – Она уже дрожала и даже стучала зубами.

Макс положил руку ей на плечо, и ей захотелось прильнуть к нему, согреться его теплом. Но он был чужак и вор, и она отстранилась.

– Давай-ка выйдем, – предложил он. – На солнышке тебе сразу станет лучше. Согреешься.

– Что-то здесь не так, – тихо сказала Кэти и, повернувшись, принюхалась. – Чувствуешь? Горелый запах. И… – Она не договорила. Покачала головой.

– Ничего здесь нет, – повторил Макс. И тут перевернулся стул. – Черт! – выругался он и переместился к двери. Кэти уже была на шаг впереди.

Макс вытолкнул ее в коридор и захлопнул дверь.

– Господи. – Кэти глубоко вдохнула и прислонилась к стене.

– Странно. – Голос у Макса не дрогнул, но лицо побледнело, и глаза заметно расширились. – Ну что, выйдем на солнышко?

Теплый воздух и послеполуденное солнце согрели лицо и руки, прогнали озноб. Они вышли к фасаду отеля и спустились по каменным ступенькам к нижней лужайке.

Кэти опустилась на траву возле огромного прямоугольного пруда, поверхность которого задыхалась от кувшинок.

Макс аккуратно сел рядом.

– Ты в порядке?

– Не совсем, – сказала Кэти, но ободряюще улыбнулась.

– Знаешь кого-нибудь, кто бы мог это сделать? Чтобы напугать тебя?

Кэти покачала головой:

– Вообще-то нет. Ко мне здесь хорошо относятся. – Она остановилась, поняв, как самоуверенно это прозвучало. – Серьезно. Моя тетя, Гвен, что-то вроде местной знаменитости. Одним она нравится, другие хотят от нее что-то, и ее популярность в некотором смысле распространяется на меня. Но относятся ко мне доброжелательно.

– Ты ни с кем не ссорилась? По-крупному?

– Это не мое.

– Бойфренда ни у кого не уводила? Что-то вроде этого?

Кэти фыркнула.

– Нет.

Вид у Макса был такой, словно он пытается решить алгебраическое уравнение.

– А есть такие, кто любит подобного рода шутки? Так, ради смеха?

– Это была не шутка.

Он пожал плечами.

– Может быть, у нас тепловой удар. Или мы напились.

– Я не пила. А ты?

– Вроде бы нет.

Кэти поднялась, стряхнула с юбки траву.

– Пойду поищу часы.

– Что? – Заслонившись ладонью от солнца, Макс посмотрел на нее снизу вверх.

Она смущенно пожала плечами.

– Часы мистера Коула. Мне нужно их найти. Надо сходить в бюро находок.

– Подожди. – Он тоже поднялся. – Откуда ты знаешь про часы? Он дал их тебе? Вот уж не подумал бы, что этот старый развратник…

Кэти удивленно посмотрела на него.

– Что тебе известно о его часах?

Макс, подбоченившись, уставился на нее. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Первым не выдержал он:

– Мне нужно найти их.

– И мне тоже. – Кэти повернулась и направилась к отелю.

– Они принадлежат мне. Я их выиграл. – Макс последовал за ней через лужайку.

– Об этом я ничего не знаю.

– Если найдешь, тебе придется отдать их мне. Они мои.

Получалось нехорошо. Просил ли дух мистера Коула забрать часы у Макса, потому что с ними связано что-то опасное? Макс не выглядел человеком, готовым так быстро сдаться. Разве что дух мистера Коула переживал из-за того, что не может вернуть карточный долг. Может быть, он хочет, чтобы она нашла часы и передала их Максу. Жаль, что сорока не объяснила понятнее. С магией такая проблема возникает часто. В ней все так чертовски загадочно.

После иссушающей жары отель встретил их благословенной прохладой. Анна, сидевшая за столом в рецепции, обмахивалась брошюрой.

– Привет. – Макс прошел мимо Кэти и улыбнулся Анне. – Я кое-что потерял и надеюсь, что вы мне поможете.

– Конечно. – Анна отложила брошюру.

– Я потерял носовой платок. – Макс прислонился к столу, посмотрел Анне в глаза и улыбнулся. – Ничего особенного, но он имеет для меня сентиментальную ценность.

– Можно заглянуть в бюро находок. – Анна мило улыбнулась в ответ. – Если хотите, я покажу…

– Носовой платок, – вмешалась Кэти. – Неужели?

– Кэти как раз собиралась туда. Вот и я приклеился. Но все равно большое спасибо. Здесь все такие любезные.

– Мы для того и работаем, чтобы угождать клиентам, – машинально выдала Анна, переводя взгляд с Кэти на Макса.

– Ни малейшего шанса. – Кэти взялась за ручку двери. – «Мопсам» вход воспрещен.

– Что это за «мопсы» такие? – поинтересовался Макс.

Кэти уже открыла рот – сказать, чтобы он не соскакивал с темы, но Анна опередила ее:

– Обычные граждане[1].

– А лайфер?[2]

Анна нахмурилась.

– Вы работали в отеле?

Макс покачал головой:

– Нет, слышал это слово от Кэти.

– Постоянный резидент, – сказала Кэти. – Как Хемингуэй или Феллини.

– Да, – подхватила Анна. – Патрик с радостью принял бы такую парочку, но я постоянно говорю ему, что здесь у нас не Лондон и не Нью-Йорк. У нас нет таких богачей.

– Неужели?

– Ваш отель – шикарное заведение.

– Ладно, положим, вы миллионер и можете позволить себе жить в отеле. Имея возможность выбирать, что бы вы предпочли? Уилтшир?

– Верно сказано, но некоторые хотят жить спокойной жизнью.

– Если хочешь жить спокойно, не живи в отеле. Живи на каком-нибудь острове или в частном имении.

– Но есть покой и есть тишина. В отеле ты живешь среди людей, но не обязан взаимодействовать с ними. По крайней мере, только на своих условиях. Ты один, но не одинок.

– Как-то у тебя грустно получается, – сказала Кэти и, толкнув дверь с табличкой «Только для служащих отеля», повернулась к Анне. – Если не вернусь через пять минут, высылай поисковую группу.

Анна согласно кивнула.

Кэти отступила, пропуская вперед Макса. Если спускаешься по лестнице первым, тебя могут толкнуть в спину.

– Знаешь, мы не держим деньги в бюро находок, – сказала Кэти, стараясь не думать, что находится в ограниченном пространстве с незнакомым мужчиной.

Макс мило улыбнулся через плечо.

– Носовой платок, не забыла?

– Имеющий большую сентиментальную ценность, – саркастически заметила Кэти.

Он кивнул.

– Я в отчаянии.

– Вижу.

Внизу, под кухней и по соседству со стеллажом для вин, проходил короткий и широкий коридор.

С одной стороны вдоль него тянулись заставленные коробками полки. Макс выдвинул одну из них и запустил внутрь руку.

– Я бы так не делала. – Кэти указала на подписанный от руки ярлычок, наклеенный на боковую стенку и пожелтевший от времени. Надпись едва читалась.

– Зубы? Ты серьезно?

– Ты удивишься, узнав, сколько людей оставляют в номере свои вставные челюсти.

– Угу.

– А еще женские панталоны.

– Пардон?

– Смотри. – Кэти вытащила коробку побольше и достала из нее с полдюжины шелковых и ажурных трусиков. – Женщины, когда собираются остановиться в отеле, берут с собой самое лучшее белье. Потом, проведя здесь ночь страсти, забывают их в постели. Забывают насовсем, а трусики попадают в эту вот коробку.

– Вы их хотя бы стираете?

Кэти выпустила из пальцев розовые танга.

– Конечно. То есть это делают горничные. Не я лично.

– А почему вы их храните?

– На случай, если их востребуют владельцы. Мы – хранители потерянных трусиков, вставных челюстей, вибраторов…

– Нет. Серьезно? – Кэти кивнула. – И драгоценностей?

– Конечно. – Кэти подошла к стеллажу, привстала на цыпочки и сняла с верхней полки обувную коробку, наполненную часами. На кожаных ремешках, в пластмассовом корпусе, красный «свотч», огромные дайверские.

– А почему вы не отсылаете это все владельцам? У вас же есть их адреса.

– Если попадается что-то по-настоящему ценное – например, кольцо с брильянтом, – мы нарушаем пакт и связываемся с гостем, но все остальное…

– Какой пакт?

– Пакт, который гласит «ничего не вижу, ничего не слышу». Важный принцип в отельном бизнесе.

– О’кей, – смущенно сказал Макс.

– Если вы через три дня после ваших каникул получаете по почте ваши панталоны, это разрушает иллюзию незаметного сервиса. Это то же самое, что бросить их вам в лицо.

– Правильно. И справедливо. Но вот эта штука стоит сотни фунтов. – Он взял из коробки дайверские часы.

– Правда? – Кэти с сомнением посмотрела на часы. – Они ужасные.

– Они водонепроницаемые до двухсот метров, измеряют глубину до сотни метров и сделаны из титана.

Последовавшая за этим пауза растянулась настолько, что стала некомфортной.

– Ну ладно. Идем дальше, – сказала Кэти, чувствуя, что краснеет.

Стоявший рядом Макс наклонился к ней, и на мгновение Кэти прислонилась к нему. Но только на мгновение. В следующую секунду она опомнилась и сделала шаг назад.

– Будешь искать свой платок?

– Мой что? – слегка осевшим голосом спросил Макс и откашлялся.

– Носовой платок. С которым у тебя что-то связано.

– Правильно. Для носовых платков есть своя коробка?

Кэти махнула рукой в конец коридора и пододвинула к себе коробку с часами.

– Черт. Знать бы еще, как они выглядят.

– Ты видела их у него на руке?

– Нет, я и не присматривалась, – рассердилась Кэти. Откуда ей было знать, что придется копаться в аксессуарах Оливера Коула? «Травник Калпепера» точно не предупреждал ее об этом.

– Можно? – Макс протянул руку.

– Я все равно не позволю тебе забрать часы мистера Коула. – Кэти прижала коробку к себе. – И мне наплевать, если тебе это не понравится.

Он покачал головой.

– Я только сомневаюсь, что мы ищем одно и то же. Часы, которые я выиграл, женские. Циферблат выложен брильянтами. Броские, такие носила бы девушка из бандитской шайки.

– То есть он играл на часы жены. – Может быть, поэтому он и хотел, чтобы Кэти нашла их. Может быть, его дух переживал из-за потери часов супруги?

– Ты так и не сказала, почему тебе нужно их найти. Ты ведь даже не знаешь, как они выглядят.

– Нет. – Она вынула из кучи «свотч», подер-жала и вернула на место. – Какая ж я идиотка. Надо спросить его жену. Скажу, что они пропали, а сообщать, когда он мне это сказал, необязательно. Так что и врать не придется. Отлично.

– Отлично, если ты веришь, что его жена не выберет «Брайтлинг» и не продаст их потом за хорошие деньги.

– Ты бы так, конечно, и сделал.

– В прошлой жизни, возможно. Но сейчас я начинаю с чистого листа.

– Точно? – Кэти прижала к себе коробку. – Ты закончил?

– Да.

Они поднялись на лестницу и вышли на свет.

Глава 5

Кэм допоздна работал в офисе, и Гвен воспользовалась возможностью просмотреть все дневники Айрис. Когда она только унаследовала дом и впервые читала записи, ей часто казалось, что они открываются именно в том месте, которое было ей нужно. Теперь она знала их практически наизусть, но хотела прочитать повнимательнее, освежить память. При отсутствии какой-либо системы индексации это означало, что искать придется долго. Прошло несколько часов, дневная жара вызывала желание положить голову на стол и поспать, она уже сомневалась, что ее усилия дадут требуемый результат.

Когда пришла Кэти, Гвен отложила разговор и отправилась готовить смузи в блендере. Пока машина жадно перемалывала фрукты и лед, а Кэти искала высокие стаканы и соломинки, Гвен попыталась придумать, как бы помягче объяснить то, что только что прочитала. Кэти потянулась и выключила «Китчен Эйд».

– Что?

– Ничего хорошего.

– Рассказывай. Мне нужно знать.

– О’кей. – Гвен разлила смузи. Себе она добавила рюмку водки и протянула бутылку Кэти, которая, как всегда, покачала головой. Кот выслеживал что-то в подлеске, и в воздухе витал аромат лаванды. Вечернее солнце еще дарило тепло, но жара спала, и дышалось легче. Гвен села на деревянную скамейку, передав одну из подушек Кэти, и положила другую за спину.

Кэти сжимала свой стакан, как будто позабыв про смузи. Гвен хотела снять напряжение, утешить ее, но когда положила руку на плечо племянницы, та сбросила ее.

– Пожалуйста, расскажи, что ты узнала.

– Нашла кое-какую информацию о появлении привидений. Случается так, что духи иногда попадают в ловушку. Вроде как привязываются к какому-то месту, объекту или человеку.

Кэти откинулась назад.

– О’кей. Итак, мистер Коул привязан ко мне. Я к тому, что он говорил со мной через сороку, следовательно, он не застрял в отеле.

– Я так и подумала, – сказала Гвен.

– Так как же мне от него избавиться? То есть не избавиться от него, а помочь ему.

– Вот и об этом подумала. Говоря о мертвых, Айрис очень уклончива. Этой темы она касается дважды и оба раза говорит, что идея эта очень-очень плохая.

– Что ты имеешь в виду?

– Вероятно, ее бабушка умела говорить с мертвыми. Вроде как.

– Что значит «вроде как»?

– Она прикасалась к мертвецу и узнавала, как он умер.

– Как в «CSI. Место преступления»?

Гвен кивнула.

– Страшная сила, – сказала Кэти. При этом особенно шокированной она не выглядела. Скорее заинтригованной. Гвен постоянно забывала, какой силой наделена племянница, насколько она мотивирована. Пора уже перестать думать о ней, как об испуганной четырнадцатилетней девчонке.

– Так. Что мне делать с мистером Коулом? Есть ли способ поговорить с ним? Спровоцировать контакт или что-то вроде того? Я имею в виду, что он, очевидно, пытается со мной поговорить, и если я хочу, чтобы кошмары прекратились, может быть, мне стоит постараться прислушаться?

Смысл в этом был. Гвен тревожилась, но не могла придумать другого выхода. Кэти просила о помощи. И поскольку она, вероятно, была той, кто проклял ее этой силой, ее долг избавить племянницу от нее. Излечить Кэти.

– Есть одно заклинание, его можно попробовать. Нечто вроде вызывания духов.

– Устроить сеанс?

– Думаю, что да. Айрис изложила детали, но, судя по краткости описания, понятно, что она относилась к этому неодобрительно.

– Хорошо, что ее здесь нет. Мы можем попробовать? – Кэти высосала остатки смузи, издавая соломинкой всасывающие звуки.

– Так и думала, что ты это предложишь. – Гвен вернулась в дом и взяла первую попавшую под руку свечу, высокую, с бергамотом, которую использовала на кухне, чтобы удалить посторонние запахи после приготовления карри. Вернувшись во двор, она поставила свечу перед лавочкой и села, скрестив ноги, на траву. Кэти села напротив.

Гвен зажгла свечу и протянула руки племяннице. Руки Кэти были холодные, и она мягко сжала их.

– Что мне делать? – взволнованная предстоящим приключением, спросила Кэти.

– Думаю, мы просто послушаем, – сказала Гвен и, уставившись на пламя свечи, приказала себе расслабиться.

– Сосредоточенно или медитативно? – спросила через секунду Кэти. Племянница как будто читала ее мысли.

– Медитативно. Нужно открыть пространство, чтобы Оливер Коул мог войти.

– В меня он не войдет, большое спасибо, – сказала Кэти, но потом закрыла глаза и притихла.

Гвен сделала то же самое и через некоторое время почувствовала, как соскальзывает в пространство между бодрствованием и сном. Вместо мужчины, который мог быть мистером Коулом, она увидела лежащую на кровати, умирающую четырнадцатилетнюю Кэти. Гвен открыла глаза. Кэти, взрослая, сидела перед ней. Здоровая. Живая. Чувствуя, что покрывается пупырышками, Гвен сжала ее руки.

– Извини. Не могу.

Кэти открыла глаза.

– Все в порядке, – сказала она, вероятно, увидев что-то тревожное в глазах Гвен. – Я найду часы. И мне не нужна его помощь. – Она улыбнулась. – Вообще-то я увидела еще кое-кого, кто ищет их. И, похоже, он из тех, кто получает то, что хочет. Буду держаться его, и, держу пари, он приведет меня к ним.

– Он? – Гвен уже видела однажды такую же улыбку на лице Кэти и знала, что она значит. – Этот он, случайно, не симпатичный?

– Может быть. Но ты не беспокойся, я очень здравомыслящая девушка. – Меня не это беспокоит. – Кэти всегда была осторожной. Не доверялась первому встречному и всегда принимала во внимание каждую потенциальную опасность. Одна половинка Гвен была только рада тому, что племянница такая, что она никогда не выпьет лишнего, не соблазнится наркотиком и не сядет в машину с пьяным водителем, но другая половинка беспокоилась из-за того, что она не узнает иной жизни. Что ее безопасный мирок будет сокращаться, съеживаться, пока не уменьшится до размеров ее дома, Эндхауза, и этого мавзолея на холме, отеля «Грандж». И может быть, даже без последнего, если мистер Коул продолжит изводить ее из могилы.

Выпив еще смузи, Кэти положила голову на спинку скамейки. Потянулась, широко, словно соперничая с Котом, зевнула и вытерла лицо.

– Извини. Не выспалась.

– Ну так приляг. – Гвен забрала пустой стакан и поставила его на землю. Пусть она не могла решить проблему беспокойного духа или возможного вмешательства черной магии, но могла до отвала накормить Кэти фруктами и обеспечить ее надежной крышей над головой. Иногда это все, что можешь сделать, и иногда этого достаточно.

В глубокой задумчивости Гвен шла по дорожке вдоль канала от Пендлфорда к Бату. Вышла она рано, до шести, пока тихо, но собачников было больше, чем она ожидала. Мужчина на курсирующей по каналу лодке курил сигарету и, когда она проходила мимо, пожелал ей доброго утра.

Спустя пару миль ритм ходьбы успокоил мысли, и она почувствовала, что сможет работать, когда вернется домой. Гвен не интересовал пейзаж, ее мысли были направлены внутрь, поэтому она не замечала женщину, пока та не оказалась прямо перед ней. Незнакомка проворно прыгнула с борта лодки на тропу.

– Вы ведь Гвен Харпер?

У женщины были серебристо-седые волосы, перехваченные завязанным по-крестьянски желтым платком, темные джинсы и жилет поверх клетчатой рубашки. Она выглядела здоровой, непринужденной и до странности знакомой.

Женщина покачала головой и протянула руку.

– Я – Ханна.

Гвен пожала протянутую руку, крепкую, сухую, с чуть загрубелой кожей и коротко подстриженными ногтями. Рабочие руки.

– Вы чего-то хотите? – Будет немножко утомительно, если люди станут не только приходить к ее задней двери в любое время дня и ночи, но и подкарауливать вне дома. И бежать некуда.

Ханна улыбнулась.

– Вообще-то нет. Я просто подумала, что нам нужно познакомиться. Может быть, однажды мы сможем помочь друг дружке. Знаете, всякое бывает. Чаю?

– Извините?

– Не зайдете на чашку чаю? – Ханна кивком указала на лодку. На борту суденышка красовалась выполненная синими, с завитушками буквами надпись «Фридом».

Гвен разрывалась между желанием посмотреть, как устроена симпатичная канальная лодка, и опасением оказаться в замкнутом пространстве с незнакомкой, против чего всегда предупреждала Кэти.

Ханна прищурилась.

– Я знала Айрис, если это как-то поможет.

Гвен подумала о Лили, ее змеиных глазах, мелких зубах и жестком блеске безумия. Она тоже знала Айрис.

– Неудивительно, что после Лили Томас вы не доверяете людям. – Похоже, Ханна читала мысли.

– Откуда вы…

– Ох, перестаньте. Думаете, Харперы – единственная одаренная семья на весь мир? Я – Ханна Эш. – Она помолчала, словно ожидая, что Гвен сделает что-нибудь. Может быть, ахнет.

Гвен покачала головой.

– Извините, я не…

Ханна присвистнула.

– Вон оно что. Значит, Айрис не шутила, когда называла себя одиночкой. Она действительно не рассказывала вам о нас?

– Вообще-то я Айрис и не знала толком. Моя мама разругалась с ней, а потом мы много переезжали и…

Ханна подняла руку.

– Не мое дело. Просто хотела с вами познакомиться, поздороваться.

– Здравствуйте. – Гвен лишь теперь заметила, что сложила руки на груди. Не очень-то дружелюбный жест. Она заставила себя распустить узел, и руки повисли.

– Здесь все еще немало старых семей. Мы, семейство Эш, с Эйвона, Айронсы – из Сомерсета, Уилоусы – я их не очень хорошо знаю – из Дорсета. Вы же знаете, как оно, жить по соседству мы не любим. Чтобы проблем не создавать.

– Верно. – У Гвен слегка закружилась голова.

– Я здесь по меньшей мере раз в месяц прохожу, обычно в такое вот время. Или спросите кого из других речников – передадут. На случай, если что потребуется. – Ханна еще раз взглянула на Гвен, помахала рукой, запрыгнула на лодку, пригнувшись нырнула в низкую дверь и исчезла.

Кэти пришла в «Грандж» на послеполуденную смену. Анна была в дежурной, заплетала волосы. Вид у нее был утомленный.

– Представляешь, нам еще приходится работать в такую погоду. Какая бесчеловечность!

– Полностью согласна. – Спина у Кэти была влажная от пота после пешей прогулки. Она повесила сумку на крючок и села, чтобы переобуться, сменить сандалии на туфли. Ноги как будто влезли в мини-духовки.

– Жалко невесту, – продолжала Анна. – Да, конечно, все хотят солнца в такой день, но это… – Она махнула рукой, будто жара лишила ее способности закончить предложение.

– Согласна, – снова сказала Кэти, стараясь – безуспешно – не думать о Максе. Их общий визит в комнату потерянных вещей стал едва ли не самым волнующим событием за целый год. – Что? Извини.

– Тепловой удар, – повторила Анна, ставя точку, и толкнула дверь в кухню.

Кэти работала в главном зале, разнося тарелки с прошютто и арбузом и ухитряясь избегать гневных нареканий Фрэнка. Солнце палило, проникая в зал через высокие окна, и все, от официантов до жениха, обливались потом.

Подав последнее первое блюдо, Кэти отправилась на поиски Анны.

– Нам надо еще вентиляторов.

Она установила еще три электрических фена по углам зала, и какая-то седоволосая женщина с серебристыми, коротко стриженными волосами благодарно улыбнулась.

– Вот спасибо.

Ветерок немного помог, но температура оставалась высокой. Интересно, подумала Кэти, сколько гостей задремлет во время речей.

Кэти едва закончила подавать к столам игристое вино к каждому столу и удостоверилась, что у детей есть лимонад или апельсиновый сок, когда шафер поднялся и постучал по стакану. В комнате стало тихо, не считая гудения вентиляторов.

Кэти, отступив за сервировочные столики, продолжала работать, стараясь не привлекать к себе внимания. По собственному горькому опыту она знала, что тот, кто берет паузу и почтительно ждет, пока произносятся тосты, в конечном итоге оказывается в безумной спешке. Вуалетки мягко покачивались под ветерком, раздуваемым вентиляторами, и шафер, монотонный голос которого и в лучших обстоятельствах навевал сон, все бубнил и бубнил.

– Вот же зануда, а?

Кэти раскладывала по коробкам слайсы торта и не заметила, как к ней подошла женщина. Короткие каштановые волосы, персикового цвета атласное платье. Вместо популярной шляпки-вуальки – серебристо-черная Алисина лента с геометрическим дизайном. Поймав оценивающий взгляд Кэти, она широко улыбнулась и подняла руку к голове.

– Тебе нравится? Новейшая штучка. Последняя мода.

Женщина была моложе, чем показалось вначале. То есть младше самой Кэти. Кэти вежливо улыбнулась. Грубить не хотелось, но разговаривать во время свадебной речи, даже негромко, считалось плохой манерой.

– Что это за торт?

Конечно, игнорировать гостя было бы еще хуже.

– Нижний слой – шоколадный, средний – микс ананаса и маракуйи, а верхний – ванильный бисквит. Коробки маркированы. – Кэти указала на пирамиду уже готовых коробок. – Невеста хотела, чтобы у людей был выкуп.

Девушка наморщила носик.

– Фруктовый торт – это традиция. Считается, что верхний слой нужно сохранить до первой годовщины свадьбы. Ванильный бисквит испортится.

Кэти беспокойно огляделась – но никто, похоже, внимания на них не обратил. Все смотрели на отца невесты, пили столовую воду и обмахивались программками.

– Не понимаю, как люди ведут себя сегодня.

Кэти едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Девушка выглядела лет на семнадцать-восемнадцать, не больше.

– Посмотри на это. – Она кивнула в сторону верхнего стола. – Невеста держит речь.

– А почему бы и нет? – Кэти пожала плечами.

Девушка поджала губы.

– Нет такой традиции.

Кэти хотела сказать, что свадебные традиции – носить белое и принимать фамилию мужа – это пережиток другого, более сексистского, времени, но не спорить же с «мопсом». К тому же Кэти подозревала, что, представься такая возможность, она сама бы с удовольствием надела одно из этих элегантных платьев цвета слоновой кости.

– Между прочим, я – Вайолет. – Девушка легко провела ладонью по поверхности стола. – Это настоящий лен?

– Не знаю, – сказала Кэти и тут же, чтобы ответ не показался непочтительным, добавила «извините». По правде говоря, девушка уже начала действовать ей на нервы. И взгляд у нее был чересчур пристальный.

– Хотите торта? – предложила Кэти.

– О нет. – Вайолет качнула головой, и – странное дело – ни один волосок на ее голове даже не шелохнулся. – Я не ем торты. Вредно, знаешь ли, для фигуры.

Чтоб тебя, подумала Кэти, а вслух сказала:

– О, перестаньте. Живешь только раз.

Шафер с громким стуком опустил экран проектора и начал показывать фотографии из жизни жениха. Улыбающиеся фотографии жениха в детстве, жениха в возрасте неуклюжего подростка и еще много-много его фотографий в компании друзей, разгоряченных и улыбающихся, с напитками в руках. Конечно, его жизнь до встречи с возлюбленной. Жизнь той поры, когда он не был очарован женщиной. Кэти слушала одним ухом, но улавливала горечь в словах шафера.

Заканчивай, приятель, подумала она. Свадьбы не всегда вызывают те эмоции, которых ожидаешь. Потеряв интерес к драме, Кэти повернулась посмотреть, не могла ли ее новая знакомая каким-либо образом повлиять на шафера, но девушка ушла.

К концу смены сил уже не осталось. Жара и недосып сделали свое дело, и она чувствовала себя как зомби.

Макс сидел на низенькой стене и, увидев ее, поднялся и сунул руки в карманы.

– Еще раз привет. – Кэти попыталась не показать, что рада его видеть. – А вот к шведскому столу ты опоздал.

– Знаю. – Макс задорно, по-мальчишески улыбнулся. – Я тебя ждал.

Она опустила глаза, пряча охвативший ее жар волнения.

– Вообще-то хотел попросить об одолжении.

– А, – протянула она.

Дверь служебного выхода открылась.

– Тебя подвезти? – Анна доставала из сумочки ключи от машины и не сразу заметила Макса. – Еще раз привет.

– Нет, спасибо, – сказала Кэти. – Анна, это Макс. Он был на свадьбе.

– О, – вздохнула Анна.

– Явился без приглашения, – пояснила Кэти. – Он не из скорбящих гостей.

– Вот и хорошо. То есть нет, – смутилась Анна. – Наверно.

– Приятно познакомиться, – сказал Макс. – Еще раз.

– Взаимно. – Анна смерила его оценивающим взглядом. – А ты живешь в Пендлфорде?

– Я здесь проездом.

– Вот же повезло. – Анна улыбнулась. – Вас двоих точно никуда подвезти не надо?

– Нет, все в порядке, спасибо, – сказала Кэти, старательно игнорируя испытующий взгляд подруги.

Анна направилась к служебной парковке, где стояла ее машина, а Кэти повернулась к Максу:

– Ты что-то говорил об услуге?

– Подумал, что ты, может быть, позволишь мне еще раз зайти в ту комнату. Дверь была открыта, но потом ее кто-то запер.

– Может быть, из-за того, что по отелю шляются всякие сомнительные личности. И я не собираюсь помогать тебе в поиске денег. Я же говорила…

– Дело не в этом. Мне интересно, что случилось раньше. Взглянуть еще раз.

– Почему?

– Может, там был призрак. Было бы клево.

Кэти сложила руки на груди.

– Ты скажешь мне правду? – Она подождала немного и, поскольку Макс не потрудился ответить, сказала: – Думаю, мне не стоит это делать. Я тебя не знаю.

– Справедливо. – Макс пожал плечами, повернулся и направился к отелю.

Кэти поспешила за ним.

– Ты что собираешься делать?

– Посмотрю снаружи. Поищу провода или какую-нибудь штуковину, с помощью которой можно бы проворачивать тот фокус со шторами.

Он остановился на лужайке, потом сделал пару шагов назад и, защитив глаза от солнца, пробежал взглядом по окнам.

– Это ведь она?

Желтая комната находилась на втором этаже. Окно выходило на крохотный балкончик с каменной кладкой по краю. В какой-то момент оно потемнело, и Кэти взглянула на небо, ожидая увидеть наплывшее на солнце облако. Но нет, небо было чистым.

– Ничего, – сказал Макс. – И забираться туда я не стану.

Он лег на траву и положил руки под голову.

– Во-первых, слишком жарко.

Кэти села рядом, подобрав под себя ноги, потом, отругав себя за нерешительность, тоже растянулась на траве в нескольких дюймах от него. Общественное место, середина дня – беспокоиться не о чем.

Она тоже укрылась ладонью от солнца.

– Та комната, в которой мы были, – с нарочитой небрежностью сказал Макс, – в ней, случайно, не Бартон остановится?

– А откуда ты это знаешь?

– Всего лишь предполагаю.

– Но ты знаешь, что он устраивает здесь представление?

Макс смущенно пожал плечами.

– Ну да. Но скидку на билет ты ведь мне не устроишь?

– Я этим не занимаюсь. И потом, ты ведь здесь проездом.

Макс привстал и, опершись на локоть, посмотрел на нее сверху вниз.

– С тобой можно говорить откровенно?

– Не знаю. – Кэти повернулась так, чтобы смотреть на него. – Опыт подсказывает, что нельзя.

Макс выпрямился.

– Ух, какая ты строгая.

– Я за честность. – Кэти пожала плечами. – Для меня это важно.

– Ну ладно. – Макс сложил руки на груди. – Я здесь не проездом. Я приехал из-за Бартона.

– Того самого, медиума? – Кэти попыталась добавить что-нибудь вежливое. – Вот уж не ожидала. По-моему, ты не из тех, кто таким интересуется.

– Я и не интересуюсь. Мне нужен сам мистер Бартон. Хотелось бы узнать о нем побольше. Ну знаешь, что он за человек. Кто его друзья, какие у него привычки. Если бы ты могла проследить за ним, когда он вселится, и дать знать…

Кэти отстранилась.

– Не могу. За клиентами шпионить нельзя. Это неправильно.

– Бартон – человек публичный. А отель – публичное пространство.

– Вообще-то это не совсем так. В отеле есть как публичные места, так и приватные. Плюс я тебе не доверяю. Может, ты что-то противозаконное задумал. Я ведь уже знаю, что ты лжец.

– Конечно, как ты можешь мне доверять, если мы едва познакомились. Доверие нужно заработать.

– Звучит почти благородно. – Понятно, говорун. На словах у него все гладко получалось.

– Если доверяешь человеку, с которым только что познакомилась, это еще не значит, что он достоин доверия. Это значит только, что ты идиот. – Тема явно была Максу дорога. – В мире люди делятся на два типа: на простаков и придурков.

– А разве они не одно и то же? – Вопреки лучшим намерениям, Кэти невольно подалась вперед.

– Нет, – серьезно ответил Макс. Объясняя, что к чему, он пристально смотрел ей в глаза, словно и впрямь хотел, чтобы она поняла. – Простаки необязательно глупы. Лучшие из них совсем даже не дураки. Чтобы увидеть вероятности, нужен человек с интеллектом. Можно обмануть придурка, но для мошенничества требуются простаки. Они должны быть готовы ловчить, делать что-то сомнительное, потому что сами хотят что-то поиметь. Вот почему о мошенничествах сообщают далеко не всегда – простак знает, что рассказ выявит и его роль в игре. Вот в чем красота жульничества.

– Но должны же быть и другие, не только придурки и простаки.

– Есть еще грифтеры, – продолжал Макс. – Эти работают на доверии, но я таких не встречал.

– Ты никогда не встречал хорошего человека? Если да, то ты выбираешь не самые лучшие места.

– Нет таких, кто чист, как снег. Мы все живем в тени. – Макс пожал плечами. – И мне еще не встречался человек без малейшего изъяна.

Кэти покачала головой.

– Моя тетя Гвен без изъяна. Без малейшего. И всегда помогает людям. Вся ее жизнь – работа.

– Насчет твоей семьи комментировать не буду. Не настолько глуп.

– А как же те медсестры, которые едут волонтерами в Африку?

– Я не сказал, что люди не могут делать ничего хорошего. Нет, они постоянно делают что-то хорошее, но сами от этого хорошими не становятся.

– Но мы то, что мы делаем, и больше ничего. Если творишь добро, ты – хороший человек. Творишь зло – плохой. Другого ничего нет.

– А как же намерение? Что, если ты имеешь в виду сделать что-то хорошее, но получается плохое? Становишься ли ты из-за этого плохим человеком?

– Я не…

– И как быть, если делаешь и плохое, и хорошее? А ведь обычно именно так и бывает.

– Нужно взвешивать, – сказала Кэти. – Злодеяния есть всякие, одни хуже других. Если кто-то делает чудесные дела, спасает жизни и все такое, а потом крадет батончик «Марс» в магазине, это же не отменяет все то хорошее, что он совершил.

– Но оставляет крохотную вмятинку.

– Вот именно.

– А как быть, если кто-то творит настоящее зло? Может ли он перечеркнуть потом плохое хорошими делами?

– Может быть.

Макс широко улыбнулся.

– Так ты веришь в искупление?

– Да, – раздраженно ответила Кэти. – Абсолютно.

Макс покачал головой.

– Ты слишком милая.

– Вообще-то нет. Искупление совсем не то, что прощение.

– Значит, если я наделаю кучу хорошего, ты все равно не простишь меня за то, что я тебе солгал?

– О… – Кэти задумалась. – Насколько хорошего? Чего, например?

Макс улыбнулся, и в животе у нее закружилась карусель.

– Ну, может, я тебя поцелую. – Его лицо оказалось вдруг совсем близко, хотя он и не наклонялся. И вовсе даже не дотрагивался. Просто сидел рядом и смотрел так пристально, с таким напряжением, будто вся его жизнь зависела от соприкосновения их губ, будто она вдруг стала центром вселенной. – Можно?

Никто и никогда не смотрел на нее так, подумала Кэти и вдруг обнаружила, что не дышит, и торопливо хватила глоток воздуха. Обретя способность говорить, она первым делом откашлялась, чтобы не хрипеть.

– Я не знаю тебя. И я не целуюсь с теми, кого не знаю.

– Но ты же хочешь меня поцеловать.

– Я этого не говорила.

– Интересно. – Макс посмотрел на нее, как будто обдумывал что-то. – Если ты никогда не целовалась с теми, кого не знаешь, то как же ты будешь узнавать людей?

– Через разговоры. Слова. Ну, знаешь, как обычно. – Его настойчивость придавала уверенности ей. Если он и дальше будет доставать ее в таком же духе, она определенно избавится от тяги к нему.

– Через поцелуи быстрее. – Макс улыбнулся. – По тому, как человек целуется, узнать можно очень многое.

Ни с того ни с сего Кэти подумала о Стюарте. Своем первом и единственном бойфренде. Он прислушался к совету быть нежным и, приняв его слишком близко к сердцу, предварял поцелуйный сеанс сотней или около того крошечных, легких прикосновений к ее губам, щекам, подбородку. Каждый раз. Это напоминало прелюдию в исполнении бабочки. Кэти почувствовала, что вспыхнули щеки, и, чтобы скрыть смущение, сказала:

– Ты можешь нести сколько угодно того дерьма, которое парень несет, чтобы залезть девушке под юбку.

Он ухмыльнулся.

– Это верно.

Улыбка как удар в живот. Если она не отодвинется, не отвлечется прямо сейчас, в эту секунду, то поймает его на слове. Каким будет поцелуй Макса? Она могла бы предложить пари, что никакой прелюдии в исполнении бабочки не будет.

Улыбка растянулась, как будто Макс знал, о чем она думает. Он подался вперед, наклонил к ней голову.

– Почему бы тебе не пожить немного? – От него пахло чистой кожей, солнцем и чем-то неопределимо мужским. Он взял ее за подбородок, слегка повернул ее.

Кэти склонила голову набок, сдвинулась вперед и закрыла глаза, чтобы не видеть выражения его лица.

Его губы, твердые и требовательные, разбудили каждый ее нерв. Кэти открыла рот и попробовала их на вкус. Все ее тело как будто таяло и растекалось по земле. Она провела пальцами по его подбородку и поняла, что это именно та форма, коснуться которой ей хотелось всегда.

Макс словно замер в одной позе, не дотрагиваясь до Кэти, и эта его сдержанность одновременно радовала ее и огорчала.

Он первым прервал поцелуй и улыбнулся так, что у нее голова пошла кругом. Кэти хотела схватить его за ворот футболки и затащить на себя. Но вместо этого она привстала и впилась в его губы, проверяя, не был ли первый поцелуй случайностью.

Получилось даже лучше. По части поцелуев Макс оказался отличником. Правда, ее опыт вряд ли позволял давать оценки, но с другой стороны, именно недостаток опыта служил превосходным оправданием ее безрассудства.

Она почувствовала его руку на талии, его пальцы, бегущие вверх по спине. И тут ее накрыла волна паники.

Кэти отстранилась, и все ее жаркие чувства слились в один момент холодной ясности.

– Извини. Не могу.

– Все в порядке. – Макс отодвинулся, лег на спину и заложил руки за голову.

– В смысле я тебя не знаю.

– Без проблем.

Какой он спокойный, какой невозмутимый, даже досадно.

Кэти открыла рот, чтобы сказать что-то еще, когда воздух рассек свист, за которым последовал глухой удар. Одна из нескольких больших фарфоровых урн сорвалась с балкона и грохнулась о землю в нескольких дюймах от места, где они лежали.

– Черт! – Макс потрогал пальцами щеку, увидел на них кровь и посмотрел на Кэти. – Ты как?

– Нормально. – Кэти встала и взглянула на балкон – никого. Окно было закрыто.

– Как?..

– Не знаю. – Кэти, прищурившись, посмотрела на небо, потом наклонилась и подобрала кусочки разбившейся урны.

– Ты дрожишь, – сказал Макс. – Это шок.

– Я в порядке, – бросила Кэти. Мысли уже пришли в движение. Неужели это сделала она? Телекинез не был той силой, о которой она мечтала, но разве кто-то сказал, что это невозможно? Урна упала у нее на глазах. Хотя если это случилось из-за нее, то почему целью был выбран Макс? Она взглянула на него. Неужели подсознательно она хотела навредить ему? Неужели чувствовала исходящую от него угрозу?

– Тебе лучше сесть. Ты немного побледнела. – Щека кровоточила, отчего небритый подбородок выглядел немного жутковато, но в глазах Кэти видела искреннее беспокойство. Нет. Она вовсе не хотела размозжить кому-то голову, и менее всего Максу. Портить такую красоту…

– Я тут точно ни при чем, – начала она, – но…

– Что? – Макс посмотрел на нее как на сумасшедшую. – Конечно, ни при чем. Кто-то там, наверху. – Он тоже посмотрел вверх. – Ни ветра, ни чего-то такого. Окно, если смотреть отсюда, вроде бы закрыто, хотя…

– А если это я? – Кэти паниковала, и эти слова вылетели раньше, чем она успела их остановить.

Макс отвел взгляд от окна и одарил Кэти долгим скептическим взглядом.

– Думаешь, что можешь двигать предметы силой мысли?

– Это телекинез.

– Телекинез – выдумка.

– Знал бы ты мою семью, не был бы так уверен, – негромко ответила Кэти.

– О’кей. – Макс пожал плечами. – Предположим, это сделала ты. Ты почувствовала что-нибудь, когда это случилось? Я имею в виду, помимо невероятного возбуждения, вызванного моими восхитительными…

– Смешной паренек. – Кэти строго-настрого запретила себе краснеть. Хватит, больше она не даст ему такого удовольствия. Но держался он невероятно уверенно. Может быть, она все-таки хотела треснуть его по голове.

Макс снова устремил взгляд к окну.

– Странно, что урна упала из той же комнаты. Может быть, это предупреждение.

Нет, конечно, навредить Максу хотел кто-то другой. Уж не проклятие ли? Она выпрямилась.

– Может, ты перешел кому-нибудь дорогу?

– В последнее время? Не исключено.

Если на Макса наложено проклятие, то должно быть и лекарство. Вполне возможно, что следующий летающий предмет все же найдет цель.

– У кого есть доступ в ту комнату? – спросил Макс, продолжая осматривать отель снаружи. Каменный балкон – крошечный. Даже не балкон, а часть орнамента. Окно обычного размера, двери нет.

– Если бы там кто-то был, мы бы увидели, – сказала Кэти. – Времени, чтобы забраться в комнату через окно и снова его закрыть, у них не было.

– Может быть, кто-то проделал фокус из комнаты. С помощью каких-то веревок или проводков. Как и со шторами.

– Или так, или один из нас проклят. Я не кажусь тебе чудной?

Он взглянул на нее.

– Очень даже. А что?

– Ты не думаешь, что я под кайфом? Вроде как пьяная?

Макс нахмурился.

– А почему спрашиваешь? Ты пьяная?

– Нет.

Макс покачал головой.

– Надо пойти и всех предупредить. Чтобы были поосторожней. Чтобы никто не пострадал. – Он подобрал осколок разбитой урны. – А мне надо еще разок осмотреть комнату. Выяснить, не подстроено ли там что-то. Хотя почему…

– Ты прав, нужно рассказать Патрику.

В поисках Кэти отправилась на рецепцию. Патрик сидел за стойкой, и на мгновение Кэти показалось, что она видит незнакомца. Ухоженный мужчина около шестидесяти, с загорелой шеей и улыбкой, не доходящей до глаз.

– Я с жалобой, сэр, – сказал Макс, прежде чем Кэти успела открыть рот.

– Мне очень жаль, сэр. Я – Патрик Аллен, управляющий и владелец отеля.

– Кто-то выбрасывает мусор из окна. В меня едва не попало вот это. – Он протянул осколок фарфора.

Патрик насупил брови.

– Не понимаю.

– Сбросили с балкона Желтой комнаты, – пояснила Кэти.

Патрик покачал головой.

– Там сейчас никого нет. Это же номер…

– Да, мы знаем, мистера Коула, – подсказал Макс.

Патрик посмотрел на него.

– А вы?..

– Я тот, кому едва не раскроили голову в вашем отеле.

– Мне очень жаль, – вежливо сказал Патрик. – Я лично займусь этим и разберусь с тем, кто это сделал. Полагаю, бесплатный обед послужит достаточной компенсацией? Вы в каком номере?

– Я не ваш гость. Всего лишь навещаю знакомую. – Он посмотрел на Кэти, которая моргнула. – Во время перерыва.

– А, вот как. – Патрик заметно расслабился. – То есть вы нарушитель.

– Нет. Посетитель. Насколько мне известно, это общественное здание. Отель. И посещать его не запрещено, а скорее наоборот, не так ли?

Патрик прищурился, отчего стал похож на ящерицу. Сытую ящерицу.

– Но если вы вознамерились подать судебный иск в отношении…

– Я не вознамерился, – раздраженно ответил Макс. – Я всего лишь подумал, что вам стоит знать, что кто-то сбрасывает урны со второго этажа. – Он вручил Патрику фарфоровый осколок.

– Примите мои извинения, – сухо произнес Патрик и взглянул на Кэти. – Полагаю, вы видели то же самое?

– Господи. – Макс покачал головой. – Вы так трогательно заботитесь о своих служащих.

– Я – человек деловой. – Патрик снова повернулся к Максу. – Чего вы хотите?

– Оправиться от шока мне помогут бесплатные билеты на представление Грега Бартона.

– Понятно. – Патрик поджал губы. – Думаю, я смогу это устроить.

– Спасибо, – поблагодарил Макс. – Кстати, когда он прибывает?

– Персональной информацией делиться не могу. Конфиденциальность у нас на первом месте. Думаю, вы сами понимаете.

– Полагаю, его люди приедут заранее. Подготовиться. Убедиться в наличии голубых M&M, ну и прочего в этом роде.

Патрик посмотрел на него несколько растерянно.

– Вы о чем?

– Звезды. Они ведь присылают райдеры, не так ли? Ван Хален, например, требует, чтобы в номере была конфетница с M&M – никаких коричневых, только синие.

– Мистер Бартон никаких требований не выставил.

– Ну, тогда с ним легче. А ему нравится, когда перед шоу его встречают фанаты?

Кэти удивленно посмотрела на Макса. С чего бы это у него такой интерес к Грегу Бартону?

– Откуда мне знать?

Патрик скривил губы. Уж он-то точно фанатом не был. Или Макс просто решил его позлить?

– Люди они скрытные, о своих методах не распространяются, – продолжал Макс, будто ничего не замечая. – У этих типов, медиумов, свои профессиональные секреты.

– Не хочу вас задерживать, – перебил его Патрик, и Максу ничего не оставалось, как повернуться и уйти. Кэти хотела последовать за ним, пока он не исчез из виду. Ощущение того, что на нем проклятие, только крепло. Как легко у него получилось вызвать недовольство Патрика! Нетрудно представить, что недоброжелателей он находит без особого труда.

– Позаботьтесь, чтобы он держался подальше от Грега Бартона. Мне жалобы не нужны.

Кэти хотела было объяснить, что и сама едва знает Макса и никак не может контролировать его и влиять на то, с кем он разговаривает и что делает, но в последний момент передумала. В любом случае Патрик никогда никого не слушает, а ей еще надо поговорить с Максом, пока он не исчез.

– Думаю, нам надо сходить к моей тете, – выпалила она, догоняя его и хватая за руку. – Это недалеко.

– Вообще-то я не любитель всех этих семейных визитов. Может быть, в другой раз.

– Тут совсем другое. Думаю, у тебя был тепловой удар. А она с такими проблемами легко справляется.

– Твоя тетя – врач?

Кэти потянула Макса к дороге, используя приложенные усилия, как повод не вдаваться в объяснения. Припарковалась она в тени, но машина все равно нагрелась, и внутри было невыносимо душно. По шее уже стекал пот, и жилетка прилепилась к спине. Несмотря на жару, Кэти была рада, что приехала на работу на машине. Привезти Макса в Эндхауз будет легче, чем тащить его за руку.

– Чудный денек для поездки, – бодро сказала она, опуская все окна и поворачивая ключ. – Позволь показать тебе достопримечательности Пендлфорда.

– Ты у врача не консультировалась по поводу этих твоих перепадов настроения? – проворчал Макс, но все же пристегнулся и выставил локоть в окно.

Гвен сидела в заднем саду – в большой, затеняющей лицо шляпе и с открытой книгой на коле-нях.

– Код красный, – приветствовала ее Кэти.

– Я вижу. – Гвен посмотрела на Макса и перевела взгляд на племянницу. – Ты беременна?

– Нет! Господи, нет.

– Просто проверяю. – Она снова взглянула на Макса. – Ее мать совершила грехопадение в шестнадцать, так что будь осторожен.

– Я всегда осторожен, – отозвался Макс.

Гвен холодно улыбнулась.

– Не сомневаюсь.

– Мы торопимся. Макс, это моя тетя Гвен. Обычно она не такая враждебная. Гвен, это мой друг Макс. На него только что свалилась ваза.

– Всего лишь царапина, – сказал Макс. – И кровь уже остановилась. Не понимаю, в чем проблема.

Гвен поднялась.

– Давайте пройдем в дом.

В доме их встретила приятная прохлада. Гвен подошла к холодильнику.

– Могу предложить апельсиновый сок или белое вино. Или, конечно, воду.

– Меня вполне устроит вода. – В желтой кухне Гвен Макс чувствовал себя даже неуютнее, чем на свадьбе.

– А где Кот? – Кэти с благодарностью приняла холодный стакан и с удовольствием опустошила его наполовину.

– Принимает солнечную ванну на дорожке. Надеюсь, ты его не переехала.

– Такими вещами не шутят, – сердито сказала Кэти.

– Итак, ты у нас в городе впервые. – Гвен окинула Макса оценивающим взглядом, и на лице ее проступило задумчивое выражение.

– А можно лимон? Я только сейчас подумала, – вмешалась Кэти.

Гвен коротко взглянула на нее.

– Лимон?

– Да. – Кэти вскинула брови. – На случай, если у нас тепловой удар. Мы оба чувствуем себя немного странно, а ты всегда говорила, что лимон помогает при тепловом ударе. Сушеный лимон.

Гвен сдержанно улыбнулась.

– Что ж, береженого бог бережет.

Она отвернулась к огромной холщовой сумке, висевшей на спинке одного из кухонных стульев, порылась в ней и достала старую жестянку из-под табака.

– Иди сюда. И ни о чем не беспокойся.

– Терпеть не могу, когда люди так говорят, – сказал Макс. – Обычно лгут. И я не понимаю, почему ты думаешь, что у нас тепловой удар. Мы же были в здании. И я нормально себя чувствую.

– Тебе всего лишь нужно это съесть. Лучше всего положить под язык и подождать, пока он растает.

– Это всего лишь сушеный соленый лимон. Знаешь, в Греции его добавляют к салату.

– Тебе соль вредна, – бесстрастно заметил Макс.

– Потом нужно будет выпить побольше воды, чтобы не случилось обезвоживание, – продолжала Гвен, не обращая внимания на реплику Макса.

– Не думаю, что мне…

– Пожалуйста, – сказала Кэти. – Понимаю, что многого прошу…

– Ладно. – Макс взял лимон, положил в рот и тут же поморщился. – Какая гадость. – Он пожевал соленую дольку и скорчил физиономию.

– Дай ему раствориться. Просто подержи во рту столько, сколько сможешь.

– Господи, – пробормотал Макс. – Вот же дрянь.

– Считай это одним из испытаний, чтобы получить руку прекрасной девушки, – сказала Гвен.

– Эй, мои руки не для продажи, – запротестовала Кэти. – Спасибо тебе большое.

– Уф, – выдохнул Макс. – Жестоко.

– По крайней мере, это не щитолистник. Вот от него бы тебя проняло. С тепловым ударом он бы справился, но и прочистил бы основательно.

– М-м-м, – промычал, продолжая жевать, Макс и с видимым усилием сглотнул. – Рвать пока не тянет.

– Воды. – Гвен сунула ему в руку стакан.

Через полчаса они вернулись в солнечный сад. Макс растянулся на траве и, заложив за голову руки, смотрел в небо. Кэти делала вид, что не наблюдает за ним. Гвен пристально смотрела на племянницу. Минут через десять Кэти не выдержала.

– Что?

Не сводя с нее глаз, Гвен обратилась к Максу:

– Будь добр, сходи на кухню и принеси мне стакан лимонада. С двумя кубиками льда.

Он поднялся и направился к дому.

– А теперь расскажи, что случилось, – попросила Гвен.

Кэти рассказала.

Гвен внимательно выслушала ее.

– Знаешь, как умерла Лили?

Лили Томас не только болела психозом, но и была соседкой Гвен.

– Да, на нее обрушился потолок, – ответила Кэти, нащупывая револьвер на своем ожерелье. – В столовой.

– Он не просто обрушился. Думаю, это сделала Айрис.

– Айрис? В смысле… мертвая Айрис?

– Да. Я чувствовала тогда, что она все еще здесь. Я только-только приехала. В этом доме есть что-то особенное. Я читала ее дневники, записки, которые она оставила для меня, и как будто разговаривала с ней. Но дело не только в этом. Было ощущение…

– Ну конечно. Айрис приходила к тебе, а потом обрушила потолок на Лили Томас. И ушла. Ты же не забыла поблагодарить ее. – Кэти вздрогнула. – Так она и сейчас здесь? Ты видела ее или что?

