Большое домино

Дорогой Леонид Ильич

Дмитрий Владимирович Абрамов

© Дмитрий Владимирович Абрамов, 2022

ISBN 978-5-0056-1291-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Большое домино»

От автора.

Данное повествование является плодом фантазии автора, но большинство персонажей естественно имеют своих прототипов. Характеристики и действия персонажей, похожих на исторических деятелей описываемой эпохи, обоснованы сугубо личными знаниями автора и его личным мнением об этих персонажах. Хотя это мнение и сформировалось в результате надеюсь более-менее объективного изучения вопроса. Неполиткорректные действия и высказывания персонажей обусловлены их ролью в повествовании, и автор не всегда относится положительно к таким действиям и высказываниям). Если некоторые характеристики и действия персонажей книги читателю покажутся спорными или неприемлемыми, то автор может посоветовать такому читателю ознакомиться с трудами историка и ветерана разведслужб Арсена Бениковича Мартиросяна, в частности с крайней его книгой-исследованием «Накануне войны. Можно ли было избежать трагедии». В своей книге А. Мартиросян приводит документы и свидетельства о прямой причастности части высшего военного командования РККА и части политического руководства СССР к трагедии 41-го года.

И небольшой спойлер. Если при чтении этой книги уважаемому читателю возможно покажется, что в повествовании присутствуют более чем два рояля (автор сам читатель, и рояли иногда сильно раздражают), то автор советует заглянуть в Послесловие. Послесловием, возможно, автору удастся убедить читателя, что замеченные при чтении рояли таковыми на самом деле не являются.

20 марта 1943 год. г. Москва.

Наконец закончилось моё сидение в Стокгольме. Сначала сформировал Советскую оккупационную администрацию в Швеции, а потом передал руление ею Хайретдинову. Ага. Нехай шведы под татарской рукой походят. Шутка юмора такая. Накануне вечером вылетел из шведской столицы в Москву. Ночью Ли-2 дозаправился в Ленинграде и к трём часам ночи доставил меня на Центральный аэродром столицы Союза. Ожидал всякого, кроме полного игнора. И его и получил. На выходе из самолёта энкавэдэшный патруль проверил у меня документы и потерял ко мне всякий интерес. Оглядываюсь. Встречающих не видно. Парочка легковых авто увозит летевших вместе со мной отечественных и шведских дипломатов, ещё одна эмка увозит фельдъегеря с секретно-почтовыми мешками. За мной никого не прислали. Иду-бреду к диспетчерской аэродрома. Дежурный сжалился над бездомно-бесхозным генерал-лейтенантом и пустил покемарить до утра в свою комнату отдыха. Утром игнор продолжился. Никто меня не ищет. Умывшись бреду в аэродромовскую столовку. Продаттестат предъявленный на входе оборачивается весьма плотным завтраком. Приличную пайку страна обеспечивает своим генералам. После завтрака выхожу на крыльцо подымить. На аэродроме – движуха во всю. Всяки разны самолёты взлетают-садятся, грузовики и легковушки шныряют из одного конца в другой, старшины ведут свои подразделения на завтрак или разводят на работы, зенитные офицеры проверяют очередной раз маскировку орудий, техники колдуют в ангарах обслуживая уставшие самолёты, начкар с разводящим идёт проверять посты. Все при деле, только я выгляжу трутнем. Грустно. Вот так Родина встречает покорителя Скандинавии… Хотя, ведь не дали до конца покорить. Маргелов теперь за меня мои недоделки дорабатывает. Ну, да ничего, доделает Василий Филиппович. Из северной Норвегии Дитля уже почти выжали, а в южной части – немцев не так уж и много. Пара дивизий береговой обороны там у вермахта размещено. Куда им против трёх Советских корпусов рыпаться? Пара недель ещё, и переходя на солженицевский слог – вся Скандинавия застонет под пятой советских оккупантов. Ну и пущай стонет, нечего было нам гадить, в следующий раз умнее будут вырождающиеся потомки викингов.

Ладно, хорош бухтеть. У меня предписание на руках. Ждут меня в Главном управлении кадров Наркомата обороны. Надо как-то туда добираться. Иду к дежурному по аэродрому, попробую выцыганить какой-нибудь транспорт до Арбата. Оказалось что ничего сложного нет. Центральный аэродром сейчас весьма оживлённый транспортный узел и машины с него во все концы Москвы снуют. Попутка нашлась буквально через десять минут, а ещё минут через пятнадцать я вышел из штабного автобуса у здания с квадратной башней на Гоголевском бульваре[1].

Бюро пропусков. Пропуск к кадровикам мне оформили моментально. КПП, проверка документов, гардероб. Скинул с себя моднявый монгольский полушубок и трофейный пехотный ранец с личными вещами на руки сержанту-гардеробщику и окунаюсь в деловую суету наркомата. Большинство местных офицеров передвигаются по зданию без головных уборов, а вот я не подумав не сдал свою мутоновую ушанку в гардероб, вот теперь и приходится на каждый поворот головы в мою сторону вскидывать руку в воинском приветствии. Надоело. Плюнул и сняв шапку зажал её подмышкой. Иду по коридорам наркомата, пытаясь не заблудиться, торможу встречных офицеров на предмет махнуть рукой в направлении нужного мне кабинета. Уф. Добрался.

В нужном мне кабинете из-за стола на встречу поднимается полковник. Представляюсь. Ага. Ждали меня. Папочка с моим личным делом моментально извлекается из ящика двухтумбового стола. Несколько минут полковник листает моё «дело», извлекает из него уже заполненный бланк.

– Товарищ генерал-лейтенант, – официальным тоном произносит полковник, – приказом наркома обороны Вы направляетесь на учёбу в Высшую военную академию имени Ворошилова[2].

Полковник вручает мне предписание. Приехали. Все воюют, а меня за парту. За что? Встаю, собираюсь уходить.

– Подождите минутку, товарищ генерал. Тут ещё один момент, – полковник опять листает моё «дело», находит там ещё что-то, – Ага, вот оно. Вас просят обязательно зайти в финансовый отдел.

– И где мне его искать?

– Пойдёмте, я Вас провожу, тут недалеко.

Опять коридоры-переходы-лестницы. В финотделе полковник сдаёт меня с рук на руки штабному финансисту и тоже полковнику. Финансист рад встрече. Оказывается у меня на счету скопились большие выплаты и не порядок, что они ещё не выданы на руки. Почему их было не произвести через финчасть корпуса? Так там отродясь таких деньжищ не водилось. Полковник быстренько оформляет платёжки и ведёт меня в кассу. Охренеть! Кассир стребовав с меня роспись в платёжке и в каком-то журнале начинает выкладывать передо мной банковские бандерольки. Пять бандеролек с чёрными червонцам[3], четыре бандерольки с пятирублёвыми синими купюрами и ещё небольшая пачка пятёрок и трёшек. Итого пятьсот двадцать с копейками тысяч рублей. За что мне столько? Оказывается премии и выплаты за рацпредложения. Не хило так государство оценивает мои интеллектуальные потуги. Оказывается всё то что я успел нагенерировать в разговорах в Генштабе и на заводах оформлено и задокументировано, а за то, что пошло в производство мне полагается доля. Наболтать я за прошедшую зиму смог много. Боеприпасы объёмного взрыва, усовершенствование кумулятивных боеприпасов, мины направленного действия, снегоходы и водные мотоциклы, реактивные заряды разминирования, реактивная система дистанционного минирования, усовершенствование танков-мостоукладчиков и идея инженерных машин разграждения-путепрокладчиков, чё-то ещё по мелочи. Особняком стоит совсекретное рацпредложение о способе уничтожения вражеских баз флота. В одну из встреч с Василевским вспомнил о взрыве в канадском Галифаксе транспорта со взрывчаткой и предложил подгонять во вражеский порт сухогруз под нейтральным флагом и с мирным сельскохозяйственным грузом, с селитрой. Василевский прислушался к моим фантазиям и организовал такой подгон в турецкую Чанаккале где готовился к броску в Чёрное море немецко-англо-итальянский флот. Пять линкоров, два авианосца и несколько десятков крейсеров-миноносцев-подлодок-транспортов будут развлекать в будущем любознательных дайверов на дне турецкой бухты.

В общем понятно за что мне такое богатство. А вот что мне теперь с ним делать? Куды мне с такой охапкой денег? Кассир сжалился и выдал мне из своих запасов холщовый мешок. Прикольно. Идёт по коридорам наркомата обороны генерал-лейтенант и как дед Мороз мешок с подарками волочёт. В гардеробе запихал денежный мешок в ранец с вещами от чего тот солидно распух. Теперь мне предстояло как-то до Академии добраться. До Большого Трубецкого переулка где она сейчас располагается почти час пешком наверное. Иду к дежурному по КПП клянчить машину. Хорошо быть генералом. Не послал меня майор-дежурный, проявил внимание-уважение. Правда все легковушки из наркоматовского гаража в разгоне и до Академии меня подбросила полуторка. Фигня, мы не гордые, зато не пришлось месить ногами начавший активно таять снег.

Академия. КПП. Проверка документов. Объяснение дежурного как пройти в строевой отдел. В строевом опять полковник. В отличии от наркоматовских наглажено-образцовых тыловых полканов, этот помято-бледный с тростью, явно только из госпиталя, танки в петлицах. Извиняется. Только вторую неделю здесь, не всё ещё знает и постоянно выходит куда-то посоветоваться-уточнить. Около часа ушло на заполнение всяких-разных бумаг. После чего строевик выдаёт мне ключ от служебной квартиры. Адрес – в районе Таганки. Ближний свет, ага. Подальше ничего не было? Не, ближе ничего нет. Ближайшая общага вся занята, да и не положено генерал-лейтенанту в общаге кантоваться. Так что получите-распишитесь, вот Вам казённая двушка. И не забудьте к зампотылу зайти. Нет. На довольствие меня и так поставят. Но, мне оказывается ещё продпаёк натурой положен. Зампотыл выпишет накладную и можно будет на продскладе недельный запас тушёнки-хлеба-макарон-круп получить. А завтра к восьми ноль-ноль ждут Вас, товарищ генерал, в учебном отделе. Нет, сейчас туда идти бессмысленно, со слушателями учебный отдел только с утра работает. Так что завтра там получите назначение в учебную группу и расписание занятий.

Зампотыл. Продсклад. Цельный вещмешок всякого съестного. Вещмешок правда на склад надо вернуть или финчасть из зарплаты высчитает.

И вот стоит на улице генерал-лейтенант в полушубке, на одном плече немецкий ранец с мыльно-рыльными принадлежностями, сменой белья и полумиллионным богатством, а на другом – отечественный сидор с американскими консервами и советской хлебно-крупяной и прочей гастрономией. Личной машины слушателю академии не положено. Адъютанты-ординарцы остались в Стокгольме. Вот стою и думаю как добраться через пол-Москвы до своего нового дома. Торможу проходящего мимо пожилого старшину-милиционера. Тот, косясь на мой объёмно-массивный багаж, для начала требует предъявить документы. Уразумев ситуацию, довольно подробно объясняет как проехать до Таганки, где и на что пересаживаться. Иду бреду к остановке трамвая. Мужик какой-то за мной увязался. Да не, ему тоже на трамвай. Дожидаясь вагон электротранспорта успел покурить. Пустая, поначалу, остановка заполняется людьми. Наконец подходит дребезжащий вагон. Загружаюсь. Покупаю у кондуктора билет и прошу его предупредить меня о нужной остановке. Трамвай перебирается через Москва-реку по Крымскому мосту и начинает петлять по улочкам Замоскворечья. Давешний мужик выходит на очередной остановке. И чего я к нему привязался? Выходит и хрен с ним. Трамвай трогается. Бросаю взгляд назад, на удаляющегося мужика, трястись в трамвае ещё долго, вот и скучно мне, развлекаюсь, пытаюсь понять чем мужчинка привлёк моё внимание. За трамваем едет слегка помятая эмка. Эмка как эмка. Но вот она притормаживает у тротуара и мужик запрыгивает в её нутро. Знакомые подвернулись? Может быть. Легковушка резво обходит трамвай и исчезает за очередным поворотом. Трамвайные рельсы чуть погодя вворачивают вагон в тот же поворот. Пригибаюсь чтобы глянуть в лобовое стекло вагона. Эмка стоит у очередной остановки и из неё выходит мужчина. Другой. Тыдынц! Чего это за пляски? Авто уезжает, а мужик нацеливается загрузиться в трамвай. Ну его нафиг такие танцы-непонятки. Мужик заходит в заднюю дверь и сразу попадает в объятья пожилой кондукторши. Пока они там меряются-меняются мелочью-билетами, я выскакиваю из трогающегося вагона.

Ворота-подворотня. Быстрым шагом вваливаюсь во двор дореволюционного многоквартирного дома. Вряд ли двор тупиковый. Ага. Ещё в три стороны проходы есть. Иду куда ноги несут. Поворот. Ещё двор. Опять поворот. Надо на соседнюю улицу выйти. Очередной двор. Бабулька с пацаном лет десяти. Только собираюсь задать вопрос о пути-дороге, как мальчонка озадачивает меня.

– Дядя, а Вы письмо от моего папы нам принесли?

– Егорка! – подаёт голос женщина, – Ты, что не видишь, это командир, а не почтальон, – и уже мне, – Извините, товарищ командир. Егорка ко всем теперь пристаёт, письмо от отца всё ждёт.

На пацанёнка жалко смотреть. Вот-вот заплачет от разочарования.

– А кто у тебя папка? – спрашиваю.

Парень оживляется, хлюпает носом и выдаёт: – Папка у меня танкист! Вот! Капитан Капитанов!

– Как? – вздрагиваю, бывает же такое, или мне послышалось.

– Звание воинское такое – капитан, – серьёзно разъясняет парнишка, – А, фамилия наша – Капитановы. Вот!

Твою ж дивизию, бывает же такое…

– Всё-всё, Егорка не отвлекай товарища командира, – бабулька тянет внука к подъезду.

– Нуу, баа, может он про папку что слышал? – не унимается малец.

– Как зовут отца?

– Александр Сергеевич.

Во блин! Бабулька внимательно смотрит на меня и от неё не ускользают мои эмоции.

– Вы его знали?

Знал ли я его? Бывают конечно совпадения. Но вот так у меня в первый раз.

Это было на следующий день после того как мы освободили Ригу. Из нескольких концлагерей мы несколько тысяч военнопленных освободили. Из них же начали спешно формировать пехотные подразделения, благо и трофейного оружия было захвачено в достатке и один из лагерей оказался офицерским и не было проблем с тем кого поставить взводами-ротами командовать. На формируемые батальоны я ставил своих, бригадных офицеров, а вот ротными-взводными там назначались только что освобождённые бывшие военнопленные из офицерского концлагеря. Без проверки-фильтрации. Некогда. Всё потом. На Ригу шёл эсэсовский танковый корпус и надо было срочно крепить оборону. Поехал я тогда по позициям. Проверяю как окопы-позиции оборудуют, новые подразделения инспектирую. Очередная сводная группа готовится выдвигаться на встречу немцам для организации заслона-засады. Танковый взвод и свежесформированная пехотная рота при двух противотанковых пушках. Командир роты подбегает с докладом. Командир роты капитан Капитанов. Очень похож на актёра Юматова из «Офицеров». Бывает же такое! А, если до полковника дослужится? Фамилию менять? Улыбаюсь. Капитан мнётся, что-то ещё хочет сказать. Ну, давай выкладывай. Танкист он. Последнее место службы – командир батальона лёгких танков во 2-й ударной армии. В июле прошлого года при попытке вывести оставшихся бойцов батальона из окружения был ранен и взят в плен. Вот так. В общем-то довольно рядовая по нынешним временам история.

– Я, танкист, товарищ генерал, могу наводчиком в любой танк сесть, больше пользы принесу.

Слава Богу и Партии у нас в бригаде на тот момент потери в общем-то были небольшие и безэкипажной техники не имелось, разве что десяток-другой взятых уже здесь, в Риге, трофейных БТРов. Но это не для танкового комбата работёнка.

Киваю адъютанту, мол запиши данные, будем иметь в виду.

– Извини, капитан, нет у меня для тебя танков. Вот отобьёмся, тогда и тебя по профилю применим, а пока давай, не подведи. Немцев надо максимально притормозить на дальних подступах.

А через несколько дней когда от немецкого корпуса отбились и к Риге подошли части Северо-Западного фронта, сижу в штабе, просматриваю донесения из подразделений о потерях, разбираю представления о награждениях, пишу похоронки. На рядовых-сержантов похоронки писали командиры подразделений, а на офицеров у меня похоронки писали штабные, ну и я сам тоже, когда время позволяло. Когда разбирал представления о награждениях натыкаюсь на знакомую фамилию. Капитан Капитанов. Умело командовал ротой при устройстве засады. Рота под его командованием уничтожила до двухсот вражеских солдат и офицеров, огнём из ПТР и противотанковых орудий рота подбила четыре танка, шесть БТРов и до десяти грузовиков. Был ранен. Один из наших танков участвовавших в засаде был подбит. После получения приказа на отход заменил убитого наводчика в подбитом танке и огнём из этого танка прикрывал отход подразделения на запасные позиции. Огнём из танка лично подбил три вражеских танка и два БТРа. Вёл огонь из танковой пушки до тех пор пока танк не был окончательно уничтожен врагом. Через несколько дней когда мы вернулись на эти позиции тело капитана было извлечено из танка и опознано. Похоронили капитана в братской могиле на окраине Риги. Комбат представлял капитана к ордену Красного Знамени посмертно. Зачеркиваю. Вписал представление к званию Героя. Только вот похоронку некуда было писать. Личное дело не успели толком завести. Где и когда родился, когда был призван, где учился – есть, а про семью записи нет. Ну, ничего, данных хватает. Разберутся штабные, найдут родных капитана.

И вот похоже сам семью капитана нашёл.

– Фотография есть твоего папки? – спрашиваю мальца, – Был у меня знакомый с такой фамилией.

Мальчонка оживился, тянет меня за собой. Поднимаемся на второй этаж в квартиру к моим нечаянным знакомым. Егорка не разуваясь бежит в комнату и возвращается с большой, видно ещё довоенной, фотографией. Бравый красный командир, в петлицах танки и кубари старшего лейтенанта, миниатюрная блондинка в светлом ситцевом платье, а между ними Егорка в новенькой школьной форме с портфелем и букетом цветов. На первое сентября наверное фоткались. На фото командир ещё больше на Юматова похож.

Бабулька замерла, прижала руки к груди. Мальчишка с надеждой заглядывает мне в глаза.

– Он? – шепчет женщина.

– ОН, – киваю, слова застревают в горле.

Женщина уже всё поняла по моему виду.

– Когда?

– Зимой, под Ригой.

Егор размазывая слёзы убегает в комнату. Бабулька просит рассказать о том где и как. Приглашает пройти на кухню. Прошу поставить чайник. Заваркой я нынче богат. Попьём чайку. Под чаёк и расскажу. Бабульку зовут Тамарой Степановной. Тёща капитана. Жена Александра Капитанова – Ольга – на службе, здесь в Москве. Зенитчица. Младший лейтенант. Командир взвода. Иногда забегает домой, но всё больше в казарме или на позициях где-то в Сокольниках.

Пока Степановна возится с чайником на керогазе, лезу в свой вещмешок и начинаю выуживать из него заварку и другие деликатесные в нынешнее время продукты. Вот блин тормоз! Вываливаю из мешка всё продуктовое богатство на кухонный стол.

– Тамара Степановна, это Вам.

– Да, Вы, что? Мы не голодаем. И у Ольги паёк хороший, – сопротивляется бабулька.

Да уж. На блокадные ленинградские фото они с Егоркой конечно не похожи, но и упитанными не выглядят.

– Берите. Страна своих генералов хорошо кормит.

Деньги у меня есть, могу и в коммерческом ресторане недельку похарчеваться. Перебьюсь.

На кухне опять появляется Егорка.

– Расскажите про папку.

Конечно расскажу. Для начала вручаю мальчишке плитку шоколада. Потом достаю из трофейного ранца трофейный же эсэсовский офицерский кинжал. Ясен пень не сам его затрофеил, Корнеевские ухорезы добыли, ну, а уж мой главный особист мне презентовал.

– Держи.

Егорка внимательно рассматривает кинжал, слегка морщится натыкаясь взглядом на орла со свастикой усевшегося на ореховой рукоятке.

– Трофей.

– Папкин?

Что тут скажешь.

– Да, папкин. Он немецкого полковника убил и с него этот кинжал снял.

Ага. Трофей должен иметь свою историю.

Поспел чай, нарезаны бутерброды. Рассказываю всё что знал о капитане. Степановна охает. Егор замер, сжимает кинжал и ловит каждое моё слово. Восторг в мальчишеских глазах когда сообщаю о том что его отец представлен к ордену. К какому – не говорю. Не знаю утвердили ли моё представление на Героя. Если нет, то уж Красную Звезду должны дать точно. Всё рассказал. Пошли вопросы. Уже собрался уходить. Звонок в дверь.

– Мамка пришла, – Егор срывается с табуретки и бежит в коридор.

Ольгу отпустили со службы переночевать дома. Знакомимся-представляемся. Сообщаю печальную весть. Ольга воспринимает известие о гибели мужа даже с каким-то облегчением. В прошлом августе пришло извещение, что муж пропал без вести. Про гибель второй ударной особо не сообщалось, но Ольга уже тогда служила и примерно представляла где муж служил и что там произошло. Погиб? Попал в плен? Как узнать? А, тут хоть какая-то определённость. Приходится рассказывать всё по второму разу. Засиделись. На улице уже темно. Скоро комендантский час. Фигня. У меня пропуск. На прощанье объясняю Ольге куда надо обратиться в наркомате чтобы получить документы о гибели мужа и как узнать о награждении.

Выхожу из дома и начинаю петлять по дворам выбираясь на улицы. На улице нос к носу сталкиваюсь с патрулём. На мне полушубок с большим овчинным воротником, погоны почти не видны, генеральские лампасы на галифе тоже из-под полушубка не рассмотреть. Прикольно выглядит младший лейтенант разглядывая моё удостоверение личности и врубаясь что там за звание прописано. Цельный генерал-лейтенант из подворотни с немецким ранцем вырулил. Есть от чего рот разинуть и удивиться. Чего это генерал тута, ночью, один, с плотно набитым ранцем делает?

– А, что у Вас там, товарищ генерал-лейтенант? – начальник патруля указывает рукой на стоящий у моих ног ранец.

– Личные вещи и деньги.

– Предъявите к досмотру, пожалуйста.

Да, без проблем, смотрите. Лица патрульных вытягиваются, при виде объёмных пачек денег, руки на автомате скидывают с плеча карабины. Начпатр тоже тянется к кобуре.

– Спокойно, младший лейтенант, посмотрите, там, – киваю на стопку моих документов ещё зажатую в руке младлея, – Расчётная книжка[4] есть, в ней всё отражено.

Начпатр недоверчиво начинает листать расчётку, а там все премии скрупулёзно перечислены и дата выплаты стоит сегодняшняя.

– Вопросы?

– Никак нет, товарищ генерал-лейтенант. Но, как же Вы тут?

Хрен его знает о чём хотел спросить младший лейтенант, но снисхожу и пытаюсь объяснить.

– Зашёл к семье погибшего однополчанина, – киваю на дома за спиной, – Вот засиделись, а теперь надо до своей квартиры добраться.

– А, где квартира?

– Лейтенант, там же в документах ордер на квартиру есть, – указываю начпатру на невнимательность.

– Ах, да, извините.

– Лучше подскажите, как пройти, а то я в этих местах первый раз.

Начальник патруля начинает словами и жестами описывать дорогу до нужного мне адреса. В начале улицы появляется взрыкивающий движком грузовик. Один из патрульных выскакивает на проезжую часть и тормозит порожнюю «трёхтонку». Младший лейтенант прерывает свои объяснения и идёт проверять документы у водителя. Минуты через три-четыре возвращается ко мне.

– С вокзала пустой на завод возвращается, – комментирует начпатр ситуацию, – Ему в ту же сторону что и Вам. Может подвести.

– Спасибо, лейтенант, воспользуюсь.

Пожилой водитель устал и хмур, не разговорчив. Опаздывает на погрузку, звиздюлей отсыпать могут, так что никуда заезжать не будет, а выкинет меня в ближайшем к моему дому месте на его маршруте. Ну, и на том спасибо.

Прокатились с ветерком. Иду оскальзываясь на подмерзающих продуктах дневного таяния сугробов. Нужный квартал нахожу без проблем. Мой дом в глубине квартала, это я ещё в Академии на плане Москвы рассмотрел-запомнил. Дом. Трёхподъездная пятиэтажка. Ориентируюсь по табличкам у подъездов и нахожу свой. Дверь со скрипом. Света на лестницы нет. Светомаскировка. Достаю фонарик и подсвечивая им взбираюсь на нужный мне третий этаж. Уф. Добрался. Отпираю дверь и захожу в квартиру. В квартире тепло. Паровое отопление, однако. Свечу фонариком. На окнах есть плотные шторы светомаскировки. Задёргиваю их, включаю свет. Осматриваюсь. Минимализм. На кухне – стол, тумба, стул и керогаз. В ванной присутствует дровяной водогрей и небольшая охапка дров, топорик для их колки. Комнаты проходные. В первой солдатская панцирная кровать с матрасом, подушкой и казённым одеялом, шкаф с постельным бельём и всё. Во второй комнате – пустой книжный шкаф, стул, двухтумбовый письменный стол и настольная лампа на нём – типо кабинет. Вот и всё убранство квартиры. Да… не «Метрополь» однако. Не то что бы я ожидал роскошных апартаментов, но этот здешний минимализм наложился на преследующий меня последнее время игнор. Никому я не нужен, никто со мной встречаться не хочет. Садись за парту генерал и не отсвечивай. Обидно, досадно. Хотя… Сейчас в Белоруссии по всей видимости большая драка началась, и моим московским знакомцам просто не до меня, головняков сейчас у Генштаба и Ставки выше крыши и некогда им одному из многих генералов сопли подтирать.

Вешаю в шкаф полушубок, ранец туда же, выключаю свет и не раздеваясь заваливаюсь на кровать. Лень. Лень раздеваться, лень кровать бельём застилать, есть пока нечего, да и не проголодался ещё. Утро вечера мудренее. Посплю, там дальше будем посмотреть. Блин… Будильника-то у меня нет. Просплю – не просплю? Встаю с кровати, раздёргиваю шторы, приоткрываю окно. Начнётся утром движуха на улице, услышу и проснусь. Выглядываю в окно. Во двор въезжает машина. Эмка. Эмка? Возвращаю голову в тепло квартиры и наблюдаю. Эмка тормозит у первого подъезда. К ней от угла соседнего дома бежит мужик. Из эмки выходят трое, из водительской двери никто не вылазит. Подбежавший жестами указует на мой подъезд. Троица направляется к моему подъезду. За мной? Ко мне? За чем? Бандиты? НКВД? Или опять прокуратура? Вряд ли последние двое, но с другой стороны мало ли какие установки чекистам могли дать, мало ли чего неравнодушные люди про меня могли в прокуратуру настучать. Ладно, посмотрим. Не зажигая свет, на ощупь подхватываю из ванной топорик, ремень с кобурой на плечо и выхожу на лестничную площадку. Тихонечко прикрываю дверь и запираю её на замок. Теперь тихонечко-тихонечко, на цыпочках на пятый этаж.

Скрипит дверь подъезда. Троица полуночников пытается повторить мой манёвр по бесшумному передвижению. Шума почти нет, но вот фонариком они себе подсвечивают и мне виден их маршрут. Поднялись на третий этаж. Остановились у моей двери. Шепоток. Ковыряются в замке. Бандиты? Не факт. Может и вполне себе легальная группа захвата. Дверь открылась и троица заходит в мою квартиру.

Стараясь не шуметь спускаюсь. Слегка приоткрываю дверь в квартиру и подсовываю под неё носок топора. Теперь дверь особо не откроешь, топор сработает клином. ТТшник в руку. Нажимаю на кнопку механического звонка. Звон-перезвон. В квартире – приглушённые матерки.

– Внимание! Работает Московский уголовный розыск, выходить по одному, руки за голову, – подпуская в голос свирепости ору в квартиру.

– Спокойно, коллеги, свои, госбезопасность, у нас ордер.

Ага, ордер у них. На обыск или на арест? А чего тогда тихорятся и в темноте шарятся?

– Документы предъявите. Один к двери с документами. И свет в коридоре включите.

– Сейчас-сейчас коллега.

Шепотки, осторожные шаги в коридоре.

– Свет!

– Да-да, сейчас.

В коридоре зажигается свет. Я-то в темноте стою, а вот тем кто в квартире на несколько секунд фокусировку собьёт. Но полуночный нежданчик с промаргиванием и восстановлением зрения тянуть не стал, а с разгону врезал ногой по двери, примериваясь выскочить на лестничную площадку вслед за распахнутой дверью.

Не срослось. Дверь крепка, и топор надёжно её клинит. За дверью мат в полный голос, видать хорошенько ногу себе отморозил мужик. В щель между дверью и косяком вижу валяющийся на полу пистолет и ноги завалившегося на пол попрыгунчика.

– Всем на пол, – ору, – Кто дёрнется – стреляем на поражение!

Из квартиры раздаются выстрелы, в двери появляются дырки. Ах, вы ж суки! Получите. Стреляю в щель по ногам неудачного борцуна с дверью. Два выстрела и не скакать больше зайчишке никогда. Зайчишка орёт-визжит и матерится. В квартире какая-то движуха. Нагибаюсь чтобы вырвать топор из-под двери и чуть не получаю инфаркт. Мне на плечо ложится рука. Оборачиваюсь. Мужик лет сорока, в галифе, вязанных носках и белой нательной рубахе, в правой руке стволом вверх такой же как у меня ТТ.

– Помочь?

Ага, пипифакса принеси! Конечно помочь!

– Патруль, милицию вызови.

– Уже позвонил. Едут.

Нормуль. Значит можно не суетиться, не изображать из себя Рэмбу. Приедут специалисты и разрулят ситуацию.

Вдруг в квартире раздаётся грохот. Ор. Вой. И почему-то вой за окном. Глухой стук упавшего мешка с картошкой доносится с улицы. В квартире нарастающий шум похожий на звук фонтана. Душераздирающий вой в квартире.

Вырываю из-под двери топор и врываюсь в квартиру. Сапог, пинок, голова. Обезноженный зайчишка успокаивается в углу коридора. Не фиг к пистолету тянуться. В первой комнате дым. Нет. Пар. В клубах пара мечется второй неудачник. Личико ему обожгло. А зачем же было трубу отопления курочить? Замах, топор, бедро. Не ногу не отрубил. Бил обухом. Пусть хромоножкой поживёт, зачем ему летящая походка когда глазные яблоки в варёные яички превратились?

К окну в комнате не подойти. Из развороченной трубы отопления хлещет кипяток. Выглядываю в окно на кухне. Внизу, на превратившемся в монолитный камень сугробе лежит тело третьего ночного гостя и не сыгравшие роль спасительной верёвки разодранные простыни. Деревня! Кто ж тебя надоумил трубу отопления за место анкера использовать?

Возвращаюсь в коридор. Нежданный помощник уже крутит-вяжет бандюганов их же ремнями. Уф. Ну вроде усё. Вон и за окном слышен шум подъезжающих машин. Ух ты ж, сколько вас! Первыми до квартиры добежали патрульные из комендатуры, менты следом – они подзадержались под окном у незадачливого стенолаза. Сразу за милицией появились гэбэшники. Опаньки и не гэбэшники вовсе – Смерш! Это я чего-то упустил. Вашу же контору должны были только через месяц создать. Вслух ясен пень этого не произношу, но интересуюсь, что за зверь такой? Оказывается уже два дня как создан единый «Смерш»[5].

21 марта 1943 год. г. Раков, Белорусская СССР.

Гвардии лейтенант Миша Васев уже четыре года как был танкистом, в 39-м на срочку призвали, а с передовой он почти не вылазил с ноября 41-го, с самого начала контрнаступления под Москвой. Тогда он был ещё рядовым мехводом, чуть позже стал командиром танка, а сейчас у него под командой целый взвод – три новеньких нижнетагильских Т-34 с весьма полезной доработкой – с командирской башенкой[6]. Танковые батальоны их 23-й гвардейской танковой бригады командование раздёргало поротно на усиление стрелковых частей формирующих внешнее кольцо окружения немецкой группы армий «Центр». А, вот 2-я рота 1-го батальона бригады в которую и входил взвод Миши угодила в резерв командира 11-й гвардейской стрелковой дивизии. Правда прежде чем стать резервом роте пришлось серьёзно попотеть.

Подумаешь марш в пятнадцать километров от Заславля, где располагалась бригада, до Ракова вокруг которого были позиции частей 11-й дивизии. Ерунда. Час хода от силы. Но, прошлой ночью, уже под утро, когда рота была на середине маршрута, нацисты из Минска решили попробовать на зуб позиции 326-й дивизии, стоявшей на внутреннем обводе кольца окружения.

От Минска на позиции дивизии ломанулись пехотные части европейских союзников Гитлера. Так-то этих датчано-бельгийцев особо не боялись. Вооружение дерьмовое, артиллерии почти нет, пулемётов минимум, танков-бэтээров тоже нет, передвигаются на своих двоих, потому как и автомашин даже в обозе нет. Лошадки впряжённые в телеги и лошадки для старших командиров – вот и весь транспорт этих завоевателей. Хорошие пулемётно-артиллерийские ротные опорные пункты могли без проблем отражать атаки хоть целого полка этих европейских воинов. Да и дивизию скорее всего бы остановили и заставили бы умыться кровью. Но не в этот раз. Видать европейские нацики со всего Минска и остающейся под их контролем округи белорусской столицы сгребли всё авто-мото-тракторное. Потом после боя, когда удалось поближе рассмотреть побитые вундервафли обнаружилась даже парочка паровых тракторов, которые иногда ещё использовали в деревнях как привод для молотилок или мельниц. Так вот, собрали эти франко-голландцы чуть не три сотни всякого-разного гражданского транспорта, присобачили на него пулемёты-пушки-миномёты и ломанулись без артподготовки через подмёрзшие к утру поля на позиции одного из полков 326-й дивизии. Грузовик с малокалиберной пушкой в кузове или легковушку без крыши, но с пулемётом остановить не проблема, если ты в окопе да с пулемётом, особенно если с крупнокалиберным. Но вот если эти вооружённые каракатицы лезут-ломятся из всех щелей, если и сосчитать их даже не получается – вот тогда действительно проблема. Первые ряды авто-мото-недотанков наши стрелки остановили, но слишком густо было этих недоразумений, мешают они целиться в идущих следом. А следом кроме таких же эрзац-тачанок лезет ещё и обычная пехота и тоже прикрывается дымящимися трупиками изделий гражданского автопрома. В общем добрались еврооккупанты до нашей первой линии окопов. Рукопашная. Штыки-гранаты, лопатки-приклады. До хрена нациков было. Потом прикинули – минимум три дивизии. Против полка! Правда полк тот не осени 41-го. В нём всё как положено. Батареи 45-мм и 76-мм пушек, батарея 120-мм миномётов, в батальонах полка миномётные и пулемётные роты и взвода 45-мм пушек, и даже в обычных стрелковых взводах имеются миномётные отделения. Накрошил полк оккупантов от души, но уж слишком много было фашиков. Добрались-добежали они до наших окопов и захлестнули советских бойцов волной безумной. И реально замаячила перспектива прорыва внутреннего кольца окружения. Вот тут-то командование и сдёрнуло с маршрута роту в которой служил Мишка, затыкать-разруливать проблему.

Сто 76-мм снарядов и чуть более трёх тысяч 7,62-мм пулемётных патронов в каждом из десяти танков роты. Круто. Круто было бы если все снаряды были бы осколочно-фугасными или картечными, ну или шрапнельными. Но рота готовилась отражать удар немецких панцеров снаружи кольца и большая часть боекомплекта была из бронебойных снарядов. Автотачанки бронебойным снарядом прошивались насквозь, но эти же снаряды были абсолютно бесполезны против пехоты. Уже на рассвете, когда стало понятно, что отбились, что наступательный порыв нациков выдохся, танкистам пришлось работать гусеницами. Патроны в пулемётах кончились, снаряды – только подкалиберные остались и как таким снарядом по бегущему пехотинцу стрелять? Вот и пришлось погоняться, по заставленному коптящими небо авторазвалинами полю, за разбегающимися нациками. Изредка на броне танка что-то бухало. Тихонечко. Это особо отмороженный бельгиец или француз пытался исподтишка поразить советский танк противопехотной гранатой. Безумству тупо-тугоголовых споют песню в Париже и Брюсселе. Позже. Когда вести о бойне-катастрофе до туда дойдут. А бойцы 326-й стрелковой дивизии поутру считали трупы европейцев и остовы евротачанок. Как отмечалось выше, ранее ездящих, развалин насчитали под три сотни. Трупов – больше восьми тысяч. Больше – потому что комдив больше считать не разрешил и отправил счётчиков восстанавливать порушенные оккупантами позиции, хотя новые окопы уже капало около трёх тысяч пленных.

Авиация? Где была авиации? Наша или немецкая. Уже несколько дней как погода была откровенно нелётной. Низкие-низкие тучи из которых периодически высыпалась то мелкая снежно-ледяная крупа, то мелко-противная водяная взвесь. Вот и не было авиаподдержки у обоих сторон. И не было авиаразведки.

Вот так. В Раков рота прибыла только накануне вечером. Без потерь прибыла. Но с расстрелянным в ноль боекомплектом и с минимумом солярки в баках. Хорошо что у стрелков-пехотинцев пушки теми же снарядами стреляют, что и танкистам нужны. Поделились полковые артиллеристы снарядами, отсыпала пехота патронов к пулемётам, а к утру и заправщики из бригады добрались – наполнили пересыхающие баки. Теперь жить можно. Поспать бы ещё. Да какой там. Всю ночь провозились с сортировкой и погрузкой привозимых вразнобой пехотой снарядов, да обслуживанием-ремонтом танков. Ничего серьёзного, но вот приборы наблюдения повреждены были почти на всех танках, евронацики не имея чего-то серьёзного для борьбы с тридцатьчетвёрками массово пытались покалечить прицелы-триплексы танков огнём из стрелковки. Хорошо что на заводе запас триплексов[7] в возимый ЗИП[8] отсыпали щедро. Поесть-поспать? Поесть удалось, поспать – нет. Ротного в штабе дивизии предупредили, что дивизионная разведка фиксирует выдвижение немецкой мотопехоты и танков к позициям дивизии со стороны Воложина. Видать наконец-то решились немцы на деблокирующий удар, не стали ждать улучшения погоды, попрутся без предварительных авианалётов.

Позиции 11-й дивизии хороши. Всего двенадцать километров от Ракова на востоке и до Рудни на западе, по южному лесистому берегу речушки Ислочь. За Рудней – болота при всём желании не пройдут там немцы. А за Раковым уже другие наши дивизии стоят. К северу от Ислочи по большей части поля перемежаемые небольшими рощицами. Почти все рощицы от берегов реки на полтора-два километра отстоят. И эти полтора-два километра немцам придётся пройти под огнём частей дивизии. И никак от этого им не уклониться. Немного дорог тут к Минску ведут, и стиснуты они все лесами и болотами. Вот так и здесь. Дорога на Минск вдоль северного берега реки идёт и не пройти по дороге пока советских бойцов от речки не отбросишь. И севернее, вдали от реки немцам не пройти – там опять леса-болота начинаются. Так что будут немцы сначала пытаться отбить южный берег реки, а потом уж по дороге ломанутся к Ракову и далее на Минск.

Сидит Мишка у танка, спрятанного под деревьями небольшой рощицы, слушает канонаду. Мехвод принёс в котелке чайку. Хорош чаёк, ароматный, с травками, из Грузии недавно посылки в бригаду привезли от тамошних колхозников. Кроме чая в тех посылках ещё различные сухофрукты были. Начмед бригады говорил, что полезны они для глаз. А глаза для танкиста очень нужны. Зоркие глаза! Первый увидел вражеский танк или пушку – значит жив будешь, проворонишь противника – пипец тебе. Прошли времена когда у немцев только слабенькие «колотушки» были. Сейчас у них вполне себе серьёзные орудия имеются и в противотанковой артиллерии и на танках, если попадут, то почти точно тебя подобьют. Это конечно про собственно немцев. У их союзников с противотанковыми средствами пока не очень. Но судя по всему сегодня в бой идут именно что немцы. Так что закусывает Мишка чаёк сушёными кавказскими вкусняшками, готовится к бою. Дай бог, что б до боя не дошло. Нет, не трусит лейтенант, нет. Просто если их роту куда в бой сдёрнут, то это значит что там совсем плохо, что там наши не могут самостоятельно удержаться, что слишком силён на том участке противник и без помощи резерва не удержаться пехоте.

Дело шло к полудню. От соседней рощицы, где располагался штаб стрелковой дивизии примчался снегоход. Начали недавно такие мотоциклы поставленные на лыжи и гусеницы поступать в гвардейские части. Удобно и быстро, почти по любому зимнему бездорожью гоняют. Водитель снегохода забрал ротного и газанув умчал обратно в штаб. Ага. Сейчас командиру задачку нарежут. Сворачиваем костерки-перекусы, экипажи к машинам, а командиры взводов подтягиваются к танку ротного. Ждём. Через минут десять снегоход возвращает ротного.

Хорошие новости. Наши везде держатся. Вот только у немцев работает пара-тройка стопятидесятимиллиметровых гаубичных батарей. Не достать их никак, сильно мешают они нам. Поэтому танковая рота стартует с северной окраины Ракова, не дошли туда ещё немцы, и через ближайшую рощу уходит в рейд по немецким тылам. Нет здесь ещё сплошных порядков у немцев, можно проскочить и поискать ихнюю артиллерию. Задача поставлена, цели определены, за работу товарищи!

– По машинам!

И рванула рота по подтаявше-раскисшим полям на встречу врагу. Ислочь пересекли по мосту у Ракова и сразу углубились в лесок. Пришлось попотеть механикам петляя между деревьями, но справились – выскочили на северную опушку рощи. Притормозили. Ротный и взводные из люков вылезли, в бинокли рассматривают местность. Поле, в поле хуторок погорело-разваленный, за хуторком опять лесок-роща. Немцев не видно. Ну, что рванули? Ротный дает команду по радио. Сначала взвод Мишки пойдёт до развалин хуторка. Там за развалинами тормознётся-спрячется, и тогда остальная рота подтянется. Зачем такие сложности? Да вот не нравится ротному опушка леса за хутором. Хорошая там позиция для противотанкистов. Не стоит сразу все танки под их возможный огонь подставлять.

Мишкин танк по центру, второй-третий танки взвода оттянулись вправо-влево на сто метров, и вперёд, на максимальной скорости, к хутору. Выстрелов от рощи нет. Может и нет там никого? Хорошо бы. Рота подтягивается к хутору, обходит его справа-слева и к роще. Твою ж…! Вспышки-выстрелы с опушки. Суки. Искры от попаданий-рикошетов на броне танков.

– Вперёд! Вперёд! – орёт по радио ротный.

До позиций немецких противотанкистов всего метров пятьсот. Не расстрелять их издалека. На равных придётся перестреливаться. Так лучше рывком преодолеть эти сотни метров и гусянками подавить немецких канониров. Мишка приник к МК-4[9]. Что за чёрт? Пропала роща, не видно немецкие пушки. Ага, это мехвод в ложбинку-промоину въехал. Удачно. Длинная ложбинка и выводит Мишкин танк во фланг, даже почти в тыл немецкой позиции. Получи фашист гранату! Ну, то есть осколочно-фугасный снаряд. Шесть спешно зарытых в землю пушек, столько же ганомагов с пулемётно-пушечными довесками в кузовах и до роты пехоты. Ну ща мы вам! Выстрел. Ещё. Ещё. Пушки уничтожены, половина бэтээров горит. По радио перекличка в роте. Два танка подбиты. Ещё один застрял с разбитой гусянкой. Рота продолжает давить немцев, а вырвавшемуся вперёд Мишке ротный отдаёт приказ идти дальше. Оставшихся немцев и так без него додавят.

Мишка уводит свой танк вперёд, на северо-запад, по опушке леса. Параллельно опушке идёт грунтовка. Немцев не видно. Перекрёсток. Танк выскакивает на него. Мишка хотел дать команду мехводу заглушить движок, надо прислушаться, сориентироваться откуда слышны выстрелы немецких гаубиц. Хотел. Не успел. Взгляд вправо на уходящую в лес дорогу-просеку. Опана. Прямая как стрела просека, а по ней ползут двенадцать грузовиков. Да не простых. Тащат на прицепе лёгкие 10,5-см гаубицы. Артдивизион немецкой танковой дивизии пытается найти себе позиции. Красавцы! Огонь по дальнему, чтобы не убёгли. Есть! Заблокирована просека. Теперь с расстановочкой по затормозившим машинам. Один за одним шесть осколочно-фугасных, затем добавляем ещё штук пять картечных. И нету боле у немецкой дивизии артдивизиона. Горит-коптит и взрывается-детонирует он. Победа? Нет. Задача была найти и уничтожить стреляющую артиллерию противника, а эта только на позиции выдвигалась. Продолжаем искать дальше. А, что там с родной ротой? Где они застряли? Связь с ротным. Твою ж…! «… мать-мать-мать» – разносится радиоэхо. Не успела рота додавить немцев. Откуда не возьмись выскочил на подмогу своим канонирам десяток приземистых «штугов». Против шести оставшихся в строю тридцатьчетвёрок. Вернуться и с тыла помочь своим? Хрена! Ротный матерится и приказывает продолжить поиск немецких гаубиц. Приказ есть приказ. И Мишкин танк уходит дальше.

Лес закончился, дальше дорога километра полтора идёт по полю. Вдали, слева от дороги опять лес. И вроде бы как из-за того леса и слышны звуки гаубичных выстрелов. Ну, что ж рванули туда. Почти добрались до того леска. На встречу выскакивают два мотоцикла. Наводчик и мехвод реагируют синхронно. Очереди из курсового и спаренного пулемётов дырявят железных коней и их седоков. Танк не сбавляя скорость плющит-давит металло-органические трупы. Опачки! Почти сразу из-за скрытого лесом поворота выскакивают два ганомага и две лёгких «праги». Вроде бы разведка или ГПЗ немецкой мотопехотной или танковой дивизии. Но что она делает позади своей же артиллерии? Или это уже дивизия второго эшелона выдвигается? Да, похрен, некогда разбираться. В пять выстрелов советские танкисты разбираются с немецкой лёгкой бронёй. Суки! Последним разрешённым выстрелом чешско-немецкий танк сбивает тридцатьчетвёрке гусеницу. И нету удовольствия от того, что после этого почти сразу «прага» превращается в костёр. Хуже нету темы, как оказаться в тылу у врага обездвиженным. Наводчик на всякий случай приглаживает горящий немецкий металлолом картечью. Экипаж к машине! Наводчик на месте, бди! Мехвод, заряжающий и Мишка выпрыгивают из танка. Быстрей-быстрей! Катки, ленивец – целы. Уже хорошо. Только гусянку натянуть, заменив два разбитых трака. Делов-то. Сотню раз такое отработано. Но, блин, не в тылу у немцев! Нервы-эмоции! Лом-кувалда. Выбиваем пальцы[10] из разбитых траков. Запасные – на освободившееся место. Опять кувалда. Вбиваем-заколачиваем пальцы. Ослабляем ключом ленивец. Иначе гусянку не натянуть. Мехвод прыгает на свое место. Танк потихонечку сдаёт назад. Оп. Есть. Можно соединять гусянку. Ломиком Мишка с наводчиком приподнимают нижнюю ленту гусеницы, а выскочивший опять из танка мехвод кувалдой забивает в траки последний палец. Осталось подтянуть ленивец, натягивая тем самым гусеницу. Молодцы. Перекрыли все нормативы. На ученьях комбриг грамоту бы дал. А сейчас не надо экипажу грамоты, живы-здоровы, танк боеготов и слава богу. По местам! Вперёд-вперёд! Там немецкие гаубицы ровняют с землёй нашу оборону. И несётся дальше одинокая тридцатьчетвёрка. За поворотом дороги, справа, в полукилометре деревушка. Там какое-то шевеление. Пехота немецкая между домами бегает. Притормаживаем. Закидываем туда три-четыре шрапнельки. В ответ? Ответа нет. Нету там у немцев артиллерии, ну хрен с вами. Не до вас Мишке сейчас. Потом разберёмся. Газу-газу на звуки гаубичных выстрелов. Лес слева закончился. Поворот влево. По полю вдоль опушки. Там впереди ухают-бухают гаубицы. Километр по раскисающему полю, очередной изгиб леса и вот они родимые. Ага, сейчас будем учить вас рожать! И родят сейчас прусские канониры страх, ужас и фекалии. Двенадцать пятнадцатисантиметровых гаубиц расставлены в шахматном порядке на обширной поляне, под деревьями спрятались грузовики-тягачи со снарядами. Кипит работа. Бегают подносчики снарядов, командир дивизиона в штабном БТРе приник к наушникам рации, командиры батарей орут команды-целеуказания, наводчики крутят маховички наводки, командиры орудий по готовности дают отмашку на выстрел. Дивизион ведёт беглый огонь. Грохот выстрелов, дым от сгорающих в стволах зарядов, вязко-туманная морось с неба. Красота! Нет никому из фрицев дела до выскочившей к ним в тыл тридцатьчетвёрки. Изумительно! Как на полигоне. Даже лучше. До самой дальней гаубицы и километра не будет, ближняя метрах в трёхстах. Ну, начали. Пошла потеха. На шестом выстреле по броне танка пошёл перестук. Твою ж…! Очередь из малокалиберной зенитки. Ага, увлёкся Мишка. Не такие уж дебилы немцы, прикрывают они свою артиллерию от атаки с воздуха, да и по земле зенитная батарея работать может. Хорошо, что вроде бы ахт-ахтов здесь нет. Ну, что ж, манёвр и скорость. И огонь. Из пулемётов, из пушки. Кидаем снаряды по всему что шевелится, ответом получаем морзянку разрывов-рикошетов на броне. Только несколько минут длилась та беседа. Тридцать выстрелов и пять минут. И вот она – Победа!

Что удивительно – танк на ходу и в боеукладке ещё кое-что есть. А немецкого дивизиона – нет. Орудия разбиты, грузовики весело горят и иногда разлетаются запчастями по округе от детонации сложенных в кузовах снарядов, штабной и радийный бэтээры превратились в сырьё для мартенов или домн. Счастливые недобитки попрятались в лесу. Ну, что? Задача выполнена, что дальше? Связь с ротным. Рация хрипит и отказывается озвучивать что-либо членораздельное. Хреново. Антенну сбили гады. Ладно, обойдёмся. Два дивизиона одним танком покрошили. Круть! Вот только у немцев в дивизии три дивизиона по штату. Третьего дивизиона пока не слышно. Пока. В любой момент он может начать стрелять. И где его искать? Погода портится. Облака всё ниже. Из них сыпет мелкий дождь вперемешку со снежной крупой. И вся эта гадость у земли смешивается с поднимающимся туманом. Видимость меньше километра. Метров семьсот от силы. Тридцатьчетвёрка проходится прощальной очередью по опушке леса и развернувшись уходит в туман. Мишка достаёт из планшетки карту. Где искать немцев? Ага, два-три километра на запад. Там тупик узкоколейки и сходятся в одну две грунтовки. Может там чего интересного увидим? Погнали. Перед тупиком и перекрёстком холм. Танк забирается на него. Ни черта не видно. Туман. Не молоко даже – кефир. Мехвод глушит движок. Тыдынц!

Со стороны узкоколейки гул множества работающих двигателей. Грузовики? Танки? Не разберёшь пока не подъедешь. Помаленьку танк начинает спускаться с холма. Мишка высунувшись из башни напряжённо вглядывается в туман. Хренак! Мишка от удара чуть не вылетел из люка. На дороге стоял ганомаг. Стоял. Теперь лежит на боку в придорожной канаве. Очумелый немецкий экипаж пытается выбраться из покалеченного драндулета. Мишкина рука ныряет в люк и выхватывает из укладки гранату. Получи фашист гранату! Неча поперёк дороги стоять. Ещё несколько метров вперёд и танк выкатывается из тумана. Сколько же вас тут! Мамочки! На небольшом пяточке у у-образного перекрёстка и расположенного рядом тупичка узкоколейки чуть не под сотню различных машин столпилось. По всей видимости здесь разгружался с платформ стоящего здесь же эшелона тот самый третий дивизион лёгких гаубиц. Машины немецких артиллеристов забили собой пятачок вокруг перекрёстка, а тут к перекрёстку подошла своим ходом ещё какая-то тыловая колонна. Не разъехаться тыловикам с артиллеристами. Ну ничего сейчас мы вам поможем.

В боеукладке сорок пять снарядов осталось и девятнадцать дисков к пулемётам. Хватит ли на всех? Посмотрим. Картечь. Шрапнель. Осколочные. Тридцатьчетвёрка стреляет с места. Мишка боится сдвинуться с занятой позиции. Уж очень она хороша. Тепло работающих немецких моторов разогнало над перекрёстком туман и со склона холма прекрасно видна вся эта машинная толпа. Спуститься ниже – и будут видны только передние ряды, двинуться вправо-влево – опять провалишься в туман. Поэтому стоим на месте и с максимальной скорострельностью выпускаем в гигантский автозатор снаряд за снарядом. И надеемся что не смогут, не успеют немцы развернуть в сторону охреневшей тридцатьчетвёрки что-то действительно крупнокалиберное.

– Командир, остались только бронебойные! – раздаётся в наушниках шлемофона доклад заражающего.

– Сколько?

– Двенадцать.

– Еще пять выстрелов и дальше работаем пулемётами.

Но и диски подходят к концу. Два всего осталось. А у подножия холма – апокалипсис вперемешку с локальным армагеддоном. Но есть вроде бы еще не покалеченная техника внизу.

– Механик, вперёд! Дави их гусеницами.

И продолжилась потеха. Нечего обозу противопоставить бронированной тридцатитонной машине. Рычит танк, трясёт экипаж на превращаемых в блинчики европейских грузовиках, разбегаются в панике обозники. Уф, прошли насквозь дымяще-горящую автосвалку. Разворот. Повторим. И вот Мишкин танк опят на холме. Смотрит Мишка на дело рук экипажа, пушки и гусениц танка и глазам своим не верит. И это всё мы? Как в рапорте это всё описать? Какой штабной в это поверит? Писаря засмеют-задразнят, ославят фантазёрами. Ну, да ладно. Перетопчемся.

Снаряды на исходе, но с топливом пока ещё всё в порядке. Возвращаемся. Остатки своей роты Мишка встретил у той деревеньки, что он обстрелял перед уничтожением дивизиона тяжёлых гаубиц. 11-я гвардейская стрелковая дивизия перемолов немецкие панцеры и самоходки перешла в наступление и к исходу дня дошла до того самого узкоколейного тупичка. Командиры и штабные были удивлены до охренения, но кучи дымящегося металлолома подтверждали доклад гвардии лейтенанта Михаила Александровича Васина. Весь экипаж танка был представлен к званию Героя Советского Союза[11].

21 марта 1943 год. г. Борисов, временно оккупированная территория Белорусской СССР.

Прошло уже четыре дня как командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ханс фон Клюге[12] вернулся из Берлина. Целую спецоперацию пришлось придумывать для вполне себе рутинной в недавнем времени поездки. Сначала за фельдмаршалом из Берлина прислали личный «Кондор» Фюрера, но сам вид огромного самолёта над лесами заполненными русскими бандитами и диверсантами, подсказал русскому командованию о том, что на борту авиалайнера будет что-то интересное. Парни из «Абвера» настоятельно не рекомендовали лететь в Рейх этим бортом. И оказались правы. Когда фельдмаршал вылетел в Берлин на высотном разведчике Ю-86R-1, одновременно в Германию был отправлен и борт Фюрера в сопровождении двух истребительных эскадрилий. И что бы вы думали. Русские как будто ждали. «Кондор» и ещё чёртова дюжина самолётов сопровождения были сбиты русскими истребителями в окрестностях Минска. Обратно, в котёл, Клюге, естественно, тоже вернулся на том же высотном юнкерсе.

Честно говоря, фельдмаршал ничего хорошего от вызова в Берлин не ждал. Скорее всего снимут с должности. Как же – провалил наступление на Киев и допустил окружение своей же группы армий. Конечно, по сравнению с катастрофами на юге и в Прибалтике, положение группы армий «Центр» не так печально. Ага. Она ещё существует! Так что концлагерь фельдмаршалу скорее всего не грозил. Отправят на пенсию, ну и ладно.

Но к удивлению Клюге, Фюрер почти не предъявлял претензий к фельдмаршалу, ведь он стал заложником предательства командования южной и северной группировок Вермахта. Теперь вся надежда Рейха на стойкость и мужество самой мощной группировки Вермахта. Группу будут выручать. Воздушный мост уже действует. Вермахт готовит деблокирующие удары. Этими же ударами должна быть окружена и разбита группировка русских к западу от Минска. Сразу после разблокирования железнодорожного сообщения между Рейхом и группой армий, в группу пойдут пополнения и новая техника, новые танки Т-V и T-VI, новые самолёты. Сейчас усилить группировку Люфтваффе в котле нет возможности. Самолёты-то прилетят, но запаса горючего там для вновь прилетевших просто нет. И задача на перспективу – как только высохнут дороги, мощным ударом от Смоленска пробиться к Москве. Клюге успех такой операции расценивал весьма скептически, нам бы кольцо окружения прорвать! И вообще, фельдмаршал уже не первый месяц подумывал о том, что пора бы уже прекращать эту войну. Пока Вермахт ещё стоит на территории Советов, можно с ними поторговаться. Дальше будет только хуже[13]. Гитлеру Клюге естественно про свои скептические думки не рассказывал, но наслушавшись пустых восторженно-оптимистических обещаний-призывов, почти решился начать деятельно помогать группе заговорщиков, о которой он знал но пока не участвовал в её деятельности. Почти решился. Почти.

– Нам надо продержаться в России шесть месяцев, максимум – до конца года, – и победа у нас в кармане! – восторженно воскликнул тогда Фюрер, – И Вы, фельдмаршал, должны дать Рейху эти полгода!

– Так точно, мой Фюрер! – солдафонским ответом Клюге попытался замаскировать сомнения и скепсис.

Гитлер всё же был неплохим психологом и заметил неуверенность фельдмаршала.

– К осени у нас будет оружие нового поколения! Наши учёные разработали мощную ракету, которая сможет поражать противника на дистанции в несколько сотен километров, а может быть и в тысячу! Благодаря нашим английским союзникам, у нас теперь в достатке урана, и к той же осени у нас будут бомбы невиданной мощность. Один бомбардировщик или одна ракета сможет уничтожить целый город!

Опять вундерваффе? Всё у нас будет, только позже… Вот только это «позже» никак не наступает. Скепсис фельдмаршала не проходил. Но… после встречи с Фюрером Ханса Клюге отвезли на экскурсию на ракетный завод и завод по обогащению урана. Фельдмаршал ничего там не понял, кроме того что денег и ресурсов в новые проекты вбухано немеряно. А вот разговоры на тех заводах с учёными-конструкторами-инженерами всё же смогли рассеять скепсис фельдмаршала. Похоже действительно, если ракетный и урановый проекты сработают, то у Рейха есть шанс выпутаться из печального положения, и даже появится шанс на победу в войне с русскими. Главное чтобы у русских не было аналогичных проектов.

Вернувшись в котёл, командующий кроме подготовки к прорыву кольца окружения, стал готовить войска не к очередному походу на Москву, а к активной обороне. Зачем нам Москва? Если через полгода мы её всё равно сожжём урановыми бомбами и ракетными ударами.

За пару дней прорыв из котла не подготовить. Естественно. Естественно прорыв начали готовить в тот самый день когда замкнулось кольцо окружения. Но, легко нарисовать стрелочки на картах, можно пофантазировать и подписать под этими стрелочками номера соединений, а вот перебросить эти соединения к месту с которого начнётся удар – сложнее, ещё сложнее обеспечить эти соединения всем необходимым для этого удара. Особенно сложно это, если соединения находятся внутри кольца окружения и с ресурсами не очень…

Ресурсы-ресурсы. В группе армий «Центр» на начало весны 43-го года было около семи сотен танков, это не считая тех что должны были повернуть на Украину. (Хотя уже их и не считали. Сгорели панцеры во встречных боях во время русского прорыва к Минску.) Моща! Половина из них лёгкие. Ну… иногда лёгкий танк может быть полезнее медлительного тяжёлого, особенно если этот лёгкий танк окажется в тылу противника. К сожалению о рейдах по не готовым к обороне русским тылам пока не приходится даже и мечтать. Печально другое. Почти половина всех наличных танков группы выработала свой моторесурс и может быть использована только как неподвижные огневые точки. И почти все эти неподвижные танки в восточном секторе обороны группы. Отремонтировать? Теоретически можно. Специалисты есть. Нет моторов и КПП. Можно самолётом привезти. Можно. Только при грузоподъёмности основного транспортника Люфтваффе Ю-52 в полторы тонны, в каждую «тётушку Ю» поместится не более одного опять же основного танкового мотора фирмы Майбах. За коробкой передач надо посылать ещё один самолёт. Итого, чтобы поставить на ход все танки будет надо совершить семь-восемь сотен авиарейсов. И это при том, что Рейх совместно с Англией смогли наскрести всего шесть сотен транспортников для воздушного моста. Всего около тысячи тонн грузов в лучшие сутки доставляется на аэродромы котла. При ежедневной потребности в снабжении группы армий под пятьдесят тысяч тонн. Остановить этот слабенький ручеёк на пару дней ради восстановления подвижности танков? Можно. Но с учётом хреновой, откровенно нелётной погоды, что установилась почти над всей Белоруссией с начала марта – не реально. Хорошо если в один день из трёх получается принять заявленное число бортов. В остальные дни летают только особо опытные экипажи – дай бог тридцать-пятьдесят машин в сутки. Так что ручеёк снабжения надо будет прикрывать ради танковых моторов на неделю или даже больше. Нет, не реально это. Так что неподвижные танки пущай стоят в своих окопах до лучших времён.

Остаётся ещё три с половиной сотни танков. Тоже неплохо. Только вот они, опять, чёрт возьми, на самом востоке котла. По местным дорогам это под пятьсот километров своим ходом до Минска. Всё что доедет до Минска из-под Смоленска, Витебска и Рославля будет практически не боеспособно – закончится моторесурс и у этих путешественников. И это не говоря о прорве топлива, которое необходимо для такого марша. А с топливом всё печально в котле. Так зачем своим ходом? Отправить по железной дороге. Свинская собака! Зачем вспомнил? Отправили из Орши эшелон с четырьмя десятками «четвёрок» в Минск. Сучьи бандиты! Отправили этот эшелон под откос. Да ещё и место выбрали такое… Хрен туда на чём подъедешь. Кругом болота. Танки лежат под насыпью и медленно погружаются в болото. Два дня пытались туда подогнать железнодорожные краны. Так бандиты на эти три крана настоящую охоту устроили. Когда на вторые сутки один из кранов всё же добрался до места диверсии и собрался начать поднимать-вытаскивать танки из болотной жижи, прилетели русские бомбардировщики. Отбомбились так, что поднимать что-либо из болота стало бесполезно. Да и саму насыпь пути с болотом сровняли. Неделю уже сапёры возятся – не могут восстановить движение на линии Минск-Орша.

И кабы это было всё. Был ещё налёт тяжёлых американских «крепостей» на Могилёв. Там кроме сгоревших армейских складов, был выведен из строя весь железнодорожный узел. И повезло же! Как раз в это время там в эшелон грузился сводный танковый батальон. Десять четвёрок, двенадцать троек и восемь почти новых «тигров» было списано в утиль после этого налёта.

Вот и осталось в группе армий двести семьдесят шесть боеспособных танков. 15 – тигров, 4 – пантеры, 98 – четвёрок, 103 – тройки, 49 – чешских «праг» и семь штук пока ещё ездящего франко-шведского барахла. Из всего этого богатства отобрали полторы сотни наиболее не потрёпанных, закинули им на борт спешно снятые с других танков запчасти и агрегаты, заправили топливом собираемым канистрами по всем частям группы и отправили ночными маршами к Минску. Дошло 124 танка. Бандиты-диверсанты из местных дремучих лесов никуда не делись. Диверсии-обстрелы сопровождали танковые колонны буквально на каждом километре. Хорошо хоть почти все потерянные танки из числа «троек» и «праг». Всё доехавшее до Минска панцервоинство спешно отремонтировано и обслужено.

Но есть же ещё в частях «штуги». Почти шесть сотен. Так с ними таже ситуация, что и с танками. Выработка ресурса, отсутствие запчастей, хронический недостаток топлива. Тот же вид, только в профиль. И особо из частей их не заберёшь. На штугах вся оборона держится. Изымешь их и посыпется оборона. Так что к Минску удалось только семьдесят пять самоходок перебросить.

Если бы все проблемы группы армий «Центр» ограничивались только недостатком ресурсов! Русские! Нация бандитов и варваров! У русских абсолютно отсутствует понятие о правилах войны! Над городами и деревнями, находящимися под контролем группы, миллионами разбрасываются листовки обращённые к аборигенам, особенно к аборигенам проявлявшим сознательность и оказывающим помощь оккупационной администрации. Вот как это понимать: – «Если ты хочешь искупить вину перед Родиной – приведи с собой в партизанский отряд двух пленных немцев или принеси две немецкие солдатские книжки и две головы этих солдат.»? Итак низкие моральные качества местных полицейских формирований, после окружения упали ниже плинтуса. А тут ещё это. Полицаи и хиви массово дезертируют и уходят к партизанам. Так же массово начали пропадать военнослужащие из тыловых служб и гарнизонов. Страшно подумать о их судьбе.

Приказ об изъятии у местного населения продовольствия для пополнения армейских запасов не выполняется. Почти все деревни опустели. Жители массово уходят в лес к партизанам, угоняют туда же остатки домашнего скота, уносят с собой или уничтожают запасы продуктов. Теперь в деревнях даже охапки сена для лошадей не найти. В воздухе стоит смог от сжигаемых стогов-сеновалов. Как можно воевать в такой стране?

А, тут ещё Зейдлиц[14]! Предатель! Лично лазит по русским окопам и через громкоговоритель призывает солдат Вермахта сдаваться в плен. Передовая просто завалена листовками с призывами сдаваться за подписью этого предателя. Конечно по большей части эти листовки используются вместо пипифакса или для розжига костров. Но… Ежедневно в подразделениях на передовой недосчитываются по нескольку сотен солдат[15]. Зафиксированы случаи когда русские отпускают пленных солдат, после чего те переходят линию фронта и ведут агитацию в своих подразделениях. И только в единичных случаях такие предатели-перебежчики сдаются сознательными солдатами своему командованию[16].

С авиацией совсем плохо. Горючего нет. И когда небо позволяет летать, русские резвятся над позициями группы как хотят. С земли им помогают находить цели русские же диверсанты. По началу пытались бороться с такими авианаводчиками. Пеленговали их радиостанции. Но опять но… Очень часто вместо русского радиста егеря находили в каком-нибудь сарае или под пеньком в лесу работающую в автоматическом режиме радиостанцию, в добавок еще и заминированную. Русские откровенно издеваются. По ночам их лёгкие бомбардировщики засеивают леса и поля такими рациями. И поисковые группы сбиваются с ног гоняясь за такими пустышками. Да, с ног сбиваются. Буквально! Ведь в тыловых частях почти не осталось исправного автотранспорта. Если ещё несколько месяцев назад бандиты вели, как они сами говорили, «рельсовую войну», то теперь к этому добавилась «моторная война». Бандиты почти перестали вступать в боестолкновения с частями по охране тыла и с полицейскими подразделениями. Они устраивают засады на автотранспорт. Массово. Нет, больших потерь в личном составе такие засады не приносят. Там всего-то пять-десять выстрелов со стороны бандитов. И все эти выстрелы нацелены в моторы машин. Одна засада и одна-две-три машины начинают ждать поставки нового двигателя из Рейха. Мелочь? А если таких засад несколько сотен в день? И что в результате? В результате почти всякое движение транспорта вне больших колонн парализовано. Большие колонны тоже не спасение. Русские диверсанты не упускают возможности наводить свою авиацию на такие колонны. Прикрыть-то с воздуха эти колонны нам почти нечем.