Гвен покачала головой.

– Я почувствовала, что она ушла. После Лили. В доме вдруг все изменилось. Он стал моим, а Айрис ушла.

Кэти кивнула. Логично. Больше одной ведьмы в доме не полагается. Если больше – жди беды. Достаточно посмотреть на Гвен и Глорию.

– Тот человек, который умер…

– Мистер Коул. Думаешь, это как-то связано с ним?

– Не знаю, но возможно.

– Хочешь сказать, сорока не проклятие, а беспокойный дух, просивший меня о помощи? – Кэти наклонилась к тете.

Гвен подалась назад.

– Не знаю.

– Так что мне делать? Помочь ему или что? Может быть, это он сбросил вазу, решив, что я не обращаю на него внимания?

– Это не мое поле. Айрис ушла по собственной воле. Я ее не заставляла.

– А в записях о той бабушке, которая разговаривала с призраками? Там что-то есть?

– Нет. Извини. Айрис писала о ней мало. Она осуждала это. Общение с мертвыми. Говорила, что покойников лучше не тревожить.

– А сама, в конце концов, пришла к тебе. – Гвен улыбнулась. – Я об этом не подумала.

Интересно, подумала Кэти, можно ли самой выбирать себе силу. Никакого желания слушать мертвецов у нее не было. И видеть кошмары тоже.

– Айрис ушла после того, как защитила меня. Может быть, ее удерживало какое-то незаконченное дело. Может быть, у твоего духа есть что-то, что не отпускает его.

– Что-то, из-за чего он сбросил вазу на Макса?

Гвен пожала плечами.

– Может быть. Мы же ничего о нем не знаем. Может быть, он и есть плохая весть.

– Ему нужны часы мистера Коула. Макс говорит, что выиграл их у него.

– Он слишком хорош собой и знает это, – сказала Гвен.

– Не настолько уж он и хорош, – соврала Кэти.

– А было бы забавно, – озорно улыбнулась Гвен.

Отвечать не пришлось – Кэти спас Кэм.

– Там, в доме, какой-то парень, – сказал он, открывая дверь. – Один из ваших?

– Это Макс, – откликнулась Гвен. – Будь приветлив.

– Я всегда приветлив. – Кэм исчез в доме.

– О-хо-хо. – Гвен лениво поднялась.

– Почему о-хо-хо? – спросила Кэти, но тоже поднялась и потянулась за тетей.

В кухне Макс стоял, прислонившись к стойке, со стаканом лимонада в руке. Кэм стоял у противоположной стойки со скрещенными на груди руками и с непроницаемым выражением лица.

– Почему бы тебе не переодеться? – Гвен поцеловала Кэма. – Должно быть, спекся, да?

Кэм все еще был в рабочем костюме. Обняв Гвен, он продолжал сверлить Макса взглядом.

– Так ты, значит, друг Кэти. Хорошо.

– Мне очень жаль. – Кэти пересекла комнату и встала рядом с Максом. – Обычно они не такие.

– Я приготовил лимонад. – Макс поднял стакан.

Кэти посмотрела на него. На бледном лице выступил обильный, с нездоровым отливом пот.

– Садись. Тебе нехорошо, – сказала Кэти.

– Я в порядке, – заявил Макс, но все же сел у стола.

Кэти повернулась к тете.

– Может быть, у него сотрясение? Его задел осколок вазы, но если…

– Похоже, лимон не пошел мне на пользу. – Макс поднялся и, пошатываясь, вышел из кухни.

– Почему ты так с ним?

Кэм улыбнулся.

– Твоего отца здесь нет, вот я и счел своим долгом… К тому же он мне не нравится.

– Я так и поняла. – Кэти налила стакан холодной воды и быстро выпила, потом приложила стакан ко лбу.

– Смотрите-ка, какой заботливый. – Гвен поцеловала Кэма в щеку.

– Я серьезно. Думаю, тебе не следует встречаться с ним. Он – нехороший человек.

– Откуда ты знаешь? – Кэти вовсе не собиралась сообщать Кэму, что в ближайшее обозримое время Макс может даже не мечтать о том, чтобы поцеловать ее.

– Милая, я сам был таким, – продолжал Кэм. – Он молод, сексуально озабочен и готов спать со всем, что движется.

– Серьезно, – сказала Кэти.

– Со всем? – сказала Гвен.

– Тебе надо помнить, что он думает сейчас не головой, а…

Гвен быстро отступила от Кэма.

– Не думала, что ты такой сексист, – возмущенно бросила она.

– Что? Я всего лишь не хочу, чтобы Кэти пострадала. Такие, как…

– Может, она просто хочет немного развлечься. Ты об этом когда-нибудь думала? Знаешь, женщинам тоже нравится секс.

– Господи. – Кэти почти выбежала за дверь. – Что это за разговор…

– Тебе не надо стесняться своей сексуальности, своих потребностей! – крикнула ей вслед Гвен.

– Пока. Спасибо за лимонад. Мне надо идти.

Кэти обрадовалась, обнаружив, что Макс почти добрался до дороги и стоит, прислонившись к машине. Судя по выражению лица, его все еще тошнило.

– Ты в порядке?

– Буду, когда скажешь, что это было. Дождаться не мог, когда все кончится.

– Ты о чем? – Кэти сделала невинное лицо. Что, если он спросит о проклятиях? Сумеет ли она убедительно солгать?

– Не знаю. – Макс потряс головой, словно прочищая мысли. – Наверно, я ждал какого-то фокуса.

– Фокусы – это ведь твое, разве нет?

– Я рос среди этого. Меня учил отец. Заставлял мошенничать, когда я был еще в начальной школе. Ничего другого от меня и не ждали. Ты не представляешь, что это такое.

– Ты больше не мальчишка и можешь выбирать сам.

– Я и выбрал. Я хочу стать другим. Я переворачиваю лист. И не жульничаю больше.

– Переворачиваешь лист? То есть если решишь, что перевернуть лист слишком трудно или скучно, то просто вернешься назад?

– Если бы я сказал, что перевернул лист, ты обвинила бы меня в самоуверенности.

Кэти едва удержалась, чтобы не улыбнуться.

– Возможно. Но по крайней мере, прозвучало бы солиднее. Мошенничать так легко. Держу пари, ты ничего не заработал своим трудом.

Макс побледнел, и даже голос изменился соответственно.

– Тебе, конечно, виднее. Ты же познала все тяготы жизни, богатая девочка, выросшая на бесплодных землях Пендлфорда. – Он кивнул в сторону Эндхауза. – Ты и понятия не имеешь.

– Что ж, по крайней мере, ты честен, – вставила Кэти.

– Извини. – Макс провел ладонью по лицу. – Сам не знаю, зачем я это сказал. Может, и впрямь получил сотрясение. – Он попытался улыбнуться, но из этого ничего не получилось. – Не самая легкая выдалась неделя. – Макс и впрямь выглядел уставшим и беспокойным, и Кэти даже пожалела его.

В городе Кэти высадила его у «Кози инн».

– Выспись, – сказала она, когда Макс выбрался из машины.

Глава 6

В послеобеденный перерыв Кэти отправилась на кухню. Пользуясь временным затишьем, Джо часто опробовала меню на следующий день, и Кэти всегда с удовольствием помогала ей в пробах. Первой, кого она увидела, войдя на кухню, была Анна, в нарушение всех правил и инструкций сидевшая на стойке. Кэти уже собиралась предупредить подругу, когда из встроенного холодильника появилась Джо, бросившая на Анну взгляд, способный расплавить железо. Анна торопливо соскользнула со стойки.

– Вон, – рявкнула Джо. – Я работаю.

– Я возьму только «фэб», – сказала Кэти, меняя планы. – Хочешь? – На день рождения Джо купила Кэти палетку ее любимого фруктового льда на палочке, и им пришлось тогда остаться в отеле, пока они все не съели. В ее собственный домашний морозильник больше десяти штук не входило.

– Тебе с этим помочь? – спросила Анна, кивком указывая на тарелку с сыром.

Джо чуть заметно наклонила голову и прищурилась.

– Мы как раз собирались уходить. – Кэти торопливо потянула Анну за руку. – Увидимся позже.

Выйдя на улицу, она покачала головой.

– Я уж думала, Джо запустит в тебя тарелку.

– Слишком серьезная. – Анна подняла голову, устремив взгляд в безоблачное небо. – И это в такой чудесный день.

– Она на самом деле милая, надо только узнать ее получше, – сказала Кэти. – Не надо действовать ей на нервы, когда она работает.

– Я вот работаю и не злюсь.

Кэти повернула лицо к солнцу.

– Кухня – ее территория. С другими она там плохо уживается. Вообще-то это справедливо. – Солнце на лице напоминало Макса в саду, его лицо в тени с солнечными бликами на концах темных, с рыжинкой, завитков. Запах скошенной травы и мускуса.

– Что?

Кэти открыла глаза и увидела, что Анна вопросительно смотрит на нее.

– Ничего.

– Ничего, как же. Давай выкладывай.

– Ну ладно, так и быть. – Кэти отступила от окна в кухню, перешла к боковой стороне отеля, протянула Анне мороженое и развернула свое. – Макс меня поцеловал.

– Макс? Тот картежник?

– М-м-м. – Кэти откусила краешек своего леденца.

– По-моему, ты сама сказала, что он – ловкач.

Кэти не удержалась от улыбки.

– Так и есть. Он – мошенник. Сам мне сказал.

– Довольно откровенно. Он остается?

– Сомневаюсь. Знаешь, я просто воспользовалась моментом. Ну и он тоже. – Хорошее настроение начало улетучиваться.

– Что ж, я рада. Хорошо, что тебе наконец-то кто-то понравился. Я уж думала, что понадобится гормональная терапия, или как оно там называется.

– Эй. Мне нравятся мужчины, – обиженно возразила Кэти. – Мне нравится Джон Сноу, и я хотела бы, чтобы он бросил свой меч и сделал со мной что-нибудь противозаконное.

Анна рассмеялась.

– «Игра престолов» не в счет.

– Я с шести лет любила Джеймса Стюарта.

– Умершие кинозвезды тоже не считаются. Я про реальных людей. Тебе не нравятся реальные люди, и я начала беспокоиться.

– Мне нравятся люди. И бойфренды у меня были. Как бы.

– Не было. За то время, что я тебя знаю, не было. Это неестественно.

– Знаешь, жизнь это не только секс, – сказала Кэти.

Анна пристально посмотрела на нее.

– Кто здесь говорит о сексе? Но показательно, что ты об этом думаешь. У тебя, должно быть, фрустрация. У тебя есть кролик-вибратор?

Кэти сунула пальцы в уши.

– Ла… ла… ла…

– Когда у тебя были последние отношения?

Кэти притворилась, что вспоминает, как будто ей было что вспомнить.

– Стюарт. Мы были вместе почти год. Он милый. Спокойный. Надежный.

– Ты как будто автомобиль описываешь. Что случилось?

Кэти пожала плечами.

– Все как-то выдохлось, погасло. – Впрочем, подумала она, ничего ведь и не пылало. Когда она попыталась однажды поговорить со Стюартом об их проблемах в постели, он сказал, что все в порядке, просто некоторые люди не очень сексуальные.

– М-м-м. Тебе нужна большая страсть. – Анна откусила слишком большой кусок леденца и моргнула. – Холодное.

– Не собираюсь целоваться с мужчинами, с которыми только-только познакомилась. Плохая идея. Страсть не значит, что нужно подвергать себя риску.

– Незнакомцы – это друзья, которых мы еще не встретили.

Кэти вскинула бровь.

– Хочешь, чтоб меня стошнило?

– Так говорит магнитик у меня на холодильнике.

– Ну ладно. – Кэти попыталась снова разогнать мрачные мысли. – С магнитиком не поспоришь.

Анна ткнула в нее леденцом.

– Вот именно.

Вернувшись вниз, Кэти постаралась взять себя в руки и не смотреть на Макса, но каждый раз, когда она входила в бар, чтобы взять заказ, ее взгляд тут же устремлялся к нему. Она говорила себе, что всего лишь наблюдает за ним профессионально, на случай, если он под проклятием, но в глубине души знала, что это неправда. Вот и сейчас Макс разговаривал с одной из временных официанток, девушкой с гладкой короткой стрижкой. Он был расслаблен и улыбался, она смеялась какой-то его шутке и смотрела с обожанием, словно на божество.

Кэти налила бокал белого вина, который с удовольствием выпила бы сама, и открыла бутылку «колы». Унося поднос, она надеялась, что Макс тоже наблюдает за ней. Интересно, повернет ли он голову и посмотрит ли ей вслед, когда она будет выходить из бара? Гвен всегда говорила, что интуицию, как и мышцы, можно тренировать. Кэти всегда считала, что у нее хорошая интуиция, но сейчас она как будто отключилась.

Она уже выходила, когда невнятный шум за спиной заставил ее остановиться и обернуться. Свободный столик посередине бара оторвался от пола и висел в воздухе. Гости отодвигали стулья, вставали, ахали и нервно смеялись. Стол качнулся, наклонился набок, застыл на мгновение и с грохотом рухнул на пол.

Кэти поспешила к месту происшествия и наткнулась на Макса. Тут же размахивал руками Патрик, объявлявший каждому, что беспокоиться не о чем, что имела место игра света. Один из присланных агентством официантов, парень, имени которого Кэти не знала, поднял стол и вынес из комнаты, словно капризного ребенка.

– Игра света, как же, – проворчала Кэти.

– Пардон? – прозвучал рядом голос Макса. – Что такое?

– Ничего.

– Кто был ближе всех к столу?

– Не знаю. Может быть, она? – Кэти огляделась, но гости уже поднялись и пересели за другие столы. Внимания на них Кэти не обращала и вспомнить, кто где находился, не могла. Зато она заметила Вайолет, стоящую с пожилой парой, мужчиной и женщиной, должно быть, ее родителями. Одетые в тщательно отутюженные рубашки и бежевые чинос, они выглядели совершенно заурядными рядом с Вайолет в ее свободном платье. Кэти присмотрелась внимательнее. Платье в винтажном стиле, точно такое, какое девушка надевала на свадьбу.

– Извини, – бросила Кэти Максу, пересекла комнату и обратилась к Вайолет: – Очень даже любопытно, да? Послушай, я не знаю, видела ли ты, кто был сейчас возле того столика. К нему кто-нибудь прикасался?

Мать Вайолет насмешливо взглянула на Кэти.

– Извините, вы со мной разговариваете? Я лишь видела, как опрокинулся стол.

– К нему никто не прикасался, – одновременно с матерью сказала Вайолет.

Кэти перевела взгляд с дочери на мать. Между ними не было ничего общего. И на голове у Вайолет все еще красовалась Алисина лента с бисером.

– Извините. – Патрик взял ее за локоть и отвел в сторонку. – Вы что делаете? – прошептал он. – Распугаете клиентов.

– Все в порядке, я с ней уже разговаривала. Она не против.

– Я против.

– Вот и отлично. – Кэти высвободила руку. – Я выйду, хочу проветриться.

Во внутреннем дворике, за стеклянной дверью, карабкавшиеся по стене лианы глицинии роняли на землю цветы. Солнце клонилось к горизонту, накладывая на все вокруг теплое медовое сияние. Кэти сделала глубокий вдох и сказала себе, что спорить с боссом – не самый умный поступок с ее стороны.

Налетевший порыв холодного ветра принес Вайолет. То есть появилась она совершенно неожиданно, и Кэти даже вздрогнула. Ни из столовой, ни через боковую дверь девушка не выходила.

– Вайолет?

– Думаю, это могли проделать с помощью проводков. Как в кукольном представлении.

– Я все равно не понимаю, как оно сработало. И в любом случае кто мог такое провернуть?

– Салонный фокус. Я однажды видела медиума, у которой стол летал. Мы сидели кружком, направляя энергию в одну точку. Розыгрыш.

– Но почему?

– Медиум хотела, чтобы мы поверили, будто она обладает магическими силами, это же ясно.

– Нет, я про то, что случилось здесь. Зачем кому-то тянуть проводочки, чтобы опрокинуть стол?

– Знаешь, когда человек разговаривает с собой, это первый признак безумия. – Через стеклянную дверь вышел Макс с бутылкой пива в руке.

– Я разговариваю с… – Кэти повернулась, чтобы указать на Вайолет, но той уже не было рядом. Исчезла.

– Так что, по-твоему, тут творится? – спросил Макс.

– А? – Кэти посмотрела сначала влево, потом вправо, а затем на лужайку. Вайолет не было нигде. Вернуться в отель через застекленную дверь она не могла, потому что там стоял Макс и Кэти сама видела, как он вышел.

Все просто. Либо Вайолет – могущественная волшебница, способная исчезать среди белого дня, либо она – мастер перевоплощения, сумевшая перевоплотиться в те считаные секунды, пока Кэти смотрела по сторонам, и теперь изображает из себя кашпо или шезлонг. Третий вариант: Вайолет – призрак.

– Извините? – Вайолет снова стояла рядом, как будто только что материализовалась.

Макс потер руки и уставился в безоблачное небо.

– Странно. Ни с того ни с сего вдруг холодом повеяло.

– Ты – призрак, – сказала Кэти, глядя на Вайолет.

– Довольно грубо, ты не думаешь? Что, если бы я уже не знала? Вот был бы шок.

– Что? – повернулся к Вайолет Макс. – Подожди-ка, ты о чем?

– Извини, – сказала Кейт.

– Все в порядке, – фыркнула Вайолет и снова исчезла.

– Кэти? – Макс всматривался ей в лицо.

– Мне надо идти. – Она не ощущала слабости. Ей не было страшно. Кэти просто хотела уйти, чтобы спокойно обо всем подумать. Она повернулась и зашагала от террасы через сад.

Не было никаких галлюцинаций. Она только что встретила призрака. И разговаривала с ним.

Дойдя до большого декоративного пруда, Кэти села на невысокий каменный бордюр. Глядя на застывшие на воде листья лилии, на тянущиеся к ним водоросли, на быстрых водомерок, она ощутила небывалый восторг, нечто сравнимое с электричеством, поднявшимся от пальцев ног к самой макушке. Она может говорить с призраками. Она – Харпер.

Глава 7

Макс последовал за ней в сад.

– Что там было? Неужели ты пытаешься убедить меня, что здесь водятся призраки? – Он напрягся и подобрался, в нем снова проступило что-то опасное, хищническое, и Кэти испытала сильное желание вскочить и бежать.

– Я ни в чем не пытаюсь тебя убедить. Ты сам за мной потянулся.

– Кэти? – Она повернулась к отелю – оттуда к ним решительно, словно имея в виду какую-то цель, шагал Патрик Аллен.

– А, перестань, – сказал Макс. – Это же практически те фокусы, что описаны в «Охоте за привидениями для чайников». Летающий стол, разбитая чашка, волнующиеся шторы, разговоры с пустотой. Осталось только увидеть двух жутковатых близняшек, произносящих «redrum»[3], и дело в шляпе.

– Ничего подобного. Такие вещи случаются, а я просто оказываюсь рядом, когда они случаются. Не волнуйся и не забивай голову этой ерундой с причиной и следствием.

Патрик наконец добрался до них и сердито посмотрел на Макса.

– А вы что здесь делаете?

Макс поднял руки.

– Ничего.

– Что случилось? – спросила Кэти. Патрик раскраснелся и тяжело дышал.

– Только не в присутствии… – Он кивнул в сторону Макса.

– Не волнуйтесь. Он не ваша целевая аудитория.

Патрик кивнул.

– Верно. Думаю, «Грандж» за пределами его финансовых возможностей.

– Я здесь просто стою, – заметил Макс, но было видно, что он расслабился.

– Я надеялся, что вы сможете помочь, – сказал Патрик и повернулся к Максу. – Дайте нам минутку, пожалуйста. Это приватное дело.

Макс пожал плечами и отошел на несколько шагов.

– Итак, что случилось? – спросила Кэти.

Патрик еще раз посмотрел на Макса, который, повернувшись к ним спиной, любовался декоративным прудом.

– Не знаю. Впечатление такое, что здесь происходит нечто не вполне обычное. Может быть, что-то… – Он снова оглянулся и понизил голос до шепота: – Сверхъестественное.

– Не представляю, что я могу сделать, – сказала Кэти, ничуть не лукавя.

– Ох, перестаньте, я же знаю вашу семью. Пусть вы не можете мне помочь, но вы можете обратиться от моего имени к вашей тете.

– Обратитесь к ней сами, – сказала Кэти и тут же пожалела о сказанном. Если Патрик Аллен попросит Гвен о помощи, Гвен не откажет, хотя и ненавидит его. Тетя – человек долга.

Патрик, надо отдать должное, изобразил легкое смущение.

– Не думаю, что она поможет мне. Я не всегда был… хмм… – Он помолчал, потом продолжил: – Мы не всегда сходились во взглядах.

Кэти кивнула, признавая его правоту, потом добавила:

– Итак?

– Пожалуйста, – выдавил из себя Патрик. – Все говорят, что вы похожи на Гвен. Пожалуйста, помогите мне. Я больше не могу позволить себе терять гостей. Ресторан будет номинироваться на награду Автомобильной ассоциации, и если все пройдет как надо, мы появимся на карте. Я делаю все возможное, чтобы привлечь больше клиентов, но все будет напрасно, если не получится остановить это безобразие. Мы – бутик-отель, мы предлагаем спа-лечение и послеполуденный чай. Я не могу этого допустить.

– У вас есть враги? – Макс повернулся к ним. – Прошу прощения…

– Не разбив яйцо, омлет не приготовишь. – Патрик гордо выпятил грудь, верный признак того, что далее последует некое заявление. – Покажите мне бизнесмена, у которого нет врагов, и я покажу вам отчаявшегося бедолагу.

– Я не собираюсь вас критиковать, – сказал Макс. – Просто обращаю внимание. Имейте в виду, способ выбран довольно необычный. Я бы сказал, небольшое пищевое отравление на кухне было бы куда как эффективней. Вас бы просто закрыли, – Макс щелкнул пальцами, – вот так.

– Вам что-то известно? – спросил Патрик настороженно, но совершенно беззлобно.

– Много всякого. Мистификации, жульничества, мошенничество. Держу пари, вы обнаружите обиженного бывшего служащего или конкурента по бизнесу.

– Очень даже вероятно, – согласилась Кэти. – В том смысле, что… – она принужденно рассмеялась, – призраки ведь здесь не водятся?

Склонив голову чуть набок, Патрик пристально посмотрел на нее.

– Я вырос в этом городе и уже более тридцати лет веду здесь бизнес. В таком городке, как Пендлфорд, мэром не станешь, если не держишь ушки на макушке.

– Верно, – согласилась Кэти. Ей не терпелось поскорее рассказать Гвен, что Патрик Аллен просит у нее помощи. С другой стороны, если бы ресторан получил награду, это пошло бы на пользу карьере Джо как шефа. Да и Патрик, по правде говоря, выглядел совсем несчастным.

– Я не говорю, что разбираюсь в такого рода вещах, но посмотрю, что можно сделать.

– Вас надуют, – нахмурился Макс.

– Только не я, – возразила Кэти. – Я не собираюсь ничего просить.

– Спасибо, – полностью игнорируя Макса, сказал Патрик и, пожав Кэти руку, повернулся и зашагал к отелю.

Макс подождал, пока он достигнет каменных ступенек, ведущих к главному зданию, а потом повернулся к Кэти.

– Здесь все рехнулись или как?

– Он просто смотрит на все без предвзятости. Чего не скажешь о тебе. Многие до сих пор верят в призраков. Это…

– То есть ты думаешь, что ту вазу бросил полтергейст?

– Я не склонна к поспешным выводам.

– А разве не более вероятно, что за всем этим стоит кто-то вполне реальный и живой? – Макс подбоченился. – Если не считать, что призраки существуют?

– Это ты так считаешь, – сказала Кэти.

– И разве не более вероятно, что этот реальный и живой человек, помешавшийся на мифе о жизни после жизни? Как, например, Грег Бартон?

Кэти подумала о Вайолет. Она же настоящая. Такого призрака не подделаешь.

– Я так не думаю.

– Что, если это он все устроил? Чтобы привлечь внимание и прорекламировать свои шоу?

– Он так тебе не нравится?

– Я правильно слышал, что в этом заведении сейчас нехватка персонала?

– Да, а что? Ты ведь… – начала Кэти, но Макс уже отвернулся и быстрыми шагами направился к отелю. Ничего хорошего ждать не стоит, подумала Кэти, глядя ему вслед.

В квартире Кэти едва успела сбросить рабочие туфли, как зазвонил мобильный. Сердце екнуло, и в первый момент она даже подумала, что не станет отвечать.

Звонила Гвен.

– Можно у тебя позаимствовать шарф?

– Я так и знала, что ты обратишься. – Кэти потерла уставшие ноги.

– Что?

– Аксессуары. Я знала, что рано или поздно ты оценишь мою мудрость. А для какого случая он тебе понадобился? – Кэти улыбнулась, представляя, как они с Кэмом отмечают какую-то свою годовщину. Что-то общее, нормальное, безопасное.

В голосе Гвен зазвенели холодные, чуточку панические нотки.

– Ты забыла.

– Что? Нет. – О господи, неужели она забыла какую-то важную дату? Какую-то серебряную, золотую или еще какую-то? Нет, такого не может быть…

– У меня открытие. Ты сама сказала, что будешь.

Выставка. У Гвен выставка. В «Ротонда гэллери» в Бате.

– Конечно, буду. – Кэти торопливо подошла к шкафу и принялась снимать с вешалок одежду. – Начало в шесть, правильно? Буду. Ты хотела шарф? Какого цвета?

– Вообще-то неважно. Я собираюсь надеть черное.

– Как и подобает настоящей художнице, – одобрила Кэти.

– Да, но я подумала о чем-то легком на шею.

Кэти остановилась, представила Гвен.

– Принесу парочку, а ты сама выберешь. Но может быть, они тебе и не понадобятся.

– Хорошо, – сказала Гвен. – Спасибо.

Прозвучало это как-то напряженно.

– Все будет отлично, – сказала Кэти. Ей не терпелось закончить разговор и приготовиться.

Кэти сняла крышку со швейной машинки и села. Со времен «Любопытных мелочей» у нее лежало черно-белое платье, переделать которое она собиралась давным-давно. Теперь наконец представилась возможность исполнить задуманное, а недостаток времени обострил навыки. Кэти вывернула платье наизнанку и подколола вытачки на подмышках и талии, где над поясом собрались излишки материала. Идеальной работы ждать не приходилось, но у нее широкий пояс, который прикрыл бы выпуклости нового шва.

Кэти работала педалью, и материал плавно бежал через машинку. Как всегда, ровное гудение мотора и стук иглы слились в уютное жужжание. Иногда она подумывала о том, чтобы стать швеей и шить шторы, проводя час за часом за бегущими на полной скорости прямыми линиями.

Не мешало бы, конечно, подтянуть подол – он висел под коленями, но положение спасли красные, с ремешками сандалии на двухдюймовых каблуках. Она добавила широкий пояс и шаль – прикрыть плечи. С украшениями было легче – она всегда носила одно и то же ожерелье, и теперь только поправила крохотные шармы. Вот и готово.

Кэти прибыла в галерею всего лишь с получасовым опозданием. Бывать в «Ротонде» ей не приходилось. Галерея напоминала Тардис – внутри она была больше, чем представлялась снаружи. Большая часть экспонатов висела на белых стенах, но несколько позднейших творений стояли на квадратных постаментах посередине зала, так что их можно было обойти и рассмотреть со всех сторон.

Кэти обошла ближайший шэдоу-бокс, напоминавший сценическую декорацию. На одной стороне – уютная домашняя кухня, похожая на кухню в самом Эндхаузе, на другой – какое-то странное ночное небо над унылым плоским пейзажем.

– Ты здесь. – Гвен быстро подошла к племяннице, обняла ее и поцеловала. – Господи, я так волнуюсь. А вдруг никто не придет?

– Придут, – заверила ее Кэти.

– Привет, малышка. – За спиной Гвен возник Кэм. Вид у него был одновременно важный и напряженный. Впрочем, напряженным он выглядел частенько. Кэм обнял Гвен и поцеловал в макушку. – Придут. – Он кивнул в сторону накрытых у стены столов. – Бесплатное вино.

– И прекрасное искусство. – Кэти взглянула на него и раскинула руки, включая в этот жест всю комнату, экспонаты и служащих галереи в шикарной черной форме. – Посмотри на все это. Восхитительно.

– Спасибо, – поблагодарила ее Гвен. – Даже не верится. Мои ящички.

Элейн Лэнг, вселяющая ужас мать Кэма, процокала по полированному деревянному полу в туфельках на высоченных каблуках.

– Гвен, дорогая. – Кэма и Кэти она как будто не заметила. – Вам нужно пойти со мной и познакомиться с человеком из журнала «Искусство сего-дня». – Она на секунду умолкла. – Вы сегодня макияж накладывали? Вид у вас немного усталый.

Кэти вспомнила про шарф и опустила руку в сумочку.

– Я принесла тебе шарф. – Она протянула шелковый комочек, и Элейн тут же забрала его и ловко, с отработанной легкостью элегантно завязала на шее Гвен, вызвав у Кэти смешанное с завистью восхищение.

– Ну вот. – Элейн удовлетворенно кивнула и повернулась к Кэти. – Отличный выбор. Идемте. – Последнее относилось уже к Гвен.

Элейн утащила за собой Гвен, и Кэм, улыбнувшись, поинтересовался у Кэти, как ее дела. Пока они разговаривали, галерея постепенно наполнилась людьми. Сначала зрители шли понемножку, а потом хлынули толпой, как будто автобус доставил к «Ротонде» целую компанию любителей искусства.

Кэм повернулся к возвышению, на котором появились Гвен и мужчина с козлиной бородкой.

– Думаю, мне… – Кэм тоже направился к возвышению, оставив Кэти в одиночестве.

Подойдя к Гвен, Кэм обнял ее за талию и сказал что-то, вызвав всеобщий смех. Гвен посмотрела на него так, словно он был одновременно и вопросом и ответом, и такое выражение доверия и любви было в ее глазах, что у Кэти перехватило горло. В их отношениях было что-то невероятное, что-то необычайное для взрослых, что-то, из-за чего она всегда ощущала неудовлетворение собой, из-за чего была такой переборчивой. Может быть, ей все же стоило остаться со Стюартом. Он ведь хотя бы хороший человек. Может быть, она ищет нечто такое, чего и не существует вообще.

Наблюдая за толпой, Кэти взяла стакан апельсинового сока. Она пришла поддержать Гвен, но теперь ею овладело желание уйти. Анна и еще несколько человек из «Гранджа» собирались встретиться в пабе, поиграть в бильярд. Анна спрашивала, не прийти ли и ей в галерею, но Кэти не хотела связывать подругу обещанием, о чем теперь жалела. Как-никак в компании всегда лучше, чем, как сейчас, маяться в одиночестве.

В какой-то момент сзади к ней подошла Гвен.

– Я еще не сказала, как восхитительно ты выглядишь сегодня? – Она взяла Кэти за руки и мягко их сжала. – Ты одеваешься в сто раз лучше, чем я.

– Ты – молодец. И спасибо.

– Люди часто говорят, что юность тратится впустую на молодых. Наверно, они просто не встречали тебя.

– Ха. Вот уж не знаю. – Кэти постаралась не думать обо всем том, что не нравилось ей в собственной жизни. Перед ней был весь мир, и она могла бы путешествовать, рисковать, переживать приключения. Сколько она помнила себя, ее постоянно преследовало ужасное чувство, что она делает все не так. Не так, как следует, распоряжается жизнью. Ей казалось, что другие точно знают, что делают, а она – единственная, кому не вручили руководство.

– Ты снова встречаешься с тем парнем, Максом?

Кэти выжала из себя улыбку.

– Так что?

– Возможно. – Вопрос заключался не в том «встречается ли она с ним снова», а в том «может ли она не тянуться к нему теперь, зная, что он – мошенник». Настоящий жулик. Вор.

– О… – Гвен отпила вина. – Это хорошо.

– Неужели? А ты не хочешь сказать что-то серьезное? Что-то такое, что говорят обычно родители?

– Ох, это лучше получается у Кэма. Вот уж кто умеет стращать. Кроме того, мне Макс понравился. В нем что-то есть.

– Он считает себя обаятельным.

– И не ошибается. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя обаяли. Стюарт был немного…

Чего Кэти точно не хотела, так это слушать мнение Гвен о Стюарте. Да, он, может быть, не из тех, кто достанет с неба луну, но он единственный, с кем у нее был роман.

– Мне нужно сказать тебе кое-что.

– Чудесное представление, – заметил проходивший мимо мужчина с бокалом вина в каждой руке.

– Спасибо, – откликнулась Гвен и, взяв племянницу под руку, вывела ее в коридор. – Что случилось? Тебя все еще мучают кошмары?

– Да, – сказала Кэти, – но…

– Больше никаких летающих ваз. – Гвен произнесла это шутливо, но глаза ее остались серьезными. – Никаких ворон…

– Вообще-то у меня хорошие новости, – перебила ее Кэти.

– Да?

Кэти перевела дух, наслаждаясь ощущением значимости момента.

– Я вижу призраков.

Гвен даже вздрогнула.

– Что это значит?

– Помнишь, ты говорила, что, когда въехала, ощущала присутствие Айрис в доме? Так вот, я встретила призрака. Настоящего живого призрака. Ее зовут Вайолет, и она живет в «Грандже».

Гвен молчала, и Кэти поспешила заполнить тишину:

– Разве это не замечательно? Вся эта история с Коулом это никакое не проклятие и не что-то плохое, просто со мной разговаривал его дух. Должно быть, он что-то вроде слабенького призрака. Вайолет, она выглядит, как ты или я. Ее можно принять за живую – со мной так и случилось, но только ты, думаю, ее не увидишь. И Макс не видит. И другие люди тоже. Только я.

– И все же это может быть проклятие. Эффект магии, которой я воспользовалась, когда ты была помоложе, – сказала Гвен. – Это плохо. Твоя сила должна быть связана с жизнью, а не со смертью. Ты еще ребенок.

– Уже нет, – печально вздохнула Кэти. – Мне двадцать один. И эта сила может быть позитивной. Речь ведь идет о помощи людям, разве нет? Если так случилось, что они умерли, это еще не значит, что они не заслуживают помощи.

– Это лишь одна точка зрения, – сказала Гвен. Похоже, приведенный аргумент ее не убедил.

– Разве ты не можешь порадоваться за меня? Я так волновалась из-за того, что стану такой, как Руби.

– Есть вещи похуже, – озабоченно сказала Гвен.

– Знаю. Она моя мама, я люблю ее, но такой жизни, как у нее, не хочу. Мы с ней очень разные.

– Может быть, это временное явление. Может быть, ты всего лишь развиваешь сейчас интуицию, и вся эта история с призраками уйдет, как только ты научишься контролировать свою силу. Я еще раз посмотрю записи. Наверно, что-то упустила. Должно быть какое-то заклинание, чтобы убрать это все.

– Я не хочу ничего убирать, – отрезала Кэти, стараясь скрыть раздражение.

– Это неестественно, – поджав губы, заявила Гвен.

Кэти хотела указать, что смерть так же естественна, как и многое другое, но Гвен и так уже выглядела слишком расстроенной.

– Идем, – сказала она. – Нам нужно вернуться к твоим гостям. А тебе выпить еще шампанского.

– Это всего лишь игристое вино, – сказала Гвен, но послушно последовала за племянницей в галерею.

На следующий день Кэти сидела, с наслаждением позевывая, у регистрационной стойки, когда на рецепции появился Патрик. Она торопливо прикрыла рот.

– Кэти, у меня жалоба из Сливовой комнаты. Можете посмотреть?

– Что за жалоба? – Туман в голове еще не рассеялся, как будто она не выспалась толком. В своем состоянии Кэти винила жару – в конце концов, она же не гуляла где-то до рассвета и спать легла в пол-двенадцатого после бокала игристого и трех стаканов апельсинового сока. Вот так разгулялась.

Патрик бросил многозначительный взгляд в направлении двухместной парчовой софы, стоящей у эркерного окна. Устроившаяся на ней женщина читала газету, у ног ее стояла объемистая сумочка.

Они вышли в коридор.

– Из своего номера только что выписались мистер и миссис Мур, но горничная идти в комнату отказывается, – негромко сказал Патрик. – Говорит, что, мол, что-то не так. Делает вот такой знак и говорит на голландском.

– На польском, – поправила Кэти. – Зофия говорит, наверно, на польском, а не на голландском. Польский – ее родной язык.

– Что? – Патрик отвлекся на полученное сообщение.

– Она – полька. Неважно. Я с ней поговорю.

Патрик посмотрел на нее.

– И проверите номер?

– Хорошо. Конечно.

Зофию Кэти нашла в коридоре на втором этаже. Женщина выкладывала в тележку туалетные принадлежности.

– Все в порядке?

Миловидное, кругленькое, обычно улыбающееся личико Зофии было непривычно хмурым.

Набрав пригоршню миниатюрных бутылочек с шампунем, она сгрузила их в тележку и исчезла в кладовой.

– Патрик попросил меня поговорить с вами. – Стоя у двери, Кэти чувствовала себя немного неловко. Может, войти в кладовую вслед за Зофией? – Насчет Сливовой комнаты. Он сказал, что вы чего-то испугались.

Что-то лязгнуло. Похоже, горничная вытаскивала пылесос.

– Зофия?

Зофия появилась из темноты, волоча за собой громоздкую машину. Кэти положила руку ей на локоть, и женщина замерла.

– Пожалуйста. Мне нужно поговорить с вами.

Зофия остановилась, но по-прежнему смотрела на пылесос.

– Это касается комнаты. Сливовой.

– Я не собираюсь пылесосить в номере. – По-прежнему не глядя на Кэти, женщина покачала головой. – Извините. Скажите мистеру Патрику, что мне очень жаль, но убирать я не буду. Он должен…

– Все в порядке. Вы и не обязаны ничего убирать. Я хочу помочь.

Зофия наконец подняла голову, и Кэти вздрогнула, увидев в ее глазах бьющую через край панику.

– Нет! Нельзя! Не входите. Заприте дверь. Нехорошо. Туда нельзя никого впускать. И убирать бесполезно.

– Зофия, – мягко сказала Кэти. – Не знаю, что вы увидели, но я могу помочь. Расскажете мне, в чем дело?

– Нет. Об этом нельзя говорить. Там плохо. Очень плохо.

– Вы только скажите, что увидели.

Зофия плотно сжала губы и изобразила знак дьявола. После чего вышла в коридор со шнуром от пылесоса.

Чудесненько.

Кэти поднялась наверх, открыла универсальной ключ-картой дверь в Сливовую комнату и быстро огляделась. Все чисто и аккуратно. Судя по всему, Зофия успела приступить к уборке, но потом ее что-то испугало. Либо так, либо мистер и миссис Мур были самыми примерными клиентами в гостиничной истории. Номер состоял из огромной спальни с выкрашенными в бледно-горчичный цвет стенами; в сочетании с выдержанной в темно-фиолетовых тонах меблировкой все это должно было производить безобразное впечатление, но почему-то не производило. Как и тяжелая антикварная мебель темного дерева. Внимание Кэти привлек огромный шкаф с двумя зеркальными дверцами и центральной секцией с выдвижными ящиками разной глубины. В одном из зеркал она узнала себя – по мелькнувшей форме цвета бордо.

Подойдя ближе, Кэти присмотрелась к своему отражению. Интересно, почему, когда смотришь не в свое зеркало, то всегда выглядишь по-другому. В спальне у нее стояло высокое, в полный рост, зеркало, но спальня была раза в три меньше этой комнаты, и, проверяя форму, она всегда подходила к зеркалу ближе.

Кэти повернулась и поправила табард[4]. Ей нравилось, как он выглядит, словно мини-платье из шестидесятых. Разве что другого цвета… Кэти уловила какое-то движение в другом зеркале. Она бросила взгляд в сторону и едва не вскрикнула. Девушка со свадьбы. Вайолет. Она только что появилась в комнате. Взяла и мгновенно материализовалась из ниоткуда. Все сомнения, если они и были, испарились. Вайолет – призрак.

– Что ты делаешь? – спросила Вайолет совершенно нормальным голосом. Реальным.

Усилием воли Кэти отвела глаза от отражения в зеркале и посмотрела на девушку, стоящую слева в двух-трех шагах от нее.

– Еще раз привет, – сказала она и сама удивилась тому, как ровно прозвучал ее голос.

– Не нравится мне твоя одежда, – сообщила Вайолет. – Можешь взять что-нибудь мое, если хочешь.

– Э… – На Вайолет было все то же, что и раньше, вплоть до ободка с бисером. Наверно, решила Кэти, тот, кто становится призраком, остается в одной и той же одежде. Но в какой? В той, в которой ты умер, или в той, которую сам для себя придумал? Вопросов собралось много, но Кэти ограничилась одним:

– А ты что здесь делаешь?

Вайолет слегка наморщила лоб.

– Это мой дом.

Кэти хотела возразить, мол, уже нет, но это было бы жестоко.

– Здесь моя спальня. – Вайолет огляделась. – То есть была моя спальня. Теперь-то она мне ни к чему. Я не сплю. А для кукольного домика старовата.

Кэти моргнула. Там, где секунду назад были телефон и письменные принадлежности, теперь красовался внушительных размеров кукольный домик. С крохотными окошечками из свинцового стекла, два из которых были наполовину открыты.

– Что ты сделала с Зофией?

– Со служанкой?

– С горничной, – машинально поправила Кэти. – Мы больше не пользуемся этим словом.

– Но работа та же самая, – фыркнула Вайолет.

– Так что ты ей сделала?

Вайолет подошла к кукольному домику и, пригнувшись, попыталась заглянуть внутрь.

– Когда-то я играла с ним часами. Часами.

– Зофия? – напомнила Кэти.

– А теперь не могу открыть дверцу. Печально. – Вайолет протянула руку. Пальцы у нее были вполне настоящие, но согнуть их у Вайолет не получалось. – Поможешь?

При всей необычности ситуации Кэти вдруг самой захотелось заглянуть в домик. Присев рядом с Вайолет, она попыталась открыть дверцу. Похоже, передняя панель должна была выдвигаться вперед, но стоило прикоснуться, как от нее осталась одна только видимость. Наконец пальцы уткнулись во что-то твердое, но радость была недолгой – Кэти поняла, что дотронулась до задвинутого под стол стула. Теперь она видела их сквозь полупрозрачный образ домика.

– Думаю, на самом деле его здесь нет. Поэтому мы и не можем к нему прикоснуться.

– Но почему я здесь? – спросила Вайолет. – Почему я не в том же месте, где мой кукольный домик?

Этот самый вопрос Кэти планировала задать сама. Но если Вайолет не знает ответа, то кто знает?

– Мне так скучно, хоть плачь, – пожаловалась Вайолет. – Ты не представляешь.

– Так ты поэтому напугала Зофию? Потому что тебе скучно?

– Кто такая Зофия?

– Горничная.

– А, эта… Я просто экспериментировала. Подула ей в ухо. – Вайолет вытянула губы, демонстрируя, как она это сделала. – Я же не знала, получится или нет.

– Ну вот, ты ее напугала. Нехорошо получилось.

– Тебе не стоит о ней беспокоиться, – с раздражением заявила Вайолет. – Служанки, знаешь ли, обязаны все замечать. Когда ты, думая, что никто не видит, потрошишь рыбу и морщишься, твоя служанка это замечает. И не думай, что они – твои друзья. Они не на твоей стороне. Даже на секундочку не на твоей стороне. Продадут и глазом не моргнут. – Вайолет подошла к кровати. От этого плывущего, неясного движения у Кэти заболела голова.

– А ты не можешь… не знаю… переехать?

– Как? Покинуть дом я не могу. Пробовала. Дохожу до пруда и… снова оказываюсь в доме. Точнее, в подвале, что очень даже неудобно. Я уж не говорю, что там грязно.

Вайолет говорила с изысканным акцентом, и некоторые слова звучали у нее особенно изящно.

– Я имела в виду не переехать из дома, а куда-то… там, где свет или что-то.

Вайолет бросила на нее острый, пронзительный взгляд.

– То есть умереть? По-настоящему?

– Ну…

– Вот уж нет, спасибо. Уж лучше быть хоть чуточку живой, чем совсем неживой. Подожди, вот окажешься на моем месте…

Кэти вздохнула. Она очень, всей душой, надеялась, что никогда этого не узнает.

– Что у нас здесь? – Вайолет подплыла к кровати и уставилась на подушку. – Волосок. Длинный каштановый волосок. – Она попыталась поднять что-то, но не смогла.

– Оставлен миссис Мур, так мне представляется. Ты напугала Зофию, и она не успела закончить уборку.

Вайолет махнула рукой.

– Ничего с ней не случилось. Да я и не напугала ее по-настоящему. – На ее лице проступила обиженная гримаса. – Почему ты так за нее волнуешься? Почему за меня не беспокоишься? На случай, если не заметила, я – мертвая. Это несправедливо.

Дрожащее мерцание усилилось, и Кэти почувствовала, что ее сейчас вырвет.

– Что я могу сделать?

Вайолет не ответила. Она все еще старалась поднять с подушки волосок, при этом пристально наблюдая за собственными призрачными пальцами.

Кэти хотела задать очевидный вопрос, но не вполне понимала, как это сделать. И решила спросить напрямик.

– Как ты умерла?

– Грубиянка, – сказала Вайолет с улыбкой. Получилось необычайно мило.

– Тебя кто-то?..

– О да. – Вайолет отвернулась и в этом движении, неуловимом и текучем, стала еще чуточку нереальной, призрачной. – Наверно, поэтому я все еще здесь. Мне бы, наверно, злиться да яриться, но чувства куда ушли. Интересно, как все понемногу тает, улетучивается.

– Так что все-таки случилось? – снова спросила Кэти.

– А почему бы тебе самой не посмотреть? Вайолет Летисия Анна Бофорт.

И она исчезла.

На другой стороне города, в Эндхаузе, Гвен Харпер закрыла глаза. Как было чудесно вот сейчас, хотя бы только сейчас, поменять дар «находить потерянные вещи» на способность «затыкать людям рот». Аманда болтала без остановки с того момента, как пришла, а голова у Гвен гудела от выпитого накануне в галерее белого вина. Закрыв глаза, она легонько потерла виски.

Аманда уже пожаловалась на возмутительно узкие проходы в их местном маленьком супермаркете, на странную одержимость матери льняными салфетками и рассказала о некой знаменитости из списка С, любящей фотографироваться, насколько смогла понять Гвен, со знаменитостями из списка В. В этом, вероятно, и состояла принесенная ею новость. Она попыталась хотя бы на минутку отключить Аманду, чтобы тупая боль в голове чуточку стихла. Конечно, после чашки чая и примерно трех пинт воды…

– А что тот меловой человек в Дорсете? Ты могла бы навестить его.

Гвен открыла глаза.

– Меловой человек?

– Да, как белый конь. Только человек. – Как белая лошадь. Только мужчина. С огромным таким… э… бананом.

– Ох, – Гвен снова закрыла глаза. Она уже догадывалась, что Аманда собирается сказать дальше.

– Потрахайся на нем. Я имею в виду с Кэмом. Помогает излечить бесплодие…

– Кто тебе это сказал?

– О, это всем известно. И в газете писали, и все такое.

– Меловой человек. На склоне холма. – Гвен постаралась не выказать охватившее ее отчаяние. Аманда всего лишь пыталась помочь. И она сама виновата, что открылась Аманде в момент слабости. Надо брать пример с Айрис и доверять свои мысли только дневникам.

– Показатели фертильности в районе вокруг холма выше среднего по стране – у каждой женщины в среднем три ребенка. Как минимум. Подтвержденный факт.

– Нет, правда, я не хочу об этом говорить, – сказала Гвен. – Мне очень жаль, но просто не могу.

Аманда взяла ее за руку.

– Знаю, что это тяжело и больно, но разговор помогает. И конечно же, все стоит попробовать. Я думала, ты откроешься…

– Как твои дети? – Гвен прервала Аманду, подбросив тему, которая, как она знала, гарантированно ее отвлечет.

Аманда состроила гримасу.

– Монстры. Майло решил, что день лучше всего начинать в пять утра, а Люси отказывается ходить в туалет.

– Это как-то…

– Она обучена, я имею в виду, она может держаться, но не делает этого, пока я не надену на нее подгузник. – Аманда покачала головой. – Ты не представляешь, как тебе повезло…

– Да уж, – сказала Гвен.

– Вот дерьмо. – Аманда зажала рот ладонью. – Ой, извини. Я не хотела…

– Все хорошо, – сказала Гвен и поднялась, чтобы долить в чашки из чайника. Ромашка с эфирным маслом лопуха.

– А сама себе ты помочь не можешь? – Аманда, похоже, не могла оставить эту тему в покое. Есть тип женщин, которые так крепко загоняют ногу в собственный рот, что единственный возможный вариант – продолжать толкать дальше, возможно, в надежде, что в конце концов она появится с другого конца.

– По-видимому, нет. – Сколько заклинаний она испробовала, сколько настоев выпила. Запасов примулы вечерней и корня одуванчика ей хватило бы, наверно, до конца жизни.

– Получится, – с успокаивающей уверенностью сказала Аманда. – Может быть, стоит взять паузу. У многих так и случается. Они сдаются, усыновляют ребенка или просто ставят на этом крест, а потом – раз! – она щелкнула пальцами – и беременеют.

Гвен до боли сжала пальцы, чтобы не крикнуть – заткнись, заткнись, заткнись – прямо в лицо Аманде.

Аманда осушила свою кружку и встала.

– Ну ладно, не стану мешать. Ты, должно быть, так занята. Видела ту статью в «Гардиан». Постараемся попасть на открытие. Если сможем найти сиделку. Если нет, то мы с Кев собираемся поехать в Бат в выходные. Тогда и посмотрим. – Она нервно рассмеялась. – Но купить не получится. Не для нашего бюджета.

Гвен улыбнулась.

– Не беспокойся об этом.

– Ну все, не буду задерживать, – снова сказала Аманда и – чудо из чудес – направилась к двери. Аманда никогда не заглядывала только на чашку чая. Неслыханное дело. У двери она остановилась. – Это правда, что ты делаешь одну из своих штучек для Культурного центра Бата?

Гвен кивнула.

– Подумать только, – одобрительно сказала Аманда. – Скоро станешь такой знаменитостью, что с нами, простаками, и разговаривать перестанешь!

Гвен помахала рукой и закрыла дверь. Никогда раньше Аманда не расспрашивала ее о работе. По крайней мере, так заинтересованно. Есть чем гордиться. Она вдруг поняла, что один из лучших моментов в освещении прессой ее выставки в том, что ее друзья и соседи наконец-то поверили, что она действительно работает. Раньше она просто баловалась. Чудила. Мастерила какие-то забавные штучки. Теперь это стало настоящим делом. Ничего не изменилось, кроме восприятия людей, а это значило, что изменилось все.

Глава 8

«Грандж» заполнили «мопсы», твердо вознамерившиеся хорошо провести время и совершенно позабывшие при этом о своих детях. Нескольких малолеток Кэти успешно обошла и даже уклонилась от малышки, упрямо ползущей в сторону кухни.

Поставив поднос с пустыми стаканами на стойку бара, она сказала Анне, что берет перерыв. И тут Макс взял ее за локоть.

– Позволь тебя угостить.

– То есть ты стыришь для меня выпивку? – спросила Кэти, скрывая радость за сарказмом.

– Я теперь работаю. И когда могу, плачу. – Макс посмотрел на нее. – Хочу поговорить с тобой о том, что, по-твоему, здесь происходит. Без предвзятостей. Ты можешь хотя бы ненадолго оставить этот тон?

– Извини, – сказала Кэти. – Я тебя не знаю. Не знаю, как ты живешь. У меня нет права судить.

– Все в порядке. – Макс удивленно поднял брови. – Ты ведь работаешь в отеле, верно?

– Вроде бы.

– А раз так, то можешь позагорать на пляжах Коста-дель-Соль.

Кэти провела его к тыльной стороне здания, где на территории, отгороженной мусорными баками от глаз гостей, стоял, в окружении нескольких хроменьких и всклокоченных стульев, старый стол для пикника.

– Это наша летняя комната отдыха. Наша курилка. – Она указала Максу на полинявший розовый пластиковый стул. – Садись.

Кэти принесла из кухни пару мороженого. Кто-то покушался на Макса, сбросив керамическую урну, потом Гвен устроила ему процедуру снятия заклятия, а Кэм устроил испытание на выдержку своими молчаливыми угрозами, и вот после всего этого он еще разговаривает с ней. Такой герой определенно заслужил леденец на палочке.

При виде угощения глаза у Макса зажглись радостью.

– Боже, не ел «фэб», наверно, сто лет.

– Когда ты, по твоим же словам, был мошенником, – начала Кэти после растянувшейся на несколько минут и всецело отданной удовольствию паузы. Начала и остановилась, внезапно осознав, что закончить предложение чем-то хорошим уже не получится.

Макс ничем не помог, сосредоточившись исключительно на тающем быстро леденце.

– Ты давно путешествуешь? – Она хотела спросить, где его дом и чем он зарабатывал на жизнь. Хотела выяснить, насколько на самом деле черное у него сердце. Но как это сделать? Как задать вопрос «ты опасен?», не выставив себя свихнувшейся?

– Пару месяцев. Какое-то время я был недоволен сам собой, а потом кое-что случилось, и мне захотелось как бы отступить на обочину.

– Отойти от мошенничества?

– Вроде того. От той жизни. Но не все так просто.

– Да. Ты только что перестал обкрадывать людей.

– Пришли мне как-нибудь открытку оттуда, где живешь.

– Что?

– Из твоего черно-белого мира.

Кэти обгрызла карамельные и шоколадные крошки с верхушки леденца. Черные и белые. Воровство и ложь одинаково плохи. Макс – плохой человек. Нужно вернуться в отель и поговорить с Джо. А с Максом – никогда.

– Так что случилось? Что заставило тебя переоценить свою преступную жизнь?

– Я уже относился к ней легко, отвлекался, ездил по стране, участвовал во многих покерных турнирах. Никакого ловкачества, никакого шулерства.

Кэти попыталась вмешаться, но он нацелил на нее пустую палочку от мороженого.

– Покер – не азартная игра. Ладно, пусть азартная. Но если у тебя есть опыт, есть способности, ты вполне можешь выиграть. То есть ты сам до некоторой степени влияешь на исход игры.

Кэти торопливо слизнула клубничку, уже угрожавшую соскользнуть на запястье.

– Так, значит…

– В одном месте я перебрал с выпивкой и вылетел из турнира на ранней стадии. Знаешь, как бывает, когда уже пьян и продолжаешь пить?

Нет, подумала Кэти. Вообще-то не знаю.

– Не знаю, сколько выпил, но в конце я увидел представление Грега Бартона.

– Ты, должно быть, уже пластом лежал.

Макс кивнул.

– Вообще-то я не собирался напиваться. Но уже плохо соображал. И это еще мягко сказано. Я нашел уютное местечко и немножко вздремнул, а когда проснулся, шоу уже началось и голова гудела, но я остался. Меня затянуло. Он настоящий профи. – В голосе Макса прозвучало восхищение. – Видела бы ты, как он использует холодное чтение[5].

Кэти поморщилась.

– Так что, он для тебя вроде героя?

Макс насупился.

– Вряд ли. По-моему, он дрянь, подонок. Пользуется людьми, когда они уязвимы, когда в печали. Для него не существует правил. Ему неведомы угрызения совести. Но знаешь, его техника не может не вызывать восхищение.

Насчет последнего Кэти сомневалась, но останавливать Макса не стала – пусть говорит.

– Потом он обратился ко мне. Вызвал меня из публики. Я к тому, что у меня даже билета не было. Меня не было среди встречавших его перед шоу. Я просто завалился туда смертельно пьяный и вырубился в пустом кресле.

– Что он тебе сказал?

Улыбка сползла с лица Макса.

– Это личное.

– Что ж, вполне справедливо. Но тебя его слова потрясли?

– Да, они меня пробрали. Я знаю все их штучки, знаю, что это своего рода мошенничество, но то, что он сказал… Скажу так. Я бы хотел доказать, что он грифтер. – Макс недобро улыбнулся. – И я это докажу.

– Будь осторожен. Я читала об одном медиуме. В газете его обвинили в фальсификации, он подал в суд и отсудил кучу денег.

– Знаю. – Макс уже не улыбался. – Но я все-таки надеюсь вывести его на чистую воду. Мне бы хотелось сломать его грязную карьеру.

– Грязную карьеру? Почему-то вспоминаются кастрюли да чайники.

Макс покачал головой. Теперь он был уже совершенно серьезен.

– Он нарушает кодекс.

– А есть кодекс?

– Конечно. Первое – обирать только жуликов. – Макс загнул палец. – Обманывать только бесчестных. Не трогать семью.

– Извини.

– Спасибо. – Макс поднялся и протянул руку за палочкой от мороженого, которой Кэти все это время размахивала. Она отдала палочку и тоже встала. – Возвращаемся на работу.

– Ты и в самом деле здесь работаешь?

– Временно. – Макс улыбнулся. Не так, как обычно, сдержанно, но широко, чуть озорно. – Вообще-то мне нравится работать в баре. Может, даже привыкну. Честная плата за честный труд и все такое.

– Лучше не надо.

– Не беспокойся. Злоупотреблять гостеприимством не стану.

– Поздновато, – машинально сказала Кэти, за что удостоилась широкой улыбки от Макса.

– Знаю, ты это не всерьез. – Он нацелил на нее палочку с остатками мороженого. – Но не волнуйся. Думаю, Патрик взял меня только потому, что деваться некуда. Найдет кого-то на постоянную и выставит меня за дверь.

Кэти ощутила смятение чувств. Ужас – он ведь не шутил насчет того, чем занимался, и ничего хорошего в этом не было. И сочувствие – похоже, его действительно печалило что-то, и сказанное Бартоном потрясло его до глубины души. А еще приятное волнение, возбуждение, аккуратно возвращавшее ее к ужасу.

В тот вечер Кэти устроилась, скрестив ноги, на диване и открыла «Гугл» на ноутбуке. Пусть Гвен убеждена, что встреча с Вайолет – ужасное проклятие, но Кэти, впервые за несколько месяцев, как будто проснулась, ожила. Магический мир, прятавшийся в тени обыденного, с тостами и телевизором, мира, наконец открылся ей. Она была связана с ним и не собиралась прятаться под подушку и ждать, пока он закроется. Если Гвен не поможет, что ж, она сделает все сама и для начала протянет руку Вайолет.

Кэти ввела в поисковую строку имя и фамилию Вайолет. Она уже оплатила подписку на «Таймс», чтобы просмотреть прошлые выпуски, и вот теперь ей открылась сканированная заметка, датированная началом августа 1937-го.

Дело о пропаже наследницы Вайолет Бофорт приняло зловещий оборот сегодня после того, как стало известно, что в поместье Бофортов в Эйвоне были обнаружены некоторые личные вещи молодой леди. Лорд Бофорт утверждает, что его дочь отсутствовала во время исчезновения, поскольку отправилась навестить друзей в Норидже, и до сих пор поиски велись вдоль этого маршрута. Тревога была поднята 7 июля, когда Вайолет Бофорт не прибыла, как ожидалось, в Норидж. Никаких предположений относительно ее местонахождения сделано не было. Полиция также не выступала с какими-либо заявлениями о ходе расследования, начатого с момента первоначального обращения за информацией.

Кэти недоуменно моргнула. «Личные вещи» обнаружены в доме Вайолет. Что же тут такого странного? Может быть, речь идет о вещах, которые юные леди, как правило, берут с собой, отправляясь в запланированную поездку? Или же они были спрятаны? А если на них нашли кровь?

Было бы легче, если бы Вайолет сама рассказала, что с ней случилось. Как жаль. Какая страшная судьба постигла ее много лет назад. Как ужасно, должно быть, ей надоело томиться в одиночестве, лишенной волнений и радостей в этом своем посмертном существовании. Кэти потерла усталые глаза и допила остатки кофе. Возможно, если почитать еще о семействе Бофортов, то ей откроется дополнительная информация.

Прошел час, но ничего ценного Кэти не узнала. Бофорты – старинная богатая семья, имевшая тесные – но очевидно, не столь тесные, как им хотелось бы, – связи с королевским двором. Судя по всему, они предпринимали всяческие усилия, чтобы стать еще ближе к трону. Кэти это понравилось. Аморальные, но честолюбивые. Они, по крайней мере, знали, чего хотят от жизни. Много лет назад это был семейный дом Бофортов, хотя в 1987-м семья покинула его почти в полном составе. Дом пустовал в течение нескольких лет, прежде чем его купил Патрик. Шесть лет назад он превратил поместье в отель.

Кэти позвонила Патрику – узнать имя человека, с которым он имел дело при покупке отеля.

– Вы ведь не собираетесь задавать им разные странные вопросы? – поинтересовался он.

– Нет, – соврала Кэти. – Вы же знаете, обычное расследование.

Дом Патрик приобрел при посредничестве адвокатской фирмы «Стрейкерс», а продавцом выступал некий мистер Робертс, побывавший на месте всего лишь раз. Он купил поместье от имени клиента, техасского нефтяного магната по фамилии Бун, пожелавшего преподнести столь необычный подарок по случаю годовщины бракосочетания своей четвертой жене. Контакта с самим Буном Кэти найти не смогла, хотя он и упоминался в списках правления нескольких компаний.

Ничего нового относительно дома после 1987-го Кэти не нашла. Конечно, Вайолет наверняка что-то знала, и проще всего было бы спросить ее. И почему только Гвен против того, чтобы она разговаривала с призраками. Это же так забавно.

Придя на следующий день в Сливовую комнату, Кэти позвала Вайолет. В номере никого не было, как не было и уже знакомых холодных сквозняков. Не осталось ничего и от кукольного домика. Кэти расстроилась, хотя и попыталась не поддаться этому чувству, убеждая себя, что оно не так уж и плохо, если все случившееся окажется следствием солнечного удара.

Она уже закрывала дверь, когда по спине пробежал холодок.

– А, – произнес голос Вайолет, – это ты.

– Лучше бы ты не выскакивала вот так неожиданно, – сказала Кэти, заставляя себя взглянуть на Вайолет. В отсутствие Вайолет она не могла не думать о ней, надеяться на новую встречу, но первые мгновения контакта всегда проходили нелегко. Трудно забыть, что ты разговариваешь с мертвецом. Привидением.

Не помогал и тот факт, что сегодня Вайолет больше походила на призрака, чем на живого человека. Во-первых, она плыла в воздухе примерно в футе над полом, а во-вторых, выглядела сердитой.

– Я бы сказала «бу», но с тобой же не пошутишь.

Кэти не дала себе поддаться панике; испугавшись, она всегда становилась раздражительной.

– Я читала о твоей семье. Почему они все уехали в 1987-м?

Вайолет элегантно пожала плечами.

– Не имею ни малейшего представления.

– Ладно. А что они были за люди? Ну, те, что жили после тебя?

Вайолет посмотрела на нее как-то странно.

– Не знаю. Я, знаешь, умерла.

– Но сейчас-то ты здесь.

– Я умерла, а когда очнулась, услышала жуткое оглушающее грохотанье.

Кэти нахмурилась.

– И что…

– Машины, что же еще. Не дракон, не землетрясение. В первые месяцы все производило такое непривычное впечатление. Наверно, работал экскаватор. Тот мужчина, мистер Аллен, он распорядился снести сад. Мой отец, будь он жив, наверно бы, его застрелил.

– И больше ты ничего не помнишь? В промежутке между годами?

– Поначалу я и не знала, что прошли годы.

Кэти попыталась усвоить эту новость.

– Тебе было страшно?

– Возможно, немного.

– Извини, что спросила.

– Ты ни в чем не виновата, – неожиданно по-взрослому сказала Вайолет. – Да и боялась я недолго и не то чтобы очень. А потом, когда перестала сама себя пугать, страх и вовсе ушел. – Воспоминание отозвалось на ее лице тенью печали.

Между тем Кэти не давал покоя еще один вопрос. Если Вайолет не могла дотрагиваться до предметов, то кто же столкнул урну с балкона?

– А здесь есть другие? Такие, как ты?

– Привидения? Не знаю. Может быть.

– Сейчас они здесь есть?

Вайолет удивленно взглянула на нее.

– А что? Ты кого-то видишь?

– Нет. Но кто-то сбросил вазу на голову моему другу, а я никого не увидела. Вот и подумала, что они, может быть, невидимки.

– Я – невидимая. Во всяком случае, обычно. Иногда меня видят малыши и животные. Из взрослых ты первая.

Кэти вздохнула.

– Эти другие призраки. Кто-то из них мог попытаться убить Макса?

Вайолет задумчиво постучала пальцем по губе.

– Даже не скажу. Уверена, они здесь есть – я слышу их иногда. Стуки. Странная музыка. Холодный ветерок в старом крыле, где жила прислуга.

Кэти даже опешила. Привидение, которому являются привидения.

– Но ты никого не встречала?

– Таких, как я, – никого. Может быть, в доме есть более слабые духи. – Она задумалась. – Они похожи на эхо.

По рукам у Кэти побежали мурашки. Она огляделась – интересно, сколько таких эхо в этой комнате. Не очень-то приятно сознавать, что в отеле есть что-то, чего невозможно увидеть.

– Если бы могла трогать. – В голосе Вайолет послышалась печаль, и Кэти попыталась представить, каково это – плыть по миру, ни к чему не прикасаясь, ни на что не влияя.

– А ты… – начала она, но Вайолет исчезла.

– Спасибо, Каспер, – пробормотала Кэти и, опустившись на кровать, попыталась определить, есть ли в комнате другие духи. Гвен посоветовала бы расслабиться, но как тут расслабишься. В этом мире беды можно было ждать откуда угодно, а теперь еще и призраки…

Спускаясь в кухню по задней лестнице, она наткнулась на шедшего ей навстречу Макса. Он был в черной рубашке и черных брюках, с бейджиком «Ли Смит».

– Куда направляешься?

– Так, присматриваюсь. Веду разведку.

– Бартона еще нет.

– Знаю. – Макс улыбнулся. – Но я еще и часы ищу. Я – таинственный незнакомец, и миссия у меня не одна.

– Не такой уж ты и таинственный. А для мошенника слишком откровенный.

– Ты сама сказала, что можешь определить, лгу я или нет, и я надеюсь, что ты поймешь, какой я хороший, и отдашь мне часы. Просто так, по доброте души.

– У меня их нет.

– Может быть, скажешь, когда найдешь. Мы же теперь друзья и коллеги.

Ну и что делать с таким самоуверенным нахалом? Тем более стоящим в опасной близости.

– И что, такой подход обычно срабатывает?

– Понятия не имею. Обычно мне соврать – раз плюнуть. Но не теперь. Начинаю с чистого листа.

Кэти стояла на две ступеньки выше Макса, так что их лица были на одном уровне, но если бы она попыталась пройти, ей пришлось бы протискиваться мимо него на узкой лестнице.

Словно прочитав ее мысли, Макс повернулся и прижался спиной к стене. Стоило ей только решить, что он недостоин доверия, как он выкинул такой вот фокус.

Не тратя времени на излишние раздумья, Кэти повернулась и поцеловала его.

Реакция последовала незамедлительно. Макс схватил ее за плечи и поцеловал в ответ. Она открыла рот, и поцелуй углубился. Ее тело отозвалось мгновенно, причем так мощно, как никогда прежде. Оно не просто проснулось и ожило. Сомкнув руки у него за головой, Кэти притянула Макса к себе, не прерывая поцелуя.

Оторвав от ступеньки, Макс повернул Кэти так, что теперь она оказалась прижатой к стене. Тысяча восприимчивых точек открылась на ее теле, и каждая жаждала прикосновения.

Одна его рука лежала на ее шее, другая блуждала по телу, растягивая за собой цепочку огненных следов. Выгнув спину, Кэти вжималась в него, пока из нее не вырвался короткий стон, мгновенно приведший ее в сознание. Что она делает здесь, на лестнице? Она похолодела от смущения. Руки Макса вдруг потяжелели. Его язык у нее во рту превратился во что-то лишнее, неуклюжее. Стюарт был прав: ей недоставало сексуальности.

Кэти попыталась вернуть утраченное и, вспоминая, как шевелить губами, снова поцеловала Макса. Почему-то вспомнились Кэм и Гвен, которые почти не разнимали рук. Нежность и страсть проскакивали между ними при каждом прикосновении. Кэти хотела того же. Но говорить о сексе с тетей? Нет, с ней эта тема обсуждению не подлежала. Она вдруг заметила, что Макс уже не целует ее. Их взгляды встретились, и он осторожно улыбнулся.

– Ты в порядке?

– В полном.

Моральные принципы допускали ложь во благо, и ей не хотелось оскорблять его чувства. В конце концов, Макс не виноват, что она онемела – от шеи и до пяток.

– Ты как будто вдруг исчезла.

– Вспомнила тетю.

Макс отпустил ее.

– Знаешь, это не так сексуально, как тебе кажется.

– Извини. Дело не в тебе, а во мне. Было очень мило. Спасибо. – Мысленно она хлопнула себя по голове.

– Очень мило? Спасибо?

Она попыталась улыбнуться.

– Мне надо идти.

– Отлично. – Макс отступил к стене. – Без проблем. – Он повернулся и торопливо зашагал по лестнице. Спеша, ясное дело, поскорее от нее отделаться.

Потратив кучу времени на Вайолет и Макса в «Грандже», а потом на чтение заметок по семье Бофортов и поиск в «Гугле» статей «призраки» и «помощь призракам», Кэти опоздала за занятие с Гвен. Голова кружилась от избытка информации, но, подходя к Эндхаузу, она решила не говорить об этом Гвен. Свою проблему она решит сама, а потом скажет: «Та-да, посмотри, что я сделала!» Она докажет тете, что вполне способна совладать со своей силой.

Подойдя ближе, Кэти увидела, что Гвен вышла из дома на дорогу.

– Извини, милая. Давай перенесем на вечер, ладно? – Она вскинула на плечо рюкзак. – Нужно повидать Фрэда. Сад у него совсем от рук отбился.

– Я с тобой, – сказала Кэти, решив: небольшая физическая нагрузка это именно то, что ей надо после нескольких часов сидения за компьютером. – Делать мне все равно нечего.

Гвен взглянула на нее искоса.

– Ты разве ни с кем не встречаешься? После Стюарта прошло, наверно, сто лет. Тебе жить надо, веселиться.

Обсуждать свою личную жизнь Кэти не собиралась.

– Кстати, как Фред?

Гвен отвела глаза.

– Не очень хорошо. Почти все время дома. Глаза ослабли, и ноги болят, так что далеко ходить не может.

– Он хотя бы розы свои видит? – спросила Кэти, когда они подошли к террасному коттеджу Фреда. Глядя на огромную клумбу, занимающую большую часть сада, она вспомнила вдруг, как ненавидит прополку.

– Разве что мысленно.

Кэти хотела спросить, зачем это нужно – тратить весь вечер, ухаживая за розами, которые Фред Байрс, вероятно, никогда уже не увидит. Впрочем, такая вот у нее тетя. Заботливая. Внимательная. Настоящая мать. Странно только, что при всем этом детей у нее не было.

– Вот это надо добавить к мульче. – Гвен достала из рюкзака пластмассовый пакетик с надписью «костная мука». – Потом займемся прополкой, проверим, не завелась ли тля и нет ли признаков болезни, дистресса. В общем, как обычно.

– Дистресс? – удивилась Кэти.

– Да. Бурые листья, болезненного вида лепестки.

Кэти покачала головой.

– Это ведь всего лишь цветы.

Гвен посмотрела на племянницу так пристально и задумчиво, что в какой-то момент Кэти стало неуютно под этим взглядом, и она, схватив пакет с удобрениями, попыталась его открыть.

– Возьми ножницы, – сказала Гвен, но Кэти уже проделала ногтем дыру и рвала плотный, не-уступчивый пластик.

– Что это вообще такое? Воняет ужасно.

– Костная мука.

– Из настоящих костей? Я думала, она просто называется так. Значит, розы едят кости. Вот и объяснение, почему я их так ненавижу. Есть, оказывается, причина.

– Кроме того, что у них шипы и они ассоциируются с образом старой дамы.

– Про шипы я как-то позабыла. – Кэти взяла пару толстых садовых перчаток. – Мерзкие твари, заманивают красивыми цветочками, а потом – раз! – и вонзают шип.

– Хуже, чем просто вонзают, а цепляют. Ты когда-нибудь пробовала вытащить из пальца розовый шип? Это не только чертовски больно, но и трудно.

– Почему же они так популярны?

– Вот уж не знаю. – Гвен пожала плечами. – Для меня важно не то, почему их любит Фред, а то, что он их любит. Пока он под моей опекой, я буду делать все, чтобы облегчить ему боль. Поверь мне, – Гвен выпрямилась и потянулась, – это самое легкое.

– Мне жаль Фреда. – Кэти приподняла головку желтой розы – проверить, нет ли под листьями тли.

– Спасибо, милая. Спасибо, что помогла мне с этим. Знаю, это не то, что совпадает с твоим представлением о хорошем времяпрепровождении. Знаю, что дела идут не совсем так, как хотелось бы, но уверена, в конце концов все сложится. Иногда единственный способ идти вперед – это идти напрямик, через препятствие.

Кэти уже хотела рассказать, что успехи есть, что скоро она разгадает загадку смерти Вайолет и подарит ей вечный покой, но в последний момент предпочла придержать информацию.

– Ты такая мудрая. – Она покачала головой. – Ты вообще говоришь что-то неглубокомысленное?

– Ах ты нахалка, – улыбнулась Гвен. – Вними моему предостережению, кузнечик.

После того как они закончили в саду, Гвен сунула руку в передний кармашек рюкзака.

– Чуть не забыла. У меня есть кое-что для тебя.

Кэти медленно распрямилась, морщась от боли в пояснице. Прополка – работа нелегкая.

– Вот что я тебе сделала. – Гвен протянула маленький шелковый мешочек. – Повесь на цепочку и носи. Он должен отвращать духов. И другие досаждать не будут.

– Вайолет мне не досаждает. Вообще-то она милая…

– Она – дух. Ей здесь не место. – Гвен все еще протягивала мешочек. – Возьми. Пожалуйста.

– Ладно. – Кэти засунула подарок в карман.

– Ты не знаешь, чего она хочет, – возразила Гвен. – Может, она и кажется милой, но ее сущность осталась здесь не просто так. На то есть какая-то причина. Возможно, нехорошая.

– Я слышу. – Отваживать Вайолет Кэти не собиралась. Она хотела помочь. Это стало ее целью. Для этого ей была дана сила.

Гвен посмотрела на племянницу так, словно знала все ее мысли.

– Будь осторожна.

– Не беспокойся. – В конце концов, даже если Вайолет окажется злым духом или чем-то еще, из-за чего переживает Гвен, она не сможет по-настоящему навредить. Она совершенно безвредная.

Гвен взглянула на часы.

– У нас с Фредом обед. Не хочешь присоединиться?

Кэти покачала головой.

– Не могу. Договорились встретиться с Анной. – Никакой договоренности с Анной не было, но и видеть Фреда в его нынешнем, больном, состоянии Кэти не могла. Еще один признак того, что она не готова к выбранной жизни.

Гвен посмотрела на нее так, словно знала, что она лжет.

– Ладно, пусть так, – с удрученным видом согласилась Гвен. – Заставить не могу.

– Знаю, мы договорились, но у него есть ты. И мне необязательно…

Гвен подняла руку.

– Не надо ничего объяснять. Это никому не нравится. И никто не говорит, что это легко.

Возвращаясь в квартиру, Кэти снова и снова мысленно возвращалась к несказанным словам Гвен. Да, дело это нелегкое, но если она хочет быть настоящей Харпер, то должна в любом случае заниматься и этим. Такова часть заключенного соглашения. Впервые за все время Кэти почувствовала неуверенность. Что, если она на самом деле не готова следовать по стопам тети?

В тот вечер Кэти взяла по чайной ложке лимонного тимьяна и сушеной валерианы, завернула в клочок муслина и положила под подушку. Раньше она побаивалась пользоваться средствами от кошмаров из дневника, который дала Гвен, но теперь, когда проявилась ее сила, может быть, и с чарами получится удачнее. Может быть, все разрешится само собой волшебным образом.

Дневник был в красном кожаном переплете, и Гвен преподнесла его племяннице с большой помпой на семнадцатый день рождения. Тетя всегда говорила, что семнадцатилетие важнее восемнадцатилетия, потому что в семнадцать ты можешь связать жизнь с другим человеком или сесть за руль потенциально смертельно опасной машины, а то и другое намного значительнее, чем возможность купить пинту лагера.

Может быть, по прошествии четырех лет она сумеет наконец воспользоваться своей силой должным образом.

Кэти уже давно не ощущала такого спокойствия. Все будет хорошо. Она на правильном пути. К ней пришла сила, и теперь важно овладеть ею. Засунув руку под подушку и ощущая приятную мягкость муслина и трав, она уснула легко и быстро.

Кэти была в Желтой комнате и видела расхаживающего по номеру мистера Коула, целого и невредимого. Одна половинка Кэти знала, что она видит сон, тот же, что и раньше, но он недостаточно силен, чтобы что-то изменить, и ей самой оставалось только беспомощно наблюдать за происходящим.

Оливер Коул расстегнул пуговицы на рубашке, повернулся и увидел ее. Челюсть у него отвалилась, и на лице проступило выражение ужаса.

Сон замедлился. Задыхаясь, с потемневшим лицом, Коул свалился на пол. Словно выброшенная на берег рыба, он хватал воздух распахнутым ртом и таращился на нее выпученными глазами. Губы шевельнулись, будто он пытался произнести какое-то слово. Лицо заполнило все поле зрения, и Кэти видела каждую морщинку и каждую пору, чувствовала запах его дыхания.

– Ты. Часы, – выдавил он едва слышно.

Кэти проснулась в поту. Красные цифры на будильнике показывали четыре минуты четвертого. Она с усилием сглотнула, и вкус рвоты обжег горло.

Глава 9

Язычники прибывали отовсюду; те, кто не ездил в Стоунхендж, приезжали в Эйвбери, чтобы понаблюдать за тем, как в день летнего солнцестояния солнце встает за каменным кругом. Гвен никогда не думала, что присоединится к ним. Возможно, именно так выглядело дно для женщин из семейства Харпер. Присоединиться к туристам на банальном празднике солнца. Как всегда, ее мысли тут же перескочили с «дна» на «возможно, я забеременею». Вокруг этого, последнего, вертелось теперь практически все. Гвен уже не помнила, когда этого не было.

Очередь машин медленно двигалась вниз и через деревню. Кто-то находил парковочные места в поле, которое было отведено для этой цели после того, как автостоянка Национального фонда оказалась забитой до предела. Что касается лагеря, то места здесь бронировались заранее, начиная с предыдущего солнцестояния.

Гвен забросила за спину рюкзак, закрепила ремни, заперла машину и двинулась в двухмильный путь к деревне. Звуки веселья разносились в ночном воздухе, хотя и приглушеннее с наступлением темноты. Было три часа ночи, и даже любители постучать по барабанам начали уставать. Они зажигали костры, тусовались и пели всю ночь, а затем приветствовали солнце в начале самого длинного дня в году. Гвен шла через первое лагерное поле, осторожно пробираясь между стоящих тесно палаток. Иногда кто-то из сидящих у догорающего костра поднимал в знак приветствия руку.

Гвен не питала теплых чувств к своим ближним. Хорошо, конечно, что люди придерживаются старых традиций, но она ощущала пустоту внутри. Место счастья и товарищеских чувств занимало холодное ничто.

Организовав все так, чтобы Кэм остался в Лондоне, она уже жалела, что не взяла его с собой. Ему, конечно, было бы неуютно здесь, тем более что звук племенных барабанов вызывал у него аллергию, но он держал бы ее за руку, и все выглядело бы чуточку светлее.

Не помогало и то, что поездка в Эйвбери ощущалась как последний шанс. Попытка с душком обреченности. Нельзя так давить на ситуацию, на себя и ожидать чуда. Но именно этого она и хотела. Хотела, черт возьми, чуда, и не когда-нибудь, а сейчас.

Гвен планировала посидеть где-нибудь в одиночестве, предаться горестям, не инфицируя соседей волнами негатива, расползающегося от нее черными щупальцами, но не учла популярности события.

Свободное местечко Гвен нашла между парой в боденской одежде с симпатичными блондинчиками-близнецами и группой подростков с дредами и домашним бонгом. Она расстелила одеяло и села, стараясь не пялиться на близнецов. Толстая куртка с водонепроницаемым верхом и флисовой подстежкой не спасала от холода. На траву легла роса, и сырость как будто поднималась от самой земли. Никогда еще Гвен не ощущала так остро тонкую кожу жизни, мили холодного камня под ней. Она смотрела вверх и, как всегда, чувствовала перспективу. Огромное небо и мертвое пространство между звездами.

– Не хотите горячего шоколада? – Отец близнецов протянул фляжку. Гвен покачала головой и с усилием выдавила:

– Нет, спасибо. Я переживаю экзистенциальный кризис. Кейтеринг тут не нужен. Однако спасибо, – добавила она, чувствуя гордость за себя, за способность оставаться вежливой, когда душа взывает к небесам.

Небо на горизонте просветлело. Барабаны прибавили темп, и Гвен подумала, что руки барабанщиков, если они продолжат в этом же духе, скоро устанут. Восход наступал не сразу. И Гвен вдруг почувствовала себя глупо. Что она делает, сидя ночью посреди поля? Если ей не помогли все так называемые силы, все знания из дневников бабушки Айрис – а она прочитала каждый в поисках возможного целительного средства или заклинания, – то чем поможет это сидение, это ожидание восхода солнца вместе с толпой туристов?

Через час замлела спина, и Гвен начала подумывать о том, чтобы вернуться домой. Она даже представила, какие волны негатива исходят от нее, мешая, возможно, восприятию других.

А потом Гвен увидела пробирающуюся через мозаику сидящих людей знакомую фигуру. Короткая юбка клеш, легинсы и громадное худи, которое она носила еще в те годы, когда была подростком. Темные волосы, стянутые в «хвост», и идеальная, несмотря на ранний час, характерная подводка. Внутри у Гвен все сжалось. Она поднялась и помахала рукой, чтобы Кэти заметила ее.

– Привет, милая. – Гвен обняла племянницу. – Как ты узнала, что я здесь?

Кэти пожала плечами.

– Я и не знала. Просто почувствовала. – Они сели, прижавшись друг к дружке, на одеяло. – И не смогла уснуть.

Гвен посмотрела на ее профиль – бледный, резко выделяющийся на фоне светлеющего неба.

– Тебе все еще снятся кошмары?

Кэти быстро кивнула.

– Начинает немного надоедать.

Гвен ощутила что-то вроде щекотки в районе затылка. Интуиция подсказывала – Кэти что-то скрывает. Что ж, в конце концов, люди имеют право на секреты.

– Итак, что это все значит? – Кэти сделала широкий жест, включавший в себя и поле, и толпу, и стоячие камни Эйвбери.

– Солнцестояние. Самый длинный день в году. Ты же знаешь.

– Да, знаю, – быстро сказала Кэти. – Просто ты всегда говорила, что неважно, обращаем мы внимание на солнцестояние или нет, потому что оно все равно случится. Ты говорила, что смысл в этом.

Как всегда, когда кто-то повторял ее слова, Гвен удивилась. Она уже вошла в ту роль, которую играла в Пендлфорде Айрис: раздавала советы и лекарства и улаживала споры, но до сих не привыкла к тому, как внимательно слушает ее Кэти. Это налагало большую ответственность.

– Сейчас у меня не все блестяще, – осторожно подбирая слова, сказала Гвен.

– Ты больна? – с паническими нотками в голосе спросила Кэти.

– Нет, нет, ничего такого. Это сложно.

– У вас с Кэмом все хорошо?

Гвен не смогла ответить и только кивнула. В горле встал ком.

Кэти посмотрела на нее.

– Что-то пропало? Ты не можешь что-то найти?

Гвен сморгнула слезы.

– Чертова интуиция.

– Извини. Господи. Извини. Я становлюсь такой же, как бабушка, да? Бесчувственной.

Чары рассеялись.

– Ты совсем не такая, как она. Поверь мне.

– Хочешь поговорить об этом?

Гвен покачала головой.

– Как-нибудь потом. Не сейчас.

– Ладно. – Кэти повернулась лицом к восходящему солнцу. – Будешь готова – я рядом.

Гвен похлопала ее по колену.

– Так что там с твоими кошмарами? Хочешь, чтобы я попробовала избавить тебя от них.

– Они – меньшее из моих проблем.

– Что происходит? Ты же не разговаривала с тем призраком?

Кэти дернула плечом.

– Пару раз.

– Нет. – Гвен сама не ожидала, что получится вот так. Грубо. Строго.

Кэти посмотрела на нее, словно на сумасшедшую.

– Почему ты так против моего дара? Из всех людей… ты…

– Это не дар. И вина моя. – Слезы подступили снова, будто и не уходили, а только отступили. Только не плакать. Стоит расплакаться, и уже не остановишься. Она и сама уже не знала, что ее так расстроило. Все вокруг выглядело унылым и пугающим.

– Не хочу с тобой спорить. Давай не будем. Пожалуйста. Давай просто посмотрим, как восходит солнце.

Гвен сделала глубокий вдох, загоняя поглубже волну тьмы. После спасения Кэти, после того, как Эндхауз стал ее домом, она ощущала в себе такую уверенность. Теперь от той уверенности не осталось даже памяти. Другой человек, другая жизнь.

Солнце поднялось, и Гвен повернулась к нему лицом. Нащупав руку Кэти, она крепко ее сжала. Рука племянницы удерживала, не давала соскользнуть в тьму. Вместе они наблюдали за разливающимся по горизонту солнечным светом.

Солнечное тепло ласково растекалось по полю. Кэти взглянула на профиль Гвен. Что так расстраивает ее? Как ей помочь?

Проснувшись с противным привкусом во рту после кошмара с Оливером Коулом, Кэти ощутила неодолимую потребность приехать сюда. Это была та самая интуиция, которая, по словам Гвен, досталась ей от рождения и которая, слава богу, кажется, возвращалась.

– Хочу, чтобы ты была счастлива ради меня. Я всегда хотела быть такой, как ты.

Гвен моргнула.

– Я просто обеспокоена.

– Знаю. Но это не помогает. Мне нужна информация. Мне нужна помощь. И я не понимаю, почему ты не хочешь признавать то, что происходит со мной. Я думала, ты будешь гордиться мной… – Слова вырвались сами собой, и Кэти почувствовала, как внутри у нее словно порвалось что-то. Она обхватила себя руками.

Гвен смотрела на нее с выражением, близким к ужасу.

– Но я горжусь тобой. Я всегда горжусь тобой. Как ты можешь…

– Но ты постоянно твердишь, что это нехорошо, что это проклятие или что-то еще. У меня всегда такое ощущение, будто я сделала что-то не так. Как будто ты меня стыдишься.

– Нет. Я беспокоюсь, что сделала что-то не так. Чувствую, что все испортила.

– Что ты испортила? Что случилось? – Гвен всегда делала все правильно и жила примерной жизнью. Гвен была для Кэти образцом, картой в будущее.

Гвен сжала ее руку.

– Ничего. Я такая глупая. – Она посмотрела на небо и, похоже, взяла себя в руки. – И я вовсе не стыжусь тебя. Думать так – безумие.

– Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной. Я не ребенок больше.

– Оберегать тебя – привычка, сломать которую нелегко. Но я попробую. Договорились?

– Договорились. – Кэти вдруг подумала, что ей не очень-то нравится поворот разговора. Она хотела, чтобы Гвен уважала ее, видела в ней взрослую и равную, но еще она хотела получать всю возможную защиту. Кэти повернулась к солнцу и попыталась проникнуться силой.

Четверговые вечера посвящались кино, и Кэти ждала Анну, приготовив попкорн и несколько DVD. Чего она не ожидала, так это того, что подруга явится в сопровождении высокого мошенника с каштановыми волосами. Словно предвидя возражения со стороны Кэти, Анна затрещала, как только открылась дверь:

– У Макса сегодня свободный вечер, и я сказала, что не позволю ему шататься по городу в одиночестве, поэтому и пригласила посмотреть с нами кино. Надеюсь, ты не против?

– Это тебе. – Макс шагнул вперед, протянув букетик цветов, явно собранный с клумб по пути, и бутылку красного, подозрительно похожую на то вино, что подавали в «Грандже».

– Уверена, Макс согласился только из вежливости, – сказала Кэти. – Он бы, конечно, предпочел другие, не столь скучные развлечения.

– А вот и нет, – возразил Макс. – Мне очень приятно. – Он обаятельно улыбнулся и прошел в дверь, так что ей пришлось отступить в сторону, чтобы не столкнуться с ним.

– Фильм тебе не понравится, – бросила Кэти вдогонку гостю и повернулась к Анне, чтобы задать ей пару вопросов, но та уже разулась и устремилась прямиком в гостиную, пробормотав негромко: – Можешь сбежать.

В гостиной Кэти схватила Анну за руку.

– Извини, – сказала она Максу и потащила подругу в кухоньку. – Ты что творишь?

– Даю тебе толчок в нужном направлении. – Анна дерзко задрала подбородок. – Он тебе нравится, я знаю, так что и не пытайся отрицать.

– Это к делу не относится. – Кэти положила цветы на сушилку. – Не надо за меня решать.

– Правда? Напомни-ка мне, когда ты в последний раз с кем-то встречалась?

– Я сама выбираю, когда и с кем.

– Ага. – Анна взяла цветы и принялась подравнивать стебли ножницами. – Разве твой выбор основан не на страхе?

– Говори, говори. Сама же выдумала какие-то воображаемые отношения с тем любителем крикета.

– Я и не утверждаю, что сама все решаю. Так что пользуйся моментом. Я – живое доказательство того, что шанс выпадает не каждый день. – Она взяла с полки большой стакан и наполовину наполнила его водой, после чего поставила в стакан цветы и водрузила на подоконник.

– Будет весело. Помнишь, что такое весело?

Кэти рассыпала по чашкам попкорн и налила себе диетической «колы». Она и в лучшие времена старалась сохранять голову ясной, а сейчас это представлялось особенно важным.

Задержавшись на кухне, Кэти услышала раскатистый голос Макса и громкий смех Анны. И то и другое только добавляло беспокойства. Беспокойства, волнения, тревоги – все это было не по ней. Ее натура склонялась к покою и безопасности. К свиданиям в кино с мальчиком, столь же предсказуемым, сколь и милым. На Макса, уже растянувшегося на ее софе со своими длинными ногами и сарказмом, последнее никак не распространялось. Таймер на духовке подал голос, и она достала апельсиновые с шоколадом маффины, которые поставила заранее.

– Аромат восхитительный, – оценила Анна и, не теряя времени, стащила маффин с подноса. – Тебе надо переехать ко мне.

– Это же просто маффины. Их каждый может сделать. Как и кексы, и овсяное печенье. Ошибиться невозможно. Кто настоящий кондитер, так это моя тетя Гвен. Держу пари, ты бы сама справилась.

– Нет, – бодро ответила Анна. – У меня другие таланты.

Макс вытащил пробку из бутылки.

– Стаканы? – Кэти кивнула в сторону кухни. – Возьми сам.

Анна заняла кресло, не оставив подруге выбора.

– Пересядь, – шепнула Кэти. Анна с улыбкой покачала головой.

Макс вернулся через секунду – с пластмассовым бокалом с изображением Винни-Пуха, стаканчиком и кружкой.

– У меня свое, – быстро сказала Кэти, поднимая «колу».

Макс плеснул вина и приложился к кубку.

– О’кей, готов поскучать до бесчувствия.

– Вот это я понимаю, – одобрила Анна и включила DVD.

– Шучу. Я – парень культурный. – Макс откинулся на спинку софы, но через минуту, после начальных кадров, недовольно пробурчал: – Субтитры?

Кэти сидела в напряженной позе, не сводя глаз с экрана и стараясь не думать о Максе, от которого ее отделяло несколько дюймов. Прислониться к спинке она не решалась, опасаясь коснуться его руки. А вдруг подумает, что она хочет, чтобы он обнял ее, и что у них свидание.

Макс наклонился за попкорном и предложил ей. Руку он убрал, и Кэти наконец-то расслабилась и попыталась сосредоточиться на фильме. Ей нравился «Амели», и она так хотела показать его Анне, но теперь жалела, что не выбрала что-нибудь менее романтичное.

Ну почему бы не провести вечер со «Взводом»?

Фильм закончился, Кэти выключила телевизор и повернулась к подруге.

– Видишь? Самое лучшее, по крайней мере, за последние двадцать лет.

– Я предпочитаю «Правила съема», – сообщила Анна. – Но мне понравился.

– Сделаю вид, что не слышала, – сказала Кэти, надеясь, что подруга ее поддразнивает.

– Что у нас дальше? – поинтересовался Макс, закидывая руки за голову. Кэти отвела глаза от рельефно проступивших мышц. Смешно и нелепо. Она что, не видела мужчин раньше? Видела. И мускулы, и плоские животы, и точеные подбородки. Все видела. Почему же именно вот этот комплект выводит ее из равновесия? Он улыбнулся ей, давая понять, что заметил ее взгляд.

Она торопливо поднялась, чтобы сходить за «колой».

В кухне Кэти взяла паузу – прийти в себя и восстановить равновесие. Макс беззаботно сыпал шуточками, но в нем ощущалась скрытая энергия, странным образом привлекавшая ее. Он смотрел на все так, словно рассчитывал шансы каждой возможности. Кэти знала немало парней, с которыми всегда приятно посмеяться. Таких, как Стюарт, дружелюбных, веселых, готовых помочь передвинуть мебель, если попросить их хорошенько. Поначалу ей нравилось легкое отношение Стюарта к жизни, но она чувствовала, что он забудет о ее существовании, как только перестанет напоминать о себе постоянными шуточками. С Максом было иначе, он не забывал о ней, и это льстило. Но если это только игра? Нет, она не такая наивная, чтобы увлечься первым встреченным привлекательным парнем.

Кэти разгладила юбку. Не терять голову и держаться на расстоянии – вот что ей нужно. Не допускать сближения. Он здесь, чтобы увидеть шоу Грега Бартона. И после представления отправится дальше своим путем. Если она сохранит спокойствие, ей ничто не угрожает.

– Вот что, – сказал Макс, когда Кэти, набравшись смелости, вернулась в гостиную. – Тут Анна говорит, что ты – ведьма. Серьезно?

Кэти едва не уронила стакан.

– Что?

– Я не говорила. – Анна, уже раскрасневшаяся от выпитого, покачала стаканом. – Это Джо ему сказала, а я только подтвердила.

– Джо сказала, что я… кто? – Кэти привычно приняла выражение невинной растерянности, добавив нотку возмущения и получив в итоге требуемое «какого черта»? Решить, как именно реагировал бы на подобного рода заявление нормальный человек, было нелегко. Кэти думала, что большинство бы просто рассмеялись, но у нее это бы не получилось. Подделать смех по-настоящему трудно.

Анна подалась вперед.

– Ну же, перестань. Это не такой уж большой секрет. Все в городе знают. И стыдиться тут нечего.

Выигрывая время, Кэти отпила «колы».

– Я давно хотела расспросить тебя об этом. В смысле о Харперах. О твоей тете…

– О своей семье я говорить не хочу.

– Но это же так круто. И Макс говорит, что познакомился на днях с Гвен. Я подумала, что если ты водила его в Эндхауз, то…

– Нет, – отрезала Кэти.

Огорчение и неуступчивость в равной мере отра-зились на лице Анне.

– Я думала, мы подруги. Думала, ты в конце концов раскроешься, но, наверно, ошиблась по обоим пунктам. – Она поднялась.

Кэти не могла решить, изображает ли подруга обиду или обиделась по-настоящему, но точно знала, что терять ее не хочет. Она перевела дух.

– Женщины в моей семье обладают определенными способностями, да.

Анна пискнула от волнения и вернулась в кресло.

– Видишь! – Она повернулась к Максу. – Они это умеют. Я слышала, что Гвен находит потерянные вещи, и в саду у нее растет всякое такое…

Макс посмотрел на нее с интересом, но и с раздражением.

– Погадаешь мне на картах? – От нетерпения Анна чуть ли не подпрыгивала в кресле. – Я уже давно хотела попросить, с тех пор как познакомилась с тобой, но потом мы подружились, и я не хотела, чтобы ты думала, будто я пользуюсь тобой, или как-то так…

– Но теперь все в порядке?

– Не надо, пожалуйста. Сейчас это все неважно. – Анна попыталась успокоиться и быть серьезной, но возбуждение выплескивалось через край.

– Хорошо, – согласилась Кэти, не решаясь смотреть на Макса.

Она взяла с книжной полки карты Таро и открыла коробку.

– Я не очень хороша в этом, но кое-что умею. У моей бабушка был настоящий талант предсказательницы. У нее это получалось до жути хорошо. – Кэти с вызовом посмотрела на Макса. – Я серьезно – до жути.

– Сначала мне, сначала мне, – объявила Анна, хотя Макс не проявил ни малейшего желания воспользоваться представившейся возможностью.

– Хорошо. Будь добра, сядь напротив.

Кэти сдвинула стаканы и чашки на край кофейного столика и поставила на пол тарелку с попкорном. Потом открыла шкатулку и развернула черный шелк, в который были завернуты карты.

Макс сидел с каменным лицом, но Кэти, проигнорировав его, положила колоду лицом вниз посередине стола.

– О’кей. Я выложу дерево жизни, но предупреждаю: если я решу, что какая-то информация не пойдет тебе на пользу, то ты ее не получишь. – Кэти никогда не забывала о важности ответственности – Гвен прочла ей достаточно лекций на эту тему. Бабушка, очевидно, придерживалась другой политики: спросил – получи ответ. Даже если потом ты выйдешь из дома в расстроенных чувствах.

– Хорошо. – Анна подвинулась вперед.

Кэти положила ладонь на колоду и стала ждать того легкого пощипывания, которое появлялось до сеанса. Ничего. Она взяла колоду и перетасовала. Положила колоду на стол и снова накрыла ее рукой.

– Мне надо задавать вопросы или как? – спросила Анна.

– Нет. – Кэти покачала головой. – Не могу. Извини.

– Почему не можешь? – огорчилась Анна.

Как бывало обычно при неудаче, Кэти накрыла волна усталости, на глаза навернулись слезы.

– Не получается. Они не отвечают. – Она кивком указала на карты. – Почему – не знаю. Может, устала.

– Как-нибудь в другой раз, – сказал Макс и посмотрел на часы. – Как насчет второго фильма? Если, конечно, не хотите прошвырнуться в бар?

– Нет. – Анна поднялась и потянулась. – Я совсем разбитая. Пойду домой. – Прихватив пустой поднос из-под маффинов, она направилась в кухню.

Кэти последовала за ней.

– Не смей.

– Я устала, – не глядя ей в глаза, сказала Анна. – И завтра ранняя смена.

У Кэти защемило в груди.

– Ты на меня сердишься. Извини, что с картами не получилось.

– Ничего, – не поднимая головы, бросила Анна и, протиснувшись мимо Кэти, вернулась в гостиную. Кэти слышала, как она прощается с Максом, как закрывает за собой дверь. Сердце заколотилось, и ей стоило труда уговорить его успокоиться. Все в порядке. Да, он чужак, но не опасен. Обычный парень. И Анна права: она никогда ни с кем не познакомится, если не будет время от времени позволять себе небольшой риск.

Макс стоял посередине комнаты, разглядывая художественные принты и почтовые открытки на стенах.

– Хочешь еще вина? – спросила Кэти.

– А у тебя есть?

– Нет. – Она покачала головой. – Я не большой любитель выпить. Особенно с теми, кто считает меня сумасшедшей.

– Разумно. – Он посмотрел на нее задумчиво, словно рассчитывал что-то.

– Что?

– Почему ты не погадала Анне?

– Ты же знаешь почему. Не смогла. Не знаю, что со мной сегодня не так, но…

– Но ты же знаешь ее – тут можно и без холодного чтения обойтись. Могла бы просто что-то придумать. Напустить туману.

Кэти подбоченилась.

– Я этим не занимаюсь. Не притворяюсь. Женщины в нашей семье действительно обладают особыми талантами.

– Думаю, вы на самом деле так считаете, – медленно сказал Макс и улыбнулся. – К счастью, я к странностям отношусь спокойно.

– Большое спасибо. – Его скептическое выражение разозлило ее, придало смелости и дерзости. – Я разговариваю с призраками. В отеле есть одна. Ее имя – Вайолет. Мы с ней познакомились на днях. А еще мне снится мистер Коул. Он постоянно просит поискать его часы. Вот почему я хочу их найти.

Макс выждал секунду-другую, словно ждал, что она улыбнется и признается, что пошутила.

– Ты рос среди мошенников. Я росла вот с этим. Не надеюсь, что ты мне поверишь, но полагаю, что ту вазу уронил призрак.

– Это всего лишь предположение.

– Я говорю тебе об этом ради твоей же безопасности. Почувствуешь вдруг холод – берегись, как бы что не прилетело.

– О’кей, это всего лишь твой пунктик. Что-то вроде хобби. И ничего особенно чудного в этом нет. По правде говоря, в призраков верят многие. Не все, конечно, утверждают, что общаются с ними, но…

– Если ты не видишь гигантского кролика, это еще не значит, что его нет.

– А ты видишь кроликов?

– Нет. Как в фильме «Харви». Там Джимми Стюарт видел этого самого кролика, но все остальные его не видели.

– Как в «Донни Дарко»? Там ведь тоже есть кролик, да?

– Нет, – отрезала Кэти. – Как в «Харви». Там кролик не страшный. Он жизнеутверждающий.

Макс пожал плечами.

– Извини, не видел.

– Буду приобщать тебя к культуре.

– Боюсь, у нас с тобой разные представления, о том, что такое культура.

– У нас о многом разные представления. В частности, поэтому я с тобой не пью.

– Придет время – выпьешь.

– Ты опять такой изворотливый и самоуверенный.

– Извини. Такая уж профессия.

– Кстати, как у тебя с тем листом, который ты собирался перевернуть? Нравится честный труд?

– В баре? – Макс пожал плечами. – Весело. Пока. – Он придвинулся к ней. – Хотя и не так, как вот это. Жаль, что ты боишься меня.

– Не боюсь, – сказала Кэти. – Всего лишь веду себя осторожно. Ты здесь только потому, что думаешь, будто у меня твои часы.

– Уже нет. Ты не глупа и, если бы пыталась смошенничать, сыграла бы получше.

– Спасибо.

– Кроме того, я еще не встречал человека, менее пригодного для жульничества, чем ты. Ты смутилась сегодня, когда не смогла проделать трюк с картами. Смутилась, но притворяться не стала.

– Таро – не карточный фокус.

– Вероятно, не всегда. Но я по-прежнему думаю, что Бартон – мошенник.

Кэти нахмурилась.

– Не определяй меня в одну с ним категорию. Настоящий медиум никогда не выйдет на сцену, чтобы вытягивать информацию. Это неправильно, неэтично, безнравственно. И это не работает.

– Ну, тогда ты не фан. – Макс, похоже, не ожидал такого заявления. – Я было подумал…

– Неправильно подумал.

– Хочешь посмотреть представление? Может быть, мы вместе поймаем его на чем-то? У меня билет на двоих.

Приятное волнение прокатилось волной от пяток до макушки. Он хотел увидеть ее. Она показала себя неумехой в поцелуях и сказала, что видит призраков, и все равно он хотел увидеть ее еще раз.

Макс наклонился к ней.

– Кэти?

Лишь теперь она заметила, что сжимает ожерелье, и усилием воли заставила себя разжать пальцы. С точки зрения безопасности такое свидание ничем не угрожало, и она могла его принять. Они будут в отеле, в окружении зрителей. С другой стороны, ей придется сидеть рядом с ним час или даже два. От такой перспективы сердце сразу же забилось быстрее, вспотели ладони.

Макс улыбнулся.

– Конечно, если у тебя другие планы или ты предпочитаешь спрыгнуть с моста… Только намекни.

– Нет.

– Ладно. – Макс поднял руки.

– Нет, я не это имела в виду. У меня нет никаких планов. Я пойду с тобой на шоу.

– Тогда спокойной ночи. – Макс чмокнул ее в щеку, поднялся и направился к двери. – До завтра.

Кэти откинулась на спинку софы и уставилась на стаканы на кофейном столике. Свидание с мошенником. Ладно, бывшим мошенником. Лицо Макса вставало перед ней снова и снова, и каждый раз ее губы растягивались в улыбку. Плохо. В последний раз она испытывала нечто похожее в четырнадцать лет, когда по уши влюбилась в Люка Тейлора. Тогда все кончилось плохо, но, как ни старалась она напугать себя воспоминаниями, адреналин шумел в венах. Как будто кровь заменили лимонадом и все жизненно важные органы заполнили гелием. Кэти рисовала его лицо, проигрывала его голос, и ей даже пришлось прикрыть ладонью рот, чтобы не пискнуть от волнения. Печально. Хорошо, что рядом не было Шари, которая стала бы свидетельницей ее неприличного, недостойного взрослой женщины поведения. Ясно только одно: она втюрилась в жулика.