А как и чем может помочь Рейх окружённым? Ну, кроме воздушного моста. В Лиде и Слуцке закончили подготовку к удару на Минск два смешанных германо-британских танковых корпуса. По двести шестьдесят английских, немецких и чешских танков и сто десять САУ в каждом. Да, сто десять САУ, не «штугов»! Потому что почти вся самоходная артиллерия в этих корпусах представлена английскими самоходными орудиями на автомобильном шасси[17]. А куда же делись штуги, что продолжают клепать заводы Рейха и протектората? Они идут в на формирование 1-го такового корпуса СС «Адольф Гитлер»[18]! Два тяжёлых танковых батальона по 45 «тигров», моторизованная дивизия с двумя танковыми батальонами по 47 Т-IV в каждом и двумя артдивизионами по двадцать «штугов» в каждом, и ещё одна моторизованная франко-бельгийская дивизия с танковым полком в восемьдесят лёгких танков собранных по арсеналам различных стран Европы и опять же с двумя артдивизионами штугов. И это всё сполна обеспечено топливом и боеприпасами. Правда корпус СС не успевает к началу прорыва кольца окружения. Не все ещё подразделения прибыли в Вильнюс, где формируется корпус, не вся ещё техника поставлена. Чёртовы американцы! Поставили русским уйму «летающих крепостей». И эти «крепости» напрочь вынесли Варшавский и Кёнигсбергский железнодорожные узлы. Не справляется Рейхсбанн с перевозкой новейших танков с заводов к фронту. В общем 1-му танковому ещё дней пять-семь-десять надо для обретения окончательной мощи. Может стоит подождать эту неделю? И тогда как скопом навалимся на большевиков. Не, не катит. Судя по всему русские готовят ещё один удар к востоку от Минска, на Борисов, с тем чтобы отсечь Минский гарнизон он восточной части группы армий. И удар этот по докладам разведки планируется уже дня через два-три. Надо опередить русских. Сегодня ударим. Одновременно с ударом смешанных корпусов от Лиды и Слуцка.

Фельдмаршал отхлебнул кофе из походной кружки и взглянул на часы. Четыре утра. Два часа до начала. За час до рассвета начнётся!

По замыслу перед началом удара по русским позициям должна была отработать авиация. Англичане наконец-то перегнали в Генерал-губернаторство и в Восточную Пруссию почти три сотни своих тяжёлых бомбардировщиков. Не пикировщики они конечно. Не так эффективны по полевым позициям. Ну а что делать? Слишком велики в последнее время потери Люфтваффе, не справляются заводы пока с восполнением потерь. Всего восемь десятков «штук»[19] по ту сторону кольца смогли собрать. Но с авиаподдержкой – опять не пруха. Отвратительный прогноз от метеорологов. Если что и сможет взлететь с аэродромов, то всё равно ни черта с воздуха на земле не увидит. Так что работаем без авиации. Но ведь и русские без неё будут. И это – гут!

Но чем же заменить авианалёт? Чего тут голову ломать. В Минске почти шестьдесят тысяч разноплемённой лёгкой пехоты сидит. Половину оставим для поддержки удара наших танков. А половину сажаем на собранный по округе транспорт. Нашлось в Минске три сотни различных авто. Реквизировали-мобилизовали их по разным конторам. На крыши-кузова прикручиваем-привариваем крупнокалиберную стрелковку и малокалиберную артиллерию. И отправляем за сутки до главного удара на русские позиции. Вряд ли они смогут прорваться. Нет у них шансов. Зато разведают-расчистят минные поля выставленные русскими. Проредят их противотанковую оборону. Заставят большевиков потратиться боеприпасами и топливом. Опять же кого-нибудь эти европейские недовояки подстрелят на русских позициях. В плен сдадутся? Так и то хорошо. Русским придётся эту толпу охранять-конвоировать, а это опять же отвлечёт какие-никакие силы. Ну, а все оставшиеся на поле боя подбитые эрзац-САУ дадут сегодня возможность нашим танкистам поближе к русским позициям подобраться.

Да, удар сегодня будет только один. На встречу корпусу идущему от Лиды. Нет у нас сил в две стороны из котла бить. Почему? Простая арифметика. Плотность танков на направлении главного удара для гарантированного прорыва подготовленной обороны, а русские ведь подготовились, должна составлять 50—70 машин на километр фронта. Это ещё в 40-41-м установлено. Даже если мы и штуги за танки посчитаем, то на круг получим 199 единиц бронетехники. Семьдесят БТРов, которые тоже пойдут в прорыв, за бронетехнику конечно можно посчитать, но вот не пляшут они при прорыве первой линии обороны, их роль сугубо второстепенная и подчинённая. Так что округляем число доступной брони до двухсот и считаем-делим. Получается три-четыре километра по фронту удар может быть. Если на две части разделить, то совсем узенько будет – полтора-два километра. Такой прорыв русские не напрягаясь подрежут у основания. Так что бьём в одном месте. Ударим в самом тонком месте. Там от Ратомки до Ракова и двадцати километров не будет. На остальных участках кольцо толщиной от пятидесяти до стопятидесяти километров доходит. Из Слуцка же пущай корпус сам на Минск пробивается. Помолимся за его успех.

21 марта 1943 год. г. Заславль, Белорусская ССР.

Миновала полночь. Уж часа три как миновала. А в штабе 60-й армии, такое ощущение, разгар рабочего дня. Деловая суета. И лёгонький нервный мандраж. Как тут не мандражировать? Разведкой вскрыто намерение немцев ударить по позициям армии с двух сторон одновременно, и изнутри и снаружи кольца. Не сложно это было вычислить. Ведь сами же и подставлялись, намеренно не расширяя кольцо окружения. Сами старались создать впечатление у немцев, что здесь, на участке обороняемом 60-й армией, самое удачное место для прорыва. И немцы купились. Соскребли со всего котла последнюю боеспособную бронетехнику и готовы ударить. Ударят ли? Ударят! Достоверно установлено, что дезинформация о готовящемся отсечении Минска от остального котла дошла до адресатов в немецких штабах. И скушали её немцы. Спешить им надо. Ударят обязательно. Но вот устоит ли армия?

Командующий армией генерал-лейтенант Иван Черняховский глотнул отличного трофейного кофе из простой пролетарской слегка подкопчённой жестяной кружки. Отличную арабику два дня назад принесли вернувшиеся из рейда-поиска армейские разведчики. Ходили они к Лиде, посмотреть как там очередной спешно сформированный немцами корпус готовится к наступлению. Вот в ходе рейда и подфартило группе прихватить английского интенданта-полковника. Английское чудо-юдо надумало прокатиться по лесной белорусской дорожке всего лишь на одном джипе. При наглом британце нашли довольно интересные документы по снабжению английской моторизованной дивизии входящей в лидский корпус и десятикилограммовый мешок с итальянской обжарки кенийским кофе. Вот и командующему кофейку перепало.

Накануне Клюге смог удивить генерала. Минск и его окрестности были очень плотно взяты под контроль партизанами-подпольщиками. И фронтовое и армейское командование было в курсе всех более-менее значимых немецких движух. От взглядов подпольщиков не укрылось повальное изъятие всего ещё не используемого Вермахтом авто-мототранспорта. Не укрылось и то, что этот транспорт передаётся в дивизии новых союзников Германии. Черняховский полагал, что это сделано просто для повышения мобильности этих дивизий. А оказалось, вон оно что. Сутки назад, посаженные на грузовики, автобусы, трактора и легковушки, франко-бельгийские части пошли в атаку по подмёрзшим за ночь полям на позиции армии. Поначалу в штабе 60-й армии даже растерялись. Что это? Думали, что немцы на сутки раньше пошли на прорыв. Но ведь корпус из Лиды ещё не подошёл. Разумнее ведь ударить одновременно с двух сторон. Что за чудачество? Но, утром когда командующий лично съездил к тому полю где пожгли датско-норвежское автовоинство, он понял задумку немецкого фельдмаршала. Поле часто, в почти в правильном шахматном порядке заставлено сгоревшей техникой. И эта техника будет идеальным укрытием для, подбирающихся к нашим позициям, немецких таков и пехоты. Немцы смогут прикрываясь этими авторуинами подойти к первой линии окопов почти вплотную.

Нет у немцев сейчас, тут под Минском серьёзной артиллерии. Снарядный голод в котле. Вот и не потащил Клюге из-под Смоленска сюда гаубицы в товарном количестве. Всего пару батарей лёгких гаубиц наши разведчики засекли рядом с предполагаемым местом удара. Так что нечем немцам будет бороться с нашей артиллерией когда та начнёт долбить по наступающим. Вот и придумали арийцы как уменьшить свои потери до выхода к советским позициям.

Молодой генерал склонился над картой. Медитация. Ожидание. Всё уже было продумано-передумано. Всё подготовлено. Остаётся только ждать и не дёргать подчинённых.

Без стука зашёл начальник разведотдела армии.

– Секреты выставленные на поле под Ратомкой зафиксировали инженерную разведку немцев.

– ?

– Поползали между подбитыми машинами и естественно убедились, что мин там нет.

– Что ещё?

– Получены условные сигналы от двух разведгрупп. В рощах между Подгрушево и Ярково, – разведчик подошёл к расстеленной на столе карте и ткнул пальцем в Минские предместья обозначенные как места сосредоточения немецкой группы прорыва, – Слышны шумы заводимых двигателей.

– Не засекут твоих ребят? – риторический вопрос, командующий и так знал, что вряд ли засекут, у разведчиков была короткая таблица условных сигналов, всего пару цифр морзянкой надо отстучать, в зависимости от того или другого действия немцев.

– Не, не успеют запеленговать. Самые опытные.

– Ладно. Ждём.

Должен поступить ещё один сигнал. О том что немцы начали выдвигаться. Вот тогда и начнётся представление.

В армию на войсковые испытания передали новые «катюши». БМ-31-24[20]. Немецкие «трёшки» без башни. Вместо неё пусковая установка – три ряда по восемь направляющих. М-31 – мощный боеприпас, но не панацея. В комплекте с новыми гусеничными «катюшами»[21] шли новые снаряды. М-32-М и М-33-ОЗ[22]. М-33 – адаптация под трёхсотмиллиметровый снаряд уже применявшихся в РККА объемно-детонирующих боеприпасов. Посмотрим как они сработают. Но их очередь – вторая. Первые сегодня М-32. Вес почти 110 килограмм. Дальность стрельбы – 7 километров. Вес боевой части – 60 килограмм. И БЧ особенная. Кассетная. Спрятано в ней аж десять пятикилограммовых противотанковых мин. При подлёте к месту назначения, БЧ раскрывается и за счёт вращения разбрасывает мины. Может противопехотки раскидать, а может как в этот раз – противотанковые. Правда слабенькие мины эти, едва хватит её мощи чтобы гусеницу порвать[23], но нам сейчас большего и не надо.

– Получен сигнал. Пошли танки, – вбежал в кабинет командующего офицер разведотдела.

Черняховский снял трубку полевого телефона.

– Дай мне «тополя».

– «Тополь» здесь «Роща». «Урал», повторяю – «Урал».

– «Роща», здесь «Тополь». Принял. «Урал».

Через несколько минут до штаба армии докатились раскаты грома. Две батареи обычных «катюш» отстрелялись обычными РСами по выдвигающимся немецким танкам. Зачем? Урон ведь от такого залпа по танкам не велик. Ну, так, чтоб не расслаблялись. И заодно этими залпами прикрыли звук стрельбы четырёх полков тяжёлых гвардейских миномётов. Четыре полка по 24 БМ-31 в каждом. Две тысячи триста четыре снаряда высыпали на поле перед немцами более двадцати трёх тысяч мин. Первое в своём роде дистанционное минирование[24].

Генерал перешёл на узел связи. С позиций на внешнем кольце окружения тоже идут доклады. И там немцы зашевелились. Началась артподготовка. И наша и немецкая. Немцы бьют по нашему переднему краю, наши – пытаются нащупать немецкие батареи. Нелётная погода подгадила. Нет, в какой-то степени она помогала. Скрытно от противника перебросить-сконцентрировать силы и средства. Но вот проблема. Немецкие 15-см и 10,5-см гаубицы имеют дальность стрельбы 12—13 километров. У наших – 152-мм М-10 и 122-мм М-30 – на километр-полтора меньше[25], добавить, вернее отнять ещё полтора-два километра, на которые были удалены наши орудия от передовой и получаем разницу по дальности в три-четыре километра. Немцы могут по нашей передовой стрелять. Мы можем по наступающим немцам работать, а вот достать немецкие батареи уже не можем. Для контрбатарейной борьбы нужны большие калибры, но их не успели сюда доставить. Вот и была надежда на авиацию. Но… Печаль… Впрочем и немцам не сладко. Не получится у них при ударе снаружи навалиться здесь всем скопом и прорвать нашу оборону. Им придётся наступать с запада на восток вдоль наших позиций у реки, последовательно пытаясь подавить нашу оборону на пятнадцати километрах речного берега. Подавят одну позицию, а переправляться на наш берег бессмысленно. Пехота-то там ихняя пройдёт, а вот какая-либо техника – нет. Лесистые болота и заболоченные леса позади наших позиций. Не пройти, не прорваться там немцам к Минску. Обойти эти наши позиции севернее конечно можно, но этот обход обернётся выходом на более «толстый» участок обороны. Там, восточнее, ширина кольца окружения резко возрастает до 70—150 километров. Так что лучше попытаться здесь. 20-ть километров лучше чем 100. И к тому же из кольца здесь ещё будет удар.

На внешнем кольце организована так сказать «классическая» оборона. Минные поля, инженерные заграждения, противотанковые опорные пункты усиленные самоходками, огневые мешки-засады, танки в резерве в достаточном количестве. Сил отбиться должно хватить. А, вот на внутреннем кольце предполагается эксперимент.

Немецкие танки уверенные в отсутствии минного поля бодренько пробираются к советским позициям прикрываясь подбитыми машинами. Наивные. Мины уже встали на боевой взвод. То там, то здесь раздаются хлопки. Ничего серьёзного. Гусеница перебита. Минут десять-двадцать возни и танк опять готов к бою. Благо мины слабенькие и не способны повредить катки. Танки идут не все скопом. Атака эшелонирована.

Впереди десять «четвёрок» – их задача вызвать на себя огонь русских противотанкистов. Сразу за ними все «тигры» и «пантеры» – девятнадцать штук – они должны вынести советскую противотанковую артиллерию. В третьей линии, самой многочисленной сорок «штугов» и столько же «четверок» – они нужны на случай если появятся советские танки. За ними тремя волнами пехота-мотопехота и остатки местного танкового изобилия. Тылов-обозов, ясен пень, нет. Всего-то надо пройти сегодня двадцать километров по русским позициям, плюс ещё пять до них. Из-за частых подрывов, движение замедляется, боевые порядки наступающих уплотняются.

Первые бронированные не подорвавшиеся «счастливчики» выкатываются практически вплотную к советским позициям. Триста-пятьсот метров до них. Атака! Огонь! Атака? Огонь? Ага, огонь!

Полки БМ-31 после первого своего залпа успели уже сменить позиции. На новых – их ждут транспортно-заряжающие машины[26]. Несколько минут на заряжание и полки готовы к залпу. Залп. В этот раз стрельба ведётся объёмно-детонирующими снарядами.

Немецкая группа прорыва на момент залпа «катюш» располагается на поле размером в четыре километра по фронту и два-три – в глубину. Двенадцать миллионов квадратных метров. Жуть! Много!

Один реактивный трёхсотмиллиметровый снаряд с объёмно-детонирующей БЧ накрывает огнём площадь около пяти тысяч квадратных метров. 70 на 70. Перемножаем на 24 ракеты в одной «катюше», на 24 «катюши» в полку, и на 4 полка. Опана! Одиннадцать с половиной миллионов квадратных метров сплошного огня и кошмарных перепадов давлений. Почти никто не ушёл от тёплого приёма советских гвардейцев-миномётчиков.

Танки-бэтээры встали все. Не могут они пока защитить экипаж от объёмного взрыва. Большая часть танков после остановки ещё подбавила огоньку в локальный армагеддон, полыхнув детонацией своих снарядов. Пехота – превратилась в россыпь поджаренных трупов. Почти вся! На некоторое время повезло тем кто приотстал. Тысячи полторы арийцев и других европейцев не попали под пламенный привет советских ракетчиков. И ломанулись они назад, к Минску. Но вот незадача. На их вроде бы спасительном пути, на всякий случай, уже успели занять позиции заградительные отряды[27]. Пулемётные очереди встретили «счастливчиков». Да, ну нафиг, что им были пулемёты после того что они видели-пережили. У них тоже кое у кого были пулемёты. Только через полчаса удалось остановить перестрелку. Потом, уже когда Минск был освобождён, из допросов военнопленных выяснилось, что из той атаки-разгрома живыми вышли только около двух сотен. Из почти тридцати пяти тысяч попытавшихся прорвать оборону Красной Армии. Интересно, кого будут в будущем винить Париж-Брюссель и Осло с Копенгагеном в геноциде европейских пассионариев? Сталина или Гитлера? Клюге или Черняховского?

21 марта 1943 год. г. Москва.

Следственно-ментовские мероприятия у меня на квартире закончились часам к двум ночи. К тому же времени жэковские сантехники смогли восстановить порушенную налётчиками систему отопления. Соседей снизу конечно подтопило кипятком, но никто особой трагедии из этого не делал. Хорошо – не бомба в дом попала. Квартиры все здесь – служебные. ЖЭК всё размокшее-протёкшее починит. Чего переживать-то?

Смершевцы, уходя, договорились с комендатурой, и для моей охраны, на всякий случай, до утра выделили троих патрульных. Я тяпнул на кухне с давешним мужиком в галифе по писярику коньячку за то что всё удачно и без потерь обошлось. Мужик оказался подполом из городской комендатуры. Артиллерист на «передержке» после госпиталя. Ждёт повторной медкомиссии. А, пока как раз за патрульную службу в комендатуре отвечает.

Пора и поспать. Перетащил кровать в дальнюю комнату. Вместо промокшего матраса кинул полушубок. Сойдёт. Потом спустился на улицу и затащил патрульных к себе в квартиру. Чего парням на холоде мёрзнуть? Пусть на кухне сидят. Там и чайку горячего заварить можно. Сержант, старший поста-патруля, отнекиваться не стал. Приказали генерала охранять и какая разница – у подъезда или в квартире?

Завалился спать. Укладываясь на служебное ложе, хотел проанализировать произошедшее. Что это было? Кто и почему? Но, не успел. Провалился в сон. Проснулся от того что в комнату зашёл сержант. Ага, время. Пора вставать. Мыльно-рыльные процедуры. Спасибо – бойцам водогрей в ванной растопили. Спасибо и за чаёк свежезаваренный.

Пока я спал, оказывается приезжал посыльный. В Академию с утра поехать не получится. Скоро за мной пришлют машину из Смерша. Надо удовлетворить любопытство сыскарей-оперативников. Ночью, естественно, я операм вкратце описывал что и как. Но теперь надо будет всё с чувством-расстановкой под протокол подтвердить.

В восемь пришла машина. Попрощался с патрульными, подхватил ранец с деньгами, и на выход. Едем на площадь Дзержинского. Не входу здесь старорежимный термин «Лубянка». Петляем по уже проснувшимся городским улицам, на глаза попадается вывеска – «Сберегательная касса». И вроде бы уже работает. Прошу водителя притормозить. А, чего? Я ж не под конвоем. И не может сержант-водитель цельному генералу отказать. А, мне надоело изображать из себя переносной сейф. Ранец на плечо и бодрым шагом в сберкассу. Девчонка за стойкой несколько удивлена объёмами вклада. Зовёт заведующую. Та мобилизует на пересчёт весь личный состав. Да… чего-то я не подумал о том, что здесь счётных машинок ещё нет. Пересчёт-оформление вклада затягивается минут на сорок. Нервничающий водила, даже пару раз заходил-торопил. Ну, наконец-то. Мешок денег обменян на тоненькую сберегательную книжку с записью о количестве денег на моём счету. Поехали.

Площадь Дзержинского. Самое высокое здание в стране[28]. КПП-проходная. Разовый пропуск и вежливая просьба сдать оружие. Коридоры-переходы. И всё вверх. Не вниз, в подвалы-застенки. Небольшой кабинет. Замученно-уставший майор-следователь. И три часа вопросов-ответов. Что я делал вчера? Где был? Кто знал про полученные деньги? Кто знал адрес квартиры? Как я оказался у Капитановых? Зачем? Почему? К Герою представлен? Хорошо, поможем семье разобраться. У Вас есть навыки выявления слежки? А почему Вы решили, что за Вами следят? Госномер машины? И ещё сотня другая вопросов. Хорошо что на память пока не жалуюсь. Удовлетворил профессиональный интерес следока. Могу быть свободным. Давайте пропуск отмечу.

– Подождите, товарищ майор. Раз уж я здесь, хотелось бы на приём к начальнику экономического управления попасть?

– ?

– Хочу в надёжные руки пристроить своё состояние.

– Не знаю. Сейчас попробую узнать.

Несколько минут, пара звонков и за мной приходит лейтенант – посыльный.

Опять коридоры-лестницы-переходы. Пытаюсь рассмотреть следы свежезамытой крови на стенах и полу. Не-а. Хорошие, старательные уборщицы в НКВД работают. Хорошие моющие средства советская химическая промышленность производит. Не видно нигде кровавых соплей врагов народа. Ладно. Хорош развлекаться, сейчас серьёзный разговор про серьёзное бабло будет.

Кабинет начальника Главного экономического управления НКВД СССР не поразил величием. Метров двадцать квадратных. Т-образный стол. И все стены заставлены шкафами-стеллажами. Папки-книги-справочники.

Начальник ГЭУ – молодой, едва за тридцать, генерал-лейтенант, ну то есть, по-здешнему, комиссар госбезопасности 3-го ранга Павел Мешик[29]. Немного неудачный оказывается сегодня день для моего визита. С завтрашнего дня Павел Яковлевич переводится на новую должность в только что мною покинутый Смерш, заместителем к его начальнику Абакумову. Ну, да ладно. Раз принял – озадачим.

– У Вас какой вопрос, товарищ генерал-лейтенант?

– Понимаете, я вот тут вчера получил в финчасти премии.

– Поздравляю…

– Много.

– Хвастаетесь? – улыбается одними глазами кровавый гебист.

– Нет, но сумма большая, очень. Чуть более полумиллиона.

– Ого. Что ж Вы такого свершили?

– Да, не в этом дело. У нас вон народ по стране деньгами скидывается на строительство танков-самолётов, вот я и подумал…

– На танковый взвод почти хватит[30], – профессионально замечает Мешик, – Так это Вам в Фонд Обороны надо.

– Нет. Немного не так Вы меня поняли.

Достаю из ранца папку и передаю Павлу Яковлевичу.

– На досуге нарисовал. Хочу оплатить опытно-конструкторские работы по созданию двух новых танков.

Вот так. Нарисовал я эскизный проект Т-44. Как помнил. В общем-то ничего сложного и неосуществимого. Глубокая модернизация нынешнего Т-34. Двигатель развёрнут поперёк корпуса, за счёт этого танк становится чуть короче и появляется возможность для установки башни точно по центру корпуса, что скажется в лучшую сторону и на точности стрельбы сходу и на равномерности нагрузки на ходовую. За счёт сдвигания башни назад, появляется место в верхнем листе корпуса для люка механика-водителя. И нет необходимости этим люком ослаблять верхний лобовой лист корпуса. Большая башня вмещает трёх членов экипажа и позволяет установить в неё пушку калибром от 76-мм до 107-мм. Естественно – командирская башенка и зенитный пулемёт – куда ж без них? В ходовой вместо подвески Кристи – торсионы. Танк получается чуть шире тридцатьчетвёрки, но короче и ниже. За счёт этого при почти той же массе бронирование почти в полтора раза толще-круче. Классическая сорокчетвёрка. От себя только добавил «стыренный» с ИС-3 «щучий нос» корпуса и профилированный под этот «нос» нож самоокапывателя на нижний передний броневой лист корпуса. Должны справится конструктора. Я сначала хотел общим порядком свой эскиз-идею двигать, но получив нежданную денюжку решил ускорить процесс, а то хрен его знает, эту военно-промышленную бюрократию, когда она раскачается и соизволит выделить средства на разработку нового среднего танка. А ведь ещё чуть-чуть и тридцатьчетвёрки перестанут плясать против немецких тигров. Даже с переходом на новую башню с 85-мм пушкой. Слабовата броня Т-34 против немецких зениток устанавливаемых в башни немецких тяжёлых танков. Этот вариант Т-44 условно поименовал как Т-43. Второй эскиз – ИС-3. Ага. А чего мелочиться. Тем более что, я этот танк ну очень хорошо знал. Т-44 у нас в училище были только в качестве мишенной обстановки на тактическом поле расставлены. Ну, не только они, всякого ретро там хватало. А, вот с ИС-3 я познакомился сначала курсантом на войсковой стажировке в ЗабВО, а потом там же уже как командир взвода их эксплуатировал. Против китайской НОАК они до 80-х там в укрепрайонах стояли. Для китайцев по тем временам ИСы вполне себе ещё плясали. Не знаю, может и сейчас где на Дальнем Востоке и в Забайкалье в резерве числятся. Так что ИС-3 я прорисовал даже более подробно чем сорокчетвёрку. Самое главное, что всё необходимое для воплощения в металле у страны уже есть. И 122-мм пушка Д-25Т и форсированный дизель В-2 и даже его более мощный вариант – В-11. И опять же самоокапыватель на нижний передний лист корпуса от себя добавил. Геометрия корпуса и башни немного сложновата – но думаю справится промышленность. Ведь через два года в моём прошлом-будущем смогли. Смогли, когда запрос на такие машины с фронта пошёл. Вот и я такой запрос-аналитику в дополнение к чертежам-эскизам добавил. Так, коротенько. Нужен тяжёлый танк прорыва обороны, могущий уверенно держать удар новых немецких тяжёлых танков Т-6 и массово применяемых уже немцами в противотанковой обороне 88-мм зениток. Вот это ИС-3 и есть. Я его конечно так не называл. Потому как ещё и ИС-2 у конструкторов не проработан. Назвал просто Т-122. Там пущай сами думают как окрестить машину. А, ресурсов у промышленности на новые машины должно хватить, благо приложил руку, сэкономил для страны кучу всего нужного, не дал растратить во множестве успешных и не совсем успешных, но весьма затратных по потерянной технике, операций-сражений «моего» 43-го.

Мешик рассматривает чертежи, быстро пробегает глазами пояснительную записку. Хмыкает.

– Интересно. Если все Ваши расчёты верны, то хорошие машины должна получиться.

Ещё бы! Стал бы я плохие подсовывать.

– Ну так что? Какой будет Ваш, товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга, положительный ответ?

Павел Яковлевич слегка зависает, оценивая прикол.

– Даже не знаю. Раньше не сталкивался с такой постановкой вопроса. Но пока не вижу причин для отрицательного ответа. Разве что не найдётся свободных конструкторов. Я проработаю вопрос и Вам сообщу о результате. Договорились?

– Конечно.

– Ну, тогда давайте быстренько оформим передачу документов.

Действительно управились минут за пять. На официальном бланке наркомата сочинили акт приёма-передачи эскизной документации. Подписали и можно наконец отправляться в Академию. Мешик ставит ещё один штампик в моём разовом пропуске и я отправляюсь блуждать по коридорам наркомата в поисках нужной мне проходной. На проходной озадачиваю дежурного вызовом такси[31]. Надеюсь что на вызов из НКВД на Авиамоторной[32] отреагируют оперативно. Полчаса поскучал в холле подъезда перед проходной и наконец-то дождался приезда раздолбанной «эмки». Не раздолбанные – все на фронте, а красавцы «ЗИСы» поставлены на консервацию за неэкономичность и непригодность для использования на фронте. Дребезжащий драндулет на удивление быстро доставляет меня к Академии.

Куда идти? В учебном отделе приём слушателей уже закончен. В строевой? Но оказывается меня уже ждут. Дежурный по КПП направляет меня сразу к зампотылу Академии. Здесь уже в курсе моих приключений. Трендюлей уже кому-то прилетело за то, что на «выселки» меня поселили. Зампотыл предлагает поселиться в служебной гостинице прямо на территории Академии.

– Только номер однокомнатный.

И пофиг, не баре. Главное что с транспортом-дорогой не надо заморачиваться. Сдаю ключи от таганской «хаты» и взамен получаю записку для директора гостиницы. В учебном отделе меня тоже ждут. Получаю назначение в учебную группу, расписание занятий и кое-какие учебники-методички. На сегодня – всё. Завтра на занятия, а сейчас в гостиницу. Поспать пока время есть, всё же спал ведь сегодня всего часа четыре.

22—23 марта 1943 год. г. Москва.

Очередное совещание ГКО в кремлёвском кабинете Сталина подходило к концу. Рассмотрено почти два десятка вопросов. Один из основных – ситуация в Белоруссии. Новости оттуда пока обнадёживающие. Удалось с большими потерями для немцев отразить все попытки прорвать кольцо окружения вокруг группы армий «Центр». Окружённая группировка Вермахта по всей видимости потеряла последние мобильные резервы. Наши соединения увеличили ширину кольца окружения. Самое время, пока ещё окончательно не раскисли в распутице дороги, начать добивать окружённых. На завтра назначен рассекающий удар на Борисов. Если всё пойдёт по расчётам Генштаба, то самые боеспособные, сосредоточенные в восточной части котла, соединения немецкой группировки окажутся через два-три дня отрезаны от Рейха полосой в 250—300 километров. Через неделю запланировано начало штурма Минска. Оптимистично! Все присутствующие на совещании измотаны, но глаза-лица светятся от положительных эмоций. Наконец-то пришло время! Бьём нацистов! Бьём везде! И теперь уже у немцев проблемы от нескончаемых окружений-разгромов. Скоро из пленных генералов можно будет пехотный батальон сформировать. Уже сейчас, по докладам ГУПВИ[33], количество находящихся в плену немцев и их союзников превышает наши аналогичные потери в неудачных операциях 41-42-го годов. И уже всем присутствующим явственно виден скорый конец войны. Если не произойдёт какого-нибудь спасительного для Гитлера чуда, то есть все шансы к концу года закончить войну.

– Ну, что ж, товарищи, всем спасибо, все свободны, – произнёс Верховный заключительные слова.

Члены ГКО и приглашённые тихо переговариваясь потянулись на выход. Только нарком внутренних дел не спешил покидать кабинет вождя.

– У Вас ещё что-то, товарищ Берия? – произнёс Сталин дождавшись когда закроется дверь за последним посетителем.

– Да, товарищ Сталин. Извините. Очень странный вопрос. Хотелось бы доложить без задержки.

– На долго?

– Думаю что – да.

– Тогда может чаю?

– Не откажусь.

Помолчали дожидаясь пока дежурный помощник выставит на стол стаканы-чайники, варенье-печенье и бутерброды. Полночь близится – самое время подкрепиться.

– Итак… – Сталин вопросительно посмотрел на грозу троцкистов-бухаринцев и прочих врагов народа.

– Вопрос касается генерал-лейтенанта Брежнева.

– Что с ним опять не так?

После начала войны со Швецией, Верховного просто завалили доносами-кляузами на молодого комкора. ГлавПУр[34] неожиданно для себя выяснил, что в 9-м мехкорпусе недопустимо высок процент вакантных должностей политработников. В корпусе участились случаи перевода политработников на командные или технические должности. Строевые отделы штабов частей корпуса намеренно задерживают заявки на заполнение должностей политработников. Отчёты по партполитработе в частях корпуса сдаются с большими задержками. Назначение замполита корпуса всячески тормозится генералом Брежневым. И т. д. и т. п. Был даже сигнал о том, что Брежнев присвоил себе часть захваченного в Будене золотого запаса Швеции (потом, правда, выяснилось, что Брежнев взял один небольшой слиток золота со штампом шведского Риксбанка на переговоры со шведским королём, чтобы наглядно подтвердить, что золотой запас шведов находится под контролем РККА. Позже слиток был возвращён). Неоправданно высок был в корпусе расход боеприпасов и ГСМ от момента начала его формирования в Череповце и до отправки в Карелию. Сталин естественно понимал откуда ноги растут у этих доносов. Но… Генералы из ГлавПУра оформляли доклады-доносы так, что не реагировать на них было невозможно. Ну, не могли они смириться с тем, что бывший их коллега перейдя на командирскую должность откровенно и недвусмысленно посылает подальше своё родное в прошлом ведомство. В общем, несколько дней назад на заседании Ставки ВГК было решено отозвать Брежнева на учёбу в Академию Генштаба. В Скандинавии дела идут неплохо и без Брежнева там справятся. Пущай ГлавПУр подуспокоится, а НКВД тем временем не торопясь разберётся. Что это было? Дурь-ревность-зависть? Или что посерьёзнее? И какие фамилии в конечном итоге стоят за всей этой шумихой.

– Двадцатого марта генерал Брежнев прибыл в Москву и в Наркомате обороны получил предписание на учёбу в Академию. Там же в финуправлении наркомата он получил скопившиеся на его счету деньги. Пятьсот двадцать три тысячи шестьсот двенадцать рублей и семьдесят три копейки.

– Солидно. Что кто-то завидует? И за что? Подождите, в сводке от Абакумова сегодня утром было. Его ограбить пытались? Разобрались?

– Да, была попытка ограбления, вернее это одна из версий, другая – попытка захватить или убить генерала. Сейчас Смерш над этим работает. Но, я о другом. О самой сумме.

– Завидуете? – шуткует Иосиф Виссарионович.

– Никак нет. Сумма серьёзно выбивается из обычных размеров премиальных выплат. Была проведена проверка. Вполне допускалась простая техническая ошибка. Может там машинистка или бухгалтер один-два ноля по ошибке приписал.

– ?

– Всё верно. Все выплаты обоснованы, – Берия достал из папки два листа и передал их Сталину, – Здесь список всех рацпредложений и изобретений товарища Брежнева за которые осуществлены выплаты.

– Солидно. И это всё он сам?

– Нет. Окончательно, до ума доводили конструктора-инженера в КБ и на заводах, но по их словам без идей высказанных Брежневым ничего бы у них не вышло. Вот к примеру: 160-мм миномёт, конструкторы никак не могли решить проблему заряжания. Высота ствола миномёта – почти три метра, вес мины – более сорока килограмм. Никак не могли придумать как его заряжать, обеспечивая требуемую скорострельность[35]. Брежнев предложил заряжание на подобии охотничьего ружья – переламыванием ствола. И всё сработало. Первая партия этих миномётов уже отправлена на войсковые испытания. И так практически по всем пунктам. Боеприпасы объёмного взрыва, системы дистанционного минирования и разминирования, мотоснегоходы, водные мотоциклы, рацпредложения по заводской переделке трофейной техники, автоматические радиостанции-обманки, рации-глушилки, уголковые отражатели и так далее. В конце концов это Брежнев подсказал Василевскому идею как уничтожить немецкую эскадру в Чанаккале. И да вот ещё, – Берия покопался в карманах галифе и выудил обычную с виду бензиновую зажигалку, – Посмотрите.

Верховный внимательно рассмотрел незамысловатый цилиндрик. Чиркнул колёсиком, но вместо обычного трепещущего пламени из зажигалки вырвался шипящий почти бесцветный луч-факелок. От неожиданности Сталин вздрогнул и погасил зажигалку. Попробовал ещё раз.

– Попробуйте её задуть, товарищ Сталин.

Все попытки потушить огонь задуванием оказались неудачными.

– На любом ветру не тухнет.

– Как это работает?

– Брежнев попросил умельцев из своего рембата приделать поверх фитиля небольшую спиральку, вон видите там, она раскаляется и не даёт тухнуть огню. В Москве и Ленинграде уже несколько артелей начали делать такие зажигалки. Я уже дал команду закупить партию для сапёров и диверсионных групп. Простая вроде бы вещь, а додумался только Брежнев.

– Судя по Вашему лицу это не всё?

– Да. Во время разработки операции «Большая Искра» Брежнев некоторое время работал с ЦШПД. Адаптировали к прибалтийским условиям его идею по «моторной войне». Кстати тоже весьма плодотворная идея. Переориентация партизан и диверсионных групп на массовый отстрел двигателей автотранспорта противника привёл очень быстро к почти полной парализации перевозок во фронтовом тылу противника. Эта тактика успешно сработала и в Карелии и сейчас успешно работает в Белоруссии. При чём расход боеприпасов у партизан снизился, потери партизанских отрядов и осназовцев упали чуть ли не на порядок, а ущерб противнику существенно возрос.

– Я в курсе этой тактики.

– Извините, отвлёкся. Так вот про Карелию. Информация по партизанскому движению генералу Брежневу на момент подготовки операции «Большая Искра» давалась только по Прибалтике и частично по Белоруссии. Но сразу после отвода 9-й бригады из Риги на переформирование, на одном из совещаний в Генштабе Брежнев дал развёрнутый и критический анализ партизанского движения в Карелии. И предложил способы исправления весьма печального положения. После попытки, я Вам докладывал, отравления в Ярославской тюрьме бывшего генерала Власова, расследование данного инцидента привело нас в Карелию. В республиканский штаб партизанского движения. Троцкисты-вредители, заговорщики-пораженцы и три немецких агента. Удивляет, как генерал обладая отрывочной и косвенной информацией смог сделать вывод о вредительской деятельности означенного штаба.

Берия прервался и сделал глоток чая.

– Продолжу. На совещании со штабом Карельского фронта по подготовке операции «Большой Песец» ставилась задача ВВС фронта и разведуправлению фронта на организацию тайных аэродромов на территории Финляндии и Швеции. Во время этого совещания Брежнев предположил наличие аналогичных немецких аэродромов в нашем тылу и указал на возможные разведпризнаки этих аэродромов. Позднее ВВС фронта смогли по этим признакам найти и уничтожить три тайных аэродрома противника в Мурманской и Архангельской областях. Командование Северного Флота используя и адаптируя под морскую специфику методику предложенную генералом смогло обнаружить и уничтожить две тайных базы немецких подлодок на Новой Земле и два тайных метеопоста на Шпицбергене и Новой Земле.

– Впечатляет. За такие идеи и миллиона не жалко.

– Согласен. Но вот что удивительно. Всё это Брежнев начал выдавать на-гора только в последние четыре месяца. До этого, ничего похожего от него не исходило. Хороший управленец, не лучше и не хуже большинства. Разумная инициатива, но опять же – ничего особенного, выдающегося. С началом войны – вполне себе достойный, пользующийся авторитетом у подчинённых, комиссар. Не трус, даже наоборот иногда слишком уж бесстрашен. От передовой не отлынивал. Во время Новороссийского десанта не один десяток раз переправлялся под огнём противника на плацдарм. И вот вдруг, после ранения на том плацдарме, Брежнева как подменили. Ведь он танкистом только срочную служил, на Дальнем Востоке. С сорок первого только в политотделах. А, тут вдруг, можно сказать на коленке, формирует боеспособную бригаду которая за пару-тройку недель меняет коренным образом всю ситуацию на южном участке фронта. Был сигнал по перерасходу боеприпасов и ГСМ в 9-м корпусе. Наркомат провёл расследование по этому вопросу. Перерасход действительно был при проведении занятий по боевой учёбе. Но, Брежнев применил новую методику боевой и специальной подготовки подразделений, не только боевых, но и тыловых и подразделений обеспечения. В результате – по отзывам наших сотрудников – все части и подразделения корпуса во время боевых действий избежали даже малейших признаков бардака и несогласованности, не было никаких проблем со снабжением, корпус имел минимальный процент небоевых потерь в технике и максимальный процент ввода в строй своими силами повреждённой техники. Кроме того максимально эффективно использовалась захваченная трофейная техника. И в итоге, если посчитать суммарно расходы на боевую учебу и собственно расходы на боевые действия, то перерасхода боеприпасов и ГСМ – нет, наоборот – присутствует экономия порядка 15-ти процентов по боеприпасам и около 18-ти процентов по ГСМ против расчётной. Всё выше сказанное, по отдельности – объяснимо. Собранное вместе… Нет.

– Но, Вы же как-то уже для себя это объяснили?

– Есть версии, но присутствует ещё одна загадка. Помните был доклад от Бурденко. В госпитале после ранения у Брежнева за несколько дней выросло два выбитых осколком зуба. Бурденко называет это взрывной регенерацией. Обследование проведённое в Первом московском госпитале выявило в том числе отсутствие на теле Брежнева каких-либо шрамов, даже от недавнего ранения.

– Подмена?

– Нет. Все кто знал генерала раньше – однозначно подтверждают его, так сказать, подлинность. К Брежневу была направлена для постоянного контроля за его здоровьем врач. Она отметила, что у генерала почти моментально, в течении часа-двух, заживают без следа всевозможные бытовые ранки-порезы-ожоги. Генерал несколько раз сдавал кровь для раненных. Кровь была перелита шести раненным. Все раненые выжили, даже двое очень тяжёлых с осколочными полостными ранениями. Все шрамы у раненых через какое-то время исчезли. Двое были с сединой в волосах – окраска волос через две недели после переливания крови восстановилась. У этих раненых после выздоровления тоже бралась кровь для переливания. На новых раненых это подействовало уже в меньшей степени. Выздоровление в целом проходило быстрее, чем у других аналогичных раненных, но шрамы не исчезали. Кровь от этой «вторичной» группы никаких особенных, необычных свойств не показала. Бурденко исследовал кровь Брежнева – пока каких-то отличий от крови обычного человека не выявлено, кроме несколько увеличенного числа красных кровяных телец и вроде бы они чуть-чуть больше чем у обычных смертных.

Верховный вскинул брови.

– Вы считаете, что Брежнев не обычный…, – Сталин запнулся, – Смертный?

– В какой-то мере – да. Гениальный, сейчас уже можно думаю так сказать, военачальник. Отличный аналитик. Прирождённый переговорщик (Молотов в восторге от его переговоров с шведским правительством). Толковый чекист (благодаря умело проведённой им вербовке генерального комиссара Латвии мы смогли внедрить своего человека в ближайшее окружение Шелленберга и идея с фальшивым стройбатом – тоже его. Я Вам докладывал, благодаря этой идее наши разведчики смогли проникнуть на немецкий ракетный полигон). Первоклассный инженер-конструктор. Вчера, – взгляд на часы, – Уже позавчера, он был у Мешика. Просил помочь оплатить конструкторские работы по созданию двух новых танков. На это он готов перечислить все свои премиальные деньги. Вот взгляните, его эскизные проработки. Я показал эскизы конструкторам – они в восторге. Танкисты в Генштабе тоже оценили – если все заявленные характеристики удастся соблюсти, то, как они говорят, задела заложенного в конструкцию этих машин хватит минимум лет на десять, а то и подолее. Так что, повторюсь, каждое по отдельности взятое качество уже выводит человека в выдающиеся специалисты. Взятые всё вместе – это что-то не реальное, сверхчеловеческое.

– Эдак Вы, товарищ Берия, и до убер-унтрменшей договоритесь. Должно же ведь быть какое-то разумное объяснение.

– Мы проработали вопрос с вот такой точки зрения. Было предположено, что генерал только озвучивает идеи, а саму информации получает откуда-то со стороны. Не подтверждается. Слишком многосторонняя информация озвучивается генералом. Ни немецкие, ни американские или какие другие структуры не могут быть источником информации получаемой Брежневым. Слишком не выгодна для них реализация нами этой информации. У нас же, я тоже не вижу таких структур. В конце концов, если у тебя есть какая-то разумная идея или серьёзная информация, зачем тебе Брежнев? Озвучь её сам. Так что, товарищ Сталин, остаётся только один вариант, вернее два.

– ?

– Либо генерал получает информацию откуда-то из-за пределов планеты, либо он сам не здешний.

– Марсианин?

– Астрономы утверждают, что многие звёзды должны тоже иметь планетные системы. Так что на одном Марсе я бы не останавливался.

– То есть, по Вашему мнению Брежнев всё же вполне материален и не является существом сверхъестественным?

– Генерал вполне материален, кое-кто даже втихаря ему святую воду для умывания подсовывал, не сработало, обугливаться не стал, – с улыбкой поделился информацией с бывшим семинаристом Берия, – Более того земные женщины способны от него забеременеть.

– Даже так?

– Да, та врач что при нём. Уже два месяца как.

– Так может генерал – святой, или даже больше, ведь вроде бы, как утверждается, один раз уже когда-то земная женщина родила от…, – Сталин не стал договаривать.

– Нет. Не до такой степени. Там всё же были как говорят – материальные, физически ощущаемые чудеса, а генерал обладает только информацией о вполне себе повторимых в наших условиях механизмах или методах действий.

– А, жаль. Представь себе, Лаврентий. Христос сражается на стороне большевиков! Звучит, а?[36]

– Звучит, – согласился Лаврентий Павлович и вздохнул.

Наверное впервые за время нахождения на верхних этажах власти всесильный нарком не знал, что следует делать. Варианты конечно были, но не было уверенности в их адекватности.

Есть неписанное правило – приходя к начальнику с проблемой, надо иметь хотя бы парочку вариантов её решения. Варианты действий у Берии были, но не было никакой уверенности, что эти варианты приведут к решению проблемы.

– А, вот скажите мне, товарищ Берия, что Вас не устраивает в сложившейся ситуации?

– Ну…

– Подождите. Давайте по фактам пройдёмся. Всё что делает Брежнев – однозначно идёт на пользу стране и народу. Так? Так. Даже его некоторое пренебрежение партполитработой, способствует выявлению вредителей и троцкистов в ГлавПУре. Так? Так! Необычные свойства крови генерала, позволили сохранить жизни и вылечить нескольких раненных. Это хорошо? Хорошо. Так в чём проблема?

– Непонятно. Непонятно как это всё происходит. Почему? Как это ему удаётся?

– Вот Вы ответьте мне. Чкалов – был выдающимся, талантливым человеком? – Берия успел только кивнуть, а вождь продолжил, – Стаханов – талант? Паша Ангелина – талант? Мы за двадцать лет воспитали новое поколение талантливых людей. Мы ставим перед собой задачу создания-воспитания нового человека который сможет жить и созидать при коммунизме. И такой, новый человек должен быть не только сознателен, но и талантлив. Может быть, мы ведь с Вами не жили ещё при коммунизме, новые люди тогда, в будущем будут талантливы во всём. И почему бы не допустить, что Брежнев один из тех кто первыми смог совершить качественный скачок в своём развитии, – Сталин сделал паузу, раскурил «генеральской» зажигалкой трубку и продолжил, – Или почему бы не допустить, что генерал уже бывал там, в будущем?

– Но это невозможно…

– Некоторые товарищи утверждают, что спать на потолке невозможно, а вот товарищ Циолковский доказал, что при полётах в космос спать на потолке вполне себе получится. Если мы с Вами чего-то не видели, это не значит что этого не существует. Вот Вы, товарищ Берия, коммунизм видели? Нет? Но, Вы же не считаете его невозможным. Вооот! Так что будем пока считать, если на святого или на сына Творца товарищ Брежнев не тянет, то на талантливого человека из будущего – вполне. Деятельность генерала приносит пользу – не будем ему мешать. Наоборот, надо будет поставить дело так, чтоб все его начинания находили всемерную нашу поддержку. Но без фанатизма! Фанатизм здесь не уместен. И слепая вера! Логика, трезвый анализ и здравый смысл – вот чем надо пользоваться при оценке действий Брежнева. Надеюсь Вы меня поняли?

– Так точно, товарищ Сталин.

– Говорите он на учёбе в Академии? Чему ему там учиться, если мы допускаем, что он из будущего? Надо будет подобрать ему другую должность.

– В тылу?

– Зачем? Он ведь со своими знаниями, вполне уже мог сам пристроиться в тылу, в каком-нибудь КБ, наверное за его консультациями уже очередь выстроилась. Но, он стремится воевать. Причём не безрассудно, очертя голову, а только после серьёзной подготовки и тщательных расчётов. Думаю имеет смысл поручить генералу Брежневу формирование механизированной или ударной армии, которая будет использоваться на каком-нибудь важном направлении. Формирование армии дело не быстрое. Месяца два-три. Будет у него время и на то, чтобы свои инженерные таланты проявить, а потом будет возможность и полководческие – ещё раз показать. Логично?

– Да, товарищ Сталин, логично.

– Вот и подумайте, как всё лучше устроить. С Василевским посоветуйтесь. А, по результатам этого нового для Брежнева задания, мы уже и поговорим с самим генералом начистоту.

Интерлюдия.

Как молоды мы были! Прекрасное время. Я тогда учился в колледже на технолога нефтехимического производства. Ещё полгода и получив диплом можно было идти на завод. Там меня уже ждали. Завод расширялся. Как же, в Европе война, в Азии война. И эта война нуждается в больших объёмах топлива и ГСМ. Заводу будет много заказов, мне будет много работы. Много хорошей и хорошо оплачиваемой работы. Можно будет начать копить на свой дом, купить наконец-то машину, а то не каждая девчонка соглашается кататься со мной на мотоцикле, а уж в машине, с уважаемым инженером из серьёзной компании… Думаю отказов бы не было. Я иногда встречался с парнями, что закончили колледж на год раньше. У них всё уже было замечательно. Они могли себе позволить не рассматривать ценники в баре, почти все уже обзавелись машинами и с девчонками у них ладилось лучше чем у нас, студентов. Ну, ничего, тогда думалось, ещё чуть-чуть, и придёт мой праздник жизни.

Не пришёл. Поначалу думалось, что война в Европе принесёт Канаде и моему родному Квебеку только выгоду. Военные заказы из Британии лились рекой. Даже самые захудалые мастерские начинали расширять штаты и спешно строить новые помещения для производства. Что уж говорить о серьёзных компаниях. А, меня ведь уже ждало место в одной из них. Дядя. Не, не большая шишка. Просто начальник цеха. Но и его слово что-то на заводе весило.

Сначала пошёл слух о том, что мы – канадцы, должны ехать воевать за Англию в Европу против Германии и Франции. Франции! Мы квебекцы-французы! Воевать против Франции? Что за чушь? Помню, мы тогда даже пару раз побузили в кампусе на эту тему. Но вроде бы вопрос сам собой тогда рассосался. Отмазались политики из Оттавы от чести воевать за Англию. Кого-то в Англию всё же тогда послали, но призыва под это дело не объявляли[37]. Потом вдруг НОВОСТЬ! Погиб король. Погибла семья короля. Умер Черчилль. Англия замирилась с Германией. И с Францией замирилась. Хороши бы мы были начав воевать против Франции… Нечего было и начинать. Оно вон само разрулилось.

Заказы из Англии идут – и всем хорошо. Но, вот однажды на лекции профессор раскрыл нам глаза. Короля в Англии нет. И нет больше необходимости подчиняться Англии. Канада должна стать полностью независимой. И каждая провинция теперь может выбрать как ей жить дальше. А уж Квебек и подавно должен. Чего у нас общего с англичанами? Мы французы! Мы за новую свободную Республику Квебек!

И пошли митинги-демонстрации. Мы даже один раз подрались по этому поводу с какими-то военными. Политики в Квебеке[38] провозгласили Республику и назначили временного президента. Да, кажется это был Морис Дюплесси. Был праздник. Целую неделю. Но, потом в нашем городе появились агитаторы. Они начали рассказывать, что Республику никто не признает и нам надо сохранять верность Англии. Но Англия уже кажется тогда воевала с США. И мы по словам этих парней должны были тоже пойти на войну с США на стороне Англии. Сумасшедшие! Квебек хоть почти в три раза больше Франции, но в шесть раз по площади меньше США. А по населению… даже и не стоит пытаться сравнивать.

Чуть позже появились ещё типы. Явно с юга. Эти наоборот говорили о том как нам будет хорошо если Квебек станет штатом США. Почему было не рассмотреть это предложение? Ну, во-первых – мы французы и менять англичан на потомков англичан… Где логика? А, во-вторых – мы будем должны уже на стороне США воевать против Англии, Франции и Германии. Опять воевать? Задолбали! Идите вы все лесом. Оставьте нас в покое.

В покое нас не оставили. Рузвельт объявил, что по просьбе администраций канадских провинций вводит в Канаду миротворческие силы. Ньюфаундленд янки прибрали к рукам тогда почти моментально. А, вот в западных провинциях у них что-то не заладилось. Политики в Оттаве объявили о начале войны с США. Наш временный квебекский президент послал Оттаву и объявил о нейтралитете Квебека. Ни один квебекец не будет воевать за интересы англичан. Ни на одной из сторон. Разбирайтесь между собой сами. И мы поддержали тогда Дюплесси. Мы надеялись, что война опять обойдёт нас стороной. Но, через пару месяцев, я уже тогда начал считать дни до выпускных экзаменов, янки разгромили почти всю канадскую армию, заняли почти всю территорию Канады и их войска стояли почти на всём протяжении наших квебекских границ.

Рузвельт предъявил нам ультиматум. Или мы добровольно входим в состав США или не обижайтесь. Дюплесси отверг ультиматум. Нам так сказали тогда. Но, на следующий день после ультиматума Дюплесси был убит (газеты писали про американских террористов) и власть в Квебеке перешла к Временному Военному Совету. Военный Совет объявил мобилизацию и заявил, что Квебек будет сражаться за свою независимость. Позже ходили слухи, что наш президент согласился с требованиями Рузвельта, но его как раз убили те генералы из Военного Совета. Может и прав был тогда наш президент, кто знает, может стоило нам согласиться с янки.

Мобилизация. С призывного пункта нас сразу отправили в какую-то глушь. Лагерь подготовки. Неделю нас гоняли по полям и лесам. Дали несколько раз пострелять из карабинов и заставили несколько раз рыть окопы. Через неделю было распределение по частям. И дёрнуло же меня тогда сознаться в хорошем знании математики.

– О, как, рядовой! Ты можешь отличить синус от косинуса. И корень с квадратом не путаешь! Тебе прямой путь в артиллерию! – воскликнул начальник нашего лагеря при распределении.

Так я попал в артиллерийскую бригаду. Только там всем было пофиг на мои математические способности. Меня назначили подносчиком снарядов. И последний эскимос бы с этим справился. Нет, вы поймите меня правильно, я против эскимосов ничего не имею, просто тогда они были все сплошь необразованные, ага, белые англичане запрещали им учиться, вот и если они попадали в наши края то их только грузчиками на работу брали. Да-да, жизни эскимосов имеют значение!

Я продолжу. Не успел я освоиться на новом месте, как бригаду подняли по тревоге. Суета. Запрячь лошадей в передки, к передкам прицепить наши 25-ти фунтовые пушки и вперёд к границе где уже шли бои с янки. Почему к лошадям? Так наша бригада была 1-й бригадой конной артиллерии 1-го корпуса национальной гвардии Республики Квебек! И это было хорошо. Да-да, лошади меня и спасли. Вернее лошадь.

Бригада вытянулась в колонну. Почти сотня упряжек-пушек. Не, обоз с нами не пошёл. Он должен был подойти на передовую позже. Так вот. Почти никто не успел сообразить, что это авианалёт. Не было тогда среди нас знатоков авиации. Из-за облаков послышался гул. Из них вынырнули самолёты. Большие. Много. Их было наверное столько же сколько было пушек в бригаде. И с неба начали падать бомбы. Завораживающее зрелище. Я смотрел на это небесное действо как загипнотизированный. Взрыв! Меня откинуло взрывом в придорожную канаву. А следующий взрыв закинул на меня уже убитую лошадь. Тогда я подумал, что всё – я погиб. Но, нет эта лошадь была моим спасеньем. Через долгие-долгие минуты когда наконец-то прекратился грохот разрывов я начал выбираться из-под лошадиного труппа. Ужасно болели рёбра. Потом фельдшер сказал, что у меня было два сломанных ребра. Но, мне стало не до рёбер, когда я наконец-то выполз на дорогу. Бригады не было. На дороге валялись искорёженные и закопчённые пушки и трупы. Трупы людей и лошадей. Повезло спастись только мне? Нет. Нас – «счастливчиков» набралось почти полсотни. Почти все были ранены. Какой-то сержант взялся командовать. Мы перевязывали друг другу раны. Потом сержант отсортировал тех кто мог самостоятельно передвигаться и объявил, что приказ о выдвижении на передовую никто не отменял. Поэтому тяжёлые раненные остаются здесь, позже мы постараемся кого-нибудь за ними прислать, а все ходячие маршируют на фронт.

К концу дня мы добрались до фронта. Как раз вовремя. Часть занимавшая эти позиции начинала отход. И мы вместе с ней пошли в обратную сторону. Нам тогда везло. Янки основные удары наносили в других местах и мы успевали отходить без риска быть догнанными передовыми американскими частями. Было несколько авианалётов. Но не таких сильных. В основном прилетали истребители и обстреливали нас из пулемётов. Да, потери были. В начале отступления в нашем отряде было человек семьсот. Когда мы вышли наконец к позициям у небольшой речушки, которые занимали остатки пехотной дивизии, нас было уже меньше пятисот.

Майор который здесь командовал очень обрадовался тому что среди нас есть артиллеристы. В тылу позиций, в нескольких километрах от них, была разбомблена колонна какой-то артиллерийской части. Артиллеристы скорее всего разбежались после налёта. Но вот несколько пушек там были вполне себе целыми. Даже два броневика нашлось в той колонне. Правда бензина почти в них не было. И не было артиллеристов у майора, а тут мы… Пушки катили на руках. Броневики на последних каплях бензина доползли почти до позиций. И заглохли. Дальше было спешное оборудование окопов для пушек. Броневикам тоже выкопали окопы и затолкали их туда. Меня распределили наводчиком в один из броневиков. И никто не стал слушать, что я ни разу не стрелял из пушки. Артиллерист? Артиллерист! Иди исполняй приказ солдат.

– Зря эти генералы нашего президента убили! Надо было соглашаться на предложение Рузвельта, – дёрнуло меня в сердцах поделиться во время перекура своим мнением с товарищами.

– Чтооо? – проорал у меня над ухом майор. Его-то я и не заметил.

– Под трибунал отдам! Расстреляю!

Вот и пришёл мне конец, подумалось. Меня уже тащили к берегу речки расстреливать. Неожиданно майор передумал. Артиллеристов-то в отряде не прибавилось. Меня вернули в экипаж броневика и приковали цепью к пушке. Через пару часов у меня появился напарник. Луи. Он тоже чем-то не угодил майору и стал заряжающим в нашем броневике. И тоже с цепью на ноге.

Я поделился с Луи своими мыслями. Если мы не будем стрелять, то янки во время атаки могут подумать, что броневик сломан или уже подбит и не будут по нам стрелять. И тогда мы выживем на этой ужасной войне. Луи предложил сразу сломать пушку. Тогда и притворяться не надо будет. Чёртов майор. Он стоял рядом с броневиком и всё слышал. Нет. Нас не расстреляли. Майор нам показал противотанковую мину. Её положат под броневик и если майор увидит во время боя что, мы отлыниваем, то он нажмёт на кнопку электродетонатора.

– Я заставлю вас, трусов, родину любить!

И был первый бой. Американцы появились из-за холмов на противоположном берегу реки. Несколько джипов и пяток мотоциклов с колясками. Я выстрелил, наверное самым первым, очень не хотелось чтобы майор активировал мину. И я вроде бы даже попал. Один из джипов остановился и задымил, а пока больше вроде из наших никто не стрелял. Вот это да! Попал! Янки начали стрелять по нашим позициям из пулемётов. Но тут наконец-то начали стрелять и наши пушки. Минут пять и вся техника янки горит. А сами янки удирают к холмам. Победили! Мне в глаза ударил лучик солнца. Что за чёрт? Люки закрыты. Откуда? Дырка в башне от крупнокалиберной пули. Я не успел ещё переварить эту новость, как люк открылся и там показалась довольная рожа майора.

– А, говорил, что ни разу не стрелял! Можешь же! Молодцы парни! Будете так продолжать дальше – лично вам сержантские нашивки пришью.

Но, цепи так с нас и не снял, гад такой.

Дальше был авианалёт. Бомбили долго. Но артиллерию майор замаскировал хорошо. Над нашим броневиком была натянута масксеть. И все бомбы рвались где-то в стороне. Потом американцы опять пошли в атаку. Их было уже больше. Пятнадцать танков и несколько БТРов. Один танк вырвался вперёд и рванул к броду через реку. Брод был как раз напротив позиции нашего броневика. Я выстрелил. Танк крутанулся на месте и застыл. Мой снаряд разбил ему гусеницу. Башня танка начала медленно-медленно поворачиваться в нашу сторону. Я испугался и выстрелил ещё раз. Башня танка перестала двигаться из танка полезли янки. Я прошёлся по ним очередью из спаренного пулемёта. Бой длился наверное полчаса, а может час. Возле брода уже горело пять танков. Коллеги-артиллеристы тоже не отмалчивались. Почти вся американская бронетехника была подбита не дойдя до реки. Только два танка уползли обратно за холмы.

Опять рожа майора в люке.

– Орлы! Если продержимся до захода солнца, отправлю вас в офицерскую школу! Мне нужны такие лихие командиры!

– Почему до заката? – вопрошаю набравшись смелости.

– Должна прийти помощь. Сюда идёт наша танковая дивизия. Так что держитесь парни. Совсем чуть-чуть осталось. Мы сделаем этих долбанных янки!

И опять сука такая не подумал снять с нас цепи.

До вечера отбиться от янки не получилось. Совсем. Сначала нас опять бомбили. Потом был артобстрел. Потом прилетели штурмовики и стреляли по нашим позициям из крупнокалиберных пулеметов. В башне броневика появилось ещё несколько сквозных пробоин. Но меня и Луи не задело и пушка с пулемётом были в порядке. Судя по теням уже скоро вечер. Где же вы квебекские танкисты?

В третий раз американцев было ещё больше. К реке выползло уже штук сорок танков. Мы стреляли. И даже попадали. Я пытался прислушиваться к выстрелам с нашей стороны. Наши пушки стреляли с каждой минутой всё реже. Не знаю почему нас не подбили. Нет, в башню попадали. У меня голова звенела и от своих выстрелов и от постоянного перестука пуль по броне башни. Да башня была уже похожа на решето. Крупнокалиберные пули проходили её насквозь. Мы с Луи были все в крови от мелких осколков. А вот снарядами почему-то по нам попасть никак не могли. Были взрывы рядом. Осколки от этих взрывов тоже дырявили башню, но пока без особого ущерба для нас с Луи и для пушки. Один снаряд вскользь попал по крыше башни, сорвал люк и улетел дальше. Нам ужасно везло и в этом бою. Перед бродом уже был целый затор из подбитых танков янки. И не было больше слышно ни одного выстрела пушек с нашей стороны кроме пушки нашего броневика. И янки уже почти не стреляли. Я подумал что мы отбились. Вдруг выстрелы зазвучали позади наших позиций. Неужели подошли наши танкисты? Хрена. Фак. Янки нас обошли. Я хотел развернуть башню, но Луи мне сообщил, что снарядов больше нет и пулемёт давно уже разбит. Янки очень быстро подавили огонь оставшихся бойцов нашего отряда и начали зачистку позиций. Я сидел в броневике и в смотровые щели видел как янки добивают раненных. Иногда кому-то из наших везло и его не достреливали. Пленные им тоже были нужны.

Дошла очередь и до нас. Сунувшийся в дырку от люка янки, сначала хотел бросить в нас гранату, но потом рассмотрел что мы прикованы цепью и передумал. Нас расковали и вытащили из броневика. Американцы поначалу даже нам посочувствовали. Как это можно белого человека цепью приковывать? От щедрот янки нам с Луи даже досталось по сигарете и глотку виски. Да, виски. Если бы я знал, что в следующий раз я попробую этот напиток через много-много лет.

Но, потом подошёл офицер-янки и указал своим солдатам на кучу подбитых перед нашей позицией американских танков. Затем он залез на башню броневика и увидел, что всё дно кабины завалено стрелянными гильзами. Да, эти горелые танки у брода были делом наших рук. Офицер спрыгнул с броневика на землю, и видимо что-то там задел. Раздался взрыв. Взорвалась заложенная майором мина. Броневик подбросило. Офицер убит. Ещё несколько янки ранено. И тогда нас начали бить. Долго и с расстановкой. Когда янки утомились, то у нас с Луи наверное ни одной целой косточки не было.

И опять нам повезло. Мы не смогли бы тогда идти и нас бы просто пристрелили. Но янки решили именно здесь устроить концентрационный лагерь. Они просто огородили площадку забором из колючей проволоки и начали сгонять сюда наших пленных. Кормили нас плохо. Были дни когда вовсе не кормили. Вода. Вода была близко. В реке, но и её нам давали редко. Если проходил дождь, то несколько дней нам не давали воды. «Пейте из луж лягушатники!». Мы потеряли счёт времени. Мы знали только то, что война проиграна и Квебек теперь территория США. И некому было за нас заступиться. И никто нам не говорил когда нас освободят.

Но, вот вдруг в лагерь приехал полковник в американской форме. Он очень чисто говорил по-французски. Мы так и не поняли, то ли он янки французского происхождения, то ли из квебекцев пошедших на службу к янки. К тому моменту нас в лагере было наверное человек восемьсот, может тысяча. Нет-нет. На самом деле было больше. За те два или три месяца в лагере в него наверное тысячи три наших солдат привели. Солдаты умирали от ран, от голода. Вы, что смеётесь! Какие врачи? Какие лекарства? Мы даже бинтов не видели. Так вот, тот полковник нас построил и толкнул речь.

Квебек – теперь штат США. И мы имеем шанс получить право на временный вид на жительство в США. Да-да. Не гражданство. А, что вы хотели? Вы совсем недавно воевали с правительственными войсками и по уму ваше места как минимум на каторге. Но американское правительство даёт вам шанс искупить свою вину. Война идёт в Азии, на Тихом океане, с Японией. Добровольцы из вас будут зачислены в армию США, а после победы все кто воевал получат паспорт гражданина. Ну, что парни, кто готов записаться добровольцем?

Три четверти населения лагеря согласилось. О чём думали остальные – не знаю. Только их сразу построили в колонну и отвели к реке. Пулемётные очереди. И всё. Полковник сказал, что каторжники в условиях продолжающейся войны подлежат расстрелу. Почему он это не сказал в самом начале?

Дальше была импровизированная медкомиссия. Нас сортировали на годных и негодных к службе. Негодные, а в их число попал и я с Луи, заволновались. Только полковник успокоил. Негодные будут служить в строительных батальонах. Успокоил. Скоро пришли грузовики за годными. Нас осталось около сотни. Часа через два пришло три грузовика и за нами. Мы долго ехали на юг. Почти два дня. Кормили сносно. Даже один раз остановились у какого-то озерца и разрешили помыться.

Мы доехали до небольшого городка в Пенсильвании. Нас привязали к длинному забору на окраине этого городка. Зачем? Ха. Три раза ха! Нас начали продавать. Сержант – старший в нашей колонне, проехал по городку и объявил, что жители города могут с аукциона выкупить у федерального правительства в собственность пленных преступников. Нас продавали как рабов. И нас покупали как рабов. В основном рабов покупали фермеры. Торговля шла бойко. Сержант едва успевал пересчитывать наличные. Не распроданными осталось трое. Доходяги. Кому они нужны? Сержант предложил фермерам забрать их бесплатно.

– Они же сдохнут через неделю, больше на их кормёжку потратишь!

– Ну, раз так, – сержант достал пистолет и три раза выстрелил, – Они мне тоже больше не нужны. Трупы переходят в собственность общины. Делайте с ними что хотите.

И наши конвойные уехали.

На ферме нас было сначала семеро. Потом хозяин докупил ещё двенадцать пленных. Мы работали в поле от рассвета до заката. Кормили нас так что б только не померли. Но всё же мы умирали. Был один радостный момент когда нам выпало облегчение. Из разговоров на ферме мы узнали, что в мире придумали какую-то новую мощную бомбу и спастись от неё можно только глубоко под землёй. И скоро возможно враги США начнут бомбить Америку такими бомбами. Тогда хозяин начал спешно строить бункер. Привёз стройматериалов и мы копали котлован, бетонировали, засыпали всё землёй. Была большая спешка. Кормил нас хозяин тогда от пуза, даже выдал нам каждому по одеялу. Бункер получился не очень большим. Только для семьи хозяина и его работников. Нам там места не хватило бы. Но мы и этому радовались. Когда начнётся бомбёжка, все спрячутся в бункере а, мы сможет сбежать.

Но, бомбёжки всё не было. Вроде бы где-то как говорили и взрывались эти бомбы, но не у нас. И продолжилось наше рабство. Я потерял счёт годам. Зачем их было считать рабу, ведь рабство бессрочно. Иногда у кого-то из моих товарищей не выдерживали нервы и тогда он кидался на сыновей хозяина исполнявших обязанности надсмотрщиков. И тогда его пристреливали как взбесившуюся собаку.

Прошло наверное лет двадцать. Я пас хозяйское стадо. По пыльной грунтовке ехал автомобиль. Машина остановилась и водитель спросил меня как проехать к нам на ферму. Я ответил.

– А, Вы на Стюарта работаете? – задал вопрос мужчина.

– Да, я его раб.

– Что? Как это?

Из разговора с мужчиной я узнал, что федеральное правительство ещё пять лет назад амнистировало всех переданных в сельское хозяйство пленных и разрешило им вернуться обратно по домам.

Потом был скандал. Не на ферме. В штате. К нам в городок приехала целая делегация конгрессменов и прокуроров. Нас освободили. К тому времени нас оставалось девять. Луи не дожил. Целая церемония была. С журналистами. Шоу. Федеральное правительство освобождает последних пленных повстанцев-сепаратистов.

Главный из конгрессменов толкнул речугу под телекамеры и вспышки фотоаппаратов.

– Сегодня мы наконец-то ставим точку во второй Гражданской Войне и примиряемся с последними восемью сепаратистами. Теперь и они могут вернуться к своим домам и зажить обычной жизнью!

Восьмью? Нас девять! Конгрессмен идёт и вручает паспорта моим товарищам. А мне? Ко мне подходят полицейские и надевают наручники. Что за чёрт?