– Неразумно, милая, – произнесла Кэти вслух, ставя себя на место Гвен и пытаясь вернуть хотя бы частичку здравомыслия.

К сожалению, голос Гвен отозвался не совсем уместным эхом: «Женщинам тоже нравится секс». Кэти поднялась, убрала со столика стаканы, отнесла их на кухню и лишь потом легла.

Как обычно, Оливер Коул вернулся во сне, но на этот раз Кэти даже обрадовалась. По крайней мере, мне не снится Макс, подумала она перед тем, как сон овладел ею и она снова оказалась в Желтой комнате, где Оливер Коул умирал у нее на глазах.

На следующий день Кэти отправилась на поиски миссис Коул. Было ясно, что кошмары не прекратятся, пока она так или иначе не вернет часы. Воспользовавшись базой данных отеля, она нашла адрес и поехала в Чиппенем.

Улица была застроена новыми, отдельно стоящими домами с оранжереями и по меньшей мере двумя машинами в двойных гаражах. Женщина, открывшая дверь, была в спортивных, изрядно растянутых брюках и фиолетовом топе. На вид ей было хорошо за пятьдесят, но ее ноги не утратили изящества.

– Миссис Коул?

– Да.

– Извините за беспокойство. Дело немного неловкое, но оно касается вашего покойного мужа. Мне можно войти?

Миссис Коул прищурилась.

– Вы ведь одна из его…

– Извините?

– Вы немного моложе, чем другие. – Миссис Коул смерила ее откровенно оценивающим взглядом.

– Нет. Я работаю в «Грандже».

– О… – произнесла миссис Коул смущенно. – Какая-то проблема со счетом?

– Нет, ничего подобного. Мне неловко об этом спрашивать, но… ваш муж не потерял часы? Перед смертью?

– Так я и знала. Вы одна из них.

Миссис Коул попыталась закрыть дверь, но Кэти шагнула вперед.

– Я не знала вашего мужа и всего лишь хочу вернуть кое-что. Он не давал вам часы? Они принадлежат моему другу.

– То уродство? Передайте вашему другу мои соболезнования.

– Так вы их видели?

– Они были в его сумке для белья. В подарочной коробке. Хотел подарить одной из своих шлюх.

– Извините?

– Думаете, я не знала? Знала. Знала все о его делишках.

– Как я уже сказала, они принадлежат моему другу. – Азартные игры вряд ли хуже неверности, но врать миссис Коул было неприятно. – Не хотелось бы говорить плохо о покойном…

– Ох, не надо. Иного этот мерзавец не заслуживает.

– Да. Так вот. Он должен был отдать часы моему другу, но не отдал. Я уверена, он собирался, но…

– Но сыграл в ящик. – Миссис Коул окинула Кэти еще одним взглядом. – Так вы не из его девиц? Не тот тип.

– Нет, клянусь.

– Тогда извините. Часы вашего друга я отдала в магазин Красного Креста вместе со всей одеждой, компакт-дисками и тем жутким кофейным столиком, с которым я жила последние десять лет.

– О… – Кэти невольно отступила, и миссис Коул, воспользовавшись моментом, захлопнула дверь.

– В который магазин?

Ответа не было.

Чудненько. Несколько секунд Кэти смотрела на дверь, потом вернулась к машине. С одной стороны, хорошо, что миссис Коул не проявила интереса к часам, но с другой – ситуация не прояснилась. Чего хотел от нее мистер Коул? И чем больше она узнавала о нем, тем меньше ей хотелось помогать ему. Думая, как будет помогать людям, Кэти всегда представляла людей приятных, вроде Фреда Байрса. Что ей совсем не улыбалось, так это играть роль посыльной для такого лживого поддонка, как Оливер Коул.

Глава 10

Автомобильная стоянка заполнилась задолго до начала представления Бартона. Машины стояли вдоль подъездной дороги и даже перед главным корпусом отеля. В ожидании шоу гости толпились в баре, и Патрик наблюдал за ними с нескрываемой радостью. Удивительно, что он при этом еще не потирал руки от удовольствия.

– Видели когда-нибудь такую толпу? – сказал он, заметив Кэти. – Невероятно. Никогда бы не подумал, что представление вызовет такой интерес.

– Это ничего не говорит об их вкусах.

– Вы работаете? – наблюдая за гостями, спросил Патрик.

– Извините. – К ним подошла временная горничная. – Мистер Аллен? У нас здесь семейная пара желает взять номер с привидением. Вот я и не знаю…

– Что? – Кэти обернулась, но Патрик уже устремился к рецепции. В следующий момент ее внимание отвлек Макс, вошедший с террасы через стеклянную дверь.

– Привет, Нэнси Дрю. – Он поцеловал ее в щеку. – К романтическому свиданию готова?

– Мы собираемся наблюдать за человеком, которого ненавидим. Очень романтично.

– Ты и приоделась по случаю. – Макс скользнул взглядом по ее рабочей форме. – А я только что сменился. – Он одобрительно кивнул. – Мне нравятся женщины в форме.

– И что, такой подход срабатывает? – спросила Кэти.

– Обычно да, – сказал Макс, предлагая ей руку. – Миледи.

– Идиот, – проворчала она, но тем не менее противиться не стала.

Столы из зала вынесли, и освободившуюся площадь заставили собранными со всего отеля стульями. На самодельной сцене поставили прожектор, свет которого был направлен на два кресла и низкий столик между ними. Все выглядело так, словно здесь готовились к бизнес-семинару. Молодая женщина в черных брюках и футболке поставила на столик бутылку минеральной воды и стакан и поправила стойку микрофона, нацелив его на одно из кресел. Заполнявшие зал зрители негромко переговаривались, стараясь не нарушать установившуюся атмосферу напряженного предвкушения.

– Надо было раньше прийти, – сказал, внезапно занервничав, Макс. – Придется сидеть далеко позади.

Кэти окинула взглядом битком набитый зал. Она знала, что к задней двери Эндхауза постоянно приходят люди, кто за помощью, кто за советом, но здесь картина была другая. Там речь шла о настоящей, ощутимой помощи. Она покачала головой. Здесь, наверно, человек сто. Патрик будет в восторге.

Макс не ответил. Подавшись вперед и сцепив руки на коленях, он смотрел на сцену.

– Ты как? В порядке?

Он быстро пожал плечами.

– Не совсем. Не нравится мне этот тип.

– Ты уже говорил. – Кэти шутливо ткнула его в бок.

– Но я хочу, чтобы он появился. Чтобы заметил меня и… не знаю… дал какой-то знак.

– Извини, – сказала Кэти, тронутая прозвучавшей в его голосе ноткой надежды. – Сомневаюсь, что такое возможно.

Кэти взяла его руку и сжала пальцы. Последние зрители спешно занимали свободные места. Некоторые взяли с собой бутылки с водой; другие, словно талисманы, сжимали какие-то вещи. Один мужчина принес золотые каретные часы. Пробежав взглядом по ряду со свободными стульями, он сел на последний. Кэти старалась не думать о тех, кто пришел, об этих печальных, скорбящих, испуганных людях. Как все ужасно.

Кто-то выключил свет, и разговоры стихли почти мгновенно. Освещенные прожектором кресла как будто выросли в размерах. Напряжение нарастало. Наконец дверь открылась, и на сцену поднялась девушка-ассистентка с парой беспроводных микрофонов, один из которых передала служащему «Гранджа». Потом они вместе прошли на другую сторону зала и остановились там в ожидании.

И наконец невысокий мужчина в модном костюме быстро прошел к сцене, поднялся на нее и повернулся к аудитории. Грег Бартон улыбнулся, блеснув белыми зубами, и пригласил собравшихся в свой «дом духов». Густые пышные волосы взмывали над тяжелым, с двойным подбородком лицом жестким гребнем. Кожа имела странный, неестественный оттенок, и Кэти подумала, что самозваный медиум либо злоупотребляет солнечными ваннами, либо переусердствовал с театральным гримом.

– Спасибо, что пригласили меня сюда, – начал Бартон со странным трансатлантическим акцентом. – Прежде чем мы начнем, я хотел бы, чтобы все выключили мобильные телефоны. Также не забывайте, что любые съемки строго запрещены. И то и другое раздражает духов. – Он улыбнулся и подмигнул кому-то из первого ряда.

– Это чтобы никто не просмотрел потом запись и не понял, что он пользуется холодным чтением, – негромко сказал Макс.

– Прошу полной тишины, пока я вызываю духа-проводника. – Бартон сложил ладони и закрыл глаза. Макс закатил свои, но Кэти видела, что он по-прежнему напряжен.

Постоянным проводником медиума был дух по имени Магда, призрак богатой американской наследницы, помогавший ему в потустороннем мире. Помогавшей, по-видимому, по доброте ее мертвого сердца.

Бартон открыл глаза.

– Магда говорит, что сейчас с ней кто-то есть. Некий мужчина. Имя Джон для кого-нибудь из присутствующих что-то значит?

– Джон – одно из самых распространенных имен в Западном полушарии, – прошептала Кэти, наклонившись к уху Макса, и тут же отпрянула, уловив запах его кожи.

Женщина в третьем ряду подняла руку.

– Моего мужа звали Джонатан.

Бартон подошел к краю сцены. Его ассистентка уже передала женщине микрофон.

– Мой муж…

Он остановил ее, подняв руку.

– Магда говорит, мужчина очень печален. Я получаю букву «п»… Она значит для вас что-то? И букву «с».

Женщина ахнула.

– Буква «с» очень сильная. Я чувствую, это важно.

Закидывает удочку. Ловко. Интересно, сколько букв приходится обычно называть Бартону, прежде чем он попадет в цель? В такой толпе, как сего-дня, у него всегда есть возможность переключиться на кого-то другого, сославшись на духов. От таких мыслей Кэти стало плохо. Все эти бедолаги пришли сюда за ответами. Все они жаждут утешения, принести которое может знание, и это знание Бартон получает от них самих.

– Наш сын. Саймон.

– Он говорит, что ему не нравится видеть вас такими несчастными. Это похоже на него?

Конечно, так можно сказать о любом.

Женщина утерла салфеткой глаза и молча кивнула. Ни призраков, ни духов, ни упырей.

Кэти заерзала. Смотреть этот спектакль было невыносимо. Тем более что она прекрасно знала – здесь никого нет.

Она повернулась к Максу. Тот по-прежнему сидел, наклонившись вперед, с сердитым лицом, готовый, казалось, разбить что-нибудь вдребезги. Его можно было понять.

Молодая женщина в первом ряду расплакалась, и Бартон сочувственно посмотрел на нее со сцены.

– Ваш дедушка шлет вам привет.

– Ничего он не шлет.

Резкий, с хорошо знакомыми сердитыми нотками, голос Вайолет прозвучал в правом ухе Кэти. Она резко обернулась, но никого не увидела. Сидевший позади плотный мужчина посмотрел на нее с некоторым недоумением.

– Где ты? – спросила Кэти негромко. Почти шепотом. Тем не менее сосед справа взглянул на нее и тут же отвел глаза. Думает, наверно, что я рехнулась. Ее так и подмывало подняться и сказать: «Вы отдаете свои деньги человеку, который выдает себя за медиума».

Бартон закинул голову назад, и публика ахнула. Глаза его закатились. Кэти понимала – это главный трюк, означающий, что им «овладел дух». Уже другим, непривычно высоким, писклявым голосом, о котором «Бирмингем газет» писала, что «такое не пропустишь», он произнес:

– Мамочка?

Чтобы не рассмеяться вслух, Кэти накрыла ладонью рот. Посмотреть на Макса она не рискнула, понимая, что уж точно не сможет промолчать.

– Темно, – снова пискнул Бартон. – Хочу к мамочке. – Он уронил голову, свесил руки и обмяк, но через несколько секунд встрепенулся и устремил невидящий взгляд вдаль, поверх голов замерших зрителей. – Ку-ку. – Медиум больше не визжал, но было в его голосе что-то такое, отчего по спине у Кэти побежали мурашки.

– Какой забавный толстячок. Не пустить ли мне его в пляс? – Глаза Бартона расширились от страха.

– Прекрати. – Кэти встала со стула. – Вайолет, прекрати.

– И никакой ты не забавный. – Губы у Бартона шевелились, и со стороны можно было подумать, что говорит он, но интонации и акцент определенно выдавали Вайолет. Это она говорила через Бартона, как будто он был всего лишь марионеткой.

На глазах у застывшей от ужаса Кэти призрак отделился от медиума. И хотя попытка проследить за ним отозвалась головной болью, Кэти не сомневалась, что Вайолет вышла из Бартона. Едва это случилось, как он покачнулся и накренился вперед. Одна из ассистенток выскочила на сцену и успела в последний момент подхватить его и не дать свалиться на пол. Между тем Вайолет как будто наполнилась плотью, став почти такой же реальной, как сама Кэти. Обретя телесный облик, она блаженно улыбнулась и прогулочным шагом сошла со сцены.

– Леди и джентльмены. – Бартон с трудом выпрямился, и Кэти пришлось признать: он был бойцом. – То, что вы видели сейчас, было вмешательством злого духа. – Он поднял руки. – Не тревожьтесь. Магда отвратила зло, но вам следует помнить, что связаться с мертвыми можно лишь при посредничестве опытного профессионала. Такого, как я.

Вайолет исчезла. Кэти оглядела зал, но не нашла ее. Мысли проносились одна за другой. Вайолет способна войти в человека и заставить его двигаться. И это ужасно. Зрители взволнованно зашумели, но Бартон призвал их к порядку. Его голос разнесся по залу, и в нем звучали такие фразы, как «часть процесса», «эмоции – это хорошо» и «сильное духовное испытание».

После шоу Макс выглядел каким-то растерянным. Он поцеловал Кэти в щеку и поблагодарил ее за компанию. Она ожидала какого-то следующего шага и почти огорчилась, когда никакого шага не последовало. Может быть, он решил, что она ему все-таки не нравится. Или что она слишком беспокойная, чтобы с ней связываться. Почему бы и нет?

– Я только… – начал Макс и умолк, рассеянно глядя куда-то.

– Ты в порядке? – Кэти хотела поговорить о представлении. Хотела рассказать, что сделала Вайолет. Он бы, конечно, ей не поверил, но это уже другое дело. Она хотела поделиться с ним своими мыслями, и это выглядела немного странно.

– Да. Просто устал. – Он избегал смотреть ей в глаза. – Выйду подышать свежим воздухом.

Провожая Макса взглядом, Кэти изо всех сил старалась не обижаться на него за то, что не пожелал остаться с ней. Прогулка – дело полезное. Однако вместо того, чтобы последовать за ним, она направилась наверх – поговорить с Бартоном или Вайолет. Неважно, в какой очередности – кто попадется первым. Постучав в дверь номера Бартона, Кэти вошла. Гость сидел на софе пурпурного цвета, держа в руке бокал с некой жидкостью цвета января. На колене лежала газета.

– Извините за беспокойство…

Он даже не взглянул на нее.

– Поставьте на стол.

– Э… я не…

Бартон поднял голову с выражением, которое на другом, более мобильном лице назвали бы хмурым. Брови слегка сдвинулись вверх.

– Хотела бы поговорить с вами, если вы не против.

– Фотографии с подписью вон в том ящике. Возьми сама.

– Спасибо. – Кэти прошла в комнату, но дверь оставила широко открытой. Одно из первых правил работы в отеле гласило: входя в номер гостя, никогда не закрывай дверь. Личная безопасность – основа основ. – Но я хотела бы спросить у вас совета.

Бартон картинно вздохнул, закрыл и сложил газету, после чего посмотрел на Кэти. Посмотрел рассеянно, но потом вдруг прищурился, взгляд его стал острым, и по спине у нее пробежал холодок.

– Так и знал, что здесь какой-то подвох.

– Извините?

– Бесплатный номер. Вот почему я обычно не задерживаюсь там, где выступаю. Вы видели шоу, дорогуша? Желаете приватный сеанс? Имейте в виду, я стою дорого.

– Отлично. Я подумала, что вы захотите узнать, что случилось с вами сегодня. Подумала, что мы могли бы помочь друг другу. – Она повернулась к выходу. – Извините за беспокойство.

– Что вы имеете в виду?

Кэти обернулась.

– Полагаю, такое случается нечасто?

– Я – медиум. Духи постоянно говорят через меня. – Бартон говорил самоуверенно, но на лбу у него выступили капельки пота. По правде говоря, выглядел он не очень хорошо.

– Вы всегда сохраняете контроль над ситуацией?

В лице Бартона что-то дрогнуло.

– На моей стороне дух-проводник. Она присматривает за мной.

Для Кэти Бартон был хладнокровным, бессердечным мошенником, но сейчас она спрашивала себя, уж не верит ли он сам в свои способности. Самообман? Или, может быть, настоящий талант? А что, если он поможет ей? Что, если она не одна?

– Вы видели, как Вайолет вышла из вашего тела?

– Вайолет?

– Дух, овладевший вами. Она называет себя Вайолет. Не сердитесь на нее – обычно она очень приятная.

– Я почувствовал, что теряю контроль над своим телом. Это было вторжение. Ничего приятного. – На лице Бартона проступило выражение недоверия и гнева.

– Может быть, у нее получилось нечаянно, – сказала Кэти и задумалась. Если Вайолет может войти в чье-то тело и распоряжаться им по своему желанию, то может и писать на стенах, и сбрасывать вазы. Делать все то, что делает любой живой человек. Вот же дерьмо.

– В этом отеле есть дух, который меня беспокоит. Сердитый. Вот я и надеялась, что вы дадите мне совет.

– Мы могли бы провести сеанс, – сказал Бартон. – Обычно я беру две сотни, но вам сделаю скидку до ста пятидесяти.

– Я могу видеть призраков. Мне не нужно платить вам за то, что вы притворитесь, будто разговариваете с ними. – Кэти чувствовала, как в ней разгорается злость. – Я просто надеялась, что вы дадите мне совет.

Бартон наклонился к ней. В его глазах наконец-то вспыхнул интерес.

– Видите призраков? Общаетесь с ними?

– Да.

– И хотите получить от меня совет? – Он улыбнулся, отчего стал похож на ящерицу.

– Да, пожалуйста.

– Начните бизнес. – Бартон откинулся на спинку кресла. – Напечатайте афиши. Не торопитесь. Такие залы, как этот, – он сделал широкий жест, – вам сразу не нужны. Потом, когда вас узнают…

– Я не хочу брать с людей деньги. – Кэти шагнула к выходу, чувствуя в горле горький вкус разочарования. – Я хочу знать, как избавиться от рассерженного духа. И как помочь несчастным.

– Тогда вы просто дурочка. – Бартон снова развернул газету.

– Спасибо.

Бартон поднял голову.

– Я однажды встретил охотника за привидениями. Когда участвовал в программе «Этим утром». У них там были чудесные канапе в зеленой комнате и самая лучшая визажист из всех, с кем мне довелось работать.

Кэти остановилась.

– Так вот, он сказал, что изгоняет духов, выкапывая и сжигая их кости. – Бартон картинно поежился. – Жуть.

Кэти повернулась и столкнулась с Максом. Он удержал ее, схватив за руки, а потом посмотрел на номер на двери, и лицо его напряглось.

– Так ты знаешь Бартона. Ну конечно.

– Я его не знаю. Надеялась, что он поможет мне кое с чем, но…

– Да уж конечно, – презрительно бросил Макс и отступил, чтобы она могла пройти. – Увидимся.

Глава 11

Макс вошел в комнату Бартона и закрыл дверь. Кэти хотела сказать ему, что так делать нельзя, что нужно всегда оставлять дверь открытой при посещении гостя или уборке комнаты, но она все еще была в шоке от гнева в его голосе. От выражения на его лице, как будто она его предала. Может, сначала дать ему успокоиться.

Она была на полпути вниз, когда запах «Шанели № 5» и порыв холодного воздуха предупредили о присутствии Вайолет. Она пробежала последние несколько шагов и вошла в дамскую комнату, надеясь убежать от призрака. Вайолет вошла в Бартона. Заставила его двигаться, как марионетку. Впервые Кэти испугалась Вайолет.

Она посмотрела на себя в зеркало. Подводка для глаз размазалась, поэтому она смочила палец и провела им под глазами, наклоняясь ближе к зеркалу, чтобы смыть грязь из уголков. Легкое движение в краю зеркала заставило ее резко повернуться. Вайолет стояла, прислонившись к дверце кабинки.

– Знаешь, тебе следует лучше заботиться о своей коже, – сказала она.

– Привет, Вайолет, – сказала Кэти ровным голосом. – Ты как?

Вайолет покачала головой тем плавным движением, от которого у Кэти заболела голова.

– Почему ты сбежала?

– Ты давно умеешь это делать?

Вайолет на мгновение смутилась, а затем захихикала.

– Впервые попробовала. Здорово получи-лось, да?

– Не очень, – сказала Кэти.

Вайолет вглядывалась в собственное отражение и, похоже, не слушала.

– Нельзя так делать, нельзя лишать человека его воли, – сказала Кэти, пытаясь поймать взгляд Вайолет в зеркале.

– Я думала, что помогаю. Твоему молодому человеку он не нравится. Думала, что порадую его. – Она пренебрежительно посмотрела на Кэти. – А ты, кажется, не пытаешься.

– У меня нет молодого человека, – сказала Кэти.

– Не будешь осторожна, потеряешь. – Вайолет отвернулась от зеркала. – Ты слишком резко с ним разговариваешь. Я видела – он такой сердитый.

– Ты за нами следила?

– Не серди его, – сказала Вайолет. Тело ее завибрировало. Воздух заколыхался, словно марево, голос взлетел. – Мужчинам это не нравится.

– Ладно, ладно. – Кэти подняла руки. – Макс в порядке. У нас все в порядке. – В своем желании успокоить Вайолет Кэти на мгновение забыла, что не была с Максом, что все это фантазия скучающего призрака. – И ты ошибаешься – мы не вместе.

Вайолет снова покачала головой.

– Ну, это еще хуже. Вы должны быть вместе.

– Я так не думаю, – не согласилась Кэти, с облегчением заметив, что Вайолет перестала вибрировать.

– Но он симпатичный, – сказала Вайолет.

– Он мошенник.

Вайолет поджала губы.

– Ты сама не понимаешь, как тебе повезло.

– С чем повезло? Что мужчина проявил ко мне интерес? Ох, перестань…

– Дело не в этом, – отмахнулась Вайолет. Тобой заинтересовался интересный мужчина. Такое случается гораздо реже.

И возразить-то нечего, подумала Кэти. В этом пункте Вайолет была права.

– И у него есть машина. – Вайолет поморщилась. – Она не очень чистая, но в твоем положении разборчивым быть нельзя.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… – Вайолет склонила голову набок, – время-то идет.

– Мне двадцать один.

– Вот именно, – сказала Вайолет и разгладила платье. – Мне так надоело это платье, ты даже не представляешь. Ни макияж сменить не могу, ни духами побрызгаться. С ума сойти.

– Брызгаться необязательно, – сказала Кэти. – От тебя пахнет «Шанелью № 5». Вот откуда я знаю, что ты рядом, даже когда пытаешься остаться незамеченной.

– О… – огорчилась Вайолет. Уголки ее губ поползли вниз. Какая досада! Быть предсказуемым так скучно.

– И думаю, ты права, и здесь есть другой дух, потому что я постоянно чувствую запах трубочного дыма, а в отеле курить не позволяется.

Вайолет состроила гримасу.

– Бедняжка. Терпеть не могу трубки.

Кэти отправилась искать Макса и нашла в декоративном саду, где он расхаживал взад и вперед по гравийной дорожке и бормотал что-то себе под нос.

– Кто-то однажды сказал мне, что это первый признак безумия, – сказала Кэти.

Он бросил на нее косой взгляд.

– Что тебе нужно?

– Хочу прояснить ситуацию. Я не работаю с Бартоном, не хожу к нему за автографом или чем-то еще, из-за чего ты так расстроился. Считаю, что он подонок.

Макс остановился.

– Тогда зачем ты к нему приходила?

– Ты ведь знаешь, что я разговаривала с призраком по имени Вайолет? В конце выступления она вроде как вошла в Бартона.

– Ты про танец толстяка? – уточнил Макс. – Я-то подумал, что там другое. Хорошим актером его не назовешь, и с глазами у меня порядок. В общем, я решил, что дело в освещении.

– Освещение ни при чем.

– Ты серьезно? – Макс посмотрел так пристально, что ей стало не по себе. Потом сказал: – Я посмотрел тот фильм. Харви.

– Только не говори, если тебе это не понравилось. Упадешь в моих глазах.

– Понравилось. И навело на кое-какие мысли.

– Осторожнее. Это может быть опасно.

– Тот парень, Дауд, он придумал это, чтобы не бояться смотреть в лицо миру. Что-то вроде одеяла, под которое можно спрятаться. Любимая игрушка. Но вместо того чтобы вырасти и забыть, он хранит выдумку, ставшую для него чертой личности, как нечто реальное.

– Не уверена, что…

– Я к тому, что необязательно видеть привидения, чтобы стать интересным. Ты и без этого интересна. Мне.

– Спасибо, – сказала Кэти. – Но ты промахнулся, и дальше тебе будет трудно.

– Я серьезно. – Макс сделал шаг вперед. – Ты веселая, умная, красивая и не такая, как все.

– Спасибо. – Слегка растерявшись, Кэти потянулась к ожерелью и провела большим пальцем по шармам.

Макс взял ее за руку.

– Ты всегда тянешься к ним, когда нервничаешь.

Кэти почувствовала, как потеплело лицо.

– Я не нервничаю. – Она смутилась из-за того, что так легко выдала себя, и разволновалась – оказывается, Макс наблюдал за ней достаточно внимательно, чтобы заметить эту ее привычку. К тому же он касался кончиками пальцев ее ключицы, и из-за этого мысли у нее путались.

Он улыбнулся, игнорируя очевидную ложь.

– Кстати, мне нравится. – Он разжал пальцы и посмотрел на ее ожерелье. – Когда увидел это на тебе в первый раз, подумал, может быть, ты тоже играешь.

Кэти нахмурилась. Она сделала ожерелье много лет назад, воспользовавшись запасами Гвен, и сама не знала, почему выбрала игральную кость, серебряное перо или крошечный револьвер. Так или иначе, ей всегда нравилось его носить.

– А знаешь, револьвер и кости – это же настоящий Вегас.

– Смерть, шанс и надежда, – фыркнула Кэти. Вот уж точно, Треклятый Вегас.

Улыбка Макса растянулась едва ли не от уха до уха.

– Вот видишь. Ты всегда говоришь то, чего я не ожидаю. Ты саркастична и немного грубовата, но у тебя доброе сердце. – Он подошел ближе. – По-настоящему доброе сердце.

– Ты меня почти не знаешь. – Кэти изо всех сил старалась не поддаваться на лесть. Макс – мошенник. Профессиональный лжец. Умелый соблазнитель, и она будет дурой, если попадется на этот крючок. Скорее всего, он разговаривает с ней только потому, что хочет вернуть часы.

– Знаю достаточно. И тебе не нужно прикрываться загадочностью.

Кэти скрестила руки.

– Думаешь, я притворяюсь, что вижу призраков, чтобы понравиться тебе?

– Не только мне. Всем. Но, повторяю, тебе не нужно прятаться за этим.

– Я ни за что не прячусь. – Кэти развела руками. – Я здесь. На виду.

– Думаю, ты используешь это как защитный механизм. Чтобы держать людей на расстоянии. Чтобы никто не подошел слишком близко.

– Неправда, – не согласилась Кэти. – Но я живу в другой реальности. Это факт. Ты не можешь этого понять. Никто не может.

– Как удобно, да? – Макс положил руки ей на талию. – Почему бы тебе не признать, что ты боишься подпускать к себе людей?

– У меня был парень. У меня есть друзья. – Кэти заставила себя отступить. – Тебе не приходило в голову, что я, возможно, не хочу сближаться с тобой? Что, может быть, у меня хватает здравомыслия не связываться…

– По-моему, ты поцеловала меня недавно, – напомнил Макс. – Или будешь утверждать, что где-то здесь крутится твоя сестра-близняшка? Кстати, было бы забавно.

– Обычное вожделение, – сказала Кэти и тут же мысленно отвесила себе оплеуху.

– Вожделение? – Макс поднял бровь. – С этим можно поработать.

– Я так не думаю, – сказала Кэти. – Ты мошенник. Вор. Лжец.

– Но я был честен насчет своей нечестности. Разве мне не полагаются за это баллы?

– Один балл, – согласилась Кэти. – Но это тебе не поможет. Ты все еще в минусе.

– Но ты же веришь в искупление.

– Вот и искупи свои грехи. Тебе это нужно.

– А потом ты пойдешь со мной поужинать?

– Нет. – Может быть. Да.

Макс наклонился, его губы коснулись ее щеки.

– Думаю, нам было бы хорошо вместе.

Ей стало вдруг нечем дышать.

Макс был слишком близко. Она видела пробивающуюся сквозь кожу щетину, ощущала запах пота на его футболке. Стоило только подвинуться на долю дюйма, и она поцелует его. Они поцелуются.

– Кэти?

Она отстранилась. То, что аморален он, еще не значит, что она не может поступить правильно. Ей не хотелось, чтобы он ушел, но и затягивать это не имело смысла. Она расскажет о часах, он исчезнет из Пендлфорда, и все вернется на свои места.

– Я знаю, где твои часы.

– Отлично. – Макс вытащил из кармана ключи от машины. – Поехали.

Кэти заколебалась. Может, стоит дать ему шанс.

– Если скажу, ты не сможешь их украсть.

Макс нахмурился.

– Я не могу украсть их, потому что они принадлежат мне. В лучшем случае я могу вернуть законную собственность.

– Ты сказал, что хочешь искупить свою вину. Ты все время твердишь, что открываешь новую страницу. Докажи.

– Хорошо, – сказал Макс. – Обещаю, что не украду. Где они?

– Миссис Коул пожертвовала их на благотворительность. Она упомянула Красный Крест, и я предполагаю, что они в магазине в Чиппенхэме, но ты не можете украсть их, потому что это было бы воровством у благотворительной организации. Неважно, как они туда попали. Их подарила миссис Коул.

– Я обещал, – сказал Макс. – Я их выкуплю. Довольна?

Кэти с облегчением кивнула.

– Должно быть, они имеют для тебя сентиментальную ценность?

– Дело не в сентиментальной ценности, а в самой обычной, денежной, – объяснил Макс. – Я играл в покер, и в банке лежало десять тысяч. У меня кончились наличные, и я поставил часы.

– Часы стоимостью десять тысяч фунтов? Это неприлично. На такие деньги можно купить машину.

– В покере ставки могут расти очень быстро. В этом отчасти привлекательность игры.

– Господи. – Кэти покачала головой. – Мне и в голову не приходило, что мистер Коул настолько богат.

– Да, он не был, скажем так, полностью честным бизнесменом.

– Но ведь ты же выиграл, правильно? Итак, ты выиграл эти часы, которые стоят кучу денег, но на самом деле их не видел? А он тебе не отдал? Это как-то немного… – Кэти собиралась сказать глупо, но чтобы не показалось слишком резким, закончила иначе: – Не слишком ли ты доверчив?

– Я знал, что они у него есть, потому что накануне вечером он выиграл их у меня. Я познакомился с Оливером Коулом за покером в ночь перед свадьбой. Вообще-то мне не следовало играть на них, но, как я уже сказал, у меня закончились наличные, и я хотел остаться в игре. Ошибка с моей стороны.

– Господи, о чем ты думал? – Проиграть такие деньги – это не укладывалось у нее в голове. – Откуда, черт возьми, у тебя такие дорогие часы? О нет. Ты их украл?

Макс посмотрел на нее с полной серьезностью.

– Часы принадлежали моему отца. Это мое наследство.

– Даже подумать страшно. Десять тысяч фунтов.

Макс пожал плечами.

– У одних одно, у других другое, а у нас – часы.

– Часы во множественном числе?

– Хорошо, – сказал Макс, – дело вот какое. Одним из любимых трюков отца был трюк кинуть голубя. Чтобы провернуть его, он всегда носил запасные часы. Дешевые, как грязь, но броские или под старину. Вот такие. – Макс вытащил из кармана пальто часы на цепочке.

– Красивые. – Кэти протянула руку.

– Ерунда, – покачал головой Макс. – Мусор.

– Так в чем же мошенничество?

Макс повел плечами, протянул часы и заговорил мягким, увещевательным голосом:

– Простите, мисс, это не вы уронили?

– Нет, – подыграла Кэти.

– Я их только что нашел. – Макс указал через плечо. – С виду старинные. Здесь есть бюро находок или что-то в этом роде?

Кэти открыла рот, чтобы сказать «да», но тут Макс изобразил звук телефонного звонка. Получилось жутковато.

– Ого, ты как птичка майна. Или как их называют, тех, что звуки имитируют?

Макс продолжал звонить, пока Кэти не надоело, и она сделала вид, что отвечает на звонок.

– Здравствуйте? Это отель «Грандж»? – Макс снова изменил голос, теперь уже на более солидный и властный.

– Вы попали на рецепцию. Чем могу помочь? – спросила Кэти.

– Я был на ланче в вашем ресторане и, кажется, оставил дедушкины часы. Возможно, на столе – я показывал их кому-то, или, может быть, они выпали из кармана. Дело в том, что для меня они действительно ценны. Я хочу предложить вознаграждение за их возвращение. Двести фунтов.

– Действительно, сэр, – сказала Кэти в руку, заменявшую трубку, – их только что нашли.

– Пусть полежат у вас, ладно? Я буду через полчаса. – Тогда, – Макс перешел на свой обычный голос, – первый парень говорит рецепционисту, продавцу или кому там еще, что он опаздывает на собеседование и не может ждать вознаграждения, но с радостью разделит его с ним. Простак – на сленге «голубь» – передает сто фунтов и забирает часы, зная, что поднимет на них сто фунтов. Риска никакого, потому что в любом случае у него дорогие часы.

– А звонивший так и не появляется?

– Верно.

– А часы ничего не стоят?

– Максимум фунтов десять.

– Я запуталась, – сказала Кэти. – Значит, часы, которые ты выиграл у мистера Коула, ничего не стоят?

– Нет, тут другое. Очевидно, отец не доверял ни банкам, ни сейфам, ни своим детям. Он спрятал часы с бриллиантами среди дешевого дерьма, которое использовал для трюков.

– А тебе он не сказал?

Макс покачал головой.

– Я узнал об этом только в прошлом месяце. У большинства часов были поддельные сертификаты подлинности. Для страховки, понимаешь?

– Понимаю.

– Я хотел проверить их все как следует. Хотел начать все сначала, со всем разобраться, и это казалось хорошей идеей.

– И узнал, что часы на самом деле стоят десять тысяч. Черт. Вот это и есть поэтическая справедливость.

– Шестьдесят.

– Что?

– Часы, которые я проиграл мистеру Коулу, а затем отыграл, но не могу найти, стоят шестьдесят тысяч.

– Но почему отец тебе не сказал? Да, ты точно не шутил, когда говорил о проблемах в вашей семье.

Макс пристально посмотрел на нее.

– А ты доверила бы мне шестьдесят тысяч?

И то правда.

Прошло три дня. Гвен дважды пролистала дневник, потом просмотрела еще раз. Да. Сегодня действительно четвертый день. Она так волновалась за Кэти, что потеряла счет дням. Она уже не помнила, когда такое случалось в последний раз.

Она ощупала груди. Чувствительные, но такое уже случалось; это еще не означало, что она беременна. Тем не менее она не могла игнорировать пузырек надежды, появившийся в ее животе. Она снова ощупала груди, потрогала с боков под мышками. Ощущения слегка болезненные. И что это, игра воображения или ее грудь стала за ночь чуть больше?

Она сделала глоток чая, пытаясь решить, не изменился ли вкус. Еще один ранний симптом беременности – изменение вкусовых ощущений, равно как и металлический привкус во рту. Гвен вынула из жестяной коробки кусок медового торта и отнесла в сад. Откусила немножко, а потом закопала остатки под дубом, раскинувшим ветви в дальнем углу. Суеверие, но она ничего не исключала. Уже нет. Они с Кэмом пытались завести ребенка три года и прошли все известные медицине тесты. Вердикт – бесплодие, без объяснения причин, что, как сказал Кэмерон, было всего лишь завуалированным способом сказать: мы не знаем.

В глубине души Гвен допускала, что объяснение все же есть. Она наказана за магию крови. Или Лили каким-то образом мстит ей из могилы. Глупость, конечно.

Более вероятно, что так решила судьба. Она исчерпала свою квоту удачи: Кэм, ее работы и красивый дом. Кэти была здорова и, как она надеялась, счастлива. Ей повезло. Так что очень повезло. Возможно, попытки стать матерью были перебором.

Гвен разровняла землю поверх закопанного торта и произнесла заклинание. Она ничего не могла с собой поделать. Жадная или нет, неразумная или нет, но она хотела ребенка. Хотела быть матерью. Сила этого желания стала полным шоком и поглотила ее. Только работа позволяла ей забываться на несколько минут, но стоило остановиться, как жажда материнства возвращалась с прежней, неудержимой силой.

Она пыталась объясниться с Кэмом. Желание сжимало все внутри; стягивало к центру, к пустоте, к тому месту, где надлежало быть младенцу.

Это происходило и сейчас. Она ощущала тянущую боль внизу живота. Ниже ее живота. Поздно, слишком поздно Гвен поняла, что происходит. Нет, нет, нет. Она поспешила в ванную и села на унитаз. Вот оно, ярко-красное свидетельство еще одного провального месяца. Гвен откинулась на прохладный бачок и дала волю жгучим слезам, безудержно хлынувшим на разгоряченные щеки.

Глава 12

Приятно выбраться на денек из отеля, а еще лучше провести время с подругой. Кэти волновалась, что испортила отношения с Анной, и была вне себя от радости, когда та пригласила ее посмотреть крикет.

Молча поблагодарив мир за выходной, Кэти растянулась на травке на краю городской лужайки Пендлфорда. Жаждущее солнце высосало всю влагу, и трава под ней похрустывала.

– Ну и погода. Кто бы мог подумать? – Она поправила черепаховые солнцезащитные очки «кошачий глаз» и сложила руки за головой. Бесконечную голубизну знойного неба подчеркивала пара рваных белых полосок.

Анна приподнялась на локте и, прикрыв рукой глаза, устремила взгляд на далекие фигуры в белом.

– Ты только посмотри на Николаса. Посмотри на его руки. Они такие сильные. И длинные. Наверно, он мог бы обнять меня трижды.

– Довольно странный образ.

– Ага, – сказала Анна. – Хотя и волнительный. – Она вытянулась рядом с Кэти.

– Не могу поверить, что люди до сих пор играют в крикет, – сказала Кэти. – По-моему, это так старомодно. Крикет не из этого мира, отданного Wi-Fi и 3D-телевидению.

– И играют в него до бесконечности.

– Да уж. А ведь в наше время, когда все постоянно заняты, могли бы, по крайней мере, придумать укороченную версию. Какой-нибудь быстрый крикет.

– Без шансов. Именно поэтому он им и нравится. – Анна кивнула в сторону игроков. – Крикет похож на гольф. Половина его привлекательности как раз в том, чтобы на целый день уйти от реальной жизни.

– Но это так скучно, – вздохнула Кэти. – Почему бы просто не лечь на диван и не смотреть целый день фильмы?

– Как жарко. – Анна потянула вниз шорты. – Вот бы поваляться голой.

– Давай, – лениво протянула Кэти и закрыла глаза, притворившись, что спит. – То-то игрокам будет на что посмотреть.

– Трава будет щекотать. Такая сухая, что кажется, будто это клочки бумаги.

– Трусиха, – сказала Кэти, улыбаясь.

– Ох-ох, кое-кто перевозбудился.

Кэти открыла глаза и, подняв голову, увидела, что Николас идет к краю поля. Даже издалека было видно, какой сердитый и недовольный у него взгляд.

Тон Анны заставил Кэти открыть глаза. Она подняла голову. Даже с такого расстояния было видно, какой у Николаса хмурый вид.

– Это точно Эд, – сообщила Анна. – Николас говорит, что он обманывает.

– А-а. – Не ахти какой ответ, но от жары у Кэти закрывались глаза. Стало так плохо.

– Смотри. – Анна кивком указала на худого мужчину с черными волосами. – Аж сияет от злорадства.

– Ты действительно вникаешь во все это?

– Интересоваться хобби друг друга очень важно. В этом секрет долгих и счастливых отношений.

– Секрет? – поддразнила Кэти.

– Ну, один из них. Однажды я прочитала об этом книгу.

– Дай угадаю – нужно еще выслушивать друг друга и проводить вместе время, а тебе делать ему минет каждый вечер.

Анна рассмеялась.

– Какая ты гадкая.

– Так он проявляет интерес к твоим увлечениям? – Кэти не знала, есть ли у Анны какие-нибудь увлечения, но она была за равенство.

– О, я для него практически не существую. Мои отношения с Николасом чисто теоретические, но я над этим работаю.

– Наверняка заметит, если будешь загорать голой, – сказала Кэти.

Худощавый темноволосый парень мчался по полю, размахивая руками, как мельница крыльями, но прежде чем он бросил мяч – Кэти подумала, что пропустила бы момент, если бы моргнула, – другой игрок обхватил его и повалил на землю.

– Господи! – Она села.

Анна засмеялась.

– Боже мой, какой идиот. – Она с улыбкой посмотрела на Николаса. – Это его взбодрит.

– А теперь их команда не проиграет? За нарушение правил или что-то в этом роде?

– С какой стати? – Анна нахмурилась. – Эд споткнулся. В этом никто не виноват.

– О чем ты говоришь? Тот парень схватил и повалил его на землю. – Кэти поискала взглядом блондина.

Анна посмотрела на Кэти так, словно подруга сошла с ума.

– Он просто упал. Споткнулся или потерял равновесие, когда выполнял бросок.

– Вон тот парень. – Кэти заметила блондина, который быстро уходил с поля, и указала на него. – Он.

Анна посмотрела в том направлении, куда указала Кэти, но хмуриться не перестала.

– Как он выглядит?

– Светлые волосы. Розовощекий.

Анна оглянулась.

– Думаю, ты перегрелась на солнце.

– Нет. Вон там.

Она повернулась, чтобы указать на блондина, который шел к павильону.

– Не вижу никакого блондина, – прищурилась Анна. – Ты имеешь в виду Марка? У него клубнично-блондинистые волосы.

У Кэти похолодело в груди. Анна не видела того, кого видела она.

Она встала. Светловолосый парень шел в сторону павильона. Плотный. Настоящий.

Кэти посмотрела на Анну.

– Вернусь через минутку.

Дверь в павильон была распахнута, и блондин только что вошел внутрь.

Она последовала за ним. Справа был вход в раздевалки, на двери слева висела табличка с надписью «Закрыто». Прямо впереди, в конце короткого коридора, находился бар, явно видавший лучшие дни. Потрескавшийся линолеум на полу, деревянная стойка из семидесятых.

– Есть кто? – Никого. Блондин, должно быть, прошел в раздевалку или в общественный туалет. Кэти ждала, не зная, что делать. Не идти же за незнакомым мужчиной в раздевалку, чтобы обвинить его в… В чем? В том, что он завалил игрока? Или ей это привиделось? Нет.

Пока голова думала, руки действовали. Она толкнула дверь.

– Есть кто?

В раздевалке было пусто. Ряд шкафчиков у одной стены и длинная скамейка у другой. На крючках над скамейкой висела одежда, под скамейку задвинута обувь. Никакого блондина. Вход в общую душевую закрывала синяя занавеска с пятнами плесени, которая, вероятно, и служила источником гнилостного запаха, перекрывавшего запах потных ног и дезодоранта. Кэти не слышала шума воды, но полагала, что услышит в любой момент, и ждала. Через пару минут, так и не услышав ничего, она подала голос:

– Есть кто? Извините? Можно поговорить?

Ничего. В конце концов, сюда он явно не заходил. Что ж, заглядывать в туалеты Кэти не собиралась. А зачем она вообще его ищет? Наверное, чтобы получить подтверждение, что ей ничего не привиделось. Чтобы доказать, что она не сходит с ума. Что ж, прокрадываться в мужские раздевалки, очевидно, не лучший способ продемонстрировать это.

И все же. На всякий случай Кэти подошла к тихой душевой, отодвинула в сторону синюю занавеску и едва не вскрикнула. Светловолосый парень стоял в углу душевой, лицом к стене. Полностью одетый, в белой форме для крикета.

Кэти открыла рот, чтобы снова поздороваться, но не смогла. В горле пересохло. Паренек повернулся. Он двигался плавно, не совсем по-человечески. Кэти хотела сделать шаг назад, но ощутила покалывание, как будто в позвоночник воткнулись иголки. То же розовощекое лицо, но с глазами что-то не так. Они были полностью черные, как будто зрачки поглотили все остальное. Эти ужасные глаза смотрели на нее, но не подавали никаких признаков того, что видят. Затем он поднял одну руку, которая держала теперь лезвие бритвы, и резанул по предплечью.

– Нет! – крикнула Кэти, и ее голос отразился эхом от плитки. Голос пронзительный, с паническими нотками.

Он взял лезвие порезанной рукой и, когда Кэти сделала непроизвольный шаг вперед, аккуратно проделал то же самое. Кровь хлынула мгновенно, сбегая с кончиков пальцев на белые брюки. А потом он исчез.

Кэти моргнула, глядя на пустое место, где только что стоял паренек, и машинально посмотрела вниз, ожидая увидеть кровь на плитке. Все было так реально.

Из раздевалки Кэти выскочила, задыхаясь от запаха отбеливателя, который, казалось, приобрел привкус железа.

Это только твое воображение, сказала она себе. Увидела кровь и внушила себе, что чувствует ее запах. Глупый мозг. Волна тошноты накрыла ее. Она сглотнула, загоняя ее обратно, и на всякий случай побежала в женский туалет.

Подставив запястья под струю холодной воды, она несколько раз глубоко вдохнула, сопротивляясь рвотному позыву. Через некоторое время тошнота прошла, и она закрыла холодный кран и посмотрела в зеркало. В голове, словно звонки в режиме ожидания, пробегали картины последних десяти минут. Сожалеем, но в данный момент Кэти не может ответить на ваш звонок. Потому что ей до чертиков страшно.

Кэти моргнула, пытаясь сосредоточиться. Она видела привидение. Еще один призрак. Но совсем не похожий на Вайолет. Жуткая сцена. И грустная. Очень грустная. В зеркале по лицу текли слезы. Она ополоснула лицо, вытерла руки и вышла из павильона.

Анна была на своем месте, лежала на траве и смотрела матч.

– Ты в порядке? – озабоченно спросила она.

– Нет. Определенно нет. – Кэти глубоко вдохнула. Она была слишком расстроена, чтобы лгать или увиливать. Нужно кому-то рассказать, нужно выговориться. – Я только что видела привидение.

– Правда? – Анна села. – Здесь?

Кэти кивнула.

– В павильоне. Светловолосый парень. Другого я встретила в «Грандже». Вайолет. Я разговаривала с ней, но этот был другим. Он меня не слышал. Просто покончил с собой.

– Убил себя?

– Лезвием бритвы. Думаю, он покончил жизнь самоубийством и теперь переживает это заново, или что-то в этом роде.

– Ты ведь серьезно, да? – спросила Анна. Она налила стакан воды и протянула подруге. – Выпей.

– Спасибо. – Кэти сделала глоток, и ей стало немного лучше.

– Ты уверена, что это призраки? – спросила Анна. – В «Докторе Кто» они всегда оказываются пришельцами или кем-то в этом роде. А еще в одном призраками были кибермены.

Как легко Анна восприняла шокирующие новости, подумала Кэти.

– Вайолет не кибер. Поверь мне.

– Я верю.

– Спасибо. Я знаю, это трудно понять.

Анна поморщилась.

– Меня бабушка после смерти навещала. Стояла в изножье кровати.

– В самом деле? Это…

– Ужасно, – закончила за нее Анна. – Я знаю. Но на самом деле не совсем так. Я ощущала покой. Знала, что она присматривает за мной.

Кэти допила воду. В сцене с парнем в душевой не было ничего утешительного. Она не хотела натыкаться повсюду на призраков. Вайолет – это одно. Она в отеле. И выйти из него не может. Здесь – другое.

Глава 13

Кэти не хотела крепкого алкоголя. Но, когда она сидела на скамейке возле «Красного Льва», ей захотелось выпить виски. Или чего-то еще, чего угодно, чтобы хоть немного заглушить панику, успокоить тревожные мысли. Счастье, что Гвен уже была в пути.

Перед глазами все еще стоял паренек из крикетного павильона, и кровь текла по его рукам.

– Милая. – Гвен наклонилась и обняла Кэти. – Рассказывай.

Кэти повторила то, что уже говорила по телефону, добавив несколько деталей. Как ощутила запах крови, как увидела черноту в глазах парня. Рассказав все, она испытала облегчение. Помогло ли какое-то заклинание от Гвен или сам разговор с тетей возымел успокоительный эффект, Кэти не знала, как не знала, рассердится Гвен или посоветует быть осторожнее. Вот почему, когда Гвен похлопала ее и сказала: «Все будет хорошо», она едва не расплакалась.

– Не знаю, сколько исследований тебе удалось провести, но я обратилась к женщине, в семье которой случалось подобное.

– Они такая же семья, как наша? – спросила Кэти. – Как ты ее нашла?

– Она сама нашла меня, – сказала Гвен. – Ее зовут Ханна Эш. Живет на лодке и довольно часто бывает здесь, когда проходит по каналу.

Кэти не знала, что сказать; она никогда не рассматривала возможность существования других семей, обладающих необычными способностями.

– Ты ей доверяешь?

Гвен пожала плечами.

– Думаю, что да. Я не собираюсь спешить и начинать обмениваться секретами, но я говорила с ней о тебе… – Гвен замолчала и подняла предостерегающе руку. – Не волнуйся, ничего личного, но я действительно спросила ее о призраках.

– Нам нужна вся помощь, какую только можно получить, – сказала Кэти, тронутая тем, что Гвен говорила с кем-то о ней. Гвен, как правило, решала все самостоятельно, и Кэти знала, что поговорить с посторонним для нее непросто.

– Я так и думала, – с тяжелым вздохом сказала Гвен. – По ее словам, существуют разные виды призраков. Некоторые здесь практически не присутствуют, они – скорее отголоски жизни. Другие – полностью сформировавшиеся духи или души. Они обладают волей и личностью, испытывают чувства, как и любой человек.

– Но они уже не люди?

Гвен пожала плечами.

– Я не знаю. Ханна сказала, что они могут выглядеть, как мы, говорить, как мы, а иногда даже вести себя, как мы, но это нечто иное. Нечто другое.

Сосредоточиться на голосе Гвен мешала женщина на городской лужайке. Она стояла спиной к городу и, казалось, смотрела на реку. В ней было что-то странное. Кэти присмотрелась к ее ногам, но нет, она твердо стояла на траве. Выглядела незнакомка вполне естественно; никакого мерцания и вибрации, свойственных Вайолет, Кэти не заметила.

– Что? – спросила Гвен и повернулась, чтобы проследить за взглядом Кэти. – Что случилось?

– Призрак, – сказала Кэти и наконец поняла, почему женщина выглядит странной: на ней была странная одежда. Старые вещи, принадлежащие другому времени. Коричневое платье из грубой ткани и шерстяной платок. Длинные и спутанные волосы, пятна на спине. И еще от нее тянуло запахом гари. Этот запах отличался от запаха сгоревшей спички, которую она обнаружила в отеле. Здесь пахло настоящим костром. Древесным дымом и чем-то еще. Горелой плотью. Почувствовав приближение тошноты, Кэти поднялась. – Может, пройдемся? – Не дожидаясь ответа, она направилась к главной дороге, подальше от лужайки.

Гвен огляделась.

– Они здесь?

Кэти сморгнула выступившие на глаза слезы.

– Я начинаю думать, что они везде.

– Дальше больше, – сказала Гвен. – Логично.

– Неужели? – Кэти шла быстро, но ей хотелось бежать.

– Когда ко мне пришла сила, мне удавалось ее контролировать. – Конечно, подумала Кэти. – Но когда я вернулся в Пендлфорд, она вышла из-под контроля. Я ничего не могла с ней поделать, даже если не хотела этим пользоваться.