– Сегодня произошло ещё одно знаковое событие, – продолжает вещать конгрессмен, – Изобличён последний военный преступник второй Гражданской! Он виновен в гибели нескольких сотен военнослужащих армии США! Он будет предан суду и получит достойное наказание. Все должны знать, что у Закона США длинные руки и никто не уйдёт от возмездия!

Это он про меня? Я – военный преступник? О, боже, за что? Я же просто воевал!

На суде мне адвокат шепнул, что тот молодой офицер, что подорвался возле моего броневика был единственным сыном генерального прокурора США, а в одном из подбитых мною танков сгорел брат губернатора одного из штатов. Но, я же уже чёрт знает сколько отсидел в рабстве! Суд даже не слушает мой лепет. Двести восемнадцать лет тюрьмы. Почти по году за каждого повешенного на мою совесть янки. Гуманно. Торжество гуманизма. Один год за одну смерть. Апелляция. Они там издеваются? Мне скостили двадцать два года, засчитав в отбытый срок годы проведённые в рабстве.

Тридцать пять лет в тюрьме. С неграми и латиносами. О, нет-нет, прекрасные ребята. Белые расисты запрещали им работать и парни чтобы хоть как-то прокормить свои семьи были вынуждены торговать наркотой или заниматься небольшими экспроприациями. Насилие в тюрьме? Я не хочу говорить на эту тему. Что? Нет. Вы не так поняли. К однополым отношениям я в какой-то степени даже с симпатией… Но эта тема для меня глубоко личная.

В предпоследний год двадцатого века я неожиданно попал под амнистию. О, да! Та знаменитая амнистия Била Клинтона! Когда, я наконец поменяю временный вид на жительство на паспорт, то обязательно пойду голосовать за Клинтон. Что? Он больше не может быть президентом? Жаль. Но у него же есть жена, дети, племянники в конце концов, буду голосовать за них. И всё же Бил великий человек. Эта его идея национального примирения и покаяния. Это то что нам в США так не хватало все эти годы.

Я вот только никак не могу понять. Вот этот лозунг: «Жизни цветных имеют значение!». Нет, я не против. Наоборот. На вот про нас – французов забыли! Почему я должен при входе в супермаркет становиться на колени? Я ведь тоже был в рабстве у белых янки! Да, я считаю, что «Жизни французов тоже имеют значение».

Очерк-интервью из сборника «Новое мышление и толерантность». Нью-Йорк, США. 2005 год.

24 марта 1943 год. Остров Узедом, Германия.

Уже более месяца длился аврал со всеми сопутствующими движухами-неразберихами, нервотрёпкой-усталостью и внушениями-трендюлями от начальства. Ясно, что от тутошнего, полигонного начальства. Майор Пауль Зиберт, по нынешней должности – командир одного из нескольких отдельных инженерно-строительных батальонов, впахивающих на стройках секретного ракетного полигона, сидел за рабочим столом и тупо пялился на солидную кучу-стопку бумаг-документов.

Твою мать! За что? Расхлёбывать-разруливать несомненно придётся, но как это не вовремя!

Недели три назад… Нет. Отставить! Ровно девятнадцать дней назад. Вот, вот так должен мыслить настоящий ариец, мать его за ногу! Что за плебейские жаргонизмы? Выражайся яснее! Свинская собака! Во! Это по-здешнему, вот так и надо!

Да, замотался майор. Мысли разбегаются. Но всё же надо собраться и раскинуть мыслью по древу. Опять?

МАйор резко поднялся со стула и прошёл в туалет. Холодная вода в лицо и на идеально, по-уставному постриженные волосы. Полегчало. Взбодрился. Для того чтобы распрямить запутанные мысли, надо начать с начала, от печк… опять? Всё-всё.

Шло очередное рабочее совещание у руководителя проекта генерал-майора Дорнбергера[39]. Ракетный проект Рейха неожиданно для всех причастных получил дополнительное, просто огромное финансирование. И такие же огромные предъявы по скорости исполнения. Учёные-конструкторы довольно урчат. Администраторы-управленцы потирают шаловливые ручки, как же, такие ресурсы в управление получены! Скучно и задумчиво только руководство строительных и технических структур-подразделений. В кратчайшие сроки необходимо построить и ввести в эксплуатацию кучу объектов. От простейших бетонированных окопов и легкосборных ангаров до дополнительных подземных бункеров, стартовых ракетных столов-площадок и капитальных сборочных цехов. Вроде и ресурсы-стройматериалы есть, и строительная техника и инструмент в достатке, и даже с рабочими руками всё в порядке, даром что ли ещё один лагерь с военнопленными на остров перебазировали, ведь пять размещённых на полигоне инженерно-строительных батальонов своими силами никак не справятся со всем объёмом работ. Вроде бы всё необходимое есть для того чтобы в срок исполнить задачи нарезанные Фюрером и Партией. Всё, да не всё.

Есть ещё на стройке такие должности – бригадир и прораб. Без них никак. Ни фундамент не забетонировать, ни даже нужного размера-габарита котлован не выкопать, и это не говоря про установку всякой-разной инженерии, водопровод-канализация, электричество-телефония и гидравлика-пневматика со сложно-извращённой, германским инженерным гением, электромеханикой. И надо этих прорабов-бригадиров много. Очень много. Пленных-работяг нагнали почти под сорок тысяч. Грубый расчёт. Один бригадир на двадцать-тридцать рабочих. Тысячи полторы бригадиров надо. Прораб на три-пять бригад. Триста-пятьсот прорабов. Где такую уйму строительных и около строительных специалистов взять? А, что Рейх обеднел на технически грамотных мужиков? Как не странно – да. Обеднел. Потери на Восточном фронте, даже с учётом мобилизации союзников, всё равно вынуждают отправлять на войну природных немцев. Инженеров конечно стараются не трогать. Но на место взявшего винтовку квалифицированного рабочего приводят под конвоем унтерменша-остарбайтера, а за ним глаз да глаз нужен, квалифицированный инженерный глаз, чтоб не падало качество. В общем при деле все немецкие инженера. Неоткуда их взять в таком количестве. Можно было бы по Европе, по союзникам насобирать, да не хочет Фюрер даже по чуть-чуть делиться техническими секретами со своими союзниками. Набрать из военнопленных? Бригадир-староста-капо в бараке это не тоже самое, что бригадир-прораб на серьёзной ответственной стройке.

– Разрешите, герр генерал-майор, – подал голос на том совещании один из командиров инженерно-строительных батальонов – коллега Пауля.

– Да, говорите, майор.

– А, может действительно набрать из пленных.

– ?

– Думаю, если поискать по всем лагерям, то найдется там хотя бы несколько сотен офицеров-строителей.

– Поставить русского офицера руководить русскими же пленными солдатами? – встрепенулся один из эсдэшников рулящих на полигоне безопасностью, – Может им ещё и оружие дать? Это не возможно!

– Но, если эти русские офицеры уже сотрудничают с нами…

– Среди русских офицеров не так много разумных людей. Они редко идут на сотрудничество. И я сильно сомневаюсь, что среди таких разумных мы сможем хотя бы сотню толковых инженеров-строителей отыскать.

Но майора не смутить аргументами эсдэшника.

– Извините, герр генерал-майор, разрешите я немного порассуждаю?

Одобрительный кивок Дорнбергера.

– Что значит пошедший на сотрудничество? Вот взяли мы в плен русского офицера-строителя. Допрашивать его будут про то, что он строил-оборудовал и то только в том случае если мы уже эти самые объекты не заняли. Если он соглашается откровенно рассказать про стройку завода или там укрепрайона, что его дальше ждёт? Идти командовать вспомогательным полицейским подразделением. Писать агитки-пасквили про Сталина. Для профессионала-инженера – так себе перспектива. Ну, кто-то за нормальную пайку и свободу перемещения согласится, но на сколько знаю таких не много. Да и не интересно инженеру полицаем или пропагандистом работать. Вот и сидят в концлагерях такие специалисты и на равных с рядовыми тягают тачка в карьерах.

– И что Вы предлагаете, – вопрошает Дорнбергер.

– Предлагаю вот таким офицерам предложить интересную работу по специальности.

Так, надо вступать в дискуссию, а то они сейчас напридумывают.

– И предложение это должно исходить, уж извините, – Пауль кивнул в сторону эсдэшника, – Не от лагерной администрации или там от СД с Абвером, а от таких же специалистов как они. Извините, герр генерал-майор, вырвалось.

– Да, действительно, – поддержал Пауля майор-строитель, – Профессионал с профессионалом всегда сможет найти общий язык.

– И как Вы себе это представляете? – ехидно спрашивает эсдэшник.

– А, мы не будем их вербовать и уговаривать предать из родину, – ответил тогда Пауль, – Мы просто предложим им интересную работу соответствующую их знаниям и опыту. Всё лучше чем киркой в шахте махать.

Обсуждение тогда затянулось почти на час. В итоге договорились разослать по концлагерям требования отправить в распоряжение руководства ракетного полигона всех установленных военных строителей чином от капитана и выше. Капитан – это всё-таки минимум пять-семь лет опыта. Как раз тот минимум что потребен на ответственном строительстве. Уже сотрудничающих с немецкой администрацией пленных договорились не привлекать. По этому пункту сработал аргумент Зиберта. Мол будут конфликты между предателями Родины и теми кто просто готов работать по специальности. Всех выявленных русских офицеров-специалистов должны доставить на Узедом, и уже здесь с ними должны будут провести беседы офицеры из здешних строительных батальонов. Согласятся – хорошо, если нет – то в обычный рабочий барак.

И вот сидит гауптманн Зиберт над списком и стопкой копий личных карточек военнопленных советских офицеров. По всем лагерям нашли-насобирали около пяти сотен пленных офицеров подходящих под требования руководства полигона[40]. По сотне на каждый из находящихся на полигоне инженерно-строительных батальонов. Сотня карточек-судеб советских людей. Девяносто девять офицеров от капитана до полковника. И единственный из всех доставленных на полигон Пенемюнде генерал. Генерал-лейтенант инженерных войск, профессор Академии Генштаба[41] РККА Дмитрий Михайлович Карбышев[42].

Твою мать! И что теперь делать? Как не засветиться перед немцами? Как не подставить пленных перед Советским правосудием? Да и вообще как спасти для Родины сотню, нет пять сотен профессионалов? Ладно пусть начальство разбирается. Озадачим его. Как? Фигня, не вопрос. Сейчас придумаем.

Ну-ка, ну-ка, был у нас вроде поставщик из Копенгагена, и что-то он затягивает с отправкой очередного заказа. Майор снимает трубку телефона. Сначала звонок коменданту полигона. Спасибо, герр оберст. Вылет специалиста в Данию согласован. Звонок на аэродром. Что там у вас сегодня в Копенгаген может вылететь? Шторьх? Отлично, большего и не надо. Да, один пассажир. Вылет? В 19—00. А, что у вас пилоты ночью не могут летать? Ну, вот и договорились. Нам просто до 19-ти не успеть. Хорошо-хорошо, с меня шнапс, договорились, два шнапса. Эх, жаль расставаться с парнем, но он единственный в группе имеет лётную подготовку.

Шторьх с одним из офицеров-строителей вылетел с аэродрома Пенемюнде в Копенгаген через полчаса после захода солнца. Чуть более часа лёта. Но видимо что-то случилось, не прибыл самолёт в Копенгаген. И даже на датскую землю не сел. Сел на шведскую. Ага, через пару часов после взлёта связной самолётик приземлился в окрестностях Карлскруны. Наверное заблудился. Вот только управлял им в тот момент почему-то не лётчик Люфтваффе, а лейтенант с чёрными петлицами сапёрных частей Вермахта. А, в Карлскруне уже была комендатура Советской оккупационной администрации. И когда успели? Часа три переговоров коменданта с начальством в Стокгольме и за ночным гостем оттуда прислали самолёт. В шведской столице пересадка на Ли-2. И уже утром «немецкий сапёр» вышел из самолёта на лётное поле Центрального аэродрома в городе Москва.

Вот теперь пускай у начальства голова болит над вопросами заданными майором Зибертом, числящимся в НКВД как капитан госбезопасности Николай Кузнецов. Кроме вопросов к руководству, лейтенант привёз и кое-какую документацию по немецкой ракетной программе и по собственно ракетному полигону.

А, сам Пауль Зиберт всю эту ночь провёл разбирая проект строительства новых позиций ПВО острова. Подгадили шведы Рейху. Бац – и русские части всего в двухстах, а кое-где и в ста километрах от границ Рейха. Не ждали – не гадали, и вот на тебе. А, если Сталин на юг Швеции перебросит что-то действительно большое-серьёзное из авиации. Как отбиваться? Сейчас-то вряд ли. Сейчас ВВС РККА по полной задействованы в Белоруссии. Те авиачасти, что из Карелии наступали, пока заняты в южной Норвегии. Но, вот что делать немцам когда Сталин наконец разберётся с Клюге? Надеяться на то, что русские не в курсе про Пенемюнде. Можно. Но лучше подстраховаться. Перво на перво усилить ПВО! Много зениток, больших и малых. Больше истребителей, дневных, ночных и высотных. И про РЛС не забыть! Будут сапёры для всего этого инфраструктуру строить. Ну, и в Москве об всём этом узнают. Чего самолёт зря гонять? Положил Зиберт в папочку тому лейтенанту и копию проекта развития системы ПВО полигона.

Только на ПВО будут надеяться немцы? Конечно нет. Решено на совещании у Фюрера готовить новый, резервный полигон на юге Рейха, в Баварии. И туда скоро отправится часть здешних строителей. Батальон же майора Зиберта остаётся пока на действующем полигоне. Доволен руководитель проекта генерал-майор Дорнбергер работой Пауля, даже намедни обещался замолвить словечко в Берлине об ордене или медальке какой для него, ну и похлопотать обещал о присвоении очередного звания.

Интерлюдия.

– Расскажите, Иван Митрофанович, про свою первую награду.

– Про Красную Звезду? А, чего там рассказывать. Орден-то серьёзный, а получил я его считай за несколько недель безделья. Ну, почти.

– Это как же? Расскажите пожалуйста подробнее, нашим читателям, думаю, будет интересно.

– Начну наверное с Брежнева, ведь если бы не он, то мог бы и не дожить до ордена.

– С Леонида Ильича? Интересно.

– Да, он тогда ещё полковником был. Я его первый раз во время десанта на Малую Землю встретил. Не повезло мне тогда. Только призвали в армию. Ну, не только. В Махачкале, в запасном полку три месяца нас учили. Учили на противотанкистов. На фронт в конце 42-го я попал уже наводчиком противотанковой пушки. И почти сразу наш батальон во вторую волну десанта под Новороссийском бросили. Не повезло мне тогда. В баржу на которой нас везли, снаряд попал. Не, баржа не потонула, добралась она до берега, но меня и ещё нескольких человек ранило. В ногу мне осколок прилетел. Ну, нас раненных на той же барже обратно и отправили. Вот тогда я с Леонидом Ильичом первый раз и встретился. Следующая волна десанта должна была идти и он с ней. Санитарным машинам к берегу было не проехать. Вот нас на носилках к ним и понесли. И один из тех кто меня нёс – был Брежнев.

В госпитале я около месяца или чуть больше провалялся. К тому времени обстановка на фронте сильно изменилась. Немцы отступали с Кавказа. В Сталинграде их тоже уже окружили. Наши Ростов взяли. Прибыл в часть, она тогда под Туапсе на отдыхе стояла, пополнение получала. Все противотанковые пушки были уже с полными расчётами и меня в пехоту отправили. Правда тут курьёз произошёл. Вроде бы я по всем документам числился участником десанта, имел боевое ранение – обстрелянный ветеран. Вот мне и присвоили в полку звание младшего сержанта и поставили командиром отделения у новобранцев. А ведь я так тогда и ни разу по немцам не выстрелил. Ну, да ладно, думаю, ещё настреляюсь.

Отдых наш скоро кончился. Приказ – грузиться на корабли. Опять идём в десант. Куда? Сначала нам не говорили. Но когда выяснилось, что в Крым, то многие приуныли. Были у нас в полку ветераны, кто в начале года в Керчи был, и даже несколько человек было кто Севастополь оборонял. Нахлебались они тогда по полной.

Корабли вышли в море. Слегка штормило. И на удивление весь переход до Керчи ни одного налёта немецких самолётов не было. Удивительно тогда это нам было. Мы ж привыкли, что куда не пойди и в любой момент из облаков какой мессер или не дай бог юнкерс выскочит. Пришли в Керчь, готовимся к бою, а там уже всё тихо. Десантники и танкисты Брежнева уже всё за нас порешали. Что интересно было, так то что танкисты все сплошь на немецких танках ездили с большими красными звёздами на башнях, что б не перепутать. Оказалось что к тому моменту уже весь Крым был освобождён. Наш полк поначалу использовали для прочёсывания местности. Искали попрятавшихся недобитых немцев и полицаев. А потом раскидали поротно и даже повзводно гарнизонами по городкам-деревенькам. Наш взвод в небольшом посёлке оказался километрах в тридцати от Севастополя. На второй день, как мы туда прибыли, с неба самолёт упал. Наш истребитель. Не дотянул до аэродрома. Уже подбитый был. Лётчик с парашютом выпрыгнул. Мы его быстро нашли. Раненный был, да и при приземлении ещё поломался. Вот тогда взводный и отправил меня старшим трофейной машины отвезти лётчика в севастопольский госпиталь. Не, не немецкая. Наша, полуторка. Немцам она видать в Севастополе или в Керчи досталась, а мы её уже себе прибрали, она во дворе у местного полицая-старосты стояла. Бензин залили – она и завелась. Вот, значит, лётчика с санинструктором в кузов, водитель и я в кабину, и погнали. Доехали быстро. В городе патруль помог сориентироваться. Улица под уклон идёт, в конце её справа большие ворота, въезд в госпиталь. Водитель газку поддал, а я сижу играюсь с немецким штыком. Под сиденьем в кабине нашёл. Водитель начинает тормозить чтоб в ворота заехать, а тормоза и отказали. А тут ещё из ворот «додж три четверти» выезжает. Водитель попробовал увернуться, но улица узковата. Зацепили мы тот додж, а сами в стену дома с размаху вмазались. Хорошо что по касательной. Все ушибами отделались. Кроме меня. Народ бегает суетится. Лётчика в госпиталь понесли на руках. А я сижу в кабине и смотрю на торчащий из бедра штык. Не больно. Не больнее чем палец порезать было, а вот кровь хлещет фонтаном. Пытаюсь руками её придержать, а она меж пальцев ручьями выскакивает. Тут полковник что на том додже ехал в кабину заглядывает. Я его даже не узнал. Потом мне уже сказали. Брежнев. Вытащили меня из машины и я сознание потерял.

Очнулся только на следующий день. Операцию мне сделали. Кровь перелили. Врач говорил, что много крови я потерял, мог и не выжить. Кровь мне от Брежнева переливали, у него такая же группа оказалась. Вот. Врачи поначалу переживали. Боялись что артерию могли неправильно сшить и у меня могла бы гангрена начаться. Но обошлось. Всё быстро зажило. Меня потом две недели не хотели из госпиталя отпускать. Врачи всё гадали как это так у меня шрамы рассосались. Оба и старый и новый. Я тоже тогда поудивлялся. Даже детские, мальчишеские шрамики-отметины исчезли.

Ну, отбился я от врачей и вернулся в свой полк. Думали, что нас вот-вот отправят на Украину, там уже наши наступали. Но нас погрузили опять на корабли и отвезли обратно на Кавказ, в Поти. А, ещё через пару дней мы были на турецкой границе. Вот там-то нам на политзанятии политрук и сообщил, что возможно скоро Турция на нас нападёт. Начали готовиться. Позиции готовили. Народу тогда к границе нагнали тьму. И сапёры и гражданские. Копали, долбили, строили, бетонировали, минировали. Мы тоже без дела не сидели. Правда мне в этом аврале почти не удалось принять участия. В полк новые противотанковые пушки привезли, ЗиС-3. И всех полковых противотанкистов отправили в отдельный лагерь переучиваться. Ну, и про меня вспомнили, что я тоже противотанкист. Там в лагере много стреляли. У меня не плохие результаты были. И меня даже повысили за это из наводчиков в командиры орудия. Обучение закончилось. Все расчёты убыли в полк, на границу. А командиров орудий оставили ещё на неделю. Командирская учёба. И для ознакомления и общего развития нас с дивизионной артиллерией знакомили. Постреляли мы тогда и из М-10 и из М-30. Был там ещё краткий курс артиллерийских наблюдателей-корректировщиков. И у меня были лучшие оценки на зачёте и по стрельбе и по корректировке. Даже благодарность от начальника лагеря получил.

Вернулись наконец мы в полк. Доложились в штабе о прибытии, всех по подразделениям отправили, а меня начальник штаба полка не отпускает. Говорит, будет для меня отдельное задание. Отправили меня в разведроту полка. Там две группы формируют. Наблюдательные. Три полковых разведчика и один артиллерист в группе. Собрались мы и старший группы повёл нас в горы. Полдня шли, карабкались в гору. Пришли. Не на саму вершину, ниже, там ещё метров двести-триста до вершины оставалось. Сапёры на склоне чего-то колдуют. Оказывается там на склоне была небольшая пещера. Сапёры её расширяли и маскировали. Огромный скальный обломок прилепился к склону горы. За ним узкий извилистый проход. Протискиваемся туда. Пещера пять на пять или около того. В дальней стене дыра сквозная вверх и вниз, ручеёк-водопадик струится. В одной из стен пещеры штольня пробита. Метров двадцать. А в конце штольни комнатка махонькая с пробитой наружу смотровой щелью. Вот это и был наш наблюдательный секрет. Из пещеры можно было в две стороны смотреть на долину. Где на два-три километра, а в одном месте километров на десять обзор был. Ночью сапёры натягивали трос лёгкой канатки и по ней нам сюда поднимали продукты и оборудование. Штук двадцать здоровенных ящиков с разными консервами, несколько мешков с сухарями, буссоли и стереотрубы, бинокли, матрасы, спальники. Много чего нам сюда подняли, ведь нам тут придётся несколько недель провести. Доски тоже подняли. Мы из них нары и стол со скамьями сколотили. Несколько дней обустраивались. Сапёры протянули в пещеру четыре телефонных кабеля, подключили полевые телефоны. Зачем четыре? Так на всякий случай, вдруг какой оборвётся. Двадцать седьмого февраля нас замуровали. Завалили вход в пещеру валунами. Не, если понадобится выйти мы могли и самостоятельно. Ломы-кувалды были, а в дальней комнатке были шурфы просверлены. Заложишь туда взрыв-пакет и взрывом пробьёт наружную стенку, она там не очень толстая была. В общем завалили сапёры вход, замаскировали все следы своих работ и ушли. А мы начали ждать-скучать, только иногда по телефону со штабом полка перезванивались.

В ночь на первое марта турки атаковали. Да, мы знали, что там и немцы есть, и англичане с арабами, и даже немного итальянцев было, но ведь не будешь их каждый раз перечислять. Напали-то они на нас из Турции, вот мы их всех скопом турками и звали. Почти два дня бой шёл на границе, потом наши отошли. Совсем немного отошли. Долина, за ней опять горы, а за теми горами уже были наши основные позиции. Пять-семь километров до наших было. А вот мы в тылу у турок оказались. Вот тут и пришло наше время. Как только увидим, что достойное для обстрела, так сразу звоним. Не, уже на том конце провода не штаб полка был – дивизионные артиллеристы. Вот мы их огонь и корректировали. Несколько недель. Ох и умылись тогда в той долине турки кровью. Только пушек уничтоженных мы почти восемьдесят штук насчитали. Автомашин под три сотни. Танков семь десятков. Даже один самолёт. Сел как-то в долину ихний юнкерс транспортный, ну и его огнём накрыли. Про пехоту я уж и не говорю. Тысячи. Историки потом слышал считали, про тридцать тысяч разговор был. Вполне возможно. Много турецких трупов было. Ну, турки конечно не дураки быстро сообразили, что где-то корректировщики сидят. Искали-вычисляли. Но там, вокруг той долины ещё три таких же секрета было. Не получалось у турков вычислить где мы сидим. А прочёсывать все горы вокруг – бесперспективно. Во-первых людей не напасёшься, а во-вторых мы ж друг за другом смотрели и как только турки очередной раз собирались чего-нибудь прочесать, так вызывали огонь артиллерии по этим «прочёсывателям».

Вот так мы и просидели в пещере до самого нашего наступления. Пищу на спиртовке грели, мылись в водопадике, нужду, извиняюсь, туда же справляли, вода всё вниз, в дыру уносила.

После этого я в полковой разведке так и остался. И орден свой первый получил, так и ни разу по врагу не выстрелив.

Отрывок из интервью с ветераном Великой Отечественной Войны И. М. Перепелицей, опубликованного в газете «Аджарский комсомолец», 5 мая 2008 года.

25 марта – 27 марта 1943 год. Восточная Анатолия, Турецкая Республика.

Эта рота была одним из первых отрядов Народно-освободительной армии Курдистана проникших в Турцию из Ирана. Сначала рота несколько дней пробиралась на запад горными тропами. Обходили окольными путями любое жильё. Старались не попасться на глаза пастухам. И к первому марта вышли к западному берегу озера Ван. Тут проходила шоссейная дорога ведущая от средиземноморского Искендеруна к советско-турецкой и турецко-иранской границе. Это был не самый важный, но один из нескольких путей снабжения немецкой группы армий «Кавказ».

Рота разделилась на десять групп и разошлась вдоль дороги. Группы занимали позиции на господствующих над дорогой вершинах и обстреливали идущие по ней колонны. Одиночными машинами тоже не брезговали. Иной раз получалось, что колонна снабжения из полусотни грузовиков шестидесяти километровую горную дорогу от Байкана до Татвана преодолевала трое суток и к выходу на берег Вана насчитывала всего пяток машин. А, за этой колонной шла другая, и эта другая вовсе не доходила до озера. Попытки турок и немцев бороться с засадами на горных дорогах почти не наносили вреда группам. Группы не вступали в бои с подразделениями противника, а просто уходили от них на другую гору. Травм неизбежных в горах было больше чем боевых ранений.

Однажды роте крупно повезло. Удалось заблокировать на дороге камнепадами десять британских танков. Четыре тяжёлых «черчилля» и шесть средних «крусейдеров». К двум удачно сработавшим группам подтянулись остальные. И началась травля. У роты не было ничего способного пробить броню этих танков. А танки не могли задрать пушку так чтобы доставать диверсантов и не могли развернутся на узкой горной дороге. Курды спускали по склонам камнепады. Один черчилль был полностью погребён под каменной лавиной. А два крусейдера были сброшены камнепадом в пропасть. Танкисты пытались отстреливаться из личного оружия и снятых с танков пулемётов. Куда там… Крупнокалиберные снайперки отряда быстро отучили их от этого. Почти двое суток курды выкуривали англичан из танков. Сначала огнём из винтовок разбивали приборы наблюдения, сбивали антенны радиостанций, а потом подобравшись к ослепшему танку поджигали его. Гранаты в отряде давно кончились, взрывчатку потратили на камнепады. Вот и пришлось жечь. Кусты-сено-ветки на крышу моторного отделения, скупые выстрелы через решётку по масленому радиатору, пара спичек и очередной танк потихоньку начинает дымить. А там глядишь и экипаж из люков полез. Дважды к месту боя пытались прорваться турки. Но их каждый раз останавливали ещё на подходах к месту засады.

После того боя на отряд начали охотиться уже с воздуха. Одна группа уходя с места очередной засады попала под штурмовку и почти полностью погибла под сорвавшимися с вершины камнями. Патроны уже заканчивались. Питались бойцы уже несколько дней только убитой в горах дичью. Пора было уходить.

Политрук отряда лейтенант Нурддин Кианури[43] закончил расшифровывать радиограмму из штаба НОАК. Штаб ставил новую задачу. По коням! Коней в отряде не было. Было несколько ишаков и мулов прикупленных-обменянных в горных аулах. Но, «по ишакам!» – не звучит. Так что, по коням. Марш по тропкам длиною в сорок километров. На юго-запад. Туда где заканчиваются горы и начинается горное плато, то самое плато на котором начинает набирать свою силу и мощь из стекающих с гор речушек древний Тигр.

Двадцать седьмого марта отряд вышел на плато. Ночью на обозначенную кострами площадку прилетел советский Ли-2. Отлично. Патроны. Продукты. Турецкая и немецкая военная форма. И советский офицер, который долго о чем-то в сторонке разговаривал с политруком Кианури. Почему не с командиром отряда? Командир не знал русского и не был коммунистом. Политрук же считался кроме того и представителем РККА в отряде. Сам командующий НОАК генерал Мустафа Барзани приказал командиру отряда исполнять все задачи исходящие от политрука.

Самолёт улетел, оставив отряду пополнение. Семь русских осназовцев. А, бойцы отряда начали переодеваться в форму противника. Им предстояло переместиться ещё на шестьдесят километров к западу. Принято решение пойти открыто. Если повезёт по дороге разжиться транспортом – хорошо, нет – так ничего страшного дотопает отряд до Батмана и на своих двоих.

Задача у отряда не рядовая. Батман – небольшая курдская деревушка на перекрёстке дорог. Вокруг поля и пастбища. И нефтяные вышки. Не так уж, что б очень много, но есть. И совсем недавно немцы привезли сюда оборудование для нефтеперерабатывающего завода. Небольшого заводика. По мировым меркам. По местным – очень даже солидно. Сотни две-три танков и столько же самолётов можно ежедневно заправлять пусть даже они круглосуточно ездят-летают. А, кроме того, почти одновременно с немецкими нефтяниками, англичане разровняли площадку в двух километрах к северу от деревушки, и теперь там приличных размеров лётное поле и несколько десятков британских бомбардировщиков на нём. Очень вкусная с военной точки зрения цель. Уничтожить? Разбомбить? Можно, но зачем? Топливо с нефтяного заводика планировалось отправлять на Кавказ в армию уже покойного Роммеля. Но отряды НОАК и советского Осназа практически заблокировали перевозки отсюда к турецко-советской границе. И копятся-растут в заводских хранилищах запасы различных ГСМ. Не получается их вывезти к получателю. Авиабаза? Так с неё англичане уже почти не летают. Выбили русские ассы почти всю истребительную мощь у группы армий «Кавказ». А, та, что не выбили – сидит на своих аэродромах почти без топлива и почти без боеприпасов. Ведь дороги к этим аэродромам курды и осназовцы тоже блокируют. И в Батман перелетать немецким истребителям почти бессмысленно. Четыреста-пятьсот километров отсюда до передовой. Долетел до фронта, а на обратную дорогу уже бензина-то и не хватит. А, без истребительного прикрытия бомбардировщики к русским посылать дураков нет. Отучили. И транспортниками возить отсюда топливо не получается. Забрал немецкий фюрер их почти все в Европу. Там где-то в снежных лесах русские умудрились аж два миллиона немцев окружить. Вот немцы и пытаются их спасти, все доступные транспортники для воздушного моста туда забрали.

Так зачем всё это хозяйство-богатство бомбить. Скоро перейдёт в наступление русский Закавказский фронт. Рванут его танки напрямки к Средиземному морю. Вот тут-то и понадобится заводик в Батмане с его запасами. Будет что в баки советских тридцатьчетвёрок залить. И аэродром пригодится. Ведь всё же пятьсот километров да с боями, за день-два, от границы до сюда, даже танкам сложно пройти. Хотя русские осназовцы хвалились, что были, недавно совсем, такие случаи на советско-германском фронте. Вроде парни серьёзные, вроде не врут. Но не верится.

Вот и придётся отряду захватывать завод. И аэродром, для того, что бы русские смогли сюда десант в помощь отряду прислать, да оружия подкинуть, на тот случай если турко-немцы захотят отбить обратно своё богатство.

26 марта 1943 год. г. Москва.

Вот и закончилась моя учёба в Академии Генштаба. Утром, на входе в учебный корпус, меня поймал посыльный. Вызывают в строевой отдел. Получите-распишитесь. Теперь я опять отправляюсь в распоряжение начальника Генштаба. Опаньки. Даже машину за мной прислали. Что-то поменялось?

Здание Генштаба. В предписании указано прибыть в распоряжение начальника. Вот и топаю к кабинету Василевского. Адъютант в приёмной сверившись с записями сообщает:

– Александр Михайлович сейчас занят, он распорядился чтобы Вы, товарищ генерал-лейтенант, сначала ознакомились ситуацией на фронте в оперативном управлении. Там уже в курсе. А, потом уже, к 12—00, прибыли на приём.

Без проблем. Даже интересно. Иду к «операм» и взираю на эпичную картину баталии. Картина маслом. Ещё месяц назад длина линии фронта на центральном участке составляла 900—1000 километров. Сейчас же только внутренне кольцо окружения группы армий «Центр» – около 1300 км. Ещё 700 километров внешний, западный обвод окружения. К этому добавляем ещё не устаканившийся прорыв наших войск к Борисову, отделяющий основные силы Клюге от Минска, а это добавляет ещё почти 500 километров. Итого, за месяц линия фронта удлинилась в два с половиной раза. Где на всё это войск взять? Правда немцам не лучше. Для них же линия фронта ровно так же удлинилась. Но, РККА сейчас на просторах от южной Прибалтики до северной Украины уподобилась тому охотнику, что поймал медведя. Держать силы ещё есть, а добить – нечем. От прорыва окружения пока спасают три фактора. Действия партизан и ДРГ направленные на дезорганизацию работы транспорта во фронтовом тылу немцев, и в котле и за его пределами. Работа присланных из США «воздушных крепостей» по транспортным узлам немцев в Польше и Восточной Пруссии, что сильно затрудняет вермахту подвоз пополнений и снабжения в Белоруссию и Прибалтику. Ну, и третий фактор – успешная пока, надеюсь что не только «пока», работа разведки, которая вскрыла направление удара по деблокаде котла.

В котле немцы потихоньку тощают и звереют. Воздушный мост, которым пытаются их подпитать, слабоват. При всём желании, нет у немцев столько транспортных самолётов, что бы снабжать двухмиллионную группировку. Ну, и наши ВВС не плошают, вовсю используют радиолокаторы и успешно снижают поголовье немецко-английских транспортников. Оптимистично? Не совсем. Там же, в котле, ещё два с половиной – три миллиона наших гражданских. И им не сладко. Существенная часть гражданского населения, особенно в сельской местности, ушли в леса, к партизанам. И там, в лесах уже начинается голод. И помочь особо нечем. У нас транспортников тоже не хватит, при всём желании, снабжать такую уйму народа. И дороги уже в Белоруссии раскисли. Распутица. Особо не понаступаешь. Вот и ломают голову в Москве, как быть – что делать? Как Минск взять не умывшись кровью, как заставить капитулировать немцев на востоке Белоруссии?

Была у меня в прошлой молодости ситуация по бескровному взятию населённого пункта. Дело было на югах, тогда когда Союз уже развалился и нации начали самоопределяться и самоутверждаться. Мы тогда полуофициально помогали одним против других. Плоскогорье. Посёлок других. Чуть выше чем позиции первых. Крови за тот посёлок и холмик на котором он стоял было пролито, к моменту приезда команды «советников» в которой был и я, немеряно. Бывшие колхозники. С обоих сторон. Атаки лоб в лоб. Артиллерии почти нет по обе стороны. Про ПВО никто не знает, так как и авиации у сторон почти нет. Так – «кукурузники» и гражданские вертолёты, на которых Мимино летал. Танки есть. Но и РПГ и ПТУРов много. Десятка три закопчённых бронемашин ржавеют перед позициями сторон. Нам с ходу предложили загрузиться в только что снятые с консервации «семьдесятдвойки» с очередной раскулаченной базы хранения и показать другим где раки зимуют. Ага. У вас что танковый завод в республике есть? Если вы так танками швыряться будете, то через месяц надо будет танковые войска страны в кавалерию переквалифицировать. Надо вам холмик стратегический занять? Не боитесь международного скандала? А, чего им бояться, ведь их ещё никто в мире и не признал. Ну, тогда будет вам холмик. Дали местному вождю-командиру список необходимого. Привезли всё быстро. И вот настало утро битвы народов. Только-только солнышко выползя из-за гор осветило обширные пастбища-сады южного плоскогорья, а по позициям других ударила немногочисленная артиллерия первых. Дымовыми снарядами. На позициях первых подожгли дымовые шашки и ветер понёс дым в сторону холма других. Несколько добровольцев, подползших ночью к позициям других начали пулять им в окопы из ментовских ружей гранаты со слезоточивым газом. А, в след за дымом на позиции других пошла пехота первых в противогазах. Точка зрения других. Дым. Глаза щиплет, сопли текут, кашель вздохнуть не даёт. Атакующие в противогазах. Не иначе эти дети ишаков отравляющие газы применили. Мы сейчас все умрём! Спасайся кто может! И драпанули другие с позиций на холме и из того «стратегически важного» посёлка. Скандал потом конечно был. Как же! Применение боевых ОВ! Правда ни одного отравленного другие так и не смогли предъявить международной общественности и местным журналистам-правозащитникам. Да и предъяв некому предъявлять. Вы сначала признайте республику, а затем мы будем разбираться кто тута военный преступник.

Да, не для нынешней ситуации сценарий. Можно Гитлера спровоцировать на ответное применение химоружия. Оно нам надо? Нечего мне посоветовать. Так и не ждёт тут никто моих советов. Приказано ознакомить генерала с обстановкой, вот и вводят в курс дела. Ладно, что у нас там в других местах? Меня конечно Скандинавия в первую очередь волнует. Чего там без меня творится? Северная Норвегия. Армия Дитля блокирована на нескольких островах вокруг Тромсё и пытается ударными темпами оттуда свалить. Их даже подгонять не приходится особо. Сами на разнокалиберные суда грузятся, а наша авиация эти корабли пытается топить. Получается с переменным успехом. В южной Норвегии Маргелов с Васильевым уже Осло и Тронхейм взяли. За немцами только Берген остался из чего-то крупного. В Швеции и Финляндии идёт плановое разоружение местных армий. Советская оккупационная администрация и там и там уже почти все территории контролирует. Молодцы! Мы. Если считать с начала наступления на Карельском перешейке, то и месяца не прошло, как почти всю Скандинавию прошли-побороли.

В Прибалтике – немного немцев осталось в Латвии к западу от Риги, ну и вся Литва пока под вермахтом. Там фронт встал. Окапываемся и мы и немцы. Силов ни у кого нет для чего-то решительного. Все силы к Белорусскому котлу прикованы. В Вильнюсе немцы что-то большое танково-эсэсовское собирают, но дособирать пока не могут. И это большое тоже на белорусский котёл нацеливается.

На Украине немцы остались только к северо-западу от линии Коростень-Житомир-Винница-Черновцы. Молдавия освобождена полностью. Переход Румынии на нашу сторону дал нам прямой выход к Югославии и наземную связь с сербскими партизанами. Они там во всю рубятся со своими коллаборационистами, и в целом получается что немецкие и итальянские части в Греции, Албании и Болгарии потеряли сухопутную связь с Рейхом. Болгария в войне не участвует, хотя и является союзником Германии и там размещены кое-где немецкие гарнизоны и базы. Румыны уже успели получить трендюлей от венгров. Но не смертельно. Так, на 50—100 километров от своей границы с Венгрией отошли. И венгры дальше не лезут. Гитлер всё более-менее боеспособное из Венгрии в Белоруссию гонит. 2-й Украинский фронт растянут, стоит во втором эшелоне за румынскими частями напротив венгерской границы и одновременно оказывает помощь югославам. 1-й Украинский – потихоньку сосредотачивается на румынско-болгарской границе.

Что-то промелькнуло. Мысль какая-то. Итальянцы. Италия. Они ж в прошлый раз летом 43-го Дуче своего скинули и в начале сентября замирились с англичанами и американцами. Но к тому моменту Италия потеряла все колонии в Северной Африке, а союзники уже на Сицилии высадились. Как в этот раз там пойдёт? Хрен его знает. Надо будет с Василевским эту тему обсудить.

Кавказ. Турецкий фронт, вернее Закавказский. Там мы в стратегической обороне. Сидим крепко. Намолотили турко-немцев и англо-арабов уже прилично. Турция гонит на фронт совсем неподготовленное пополнение. Англичане выставляют собранных со всей Африки негров. Есть информация, что скоро из ЮАР должно что-то мотопехотное приехать. Две-три дивизии.

Иранский фронт почти весь Иран с севера на юг прошёл и выкинул оттуда англичан. Британские части там остались только на самом юго-востоке у границы с Индией.

Вот как-то так дела на фронтах обстоят.

Время к полудню. Пора к Василевскому идти.

– Товарищ генерал армии, представляюсь по случаю…

– Вольно, вольно, Леонид Ильич, проходи, – и Александр Михайлович поднимается мне на встречу из-за рабочего стола.

– Есть, вольно, товарищ…

– Прекращай, Ильич. Чего это тебя на уставщину потянуло? Обиделся на что? Вон и ещё одну звезду на погон получил…

– Мы люди военные, что командование прикажет – то и выполняем. Обида в Уставе не прописана.

– Обиделся значит. Не дали Скандинавию до конца побороть…

Стою, молчу. А, чего сказать-то? Не дали. Не доделал дело. Обидно конечно.

– Ты, Ильич, о другом подумай. ГлавПУр на тебя зуб точит. И по правде говоря – за дело.

– За какое? За окружение Дитля? За капитуляцию Швеции? За шведский «золотой запас»? Что я ещё вредительского натворил?

– Не кипятись. На партполитработу в корпусе забил? Политработников на командные должности сманиваешь? Замену им не требуешь? Ты в курсе, что в твоём 9-м корпусе наименьшее количество политруков из всех корпусов РККА? Замполиты у тебя чем занимаются? Кино солдатам крутят, да почту в подразделения развозят.

– Кино и письма – нужное дело для бойца, – вставляю. Оправдываться? Так, так оно и есть. Между партполитработой и боевой учёбой я всегда боевую учёбу выбираю. Вот и получается, что должности комиссарские в частях есть, а делать им почти нечего. Вот и остаётся им за фильмами и письмами ездить.

– Ну, нельзя же так. Есть утверждённые штаты, есть должностные инструкции. А, это считай тот же Приказ! И ты приказы командования РККА получается не исполняешь. Препятствуешь, так сказать, исполнению своих обязанностей политработникам.

– Да они сами на командирские должности просятся. Там орденов-медалей больше дают, – пытаюсь отшутиться, – По крайней мере у меня в корпусе.

– Ты это прекращай! Положено, значит надо делать. Сам же ещё полгода назад политруком был.

– Понимаете Александр Михайлович, – перехожу на «академическую» мову, – Война, бой, как бы хорошо они не были подготовлены и обеспечены, всегда ведутся в условиях недостатка ресурсов, и задача командира определить где ресурсы наиболее необходимы, где они принесут наибольшую пользу. Вот я и направляю человеческие ресурсы на командные должности.

– Эк, ты заговорил. Людей – ресурсами называешь.

– Извините, академию ещё закончить не успел, вот в терминах и путаюсь. И потом, Вам шашечки или ехать?

– Что?

Твою ж…[44] Хотя…

– В Стокгольме, чтобы отличить такси от обычной машины им на двери наносят рисунок – чёрно-белые шашечки.

– И что?

– Анекдот мне там рассказали[45]…

– То есть, ты всех победил, а к тебе ещё со всякой ерундой пристают? Так? – ухмыляется Василевский.

– Ну, почему с ерундой, – решаю сгладить тему. Зачем мне с начальником Генштаба цапаться?

– Если бы, у меня было под командой что-то заштатное, набранное из кишлаков и аулов, тогда – да, партполитработа – нужна, чуть ли не в первую очередь. Но ведь корпус сформирован на базе частей и подразделений НКВД и десантных бригад, а там чуть не каждый второй – коммунист, не считая каждого первого – комсомольца. Чего их за Советскую Власть агитировать? Они и так кого хошь сами до смерти заагитируют.

– Ладно, проехали. Но учти на будущее!

– Есть учесть!

– Слушай задачу Ильич. Решением Ставки ты назначен командующим 5-й ударной армии. Армия сейчас формируется под Ростовом. После завершения формирования армия будет включена в состав 1-го Украинского фронта. 1-й Украинский сейчас сосредотачивается на границе с Болгарией. В Болгарии готовится антифашистское восстание. Одновременно с восстанием фронт перейдёт болгарскую границу с задачей выйти к Проливам. 5-я Ударная на острие удара фронта. Задача форсированным маршем пройти Болгарию, прорвать оборону турок на границе и захватить Стамбул. Одновременно с 1-м Украинским в наступление переходит и Закавказский фронт. С целью ударами с двух сторон вывести из войны Турцию. Понятна задача?

– Да. Вот только…

– Подожди. Значит так. Сейчас начинаешь работать с оперативным управлением, прорабатываешь все вопросы предстоящей операции. Через неделю будем вместе докладывать Верховному всё что наработали по Стамбульской операции. Потом отправляешься к армии. Ориентировочный срок готовности к наступлению – 1 июня. Вопросы?

– Кадры? Люди? Могу я кого из Швеции забрать?

– Кого хочешь?

– Полковника Хайретдинова. Он же штабной, а его на губернаторскую должность поставили.

– Генерал-губернаторскую, – шуткует главный генштабист, – Не гоже главе Советской администрации в Швеции быть полковником. Так что уже три дня, как твой Артур Хатипович в генеральских погонах ходит.

– Тем более. Разрешите мне его начштабом забрать?

– А, справится?

– Не сомневаюсь.

– Тогда, давай сделаем так. Назначим его пока ИО начштаба. Пусть сразу в Ростов летит и рулит там пока формированием армии, а к первомаю посмотрим, справится – утвердим начштаба армии. Маргелова к тебе не отпущу. Ему на севере задачи будут. По остальным, с кадрами решай сам, но без фанатизма.

– Есть.

– Ну, если больше вопросов нет, то иди работай.

– Ещё один вопрос. Кто ЧВСом ко мне планируется?

– Генерал-майор Сусайков[46]. Не переживай. Толковый политработник. Танкист как и ты. Думаю сработаетесь.

27 марта 1943 год. г. Берлин.

Когда-то давно, уже кажется в какой-то другой жизни, он был обычным одесским пацанёнком. Море, лиманы, рыбалка, ну и конечно порт. Что может быть привлекательнее и завлекательнее для пацана чем большие и разные корабли. Попутно с играми-проказами в порту ты впитываешь и его порядки-понятия, изучаешь-узнаёшь скрытую от чужаков сторону жизни этого большого земноводного организма. Эти знания в дальнейшем очень помогали отпрыску немецких колонистов ориентироваться в хитросплетениях взрослой жизни. Общение с моряками-рыбаками, контрабандистами-перекупщиками, мошенниками-каталами, мелкими чиновниками-коррупционерами дало Эрвину, да тогда его звали – Эрвин, ни с чем не сравнимый опыт. Думал ли он тогда, что жизнь вот так крутанёт его? Вряд ли. Но, одно цепляется за другое и с неизбежностью предшествует следующему. Внештатный переводчик в портовой погранзаставе. Срочная – опять же в пограничниках. Командное училище. Лейтенант. Опять погранзастава. Контрабандисты. Шпионы. Старший лейтенант. 41-й. Июнь. 22-е. Бои. Окружение. Трибунал. Бывает. Разжалование. Рядовой. Ранение. Младший сержант. Полковая разведка. Старший сержант. Успешные и не очень выходы в тыл к немцам. Младший лейтенант Эрвин Зиберт. Успешная оборона кавказского перевала от прорвавшихся немцев. «За БЗ». Кубари лейтенанта. Назначение в мобильную группу полковника Брежнева. Разведка в интересах рейдующей группы-бригады. Афёра с немецкими воровайками-коррупционерами из оккупационной администрации, обеспечившая молниеносный бросок бригады в Крым. Очередное звание. Звезда Героя. Новое задание. Новая личина. Прибалтика. Диверсии. Теракты. Уничтожение верхушки немецкой администрации в Прибалтике. Вербовка генерального комиссара Латвии Дрехслера. Помощь Шелленбергу. И вот майор Пауль Босс тянет служебную лямку в Центральном аппарате объединённого с СД Абвера[47].

Пауль тряхнул головой отгоняя воспоминания. Новое задание из Москвы. Что называется сам себе геморроя наковырял. Командование высоко оценило добытые Паулем материалы по урановому проекту Рейха. Оценило и поставило задание. Чего мол такого? Смог бумаги-документы у нациков спереть? Бери теперь повышенные обязательства. Документы – это хорошо. Но, в стране, блин, нет, почти нет урана. И надо его у немцев спереть. Нормальная такая задачка. Вернее задачек две. Максимально затормозить немецкий урановый проект. И обеспечить доставку на подконтрольную Советскому Союзу территорию максимально возможного количества уранового сырья[48]. Умеют в стране Советов вдохновить на подвиг.

Кто-то другой на месте Пауля скорее всего растерялся-потерялся и впал бы в уныние. Но не таков Пауль. Трудная задача. Да. Но решаемая. В Одессе и не такие запутки могли разрулить.

В Рейхе сейчас имелось около четырёх сотен тонн урановой руды, в Англии – ещё триста. У майора Босса был доступ к таким цифрам, ведь он был начальником группы Абвера отвечавшей за контрразведывательное сопровождение и снабжение перспективных оборонных проектов Рейха. Ага. И ещё три тысячи тонн 20-ти процентной руды готовится к отправке в Рейх из Конго. Там правда всё не так просто. Почти три тысячи километров по хреновым африканским дорогам до ближайшего порта от рудников. Полторы тысячи тонн горючего и тысяча грузовиков для перевозки надо. Таких объёмов топлива и такого автопарка в этой тропической глуши нет. На арбах-телегах, на неграх-носильщиках придётся весь трёх тысячетонный объём-вес тащить в порт. Два месяца минимум. Ну, за два месяца что-нибудь придумаем. У Пауля даже не возникло мысли с разбойно-пиратскими захватами-абордажами. Зачем? Если можно хорошенько поработать с документами-накладными. Главное чтобы на этих бумагах не было подписи майора Босса. Пауль конечно парень лихой, но в концлагерь попадать – дураков нет. Ну, да, до урана из Конго ещё два месяца. Сейчас займёмся тем что есть в Рейхе.

Сидит Пауль и кропает служебную записку на имя главы Абвера оберфюрера Вальтера Шелленберга.

«Дорогой оберфюрер!…» Шутка юмора. Никаких фамильярностей конечно на бумаге нет. Но, как одесситу удержаться от подколов, хотя бы мысленно, когда задумана очередная афёра.

Итак. В результате быстрого продвижения Красной Армии в Скандинавии, в южной Норвегии был потерян завод по производству тяжёлой воды. Завод конечно успели взорвать, все запасы тяжёлой воды вылили в реку. Но, в общем-то сейчас это не столь великая потеря. Вроде бы как учёные утверждают, что нашли другой более быстрый способ создания урановой бомбы, не требующий такого большого количества тяжёлой воды. Хуже другое. В результате спешного отступления пропали без вести несколько инженеров с норвежского завода. И есть вероятность, что они попали в плен к русским. Анализ контактов пропавших инженеров показал, что в сумме они имеют данные почти по всем организациям задействованным в урановой программе Рейха. Так что надо исходить из худшего – русские знают если не технические детали проекта, то уж точно знают места расположения учреждений задействованных в проекте. С учётом того, что установлена поставка в СССР из США большого количества тяжёлых стратегических бомбардировщиков, и того что РККА умело их использует (разрушение варшавского, кёнигсбергского и других транспортных узлов в генерал-губернаторстве и в Восточной Пруссии), можно с уверенностью предположить, что в скором времени можно ожидать бомбёжек объектов-лабораторий уранового проекта. Для предотвращения ущерба, предлагается переместить все указанные объекты-учреждения в горные районы на юге Рейха. Лучше всего в подземные. Для компенсации неизбежной задержки в сроках реализации проекта вызванной передислокацией, предлагается сконцентрировать всех учёных-конструкторов и все лаборатории в одном месте. Это позволит избежать проведения параллельных исследований и работ, ускорит обмен информацией между ранее обособленными группами учёных. И естественно, в случае принятия решения на передислокацию, будет необходимо сконцентрировать в этом новом месте и все ресурсы задействованные в проекте.

Вполне логичный документ получился. Пусть попробуют его не пустить в дело. Ага, ведь что нам стоит организовать два-три налёта американских «крепостей» на урановые лаборатории. Тогда уж точно зашевелятся-забегают. Да и в любом случае нужны бомбёжки мест расположения лабораторий, даже если там уже ничего не будет. Для поднятия авторитета майора Босса в глазах руководства Абвера и Рейха это необходимо. Ну, а уж в процессе перевозки урана в одно место, можно будет что-нибудь придумать. Работать с документами Пауль умел виртуозно, и у него уже даже сложилась картинка-схема как оформить документы на перевозку ценного груза. Так оформить что в конце концов он прибудет под видом извести или бурого угля на какую-нибудь безвестную станцию в Хорватии или скажем даже в турецкий или иракский порт. Главное в этом, чтобы на всех этих накладных-провозных не было подписи майора Босса. Уж очень не хочется Паулю прерывать служебную «командировку» в Рейхе. Сколько ещё прикольно-вредительского можно будет организовать возомнившим о себе нацикам.

28 марта 1943 год. г. Салвадор, Федеративная Республика Бразилия.

– Господин майор, Вас, вызывает господин полковник, – посыльный капрал изобразил строевую стойку.

– Хорошо, можешь идти и передай своему сержанту, что тебе назначено восемь часов строевой подготовки.

Ох уж эти новички. Совсем разболтались! И чем занимались их командиры? Майор Энрике да Диаш хотел ругнуться в голос, но сдержался. Полтора года назад пехотный полк в котором служил майор, тогда ещё капитан, начали переформировывать в мотопехотный. Красота! Американские лёгкие танки, немецкие и американские бронетранспортёры, достаточное количество грузовиков для двух артиллерийских батарей полка и служб тыла. Отличный офицерский состав. Вышколенные солдаты. Почти все из городских, имеющие понятие как обращаться с техникой. Не полк, а конфетка. Одно удовольствие служить в таком.

А, что сейчас? Полтора месяца назад из полка начали делать дивизию. Командир полка стал командиром дивизии. Командир батальона подполковник Матеуш да Коста получил звание полковника и начал на базе своего батальона разворачивать полк. Энрике бывший тогда начальником штаба батальона, тоже получил следующий чин и стал комбатом. Хорошо. Какой же военный откажется от неожиданно рванувшей вверх карьеры.

Вот только… Дивизия тоже должна быть мотопехотной. И для этого уже получены новенькие, только с завода американские танки «Стюарт» и бронемашины «Скаут». Даже две сотни полноприводных грузовиков Шевроле получено. А вот с личным составом – засада. Где их откопали? Для формирования дивизии прислали два пехотных полка из какой-то амазонской глуши. Полки! Сильно сказано! Они были раскиданы поротно и повзводно в северном приграничье, и набирались там же. Большая часть солдат наверное из случайно вышедших из джунглей аборигенов набрана. Верх цивилизации для них – это долблёная из цельного дерева лодка, а самый сложный механизм – палка-весло на той лодке. И без начальственного пригляда эти взвода-роты больше напоминали полуанархическую банду, чем воинское подразделение. Почти никакого понятия о воинской дисциплине. Устав? А, кто это такой? Вождь что ли чей-то? Как их в БТР сажать? Как их вооружить чем-либо более сложным чем однозарядная винтовка времён Лаплатской войны[49]?

Вот как на это мог смотреть выпускник Вест-Пойнта? Да, Энрике закончил Вест-Пойнт, а не Агульяс-Неграс[50]. А, что вы хотели? У Энрике в роду были офицеры-генералы служившие Португалии ещё тогда когда о Бразильской империи даже и не слышали, служили они и при империи, и при «Старой Республике»[51] и сейчас служат. Вот и порадел дядя-генерал племяннику, помог в США образование получить. После Вест-Пойнта, молодой второй лейтенант не стал проситься поближе к столице, а воспользовавшись дядиными связями махнул добровольцем в Боливию на Чакскую войну[52]. Повоевал, набрался опыта, даже медальку боливийскую на мундир заимел, и вернулся в Бразилию. И как такой офицер, с таким образованием и боевым опытом должен смотреть на бойцов не могущих даже в ногу идти в строю? Тьфу. Свинские собаки!

Думки думками, а к полковому командиру ноги сами несут. Что-то движухи последнее время непонятно-энергичные начались. Не один полк в дивизию переделывают, ходят слухи что и не два-три, а целых шесть. И технику новую в эти дивизии от пуза отгружают, всё больше северо-американскую. И советники-инструктора оттуда же появились в товарном количестве. Совещания одно за одним идут. Ученья опять же. Ну как ученья – попытки хоть чему-то обучить этих амазонских аборигенов. Ещё пару месяцев и кое-кому из новичков можно будет доверить ручной пулемёт, или подноску снарядов к орудиям артбатареи. А ещё появившиеся недавно в расписании занятий тренировки по погрузке на корабли. И тренировки по выгрузке в порту и десантированию с кораблей на необорудованный берег. И вот очередное совещание.

В зал для совещаний вошёл полковник да Коста.

– Господа офицеры! – подал команду начштаба полка.

Четыре комбата, командир артдивизиона, пятеро начальников служб полка, начштаба и двое американцев-советников вытянулись по стойке «Смирно».

– Вольно, прошу садиться, господа офицеры, – полковник лёгким кивком поприветствовал присутствующих.

– Господа офицеры! – начштаба произнёс уставное разрешение расслабиться.

Присутствующие начали занимать места за совещательным столом. Под потолком почти бесшумно крутился вентилятор, пытаясь игриво шевелить бумаги раскладываемые на столе командиром полка. Но, ни у кого из присутствующих игривых мыслей не было. Профессиональные военные пятой точкой чуют жопу, ну то есть жопой чуют проблемы. Вот и сейчас чуйка у всех присутствующих сработала.

– Господа офицеры, получен приказ, – официальным тоном начал полковник да Коста, – Завтра в 20—00 полк выдвигается в порт. Со всем имуществом! В порту грузимся на два судна. Кто на какое – вам в порту сообщит начальник штаба. Погрузка должна быть завершена до 4—00 тридцатого марта. Обращаю ваше внимание – это не тренировка. Полк убывает… Куда полк убывает вам будет сообщено позднее. Всем подразделениям получить хранящееся на складах имущество, вооружение, боеприпасы и продовольствие. Строевой смотр водителей машин, экипажей боевой техники, расчётов артиллерии и самой техники и артиллерии – в завтра в 9—00 в парке полка. Строевой смотр остальных подразделений – в 12—00 на плацу. На строевой смотр подразделения прибывают со всем имуществом и вооружением. Занятия с личным составом на сегодня-завтра отменяются. Все занимаются подготовкой к погрузке. Оркестр с полком не убывает и сегодня в 14—00 сменяет все караулы и наряды. Вопросы?

– Война, господин полковник? – выдал на-гора крутившийся у всех в головах вопрос командир артдивизиона.

– Пока – нет. Пока. Других вопросов нет? Всё, все свободны.

Офицеры начали покидать зал. Энрике задержался.

– Что у тебя, Энрике? – у полковника были довольно хорошие отношения со своим бывшим начальником штаба батальона (а как иначе – да Диаш – образцовый офицер и дядя у него генерал) и наедине он допускал неформальный тон.

– Проблема у меня, господин полковник. Зампотех батальона в командировке в Сан-Луисе. И вряд ли успеет вернуться к отплытию. А без него я как без рук, сами понимаете с этими индейцами сплошные ремонты, им бы только дай что сломать.

Полковник задумался. Не хочется создавать проблемы генеральскому племяннику.

– Вот что Энрике, только это между нами, сам понимаешь…

– Так точно, господин полковник, буду нем как рыба.

– Так вот, оставь зампотеху записку с приказом к десятому апреля прибыть в Пуэрто-Монт.

– Чили?

– Да. У него хватит денег на самолёт?

– Я ему оставлю. А, дальше? Япония?

«Эх, не проболтается же раньше времени майор, не тот он человек. Ладно, подскажем немного генеральскому племяннику к чему готовиться». Как-то так наверное подумал полковник да Коста и подошёл к висевшей на стене большой географической карте мира.

– Я тебе ничего не говорил, а ты не слышал, – а в это время палец полковника черканул линию на карте от юга Чили до Северного острова Новой Зеландии.

– Я, Вас понял господин полковник. Разрешите идти?

– Да, иди. И подготовься как следует.

Готовиться так готовиться. Майор раздал приказы ротным. После обеда провёл смотр батальона, полазил по танкам и бэтээрам в парке. Вечером, после ужина загнал всех солдат вместе с батальонными офицерами в казарму, а сам отправился в город. Вещи собрать, с семьёй попрощаться? Так не женат был майор, не сподобился ещё.

Вообще было мало понятно то, что делал майор этим вечером. Его не поняли бы сослуживцы и начальство. Не поняли бы и осудили. Ведь они не знали что, в роду у Энрике кроме португальско-бразильских офицеров были ещё и прусско-германские. Отец Энрике был до прошлой Великой Войны офицером германской военной миссии в Бразилии. Когда Энрике было четыре года, началась война в Европе и отец вернулся в Германию. Очень долго мать не имела никаких сведений о муже, и в школу Энрике пошёл под материнской фамилией[53]. Отец вернулся из Германии когда Энрике было уже 12. Фамилию мальцу менять не стали. Но отец всерьёз занялся воспитанием наследника. Когда парню исполнилось шестнадцать, он узнал что его отец служит в немецкой разведке. Несколько раз Энрике ездил с отцом в Европу. В Германии ему оформили гражданство. После окончания Вест-Пойнта, молодой да Диаш не сразу отбыл в Бразилию. Он заехал в Германию, ставшую уже Рейхом. Друзья отца помогли зачислению парня в армию Рейха, вернее в военную разведку, в Абвер. Присяга на верность Фюреру, и путь через океан в Бразилию с заданием – пока просто набираться опыта и делать карьеру. Уже после возвращения с Чакской войны, в конце 30-х Энрике стал одним из оперативников «Боливара»[54]. И вот в этот вечер Энрике да Диаш передал резиденту Абвера в Бразилии информацию о скором вступлении Бразилии в войну на стороне США и отправлении бразильского экспедиционного корпуса в Новую Зеландию.

Интерлюдия.

Когда началась война я только-только закончил колледж и меня сразу призвали в RAF[55]. Нет, лётчиком я не был. Я служил по гражданской специальность – авиамехаником. Фронт? Мне повезло. Почти сразу я попал в группу занимавшуюся приёмкой перегнанных в Британию американских самолётов. Хорошая, спокойная служба, нас и бомбили-то всего два-три раза. В начале 42-го нас начали готовить для отправки в Египет, но потом что-то переиграли, и мы летом отправились в Иран. Там мы принимали с кораблей наши и американские самолёты и готовили их для передачи русским. Ну, как готовили. Одноместные истребители приходили в ящиках, мы их так в ящиках и передавали, только комплектность проверяли. Что-то более крупное приходилось собирать на месте. Крылья на фюзеляже смонтировать, движки установить. И дальше русские экипажи уже своим ходом гнали бомбардировщики в Россию. Тоже была вполне спокойная служба, спокойнее даже чем в Англии. Война была где-то очень далеко. Но, потом что-то резко поменялось. Сначала нам Турция объявила войну. Мы все были в шоке. Как так? О чём они вообще думают? Мы же их сейчас размажем! Не размазали. Чего уж там, продули мы тогда туркам. И если бы не сэр Мосли, помирившийся с Германией, то продули бы тогда вчистую. Стыдоба, продуть войну туркам… Вдруг куда-то резко пропали американцы. Вот они были, а вот загрузились на корабли и уплыли. Поток грузов для русских начал мельчать. А, потом оказалось что, мы воюем уже с русскими. На наш аэродром прилетело две сотни новеньких «Ланкастеров». Мы таких громадин до этого и не видели. Гордость была за Британию. Такие самолёты делаем!

В начале марта 43-го ланкастеры начали летать бомбить русских на Кавказе. И сразу пошли большие потери. Лётчики жаловались на сильную ПВО русских и на слабое истребительное прикрытие. Истребители сидели всё ближе к русской границе, на севере Ирака и на востоке Турции. И судя по всему русские очень быстро почти все наши и немецкие истребители там перебили. А без истребительного прикрытия бомбардировщику никак. Но был приказ, и ланкастеры продолжали летать. Из двухсот машин через две недели осталось едва три десятка, да и те требовали ремонта. Иногда на аэродром возвращались лётчики-экипажи сбитых машин. Неожиданно к нам через Судан перегнали ещё сотню ланкастеров, они по документам предназначались для перегонки в Австралию. Но почему-то дальше эта армада не полетела. Перегонщики загрузились в несколько С-47 и улетели обратно. Пополнений больше не было. И тогда наше командование решило готовить экипажи на месте. Кое-как насобирали пилотов-штурманов на семьдесят самолётов, остальных членов экипажа, а их на минутку – семеро в ланкастере, начали готовить из наземного персонала. Так я из механиков переквалифицировался в бортстрелка. На Кавказ летать мы перестали. По всем отчётам у нас уже не должно было остаться самолётов и экипажей. И Лондон перестал ставить нам задачи. И никто не горел желанием разубеждать лондонское начальство. Ведь как раз в это время шла грандиозная битва в Белой России (мы ещё гадали – Россия ведь красная, откуда белая взялась?) и командование бросало туда всё что, только под руку попадалось. А наши лётчики побывав в нескольких мясорубках над Кавказом совсем не горели желанием опять столкнуться с русскими.

Но, русские сами шли к нам. Почти все наши гарнизоны из Ирана были в конце зимы переброшены в Турцию и в тот момент штурмовали советскую границу на Кавказе. А русские тем временем из своей Центральной Азии вторглись в Иран. Шахская армия была ещё в 41-м разоружена нами и почти вся разбежалась. Так что противопоставить русским в Иране было почти нечего. Но русские продвигались неторопливо. 30—40 километров в сутки. Они старались не отрываться от своих тылов. Пройдя 100—150 километров они останавливались, подтягивали склады, перегоняли свою авиацию на новые аэродромы. Кавалерия русских иногда отрывалась от основных сил и уходила дальше. Но Иран – это в очень большой степени пустыни и горы. И без хорошего снабжения там особо не повоюешь. Ко всему ещё как раз начался сезон пыльных бурь, и это тоже не способствовало быстрому наступлению. Но, тем не менее русские части неумолимо катились к Персидскому заливу. И тогда пришёл приказ всем нашим частям передислоцироваться на юго-восток Ирана, к границе с Индией. Мы в несколько приёмов перелетели в Конарек. Небольшой посёлок на берегу полукруглой бухты. Вместе с нами к индийской границе отошли только две пехотные бригады, австралийская и новозеландская, – всё что осталось от британской группировки в Иране. Новозеландцы начали оборудовать позиции на побережье Оманского залива, километрах в ста к западу от нашего нового аэродром. А австралийская бригада была раскидана к северу, в горах, по перевалам. Перелетев на новый аэродром, мы с удивлением обнаружили стоящие под открытым небом ящики с американскими «аэрокобрами». Почти три сотни истребителей. Частично уже растащенных местными аборигенами. Хотя местных тут было совсем не много. Маленькая деревушка. И сотни жителей не наберётся. Так что большая часть ящиков с самолётами так и стояла не тронутыми. Местные нам сообщили, что месяца полтора-два назад сюда в бухту заходил американский корабль, с него и разгрузили эти самолёты. Янки дали местному старосте денег и продовольствия за обещание присмотреть за грузом и свалили восвояси. Вот такая богатая находка. Чемодан без ручки! Можно было довольно быстро собрать эти истребители, только что толку. На наших ланкастерах стояли только пулемёты калибра 0.303, а на «американцах» – автоматические пушки и пулемёты калибра 12,7 и 7,62, и на наших складах таких калибров не было от слова совсем. И нахрена нам эти безоружные самолёты? Но мы собрали всё-таки пяток аэрокобр и использовали их как связные самолёты.

Неожиданно к нам пришёл сухогруз с продовольствием, топливом в бочках и авиабомбами. Видимо пехотные командиры настучали в Лондон, про то что тут имеется целая куча тяжёлых бомберов сидящих без дела. Большое человеческое спасибо пехоте за это! Опять летать-бомбить русских без истребительного прикрытия!

Но, в Лондоне решили по-другому. Индия – жемчужина Британской империи! Сколько сил было потрачено для её умиротворения! И вот опять неблагодарные аборигены восстали. Из-за неудач в Северной Африке и из-за вторжения японцев в восточные провинции Индии, прошедшей зимой почти все гарнизоны собственно британских частей и практически вся британская администрация были эвакуированы из Индии. В Иране многие военные были из индийских гарнизонов, и мы могли вдоволь наслушаться об ужасах индусского восстания. Индия раскололась на множество больших и малых княжеств которые тогда увлечённо резались друг с другом. Было грустно осознавать что, то за что бились наши деды теперь уплывает из наших рук. Вот в Лондоне и задумались о том, что будет после того как закончится война в Европе и нам была поставлена задача.

Синд[56]. Свежепровозглашённый султанат Синд. С севера и запада в Синд лезли шииты, с востока и юга – индуисты. И те, и другие, и третьи резали друг дружку со страшной силой. Вот в Лондоне и придумали помочь султану Синда. Помочь синдхам отбиться и закрепиться в султанате, чтобы с него когда освободятся силы начать умиротворение всей Индии. Шикарная была операция! Как на ученьях. В Индии почти ни у кого не было серьёзной авиации, зенитная артиллерия и локаторы отсутствовали как класс. Мы ж не дураки, уходя оставлять аборигенам всё это. Так что на просторах Индии в то время рубились друг с другом банды-ополчения вооружённые винтовками и изредка пулемётами и древними пушками. Бронетехники в тех краях тоже почти не было. Так что мы летали на бомбёжки в те края как на сафари. И всё бы ничего, летали бы и летали, но в Лондоне решили и на земле, там, в Синде, показать силу и мощу Британской армии. Австралийскую бригаду сняли с позиций и морем отправили в Синд. Взамен султан нам прислал два полка своей гвардии. Одно название. Пехота, при чём дрянная. И этот султанский сброд, по чьей-то ошибке называемый воинскими частями, был отправлен в горы прикрывать нас севера.

И это была большая ошибка. Мы ведь могли ждать русских только с запада. Незачем русским было лезть в горы чтобы дойти до индийской границы. Поэтому, отправив в горы аборигенов, про них и забыли. Ох, знать бы наперёд. Это сейчас уже ни для кого не секрет, а тогда… Сталин пообещал Захир-Шаху[57] выход к Индийскому океану. И Афганистан ударил по нам, без объявления войны. Потом они отмазывались тем, что с Британией и не воевали, а вошли на территорию Ирана по просьбе самого шахиншаха[58]. Но нам от этого было не легче. Суннитская гвардия султана Синда без боя пропустила через перевалы суннитскую же афганскую королевскую кавалерию.

Это был ужас! Представьте себе орущую лавину на лошадях и верблюдах. Их было тысячи. Тысячи всадников неожиданно, на закате выскочили из-за ближайших гор и принялись рубить саблями всех кто не успевал поднять руки.

Да, и я поднял руки. А что ещё оставалось делать? Отстреливаться из пистолета? А, кто бы тогда вам рассказал обо всём этом? Живых нас осталось всего тринадцать человек. Нас сначала хотели отправить в Афганистан на невольничий рынок. В качестве рабов естественно. Но, Сталин нас выкупил у афганского короля и мы на долгих пятнадцать лет попали в Гулаг. Да, тоннель на Сахалин тоже мы строили, и с парнями из новозеландской бригады там встретились, но это долгая история, давайте в другой раз, а то устал я что-то. Австралийцы? А, что австралийцы? О них забыли, ведь очень скоро сэру Мосли стало не до Индии. Ходили слухи, что султан нескольких выживших через год обменял у японцев на два старых танка. Ну, а Сталин получил несколько сотен отличных самолётов.

Запись беседы режиссёра и автора сценария фильма «Верблюды против RAF» (1979г.) Фрэнсиса Коппола с ветераном Второй Мировой Войны лейтенантом RAF Деном Уайтом.

28 марта 1943 год. Кроулис-Ридж[59], Арканзас, США.

В этот раз спонсоры партий собирались на встречу в загородном клубе. В очень хорошо так загородном. Не близко отсюда до более-менее приличных городов. Партий? Не опечатка. Да, партий – во множественном числе. Деловые люди никогда не складывают яйца в одну корзину, и поэтому их спонсорская помощь в равной мере доступна и демократам находящимся при власти сейчас и республиканцам изображающим временную оппозицию. Хотя наверное неверное это определение – «спонсорская помощь». Спонсор не ищет прямой выгоды от своей помощи. А, вот собирающиеся в загородном клубе мужчины выгоду от финансирования политических партий получали наипрямейшую. Но, в публичном разговоре они предпочитали всё же термин «спонсор» терминам «инвестор», «акционер» и «хозяин». Да. Господа собравшиеся в этом живописном месте числили себя хозяевами. Хозяевами партий, хозяевами страны в которой партии изображали борьбу за власть. Более того они уже примеряли на себя роль хозяев мира. Пол мира, как они думали, у них уже в кармане. С Россией ведь уже вроде бы как договорились о разделе мира. Но, ох как не хочется делиться с этими восточными ортодоксами. Никак пока без этих русских не обойтись, но стоит уже подумать как их будем ставить на место после того как разрулим проблемы в Европе и на Тихом океане. Вот такая повестка дня.

Просторная застеклённая терраса на вершине одного, из цепи вытянувшихся с юга на север, холмов. Потрясающий вид на очнувшуюся от зимнего уныния долину. На многие мили вокруг. На равнине, в полях суетятся мелкие муравьишки-фермеры, ползают жучки-трактора, а на вершине холма, как на Олимпе, восседают боги. Ага, ведь по отношению к суетящимся у подножия хребта Кроули, собравшиеся на одной из его вершин, имели поистине неограниченные, почти божественные ресурсы-возможности. Да, что там, они по отношению к обитателям Капитолийского холма, тоже были небожителями. Невозможно в этой стране стать конгрессменом или сенатором не будучи на службе у собравшихся сейчас на видовой террасе. Вот только…

– Да, господа, у нас проблема, – заявил пятидесятилетний мужчина бывший хозяином встречи проходившей в последний день прошлого года на ранчо в Техасе, – Фрэнки, набирает силу.

– Сильный президент во время войны не проблема, а необходимость, – возразил самый возрастной из присутствующих, чем-то отдалённо похожий на русского министра иностранных дел.

– Проблема в том, что ресурсы которые Фрэнки подгребает под себя растут и скоро уже превысят ресурсы которыми располагаем все мы вместе[60]. А, возможно и уже превышают.

– До выборов ещё почти полтора года… Так что… Уоллес не справится. Он слишком розовый[61]. Спикер конгресса? Временный президент сената[62]? Госсекретарь? Министр финансов? Министр обороны?[63] Они все из команды Фрэнки, и приложили руку к его «новому курсу»…

– Господа-господа, не горячитесь, – повысил голос полный мужчина более всех похожий на классический в советской пропаганде образ «буржуина», – Свалить такую уйму политиков – это чересчур круто. На мой взгляд, надо бы получше подготовиться к выборам. Подберём хорошую кандидатуру на пост президента. А Фрэнки через год-полтора может и не справиться со своей болезнью. Надо провести отдельные консультации по кандидатуре нового президента. И озаботиться тем чтобы Френки не смог ещё раз участвовать в выборах.

Порассуждали на эту тему и согласились с позицией «буржуина». Устраивать отстрел-падёж первых лиц государства во время войны не самая удачная идея.

Следующая тема – собственно война.

– Вам, не кажется, господа, что дядюшка Джо слишком разогнался? – поднял вопрос мужчина в пенсне и с бородкой а-ля покойный интернационалист Троцкий.

– Так и что? Нам же всё равно надо добивать Германию и Англию. Пусть себе молотит их.

– Слишком складно и лихо у Сталина получается это добивание, – продолжил «Троцкий», – Мы надеялись, что вступление Британии в войну на стороне Рейха затормозит русские армии. А на деле получается, что дядюшка Джо даже и не заметил английские части на фронте. Как громил джерри, так и продолжает, только ещё и лайми теперь прилетает. И наши расчёты на затягивание войны в Европе не оправдываются.

– Ну, ещё не известно чем закончится разборка в этой их Белоруссии. Сталин на этот раз отхватил слишком большой кусок. И вполне возможно, что ситуация там может повернуться на сто восемьдесят градусов, – заметил «буржуин».

– Взгляните на карту, уважаемый, – «Троцкий» указал на, висящую на одной из стен, большую карту мира, – Русские сняв блокаду с Ленинграда, месяц назад начали наступление на Финляндию и сейчас уже их войска оккупировали практически всю Скандинавию. Трусливые румыны открыли армиям красных путь на Балканы и в Югославию. Уже сейчас части русских стоят почти у северной границы Италии. Немецкие гарнизоны в Греции и Болгарии отрезаны от сухопутной связи с Германией. Вам это ни чего не напоминает? А, я вам скажу. Сталин задумал ещё большее окружение, чем уже осуществлённое в Белоруссии. Удар через север Италии на север Франции с юга и десант из Скандинавии в Данию и удар оттуда на Бельгию с севера. И в результате дядюшка Джо окружит весь Рейх!

– Но это невозможно! – воскликнул «буржуин», – Представьте себе длину плеча снабжения.

– За полтора-два, максимум за три месяца, русские смогут накопить ресурсы для такого удара и в Скандинавии и в Югославии, – возразил «Троцкий», – Накопят и ударят. И в Белоруссии Гитлеру ничего не светит. Его собственные потери нечем восполнить. Европейские союзники могут выставить только лёгкую пехоту, которая не держит удар русских танковых армий. Англия здесь не помощник Рейху. Сухопутные части для войны с равным по силе противником всегда были проблемной для лайми. С туземцами они-то мастера расправляться, а вот в серьёзной заварушке – всегда предпочитали подставлять-нанимать других. Авиация англичан вроде бы могла помочь Вермахту, но Сталин заставил Фрэнки поставить в Россию наши «летающие крепости», так что по этому параметру там паритет. По всем остальным – дядюшка Джо в лидерах.

– А, флот? Британский флот… – вставил господин похожий на Молотова.

– Объединённый флот Рейха и Англии – это проблема для нас, а не для Сталина, – ответил «Троцкий», – Чем корабли могут помочь в сухопутной войне? Ну, приплывут линкоры и обстреляют побережье. Так и что? Заводы русских далеко от моря. Вот если вслед за обстрелом берега, последует десант, тогда – да, польза от флота будет. Но, всё дело-то как раз в том, что у Гитлера сейчас нет сил для более-менее успешного десанта на территории занимаемые русскими. Вон они попытались в Чёрном море подготовить десант на Кавказ и Крым. Сейчас даже не важно случайность-халатность или диверсия стала причиной гибели в Дарданеллах объединённого флота. Важно, что в Чёрное море Гитлер ничего большого больше не пошлёт, а в других и местах подтягивать большие корабли к русским берегам – это бóльшая опасность для кораблей чем для русских береговых позиций.

– И с Турцией промашка вышла, – отметил «техасец», – Не надо было туркам на русских рыпаться.

– Но, почему же, – возразил «Молотов», – Там на Кавказе турки почти полтора миллиона русских боем связывают. Представьте, что было бы если ещё и эти войска на советско-германском фронте появились.

– Вот если бы Гитлер свои и английские войска не на южный Кавказ отправил, а перебросил в Румынию и на Украину, то сейчас бы русские не стояли у итальянской границы, а максимум у румынской. Да и их король не думал бы о переходе на сторону Сталина.

– Ежели да кабы…, нам то что теперь делать? – спросил «буржуин».

– Русские сообщили Фрэнки о том, что Вермахт готовит десант в Исландию, – задумчиво произнёс «техасец», – Если десант будет успешен, то станет невозможной проводка конвоев в Союз по северному маршруту.

– Вы предлагаете сдать немцам Исландию?

– А, почему нет? Френки слишком многого наобещал дядюшке Джо. Надо бы притормозить эти поставки, а то Советы закончат войну в Европе даже не запыхавшись.

– Но ведь русские уже вышли к Персидскому заливу и моют копыта коней своих кавалерийских частей в Индийском океане. Сталин скорее всего потребует восстановить персидский маршрут ленд-лиза.

– И как нам его восстанавливать? Вокруг Африки? Там ЮАР – союзник Рейха. Через юго-восточную Азию – не смешно, джапы не пропустят. Остаётся только маршрут в обход Австралии с юга. Два-три месяца конвои будут плестись таким кружным путём.

– Ну, вот и пусть плетутся. Один конвой за полгода в самый раз будет.

Обсудили ещё состояние дел собственного уранового проекта. Попеняли на англичан за передачу их материалов по атомной бомбе Рейху. Было бы конечно неплохо чтобы Гитлер по русским вдарил супербомбой, но присутствующие были реалистами. Вряд ли до конца войны в Европе Германия сможет сделать больше трёх-пяти бомб, а таким количеством бомб исход войны не изменить, но вот привлечь внимание русских к атомной теме вполне получится. И нафига это надо? Нет же пока данных, что русские в этом направлении работают, вот и пусть себе прибывают в неведении до тех пор пока в США не появится солидный запасец этих «супербомб».

На том и порешили. Готовить замену Рузвельту. Сдать немцам Исландию. Противодействовать немецкому урановому проекту. И максимально тормозить поставки по ленд-лизу в СССР.

На следующий день в пригороде Вашингтона состоялась встреча «Троцкого» с одним из федеральных конгрессменов. После встречи конгрессмен навестил бригадного генерала из аппарата Комитета начальников штабов и контр-адмирала из штаба Атлантического флота ВМС США. Результатом этих встреч стало начало подготовки операции по освобождению двух островов Алеутского архипелага захваченных летом 1942 года Японией. Войска для этого должны быть взяты из гарнизона Исландии[64]. Информация о подготовке Алеутской операции, в порядке обычного документооборота, стала известна специальному советнику по делам Дальнего Востока госсекретаря США Корделла Халла. Помощником этого советника был агент советской разведки Алджер Хисс[65]. Так что уже 1-го апреля в Москву ушла информация о скором ослаблении американского гарнизона в Исландии с 40 до 5 тысяч солдат и о переброске на Тихий океан из Исландии всех дислоцированных там гидросамолётов и торпедоносцев.

2 апреля 1943 год. г. Москва.

– Это точная информация? – Верховный пронзил взглядом своих тигриных глаз застывших посреди его рабочего кабинета наркома внутренних дел и начальника Генштаба.

– Так точно, товарищ Верховный Главнокомандующий. Информация подтверждается и из других источников. Кроме того два наших сухогруза находящихся в Рейкьявике наблюдают погрузку на суда имущества и техники батальонов аэродромного обслуживания, – ответил Генеральный комиссар госбезопасности.

– Вот как! Мы их предупреждаем, а они бегут! – прорычал Сталин.

Верховный успокаиваясь пару раз прошёлся по ковровой дорожке, закурил и предложил Василевскому и Берии присаживаться за стол для совещаний.

– Товарищ Берия, что скажете на счёт мотивов? Почему Рузвельт на это идёт?

– По имеющейся у нас информации, Комитет начальников штабов убедил Рузвельта в том, что немецкий десант в Исландию это всего лишь дезинформация, а вот освобождение единственной оккупированной территории США в данный момент возможен и даже необходим. США совместно с Бразилией и Чили сейчас сосредоточились на подготовке больших десантов в Новой Зеландии, Австралии и затем на Филиппинах. Япония сосредотачивает свои силы в южной части Тихого океана для отражения этих десантов. Так что для успешного проведения небольшой операции на Алеутах, у США есть все условия. У Японии там сейчас просто нет серьёзных кораблей, а японский гарнизон на захваченных американских островах немногочислен. В общем президент США не поверил нашей информации и сосредоточился на решении своих проблем.

– Что мы можем предпринять, товарищ Василевский, для предотвращения немецкого десанта?

– К сожалению, товарищ Сталин, у Северного флота, не смотря на его значительное усиление кораблями получаемыми по ленд-лизу, сил не хватит для противодействия объединённому англо-немецкому флоту который без сомнения будет задействован в десантной операции. На Фарерах немцы сосредотачивают для десантной операции до пятидесяти тысяч солдат. Если американцы действительно сократят свои силы в Исландии в десять раз, то немцы будут иметь все шансы на успех своей десантной операции. Как вариант, можно предложить американцам помощь в виде переброски в Исландию наших частей. Но не думаю, что этот вопрос удастся согласовать с ними до начала немецкого десанта. Поэтому Генштаб считает, что лучше будет разместить пехотную бригаду, сапёрный полк и полк крупнокалиберной артиллерии на Шпицбергене. Ведь скорее всего после захвата Исландии немцы попробуют сунуться и на этот архипелаг. Мы можем кроме того попытаться максимально ослабить ударные возможности немецкого десанта в Исландию ударами стратегической авиации, но это будет очень сложно сделать.

– Что конкретно?

– Удар по портам погрузки десанта на Фарерах, и удар по в Скапа-Флоу по боевым кораблям предназначенным для сопровождения десантного конвоя и огневой поддержки десанта.

– Что мешает осуществить эти удары? ПВО? Радары?

– Так точно, товарищ Сталин. И там и там сильная наземная ПВО, радиолокаторы, истребительные части ПВО. Кроме того, удар должен наноситься непосредственно в момент начала погрузки десанта на корабли, а точного времени начала операции мы пока не знаем. Кроме того для успешного удара, будет необходимо как-то нейтрализовать радиолокаторы противника и обеспечить наземное целеуказание, ведь удары будут наноситься не только флотскими пикировщиками и торпедоносцами, а и стратегическими бомбардировщиками, для которых удар по точечным целя весьма сложная задача.

– Хорошо. Сложная задача – не значит – невозможная задача. Товарищ Берия – приложите все возможные усилия для добывания необходимой информации. И проработайте с наркоматом РККФ вопрос по доставке в Шотландию и на Фареры наших разведывательных групп для целеуказания. Кроме того, необходимо отдать приказ Северному флоту проработать удар по немецкому десантному конвою силами морской авиации и подводных лодок. Товарищ Василевский – подготовьте такой приказ. Думаю, имеет смысл в этом ударе использовать все имеющиеся на Северном флоте подводные лодки и всю морскую авиацию. Может быть даже имеет смысл перебросить туда дополнительно авиацию и с других флотов. Подумайте над этим.

1—2 апреля 1943 год. г. Москва.

Приятный день – 1-е апреля. Приколы сейчас тут не входу, но вот приятные события меня сегодня ждут. На Центральный аэродром рано утром прилетает самолёт из Стокгольма. Еду встречать. Прилетит Артур, наконец-то сдавший дела «генерал-губернатора» Швеции и с ним ещё часть штабных и строевых офицеров корпуса, которых смог выцарапать у кадровиков наркомата.

Ли-2 пробежался по лётному полю и зарулил на стоянку. Моя служебная «эмка» срывается с места и подруливает к крылу самолёта. Люк открыт и по приставной лесенке на землю спускается генерал-майор Хайретдинов. Непривычно видеть Артура в генеральской форме. Красавчик! За ним по лесенке спускается Вадим Корнеев в форме полковника, назначенный начальником управления «Смерш» в мою 5-ю ударную. Следом выпрыгивает полковник Андрианов, ему назначено принимать мотострелковую дивизию в моей армии. Вадим и Вячеслав помогают выйти из самолёта подполковнику медслужбы Татьяне Лисовской. Ага, боевую подругу тоже к себе перетащил. Будет начальником армейского госпиталя. За Татьяной появляется жизнерадостный майор Багромян. Бывший директор Бакинского ресторана назначен начальником продслужбы армии. Следом выбираются ещё несколько офицеров служивших в частях и штабе 9-го корпуса.

Доклад, рукопожатия, кое с кем обнимашки. У всех приподнятое настроение, ведь в Москве их ждёт не только новое назначение. Сегодня вечером в Кремле – раздача пряников. Ну, в смысле награждение отличившихся. Всем прилетевшим достанутся ордена и медали (только что учреждённая медаль «За победу в войне со Швецией»), а кое-кому и звезда Героя.

Грузимся в автобус и едем в гостиницу «Москва». Ребят расселяют по номерам, а Татьяну я по наглому заселяю в свои генеральские апартаменты. На сопротивление администратора, отвечаю заявлением, что у нас скоро свадьба. Обалдевшая Татьяна.

– Оригинальный способ делать предложение, – уже по пути в номер произносит мой личный врач, – Или Вы, товарищ генерал, опять шуткуете?

Вот же… Хотел с Татьяной на эту тему поговорить в более, так сказать, интимной обстановке, но вот выбесила меня администраторша на ресепшне, старая карга даже местного гэбэшника подтянула для разборок. Вот и проговорился. Делать нечего.

– Извини, хотел в номере сказать, но вот старая дура довела… Выйдешь за меня? – пытаюсь состроить виновато-просительную рожу.

Татьяна хихикает.

– Ты хорошо подумал?

Открываю дверь номера.

– Проходи. Хорошо подумал.

В гостиной на столе цветы-фрукты-шампанское. Ага, ждал, готовился. Татьяна согласна. Ну, в общем-то и не сомневался. Жаль только, что на обнимашки-поцелуйки у меня всего час времени. Работу в Генштабе никто не отменял. Завтра иду в Кремль на доклад Ставке ВГК. Надо ехать на службу и попытаться поработать. Попытаться? Да, попытаться, потому что подполковник Лисовская на прощание выдаёт на-гора информацию о том что, она беременна. Ну, вот одним махом, считай, полноценной семьёй обзавёлся.

Спускаюсь в холл гостиницы, там меня уже ждёт Артур. Вместе едем на моей служебной машине в Генштаб. Вместе получаем в кадрах и в оперативном управлении кучу документов. Буквально. Кучу. Два здоровенных мешка получилось со штабными документами армии. Получаем, расписываемся, опечатываем мешки и сдаём их в «секретку». Не в гостиницу же с ними ехать. Завтра утром Артур их заберёт и сразу на самолёт в Ростов со всеми нашими. А, я ещё на два-три дня в Москве задержусь, и Татьяну задержу.

Вечер, награждение. Все при параде. Награждаемых много, несколько сотен. Последнее время успехи на фронте один за другим идут и высокое начальство не скупится на награды. Хайретдинову, Корнееву и Андрианову Калинин вручает по Звезде Героя Советского Союза, Багромян получает орден Красной Звезды. На Татьяну я писал представление на орден Отечественной войны II степени[66] – вполне заслуженная награда. Проблем с медицинским обеспечением в корпусе не было. Но, неожиданно подполковнику Лисовской в добавок вручают орден Трудового Красного Знамени. За что это? Татьяна тоже в непонятках. Мне тоже наград привалило. Вторая Звезда Героя и второй орден Суворова I степени. И всем нам – «шведскую» медаль.

На банкете после награждения набираюсь наглости и подхожу к Калинину. Михаил Иванович немного растерялся от моей просьбы. Но, в разговор вмешивается подошедший Верховный.

– Так, может стоит свадьбу как следует организовать, товарищ Брежнев?

– Времени мало, товарищ Сталин. Дел куча. Некогда готовиться.

– Невеста-то согласна?

– Конечно, товарищ Сталин, согласна, – и взмахом руки подзываю Татьяну.

Верховный взглядом выражает одобрение моему выбору.

– Красавица. Орденоносец. Хорошая жена будет для такого боевого генерала. Давайте Михаил Иванович сейчас всё и организуем, что б столы по второму разу не накрывать.

Через десять минут помощники Калинина принесли бланк свидетельства о браке. Иосиф Виссарионович прервал весёлый шум в зале и объявил о ещё одном событии. О рождении ещё одной советской семьи. И вызвался быть свидетелем со стороны Татьяны. Моим свидетелем назначил Василевского. Калинин задал полагающиеся вопросы. Конечно, ДА!

– От имени Советской Власти объявляю вас мужем и женой!

– Горько! – это уже Сталин на весь зал.

– Горько! – подхватывает зал.

Делать нечего, целуемся.

Вот такая свадьба получилась. И круто и на халяву).

Возвратившись с банкета в гостиницу не удержался и сунул под нос администраторше свидетельство о браке за подписью «всесоюзного старосты» и с печатью Верховного Совета СССР. Выкуси блюстительница морали.

Первую брачную ночь мы провели как и положено молодожёнам. Наедине и в страсти.

Утром – опять в Генштаб. Попрощался с получившим в секретке документы Артуром и отправился к Василевскому последний раз вычитывать доклад Ставке по плану операции.

В Кремль, ближе к вечеру, поехали вместе с Василевским. В приёмной меня тормознул Поскрёбышев.

– Начало заседания Ставки через пятнадцать минут. Подождите, товарищ генерал-лейтенант.

А, вот Василевского и уже бывшего в приёмной Берию заведующий особым сектором ЦК приглашает в кабинет Сталина сразу. Секретики. Подождём. Подходит Молотов и Будённый. За ними подтягиваются Ворошилов и Шапошников. Тютелька в тютельку подходит адмирал Кузнецов[67]. Все в сборе. И мой вопрос первый в повестке дня, так что прохожу в кабинет к Верховному вместе со всеми.

Ну, понеслись. Для начала сообщаю требуемые для операции силы и средства. Ничего особо выдающегося. Три мотострелковых корпуса, танковый корпус, артиллерийский корпус прорыва Резерва Ставки ВГК, шесть зенитно-артиллерийских дивизий, смешанный авиакорпус (по одной истребительной, штурмовой и бомбардировочной дивизии), кавалерийский корпус, шесть бронепоездов и шесть инженерно-сапёрных полков с усиленным комплектом понтонно-переправочных средств, десять отдельных автобатов (помимо имеющихся в частях и соединениях армии)[68]. Указываю на необходимость взаимодействия с Черноморским флотом. Далее перехожу к проблеме выдвижения к турецкой границе.

– Считаю необходимым начало антифашистского восстания в Болгарии согласовать с началом наступления 1-го Украинского фронта, вернее с переходом частями фронта румынско-болгарской границы. Тем самым у противника сложится впечатление о том, что ещё есть время для организации обороны на турецко-болгарской границе.

– А, это не так? – ехидно подначивает Молотов.

– Не так. Совместно с ведомством товарища Берия и с товарищами из болгарской секции Коминтерна подготовлен ряд мероприятий, которые позволят основным ударным частям армии пройти сквозь территорию Болгарии в течении суток. На данный момент Турцию с Болгарией связывает только одна железнодорожная ветка, но она же идёт до самого Стамбула. Кроме того есть ещё две железнодорожные ветки которые не доходят до турецкой границы 30—50 километров, то есть всего час-полтора хода для моторизованных подразделений. Соответственно, предлагается дать возможность нынешнему болгарскому правительству объявить о начале боёв на румынско-болгарской границе. Сразу за этим Отечественный фронт[69] берёт контроль над всеми частями дислоцированными на румынско-болгарской и болгарско-турецкой границах, на всех крупных железнодорожных станциях и в основных городах Болгарии кроме столицы. Это реально, поскольку на данный момент три четверти из 250 воинских частей Болгарской армии уже находятся под контролем коммунистов или сторонников Отечественного фронта[70]. Восстание в Софии начнётся через сутки после перехода нашими частями болгарской границы. Софийский железнодорожный узел для прохода наших частей к Турции нам не нужен. Немецкие гарнизоны в Болгарии сейчас не превышают общей численностью семь тысяч солдат и сосредоточены гарнизонами в западной части страны вдоль железной дороги в Грецию и на востоке в некоторых портах. Так что в первый день они нам ничем не смогут помешать, и по плану их блокированием, разоружением или уничтожением в первые два дня операции будут заниматься отряды НОПА[71]. Болгарские части на румынской границе в первый день операции будут докладывать в Софию об упорных боях на границе, ну а болгарское правительство соответственно будет дублировать эту информацию в Берлин и в Анкару. Таким образом через сутки после начала операции основные ударные части 5-й армии окажутся на болгарско-турецкой границе совершенно неожиданно для Турции… В дальнейшем армия ведёт наступление вдоль железной дороги Эдирне-Стамбул. По плану операции выход передовых частей армии к Стамбулу – через 18—24 часа после пересечения турецкой границы. Штурм Стамбула передовыми частями в случае наличия организованного сопротивления не планируется.

– А, что турки могут и не оборонять Стамбул? – опять уточняет Молотов.

– Да, мы работаем в этом направлении, – вставил Лаврентий Павлович, – Пока никаких гарантий дать не могу, но шансы на отсутствие организованной обороны вокруг Стамбула – есть.

– Я продолжу? Так вот. Если турки не бросят Стамбул, то он блокируется, передовые соединения армии ударом с суши захватывают береговые батареи на европейской стороне Босфора и совместно с частями Черноморского флота переправляются на азиатский берег. Захват береговых укреплений на азиатском берегу Босфора планируется морскими и воздушными десантами подразделений 1-го Украинского фронта и Черноморского флота. Затем продолжая блокировать Стамбул части армии в течении суток выходят на линию Измит-Кандра и останавливаются имитируя ожидание подхода тыловых частей.

– А, на самом деле? – это уже Сталин интересуется.

– На самом деле, товарищ Сталин, они и будут ждать подхода тыловых частей, только подойдут эти части в большинстве своём не из Румынии через Болгарию через неделю-другую, а на кораблях и судах Черноморского флота практически в тот же день, что и выход частей к линии Измит-Кандра. Через два дня после этого армия продолжает наступление общим направлением на Анкару.

– Разрешите, товарищ Сталин? – прерывает меня Василевский

– Да, пожалуйста, Александр Михайлович.

– Генеральный штаб считает, что наступление 1-го Украинского фронта должно быть синхронизировано с началом решительного наступления Закавказского фронта.

– На сколько я понимаю, – безцеремонно встревает Буденный, – Ранее конца мая 1-й Украинский не ударит. Это что же Закавказский всё это время будет на нашей границе топтаться?

– Да, Вы, правы Семён Михайлович, – продолжает Василевский, – На данный момент Генеральный штаб предлагает назначить наступление 1-го Украинского на 1-е июня. Закавказский фронт всё это время будет наступать по чуть-чуть. Через неделю соединения фронта ударят по группе армий «Кавказ», выйдут на государственную границу и остановятся. Это вызвано тем, что немецко-турецкие части выдохлись и интенсивность их атак сильно упала. Можно сказать что они почти перестали атаковать. И находясь на нынешних позициях Закавказский фронт более не может в прежнем объёме уничтожать технику и живую силу противника.

– Ну, так и надо им врезать сейчас, чего ждать-то? – эмоционирует Семён Михайлович.

– Можно и ударить. Только резервы у турок ещё есть. И англичане из Африки туземные части в Турцию ещё везут. Сейчас соединения Закавказского фронта имеют крепкий тыл с очень коротким плечом снабжения. Переходя на территорию Турцию мы сразу столкнёмся с тем, что в Восточной Анатолии откровенно плохая сеть дорог. Всего одна железнодорожная ветка от границы в центр Турции идет и три-четыре горные дороги в том же направлении. Уйдя далеко от нашей границы соединения фронта практически сразу столкнутся с трудностями снабжения по горным дорогам. Их пропускной способности совершенно недостаточно для снабжения целого фронта сколь либо длительное время. Поэтому Генштаб планирует в ближайшие два месяца следующие действия для Закавказского фронта. Удар-наступление на двадцать-тридцать километров вперёд, неделя на подтягивание тылов и складов и на расширение дорожной сети, далее опять наступление на два-три десятка километров и опять неделя на подтягивание тылов, таким образом к 1-му июня фронт выйдет на линию Трабзон-Джизре. С этого рубежа и начнётся решительное и стремительное наступление фронта…

Ещё минут сорок мы с Василевским отвечали на вопросы. Ответили. Ставка наш план утвердила.

Давно у меня зрела мысля про танковый биатлон, кое-что при подготовке корпуса к боям в Скандинавии внедрил. Надо бы теперь расширить и углубить. Всё не знал как и где её озвучить и протолкнуть. Решаю сейчас попробовать.

– Товарищ Сталин, в процессе подготовки плана операции размышлял и о подготовке своей армии к операции. Кое-что из того что предложу уже было опробовано в ходе боевой учёбы 9-го корпуса. Сейчас в запасных полках военнослужащих готовят по предусмотренным уставами и наставлениями упражнениям. На примере танкового экипажа представлю. Отдельно стрельба из пушки и пулемёта, отдельно вождение танка и его обслуживание, отдельно тактика. И только в конце обучения итоговые ротные-батальонные, реже полковые учения, где полученные на предыдущих занятиях навыки пытаются соединить воедино. Я предлагаю изменить подход к обучению. После начальных раздельных упражнений отрабатывать комплексное упражнение, где танковый экипаж сначала обслуживает танк и готовит его к маршу, затем сразу марш с преодолением различных природных и инженерных препятствий, три-четыре заранее не определяемых (не известных экипажу) рубежа для стрельбы из пушки, спаренного и зенитного пулемётов раздельно или одновременно. Далее ремонт танка после мнимого повреждения танка огнём противника – замена катка, ведущего колеса или ленивца, снятие-установка гусеницы, обратный марш на исходную с буксировкой чего-нибудь – орудия, машины, другого танка. Все это под неожиданную имитацию огневого воздействия противника – обстрел из засад, встречный бой, авианалёт. Кстати можно лётчиков из ЗАПов[72] привлекать. Ставить им задачу на обнаружение противника в районе проведения таких занятий и пусть бомбят сверху практическими бомбами. Танковый триатлон[73] – условно назвал это упражнение. Для большей актуальности занятий предлагаю проводить опросы выписанных из госпиталей военнослужащих на предмет включения в этот триатлон тех или иных препятствий, элементов тактической обстановки или каких-либо опробованных на практике приёмов. По аналогии предлагаю разработать упражнения и для других родов войск. С обязательными элементами – обслуживание и подготовка к маршу-бою вверенной техники или вооружения, марш с препятствиями, отработка различных тактических приёмов применения оружия или техники, неожиданные рубежи применения вверенного оружия и при неожиданной имитации огневого воздействия противника. Для имитации действий противника привлекать только имеющих соответствующий боевой опыт военнослужащих. Думаю соответствующие специалисты по такому принципу легко разработают программу для большинства воинских специальностей от артиллеристов и сапёров до медиков и поваров со снабженцами. Думаю данная методика применённая в запасных полках[74] позволит серьёзно поднять уровень боевой подготовки как отдельных только что призванных солдат так и вновь формируемых-переформируемых частей и подразделений.

Уф. Наговорил. Продолжаю пока переваривают.

– Важно не зацикливаться на единожды составленной программе триатлона, а постоянно её обновлять сначала по рекомендациям фронтовиков, а потом и по отзывам побывавших на передовой и прошедших такую подготовку военнослужащих. Кроме того, думаю, имеет смысл организовывать своего рода соревнования между лучшими экипажами-расчетами-отделениями различных запасных полков, с изучением лучшего опыта и наработанных приёмов. У разных запасных полков могут быть разные утверждённые исходя из конкретных условий программы триатлона. Ведь условия с которыми танковый экипаж столкнётся в Прибалтике или в Белоруссии отличаются от обстановки на Украине и Румынии или в Турции и на Кавказе. Про Дальний Восток тоже думаю не стоит забывать. Там пока нет войны, вот пусть там и учатся военному делу настоящим образом, – заканчиваю монолог цитатой Владимира Ильича.

Усё. Закончил. Задают вопросы. Отвечаю-комментирую. Сталин в целом идею одобрил, велел Василевскому обсчитать расходы на триатлон, если не сильно будут зашкаливать, то думаю внедрят по всей РККА. Можно уходить? Хрена! Не отпускает Верховный.

– Товарищ Брежнев, Ставка хочет прояснить ещё один вопрос. Главное политическое управление РККА жалуется на Ваш стиль управления, на то что взаимодействие штаба 9-го корпуса с вышестоящими политорганами РККА не налажено должным образом. Партполитработа в частях и подразделениях корпуса находится в зачаточном состоянии. Критически высок процент незаполненных должностей политработников в частях корпуса. Штабные и кадровые службы корпуса ориентированы на перевод политработников на командные или технические должности. Что можете доложить Ставке по этим вопросам?

– Извините, товарищ Верховный Главнокомандующий, понимаю, что не корректно отвечать старшему по званию вопросом на вопрос, но всё же разрешите задать вопрос?

– Задавайте, – и Сталин кивает головой.

– А, ВЦСПС[75] и союз писателей на слабое взаимодействие с 9-м корпусом не жаловались?

– Наглец! – хихикает Будённый.

– Судя по всему, я должен продолжить еврейский диалог, – нейтральным тоном молвит Виссарионович, – И должен задать вопрос почему Вы, товарищ генерал, об этом спрашиваете?

– Спрашиваю я об этом, потому что и с означенными организациями штаб корпуса во время подготовки и проведения операции «Большой песец» взаимодействовал тоже крайне мало.

– Твою ж… артист! – продолжает веселиться Семён Михайлович.

– Может всё же Вы, генерал, более развёрнуто ответите Ставке, – хмурится Молотов.

– Война, боевые действия, как бы хорошо они не были подготовлены, всегда ведутся с недостатком ресурсов. Осназовцы говорят, что патронов взятых в рейд бывает очень мало, просто мало, и мало но больше не унести, – пережидаю смешки и перешёптывания Буденного с Ворошиловым и продолжаю, – И задача командира при подготовке и ведении боевых действий, в том числе, заключается в правильном распределении и использовании имеющихся ресурсов. Соответственно, при подготовке операции «Большой песец», мной было принято решение об интенсификации боевой учебы и о качественном усилении командного состава строевых подразделений и тыловых и обеспечивающих служб корпуса. На качественную партполитработу ни времени ни ресурсов не оставалось, и я принял решение не отвлекать личный состав и ресурсы на это направление.

– То есть, Вы считаете политработников лишними? – опять нейтральным тоном, хрен срисуешь эмоции, спрашивает Верховный.

– В частях корпуса, почти половина личного состава – коммунисты и комсомольцы. Сам корпус сформирован на базе подразделений НКВД и десантных частей. Практически весь личный состав корпуса к моменту начала операции имел за плечами не менее полугода опыта боёв на передовой или в тылу противника. При таком составе считаю излишним агитировать личный состав за Советскую Власть, они сами кого хошь распропагандируют. Если б личный состав был набран из западных областей Украины или, не знаю, или из горных аулов, если б личный состав не имел боевого опыта, тогда – да, тогда партполитработа в подразделениях важна. Важна для правильной мотивации бойцов, для поднятия боевого духа.

– То есть Вы считаете необходимым разделить части РККА по уровню сознательности и в зависимости от этого определять объём партполитработы в них? – пытается подытожить Молотов.

– Так такое разделение уже существует, – констатирую, по лицам некоторых вижу, что не понимают, ну продолжу, – Ставка ВГК, – обвожу рукой всех присутствующих, – Высший орган военного управления, то есть фактически тоже воинский штаб, воинская часть. Как давно в этой воинской части издавался боевой листок? Где график проведения политинформаций в Ставке ВГК? План-график агитбесед? Я сейчас не о подчинённых Ставке частях говорю, а собственно о личном составе Ставки.

– Эк, он нас! – эмоционирует главный кавалерист РККА.

– И всё же, не понятно, – продолжает меня пытать Молотов, – Вы коммунист, в недавнем прошлом – политработник, и тут такое отношение к работе Коммунистической Парии в войсках. Как это понимать?

– Партия у нас Коммунистическая, а Власть – Советская! Пусть хоть кто-нибудь скажет, что бойцы корпуса сделали хоть что-то во вред Советской Власти, пусть хоть кто-то скажет что бойцы корпуса не советские люди. Партия у нас большая, но всё же большинство граждан у нас беспартийные, но ведь от этого они не перестают быть советскими людьми? Если советский человек сознательно идёт в бой за Советскую Родину, то зачем его отвлекать лишними разговорами, лучше дать ему возможность расстрелять лишнюю обойму на стрельбище, чтобы в бою он больше врагов настрелял.

– Вы, считаете Партию лишней? – это уже Сталин, и опять не понять его эмоций. Блин! И чего я нарываюсь? Сам себя закапываю.

– Нет, не считаю. Любая вещь, явление или там организация могут быть полезными или вредными исходя из конкретных обстоятельств. Панамка нужна на пляже на курорте, но будет лишней зимой в Воркуте, там нужна будет меховая ушанка, которая в свою очередь будет лишней на пляже. Снаряд для пушки – необходимая вещь для танкиста, а вот зачем тот же снаряд ткачихе из Иванова или хлопкоробу из Узбекистана?

– Так по Вашим словам и Гитлер может приносить пользу? – подначивает Ворошилов.

– Может, – сейчас я вам покажу демагогию, и переждав шумок шепотков продолжаю, – Гитлер уже принёс нам определённую пользу. Он вынудил Британию открыть своё истинное лицо, и благодаря этому мы сможем наконец-то воздать должное Англии которая так долго исподтишка гадила нашей стране.

– Вот кого на ГлавПУр надо ставить! – в полголоса бормочет Будённый, – Как изворачивается шельмец!

– Хорошо, Ставке понятна Ваша позиция, товарищ Брежнев, – молвит Сталин, – А, вот что Вы говорили про горные аулы? Вы сомневаетесь в сознательности жителей Кавказа и Средней Азии?

– Немного не так, товарищ Сталин. Я считаю что ГлавПУр как раз и должен заниматься оценкой морального состояния частей и призывников. И исходя из этой оценки и определять необходимый уровень политработы в тех или иных частях. Вот если к Вам приставить политбойца который будет Вам раз в день за дело строительства коммунизма рассказывать, то это ведь можно будет расценить как вредительство. Ведь этому политработнику заработную плату будут начислять из народных денег. И он ещё будет отвлекать Вас от управления страной и армией. Это как минимум вредительство. А вот агитационная работа среди призывников с недавно присоединённых территорий или на сопредельных территориях, в Иране или там в Курдистане – лишней однозначно не будет.

Сталин переглянулся с Берией.

– В Курдистане? Почему Вы про Курдистан сказали?

– А, мы разве не используем курдов против Турции? – с невинной физиономией отвечаю.

Сталин вопросительно смотрит на Василевского.

– Товарищу Брежневу информация по этому вопросу не предоставлялась, – отвечает на не заданный вопрос Верховного начальник Генштаба.

– Так откуда Вы взяли информацию про курдов? – настаивает Иосиф Виссарионович.

– Я же на Кавказе служил, товарищ Сталин. Там курдов хватает. Курды имеют богатую историю восстаний против персидского и турецкого государств. Там каждый мужчина и каждая вторая женщина – готовые партизаны. И было бы странным если бы мы не привлекли их к диверсионным действиям в тылу турецкой армии. А поскольку у меня нет сомнения в профессиональной компетенции сотрудников наркомата обороны и наркомата внутренних дел, то я и сделал для себя вывод, что мы уже используем в войне с Турцией курдские отряды.

– Хороший анализ, – хвалит меня Верховный, – А, может быть ещё какой анализ интересный есть? Поделитесь?

Блин! Блин-блин… Наговорил… Что сказать… Чёрт возьми… Что? Ну, пожалуй мелочиться не буду. Получите.

– У меня нет информации о чём шла речь на недавних советско-американских переговорах, знаю только о самом факте прилёта Рузвельта в Москву, ну и то что в газетах писали. Но, могу предположить, что кроме всего прочего обсуждался вопрос о послевоенном устройстве мира. Если по-простому, то о разделе сфер влияния после войны. Скорее всего мы договорились, хотя бы в общих чертах, с американцами что достанется им, а что нам.

Прерываюсь чтобы глотнуть нарзана и окидываю взглядом присутствующих. Скорее всего все они вкурсе того что было на переговорах. А вот они немного ошарашены моим знанием по совсекретной теме.

– Это хорошо. Но есть проблема. Договора соблюдаются странами только до тех пор пока контрагент в состоянии, имеет силы, потребовать соблюдения договора. Если одна сторона ослабевает, то другая воспользуется этим и потребует пересмотра условий договора в свою пользу. Договорившись с нами, американцы формально не нарушая условий договора, будут пытаться максимально ослабить наши позиции к концу войны, с тем чтобы к тому времени когда надо будет окончательно… гм… делить мир, США смогли продиктовать Советскому Союзу другие более выгодные для себя условия раздела.

– Это-то понятно, нам-то что делать? – вставляет Молотов.

– В Европе мы разберёмся с Германией и Англией самостоятельно и США нам тут ничем особо не помогут. Справимся. Америка сейчас завязла в войне с Японией и ждёт когда мы сможем ей помочь в этой войне. В наших интересах, чтобы и Япония и США как можно больше и дольше бы друг друга трепали. Чем больший ущерб Япония сейчас нанесёт Америке, тем слабее окажутся США при подведении итогов войны. А, вот что конкретно делать? Позволю себе немного фантазии. Панамский канал по сути ничем не отличается от Дарданелл. Если там, в Панаме, произойдет такая же катастрофа как и в Чанаккале, то американский флот окажется в очень затруднительном положении, что несомненно скажется на итогах войны. Кроме того, я считаю, что нам не следует торопиться со вступлением в войну против Японии сразу после окончания войны с Германией и Англией. Лучше будет потянуть время. Год-полтора, а лучше два. Мол надо восстановить страну, экономику, перевооружить армию, флот подготовить. Опять же договор о нейтралитете у нас с Японией до 45-го года. Вот пускай США всё это время с японцами и бодаются. Как-то так я думаю.

– Хорошо. Интересные мысли у Вас, товарищ Брежнев. Но, вот скажите нам, почему Вам не нравятся советские танки?

Эк, припечатал Виссарионович. Чегой-то не нравятся? Нравятся, вот только…

– Если Вы, товарищ Сталин, про использование трофейной техники…

– Нет, здесь как раз всё понятно. Надо быть клиническим идиотом, чтобы на войне не пользоваться ресурсами доставшимися от противника. Я про другое. Чем Вас не устраивают современные советские танки? Зачем Вы взялись за конструирование новых?

Вон оно чего. Про это я со всем удовольствием…

– У немцев появились новые тяжёлые танки. Т-34 и КВ уже не могут с ними бороться на равных. Опять же немцы переводят свою противотанковую артиллерию на большие калибры. Соответственно и нам, на фронте, уже необходимы танки с более мощным орудием и с большей броневой защитой. Вот я и нарисовал танки какие я бы хотел иметь в подчинённых мне частях.

– Почему два танка? Почему не один тяжёлый? – спрашивает Будённый.

Оба на, уже и Семён Михайлович в теме!

– Так и наш опыт и опыт немцев об этом говорит. Два танка, вернее два вида танков у немцев всегда было. Более тяжёлые прорывали оборону, а лёгкие уходили в прорыв. Пока, к сожалению, создать единый или основной танк не получится. – на этих словах заметил переглядки Сталина и Берии. Чего опять-то не так? – По нескольким причинам. Во-первых скорость. Нет ещё двигателя способного обеспечить тяжёлому танку подвижность лёгкого или среднего. При прорыве обороны не очень высокая скорость не является критическим недостатком, а вот при преследовании противника, при рейде по его тылам, при действии на его коммуникациях – вот тут скорость важна, в тоже время в тылу у противника по факту меньше шансов натолкнуться на серьёзные противотанковые калибры. А, во-вторых – экономика. Слишком дорого будет сейчас всю армию на тяжёлые танки сажать. Вот и выходит – два танка необходимы. Скоростной средний и мощный тяжёлый.

– Хорошо, товарищ Брежнев, мы подумаем над Вашими словами. Спасибо за доклад. И удачи вам в Турции. Можете быть свободны.

– Есть товарищ Верховный Главнокомандующий.

2 апреля 1943 год. Остров Узедом, Германия.

Москва отреагировала на последнее сообщение майора Зиберта очень оперативно. Задача поставлена масштабная. Обеспечить целеуказание при скором авиаударе по ракетному полигону. Да не а бы как. Требуется выяснить когда будет ближайшее совещание руководства проекта и обеспечить целеуказание бомбардировщикам по месту этого совещания. Умеют в Москве ставить задачи. Почти невыполнимые. Но советские люди отвечают руководству взаимностью и берут на себя повышенные обязательства. И советские разведчики стараются не отставать от советского народа, не нарушать стахановских традиций. Ох-хо-хо. Соцсоревнование? Наглеть так наглеть.

С комендантом аэродрома у Пауля Зиберта сложились приятельские отношения. Почему бы и нет? Силами подчинённых Пауля аэродром вылизан лучше чем Александерплац[76], а что может быть милее взгляду потомственного прусского офицера чем идеальный порядок на закреплённой за ним территории. А если к этому прибавить небольшую, но аккуратную пристройку к личному коттеджу коменданта, в которой спряталась настоящая финская сауна? Во-во. Вот поэтому и командир сапёрного батальона может иногда обращаться к коменданту с личными просьбами, и тот не видит ничего проблемного для выполнения этих просьб. Скопилось у сапёров некое количество неисправного оборудования и инструментов, надо их на завод для ремонта отправить. Но, если общим порядком это делать, то затянется ремонт. А завтра как раз в сторону того завода отправляется новенький Ю-290. Вот и ничего страшного не будет если сапёры свой инструмент в самолёт загрузят и сопровождающего туда посадят. Всё равно самолёт пустой должен будет лететь. Отогнали транспортник к дальнему краю летного поля, поближе к ангарам где расположились склады-мастерские сапёрного батальона. Ближе-легче грузить-таскать будет.

Загружают самолёт русские военнопленные под присмотром немецких сапёров, ну и авиатехники, ясен пень, присутствуют при сём действе. Самолёт-то новый, не дай бог эти восточные унтерменши чего поломают. Но вот что интересно. Та, дюжина русских, что тягает ящики к самолёту состоит частью из лётчиков, а остальные – сплошь старшие офицеры РККА и даже один генерал среди них затесался. Только понять это можно, если достать из сейфа командира батальона их личные карточки. А так – немытые доходяги, ничем не отличающиеся от остальных пленных.

Погрузка закончена. Почти. Ждут сапёры чего-то. Ещё что-то должны привезти с другого объекта. Когда привезут? Позже. Ждём. А, действительно, чего ждать? Командир немецкого сапёрного взвода, что сейчас выполняет функции конвоя, по основной профессии – советский диверсант-нелегал в звании лейтенанта госбезопасности. Большая часть конвоя из немецких коммунистов-антифашистов набрана. Прикончить по-тихому немногих здесь нациков, завести самолёт и рвануть напрямки в Советский Союз. Можно и так. Вот только, что будет с теми кто здесь на полигоне останется. Не с нациками, ясен пень, а со своими, с камрадами. А ведь останутся камрады на острове Узедом, есть ещё интерес к ракетному полигону немцев у Советской разведки.

Вот и скучает конвой, сидят пленные под крылом немецкого транспортника. Не все. Несколько пленных под руководством авиатехников наводят порядок в грузовом салоне самолёта.

Вечерело. Из-за плотных туч-облаков сложно определить даже место где солнце собирается провалиться за горизонт. Хорошо хоть вода с неба не льётся и ветер – почти и не ветер, так себе ветерок.

В ещё утром из расположения сапёрного батальона выехала пара триста двадцать пятых ВМВ[77]. Машины разъехались в разные стороны. Причудливый маршрут у них получается. Крутят петли по полигону, объезжают разные объекты. Кое-где останавливаются и чего-то рассматривают через свои теодолиты. Строители. Примериваются на местности. Для новых объектов наверное места отмечают. Кое-где оставляют сапёры в траве или под кустом жестянки какие-то. Метка наверное какая, специальная строительная. А, если повнимательнее посмотреть, что это за жестянка? Два ровных квадратных листа и две половинки такого же квадрата из жести покрашенных в грязно-серо-зелёный цвет. Пропилы-пазы в этих листах-деталях. Если все детали состыковать-собрать, то получится что-то похожее на объёмный трёхмерный крест со взаимно перпендикулярными тремя поверхностями-плоскостями. Некоторые умники такую штуковину называют уголковым отражателем. И основное свойство этого отражателя в том, что с какого угла его не облучай радиоволной, отразится эта волна точно-ровно в обратную сторону, к выпустившему её радару-радиоприцелу. Ага. Прицелу. Чего с локатором забавляться? Локатор только информацию оператору выдаёт, а радиоприцел позволяет сразу и оружие на эту точку навести.

Кто же будет наводить оружие на эти отражатели? Так вон они летят. Не видно? Ну так тучи же. А, как же локаторы ПВО? Ведь целых четыре штуки на острове у полигона таких локаторов размещено. Размещено так размещено. Вот только два из них отключены, новые бункеры для кабин управления строители соорудили и сейчас как раз идут работы по переносу-подключению кабелей всяких-разных. Ещё на одном локаторе сегодня днём растяпа экскаваторщик перерубил силовой кабель и пока кабель не восстановят работает локатор на своём собственном генераторе. И вот полчаса назад зачихал бензогенератор и заглох. Мечется расчёт вокруг генератора, но запустить его пока никак не может. Ещё один локатор есть. Но он не в ту сторону смотрит. У него другой сектор ответственности. Вот так вот. Не видят на ракетном полигоне приближающихся гостей. Не разворачиваются им на встречу зенитные орудия, не взлетают истребители-перехватчики.

В одном из коттеджей для конструкторов-учёных идёт очередное совещание. Думают-кумекают лучшие ракетостроители Рейха как воплотить в жизнь очередную придумку штурмбаннфюрера Вернера фон Брауна. В комнату вбегает один из помощников Брауна. Звонок был от руководителя проекта генерал-майора Дорнбергера. Угроза авианалёта и авиадесанта. Срочная эвакуация. Автобус у ворот коттеджа. И бегут конструктора к автобусу. Автобус несётся к дальнему краю аэродрома, где приткнулся гружённый сапёрным имуществом транспортный юнкерс.

Трупы немецких авиатехников уже упрятаны в ангаре. Советские лётчики уже осваиваются с новым для себя аппаратом. Фон Браун и его коллеги подбадриваемые энергичными командами вроде бы как немецкого офицера грузятся в самолёт. Там их вежливо вяжут-пеленают и укладывают на пол грузовой кабины. Сверху кучку ракетчиков-конструкторов накрывают грузовой сетью, чтоб не раскатились по салону и не путались под ногами. Пилоты запускают двигатели и ждут. Чего? А первых взрывов ждут.

И вот оно началось. На взлетевших со шведских аэродромов Пе-2 установлены радиоприцелы Гнейс-2[78]. Хорошо видно в эти прицелы уголковые отражатели. Не надо искать в сумерках цели на земле. Знай себе кидай бомбы с пикирования в сторону этих отражателей. Там точно что-нибудь интересное и вкусное рядом расположено.

Первые бомбы начинают рваться на стоянках истребителей здешнего полка ПВО. Как же теперь захваченный юнкерс взлетит? Да очень просто. У пэвэошников свой собственный аэродром, и пока его обрабатывают «пешки» транспортник спокойно и деловито разгоняется по взлётке своего аэродрома.

Советские пикировщики разносят в пыль и в прах наземную ПВО полигона. Потери есть. Как без них? Но небольшие. Удалось застать врасплох немецких зенитчиков. Четыре «пешки» сбито, но остальные шестьдесят самолётов двух бомбардировочных полков принимавших участие в налёте избавившись от смертоносного груза возвращаются на аэродромы базирования.

Шестьдесят? Шестьдесят один самолёт в строю. Это же угнанный юнкерс пристроился к «пешкам» и вместе сними летит в Швецию.

А, на полигоне ещё ничего не закончилось. Две сотни американских «летающих крепостей» со смешанными советско-американскими экипажами заходят на цель. Почти семь тысяч тонн авиабомб за раз вываливаются на землю Пенемюнде, превращая большинство исследовательских и производственных объектов в кучи-россыпи дымяще-коптящих обломков[79].

И эти обломки-пожары погребли под собой все возможные свидетельства проказ советских разведчиков-диверсантов. Сапёрный батальон майора Зиберта конечно понёс кое-какие потери от бомбёжки (не жалко – среди погибших только истинные арийцы или их подхалимы), но большая часть личного состава уцелела, так как расположение батальона бомбили в последнюю очередь и командир батальона успел вывести личный состав из-под удара.

2—3 апреля 1943 год. г. Крунгтеп[80], Королевство Таиланд.

Ох, как не хотелось сэру Мосли лететь в Сиам. Война с Японией фактически почти пару месяцев как прекратилась. Надо заключать мирный договор. Но желания нет. Ведь придётся признать за джапами практически всё ими отжатое у Британии. Почти всё. Что-то Япония готова вернуть. Но именно что-то, совсем не нужное ей самой. И деваться некуда. Сил вернуть обратно потерянное – нет. Почти нет. Если б не война с Россией, то можно бы было попытаться, что-нибудь наскрести. А ведь ещё потеряна Южная Африка, и не привлечь больше бурские дивизии для решения имперских проблем. Почти потеряна, скорее всего без всяких «почти», Индия, а ведь это был помимо всего прочего, практически неисчерпаемый ресурс «пушечного мяса». И флот серьёзно потрёпан теми же немцами и японцами, а потом, в последние месяцы прорежен и американцами. И нет времени восстановиться и пополнить силы. Дружище Адольф торопит-подгоняет. Нужен Гитлеру англо-японский мир. Нужно ему британско-японское сотрудничество. И приходится ехать на переговоры с японцами, надеясь на негласные обещания Фюрера переиграть всё после победы, на обещания совместно, после победы, заставить Японию вернуть отжатые у Британии колонии-владения. А, пока, езжай камрад Освальд и договаривайся! Не хотят и не готовы пока джапы начать войну с русскими. Вот и надо из остатков английских частей и эскадр в азиатско-тихоокеанском регионе сформировать боеспособную группировку для войны и с Советами и с США. На счёт американцев сэр Мосли сильно сомневался. То что можно наскрести, уже и так в Австралии и в Новой Зеландии с янки рубится. Чем-то существенно ещё усилить армии доминионов не представляется возможным, ведь тогда для войны с Советами ничего не останется. А, вот против русских на их Дальнем Востоке – в самый раз будет. Флота там у Советов считай почти и нету. Сухопутные силы? Так всё более-менее боеспособное уже давно в Европу, на войну с Рейхом переброшено. Вот здесь в самый раз можно будет ударить. Нечем русским будет оборонять Камчатку с Чукоткой. И Сахалин, северную его часть, можно будет попробовать отжать. Заодно и перекроется тихоокеанский маршрут ленд-лиза из США в Россию. В общем стоит попробовать. Может даже получится Приморский край с Владивостоком поиметь. Вот только унижаться перед джапами не охота. В кои это веки желтые варвары белых джентльменов поимели и джентльмены вынуждены смиренно утираться. Ладно, прорвёмся. Утрёмся, накопим сил и в конце концов загоним этих мартышек в стойло, ну или на пальму. А заодно и русским ортодоксам[81] напомним кто Азией веками рулил. Мы ж не французы! От Сиама трендюлей получили два года назад и даже не переживают на эту тему[82], не пытаются хоть что-то переиграть[83].

Риббентроп предлагал лететь вместе на новом личном «Кондоре» Фюрера. Заманчиво. Но, у нас собственная, британская гордость. Истинный глава Великобритании может летать только на британских самолётах[84]! Новенький «Авро» без проблем преодолевает путь из Лондона до Бангкока. Естественно с промежуточными посадками. Лондон – Каир (Предатель Фарук! Как ты клялся в верности Британии![85]) – Аден – Коломбо (Squinty bastard[86]! И эту землю придётся потом у джапов отвоёвывать![87]) – Бангкок. Всего двое суток в пути и самолёт заканчивает пробежку по лётному полю столичного аэропорта Донмыанг (Как они тут с такими названиями живут? Язык распухнет выговаривая). У самолёта сэра Освальда встречает только один офицер. Полковник – адъютант местного премьер-министра и по совместительству диктатора Пибунсонгкрама (ну и имечко!). Ещё одна печалька[88]! Сначала надо закончить войну с Таиландом, а только потом будет почётная встреча на тайской земле главы Британии. Адъютант предлагает пройти в здание аэропорта. Несколько десятков метров. Зал. Народу не много. Кроме Пибунсонгкрама ещё трое тайцев в военной форме (Fuck! Почему они в русской форме?[89]). Риббентроп с помощником. Ну и сам сэр Мосли с секретарём. Бумаги разложены на столе. Всё готово к подписанию мирного договора. Камрад Иохим[90] предлагает не тянуть кота за хвост. Эти бумаги на его взгляд лишь формальность, после которой уже начнутся по-настоящему серьёзные переговоры. А вот для сэра Мосли, это ещё одно, очередное признание территориальных потерь Британской империи. Ну да ладно. Позднее сочтёмся. А пока сделаем хорошую мину при плохой игре. Мол не жалко, пользуйтесь, не очень-то нам и нужна была эта Бирма и Малайя. Мирный договор между Таиландом и Великобританией подписан. Территориальные приобретения Таиланда признаны. По бокалу шампанского и на выход. Все выходят на площадь перед аэровокзалом. Вот здесь уже всё чин по чину. Почётный караул, оркестр, восторженная толпа с тропическими цветами. Чего б тайцам не радоваться. Два года назад французов забороли, сейчас англичан прогнули и Великая Япония за союзника признаёт. Круть! Большие парни ещё не договорились, а мудрый вождь Пибунсонгкрам уже получил для страны существенные бонусы.

Делегации рассаживаются по лимузинам. Поехали. Дворец Тай-Ху-Фа[91]. Тут уже японская делегация ждёт англичан.

Рассматривать местные красивости и восточную экзотику нет никакого настроения. Чего тянуть? Пошли договариваться.

Для начала встреча-переговоры в узком составе. Тодзё[92]-доно[93] от Японской империи. Сэр Мосли от Великобритании. И герр Риббентроп как посредник от Рейха.

– Господа, – начал глава МИД Рейха, – Давайте начнём. Боевые действия между вашими странами прекращены, предварительные переговоры завершены. Давайте обсудим окончательные условия мирного договора и условия дальнейшего сотрудничества наших стран в борьбе против американских жидо-империалистов и русских жидо-коммунистов.

Тодзё вежливым кивком уступает сэру Освальду право высказаться первым. Легко быть вежливым когда ты однозначно находишься в лучшей позиции. Ведь наметившийся в прошлом году перелом в войне на Тихом океане в пользу США и Англии, был смазан выходом из этой войны последней. Для Японии разлад между англосаксами был просто божественным подарком. Английские войска-эскадры и войска-корабли части британских доминионов отвлекли на себя существенную часть флота США, что не замедлило сказаться на успехах японской армии и флота. Япония хапнула уже очень-очень много, уже даже в метрополии начали задумываться – а сможем ли удержать? Сможет ли Япония переварить всё захваченное? Японцев для этого хватит? Проблемы с ресурсным голодом в целом решены и можно уже потихоньку думать об окончании войны. Что-то конечно придётся отдать, чем-то придётся поделиться в обмен на международное признание остальных завоеваний. Ещё один-два удара по Америке и можно будет засылать посредников с предложениями о замирении. Вот только проблемы европейских союзников немного путают карты-расклады. Того и гляди раскатают их русские в свой национальный блин. И толку тогда будет от того что немцы и англичане признали новые границы Японской империи. Тогда уже со Сталиным придётся договариваться. А, ему-то и не могут японцы ничего интересного предложить. Наоборот, есть у Японии к русским претензии, о которых, пока с США не разобрались, лучше не вспоминать. В тоже время Тодзё отчётливо понимал, что если и когда Сталин разберётся с Гитлером, то он вполне может и с Японии начать кое-что требовать. Так что можно сейчас немного подыграть европейцам и позволить им ударить русским в спину. Авось чего у них и получится.

– Великобритания удовлетворена прекращением ненужных обоим сторонам боевых действий, – заговорил сэр Мосли, – И надеется на восстановление прежних дружественных отношений с Японской империей. У нас есть общий враг, и мы совместно должны поставить его на место. Великобритания надеется на восстановление своего присутствия в Азиатско-тихоокеанском регионе в прежнем виде и готова в свою очередь признать все японские приобретения в колониях третьих стран, кроме того Великобритания сможет убедить эти страны в свою очередь признать сложившееся на данный момент положение.

– Если сэр Мосли под восстановлением прежнего положения понимает возврат бывших британских территорий, – ровно и без эмоций комментирует Тодзё-доно, – То это не возможно. Земли политые кровью японских солдат по праву принадлежат Японии. Землёй владеет тот кто может её защитить. Британия не смогла этого сделать. Вопрос может стоять только так – что Великобритания сейчас готова дать Японии, чтобы Япония в последующем учитывала интересы Великобритании.

– Господа-господа, – встрепенулся Риббентроп, – Давайте оставим пока претензии и поговорим как раз о том, что мы можем друг другу дать.

– Я готов выслушать предложения Великобритании, – с непроницаемым лицом сказал японский премьер.

– Как я уже сказал, – продолжил свою речь сэр Мосли, – Мы готовы гарантировать признание европейскими странами всех их потерь в этом регионе. Мы готовы передать Японии технологии и лицензии на производство тяжёлых бомбардировщиков, радиолокаторов и некоторых видов морских вооружений. Мы готовы взять в аренду или выкупить у Японии два острова в Курильской гряде.

Мосли посмотрел на японского премьера. Тот лишь молча кивнул поощряя продолжение. Желание англичан получить базу недалеко от русского Дальнего Востока уже озвучивалось на предварительных переговорах.

– Великобритания планирует открытие боевых действий против русских на Дальнем Востоке. Прорабатываются десантные операции на Камчатку и Чукотку, на континентальное побережье Охотского моря и на русскую часть Сахалина. Так же в последствии, после захвата северной части Сахалина, мы будем готовы к десантам или блокаде русских портов в Татарском проливе и Японском море. Все эти действия позволят снизить или даже вообще устранить угрозу со стороны русских для Маньчжоу-го и тем самым позволят высвободить существенную часть Квантунской армии Японии для использования на других фронтах.

– Аренда островов невозможна. Если Британия начнёт войну с Советами с японской территории, то тогда и Япония будет втянута в эту войну. Поэтому Япония предлагает следующую схему. Два острова продаются Великобритании на срок от десяти до двадцати лет с последующим правом выкупа их назад за ту же цену. Это первое. Второе. Вне зависимости от того, что Великобритания сможет отвоевать у СССР, все земли лежащие южнее Николаевска-на-Амуре должны после окончания боевых действий отойти к Японии. Третье. Северная часть Карафуто[94] тоже должна отойти Японии. Только на этих условиях мы готовы говорить о продаже островов.

Сэр Мосли несколько подохренел от наглости японского премьера. Белые джентльмены должны для жёлтожопых макак отвоёвывать новые земли! Да, что они о себе возомнили!

Риббентроп уловил мысли Мосли и успел вмешаться, пока сэр Освальд не наговорил глупостей и гадостей.

– Насколько, я понимаю, Япония в свою очередь готова оказать помощь Британской империи в боях с американцами в Новой Зеландии и в Австралии.

– Великобритания с благодарностью примет такую помощь, – выдавил из себя Мосли, – И готова в свою очередь поддержать японские интересы на других направлениях, – сэр Мосли не собирался даже обсуждать территориальные уступки Японии в Австралии и Новой Зеландии.

– Да, Япония готова оказать такую помощь. При условии беспрепятственного доступа на военное время японского флота и армии в порты означенных британских доминионов, а также при условии предоставления возможности на тоже время пользоваться ремонтной инфраструктурой этих портов. И само собой подразумевается снабжение японских кораблей и частей из источников Британии и её доминионов на тех же условиях что и британских кораблей и частей.

Ну, это можно перетерпеть. Мосли согласно кивнул.

– Кроме того, – продолжил Тодзё, – Для недопущения несогласованности действий английского и японского флотов и сухопутных частей, все флотские и сухопутные войска передаются под японское командование, естественно, до конца боевых действий на означенных территориях и примыкающих к ним морских акваториях.

Да, что они о себе возомнили? Только с пальмы слезли, а уже хотят командовать белыми господами!

И опять вмешался глава германского МИДа.

– У Рейха есть другое предложение по этому вопросу. Командование операциями в Австралии и Новой Зеландии возлагается на Союзный Военный Совет. По одному представителю от Японии и Британии, и при одном советнике от Рейха. Всеми внутренними делами японских и английских войск занимается соответствующий член означенного Совета. Решения по совместным операциям принимается единогласным решением японского и английского представителя. В случае разногласий, решение принимается с учётом позиции представителя от Рейха.

Бодались-торговались ещё долго. Уж тропическая ночь опустилась на Бангкок, а переговоры всё никак не могли подойти к финалу. Временами сэру Мосли казалось что напротив сидит не потомок самураев, а отпрыск еврейского народа. Проклятый японец отчётливо, гад такой, понимал почти полную невозможность Британии отстаивать сейчас свои интересы на Тихом океане. Да, эти интересы можно было отстоять только лишь при помощи Японии и при полном её на то согласии. Ну, да ладно. Аукнется ещё этим макакам их наглость и неуступчивость. Хорошо хоть портить отношения с Рейхом японцы не хотят и прислушиваются к германской позиции.

Договорились. Почти. Япония всё же соглашается вернуть Британии часть захваченного, немного, самое ненужное, едва пятнадцать процентов от потерянного ею. В замен Британия обязуется до конца войны обеспечить с возвращаемых ей территорий поставку ресурсов в Японию в тех же объёмах, что японцы вывозили с них до возврата. Кроме того, Великобритания обязана вернуть в бывшие свои колонии отходящие к Японии инженерно-технический персонал на все более-менее крупные промышленные и инфраструктурные предприятия. Оплату труда этих специалистов Япония гарантирует в двойном размере. Срок их работы – два года, но за это время каждый из них должен подготовить не менее трёх японских специалистов. Немедленный обмен военнопленными. Всех на всех. Военнослужащие британской армии после освобождения направляются либо сразу на выкупленные Англией Курильские острова, либо – нуждающиеся в лечении – в Японию для поправки здоровья и после излечения тоже направляются в британские части на Курилах. Британские корабли и суда захваченные Японией, признаются собственностью Японии, с обязательством со стороны Англии на время боевых действий обеспечивать эти боевые корабли запчастями и боеприпасами. Япония в свою очередь обязана все эти корабли использовать только для ведения операций вокруг Австралии и Новой Зеландии, и только если отпадёт необходимость в их присутствии там, то можно использовать эти корабли в других районах. Схлестнулись по поводу Индии. Сэр Мосли требовал немедленного прекращения поставок в Индию японского оружия. Тодзё-доно отвечал, что оружие устаревшее и не представляет серьёзной угрозы для современной армии, и что японское оружие меняется в Индийских княжествах на необходимые для ведения войны против США ресурсы. Если Британия готова обеспечить аналогичные поставки ресурсов в Японию, то торговля с Индией будет прекращена. Британия не имеет сейчас таких возможностей. Но настаивает. Япония посылает. Рейх пытается разрулить-примирить. Договорились оставить всё как есть, но с обязательством японцев помочь Англии после войны навести порядок в Индии. И для наведения такого порядка Англия будет иметь возможность действовать с территорий прилегающих к Индии и подконтрольных Японии.