– Правда? – Кэти замедлила шаг и посмотрела на Гвен. – У тебя были проблемы?

– О да, – с чувством ответила Гвен. – Много проблем. Но потом стало легче. Я перестала сопротивляться ей, и она как будто пошла на уступки. Я расслабилась, и она перестала бороться со мной.

– Попробую, – сказала Кэти. Она не знала, как расслабиться среди пугающих духов, но решила сделать все возможное. – Может, привыкну.

– Мне бы не хотелось, чтобы тебе пришлось это делать, – сказала Гвен. – Я была слишком занята, но теперь займусь этим как следует. Должно быть заклинание, которое поможет.

– Спасибо, – сказала Кэти.

– Конечно, – Гвен притянула племянницу к себе и обняла, – ты не останешься одна.

Глава 14

Ошибиться в отношении этого привидения было невозможно. Он явно принадлежал к тем призракам, о которых говорила Гвен, тем, которые представляли собой подобие эха собственной жизни. Блеклый, полупрозрачный; Кэти, сосредоточившись, могла бы разглядеть узор в стиле ар-нуво на плитке камина, перед которым он стоял. Стоял, прислонившись к каминной полке, в позе, предполагающей, что в руке у него должна быть трубка. Другую руку он держал в кармане. На нем был костюм с брюками свободного покроя, жилет и бледная рубашка с запонками, сиявшими так, словно они отражали затухающее пламя, хотя очаг был пуст. Он не казался бы чужим в золотую эпоху черно-белого кино, и Кэти с удовольствием поговорила бы с ним.

– Вас можно спросить кое о чем?

Его голос, низкий и полный, заставил Кэти врасплох, колени мгновенно стали словно ватными.

– Одна минута одиночества. – Призрак театрально воздел глаза к небу.

– Извините, – услышала свой голос Кэти. – Я оставлю вас в покое. – Она шагнула к выходу из комнаты, но мужчина повернулся, и его лицо выразило чистое удивление, которое, вероятно, перекликалось с ее собственным.

– Вы меня слышите?

Кэти кивнула.

– И могу с вами говорить. Я не думала…

– Вы меня видите? – Лицо мужчины двигалось, пока он говорил, но прозрачность черт смущала; от этого у Кэти кружилась голова, поэтому она сосредоточилась на его груди.

– Да. Вы немного просвечиваете, но я прекрасно вас вижу.

Призрак поколебался, затем вернулся к камину и вытащил трубку из кармана.

– Думаю, огоньку у вас не найдется? Очень хочу закурить.

– Нет, – сказала Кэти. – Но я могу купить вам зажигалку.

– Не беспокойтесь. – Он грустно посмотрел на трубку и сунул ее в карман. – Все равно не получится.

– Почему?

Он пожал плечами.

– Не представляю. Может быть, это часть моего наказания. – Призрак криво улыбнулся, отчего другие части тела как бы расплылись. – У меня есть табак, но нет спичек. Я вижу еду, но не могу есть.

Неприятная новость.

– Я думала, призраки не чувствуют голода.

Он еще раз элегантно пожал плечами.

– Сила привычки.

– Я – Кэти, – представилась Кэти, решив взять разговор под свой контроль. – Вы давно здесь?

– В этом доме или в этой комнате?

– В доме.

– Какое-то время. Я – Генри. – Он запрокинул голову и, казалось, окинул ее оценивающим взглядом. Кэти тоже видела его лицо, но долго смотреть не смогла – к горлу подкатила тошнота, и она отвернулась.

– Что такое?

– Вы все как будто колышетесь. Меня от этого тошнит, – объяснила Кэти и, чтобы не показаться грубой, добавила: – Извините. – В конце концов, он ведь не виноват.

– Как это? – Тело Генри замерцало и стало как будто плотнее, но возможно, ей это только показалось. – Так вы здесь давно? – Голос у него был приятный, глубокий и мягкий.

– Всего пару часов.

– Вы хорошо держитесь, – одобрительно сказал он. – Как вы умерли?

– Что?

– Прошу прощения, если это прозвучало невежливо. Я давно ни с кем не разговаривал.

– Я не умерла.

Генри нахмурился.

– Тогда как вы меня видите?

– Понятия не имею, – сказала Кэти, не обращая внимания на зуд за ухом.

– Так вы живы, – задумчиво произнес Генри. – Странно. Я было думал, что это чистилище.

– Вы раньше видели людей?

– Видел, да. Но не разговаривал. Полагал, что это отголоски жизни или, возможно, галлюцинации, посланные мучить меня. Так близко к жизни, но не часть ее, – трагическим тоном произнес он. И, уже обычным, добавил: – Что-то типа того.

– Нет. Это реальность. Реальный мир. Земля.

Он кивнул.

– Оки-доки. Это интересно. И как давно вы видите таких, как я? Потерянные души.

– Вы о призраках? Около недели. Я все еще к этому привыкаю.

– Понимаю, – сочувственно изрек Генри, и Кэти пришлось сделать усилие, чтобы подавить внезапное желание рассказать ему обо всех своих опасениях.

– А давно ли вы?..

– Давно ли я умер? Не уверен. Я не знаю, какой сейчас год, но я скончался в 1948 году.

– Более шестидесяти лет. И все это время вы были здесь?

– Полагаю, что нет. Я долго находился в каком-то темном ящике.

Кэти поежилась.

– Вы были в сознании в гробу?

Генри предостерегающе поднял руку.

– Пожалуйста, не произносите это слово. Я предпочитаю хранилище.

– Хорошо. – Кэти чувствовала приближение головной боли; виски пульсировали в такт мерцанию Генри. Нужно уйти и залечь в темной комнате. Всего лишь на неделю или около того. От боли она закрыла глаза.

– Вы обычно здесь? В этой комнате?

– А что? – спросил Генри. – Не хотите ли вы снова зайти ко мне?

– Если вы не против, – как можно вежливее сказала Кэти и приоткрыла глаза.

– Я бы очень хотел. – Генри начал исчезать, мерцание ослабело и поблекло.

– Подождите, – внезапно вспомнила Кэти. – Как вы думаете, почему вас наказывают?

Генри улыбнулся своей сбивающей с толку привлекательной улыбкой и сказал:

– Потому что, Кэти, я очень плохой человек. И затем он исчез.

Глава 15

Вернувшись домой, Кэти обнаружила несколько пропущенных звонков с номера Гвен. Помянув недобрым словом службу мобильной связи, она тут же перезвонила тете, надеясь, что та нашла что-то полезное относительно управления магической силой.

– Я звонила насчет Фреда. – Голос Гвен дрогнул. – Ему хуже. Не знаю, сколько еще…

– Буду через пять минут, – пообещала Кэти. Тратить время на переодевание не хотелось, но она все же сменила рабочую юбку на длинную хлопчатобумажную, сняла черные колготки, надела сандалии и снова окунулась в царящий на улице зной.

Гвен ждала возле коттеджа Фреда; на плече ее висела объемистая холщовая сумка. Кэти с чувством обняла тетю. Фред был своего рода достопримечательностью Пендлфорда, и представить город без него казалось невозможным.

– Зайдешь? – Гвен положила руку племяннице на плечо. – Тебе это необязательно.

– Нет. – Кэти расправила плечи. – Я хочу его увидеть. – Конечно, она предпочла бы помнить Фреда таким, каким он был до того, как заболел. Старым сварливым ворчуном, всегда готовым угостить чашкой отвратительно крепкого чая.

– Ему будет приятно, хотя, возможно, он не сможет это выразить…

Кэти не хотела больше разговаривать и чувствовала, что, если они в ближайшее время не войдут в коттедж, она совсем разволнуется и потеряет самообладание.

В доме пахло дезинфицирующими средствами и кремом для ног, который Гвен готовила для хозяина. Фред увлекся кремом настолько, что запах ассоциировался с ним, как с другими мужчинами лосьон после бритья. Или как с Максом… Кэти моргнула. Думать о Максе она не желала.

Участковая медсестра устроила постель в гостиной, так как на первом этаже находилась ванная, а Фред уже несколько недель не мог спускаться и подниматься по лестнице. Когда Кэти была здесь в прошлый раз, Фред подал им чай и заварной крем; он сидел в своем любимом кресле, и они вместе смотрели снукер. Теперь кресло было задвинуто в угол, лицом к стене, как непослушный ребенок, а Фред лежал на спине – неподвижно, вытянувшись, с нацеленным в потолок носом. Кэти сглотнула.

Гвен подошла к кровати с противоположной стороны. Она слегка прихрамывала, и Кэти знала, в чем дело. Тетя уже несколько недель откачивала боль Фреда, принимая ее на себя. Этому приему она научилась у Айрис. Гвен говорила, что ей далеко до Айрис, но кое-что у нее определенно получалось.

Гвен показала Кэти дневники Айрис. Айрис действительно умела принимать на себя боль других людей, что сочеталось с ее даром давать людям нужное. Боль должна уходить куда-то; в этом была проблема. Нельзя просто помахать руками, чтобы что-то исчезло. Айрис говорила, что теряет ногти на пальцах ног, и от мысли об этом у самой Кэти начинали пульсировать пальцы. Как же, наверное, болят ноги у Гвен. Как долго она будет страдать за Фреда. Обычно рядом с тетей Кэти чувствовала себя полной неумехой. Как далеко ей самой до самоотверженной, храброй и сильной Гвен.

– Хочешь, чтобы я попыталась помочь ему?

Гвен покачала головой.

– Я не потому просила тебя приехать. Я просто хотела, чтобы ты его увидела.

Сохраняя нейтральное выражение лица, Кэти заставила себя подойти к кровати. Не только ради Фреда, глаза которого были закрыты, но могли открыться в любой момент, но и ради Гвен. Она знала, что тетя наблюдает за ней. Хочет посмотреть, как справится племянница. И, как обычно, беспокоится за нее. Кэти хотела доказать, что она сильная.

Гвен взяла Фреда за руку, и Кэти видела, как она готовится к волне боли. Через мгновение ее плечи опустились, и она посмотрела на Кэти со слезами на глазах.

– Ему уже недолго, – тихо сказала она. – Хочешь попрощаться?

Кэти подошла к кровати и взяла Фреда за другую руку. Рука Фреда была прохладной и сухой. Ногти – пожелтевшими и ребристыми. Кэти быстро отвела глаза и попыталась посмотреть на лицо, но оно – расслабленное во сне, нездорового цвета – уже мало напоминало лицо Фреда. Кожа походила на воск. Казалось, перед ней плохая копия человеческого существа. Кэти не хотела об этом думать, но он уже выглядел мертвым.

Гвен провела рукой по его лбу, наклонилась и заговорила, прижавшись губами к щеке. Заговорила так тихо, что Кэти ничего не услышала. Когда тетя отстранилась, Кэти тоже наклонилась, готовясь попрощаться. Но как только она сделала это, пальцы Фреда сами по себе сжали ее пальцы. Она наклонилась ближе, думая, что, возможно, он откроет глаза, а может быть, и сам попрощается с ней. Глаза защипало от слез, к горлу подкатился ком. Фред был тем, кого она могла бы назвать дедушкой, и вот теперь он уходил. Кэти ощутила странное покалывание в пальцах и ладони и зуд в плече, распространившийся вниз по руке и вызвавший напряжение мышц.

Цвет лица Фреда изменился. Бледные щеки порозовели и, казалось, налились. Покалывание в руке уже доставляло дискомфорт, перешедший в болезненные уколы. Кэти пыталась вырвать руку из пальцев Фреда, ей хотелось пошевелить ею, втереть в нее жизнь, но его хватка окрепла.

– Моя рука, – сказала Кэти, и ее охватил страх. – Моя рука.

Голос Гвен доносился до нее словно издалека, в ушах нарастал гул. В глазах потемнело. Она почувствовала, как Фред шевелится и садится, все еще сжимая ее руку, а потом вообще перестала что-либо чувствовать.

Гвен перевела взгляд с поникшей фигуры Кэти на Фреда, который изо всех сил пытался сесть. В течение единственной парализованной секунды ее мозг пытался понять, что видели глаза, а затем она метнулась к другой стороне кровати.

– Ляг, – сказала она Фреду, не думая о том, что получилось резко, и желая лишь на мгновение упростить ситуацию. Фред с такой силой сжимал Кэти руку, что побелели суставы пальцев, и Гвен попыталась их разжать. – Отпусти ее, – сказала она. – Фред. Отпусти. – Фред опустил глаза и как будто удивился, увидев, что делает. Пальцы разжались.

Кэти открыла глаза.

– Гвен?

– Все в порядке. – От облегчения у Гвен закружилась голова. Она обняла племянницу и помогла ей сесть. – Ты в порядке. Просто упала в обморок.

– Вот дерьмо, – сказала Кэти. Глаза ее прояснились, цвет лица восстановился. – Только не снова.

– Ты о чем? – У Гвен сжалось сердце. – Что значит снова?

– Когда я нашла мистера Коула. Разве я тебе не говорила? – Кэти потрясла головой. – Я и на работе часто теряю сознание.

– Ты беременна? – не задумываясь, спросила Гвен и постаралась не обращать внимания на боль, причиненную этими словами.

– Господи, нет! – возмутилась Кэти. Было бы забавно, если бы Гвен нашла у себя в голове место для юмора.

– Грипп? – Она дотронулась до лба Кэт. Прохладный и сухой.

– Я в порядке. – Кэти откинулась на спинку стула. – Просто немного устала.

– Можно сесть? – робко поинтересовался Фред.

– Извини, Фред, – машинально бросила Гвен. – Подожди. – Она посмотрела племяннице в глаза, проверила зрачки и увидела, как розовеет лицо. Что случилось?

Кэти закрыла глаза, махнула рукой.

– Я в порядке, правда.

Гвен помогла Фреду сесть. Она хотела защитить Кэти от боли и потерь и, конечно, не хотела, чтобы Фред умер, но случившееся здесь было за гранью того, что она могла представить. Фред наклонился вперед, и Гвен поправила подушки у него за спиной. Человек, который на прошлой неделе был на грани смерти и который, как могла бы поклясться Гвен, сделал последний вдох за три минуты до этого, откинулся назад и удовлетворенно вздохнул. Это было неправильно. Он должен был умереть. Нехорошо так думать, но это правда. Она снова перевела взгляд с Кэти на Фреда. Кэти что-то сделала, но какая магия могла вылечить столь больного человека? Человека, чье время явно пришло?

Фред улыбнулся ей; его верхний зубной протез немного соскользнул.

– Я бы не отказался от вареного яйца. Вы хоть знаете, как давно я чувствовал себя голодным?

Как женщина, последние шесть месяцев пытавшаяся уговорить его поесть, Гвен имела на этот счет свое мнение, но она только покачала головой.

– Однако сначала я должен нанести визит. – Фред откинул одеяло и начал перекидывать ноги через край кровати.

– Фред… – Гвен шагнула, чтобы остановить его. – Тебе нельзя.

– Вздор, девочка. – Он уперся руками в кровать и неуверенно поднялся на ноги.

Гвен последовала за ним, пока он шел в ванную, с каждым шагом увереннее и тверже. Она пошла на кухню и поставила небольшую кастрюлю с водой на электрическую плиту. На столе лежали яйца; она принесла их ранее на неделе. Гвен вспомнила, как выбирала маленькую коробку, думая, что дюжины ему слишком много. Что столько он не проживет.

Обхватив себя руками, в кухню вошла Кэти.

– Уверена, что тебе стоило вставать? – Гвен не знала, как вести себя с Кэти, и даже не знала, действительно ли молодая женщина, стоящая на кухне Фреда, ее племянница. Быть мягкой, по-матерински заботливой или взять за плечи, встряхнуть и крикнуть: «Как ты это сделала?»

– Я в порядке, – неуверенно сказала Кэти.

Гвен закрыла кастрюлю крышкой и повернулась к племяннице.

– Что там произошло?

– Я надеялась, что ты мне объяснишь, – с несчастным видом сказала Кэти.

Гвен покачала головой.

– Извини, милая. От меня толку мало. – Она моргнула, стараясь удержать слезы.

– Толку от тебя много, но это было странно. Разве нет?

– Странно, – осторожно согласилась Гвен.

– Если только он не был болен так, как мы думали, – сказала Кэти. – Или, может быть, это только краткое временное улучшение и он сейчас снова сляжет. – Она замолчала – в ванной насвистывал Фред. – А может, стоит навестить Ханну Эш. Посмотрим, слышала ли она о чем-то таком.

– Я не знаю. – Гвен надоела собственная неуверенность, но разумно ли обращаться с таким вопросом к посторонним? А вдруг кто-то захочет использовать силу Кэти, использовать саму Кэти? – Ты вернула его к жизни, – сказала она, проверяя, как эти слова звучат на слух. – Ему стало лучше. Я сама это видела.

– Не думаю… – начала Кэти и остановилась. – Это вообще возможно?

– Я никогда о таком не слышала. Если только ты не имеешь в виду магию крови. Это плохая штука.

– Ты ею воспользовалась. Чтобы спасти меня.

Гвен кивнула.

– Верно. Но ты ничего подобного не делала.

– Нет, – ответила Кэти. – Клянусь…

– Знаю, что нет. Ты просто прикоснулась к нему, и ему стало лучше. Очень сильная, мощная магия… Я даже представить не могу…

– Что там мощное? – В дверях появился Фред Байрс. Старый, немного сутуловатый и очень худой, но, несомненно, живой. Он перевел взгляд с Гвен на Кэти и обратно. – Надеюсь, мое яйцо готово, потому что я умираю от голода.

Глава 16

Гвен продолжала звонить – ей хотелось поговорить о том, что случилось с Фредом, – но Кэти сама еще не успела осмыслить случившееся. Она прикоснулась к Фреду и почувствовала, как что-то изменилось, а затем потеряла сознание. Когда она очнулась, ему стало лучше. Он был живой и здоровый. Здоровее, чем весь прошлый месяц, а может, и несколько лет. Кэти отправила его в раздел «хорошие новости» и сосредоточилась на Вайолет Бофорт. Если она сможет разгадать тайну исчезновения Вайолет, помочь ей пойти дальше или сделать что-то еще, что ей нужно, тогда она будет знать, что ее сила позитивная. Будет знать, как справиться с голосами и духами, которые, казалось, окружали ее с утра до вечера. Еще она думала о том, что хотела бы увидеть Макса. Что было нехорошо. Скорее всего, его даже нет в Пендлфорде, а если и есть, то не согласится помочь ей. Тем не менее он представлялся человеком с определенными навыками, и Кэти не думала, что у нее есть другие варианты.

Обнаружив его в дежурной попивающим кока-колу, Кэти почувствовала, что задыхается, словно из комнаты выкачали весь воздух. Она потянулась к ожерелью, но вспомнила, что Макс заметит этот жест, и заставила себя опустить руки.

– Думала, тебя уже давно нет. – Она понизила голос, хотя в дежурной больше никого не было. – Твои часы…

Макс протянул банку.

– Решил задержаться еще ненадолго.

– О. Это…

– Я же говорил. Ничего не имею против странностей.

– Пендлфорд не такой уж и странный.

Он ухмыльнулся.

– Ага. Кроме того, ты должна мне ужин.

– Не думаю, что соглашалась на это, – сказала Кэти, улыбаясь про себя. – К тому же приглашал ты, а значит, если кто-то кому-то должен что-то, так это ты мне. Ужин.

Макс допил свою банку, а Кэти воспользовалась паузой, чтобы мысленно стукнуть себя по голове. Хватит уже лепетать.

– Мне в самом деле нужна услуга. Поможешь найти кое-кого?

– Призрака? – Макс встал и начал заправлять в брюки черную рубашку.

– Нет. Живых людей. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Без проблем.

– Семья Бофортов выехала отсюда в 1987 году, и я хочу знать, почему.

– Люди переезжают, и необязательно по какой-то важной причине.

– Дом принадлежал семье Бофортов с момента его постройки в 1698 году. Представь, твоя семья живет в каком-то месте почти четыреста лет, а потом вы все просто уезжаете. Просто так. Почему?

– Скорее всего, денежные проблемы.

– Но продали они его не сразу. Некоторое время дом оставался пустым, прежде чем его продали какому-то американцу.

Макс поднял глаза. Это странно.

– Дай мне минутку.

Он вынул из кармана телефон, понажимал на кнопки и положил его на стол.

– А погуглить не хочешь?

– Есть у меня кое-кто. – Он указал на свой телефон, и через мгновение тот зазвонил. – Да, нужна услуга.

Он смотрел через комнату, а Кэти любовалась линией его плеч, рельефом мышц. Разговаривая с таинственным собеседником, он как будто изменился, стал другим. Непохожим на ее Макса. Конечно, она совсем его не знает. Кэти поежилась от страха. Что она делала?

Макс закончил разговор и повернулся к ней.

– Джульетта найдет нам Бофорта. – Он потянулся, покрутил головой из стороны в сторону. – Выйдем на минутку, ладно?

– Кто такая Джульетта?

– Частный детектив. Находить людей – ее профессия.

– Я не могу себе позволить…

– Услуга, – сказал Макс. – За мной будет должок.

– О, – заколебалась Кэти. – Спасибо.

Кэти закончила смену и думала о мороженом, когда в дежурную вошел Макс.

– Джульетта нашла. – Он помахал листочком. – Живая представительница семейства Бофортов. – Имя, адрес, номер телефона, электронная почта, «Фейсбук».

Кэти взяла бумажку. Мишель Бофорт.

– Мишель. Не очень-то аристократическое имя.

– Она со стороны. В семью вошла через замужество. После развода фамилию оставила себе.

– Хорошо. – Глядя на листок, она задумалась. Как начать разговор с Мишель Бофорт. Привет, мы незнакомы, но меня преследует предок вашего бывшего мужа. Есть шанс поболтать?

– Хочешь, я ей позвоню? – спросил Макс. – Или для начала напишешь письмо?

Электронная почта – вариант заманчивый. Более легкий. И Мишель не сможет бросить трубку.

– Справлюсь. Зачем тянуть?

Телефон прозвонил несколько раз, и Кэти начала думать, что Мишель нет дома, когда раздался щелчок, за которым последовала тишина. Та тишина, которая бывает, когда трубка уже снята. Кэти ждала. Глухой стук. Чье-то тяжелое дыхание.

– Алло? – сказала Кэти.

Еще один стук. Затем громкий детский голос:

– Мамочка.

Кэти ждала, наблюдая, как Макс читает ее записи. Его влажные волосы красиво вились, и она не могла оторвать глаз от прядки, завернувшейся под ухом. Слегка бугристая после бритья кожа на подбородке, неровные, обкусанные ногти, рваные кутикулы.

– Да?

– Мишель Бофорт? Меня зовут Кэти Харпер, я работаю в отеле «Грандж».

– Я ничего не покупаю, – быстро сказала Мишель.

– Я ничего не продаю, – так же быстро сказала Кэти. – Я работаю в «Грандже».

– Где?

– Это отель в Пендлфорде. На месте старого особняка Бофортов.

– Господи. Это…

– Я интересуюсь историей… – Кэти замолчала, услышав щелчок. На другом конце положили трубку.

– Вот дерьмо.

Макс посмотрел на нее.

– Не получилось?

Кэти покачала головой.

– Не в лучшем настроении.

– Можно? – спросил он.

– Ради бога.

Макс взял телефон и отошел в сторонку.

– Мисс Бофорт? Да, я знаю, что вам только что звонила моя коллега. – Он остановился, прислушиваясь, и Кэти впилась ногтями в ладонь. – По правде говоря, мы рассчитываем на вашу помощь. Мы изучаем историю дома и надеялись поговорить с вами. – Еще одна пауза. – Ничего особенного, никакой приватной информации. Плата небольшая, но дело в экономии, понимаете… – Он замолчал и улыбнулся. – Сто пятьдесят. Да. Полное согласование. Совершенно верно. Спасибо.

Он повернулся к Кэти.

– Знаешь «Чашечку чая» в Малмсбери?

– Найду, – сказала Кэти.

– Одиннадцать тридцать, – сказал Макс в трубку и, улыбнувшись Кэти, убрал телефон в карман.

– Как ты это сделал?

– Ложь и взятка.

– О, – сказала Кэти, не чувствуя за собой какой-то особенной вины. – Прекрасно.

Макс настоял на том, чтобы поехать с ней, но она категорически отказалась пустить его за руль. Дорога заняла сорок пять минут езды, и Кэти старалась по возможности избегать больших дорог. В одном месте она ошиблась, и им пришлось пробираться по узкой улочке, где разросшиеся кусты живой изгороди касались бортов машины. По обочинам стелилась коровья петрушка, кусты боярышника были усыпаны кремово-белыми цветами, и казалось, на зеленые ветки лег белый снег.

Макс просматривал айпод.

– Почему у тебя нет музыки?

– У меня есть музыка, – возразила Кэти.

– У тебя тут двадцать аудиокниг, много комедий – мои аплодисменты…

– Спасибо, – сказала Кэти, использовав весь свой запас сарказма, чего Макс, похоже, не заметил.

– …но почти никакой музыки.

– У меня много музыки.

– Сборники «Бест оф»… не в счет. Где твои альбомы?

– Альбомы? Сколько тебе лет?

– Двадцать пять. А тебе сколько? Семьдесят пять?

– А вот это уже невежливо, – сказала Кэти, пряча улыбку. Пикироваться с Максом было веселее, чем развлекаться в постели.

Малмсбери – один из красивейших городков Уилтшира. Красивая архитектура, камень медового цвета, улицы с пробками. Кэти нашла парковку позади древнего аббатства, и они с Максом прошли пешком через город, пока не нашли «Чашечку чая». В окне красовалось изображение овсянки, а чай подавали в винтажных фарфоровых чашках. Был здесь и большой детский уголок с креслами-мешками, игровой кухней, гаражом и невысоким книжным шкафчиком.

Макс сел за угловой столик, спиной к стене, и прислонился головой к выкрашенной в сиреневый цвет стене. В обстановку чайной он совершенно не вписывался. Как дьявол на пикнике с плюшевым мишкой.

Подошедшая официантка приняла заказ. Едва она отвернулась, как дверь открылась, и в зал вошла миниатюрная блондинка. За руку она держала маленькую девочку, которая вырвалась, как только увидела игрушки. Женщина огляделась, и Кэти, поднявшись, помахала ей рукой.

Блондинка подошла к их столику.

– Я – Мишель Бофорт.

– Кэти, – представилась Кэти, – а это Макс.

Мишель окинула Макса оценивающим взглядом и села. На ней были элегантный топ с вырезом – должно быть шелковый – и джинсы-скинни. Слегка загорелая кожа, идеально уложенные волосы. Насколько могла судить Кэти, ей было от тридцати до пятидесяти лет. Но ведь она вышла замуж еще в восемьдесят седьмом. Внутренности Кэти сжались. Что, если информация Макса неверна? Что, если это не та женщина?

Мишель посмотрела на Макса.

– Где твоя камера? – спросила она. – И не забывайте – никаких фотографий Рози. Она в сделке не участвует.

Макс кивнул, как будто ничего другого и не ожидал.

– Оплата зависит от удовлетворительной информации в соответствии с обычными правилами Национального союза журналистов.

Мишель повернулась к Кэти.

– Что вас интересует?

Кэти открыла блокнот, который предусмотрительно захватила с собой.

– Вы жили в доме Бофортов.

– Некоторое время. Я вышла замуж за Томаса, когда мне было девятнадцать…

Официантка принесла напитки для Макса и Кэти, и Мишель сделала паузу, чтобы заказать горячую воду с ломтиком лимона и булочку без глютена.

– Должно быть, это было потрясающе, – сказала Кэти. – Дом…

– Можно и так сказать, – перебила ее Мишель. – Первое время я постоянно терялась, переходя от одного конца этого лабиринта в другой. Надеюсь, они его модернизировали.

– Да, они… – начала Кэти.

– Ложь, – снова вмешалась Мишель. – Жаль, его не снесли бульдозером. – Она виновато улыбнулась Кэти. – Не самое счастливое время в моей жизни.

– Вот как. Извините.

– Вы же не виноваты. Мне не следовало выходить замуж за Томаса и не следовало оставаться в этом мавзолее после первой ночи.

– Что случилось в первую ночь?

– Разумеется, я бывала в доме ранее, но никогда не ночевала. Старомодные ценности и все такое. В первый раз мы заночевали там уже после того, как вернулись после медового месяца. Мы были в восточном крыле, хотели уединиться, знаете ли, и не видеть пьяного старика Бофорта. – Мишель взглянула на Рози, которая готовила что-то в пластиковой кастрюле, и понизила голос. – Отец Томаса был не самым приятным человеком. Как выяснилось, Томас тоже, но в то время я этого не понимала.

– По крайней мере, вы вышли замуж за богача, – легкомысленно заметил Макс, и Кэти пнула его под столом.

Мишель невесело усмехнулась.

– Все так и говорят, но мне пришлось подписать брачный договор. Много я не унесла, что бы ни говорили. Было бы неплохо, если бы вы оставили эти мои слова. Я к тому, что половина моей семьи тянет руки к деньгам, которых у меня даже нет.

– Но вы, конечно же, не ушли без гроша.

– Не совсем, – сказала Мишель. – Но для этого мне пришлось оставить фамилию. Я бы предпочла что-нибудь более ценное. Впрочем, какую-то особую пользу эта жертва мне не принесла.

– Итак, первая ночь, – напомнила Кэти.

– Верно. – Мишель вдруг занервничала. – Не хочу выглядеть сумасшедшей. Я была очень молода, дом жуткий и старый, и я, наверно, просто испугалась.

– Понятно, – сказала Кэти, с трудом сдерживая нетерпение. – Что вы видели?

– Я ничего не видела. Но слышала голоса и музыку.

– Но ведь в доме могли быть другие люди? – сказал Макс.

– Отец Томаса отключился в своем кабинете в другом крыле. Все остальные уехали. Прислуга разошлась по домам.

– Они не жили в особняке?

– Заставить прислугу жить в доме он не мог. Никто не задерживался надолго, поэтому он отказался от попыток и просто нанял приходящий персонал.

Кэти бросила взгляд на Макса.

Рози подошла к столику, сжимая пластиковую миску с деревянным помидором и желтой пластиковой каплей, которая могла быть яичницей. Поставив миску перед Мишель, малышка требовательно заявила:

– Ешь!

– О, спасибо, – пропела Мишель тем певучим голосом, которым люди общаются с маленькими детьми. – Вкуснятина, помидоры и яйца.

Рози насупилась.

– Нет. Это суп.

– Какая я глупая. – Мишель взяла пластиковую ложку и притворилась, что ест. – М-м-м. Прекрасный суп.

– Глупая мамочка, – сказала Рози и пошла в свой угол.

Мишель посмотрела ей вслед влажными глазами.

– Она – мой ангелочек. Мое чудо. – Мишель наклонилась и понизила голос. – Мне было сорок три года, когда она родилась. Можете в это поверить? Я почти потеряла надежду.

– Вау. – Кэти не могла представить, чтобы в ее жизни вот так же, в сорок три года, появился мини-диктатор.

– ЭКО. Четыре раунда. Это был ад.

Кэти вежливо кивнула и отпила чаю, чтобы ей не пришлось ничего говорить.

Макс сосредоточенно смотрел в меню.

– Но оно того стоило. Нельзя познать любовь, пока не станешь матерью.

– Итак, вы слышали голоса.

– И музыку. Было жутко, но я к этому привыкла. Избегала темных лестниц – там всегда было холодно, а по ночам использовала беруши.

– Вы храбрая, – сказала Кэти.

Мишель натянуто улыбнулась ей.

– Мне было не до этого. Быть замужем за Томасом страшнее всего на свете. У меня просто не было времени беспокоиться о чем-то еще. Я говорила себе, что это старый дом. Радиаторы. Я действительно не боялась. По крайней мере, после первой ночи. Вот почему оно стало таким сюрпризом.

– Что именно? – Макс уставился на Мишель.

– Что Томас так изменится. То есть он всегда вел себя странно, но я списывала это на эксцентричность. К тому же он был немного странным.

– Но почему вы вышли за него замуж? – Кэти не могла не задать этот вопрос.

Мишель посмотрела на нее с жалостью.

– Когда Томас Бофорт просит тебя выйти за него замуж, ты отвечаешь «да». – Она заколебалась. – Это не пишите. Напишите, что я была молода и влюблена.

– Что? – Кэти произнесла это таким же тоном, каким Макс произнес «Без проблем».

К столу, высунув от усердия язык, приближалась Рози. В руках она держала две пластиковые миски, заполненные пластиковыми фруктами.

– Почему семья выехала из дома?

Мишель закрыла глаза.

– Томас был уверен, что там обитают привидения.

– А это так?

Мишель открыла глаза.

– Конечно, нет. Призраков не бывает.

– Но Томас верил в них?

– Во всяком случае, он был спиритуалистом, верил во всевозможные безумные теории. Его прадедушка или кто-то еще тоже интересовался всем этим. У него была удивительная коллекция книг и странных предметов. Например, ужасная сморщенная голова из Перу и топоры эпохи неолита. Я сказала ему, что этому материалу место в музее, но, между нами говоря, его следовало бы отправить на свалку. Мне не нравилось, что это хранилось в доме, но к тому времени я уже поняла, что мое мнение ничего не значит.

Рози поставила перед Максом вазу с фруктами.

– Банановый сюрприз!

– Спасибо, мадам, – Макс совершенно серьезным голосом поблагодарил, и Рози радостно захихикала.

Вторая тарелка немного накренилась, и пластиковый апельсин заскользил по столу.

– Это для меня, дорогая? – спросила Мишель, потянувшись за ним.

– Нет! – Рози подтолкнула тарелку Кэти. – Ешь.

– Итак, Томас верил во всякие странности, но что заставило его покинуть поместье? Это должно было быть что-то особенное…

– Умер Пиноккио.

– Собака? – спросил Макс, опередив Кэти.

Мишель кивнула.

– Томас решил, что это злой дух. Сказал, что не собирается ждать, пока с ним случится то же самое.

– Он сказал, чей дух?

Мишель задумалась.

– Сначала он считал, что это его прадед, но позже решил, что это археолог. Друг семьи в тридцатые годы. Собирался выкопать труп и сжечь. Можете в такое поверить? Я использовала это как повод для развода. Необоснованное поведение.

Кэти попыталась выразить сочувствие, но думала о другом. Вайолет умерла в 1937 году. Это не могло быть совпадением.

– Он действительно это сделал? Сжег тело?

– Фу. Какие гадости вы говорите.

– Вы уверены?

Мишель посмотрела на нее почти испуганно. Она взглянула туда, где играла Рози, и начала вставать.

– Знаете, я, пожалуй, передумала.

– Пожалуйста, – сказала Кэти. – Я знаю, вопрос странный…

– Его прадед был кремирован, – сказала Мишель. – Согласно его завещанию. Он говорил об этом совершенно определенно. А почему вы хотите знать? Какую именно статью вы пишете?

– Вообще-то, я не… – начала Кэти, но ее перебил Макс.

– Большое спасибо за ваше время. Мы очень ценим это. – Он протянул руку, и Мишель быстро ее пожала. Потом взяла сумочку и, бросив последний встревоженный взгляд, схватила дочь за руку и ушла.

– Что ж, это было интересно, – сказал Макс, когда за Мишель закрылась дверь кафе. – Я начинаю думать, что ты зацепила что-то этой темой с призраками.

– Спасибо, – удивленно сказала Кэти. – Так ты все-таки решил, что я не чудачка?

– Я бы так не сказал. – Макс взял Кэти за руку и держал ее, пока они возвращались к машине. – Но у меня высокая терпимость к чудакам.

– Это должно быть хорошо?

– Я романтик. Расскажу тебе о моем отце. Он думает, что число «четыре» – зло. Настоящее зло. Считает, что оно преследует его.

Кэти засмеялась.

– Что касается семейных историй, то тебе меня не переиграть. Поверь, победа будет за мной.

– Это вызов? – спросил Макс, и всю дорогу до Пендлфорда они обменивались историями. Каждый факт семьи Харпер он сопоставлял со своим. Например, у лучшего друга его отца была воображаемая собака, и он требовал, чтобы во время игры в покер ей давали миску с водой. Кэти отвезла Макса в «Грандж» и проводила его взглядом.

Глава 17

Кэти прошлась по отелю в поисках Генри. Проверила гостиную, где встретила его в первый раз, и все незанятые спальни. Не было его и на кухне, где Джо экспериментировала с новым фруктовым пирогом для меню на следующий день и где Кэти получила свой кусочек на второй завтрак.

Отложив поиски, Кэти решила найти солнечное место на лужайке и отдохнуть до начала смены, когда увидела фигуру у декоративного пруда. Подойдя ближе, она узнала Генри. Он стоял неподвижно и смотрел на воду.

– Привет. Не помешаю?

Генри повернулся. Кэти приготовилась к неприятному моменту, но выглядел он не так уж плохо. Возможно, дело в солнечном свете, но Генри определенно казался более плотным, чем в прошлый раз.

– Вовсе нет. Я очень рад снова встретиться с вами.

Кэти постаралась не выдать охватившего ее волнения. Обычная вежливость. К тому же он мертв.

– Не знала, что вы можете прийти сюда. – Кэти обвела взглядом сад.

– Я проверил свои границы и могу пройти половину дороги вперед и до ха-ха.

– Почему они называют невысокую изгородь ха-ха? – спросила Кэти. – Мне это всегда казалось грубым. Как будто ландшафтный дизайнер обманул тебя и смеется над твоей глупостью.

Генри нахмурился, а потом сказал:

– У вас необычный ум.

– Спасибо.

Генри нахмурился, потом едва заметно улыбнулся.

– Я думаю о вас с той нашей встречи, и у меня есть вопросы. Можно спросить?

– Спрашивайте. – Кэти опустилась на каменную скамейку с видом на пруд.

– Вы встречали много таких, как я?

– Не очень. Не все могут говорить. Они очень слабые. Как будто их нет на самом деле, а я смотрю через специальное стекло и вижу что-то еще.

Генри кивнул.

– А те, кто умеет говорить. Какие они?

Кэти подумала о Вайолет.

– Разные.

Генри отвернулся от пруда и подошел ближе. Кэти ощутила волну холодного воздуха, словно огромное облако закрыло палящее солнце.

– А еще кого-нибудь вы встречали? Призраков?

– Нет, – раздраженно ответил Генри. – Я же сказал, что не могу покинуть это место.

– Но другие здесь есть. Наверное, много. Я к тому, что место это старое.

Генри замер.

– Здесь есть другие потерянные души?

– А вы никогда не встречали другого призрака? – Кэти вдруг поняла, как мало знает об открывшейся ей своей новой реальности. – Разве вы, ребята, не связаны между собой на каком-то духовным уровне?

– За всех говорить не могу, – с несчастным видом сказал Генри. – Я же сказал, что очень давно ни с кем не разговаривал.

– Возможно, вы все находитесь на разных уровнях.

– В мыльных пузырях, плывущих вокруг вас, – улыбнулся Генри. – Вы ведь в нашем центре?

– Я ни при чем. Мне просто повезло, что я вижу призраков.

– Причина должна быть. Я чувствую исходящую от вас силу. – Генри глубоко вздохнул. – Разве вы не видите, как я становлюсь сильнее, когда вы рядом?

И действительно, он снова казался более плотным.

– Думаете, это из-за меня?

– Думаю, вы не представляете, на что способны.

– Моя тетя Гвен находит потерянные вещи, умеет подбирать лекарства, давать советы и тому подобное. Женщины в моей семье часто обладают особыми навыками. Думаю, был даже кто-то, кто мог говорить с мертвыми, но ничего подобного, ничего похожего…

– Ничего подобного тому, что умеете вы, – улыбнулся Генри. – Почему меня это не удивляет?

– Хотела бы я знать почему. Я к тому, что дары в нашей семье обычно чем-то полезны. Я пыталась поговорить с призраком, чтобы помочь ему, но не смогла. По-моему, он несчастен, а я ничем не могу помочь. Какой в этом смысл?

– Интересно, почему вы можете разговаривать с одними духами, а с другими нет? – Генри наклонил голову, словно хотел рассмотреть ее получше. – Возможно, вы не очень-то и стараетесь.

– Я правда пыталась. Просто он меня не слышал.

– Возможно, вам нужен физический контакт. Этот призрак, которому вы хотели помочь, вы прикасались к нему?

Кэти покачала головой.

– Что-то подсказало мне не делать этого.

– Возможно, из-за вашего эгоизма.

– Эй.

Генри опустил глаза.

– Вы испугались, да? Голосок, который живет в глубине нашего разума и говорит нам, когда бежать, когда спрятаться, он говорил с вами, да? И вы слушали его, потому что так было проще, чем помочь тому несчастному.

– Неправда, – сказала Кэти и ощутила зуд в мочке левого уха. Она испугалась тогда, и ей было страшно теперь.

– Думаю, вам нужно проникнуть в него. – Генри протянул свои руки, и Кэти инстинктивно отступила.

– Что значит в него?

– Я над этим работаю, – сказал он. – Думаю, вам нужно соединить ваши физические формы.

– Не хочу, – сказала Кэти. Помимо прочего, от всего этого отдавало чем-то сексуальным. Генри пожал плечами.

– Все зависит от того, насколько вы хотите ему помочь.

Кэти стало плохо. Она не хотела касаться призрака, не хотела находиться рядом с ним, когда он извлек то жуткое острое лезвие и начал резать себя.

Глава 18

Надо бежать. Надо отдохнуть от отеля, от Вайолет и от Макса. Он не был полностью неправ, когда сказал, что она не хочет ни с кем сближаться. Ей не нравилось, что ее влечет к нему. Из-за этого она чувствовала себя слабой и уязвимой. Как будто в любой момент могла совершить какую-нибудь глупость. Хорошо Анне говорить, что ей надо пожить немного; но ведь она не знала, насколько все серьезно и чем это может обернуться. Доверься не тому, кому следует, и можешь плохо кончить. Такова реальность Кэти, и никакие изложенные на магнитиках поучения не могли ее изменить.

Заполненные улицы, застывшие у витрин прохожие, неторопливые пары, обходить которые то и дело приходилось Кэти. Забитый туристами мост. Некоторые перегнулись через парапет и смотрели на воду, как будто никогда раньше не видели реки. Кэти винила погоду. Солнце висело низко в небе, отбрасывая желтоватый свет на городской пейзаж, и воздух оставался теплым и неподвижным. В самой атмосфере было что-то средиземноморское и праздничное.

Обойдя пару девушек, которые остановились посреди тротуара, чтобы пофотографировать друг дружку на мобильный телефон, Кэти почувствовала прилив холодного воздуха. Прежде чем она успела осознать знакомое ощущение, перед ней возник мужчина, бывший слишком прозрачным, чтобы относиться к живым.

– Вы это видели? – негромко прохрипел он. Кэти машинально отступила и открыла рот, чтобы ответить, но вспомнила, что ее окружают люди, и снова закрыла.

Она едва заметно покачала головой, опустила глаза и двинулась дальше.

Квартира Кэти находилась на среднем этаже таунхауса, одного из викторианских домов на Эльм-роуд, которые жители Пендлфорда с раздражающим упорством называли новыми домами. Тот факт, что некоторые дома и улицы в Пендлфорде сохранились со времен Средневековья, а сам город изначально был римским поселением, не означал, что об этом нужно кричать. И конечно, не означал, что обзывание викторианского стиля новым сойдет им с рук.

Она свернула с главной улицы. Здесь было тише, спокойнее, но голоса, которые она начала слышать, зазвучали громче. Как если бы у нее в голове включился приемник, постоянно перескакивающий с одной станции на другую. С ума сойти.

Когда в квартире жила Шари, Кэти выработала привычку заходить в гостиную, не сводя глаз с ковра. Таким образом, если Шари и ее парень исполняли голышом гимнастические трюки на диване, они успевали распутаться или хотя бы накинуть на себя что-нибудь.

Поначалу Кэти нравилось гулять по квартире, глядя высоко и не боясь увидеть беспризорную грудь или возникший случайно пенис, но сегодня это не казалось такой ужасной ценой за компанию. Она отперла входную дверь и вышла в тихий коридор, не обращая внимания на холодок возле колен. Она не смотрела вниз. Хуже детей-призраков не было ничего. Они выглядели такими несчастными. Накануне она видела, как мальчик примерно полутора лет ползал по проходу в местном супермаркете. Закутанный в несколько слоев шерстяной одежды, он напоминал громоздкую гусеницу и так плакал, что по лицу текли струйки соплей и слез. Ей пришлось оставить корзину с покупками на полу, и она все еще не могла без слез вспоминать его несчастное лицо.

В ванной Кэти включила свет, упавший на потрескавшуюся белую плитку над раковиной и черную, распространяющуюся по потолку плесень. В комнате, как всегда, было холодно, и скрипучий вытяжной вентилятор ожил. Кэти созерцала черную плесень, которая колонизировала герметик вокруг раковины и окрасила затирку плитки в пятнисто-серый цвет. Приятно было думать о таких обычных вещах, как побелка стен или звонок домовладельцу по поводу шумов из котла.

Кэти выдавила зубную пасту на щетку и, повернув до упора кран, получила жалкую струйку воды. Это было единственное, что касалось старых домов в Пендлфорде: они требовали большого ухода, а она не принадлежала к типу ответственных квартиро-съемщиков.

Загорелся верхний свет, и вытяжной вентилятор перестал работать. Она начала чистить зубы, щурясь, на случай если начнется мигрень.

Когда Кэти открыла рот, наклонившись вперед, чтобы сплюнуть, она увидела фигуру старика с морщинистым лицом и большими мешками под глазами. Она закричала, и по подбородку потекли зубная паста и слюна. Свет погас, а когда, через долю секунды, включился снова, в зеркале никого не было.

Дрожа так сильно, что стучали зубы, Кэти оглядела ванную. В комнате стало еще холоднее, волоски на руках встали дыбом. Еще одна проблема со старыми домами в Пендлфорде – множество призраков.

На городскую лужайку Кэти отправилась одна. Гвен посоветовала доверять инстинктам, и ей нужно было сделать что-то, чтобы контролировать свою силу. Она не могла избавиться от ощущения, что должна помогать духам, и была полна решимости разобраться, как это сделать самостоятельно. Кроме того, ей не хотелось беспокоить Гвен по этому делу без крайней на то необходимости. Кэти не могла избавиться от ощущения, что с Гвен что-то не так. Тетя пребывала в печали, и Кэти не знала ни откуда она взялась, ни почему нагрянула именно сейчас. Может быть, Гвен слишком много работает? Может быть, ее бизнес требует куда больше сил и напряжения, чем все считают.

Теперь у нее был план: взять все на себя и решать проблемы самостоятельно. Она принесла одеяло и книгу, но не могла сосредоточиться. Наблюдая за игроками, Кэти ожидала появления мальчика. Надежда сменялась страхом и страх надеждой, и взгляд метался по странице, из-за чего текст превращался в тарабарщину. По прошествии некоторого времени она отложила книгу и просто смотрела матч. Было что-то гипнотизирующее в ударе по мячу ивовой битой, и в какой-то момент Кэти обнаружила, что втянулась в игру. Втянулась настолько, что когда появился паренек, не сразу его узнала. При этом он выглядел так же, как и при первой их встрече.

Кэти предусмотрительно села рядом с павильоном и успела проскользнуть внутрь раньше него. Она вошла в раздевалку, скрестив пальцы, очень надеясь, что там никого нет. Там никого не было.

Долго ждать не пришлось; паренек появился посреди комнаты, между скамейками. Он смотрел прямо перед собой невидящими глазами, и его дижения отличались уже привычной плавностью.

– Привет, – сказала Кэти как можно громче. Он никак не отреагировал, и она приступила к следующей части своего плана: последовала за ним в душ, но прежде чем он успел дойти до угла, развернуться и покончить с собой, бросилась в угол впереди него и погрузила руки прямо ему в грудь, словно в облако пара. Собственно, он и был паром. Невероятно плотным на вид паром. И все же Кэти ощутила нечто большее, чем пар. Ничего твердого и, конечно, ничего подобного тому, что она чувствовала бы, если бы сунула руки внутрь настоящего трупа, но нечто существенное. Нечто мягкое и податливое. Кэти подавила приступ тошноты и сказала: – Я здесь, чтобы помочь тебе.

Его глаза расширились от удивления. Он открывал и закрывал рот, как гуппи.

– Я могу помочь. Тебе нужно уйти. Для тебя здесь ничего нет. Отпусти и можешь двигаться дальше.

Лицо его как будто отразило некие болезненные ощущения, но Кэти понятия не имела, вызваны ли они тем, что с ним впервые заговорили, или фактом нахождения ее рук в его призрачном теле.

– Тебе нужно идти дальше. Я освобождаю тебя.

Паренек заметно окреп. Кэти чувствовала сопротивление ее пальцам и представляла, как уплотняются под ними ткани, мышцы и кровь. Страх разлился по лицу парня, а потом оно словно раскололось в крике.

Она убрала руки, и он исчез.

Кэти вымыла руки и подержала запястья под холодной струей, пока не отступила тошнота. Она вышла на солнечный свет и попыталась убедить себя, что совершила что-то хорошее, что освободила парнишку от мучений, но чутье подсказывало другое. Она вернулась в павильон и даже добежала до раковины, прежде чем ее вырвало.

Глава 19

По дороге домой позвонила Анна.

– Я собираюсь посмотреть квартиру, – взволнованно сообщила она. – Можешь меня встретить?

Кэти остановилась и села на скамейку подождать подругу. Как приятно отвлечься, не думать о призраке в крикетном павильоне, о Вайолет, о ее собственных кошмарах или о чем-то еще. Пусть даже и недолго.

– Мне надоело каждый день ездить из Бата, – сказала Анна, когда приехала. – Хочу ходить на работу пешком. На старой мельнице сейчас новый квартал.

– На берегу реки? Держу пари, там дорого.

– Дорого для меня одной, но там две спальни, – пожала плечами Анна. Я надеялась, что ты сходишь со мной и посмотришь. Если хочешь, конечно.

– Хочу, – сказала Кэти. Она взяла у Анны бумаги и проверила арендную плату. Условия практически те же самые, что и на ее нынешнем месте. – Почему так дешево?

Анна посмотрела на нее.

– Думаешь, это дешево?

– Ну, здесь нет ничего дешевого, но ты знаешь…

Анна покачала головой:

– Я забыла, что ты богата.

– Я не богата, – сказала Кэти.

– Ну, твоя семья. Это имеет значение. Когда знаешь, что бы ни случилось, у тебя есть подушка безопасности. – Анна говорила без злобы, но ее слова все равно кололи.

– Я сама оплачиваю свои расходы.

– Я и пробовать не собираюсь, – сказала Анна. – Просто завидую.

– Но я не беру денег у отца.

– Я не говорю, что ты берешь. Но если все пойдет наперекосяк, ты знаешь, что он тебя выручит. Это безопасность.

– Это не…

– Когда в прошлом месяце твоей машине понадобилось новое сцепление, кто за это заплатил?

– Это другое. Мне нужна машина, а с гаражом есть договор об обслуживании…

– Который купил твой отец. Когда он купил машину.

Кэти выдавила улыбку.

– В чем-то ты права.

– А теперь возьми меня. – Анна ткнула себя в грудь. – Я не могу позволить себе машину, не потому что я не могу ее купить, но потому что знаю, что у меня не будет денег на ремонт, когда что-то пойдет не так или понадобится заплатить за обслуживание. Я хочу начать свой бизнес, но у меня нет капитала, и ни один банк не одолжит мне деньги, поэтому я и торчу у Патрика Аллена. По крайней мере, пока.

Последовала неловкая пауза. Затем Кэти сказала:

– Мы всегда можем ограбить банк. – Она предложила Анне бутылку воды.

– Хорошо, когда есть возможности, – вздохнула Анна. – Жаль, ты не можешь волшебным образом добыть немного денег. Было бы кстати.

Кэти не хотела говорить о магии.

– Когда будем смотреть квартиру?

Улыбку Анны можно было увидеть из космоса.

– Прямо сейчас?

Квартира находилась в районе новой застройки у реки, на участке, образно названном «Риверсайд девелопмент». Так было написано на щите, мимо которого проходила Кэти и которого не замечала последний год или около того.

– Я думала, будет что-то роскошное. Знаешь, по миллиону фунтов за штуку.

– Патрик сказал, что контракт им дали при условии строительства, в том числе и доступного жилья. Это как-то связано с правительственными квотами.

– Боже, только не говори, что это принадлежит Патрику.

– Не уверена. Возможно, он и имел к этому какое-то отношение, потому что был мэром.

– Я все время забываю. Это так архаично.

– Зато мило, – сказала Анна, глядя на здание.

Чистенький, аккуратненький, с крохотными балкончиками под окнами, дом, как и большинство домов современной постройки, напоминал модель Лего с добавленными к ней декоративными штрихами, придававшими ей сходство с викторианской мельницей, стоявшей выше по реке.

– Кроме того, – сказала Анна, нажимая на кнопку домофона, – я думаю, в апартаментах за миллион фунтов стоят оригинальные камины. В обычную коробку их не ставят.

В доме их встретила и все показала агент по аренде. Вторая спальня, как и ожидалось, была меньше главной, но совсем неплохой. По крайней мере бурного негодования различия не вызвали, что, по опыту Кэти, уже проживавшей вместе, было очень важно. На самом деле кухня оказалась немного больше, чем в ее нынешней квартире, с большим посудным шкафом и крошечным уголком для завтрака. Все было выкрашено со вкусом в кремовый цвет, полы заново выложены ламинатом и виниловой плиткой, а переключатели и розетки сверкали хромом. В квартире пахло краской и МДФ и было совершенно тихо.

Пока Анна проверяла давление воды в ванной, Кэти стояла посередине гостиной и слушала. Ничего. Ни голосов, ни эха, ни странных ощущений, ни холода. Она огляделась, изучая пустые белые стены вокруг. Ни призраков, ни остаточных изображений, ни летающих огней. Лишь несколько пылинок в лучах солнечного света, падающих на нетронутый пол с имитацией древесины.

Кэти услышала голоса агента и Анны, а секундой позже они вошли в комнату.

– Пространство действительно использовано с толком, – говорила агент.

– Вы знаете, на чем это построено? – поинтересовалась Кэти.

– Извините?

– Это здание. Здесь что-то было раньше? Или просто открытое пространство?

– Гм… – Агент заколебалась и посмотрела на свой планшет, как будто он мог содержать ответ. – Не думаю, что здесь что-нибудь было. Обычная пустошь.

– Ну что ты об этом думаешь? – спросила Анна. Ее глаза сияли, а выражение лица выражало надежду.

– Отличный вариант, – сказала Кэти. – Думаю, стоит взять.

– Ура! – Анна обняла подругу.

Кэти обняла ее в ответ, думая о том, какая тихая им досталась квартира. Никакой истории. Никаких привидений.

Глава 20

Торжествовали недолго. Анна предложила отметить новоселье в «Красном Льве», и Кэти позвонила Максу. Едва закончив рассказывать о своем успехе в крикетном павильоне, она почувствовала, что атмосфера изменилась.

– Так куда он пошел? – спросила Анна, широко раскрыв глаза.

– Не знаю, – сказала Кэти, стараясь сохранить легкий тон. – На небеса, если вы верите в это. Или, я полагаю, никуда, если не верите.

Макс покачал головой.

– Не могу поверить, что ты обратилась к призраку за советом. А другого потом убила. И еще называла меня аморальным типом.

– Я никого не убивала. Он уже был мертв. – Кэти приложила руку к ожерелью и коснулась револьвера.

– Игра словами. И ты слишком доверяешь этому парню, Генри, – сказал Макс. – Мне это не нравится.

– Генри сказал мне, что он плохой. Будь он действительно плохим, наверняка бы солгал.

– А может быть, он чувствовал, что ты умеешь отличать правду от лжи, или кормил тебя историей про плохого парня, пытающегося стать на верный путь. Девушкам это нравится.

– Все-то ты знаешь, – фыркнула Кэти.

– Я же сказал, что рос среди мошенников. Приятного в этом мало, но кое-что полезное есть. Как сейчас. И оно подсказывает, что доверять этому привидению нельзя… – Он замолчал, потом покачал головой. – Не могу поверить, что сказал это.

– Я не доверяю ему, но знаю, что он чего-то хочет и думает, что я могу это доставить. Он чего-то хочет, я чего-то хочу. Мне не нужно полностью ему доверять – я не выйду за него замуж или что-то в этом роде.

– Он ведь не может тебя обидеть, правда? – спросила Анна, озабоченно приподняв брови. – Он призрак.

– А как же Вайолет взяла под свой контроль Бартона? Хочешь сказать, что готова позволить Генри сделать то же самое с тобой?

– Думаю, что у меня нет выбора. Я не могу так жить. Ты хоть представляешь, сколько здесь сейчас мертвецов? Я имею в виду, серьезно, привидения есть везде. Они шумные. Они страшные. Они в ярости. Им очень-очень плохо. Я должна уметь контролировать это, иначе не справлюсь и сойду с ума.

– Знаю, – Анна положила руку ей на плечо. – Все нормально. Все будет хорошо.

– В том-то и дело, что нет. Не хотелось бы устраивать представление и все такое, но я действительно больше не могу. Не могу это все переносить. Мне нужен какой-то контроль над этим.

Анна бросила на Макса обеспокоенный взгляд, и Кэти глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Она не хотела пугать Анну. Не хотела обременять подругу, но в то же время ей хотелось положить голову Анне на плечо и заплакать.

– Должен быть другой способ, – сказал Макс. – Наверняка есть другие люди, которые могут делать то, что можешь делать ты. Если мы сможем их найти, они расскажут, как это контролировать.

– А твоя тетя? – спросила Анна. – Она клас-сная.

– Нет, – покачала головой Кэти. – Не думаю, что она может помочь.

– Тогда вернемся к тебе, – сказал Макс. – Как насчет Вайолет? Что, если она – твой проводник, о котором говорил Бартон? Что, если ты должна работать с ней, передавать сообщения или что-то еще?

– Я совсем не похожа на Бартона, – обиделась Кэти.

– Я знаю, – мягко сказал Макс.

Если бы все было так.

Я так не думаю.

– Кроме всего прочего, Вайолет не контактирует ни с какими другими духами. Все они существуют отдельно, не догадываясь друг о друге. Как будто обитают в разных измерениях или что-то в этом роде.

– Как в «Докторе Кто», – торжествующе сказала Анна. – Я же тебе говорила.

Кэти отправилась в Эндхауз. Задняя дверь была открыта, и, перед тем как войти, она крикнула:

– Это я!

За кухонным столом сидели Гвен и женщина в красном платке поверх коротких седых волос.

– Извините, – сказала Кэти, пытаясь пройти в коридор. – Не обращайте на меня внимания. – Консультации обычно не занимали много времени.

– Это Ханна Эш, – сказала Гвен, вставая. – Мы рады, что ты здесь.

Отлично. Две мудрые женщины. Кэти обернулась и посмотрела на Ханну Эш.

– Мне нужно кое-что тебе передать, – сказала Ханна. – Это моя обязанность. Я получаю сообщения, которые должна передать. Я не всегда их понимаю, иногда они на языке, на котором я даже не говорю, но таков мой долг. Одно было на русском и звучало потрясающе, но я понятия не имела, что говорю, а тот парень, он… Она не договорила.

Кэти скрестила руки.

– Ну так продолжайте.

– Грубо, – упрекнула племянницу Гвен. – Извините, – обратилась она к Ханне.

– Да мне наплевать, – сказала Ханна. – Храни свет.

Кэти немного подождала, а когда Ханна сделала глоток воды, сказала:

– И это все? Очень кстати.

– Это о каком же свете речь? Свет, как в выражении «иди к свету»?

– Я так не думаю, – сказала Ханна. Это сообщение для нее, а не для духов.

– Тебе это что-нибудь говорит? – спросила Гвен. Она выглядела такой встревоженной, что Кэти даже стало ее жаль. Тетя ни в чем виновата не была. Она покачала головой.

Ханна поднялась со стула.

– Спасибо за воду.

– И что, все? – раздраженно бросила Кэти. – Вы бросаете какие-то бессмысленные загадочные намеки и уходите? Что ж это за сила такая?

Ханна пристально посмотрела на нее.

– Вот ты мне и скажи.

– Мне очень жаль, – снова вмешалась Гвен. – Кэти…

– Бывало и хуже, – сказала Ханна. – А виноватой она себя почувствует, когда поймет, что это значит. О мелочах мне не сообщают.

– Не почувствую. – Кэти понимала, что ведет себя по-ребячески, но ей было все равно. Ханна Эш может взять свое дурацкое послание и засунуть его туда, где не светило солнце.

– Однажды я встретила девушку из семьи Айронов. Она тоже отправляла сообщения, но самые банальные. Например, о том, какую марку стиральной машины купить, или о том, что кому-то нужно чаще носить синее, потому что этот цвет им идет. Представьте себе, что вы путешествуете по стране в поисках кого-то, кого не знаете, чтобы всего-навсего дать совет, какие кексы, шоколадные или ванильные, готовить для школьного буфета.

Кэти скрестила руки на груди и молча смотрела на Ханну Эш, пока Ханна не кивнула и не повернулась, чтобы уйти.

Гвен вышла вслед за Ханной, все еще извиняясь, а Кэти налила себе стакан воды.

– Это было совсем ни к чему, – сказала Гвен, вернувшись.

– Сейчас все немного сложно, – ответила Кэти. – И мне совершенно ни к чему какие-то загадочные подсказки. Мне нужна точная информация. Настоящее знание. – От раздражения у Кэти перехватило горло. – И я ей не доверяю, – закончила она.

– Вот так сюрприз, – сказала Гвен и, поднявшись, наполнила чайник. – Чай? Или на меня ты тоже сердишься?

Кэти не собиралась рассказывать Гвен о призраке в крикетном павильоне, но неожиданно для себя обнаружила, что не может остановиться. К счастью, она дождалась, пока Гвен поставит чайник, потому что выглядела тетя так, будто Кэти ударила ее.

– Что ты сделала?

Это была не та реакция, на которую надеялась Кэти. Плохое предчувствие, возникшее еще в павильоне, окрепло.

– Я пыталась помочь ему пойти дальше или сделать то, что должны делать призраки.

– Как? – Когда злилась, Гвен немного походила на Руби. Кэти подавила желание сказать ей об этом. Настроения Гвен это бы не добавило.

– Не знаю. Я вложила в него руки. Вот так. – Кэти указала на свою грудь. – Сказала, что ему нужно двигаться дальше, но он остался. Потом убрала руки, и он исчез.

– Сколько раз я говорила тебе не связываться с чем-то, если ты этого не понимаешь? Ты могла пострадать.

– Но не пострадала же. Кроме того, я не могу этого понять. Если только Айрис не оставила каких-то инструкций, о которых ты мне не рассказываешь…

– Нет.

– И ее, похоже, здесь нет. – Кэти сделала широкий жест, охвативший всю кухню. – Я не могу у нее спросить. Ни у кого не могу спросить. Я делаю все возможное…

– Знаю, – сказала Гвен. – Мне жаль. Я же сказала, что будет нелегко.

– Я должна поверить в то, что обязана им помогать, – сказала Кэти и, потянувшись к руке тети, сжала ее. – Я думала, паренек захочет уйти, потому что… зачем ему оставаться? Чтобы снова и снова переживать свои последние мгновения?

Гвен подалась вперед и внезапно побледнела.

– Люди попадают в ловушку и не могут из нее выбраться?

– Похоже, что да.

Гвен закусила губу.

– Что, если здесь какая-то пробка? В последнее время у меня не все идет ладно, и я подумала…

Кэти встала, вышла из кухни и медленно обошла дом, останавливаясь в каждой комнате и прислушиваясь. Эхо. Ощущение счастья в спальне Гвен и Кэма, легкое чувство тревоги в гостиной и холодок в столовой. Кэти посмотрела на потолок. Теперь он был гладко оштукатурен, и ничто не напоминало о том, что именно здесь обрушившийся потолок убил соседку Гвен. Лили Томас наложила на Кэти заклинание, которое чуть не убило ее, а затем напала с ножом на Гвен, но погибла сама под обвалившимся потолком. Сам дом как будто защищал Гвен.

– Айрис? – негромко позвала она и почувствовала себя немного глупо, когда ответа не последовало.

– Ничего, – сказала она, возвратившись на кухню. – Чисто, как в аптеке.

К страдальческому выражению на лице Гвен добавилось облегчение.

– Что случилось? – спросила Кэти. – Ты скучаешь по Айрис?

– Столько Айрис у меня никогда не было – у меня ее дневники.

– Но тебе казалось, что она все еще здесь, да?

Гвен кивнула.

– После смерти Лили мне показалось, что я чувствую, как она уходит. Как будто она закончила что-то, подвела черту.

– В этом есть смысл. Все, что я прочитала, говорит о том, что духи остаются из-за незавершенных дел, из-за того, что им нужно сделать.

Гвен вздохнула и ничего не сказала.

– Что такое? – спросила Кэти. – Говорю тебе, Лили здесь нет.

Утешать Гвен, оказаться той, кто владеет информацией, было так странно.

– Как думаешь, у этого дома плохая карма? – наконец спросила Гвен. Из-за Лили?

– Определенно нет.

Гвен улыбнулась, и в ее глазах блеснули слезы.

– Хорошо.

Кэти чувствовала, что упускает что-то важное, но полагала, что Гвен скажет ей, когда будет готова.

– Мне очень жаль, – сказала Гвен и обхватила голову руками. – Это все моя вина.

Кэти знала, о чем идет речь. Гвен носила бремя вины с тех пор, как племяннице исполнилось четырнадцать, и тень этого бремени практически висела у нее над головой. И теперь Кэти сказала то же самое, что говорила всегда, то же самое, что миллион раз говорили Руби и Кэм:

– Ты ни в чем не виновата. Ты спасла мне жизнь.

– Какой ценой?

Кэти сделала глубокий вдох через нос. Не помогло.

– Ты не думала о том, чтобы на секунду поднять голову от задницы?

– Прости? – Гвен попыталась не улыбнуться.

– Это. Моя. Сила. – Кэти положила руку на руку Гвен, смягчая резкость слов. – Мне нужна твоя помощь, а ты не можешь помочь, пока продолжаешь это отрицать. Я не могу просто игнорировать это. Не могу сделать вид, что отеля не существует. Они повсюду.

– Хорошо. – Гвен посмотрела Кэти в глаза. – Вот только я… я не знаю, что делать.

– Но ты всегда… – начала разочарованно Кэти.

Гвен подняла руку.

– Обещаю, голова от задницы оторвана. Я просто не знаю, правда, не…

– Скажи мне, что делать. – В голосе Кэти прозвучало отчаяние. – Все говорят, что могут помочь. Макс говорит, что это психологический тик, Бартон говорит, что я должна выйти на сцену, Генри хочет, чтобы я прикоснулась к ним, Ханна Эш заскакивает, чтобы поболтать о каких-то лампочках.

– Думаю, просто о свете, – мягко сказала Гвен. – Ты должна кому-то доверять.

– Я доверяю тебе. Этого достаточно.

– Но я ничем не могу тебе помочь. Хочу, но ничего не получается, ты же видишь. Бартон знает хоть что-нибудь?

– Сомневаюсь. Инстинкт подсказывает, что он мошенник, но я могу ошибаться, – сказала Кэти. – А что, если нет? И Ханну Эш мы не знаем. Она кажется искренней, но я в этих вещах не лучшая судья.

– Лили Томас давно уже нет, – сказала Гвен.

– Семь лет, – уточнила Кэти. – Не так уж и давно.

– Что тебе подсказывает внутренний голос?

Кэти закрыла глаза.

– У меня в голове шумно. Я не знаю. – Гвен налила чай.

– Мне знакомо это чувство.

Некоторое время они пили чай, и Кэти наслаждалась чувством покоя.

Кухня Гвен всегда способствовала расслабленности. Кот обвился вокруг ее лодыжек, громко мурлыкнув, и она наклонилась и почесала ему за ухом. Похожая на статическое электричество искра напомнила, как она держала за руку Фреда. Его выздоровление было слоном в комнате. Она хотела спросить Гвен, как у него дела, но не хотела, чтобы Гвен снова посмотрела на нее с тем ужасным выражением лица. Выражением шока и страха.

Кэти погладила Кота, и он выгнулся, потерся головой о ее руку. Она снова почувствовала искру и убрала руку.

– Почему призрак в павильоне стал таким плотным, когда я прикоснулась к нему?

– Я дважды просматривала дневники, – сказала Гвен, – но там ничего об этом нет.

– А это никак не связано с тем, что случилось с Фредом? – выдавила Кэти. – Я думала, что помогу призраку, как помогла Фреду, но, похоже, не вышло.

– Не знаю. Никто в нашей семье никогда не исцелял кого-то прикосновением.

Кэти постаралась пропустить мимо ушей обвинительную нотку в голосе Гвен. С бессильной и разочарованной общаться легче.

– Потому что это невозможно. Всегда есть баланс. Ты сама мне это говорила.

Гвен отпила чаю.

– Это именно то, что меня беспокоит.

Глава 21

Кэти бродила по отелю в поисках Вайолет, когда Патрик открыл дверь библиотеки и жестом подозвал ее к себе.

– Вы мне нужны.

Кэти было подумала, что Генри обнаружил способ перемещать вещи и забавляется с книгами или делает что-то столь же бесполезное, поэтому никак не ожидала увидеть в комнате настоящего живого человека, который поднялся со стула.

– Входите, входите. – Патрик пропустил Кэти вперед. – Познакомьтесь – это Джиллиан Льюис из «Кроникл».

– Рада познакомиться. – Джиллиан протянула руку. Кэти оставила приветственный жест без ответа и обратилась к Патрику: – Я не разговариваю с журналистами.

Перед ней возникла Вайолет.

– Мне это не нравится, – сказала она. – Заставь его остановиться.

Кэти стиснула зубы, чтобы не ответить Вайолет. Меньше всего ей хотелось поощрять Патрика.

– У этого здания интересная история, – сказал Патрик. – Интересная и трагическая.

Кэти и Вайолет посмотрели на него.

– Семья Бофортов построила этот дом в 1698 году. Можете представить, сколько рождений и смертей, любви и смеха видели эти стены. – Патрик остановился, чтобы посмотреть на стены. – Гости сообщали, что слышали тихую музыку в заднем коридоре, однажды было замечено, как двигался сам по себе стол, а уборщица рассказывала о вмятинах на постели в Сливовом номере, где никто не спал.

Журналистка торопливо строчила что-то в блокноте и теперь подняла глаза.

– Что-нибудь еще?

– Иногда в библиотеке видят призрачную женщину в белом платье. Она сидит с книгой на коленях, и некоторые говорят, что видели котенка, играющего у ее ног.

– И вы думаете, что это Вайолет Бофорт?

Кэти не удержалась и взглянула на Вайолет. На ее лице отвращение боролось с интересом.

– Что ж, изучив историю дома, можно сказать, что Вайолет Бофорт подходит под описание, и она действительно таинственным образом исчезла в 1937 году.

– Исчезла? – Джиллиан склонила голову. – Не умерла?

– По-моему, через несколько лет ее объявили мертвой, – сказал Патрик. – Как я и сказал, загадочный случай.

Журналистка кивнула.

– Хорошо. Это хорошо. – Она постучала по блокноту. – Возможно, нам удастся заставить полицию возобновить расследование.

– В то время поговаривали о некоем скандале. О любовном треугольнике, в котором что-то пошло не так.

– Нет, мне это не нравится, – сказала Вайолет и повернулась к Кэти. – Пусть прекратят. Я не желаю это слушать. – Затем она проделала свой трюк с исчезновением.

Журналистка выжидающе посмотрела на Кэти. У нее были аккуратный каштановый боб и доброе лицо. Но Кэти не обманулась.

– Я впервые слышу об этом, – сказала она и, сделав над собой усилие, рассмеялась. – Все это звучит довольно нелепо.

– Кэти собственными глазами видела парящий стол и сама занималась этим происшествием. Она выросла в семье, известной своими необыкновенными способностями…

– Мистер Аллен, – громко вмешалась Кэти. – В Розовой комнате забилась раковина в ванной. Можно мне номер сантехника?

– Сейчас, – сказал Патрик.

– Отлично. – Кэти развернулась и вышла из комнаты. Принимать участие в маленьком шоу Патрика она не намеревалась.

Он догнал ее в коридоре и положил руку ей на плечо.

– Вернитесь в библиотеку.

– Нет, – сказала Кэти, пожимая плечами. – Я не разговариваю с журналистами. И не стану участвовать в этом. Что бы вы ни делали.

– Думаешь, мне это нравится? – прошипел Патрик. – Моя жена в ярости, и у городского совета будет приступ. Но этот отель – катастрофа. Он и раньше не приносил прибыли, а теперь у меня слишком много кредитов. У меня связаны руки.

– Все равно так нельзя, – возразила Кэти.

– Слишком поздно, – сказал Патрик. – Уже ходят слухи, что в «Грандже» есть привидения. Либо я сделаю отель местной достопримечательностью, либо он меня похоронит. Бартон делает еще одно шоу и готов рассказать о присутствии здесь духов.

– Да уж, конечно.

– Бартон говорит, что призрачные туры – большой бизнес. Если нас внесут в список отелей с привидениями, то мы, возможно, даже привлечем внимание телевизионщиков.

– Вы же не хотите, чтобы «Грандж» прославился этим, – сказала Кэти, обращаясь к его тщеславию. – Это ведь не престижно, не так ли?

– Есть телевизионная программа «Настоящие охотники за привидениями». Бартон говорит, что при хорошей рекламе он может убедить их снять эпизод здесь, и тогда мы точно попадем на карту.

– На какую еще карту? – спросила Кэти. – Призраки вредны для бизнеса. Они разбрасывают вещи, могут в кого-то попасть.

– А. – Патрик погрозил пальцем, и Кэти подавила желание ударить его. – Разве вы не слышали фразу: не можешь победить – присоединяйся?

– Разве вы не слышали фразу: не буди спящего льва?

Патрик попытался добродушно усмехнуться.

– Не думаю, что дух так же опасен, как лев. Кроме того, возможно, Бартон сумеет его прогнать. Я имею в виду, что вам по этой части не очень-то повезло.

– Нет.

– Не то чтобы я не ценил твои усилия. – Он только что не потрепал ее по голове.

По главной лестнице, подтягивая рукава пиджака, спустился Грег Бартон.

– Кэти, не так ли? Будьте добры, поднимитесь в мою комнату…

– Что вы, черт возьми, делаете?

– Я использую ситуацию, дорогая, и будь у вас хоть капля здравого смысла, вы поступили бы так же. – Он критически посмотрел на нее. – Вы действительно очень привлекательны. У вас подходящее лицо для телевидения.

– Я не разговариваю ни с какими журналистами и определенно не пойду на телевидение, – машинально заявила Кэти.

– Как хотите. – Грег театрально пожал плечами. – Я всего лишь хотел помочь.

– Сильно сомневаюсь, – сказала Кэти, и Грег невесело улыбнулся и затем открыл дверь в библиотеку.

Кэти отошла, чтобы не слушать, как Бартон обхаживает Джиллиан Льюис.

Лицо Патрика уже горело огнем.

– Вы действительно не собираетесь мне помогать?

Кэти скрестила руки на груди, пытаясь собраться с мыслями.

– В мои обязанности это не входит, и вы не можете заставить меня разговаривать с журналистом. Но я пытаюсь вам помочь – вы просто не слушаете.

Чтобы не смотреть на Патрика и не видеть выражение его лица, Кэти устремила взгляд ему за спину и увидела знакомую фигуру в бордовом служебном табарде.

– А, наконец-то, – пробормотал Патрик и шагнул к Зофии, чтобы проводить ее в библиотеку. Кэти опередила его.

– Что ты делаешь?

Зофия опустила глаза.

– Мистер Аллен говорит, что мне нужно поговорить с дамой из новостей.

– Тебе не нужно делать то, что ты не хочешь.

– Пожалуйста. – Зофия отстранилась. – Мне нужна эта работа.

– Патрик, – сказала Кэти. – Скажите Зофии, что она не обязана общаться с прессой. Или с кем-либо еще, если она этого не хочет.

Патрик уставился на нее.

– Прошу прощения?

Кэти посмотрела ему в глаза.

– Не заставляйте меня повторять. Если только не хотите, чтобы я пригласила сюда Гвен.

– Вы не обязаны туда идти, – процедил после короткой паузы Патрик. Зофия испуганно посмотрела на Кэти и поспешила прочь.

– Если продолжите запугивать сотрудников, вам это с рук не сойдет, – предупредила Кэти. – В покое они вас не оставят.

– Что? – Патрик, похоже, встревожился по-настоящему.

– Извините. Не очень удачно выразилась.

В поисках Вайолет Кэти направилась в Сливовый номер. Настроена она была самым решительным образом.

– Твоим делом намерены заняться репортеры. Так что можешь рассказать мне все.

– Говорила же, я ничего не знаю.

– Ты исчезла, Вайолет. Твое тело так и не на-шли.

Вайолет хлопнула по призрачному кукольному домику.

– И что?

– Ты поэтому здесь осталась? А если мы все выясним? Опубликуем? Предадим гласности? Привлечем виновного к ответственности?

Вайолет сжала пальцы, ее лицо выражало полную сосредоточенность. Она попыталась подобрать крошечную собачку, стоявшую прямо перед главным входом, но пальцы прошли сквозь игрушку, и она зарычала от досады.

– Вайолет?

– Я же сказала, что не хочу об этом думать.

– Пожалуйста. Что, если это связано с происходящим сейчас? Что, если это ключ к твоему пребыванию здесь?

– Ты хочешь избавиться от меня? – Вайолет оставила попытки поднять собаку и посмотрела на Кэти большими, влажными глазами. – Хочешь, чтобы я ушла? – По ее лицу потекли слезы, рот скособочился. – Почему ты хочешь, чтобы я ушла? Это мой дом. Это вы должны уходить. Не я. Это нечестно.

– Вайолет, я не пытаюсь от тебя избавиться. Клянусь тебе.

Вайолет повернулась к игрушечному домику, махнула в отчаянии рукой, и фигурка, слетев, покатилась по полированному деревянному полу.

– Я думала, ты мой друг. – Крик ее вскинулся воплем.

– Ты дотронулась до собачки! Видела?

Вайолет распахнула фасад домика и принялась подбирать и бросать игрушечную мебель. Не то чтобы она целенаправленно швыряла вещи в Кэти, но многие определенно летели в ее направлении. Кэти испытала странное ощущение – будто дрожь во всем теле, когда маленький комод ударил ей в грудь, отскочил и упал на пол. Кукольный домик менялся с каждой секундой.

– Вай… – начала Кэти, чувствуя, что ее охватывает страх.

– Нет! – рявкнула Вайолет. Теперь ты молчи. – Она повернулась, чтобы схватить еще один снаряд, и Кэти выскочила за дверь.

На следующий день Кэти и Анна переехали в новую квартиру. Кэти заняла меньшую спальню. Кэти все еще было не по себе от замечания Анны насчет того, что она богата и имеет привилегии. Хотя на самом деле так оно и было. Конечно, думала она, устанавливая швейную машинку на маленький боковой столик и заталкивая под него корзинку, если бы Анна хотела, чтобы она без лишней суеты взяла спальню поменьше, то заранее вызвать у нее чувство вины было ловким и хорошо рассчитанным ходом. То-то Макс бы торжествовал; наверняка написал бы на листочке «балда» и наклеил листочек ей на лоб.

Кэти застелила постель своим новым постельным бельем, подаренным самой себе на «новоселье», и сложила у изголовья подушки. Комната была идеальным чистым холстом, и Кэти решила не выкладывать старые гравюры и безделушки, а запихнуть их под кровать. Поживет какое-то время с голыми стенами, а затем решит, на что хочет смотреть каждый день.

Она положила на книжную полку свои книги вместе с красным дневником, который Гвен подарила ей много лет назад. Кэти давно его не читала. Потеря способности составлять заклинания и читать карты сказалась на ней не самым лучшим образом. Она говорила, что старается изо всех сил, но на самом деле это было не так. Теперь она чувствовала себя иначе. Страх никуда не делся, но за ним ощущалась кипучая энергия, которой не было раньше.

Кэти села на кровать и пролистала дневник. Заклинания, рецепты и советы от Гвен и Айрис перемешивались с эпизодами из семейной истории, анекдотами и цитатами. Она взялась за чтение всерьез, вернулась к началу и откинулась на подушки; на пустой стене напротив удлинялись тени.

Когда через несколько часов Кэти вышла из спальни; в ее голове уже сформировался план. Было полнолуние, идеальное время для осуществления задуманного, что Кэти приняла за доброе предзнаменование.

Гостиная уже выглядела более жилой, со сказочными огоньками вокруг минималистского камина с его нефункциональным искусственным огнем и большой стеклянной чашей, наполненной цветной стеклянной галькой и другими волшебными штучками.

– Как ты думаешь, у нас не слишком много волшебных огней? – спросила Кэти, прищурившись, оглядывая комнату.

– Сказочных огней слишком много не бывает. – Анна открыла бутылку диетической колы и протянула Кэти полный стакан. – За нас.

– За нас. – Кэти чокнулась со стаканом Анны.

– У нас будут правила?

– Соглашение о соседстве по дому? – спросила Кэти. – И я вдруг узнаю, что на самом деле съехалась с Шелдоном Купером?

– Нет. Я просто не хочу быть другой Шари. Я хочу, чтобы мы остались подругами.

– Но я все еще дружу с Шари, – сказала Кэти, удивленная словами Анны. – Шари – замечательная.

Анна покачала головой.

– Но ты все время на нее жаловалась. Не хочу, чтобы ты была на работе и дулась из-за того, что я не отмыла сковородку.

Кэти села на диван рядом с Анной.

– Мне жаль. Я не понимала, что была таким нытиком.

– Не была, – сказала Анна. – Я просто не хочу, чтобы мы ссорились.

– Все, что от тебя требуется, это дать согласие не заниматься сексом на этом диване. – Кэти протянула руку, и они скрепили договор.

– Никогда на софе, – нараспев произнесла Анна. – Клянусь.

Кэти запрокинула голову.

– Думаешь о том, чтобы сделать это в кресле, да?

Анна сделала невинные глаза.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Кроме того, кресло выглядит крайне неудобным.

Кэти засмеялась.

– На самом деле ты можешь заниматься сексом где угодно, только не пользуйся моей зубной щеткой.

– Шари пользовалась твоей зубной щеткой? – Анна наморщила нос. – Фу.

– Ты не представляешь, – сказала Кэти.

После приятного вечера, который они с Анной провели на кухне, где мастерили блинчики и подпевали радио, Кэти переоделась в темную толстовку с капюшоном и джинсы. Она не собиралась маскироваться полностью, к тому же зажженная свеча и полная луна не давали такой возможности, но ничего не могла с этим поделать. Оставалось только надеяться, что Вайолет, Генри и другие призраки заняты и что никто из сотрудников или гостей отеля не будет гулять поздно ночью.

– Куда идешь? – Анна поймала ее на выходе, у двери. Кэти собиралась соврать, но решила, что пусть лучше кто-нибудь знает, где она. Так, на всякий случай.

– Я с тобой, – сказала Анна после того, как она объяснила. – Дай мне минутку.

Кэти подождала, пока Анна наденет кроссовки и серый кардиган поверх пижамы.

В саду «Гранджа» было тихо. В лунном свете пруд казался еще больше и глубже, чем днем. Кэти села на самый дальний от дома широкий каменный край и поставила свечу. Какая-то рыбка с тихим всплеском высунулась на поверхность.

– Что ты собираешься сделать? – Анна села, скрестив ноги, по другую сторону от свечи. – Я могу чем-то помочь?

Кэти задумалась. Гнев опасен, но он придаст сил.

– Могу я подержать тебя за руку?

Анна улыбнулась.

– Ты смеешься? Я хотела попробовать это с тех пор, как мы познакомились.

Кэти подумала о том, чтобы начать с предостережения, как это неизменно делала Гвен, но затем решила не быть занудой. Такой, какой она была недавно, все равно ничего не случится. Учитывая, как все было в последнее время, ничего особенного не случится.

– Хорошо. Когда я зажигаю свечу, ты держишь меня за руки по обе стороны от нее – вот так. – Кэти подняла руки вверх, демонстрируя, что делать. – Смотри на пламя свечи и постарайся расслабиться.

– Мы будем что-то декламировать?

– Нет, – сказала Кэти. – Если сработает, это будет довольно быстро. Я могу ненадолго отключиться. Не беспокойся об этом и не тормоши меня.

– Хорошо, начали.

Кэти взглянула на луну и зажгла свечу. Потом взяла Анну за руки и попыталась расслабиться. Она хотела дойти до воспоминаний, которые могли храниться в отеле. В его основании. Хотела знать то, о чем не говорила Вайолет.

– Правильно ли я делаю? – прошептала Анна. Ее голос, казалось, доносился издалека, и Кэти обнаружила, что не может открыть рот, чтобы говорить. Свеча вспыхнула, и жаркий белый свет разлился перед глазами. Белый свет превратился в солнечный, и Кэти испытала облегчение: она больше не чувствовала рук Анны. Она сидела на том же месте, но солнце отражалось от воды, и его блики резали глаза.

Слева от нее стоял мужчина с огромными бакенбардами и в жилете. Сначала в ее сознание вошли солнечный свет, пение птиц и звуки крокетной биты, потом она поняла, что слышит мужской голос. Мужчина не говорил, он вещал. Голос распался на слова, и сознание Кэти приняло их: Ты не будешь больше видеться с ним. Я запрещаю.

Кэти оглядела себя. Белое летнее платье, разукрашенное оборками. Изысканные ножки в мягких шелковых тапочках. Не ее ножки. К горлу подступила тошнота.

Папа, пожалуйста. Кэти почувствовала, как шевелятся ее губы, как дыхание покидает тело, но голос принадлежал не ей. Хотя и звучал знакомо.

Разговор окончен. Ты не увидишь этого человека, ты не будешь разговаривать с ним, а двадцать шестого июня выйдешь замуж за лорда Сомерсета.

Лицо ее отца смягчилось. Это для твоего же блага. Со временем поймешь. Бараньи отбивные стали ее отцом, внезапно знакомым, любимым и сердитым. Затем лицо потемнело, будто его накрыла тень, и сцена в саду погрузилась в темноту.

Кэти почувствовала знакомую панику, но мгновение спустя Анна трясла ее.

– Очнись. Господи, очнись.

– Я в порядке. – Она села.

– Слава богу. – Анна казалась белой в лунном свете. – Я думала, ты умерла или что-то в этом роде.

– Я в порядке, – сказала Кэти. И невольно улыбнулась. – Я это сделала.

Глава 22

Дорожку возле канала Гвен выбрала не потому, что надеялась снова встретить Ханну Эш. Скорее она рассчитывала увидеть кого-нибудь, кто мог бы передать сообщение. День только начинался, но солнце уже пробивалось сквозь облачную пелену и сырость ночи. Судя по всему, жара не собиралась отступать. Как всегда, в первую очередь Гвен подумала о том, как это может повлиять на ее шансы завести ребенка. Если Кэм будет не против, то сексом можно заняться и в саду. В конце концов, Эндхауз расположен в довольно-таки уединенном местечке.

Дойдя до первого шлюза, Гвен остановилась понаблюдать за проходящей по каналу лодкой. Женщина, открывавшая шлюз быстрыми, уверенными движениями, была в зеленых холщовых штанах, черных резиновых сапогах и объемистом плаще. На то, что это женщина, указывало лишь присутствие ярко-красного платка, повязанного поверх коротких серебристо-серых волос.

Бросив небрежное «доброе утро», женщина после секундной паузы посмотрела на Гвен внимательнее, из-под ладони.

– О, это вы. – Голос у нее был приятный, но продолжения не последовало, и незнакомка, даже не улыбнувшись, скрылась внутри баржи. Немного погодя ее голова появилась снова. – Так вы идете?

Поборов недолгие сомнения, Гвен последовала за ней.

В дальнем конце баржи Ханна опускала чайные пакетики в голубые эмалированные кружки. На маленькой газовой плите пофыркивал чайник.

Внутреннее пространство отличалось аккуратностью и организованностью. Вдоль узкого стола проходила скамья с мягким сиденьем, а висевшая в конце штора отделяла жилую зону. Из-за многочисленных ящичков и полочек на стенах возникало ощущение, что ты стоишь внутри громадного бюро. Гвен даже испытала прилив ностальгии по Нанетте, своему любимому фургону.

– Садитесь. – Ханна кивком указала на скамью. – Вам с сахаром?

– Нет, спасибо. – Гвен с интересом оглядывала интерьер, уже представляя шэдоу-бокс в стиле канальной баржи.

– Вы ведь хотите посоветоваться насчет племянницы, верно? – Ханна открыла небольшое окошечко над плитой, куда и устремился кухонный пар.

– Вы ощутили волнения силы, колебания или что?

Ханна пожала плечами.

– Вы же сами знаете, как оно бывает.

– Она общается с мертвыми. Духами.

– И в чем проблема?

– Я не думаю, что это та дорога, по которой ей следует идти. – Гвен приняла чашку и, подбирая слова, подула на чай.

– Вы тревожитесь из-за того, что привели смерть в ее жизнь?

Горячий чай опасно плеснулся у самого ободка чашки.

– Да. – Да и нет.

Кэти вернула к жизни Фреда. Это еще не было смертью, но не было и чем-то безусловно хорошим.

Ханна покачала головой.

– Вот этого я не знаю. Могу только сказать, что оно и неважно. Важно то, что она с этим делает. С ней все хорошо? Она справляется?

– Кэти хочет помочь им. – При мысли о племяннице на душе у Гвен потеплело.

Ханна опустилась на скамью под круглым, как иллюминатор, окошком.

– В нашей семье был кое-кто, кто умел разговаривать с призраками. Кузина моей матери.

– Не могла бы она поговорить с Кэти? Помочь ей?

Ханна покачала головой.

– Тетя покинула сей мир сует. Да… – Она скорчила гримасу. – Точнее, сошла с кухонного стула с петлей на шее.

– Господи. Мне так жаль.

– Я для того вам это говорю, чтобы вы предупредили вашу племянницу. – В голосе Ханы вдруг проступили жесткие нотки. – Скажите ей, что помочь им невозможно. И пусть не подпускает их слишком близко.

– Что вы хотите этим сказать?

– Это не заклинания, не заговоры, ничего такого. Мертвецы не в нашем мире. Тот, кто видит призраков, как бы смотрит через окно в иной мир, существующий рядом с нашим. – Ханна взглянула на иллюминатор. – Нельзя, чтобы она открыла это окно.

– И что случится, если все же откроет? – Гвен уже сомневалась, что Кэти вообще станет ее слушать.

Ханна снова пожала плечами.

– Пусть закроет его и дважды проверит, что оно закрыто. Вот и все.

Кэти отыскала Вайолет в Сливовом номере, где та стояла у окна с угрюмой миной на лице.

– Мир?

– Только потому, что у меня нет лучшего варианта. – Вайолет подулась еще с минуту, потом сдалась, и уголки ее губ поползли вверх. Как призрак она была совершенная непоседа, а какой при жизни, то знал только Бог. – Хочу показать тебе кое-что. Идем.

Кэти последовала за ней. Вайолет побежала вприпрыжку по коридору, то кружась, то замирая. Перед широким, красного дерева, гардеробом она остановилась, повернулась к высокому, в полный рост, зеркалу и вздохнула.

– Как жаль, что я не могу себя увидеть.

Вайолет выбежала из комнаты, вероятно, на балкон. Открыв дверь пошире, Кэти последовала за ней. Неужели исчезла? Интересно, могут ли призраки летать и не может ли Вайолет, если пожелает, облететь здание, как что-то из Питера Пэна?

Вайолет стояла, прислонившись к каменной балюстраде, устремив взгляд вдаль и с задумчивым, похоже, притворным выражением.

– Ты можешь летать? – спросила Кэти.

– А почему ты спрашиваешь? Хочешь столкнуть меня с балкона?

– Нет! – Кэти отступила на шаг, демонстрируя отсутствие агрессивных намерений. Они только-только снова начали разговаривать, а ей еще предстояло попросить Вайолет об одолжении. – Просто интересно. Подумала, что это было бы здорово. Как дополнительная привилегия.

– Привилегия мертвеца. Видит Бог, их совсем немного. – Вайолет покачала головой. – В конце концов, не такое уж это офигительно большое приключение.

Кэти улыбнулась.

– Я просто подумала о Питере Пэне.

– Действительность далеко не всегда оправдывает наши ожидания. – Вайолет повернулась и посмотрела на Кэти печальными глазами. Видеть это трагическое выражение одиночества на красивом, юном лице было невыносимо. И хотя Вайолет, несомненно, знала, какое впечатление оно производит, сердце у Кэти сжалось от сочувствия.

– Что ты хотела показать мне? – мягко спросила она, подавляя естественный порыв погладить Вайолет по руке. Пройдут ли ее пальцы сквозь пустоту или ощутят что-то вроде электрического разряда? И что хуже, первое или второе?

– Посмотри туда. – Вайолет указала на сад.

Кэти посмотрела – лужайка, живая изгородь, клумбы, декоративный пруд и стена из красного кирпича с железными воротцами в центре, которые вели в старый фруктовый сад. Участок заканчивался за ха-ха; дальше шли поля, а за ними виднелся лесок. Вид этот, должно быть, сохранился без особых изменений с тех пор, когда Вайолет жила здесь со своей семьей – братьями и сестрами, матерью и отцом. Жила, как любая девушка, как Кэти, мечтая о будущем. Была ли она влюблена?

– И на что я смотрю? – спросила Кэти слегка шутливым тоном, стараясь сбросить опустившуюся на плечи шаль грусти.

– Я видела, как ты целовала того парня. Вон там, на траве. Отвратительно.

– А, перестань. Отвратительно – это уж перебор. Можно подумать, ты ни с кем не обжималась в саду.

– Что значит обжималась?

– Целовалась.

– Так делать нельзя, пока не выйдешь замуж. Производит совершенно нехорошее впечатление.

– Послушай, я знаю, что ты из другого времени. Более чистого. С более строгими правилами. Это я понимаю. Но если ты хочешь убедить меня, что никогда не целовала парня, то… извини, но я сохраняю за собой право не поверить тебе. Очень. Сильно. Не поверить. – Она подвигала бровями, постаравшись рассмешить Вайолет, и обрадовалась, когда ей это удалось. Смеялась она так славно. Для призрака.

Вайолет хлопнула себя по губам, и этот жест тоже получился милым и непосредственным.

– Ну ладно. Может быть, и целовалась. Однажды.

– Если поцелуй хорош, то и одного достаточно.

– Что правда, то правда, милочка. – Вайолет добавила американского акцента и картинно подбоченилась.

Кэти рассмеялась.

– Рада за тебя. Каждый должен хоть раз в жизни получить настоящий поцелуй. – Она подумала о Максе. Вот уж кто умеет…

Вайолет помрачнела и снова повернулась к саду.

– Я любила. Однажды.

– Знаю, – виновато призналась Кэти. – Ты сказала поискать, я так и сделала.

– Не понимаю, – насторожилась Вайолет. – Об этом не писали.

– Я воспользовалась заклинанием. Заглянула в прошлое и увидела твоего отца. Он сердился из-за какого-то парня. Извини. Не очень хорошо с моей стороны.

Вайолет ответила не сразу, как будто решала, злиться ей или нет. Потом плечи ее едва заметно поникли.

– Хотела бы я складывать заклинания. Это так увлекательно.

Кэти спрятала улыбку. Призрак, завидующий из-за магии. Конечно.

– По правде говоря, в заклинаниях я не особенно сильна. Не то что моя тетя. Мой настоящий талант – вот это. И я не представляю, что мне с ним делать.

– Что-нибудь придумаешь. Ты ужасно умная.

– Спасибо, – удивленно сказала Кэти.

– Не такая, как я, – бодро заявила Вайолет. – Я – полная тупица. Папа всегда говорил, мол, хорошо, что ты хорошенькая.

– Он так говорил? – Кэти уже пожалела, что упустила шанс и не отвесила папе добрую оплеуху. Может, стоит вернуться в прошлое Вайолет и врезать ему по больному месту?

– Кого ты любила?

– Был один археолог. Вел раскопки на Силбери-Хилл. Знаешь это место? Возле Эйвбери? Мама с папой познакомились с ним на каком-то мероприятии, я уж не знаю где. Познакомились и подружились. Никаких титулов и званий он не имел, но от недостатка денег не страдал. Его отец сделал состояние где-то на севере, занимался каким-то производством. Меня эти дела не интересовали. В общем, он был сомнительный тип, понимаешь?

– Сомнительный?

– Да, с новыми деньгами. Вообще-то такие вещи ничего особенного не значили и ни на что как бы не влияли, учитывая послевоенную депрессию и все такое. Для многих так оно и было, но не для всех. Включая моих дорогих родителей.

– И ты в него влюбилась?

– Хуже. – Вайолет скорчила гримасу. – В его помощника. Я могла тогда и швейцаром увлечься.

– Ах да. Постоянно забываю, как воспринимали тогда классовые различия.

– Тогда? – Вайолет рассмеялась. – А сейчас разве все иначе? В этом отеле разве всем одинаково рады?

– Нет, но сейчас проблема не в социальном положении, а в деньгах.

– Моя дорогая девочка, – голос Вайолет прозвучал так, словно принадлежал женщине намного старше двадцати, – деньги всегда все решали.

– Но зато теперь у всех одинаковые возможности, – сказала Кэти, понимая, что несет полную чушь. Ей вдруг стало неловко из-за того, что она живет в двадцать первом столетии. Могла бы найти аргументы получше. Что-нибудь убедительное, что-нибудь такое, что показало бы преимущество нынешнего времени над темными временами тысяча девятьсот тридцатых.

– Я была дочерью лорда, и на меня возлагали определенные надежды. Мне полагалось играть на пианино и петь, проявлять сострадание к стоящим ниже и жалеть животных, но при этом придерживаться безупречного поведения и подобрать себе достойную пару. Я знала, что лорд Тэлбот уже разговаривал с моим отцом и намеревался сделать предложение на мой день рождения. Я собиралась согласиться, после чего меня ждал переезд в имение мужа в Корнуолле.

– Корнуолл – красивое место, – без какого-либо энтузиазма прокомментировала Кэти, представив себя в таком безнадежном положении.

Вайолет бросила на нее испепеляющий взгляд.

– Я была дурочкой. Думала, что папа передумает. Думала, что вот он встретится с Генри, увидит, как мы любим друг друга, и сжалится. Думала, что все будет, как в фильме «Цилиндр».

– Ты любила Генри? – спросила Кэти и замерла от пришедшей в голову мысли.

– Да, – глядя вдаль, сказала Вайолет. – Я любила Генри, когда умерла, поэтому люблю его до сих пор. И буду любить всегда.

Кэти едва сдержалась, чтобы не улыбнуться. Вот оно. Ее цель. Соединить несчастных возлюбленных. Это так романтично, так прекрасно. Идеально. Она подарит Вайолет счастливую вечную жизнь. Ну, по крайней мере, с учетом обстоятельств.

Глава 23

После разговора с Вайолет Кэти отправилась на поиски Макса. Она хотела рассказать ему о своем успехе и повнимательнее присмотреться к забытому хламу. Прежде всего ее интересовало, почему Генри так часто бывает в отеле, если он умер не здесь. А еще Гвен упоминала, что духи привязаны к вещам. Возможно, если удастся отыскать вещь, которая удерживает Генри здесь, то эта вещь поможет соединить его с Вайолет.

– Я искал тебя, – сказал Макс, прежде чем она успела открыть рот.

– Хочешь помочь мне сыграть в детектива?

– Я уж думал, что ты так и не попросишь.

Кэти легонько толкнула его в плечо.

– Веди себя прилично, – упрекнула она Макса, одновременно сопротивляясь желанию толкнуть его еще раз просто так, чтобы дотронуться.

Генри появился сразу, как только они прошли мимо хранилища. Выглядел он опять прозрачным, так что разглядеть через него лежащие на полках забытые вещи не составляло труда.

– Мне кажется или здесь действительно холодком повеяло? – удивился Макс.

Кэти потерла руки и сердито взглянула на Генри.

– Повеяло. И даже очень.

– Это же свалка настоящая. Интересно, Патрик-то сам сюда когда-нибудь заглядывал?

На полу лежала пара новеньких, в пластиковой упаковке, матрасов. На матрасах – несколько абажуров. Рядом со штабелем картонных коробок стоял пылесос со сломанной ручкой. Под белыми простынями притаились загадочные штуковины неопределенной формы. У стены валялись сломанные стулья, сервировочные столики и комод с зияющими проемами вместо ящиков.

Генри состроил гримасу, подошел поближе к Максу и сделал вид, что осматривает его. Макс поежился.

– Это Вайолет?

Кэти отставила в сторону абажуры и села на матрасы.

– Хочу поговорить с тобой о моих месячных.

Макс поднял брови.

– Ну ладно.

– Иди сюда, садись. – Кэти похлопала по матрасу и улыбнулась, надеясь, что получилось соблазнительно, но отчаянно нервничая.

Макс закрыл дверь и опустился на матрас, который слегка просел под ним.

– В чем дело?

На случай, если Генри заткнул пальцами уши, Кэти повысила голос.

– Хочу поговорить о менструациях. Месячных.

Макс поморщился.

– Я же сказал, что хорошо, и кричать необязательно.

– У меня проблемы с маткой. Боли в яичниках.

– Что? – Макс вконец смутился, и Кэти его не винила.

– Фаллопиевы трубы скручены, а вагина…

Генри исчез.

– …с ней что-то не то… – продолжила Кэти и оглянулась, проверяя, не спрятался ли призрак за углом или за спиной.

– Грустно об этом слышать. – Макс отодвинулся от нее, возможно, сам того не заметив, но Кэти не удержалась и рассмеялась.

– Все в порядке, – шепнула она. – И трубы в порядке.

– Так это что, какой-то тест?

– Я всего лишь хотела избавиться от Генри и знала, что он мои откровения не выдержит. У Генри свои, старомодные, представления о многом. Его тошнит от моей одежды, не говоря уже о разговорах о моих интимных частях.

Макс сглотнул.

– Так. Значит, он был здесь.

– Да, – охотно согласилась Кэти и, встав с матраса, потянула за угол простыню, с которой поднялось облако пыли. Потом, откашлявшись, сказала: – Вот откуда холодок. Ты ведь чувствуешь разницу теперь, когда он ушел?

– Да, – задумчиво сказал Макс. – Он действительно существует. Призраки существуют.

– Добро пожаловать в мой мир.

– Но с вагиной у тебя все в порядке. Это так, для полной ясности.

Кэти наградила его уничтожающим взглядом и не ответила, но принялась исследовать содержимое коробок.

– Что ты ищешь?

– Ту коллекцию всяких странностей, о которой упомянула Мишель. Подумала и решила, что она, может быть, так и осталась в отеле. Ни в библиотеке, ни в других общедоступных местах ее нет. Остается подвал. Следующий пункт – чердак.

– Почему ты хотела избавиться от Генри?

– Я не знаю, как он отнесется к тому, что я роюсь в его вещах, и… – Кэти заколебалась… – отчасти потому, что ты прав. Я уверена, что ему нельзя доверять.

Макс согласно кивнул.

– Пока ты меня слушаешь, у меня есть новости. – Он достал из кармана телефон и начал пролистывать фотографии. Потом повернул экран с не очень четким снимком из газеты. – Любовные письма. Адресованы Вайолет Бофорт.

– Ты серьезно? – Кэти наклонилась к экрану. Почерк с наклоном, буквы жмутся друг к другу, выдавая руку сильную, энергичную, но сдержанную. Она подумала, что вряд ли прочитала бы текст, даже если бы смотрела на подлинник, а не зернистое фото на экране. – Но как…

– Сходил в городской музей.

– Я и не знала, что в городе есть музей.

– Он небольшой. Несколько черно-белых фотографий главной улицы, имена мэров – в таком вот роде. Весь музей – практически одна комната.

Кэти стыдливо молчала. Как же так? Как могло случиться, что она не знала о существовании музея?

– Женщина в музее – ей, наверно, лет триста – была только счастлива поговорить о «Грандже». У нее возникли кое-какие проблемы с некоторыми проведенными Патриком реновациями, но когда я отвлек ее от оранжереи, вспомнила, что здесь случился большой скандал. Когда пропала Вайолет Бофорт.

Кэти застыла на месте.

– Она знала что-то еще?

– Похоже, Вайолет пользовалась здесь популярностью. За ней ухаживали двое мужчин.

– Знаю. Это я и собиралась тебе сказать. Лорд Сомерсет и Генри.

Макс покачал головой.

– Нет. Александр Джеймс и Генри Кил. Они вели раскопки на Уиндмил-Хилл и познакомились с Бофортами. Вот эти письма от Александра. Он был влюблен в нее.