Всё? Нет. Пришла очередь и Рейху поживиться за деятельное посредничество.

– Господа, Германский Рейх, считает необходимым пересмотреть итоги прошлой Великой войны. Рейх рассчитывает на возврат под германское управление по окончании войны в регионе всех бывших немецких колоний в Азии и Океании, за исключением переданных в 1919 году под мандат Японской империи.

То есть опять почти всё за счёт Великобритании! Но деваться некуда, и сэру Освальду пришлось согласиться и на это. Японский премьер тоже не стал возражать против немецких претензий.

И тут же стала понятна покладистость Тодзё-доно.

– Если уважаемые господа, исчерпали свои предложения по взаимному сотрудничеству и урегулированию разногласий, – японский премьер поочерёдно посмотрел на Риббентропа и Мосли, дождался их согласных кивков, и продолжил, – То, я уполномочен высказать ещё одно условие Его Величества Императора Сёва[95], при соблюдении которого будут действительны все достигнутые в этом кабинете договорённости.

Это что ещё за пляски? Мосли и Риббентроп переглянулись.

– Что за условия? – спросил немец.

– Рейх и Великобритания обязуются передать Японской империи все имеющиеся у них материалы по урановому проекту, техническую документацию по ракетному проекту Рейха, японские инженеры и учёные должны быть допущены для стажировки в указанных проектах. Кроме того Японии должно быть продано не менее 150 килограмм чистого урана, или эквивалент в руде.

Сказать, что европейцы охренели – это ничего не сказать! Откуда Они Об Этом Знают[96]?

– Что это вас так удивляет, господа? – первый раз за всё время переговоров японский премьер проявил свои эмоции и насмешливо взглянул на европейцев.

– Мы не такие варвары, как вы нас у нас же за спиной называете! У нас тоже есть своя наука и свои учёные! США по всей видимости через несколько лет смогут сделать супербомбу, которую предсказывают практически все более-менее разбирающиеся в теме учёные. В Рейхе тоже ведутся работы по урановому проекту. И Япония не хочет к окончанию войны подойти не имея возможности равнозначного ответа на американскую урановую бомбу. Материалы по ракетному проекту Рейха нам необходимы для обеспечения доставки в случае необходимости урановой бомбы на территорию собственно США. Я понимаю, что вы сейчас не готовы для ответа и поэтому предлагаю сделать перерыв в переговорах.

Ага. Перерыв. У Риббентропа чуть инфаркт не случился. Вот макаки удивили! Вот же полетят головы в Берлине! И хрен предскажешь как Фюрер отреагирует собственно на это условие. Согласится или пошлёт? В любом случае главе германского МИДа необходимо срочно возвращаться в Рейх.

Официально, для членов делегаций, было объявлено что в течении ближайшей недели английская и японская делегации будут прорабатывать-прописывать все технические детали достигнутых предварительных договорённостей, не касающихся уранового и ракетного проектов. Обмен военнопленными начнётся немедленно. Сэр Мосли и Тодзё-доно остаются в Бангкоке рулить делегациями. А герр Риббентроп летит в Берлин за ответом Фюрера, от которого зависело удастся ли вообще договориться по совместным действиям против США и СССР.

3 апреля 1943 год. г. Берлин.

Утро субботы. Выходной. Хрена! В штаб-квартире Абвера на набережной Тирпица рабочий день. Можно даже сказать рабочие сутки. Кое-кто из сотрудников в пятницу вечером даже не успел домой свалить, когда начали приходить первые сведения о налёте русских бомбардировщиков на ракетный полигон в Пёнемюнде. И понеслось. Аврал. Сам Шелленберг, выдернутый из уютного загородного особняка катастрофическими сообщениями с Узедома, носился всю ночь между рейхсканцелярией и Тирпиц-уфер. Несколько офицеров попавшихся ему под горячую руку чуть не отправились на Восточный фронт. Да, было от чего озвереть главе Абвера. После полуночи начали приходить первые более-менее вменяемые сводки о потерях и ущербе. Новость о том, что исчез главный ракетчик Рейха вместе с группой ведущих конструкторов-инженеров, застала Шелленберга в кабинете Фюрера. Гитлер рвал и метал, и едва не отправил оберфюрера Шелленберга и фельдмаршала Мильха[97] командовать пехотными дивизиями в Белоруссию. После такой взбучки в рейхсканцелярии подчинённым лучше было не попадаться на глаза оберфюреру.

Вот Пауль и не попадался. Сидел в своём кабинете и периодически собирал подчинённых на совещания. Совещались как ловить русских шпионов? С какого перепуга? Группа по материально-техническому снабжению перспективных проектов не для этого создана. Подчинённые Пауля в авральном режиме готовили сметы-расчёты на восстановление порушенного полигона, готовили-считали-прикидывали во сколько встанет Рейху перенос всего цикла производства ракет в альпийско-баварские шахты. Когда у командования дойдут наконец руки до выдачи незаслуженных трендюлей майору Боссу, у того будет что означенному начальству предъявить. Работает группа в поте лица и не покладая рук. А, то что русские вытащили информацию по ракетному полигону из взятых в плен инженеров с норвежского завода по производству тяжёлой воды, то в этом вины сотрудников группы – нет. Более того, совсем недавно руководитель группы рапорт подавал, на предмет скорейшей передислокации всех занятых в ракетно-урановых проектах организаций в горы, в подземные заводы-шахты. Вот, кстати, на эту тему ещё несколько предложений.

От своего имени майор Босс, не все идеи хотел озвучивать. Почему? А, вдруг чего не срастётся или наоборот срастётся? Зачем подставляться? Вот в ночной суете он и затащил к себе на чашечку кофе только что вернувшегося из командировки в Англию и на Фареры оберлейтенанта Бюлоффа. Иоганн опять был в растрёпанных чувствах. Командировка прошла успешно, всё разрулил, всё порешал. Есть о чём начальству с гордостью доложить. Эх, если б знать, не задерживался бы на пару деньков на обратном пути в Англии. Тогда б успел вернуться до всеобщего шухера, успел бы доложиться начальству, успел бы получить причитающуюся порцию плюшек-пряников. Но… вон оно как получилось. Накануне вечером прилетел в Берлин, руководство отдела уже свалило по домам и оберлейтенант в предвкушении благодарностей-поощрений засел в служебном кабинете составлять отчёт о проделанной работе. Отчёт доделать почти успел. А потом начался аврал. Какие, к чертям собачьим, Фареры? Русские одним махом уничтожили результаты нескольких лет упорных трудов по созданию вундерваффе!

– Иоганн, да не загружайся ты так. Наши же отделы в этой проблеме – не при делах. Другой вопрос что нам придётся эти проблемы расхлёбывать. Вот и надо руководству подкинуть проекты по решению этих проблем.

– Но, герр майор, что конкретно предлагать?

– Неси сюда свой отчёт. Посмотрю, так и быть, быстренько. Может подскажу что прибавить-убавить надо, в свете так сказать вновь открывшихся обстоятельств.

Посмотрел. Посоветовал. И появилась в отчёте мысль о способе дезинформации противника.

Сходные по назначению изделия-товары-предметы имеют а Рейхе и Великобритании разные индексы-коды. При отлаживании поставок на Фареры, при замене немецких изделий на английские аналоги пришлось попотеть приводя всё это к единому, так сказать, знаменателю, чтобы в отчётности всё сходилось. Кроме того пришлось согласовывать перегрузку-перевалку имущества направляемого на Фареры с английской железной дороги на корабли. Вот и родилась идея. Направляем мы оборудование, комплектующие или ресурсы там какие на секретное производство, но если противник имеет агентов в Рейхсбанне, то он может вычислить конечный пункт назначения. Рейхсбанн – огромная организация, и утечка информации с любой из множества сортировочных станций может привести к расшифровке секретных заводов и лабораторий. Для предотвращения этого, предлагается следующее. Все перевозки в интересах перспективных проектов производить комбинированным способом. Железная дорога – речной транспорт – автотранспорт – авиация. В различной комбинации. В момент перевалки грузов производить смену индексов и адресов поставки, с подменой реального груза. То есть, едет вагон с ракетными двигателями, на каком-нибудь полустанке или тупичке он подменяется таким же, но загруженным сломанными дизелями, дизеля продолжают путь куда-нибудь в южную Францию или в северную Италию, а ракетные двигатели сменив маркировку на вагоне и упаковочных контейнерах перегружаются на речные баржи. На реке проводим такую же подмену баржи. Фальшивая уходит допустим в Венгрию, а настоящая при разгрузке опять меняет маркировку контейнеров и место назначения. Сложно? Зато вероятность расшифровки секретных производств снижается до минимума. А, всего-то надо создать ещё одну группу в Центральном аппарате Абвера которая будет как раз этим заниматься. Будет готовить подменные вагоны-баржи, будет заниматься сменой маркировки, заменой сопроводительных документов, и будет отслеживать реальное прохождение грузов.

Довольный оберлейтенант убежал переписывать отчёт, а Пауль задумался на тему, как бы половчее убедить Шелленберга что, такая комбинированная транспортировка необходима, и о том как означенного оберлейтенанта пропихнуть на должность начальника той группы, что будет обеспечивать эту транспортировку. Очень пользительно может получиться.

Ну, а вечером майору Боссу всё же удалось свалить со службы на пару часиков «поужинать». В результате этого ужина, уже этой же ночью в Москву ушла информация о том, что десантные части армии Дитля дислоцированные на Фарерах должны быть готовы к погрузке на транспортные суда для десанта в Исландию к 14-му апреля. Ну, и численность выделенных для десанта сил в Москве узнали. Тридцать тысяч. Двадцать три тысячи эвакуировавшихся из северной Норвегии солдат 20-й горной армии, британская пехотная бригада почти пятитысячного состава и две тысячи английских морпехов из только что сформированной 3-й бригады спецназа[98].

7 – 10 апреля 1943 год. г. Тронхейм, Норвегия – Фарерские острова.

За взятие Хельсинки Андрюха Апенькин получил еще одну Красную Звезду и ещё одну звёздочку на погоны. Вроде бы всё удачно-успешно тогда прошло, вот только в его роте в строю, к моменту подхода к финской столице передовых частей Ленинградского фронта, осталось всего сорок два бойца. Не успели отдышаться и пополниться, как 1-ю бригаду осназа Балтфлота перебросили устанавливать Советскую Власть на Аландские острова. В целом там всё прошло почти спокойно. Финляндия капитулировала и местные аборигены не горели желанием играться в партизаны, не их это война была[99]. Закончилась война – ну и ладно. Спокойная гарнизонная жизнь для бойцов бригады длилась не долго. Кто ж осназовцам даст спокойно отдохнуть, когда основной враг не разбит. Раздёргали очень быстро бригаду поротно. Много на Балтике островов. В том числе и финских и шведских, и надо их все брать под контроль. А, вот роту старшего лейтенанта Апенькина, разместившуюся в главном островном городке Мариехамн, пока не трогали. Андрюха даже пару дней успел побыть комендантом Аландов. Но потом на острова прибыл штатный гарнизон и старлей Апенькин с остатками своей роты убыл в Стокгольм. Два дня назад Апенькина вызвали в штаб-квартиру Советской оккупационной администрации в Швеции. Большие начальники с генеральскими звёздами. Задача озвучена Андрюхе – отобрать двенадцать наиболее подготовленных бойцов с опытом диверсионно-разведывательных действий в тылу противника и ещё с кое-какими компетенциями-умениями. Перевод отобранной группы в распоряжение разведуправления Карельского фронта. У Карельского фронта большие проблемы. Ага, без Андрюхи никак не справиться. Но, если серьёзно, то практически все диверсанты-разведчики Карельского фронта и Северного флота задействованы во взятии под контроль несчётного числа норвежских и шведских островов. А, тут цельная рота, ну, хорошо-хорошо не цельная, но всё равно, не цельная рота бездельем мается, можно сказать в тылу. И командир роты судя по личному делу – легендарная и героическая личность. Сорвал переброску немецкой танковой дивизии готовой к штурму уже освобождённого Ростова, обеспечил уничтожение штаба 16-й армии вермахта, захватил резиденцию президента Финляндии[100]. А из Москвы приказ пришёл. Серьёзный! Так что – бегом бежать к самолёту который отвезёт группу в Тронхейм. Там уже ждут и растолкуют, чего делать и куды дальше бечь.

Да… Ничего себе задачка. Группу Апенькина дополнили ещё тремя операми-диверсантами с Северного флота и огорошили приказом. Путь тебе, Андрюха, опять на запад. Куда ж на запад дальше? Там же уже море – Норвежское. Ага, а за морем тем острова Фарерские с аборигенами питающимися дельфинами и китами. Но, судьба водоплавающих млекопитающих Советское командование пока не волнует. Волнует его немецкая группировка на этих островах. Есть сведения, что намылились немцы возглавляемые генерал-полковником Дитлем отобрать у американцев Исландию. И если у нациков эта задумка осуществится, то ни один конвой из США больше не сможет в Мурманск или Архангельск пройти. Вот и надо этому помешать. Шестнадцать осназовцев против тридцати тысяч? Смешно? Смешно если не знать того, что будет за спиной этих шестнадцати. Если всё сложится как задумано, то не сильно смешно нацикам будет.

И вот 7-го апреля ещё затемно Щ-422 с втиснутыми в «перегруз» шестнадцатью осназовцами вышла из Тронхеймс-фьорда. Двое суток пути. Пятьсот пятьдесят миль. Или по сухопутному – почти девятьсот километров. Почти весь переход осназовцы пролежали-проспали на стеллажах для торпед. В этот поход подлодка взяла всего две торпеды, вместо положенных по конструкции десяти. А иначе не втиснуть было в неё ещё шестнадцать человек сверх штатных сорока двух. Третьи сутки похода. Одинокая подлодка тихонечко кружится на глубине тридцати метров в двадцати милях к востоку от острова Ноульсой, что частично прикрывает собой от штормов бухту главного городка Фарер Торсхавн. Экипаж и осназовцы ждут наступления вечера. Сейчас море более-менее спокойно, с неба сыпется мелкий дождик, свежий ветерок гонит по небосводу низкие плотные облака, видимость на уровне моря – миля-полторы.

В 19—00 командир лодки капитан 3-го ранга Фёдор Видяев дал команду на движение к точке высадки десанта. Через два часа, пройдя мимо острова Сандой, уже в темноте подлодка всплывает в шести милях к югу от острова Вагар и в миле от необитаемого островка с названием Кольтур. Надо прокрасться ещё полторы-две мили на север, там ветер слабее и волны меньше, можно будет спустить на воду две американские «LCRL»[101]. Командир со штурманом определяются с местоположением и ведут лодку ко входу в пролив между островами Вагар и Стреймой. Темень. Опять пошёл мелкий противный дождь. Периодически лодку накрывает туманом. Из многих островов состоит Фарерский архипелаг, но вот эти два – самые интересные. Для советской разведки интересные. На первом острове в прошлом году англичане построили единственный на Фюрерах аэродром, а на втором расположен единственный на островах пригодный для погрузки-разгрузки больших судов порт. Соответственно, и практически все части назначенные для десанта в Исландию должны дислоцироваться на этих островах. Вот осназовцев и надо высадить на эти острова.

Лодки уже надули, установили подвесные моторы. Осназовцы грузят в лодки своё имущество. Видяев даёт последние советы Апенькину и командиру второй подгруппы диверсантов лейтенанту Новосёлову. Неожиданно туманная тьма по левому борту начинает быстро сгущаться. Несколько секунд и на лодку выскакивает раумбот. Буквально выскакивает. И тараня советскую подлодку, подминает под себя её корму. Почти одновременно затявкали оба сорокапятимиллиметровых автомата лодки и тридцатисемимиллиметровки раумбота. По уму, русская «щука» вооружена мощнее, экипаж в два раза больше, да и водоизмещением она в четыре-пять раз немецкий универсальный кораблик превосходит, да вот только в раскладах надо учитывать где, в каком месте стрельба-бой происходят. И то надо учитывать, что лодка всё же для подводного плавания предназначена, а нырять под воду с дырявым корпусом совсем не рекомендуется.

Раумбот тяжко перевалился через корму «щуки» и отойдя буквально на несколько десятков метров начал разворачиваться бортом к лодке. На его надстройке вспыхнул прожектор, впрочем он почти сразу был потушен метким или случайным попаданием советского снаряда. Не может Видяев отдать команду на погружение. Пока «щука» будет заполнять балластные цистерны, раумбот навертит в её корпусе дырок как в хорошем дуршлаге, да и диверсантов с их лодками перетопит. Корпус у лодки совсем не из броневой стали. Вот и лупят с пистолетной дистанции друг в друга, а точнее враг во врага, советские и немецкие морские артиллеристы. Кто кого перестреляет. В боевую рубку к командиру протискивается боцман.

– Командир, течь в шестом отсеке! Скорее всего корпус лопнул.

Пипец! Приплыли. Странно б было по-другому. Почти сто пятьдесят тонн немецкого кораблика на скорости под сорок километров в час вмазалось в борт «щуки». Не рассчитывают обычно подлодки на такие ДТП. Погружаться теперь можно только очень осторожно. Если где – чего ещё протечёт, то больше и не всплывёшь. А пробоины ещё наверняка есть, вон как немец поливает от души. Не, не всё фашисту масленица. Заткнулась одна его скорострелка. Твою ж… дивизию в задний проход. Несколько близких разрывов выкашивают расчет советской сорокапятки. Из нутра «щуки» по ору-приказу боцмана лезет на палубу сменный расчёт. Сам боцман становится наводчиком к орудию. А, что осназовцы? Кто нашёл, что выступающее над палубой, тот за это и укрылся, кто не нашёл – тот просто на мокрую сталь корпуса плюхнулся. И все вместе из штатной стрелковки пуляют по раумботу. Благо дистанция позволяет. Жаль только темновато всё-таки. По вспышкам выстрелов приходится стрелять. Если б днём дело было, так наверное уже всех нациков бы перестреляли, что спрятаться не успели. Но, нет, нету сегодня такого бонуса. Наоборот даже. Троим осназовцам уже ни один доктор не поможет, а ещё одному может и повезёт, если толковый врач быстро сможет помощь оказать.

– Андрей! Валите нахрен отсюда, без вас справимся! – орёт Видяев Апенькину.

Ну, раз так, раз посылают, то надо валить, задание ведь никто не отменял.

– Группа! По лодкам! Отходим по готовности.

Осназовцы спрыгивают в импортные надувные лодки, хорошо хоть они как раз с противоположной от «немца» стороны пришвартованы. Чего там грузиться? Десяток секунд от силы. Рыкнули заводясь движки и рванули лодки в темень. А, бой надводного и подводного корабля продолжался. Заткнулась последняя пушка раумбота, но вдруг на нём заработал крупнокалиберный зенитный пулемёт. У второго советского орудия тоже уже сменился расчёт. На «немце» что-то позади надстройки уже явственно начинает гореть. Командир раумбота, видимо поняв что в артиллерийском бою ему с русской подлодкой не справиться, разворачивает свой кораблик и опять идёт на таран. «Щука» пытается уклониться, но слишком мала дистанция. В этот раз удар приходится по носовой оконечности и первому, торпедному отсеку. Но… в этот раз всё по-другому. Раумбот не успевает разогнаться и теперь более массивная подлодка выступает недвижной наковальней о которую плющится-рвется уже покоцанный нос немецкого кораблика. «Немец» останавливается упёршись в приподнявшийся нос русской «щуки», ведь корму-то ей уже существенно притопило. И тишина. Черт его знает, что там у немцев с артиллерией и стрелковкой, а у русских пушек снаряды кончились. Не, не совсем. Сейчас ещё принесут. Уже подают снизу. Раумбот даёт задний ход. И в этот момент всё место морской баталии накрывает очередная волна-стена плотно-липкого тумана. Не слышно больше выстрелов. Все участники заняты решением собственных проблем.

Лодки осназа мотыляясь на довольно крупной для них волне, ориентируясь по компасу прут к берегу.

– Командир, – окликают Апенькина с кормы, от подвесного мотора, – Вторая лодка вроде отстала.

Затормозили, развернулись, пошли искать отставших. Не было печали. Что там могло произойти? Пару раз глушили движок, вслушиваясь в гул моря. Нет, ничего кроме шума ветра и плеска волн не слышно. Твою ж… Но, повезло. Видимо не так далеко ушли. Несколько кругов переменного радиуса навернули и нашли потеряшку. Движок у них вдруг встал и отказывается заводиться. Хрен поймёшь, чего там у него во внутрях перекосило. Темно, качка, вода-брызги со всех сторон. Не исправить проблему. Ну и ладно. Решают по-другому. У каждого в комплекте снаряжения альпинистская верёвка имеется. Ведь Фареры хоть и не Альпы-Карпаты, но вполне себе скалистый архипелаг и не везде можно пройти по горизонтали, кое-где однозначно придётся вертикальные склоны преодолевать. Вот этой верёвкой и цепляем на буксир невезучую надувнуху. Идёт-плывёт советский осназ дальше. Ориентирование сугубо по компасу. Опять непроглядный туман.

Вдруг с правого борта – невнятно-приглушённое, но в тоже время мощно-нарастающее… Не успело ни у кого из осназовцев в голове сформироваться определение приближающегося звука-рыка, а за кормой уже что-то большое и тёмное целеустремлённо прошло, а лодку следом потащило. «Немец», якорь ему в задницу! Тот самый раумбот. Прошёл как раз между лодками осназа и подцепил их за канатик покорёженным носом. Лодки прижало к самому борту раумбота. Можно рубануть ножом по верёвке и отцепиться от нежданного встречного. Уже нельзя, раумбот уже вышел из полосы тумана, отцепись от него и в любой момент могут с его борта заметить резиновые лодчонки. И тогда – хана. Уж с надувными-то изделиями американской резинотехнической промышленности раумбот разберётся на раз.

Раз нельзя свалить по-тихому, будем решать проблему радикально. Хрена, ты тут шляешься, под ногами путаешься? Ща, мы тебе! По команде старлея осназовцы запрыгивают на борт раумбота. Благо у того и полутора метров высота борта в районе надстройки не достигает. На носу «немца» шевеление. Два матроса какую-то кучу укрывают грузовой сетью. Две коротко-бесшумные очереди из британских стенов[102] и двое водоплавающих нациков валятся на палубу. Бойцы из второй лодки видимо пришли к тем же решениям, что и Андрюха. Вон они уже на другой борт забрались. Ну, начнём зачистку? Погнали! Не успели. Из надстройки ударила длинная автоматная очередь. Ну, не особо длинная… На оба борта из ходовой рубки одновременно не постреляешь из одного ствола. Заткнули автоматчика быстро. Но, один осназовец валится на мокрую палубу, две пули в голову, уже ничем не помочь. Ещё один русский диверсант, хотя нет – он вроде бы татарин, вываливается за борт и исчезает в свинцово-чугунных волнах. И тут, полезла изо всех щелей толпа немцев. Суматошная стрельба. Если всё описывать – минут на десять рассказа, а реально – несколько десятков секунд. Чего там – кораблик-то и сорока метров в длину не будет, и экипажа на нём обычно не более двух десятков, редко когда больше. И прорежен экипаж раумбота уже метким огнём артиллерии советской подлодки. С другой стороны среди осназовцев хоть какое-то понятие об абордажном бое имели только трое североморцев. Сейчас – двое, третий остался на палубе «щуки». Но справились. И толпа оказалась не толпой. Всего-то восемь немцев упокоили наши и стрельба прекратилась. Ещё один убитый у осназа и один раненый, повезло ещё что в плечо, не тяжёлый, ходить сам может. А нацики кончились. Не совсем. Ещё, как потом оказалось, трое в машинном отделении заперлись. Движок заглушили и сидят как мыши. На носу раумбота, под грузовой сеткой ещё одиннадцать трупов обнаружилось. Это советские сорокапятки потрудились. Вооружение кораблика разнесено в хлам. Оба малокалиберных 37-мм автомата и зенитный пулемёт годятся только лишь как сырьё для переплавки. Неудивительно, что «немец» решил отстать от нашей «щуки». Приятная картина в радиорубке. Радиостанция разбита взрывом советского снаряда в дребезги, и дребезги эти ещё и подкрашены кроваво-мозговыми пятнами-ошмётками-разводами. Видать вместе с радиостанцией и немецкому радисту досталось. Ага, вон под сеткой на носу корабля есть такой трупик без головы и плеч.

– Что делать-то будем, командир? – к Андрюхе подошёл Новосёлов.

– Надо бы разобраться – успели ли немцы про встречу с «щукой» на базу сообщить, ну и вообще чего они здесь делали? Обычный патруль или прицельно нас искали?

Делать нечего надо остатки немецкого экипажа из машинного выцарапывать. Немецким владеют все. По-разному. Но для переговоров хватает. Пообещали немцам заблокировать машинное снаружи и затопить раумбот, объяснив, что у самих есть вполне мореходные плавсредства. А ещё пообещали жизнь и хорошее питание, если те сдадутся. Поверили. Наивные. Кто ж в рейде по тылам противника с собой пленных таскает. Ну, естественно, если только именно за этим пленным и не послало родимое начальство. Штурман и два матроса в машинном оказались. Быстренько допросили охреневших. Ага, ожидали страшных русских увидеть, а из машинного их за шкирку выволакивают союзные британские морпехи. Раздельно допросили. Штурман утверждает, что радиостанцию чуть ли не первым снарядом развалило. Матросы-мотористы не вкурсе этого, они ж у движка сидели во время боя. Патрулирование – обычное, никого специально не искали, сами обалдели от встречи с русской подлодкой. Ну, ещё по мелочи кое-чего из нациков вытащили, и прирезали недрогнувшей рукой теряющихся в непонятках морячков. Чего это союзники на нас взъелись? Так и померли не узнав ответа.

А, ответ прост. Весной 40-го немцы в Норвегии раскатав англичан с норвегами кое-чего трофеями прихватили. Пара вагонов с британской военной формой им в том числе досталась. Обычно немцы рачительно подходили к использованию всего прихваченного-уворованного. В трофейную форму часто переодевали всяки-разы полицейско-карательные формирования. Но вот той английской формы было не очень-то много, не нашли кого в неё переодеть, так и пылилась она на складах дожидаясь прихода в Норвегию Красной Армии. И вот дождалась. И прибрали её рачительные советские тыловики. Мало ли – пригодится. Пригодилась.

В тыл к противнику конечно можно идти в своей форме, но иногда если требует задание, то можно и во вражью переодеться. Фареры – английская база. Вот и были одеты советские осназовцы в форму британских морпехов, и были почти всем английским снаряжением-имуществом-вооружением экипированы. Лесов-то на архипелаге нету – от слова вообще. Как перемещаться? Ползком? По ночам? Не наползаешься. А, так – кто обратит внимание на ещё одно отделение спокойно бредущих по вересковым зарослям королевских морских пехотинцев. Тут главное не нарываться и не наглеть.

Североморцы имели кое-какое представление о доставшейся в трофеи посудине. Движок завели и потихоньку пошли к берегу. Когда до места высадки оставалось с километр, открыли кингстоны, предварительно перетащив все немецкие трупы в трюм, своих погибших тоже пришлось на борту раумбота оставить. Прощайте парни! Перегрузились в свои лодки. Отошли и подождали пока раумбот не уйдёт на дно, а то мало ли… Утоп «немец» быстро, ведь некому было задраивать переборки и бороться за живучесть.

Опять волны, опять болтает-швыряет надувные лодки. Но дошли. Первая лодка ткнулась в узенькую полоску галечно-каменистого пляжа. Подтянули за верёвку вторую. Уф. Добрались. Охренеть какая насыщенная высадка получилась. И потери уже в группе серьёзные. Из шестнадцати бойцов, почти половина осталась. Восемь и один легко раненный. Вообще по плану группа должна была на две части разделившись на разных островах работать. Но, вот никто не рассчитывал на такие большие потери в самом начале рейда. Попытается группа не разделяясь поочерёдно все поставленные командованием задачки выполнить. Сложно, но выполнимо.

Раскидали быстренько руками-сапёрными лопатками гальку. Сдутые лодки закинули в образовавшуюся яму и обратно закидали её камнями-голышами и вынесенными волнами водорослями. Скоро прилив придёт и всё здесь сровняет, вернув прежний вид пляжику. Вообще-то берега у Фарерских островков мало где имеют более-менее пологий спуск к воде. Всё больше отвесные скалы. Вот и здесь так. Пляж метров на двести вдоль моря тянется, а от линии прибоя до почти отвесных двадцатиметровых скал всего-то метров пять-десять. А, часа через три-четыре так и вообще камни пляжа скроются под водами прилива. Так чего ждать? Размотали верёвки и полезли. Не впервой. Все бойцы группы, кто на Кавказе, кто на Карельских или Кольских скалах, альпинистскую подготовку проходили.

10 апреля 1943 год. г. Таганрог – п. Матвеев Курган.

Неделя уже как я мотаюсь по Ростовской области. Весь в трудах. Ударная армия – далеко не бригада слепленная мною в конце прошлого года по принципу с мира по нитке. Здесь усё гораздо серьёзнее. Однозначно бы не справился в одну, так сказать, морду. Если бы не специально обученные люди. В мою бытность-будущность было-будет в Генштабе ГОМУ – Главное организационно-мобилизационное управление. Сейчас это – Главное организационное управление совсем недавно бывшее Главным управлением формирования и укомплектования РККА. Вот спецы этого управления и впахивают. Все дивизии сформированные с начала войны – дело их рук. Волшебники. Немцы очень долго не могли врубиться откуда берутся у русских всё новые и новые дивизии, вроде наколошматили в 41-м их несчитано, а они как грибы в Сибири вырастают. Не было в Вермахте схожего управления, каждая дивизия формировалась фактически самим же командованием дивизии. Нет, конечно, за призывниками немецкий комдив по домам-фермам не бегал и пушки-танки на заводах не выклянчивал, но сводил воедино всех солдат и всю технику, в строевые подразделения-части штаб дивизии. Геморрой ещё тот. А в РККА этим занимались отдельные, специально выделенные и обученные специалисты. Только этим они и занимались. Можно сказать поточное производство было – конвейер. А на конвейере как известно производительность гораздо выше, чем на примитивной мануфактуре.

Вот и моя 5-я Ударная формировалась так же. Где-то, за Волгой или на Урале, рождались стрелковые или танковые батальоны-полки. Затем они перебрасывались в Ростов, дополнялись подразделениями боевого и тылового обеспечения сформированными в Сибири, на Северном Кавказе или в Средней Азии. И затем это всё сводилось под команду, уже укомплектованного офицерами, штаба дивизии. К дивизиям добавлялись части корпусного усиления прибывшие с Дальнего Востока или из-под Москвы – вот и корпус появился, ведь штаб корпуса тоже уже имеется, укомплектованный выпускниками различных высших офицерских курсов при Академии Генштаба или же недавно выписанными из госпиталей, порулившими уже войсками в бою, штабными офицерами. Штаб армии работает. Не без проблем, но всё решаемо. Артур справляется. Я – вроде тоже. Ношусь по области как заводной веник. ЦУ раздаю. Лекции иногда читаю. Да, приходится. Всё же армия огромная. Более двухсот тысяч личного состава. Это без авиации. А, если с ней, и со всеми БАО и АСС (ага, это я ещё в Рижском рейде, для авиадивизии Шестакова, нас прикрывавшей с воздуха, заставил сделать аварийно-спасательную службу для эвакуации экипажей сбитых самолётов. Как правило это взвода осназа при каждом авиаполку с транспортом из трофейных «шторьхов» и отечественных Як-6[103]. А теперь во всех ВВС начали АСС внедрять), то почти четверть миллиона наберётся. И все эти двести пятьдесят тысяч штатных единиц невозможно заполнить опытными фронтовиками. Вот и делюсь фронтовой мудростью с выпускниками ускоренных командирских курсов или с наконец-то дождавшимися отправки на фронт из тыловых округов кадровыми офицерами. В приказном порядке во всех частях созданы постоянно действующие командирские семинары, на которых, после окончания занятий с подразделениями, успевшие повоевать фронтовики делятся своими знаниями и опытом с ещё не нюхавшими немецкого пороха офицерами. Да, именно немецкого! Потому что, были среди офицеров и ветераны прошедшие Испанию, Халхин-Гол, Финляндию и по разным причинам до сих пор не участвовавшие в боях с вермахтом. А Испания-Дальний Восток всё же несколько иной коленкор. Не особо пляшет наработанный там опыт против нынешних немцев.

Опять же запустил в подразделениях армии «танковый триатлон» как один из основных элементов боевой учёбы. У меня даже повара носятся по полигонам вместе со своими ротами-батальонами и учатся борщ с кулешом варить под вражеским обстрелом. Для них даже специальную полосу препятствий, особо изощрённо-извращённые, энтузиасты новой методики придумали. Километр через овраги, колючую проволоку, заборы и кусты с форсированием в брод ручьёв-речушек на своих двоих, да с парой полных 12-ти литровых термосов или вдвоём с одним сорокалитровым термосом, и это всё под взрывы и выстрелы «хулиганящего» отделения имитации. Тяжко бедолагам, зато вероятность того, что бойцы на передовой не останутся без горячей пищи вырастает значительно.

А, сегодня ко мне гости из Москвы едут. Встречаю самолёт на полевом аэродроме. Вон над взлёткой прошло звено истребителей и начало выписывать круги-вензеля. И за ними показался трудяга Ли-2. Минута и он уже бежит по земле. Почти по земле. Аэродром практически весь покрыт перфорированными металлическими плитами. Слышал, что американцы вместе со своими «летающими крепостями» нам такое сборно-разборное покрытие для аэродромов поставляют. Ну, а я в Таганрогском порту оставшийся от немцев запасец некондиционного металлического листа приватизировал. В мастерских порта прессом проперфорировали и пожалуйте Вам готовый аэродром прямо в раскисшем весеннем поле. Вот по такому «металлическому» полю и катится самолёт с маршалом Советского Союза.

Ли-2 подрулил как раз к моему доджу. Не надо никуда бежать. Спокойным шагом успел подойти пока экипаж лесенку устанавливал. Остановился. И вот… Усы. Давно не виделись! Семён Михайлович Будённый собственной персоной. Прибыл проконтролировать мою самодеятельность.

– Товарищ маршал Совет…

– Не ори ты так, Брежнев. И так оглох в этой тарахтелке, – бурчит главный кавалерист РККА, протягивает руку для рукопожатия и одновременно оглядывает окружающий пейзаж, – А где у вас …?

– Вон, за тем сараем, – указываю направление на полевой сортир, – Товарищ мар…

– Хорош, я сказал, с вашими рапортами щас галифе обмочит товарищ маршал, – последние слова доносятся уже от указанного сарая.

Пока маршал ходил по малой нужде из транспортника выгрузились сопровождающие лица. Не много. Двое полковников – помощники-адъютанты и отделение охраны.

– Уф. Хорошо. Успел, – довольный член Ставки ВГК подходит ко мне, – Ну, что генерал, поехали покажешь чем тут занимаешься, а то слухов про тебя много ходит, вот видаком[104] меня и прислали. На чём тут у вас гостей катают?

Показываю рукой на два штабных доджа и пару американских «скаутов», один с моей охраной, второй для охраны маршала. Будённый оглядывается на свою свиту: – Ну, что? Все оправились? Тогда – по машинам! Поехали генерал. Показывай.

Водилы уже заинструктированы куда ехать. БТР с моими бойцами вырывается вперёд. За ним доджи со мной и маршалом и с его адъютантами. Охрана Семёна Михайловича в замыкающем «скауте». Едем к Миусу. К бывшим немецким укреплениям Миус-фронта, которые моя бригада три с лишним месяца назад наглым образом прошла без боя воспользовавшись отсутствием на них хоть какого-то заполнения немецкими войсками. В моё-другое время тут, на берегах этой реки, Красная Армия много крови пролила штурмуя эти позиции вермахта. А, в этот раз они нам достались вообще без боя, без потерь. Нетронутые. Но весьма и весьма крутые позиции. Готовый учебный центр для всех. Для всех возможных военных специальностей. Вот я и подумал, а чего добру пропадать? Пока местные колхозники не сровняли всё напридуманное-настроенное немцами, решил свои части тут потренировать.

Посадил на западном высоком берегу группы имитации и поставил задачу частям на отработку переправы и штурма укреплений. Вкалывают-учатся все. Сапёры раз за разом мосты наводят, на понтонах танки взад-вперёд через реку таскают. Пехота на штатных или подручных средствах переправляется. Артиллеристы по обе стороны реки-фронта упражняются в контрбатарейной борьбе, в отражении штурма или наоборот в создании и поддержании огневого вала. Танкисты рвут жилы и гусянки на всевозможных инженерных заграждениях и тренируются во всех видах стрельбы по уменьшенным мишеням. Вот такой я садист. Вместо габарита немецкой «четвёрки» у меня танкисты стреляют по деревянным ящикам размерами не превосходящим «эмку». А сами ящики-мишени поставлены на салазки и таскаются по мишенному полю лебёдками. Сверху над всем этим – авиация. Штурмовики-бомберы закидывают всех подряд дымовыми, практическими и ориентировочно-сигнальными бомбами. Истребители, то гоняются за бомберами, то наоборот их защищают. Зенитчики тоже без дела не сидят – отрабатывают наведение на это воздушное безобразие. Разведывательная эскадрилья ищет огрехи в маскировке наземных частей. Диверсанты-разведчики всех уровней подчинения соревнуются друг с другом кто больше штабных офицеров «наловит». Смершевцы гоняют-ловят хулиганов-диверсантов. Тыловики носятся как угорелые перемещая с места на место горы подотчётного имущества. И все вместе в постоянном движении. Утром – марш, в обед – штурм-бой, в обед – марш, вечером – штурм-практическая стрельба, вечером – марш, ночью – штурм-бой и практическая стрельба. Восемь часов на сон, а всё остальное время учёба, марши, обслуживание и ремонт техники и вооружения.

Вот и сейчас мы с маршалом едем смотреть на организованную моим штабом боевую учёбу частей армии. Подъехали к Покровскому, на въезде в село прошли проверку документов – смершевцы бдят. Пересекли реку по штатному-постоянному мосту. Оценили отражение авианалёта охранявшими мост зенитчиками. За мостом запоздало сообразил и тормознул колонну. Моя-то охрана вкурсе. А вот маршальскую надо предупредить чтоб раздумчиво реагировали на непонятки. Не зря предупреждал. Километра три проехали от моста, как перед головным БТРом рвануло. Слева от оврага два пулемёта по нашей колонне одиночными бьют. Охрана резво вываливается из машин и начинает отвечать поднимая стволы повыше. Под последней машиной – хлопок и дым повалил. Ещё взрывы-хлопки в придорожных канавах. Заминированы видать были. В последний момент замечаю как шелохнулся придорожный куст, а у его корня сдвигается в бок кусок дёрна с прошлогодней травой. Люк. Схрон. Из схрона выскакивают трое бойцов с синими повязками на рукавах и с тёмно-синими же банданами вместо касок-пилоток (на всякий случай мы так своих диверсов маркируем). Рывок. Тут всего-то метров десять.

– Еллер Юукари. Есир алиндиниз![105] – самозабвенно орёт синеповязочник с погонами младшего лейтенанта.

– Отставить лейтенант. Представьтесь, – торможу диверсанта.

– Младший лейтенант Кислицын, командир взвода разведроты 30-й мотострелковой бригады, 29-й танковый корпус, – браво оттарабанил младлей. Улыбка до ушей! Как же, узнал Будённого. Цельного маршала в плен взял. Зачётный результат! Усё, боле никто из армейских осназовцев-диверсантов его не перепрыгнет.

– Молодец лейтенант, – хвалит осназовца маршал. Доволен Семён Михайлович, – Хорошо сработали. Повезло тебе.

– Никак нет, товарищ маршал Советского Союза, не повезло, – скалится Кислицын, – Мы Вас, ждали.

– Это как это? – удивляется Будённый.

– А, мы часа четыре назад «языка» взяли. Старшина. Вёз рыбу в Неклиновку. Ругаться начал, мол опаздывает, надо к приезду командарма и проверяющего из Москвы успеть обед приготовить. А, в Неклиновку больше оттуда другой дороги нет.

Твою дивизию! Вот это прокол. Хотел Семёна Михайловича уважить. С утречка посидел с удочкой на бережку. Развеяться-отвлечься захотелось. Ни черта не поймал. Собрался уходить, а тут, чутка выше по реке, как загрохочет. Сапёры хулиганили. Типо тренировались мост вражий рвать. Вот только попутно и рыбку для себя поглушили. Хитрецы. Посидел ещё на бережку да и выловил парочку вполне зачётных щук и одного сома, что кверху брюхом течением несло. Не пропадать же добру. Вытащил улов, а потом думаю – и куда мне столько? Вот и посетила меня мысль угостить Семёна Михайловича. Отдал улов тыловикам и сориентировал куда его везти, где на обед тормознёмся. Прокол.

Выдаю Будённому свою задумку и каюсь. Тот ржёт и подзывает своего адъютанта. Пара минут на оформление и звание Кислицына лишается уменьшительного прилагательного. Маршал вручает командиру диверсантов приказ о присвоении следующего звания. Всех бойцов участвовавших в «захвате» переписываю в свой блокнот. Позже оформим благодарность в личное дело каждому от члена Ставки ВГК. А, Багромяну втык хороший будет. Нечего подчинённого владеющего такой информацией без должной охраны отправлять, даже в глубоком тылу не стоит.

– Где старшина-то тот, с рыбой? – интересуюсь.

– Да, вон в овраг его с мотоциклом загнали, – отвечает Кислицын.

– Давай его сюда.

Кислицын отдаёт команду и через пару минут к нам подходит уже пожилой, к пятидесяти, старшина явно среднеазиатской внешности. Представляется.

– Что ж ты, старшина, командарма своего диверсантам сдаёшь, – сурово интересуется Семён Михайлович.

– Так товарищ маршал, приказ же был от командарма. На время учений при захвате «диверсантами» на прямые вопросы отвечать правду, – ничуть не смущаясь на приличном русском отвечает старшина.

Да, был такой приказ. Что б учились командиры и осознавали, что если у тебя противник умыкнул подчинённого, то всегда надо исходить из худшего, из того что смогут разговорить пленного. И опять же, пущай командиры думают головой прежде чем делиться с кем-либо информацией, а уж если поделился, то будь любезен обеспечь носителю информации соответствующую охрану. Объясняю этот приказ Будённому. Тот ржёт.

– Сам себя поймал генерал!

Ладно, отправили старшину с рыбой в Неклиновку. Вроде не должна испортиться. В армейские термосы со льдом упакована. И сами поехали дальше. Лицезреем энергичные движухи подразделений армии. Пехота окапывается. Артиллерия носится меняя позиции. Маскируются в жиденьких рощицах танкисты. Один раз попали под авианалёт. Илы закидали нашу колонну дымовыми бомбами.

Иногда останавливаемся. Маршал подходит к подразделениям, интересуется. Вопросы, ответы, пояснения. Добрались до Неклиновки. Перекусили ухой. Успели подчинённые Багромяна рыбный обед приготовить. Повезло и локаторщикам, развернувшим здесь свою станцию. Им тоже досталось рыбное меню. И уха и рыбные котлетки. Поели и дальше в путь.

Поколесили по полевым грунтовкам. Уже на подъезде к Матвееву Кургану – затык. На дороге стоит разутый КВ-1с. Танкисты гусеницу потеряли на ходу, и она в придорожную канаву убежала. Вот теперь они её и кантуют к танку. Объехать кавэшку проблемно. Она видать в составе подразделения шла, и в числе первых. И все позади идущие танки её по полю справа-слева объезжали. Они-то объехали, а нам – никак. Весеннее поле разбито-взбито в кашу. Даже «скауты» не пройдут, не говоря уже про доджи.

Будённый хотел бойцов своей охраны в помощь танкистам отправить, но я его тормознул. Сами виноваты. Не усмотрели что гусеница подизносилась и растянулась. Вообще-то ничего страшного в этом нет. Минутное дело. Специальным винтом провисание гусеницы устраняется. Поленились натянуть гусянку на последнем привале, вот теперь сами и таскайте её, в другой раз умнее будете. Я ещё командиру экипажа до кучи выговор объявил. Не за то, что командарму проехать мешает, а за то что за вверенной техникой не смотрит. Ротному тоже втык будет. Почему сломавшийся танк посередь дороги бросил? Надо было хотя бы с дороги его столкнуть. Понятно, пожалел экипаж. На твёрдой дороге всяко лучше ремонтироваться, чем в раскисшем чернозёме. А, если сзади автоколонна подойдёт? А, если в это время вражьи бомберы прилетят?

Цельную гусянку впятером кантовать тяжеловато. Танкисты быстренько раскидали её на несколько частей, выложили их в линию перед танком и начали споро её соединять. Аккуратненько мехвод наезжает на расстеленную на дороге гусеницу. Стоп. Первые звенья уже под ведущим колесом. Танкисты закидывают их на зубья ведущего колеса. Тросиком цепляют первый трак. Тросик протягивают поверх поддерживающих катков и через ленивец тянут его опять к ведущему колесу и цепляют за него. Танк осторожно начинает ползти вперёд, продолжая наезжать на гусеницы. А верхняя ветвь гусянки тросиком протягивается вперёд к ленивцу. Опачки. Почти усё. Осталось только последние траки приподнять ломиком и соединить гусянку пальцем[106]. Всё. Соединили. Эй! Стоять! А, натянуть гусеницу не забыли? Мандражируют бойцы, не приходилось ещё под надзором легендарного маршала танк на ход ставить. Торопятся. Натянули. И тут… Вожжа под усы что ли Семён Михалычу попала. Дай, говорит, попробую чутка порулить танком. Как отказать?

Залез маршал на место мехвода, газанул и аккуратно тронулся. Танк немного повело в сторону. Твою ж дивизию! Вторую гусеницу-то не натянули. Будённый пытается выровнять траекторию, танк скользит по дороге. Он уже выехал на участок дороги куда ушедшие вперёд танки вынесли влажно-скользко-липкую грязюку с поля. Правой гусенице не хватает сцепления с дорогой, она проскальзывает и танк начинает тащить вправо. Тадам! Кавэшка в придорожной канаве села на брюхо. А героический кавалерист с виноватым видом, потирая ссадину на скуле, выбирается из люка.

Попал экипаж. А нефиг было торопиться. Подтянули бы обе гусеницы, глядишь и маршал бы с танком совладал. Объясняю Буденному причину аварии, но тот всё равно извиняется перед экипажем. Я потихоньку хихикаю.

– Чего веселишься генерал?

– Анекдот вспомнил.

Рассказываю. Осень. Дождь. Холодно. Противно. Ученья. Танк гусеницу порвал. А механик ещё ко всему инструменты-лом-трос-ключи из ЗИПа[107] в парке[108] выложил. Матерится экипаж. Соображает как без инструментов вопрос решить. Не добрым словом вспоминают коллег, которые уже успели и танки в парк поставить и к жинкам-девчинкам под бочок залезть. И тут вдруг появляется добрая фея. «Ну, что парнишки? Мучаетесь-трахаетесь? А, хотите настоящего секса? Сейчас организую». Взмахнула добрая фея волшебной палочкой и у танка отвалилась башня со второй гусеницей.

Ржут все.

– Это ты меня доброй феей обозвал? – похрюкивает в усы маршал.

Ладно, дорогу всё ж освободили. Ехать можно. Бревно у танкистов есть. Выкопаются сами[109]. Что б взбодрить экипаж, объявляю командиру танка поощрение. Снимаю ранее наложенное взыскание. Есть такой прикол в армии. Поощрение в виде снятия ранее наложенного взыскания. То бишь отменяю объявленный мною же выговор.

В Матвеевом Кургане, у его околицы сапёры заканчивают оборудование передового пункта управления штаба армии. Связисты носятся растягивая-прокладывая телефонные линии между землянками-палатками. Армейские смершевцы расставляют бойцов из подчинённого им подразделения в секреты-караулы. Зенитчики уже под натянутыми масксетями шевелят стволами своих орудий. Деловая суета-лепота. Кое-где замечаю огрехи-недоработки, но в целом всё неплохо.

Маршал тянет меня пройтись. Идём-гуляем. Просит рассказать, что ещё планирую по боевой учёбе изобразить, что ещё задумано.

– Ещё пять дней будут проходить занятия в основном нацеленные на индивидуальную подготовку бойцов и на отработку действий экипажей-расчётов-отделений-взводов. С 16-го апреля начинаем занятия по боевому слаживанию рот-батальонов-дивизионов. На это отвожу неделю. Затем опять пять дней на индивидуальную подготовку. Параллельно с этим проведу командно-штабные учения с командирами и начальниками штабов частей и соединений армии. 27—30 апреля полковые учения. Затем ещё пять дней манёвры в составе дивизий. 6—10 мая разбор учений-манёвров и КШУ, параллельно продолжим занятия в составе рот-батальонов. 11—14 мая армейские манёвры. 15-го мая начинаем погрузку и отправку частей в Румынию.

– Хорошо. Толково всё продумал. Есть проблемы ещё какие или пожелания? Со снабжением как?

– Да, нет, товарищ маршал, со снабжением всё в порядке. Будет просьба одна. Я с заводами-мастерскими в Таганроге и Ростове личный контакт наладил и они нам помогают по своей части с ремонтами там, запчастями разными. Но это всё на личных контактах. Они там заканчивают восстановление порушенного немцами и им вот-вот план начнут выдавать. Хотелось бы официальную бумагу получить, о том что б они продолжали наши заявки выполнять.

– Сделаю, не переживай.

13—14 апреля 1943 год. Фарерские острова.

За трое суток группа успела многое. На острове Вагар подобрались к построенной англичанами авиабазе. Очень помогло то, что ещё совсем недавно эта база была доступна для советских самолётов как одна из промежуточных площадок на пути в США или Великобританию. Карт и фотографий местности было в достатке. Группа наблюдала за авиабазой с восточного берега извивающегося упитанным червяком озера Сорвагсватн. Уголковые отражатели удалось расположить на местности практически в точном соответствии с имеющейся у группы схемой. Убили на это полтора суток. Справились. Затем группа вернулась к месту высадки и откопав спрятанные лодки переправилась на соседний остров Стреймой. Здесь пришлось разделиться после небольшого горного марш-броска в десяток километров к окрестностям столицы Фарер. Две горухи к западу и югу от Торсхавна. Тут тоже пришлось поползать, выстраивая из уголковых отражателей цепочки указывающие на портовые сооружения и объекты военной инфраструктуры. Очень помогало советским диверсантам троевластие рулившее на островах[110], вернее некоторая несогласованность вызванная этим троевластием. Немецкий патруль пару раз натыкавшийся на отделение английских морпехов даже не пытался вникнуть в цель передвижения оных. Один раз местный шофёр даже подвёз диверсантов до нужного им перекрёстка. Не отказываться же было от помощи.

13-го утром рация группы приняла шифровку с «большой земли» о том, что отправление морской части немецко-английского десанта на Исландию назначено на раннее утро 15-го апреля. Соответственно налёт советской авиации на Фареры назначен на вечер 14-го, и у группы есть полтора суток на то чтобы вывести из строя единственный на островах радиолокатор дальнего обнаружения на горном плато Сорнфелли, что в двенадцати километрах к северо-западу от главного города островов.

Англичане начали строить радиолокатор на плато ещё будучи союзниками СССР и у советского командования была кое-какая информация по этому объекту. Наземная РЛС дальнего обнаружения «Chain Home» состояла из пары бункеров управления и нескольких 115-метровых мачт-вышек с закреплёнными на них антеннами. Дальность обнаружения воздушных целей – до 200 километров. Но по некоторым данным после заключения союзного англо-германского договора на место английского локатора начали устанавливать новый немецкий радар «FuMO-51» с дальностью обнаружения до 300 километров и возможностью кругового обзора. На плато вела единственная извивающаяся серпантином грунтовка. Что там с личным составом и охраной не понятно. Передан ли немцам объект или до сих пор там смешанный гарнизон – не известно. Вроде бы в начале четырёхкилометровой дороги поднимающейся на плато должен стоять блок-пост. То ли взвод, то ли отделение морпехов. Английский локатор обслуживало восемь постоянных специалистов – локаторщики и связисты, и ещё сменяемое отделение в карауле. Как немцы организовали службу предстояло разобраться разведчикам группы Апенькина. Собственно сразу после переправы на Стремой командир группы отправил двоих диверсантов к этому плато и они уже кое-что успели разглядеть.

Около полудня вся группа собралась в небольшой расщелине на берегу крохотного горного озера в нескольких сотнях мерах от начинавшей карабкаться вверх горной дороги. Блок-пост британских морпехом у начала серпантина – в паре километрах за горами. Обойти его было не проблема. Подняться на плато тоже не сложно. Крутые, на первый взгляд, склоны вполне себе проходимы. Но большая часть этих склонов практически абсолютно плоская и хорошо просматриваемая с вершины плато. Скрытно не подобраться. Единственный вариант незаметно выйти к самому локатору, как не странно, это по той самой горной дороге. Она петляет между скал по самому пологому склону. Построились и пошли? Ага. Советские диверсанты не ищут лёгких путей. Лёгкий путь на войне как правило очень короток. Наблюдатели за двое суток установили, что ежедневно в первой половине дня к локатору проезжает грузовая машина с цистерной в кузове. По всей видимости водовозка. В семнадцать часов на плато проезжает грузовик со сменой караула. Шестнадцать немецких егерей не считая водителя и офицера в кабине. Караульный грузовик скорее всего заодно и продукты и дрова для полевой кухни на плато доставляет. Грузовик на жёсткой сцепке тащит двухосный прицеп с парой-тройкой бочек. Видимо топливо для генераторов. Больше никакого движения к объекту не наблюдалось.

Посовещались. Решили на следующее утро тормозить водовозку. А пока отправить на восточный край плато снайперскую пару. Там, на восточном склоне, есть очень крутая скальная стенка, подходы к которой скрыты от наблюдения с плато, и есть возможность укрывшись на верхушках этих скал расположиться всего в пятистах метрах от радара. Андрей пошёл туда со снайперами. Надо самому глянуть, что и как там наверху.

На плато вскарабкались уже перед закатом. Чуть наклонённая к югу плоскость на вершине горного массива. К северному углу плато выходит та самая дорога, там же расположены и все строения локаторного поста. Деревянный барак караулки. Навес со столами и полевой кухней. Два присыпанных камнями приземистых бункера. Уже поваленные на землю мачты английского локатора. И стоящая на четырёх опорах решётчатая, десять метров в высоту и тридцать в ширину, антенна немецкого новейшего радара. Парный пост у шлагбаума на въезде на объект и ещё пять обложенных камнями постов по периметру объекта. Часовой у одного из бункеров. Всё это на почти правильном треугольнике со стороной около двухсот метров обнесено одним рядом колючей проволоки. На всех караульных постах имеются прожекторы и пулемёты. Между бункерами стоит БТР с зенитным пулемётом. Имеются несколько выровненных и опоясанных каменными брустверами площадок. Скорее всего – подготовленные для установки зениток позиции. Помимо рассмотренного уже караула на объекте ещё минимум десять-двенадцать человек. Двое из них – экипаж зенитного БТРа, остальные скорее всего локаторщики и связисты. Двадцать восемь немцев против девяти русских диверсантов. Задачка!

Если бы приказ был про просто уничтожить локатор, то можно бы было попытаться атаковать объект ночью. Но, авианалёт будет только следующим вечером и у немце-англичан будет достаточно времени для того чтобы всполошиться и подготовиться к налёту. Они хоть и конченные твари, но не идиоты, смогут сообразить для чего было нападение на радар. Так что радар должен работать как можно дольше, и связь с ним должна поддерживаться тоже как можно дольше. Поэтому и брать объект русские диверсанты будут следующим днём.

Андрей уяснив обстановку начал спускаться вниз, оставив снайперов на скалах. Спуститься с плато было гораздо легче чем подняться. Чего там… Верёвка-страховка. Ночь. Немецкие прожектора утыкаются лучами в верхушки скал и сгущают темень у их подножья. Пара километров до временной базы группы. Большую часть пути Апенькин внаглую прошёл по горной грунтовке и через час уже был на месте ночёвки. Перекус. Инструктаж. Ночь поделена на смены спящих и бдящих. Скорее всего последняя ночь для большинства группы. Уж слишком сложна задача.

Утро. Перекус. Ожидание. В половине одиннадцатого от нижнего блок-поста послышался шум взрыкивающего на подъёме мотора. Минут через десять из-за поворота показалась безкапотная английская грузовая каракатица[111]. Двое диверсантов взмахом рук с автоматами останавливают машину. За рулём местный мужик лет сорока. По-немецки – ни бум-бум. Новосёлов пытается с ним говорить по-английски. Тоже через пень-колоду. Но хоть что-то. Двухкубовая цистерна в кузове действительно с водой. Мужик местный мобилизованный. Ежедневно возит к локатору воду. Не втыкается зачем английским морпехам туда надо. Англичане же уже недели две как немцам объект передали. Не твоего ума дело. Слышал такое слово – приказ? Вот то-то. Только не потянет грузовичок в гору ещё семерых бойцов. У него ведь по паспорту грузоподъёмность всего две тонны. И так ели-ели в гору ползёт. Фигня. Открываем сливной кран на цистерне. Пять минут и облегчившийся грузовичок приподымается на рессорах. Водила начинает втыкаться в ситуацию. Блеет про семью и симпатии к «Сопротивлению». Не повезло тебе мужик. Будешь себя хорошо вести, может и пронесёт тебя мимо неприятностей. Хотя… Вряд ли.

Бойцы размещаются в кузове в узком промежутке между бортами и бочкой и накрываются присутствующими там же кусками брезента. Апенькин занимает место в кабине рядом с водителем. Мужика потряхивает. От холода видать. Андрюха для придания себе некоторой схожести с местными аборигенами реквизировал у водилы его фуфайку. Поехали.

Грузовик не смотря на слитую воду всё равно еле тянет. Минут сорок карабкается в гору, неожиданно для себя ставший диверсантмобилем, грузовичок. Ну, наконец-то. Финишная прямая-кривая. Поворот. За ним пятьдесят метров и шлагбаум. От шлагбаума ещё пятьдесят метров в горку и там уже собственно объект-цель. Один из постовых у въезда привычно идёт поднимать полосатую перекладину. Второй, рассмотрев второго человека в кабине грузовика, даёт отмашку на остановку. Ну, мы собственно и сами собирались тормознуть. Пост со шлагбаумом расположен чуть ниже плоскости остального объекта, и для того чтобы его рассмотреть от локатора, надо или забраться на крышу одного из строений или подойти к самому краю плато. Кто так строит? Непуганые они что ли здесь? Хотя… Объект изначально бриты строили. Вот их здесь действительно некому было пугать. А немцы видать не успели ещё всё по уму тут переделать. Ну, а советские диверсанты – не проверяющие из штаба округа, ругать за недостатки не будут. Они ими воспользуются.

Два приглушённых хлопка из британских стенов и оба немецких егеря валятся на стылые камни гостеприимной фарерской земли. А, ты чего рот раскрыл мужик? Газу-газу! Вперёд! Vorwarts![112] Движок каракатицы взвывает и грузовичок выкатывается на плато. Андрей жестами и тычками указывает водиле путь мимо навеса с кухней к замершему между бункерами БТРу. Диверсанты приподнимаются над бортами кузова и начинают тихий отстрел имеющихся в поле зрения нациков. С южного края плато доносятся частые хлопки. Ага, снайперы отработали по пулемётчикам-караульным. Четверых сняли снайперы, а пятого ближнего к грузовику упокоили автодиверсанты. Почти одновременно с эти не повезло троим немцам кучковавшимся возле полевой кухни и караульному у бункера. Минус одиннадцать. Диверсантмобиль останавливается впритирку к ганомагу. Из БТРа высовывается любопытствующая голова. Хлопок. Голова раскинув мозгами откидывается обратно в кузов бронетранспортёра. Андрей прямо с подножки грузовика запрыгивает на капот ганомага. Повезло. Немец там был один. Пулемёты? Опана! Да это же спарка двадцатимиллиметровых авиационных пушек! Круть! Ещё бы разобраться что тут и как. Андрей знаками показывает остальным, что с караулкой он разберётся самостоятельно. Диверсанты занимают позиции для рывка у дверей-входов в бункеры. Начали. Две тройки одновременно врываются каждая в свой бункер, а командир группы начинает разваливать из автоматических пушек здание караулки. Полминуты и две ленты по триста пятьдесят миниснарядов в каждой облегчённо брякнулись на пол боевого отделения БТРа. Барак караулки сложился бесформенной кучей дров и начал медленно разгораться на свежем атлантическом ветру. Ещё тридцать секунд и из первого бункера показались трое диверсантов волокущие двоих оглушённых немцев. Из второго бункера ещё слышны выстрелы. Андрей рванул на помощь. Помощь уже не нужна. Справились сами. Вот только в группе прибавилось ещё двое раненных и ещё один пленный. Отмашка снайперам. Давайте сюда бегите. Быстрый контроль качества стрельбы по нацикам. Одного бойца на помощь раненым. Двоих на тушение караулки пока она не успела выдать на-гора дымный столб. А сам командир вместе с Новосёловым приступает к потрошению пленных.

Кто тут у нас? Лимонно-жёлтые петлицы. Связисты. Два унтера и лейтенант. Нормально. Один из унтеров оказывается оператором радара. Лейтенант начальник локаторного поста. Второй унтер – радист-телефонист. Ну, что орёлики, жить хотим? Кивают головой. Хотят. Вот и ладушки.

Связь со штабом в Торсхавне и с авиабазой Вагар имеется в одном из бункеров и фунциклирует. Нормально. Попудрим мозги немецкому командованию. …лять! В караулке тоже был полевой телефон. Прямая связь с комендатурой в порту. …лять-…лять-…лять! Повезло. В БТРе нашёлся ещё один полевой телефон. Бегом парни. Подключайте его к проводу. Подключили. И сразу звонок.

«Да, герр гауптманн. Нет, у нас всё нормально. Что за выстрелы? Обслуживали зенитку. Электроспуск замкнуло. Нет. Всё в порядке. Никто не пострадал. Есть. Так точно!»

Уфф! Вроде прокатило. Только бы низкие облака ветром не растащило. А, то какой самолёт будет на посадку заходить и увидит развалины караулки. А это у нас что? Масксеть! Давайте-ка парни быстренько на растяжечках её натянем над руинами. Типо замаскировались. Вот так. Теперь издали и не поймёшь, что тута власть сменилась. И фрицев убиенных туда сложите, пусть не отсвечивают.

Ну, что? Продолжаем нести службу. Почти как раньше, только три раза на пару секунд отключили питание антенны. Надо ж дать знать своим что радар находится под контролем. Немец-оператор следит за воздушной обстановкой, немец-связист держит связь, немец-летёха бдит за подчинёнными чтоб косяков не напороли. Эх. Красота-тишина. Так бы до восьми вечера продержаться. Но не судьба. К семнадцати часам сюда смена караула приедет. Даже если с ними удастся разобраться, то всё равно немцы озаботятся. Чего это смена не возвращается? А ведь нижний блок-пост сменившийся караул должен проехать где-то в полседьмого – в семь.

Блин. И до семнадцати не дотянули. Наблюдатель засек карабкающуюся в гору машину. Что-то из немецкого внедорожного. Дождались внедорожник у шлагбаума и спеленали любопытных. Твою ж дивизию. Местный комендант всё же озаботился стрельбой на объекте и послал проверяющего. Цельного старлея. И что теперь с ним делать? Ну, морду набить – это само-собой. А дальше? А дальше звоним в комендатуру и докладываем, что тут всё в порядке. «Виновник стрельбы арестован, так как слегка пьян. И когда успел? Доставить на гауптвахту „стрелка“ пока нет возможности, так как пробили колесо трудяги-кюбельвагена, а запаску раззява-водитель тоже уже где-то успел проколоть. Так что закиньте в кузов караулу колёсико для нас». Прокатило? Хрен его знает. Водовозка же тоже обратно не ушла. Про неё правда пока никто не спрашивает.

Интерлюдия.

– Да, товарищ комиссар…

– Для Вас, гражданин Йохансен, я гражданин капитан.

– Как скажете, то… гражданин капитан.

– Итак, про Ваши симпатии к так называемому «фарерскому сопротивлению» Вы уже по второму кругу рассказываете.

– Но, это же правда! Это было, госп… гражданин капитан!

– Что было? В знак протеста Ваш племянник продавал немцам не сёмгу, а скумбрию? Хорошенький протест! И Вы тут при чём? Вы же всё это время работали водителем на муниципальной водовозке?

– Ну, … это ж я племяннику подсказал…

– Всё! Надоели со своей рыбой, давайте поподробнее про 14 апреля расскажите.

– Хорошо, гражданин капитан. Как скажете. Я как обычно заправил цистерну питьевой водой и поехал на плато Сорнфелли. А, что делать? Ещё англичане договор с муниципалитетом заключили на поставку воды, и немцы расторгать его не собирались. И как договор можно не исполнить? Они ж исправно платили… Да, к локатору поехал. Там же, на плато нет источников воды. Вот приходится, вернее приходилось, туда каждый день воду возить. Всё же тридцать мужиков там постоянно обитало. Нет. Не ввожу в заблуждение. Просто округлил. Двадцать восемь. Да, я постоянно туда ездил, только иногда меня сосед подменял, ну там когда приболею или ещё что. Так вот, проехал я КПП на пятидесятой дороге на съезде к локатору. Дорога узкая и крутая. Машина ели тянет. Минут через десять, за очередным поворотом, меня и остановили русские диверсанты. Нет, это я потом понял, когда они уже у локатора матерились после первого боя, встречался я раньше с русскими моряками в порту. А, тогда я подумал что это англичане. Они ведь в английской форме все были. Так вот, они воду из цистерны слили. Как зачем? Машина бы не смогла с места сдвинуться и с водой и с этими парнями. Вот эта вода и сыграла дурную роль во всём. Почему? Так температура была около нуля. Плюс-минус чуть-чуть. А камни на дороге видимо точно примороженные были. Вот вода-то и примёрзла на дороге. Не вся, но заметен был на дороге замёрзший след от слитой воды. Вот тот немецкий офицер, которого послали из комендатуры разбираться со стрельбой у локатора и заприметил. И озадачился, а чего это водовозка воду слила? Не, это не он сам мне рассказал. Это те парни, ну, русские, когда первый вечерний штурм отбили, ему ухо отрезали и пообещали ещё что-нибудь отрезать. Вот немец и сознался. Он, когда заметил замёрзшую воду на дороге, обратно на КПП вернулся и предупредил там старшего, что если через два часа не вернётся или по телефону условное слово не скажет, то надо тревогу поднимать. Естественно, русские его никуда не отпустили, и по телефону на КПП он не звонил, вот старший того КПП и поднял тревогу. Правда время уже было к смене караула. Откуда знаю? А как не знать? Городок у нас маленький, все всё знают и видят, да и не скрывали немцы этого. В 16—00 развод караулов у комендатуры, минут двадцать-тридцать, пацаны туда постоянно бегали глазеть, и потом новые караулы разъезжались по своим объектам. Как раз часам к пяти вечера машина с новым караулом начинала по серпантину взбираться. Так вот, на КПП новый караул видимо предупредили, что наверху что-то непонятное происходит. Вот начальник караула и высадил всех солдат ещё до поворота перед шлагбаумом. А русские их ждали. БТР с зенитками подогнали к краю плато, так чтобы как грузовик с караулом у въездного поста остановится, так чтоб его сразу и расстрелять. Ну, грузовик-то расстреляли, вот только кроме водителя там никого не было. А немцы пошли на штурм. Бой наверное минут тридцать шёл. Русских только пятеро осталось, и двое из них раненые. Немцев правда почти всех перебили. Русский командир сказал, что тринадцать трупов по склонам нашли, ещё трое немцев видимо удрали. Потом ещё около часа или даже больше было всё тихо. А, затем началось. Гул в небе. Нет, самолётов почти не было видно. Облака. Видно было только когда кого-то сбивали. Вот тогда – да. Было видно падающие самолёты. Штук десять-двенадцать видел. Один большой самолёт сел на плато. Не удачно. Там скалы по восточному краю. Вот в них он и воткнулся после небольшой пробежки. Русские поехали к нему на ганомаге и привезли трёх лётчиков. Раненных. Судя по всему американцы. Говорили они по-английски, но зачем англичанам наш остров бомбить? Значит американцы. Русские перевязали лётчиков и начали подрывать локатор. Немцев пленных расстреляли. Бомбёжка острова уже заканчивалась. Мне русский командир предложил valit' ot syda. А, сами они вместе с американцами загрузились в бронетранспортёр и собрались уезжать. Но не успели. Немцы подобрались по склонам и начали обстреливать русских. У немцев даже миномёты были. Сколько их было? Не знаю. Может пятьдесят, может больше. БТР подбили почти сразу. Но зенитки на БТРе почти весь бой продолжали стрелять. Где я был? Спрятался в небольшой ямке. А что ещё мне оставалось? Не знаю сколько времени прошло, может час, может меньше, но бой начал стихать. И тогда я увидел, что в мою сторону бегут двое. Русский и американец. Оба были раненными. БТР ещё стрелял. Русский начал на меня орать, чтобы я показал как отсюда svalit'. Ну, я примерно представлял как можно было с этого плато уйти по горным тропинкам, и мы побежали к южному склону. А БТР ещё какое-то время стрелял, а потом взорвался. Локатор? А, я разве не сказал? Да, русские что могли там взорвали или разломали, а потом подожгли. Русский? Нет. Это не их командир был. Он вообще на русского был не похож, скорее испанец. Чернявый такой же. Нет не представлялся. Уже после полуночи мы вышли к хутору Соуладолур. Там у меня дядька двоюродный живёт. С дядей я договорился и он дал нам лошадь с телегой. И мы поехали дальше в Чирчубёур. Это деревушка на самом берегу. Недалеко. За пару часов добрались. До рассвета ещё долго было. Деревня рыбацкая. И лодки там есть и парусные и моторные. И даже парочка баркасов была на которых при удаче можно до Норвегии добраться. Я оставил русского и американца на пристани, а сам побежал искать хозяев баркасов. Не, я сам бы один с баркасом не справился, а русский и американец уже почти сомлели. Плохо им было. Крови много потеряли. У американца было с собой несколько десятков золотых монет и он обещал мне их отдать если помогу добраться до Норвегии. Хозяева баркасов отказались идти в Норвегию, а узнав что у американца есть золото, решили отобрать его, а после сдать диверсантов немцам. Но отобрать не получилось. Русский просто пристрелил всех пришедших на пристань кроме меня. Нет, что Вы, госп… гражданин капитан, даже в мыслях не было. Я же Вам уже говорил, я «сопротивлению» сочувствовал. Сочувствую. Да, продолжаю. Русский наорал на меня и приказал заводить баркас. Кое-как я справился и мы вышли в море. Но, на не повезло. Через полчаса нас нагнал шнелльбот. Русский и американец отстреливались. А мне они приказали прыгать в воду. Ну, я одел спасательный жилет и прыгнул. Немцы расстреляли баркас из пушек и он затонул. Нет, русский и американец так и остались на баркасе. Из воды немцы только меня достали. Вот и всё собственно. Потом меня в тюрьму посадили. Допрашивали. Пытали. Но я им ничего не сказал, никого не выдал. Что? Кого не выдал? Так никого и не выдал. Ведь мог же на кого-нибудь показать, а не стал. Вот. Вот и выходит, что я пострадавший от англо-немецкой оккупации борец сопротивления. Золото? Какое золото? В немецком протоколе? Да не изымали у меня ничего! Врут они. Золото так с американцем и утонуло.