– Может быть, обычная вежливость. Другое время, другие способы выражения…

– Он говорит о ее красоте, о том, какой хорошей матерью она станет для его детей, и пишет в конце «навеки».

– Спасибо, – сказала Кэти. Надо же, он не пожалел времени, сходил куда-то, провел исследование на тему призраков. Тех самых призраков, в которых не верил. И это все ради нее. Она привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

Макс обнял ее за талию, и его руки оказались на полоске обнаженной кожи между жилеткой и юбкой.

– Всегда пожалуйста. – И, наклонившись, поцеловал в губы.

Отдавшись поцелую, Кэти потянулась вверх. Второго шанса заслуживает каждый. Даже мошенник.

Через секунду она оторвалась.

– Не то чтобы мне это не нравится, но коллекцию поискать все же надо. Пока есть такая возможность.

Макс отпустил.

– Знаешь, тебе бы надо быть более безответственной. Дать себе пожить.

Тем не менее он повернулся и начал убирать сломанные стулья, чтобы добраться до коробок за ними.

– Я пробовала однажды. Закончилось все не очень хорошо. Так что теперь я всецело за образование.

– Ты бросила университет?

– Начать с того, что я в него и не поступала. В университете меня вряд ли научили тому, что требовалось знать. Знание – сила, но оно должно быть правильного рода.

– Ты говоришь, как мой старик. Я хотел изучать математику, но он решил, что я рехнулся. Сказал, что ее практическое применение я уже усвоил, а остальное бессмысленно.

Кэти попыталась представить юного Макса, думающего не о мошенничестве, а об учебе. Получалось с трудом.

– Что ты имеешь в виду?

– Считать карты, главным образом. – Макс достал из кармана перочинный нож, вскрыл первую коробку и, заглянув, поставил на пол. – Старые афиши. Самообразование – вещь хорошая, но как быть с досугом? Это не обязательно что-то опасное. Просто досуг может быть веселым. Я к тому, что мы оба молоды и здоровы, так почему бы не повеселиться вместе?

– В твоем изложении получается что-то вроде тенниса. – Умный парень, он говорил, как профессор-педант. Это сбивало с толку. И заводило.

– Одно и впрямь недалеко от другого. Поднимает частоту сердцебиений и… – Макс не договорил, заглянув в следующую коробку. – Ого. Похоже, у нас есть победитель. – Он поднял какую-то погнутую бурую железку с привязанной к ней выцветшей картонной биркой и повернул к свету. – «Бронзовая брошь, ок. 1000 до н. э. Эйвбери, 1935».

– Эта штука определенно должна быть в музее.

– Интересно, сколько она стоит, – сказал Макс и, поймав взгляд Кэти, развел руками. – Что? Мне просто любопытно.

Кэти выхватила брошь у Макса и положила на сиденье самого верхнего стула.

– Что еще?

Макс принялся разворачивать газету, в которую было завернуто что-то размером с теннисный мяч. Кэти вынула из свертка коробочку с потускневшим рисунком зубастой улыбки на крышке. Было там и несколько обрывков лейкопластыря с голубыми отметинами, которые могли быть письменами. Подняв крышку, она обнаружила крошечный череп неведомой птицы и почему-то вспомнила сороку. Закрыв ящичек, Кэти положила его вместе с бронзовой брошью.

Дальше число находок увеличилось за счет трех заостренных камешков, которые могли быть кремневыми наконечниками для стрел, коробки с завернутыми в вату жеодами и агатами и бумажными ярлычками, отцепившимися от каких-то образцов, и фотоальбом в красно-коричневом кожаном переплете с вырванными страницами. На некоторых остались пожелтевшие квадраты с пустыми уголками, на других ничего никогда не было. Полистав страницы, Кэти наткнулась на снимок мужчины в забавных твидовых брюках, стоящего у земляного холмика с трубкой в одной руке и неким предметом в другой. С камнем? Кэти повернула альбом, но это не помогло.

Фотография сохранилась и на следующей странице – двое мужчин, стоящих в классическом саду. Одним был мужчина с предыдущей страницы, другим – Генри, узнать которого не составило труда. Какие-либо подписи отсутствовали, поэтому Кэти аккуратно вынула фото из ветхих уголков и перевернула. Александр Джеймс и Генри Кил. Июнь 1936. Она протянула снимок Максу, который тихонько свистнул.

– А вот и любовничек.

– Любовнички. Генри и Вайолет. Но ее отцу такой вариант пришелся не по вкусу.

– Откуда ты знаешь? Навела справки? – спросил Макс.

Кэти кивнула, но в объяснения вдаваться не стала. Как-нибудь потом. Может быть.

– Посмотри на это. – Макс развернул тряпицу, в которой лежал сферический предмет, напоминавший стеклянный поплавок. После того как Макс развернул сверток полностью, находка стала похожей на рождественскую безделушку увеличенного размера. Макс прочитал ярлык.

– «Ведьмин шар, около 1890». Можешь отдать его своей тете.

Кэти протянула руки и приняла шар. Он был полированный, имел медно-золотистый цвет и хранил в себе тепло. Расставаться с ним не хотелось. Он принадлежал ей, и это воспринималось как нечто естественное, правильное и неизбежное.

Держа шар на вытянутых руках, Кэти медленно повернула его. В изгибе отразилась комната, крохотная репродукция мира, дополненная крохотными Кэти и Максом.

– Ничего прекраснее не видела, – сказала Кэти. – Серьезно. Он изумителен.

Макс с любопытством посмотрел на нее.

– Уж не подумываешь ли ты украсть его?

– Не думаю, что Патрику Аллену будет его не хватать. – Кэти прижала шар к себе.

Макс поднял руки.

– Меня убеждать не нужно. Мне все равно.

– Вот и хорошо. – Кэти не смогла бы объяснить, почему, но она чувствовала – шар принадлежит ей.

Кто нашел, тот и хозяин. При мысли о том, что кто-то попытается отнять его у нее, она ощутила поднимающуюся внутри готовность отстаивать свое не только словом.

Глава 24

Гвен посмотрела на доктора, мысленно внушая ей сказать что-нибудь более обнадеживающее.

– Извините, но ничего больше мы сделать не можем. Если только вы не хотите обсудить такие методы лечения бесплодия, как ЭКО или…

– Нет, спасибо, – сказал Кэм. Все другие варианты обговаривались не раз и не два в течение нескольких последних месяцев. Гвен уже думала, что готова принять этот диагноз; их предупредили, что иногда другого варианта нет. В переводе с профессионального медицинского это означает: «жизнь бывает жестока». Тебе не говорят, почему твое тело предает тебя таким ужасным, непростительным образом и почему это происходит именно с тобой. Почему она не может забеременеть, когда по пути сюда они прошли мимо трех девчонок, везущих малышей в коляске, тянущих их за собой и только что не тычущих сигаретой в своих нежеланных, случайных новорожденных.

В горле застрял комок желчи. Нет, это не она. Она не может быть такой злой, такой завистливой. Но сейчас ее душила злость. Почему у них нет детей, когда другие заводят их с завидной легкостью? Почему?

– Мисс Харпер? Стакан воды? – Доктор смотрела на нее с профессиональной озабоченностью. Гвен поднялась. Прочь отсюда. Из этого кабинета. Из этого здания. На свежий воздух. Куда-нибудь, где можно выплеснуть отчаяние в крике и где тебя никто не услышит.

Опираясь на руку Кэма и едва держась на ногах, Гвен вышла из здания.

– Прогуляемся?

Она не ответила. Не смогла. Потому что не знала, чего хочет. Быть с Кэмом, но одной. Остаться на улице, но свернуться, подтянув ноги к животу, под одеялом. Поставить какую-нибудь громкую музыку и кричать до хрипоты, но еще и сидеть тихо-тихо, как мышь. Однако больше всего она не хотела вот этого. Этих чувств, этой нужды, этой пустоты, заполнявшей ее и разливавшейся вокруг.

– Шанс еще есть, – сказал Кэм. – С нами ничего не случилось, мы оба здоровы…

– Не надо… пожалуйста.

– Извини.

Они молча сели в машину. Гвен ждала, что Кэм заведет мотор, но он сидел, положив руки на руль, и смотрел прямо перед собой. Кэм не плакал, но на его лице застыло такое унылое, такое безрадостное выражение, что от этого было еще хуже. Гвен воспринимала его молчание как упрек. Она лишала Кэма детей. В ней был дефект. Что бы ни говорили специалисты, она знала с ужасающей харперовской уверенностью, чья вина лежит на ней. Не на Кэме, который мог бы завести детей без всяких проблем с любой другой женщиной.

– Это я виноват, – внезапно сказал Кэм, срывая Гвен со спирали стыда.

– Что?

– Я слишком много работаю. Допоздна. Мало отдыхаю. Стресс.

В первый момент Гвен ошеломленно молчала, потом покачала головой:

– Чепуха. В отношении физического здоровья все в порядке. Ты сам это знаешь. У тебя даже бумажка есть в подтверждение этого.

Кэм с несчастным видом посмотрел на Гвен.

– Я чувствую себя так, словно не оставляю для ребенка места в нашей жизни, поэтому он и не спешит. Знаю, звучит безумно, но что, если я не хотел его так же сильно, как ты, и поэтому все как-то тормозилось?

Внутри у Гвен похолодело.

– Ты не хочешь ребенка?

– Я хочу быть отцом. Хочу иметь детей. Это точно. Но может быть, вселенная каким-то образом чувствует, что я слишком много времени и сил отдаю работе? Или… – Кэм, смутившись, отвел глаза. – Что, если я вызвал недовольство у Матери Земли? Я к тому, что если ты скажешь мне выкрасить себя в зеленый и танцевать вокруг дерева, я так и сделаю. Что угодно сделаю.

– Так оно не работает. И никто из нас ни в чем не виноват. Дело не в судьбе и не во вселенной. Просто так случается. – Успокаивая Кэма, Гвен почувствовала, что ей самой становится легче. Конечно, она права. Проблема не в какой-то кровавой магии и не в проклятии. Такова жизнь. Она притянула Кэма к себе, обняла и, когда его голова устроилась у нее на груди, стала гладить по волосам, давая ему возможность поплакать.

На другом краю города Кэти, воспользовавшись перерывом на чай, рассматривала свое новоприобретенное, самое дорогое в мире сокровище, когда в дежурную комнату вошла Зофия.

– Что это у тебя?

Кэти торопливо укрыла шар платком.

– Ничего. Просто украшение.

Ничуть не смутившись, Зофия протянула руку и отбросила уголок ткани.

– О! – Она присела, чтобы разглядеть шар получше. – Хорошая новость.

– Какая еще новость?

– У тебя ловушка. Это к большой удаче. Отнеси ее домой. Хотя… – Зофия обвела взглядом комнату, – может быть, лучше оставить ее здесь. Здесь зло.

– Ты сказала «ловушка». А что это означает?

Зофия склонила голову набок.

– Знаешь, что такое ведьмин шар?

– Да, так и на этикетке написано. – Кэти показала картонный ярлык. – Это антиквариат.

– Такие штуки ловят злых духов. Я видела однажды стеклянные. Их вешают на окно или у двери.

– Что-то вроде ловца снов?

Зофия пожала плечами.

– Не знаю, зачем тебе ловить сны. Но злых духов – да, пожалуйста.

Кэти кивнула.

– Полностью с тобой согласна. Знаешь, как она работает? Носить с собой неудобно – она слишком большая, но…

– Не знаю. Думаю, просто работает. Если они оказываются неподалеку, она просто притягивает их. Как магнит.

– Спасибо, – сказала Кэти. – Знаю, ты, наверно, считаешь меня сумасшедшей, но…

– Не сумасшедшей. Я рада, что у тебя есть вот это, и рада, что ты относишься к делу серьезно. А вот он – нет.

Кэти знала, кого имеет в виду Зофия – Патрика Аллена.

– Здесь есть злые духи, – сказала Зофия. – Нам всем нужно соблюдать осторожность.

– Они не все злые, – ответила Кэти, думая о Вайолет.

Зофия поморщилась.

– Им нечего здесь делать.

– А ты знаешь, как от них избавиться?

– Моя бабушка знала бы. Она очень мудрая. Знает о Wila. Ду́хах. – Зофия внимательно посмотрела на Кэти. – Она смогла бы помочь вам. По-моему, тебе есть чего бояться, и даже больше, чем нам. Я права?

Кэти сглотнула.

– Может быть. А может, я просто удачливее остальных. Я могу разговаривать с ними. Могу их видеть. И я надеюсь, что смогу им помочь.

Зофия покачала головой.

– Злым духам помочь нельзя. Их можно только выгнать. Так всегда говорит моя бабушка.

– А она знает, как это сделать?

– Да, конечно. Она бы сделала это… – Зофия щелкнула пальцами: – Вот так.

Надежда всколыхнулась, но Кэти придержала ее и лишь после паузы спросила:

– Она в Польше?

Зофия кивнула, и Кэти приуныла.

– Но я могу связаться с ней по электронной почте.

– Правда?

Зофия похлопала ее по руке.

– Конечно.

В поисках Вайолет Кэти обошла весь отель. Гостей было много, а на дверной ручке Сливового номера висела табличка «Не беспокоить». Оставалось только надеяться, что Вайолет там нет. Она вышла наружу, прогулялась к пруду, а потом обошла сад.

В конце концов поиски увенчались успехом в огороженной части сада. Живая стена разрослась, но результат получился лучше, чем можно было ожидать: кусты, словно взъерошенные, наступали друг на друга, и над каждым порхали бабочки. Кэти взглянула на розовые кусты сквозь прозрачное тело и вдохнула смесь цветочных ароматов.

– А вот я запахов не чувствую. – Вайолет медленно повернулась. Стою здесь уже несколько часов – и ничего. Ни траву, ни цветы, ни даже собственный парфюм. Почему так?

– Извини, не знаю. Но хочу рассказать тебе кое-что. – Кэти перевела дух, надеясь, что ее новость не будет подобна розе, что она подарит Вайолет мягкие лепестки и счастье без спрятанных шипов.

– Выходишь замуж? – Вайолет захлопала в ладоши.

– Что? Нет.

– О, ты смотрела на цветы, и я подумала, что составляешь букет.

Кэти покачала головой.

– Генри здесь, – сказала она и тут же дала себе мысленный пинок. Вот так преподнесла новость. Бережно и аккуратно.

Вайолет замерла, но по тому, как она всплыла вверх и повисла над лужайкой в футе от земли, было видно, что она расстроена.

– Он мертв?

– Э, да. Боюсь, что мертв.

– Но он такой, как я? И он здесь? – На ее лице боль столкнулась с надеждой. – Почему я его не вижу? Он с нами сейчас?

Кэти покачала головой:

– Нет. Обычно он бывает в библиотеке. И я не знаю, почему вы не видите друг друга. Полагаю – но не уверена, – это как-то связано с тем, как и когда вы умерли.

– Несправедливо. Что я сделала? Что я сделала такого ужасного? – Вайолет опустилась на траву и села, как обычно, скрестив ноги. В этой позе она выглядела даже моложе, чем всегда. Убрав упавшие на лицо волосы, она с отчаянием посмотрела на Кэти. – Надо бы плакать, но не могу…

– Думаю, я смогу свести вас вместе, – сказала Кэти. – Если, конечно, вы оба этого хотите.

Одним движением Вайолет развернулась и поднялась в воздух. Двигалась она так быстро, что в какой-то момент превратилась в пятно, и Кэти стало не по себе. Она закрыла глаза и ощутила короткое прикосновение к щеке холодных губ.

– Понимаю это как «да, пожалуйста», – сказала Кэти пустынному саду.

Глава 25

В отеле Макс полировал тряпкой бар, прилагая усилия, явно превосходящие необходимые.

– Почему он все еще здесь?

– Кто? – Кэти повернулась и увидела Бартона, сидящего за столиком в углу и читающего газету. – А… Патрик предложил ему провести еще одно шоу. Очевидно, большой спрос. Выступление назначено на вечер пятницы, а до тех пор Патрик предоставил ему бесплатное проживание.

– Ты можешь его остановить?

– Патрика? Вряд ли.

Макс снова, не скрывая неприязни, уставился на Бартона.

Кэти положила руку ему на плечо.

– Знаю, он тебя раздражает, но не все так плохо. На некоторых он влияет положительно, утешает.

– Ложью.

– Я его не защищаю. Но постарайся понизить кровяное давление.

Макс кивнул и провел ладонью по лицу.

– Я в порядке.

– Хочешь поговорить об этом? – спросила она. – Угостить тебя пивом?

– Я работаю, – напомнил Макс, но все же достал из холодильника бутылку и свернул крышку.

Кэти забралась на барный стул.

– Так что такого ужасного сказал тебе Бартон?

Макс надолго приложился к горлышку, и Кэти подумала, что опять не дождется ответа, но тут он закрыл глаза и сказал:

– Я попытался заставить его взять свои слова обратно. Пришел после шоу к нему в комнату и сказал напрямик.

– И что он?

Макс кисло улыбнулся.

– Он заявил, что мне нужно пройти приватный сеанс. Всего за двести фунтов в час.

– Вот негодяй. – Кэти бросила взгляд на Бартона, который, по-прежнему ничего не замечая, продолжал читать газету. – Надеюсь, ты плюнул ему в стакан.

Макс протянул ей пиво, но Кэти покачала головой.

– Ты знаешь, что он – жулик. Почему тебе так нужно, чтобы он взял свои слова назад? Доказать, что он лжет, или что?

– Я не говорил, что это логично. Я знаю, что он лжет, что ему просто крупно повезло, но всегда остается крошка сомнения. – Макс понизил голос. – А теперь, когда я знаю, что призраки существуют, вероятность этого только увеличивается. Жизнь после жизни. Сообщения из другого мира и все такое.

Кэти хотела спросить, что же все-таки Бартон сказал Максу, но промолчала, боясь снова услышать «это личное».

Он словно прочитал ее мысли.

– Знаю, тебе должно быть любопытно…

– Все в порядке. Ты ничего не должен говорить.

Макс заметно повеселел.

– Спасибо.

Чтоб его. Может быть, Анна права и пришло время совершить прыжок веры. Если она откроется ему, то, возможно, и он откроется ей. Гвен как-то сказала, что если клиент колеблется и не решается объяснить свою проблему, она делится с ним чем-то личным. Что-то вроде обмена уязвимостями или заключения сделки.

– Я знаю, каково оно, когда тебе врут. Была одна женщина, уговорившая меня довериться ей. Она сказала, что покажет мне, как укрощать собственную силу, как стать сильной вроде Гвен. – Кэти сглотнула. – Она показала мне свою магию, показала, что и как делать, и я поверила ей.

Макс, слушавший ее, облокотившись о стойку, кивнул.

– Она дала тебе то, что ты хотела. Идеальное мошенничество.

– А потом она попыталась убить меня. И почти преуспела.

– Господи. – Макс выпрямился. – Ты ведь используешь это слово в метафорическом смысле, да?

Кэти сглотнула подступивший к горлу комок и покачала головой.

В бар вошел Патрик, и Макс смахнул со стойки бутылку.

– Где кто-нибудь из обслуживания номеров? – спросил Патрик, не удосужившись оторваться от смартфона.

– Зофия? У вас за спиной, – отозвался Макс.

– А, хорошо. – Патрик пару раз ткнул пальцем в гаджет и сердито посмотрел на Зофию.

– Мне только что поступила еще одна жалоба. Миссис Томас из Голубой комнаты говорит, что у нее не убрана постель.

Зофия покачала головой.

– Я убирала сегодня во всех комнатах.

– Что-то не так? – спросила Кэти, вставая перед Зофией.

– Это неприемлемо. – Патрик продолжал распекать горничную, обращаясь к ней через голову Кэти. – Люди рассчитывают на определенный уровень сервиса, и если вы не способны или не желаете его обеспечить…

– Она же сказала, что убирала в комнате, – вмешалась Кэти. – О чем только что вам сообщила.

– Сейчас не то, что было в добрые старые времена. Сейчас есть Интернет. Люди садятся за компьютер и пишут негативные отзывы, которые читает потом весь мир.

– Так угостите миссис Томас бесплатным обедом или сеансом спа.

Похоже, Патрик лишь теперь заметил Кэти.

– Я думал, вы занимались этим?

– Так и есть. Вы проверили комнату?

– Убедитесь сами, – сказал Патрик и решительно вышел из бара.

– Извини. – Кэти повернулась к Зофии. – Просто не обращай на него внимания.

Наверху Кэти постучала в дверь Голубой комнаты, а когда никто не ответил, воспользовалась мастер-ключом и вошла. На полке для багажа стоял чемодан, на прикроватных столиках и письменном столе лежали личные вещи, и шторы на окнах были разведены. Солнечный свет падал на незастеленную постель. Смятые простыни валялись на полу, одеяло сбито к изножью кровати, а на нижнюю простыню кто-то опорожнил целый тостер хлебных крошек.

Кэти скрестила руки на груди.

– Вайолет! Выходи немедленно!

Ее выдал легкий аромат «Шанели № 5» и резкое падение температуры.

– Туда, где я могу тебя видеть, – строго приказала Кэти.

Вайолет выплыла из ванной с выражением оскорбленной невинности на лице.

– Что ты имеешь против бедняжки Зофии? – Кэти указала на кровать. – Ты же понимаешь, что у нее из-за тебя будут неприятности.

– Ничего. И вообще я не понимаю, с чего ты так переживаешь. Горничные всюду одинаковы. Ленивые проныры.

Кэти закрыла глаза. Конечно.

– Это горничная рассказала твоему отцу о Генри.

Вайолет отбросила назад волосы.

– Она подглядывала за нами, а потом бегала к нему. Из-за нее Генри отправили домой. Отец даже не позволял мне писать ему. Это было ужасно.

– Не сомневаюсь.

– Я доверяла ей. А она меня предала. – Глядя на страдальческое лицо Вайолет, Кэти и сама ощутила боль предательства.

– Но ты не должна наказывать за это Зофию. Она же ни в чем не виновата.

– Ты не даешь мне даже немного позабавиться. – Вайолет обиженно надула губы. – А я мертвая. Это несправедливо.

– Послушай…

– Хорошо. – Вайолет изобразила книксен. – Твое желание для меня приказ.

– Ты сейчас с призраком разговариваешь? – Патрик заглянул в открытую дверь, которую Кэти по привычке не закрыла. Поднявшись по лестнице, он уже стоял некоторое время в коридоре и все слышал.

Кэти бросила взгляд на Вайолет.

– Нет.

– Да, разговариваешь. Ты сказала «Вайолет». Вайолет Бофорт, да? Та девушка, которую убили?

– Не понимаю, о чем вы.

– Бартон сказал, что здесь ощущается сосредоточение энергии, но я не поверил. Это блестяще.

– Я уже говорила, что ни с какими журналистами разговаривать не стану.

– Как насчет экскурсии с призраками?

Патрик не слушал и слушать не желал, поэтому Кэти решила применить другую тактику.

– Вы ведь сами говорили, что муниципалитет возражает. И как быть с традиционными семейными ценностями Пендлфорда?

– Что может быть более традиционным, чем история?

– Что ж, на меня не рассчитывайте, – сказала Кэти, не глядя на Вайолет, которая дергала Патрика за рукав.

Патрик поежился.

– Ты сама знаешь, что твоя карьера здесь зависит от того, будет ли отель работать или закроется.

Кэти подошла ближе и посмотрела Патрику в глаза.

– Не угрожайте мне. Вы не представляете, что я могу сделать.

Вайолет обняла Патрика обеими руками, и Кэти ощутила холод, который наверняка окутал и его. С удовлетворением и даже злорадством наблюдала она за тем, как он бледнеет. Не выдержав испытания, Патрик повернулся, выбежал из номера и по-мчался по коридору. Через пару секунд за ним захлопнулась дверь на пожарную лестницу.

– Здорово! – Вайолет захлопала в ладоши. – Что еще можно сделать?

Патрик избегал Кэти до конца смены, что вполне ее устраивало. В баре постоянно толпился народ, так что Макс не успевал сверлить Бартона ненавидящим взглядом, и Анна, закончив пораньше в ресторане, поспешила на свидание с любителем крикета Николасом.

– Я так за тебя рада, – сказала Кэти, торопливо обнимая подругу.

– Ты меня вдохновила. Ты рискнула, и теперь я беру с тебя пример. Буду балдеть от любви.

– Я бы так не сказала, – сдерживая улыбку, ответила Кэти.

– Ох, перестань. Ты, как его увидишь, слюни пускаешь, а Макс так просто глаз с тебя не сводит.

– Никакие слюни я не пускаю. Это клевета. А он правда на меня смотрит?

Анна набросила джинсовую курточку и поправила воротник.

– Он не просто смотрит, а буквально пялится, как дурачок под кайфом. Вот так. – Анна вытаращила глаза.

– Ну и неправда. – Кэти покраснела от удовольствия.

В конце смены она взяла из морозильника два мороженых и вышла на улицу, где к ней присоединился Макс. Кэти поделилась с ним «фэбом» и рассказала о последних шалостях Вайолет. Уже закончив, она продолжала улыбаться, но Макс молчал.

– Что? – спросила Кэти.

– Не понимаю. Вы с Вайолет так дружны, но почему тебе приходится расследовать ее смерть? Почему просто не спросить, что случилось?

– Она говорит, что не помнит. И я не знаю, то ли она не хочет говорить, то ли действительно не помнит.

– То есть она тебе лжет, так? А ты еще удивляешься, почему я не хочу, чтобы ты им верила.

– Думаю, она напугана. Или, может быть, и вправду не помнит. Времени ведь прошло немало.

– Думаю, свою смерть должна бы помнить. Это ведь важно.

– По-моему, у мертвых свое представление о том, что важно. Ты бы удивился.

Макс не знал Вайолет так хорошо, как знала Кэти; он и не понимал. Вайолет была, в бытность призраком, такой же загнанной и скучающей, какой была и при жизни. Она заслуживала жить.

Макс положил руки на плечи Кэти. Они были горячие и сухие, и шок от прикосновения пронзил ее до пяток. Он подался к ней.

– А ты не думаешь, что это даже более веская причина не доверять им?

Стараясь не отвлекаться на его близость и не реагировать на тепло его пальцев, Кэти попыталась сосредоточиться на сказанном. Макс держал ее крепко, и она ощущала напряжение в его руках. Короткие рукава футболки соскользнули вверх, обнажив полоску бледной кожи.

– Знаю, тебе нравится Вайолет, – продолжал он, – но она мертва. И по меньшей мере, смотрит на все с совершенно иной точки зрения. Я о том, что жизнь, возможно, уже не так важна для нее, а возможно, все еще важна. Я этого не знаю. Ты этого не знаешь. Вот что я говорю. Мы. Не. Знаем.

– Если я могу помочь ей, то должна.

– Да, ты в это веришь, но не забывай об осторожности.

– Поверь мне, я об этом не забываю. Осторожность – мой приоритет. Но мне до чертиков надоело бояться.

– Понимаю, – мягко сказал Макс. – Нет, правда. И я знаю, что тебе нравится Вайолет.

– Тут что-то большее.

– Тебе не нужно ничего доказывать. Ни мне. Ни кому-либо другому. Ты можешь просто уйти.

– Это не так просто. – Шепот в каждой тени; намек на лицо в каждом окне. Духи были повсюду, куда бы она ни повернулась; они становились крепче, их голоса звучали громче.

– Мы могли бы уйти. Вместе. Хотя бы на время.

– Может быть. – Кэти попыталась сосредоточиться на его лице, но мешал холод. Руки покрылись гусиной кожей.

– Думаю, перерыв… – Макс не договорил. – Что с тобой? Ты такая бледная…

– Голова разболелась, – выдавила Кэти. Из бетонного пола вырос мерцающий образ женщины, которая промчалась сквозь Кэти, наполнив ее парализующим ледяным холодом.

– Таблетку дать?

– Да, пожалуйста, – сказала Кэти, стараясь не сорваться, не встревожить Макса. – И стакан воды.

– Я сейчас. – Макс поспешил в отель.

– Найди мою малышку, – произнес глубокий, грубоватый голос, который мог бы принадлежать женщине, курящей сигары последние сто лет.

– Помоги, – сказала вторая. «Помоги, помоги», – вторили ей другие.

Кэти свернулась калачиком на полу. Сколько времени она провела здесь? Минуты? Часы? Обхватив голову руками, она пыталась блокировать идущие со всех сторон голоса. Слов было не различить, все смешалось в невнятное, разнотонное бормотание, прерываемое громкими, пронзительными криками. Где-то вдалеке, на самом краю шумового спектра, слышался мучительно ясный, тоненький, душераздирающий плач младенца.

Кэти тоже плакала и не могла ни справиться со слезами, ни заглушить голоса. Она уже заткнула уши пальцами, но это не помогло. Грань между ней и голосами расплылась, и теперь они вопили прямо в ее голове.

Раскачиваясь и сама издавая какие-то звуки, она не сразу почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо, и, вскинувшись, увидела стоящего над ней Генри. Он положил ладони ей на голову, и она отпрянула. Протянув руки, он надвинулся снова, и она отползла еще дальше, гонимая инстинктом, пробивающимся сквозь боль и ужас.

– Я могу помочь, – сказал Генри. По крайней мере, ей показалось, что он это сказал. Она видела, как шевелились его губы, и слышала его, но лишь едва. По краям поля зрения появилась темнота, и Кэти испугалась, что вот-вот лишится чувств. Но нет, она не собиралась сдаваться, уступать темноте. Мысли путались, но она ощущала в себе ту внутреннюю сталь, ту силу, которая не позволила ей выпить больше одного пива, слышала тот голос, который предостерегал ее, требовал оставаться начеку, сохранять контроль.

Боль сковала обручем виски и сдавливала все туже и туже, голоса смешались в неразборчивый гул. Моя голова сейчас лопнет, как перезревший плод манго. Мысль эта прорвалась сквозь ревущий гул с ужасающей ясностью. Генри снова оказался рядом и, отняв ее руки, заменил их своими. Его ладони мягко закупорили ее уши, пальцы скользнули под волосы на затылке, и ледяное прикосновение разлилось облегчающим бальзамом. Голоса стихли едва ли не мгновенно, только два или три еще напомнили о себе, но потом умолкли и они. Кэти посмотрела в бледные глаза Генри, моля продлить чудо. Тишина установилась такая, что она услышала звук собственного рваного дыхания.

– Лучше? – негромко спросил Генри.

Кэти сглотнула.

– Да. Спасибо.

Он отступил, и Кэти закрыла глаза, ожидая нового наступления. Ничего не случилось.

Она села на корточки и потерла ладонями глаза. Темноту пронзали вспышки. Уж не мигрень ли? Анна рассказывала, как это было однажды у нее: сначала помутнение в глазах, потом острая боль.

– Что это было?

– Скорее всего, – сказал Генри, – вы не контролируете собственную силу.

Что-то очень и даже слишком знакомое.

– Я не виновата.

– Я и не сказал, что вы виноваты. Это будут ваши похороны.

Кэти опустила руки и посмотрела на Генри. Он был совершенно спокоен.

– Пытаетесь меня запугать?

– Не думаю, что мне нужно что-то делать. Вы же сами понимаете, что не продержитесь долго, если будете слышать голос каждого эха, каждого, кто оставил в этом мире хоть какой-то след.

– У меня голова раскалывалась. Я думала, что умру.

– Верно.

– Но вы же остановили это. – Кэти попыталась добавить благодарных ноток и не выказать охвативших ее страха и злости. – Как у вас получилось?

– Мое нынешнее прискорбное положение все же обеспечивает меня некоторыми способностями и временем развивать их.

– Можете мне помочь?

Генри улыбнулся.

– Но я хочу, чтобы взамен вы сделали кое-что для меня.

– А просто по доброте душевной вы этого не сделаете?

– Боюсь, не мой стиль. Но я могу показать вам, как контролировать силу. И вы никогда больше не испытаете страха.

– Что вы от меня хотите?

– Мне нужен друг.

Кэти уже открыла было рот, чтобы заверить Генри в том, что у него уже есть друг – она, но он опередил ее:

– Не вы, дорогая. Друг вроде меня.

– Призрак.

– Правильно. Я больше не хочу одиночества. – Генри немного сконфузился, и выглядел он при этом таким несчастным, что у Кэти сердце сжалось от сочувствия. Но…

– Я не знаю, как дать вам то, чего вы хотите. Вы все, как мне кажется, существуете в разных измерениях. Вы были с кем-то, когда умерли. Может быть, я могла бы найти их, и если они как-то связаны…

– Думаю, вы – ключ.

– Что?

– Ключ к связи. Думаю, я смог бы перейти в другое измерение, если бы вы, скажем так, пригласили меня.

– И как мне это сделать?

– Повторяю, по-моему, вы – ключ. Думаю, вы открываете двери между различными плоскостями существования. Фактически вы – отмычка, вы подходите ко всем замкам и поэтому слышите нас всех.

– И все-таки я не понимаю…

– Если я войду в вас, то смогу поговорить с другими призраками, которые способны общаться. Вы будете проводником.

– Но вы же не сможете остаться во мне надолго, – ужаснулась Кэти. – И вам придется потом начинать все заново.

– Не думаю. Полагаю, вы сможете одновременно держать в себе и меня, и еще одну душу. Мы соединимся, потому что будем занимать одно и то же пространство. Вас. – Он улыбнулся. – Временно, конечно.

– А что потом? Вы выйдете из меня?

– Разумеется. Если мы сделаем это вместе, то, надеюсь, связь между нами сохранится.

– И что, сработает?

– Понятия не имею, но думаю, что попытаться стоит.

– И вы клянетесь, что выйдете потом из меня? – Кэти не могла поверить, что рассматривает такую возможность. Сама идея была отвратительна и ужасна.

– Это же ненадолго, – сказал Генри. – Мгновения. И потом я уже никогда больше вас не побеспокою.

– Вы меня и не беспокоите, – смутилась Кэти. – Знаете, я действительно считаю вас другом.

– Очень приятно. Но я должен смотреть фактам в лицо. Вы уедете отсюда, жизнь унесет вас дальше, и тогда я снова останусь один.

– Я могла бы взять вас с собой. Если удастся выяснить, что удерживает вас здесь, то, может быть, я смогла бы убрать это препятствие и дать вам больше свободы.

– Но вы состаритесь и умрете, а я все еще буду собой. Останусь в том же возрасте. Тем же Генри. Кроме того… – Он помолчал. – Теперь, когда я знаю, что Вайолет здесь, я не успокоюсь, пока не увижу ее снова.

– Вы знаете о Вайолет? – удивилась Кэти.

– Я слышал, как вы разговаривали с вашим другом. – Генри погрозил ей пальцем. – Вам следовало мне сказать. Проказница.

– Я собиралась, – сказала Кэти, не в первый уже раз спрашивая себя, что такого нашла в нем Вайолет. Он же невероятно самоуверен. – Просто ждала подходящего момента.

Генри раскинул руки.

– Полагаю, мы его дождались. Вы даете мне то, что я хочу, и я помогаю вам контролировать ваш сверхъестественный дар. Я позабочусь о том, чтобы вы никогда больше не испытывали с этим никаких проблем. – Он снова приблизился к Кэти, и она снова отступила. – Представьте, какой покой вас ждет.

– Дайте мне подумать.

– Конечно. – Генри сухо улыбнулся. – Мне спешить некуда. У меня впереди все время мира.

Глава 26

Макс вернулся с парацетамолом и большим стаканом холодной воды. Кэти проглотила две таблетки и выпила полстакана.

– Ну, теперь ты мне веришь? Тебе нужно отдох-нуть от этого места. Сейчас я отвезу тебя домой, ты хорошенько выспишься, а завтра мы куда-нибудь уедем. Куда угодно. Как насчет Озерного края? Или Корнуолла? Ирландии?

– Собираешься устроить мне мини-отпуск?

Макс выжал из себя улыбку.

– Это ради твоей же пользы.

– Ты сказала, что поможешь. – Вайолет подплыла сзади; с вытаращенными глазами и широко раскинутыми руками, она более чем когда-либо напоминала вурдалака.

– Знаю, – вздохнула Кэти. – Просто мне нужно еще немного времени.

– Она здесь сейчас? – Макс повернулся и, прищурившись, посмотрел в направлении Вайолет. – Видишь, они не оставляют тебя ни на минуту.

– Я Кэти никак не мешаю, – возмутилась Вайолет.

– Подожди-ка, – сказал Макс. – Кажется, я что-то вижу. Что-то вроде марева. Воздух словно дрожит и мерцает.

Кэти взглянула на Вайолет. В воздухе уже ощущался запах сгоревших спичек и приглушенный аромат «Шанели». Камни в ободке на голове Вайолет отбрасывали разноцветные блики, и платье трепетало, словно подхваченное ветерком. Кэти протянула руку и коснулась ее пальцев. Контакт отозвался сухим треском, какой бывает при электрическом разряде, и она машинально отступила.

– Господи. – Макс тоже подался назад. – Я видел ее.

– Интересно. – Кэти потерла пальцы. Подушечки горели, и ощущение было такое, словно она обожгла их.

– Я только что видел привидение. Настоящее привидение. Охренеть.

– Он обо мне говорит? – поинтересовалась Вайолет. – Отвратительный язык.

Запах сигар выдал Генри за несколько секунд до его появления.

– Что вы делаете?

– Болтаю с Вайолет. Думаю, она становится сильнее. – У нее вдруг возникло ощущение, что здесь только что случилось что-то важное, но сосредоточиться в присутствии Макса, Вайолет и Генри не получилось.

– Так она здесь? – На лице отразилась такая надежда, такая боль, что у Кэти защемило сердце. – Скажите, что я люблю ее.

– Генри здесь, – сказала Кэти, повернувшись к Вайолет. – Говорит, что любит тебя.

Вайолет прижала руки к груди и улыбнулась, в ее глазах блеснули слезы.

– Скажи, что и я люблю его.

– Хорошо. – Не успела Кэти передать сообщение, как Макс схватил ее за руку, подтащил поближе и заставил посмотреть на себя. Лицо у него было белое, губы дрожали.

– Я только что видел призрака.

– Да. Вайолет.

– Ты уже сказала ему? – спросила Вайолет.

– Секундочку. – Кэти посмотрела Максу в глаза. – Ты в порядке?

– Буду. – Он уронил руки, словно лишь теперь понял, что дотронулся до Кэти. – Извини.

– Ничего. Это шок. – И неожиданно для себя самой добавила: – Я же тебе говорила.

– Знаю. И я тебе поверил. Думал, что поверил. Просто… – Он покачал головой. – Это шок.

– Интереснее другое. Почему, когда я дотрагиваюсь до Вайолет, она делается плотнее, и даже ты можешь ее видеть?

– Думаю, нам надо пойти в паб, – предложил Макс. – Прямо сейчас.

– Ладно, – согласилась Кэти. – Раз уж тебе так хочется… – Удивительно, подумала она. Человеку предъявляют доказательства жизни после смерти, а он объявляет, что хочет пойти в паб – поиграть в бильярд и выпить пива. Похоже, она и впрямь ничего не понимает в мужчинах.

Торопясь выйти, Макс практически вытащил ее из отеля. В машине Кэти, когда они добрались уже до центра Пендлфорда, он сказал:

– Хочешь посмотреть музей?

– Ты же вроде бы хотел пойти в паб?

– Просто паб первым пришел мне в голову. Вокруг же были призраки. Я не мог логически думать. – Он посмотрел на нее. – А почему ты такая спокойная?

– У меня было больше времени, и я успела привыкнуть. – И нет, я вовсе не спокойная, подумала Кэти.

– Дело не в этом. – Он посмотрел на нее, вскинув брови. – В самом начале, когда по бару летал стол… Нет, это правда было? Господи.

У Кэти все внимание ушло на то, чтобы припарковаться. Спокойная? Да уж. Внутри у нее все дрожало и бурлило.

– Как тебе удается не сорваться?

Кэти поставила машину на ручной тормоз и повернулась к Максу.

– Помнишь, я говорила тебе, что в моей семье женщины обладают определенными способностями? На самом деле мы, можно сказать, совершенно иначе видим мир. Как только понимаешь, что магия существует, что словом можно и вылечить, и проклясть, все окрашивается в иные цвета. Хочешь или не хочешь, ты видишь магию во всем, что тебя окружает.

– То же самое, что и мошенничество. – Он поднял руку, чтобы Кэти не вмешивалась. – Я не говорю, что твоя магия – обман и жульничество, но если ты с детства видел мошенничество, то ты видишь его повсюду. Твой взгляд на мир меняется. Ты по-другому видишь разные ситуации, людей. Все.

Кэти кивнула.

– Да, это нельзя отключить. Я узнаю из новостей о крушении самолета и сразу спрашиваю себя, а не был ли пилот под заклятием.

– А мне, когда я вижу полного ублюдка с пачками денег в карманах, так и хочется избавить его от них. – Макс осторожно взглянул на нее. – Не ты ли только что произнесла слово «заклятие»?

– А как еще называть способность находить утерянные вещи, узнавать, что человеку требуется, предсказывать судьбу, останавливать спор травами и…

Макс погладил ее по щеке.

– Магия и призраки. О’кей.

– О’кей? Вот так просто?

Он наклонился и быстро ее поцеловал.

– Вот так просто.

Кэти схватила его за футболку и притянула к себе, требуя настоящий поцелуй. Это определенно получалось у нее лучше и лучше. Она даже отключила разум на несколько секунд, а когда открыла глаза, увидела его ресницы и поры на коже и ощутила прикосновение щетины к ее щеке.

Макс отстранился.

– Я снова тебя потерял, да?

– Нет, – соврала Кэти.

– Ты слишком много думаешь. – Он вышел из машины.

– Это невозможно. – Она последовала за ним.

Музей оказался именно таким, каким его описал Макс. Он занимал нижний этаж маленького домика в тюдоровском стиле, расположенного на узкой мощеной улочке. С обеих сторон дом окружали коттеджи, казалось, подпиравшие его просевшие стены. Наполовину деревянный фасад клонился вперед, крыша выглядела так, словно могла обрушиться в любой момент. В раме небольшого окошка висела выгоревшая на солнце карточка. Тем не менее Кэти разобрала текст: «Музей местного творчества Пендлфорда. Открыто ежедневно. Звоните».

Открывшая дверь женщина вовсе не была так уж стара. Лет восьмидесяти. Седые волосы, болотно-зеленый твид. Она провела их к экспозиции, на удивление яркой и современной, после чего удалилась, шаркая в твидовых шлепанцах.

Кэти просмотрела стенды с материалами, коротко излагающими историю Пендлфорда от римского поселения к процветающему городку семнадцатого века, поднявшемуся на текстильной промышленности. Внимание ее привлек коттедж какого-то ткача, в котором она узнала магазинчик на Силвер-стрит.

– Сюда. – Макс указал на стенд, посвященный семейству Бофорт. Излагавшаяся здесь история поместья содержала информацию, уже известную Кэти из Интернета. Рядом со стендом под стеклом были выставлены письма, которые сфотографировал Макс. Выставка шла под заголовком «Загадочное исчезновение наследницы».

Вайолет Бофорт была загадкой еще до своего таинственного исчезновения в 1937-м. Светская дама, наследница со склонностью к археологии, она проявила личный интерес к раскопкам неолитических стоянок неподалеку от Эйвбери и Уиндмил-Хилл.

Когда Вайолет пропала, многие предположили, что она сбежала с Александром Джеймсом, богатым йоркширским бизнесменом, который также занимался археологическими изысканиями, одними из первых такого рода в Британии. Такое предположение подтверждают любовные письма от Александра, хотя пара, по всей вероятности, покинула Британию, поскольку никого из них после июля 1937-го уже не видели.

Некоторые из местных жителей подозревают, однако, нечто более зловещее и считают, что полицейское расследование было свернуто под влиянием лорда Бофорта, озабоченного репутацией семьи и предпочтившего избежать дальнейшего скандала.

– Тебя не удивляет отсутствие писем от Вайолет?

Кэти посмотрела на Макса.

– Она не любила Александра. Она любила Генри. И сказала мне…

– Пусть так, но тогда почему нет писем от нее Генри и наоборот? Почему во всей этой истории о Генри вообще нет никаких упоминаний? – Кэти пожала плечами.

– Их роман был секретом. Им удалось скрыть его ото всех.

– Но ее, очевидно, убили. Ты не думаешь, что это должно было всплыть во время следствия?

– Не говори так. Может быть, она сбежала с Генри. Может быть, она не может сказать, как умерла, потому что действительно не помнит. Может быть, прожила долгую и счастливую жизнь в Америке и скончалась во сне в восемьдесят лет, а Вайолет, которую я знаю, лишь эхо ее молодой или что-то в этом роде. Почему это обязательно должно быть убийством?

– Эй, я не злодей какой-нибудь. Я всего лишь излагаю самый вероятный сценарий.

– Не надо. – Кэти знала, что это нелепо, но ей нравилась Вайолет. Она понимала, что должна прояснить всю историю, но в то же время просто не хотела знать, что же произошло на самом деле.

– Не понимаю, почему ты так быстро доверилась им.

Кэти привычно потянулась рукой к ожерелью.

– Я не доверилась.

Макс явно остался недоволен таким ответом, но другого, который порадовал бы его, у нее не было. Разве что солгать.

– Ничего другого мне не остается, – сказала она.

– Почему ты думаешь, что можешь доверять Генри?

– Мы уже обсуждали это. – У нее снова разболелась голова. Хотелось одного: лечь на диван в тишине библиотеки, а не спорить с Максом.

– И ты по-прежнему не слушаешь. Они все – мертвецы. Эхо, или духи, или что-то еще, но ни в коем случае не люди.

– Они у меня в голове. Ощущение такое, будто с меня содрали верхний слой кожи, и я постоянно все ощущаю. Дальше так нельзя. Я устала. Я так чертовски устала.

– Знаю. – Макс потянулся к ней. – Знаю. Извини. Жаль, я ничего не могу сделать. Или могу?

Такой милый, такой искренний. Кэти прислонилась к нему. Как же хорошо, что он здесь, рядом. Даже не верилось, что еще недавно она считала его хищником. Да, он постоянно наблюдает, постоянно рассчитывает, но таким его вырастили. В этом нет его вины.

– Пожалуйста, не спеши. Давай присмотримся получше, изучим это дело. Поговори еще раз с той женщиной, Ханной. Обсуди все с Гвен.

– Ладно, – согласилась Кэти. – Несколько дней ничего не решат. Вайолет так долго ждала. Но я все же намерена это сделать, соединить Генри и Вайолет. Я сделаю это не ради него. Я сделаю это даже не для того, чтобы он помог мне…

Макс обнял ее.

– Он обещал?

– Обещал помочь контролировать это… не знаю, как назвать.

– Разговор с призраками.

Кэти улыбнулась, уткнувшись лицом в мягкую ткань футболки.

– Если ты так хочешь. Но я делаю это ради Вайолет. Ей так не повезло в жизни, и я могу хотя бы отчасти исправить несправедливость. Да, она уже не оживет, но все-таки пусть у нее будет хотя бы что-то.

– А если не получится? Если что-то пойдет не так?

– Дам тебе знак. Подниму два больших пальца. – Кэти отступила и продемонстрировала, снабдив жест широкой фальшивой улыбкой. – Если я так сделаю, значит, у меня проблемы.

– Отлично. – Таким несчастным Кэти его еще не видела. – И что мне тогда делать?

Глава 27

До начала смены Кэти надеялась посидеть с Максом где-нибудь в тихом местечке. Ей требовалось серьезно подзарядиться, а целуясь с Максом, она словно подключалась к автомобильному аккумулятору. Однако планы рассеял запах трубочного дыма.

Не надо было назначать встречу в библиотеке. Не подумала.

– Я чувствую, как набираюсь сил, когда вы рядом. И связь с миром тоже крепнет.

– Очень хорошо, – рассеянно сказала Кэти, все еще думая о Максе и его поцелуях. Лучше бы Генри ушел. Ей хотелось побыть с Максом наедине, вырвать для себя хотя бы парочку минут. Пусть и с задержкой, слова Генри все же дошли до нее. – Минутку. О какой «связи» идет речь? С этим миром или с миром духов?

– С обоими, – самодовольно ответил Генри. – Я многое слышу. Самое разное. Например, ваш молодой человек сказал, почему он хочет подключиться к другой стороне?

– Макс? Один медиум сказал, что для него есть сообщение. Вообще-то он не придал этому значения, но, знаете, такие вещи остаются в голове и…

– Это сообщение, оно было от его знакомой, юной леди?

– Не знаю. – У Кэти похолодело внутри. – А вы что-то знаете?

Генри помахал рукой.

– Мне бы следовало назвать ее возлюбленной. – Он покатал слово на языке, словно получая удовольствие от его звучания. – В ваше время, если не ошибаюсь, есть другой термин, «герлфренд».

– Так Макс хотел получить сообщение от своей подружки?

– Что за подружка? – Макс уже надел черную рабочую рубашку и именной бейджик.

– Здесь Генри. – Кэти шагнула к призраку и ощутила знакомый холодок, но тут же представила наполняющий и согревающий ее свет. Может быть, Ханна права. Если держаться света, то можно приблизиться к призракам и помочь им, не подвергая себя опасности. Это было бы чудесно.

Макс посмотрел чуть левее от Кэти, но покачал головой.

– Не вижу. Может быть, если… – Он прищурился, наклонил голову набок.

– Он убил ее, – сказал Генри спокойно и даже как будто равнодушно, без намека на привычное поддразнивание.

Вся ее энергия слилась, как вода из треснувшего стакана. А Генри вдруг как будто вытянулся.

– Что?

– Спросите у него.

– Нет. – Кэти покачала головой. – Нет.

– В чем дело? – Макс перестал щуриться.

– Ты лжешь.

– Ты с кем разговариваешь, со мной или с ним? – Макс шагнул к ней, но Кэти отступила.

– Он говорит, что ты убил свою подружку.

Макс побледнел, потом, после ужасно долгой паузы, спросил:

– Это Лора ему сказала? Она…

– Ты не отрицаешь. Значит… – Кэти сделала еще шаг к двери. Страх уже бился в ней. Какая же ты дура! Ни малейшей интуиции. Доверяешь первому встречному. Он же сам назвал себя ловкачом, но она не поверила. Не захотела верить. Соблазнилась на приятный голос, лукавую ухмылку и красивые глаза. Еще шаг к двери.

– Там был несчастный случай, – тихо сказал Макс. Так тихо, что Кэти едва расслышала. В ушах грохотало, но мозг словно замерз, словно отключился.

– Мне надо идти. – Споткнувшись у порога, Кэти вышла из комнаты и пробежала по коридору к передней двери. Духота только усилилась. Воздух снаружи напоминал суп, и она, пытаясь успокоить сердце и привести в порядок мысли, пила его мелкими глотками.

Она уже не ребенок. Она не беззащитна. Макс ничего ей не сделает. Помимо прочего, они находятся в отеле. Она попросит Анну, Джо или самого Патрика, чтобы они сказали Максу уйти, так что ей даже не придется с ним больше встречаться.

Свет вдруг стал какой-то странный. Словно в кино. Кэти не удивилась бы, обнаружив переносные прожекторы и камеры. Цвета сделались насыщеннее, предметы обрели резкость. Где-то далеко громыхнул гром, упали тяжелые, еще редкие капли. Напряжение наконец-то разрядилось. Дождь быстро набрал силу, и Кэти вдруг поняла, что промокла.

– С тобой можно поговорить? – Макс? Ну конечно. И откуда только взялся.

– Нет. – Она прошла мимо и нырнула под козырек, к двери. За стеклянной панелью Анна встала у стола в рецепции. Можно войти и попросить ее позвонить в полицию. Макс – вор и лгун, может быть, убийца.

– Пожалуйста. – Он протянул руку, когда Кэти прошла мимо, и она обернулась, чувствуя внутри глухой пульс ярости.

– Это не какая-нибудь романтическая комедия. И не думай, что мы постоим под дождем, ты произнесешь речь, и все снова будет хорошо.

– Лора… – Макс сглотнул. – Так случилось. Я был за рулем. Было темно, дорога мокрая, и вдобавок мы спорили. Прошло три года, и мне до сих пор не по себе. Когда Бартон сказал, что у него сообщение от Лоры, меня будто обухом по голове треснули. Я не верил ему, но хотел верить – ты знаешь, это такое чувство, когда…

– Ты солгал мне. – Кэти вцепилась в подвеску и ощутила укрепляющую силу игральной кости. Острый кончик серебряного перышка уколол палец.

– Нет. – Макс покачал головой. – Я ни разу тебе не солгал.

Кэти даже открыла рот от изумления. Да, наглости ему не занимать – это уж точно.

– Ни разу, – повторил Макс. – Когда мы встретились в первый раз, я сказал, что пришел на свадьбу без приглашения. Я сказал, что играю в покер на деньги. Сказал, что мой отец – мошенник. Что я сам – грифтер. Ты просто не поверила.

– Сейчас верю.

– Я тебе не лгал. Может быть, не все рассказывал, не все до мелочей, но…

– Лора – не мелочь.

– Знаю. Но я сказал тебе, что хочу вывести Бартона на чистую воду. Так оно и есть. Я сказал, что не согласен с тем, что он делает. Так оно и есть. Я сказал, что хочу начать с чистого листа, и на то есть личная причина. Все правда.

Кэти вытерла слезы. Она знала, что это все правда, что он не врет, но внутри нее как будто открылась пустота, в которую провалилось все хорошее.

– Я рассказала тебе все, что со мной случилось. Я доверилась тебе.

– Знаю, – убитым голосом сказал Макс. – Но ты можешь доверять мне. Клянусь.

Кэти обхватила себя руками.

– Не приближайся ко мне.

Лицо у Макса будто смялось, и Кэти уже не могла этого вынести.

– Держись от меня подальше. Дай мне побыть одной.

– Как хочешь, – уныло пробормотал Макс.

Кэти открыла дверь и вошла. Дверь захлопнулась.

Глава 28

У себя дома, в Эндхаузе, Гвен лежала в объятиях Кэма и ждала, пока дыхание вернется в норму. Вытянувшийся рядом Кэм обнимал ее одной рукой. После солнцестояния и возвращения домой она чувствовала себя заметно лучше. Она не прокляла Кэти и, может быть, не прокляла себя. Гвен не смирилась с мыслью о том, что у нее никогда не будет детей, но темная пелена, через которую она смотрела на мир несколько последних месяцев, наконец-то рассеялась. К тому же рядом был Кэм. Милый, любящий, уравновешенный, забавный Кэм. Он просто любил ее, так же как всегда, и терпеливо ждал ее возвращения.

– Я такая везучая. – Она обратила внимание на то, что снова смотрит на мир ясными глазами. Может быть, ей даже повезет снова увидеть в жизни радость.

– Да. – Кэм поцеловал ее.

– Думаю, нам стоит остаться в постели навсегда. – Гвен поцеловала его в ответ.

– Согласен. – У него заурчало в желудке. – Вот только не помешало бы устроить пикник.

– Ладно, совершим набег на кухню, а потом никогда больше не встанем.

– Хочешь сказать, ты никогда больше не станешь одеваться? Я только за.

– Никогда, никогда.

– И мне никогда больше не придется идти на работу?

– Нет.

Кэм улыбнулся.

– И мы будем только заниматься любовью?

– Все время. – Гвен прижалась к нему потеснее.

– И обниматься.

Она улыбнулась в ответ.

– И спать.

– И решать кроссворды по воскресеньям.

– Как думаешь, мальчишку-разносчика можно уговорить приносить газету в спальню и… – Гвен не договорила.

– Что такое? – За окном разразилась буря, завыл ветер, но то, что она сочла стуком веток в окно, звучало подозрительно похоже на стук в заднюю дверь.

Гвен села, подняла валявшийся у изножья кровати бюстгальтер и отправилась на поиски брошенного где-то легкого платья.

Кэм сел.

– Мы же собирались не вылезать из постели.

Гвен уже спускалась по лестнице, когда небо над домом расколол удар грома.

На ступеньке у задней двери стояла промокшая Ханна Эш. Голубая блузка облепила плечи, лента на голове соскользнула набок.

– Кэти здесь?

– А что случилось?

Гвен отступила, пропуская Ханну в кухню.

– Я порылась в семейном архиве.

Гвен сдержалась и не стала торопить Ханну, зная, что если прервет ее, то тем самым вынудит начать сначала. Есть люди с определенным набором слов в голове, которые им, несмотря ни на что, обязательно нужно высказать.

– Получив сообщение вроде того, которое получила для Кэти, я обычно сразу о нем забываю. Вы сами понимаете, как оно получилось. Но в случае с вашей племянницей есть кое-что…

Гвен сжала пальцы так, что ногти вонзились в ладонь. Вверху закрылась дверь, и Кэм вышел на площадку.

– Так вот, думаю, я ошибалась. Похоже, Кэти не дверь.

– Что же она тогда?

– Думаю, она оживляет их.

– Призраков?

– Свет – жизненная сила Кэти. Она сама – открытый кран. Все, так сказать, пьют воду и крепчают. – Ханна покачала головой. – Нет. Сравнение неправильное. В кране вода не кончается.

– Хотите сказать, они могут забрать у Кэти всю энергию?

– Думаю, это возможно. Если она не остановит раздачу, боюсь, так и случится.

Гвен уже была у телефона в передней, но электричество вырубилось, и он не работал. Она попробовала дозвониться по мобильному, но наземная линия «Гранджа» молчала, а телефон Кэти сразу переводил звонок на голосовую почту. На секунду Гвен задумалась, что быстрее – дойти до «Гранджа» пешком или доехать на машине, – потом села и натянула кроссовки.

– Что такое? – В дверях появился Кэм, уже полностью одетый.

– Кэти. Нужно сказать, чтобы не позволяла призракам прикасаться к ней. – Гвен повернулась к Ханне за подтверждением.

Ханна кивнула.

– Если они прикоснутся к ней, то выпьют энергию гораздо быстрее.

Кэм кивнул и начал завязывать шнурки на ботинках.

– Дороги уже стали реками. – Он снял с вешалки плащи, и они вышли в тьму и дождь.

Словно зомби, Кэти вошла в библиотеку. Ей хотелось побыть одной, но куда пойти, чтобы не наткнуться на Генри и Вайолет, если они могут последовать за ней куда угодно? Бартон и Патрик сидели в креслах, а Генри стоял в любимой позе возле камина.

– Извините, дорогуша, – начал он, и Кэти подняла руку.

– Не надо.

Дождь лил уже как из ведра, вода каскадом катилась по стеклам. За вспышкой молнии глухо грянул гром. Свет мигнул и погас.

– Попробую найти свечи. – Патрик поднялся. – Сколько у нас гостей на данный момент?

Кэти знала, что прошедшей зимой Анна ставила вокруг отеля динамо-фонари, и один до сих пор лежал за столом в рецепции. За ним она и отправилась.

Патрик вышел следом.

– Вы подумали над моим предложением? Я был бы весьма признателен…

– Нет. И другого не будет.

На главной лестнице им встретилась Зофия с пакетом, в котором лежало что-то круглое и который она попыталась спрятать за спиной.

– Это мое, – сказала Кэти.

– Это очень плохо, – заявила Зофия. – Эти люди, – она сделала широкий жест рукой, – они раздражают духов. Кто знает, что может случиться.

– О, прекрасно, – вмешался Патрик. – Напуганная горничная. Как вы относитесь к тому, что ваша фотография появится на сайте отеля? София?

– Ее имя – Зофия. Она – полька, – сказала Кэти. Раздражение в отношении Патрика прорвалось сквозь печаль и смятение. Ей стало лучше, и она продолжила в том же духе. – И я говорила, чтобы вы оставили ее в покое.

Патрик покачал головой.

– Вы такая близорукая.

Наверху что-то грохнуло.

– Эй? Алло? У меня телевизор перестал работать.

– Лучше проверьте «мопсов», – отозвалась Кэти. – И скрестите пальцы, чтобы не сломался холодильник.

– О господи, – пробормотал Патрик и поспешил прочь.

– Все хорошо. – Кэти повернулась к Зофии. – Я помогу им, и ты увидишь, что бояться нечего. Они такие же, как мы. Только…

– Нет. – Зофия снова отступила. – Ты дурочка, если так думаешь.

– Пожалуйста, Зофия. Обещаю тебе, все будет в порядке. Поверь.

– Тебе нужно воспользоваться вот этим. – Зофия показала на пакет. – Я только что получила сообщение от бабушки. Все, что требуется, это иметь его при себе, и духов, если только их не держит что-то еще, привлечет ловушка.

Кэти заколебалась. Что, если, соединившись со своей истинной любовью, Вайолет потеряет интерес к загадке своей смерти или чему-то другому, что удерживает ее здесь? Что, если она случайно попадет в ведьмин шар?

– Держи ее подальше от меня, – сказала она Зофии. – Вайолет – мой друг…

– Пора? – В дверном проеме появилась Вайолет. Зофия поежилась и отступила в сторону.

– Она здесь? – Голос принадлежал Генри, выплывшему в коридор из библиотеки. – Время пришло?

Он смотрел на Кэти с таким нетерпением и надеждой. А почему бы не сейчас? Зачем мучить их ожиданием? Загробная жизнь похожа на эту – никто не знает, что случится, сколько времени тебе еще осталось. Почему Генри и Вайолет должны ждать какого-то другого момента для счастья? Кто-то же должен быть счастлив.

– Да. – Кэти направилась в библиотеку, но сбавила шаг, пропустив вперед Генри. Проходить через него было бы грубо. И немного жутковато.

Бартон все еще сидел в кресле, но Кэти намеренно не обратила на него внимания и повернулась к Вайолет.

Неужели они и вправду не видят друг друга, подумала она, глядя на стоящих рядом призраков.

– Здесь действительно похолодало? – Бартон подался вперед.

– Это из-за ду́хов. – Раздражение, вспыхнувшее из-за Патрика, снова разгорелось, но уже из-за Бартона с его полным невежеством. – Тех самых, на которых вы настроены.

– Кэти, ты почему кричишь? – спросила Вайолет.

– Я не кричу. – Кэти пришлось напрячь все силы, чтобы сосредоточиться. Дело не в Бартоне и Максе. И даже не в ней и Максе. – Уверена? Мы не знаем, что случится. Ты можешь…

– Уверена. К тому же в любом случае будет какая-то перемена. – Она обнадеживающе улыбнулась. – И я так хочу увидеть моего дорогого Генри. Если есть хоть малейшая надежда встретиться с ним снова, это стоит любого риска.

– Ладно. – Кэти все еще сомневалась, что собирается поступить правильно. Генри она не доверяла всем своим существом, но если Вайолет любит его, значит, это дело правильное. Соединять потерявших друг друга возлюбленных. В этом отношении она напоминала аптекаря из «Ромео и Джульетты». Ладно, пример не самый лучший.

– Вы готовы? – Генри смотрел на нее с выражением изголодавшегося бродяги.

– Да. – Кэти постаралась придать себе вид настоящей ведьмы. – Приму вас обоих на пару секунд, потом вам придется выйти. Я вам доверяю.

Генри нетерпеливо кивнул.

– Я уже сказал вам, что помню.

Взволнованная, Вайолет подпрыгивала на месте вверх и вниз и в какой-то момент повисла в паре дюймов над полом. Такая юная, такая неугомонная.

Зофия схватила Кэти за руку.

– Мне это не нравится.

– Все хорошо, – ответила Кэти с уверенностью, которой не чувствовала.

– Может, начнем? – Генри подплыл еще ближе и теперь, больше чем когда-либо, напоминал призрака. Оно и к лучшему, подумала она; было бы странно, если бы в нее вступил ничем не отлича-ющийся от живого мужчина.

Кэти обдумывала, как все провернуть – нужно ли ей втянуть его в себя или одновременно взять каждого за руку, – когда Генри метнулся вперед. В какой-то момент он оказался прямо перед ней, прижавшись грудью к ее лицу, а в следующий ее заполнил ледяной холод.

– Уже начинаем? – спросила Вайолет. Голос ее донесся как будто издалека.

Кэти открыла рот, чтобы ответить, но не смогла издать ни звука. Она попыталась пошевелиться, поднять руку, кивнуть или просто моргнуть. Ничего. Ее захлестнула волна паники. Сердце старалось ускориться, но ничего не получалось, и оно билось все медленнее. Кэти слышала удары в голове, будто находилась под водой.

Потом в библиотеку заглянул Макс и, увидев Бартона, повернулся. Она хотела позвать его, но тщетно.

– Ладно, ладно, – сказал он. – Знаю, ты не хочешь со мной разговаривать.

Кэти словно заледенела – ни покачать головой, ни попросить остаться.

Макс стоял рядом с Вайолет, и вместе они составляли чудесную пару. Случайная эта мысль отозвалась вспышкой ревности. Вайолет была прекрасна, как распустившийся цветок. Кэти переполняли безграничная радость и необузданное желание касаться ее, разговаривать с ней, быть с ней. Быть с ней так, как он не мог быть раньше. Раньше на их пути стояли другие люди. Люди, мешавшие Вайолет видеть его. Но теперь это препятствие исчезло.

Что за странные мысли и желания? Кэти вдруг обнаружила, что перед ней не Макс, а Генри, а сама она отодвинута куда-то назад. Как будто ее вытолкали из ресторана через заднюю дверь и бросили около мусорных баков. Ей даже стало смешно. Придет же в голову такая глупость! Мусорные баки. Рестораны. Еда. А есть-то хочется. Но кому, ей или Генри? Надо собраться. Как же все-таки холодно.

– Возьми меня за руку, – сказала Кэти. Теперь она чувствовала и губы, и язык, но они двигались не по ее воле. Рука поднялась с большим усилием, как ветвь дерева.

– Ты в порядке? – Макс недоуменно уставился на нее. – Кэти?

Рука потянулась к Вайолет, но Кэти тут же захотелось ее отдернуть. Нужно предупредить Вайолет. В конце концов, все оказалось не так уж хорошо. Хотя идея принадлежала ей. Надо сохранять спокойствие, скоро все кончится. Если бы только не холод и не ужасное ощущение, что ее собственная голова принадлежит не ей. Только не паникуй.

Рука Вайолет лежала в ее руке. Генри сжал пальцы, заглянул в мягкие карие глаза и наконец притянул к себе.

Кэти видела, как расширились глаза Вайолет. Сначала от удивления, потом от страха. А потом они исчезли. Кэти знала, что Вайолет там, за углом, за мусорными баками.

– Отче наш, иже еси на небесах, да святится имя Твое, да приидет Царствие твое…

Голос Вайолет. Испуганный. Со слезами. Читающий молитву. Что-то не так.

– Кэти? Поговори со мной. Ты больна? Что-то случилось? – Голос Макса звучал рядом, но глаза у Кэти были закрыты. Она ничего не видела. Ее глаза принадлежали Генри.

Не паниковать! Постарайся рассуждать здраво. Кэти обратилась к памяти: они с Максом выработали систему. Знак, который она может подать, если что-то пойдет не так. Проблема, однако, заключалась в том, что Кэти не владела своим телом. Об этом они не подумали.

А вот мысли Генри она чувствовала: мне очень жаль, правда.

Они вышли из коридора наружу, под дождь. Куда они идут, Кэти поняла еще до того, как Генри свернул к пруду. Слышала она и молитвы Вайолет, которая понимала, что Генри хочет утопить ее.

– Зачем? – мысленно спросила Кэти.

– Ты дверь, но чтобы я мог быть с Вайолет, тебе необходимо умереть.

– Ты знал это с самого начала.

– Поскольку мы делим один мозг, отрицать это нет смысла.

Как ни старалась Кэти, остановиться не получалось, и ноги упрямо несли ее вперед. Пруд приближался, и надеяться оставалось только на то, что какие-то действия предпримет Макс. Должен же он понимать, что что-то не так.

Внезапно ее развернуло, и боль пронзила руку. Макс сжал запястье и повернул ее лицом к себе.

– Какого черта ты делаешь?

– Мне нужно подышать свежим воздухом, – произнес Генри голосом Кэти. – Немножко голова закружилась.

– Под дождем? – с сомнением спросил Макс. Он уже забеспокоился, но пока еще не встревожился.

– Помоги! – мысленно крикнула Кэти, пытаясь выразить глазами боль и послать сигнал через выражение лица.

Генри опустился на окружающую пруд низкую каменную стену и наклонился к воде. Объятая ужасом, Кэти бросила все силы на то, чтобы остановиться. Всего лишь несколько дюймов отделяло ее лицо от поверхности воды.

– Чтоб тебя, – пробормотал Макс, отбрасывая прилипшие ко лбу волосы.

– …прости нам прегрешения наши… – продолжала Вайолет.

– Не сопротивляйтесь, – сказал Генри, окунаясь вместе с ней в воду, которая хлынула в нос и рот. – Насильственная смерть. Вы, возможно, останетесь. Будете неспокойны духом. Будете жить вечно.

– Я буду вечно мертвой, – возразила Кэти. – Вайолет, хватит молиться. Помоги мне. Останови Генри.

– Он не Генри. Он – плохой человек. – Тоненький голосок прозвучал испуганно, и Кэти захлебнулась отчаянием. Рассчитывать на Вайолет не приходилось. Помешать Генри она не могла. Не могла распоряжаться своим телом. Он был слишком силен.

Некая сила потянула ее назад. Кэти ощутила воздух на лице и попыталась откашлять воду. Природные инстинкты перевесили решимость Генри, и изо рта хлынул поток.

Макс вырвал ее из пруда, и она рухнула на него сверху. Но и Генри не сдавался. Потом он вдруг обмяк, поднял голову и сказал:

– Макс? О, Макс.

Макс обхватил ее руками. Наклонился и заглянул ей в глаза. Вспышка молнии осветила его лицо, заключенное в круг белого.

– Что случилось? Это что такое было?

– Он пытался убить меня. – Генри испуганно бормотал что-то слабым голосом Кэти, и эти слова отдавались эхом у нее в голове, но принадлежали не ей.

Не верь ему, мысленно убеждала она Макса. Не слушай. Это Генри.

– Господи, как ты меня напугала. Как ему удалось?

– Генри завладел моим телом, но он уже ушел. Я одолела его.

– Куда он ушел? – Держа ее в объятиях, Макс оглядывался по сторонам, словно ждал, что призрак выскочит из засады с диким воплем. – Где Вайолет?

Глава 29

Кэти мысленно потянулась к Вайолет, одна плененная душа к другой. Она уже представила, как похлопывает Вайолет по плечу, говорит, что все будет хорошо, что, если только она прекратит читать молитвы, они смогут соединить усилия и выбросить Генри из тела Кэти. Восстановить контроль.

Стоило Кэти прислушаться к мыслям Вайолет, как она узнала все. Человек, называющий себя Генри, вовсе не был Генри. Это был второй мужчина с фотографии, археолог Александр Джеймс. Кэти узнала, почему Вайолет так напугана. Именно он, Александр Джеймс, убил Вайолет. Утопил в этом самом пруду в приступе ревности и злости, когда узнал, что она предпочла другого, выбрала его подчиненного, а не великого историка, человека со средствами.

Ее кости лежали на дне, среди ила, камней и липких, вязких водорослей. Кэти переживала воспоминания Вайолет, как свои собственные: большие руки на ее шее, ужас, пришедший с осознанием, что она не может дышать и что Александр не остановится, не отпустит. В какой-то момент Кэти почувствовала притяжение ее костей, лежащих в глубоких холодных водах. Они звали ее.

Вайолет сворачивалась и слабела.

– Он снова убьет меня, – прошептала она, и ее голос прозвучал тише шелеста ветерка. Мысли самой Кэти туманились. Кто она? Девушка по имени Кэти, работающая в отеле и живущая в крохотной квартирке? Или Вайолет Бофорт?

Кэти чувствовала, что сжимается, исчезает и уже не знает, кто она на самом деле. Да это было и неважно. Александр набирался сил, а она слабела. Кэти моргнула и попыталась посмотреть на все своими глазами, увидеть картину, не замутненную ни страхом, ни холодом. Дождь бил и бил по черной воде пруда, и его поверхность, казалось, танцевала. Темные тучи сдвинулись, вечернее солнце ненадолго осветило воду, и Кэти подумала о теплом свете. С ним было связано что-то важное. Что-то сильное и утешительное. Она вспомнила свое имя: Кэти Харпер.

– Не убийство, Вайолет, – громко, голосом Кэти произнес Александр Джеймс. – Я не хочу убивать тебя, моя любовь. И никогда не хотел причинять тебе боль.

Теплый солнечный свет лег на ее лицо, напомнив Кэти, что она обладает собственным светом. Она поискала внутри и обнаружила обволакивающий ее свет.

Почувствовав себя чуть сильнее, Кэти представила, как отламывает от него кусочек и протягивает, как корм птенцу, той форме, которая – она знала – была душой Вайолет.

– Мы можем быть вместе, вечно, – не умолкал Александр. – Я разозлился тогда, но теперь это в прошлом. Теперь все будет так, как мы мечтали.

Что-то заворочалось внутри, и Кэти почувствовала, как Вайолет выскользнула из нее. Ощущение было такое, словно она сбросила кожу.

– Я так не думаю. – Вайолет снова выглядела крепкой и плотной, ничуть не похожей на привидение.

– Веди себя прилично, – слегка дрожащим голосом проговорил Александр.

Вайолет подмигнула Кэти и исчезла в Максе.

Закричать Кэти не смогла. Она увидела изумленное выражение на лице Макса и ощутила короткое дуновение ужаса. Внутри снова все сжималось и сдавливалось, как будто сама ее сущность не выдерживала и крошилась. Сила Александра росла с каждой секундой. Кэти собирала вокруг себя свет, но Александр отхватывал от него куски, словно голодный у буфета со шведским столом.

Макс опустил руку в карман и достал небольшой предмет бронзового цвета. Эта была та самая бронзовая брошь, которую они нашли среди вещей археолога. Вещей Александра.

Макс подмигнул – что было совсем не в его духе, но полностью в духе Вайолет, – бросил брошь в пруд и громко произнес:

– Хочешь меня – иди со мной.

Будто порыв ветра вырвался из ее тела. Кэти отшатнулась, а призрак кинулся за брошью в темный пруд и исчез, не оставив после себя даже кругов на воде.

И тут же Вайолет вышла из Макса. В одно мгновение ее черты проступили в его лице, а в следующее она уже стояла рядом с ним, а самого Макса согнули рвотные спазмы.

– Куда ушла Вайолет? – отдышавшись, спросил он. – Я чувствовал ее в себе, видел ее мысли. Это… – он тяжело опустился на траву и потряс, словно прочищая, головой, – ужасно.

– Она ушла. – Кэти оглянулась. Зофия подобрала ведьмин шар и, обернув его черной тряпицей, передала Кэти. – Разбей шар. Тогда он не вернется.

– Она действительно ушла. – Ни на чем другом Кэти сосредоточиться не могла. Она действительно видела, как Вайолет вышла из Макса и исчезла. Без каких-либо драматических эффектов, без пыли и пламени, без вспышки. Просто мигнула, как лампочка. Была и нет.

– Я это чувствовала, – сказала Кэти.

Зофия положила руку ей на плечо.

– Оно к лучшему.

– Так плохо. Вайолет спасла мне жизнь. И вот теперь ушла неведомо куда.

– Она спасла тебе жизнь, – сказал Макс. – Может, для этого и была здесь. Может, вас свела судьба.

– Плевать мне на судьбу. – Слезы подкатились к глазам, и Кэти шмыгнула носом. – Мне Вайолет дорога́.

Она расплакалась, и Макс обнял ее и заботливо погладил по спине.

– Знаю, знаю. И мне очень жаль.

Глава 30

Кэти наклонилась к Максу; в его объятиях она чувствовала себя в безопасности. Слезы высохли так же быстро, как и пришли, она успокоилась. Теплый свет все еще был внутри нее, она ощущала его и, глядя на живот, почти ожидала, что будет светиться. Образ исходящего из пупка луча света рассмешил ее.

– У нее истерия? – спросила Зофия. – Думаю, это шок.

– Я в порядке, – сказала Кэти. Дождь тоже утихал. Она посмотрела на чистое небо и улыбнулась, исполненная чудесного знания. – Вайолет не нужно уходить. Я могу вернуть ее.

– Что ты имеешь в виду?

– Я вызвала их, так? Сделала их сильнее? Я могу это сделать. Теперь я знаю, как это сделать. Думаю… – Кэти шагнула вперед и подняла руки над поверхностью воды.

– По-моему, это не самая хорошая идея, – сказал Макс. – Она свободна и ушли на другую сторону, или что там духи делают, если их не держат здесь. Давай вернемся под крышу, сядем и подсохнем. Подальше от воды, в которой ты едва не утонула.

– Я в порядке, – сказала Кэти.

– Я говорю не о тебе. – Макс стиснул зубы, чтобы они не стучали, но Кэти все думала о свете.

– Секунду. – Кэти закрыла глаза и, сосредоточившись, почувствовала след души Вайолет, крошечный кусочек ее духа. Как клочок папиросной бумаги, трепещущий под порывами шторма.

– Нашла… – Кэти открыла глаза, представила, как луч света летит к клочку бумаги, зажигает его – и вот уже Вайолет стоит перед ней. Почти полностью прозрачная.

– Я свет. – Кэти протянула руки к Вайолет. – Тебе не нужно уходить.

Вайолет открыла рот в немом вопле.

– Господи, – пробормотал Макс. – Я вижу ее.

– Ничего. – Кэти, направила на Вайолет больше света. Прозрачное тело окрепло и отвердело, казалось все более и более осязаемым. Рядом бормотала по-польски Зофия, а Макс схватил ее за руку, но Кэти не позволила себе отвлечься. Ей было не до этого.

– Пожалуйста, остановись, – попросила Вайолет в промежутке между ужасными вздохами. – Ты должна отпустить меня.

– Но я спасаю тебя. Ты можешь остаться здесь, с нами, – жестом показала Кэти. – Ты сама сказала, что даже такая жизнь лучше никакой.

– Мне нужно идти, – сказала Вайолет так тихо, что Кэти не поняла, говорит ли она вслух или общается мысленно. – Мне здесь не место.

– Но я не хочу, чтобы ты уходила. – Кэти снова разозлилась. Какой смысл обладать этой чертовой властью, если ты не можешь делать то, что хочешь? – Я буду по тебе скучать.

– А я не буду, – откликнулась Вайолет своим прежним голосом. – Я готова к новому приключению. Она снова увяла, использовав силу собственной воли, чтобы вернуть энергию, которую Кэти передавала по золотой нити.

– Я могла бы заставить тебя остаться, – сказала Кэти, сгибая пальцы и ощущая силу в движении. Интересно, что было бы, если использовать силу всерьез. Может, ей удалось бы сделать Вайолет достаточно сильной, чтобы играть с кукольным домиком, есть, танцевать с красивыми мужчинами на свадьбах, целоваться.

Вайолет грустно улыбнулась, и ее лицо лишь блеснуло в воздухе.

– Нет, не могла бы. Ты не такая жестокая…

И Кэти отпустила. Вайолет исчезла, ее душа ушла, и осталось лишь крошечное эхо жизни.

– Хорошо. – Зофия шумно вздохнула и похлопала Кэти по руке. – Думаю, нам пора.

Кэти кивнула и последовала за Зофией, чувствуя на плече руку Макса. А потом с подъездной дорожки донеслись знакомые голоса.

Гвен и Кэм завернули за угол и поспешили к ним, хрустя по гравию. Кэти отстранилась от Макса и пошла им навстречу.

– Я в порядке. Все кончено. – Она сразу же оказалась в бутерброде между Кэмероном и Гвен, которые стиснули ее так, что бедняжка оказалась на грани жизни. Кэм оторвался первым и быстро обнял Макса.

– Ты как?

– Вроде нормально. Тут Генри пытался утопить Кэти…

– Шшш. – Кэти бросила на него предостерегающий взгляд. – Все было не так уж плохо.

– О боже мой. – Гвен трясло. – Я ведь сказала тебе не возвращаться сюда. Я говорила тебе…

– И это был не Генри. Это был Александр Джеймс. – Макс приподнял бровь. – Другой поклонник Вайолет?

Кэти кивнула и, повернувшись к Кэму и Гвен, сказала:

– Александр был археологом и другом семьи Бофорт. Он был одержим Вайолет, написал ей множество любовных писем, но она не отвечала. Он видел, как она целовалась с Генри в саду, и утопил ее в декоративном пруду.

Кэти указала на огромный темный прямоугольник. Дождь прекратился, но небо было серым, и вода казалась черной.

– Ублюдок, – сказал Макс.

– Ее тело там? – Гвен сглотнула.

– Останки, да.

– Мы должны сжечь ее кости? – спросил Макс, и Гвен удивленно посмотрела на него.

– Нет. – Кэти похлопала Макса по руке. – Я против всего этого.

– Что ты имеешь в виду? – сказала Кэм, но Кэти уже шагала по мокрой траве. Вайолет не нуждалась в ее помощи, но было еще кое-что, что она могла сделать.

Электричества по-прежнему не было, но облака рассеялись, и свет струился в окна. Бартон стоял в приемной у окна, и вид у него был немного потрясенным.

– Что это все значит?

– Призрак-убийца по имени Александр Джеймс только что пытался убить меня, – сообщила Кэти. – Мне нравится, как вы бросились на помощь.

– Я понятия не имел, что происходит, – возмутился Бартон.

Кэти повернулась к Максу.

– Видишь? Он совершенно не в курсе. Никаких экстрасенсорных способностей.

– Эй, погодите-ка, – сказал Бартон.

– Если бы вы это сделали… – Кэти повернулась и начала наступать на Бартона.

Она знала, что Гвен, Кэм, Зофия и Макс вошли вслед за ней, и, обернувшись, ободряюще улыбнулась.

Бартон пожал плечами. Он пытался принять свою обычную уверенную позу, но его выдавала постукивающая по полу нога.

– Магда говорит, что бояться нечего. Духи не причиняют нам вреда. Вы должны это знать.

– Магда ошибается. И это неудивительно, учитывая, что она плод вашего воображения. – Кэти посмотрела Бартону в глаза. – Вы не нравитесь мне, но я не хочу вашей смерти. По крайней мере, не хочу, чтобы ваша смерть была на моей совести. Александр Джеймс в отчаянии. Он будет использовать любого, кто, по его мнению, обладает психической силой. Если вы не скажете ему, что у вас ее нет, что вы лгали о связи с другой стороной, о том, что у вас есть духовный проводник по имени Магда, тогда он попытается использовать вас как переход, и я не знаю, чем это закончится для вас. Не знаю, выживите ли вы.

– О боже, – простонал Бартон. – Помоги мне.

– Помогите себе сами, – сказала Кэти. – Разве вы не чувствуете, как здесь холодно? – Она протянула руку и почувствовала эхо сотен людей, прошедших через пространство, тех, кто выжил и умер. Словно регулируя подачу газа в старинной лампе, она стала прибавлять силу, пока эхо не зазвучало громче, пока не послышались крики, из стен, стекла и воздуха не появились лица. Комната мгновенно замерзла.

– Пожалуйста, – умоляюще пробормотал Бартон.

Кэти оглянулась через его плечо, будто увидела призрачную фигуру, готовую поразить Бартона. Глаза его закатились, и на мгновение Кэти подумала, что он вот-вот упадет в обморок.

– Я бы поспешила на вашем месте, – добавила она.

– Я солгал. У меня нет духовного наставника. Я выбрал имя Магда из книги. Никакого сообщения не было. Я не могу разговаривать с другой стороной. И не вижу призраков.

Кэти шагнула вперед, готовясь остановить в нужный момент, но Бартона понесло. Глядя перед собой широко раскрытыми, испуганными глазами, он, казалось, не замечал ни Кэти, ни Макса, ни Зофию.

– Однажды, в детстве, мне привиделся призрак. Меня это жутко напугало, но взрослым мой рассказ понравился. Мама заставляла меня рассказывать эту историю на ее званых обедах, и все смотрели на меня так, будто я какой-то особенный. Я начал привыкать, приукрашивать свои истории. – Его взгляд скользнул по лицу Кэти и как будто перефокусировался. – Пожалуйста. Я никогда не собирался заходить так далеко. Пожалуйста, помогите мне.

– Все в порядке. Он ушел. – Кэти похлопала Бартона по плечу. – Вы в полной безопасности. – Мысленно она повернула регулятор силы в противоположную сторону. Голоса стихли, лица исчезли, температура вернулась к норме.

– Слава богу. – Бартон бессильно опустился в ближайшее кресло и обхватил голову трясущимися руками.

– Не хотите ли выпить? – любезно осведомилась Зофия. – Скотч?

Бартон поднял голову и, сдерживая слезы, пробормотал:

– Односолодовый виски, если у вас есть. Бленд не переношу.

Макс покачал головой.

– Думаю, поправляется…

– Что это было? – Гвен коснулась руки Кэти. – Что ты сделала? Что это были за голоса?

Кэти крепко обняла тетю. Она совсем забыла про нее. Конечно, Гвен услышала.

– Извини. Просто трюк для вечеринки. Беспокоиться не о чем.

– Призрак пытался убить вас? Александр? Он все еще здесь?

Кэти подняла шар ведьмы и наклонила его так, чтобы Гвен могла увидеть.

– Боже мой.

Кэти посмотрела на полированную поверхность шара. Вместо того чтобы отражать коридор и парадную лестницу с украшенными резьбой навершиями, она показывала дубовые панели библиотеки. Там, у камина, с незажженной трубкой в одной руке и унылым выражением на лице, стоял Александр Джеймс. Губы его шевелились, но она ничего не слышала. Это было восхитительно.

– Ну вот, – сказала Зофия, глядя через плечо Кэти. – Там он все время и был. Пока ты пугала мистера Бартона.

– Ему ничего не угрожало, – пожала плечами Кэти. – И тебе тоже. Он останется здесь, в ловушке, а шар я буду держать подальше от отеля.

– Как он туда попал? – спросила Гвен, глядя на Кэти со страхом в глазах. – Как ты?..

– Его душа связана с найденной нами брошью. – Кэти кивнула Максу. – Бронзовой. Когда Вайолет бросила брошь в пруд, Александру пришлось последовать за ней, а для этого покинуть мое тело. Как только он отделился от меня, Зофия развернула шар ведьмы, и Александр угодил в ловушку. – Она повернулась к Зофии. – Даже не знаю, как тебя за это благодарить.

Служебная дверь открылась, и в комнату, держа в обеих руках охапку факелов и свечей, вошел Патрик. Увидев группу, он остановился, моргнул и, глядя на Гвен и Кэма, спросил:

– Что я пропустил?

Глава 31

Кэти пошла по подъездной дорожке с Гвен. Макс вызвался закончить свою смену в «Грандже», а Зофия и Анна сбились с ног, успокаивая встревоженных «мопсов». Наблюдая за Максом, Кэти не могла поверить, что еще недавно считала его эгоистом. Когда доходило до дела, он неизменно старался поступать правильно. Для бывшего афериста и мошенника Макс оказался на удивление нравственным. Со стороны это выглядело ужасно старомодно. Может быть, она проводила слишком много времени в тридцатых?

– Ханна будет волноваться, – заметила Гвен, торопливо шагая по гравию. – Она пришла пре-дупредить тебя об утечке энергии.

Кэти не стала бы держать пари – возможно, это ей только показалось, – но Гвен, похоже, избегала смотреть ей в глаза.

– Все в порядке, – сказала она, отвечая на незаданный вопрос. – Теперь я знаю, как это контролировать. – Гвен кивнула, однако по-прежнему выглядела слегка ошеломленной.

Ханны Эш на кухне не было, но на дверце холодильника висел зеленый стикер: Рада, что ты не умерла. Ханна.

– Ох уж эти ведьмы, – проворчала Кэти и, открыв морозильную камеру, достала лоток для кубиков льда. – Будешь?

– Да. Пожалуйста, – сказала Гвен.

Кэти все еще стояла перед холодильником.

– Что такое «Пимм»? Это ведь летний напиток, так?

– Почему ты такая спокойная? – спросила Гвен. – Оживляешь призраков…

– Да. Оживляла. Больше нет. Если только не захочу.

Гвен никак не могла успокоиться.

– Я думала о Лили. Она умерла насильственной смертью. А если не ушла? Если где-то здесь?

– Она была психически больная, – напомнила Кэти. – Не забывай об этом. Идеальный материал, чтобы стать призраком.

– Это нехорошо, – сказала Гвен, садясь.

– Я же сказала. Ничего не случится. Я чувствую в себе энергию. И не позволю ей вытечь. Я не собираюсь возвращать Лили или кого-либо еще. Во всяком случае, умышленно.

– Ты немного меня пугаешь.

– Тебе просто нужно выпить. – Кэти перестала перемешивать и протянула стакан Гвен, которая схватила его, как тонущая хватает канат, и сделала большой глоток.

Кэти тоже попробовала. Получилось классно. Освежающий. Сладкий, но в меру. Она сделала еще глоток.

– Ханна сказала, что на кран это не похоже, что энергия может уйти полностью. Тебе нужно быть осторожной.

– Знаю. Я отдаю кусочки собственной жизни. Энергию нельзя производить. Элементарная физика.

Гвен покачала головой.

– Думаю, будет лучше, если мы ничего не скажем Руби и Дэвиду.

Кэти засмеялась.

– Думаешь? – Она отпила еще немного «Пимма», представив своих маму и папу лежащими на одинаковых шезлонгах на палубе круизного лайнера посреди океана. – Я так рада, что они это пропустили.

– Выпьем за это. – Они чокнулись. Гвен все еще волновалась, и Кэти видела, как углубляется линия между ее бровями.

– Обещаю, что буду осторожна. Ты меня знаешь.

Гвен зевнула и быстро прикрыла рот.

– Извини.

– Ты вымоталась, – сказал, появляясь в дверном проеме, Кэм. – Пойдем. – Он провел Гвен в гостиную и уложил на диван. Потом взял ее стакан и передал Кэти. – Мы будем рядом.

На кухне он отставил бокал Гвен в сторону и сказал:

– Она так волновалась. Мы плохо спали прошлой ночью…

– Ну, слишком много информации. – Она просто шутила, но Кэм густо покраснел, и Кэти подумала, что лучше бы промолчала. Она допила свой напиток и теперь наслаждалась растекавшимся внутри теплом. Наконец-то ей открылась привлекательность алкоголя. Прислонившись к стойке, Кэти сонно обвела взглядом кухню Гвен. В глазах у нее помутилось, и в этот момент она словно увидела немного другую сцену. Или ту же сцену, но с наложением. Увидела искру желтого света внутри Кэмерона и серую массу прошлой жизни, мягко движущуюся в воздухе вокруг них. Ощущение было такое, словно двухмерное изображение вдруг перескочило в трехмерное, как в волшебных картинках «третий глаз». Кэти моргнула, и все вернулось в норму. Она прошла в гостиную – посмотреть, как там тетя.

Гвен все еще спала на диване. Кэти стянула со спинки вязаное одеяло и накинула на нее. Гвен даже не шевельнулась. Должно быть, действительно вымоталась.

Кэти ждала укола вины, но его не последовало. Она не сделала ничего плохого. Не облажалась. Возможно, все прошло не так, как надо, но она не наглупила, не попала в жертвы.

– Чаю? – шепотом спросил от двери Кэм, сопровождая вопрос жестом.

Кэти кивнула.

– Секундочку. – Она подтянула одеяло, поправила его на ногах Гвен. Потом проверила, ушел ли Кэм, прислушалась к звукам на кухне, положила ладонь на одеяло, примерно посередине спящей Гвен, и закрыла глаза.

Она почувствовала это. Сделав однажды, почувствовала теперь, как свернувшийся внутри клубочек. Ей нравилось представлять это как испускающий свет шар, нечто позитивное, но на самом деле оно не было ни позитивным, ни негативным. Оно просто было. Сырое, изначальное, примитивное. То, что люди имеют в виду, когда говорят о «жизненной силе», «желании жить» или «твердости». То, что понуждает стариков дышать даже после того, как они предпочли бы опустить занавес. То, что заставляет ребенка, настолько крошечного, что он может уместиться на ладони, проглотить каплю молока.

Кэти представила кусочек света, отрывающийся от этой сияющей сферы, представила его как крошечную искорку, которая спускается по ее руке, попадает в пальцы и через них проникает в Гвен. Она представила, как искорка гнездится где-то внутри Гвен, где может пустить корни.

Кэти открыла глаза. Гвен все еще глубоко дышала. Все еще спала. Получится или нет, этого Кэти не знала, как не знала, от скольких лет жизни она только что отказалась. Это было неважно. И в любом случае оно того стоило. Кроме того, она же Харпер. И должна помогать, если может.

На следующий день Кэти встретила Макса в оте-ле. День был серый и прохладный, трава сырой и грязной после промчавшейся бури.

Они шли по извилистым дорожкам нижнего сада, по обрамленной буками «дамской аллее», через лабиринт из густых живых изгородей и беспорядочно разбросанных цветочных клумб. Кусты то и дело расступались, открывая небольшой круг лужайки с рассыпающимися скульптурами или разбитым фонтаном. Макс рассказывал о Лоре. Они были вместе пять месяцев, и на протяжении четырех дела шли плохо.

– Не надо мне рассказывать, – сказала Кэти. – Это в прошлом.

– Я так хочу, – возразил Макс. – Чтобы ты не думала, будто это какая-то великая история любви или что-то в этом роде. Просто я чувствовал себя виноватым. Вышел из той аварии без единой царапины. Это было несправедливо.

– Это был несчастный случай.

– Она кричала мне в ухо. Было темно. Дорога скользкая, – ровным голосом продолжал Макс. Но это просто отговорки. Она же умерла.

– Но ты же знаешь, что Бартон лгал, да?

– Я знаю, что он не получил никакого сообщения. – Макс сжал руку Кэти. – И я рад, что теперь у меня новый взгляд на мошенничество. В том смысле, что меня воспитывали для этого. Я и в начальной школе ловчил, но всегда считал себя хорошим парнем. Думал, что если буду придерживаться правил, то не стану по-настоящему плохим, но Бартон поймал меня… – Он умолк и пожал плечами. – Мне было нехорошо.

– Знаю. – Кэти потянула его за руку и крепко обняла. Они постояли недолго и пошли дальше.

– Как ты теперь? Насчет Лоры? – Кэти не знала, что предложить – попробовать сеанс, или заклинание, или настоящее сообщение от Лоры? Но как оно подействует на Макса, станет ли ему хуже или лучше?

– Не беспокойся обо мне. У меня всегда все в порядке.

– Ты такой врун, – сказала Кэти, улыбаясь, чтобы смягчить слова.

Макс пожал плечами.

– Я думал, мне станет лучше. Придет облегчение или что-то в этом роде. Но ничего нет.

– Сразу не получится.

– Думаю, я еще какое-то время буду чувствовать себя виноватым. – Макс обнял Кэти за талию и притянул к себе. Теперь он улыбался и был похож на себя прежнего. – Ты всегда можешь меня отвлечь. Знаешь, если захочешь помочь.

– Немного помучиться тебе не помешает.

– Сурово, – сказал Макс и поцеловал ее.

К выходным все успокоилось. Анна перестала спрашивать Кэти, есть ли в комнате какие-нибудь привидения, а Гвен перестала смотреть так, будто у нее вот-вот вырастут рога.

Кэм и Макс даже ходили в «Красный Лев» – выпить за налаживание отношений, – и Кэм объявил Макса подходящим.

Кэти сводила Макса к Фреду Байрсу, и на обратном пути они заглянули в Эндхауз.

– Как он? – спросила Гвен.

– Копается в саду. Говорит, что розы никогда не выглядели лучше. – Чтобы не волновать Гвен, Кэти не упомянула, что Фред больше не пользуется своими бифокальными очками.

– Вы видели сайт «Отели с Привидениями»?

– Тот, который сделал Патрик?

– В списке есть «Грандж». Городской совет сходит с ума. – Гвен толкнула Кэма локтем в бок. – Никогда не видела Элейн такой сердитой, а это о чем-то говорит.

– Знаю, – сказал Кэм. – Даю Патрику неделю, а потом он его закроет.

– Тем не менее, – сказала Гвен, – по-моему, нам стоит взять небольшой отпуск.

– Я бы не отказалась, – вздохнула Кэти. Фотография ее загорающих на солнышке родителей лежала на столе. Она легко представляла себя на их месте. И выпивку в бокале под бумажным зонтиком.

– Ты уж точно заслужила, – сказала Гвен.

– Покажем? – спросил Кэм. – Выходим все.

– Та-да! – Гвен широко раскинула руки. – Боб полностью ее перебрал.

– Бармен Боб? – спросила Кэти. – Из «Красного Льва»?

– Да, Боб, бармен-автотехник, одержимый фургонами, – сказала Гвен. Этот человек – гений по части двигателей. Нанетта еще никогда не пела так хорошо.

– Нанетта? – удивленно спросил Макс.

– Ты позволишь мне водить Нанетту? – Кэти почувствовала опасную близость слез.

– Она вся твоя, милая, – сказала Гвен. – Я ею больше не пользуюсь, и ей становится скучно и одиноко.

– Но…

Кэм обнял Гвен, поцеловал ее в макушку и улыбнулся Кэти:

– Возьми отпуск. Сделай перерыв. На год.

У нее перехватило горло. Так мило с их стороны, но…

– Не могу. Я подписала договор с Анной. Нужно решить, что я буду делать дальше. Можно пойти на курсы или что-то в этом роде. Нет, на год не могу…

– Я знал, что ты так скажешь, – кивнул Кэм. – Тогда на несколько недель. Попутешествуй, повеселись. Или займись подготовкой к тому, что, по твоему мнению, тебе необходимо. Когда вернешься, мы все будем здесь.

Кэти вздохнула.

– Это потрясающе. – Она обняла Кэмерона и Гвен. – Спасибо. Спасибо.

– Куда поедешь? – спросила Гвен.

– Париж, Барселона, Прага, Рим, Венеция… Куда глаза глядят.

– Если возможно, избегай катакомб, – сказала Гвен.

Кэти хотела сказать, что мертвые есть повсюду. Кладбища и катакомбы были не более загружены, чем обычная улица, но возможно, эта информация ей не нужна.

Кэм обнял ее и отошел к Максу.

– Ты поедешь с ней, да?

– Хм…

– Необязательно. – Кэти чувствовала себя так, словно ее ударили.

– Он едет с тобой, – сказал Кэм и протянул руку. – Удачи.

– Эй! – подала голос Кэти, когда Макс осторожно пожал Кэмерону руку.

Гвен улыбнулась.

– Надеюсь, что ты позаботишься о том, чтобы она повеселилась, хорошо?

– Нет проблем, – сказал Макс и обнял Кэти за плечи.

Кэм открыл рот, но Макс опередил его:

– Знаю, знаю. Если я обижу ее, ты меня закажешь.

– Ох, сынок, – покачал головой Кэм. – Эта девушка не только умна и красива, ей двадцать один год, она последняя в очень длинной череде ведьм, и, похоже, у нее есть власть над жизнью и смертью. Думаю, я – меньшая из твоих проблем. – И он улыбнулся. Широко.

Гвен и Кэм вернулись в дом, а Кэти повела Макса познакомиться с фургоном. Гвен заменила обивку дивана-кровати и разместила вдоль одной стены красивые деревянные ящики и шкафы.

– Поверить не могу, что она отдала мне Нанетту, – вздохнула Кэти.

– Я тоже, – согласился Макс, не выказывая восторга, которого, по мнению Кэти, заслуживала Нанетта.

– Куда ты хочешь поехать? – спросила Кэти. – Как насчет Франции? Или Италии?

– Если ты думаешь, что это ржавое ведро довезет нас так далеко… – начал Макс.

– Не груби. – Кэти похлопала фургон по крылу. – Ты обидишь ее чувства.

– Чудачка, – нежно сказал Макс. – Полагаю, у нас достаточно денег на ремонт. Даже после выплаты долгов у меня еще остается кое-что от отцовских часов.

Кэти похолодела. Она и думать забыла о бедном Оливере Коуле.

– Не понимаю. Почему он успокоился? Я так и не вернула ему часы.

– Может быть, его остановила мысль, что он забыл драгоценности на десять тысяч штук в сумке с бельем для стирки. Может быть, знал, что сделает жена, и не мог вынести мысль, что их выбросят. То есть, если бы я потерял десять штук, это точно не давало бы мне покоя. – Макс притянул к себе Кэти. – Или часы оказались совсем не те, которые он хотел. Может, он просто хотел, чтобы кто-нибудь знал, как он умер.

– Ты имеешь в виду, что он просто произнес «часы»… – Кэти задумалась. В своих снах она несколько раз наблюдала, как умирает Оливер Коул, и не понимала, что происходит. Теперь стало ясно: это Александр опробовал свое первое владение. Устроил тренировку. Она представила, как он входит в Оливера Коула и остается в нем, чтобы посмотреть, что будет дальше. Кэти села. – Ты знаешь, что я оживила призраков? Означает ли это, что я убила мистера Коула?

– Ты о чем?

– Думаю, это был Александр, проверявший свои силы. Думаю, именно из-за этого у Оливера Коула случился сердечный приступ.

– Наверняка ты этого не знаешь.

Кэти покачала головой.

– Он был таким холодным. Как будто из морозилки. Ты знаешь, что это значит. Если бы меня не было в «Грандже», мистер Коул никогда бы не умер.

– Ты ни в чем не виновата.

Кэти прислонилась к Максу, опустила голову ему на плечо. Она всегда считала, что, располагая всей информацией, можно уберечь себя от ошибки. Теперь она знала, что это невозможно. Как бы ты ни старался, всего знать нельзя. Теперь оставалось только находить утешение в ощущении руки Макса, обнимающей ее за плечи, в привычном запахе дизельного топлива и трав и теплом свете ее силы, свернувшейся клубком внутри.

– Итак, – спросила она через секунду, – ты вернул часы?

– Не волнуйся. Я за них заплатил. Их оценили в двести пятьдесят, поэтому я сделал денежное пожертвование. – Он посмотрел на нее, с нетерпением ожидая одобрения.

Кэти заметила неуверенность в его глазах и прикоснулась к щеке.

– Ты все правильно сделал.

– Я не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное представление о моей реформированной натуре. Двести пятьдесят – лишь малая часть их настоящей стоимости, – сказал Макс. – Если бы я перековался полностью, то назвал бы их действительную цену.

– Спорный вопрос, – не согласилась Кэти. – Прежде всего, в первую очередь они принадлежали тебе. – Тут у нас серая зона…

– Мне надоела серая зона, – сказал Макс, повернувшись так, что его лицо оказалось в дюймах от ее лица. – Я всю свою жизнь прожил в серой зоне и хочу, чтобы это изменилось. Я хочу быть с тобой, хочу стать лучше.

– Это хорошо, но я рада, что ты сберег часть денег.

Макс обнял ее за талию и посмотрел в глаза.

– В самом деле?

– В самом деле, – подтвердила Кэти, наслаждаясь теплом его руки. – Ты можешь использовать их для оплаты обучения в университете, если решишь изучать математику, или начать бизнес, или отправиться в путешествие, или как хочешь. Новый старт. И, если останется достаточно, можешь пригласить меня на ужин.

– Я пригласил тебя на свидание лет сто назад, не так ли?

– Да, – сказала Кэти. – Но я тебя прощаю. Ты был занят.

– Ты очень мне нравишься, – неуверенно сообщил Макс. – Очень.

– Я знаю. – Кэти улыбнулась, любуясь его ртом и наслаждаясь теплом в его глазах. Ну и пусть у него было сомнительное прошлое. Идеальных нет.

– И если мы все еще нравимся друг другу после четырех месяцев в этой жестянке, то, думаю, мне следует остаться.

– Правда? – спросила Кэти, сияя от счастья, как солнечный свет.

Макс улыбнулся.

– Можешь мне поверить.

Благодарности

Эта книга могла бы не появиться, если бы не вдохновение и редакторская поддержка Салли и Виктории в HQDigital. Спасибо также моему чудесному агенту, Сэллиэнн Суини, за неизменную помощь и энтузиазм. Я благодарна моим друзьям и семье за понимание, а Холли и Джеймсу за установленный с любовью и заботой «Мамин дедлайн». И наконец, спасибо моему брату, Мэтью, за полезные разговоры и вкусное пиво.

Дейву, с любовью.

Примечания

1

Мопс (англ. mops) – рядовые граждане, члены общества (membersofpublic).

2

Лайфер (англ. lifer) – пожизненный клиент; также заключенный с пожизненным сроком.

3

Redrum – слово «redrum» является зеркальным отражением слова «murder» («убийство»). Это слово впервые появилось в фильме Стэнли Кубрика «Сияние» (1980). С тех пор оно является синонимом слова «убийство».

4

Табард (англ. tabard) – накидка с рукавами или без, открытая по бокам при помощи глубоких шлиц.

5

«Холодное чтение (англ. coolreading) – набор приемов, которые используют менталисты, экстрасенсы, гадалки, медиумы и иллюзионисты, чтобы создать видимость того, что они знают о человеке гораздо больше, чем есть на самом деле.

Content

Сара Пэйнтер
Тайны призраков

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Благодарности

Примечания