– Хорошо, гражданин Йохансен, распишитесь вот здесь. Разберёмся. А пока, посидите ещё в камере.

15 апреля 1943 год. г. Берлин.

На первый взгляд эта встреча фельдмаршала Эрхарда Мильха, гросс-адмирала Карла Дёница, фельдмаршала Вильгельма Кейтеля и оберфюрера Вальтера Шелленберга в одном из кабинетов здания с адресом Тирпиц-уфер 72—76 была обычным рабочим совещанием. Тем более что, только у главкома Люфтваффе рабочий кабинет был по другому адресу. При более пристальном рассмотрении, можно было подумать, что присутствующие задумали что-то нехорошее, при некотором воображении у стороннего наблюдателя могло даже сложиться впечатление что речь в кабинете идёт о заговоре. И действительно, как иначе назвать согласование совместных действий по введению в заблуждение высшего руководителя государства?

Болезнь не может быть радостным событием. Но для присутствующих в кабинете, как нестранно, известие о болезни Фюрера было спасительным событием. Пару дней назад Рейхсканцлер свалился в постель с жестоким воспалением лёгких. По требованию врачей все приёмы и совещания в Рейхсканцелярии были отменены как минимум ещё на неделю. И этой неделей надо было воспользоваться для того чтобы спасти свои задницы.

Формально за десантную операцию в Исландии отвечал главком Кригсмарине, но ядро десантных сил состояло из частей и соединений подчинённых начштаба Верховного командования Вермахта, прикрывать же с воздуха десант должны были естественно подчинённые командующему Люфтваффе авиачасти, разведывательное и контрразведывательное обеспечение лежало на плечах главы объединённого Абвера. И со вчерашнего дня все четверо попали поэтически выражаясь…, хотя какая к чертям собачьим поэзия, все четверо ощущали себя провалившимися в огромно-бездонную яму первосортного дерьма. Неудачи на Восточном фронте были уже привычны, и даже Фюрером воспринимались философски, но вот провал операции, задуманной Гитлером, по блокированию морских поставок из США в СССР, и должной обескровить большевистские орды, мог вызвать фатальные последствия для судеб присутствующих в кабинете военачальников.

К утру текущего дня стали ясны результаты налётов русской авиации на британскую военно-морскую базу в Скапа-Флоу и на Фареры. В Скапа-Флоу потери и разрушения были значительны, но не особенно повлияли на боеспособность выделенных для экспедиции в Исландию кораблей. Русские опоздали. Почти все корабли предназначенные для похода к Исландии успели покинуть базу. Не повезло только эскадренному авианосцу «Индомитебл». Две бомбы в полётную палубу и две торпеды под киль. Корабль остался на плаву, но как боевая единица перестал существовать как минимум на полгода. Ещё затонуло два эсминца и один смог выброситься на берег. Полтора десятка всякой вспомогательно-портовой мелочи повреждено или утопло. Большие разрушения портовой инфраструктуры. Уничтожено флотское хранилище топлива. Всего одна бомба попавшая в арсенал минно-торпедного вооружения оставила базу вообще без боеприпасов. И эта же детонация на складах боеприпасов привела к тому что в прежнее состояние базу флота поучится привести не ранее чем через год. По всей видимости русские бомбардировщики и торпедоносцы наводились с земли диверсионными группами. Одна такая группа была обнаружена уже после авианалёта и уничтожена. Англичане рвут на себе волосы от отчаянья, ну и чёрт с ними, главное что ударная группировка кораблей почти не пострадала. Пять британских и один немецкий линкор. Три немецких и шесть британских тяжёлых крейсеров. Ещё десяток лёгких. Двадцать шесть эсминцев. И на всякий случай к Исландии уже отправлено три с лишним десятка различных подлодок. Вот только с авианосцами – печалька. Всего четыре эскортника осталось. Во всём германо-британском флоте. Ещё что-то строится, но будет принято в строй не ранее конца года. А пока в наличии – два корабля типа «Эвенджер» и два типа «Эттакер». Со смешным количеством самолётов. Эвенджеры могли принять на борт аж по пятнадцать лёгких самолётов, а Эттакеры – по двадцать четыре. Вот только Эвенджеры уже в Индийском океане на пути в Японию. Прикрывать десант в Исландию пойдут оставшиеся Эттакеры. Моща! Аж две дюжины истребителей и столько же бипланов-торпедоносцев. Не сильно большая это проблема. Была. Поддерживать десант должны были самолёты с фарерского аэродрома. Справились бы. Пятьсот километров всего. Но…

Русские ударили и по Фарерам. Аэродром Вагар вечером 14-го апреля был буквально забит самолётами. Существенную часть военно-морской авиации германо-британского союза туда собрали. Две сотни истребителей и почти три сотни бомбардировщиков и торпедоносцев. Русские подгадали свой налёт к прилёту очередного авиакрыла[113] британских торпедоносцев «Бофайтер». Основная РЛС не выдала предупреждения о налёте. И здесь отметились русские диверсанты! Как? Как они туда пробрались? Взлётная полоса авиабазы была вся заставлена только что севшими самолётами и не было никакой возможности поднять в воздух хоть что-то истребительное, кроме уже и так находящегося в воздухе звена 110-х мессершмиттов. Но, что четыре, пусть и тяжёлых, истребителя могут сделать против пяти сотен «летающих крепостей». А ведь были ещё и сотня русских торпедоносцев-«ильюшин» и две сотни двухмоторных американских «Бостонов». И малым утешением служат доклады о почти шести десятках сбитых.

Авиабаза разнесена в хлам. Неповреждённых самолётов на ней практически не осталось. Лётное поле не пригодно к использованию. Огромные потери в лётном и наземном персонале. Уничтожены все запасы топлива, запчастей и боеприпасов.

Одновременно с налётом на Вагар русские обработали город и порт Торсхавн. Двадцать два десантных судна из предназначенных для десанта четырёх десятков уже были загружены войсками и техникой и стояли на якоре в проливе между островами. Семнадцать из них потоплено. Только три из этих двадцати двух имеют возможность проделать переход до Исландии, остальные не затонувшие – только в ремонт. Восемнадцать судов стоявших у стенки в порту под погрузкой отделались немногим легче. Только шесть не имеют критических повреждений. По докладом командующего десантом генерал-полковника Дитля потери в личном составе десанта составили почти шестнадцать тысяч убитых-утопших и около семи тысяч раненных. Потеряна вся полевая артиллерия предназначенная для десантных частей. Только два десятка БТРов и пять лёгких танков осталось на не утопших судах.

Жуть! Разгром! Повезёт если разжалуют до оберста и пошлют на Восточный фронт командовать вспомогательным батальоном набранным из туземных унтермэншей.

– Камрады! – Кейтель – правая, военная рука Фюрера – был в панике, – Это катастрофа! Фюрер нам этого не простит! Боюсь, что тот кто первый сообщит Фюреру об этом – сразу же отправится на виселицу. Это же была идея Фюрера, и мы её бездарно просрали!

– Я бы не стал обобщать, – сухо прервал истерику Кейтеля Карл Дёниц, – Флот-то при чём? Контрразведка не предотвратила утечку, разведка не вскрыла подготовку русских к удару, Люфтваффе не смогло прикрыть порт погрузки десанта. При чём тут Кригсмарине?

– Как мы могли прикрыть, – начал отмазываться от участи главного виновника главком Люфтваффе, – Если РЛС работали под контролем русских диверсантов? До последнего момента нам никто не сообщал о приближении русской армады. Если бы у наших авиаторов было бы хотя бы полчаса, то они бы не допустили большевистские самолёты к островам. А, так… Действительно, куда смотрел Абвер? Как там на голых скалах смогла спрятаться русская диверсионная группа?

– Господа! Успокойтесь! – Шелленбергу откровенно не понравилась тенденция в дискуссии. Как такое может понравиться? Ща договорятся и всё свалят на Абвер. Ещё и русским шпионом назовут. Ага, если Канарис на англичан работал, то почему Шелленберг не может русским подыгрывать? Надо разруливать ситуацию, благо кое-что для этого имеется. Правда не до конца проверенное, ну да ладно, в нынешней ситуации – сойдёт.

– Вполне возможно, что ещё не всё потеряно…

– Что? Три четверти десанта погибло… – возмутился Кейтель.

– Авиаприкрытия считай и нет почти… – поддержал Мильх.

– Ну, с линкорами и крейсерами вроде бы всё в порядке, – сказал Шелленберг опережая собравшегося возражать Дёница.

– В порядке-то в порядке, – всё же возразил главком Кригсмарине, – Мы можем дойти до Исландии, даже можем там по берегу пострелять. Но, без прикрытия с воздуха нас там если и не потопят, то измордуют так что лучше на базы и не возвращаться. Да, и толку от такого набега! Задача-то стояла про захват Исландии. Мне что экипажи линкоров в морскую пехоту отправлять?

– Господа! Подождите, дайте договорить, – Шелленберг встал из-за стола привлекая внимание и продолжил, – Мы на данный момент имеем десантную дивизию в семь тысяч бойцов, девять транспортов для перевозки десанта. Авиация у нас имеется пока на двух эскортных авианосцах в количестве сорока восьми самолётов. Мало. Согласен. Но мы имеем ударную эскадру из шести линкоров и восьми тяжёлых крейсеров. А это уже серьёзно. Подождите же, герр гросс-адмирал, – глава Абвера выставив перед собой руки умоляюще посмотрел на встрепенувшегося возражать Дёница, – Подождите. Спасибо. Я понимаю Ваши опасения. Авиации у нас там не достаточно для прикрытия такого флотского соединения. Было не достаточно!

– ?

– Да, господа! Было! По данным разведки, американцы эвакуировали большую часть гарнизона Исландии в США. Из всей авиагруппы дислоцированной на исландских аэродромах осталось только четыре патрульно-спасательных «каталины», звено истребителей и пара противолодочных торпедоносцев. И это вся авиация янки в Исландии на данный момент. Ну, за исключением какого-то количества транзитных транспортников летающих из Канады в Норвегию. И разве не справится со всем этим авиагруппа наших эскортников? Далее. Как раз вчера из Исландии в США вышел последний конвой с личным составом. По нашим данным янки перебрасывают морпехов на Тихий океан. А в Исландии, опять же на данный момент, гарнизон насчитывает не более трёх-трёх с половиной тысяч солдат. При корректировке артогня с воздуха наши линкоры и тяжёлые крейсера без проблем и быстро подавят береговые батареи американцев и обеспечат беспроблемное десантирование соединения Дитля. Ну, а уж семь тысяч обстрелянных егерей, я думаю, с лёгкостью справятся с тремя тысячами тыловиков-янки. И вот после этого, можно будет докладывать Фюреру о выполнении его приказа. А, потери? Ну, как такая операция могла обойтись без потерь? Парни погибли не зря, русские остались без снабжения из Америки, задача поставленная Фюрером выполнена!

– Вы, дорогой, оберфюрер, ничего не сказали про американские корабли в тех водах, – заметил Дёниц, – А, там как минимум должны быть два эскортных авианосца, два линкора и пара-тройка крейсеров…

– Да, Вы правы, герр гросс-адмирал, там они были. Но, они ушли сопровождать конвой с личным составом в США. У Исландии сейчас должен остаться один крейсер и пять-шесть старых эсминцев. Не большая проблема для нашей эскадры. Ну, как господа? Может не стоит хоронить себя заранее? Какая разница сколько парней Дитля окажется в Исландии? Главное что после того как они там окажутся, наши корабли смогут базироваться в исландских портах, и мы сможем перебросить туда на аэродромы достаточное количество бомбардировщиков и торпедоносцев. Важно не то как велик наш гарнизон в Исландии, а важно недопущение американских конвоев в Россию.

– А, это не ловушка? – хмуро молвил Кейтель, – Русские однозначно были вкурсе того куда собирается Дитль. И что же они не предупредили американцев?

– И Вы тоже в какой-то степени правы, герр фельдмаршал, – кивнул головой Шелленберг, – Русские предупредили. Но… кое-кто в Америке не очень доволен успехами русских. Более того есть много недовольных тем, что существенная часть поставок в Россию теперь идёт абсолютно бесплатно. И есть в США люди считающие, что надо предоставить русским возможность самостоятельно воевать в Европе, а Америке стоит сосредоточиться на войне на Тихом океане. Вот кое-кто в Вашингтоне и сделал вид, что не поверил русским. Гарнизон Исландии намеренно ослаблен. По сути, господа, это игра в поддавки! Но, нам-то какая разница?

Разницы действительно не было. Командующему эскадрой вице-адмиралу Августу Тиле и командующему десантом генерал-полковнику Эдуарду Дитлю были отправлены приказы подтверждающие продолжение операции по захвату Исландии.

17 апреля – 4 мая 1943 года. Исландия – Фарерские острова.

Флот США к весне 1943 года ещё не набрал свою всесокрушающую мощь. Потери первых месяцев войны ещё не были в должной мере восполнены. Только к лету-осени текущего года должны были начать массово принимать в состав флота новые крупные корабли. А пока Атлантический флот США мало чем отличался от объединённого германо-британского. В северной Атлантике Америка пока могла похвастаться только пятью линкорами довоенной постройки – «Нью-Йорк», «Техас», «Невада», «Саут Дакота» и «Алабама». Был ещё «Арканзас» построенный ещё до прошлой Великой войны и только что принятая в состав флота «Айова». Но «Арканзас» был уже в качестве подарка передан русским и готовился к переходу в Мурманск. А «Айова» ещё не до конца освоенная экипажем должна была сопровождать переименованный в «Архангельск» «Арканзас» в контролируемые русскими воды. Кроме того русским передавался тяжёлый крейсер «Августа» именовавшийся теперь «Мурманском» и ещё десять эсминцев типа «Флетчер».

С авианосцами тоже было не густо. «Рейнджер» превратившись под советским флагом в «Валерия Чкалова» тоже собирался отправиться в состав Советского Северного флота. «Эссекс» и «Йорктаун» – только-только включены в состав флота, ещё не до конца закончили боевую подготовку и крутились в Лабрадорском море отрабатывая последние учебные задания. Ну и штук шесть перестроенных из танкеров или сухогрузов эскортников могущих взять на борт полтора-два десятка истребителей. Вот и всё американское авианесущее в Северной Атлантике. Ещё было пять тяжёлых и шесть лёгких крейсеров. Вот и всё крупное и водоплавающее. Да, не густо.

Подгадили англичане американцам переметнувшись на сторону Рейха. Выдыхаются экипажи кораблей почти без передыха сопровождая конвои в Советский Союз. Раньше ведь эту тему они тянули совместно с королевским флотом. А теперь надо иметь ввиду как раз английскую угрозу северным конвоям. Вот и сейчас все линкоры были в море. «Нью-Йорк» и «Техас» сопровождали обратный конвой из Мурманска везущий в США хромовую и марганцевую руду[114]. «Невада» и «Саут Дакота» держали путь в противоположную сторону охраняя конвой везущий в СССР грузовики, БТРы, истребители, станки и алюминий. «Алабама» же вышла 14-го апреля из Рейкьявика во главе конвоя увозящего из Исландии основную часть дислоцировавшихся там морпехов.

Прямой и обратный конвои должны были пересечься в первой половине дня 17-го апреля у юго-восточного берега Исландии. О графике движения этих конвоев немцам не было известно. Потеря авиабаз в северной Норвегии сильно усложнило им возможность мониторинга советско-американских морских перевозок. Американцы же наоборот были несколько более осведомлены о передвижениях германо-британского флота в Северной Атлантике. Хотя информацию полученную от русских о немецком десанте в Исландию и было приказано считать дезинформацией, но тем не менее когда одна из американских подлодок смогла обнаружить 16-го апреля англо-немецкие линкоры идущие курсом на Исландию, то командующий военно-морскими силами США в Северной Атлантике контр-адмирал Генри Хьюитт принял решение о возврате к Исландии только что ушедшей оттуда «Алабамы» с большей частью кораблей эскорта. Таким образом к утру 17-го апреля в водах к югу от Исландии должна была собраться американская эскадра из пяти линкоров, пяти тяжёлых и пяти лёгких крейсеров, четырёх эскортных авианосцев и тридцати четырёх эсминцев. «Эссекс» и «Йорктаун» тоже получили приказ срочно идти к Исландии, но должны были добраться до неё с ещё шестью «Флетчерами» чуть позже, к вечеру 17-го. Кроме того в треугольнике между Британией, Исландией и Гренландией находилось на боевом дежурстве 24 американских подводных лодки. И все они получили приказ подтянуться поближе к Исландии. Днём же 17-го числа в Датском проливе, что к северу от Исландии должна была оказаться действующая по собственному плану советско-американская эскадра в составе советских – линкора «Архангельск», тяжёлого крейсера «Мурманск», эскадренного авианосца «Валерий Чкалов», десяти эсминцев, и американских – линкора «Айова» и ещё пяти однотипных с советскими «Флетчеров». Туда же, в Датский пролив были направлены суда прямого и обратного конвоев. Если чё – «Архангельск» и «Айова» их прикроют.

Немецко-английская эскадра идущая с десантными силами к Исландии по приказу вице-адмирала Тиле шла двумя параллельными колоннами. Западная колонна состояла из всех шести имевшихся у евросоюзников линкоров, семи тяжёлых крейсеров, четырёх лёгких крейсеров, одного эскортного авианосца и десяти эсминцев. Идущая в 50-ти милях к востоку вторая колонна состояла из девяти транспортов с десантом и охранения из двух тяжёлых и шести лёгких крейсеров, шестнадцати эсминцев и одного эскортника. Кроме того в водах между Фарерами, Исландией и Гренландией рыскали 35 немецких и английских подлодок. В общем получалось что к 17-му апреля у Исландии немце-англичане будут выглядеть даже слегка круче американцев. Шансы на успешный морской бой и успешную высадку десанта у адмирала Тиле и генерала Дитля были.

Но… Неизбежные на море случайности… Или случайные неизбежности… В тех водах через которые шла эскадра Тиле вели охоту ещё и подводные лодки Северного флота РККФ. Двадцать штук. И одна из них почти сразу после полуночи оказалась точно на пути восточной колонны евросоюзной эскадры. Командир гвардейской крейсерской подводной лодки К-22 капитан 1-го ранга Виктор Николаевич Котельников[115] ошалело смотрел в перископ и не верил в свою удачу. Такое наверное бывает только раз в жизни. Прямо на лодку валила огромная толпа-эскадра противника. Конечно – противника. Американцы в этих водах ходят с запада на восток, а вот с юга на север могли переть только немцы. Да и задача лодке как раз ставилась на поиск идущей к Исландии эскадры немцев. Якорь им в задницу! Сколько вкусняшек за раз! Залп из шести носовых торпедных аппаратов. Два взрыва. Чуть позже ещё два. Лодка погружается и тихонечко валит в сторону. На поверхности суета. Эсминцы носятся в поисках нагло-удачливой подлодки. Остальные корабли и суда отряда… удирают? Не-а. Куда бежать? Горит английский эскортник «Баттлер» и лишился хода немецкий тяжёлый крейсер «Принц Ойген». Два английских лёгких крейсера направляются к «Баттлеру». Надо помочь в тушении пожара. С авиацией у эскадры и так не всё здорово, а тут одним ударом она уполовинена. Котельников же пытается по полной воспользоваться своей удачей. Залп из четырёх кормовых аппаратов. Трудно промахнуться с пистолетной дистанции. Бинго! Все четыре торпеды находят противника. Первая добивает «Баттлер». Вторая разносит в хлам кормовые отсеки лёгкого английского крейсера «Орион». Третья и четвёртая ломают пополам один из транспортов. «Баттлер» начинает тонуть. У эсминцев истерика. К-22 на цыпочках пытается выбраться из-под творящегося над ней бедлама.

Адмирал Тиле получив сообщение об атаке на десантный отряд отправляет к нему два лёгких крейсера и пару эсминцев в усиление, а сам продолжает ломиться к Исландии. Надо к рассвету выйти к её берегам и начать разносить береговые батарей, чтобы к приходу десантных кораблей ничего не мешало высадке.

Свинские собаки! За пару часов до рассвета под флагманом эскадры линкором «Шарнхорст» раздаются почти одновременно три взрыва. Откуда это прилетело-приплыло так и не нашли. Линкор не может теперь выдавать свои фирменные тридцать с небольшим узлов. Печалька. Теперь эскадра линейных кораблей плетётся на жалких двадцати узлах. Чуть позже на «Шарнхорсте» принимают радиограмму с немецкой подлодки. Она обнаружила идущие к Исландии с запада три или четыре американских линкора с парой десятков более мелких кораблей. Ещё через полчаса пришло сообщение с другой подлодки – она смогла атаковать эскортный авианосец из состава обнаруженной американской эскадры. Авианосец потерял ход и тонет.

Сложно описывать морской бой, да чё уж там – сражение, когда в нём задействовано по нескольку десятков кораблей со всех сторон. Позднее, много позднее, это будет нехилое раздолье-развлеченье для исследователей-историков, но и тогда вряд ли получится восстановить полную картину сражения. Записей радиоэфира в эти времена ещё почти никто не вёл. Корабли гибли унося с собой на морское дно свидетелей и участников сражения. Как тут разобраться кто в кого и когда, а иногда и где?

Тиле выслал в сторону обнаруженных подлодками американских линкоров все самолёты с единственного оставшегося у него эскортника. Американцы поступили аналогично. На рассвете, почти одновременно, американские и британские пилоты обнаружили корабли противников. Истребительное прикрытие над линкорами обоих сторон было так себе – слабоватенькое. Чего там могло быть истребительного на эскортниках? Так – по звену в воздухе над отрядом оставили, а остальные отправили сопровождать торпедоносцы. Зенитная артиллерия у обоих сторон на кораблях была в достатке. Зенитчики опытные, не первый уже год воюют. Падают в холодные воды истребители и торпедоносцы и вокруг американских линкоров и вокруг евросоюзных. Только у лётчиков задачка в первую очередь стоит – не по бронированным гигантам работать, а по носителю воздушных боевых машин. Большие потери у обоих сторон в самолётах, но пилоты выполнили поставленную задачу. Три бомбы в палубу американского эскортника и две в английский. Мало? Ну да – мало… Лётные палубы и у того и у другого лёгкие, не бронированные. Можно без проблем, даже в походе заделать дыры от бомбовых попаданий, правда сначала надо пожары потушить. Ну с этим справились. Кинулись чинить палубы. Легко и быстро это делается. Это на японских ударных авианосцах палубы бронированные. Если что её разломает, то это минимум на пару месяцев маеты в порту. А лёгкую палубу эскортников американской постройки, а английский авианосец тоже был построен на американских верфях, можно привести в надлежащее состояние за час другой. Вот только не было у возвращающихся с вылета самолётов этого часа. Горючее – мать его ети… Английские пилоты выпрыгивали из кабин самолётов поближе к своим эсминцам – должны подобрать-спасти. Американцы поступали так же. Не дотянуть им было до идущих следом из Лабрадорского моря «Эссекса» и «Йорктауна». И до идущих с востока вместе с «Нью-Йорком» и «Техасом» двух эскортников не дотянуть. Кое-кто правда дотянул до Исландии. Но никто из этих дотянувших в ближайшее время не был готов снова подняться в воздух. Аэродром рядом с Рейкьявиком куда дотянули пятеро везунчиков был абсолютно пуст. Топливные и артиллерийские склады пусты и аэродромный персонал уже где-то у берегов Канады.

Утро 17-го апеля. Шесть европейских линкоров и три американских сближались со скоростью почти восемьдесят километров в час. На что рассчитывал Тиле – понятно. О чём думал американский адмирал? У него до подхода с востока «Нью-Йорка» и «Техаса» был в запасе ещё один козырь. Сто двадцать торпедоносцев и шестьдесят истребителей с идущих следом «Эссекса» и «Йорктауна». Были в запасе… Когда первые самолёты начали взлетать с «Йорктауна» ему в нос ударило сразу две торпеды. Авианосец получил крен на нос и на правый борт. Часть готовых к взлёту самолётов покатилась за борт. Ещё два взрыва по правому борту и авианосец окончательно теряет возможность выпускать самолёты. Пожар, горят цистерны с авиационным горючим. В результате к евронемецким линкорам летят всего шестьдесят два торпедоносца и два десятка истребителей. Ещё три звена кружат над горящим авианосцем и помогают эсминцам искать немецкую подлодку. «Эссекс» оставив своего собрата продолжает путь на восток, к Исландии.

«Звёздный налёт» торпедоносцев на линкоры Тиле не блещет исполнением. Для почти всех пилотов-янки это первый по настоящему боевой вылет. Но тем не менее… «золотая торпеда»! Всего одна! Но «Кинг Джордж V» исчезает в огненном облаке детонации артпогребов. Три американца против четырёх англичан и одного подраненного немца. Уже есть шансы. Хоть какие-то.

Тем временем истребители выпущенные с американских эскортников идущих с востока обнаруживают немецкие десантные суда. К ним стартуют торпедоносцы. Не много. Тридцать шесть всего. Атака. Торпеды сброшены. Тявкают зенитки. Ох и густо их тут. Валятся с неба самолёты. Взрываются втыкаясь в борта кораблей и судов торпеды. Двадцать самолётов смогло вернуться обратно. А немцебританцы лишились ещё двух эсминцев и двух транспортов. От восточной группы американских кораблей отделяются четыре эсминца и один лёгкий крейсер. Им поставлена задача разобраться с транспортами, а «Нью-Йорк» и «Техас» с остальными кораблями спешит к месту разгорающегося боя линейных кораблей.

Наверное историки в своих исследованиях будут сравнивать это сражение у южных берегов Исландии с партией в шашки. Удачный ход одного из противников сменялся ответным разящим ударом. Первые выстрелы главных калибров. И почти сразу огненный столб над тем местом где только что была носовая башня главного калибра «Саут Дакоты». Американский линкор начинает зарываться носом в воду. Минут через пятнадцать взрыв на корме британского «Дюк оф Йорк». Линкор выкатывается из строя в неуправляемой циркуляции. Следующий такт – «Алабама» получает разом два попадания в борт над самой ватерлинией. Контр-адмирал Генри Хьюитт по радио отдаёт приказ «Айове» покинуть советские корабли и идти к месту боя. Взрыв на «Шарнхорсте». В надстройке. Вроде ничего страшного. Подумаешь пожар. Вот только в том пожаре подрумянивается тело адмирала Тиле. Ещё попадания в «Алабаму». Немецкий снаряд как будто мстя за гибель своего адмирала разрывается в боевой рубке американского линкора. Истекающего кровью адмирала Хьюитта вместе с ещё несколькими офицерами штаба эскадры уносят в лазарет. «Шарнхорст» тонет. «Алабама» ложится на борт. Британский «Нельсон» в течении двадцати минут лишается двух из трёх башен главного калибра. С «Эссекса» приходит радиограмма – его атаковали сразу две немецкие подлодки. Авианосец тонет. Английский «Энсон» лишается хода. Подходящие с востока «Техас» и «Нью-Йорк» вступают в бой. «Нью-Йорку» сразу прилетает с британского «Вэлиента». Серьёзно так прилетает. Английский снаряд разрывается между двумя носовыми башнями главного калибра, в обоих вспыхивает пожар.

Много чего ещё было в исландских водах в этот день. Эскадры сцепились насмерть и не желали отпускать противника из своих объятий. Была схватка-бой крейсеров, были атаки эсминцев, подводные лодки тоже отметились несколько раз. Гибли корабли, унося с собой на морское дно людей. И так почти до заката. Кто кого победил? Не разобрать. Американцы лишились всех авианосцев. И евросоюзники тоже лишились всех имеющихся. Линкоры? У янки осталась только «Айова» почти опоздавшая к бою, но умудрившаяся словить в течении дня две торпеды и теперь потихоньку ковылявшая в Канаду сопровождая еле держащуюся на воде «Саут Дакоту». Все остальные американские линкоры утопи. Европейские линкоры? «Вэлиент» сохранивший только одну башню главного калибра приткнулся к южному берегу Исландии в тридцати километрах от Рейкьявика. Линкор «Хау» с почти неработоспособной силовой установкой и всего четырьмя орудиями главного калибра из изначальных десяти боролся с затоплениями в заливе Фахсафлоуи. Остальные линкоры эскадры Тиле растворились в водах Атлантики как дым от сгоревшего порохового заряда. Крейсера? Ну да, кое-что водоплавающее с такой классификацией не превратилось в водоныряющее. Именно, что кое-что. Один американский тяжёлый крейсер сопровождал побитые линкоры и в своём состоянии мало от них отличался. Лёгкий крейсер «Милуоки» смог доковылять до порта Рейкьявика, но при попытке пришвартоваться неожиданно начал тонуть. Повезло. Было не глубоко. Под водой скрылась только корма, а главная надстройка и носовая башня возвышались над волнами. Еврокрейсера были не в лучшей форме и состоянии. Лёгкий немецкий «Кёльн» вместе с двумя эсминцами приткнулся на мели у устья самой большой исландской реки Тьоурсау. Компанию недобитым кораблям составляли два чудом выживших в морской мясорубке десантных транспорта. Крейсер «Нюрнберг» с тремя эсминцами пытался уползти на юг. Где-то южнее Исландии боролись за живучесть три или четыре американских эсминца. Изначально из боя их вышло шесть. Но… Волны и немецкие подлодки… Кто знает смогут ли эти трое или четверо добраться хоть до какого-то берега.

С подлодками пока не было ясности. Их тоже топили, и они тоже кого-то топили. Когда они доберутся до родных баз – вот тогда можно будет точно сказать сколько Золотых Звёзд, Рыцарских Крестов или Пурпурных Сердец украсят мундиры подводных ассов, и сколько похоронок надо будет отправить кадровикам дивизий подплава.

А советская эскадра во главе с линкором «Архангельск» неожиданно для себя стала самым мощным отрядом кораблей в Северной Атлантике. Да что там – Советский Северный флот, по крайней мере, на ближайшие полгода стал мощнее и круче американского и европейского флотов вместе взятых в регионе Северной Атлантики. Правда советское командование осознало это только к утру 18-го апреля, когда начали поступать более-менее внятные данные о результатах Исландского сражения.

Сразу после рассвета с борта «Валерия Чкалова» поднялись четыре десятка истребителей. Самолёты были посланы на разведку. Интересно же, что там ещё не потопло у евронемцев, что ещё держится на воде у американцев.

В радиоэфире с рассветом же понеслись панические вопли из Рейкьявика. Город обстреливали из главных калибров два недобитых английских линкора. Из штаба Северного флота пришёл приказ – спасти Исландскую столицу, и отряд советских кораблей начал спускаться на юг вдоль западного берега острова. Уже к середине дня оба недобитых английских линкора были уничтожены авиацией «Валерия Чкалова», благо что практически вся зенитная артиллерия на англичанах была выбита ещё накануне. Немецкий «Кёльн» с эсминцами и десантными судами тоже был обнаружен и обработан советской авиацией, но генерал Дитль уже успел высадить остатки десанта на остров и ломанулся по приморской дороге к столице острова.

В ночь на 19-е апреля две с половиной тысячи немецких егерей и моряков вломились в пригороды Рейкьявика. Американский тыловой гарнизон города общим числом в семь сотен стволов, после недолгого сопротивления сдался немцам. Гордые исландцы с достоинством соблюдали нейтралитет. Днём над городом постоянно висели советские истребители с «Чкалова» и корректировали огонь «Мурманска» и «Архангельска» по береговым батареям которые пытались занять немцы. Попыток куда-то прорваться из города десантники Дитля не предпринимали. Силов на это особо у них уже не было. Днём 19-го апреля на аэродром у городка Сельфосс начали приземляться советские транспортные Ли-2 с десантниками на борту. Одновременно прилетели самолёты истребительного и бомбардировочного полков. Советские десантники выставили заслоны на всех дорогах ведущих из Рейкьявика вглубь острова. Авиация и главные калибры советских кораблей гасили в зародыше любые попытки немцев прорваться из города. 22-го апреля в порт у городка Торлауксхёбн пришли шесть советских транспортов с войсками и лёгкой бронетехникой. 24-го апреля генерал-полковник Дитль отдал подразделениям неудавшегося десанта приказ о капитуляции. И Исландия перешла под управление Советской оккупационной администрации. Исландское начальство пробовало возмущаться, но так как Дания объявила войну СССР, а Исландия ещё не успела объявить о своей независимости, то русские были в своём праве. Ну, а рядовым исландцам все эти разборки были глубоко параллельны, главное чтобы никто не стрелял и не мешал ловить рыбу.

1-го мая советская эскадра во главе с «Архангельском» и усиленная кораблями из Мурманска и Тронхейма подошла к Фарерам. Высадке советского десанта там мало кто мог помешать и уже к четвёртому мая очередная провинция Дании перешла под полный контроль частей Красной Армии.

20 апреля 1943 год. г. Вашингтон, США.

Только к утру вторника Администрации Президента удалось собрать более-менее достоверную информацию о результатах Исландского сражения. Министр обороны с докладом Президенту временил. Мол, ещё не всё обобщено. Желающих докладывать о разгроме более не наблюдалось. Нет, никто не держал Рузвельта в неведении. Да, был морской бой у Исландии. Да, скорее всего информация русских о немецком десанте – верная. Немцам хорошо вломили. У нас тоже есть потери. Но… Но вот общую картинку никто Президенту пока не дал. Вот и пришлось Рузвельту гонять своих советников. Побегали, собрали информацию, обобщили и охренели. Кто пойдёт докладывать? Кого не жалко?

Почуяв неладное Рузвельт сам вызвал Генри Стимсона[116]. Военный министр уже собрался выходить из своего кабинета, чтобы отправиться к Президенту, но тут его догнала ещё одна новость. Конвой со сборным десантом в Новую Зеландию… Ага! Беда не приходит одна! Не сможет конвой в Новую Зеландию прийти. Нету его больше. Японо-британская эскадра разгромила конвой в море Фиджи. Три авианосца из четырёх потеряны, два из трёх линкоров потонули, пять крейсеров из десяти в минусе, девять эсминцев из двадцати двух тоже. Два крейсера и три эсминца спустили флаги и сдались. Все шестьдесят два транспорта с войсками и вооружением потоплены или захвачены японцами. Почти сотня тысяч солдат десанта погибло или оказалось в японском плену. Японцам вроде бы тоже досталось. Есть сведения о потоплении одного авианосца, одного линкора и десятка более мелких кораблей. Слабое утешение. И слабое утешение то, что из ста тысяч десанта около шестидесяти тысяч – латиносы из Бразилии, Аргентины и Чили. И то, что один линкор, крейсер и два эсминца из потерянных конвоем – тоже латиноамериканские. Как! Как с такими новостями идти к Президенту?

Но, делать нечего, надо идти.

Рузвельт молча выслушал доклад и долго молчал. А, что тут скажешь? Твою ж… Сегодня же у германского фюрера днюха! Вот ему подарочек! Радость-то какая! Ну, почему у русских получается раз за разом трендюли раздавать? А у нас всё через жопу? Ладно, психовать позже будем, надо думать что делать. Собираем совещание. Вице-президент, госсекретарь, директор УСС. И Вы, господин военный министр, поприсутствуйте.

Что за день сегодня такой проклятый? Боже, почему ты отворачиваешься от Америки? Разве может быть, что-то более дерьмовое, чем уже случившееся? Может! Уильям Донован[117], зайдя в президентский кабинет, поделился свеженькими новостями. Взрыв в Панамском канале. В шлюзе «Miraflores» взорвалось эквадорское судно с грузом чилийской селитры. Шлюз полностью разрушен. Движение по каналу в обе стороны невозможно.

Часа через два только смогли немного успокоиться высшие северо-американские чиновники. Жопа. Полная нигерская жопа в огромной вонючей куче дерьма. Как побеждать японцев без Панамского канала? Одномоментные потери флота огромны. В течении трёх-шести месяцев должны были быть восполнены потери Перл-Харбора. А, вот эти новые когда сможем восполнить? Года через два? И когда канал сможет опять заработать не понятно. Специалисты просят хотя бы неделю на проведение обследования. Но уже сейчас понятно, что манёвр силами флота через него будет невозможен как минимум в течении года.

– Чёрта с два мы теперь с латиносов хоть пару батальонов поимеем, – пробурчал Донован.

– Надо помогать русским побыстрее с Германией разделаться, – заявляет вице-президент Уоллес.

– Нам бы кто помог, – ворчит-возражает Стимсон.

– Так вот русские и помогут. Без них мы с войной на Тихом океане не развяжемся. Надо чтобы они побыстрее в Европе закончили. Тогда можно будет их по полной программе привлечь и против Японии.

– Что там Сталин у нас ещё просил? – задал вопрос собравшимся Президент.

– Самолёты, грузовики, моторы, БТРы, – ответил Стимсон.

– Ну, с этим у нас проблем нет, – вставил Донован, – Можно подкинуть ещё.

– Решено, ускоряем и увеличиваем поставки по этим позициям. Уильям сообщи русским об этом, и уточни что ещё они хотят от нас получить.

24—25 апреля 1943 год. г. Москва.

Поздним вечером на ближней даче Верховного был накрыт небольшой междусобойчик. А, что такого? Все мы люди, даже те кто стоит во главе государства. Надо и мужикам из высоких кабинетов иногда сменить официальную обстановку. Поесть шашлычка, потравить анекдоты, про женщин али про рыбалку-охоту порассуждать, винца-водочки бокал-стопку опрокинуть. За последние полгода события на фронте, в стране и в мире неслись-петляли как бешеный бык на американском родео. Не минуты передышки. Постоянно надо реагировать на изменяющуюся ситуацию, гнуть её в свою сторону, выкручивать-выжимать до последней капли пользу для армии, народа и страны из ошибок противников и союзников и из своих успехов. И впереди ещё не меньше проблем, но вот сейчас можно позволить себе небольшой передых. На фронтах затишье. Иран практически освобождён от англичан. В Индию соваться РККА пока не собирается. На Кавказе и в Румынии войска готовятся к решительному разгрому Турции, но до этого ещё несколько недель. В Белоруссии запертая в двух котлах группа армий «Центр» замерла пережидая распутицу, ну и наши войска её пережидают, тем более что время здесь работает на РККА. В Прибалтике фронт тоже замер, не приспособлены тамошние места для резких действий больших масс войск в межсезонье. А дальше на север фронта считай уже и нет. Балтфлот усиленно тралит минные поля выставленные немцами и финнами в Рижском и Финском заливах. Спешно переброшенные с Каспийской флотилии и Тихоокеанского флота экипажи в Ботническом заливе проходят курс боевой подготовки на изъятых по репарациям у Финляндии и Швеции боевых кораблях. Скандинавия вся наша. Исландию под себя сегодня взяли. Вон как адмирал Кузнецов светится, что новенький тульский самовар. И надо сказать есть от чего светиться-радоваться. Не ждали – не гадали. Американцы ухайдохали объединённый англо-немецкий флот так, что и от своего мало что у них осталось. Судя по всему Северный флот в ближайшие полгода будет самым сильным в Северной Атлантике. У американцев-союзников Проблемы с большой буквы. Флот США трендюлей умудрился ещё и у Новой Зеландии получить, и проморгать диверсию в Панамском канале. Слава богу и Ленину, нас они мало касаются, даже наоборот. Вон Рузвельт письмо передал, готов серьёзно увеличить поставки, при чём половину от увеличенного объёма готов как подарок оформить. А, если про немцев и англичан говорить, то те и за год не смогут в водах примыкающих к Европе что-то сравнимое с Северным и Балтийским флотом выставить. Нам бы ещё Датские проливы взять под контроль и объединить флоты – пипец тогда просвещённым мореплавателям. Да и вряд ли у этих мореплавателей этот год есть в запасе. Не дадим мы его им, раньше усё в Европе порешаем. Ну, и повод к посиделкам есть. Через пару часов главному кавалеристу РККА стукнем шестьдесят лет.

Как-то так наверное мог рассуждать товарищ Сталин принимая коллег-товарищей на своей даче в Кунцево.

– Это всё хорошо товарищ Кузнецов, и я с удовольствием выпью за успехи Рабоче-Крестьянского Красного Флота, – и Сталин поднял бокал с «Хванчкарой», – Но, всё же, давайте говорить откровенно, наш успех в Исландии, в очень большой степени связан с тем, что наш отряд кораблей не ввязался в евро-американскую схватку, а потом корабли отряда действовали практически в полигонных, учебных условиях. Так что давайте без шапкозакидательства и головокружения от успехов.

Выпили. Закусили шашлычком. Поболтали. Маршал Будённый рассказал анекдот. Посмеялись. А, чего бы не посмеяться, ведь главного злодея и палача страны Советов тут не было. Наверное маньячит у себя в подвалах на Лубянке. Твою ж… Посмеялись-вспомнили. Лёгок на помине. В гостиную зашёл Генеральный комиссар госбезопасности Лаврентий Павлович Берия. Зловеще сверкнули стёкла пенсне. Легендарный маршал непроизвольно потянулся к отсутствующей на поясе шашке.

– Опаздываете товарищ Берия, – не предвещающим ничего хорошего тоном произнёс Верховный, – Не хотите пить за успехи героического Красного Флота? Или за товарища Буденного не хотите выпить?

– Да без проблем, товарищ Сталин, выпью, и за флот и за Семёна Михайловича выпью, – нарком внутренних дел подошёл к столу и налил себе в бокал красного вина. До половины. Задумался, поискал глазами что-то на столе. Ага, вот она. Взял запотевшую бутылку минералки, сковырнул крышку и долил шипяще-пузырящейся воды себе в вино.

– Твоё здоровье! Семён Михалыч!

– Красное белым разбавляешь? – с подковыркой бросил Семён Михайлович.

– Не… вот с Димитровым последнее время много общаюсь, вот он и поведал как у них на Балканах вино в жару разбавляют чтоб сразу в голову не давало, – объяснил Берия.

– Так не жара… – вставил Молотов.

– Не жара, – согласился Лаврентий Павлович, – Но голова лучше чтобы была свежей.

Сталин насторожился.

– Что-то произошло, Лаврентий?

Берия окинул взглядом присутствующих. Только члены Ставки и ГКО. Все с высшим допуском.

– Да, товарищ Сталин. Проблема.

– Излагай, послушаем.

– Гитлер заболел.

– Эк, проблема нашлась. Даже если сдохнет, и то проблемой не будет, – хмыкнул адмирал Кузнецов.

– Проблема не в том что заболел, – продолжил Берия, – А в том, что, судя по данным наших людей в Берлине, в среде высшего немецкого военного руководства созрел заговор направленный на отстранение от власти Гитлера.

– Твою ж… дивизию, … – матюкнулся Ворошилов, – Только этого не хватало!

– Да в чём проблема-то, – не понял Кузнецов, – Пришибут собаку, туда ему и дорога.

– Давайте дослушаем товарища Берия, – притормозил эмоции коллег Сталин.

– Наши удачные авианалёты на Скапа-Флоу и Фареры, неудачный для немцев десант в Исландию и практически полная потеря крупных кораблей объединённого флота скорее всего приведут к серьёзным оргвыводам по высшим чинам германского руководства. А если вспомнить катастрофические для немцев события на фронте, потерю Скандинавии, их неудачи в Белоруссии, разгром ракетного полигона на острове Узедом, то становится совсем кисло. Скорее всего поправившись Гитлер начнёт махать шашкой и полетят головы. Вот кое-кто в немецком Генштабе и в Абвере решил действовать на опережение. Свалят Гитлера и спасут свои головы. Скорее всего заговорщики в случае своего успеха, есть среди них такие убеждения, будут предлагать нам перемирие или даже мирные переговоры.

– Всё равно, не понимаю, нам-то чем это плохо? – спросил нарком ВМФ.

Сталин взмахом руки остановил готового ответить Берию, встал из-за стола, прошёлся вдоль стены гостиной разминаясь.

– Сейчас я вам объясню почему это будет проблемой для нас, – Сталин взял лежавшую до этого на столе трубку, втянул носом аромат табака, но раскуривать трубку не стал.

– Гитлера нам не жалко. Но вот нужно ли нам сейчас перемирие? Что мы с этого поимеем? Во-первых – естественно люди! Перестанут гибнуть наши советские люди. И это хорошо. Во-вторых – армия отдохнёт, отремонтирует боевую технику или заменит её на более новую. Но, ведь тоже самое можно сказать и про Германию и её армию. Далее. Перемирие и мирные переговоры. Что мы можем и хотим потребовать от Германии на этих переговорах? – Сталин обвёл взглядом присутствующих.

– Денацификации, – сказал Молотов.

– Разоружения, сокращения армии, – хором добавили Буденный и Кузнецов.

– Суда над военными преступниками, – вставил своё любитель репрессий Берия.

– Возмещение всего порушенного у нас, – добавил Ворошилов.

– Было бы не плохо с их военными и государственными архивами поработать, – заметил Василевский.

– Ну, где-то так и есть, в общих чертах, – подвёл итог Сталин.

– Но, вот вопрос – пойдут ли на такие условия заговорщики? Ведь они сами являются военными преступниками и должны будут отправиться под суд. Опять же, это пока германская армия стоит на Советской земле, а Красная Армия еще даже не дошла до границ Германии. Так что скорее всего, максимум чего можно будет добиться от немцев на переговорах – это возвращение к ситуации начала лета 41-го года. Ну, естественно Скандинавия и Румыния за нами останутся, но не более. Нужны ли нам такие результаты войны? Нет. Не нужны. Нас не поймёт советский народ. В тоже время, если заговорщики скинут Гитлера и запросят перемирия и переговоров, то мы не сможем им в этом отказать. Ведь и в этом случае, если мы откажемся от мирных переговоров, народ нас не поймёт. Скоро два года как воюем. Устал народ. Но нельзя нам сейчас соглашаться на мирные переговоры с Германией, не сможем мы добиться от немцев нужных нам условий мирного договора и признания нужного Советскому Союзу послевоенного устройства Европы. Вот тогда когда Красная Армия выйдет к границам Германии и перейдёт их. Когда мы отсечём от Рейха Италию, когда наши войска будут стоять в Дании, когда замаячит окружение всей Германии, когда до разгрома её будет один шаг, вот тогда и если в Германии найдутся адекватные силы трезво смотрящие на ситуацию, вот тогда можно будет говорить о переговорах с немцами, вот тогда мы сможем добиться от них признания, а главное исполнения всех наших требований, и при этом мы сохраним жизни наших бойцов которые могли бы погибнуть в боях уже на территории Германии. Вот поэтому нам пока важен Гитлер. Он ни при каких условиях на переговоры с нами не пойдёт. Ну и мы, естественно, с ним за один стол не сядем. Гитлер нам нужен сейчас для того чтобы он привёл Германию к однозначно толкуемому поражению. Безоговорочному поражению. Поражению которое не оставит шансов хоть кому-то оспаривать победу Советского Союза. Поражению результатом которого будет переустройство Германии и всей Европы, такому переустройству когда навечно будет исключена хоть какая-то угроза Советскому Союзу и Советскому народу со стороны Европы в целом и Германии в частности. Вот так товарищи. Надеюсь, Вы, товарищ Кузнецов, теперь поняли почему заговорщики сейчас для нас проблема?

– Так точно, товарищ Сталин.

– А, Вы, товарищ Берия, наверное хотите получить нашу санкцию на раскрытие очередного заговора перед руководством Германии?

– Так точно, товарищ Сталин, – ответил Лаврентий Павлович.

– Есть мнение, товарищи, разрешить товарищу Берия довести до рейхсканцлера Германии информацию о готовящемся против него заговоре. Есть возражения? Нет. Хорошо. Принимается. Действуйте товарищ Берия.

(А в далёком и возможно не состоявшемся будущем либеральные историки довольно потрут ручонки и запишут в очередные безвинные жертвы палача-Берии неудачливых нацистских заговорщиков.)

Берия ещё раз поздравил Будённого с наступившим Днём рождения и убыл в наркомат. А посиделки продолжились.

– Коба, – вдруг встрепенулся Семён Михайлович, – Я вот тут о чём подумал. Я в Ростове когда Брежнева проверял, плотно обсуждал с ним возможность использования Болгарской армии против Турции и против немецких войск в Греции. А почему бы нам на большее не замахнуться?

– Послать болгар в Италию? – спросил Кузнецов.

– Нет. Другое. Ведь Англия вряд ли поднимет лапки, после того как Германия капитулирует. И нам придётся и на Альбионе высаживаться. Так почему бы одним из условий капитуляции Рейху не выкатить требование, что по крайней мере первая волна нашего десанта в Англию должна состоять из частей и подразделений вермахта. Мол, если не хотите снег в Сибири убирать, то есть возможность заработать себе почётную демобилизацию. Поможете Британию к общему знаменателю привести и сразу после этого можете по домам расходиться. Ясно дело это я про простых вояк говорю, кто в преступлениях на нашей территории не замазан. Как тебе, Коба, такая идея?

– Хм… Оригинально и свежо. Сам додумался, Семён, или Брежнев надоумил? – Сталин с хитринкой во взгляде посмотрел на Будённого.

– Да, ну тебя, Коба, не уж-то цельный маршал тупее генерал-лейтенанта? Есть ещё у меня свои мозги, не выдуло ветром покуда. Я вот вам другую историю расскажу, как Брежнев решил маршала ухой накормить. Так вот, слушайте…

Рассказал. Посмеялись. А, затем маршал выдал ещё одну тему.

– Но, Брежнев меня ещё одним удивил. Он не согласен с объявлением войны Болгарии[118].

Немая сцена. Будённый держит театральную паузу. Сталин сначала самую малость нахмурился, а потом начал потихоньку усмехаться в усы.

– Как это? – немного громче чем следовало возмутился Молотов, чего мол какой-то генерал во внешнюю политику влезает. Один раз в Швеции влез удачно, но ведь надо и совесть иметь, зачем хлеб у целого наркомата иностранных дел на постоянной основе отбирать? – Он армию к операции в Болгарии готовит и не хочет в тоже время с ней же воевать?

– В том-то и дело, Вячеслав. Воевать он должен с Турцией. А в Болгарии всего лишь – операция. Нам нужен повод для ввода войск на её территорию. Нынешнее болгарское правительство на это не согласится. Мы планируем выдвинуть Софии ультиматум, как Стокгольму, и после его невыполнения – объявляем войну и вводим войска, после этого народное восстание и смена правительства в Болгарии на более к нам лояльное. Брежнев же предлагает поменять порядок наших действий. Новое правительство должно возникнуть в Болгарии ещё до ввода наших войск. Советское правительство признаёт новое правительство Болгарии и удовлетворяет просьбу этого правительства об оказании военной помощи по ликвидации немецких гарнизонов и по защите болгарской границы на турецком и греческом направлении.

– Как же оно возникнет? – ехидничает Молотов.

– Проще простого. Какая-нибудь радиостанция, возможно, совсем маломощная, с территории Болгарии открытым тексом объявляет, от имени Правительства народного освобождения, что теперь вся власть принадлежит означенному правительству. Советское Правительство вправе признать это правительство. Кто нам что скажет? Американцам сейчас это будет, как выразился Леонид Ильич, – фиолетово. А, мнения остальных нас и не интересуют. Ну, а мы в таком разе избежим даже кратковременного хоть и формального состояния войны с потенциально дружественной нам страной и её народом.

– Интересное предложение, – с улыбкой произносит Сталин, – Думаю, мы его обязательно рассмотрим.

27 апреля 1943 год. г. Берлин.

Опять начальство подкидывает повышенные соцобязательства. Сколько трудов майору Боссу потребовалось чтобы воткнуть прослушку в комнату отдыха в кабинете фельдмаршала Кейтеля в здании Генштаба. Такая красивая комбинация. Закачаешься. 30 марта была днюха у командующего Люфтваффе фельдмаршала Мильха. Шелленберг озадачился подарком и озадачил подчинённых этим вопросом. А, у Пауля уже всё было готово. На «Сименсе» был заказан шикарный «комбайн». Телевизор, радиостанция, электрофон, магнитофон, холодильный шкаф для вина, кофемашина и тостер до кучи в одном флаконе. Всё это упаковано в корпус из резного морёного дуба, что-то среднее между комодом и буфетом получилось. Именинник и гости оценили подарок. Кое-кто захотел себе такой же. Вот так недавно и появился в комнате отдыха Кейтеля новомодный «комбайн». Устанавливали и отлаживали его заводские инженеры. Пришлось даже дополнительно штробить стены в кабинете и коридорах. Чудо-шкаф жрал уйму электричества. А, то что один из инженеров ещё пару проводов кое-куда прокинул, никто и не заметил. Специально обученные специалисты естественно проверили всю эту упрятанную в буфет машинерию на предмет нежелательных устройств, но так ничего и не нашли. Ага, Пауль специально, ещё на «комбайне» Мильха «потренировался» – заставил спецов из Абверфунка провести проверку и дать заключение об отсутствии возможности несанкционированной записи. Ну, так там запись и не предусматривалась. Предусматривалась только передача. Магнитофон стоял в одном из лабораторно-технических помещений, которыми обзавелось особая группа по разведсопровождению и обеспечению секретных проектов Рейха, которой рулил Пауль. Вот так у майора Босса и появилась запись беседы высокопоставленных заговорщиков. И теперь московское руководство требует передать эту запись Гитлеру. Тот ещё геморрой. Самому светиться нельзя. И Шелленберга подставлять под молотки не хочется. Кого Гитлер назначит новым главой Абвера – не понятно, как с новым назначенцем сложатся отношения – ещё больший вопрос. Опять же майор Босс числится в фаворитах у оберфюрера. Можно и самому загреметь под фанфары. И чё? Кричать тогда что, это он, майор Босс, Кейтелю подслушку воткнул?

Думай голова! Придумаешь – шапку куплю. Ага – ушанку. Как неудачно-то получилось. Ведь уже всё практически готово по предыдущему заданию. Эвакуация всех лабораторий и учреждений работающих над ракетным и урановым проектами в баварские Альпы утверждена и уже начата. Советские самолёты даже успели для ускорения процесса отбомбиться по парочке таких лабораторий. Подготовлены документы и люди для перевозки почти всего немецкого уранового запаса на подземный завод в Баварии. Продумано как в Кельхайме, на выходе из канала Майн-Дунай собственно в Дунай разойдутся в разные стороны две баржи. Вверх по течению, в горы пойдёт баржа с цементом в бочках изображающих контейнеры для урана, а вниз по течению пойдёт баржа с десятью тоннами уранового порошка, тридцатью тоннами урана в слитках и семью сотнями тонн урановой руды в таких же как и на первой барже бочках. В Ингольштадте первая баржа должна попасть под бомбёжку. На всякий случай на ней ещё будет пара бочек со взрывчаткой и радиовзрывателем. Бабах! И концы, как говорится, в воду. А, вторая баржа потихонечку пойдёт-намотает тысячу километров по Дунаю и тихонечко припаркуется в одном из затонов у венгерского городка Мохач от которого до Югославии всего полтора десятка километров. Ну, а там или Красная Армия городок возьмёт или югославские партизаны туда в рейд сгоняют. Красиво задумано. Через неделю должен немецкий уран начать своё путешествие в Венгрию на встречу советским войскам. Вот только нет пока у Пауля этой недели. Фюрер вот-вот поднимется с постели и начнёт рубить головы и виновных и непричастных. Соответственно и заговорщики это должны понимать, и должны начать действовать не дожидаясь выздоровления Гитлера.

Собственно как сделать чтобы катушка с магнитофонной записью оказалась в Рейхсканцелярии, на столе у Гитлера было уже продумано. Ничего сложного. По службе Пауль имел возможность оформлять себе какие угодно документы, ну почти какие угодно. Лёгкий макияж-грим на лицо, недолгая поездка в один из множества городков вблизи Берлина. Серьёзные «корочки» откроют вход в любой узел связи. Звонок… не, не в Рейхсканцелярию, туда так просто не позвонить. Звонок в приёмную… в чью приёмную Пауль как раз ещё не решил. Звонок, серьёзный тон, серьёзные аргументы и Пауля соединяют с … (подумаем ещё раз над кандидатурой), соединяют и Пауль чётко и быстро излагает про заговор и объясняет где и как можно забрать-получить запись. Свалить не идентифицированным с узла связи проблемой не будет. Погоды стоят пока не особо летние, так что и тонкие лайковые перчатки на руках будут замотивированы и даже отпечатков пальцев Пауля в том городке не останется. В общем если и не совсем просто, то вполне выполнимо. При этом есть две проблемы. Первая – проблема выбора. Кому звонить? Вторая – как при этом умудриться не подставить Шелленберга. Начнём с первой проблемы. Гиммлер, Борман, Геббельс, Риббентроп, Фрик[119], Шпеер. Первые лица имеющие прямой доступ к Фюреру и имеющие возможность самостоятельно предпринять хоть какие-то действия против заговорщиков. Шпеер? Рейхсминистр вооружений и боеприпасов. Скорее всего даже при успехе заговора сохранит свою должность. Мимо. Фрик? Велика вероятность что заговорщики могли его привлечь на свою сторону. Мимо. Риббентроп до сих пор не вернулся из Японии. Мимо. Геббельс? Это вариант. Главный государственный и партийный идеолог Рейха с кучей должностей среди которых – гауляйтер Берлина. Этот тип без Гитлера не жилец. И возможность подгадить заговорщикам имеет не малую. Годится. Борман? Начальник партийной канцелярии, недавно назначенный личным секретарём Фюрера. Самый быстрый и прямой доступ у него к Гитлеру. Вряд ли будет нужен заговорщикам. Но, вот имеются ли у него хоть какие-то возможности физического противодействия заговору? Надо подумать. Гиммлер? Мимо. Объединённый Абвер числится в составе Главного Имперского управления безопасности, где Гиммлер за главного. Так что ему за все последние провалы должно прилететь от Гитлера не меньше чем Шелленбергу. Хотя… Если Гиммлер раскроет заговор, то может и оберфюрера отмазать. С другой стороны – если Шелленберг в заговоре, то и Гиммлер там может быть. Предложить рейхсфюреру СС настучать на самого себя? Не, не вариант. И кто остаётся? Борман и Геббельс. Кто из них? А, если слить информацию обоим сразу. Пущай посоревнуются. Да ещё намекнуть о конкуренте им обоим, чтоб резвее в Рейхсканцелярию бежали. Годится. Хорошо что, пара копий записи имеется, меньше мороки. Но остаётся вопрос с Шелленбергом. Уж слишком многим известно, что глава Абвера покровительствует майору Боссу. Есть слишком большой шанс, по крайней мере, лишиться должности при смене руководства в Абвере, это не говоря про возможности-вероятности Восточного фронта или концлагеря и виселицы.

Твою ж…! Звонок телефона. Кого ещё там принесло?

– Да, слушаю.

– Пауль, чем занимаешься?

«Вот он что, мысли читает?»

– Хайль Гитлер, герр оберфюрер! Вот с текучкой разбираюсь, – обтекаемо отвечает Пауль. Да и о какой конкретике можно говорить по телефону в этих стенах? Тут даже размер бюста официантки из служебной столовой засекречен.

– Вот и хорошо. Отложи пока дела. Возьми дежурную машину и подъезжай в Закров[120]. Там лодочная станция есть. Вот туда и подъезжай. Я жду.

– Есть, герр оберфюрер.

«Вот что это сейчас было? Ещё ни разу глава Абвера не выдёргивал Пауля на такие интимно-конспиративные встречи. Ладно, чего голову ломать, надо ехать.»

Служебный «опель». Полчаса по берлинским улицам и пригородному шоссе. Одинокая фигура в модном пальто у лодочной пристани.

– Хайль Гитлер! Оберфюрер!

– А, Пауль, быстро ты добрался, пойдем пройдёмся по парку. Ты когда последний раз был в лесу?

– Да уж и не припомню, герр оберфюрер. Служба сами знаете…

– Ну вот давай и пройдёмся подышим. Воздух-то какой! Птички поют, листья зеленеют, вон смотри ландыши уже распустились.

«И чего это он? Не иначе жопа какая… Это что же произошло, что шеф Абвера про птички-ландыши завёл?»

Пошли в глубь лесопарка по неширокой утоптанной тропинке. Красота. Молодая листва, ароматы цветов, пернатая мелочь чирикает, вот только с солнышком незадача – затянуто небо сплошными облаками. Но это однако по нынешним временам тоже хорошо. Русские бомбардировщики уже и в окрестности Берлина залетают, выискивают чтобы такого военно-промышленно значимого в щебень раскатать. Жилые кварталы не трогают, но мало ли… всегда есть риск под шальную бомбу попасть. А в плохую погоду вероятность прилёта русских меньше.

– Пауль, а ты никогда раньше не встречался с айнзатцляйтером Шпеером?

«Мать-мать-мать- ать… чуть было не разнеслось эхом по Кёнигсвальду.»

– Нет не припоминаю, герр оберфюрер.

– Да? Странно, Пауль. Или тебя будет правильнее называть Эрвином? Или может быть ты – Stepan или Igor?

– Не понимаю Вас, герр оберфюрер.

– Ну, надо же какая выдержка, даже к пистолету не потянулся… Брось отнекиваться Пауль. Помнишь того фельдфебеля-венца на посту на въезде в Мариуполь? Он счастливо избежал русского плена и даже смог добраться до Ровно, где смог подробно рассказать как айнзатцляйтер Шпеер прикупил у коменданта Мариуполя эшелоны для перевозки русских танков в Крым[121].

– Беллетристика какая-то, герр оберфюрер, я не был никогда в Мариуполе, а фельдфебелей видел не одну сотню, может и были среди них венцы – не знаю, не уточнял.

– Пауль-Пауль. Фельдфебеля того я забрал к себе, мало ли, в Берлинском полку фельджандармерии пристроил. И вот месяц назад он тебя случайно увидел на набережной у нашего здания. Представляешь какая незадача. Вот думаю – сюжет! А вдруг фельдфебель ошибся? Боевой офицер, ценный сотрудник и под подозрением. Дай думаю Дрехслера спрошу. Специально к нему в Любек слетал. Жидковат бургомистр оказался. Почти сразу раскололся и рассказал как его генерал Брежнев в Риге вербовал и как заставили его тебя оформить офицером для особых поручений при Латтландском генеральном комиссаре[122] и как фальшивый побег на самолёте для вас был устроен рассказал.

«Провал! По самые уши провал в огромную выгребную яму! Хотя… Какого хрена Шелленберг всё это рассказывает посередь леса? Почему майора Босса ещё не волокут в застенки? Или чуть позже поволокут? А, может… Может перевербовать хочет? Что так жопа – что иначе! Пристрелить его и сваливать? А как же уран?…»

– Ты, хорошо держишься Пауль. Скажи – есть желание разрядить в меня свой пистолет? Молчишь. Правильно. Думаешь вербовать тебя буду? Думаешь-думаешь. А, я тебя сейчас удивлю. Это я хочу чтобы ты меня завербовал.

«Вот это поворот! Или издевается оберфюрер?»

– Понимаешь Пауль, я уже давно понял что с Россией Рейху не совладать. Была надежда что получится выправить ситуацию с помощью Британии. Но, вы, большевики, такое ощущение, даже не заметили, что Англия теперь на нашей стороне воюет. Рейху от силы год остался барахтаться. Фюрер надеется на урановую бомбу, да ты про это вкурсе, но если её удастся сделать, то только к концу осени. А к тому времени Красная Армия скорее всего уже будет подходить к Гамбургу из Дании, займёт Остеррайх и подойдёт к Мюнхену, Восточная Пруссия и генерал-губернаторство тоже скорее всего будут нами потеряны, это уж не говоря про Венгрию с Богемией и Моравией. И что нам эту урановую бомбу по германской земле кидать? Можно конечно исхитриться и по Москве ракету запустить, но это не остановит ваши таковые армии здесь. Да и по войскам применять эту бомбу не очень эффективно будет. Ну пару танковых полков, ну дивизию мы сожжём. У вас этих дивизий – сотни. А бомб у нас в лучшем случае получится штук пять сделать. Больше не успеем – вы уже в Берлине будете. И что делать? Скинуть Гитлера и предложить Сталину мирные переговоры? Те кто его готовы скинуть, никогда не согласятся на требования Сталина. Ведь вас не устроит возвращение к довоенной ситуации, а наши генералы пока только так и представляют себе прекращение войны. Вы ведь захотите полного разоружения Германии и полного контроля над всей Европой. Сейчас никто в Рейхе на такие условия не пойдёт. К концу года, когда поймут – будет уже поздно, вы сами всё желаемое возьмёте, без переговоров. Как-то так Пауль.

– И поэтому Вы решили поучаствовать в заговоре? – подковырнул Шелленберга Пауль, чего уж там, Эрвин Зиберт.

– Ха! Юморист! Ты думаешь почему я твой шкаф с магнитофонами и Мильху и Кейтелю подсунул? Там проводки прокинуты и к моему кабинету. Заговор бесперспективен. Генералы всё равно не смогут остановить войну, так лучше пусть Фюрер их сейчас покрошит. Сегодня вечером я еду в рейхсканцелярию на доклад к Гитлеру. Я сдам ему заговор. Полетят головы. Большие головы. Это усилит неразбериху как в самом Рейхе так и на фронте. Вермахт ослабнет, сопротивление русским ослабнет. Вы, русские, начнёте быстрее наступать. Вермахт слабее, значит и русским придётся меньше стрелять, и следовательно меньше немцев погибнет, быстрее закончится война. Так что, Пауль, уничтожь свои плёнки, я Фюреру немного подкорректированные повезу.

– Зачем Вам это надо? – риторический вопрос, и так всё ясно, но Паулю-Эрвину было нужно лучше понять мотивацию Шелленберга. Он что вдруг стал антифашистом и борцом за мир во всём мире?

– Всё просто. Поражение Рейха неизбежно. Куда мне бежать? США? Япония? Из Америки вы меня выцарапаете, Америке нужна будет ещё ваша помощь в войне с Японией, они и Гитлера вам выдадут если он умудрится туда сбежать. Япония? И что там делать? Да и не жилец Япония. Совместно с США вы её раскатаете. Не сразу, но раскатаете. Прятаться от победителей в Латинской Америке или в Африке – не лучшая идея. Найдёте. Так что лучше уж сразу перейти на сторону победителя. Ну, что убедил?

– И что Вы попросите взамен?

– Пауль, дорогой мой, мы же взрослые люди! Что можно просить у победителя? Победитель волен пересматривать все предварительные договорённости по своему усмотрению и никто ему в этом не помешает. И что бы тебя не выкинули в мусорную корзину, есть только один вариант. Вариант быть нужным и полезным. А нужного и полезного для вас у меня в закромах очень много. И опять же, ведь Сталин не будет присоединять Германию к Советскому Союзу. И ему будут нужны опытные люди могущие здесь, в Германии поддерживать порядок. Может и я на что в этом вопросе сгожусь. Во всяком случае, думаю уж лес валить в Сибири Сталин меня не пошлёт. – Шелленберг вопросительно посмотрел на русского разведчика.

Пауль молчал. Сказанное шефом Абвера звучало убедительно. Но… Это всё слова. Только слова. И надо решить – верить им или нет. Чёрт его знает. Но звучит всё логично. И вроде бы арестовывать майора Босса никто не спешит.

– Это слова, оберфюрер. Какие будут дела?

– Дела? Давай сначала, Пауль, разберёмся с заговором. Езжай на службу, домой не уходи. Ночью будут работать группы захвата. Могу если хочешь назначить тебя командиром одной из них. Будешь ездить задерживать заговорщиков по моим спискам. Отличишься. Висюльку какую от Фюрера на грудь или шею получишь. Потом если есть желание назначу тебя начальником всего Центрального отдела Абвера. Получишь доступ ко всем архивам службы. Объёмы информации там большие, так что для удобства могу тебе организовать «коридор» в Швейцарию, а то твои радисты замучаются морзянкой в Москву стучать. Ну, и если какая помощь ещё нужна – не стесняйся, обращайся – обязательно помогу. И про фельдфебеля не переживай. Под русскую бомбу он недавно попал.

«Охренеть, не встать! Выполнил называется задание командования! А в Москве-то поверят?»

Вдох-выдох.

«…лять! Нахрена дышал? Придумается же такое! Но, большевики не привыкли останавливаться на достигнутом!»

– Постойте, герр оберфюрер!

– Да, что ещё, Пауль?

– А, узел связи ОКВ будете под контроль брать? Я хочу командовать группой которая пойдёт туда. И вот ещё, что…

– Ну, ты и наглец, Пауль!

– Но, Вы же, оберфюрер хотели сохранить жизни как можно большему числу немцев…

27—28 апреля 1943 год. г. Москва.

Близится полночь. Работа в знаменитом здании на площади Дзержинского в самом разгаре. Не спит и самый главный чекист страны. Звонок. Секретарь сообщает, что в приёмной просятся со срочным докладом начальник ГУГБ Меркулов, начальник 7-го отдела ГУГБ[123] Копытцев и начальник 5-го отдела того же ГУГБ[124] Фитин[125].

– Пусть заходят.

Зашли. Вытянулись по стойке «смирно». Меркулов начал доклад.

– Товарищ генеральный…

Берия махнул рукой, мол пропусти официоз и излагай суть. Меркулов докладывает. Глаза у Лаврентия Павловича расширяются от удивления. Эмоции зашкаливают. Если всё то, что говорит Всеволод Николаевич правда… Да, не шутки шутит начальник ГУГБ, вон Копытцев и Фитин головами кивают.

– Это не деза? Вы уверены?

– На счёт дезы – пока нет. Но вот то, что радиограмма за подписью «Артиста» и зашифрованная его шифром отправлена с узла связи германского Генштаба – это точно. Кроме того, почти одновременно с передачей радиограммы «Артиста», был зафиксирован интенсивный радиообмен нескольких мощных радиостанций расположенных в Берлине и радиостанций принадлежащих, по нашим данным, штабу группы армий «Центр». Последние радиостанции выходили в эфир из района посёлка Толочин Витебской области, что соответствует, по нашим данным, последнему месту расположения штаба группы армий «Центр». Радиообмен между Берлином и Толочиным вёлся с 22—30 по 23—15 по московскому времени. После этого был зафиксирован интенсивный радиообмен между радиостанциями штаба группы армий «Центр» и нижестоящими штабами. Кое-что нам уже удалось расшифровать[126]. В целом этот радиообмен подтверждает информацию переданную за подписью «Артиста».

Меркулов прервался и посмотрел на часы.

– Собственно, Лаврентий Павлович, через два часа тридцать минут всё станет ясно. Провокация это или правда.

Ох, уж этот «Артист»! Лаврентий Павлович хорошо помнил личное дело этого офицера. Хоть сейчас на «Мосфильм» отдавай – приключенческое кино получится первоклассное. А, последняя его «командировка» – вообще – фантастика. Армейский разведчик-диверсант отрабатывающий максимум оперативно-тактические задачки в тылу у немцев, в результате исполненной на грани фола авантюры превращается в стратегического сотрудника в самом логове нацистов. Собственно из-за этого числившийся за ГРУ ГШ офицер и был передан на связь иностранному отделу ГУГБ НКВД. Вот зубы тогда скрипели у армейских разведывательных генералов…

– Хорошо. Продолжайте контролировать ситуацию. Я в Генштаб, если будет какая дополнительная информация сразу сообщайте. Я у Василевского буду.

Меркулов с подчинёнными козырнули и ушли, а Лаврентий Павлович снял трубку телефона и связался с Абакумовым, предложил ему вместе прокатиться до Генштаба.

Пять минут поездки и нарком внутренних дел вместе с начальником ГУКР «Смерш» быстрым шагом идут по коридору Генштаба. Кабинет Василевского.

– Здравствуй, Александр Михайлович.

– И вам не хворать, Лаврентий Павлович и Виктор Семёнович, – и Василевский выжидательно посмотрел на Берию.

– Только что получена информация. По этой информации группа армий «Центр» получила из Берлина приказ за подписью Гитлера о капитуляции. Согласно этому приказу командиры частей вермахта на передовой с дух часов ночи должны прекратить ведение боевых действий и выслать парламентёров в расположение наших войск. Сдача в плен должна начаться с рассветом.

Василевский и Абакумов оторопели. Вроде бы не склонен Берия к розыгрышам, но вот выдать такое…

– Да не смотрите на меня так, я сам охренел. Может это всё провокация. Но! Возможно и нет. Опять же не вижу смысла в передаче нам такой дезы из Берлина. Возможно, что этот приказ от имени Гитлера отправил наш человек в Берлине. Там, сами знаете, сейчас напряжённо, заговор зреет. Может под шумок наши парни и подсуетились. В любом случае надо быть готовыми. Самое главное – приказ Гитлера содержит отсылку к перемирию и мирным переговорам с нами. Так что надо срочно предупредить командиров частей и начальников управлений и отделов «Смерш» на внутреннем обводе кольца окружения о возможной капитуляции окружённых немецких частей. Особое внимание обратить на то, что если в переговорах с немцами пойдёт речь о перемирии, то не отрицать факта подготовки к таковому.

27—28 апреля 1943 год. пос. Толочин, временно оккупированная территория Белорусской ССР.

Генерал-фельдмаршал Клюге сидел за рабочим столом в бывшей учительской бывшей средней школы, ставшей на время приютом штабу группы армий «Центр». На улице уже стемнело. Брезент изображавший шторы светомаскировки плотно прикрывал окна. Единственная зажжённая в кабинете настольная лампа пыталась создать подобие уюта. Фельдмаршал сознательно не зажигал верхний свет. Ему казалось что яркий свет может выдать его эмоции, то и дело заходящим к нему по текущим делам, офицерам. Эмоции-эмоции. Шестидесятилетний фельдмаршал спокойно и привычно руливший боевыми действиями, был не привычен к заговорам. Да, он участвовал в заговоре[127]. Сегодня ночью в Берлине должны убить Фюрера. Официально объявят, что он умер от воспаления лёгких. Новое правительство Рейха признает тяжёлое положение на фронте и предложит русским перемирие. Ближе к утру из Берлина должен прийти условный сигнал о том, что всё прошло успешно. А затем должен последовать официальный приказ из ОКВ о прекращении огня и он, Клюге, должен будет перейти с белым флагом на русскую сторону и начать переговоры о перемирии. Есть от чего мандражировать.

За окном раздался шум моторов. Фельдмаршал порывисто встал из-за стола, щёлкнув выключателем погасил настольную лампу и на ощупь подошёл к окну. Отодвинул брезент. Кого там принесло? Луна ещё не взошла, уличный мрак слегка разгоняли тускло-синие фары двух подъехавших к штабу бэтээров. Из первого выбрались три офицера и быстрым шагом направились ко входу в здание. Из второго бэтээра начали выбираться солдаты. Часовой у крыльца здания подсвечивая себе фонариком проверяет документы у приехавших офицеров. Свинская собака! Один из офицеров – оберстлейтенант Герлиц[128]. Чего ему здесь надо? Герлиц отталкивает часового и взбегает по ступенькам крыльца. Собачья свинья! Неужели заговор раскрыт? И Герлиц приехал арестовывать командующего? Мысли мечутся в голове как бешенные. Что делать? Какой позор! Суд, концлагерь или казнь. Семья… Что с ней будет? Пошатываясь фельдмаршал возвращается к рабочему столу. В коридоре торопливые шаги. Чёрт-чёрт. Где этот выключатель? Лампа со звоном слетает со стола. Клюге хватается за висящую на поясе кобуру и достаёт пистолет.

– Фельдмаршал у себя? – рык Герлица в приёмной. И почти сразу дверь в кабинет командующего распахивается. В светлом проёме застыла фигура пытающегося нащупать выключатель начальника разведки группы армий. За ним силуэты ещё двоих офицеров.

Одновременно со вспыхнувшим светом в кабинете раздаётся выстрел, и обалдевший оберстлейтенант видит падающего на пол фельдмаршала с опалённо-кровавой дыркой на виске.

– Чёрт, чего это он? – выглядывает из-за спины Герлица начальник узла связи штаба группы армий.

Охреневшие офицеры кидаются к телу командующего. Трупп. С такими отверстиями в голове не живут. Надо бы разобраться, что нашло на командующего, но некогда. Приказ из Берлина требует действовать. Через несколько минут в кабинет командующего подходит срочно вызванный генерал-лейтенант Винценц Мюллер.

Еще неделю назад генерал Мюллер был начальником штаба 4-й полевой армии. Военное везение всегда связано с чьим-то невезением. Неделю назад небольшая колонна в которой ехал начальник штаба группы армий «Центр» попала под налёт русской авиации. Было много погибших, в том числе погиб и НШ группы армий. Не повезло. Фельдмаршал Клюге сдёрнул генерала Мюллера из 4-й армии и в ожидании утверждения в Берлине новой кандидатуры назначил генерала исполняющим обязанности начальника штаба своей группы армий. Повезло. И вот теперь генерал-лейтенант Мюллер получил на свою голову и плечи ответственность за все окружённые в Белоруссии немецкие войска. Повезло – не повезло, чёрт его знает? Особенно если взглянуть на заполненные текстом бланки радиограмм из Берлина которые привёз командующему оберстлейтенант Герлиц вместе с начальником узла связи и начальником шифровального отдела штаба группы армий.

Мюллер второй раз начал перечитывать текст.

«Дорогой Гюнтер! С тяжёлым сердцем вынужден сообщить тебе следующее. Недавно нам стало известно о том, что Турция, Болгария и Италия каждая по отдельности начали тайные переговоры с русскими о сепаратном мире. Несколько дней назад в битве у Исландии мы потеряли почти все наши крупные корабли и теперь, с учетом захвата русскими портов Норвегии, русские и американцы смогут без проблем парализовать все поставки ресурсов в Рейх через наши порты на западном побережье. Рейх находится в тяжёлом положении, шансы на победу в войне с Советским Союзом тают на глазах. Рейху, Вермахту и германскому народу нужна мирная передышка. В связи с этим я принял тяжёлое, но необходимое решение. Мы начинаем мирные переговоры с русскими, пока ещё имеется возможность оставить за нами большинство того, что мы приобрели до начала лета 41-го года. Предварительным и обязательным требованием русских для начала мирных переговоров является вывод всех частей и соединений Вермахта, СС и Люфтваффе с территории СССР.

Учитывая вышесказанное, приказываю:

– Не позднее 00—00 по Берлинскому времени 28 апреля сего года всем частям и соединениям группы армий «Центр» прекратить все виды боевых действий и известить командование русских частей на линии фронта об этом.

– Известить командование русских частей на линии фронта о том, что начиная с 8—00 28-го апреля начнётся сдача в плен частей группы армий «Центр», и соответственно начать такую сдачу в плен в указанное выше время.

– Для предотвращения эксцессов и провокаций, все служащие вспомогательных частей и служб набранные из местного населения должны быть немедленно разоружены и арестованы. Указанные арестованные должны быть переданы русскому командованию одновременно со сдачей в плен производившего их арест подразделения.

– Немедленно по получении сего, передать этот приказ во все соединения, части и гарнизоны группы армий «Центр», после подтверждения о получении частями, соединениями и гарнизонами приказа о сдаче в плен, уничтожить всё секретное оборудование, включая средства связи и шифрования.

P.S. Дорогой Гюнтер! Понимаю твои чувства, тяжко и больно складывать оружие будучи непобеждённым. Но, Рейху и Нации нужна эта жертва! Нам нужна мирная передышка. Война ещё не проиграна, Рейх соберётся с силами и возродит свою мощь. И Рейх займёт полагающееся ему место в мире.

P.S.S. На счёт плена не переживай, достигнуты предварительные договорённости об обмене военнопленными. Думаю месяца через два-три мы будем встречать тебя с почестями в Берлине.

Фюрер. Адольф Гитлер.»

– Не очень-то похоже на Фюрера, – пробормотал Мюллер.

– Осмелюсь доложить, герр генерал, – Герлиц привлёк внимание нового командующего, – Шифровка аналогичного содержания поступила и на моё имя с узла связи Центрального аппарата Абвера. Мы с майором Крюгером, – кивок на начальника узла связи, – И гауптманном Фричем, – взгляд на начальника шифровального отдела, – Запросили соответствующие подтверждения из Берлина. Всё подтверждено. Шифры, подписи, реквизиты – всё как положено. И передача однозначно велась из Берлина. Наши связисты голову на отсечение дают, что радиограммы передавали те же радисты, что и обычно. Кроме того в приказе на моё имя, мне вменяется в обязанность проконтролировать неукоснительное исполнение приказа Фюрера командованием группы армий. Вот посмотрите.

Чудно. Генерал Мюллер собственно не особенно и удивился данному приказу. Вернее не так. Он уже которую неделю был зол на берлинское командование. Зол за то, что не был организован в должной мере эффективный воздушный мост, за то что не было обещанного деблокирующего удара (ту жалкую попытку прорвать русское кольцо под Минском Мюллер расценивал как никчемную самодеятельность), за то что не было приказа на отступление. Сейчас уже приказ об отступлении из Белоруссии был бесполезен. Но ещё недели две-три назад – можно было попробовать. Были шансы тогда вырваться. Сейчас же, даже если бы последовал приказ об отступлении, это бы кончилось катастрофой. Хроническая нехватка топлива для бронетехники, практически полная потеря автотранспорта, отсутствие собственной авиации в воздухе, привели бы к тому, что отступающие пешие колонны, практически без зенитного прикрытия (а на чём зенитки тащить?), были бы растерзаны русской авиацией на раскисших от распутицы дорогах. А дальше оставаться на позициях – тоже не вариант. Пайки урезаны вдвое ещё три недели назад. Увеличить нормы выдачи не смогло и разрешение использовать в пищу обозных лошадей. Их всё равно нечем было кормить. Почти всех лошадей съели дней за десять. И это не говоря про хронический недостаток боеприпасов. В среднем по десять-пятнадцать снарядов на танковый или артиллерийский ствол, по сотне патронов на пулемёт, и по паре десятков – на винтовку. Пять минут боя и можно сдаваться. Но русские чего-то ждали. И видимо ждали вот этого – начала переговоров. Ну и чёрт с вами всеми. Сдаваться так сдаваться.

– Что застыли, господа офицеры? Время идёт! Будем исполнять приказ Фюрера.

Мюллер присел за стол командующего и за пару минут набросал приказ по группе армий о капитуляции. Начальник узла связи тут же унёсся передавать приказ в войска. Срочно собраны офицеры штаба. Доведён приказ Фюрера. Отданы приказы об уничтожении документации. Назначен ответственный за формирование колонны штаба группы армий для марша к русским позициям. Тяпнуть французского коньячка на дорожку и…

– Ну, а мы с Вами, герр оберстлейтенант, выдвигаемся на Ваших бэтээрах к Борисову, там же вроде бы ближайшие русские позиции?

Несколько слов от автора.

Рояль в лесу? Не думаю. Начну с глобального. Могут ли командиры-командующие исполнять сомнительные приказы? А, почему бы и нет? Армия – иерархическая структура. И каждому новобранцу, и каждому курсанту ещё на первом курсе вдалбливают в голову – командир всегда прав! У вышестоящего командира больше информации, он лучше осведомлён об окружающей обстановке, и соответственно он имеет возможность принимать более взвешенные решения. Приказано копать от забора до заката – копай. Новобранец воспримет это по неопытности за издевательство и долбо… бизм. Но в реальности скорее всего это будет один из двух вариантов – либо учебно-воспитательный процесс в подразделении, либо что-то более серьёзное связанное с маскировкой или дезинформацией противника.

Вот как расценить исполнение накануне 22-го июня 1941-го года приказа командующего Белорусским военным округом генерала армии Павлова о снятии вооружения с самолётов и о передаче прицелов и приборов наблюдения из артиллерийских частей в артиллерийские мастерские в Минске? Все вкурсе, что немец вот-вот нападёт. Все уверены, что война не за горами. Но приказ о снятии пушек и пулемётов с истребителей выполнен в округе почти везде. И артиллерия 22-го июня почти вся не боеспособна. И не только из-за отправленных в Минск прицелов. Пушки в летних лагерях в одном месте, а тягачи-машины что должны их таскать за сотню-другую километров на другом полигоне. Или как расценивать исполнение командованием мехкорпусов приказа, уже командующего Западным фронтом генерала Павлова, на бесцельные многосоткилометровые марши в противоположную сторону от прорвавшихся частей вермахта? Те мехкорпуса сгинули-растаяли под ударами немецкой авиации, но как минимум сомнительный приказ выполнили. И хрен ведь получится с места командира корпуса оценить адекватность приказа, исходящего из штаба фронта! Не получится до самого того момента, пока не наступит настоящая и окончательная жопа. Да и то останется вариант, что это был отвлекающий удар и сознательная жертва, а где-то в другом месте наши ужо как наподдали, ужо как вломили!

Другой пример. Перл-Харбор. В последнее время мало кто оспаривает тот факт, что президент США Рузвельт был вкурсе подготовки японского удара по американской военно-морской базе на Гавайях и ничего для предотвращения такого удара не сделал. Но, вот вопрос. Что Рузвельт сам в разведку ходил? Нет сведения о военных приготовлениях японцев собирали и обобщали десятки, если не сотни людей. Как минимум командование армии и флота должно было быть вкурсе дела. Но, президент дал команду – не обращать внимания. И флотское и армейское командование исполнило эту команду. Президент большой – ему видней!

Или вот ещё. Разгром Квантунской армии в августе 45-го года. Квантунская армия к тому времени уже более десяти лет воевала в Китае и попутно оборудовала оборонительные позиции в Манчжурии. Много чего эта армия добилась и много чего совершила. Были и победы, были и поражения. Но, укрепрайон в Манчжурии был создан сильнейший. Шесть или семь сотен тысяч бойцов. А если с корейской и маньчжурской армиями, то миллион двести! Да, Красная Армия была в августе 45-го куда как круче японских войск. Но, это наша точка зрения, наше послезнание. А, какова точка зрения японских солдат и командиров в то время? Мы пол-Азии захватили. Да, есть неудачи на море. Но, китайцев-то мы как гоняли, так и гоняем. Да, какие-то острова захваченные в 41-42-м годах американцы отжали обратно, но вот на континенте-то собственно практически ничего не потеряно. Индокитай, Таиланд, Бирма, существенная часть Китая, Манчжурия – всё это под Японией. Мало ли, что метрополию бомбят – война всё же. А вот, чтобы отжать у Японии все её континентальные приобретения, по тогдашним меркам, не один месяц нужен. Умоются русские и янки кровушкой отжимая всё взад! Воевать ещё не перевоевать. И тут вдруг приказ императора о капитуляции. Сдались. Вроде бы логично. Русские же наступают. Да вот заковыка. Красная Армия не сплошным фронтом наступала. Танковыми клиньями взрезана японская оборона на нескольких участках, но меж теми участками сотни и сотни километров. И на этих километрах сотни тысяч японских солдат даже ни разу не то что русского танка, даже русского самолёта ещё не видели. Что-то там, говорят, соседям прилетело, ну так война же, должно кому-то прилетать. А уж как русские до наших позиций дойдут, вот тут мы им и врежем. Но, нет, приказ из Токио пришёл и сдаются в плен десятки японских дивизий, не пытаются оспорить волю императора.

Вот и выходит, что приказ вышестоящего командира, без разницы о действии или бездействии, даже в совсем больших масштабах, отличных от ротно-полкового, в армии не будет оспариваться и будет принят к исполнению. Приказано капитулировать – капитулируют.

А, теперь не про глобальное. Лето 1944-го года. Генерал-лейтенант Винценц Мюллер командует 12-м армейским корпусом в составе группы армий «Центр». РККА наступает. Операция «Багратион». Командующий 4-й полевой армией вермахта генерал Типпельскирх вместе со штабом эвакуируется в район к западу от Минска, в то время когда основные соединения армии, в том числе и 12-й корпус находятся под угрозой окружения к югу от Минска. Типпельскирх уполномочивает Мюллера рулить соединениями армии в случае потери связи во штабом армии. Фактически с 30 июня по 8 июля Мюллер является командующим окруженными к юго-востоку от Минска частями 4-й армии. Всего около 100.000 человек в тех частях. Снабжение по воздуху отсутствует. Штаб 12-го корпуса разбомблен советской авиацией. Обнаглевшие партизаны блокирую почти всякую возможность передвижения по дорогам. 5-го июля Мюллер отправил Типпельскирху последнюю радиограмму: «Сбросьте с самолёта хотя бы карты местности, или вы нас уже списали?». Ответа из штаба 4-й армии не последовало. 8-го июля генерал Мюллер лично вступил в переговоры о капитуляции с командованием Красной Армии, и в тот же день отдал приказ частям 4-й армии о капитуляции. И немцы выполнили этот приказ. Это к вопросу о способности немецких командиров отдавать и исполнять приказы о сдаче в плен. В Сталинградском окружении 6-я армия Паулюса продержалась больше двух месяцев. 4-я армия под Минском сдулась менее чем за десять дней.

Ну и про самого генерала Мюллера. В советском плену генерал обозлённый на Гитлера сразу пошёл на сотрудничество с Командованием РККА, принимал активное участие в деятельности антифашистского комитета «Свободная Германия». В 1948 году вернулся из плена в Германию. В 1949—52 годах вице-спикер парламента ГДР. С 1952 года Мюллер служит в армии ГДР, с 1956 по 1958 год был в звании генерал-лейтенанта начальником генерального штаба армии ГДР и заместителем министра обороны ГДР.

Вот! А, вы говорите рояль… Ну, а про то, что Гиммлеры-Шелленберги ближе к концу войны крутили головами во все стороны выискивая кому бы сдаться-продаться, думаю и так читатель осведомлён.

1—2 мая 1943 год. г. Ростов-на-Дону – г. Москва.

В армии любой праздник, что свадьба для лошади. Даже мудрость есть, усвоенная ещё в курсантские годы – «Если отдых – то активный, если праздник – то спортивный!»

Сегодня по всей моей 5-й ударной армии выходной. Отдых всем кто не в наряде-карауле. Напахались за последнее время бойцы, пущай передохнут, тем более что и повод наизаконнейший. 1 Мая – День международной солидарности трудящихся. В частях и подразделениях в первой половине дня (не удержался всё же и указал организовать) – спортивный праздник. Но, так лайтовенько. Без кроссов и марш-бросков. Подтягивание, полоса препятствий, стометровка, метание гранат-ножей-лопаток. Призы победителям. Сладкие. Потом – праздничный обед. Спасибо Багромяну, добыл для бойцов праздничный приварок. Пряники-фрукты, соленья-варенья, соки-вина. Хитрец! Сапёры и диверсанты, тренируясь на Миусе во всяких необходимых им умениях, навзрывали кучу взрывчатки в реке. Лётчики опять же кое-что взрывающееся в реку кидали с воздуха. Артиллеристы отрабатывали на берегу Азовского моря стрельбу по плавающим мишеням, так на всякий случай, вдруг на Босфоре или Мраморном море пригодится. Вот рыбы и наглушили. Рачительный начпрод армии каждый раз организовывал сбор глушёной рыбы. И рыбой той заменял положенные в пайке бойцам рыбные консервы. Ну, а когда приличная экономия образовалась, не стал с тыловых складов консервы получать, а вытребовал взамен вот эти самые плюшки-пряники для армии.

Ну, а я на вторую половину дня для ближних боевых товарищей решил шашлыки организовать на берегу речки. Подготовился. Пару барашков прикупил. Винцом домашним затарился. Зелень-мелень, картошка-мартошка. По уму всё подготовил. Обмечтался о душевных посиделках. С утра в штабе армии тоже праздник. И тоже спортивный. Вместе с офицерами штаба и бойцами батальона охраны пробежал эстафету, сапёрную лопатку покидал. Иду к полосе препятствий, а ко мне дежурный по штабу армии бежит. Вот тебе, генерал, и праздник, вот тебе и шашлыки. Несрастуха. Оставляю Артура за главного, а сам бегом до барака изображающего дом командарма. Переоделся из рабоче-полевой хэбэшки в нарядный, даже в повседневном исполнении, генеральский полушерстяной мундир и опять бегом на улицу. Служебный доджик уже взрыкивает у крыльца. Помчали на аэродром. Ага. Не будет у меня сегодня праздника. В Москву вызывают, в Генштаб. Срочно. Чего бы это? Я-то думал, что меня дёрнут на финальную постановку задачи дней через десять. Но, вот видимо что-то там стряслось-поменялось.

Аэродром. Ли-2. Три часа полёта. Москва. Центральный аэродром. Присланная эмка быстро доставляет меня к главному входу в Генштаб. Ещё десять минут и я в кабинете Василевского. Ого! Погоны у начальника Генштаба новые – маршальские. В «прошлой» раз он маршалом стал кажется в феврале. А здесь, вот, к Первомаю Сталин звание подкинул. Наверное наши победы «злую» шутку сыграли. Слишком много их за последние полгода было. Если за каждую в звании повышать, то и званий-то не напасёшься.

– Товарищ маршал Советского Союза, генерал-лейтенант Брежнев по Вашему приказанию прибыл!

Лыбится маршал, видно приятно ему новое именование-величание, не обвыкся ещё.

– Вольно, – протягивает руку Василевский. Ручкаемся-здоровкаемся.

– Проходи, Леонид Ильич, присаживайся.

Начинаю вслух формировать поздравлялку.

– Прекращай, Леонид Ильич, ужо наслушался поздравлений. Давай к делу.

К делу так к делу. Я весь во внимании.

– Доложи для начала как идёт подготовка армии.

Докладываю. Всё путём. Всё по плану. Проблемы есть, но не критичные, решаемые. К назначенному сроку армия будет готова к выполнению задач поставленных Верховным Командованием.

– Вот как раз про сроки, я и хотел поговорить, – прерывает меня маршал, – Если мы уже сейчас отдадим приказ о выдвижении армии в Румынию и число на двенадцатое назначим начало операции? Готова к такому армия?

Делаю вид что задумался. Вопрос-то риторический. Когда такие вопросы задают, значит уже всё решено, и надо думать только про, то как исполнить это решение.

– В целом армия к предстоящей операции готова. Можно было бы ещё кое-что улучшить, но раз времени нет… В общем справимся товарищ маршал.

Василевский кивает головой и доводит в общих чертах изменившуюся обстановку, что б значит я понял и прочувствовал.

Генштаб планировал с десятого мая начать ликвидацию котлов в Белоруссии. До конца мая – зачистка-очистка Белоруссии от оккупантов. Первого июня начало решительного наступления Закавказского и 1-го Украинского фронтов с целью вывода Турции из войны. Расчёт был на три недели. К двадцатым числам июня Турция должна была быть разбита. К этому времени в Белоруссии к старой границе будут подтянуты тылы через недавно освобождённую территорию, войска отдохнули бы и подготовились к новому удару. Удару к Балтийскому морю, через Белосток на Данциг, с тем чтобы окружить одним махом группировку немцев в Восточной Пруссии и Литве. 2-й Украинский должен был бы в эти же сроки, к середине июля, выйти на Среднедунайскую низменность, и занять большую часть Венгрии, плотно выйти к югославо-итальянской границе. Передых на пару недель. К концу июля закончена переброска освободившихся в Турции войск в Европу и начинаем крошить уже собственно германские земли. Только вот на «беду» немцы взяли и капитулировали в Белоруссии. И теперь наши войска там будут готовы к удару на Данциг не к концу июня, а к концу мая. А проводить одновременно две большие операции Ставка и Генштаб не хотят. За двумя зайцами погонишься… Вот и принято решение на более раннее начало операции в Турции. Закавказский фронт уже вышел к линии Трабзон-Эрзерум-озеро Ван, и готов к началу прорыва к Средиземному морю. 1-й Украинский заканчивает развёртывание на румынско-болгарской границе. Осталось только мою армию в Румынию перебросить. И вперёд! Транспорт для переброски армии уже выделен. Кое-что морем перевезём до Констанцы, остальное по железной дороге. Эшелоны уже к Ростову едут, мощные локомотивы уголь в тендеры грузят. Двенадцатого мая армия должна быть готова перейти болгарскую границу и ломануться к Стамбулу. Ну, если с транспортом всё путём, то будет исполнено, товарищ маршал.

– Сейчас, Леонид Ильич, давай шагай к «операм», к Антонову[129], он тебя уже ждёт. Отработай с ним окончательно все вопросы по изменению сроков. Как закончишь, возвращайся обратно в Ростов. Самолёт на Центральном для тебя зарезервирован.

С Антоновым и его подчинёнными работали долго. Весь остаток дня и всю ночь. Это на словах обсказать легко. Один батальон марширует туда, другой батальон марширует сюда… А, вот в реальности чтобы сдвинуть с места более-менее крупную группировку войск, необходимо отработать уйму документов, решить кучу вопросов. Что, куда, на чем везти? Кто за это отвечает? Где топливо брать? Чем кормить солдат в пути? Где помывку личного состава организовать? Приспособлены ли станции погрузки-разгрузки к приёму тяжёлой техники? А в портах есть ли краны соответствующей грузоподъёмности, чтобы танки-пушки из трюмов сухогрузов доставать? Где армейские склады разместить? Откуда армейские ремонтные мастерские электричество будут брать? Пропускная способность мостов и дорог позволяет ли переброску частей в планируемые сроки? Много и других вопросов, без ответа-решения которых не сможет армия на новом месте стать несокрушимой силой.

Прервались только один раз на поздний ужин. Иду в столовку, Антонов чуть приотстал, тормознули его по какому-то другому вопросу. И вот иду по коридору, у входа в столовую сталкиваюсь… Аж споткнулся. Вот так встреча!

– Мы знакомы? – произносит худой, лет шестидесяти, генерал-лейтенант.

– Да… Заочно, – запинаясь отвечаю, – Дмитрий Михайлович.

Охренеть! Карбышев. Как это? Он же в плену должен быть…

– Брежнев, Леонид Ильич, – представляюсь и протягиваю руку.

Крепкое казацко-татарское[130] рукопожатие.

– Тот самый Брежнев?

– Тот самый?

– Мне ещё в плену приходилось слышать. Немцы сравнивали Вас со своим Роммелем. И здесь уже все уши прожужжали. Некоторые восторженные личности Вас новым Суворовым величают.

– Преувеличивают, – скромно опускаю глаза.

Вместе проходим в столовую. Делаем заказ официантке. И продолжаем разговор.

– Вы же в плену были … – интересуюсь.

– Да, вот повезло. Получилось побег организовать. Самолёт у немцев угнали с товарищами с Узедома.

– Пёнемюнде … – вырывается у меня.

– Да, ракетный полигон немцев, нас, пленных инженеров туда с конца зимы свозили. А, Вы про Пёнемюнде откуда знаете?

…лять! Следить за языком надо! И чего ответить?

– Я Швецию когда к миру принуждал… – во блин завернул! – Особисты кое-что раскопали. Была от шведов информация о том, что в Пёнемюнде у немцев чего-то секретное затевается. Мол к северной части Узедома немцы чужие корабли не подпускают.

Выкрутился? Хрен его знает. Спасает меня из неудобняка подошедший Антонов.

– О, уже познакомились. Приветствую, Дмитрий Михайлович.

– Леонид Ильич говорит, что и раньше обо мне слышал, – кивает Антонову Карбышев.

– Так в Карелии целая сапёрная армия наш прорыв в Финляндию готовила, а там практически все старшие офицеры Ваши, Дмитрий Михайлович, ученики. Очень переживали за Вас.

– Да, повезло Дмитрию Михайловичу, – произносит Антонов, – После войны можно будет приключенческий фильм снять как он с товарищами на немецком самолёте из плена бежал.

После войны? Понял – не дурак. Дурак бы – не понял. Сейчас не стоит расспрашивать об обстоятельствах побега с особо охраняемого секретного объекта. Наверняка без участия наших «штирлицев» не обошлось.

Едим. Неспешный разговор. Оказывается Дмитрий Михайлович отказался от предлагаемого отпуска и теперь совмещает должность заместителя начальника Главного военно-инженерного управления с прежней преподавательской деятельностью в Академии Генштаба. Делюсь с Карбышевым опытом применения различных инженерных машин, что с моей подачи сделали в Ленинграде и Горьком для обеспечения нашего прорыва в Карелии. Дмитрий Михайлович оказывается уже успел кое с чем из моих поделок познакомиться.

– Алексей Иннокентьевич, – обращаюсь к Антонову, – Я вот тут о чём подумал. Вот все эти танковые мостоукладчики, машины разграждения и разминирования делались на разных танковых заводах по разовым заказам и в спешке. Очень нужные и полезные машины конечно получились, но не без детских болезней. Вот если бы отдельное конструкторское бюро создать под инженерно-сапёрные и другие специальные машины. Собрать там соответствующих специалистов, ведь согласитесь, что есть некоторая разница между танком с пушкой и инженерной машиной на его базе. Танковый конструктор к танку на который вместо пушки кран или понтон сверху приладили совсем по-другому относится будет, нежели конструктор инженерной техники[131].

– Надо подумать над Вашей идеей, – отвечает Антонов.

– Замечательная идея, – с энтузиазмом восклицает Карбышев.

Ну, вот и ладушки. Пробьёт эту тему Дмитрий Михайлович. Сто процентов пробьёт.

Перекусили и отправились обратно к Антонову. А на рассвете я уже вылетел обратно в Ростов.

1—3 мая 1943 год. г. Стамбул, Турецкая Республика.

Сегодня суббота – день отдыха для правоверных. Законный выходной. Можно пройтись по городу, посидеть в кофейне, погреться на ещё не жарком солнышке, сходить в кино на «Великую любовь» с очаровашкой Сарой Леандер в главной роли, много чего можно сделать и много чего можно не делать в этот субботний день.

Но, у Геворка, вместо всевозможных развлекух доступных молодому парню, сегодня запланировано другое действо-мероприятие. Сегодня из Анкары приезжает дядя. Двоюродный брат отца. Дядя Базарган на два-три дня задержится в Стамбуле, а потом поплывёт в Египет. И на эти дни Геворк отпросился у хозяина. Ну, как отпросился – поставил в известность. Официально Геворк числился иранским подданным, потому и в армию не призывают. О том, что Геворк и отельер-ресторатор, у которого он работал, являются офицерами, Геворк правда с приставкой «унтер», британской разведки знали не многие, очень не многие. Как британский разведчик Геворк беззастенчиво пользовался возможностями своего отца – крупного иранского фабриканта-кондитера и связями своей весьма обширной и авторитетной на Ближнем Востоке семьи. Много пользы семья Геворка принесла Британской короне. По крайней мере в МИ6 так считали. И соответственно английский нелегальный резидент в Стамбуле не имел ничего против общения Геворка со своим дядей. Пущай пообщаются, может чего нового-полезного Геворк в клюве принесёт. Да, и с точки зрения турецких спецслужб, не дай Аллах обратят они на дядю и Геворка внимание, ничего предосудительного – нет. Счастливо выбравшийся из оккупированного русскими Ирана, торговец пшеницей Ходжи Базарган Хамиди и его племянник, работающий помощником у уважаемого в Анкаре и Стамбуле ресторатора. Что может быть опасного для Турции в их встрече? Вроде бы ничего. Ничего если не знать, что дядя Базарган, числится в списках сотрудников 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР под именем Иван Иванович Агаянц[132] и является нелегальным резидентом советской разведки в Иране и Турции, а Геворк не смотря на свои молодые годы является резидентом ГУГБ в Стамбуле и руководит нелегальной группой «Лёгкая кавалерия»[133] работающей на всю ту же советскую разведку.

Сразу после утреннего намаза Геворк направился на набережную бухты Золотой Рог. Там он сел на один из постоянно снующих между европейским и азиатским берегами Босфора паромов. Минут тридцать на борту и вот уже можно сходить на причал у помпезного здания железнодорожного вокзала Хайдарпаша. Ещё через полчаса на перрон вокзала прибыл скорый поезд из Анкары. Радостная встреча с «дядей». Завтрак-перекус в небольшом ресторанчике, а потом «племянник» приглашает «дядю» на экскурсию. Небольшая моторная яхта заранее заказана и ждёт у причала. Поехали прокатились «родственники» по Босфору. Дошли сначала до выхода в Черное море, потом вернулись к выходу в Мраморное. Сошли на берег и погуляли по колоритным улочкам вокруг мечети Султанахмета. А, тут уже и вечер близится. И ничего особенного нет в том, что дядя Базарган заселился в номер гостиницы где работал Геворк.

Следующий день – воскресенье. Как сказал Мухамед (мир ему): «Воскресенье – день, когда сажают деревья и строят дом». Воскресенье – первый день новой трудовой недели, и не грех, оставив развлечения, заняться делами. А, дел у дяди Базаргана в Стамбуле было много. Пшеницу и другое зерно дядя собирался в Германский Рейх продавать. Закуплено было много зерна. Свезли его на несколько складов в пригородах Стамбула в ожидании погрузки в эшелоны. Да вот беда – русские-кяфиры заняли Румынию и Югославию и теперь нет сухопутной дороги из Турции в Германию. А контракт-то надо выполнять. Вот и поручил пару недель назад дядя племяннику подобрать кораблики для перевозки зерна в Италию. Правда не получилось у Геворка подобрать что-то действительно большое. Война на дворе. Практически все крупные суда на армию работают. Но вот с небольшими, тонн на сто-двести-триста корабликами-паромами проблем не возникло. Когда в конце зимы – начале весны в Турцию пошёл обильный поток вооружения и всякой разной техники из Рейха, то собрали тогда к Стамбулу со всей Турции и окрестных черноморско-средиземноморских стран небольшие паромчики, на которых и тягали прибывающие из Германии вкусняшки с европейского берега Босфора на азиатский. Кроме того ещё и из Рейха завезли несколько десятков самоходных десантных барж и сапёрно-десантных паромов. Вот эти небольшие суда-баржи в значительном количестве сейчас и простаивали по берегам пролива, лишившись работы всё из-за тех же кяфиров перерезавших железнодорожное сообщение с Рейхом. И цена на фрахт-аренду этих судёнышек упала неимоверно из-за явного превышения предложения над спросом.

Вот и ездили Геворк и дядя Базарган по портам-причалам-пристаням с инспекцией. Оценивал дядя и работу Геворка и годность барж-паромов для его, дядиного бизнеса. Что-то естественно отбраковывалось, но большая часть сборной флотилии была признана годной к использованию. Капитанам судов выдавался аванс и назначалось место и время погрузки. Иногда это были совсем небольшие причалы у захудалых рыбацких деревушек. Так чего тут удивляться? В приличном порту за стоянку и погрузку-разгрузку приличные же деньги надо отдать. А в бизнесе каждая пара[134] на счету. Ясно дело, что лучше небольшой бакшиш старосте в прибрежной деревеньке вручить, чем на бакшиш и официальные сборы в торговом порту раскошелиться. А если разницу в сборах-бакшишах перемножить на почти пять сотен судов… Вот об этом и разговор. Не удивлялись капитаны необычному месту погрузки. Впрочем не особо и необычными были эти места, просто были они не часто используемыми. Погрузку назначили на четырнадцатое мая. Чего не сразу, не сейчас? Зачем ждать? Так вы что думаете эти маломерки в Италию пойдут? Ага, щаассс! Половина перетопнет. Пойдёт флотилия до острова Лемнос, и там запланирована перегрузка уже на нормальный сухогруз-зерновоз. Вот только этот трамп до Лемноса доберётся только к шестнадцатому мая. И зачем тогда паромам болтаться две недели у чужих берегов? Вот так вот.

Воскресенье и понедельник потратили племянник и дядя на «инвентаризацию» зафрахтованного маломерного флота. Дядя остался доволен и в ночь на вторник убыл в Александрию на удачно подвернувшемся торговом судне. А Геворк снабжённый приличной суммой денег остался курировать дядину пшенично-транспортную коммерцию.

2 мая 1943 год. г. Стамбул и его окрестности.

К воротам Румельской крепости подъехал белоснежный кабриолет, в котором знатоки немецкого автопрома несомненно узнали бы шестиместный 320-й родстер производства фирмы Мерседес-Бенц.

«Шикарная машина. Уважаемого человека однако везёт». Так наверное подумал рядовой несущий службу у ворот крепости. И получил хорошего пинка от своего сержанта.

– Чего рот раскрыл? Забыл что ли, о чем господин майор предупреждал? Бегом шлагбаум поднимай, сын ишака!

Пока лимузин протискивался в ворота средневековой крепости, сержант сломя голову побежал докладывать коменданту крепости о появлении долгожданного гостя.

– Уважаемый Мехмет-бей! Какая радость! Как добрались? – на встречу выходящему из кабриолета солидному господину в белом льняном костюме и соломенной шляпе бежал пузатенький майор-артиллерист. Не иначе здешний начальник.

– Наконец-то Вы до нас добрались, уважаемый Мехмет-бей. Уж и не надеялись…

– Ну, перестаньте, майор. Я всего лишь скромный торговец, а Вы расшаркиваетесь передо мной как перед командующим округом.

И действительно, чего это комендант крепости так эмоционирует? Всё очень просто. С недавних пор широко известный в узких круга египетский торговец зерном – господин Мехмет Рефик занялся ещё и поставками продовольствия, фуража и хозимущества в турецкую армию. Видимо хорошие знакомые у господина Рефика в Министерстве обороны образовались.

Выгодное это дело армию снабжать, да ещё во время войны. Много есть желающих на этом руки погреть и кошелёк пополнить. Но, вот у уважаемого Мехмет-бея как-то получилось обскакать других конкурентов и получить подряд на поставки продуктов и другого имущества в части и подразделения стамбульского гарнизона. Раньше-то этим прибыльным делом занимался уважаемый Фаттах-бей, но у него неприятность приключилась. Русские самолёты прилетели Стамбул бомбить, и наверное случайно уронили бомбу на его склады и как раз в то время когда Фаттах-бей инспектировал эти склады. Много чего там сгорело. И Фаттах-бей сгорел, даже тела его не нашли. Печально. Но ведь не оставишь голодать защитников республики. Вот и выбрали старшие начальники из всех желающих поставщиков уважаемого Мехмет-бея. Были правда и другие достойные кандидаты на бизнес Фаттах-бея, но у них вроде как какие-то проблемы случайно образовались. У кого дом сгорел, у кого любимая яхта на сорванной с якоря мине подорвалась. Некогда другим кандидатам было о защитниках отечества думать, свои бы проблемы разгрести.

Мудрым человеком новый поставщик оказался. Нос не задирает от знакомства с большими начальниками. С простыми офицерами на равных себя ведёт. И даже денюжку не плохую подкидывает. Ну, как подкидывает? Делится. Тут дело вот в чём. Завезут к примеру от Мехмет-бея на позиции береговой батареи двадцать тонн продуктов, масел всяких технических, брезента, лопат, лампочек электрических, мыла хозяйственного да колючей проволоки ну и ещё чего полезного-необходимого. А командир батареи в документах-накладных за двадцать пять или даже за тридцать тонн расписывается. Разницу и делят меж собой комбат и уважаемый Мехмет-бей. Поровну делят. А, ну как проверка? Так и под трибунал можно влететь. А под трибунал, да в военное время – дураков особо не сыщешь. И что командир батареи дурнее дурака что ли? Ответ не верный. Война ведь на дворе! А это значит, что стреляют. Слава Аллаху и Ататюрку, в Стамбуле пока не стреляют, но вот русские бомбардировщики прилетают иногда. И бомбы кидают. И кто эти бомбы считает? Кто будет сравнивать сколько бомб в русские самолёты было загружено и сколько бомб на турецкой земле разорвалось? Даже если на земле посчитают разрывы, как узнать сколько бомб русские скинули. Вооот! Может ведь русская бомба на военный объект упасть. Может. Русские собственно за этим и прилетают, чтоб значит военные объекты бомбить. Может бомба в вещевой или продовольственный склад попасть? Может. А если не попадёт? Как тогда недостачу объяснять? Вот тут мудрость уважаемого Мехмет-бея и проявилась. Раздобыл он где-то трофейные русские бомбы, говорят немцы с захваченных в 41-м году русских арсеналов кой-чего союзникам подкинули, румынам да болгарам. А, Мехмет-бей по случаю этих бомбочек у болгар и прикупил. Мало ли – пригодятся. Вот и пригодились. К бомбам на всякий случай обычная взрывчатка прилагается. Иблис его знает, а ну как не сработает русская бомба? И вот договаривается Мехмет-бей с комбатом, что раз в месяц на позициях батареи будет гарантировано рваться русская бомба. Продсклад сгорел. Вещевой склад сгорел. Всё нажитое непосильным трудом сгорело! Новые поставки нужны. И опять привезёт всё необходимое Мехмет-бей. И опять по-честному поделится с комбатом. Мудрый и уважаемый человек Мехмет-бей.

Всё это, о приехавшем в Румельскую крепость господине, комендант узнал от своих коллег из других крепостей-артпозиций. И с нетерпением ждал первого приезда на переговоры уважаемого Мехмет-бея. Вот ведь не повезло. Румельская крепость – самая дальняя от Стамбула крепость – позиция береговой обороны на европейском берегу Босфора. Вот и пришлось завидовать. Коллеги-сослуживцы уже кто неделю, а кто и две, как праведно заработанные лиры тратят. Но вот и до майора очередь дошла. Будет нынче комендант крепости с прибытком.

Удачные и приятные переговоры. Солидная пачка банкнот упрятана в служебный сейф.

Уже прощаясь Мехмет-бей что-то вспоминает.

– И, вот что ещё уважаемый. У меня тут скоро кое-какой ценный товар появится. Хотелось бы его под надёжной охраной оставить дней на пять. Если числа двенадцатого-четырнадцатого грузовик от меня придёт, сможете за ним присмотреть? Только товар очень для меня ценный, и не хотелось бы чтобы кто посторонний о нём узнал. Думаю смогу за эту услугу отблагодарить Вас в двойном размере, – Мехмет-бей кивает в сторону поглотившего бакшиш сейфа.

– Для Вас всё, что угодно уважаемый Мехмет-бей!

– Грузовик разгружать не надо будет. Лучше наверное его куда-нибудь загнать от лишних глаз. Я видел у Вас там в углу двора ворота…

– Там арсенал. Но думаю место в нём для грузовика найдётся. Не переживайте, Мехмет-бей, всё сделаем в лучшем виде.

– Вот и ладненько. Водитель с парой сопровождающих приедет. Скажут от меня. Кузов будет брезентом закрыт и опечатан вот такой печатью. Проверьте когда принимать будете. Ну, а я уж дней через пять после этого сам за грузовиком приеду и с вами тогда же рассчитаюсь. Договорились?

– Конечно, Мехмет-бей. Договорились. Можете не сомневаться, сохраним Ваш груз.

– И никому про него…

– Да-да, я понял, буду нем как рыба.

3—10 мая 1943 год. г. Ростов-на -дону, СССР – г. Бухарест, Королевство Румыния.

С утра с группой офицеров штаба армии загружаюсь в Ли-2 для полёта в Бухарест. Мы летим первыми. Передовая группа управления штаба армии. Чуть позже, за нами пойдет армада транспортников. Две сотни Ли-2 и трофейных Ю-52 в течении недели круглосуточно будут таскать по воздушному мосту всех кого и всё что возможно в самолёт запихнуть. По плану около сорока тысяч личного состава они должны успеть перевезти. Смешанный авиакорпус, приданный армии, в Румынию полетит ясен пень своим ходом. Ещё будет пятьдесят эшелонов с личным составом и почти двести эшелонов с бронетехникой и вооружением армии. Эти эшелоны тоже надо за неделю пропихнуть по покоцанным войной железным дорогам. Удача наша в том, что стремительное зимнее наступление Красной Армии на Украине не дало немцам шансов на уничтожение основных железнодорожных и автомобильных мостов через Днепр и Днестр. Тридцать-сорок эшелонов в сутки. Двое суток в пути. Хотя железнодорожники обещают, что смогут и за 36—38 часов эшелоны из Ростова, Таганрога и Мариуполя до станций разгрузки в Румынии протаскивать. Для этого всё подготовлено. Тройной состав паровозных бригад. Сменные локомотивы на узловых станциях. Усиленные посты бойцов НКВД на всех переездах, полустанках-станциях и мостах-тоннелях. Ещё будет несколько десятков транспортных судов, что повезут из Мариуполя и Севастополя в Констанцу часть техники армии и большую часть тылов. И ещё хорошо, что очень многое нам не придётся в Румынии разгружать. С началом операции часть судов пойдёт разгружаться в Бургас, и существенная часть эшелонов перейдут болгарскую границу не разгружаясь и выгрузятся уже на турецкой. А кое-какие поезда, есть такая надежда, будут выгружаться уже в Турции. Представляя объём перевозок начинаешь с уважением смотреть на железнодорожников и гражданских моряков. Да и офицеров и солдат тыловых служб не стоит при мне тыловыми крысами называть – печально закончится для называльщиков. Если тыловики с транспортниками обеспечат перевозку армии в указанные сроки – не поскуплюсь, подпишу все наградные представления что, от них поступят и ещё сам сверху добавлю. Только не подведите.

Летим. Три часа и мы в Бухаресте. Нас встречают офицеры из штаба 1-го Украинского и, тусящий здесь уже четыре дня с частью своих бойцов-оперов, начальник армейского управления «Смерш» полковник Корнеев. Машины для нас подготовлены. Грузимся и едем около часа на юг. Почти к самой болгарской границе. Небольшая помещичья усадьба расселена для нашего приёма. Здесь будет временный КП армии. Рядом в рощице уже развёрнут узел связи армии. Передовая группа наших связистов вместе с Корнеевым в Румынию уезжала. Пару часов осматриваю новое хозяйство и рулю обустройством. Потом загружаемся вместе с Корнеевым в додж и в сопровождении пары БТРов выдвигаемся на КП командующего фронтом. Представиться надо наконец-то. А, то уже месяц как числюсь подчинённым генерала армии Ватутина[135], а общение было только в заочно-письменном виде.

Встреча с Ватутиным. Внешность командующего обманчива. Полноватый крепыш. Классический киношный образ какого-нибудь начпрода. На самом деле – талантливый штабист и энергичный командир. Редко встречающееся сочетание. Военные поймут, о чём я. Штабной офицер – это усидчивость и монотонная кропотливая работа предполагающая хороший анализ и развитые математические способности. Командир-командующий – это решительность, энергия и здоровая доля авантюризма. И первое и второе как-то совмещаются в генерале армии. Повезло мне с командующим, одним словом. Авторитетом не давит, не ревнует к тому, что фактически фронт выступает своеобразной группой поддержки моей армии. Мыслит не шаблонно. С удивлением узнаю, что Ватутин прибрал себе в войска партизанские соединения Ковпака[136] и Сабурова[137]. А, я-то протупил. Триатлон и танковое прогрессорство в голове засело, а про этих выдающихся партизанских командирах и их бойцах совсем забыл. А Ватутин вот прибрал и пристроил к делу. Два партизанских соединения переформированные в кавалерийские бригады будут помогать болгарским партизанам и патриотам обеспечивать моей армии беспрепятственное движение по болгарским дорогам.

В штабе фронта задержался до ночи, там и заночевал. Утром вернулся к себе в штаб. И потерял счёт времени.

Переброска почти двухсотпятидесятитысячной армии почти на полторы тысячи километров – тот ещё геморрой. Разрулить всё связанное с этой передислокацией не простая задачка. Штаб армии под руководством генерал-майора Хайретдинова впахивал как каторжники на руднике в ожидании досрочного освобождения. Мне тоже не сладко пришлось. Но, ничего бы путного у нас не получилось, если бы на нашу армию не пахало ещё тьма народа и куча различных военных органов-служб и гражданских организаций, и если бы всё это не держал под контролем и не направлял Генштаб.

Одновременно с выдвижением моей армии, в Болгарии началась движуха. Туда, тихонечко, через прикрывших глаза болгарских пограничников ушли бригады Ковпака и Сабурова. Три десятка наших ДРГ различными способами проникло на территорию Болгарии. Ещё столько же групп было заброшено в северо-западные ильи[138] Турцию. В Болгарии наши бойцы должны будут помогать тамошним партизанам и подпольщикам брать власть и обеспечивать беспрепятственное движение соединений фронта к турецкой и греческой границам. В Турции же, всё гораздо сложнее и разнообразнее. Диверсии и захваты важных транспортных объектов, нейтрализация или уничтожение объектов береговой обороны на берегах Босфора, уничтожение штабов и командиров воинских соединений, корректировка авианалётов, захват аэродромов и подготовка площадок для приёма десантников.

Калейдоскоп дел, водоворот проблем, горы информации. Голова кругом. Литры контрабандного турецкого кофе и сильно эпизодическое питание. Сон урывками. Вынырнул из всего этого бешено-размеренного действа только вечером десятого числа, когда Артур пришёл с докладом о том, что последний эшелон прибыл к пункту назначения и все части армии уже находятся в назначенных им местах. Наконец-то! Справились!

11—12 мая 1943 год. с. Мустрак, Болгарское царство.

Солнце только-только осветило землю. Земля ещё не проснулась, а в воздухе уже активные шевеления. К Мустраку приближается солидная компания аппаратов тяжелее воздуха. Четыре транспортника модели, по воле сэра Мосли, имеющейся теперь у всех сторон ведущейся сейчас в Европе войны. Издали и не разобрать. С-47, «Дакота» или Ли-2[139]. Наверное всё же – английская «Дакота». Не может советский Ли-2 и штатовский С-47 мирно летать над Болгарией. Да и на крыльях этих самолётов видны чёрные косые кресты болгарских ВВС. По всему выходит – британская спонсорская помощь – «Дакота». Но, вот эскортируют эти «Дакоты», не виданные ещё в здешних небесах истребители без опознавательных знаков. Знаток узнал бы в них советские Як-9, но разве ж могут найтись в тутошней сельской глубинке такие знатоки. Хотя нет. Вон внизу лётное поле аэродрома. Там-то должны быть знающие люди. Сейчас опознают. И зашевелятся стволы зенитных орудий, и побегут пилоты к застывшим у края лётного поля мессершмиттам. Во, блин разгильдяи, не шевелятся, не реагируют на три с лишним десятка советских самолётов. А мессеры вообще, как на параде, выстроились двумя ровными, под линеечку, рядами. Кто ж так самолёты ставит? Один-два прохода штурмовика или истребителя, две-четыре очереди из автоматической авиационной пушки – и нету более болгарского авиаполка. Но, мессеры стоят недвижно, расчёты пэвэошников не бегут к зениткам, а советские яки не штурмуют болгарский аэродром.

Чудно. «Дакоты» заходят на посадку. Яки выстроившись в круг ждут своей очереди. Первый транспортник уже заканчивает пробег по взлётке. Техник из аэродромной обслуги показывает самолёту на место для стоянки. Ого! Обширная роща у края аэродрома, не так густа как кажется с воздуха. Деревья в роще серьёзно прорежены, а над ними натянуты масксети. Вон оно чего – хозяева уступают гостям свои стояночные места. «Дакота» исчезает под ветвями буковой рощи. За ней следуют и три других транспортника. Несколько минут и тридцать шесть яков тоже скрываются от любопытных глаз под сенью буков.

Ошибочка вышла. Не «Дакоты» это, а её братья-близнецы из Ташкента – Ли-2[140]. Вон из-под болгарских крестов красные звёзды проглядывают-просвечивают. И из первого транспортника уже выгрузились офицеры в советской форме.

Начальник отдела «Смерш» 5-й ударной армии полковник Корнеев разминаясь после не особо долгого полёта окинул взглядом окружающую действительность. Лепота. Молодая зелень деревьев гармонирует с зелёными же корпусами самолётов, хоровое пение местных птах и тихое потрескивание остывающих моторов, запах весенних цветов переплетается с привычным уже пованиванием ещё не унесённого свежим ветерком бензинового выхлопа.

К Корнееву спешат двое мужчин. Один явно болгарин. По крайней мере – он в форме капитана болгарских ВВС. Второй – в пятнистом камуфляже и разгрузке, в которые с недавних пор начали одевать осназовские и разведывательно-диверсионные подразделения Красной Армии, на полевых петлицах лейтенантские кубики[141].

– Здравия желаю, товарищ полковник. Исполняющий обязанности командира 6-го истребительного полка капитан Стоянов[142], – отдаёт воинское приветствие болгарин.

Лейтенант же просто козыряет. Чего ему представляться, Корнеев и так его знает. Командир взвода из батальона приписанного к армейскому отделу «Смерш».

– А, командир полка где? – интересуется Корнеев.

– Так партизаны его машину шесть дней назад обстреляли. – пожимает плечами Стоянов, – Погиб в перестрелке.

– А, вообще как здесь ситуация? – вопрос к лейтенанту.

– Всё по плану, товарищ полковник. Совместно с товарищами из 2-й бригады НОПА[143] организовано оцепление района авиабазы Мустрак. На узле связи авиабазы наши связисты дежурят совместно с болгарскими.

– Проблем не было с …? – Корнеев смотрит на Стоянова.

– Нет, товарищ полковник, – улыбается Стоянов, – Трое лётчиков не разделяющих наши… взгляды, отправлены в командировку в Софию. Четыре офицера из батальона обслуживания поучили отпуска и разъехались по домам. Семь солдат и сержантов батальона за драку сидят на гауптвахте. Не переживайте, здесь теперь только свои.

– Локаторы?

– Радиолокатор Фрейя-80 в рамках проводимых учений два дня назад прибыл из Бургаса, развёрнут и уже несёт боевое дежурство. Наши специалисты помогают вашим его осваивать.

– КП?

– Пойдёмте, товарищ полковник, покажу, тут недалеко. Всё уже подготовлено, – предлагает лейтенант.

– Хорошо, пошли, – и обращаясь к Стоянову Корнеев прибавляет, – Организуете помощь в разгрузке наших самолётов, товарищ капитан?

– Так точно, товарищ полковник.

И закрутилось. Последние штрихи подготовки рывка 1-го Украинского фронта и 5-й Ударной армии через Болгарию к турецкой границе. Собственно, всё уже отработано, ДРГ армии и фронта заняли предписанные планом места. Отряды болгарских партизан и подпольщиков выдвинулись к местам дислокации немецких гарнизонов. К наиболее крупным из этих гарнизонов уже просочились подразделения бригад Ковпака и Сабурова. В частях болгарской армии началась тихая зачистка идейных фашистов. Под разными предлогами их удаляют из частей. Отпуск, командировка, учёба, дисциплинарный арест. Кое-где того кого нет возможности куда-нибудь отправить, происходят несчастные случаи или внезапные нападения террористов. Контроль над страной понемногу уплывает из рук действующего режима. И на узел связи авиабазы Мустрак приходят короткие радиосообщения о ходе этого уплывания. Полковник Корнеев ставит галочки-плюсики в заполненной условными значками-аббревиатурами таблице и делает пометки на большой карте Болгарии. Иногда приходят сообщения и из Турции. Туда же тоже наши ДРГ ушли. И там тоже готовятся к приходу 5-й Ударной.

День пробежал, вечер переметнулся в ночь. Вот и полночь близится. Корнеев на узле связи вслушивается в шорохи радиоэфира.

В ста тридцати километрах к северу от Мустрака, на вершине горы Шипка в эфир выходит радиостанция – «В Болгарии завтра будет безоблачное небо» – несут радиоволны сигнал к началу всеболгарского восстания. А сразу за тем диктор начинает зачитывать заявление нового Народного правительства Болгарии. Болгария разрывает союз с Германией и объявляет ей войну. Болгария просит СССР помочь разоружить немецкие гарнизоны на территории страны.

Понеслось. Через румынско-болгарскую границу у железнодорожного перехода Йовково один за другим с минимальными интервалами пошли три бронепоезда, за ними и другие эшелоны 5-й Ударной. К болгарским городам Русе, Свиштов и Видин через Дунай пошли железнодорожные паромы. Во многих других местах советские сапёры катерами начали разворачивать поперёк Дуная заранее собранные на румынском берегу понтонные мосты. Почти на всём протяжении румынско-болгарской границы болгарские пограничники делали вид, что переход Красной Армии в Болгарию их не касается. Только на трёх заставах могли быть проблемы, но они были блокированы партизанскими отрядами.

К утру 12-го мая бронепоезда и передовые эшелоны 5-й ударной остановились в нескольких километрах от греческой границы. Единственная железная дорога связывающая Болгарию и Турцию на шестидесяти километровом участке идёт по греческой территории мимо турецкого Эдирне. Поэтому передовые части армии в основном двинутся в Турцию по автодорогам по восточному берегу Марицы. На тупиковую железнодорожную станцию Елхово, в двадцати километрах от турецкой границы, утром тоже начали прибывать эшелоны армии.

К вечеру 12-го мая железнодорожники совершили чудо. Почти пятьсот единиц различной бронетехники, две сотни единиц крупнокалиберной артиллерии и пятьдесят с лишним тысяч личного состава частей мотострелкового и танкового корпусов 5-й ударной уже были доставлены к западному участку болгаро-турецкой границы.

Все эти передвижения и контролировал полковник Корнеев с передового КП в Мустраке.

Интерлюдия.

«Сорок третий. Глава двенадцатая.

Третьего апреля 1943 года с утра я направился в редакцию «Красной Звезды» чтобы внести последние правки в статью привезённую мной из последней командировки в Заполярье. Там меня и застал телефонный звонок из ГлавПУра. Меня вызывали к первому секретарю Московского обкома партии и одновременно начальнику Главного Политуправления Красной Армии Александру Сергеевичу Щербакову.

То что мне предложено было подъехать в здание ГлавПУра, а не в обком скорее всего значило, что вопрос будет касаться фронтовой тематики. Так оно и оказалось. Александр Сергеевич уведомил меня о предстоящей мне командировке на Закавказский фронт.

– Но, позвольте, Александр Сергеевич, – я немного опешил, – В редакции мне уже выписали командировку в Белоруссию.

Мне, откровенно говоря, не хотелось на Кавказ. Что там такого? Турки на нас напали, но вполне прогнозируемо получили по зубам. Даже не смогли нашу границу перейти. Позиционные бои уже которую неделю идут. Немного занимателен был вопрос – почему мы там не наступаем? Но, я уже не один раз побывавши на передовой, и не один раз пообщавшись с нашими военачальниками, предполагал что Верховное Командование просто не хочет начинать решительные действия против Турции не разобравшись с немцами в Белоруссии. Я очень хотел в Белоруссию, ведь там шло сражение результатом которого должно было стать практически полное освобождение территории нашей Родины он немецко-фашистских захватчиков. А, тут Турция какая-то. Били мы турок за свою историю не раз и сейчас разобьём не напрягаясь особо. Нет, конечно, и там идёт война, гибнут наши советские люди, бойцы Красной Армии ежедневно проявляют героизм под умелым командованием красных офицеров и генералов. Но, вот, так сказать, с писательской и даже несколько эгоистичной точки зрения, нет там в Закавказье интриги, всё там предрешено. И моя журналистская и писательская натура настойчиво требовала и звала меня туда где вот-вот, скоро, произойдут знаковые, эпохальные события, в Белоруссию, туда где Красная Армия сжимает как в тисках двухмиллионную группу армий «Центр», совсем недавно рвавшуюся к столице нашей Родины, туда где будут окончательно раздавлены последние остатки тевтонской армии вторжения. Но, нет видимо не судьба. Всё же подполковничьи погоны не предполагают невыполнение приказа командования. Может всё же стоит попытаться переубедить Александра Сергеевича? Попытался. И получил в ответ.

– Понимаете, Константин Михайлович, Вы правы в своих оценках ситуации на фронтах, но в том-то и дело, что с Белоруссией всё и так понятно и почти наверняка предсказуемо. А вот ситуация с Турцией требует особого разбора и внимания. Турки напали на нас в самый разгар войны с немцами и мы вынуждены снимать с немецкого фронта десятки дивизий для того чтобы отразить турецкую агрессию. Как бы эти дивизии нам пригодились сейчас в Белоруссии или в Румынии! Если бы не турецкая агрессия, то наши войска наверное сейчас уже бы стояли у границ фашистского рейха. Так вот, за свой подлый удар в спину Советскому Союзу националистическая Турция должна быть наказана. Руководство нашей страны уже приняло решение о послевоенном переустройстве территорий занимаемых сейчас Турцией. Советский Союз не приемлет националистическую внутреннюю политику Турции направленную на потуречивание или даже на геноцид национальных меньшинств проживающих в ней. Советский Союз возмущён военными преступлениями турецкой военщины и турецкой гражданской администрации на оккупированных Турцией землях Ближнего Востока. В послевоенной Турции не должно быть места национальной нетерпимости. Народы пострадавшие от турецкого владычества должны обрести независимость и должны иметь возможность строить своё будущее без оглядки на Анкару. В конце концов, в состав Советского Союза должны быть возвращены земли на которых исторически проживали те или иные советские уже народы. Иными словами судьба Турции печальна. Некоторым может показаться что эта судьба не адекватна вине Турции перед Советским Союзом. Для того чтобы таких мнений в будущем не было, мы и посылаем в том числе и Вас в командировку на Закавказский фронт. Нам нужно объективное описание не только собственно боевых действий, но и рассказ о нелёгкой судьбе угнетаемых в Турции национальных меньшинств, и репортажи о преступлениях творимых турецкой военщиной как на своей территории так и в захваченных её землях Ближнего Востока. А, за интригу – не переживайте. Уверяю Вас, с писательской точки зрения Вас там ждёт много интересного.

Вот так вот. Что тут скажешь? Пришлось мне не на поезд до Гомеля, а на самолёт до Еревана садиться.

По прилёту меня сразу засосала круговерть событий. Не было возможности передохнуть. Поездки в войска на передовую сменялись встречами с рабочими на заводах работавших буквально в десятке другом километров от линии фронта. Очень было удивительно отсутствие вражеских авианалётов. Их не было вообще. Мне рассказали что, в первые дни после нападения Турции её авиация пыталась прорваться к нашим городам, но советские лётчики буквально за неделю вымели вражеские самолёты с неба. Светомаскировка в городе ещё соблюдалась, но в целом Ереван жил своей обычной жизнью. Работали театры, даже эвакуированные ранее школы, детские сады и ясли начали возвращаться из Дагестана и Астрахани.

В первые же дни командировки я побывал на Арарате, осмотрел с его склонов место разгрома польско-арабского легиона, побывал у бункера в котором отряд Народно-освободительной армии Курдистана уничтожил фашистского фельдмаршала Роммеля.

У меня было много встреч как с нашими солдатами и офицерами на передовой, так и с рабочими и колхозниками крепившими тыл нашей армии своим самоотверженным трудом. Почти каждый день я отправлял в Москву репортаж или очерк.

Буквально через несколько дней после моего прилёта на Кавказ, началось наступление Закавказского фронта. И опять я несколько недоумевал. Это наступление не было похоже на ставшие уже привычными стремительные прорывы других фронтов. Закавказский фронт наступал медленно и странно. Авианалёт, за ним следовала артподготовка на всём протяжении более чем трёхсоткилометрового фронта. После этого опять же практически на всём протяжении линии фронта наши части переходили в наступление. Впереди шли тяжёлые танки, за ними самоходная артиллерия и пехота. В боевых порядках нашей пехоты присутствовали и недавно начавшие появляться в войсках СЗУ. Самоходные зенитные установки. Как правило это были спаренные или счетверённые крупнокалиберные пулемёты или авиационные пушки установленные вместо башни на наши старые лёгкие танки или на трофейные немецкие. В Турции эти СЗУ очень полюбились пехоте, и не из-за возросшей защиты наземных войск от нападения с воздуха. Авиации противника, как я уже писал, практически не было над полем боя. СЗУ заслужили положительные отзывы именно из-за своей способности стрелять вверх, но не в небо по самолётам, а по выше расположенным склонам гор, на которых иногда пытался закрепиться противник.

Особого сопротивления турецкие части и части их союзников наступлению Красной Армии оказать не могли. Артиллерия противника сохранившаяся к этому времени в весьма малом числе, быстро обнаруживалась с воздуха нашими самолётами-разведчиками, и затем эти турецкие батарей быстро уничтожались метким огнём нашей крупнокалиберной артиллерии. В небольшом числе имевшиеся у турков 37-мм противотанковые немецкие пушки были неспособны пробить броню наших КВ и Т-34. После того как прорывалась первая линия обороны, противник как правило начинал отступление иногда переходящее в бегство. Казалось можно было продолжать его преследовать ещё и ещё. Но, наши части, пройдя 25—40 километров, останавливались на выгодных рубежах. Останавливались порой на неделю или даже больше. Во время таких остановок в тылу фронта наблюдалось настоящее столпотворение. Строительные рабочие бригады кидались на расширение автодорог и укрепление мостов. Мобилизованный со всего Кавказа автотранспорт перевозил армейские склады со старого места на новое, ближе к фронту. Стахановскими темпами на освобождённой от турок территории строились новые взлётные полосы для нашей авиации. В нескольких местах даже укладывались рельсы для новых веток железной дороги.

Казалось бы, за время передышки турецкие части должны были закрепиться на новых позициях и подготовиться к следующему этапу нашего наступления. Но, максимум на что хватало сил у противника это устроить импровизированную пулемётную точку обложенную кучей камней. Такие огневые точки легко уничтожались потом огнём наших танков или СЗУ. Причин по которым противник не мог даже за неделю создать более-менее нормальную оборону было несколько. Это у частей Красной Армии рядом, за спиной, были промышленно развитые Советские закавказские республики, а у турок до промышленно развитых районов, по турецким меркам конечно, было много сотен километров горных дорог с весьма малой пропускной способностью. Большая часть запасённого инженерного имущества на турецких прифронтовых складах была уничтожена нашей авиацией. А подвезти стройматериалы для оборудования позиций из западных районов Турции было почти невозможно. На дорогах в тылу противника действовали наши диверсионные группы, но ещё большую головную боль турецкому командованию создавали партизанские отряды Народно-освободительной армии Курдистана. Бойцы этих отрядов, хорошо зная местность, занимали господствующие над дорогой, по которой велось снабжение турецкой армии, высоты и обстреливали колонны снабжения, порой на несколько дней прерывая всякое движение по этой дороге. Так что части противника на передовой испытывали недостаток практически во всём необходимом. Топливо, боеприпасы, продовольствие – всё это доходило до турецких вояк весьма в малом количестве, явно недостаточном для организации хоть мало-мальски серьезной обороны. Вырыть окоп или соорудить блиндаж в горах нет никакой возможности без применения строительной техники и строительных материалов, лопатой и киркой не очень-то подолбишь горную породу. А вот строительную и инженерную технику противник как раз и не мог в достаточном количестве перебросить к фронту. Курдские партизаны мешали.

Жестокая нехватка топлива в турецких частях тоже сильно снижала их возможность сопротивляться нашему наступлению. Казалось бы, в Турции и на захваченных ею землях Ближнего Востока есть нефть, есть в Турции и нефтеперерабатывающие заводы. Но, всё таже партизанская блокада прифронтовых дорог не допускала поставки топлива в турецкие части. Партизаны из противотанковых ружей стреляли по моторам грузовиков везущих снабжение к фронту. Грузовики у турок быстро кончились, тогда снабжение турецкой армии было переведено на гужевые повозки. Но, это лишь облегчило задачу курдским отрядам. Одно дело таскать по горам тяжёлое противотанковое ружье, а совсем другое – обычную винтовку, пусть даже и снайперскую. Да и боеприпас для винтовки весит гораздо меньше. А лошади, мулу или ишаку запряжённому в турецкую арбу и винтовочной пули достаточно.

Так вот, проходит неделя, и всё начинается заведённым порядком. Авианалёт, артобстрел, танки, пехота, СЗУ – и противник отступает. Наши части проходят 30—40 километров и останавливаются. Опять кипит работа в тылу наших войск. Опять диверсанты и партизаны блокируют дороги в турецком тылу. А через неделю опять всё повторится.

Был один показательный и окончившийся немного анекдотически эпизод в этом нашем неспешном наступлении. Н-ский мотострелковый полк вышел в небольшую долину в конце которой на перекрёстке дорог стоял небольшой посёлок Эрджиш, а за посёлком уже виднелся северо-восточный берег озера Ван. Практически сразу как полк втянулся в долину, он был атакован превосходящими силами пехоты противника. Несколько атак в течении дня были успешно отбиты нашими мотострелками. А ближе к вечеру полк перешёл сам в наступление, штурмом взял посёлок Эрджиш и вышел на берег озера Ван. В боевом донесении штаба полка указывалось, что на поле боя было насчитано около пяти с половиной тысяч трупов солдат противника, ещё более двух с половиной тысяч было взято в плен. Допрос военнопленных показал, что против нашего полка сражалась лёгкая пехотная дивизия сформированная англичанами в Судане и имевшая в своём составе до десяти тысяч солдат. Полк отчитался о доставшихся трофеях. На поле боя было собрано семьсот тридцать винтовок, пятьдесят два пистолета и револьвера, четыре пулемёта и две дульнозарядные пушки. Вышестоящее командование было удивлено столь малым количеством трофеев. Почти восемь тысяч уничтоженных или взятых в плен, и менее восьми сотен единиц огнестрельного оружия. Из штаба фронта даже была прислана разбираться в этом вопросе группа сотрудников «Смерш». И тут выяснилась удивительная вещь. Дивизия была сформирована в Судане из набранных в диких племенах негров. Огнестрельным оружием в дивизии были вооружены только сержанты и офицеры, большую часть которых составляли арабы. Остальной же личный состав дивизии был вооружён холодным оружием. Правда оружием это можно было назвать с очень большой натяжкой. В той же степени и камень можно при некоторых условиях превратить в холодное оружие. Вооружены были суданские негры не саблями или мечами, а деревянными копьями, иногда представлявшими из себя просто ошкуренную палку с заточенным и обожжённым концом. Гору этого «холодного оружия» и продемонстрировал прибывшей комиссии командир полка. Учитывать эти палки и каменные топоры как боевые трофеи он просто постеснялся.

Вот такая вот история. Правда не стоит всю турецкую армию представлять как сборище вот таких «диких дивизий». Хотя, по донесениям с передовой, иногда встречались упоминания про батальоны и полки противника где одна винтовка выдавалась на двух или трёх солдат. Были в турецкой армии и весьма хорошо вооруженные части. Но, такие части практически сразу после их появления на фронте атаковывались нашей авиацией и теряли боеспособность. Было ещё две бригады. Немецкая и английская. В них были сведены остатки армии Роммеля и остатки частей английской ближневосточной армии. Но эти бригады почти никогда не бывали на передовой, и по большей части отсиживались во втором или даже третьем эшелоне обороняющихся. А несколько позже были вообще отведены на запад, ближе к турецкой столице – Анкаре.

Отдельно надо остановиться на ситуации в Турецком тылу, в районах где проживали курды. Турецкое командование очень быстро осознало угрозу которую представляли курдские партизаны и начало бороться с населением поддерживающим борцов за свободу своего народа. Вот против курдских сёл и аулов «лёгкие дивизии» набранные в Африке применялись массово и иногда очень успешно. Солдаты африканских дивизий под командой турецких офицеров выжигали курдские сёла целыми районами, не оставляли в живых никого. Не щадили ни стариков ни детей. Картина разорения и убийства, которую я лично наблюдал в нескольких освобождённых Красной Армией курдских сёлах ничем не отличалась от того, что творили фашисты на нашей земле. Не оправдывая фашистов, замечу – они убивали мирных граждан чужой им страны, а вот турецкие карательные части точно также поступали со своими собственными гражданами.

Но, не везде турецким карателям удавалось безнаказанно творить зверства. Был такой случай. В небольшой горный аул Пюлюмюр на отдых вечером зашёл отряд курдских партизан. А утром к аулу подошёл полк карателей. Каратели потребовали от жителей аула выдать партизан. Но, те ответили отказом. Тогда каратели начали штурм аула. Партизан в отряде было всего тридцать два человека. Население аула едва превышало три сотни человек, включая сюда, женщин, стариков и малолетних детей. Мужчин способных держать оружие в ауле было не более семидесяти. Сто защитников аула против почти тысячи карателей держались двое суток. На вторую ночь в разные стороны за помощью были посланы несколько мальчишек. Одному из них повезло на следующий день встретиться в горах с бойцами нашей диверсионной группы. У наших осназовцев была радиостанция и они связавшись с командованием запросили помощь для сражающегося аула. В тот же день над аулом появились советские самолёты. Защитникам на парашютах было сброшено оружие и боеприпасы. А по позициям карателей отстрелялись наши штурмовики. Ночью в аул прорвалась та самая, вызвавшая помощь диверсионная группа. Осназовцы вызывали нашу авиацию и корректировали с земли её огонь. Турки подтягивали к этому аулу всё новые и новые силы. Пюлюмюр был важен для них, так как через этот аул шла одна из горных дорог ведущих к фронту. Две недели жители аула, курдские партизаны и советские осназовцы отбивали атаки турецких карателей. Всё это время советская авиация постоянно оказывала поддержку защитникам. Через две недели после начала боёв у Пюлюмюра к нему вышли передовые части Красной Армии. К тому времени население аула сократилось до ста семи человек, из партизанского отряда уцелели только девять бойцов, а из двенадцати осназовцев пришедших на помощь жителям аула выжило семеро. Но, потери карателей были гораздо больше, более полутора тысяч могил и трупов карателей насчитали жители аула после того как враг был отброшен частями Красной Армии.

Был и другой вопиющий случай. Недалеко от Трабзона на окраине большого села нашими солдатами было найдено двести девять женских трупов. Допрос пленных поверг в шок наших солдат и офицеров. Оказывается в турецкой армии, по примеру немецкого вермахта, были созданы полевые публичные дома. Изначально, после турецкой оккупации Трансиордании и Палестины, туда насильно отправляли женщин и девушек пойманных в еврейских поселениях, позднее в эти публичные дома начали отправлять и женщин из курдских сёл и аулов. При приближении наступающих частей Красной Армии, турецкий комендант не имея возможности эвакуировать один из таких публичных домов приказал расстрелять всех несчастных женщин находившихся в нём.

Много ещё можно описывать те зверские преступления против своего же народа, что совершала турецкая военщина с помощью своих друзей из фашистской Англии и нацистской Германии. Но, я уже описывал это в своих репортажах отправленных в Москву и, честно говоря, не могу заставить себя ещё раз всё это даже мысленно пережить.

А, двенадцатого мая Закавказский фронт преобразился. К этому времени наши войска занимали позиции от Трабзона на севере до города Хаккяри на юге. Турки основные свои силы сосредоточили на причерноморском направлении. Они ждали что удар Закавказского фронта будет нанесён строго на запад, в сторону Анкары. Но подвижные части нашего фронта перейдя горы к юго-западу от озера Ван ворвались в юго-восточную Анатолию и устремились к Средиземному морю. Пятьсот с лишним километров до Искендеруна соединения фронта прошли всего за шесть дней. И к вечеру 17-го мая Турция была полностью отрезана от оккупированных ею территорий Ближнего Востока.

Стремительное продвижение наших войск было в большой степени обеспечено ещё одним героическим эпизодом. Отряд НОАК за два дня до начала нашего наступления захватил посёлок Батман в юго-восточной Анатолии. Этот посёлок был примечателен недавно открытым месторождением нефти и построенным немцами нефтеперерабатывающим заводом. Из-за действий партизан по блокаде дорог в турецком тылу в топливных хранилищах завода скопился большой запас ГСМ. Отряд курдских партизан переодевшись в форму турецкой армии смог захватить посёлок, завод и небольшой аэродром на окраине посёлка. На аэродром был переброшен батальон советских десантников. Советские воины и курдские партизаны два дня успешно отбивали попытки разрозненных турецких частей вернуть контроль над заводом и топливными складами. Утром двенадцатого мая к аэродрому обороняемому десантниками вышло подразделение немецкой мотопехотной бригады. Десять танков Т-4 и до батальона мотопехоты противника. Немцы отчаянно рвались к нефтеперерабатывающему заводу, им надо было не допустить попадания в руки нашей армии огромных запасов горючего. Десантники и партизаны умело сражались с нацистами. Почти все немецкие танки были подбиты орудиями двух противотанковых батарей ЗиС-3 переброшенных в Батман вместе с десантниками на планерах. Через несколько часов после начала боя с немцами к заводу и аэродрому подошли уже наши передовые части и немцы прорывавшиеся к Батману были полностью уничтожены. Топливом с захваченных складов и заправлялись советские бронемашины на пути к Средиземному морю.

Дополнение написанное в 1962 году.

Сейчас иногда, редко, но слышны рассуждения о том, что Турция наказана гораздо суровее чем даже развязавшая мировую бойню Германия. На это хочется сказать следующее. Турки-османы много веков терроризировали и эксплуатировали проживавшие рядом с ними народы. Много бед пришло с турецкой земли и в Россию. Не один раз русский солдат объяснял турецким владыкам пагубность антироссийской политики. Не один раз русская армия била турецкую. Но им всё было мало. Передохнули после очередного поражения, собрались с силами и начинают новую войну против России. Казалось бы, в России победила Советская Власть. Уже Советская Россия предложила Турции начать отношения с чистого листа, оказала молодой Турецкой Республике помощь тогда когда само существование Турции стояло под вопросом. Но, нет, не понимают турецкие властители хорошего отношения. В самый разгар Великой Отечественной Войны, когда Советский народ напрягал все силы в борьбе с нацистскими оккупантами, турецкая военщина нанесла подлый удар в спину сражающемуся СССР. Удар был нанесён в союзе с немецкими и английскими частями.

Как после этого Советское Правительство должно было относиться к Турции? Почему после этого Советское Правительство должно было отказать курдам сражавшимся плечом к плечу с советскими солдатами в праве создать своё собственное государство? Армяне и грузины исторически проживавшие на землях Анатолии в течении многих десятилетий и даже столетий подвергались геноциду со стороны турецко-османских властей. Почему Советское Правительство должно было отказать населению восточной Анатолии в его желании войти в состав Советской Армении и Советской Грузии?

Османские султаны и турецкие президенты несмотря на международные договоры беззастенчиво пользовались Черноморскими проливами для шантажа России и Советского Союза, более того при попустительстве или полном содействии турецких властей в Россию и Советский Союз через эти проливы не один раз приходили агрессоры и завоеватели. Почему Советский Союз должен был отказать себе в праве обеспечить собственную безопасность? Вхождение в состав СССР бывших турецких земель в Европе и территорий в азиатской Турции вдоль Мраморного и Эгейского моря надёжно обеспечило безопасность Советского Союза от агрессии через проливы Босфор и Дарданеллы.

Турция сама по себе уже давно не могла на равных воевать с Россией. Уже много веков она черпала силы и поддержку от врагов России на Западе. Без их поддержки Турция давно бы перестала существовать, проиграв в одной из очередных войн России. Советскому Правительству надо было оставить Турции выход к Средиземному морю? Чтобы через порты на средиземноморском побережье оправившаяся от поражения Турция могла опять начать получать помощь для подготовки очередной войны с СССР? Дураков нет! По крайней мере в Советском Правительстве – нет. И прав был товарищ Сталин передав земли вдоль средиземноморского побережья бывшей Турции в состав Сирийской Народной Республики. Правы были и лидеры возникшего на остатках турецкой территории государства, не захотевшие иметь ничего общего с постыдным прошлым Турецкого государства, и назвавшие новую демократическую страну – Республика Анатолия.

Из предисловия к первому изданию.

Почти всю войну я вёл дневники. Вообще-то это не поощрялось командованием. Если дневниковые записи военнослужащего попали бы к противнику это могло привести к печальным последствиям. Но, мой дневник всегда находился в моей квартире в Москве, и я его заполнял по памяти по возвращению из командировок. Много всего было написано мной о прошедшей Великой Отечественной Войне, а дневник оставался моей личной памятью о ней. Я не планировал его издавать, но однажды один мой хороший знакомый увидел его и попросил почитать. Затем он начал атаковать меня требованиями обязательно издать мои личные записи. Я поначалу отказывался. Дневник не претендует на хронологическую точность, в нем только личные впечатления рядового фронтового корреспондента. Но, в конце концов я сдался напору друга и отдал свои рукописи в редакцию. Пусть выросшее после войны поколение посмотрит на неё ещё и взглядом обычного журналиста.

«Разные дни войны. Дневник писателя.», Симонов К. М. – Москва, изд. Художественная литература,1962 г.»

12—15 мая 1943 год. Королевство Румыния – Болгарское царство – Турецкая Республика.

Корнеев рулит на КП почти у самой турецкой границы. Темы там сейчас в основном для осназа-смерша, и в какой-то степени для транспортников. Переправы, перевалы, железные и автодороги, мосты, тоннели. Захватить, удержать и обеспечить прохождение колонн и эшелонов. А, я сижу пока на румынской стороне. Не вместно уже мне в первых рядах в рейд ходить. Хотя и хочется. Но, на мне огроменная ответственность за не менее огроменную армию. Ага, бывало что и фронты по менее моей 5-й Ударной с врагом рубились в нынешнюю войну. А, как мне армией рулить, если в колонне-эшелоне иду-еду. Радиостанции нынче не столь совершены, как в двадцать первом веке, на ходу сильно качество связи падает. Опять же горы на нашем пути имеются, и они на связь тоже не в лучшую сторону влияют. Хотя со связью я кое-что придумал. В четыре Ли-2 установили по несколько мощных радиостанций. Получились летающие узлы связи. Два таких самолёта улетели с Корнеевым, два со мной осталось. Эти летающие узлы связи будут работать как ретрансляторы, сменяя друг друга, будут летать над севером и югом Болгарии. Ну, и потом потихоньку будут вместе с армией в Турцию перемещаться.

По авиации, кстати, чуть не лоханулся. Совсем про «яки» забыл. Вот когда в Ростове узнал чем будет истребительная дивизия вооружена, так щёлкнуло в мозгу. Вспомнил, что эти девятые яки по началу сильно страдали от срыва обшивки с крыльев при энергичном маневрировании. И чё делать? Накрутил хвоста Корнееву. Послал его, ну не его, а его парней, в командировку на авиазавод с которого нам должны были самолёты подогнать. Приказал каждый винтик и дощечку проверить под микроскопом, мол от боеспособности авиации успех всей операции зависит. Поехали, проверили и накопали. Не, шпиёна не нашли. Разгильдяйство и халатность, несоблюдение технологии. Сам Яковлев примчался разбираться и звиздюлей отвешивать. Кого-то сняли, кого-то в штрафники отправили (не жалко, жалко было бы лётчиков из-за небоевых повреждений терять), но самолёты нам в армию выдали с гарантией от самого главного конструктора самолёта. Яковлев сам все наши самолёты у завода принимал.

В Болгарии удачно получилось у наших «штирлицев» и местных подпольщиков с большинством авиачастей добазариться. В первые два-три дня операции, пока с властью в Софии вопрос не решится окончательно, болгарские ВВС вообще летать не будут, а то мало ли чего. Потом нам помогать будут. Два аэродрома для моей авиации вообще удалось выцыганить заранее, авансом так сказать. По одному-два самолёта туда уже пять дней как перегоняли, а вчера обнаглели и два полка перегнали. Истребительный и штурмовой. В Болгарии-то бомбить особо нечего, а если что и найдётся, то это задачка для авиации фронта. А, мои пилоты на работу по Турции заточены.

Все крупные болгарские города на севере, у румынской границы, были взяты под контроль болгарскими партизанами или поддерживающими их военными ещё за несколько часов до начала нашей операции.

С утра наш специально выделенный мотострелковый полк с запада подошёл к Варне. Там у немцев гарнизон – под тысячу солдат, вместе с тыловиками. В основном сидят на РЛС, связи, складах и нескольких собственных зенитных батареях. Болгарский гарнизон по большей части вмешиваться не будет в наши с немцами разборки. Но тысячи две штыков вместе с партизанскими отрядами товарищи товарища Димитрова в помощь нам обещали выставить. С моря в Варну, одновременно с атакой с суши, подошёл отряд лёгких сил Черноморского флота (лёгкий крейсер «Ворошилов», лидер «Харьков», эсминцы «Способный» и «Сообразительный), с небольшим, на всякий случай, десантом морской пехоты. Схемы морских минных полей нам тоже из организации Димитрова подогнали.

К обеду Варну взяли.

До Бургаса наши идущие посуху от границы части дошли только в середине дня. Но, к этому моменту там уже всё закончилось. С моря в Бургас вошли гвардейские крейсера «Красный Крым» и «Красный Кавказ» и эсминцы «Незаможник», «Железняков», «Бойкий» и «Беспощадный». В самом городе множили на ноль немцев два болгарских партизанских батальона, запасной полк болгарской армии и батальон из бригады Сабурова. Немцев в Бургасе было примерно столько же, что и в Варне. Но, они были в гораздо большей степени рассредоточены, и практически все, кроме пары пехотных рот, представляли из себя тыловые интендантские или технические подразделения.

Другие города на черноморском побережье, в центре страны и на болгаро-турецкой границе в течении ночи-дня переходили под контроль партизанских отрядов или поддерживающих новое Народное правительство Болгарии воинских частей. Это не говоря про те населённые пункты, через которые шли передовые части 5-й Ударной.

Столицу – Софию и большие города на юге, отжатые болгарами у греков порты на Эгейском море, и на юго-западе, у греческой и югославской границ в первый день операции были оставлены без внимания. София у нас по плану стоит на второй день операции. Со всеми остальными городами-гарнизонами будут разбираться соединения 1-го Украинского фронта по мере их продвижения на юг.[144]

С заявлением Советского Правительства об оказании военной помощи Народному правительству Болгарии получилось хитро. В будущем в учебниках историки напишут – 12-го мая провозглашено Народное правительство, 12-го мая оно обратилось к Советскому Правительству, 12-го мая СССР признал новое правительство Болгарии и принял решение помочь ему. Вроде бы всё верно. Но… Заявление Советского Правительства о признании нового правительства Болгарии и о военной помощи этому правительству было опубликовано вечером 12-го мая в виде малюсенького сообщения ТАСС на предпоследней странице газеты «Вечерня Москва». По радио в Москве 12-го мая про Болгарию вообще не упоминали. В результате в американском посольстве обратили внимание на сообщение ТАСС поздно вечером. Информация ушла в Вашингтон. Там ещё было утро, но все газеты уже были напечатаны, так что сообщение ТАСС в США распространилось только с вечерними выпусками газет. После этого новость начала расползаться по миру. И до Анкары она дошла только к середине дня 13-го мая. Но было уже поздно. В Анкаре к этому времени и сами сообразили, что что-то неприятное из Болгарии на Стамбул накатывает.

В ночь с 12 на 13 мая передовые части армии перешли болгаро-турецкую границу. Очень скоро выяснилось, что мы, то есть Ставка, Генштаб, ну и я до кучи, несколько погорячились. К середине дня 13-го мая из допроса пленных турок выяснилось следующее. То, что система обороны Стамбула и проливов с севера имеет четыре рубежа мы и так знали. Это были укрепрайоны первого рубежа непосредственно у самой северной границы Турции. Триста километров укреплений. В этот первый рубеж входили и два сильных укрепрайона вокруг дорог ведущих от болгарской границы к Стамбулу в районах Эдирне и Кыркларели. Второй рубеж обороны представлял собой практически прямую линию. Она начиналась на берегу Чёрного моря, в пятидесяти километрах к югу от болгарской границы и заканчивалась на берегу Саросского залива Эгейского моря тоже в пятидесяти километрах к востоку от греческой границы. На этом рубеже обороны не было каких-то ярко выраженных приоритетов в расстановке сил и средств. Все укрепления и войска были равномерно распределены на всём его двухсоткилометровом протяжении.

Третий рубеж обороны – в тридцати километрах к востоку от Стамбула, двадцатикилометровая линия укреплений между озёрами Дуругёль и Бююкчекмедже. Четвёртый рубеж – непосредственно вокруг европейской части Стамбула и вдоль берега Босфора. В мирное время на всех четырёх рубежах было около ста тысяч личного состава. В случае войны или угрозы таковой, планировалось усиление этих рубежей резервистами до, как минимум, двухсот тысяч. Но, война для Турции началась сначала в Трансиордании и Ираке. С севера никакой угрозы не наблюдалось и все мобилизованные были использованы в наступлении на Ирак, Аравию и к Суэцкому каналу. Обширные и не сильно заселённые захваченные территории нуждались в постоянных воинских гарнизонах. Вот там и осталось всё несостоявшееся усиление стамбульско-босфорской обороны. Затем началась война на Кавказе. Кадровая армия Турции и сборная солянка армии Роммеля быстро стачивались там о советскую оборону. Возникла потребность в усилении вновь формируемых дивизий кадровым личным составом. Так в двадцатых числах марта с рубежей обороны было изъято около пятнадцати тысяч кадровых солдат-сержантов и офицеров. В середине апреля на Кавказский фронт было отправлено ещё столько же кадровых военнослужащих и половина всей артиллерии с первого и второго рубежа укрепрайонов. В начале мая в восточные провинции Турции отправилось ещё десять тысяч солдат и офицеров, вся артиллерия с границы, за исключением небольшого числа орудий оставшихся в Эдирне, и половина пушек с третьего рубежа.

В итоге к 13-му мая турецкие силы противостоящие 5-й ударной выглядели следующим образом. Семь тысяч размазаны ровным слоем по пограничным заставам и приграничным укреплениям. 23 бойца на километр границы. Тысячные гарнизоны в укреплениях Эдирне и Кыркларели. На втором рубеже – две крепостные дивизии общим числом в пятнадцать тысяч. 75 солдат на километр фронта. Третий рубеж – десять тысяч бойцов. 500 человек на километр фронта. Четвёртый рубеж, включая гарнизон Стамбула и укрепления береговой обороны – двадцать пять тысяч. Артиллерийских орудий на всех четырёх рубежах, не считая береговые батареи, было около сотни. Больше половины из них 37—45 мм и ни одного калибром свыше 100 мм. При чём только четверть этих орудий располагалась на направлениях по которым должна наступать 5-я ударная. Бронетехники в европейской части Турция не имела вообще, за исключением нескольких БТР в гарнизоне Стамбула. Всё было отправлено на восток страны. Автотранспорт тоже был весь изъят для нужд войск на востоке. Все части европейских укрепрайонов перешли на гужевой транспорт, коего тоже было не шибко много. Авиация турок здесь состояла из одного истребительного полка летавшего на старых версиях мессершмиттов и лицензионных польских PZL P-24[145]. Тридцать турецких истребителей против приданного моей армии авиакорпуса. Смешно. Туркам не очень.

Вот так вот. А, мы-то по максимуму считали турок. Исходили из двухсот-двухсотпятидесяти тысяч в общем и из семидесяти-восьмидесяти тысяч турецких солдат в районах нанесения основных ударов армии. В реальности же получается что их всего не более шестидесяти тысяч, а там где мы пойдём, их нам встретится тысяч тридцать – тридцать пять. Из максимальных сил противника и считали свои силы. У нас три сотни танков, две сотни САУ, пять десятков зенитных самоходок, две сотни стволов артиллерии калибром 122—152 мм, сотня 120—160 мм миномётов установленных на БТРы, семь десятков «катюш», почти вся пехота на БТРах, все тылы на грузовиках. Ага, как говаривал в другом времени покойник Жуков – при таком соотношении в докладе командованию о противнике не упоминают, а докладывают о достижении указанного в приказе рубежа и запрашивают дальнейшую задачу.

В общем большое человеческое спасибо товарищам с Закавказского фронта, неторопливо перемоловшим практически все резервы турецкой армии.

Против турок было ещё то, что приграничные укрепрайоны они не успевают занять. Нет у них ещё информации, что мы рядом.

Перед самым переходом передовых частей армии через турецкую границу, по укрепрайонам в Эдирне и Кыркларели отработала наша авиация. Кидали в основном бомбы объёмного взрыва. Бункеры-доты целы, а личному составу каюк, по казармам тоже сыпанули от души. В казармах большую часть гарнизонов Эдирне и Кыркларели и положили наши лётчики, а в бункерах-дотах оказалось были только часовые-дежурные.

В след за авиацией с двух направлений на Эдирне и с одного на Кыркларели пошли передовые части. В Эдирне для поддержки танков-пехоты на греческую территорию заехали три наших бронепоезда. Пограничные заставы были размазаны миномётным и артиллерийским огнём. Через полчаса после перехода границы наши передовые подразделения уже были в Эдирне и Кыркларели и обнаружили что там им никто особо сопротивляться не собирается. Рванули дальше.

От Эдирне к Стамбулу дорога хорошая и по ней до второго турецкого рубежа 80 км. От Кыркларели – дорога похуже, но короче – около 50 км. Час-два хода. Там, на этом втором рубеже тоже напрягаться прорывая его не пришлось. Наша авиация и здесь отбомбилась по военным городкам. Они в основном были расположены в полутора-трёх километрах от позиций. Несколько наших ДРГ расположившись по холмам-горкам контролировали тропки-дорожки по которым турки должны были бежать от казарм к своим артиллерийским позициям контролирующим дороги на Стамбул. На позиции предназначенные для пехотного прикрытия бежать и так было некому, всё здешнее пехотное прикрытие в Восточной Анатолии уже наверное подгнивает-пованивает. Так вот. Бегут по тропинке реденькие цепочки, не сгоревших в огне объёмных взрывов, турецких артиллеристов-пулемётчиков к своим дотам, а сбоку по ним пулемёты и снайперские винтовки наших диверсантов работают. Почти никто не добежал, а там где добежали – то не пляшет крупнокалиберный пулемёт или 37-мм пушка против огнемётного КВ-8с, даже если они в бункере установлены.

Конечно, где-то к западу и востоку от мест нашего прорыва турки смогли занять свои позиции. Но нам-то это фиолетово. Пущай сидят в своих бункерах, хоть до самой капитуляции, они нам не помеха, нечем им нас достать и не на чем до нас добраться. На час-полтора, в общем, наши передовые танкисты и мотострелки задержались на втором рубеже турецкой обороны и рванули дальше.

Опять две дороги. Шестьдесят км по ним. Два часа ходу. Не торопятся танкисты. Не торопятся мотострелки. Узенько на третьем рубеже у турок, высока плотность войск. Авиация наша уже разок здесь отметилась, и улетела за добавкой. А передовые части остановились за два-три километра до турецких позиций и ждут рассвета и подхода артиллеристов и миномётчиков.

Рассвет 13-го мая. Прилетела сотня «летающих крепостей», за ними по полсотни Пе-2 и Ил-4. Турки подняли в воздух всю свою авиацию. Куда там? Куда им? Тридцать турок против ста двадцати восьми наших лётчиков на яках. Чего мелочиться-то. За раз решили проблему с турецкой авиацией. Никто не улетел обделённым вниманием и приветами из авиационных пушек. Истребители потом до самой капитуляции Турции ворчали. Мол бомберам и штурмовикам работы хоть отбавляй, а истребители как бедные родственники целыми эскадрильями за одинокими турецкими транспортными или связными самолётами гоняются. Война скоро кончится, а как тут боевой счёт пополнять, если авиация в Туретчине сгинула как класс?

Утихли звуки взрывов авиабомб, потихоньку утренний ветерок разгоняет дымы и поднятую взрывами пыль, а над турецкими позициями уже висят четыре наших авиаразведчика-корректировщика. И потеха продолжается. Залп двух полков 132-мм «катюш». Пятнадцать минут для работы 152-мм гаубиц. Ещё залп из «катюш». Полчаса на ювелирную работу 160-мм миномётов корректируемую с воздуха. Вроде более не видно сверху боеспособных солдат противника. Ещё один залп из «катюш». Хитрый залп. Реактивные миномёты бьют не по позициям турок, а перед ними. Там минные поля и всяки-разны хитрюшки-ловушки для танков.

Почти девять утра на часах. Первая атака. В первых рядах идут самоходные установки реактивного разминирования. Несутся в сторону противника ленты-шланги набитые взрывчаткой. Детонируют мины. Танки вырываются вперёд. Редкий огонь с турецкой стороны. Моментальный ответ от наших миномётчиков. Пол одиннадцатого – центральная часть третьего рубежа турецкой обороны в наших руках. Справа-слева ещё кое-где противник шевелится, но он уже не может кусаться. Артиллерию у него всю выбили и разбираться с ним будет уже второй эшелон наступающих. А пока выставляем заслоны и вперёд к Стамбулу.

Оба-на! Чего-то вы припозднились. С запада наши передовые подразделения нагоняют сразу аж пять бронепоездов. У них несчастье случилось. На втором рубеже «летающие крепости» слегка промахнулись и сравняли с землёй полтора десятка метров железнодорожной насыпи. Пришлось в авральном режиме пути-насыпи ремонтировать. На третьем рубеже с рельсами-шпалами всё более-менее в порядке. В нескольких местах есть подорванные рельсы, но и запас оных тоже есть. Делов минут на десять-пятнадцать.

Бронепоезда, танковый и мотострелковый батальон выдвигаются к Стамбулу вдоль берега Мраморного моря. Два мотострелковых полка останавливаются в западных предместьях Стамбула, прикрывая подходящую артиллерию. Танковый и мотострелковый полк уходят севернее древнего Константинополя, к Босфору. Там занимательная ситуация. Прошедшей ночью берега Босфора озарялись яркими вспышками. То рвались артпогреба на береговых артиллерийских и зенитных батареях. Огромное человеческое спасибо парням из ведомства Лаврентия Павловича за это. Потом была ещё бомбардировка, которую с земли корректировали наши диверсанты. Вместе с бомбардировщиками прилетели транспортники, маскирующиеся под первых, и выбросили по два батальона десанта на оба берега Босфора. Десантники подчистили недоработки «штирлицев» и авиации, а затем взяли под контроль, собранную для переправы наших частей на азиатский берег, флотилию. Вот танкисты и мотострелки и устремились к местам подготовленных переправ.

А, турецкий флот? Он смотрит на всё это безучастно? Ага, именно так и смотрит. Чего ему сухопутные проблемы? У него своих хватает. С самого рассвета над Босфором ходят, сменяя друг друга, волны торпедоносцев и пикировщиков Черноморского флота. Береговые зенитные батареи подавлены, да и не много их было в последнее время – отправили большую их часть в пекло кавказской мясорубки. Вот и носятся лётчики-черноморцы над Босфором выискивая во что бы ещё всадить торпеду али бомбу. Нет времени у турецких моряков препятствовать переправе русских танков в Азию. А, тут ещё в устье пролива входит, по протраленному ночью фарватеру, эскадра в которую собрали почти все большие корабли Черноморского флота, даже линкор «Севастополь» пришёл. Куда тут турецким маломеркам тягаться. Около 16—00 первые советские танки выходят на азиатский берег Босфора. А, я в это время вместе с группой офицеров штаба армии гружусь в самолёты. Наш путь – в турецкую Чорлу, что в девяноста километрах к западу от Стамбула, между вторым и третьим рубежом турецкой обороны. Там уже наши сапёры и десантники подготовили площадку для приёма самолётов. А рядом с ней у нас будет временный передовой пункт управления армии. Благо, через эту Чорлу и железная дорога проходит. К вечеру по ней туда подвезут всё необходимое для полноценной работы штаба армии.

К вечеру европейская часть Стамбула полностью блокирована. «Севастополь» и крейсера подошли к азиатскому предместью Стамбула Кандили и начали обстрел военных объектов в бывшей османской столице, им помогают бронепоезда подошедшие к Стамбулу со стороны европейского берега Мраморного моря. Лидер «Харьков» и эсминцы «Способный» и «Сообразительный» наглым образом прошмыгнули мимо городских набережных и теперь контролируют вход в Босфор со стороны Мраморного моря. Над древним городом проходит четвёрка бомбардировщиков. И на жителей города кружатся и падают листовки.

В листовках генерал Брежнев извещает стамбульцев о том, что в течении 48 часов будет разрешена переправа на азиатский берег. Всем. Условия – переправа разрешена в светлое время суток, на невооружённых судах, и на этих судах разрешено иметь не более одной единицы стрелкового оружия, личное имущество и багаж не более ста кг на человека. Выборочный контроль будут осуществлять малые корабли и катера Черноморского флота. Нарушителей будем топить. Через 48 часов начнётся штурм города, если конечно до этого времени гарнизон не капитулирует. Было там ещё обещание премиальных за сдачу советским войскам тяжёлого вооружения, командирам от роты и выше обещалось вознаграждение за сдачу в плен подчинённого им подразделения или части. Сдавшимся в плен в течении этих двух суток турецким солдатам было обещано, что их не будут вывозить в страшный сибирский GULAG, и что они будут дожидаться окончания войны в лагере на территории Турции.

А чего? На Закавказском фронте трофейные команды уже несколько вагонов местных лир насобирали. Не пропадать же добру. Вот я и выцыганил у Ставки на благое дело. А, то что это за атаман без «золотого запаса»? Турция – не Европа. Здесь деньгами иногда сподручнее воевать чем оружием. Должно сработать. Поведутся господа полковники и генералы на обещанные мильёны. Ну, или патриотично настроенные граждане начнут линчевать своих собственных военачальников подозревая их в измене. Что тоже для нас не плохо.

В Болгарии 13-го мая всё идёт по плану. Утром к Софии подтянулись отряды партизан и основные силы бригад Сабурова и Ковпака. Бои в городе. Царь Борис III умудрился выскочить из города, да попался в загребущие лапы разведчиков из бригады Ковпака. Утверждает, что собственно к ним он и направлялся. После обеда его допустили до радиостанции. Говорил царь долго и эмоционально. Если коротко, то – всей Болгарии было объявлено, что он как глава государства, прекращает состояние войны с СССР и приказывает всем вооруженным силам не сопротивляться Красной Армии, а при необходимости так и помогать. Германии объявлена война, и армия должна ликвидировать все немецкие гарнизоны на территории царства. Это последние приказы царя. Он отрекается от престола и передаёт власть новому Народному Правительству. Армия и чиновники на местах должны подчиняться новому правительству. Занавес. Повезло Борису, хоть живым остался[146].

Ночь прошла более-менее если не спокойно, то прогнозируемо. Практически все соединения армии должные идти посуху втянулись из Болгарии в Турцию. Идёт зачистка нетронутых передовыми частями приграничных укреплений. Зачищается и восточный, нетронутый днём, участок второго рубежа. Более протяжённый западный участок этого рубежа надёжно блокирован и засевшим там турецким подразделениям теперь, если не сдаваться, то или к Дарданеллам топать или к грекам. Третий рубеж к утру зачистили полностью. Ночью же к востоку от Босфора, к азиатскому берегу Черного моря начали подходить десантные корабли Черноморского флота с частями нашей мотопехоты и некоторой частью тыловых служб армии.

Ночью же были первые финансовые траты. Как только стемнело, на наши позиции три турка привели запряжённую двумя ослами арбу к которой были прицеплены две немецкие 37-мм противотанковые пушки. Около полуночи на нашу сторону под белым флагом перешли две роты местных ополченцев. А, ближе к утру сдался личный состав батареи полевых гаубиц. Правда гаубицу они с собой притащили только одну, уверяли что остальные орудия не транспортабельны из-за прямых попаданий бомб во время вчерашней бомбёжки. Ну, с почином.

В целом ночь в окрестностях Стамбула прошла спокойно, по крайней мере ни турки ни мы из артиллерии не стреляли. Утром от европейских набережных города через пролив устремилась лавина судов-паромов, катеров-яхт, лодок-плотов. На середине фарватера их уже ждали почти три десятка торпедных и сторожевых катеров Черноморского флота. Катера выборочно проверяли-досматривали турецкие плавсредства. Если находили на судне оружие, то мужиков призывного возраста отправляли на наши большие корабли, всех остальных пересаживали на попутные суда, а сам кораблик-нарушитель топили. После десятка таких показательных затоплений попытки вывезти оружие из блокированного города прекратились. Бегство-эвакуация населения и дезертиров через пролив интенсивно продолжалось весь день.

Какой-либо военной активности гарнизон Стамбула в течении дня не проявлял. Мы тоже старались турок особо не беспокоить. Шла активная переправа на другой берег Босфора частей, подразделений и служб армии которым предстояло продолжать действовать в азиатской части Турции. К концу дня наши переправившиеся части почти полностью заняли Вифинский полуостров. Не заходили они только в азиатскую часть Стамбула, и оставили свободной автодорогу идущую от Стамбула в глубь Турции вдоль Измитского залива Мраморного моря. По этой дороге было разрешено уходить кому угодно, лишь бы только не было с собой оружия. Поток беженцев по этой дороге тёк полноводной рекой. Турок бежать из Стамбула подгоняли слухи о том, что русские заключили союз с болгарами и греческими партизанами, и что греки и болгары первыми будут входить в Стамбул.

После обеда из Стамбула с белым флагом вышел молодой лейтенантик. Он заявил, что его дядя – командир пехотного полка готов капитулировать вместе со всем полком и со всем оружием полка. Турецкий полкан ставил условие. Он хотел чтобы мы заплатили не только ему, но и всем офицерам полка начиная от ротного и выше по обещанным расценкам. Не вопрос! Гули-гули. У нас ваших фантиков достаточно. Ждём в гости. Через пару часов полторы тысячи турецких пехотинцев при шестидесяти офицерах, четырёх противотанковых пушках и двадцати крупнокалиберных пулемётах сдалось в плен. В след за сдавшимся полком прибежал какой-то чин из Стамбульской полиции. Он от имени главного полицая города спрашивал, относится ли обещание на счёт вознаграждения за сдачу в плен к подразделениям полиции. Канэчно дарагой! Перед закатом через позиции которые оставил сдавшийся в плен полк к нам вышло около трёх тысяч полицейских во главе с самим полицмейстером. Кстати, дырку в обороне города, образовавшуюся после перехода в плен пехотного полка турки так и не заткнули.

Как только стемнело, Корнеев мне доложил, что на наши передовые позиции вышел адъютант начальника гарнизона Стамбула. Адъютант требовал встречи со мной. Да за ради бога-Аллаха! Если есть возможность поберечь своих бойцов, готов с кем угодно базарить. Десять минут на штабном По-2 и я уже в почти у самой передовой. Поболтал с адъютантом. Турецкому генералу нужен был беспрепятственный выезд в Латинскую Америку. Генерал заявлял, что причитающиеся ему за капитуляцию гарнизона деньги он готов сам взять из банков Стамбула. Хитрец. Я объяснил, что ни морской ни воздушной связи с Латинской Америкой у меня нет, но препятствовать генералу в убытии в том направлении мы не будем. Деньги, так и быть, пущай сам берёт у банкиров.

Утром 15-го мая гарнизон Стамбула капитулировал, при чём в обоих частях города, и в европейской и азиатской. Турецкий генерал-полковник с зубодробительной фамилией сам приехал на наши позиции и подписал капитуляцию. Организованная сдача в плен турецких частей шла весь день. Парни из НКВД за последние полгода хорошо натаскались в этой процедуре. Механизм приёма пленных работал как часики. Разоружение. Первичная фильтрация. Рядовые и сержанты налево, офицеры – направо. Генералы – здесь рядом пока постойте. Ближе к вечеру когда по подсчётам мы приняли почти двадцать тысяч турецких военнослужащих, поток сдающихся иссяк. Начальник гарнизона сообщил, что в городе осталось только две сотни бойцов его личной охраны, которые в султанском дворце стерегут генеральскую доляшку.

В Стамбул начали входить наши мотострелки. Я, Корнеев и турецкий генерал поехали в Топкапы[147]. Не втроём, естественно, поехали. Взяли с собой на всякий случай мотострелковый батальон. На красоты города почти не смотрел. Нервы-эмоции ходуном ходили. Это ж ОХРЕНЕТЬ! Мы Стамбул, считай без боя взяли! Сколько веков об этом на Руси мечтали! Стокгольм брали, Берлин брали, Париж брали. А вот Стамбул… Мы Взяли СТАМБУЛ! И хрен теперь кому отдадим! Товарищ Сталин это твёрдо обещал!

Приехали в Топкапы. И турецкий генерал начал рвать на себе волосы. Его охрана проявила несознательность. Поделила всё, натащенное генералом в закрома, и свалила. Наверное уже побросав оружие переправились на азиатский берег и со всех ног улепётывают от Стамбула. Печалька. Ну, да ладно. Мы не звери. Корнеев выдал генералу четыре чемодана с турецкой бумажной наличностью и распорядился отвезти его на набережную Золотого Рога. Пущай там сам себе корабль до Рио-де-Жанейро ищет. Мы свои обещания выполняем.

Минут через сорок вернулся лейтенант посланный отвезти турка. С виноватым видом он доложил, что генерала с чемоданами высадили на набережной. Почти сразу какие-то несознательные личности начали чморить генерала и отнимать у него чемоданы. Собралась толпа. Генерала опознали. Вскрыли чемоданы. Увидели кучу денег. И начали генерала бить. Вмешаться в происходящее не было возможности в виду явного численного превосходства толпы. Генерала забили насмерть. Тело скинули в воду. Деньги, естественно, растащили. Да… Непруха сегодня у генерала турецкого. Но, мы тут ни причём. Мы свои обещания выполнили. Лейтенанта конечно пожурили и отправили организовывать караульную службу в султанском дворце.

Тяпнули с Корнеевым по стопарику за взятие Стамбула и за помин грешной души забитого турецкого генерала. Чуть погодя со мной связался НШ армии и доложил, что все части и соединения армии предназначенные для дальнейшего наступления вглубь азиатской Турции переправлены на азиатский берег Босфора, всё необходимое для этого наступления тоже доставлено в расположение этих частей на Вифинском полуострове. Молодцы. Идём по графику. Отдал приказ начать наступление назавтра, на рассвете 16-го мая.

13—17 мая 1943 год. г. Анкара, Турецкая Республика.

Ещё вчера временный президент Турецкой Республики маршал Чакмак-паша был зол на себя. Начал злиться на себя он, по правде говоря, ещё месяца полтора назад. Злость эта нарастала с каждым днём. Вызвана она была тем, что маршал повёлся на сладкоречивые уговоры Гитлера. Повёлся на уговоры неверного и Аллах в наказание затмил маршалу разум. Как можно было надеяться разбить русских, если они гоняют «непобедимый» вермахт как дворник вшивую собаку по базару? Обильный по началу поток вооружения из Рейха и Британии быстро иссяк. Грозная армия Роммеля как и кадровая армия Турции растаяла в огне русской обороны на Кавказе. Немцы обещанной помощи больше не присылали, ссылаясь на свои проблемы в Белоруссии. Англичане гнали на кавказский фронт под видом пополнения толпы необученных диких негров и арабов. Тотальная мобилизация турецких граждан не выправляла печального положения на фронте. Новобранцев попросту нечем было вооружать. Резервов у страны к маю не осталось вовсе. Маршал с ужасом думал о том, какие условия выкатит Сталин тогда когда русские войска подойдут к Анкаре.

Но сегодня Чакмак-паша был не зол, он был в отчаянии. Поспать сегодня не удалось. Сразу после полуночи маршала разбудил адъютант. Пришли сообщения с болгарской границы. Там идут бои. Херня какая-то. Срочная связь с посольством в Софии. Через час турецкий посол в Болгарии отчитался о встрече с главой болгарского МИДа. Болгарин сообщил, что по сведениям из гарнизонов у болгаро-турецкой границы там активизировались партизаны. Болгарская армия начала их уничтожение и скорее всего часть партизан убежало на турецкую сторону. Правительство Болгарии извиняется и готово компенсировать все неудобства. Попутно было сообщено, что в течении 12-го мая были попытки русской и румынской армии перейти болгаро-румынскую границу, но болгарская армия дала решительный отпор агрессорам.

Вроде бы успокаивающие сведения. И в самом деле, по данным немецкой разведки русские имеют на юге Румынии не более трёхсот тысяч солдат. Болгарская армия – почти шестьсот тысяч. Даже принимая во внимание нежелание болгар воевать с русскими, триста тысяч против шестисот, не лучший вариант для вторжения.

Но, как тогда понимать исчезновение связи с Эдирне. Его что болгарские партизаны захватили? А, тут ещё приходят сообщения о бомбёжках укрепрайонов на подступах к Стамбулу. Из самого Стамбула сообщают о нескольких диверсиях и взрывах на артскладах и береговых укреплениях на Босфоре. Не, русские и раньше Стамбул бомбили, но в этот раз судя по тону сообщений всё гораздо круче и мощнее. А, если русские всё же разобьют Болгарию и прорвутся с севера к границе? Мы же с тех укрепрайонов почти всё что можно выгребли. Где взять войска для защиты Стамбула от возможного русского вторжения из Болгарии? Нет у страны больше резервов. Разве что… Да, к Иблису, Трансиорданию. Зачем нам арабские земли, если русские прорвутся к Проливам? Решено. Выводим все гарнизоны из Ирака, Трансиордании и от Суэца. Сколько их там наберётся? Твою ж… Даже ста тысяч там нету. Оттуда тоже на Кавказ войска перебрасывали. Но если всё выскрести, то тысяч семьдесят-восемьдесят наберётся. Только вот транспорта там для перевозки такого количества солдат нет. Не беда, пущай бегом бегут. Неделю-другую болгары против русских продержатся, неделю мы русских у границы продержим, а там глядишь и гарнизоны из Трансиордании к Стамбулу подойдут. Полторы тысячи километров за три недели пешком пройдут, никуда не денутся.

Приказ в гарнизоны на оккупированных территориях ушёл еще до рассвета. А, утром из Стамбула сообщили, что русские уже штурмуют укрепрайон в тридцати километрах от города. Как? Как они это делают? Чуть погодя пришло сообщение о том, что Закавказский фронт русских в нескольких местах прорвал турецкую оборону и перешёл в решительное наступление. Парировать прорывы русских танков просто нечем. Что делать?

Чакмак-паша распорядился вызвать немецкого и английского послов. Если эти неверные не окажут срочную помощь, то выход только один – падать в ноги ужасному Сталину и просить пощады.

Разговор с немецким и английским послами ожидаемо ничем хорошим не порадовал. Одним словом – танков нет, но вы держитесь. Самолётов тоже нет, им самим они нужны.

– Введите хотя бы корабли в Проливы и Мраморное море!

…лять! Откуда их взять? Нету в восточном Средиземноморье у союзников чего-то крупнее сторожевиков постройки времён прошлой Великой войны. Сражение у Исландии увлекло на дно морское практически весь немецко-британский атлантический флот. Вот немцы с англичанами срочно и выгребли из Средиземного моря всё более-менее крупное военно-морское, даже у тихорящегося в последнее время Муссолини выцыганили-вытребовали остатки итальянского флота, для переброски в Англию и Северную Атлантику.

Маршал ели сдержался чтобы не приказать посадить на кол этих послов неверных. Послы просекли настроение Чакмак-паши и согласились инициировать отвод, болтающихся без дела в тылах турецкой армии, немецкой и английской мотопехотных бригад к Анкаре. Пусть защищают столицу союзника.

Командующий обороной Стамбула в течении дня сообщал о том, что русские блокировали город, но вверенные ему войска храбро сражаются и отбивают все попытки штурма. Правда в одном месте русские прорвались к Босфору и начали переправу на азиатский берег. К вечеру стало известно, что в Босфоре появились русские линкоры и крейсера и начали обстрел Стамбула. Чего он там несёт? Линкоры русских? У них здесь всего один линкор! Да, какая, к Иблису, разница? У нас-то даже одного линкора нет!

На следующий день стало понятно направление основного удара русского Закавказского фронта. Русские шли не на запад, к Анкаре, а на юго-запад, к Средиземному морю. Всё легче. Может там они встретятся с отходящими из Ирака и Трансиордании войсками, и чего-нибудь там произойдёт обнадёживающего. Ага. Чего там может произойти? Раскатают русские танки колонны вооружённой одними винтовками лёгкой пехоты.

Но, Стамбул держится. Отбили уже несколько штурмов. Даже про русский потопленный крейсер докладывают. Врут наверное. Но, держатся ведь. К вечеру – печалька из немецкого посольства пришла. Какой-то немецкий коммерсант умудрился улететь из Стамбула на биплане. Рассказывает, что видел своими глазами до пяти сотен заправляющихся топливом русских танков и бронемашин на Вифинском полуострове. Не было печали. Сейчас бы отправить туда сотню-другую бомбардировщиков и штурмовиков! Мечты-мечты! Сладкие грёзы! Всевышний, за что ты отвернулся от меня и от Турции? Молю тебя, пошли на неверных потоп, разверзни жерла вулканов под ними, сделай хоть что-нибудь, молю! Ведь нет у меня больше сил противостоять неверным!

Суббота, 15 мая. Стамбул пал! Ишаки, трусы, сыны самки собаки! Как вы могли? У маршала была истерика. Сдаваться? Решено. Чакмак-паша вызвал одного из своих адъютантов и поручил ему лететь в Стамбул с задачей сообщить русскому командованию о готовности Турции к мирным переговорам. Адъютант улетел. И пропал. У самолёта на подлёте к Стамбулу забарахлил двигатель, он начал снижаться на свою беду над расположением одной из русских частей. Радостно вскрикнули пилоты русских истребителей. Не зря высококалорийный паёк в лётной столовке уплетаем! Скрестились очереди авиационных пушек на очень похожем на истребитель «Прокторе»[148]. Дымный шлейф. Огненная вспышка на земле. И запись четырём русским лётчикам в лётную книжку за сбитый в группе самолёт противника.

Сутки ждал маршал реакции русского командования. Ни ответа, ни привета. Не смотря на то, что Чакмак-паша молился, молился истово. На выходе из мечети после зухра[149], к маршалу охрана подвела чиновника, кричавшего, что у него важные сведения для Чакмак-паши. Чиновник оказался директором главпочтамта Анкары. Директор запинаясь сообщил, что полчаса назад ему звонили из почтового отделения в Болу и сообщили что в город вошли русские танки.

О, Аллах! Это полпути от Стамбула до Анкары. Шайтан русским помогает что ли? Немецко-британские мотобригады ещё только в Чоруме. От Чорума до Анкары – 200 километров. От Болу – 150. Задачка для первоклассника – кто быстрее до Анкары доедет?

Вечером от идущих к Анкаре немецко-британских бригад пришло сообщение. Их колонны были обнаружены авиацией противника. И было несколько авианалётов. Большие потери. Добраться до Анкары они смогут не ранее полудня 17-го мая. Чакмак-паша плюнул и велел подать его автомобиль. Лимузин повёз маршала на запад. Уже в десятке километров от столицы машина была остановлена бойцами разведроты русской мотострелковой дивизии.

16—18 мая 1943 год. г. Анкара, Турецкая республика.

Вечером 16-го мая пришло донесение с пометкой «Воздух» от Андрианова. Разведбат его дивизии в предместье Анкары взял в плен президента Турции. Молодцы! Но, нам такого не надо. Найдётся ещё какой решительный умник, объявит себя новым президентом и продолжат турки трепыхаться-сопротивляться. А, оно нам надо? Нам надо здешнюю войнушку побыстрее закончить. Вот и пущай Чакмак-паша, как Главнокомандующий, отдаёт приказ о капитуляции.

Связался с Андриановым и приказал числить Чакмак-пашу прибывшим на переговоры, кроме того приказал предоставить ему возможность связи с ихним Генштабом и Администрацией Президента. Не дай бог, турки ещё потеряют своего Главнокомандующего и начнут новую вертикаль власти строить.

Бегом – бегом. Связь с Москвой. Ставка подтверждает ранее оговоренные полномочия. Машина. БТРы охраны. Гонка по узким улочкам Стамбула к аэродрому. Три Ли-2. Эскадрилья истребителей. Чуть более часа лёта. И мы с ЧВСом армии генерал-майором Сусайковым выгружаемся из самолёта на полевом аэродроме в нескольких километрах от Анкары. Аэродром турецкий, но уже взят под охрану мотострелками дивизии Андрианова.

Из прилетевших транспортников вываливаются бойцы моей роты охраны. Быстренько рассыпаются в ближнем оцеплении. Ну, да, пока ещё война в здешних местах не закончена. Притормозив у цепочки бойцов охраны, к нам подкатывает додж командира дивизии. Довольный Андрианов выскакивает из внедорожника и эмоционально рапортует. Вошёл в историю Вячеслав. За нынешнюю войну пока только двух глав государств удалось в плен взять. Президента Финляндии и царя Болгарии. Турецкий Президент – третий по счёту.

Президент Турции тусит возле смешанного советско-турецкого узла связи на краю лётного поля. Небольшой домик турецких аэродромных радистов-телефонистов и пара грузовиков-автобусов советских дивизионных связистов.

Подхожу к турецкому маршалу и представляюсь. Чакмак-паша бледнеет. Про меня среди немецких союзников дурная слава идёт. Мол, могу приказать и на кол посадить и сибирским белым медведям на корм отдать. С Риги ещё слава эта идёт. Деток мной пугают. Вон и маршал труханул слегонца.

– С какой целью Вы прибыли в расположение советских войск, маршал? – спрашиваю, переводчик переводит.

Маршала слегка потряхивает. Как же, ведь ему сейчас надо произнести самые трудные для военного человека слова.

– Я приехал просить о перемирии, господин генерал-лейтенант. С кем я могу об этом говорить?

– Со мной, у меня есть полномочия от нашей Ставки Верховного Главнокомандования, – достаю из внутреннего кармана кителя солидный лист бумаги с кратким текстом на русском и турецком, подписью Сталина и печатью Ставки, и передаю его Чакмак-паше.

Подождал пока маршал вник в текст и добавил.

– Перемирие бессмысленно. Турция проиграла войну. Армия Турции разбита. Речь в нынешних обстоятельствах может идти только о капитуляции.

– Но, большая часть Турции ещё вам не подконтрольна. И у нас ещё есть резервы…

– Вы серьёзно? Вы сомневаетесь в том, что Красная Армия способна занять всю Турцию? Вы серьёзно рассчитываете на то, что ваша лёгкая пехота набранная из резервистов сможет оказать хоть какое-то сопротивление нашим танковым армиям? Чтобы Вам, господин маршал, было легче, могу сказать следующее. Если Вы сейчас подпишите капитуляцию, то все турецкие военнослужащие, что сдадутся в плен после этого, будут содержаться в лагерях военнопленных на территории Турции и будут освобождены не позднее, чем через два года после окончания идущей сейчас Мировой Войны.

– А те, кто уже у вас в плену?

– Они поработают у нас на Северном Кавказе и в Закавказье, возможно в Иране. Они будут в плену до тех пор пока Турция полностью не компенсирует Советскому Союзу все затраты которые СССР понёс в связи с нападением Турции. Если капитуляции сейчас не будет, то все военнопленные, ВСЕ, будут отправлены на работы в Сибирь. Более того, в этом случае Советский Союз будет не заинтересован в сохранении Турции как государства.

– Если я сейчас отдам приказ о капитуляции, то вы оставите Турцию в нынешних границах?

– Не смешно, господин маршал. За неспровоцированную агрессию придётся заплатить. Советский Союз согласен часть этой платы взять территориями.

– Проливы?

– И западная Армения.

Далее пошла торговля. Ну, как торговля… Я выдавал на-гора информацию, с которой Чакмак-паше надо было соглашаться или не соглашаться. В случае несогласия, ему грозила бы участь подсудимого-военного преступника на военном трибунале. В случае согласия – хрен с тобой, оставайся пока президентом, до проведения выборов, которые назначит Советская военная администрация в Турции, года через два-три-четыре.

Чакмак-паша решил остаться президентом. Номинальным. Все его действия в обязательном порядке должны будут проходить одобрение у главы СВАТ. У Турции Союз отжал восточные провинции. Трабзон – Эрзерум – Татван на западном углу озера Ван, и всё что к востоку от этой линии – будет советской территорией. Из северо-западных провинций Ирана, северных провинций Ирака и юго-востока Турции образуется новое государство – Народная Республика Курдистан. Между Курдистаном и Средиземным морем образуется Сирийская Народная Республика. Ей от собственно турецких земель прирезается кусочек вокруг Искендеруна. Турция лишается выхода к Средиземному морю. Полоса вдоль берега Средиземного и Эгейского моря шириной в 100—150 километров отходит СССР. Судьбу островов под турецким контролем находящихся в этих морях Советский Союз будет решать самостоятельно. Европейская часть Турции и полоса азиатского берега вдоль Проливов и Мраморного моря шириной 150—200 километров отходит СССР.

Около трёх часов ночи Чакмак-паша подписал капитуляцию Турции. В турецкие войска ушёл приказ о прекращении боевых действий и сдаче в плен частям Красной Армии. Оккупационные войска Турции в Ираке, Трансиордании и Палестине должны своим ходом следовать в собственно Турцию для сдачи в плен. Английские и немецкие части на территории Турции подлежат интернированию. Турецкие части находящиеся рядом с немецкими и английскими частями обязаны их разоружить и передать частям Красной Армии.

Забегая вперёд. Немцы и англичане естественно не горели желанием сдаваться туркам, но три дня штурмовок-бомбардировок советской авиацией, убедили командование сильно поредевших британо-германских бригад в необходимости сдачи в плен.

Я ещё день потусил в Анкаре, организуя головной офис Советской оккупационной администрации. Главой её пока был назначен ЧВС моей армии генерал Сусайков. Оккупировать не занятые пока ещё нами территории Турции было предписано соединениям Закавказского фронта. Он же должен был выделить части для занятия территории Сирии, Палестины, Ливана, Трансиордании вплоть до Суэцкого канала. Ничего сложного в этом не предвидится. Ближайшие англичане сидят в Судане. Итальянцы дальше Ливии нынче не появляются, Муссолини походу решил изобразить дурачка-простачка, мол я не при делах, меня, мол разборки больших мальчиков не касаются. Немецкие гарнизоны есть в Египте, но это тыловые гарнизоны обеспечивающие судоходство по Суэцкому каналу и контроль за портом в Александрии. Числом штыков-танков-пушек-самолётов они похвастаться не могут. Тысяч десять их на весь Египет. Закавказцам это на один зуб. Думаю через неделю – дней десять, максимум, Суэц будет наш.

Восемнадцатого мая из Ставки ВГК пришёл приказ о выводе 5-й Ударной армии в Югославию, в резерв Южного направления. 1-й Украинский должен будет «дочистить» за нами европейскую часть Турции и азиатские берега Проливов. Часть румынской армии и вся болгарская армия должны начать зачищать Грецию от немцев. Там, в Греции, тоже проблем особых не предвидится. Партизанское движение в Греции помощнее болгарского будет. Чуть не половину страны коммунистический Народно-освободительный фронт Греции уже контролирует. Более 100 тысяч бойцов в отрядах этого Фронта. Немцев же не более 50 тысяч. До последнего времени им помогали худо-бедно держать под контролем оставшуюся половину страны болгарская и итальянская оккупационные армии. Но нынче болгары сменили ориентацию, а итальянцы потихоньку сваливают с Балкан без объяснения причин, так что думаю с немцами в Греции вопрос решится в течении пары недель. Правда с островами скорее всего придётся повозиться. Хотя их можно и оставить в покое до конца войны. Всё равно тамошние немецкие гарнизоны ни на что не смогут повлиять. Авиацию почти всю оттуда Гитлер забрал на центральный участок фронта. Крупных кораблей тоже в восточном Средиземноморье у немце-британцев не предвидится. Чего им там делать? Для наступательных операций у Гитлера и Мосли силов уже нету, а просто так подставлять свои крупные корабли под удары наших торпедоносцев (спасибо американцам за возросшие поставки) – они ещё не все мозги пропили.

20 мая 1943 год. г. Генуя, Королевство Италия.

Пир во время чумы? С чего Вы взяли? Средневековый дворец празднично украшен весенними цветами, оркестр играет весёленькие мотивы, слуги-официанты разносят шампанское гостям. День рождения у жены хозяина дворца. Почему не собрать по этому поводу обширную родню и ещё более обширный круг друзей-знакомых? Война на дворе говорите? Так хозяйка благотворительный аукцион задумала. Все сборы пойдут на помощь раненным и инвалидам войны, на помощь семьям погибших воинов. Да и у большинства приглашённых в этом плане совесть чиста. Регулярно жертвуют они деньги на армию и флот королевства. Более того заводы-фабрики которые им принадлежат пашут в две-три смены производя всё, ну почти всё, необходимое для воюющей страны. Так почему бы уважаемым донам не отметить днюху очаровательной жены уважаемого хозяина. Хозяина дворца? Не только. В школе преподают, что когда-то давно его предки были правителями здешних земель. По-разному эти земли назывались. Генуэзская республика, Лигурийская республика, Сардинское королевство. Как давно это было! Истлел прах великих предков. Иссякло могущество славного рода. Так в школе учителя говорят. Врут? Не, им так в университете рассказали. А, вот присутствующие во дворце гости точно знали, что никуда влияние древнего рода не ушло, что этот род возглавляемый нынешним хозяином не растерял могущества. Просто не пишут проплаченные журналисты больше об этом роде-династии, историкам денюжка тоже подкинута, да не для рекламы, а наоборот для умолчания. Скромные нынче пошли владетели. Зачем народ зря дразнить? Для этого придуманы умными предками политики. Политики рубят головы королям. Политики становясь канцлерами или диктаторами держат народ в узде, ведут его туда куда укажут истинные владетели. Когда народ вырывается из пут-цепей – политиков не жалко – под суд их или на гильотину. И выберем нового политика, и новую узду на народ он накинет. Так было и так будет. И только истинные владетели этой земли, оставаясь в стороне от всех этих передряг, будут веками определять судьбу здешней земли и здешнего народа. И зачем народу знать, кто является его хозяином? Плебсу достаточно знать в лицо управляющего имением.

Обычная, сто-тысячу раз описанная классиками тусовка аристократов-олигархов. Почти. Гуляет-развлекается пара сотен князей-герцогов, графов-баронов с жёнами и домочадцами. Но, дюжина самых-самых авторитетных не принимает участия в празднестве. Проблемы у королевства маячат на горизонте. Большие. Такие что, вполне возможно встанет вопрос о праве древних родов на эти земли, и даже может встать вопрос о самом существовании древних родов.

Уединились уважаемые доны-сеньоры в роскошном кабинете хозяина дворца. Надо обсудить проблемы и решить как из них выпутаться.

– Сеньоры, – начал совещание хозяин, – События всё ускоряются. Быстрый разгром Турции, выход русских к Проливам. Скорее всего через неделю другую они будут у Суэца. Потом они займутся нами. Германия сейчас занята своими проблемами, а нам нечего противопоставить русским.

– Всё пропало? Собираем чемоданы? – мрачно усмехнулся один из присутствующих.

– Пока нет. Есть ещё вариант, – хозяин держит паузу, – Договориться со Сталиным.

– Что? Фабрики – рабочим? Власть – коммунистам? А, наши поместья переформатировать в колхозы?

– В том, то и дело. Если мы не договоримся с русскими, то как раз это и будет. Постойте, – хозяин взмахом руки притормозил оппонента, – Мои люди в Генштабе посчитали. Сейчас, пока Сталин не навёл окончательный порядок на Балканах, он к нам не сунется. На Балканах ему надо ещё две-три недели, ну и пара недель для переброски войск к нашей границе.

– Предлагаете ударить первыми?

– И опять нет. Дослушайте. На то чтобы занять всю Италию, русским, по расчёту нашего Генштаба понадобится полтора-два месяца, ну за исключением Сицилии-Сардинии и других островов. То есть, к концу лета у Советов освободятся руки для удара по Германии с юга, не раньше. В этом случае Германия будет разбита к концу года. Британию Сталин будет добивать уже в следующем году, весной.

– Нам-то что с того?

– Вот! Если Сталин разгромит нашу армию и оккупирует Италию, то советизации не избежать. Но, разгром и советизация Италии задержит победу Советов над Германией минимум на полгода. Полгода войны – это миллион-полтора-два погибших. Сталин слишком сильно ценит жизни своих солдат, и думаю, он воспользуется возможностью побыстрее закончить войну.

– Вы предлагаете сдаться Сталину?

– Почти. Я предлагаю заключить мирный договор с Советами и объявить войну Германии.

– Думаете, Сталин не захочет после этого загнать нас всех в колхозы?

– Сеньоры, посмотрите на карту. Красная Армия только приближается к границам Германии, но уже заняла Скандинавию, отжала у янки Исландию, Персия – под русскими, Румыния, Болгария, считайте уже все Балканы достались Сталину, капитуляция Турции приведёт к тому, что в ближайший месяц всё что восточнее Суэца, вплоть до Афганистана достанется русским. Сталин уже, ещё даже не приступив к окончательному разгрому Рейха, отхватил себе огромный кусок. Русским понадобятся десятилетия, чтобы переварить всё это. В конце концов Сталину нужны будут солдаты, чтобы контролировать все эти земли. И эти солдаты или погибнут за лишние полгода войны или выживут если мы предложим Сталину мир. Полагаю, что Сталин при таких раскладах согласится не добивать Италию.

– Вот так возьмёт и согласится?

– Нет конечно. Нам придётся чем-то пожертвовать, в чём-то уступить, но это будет стоить сохранения нашего положения. Настала пора фиксировать прибыли, уважаемые доны.

– Вы сказали – объявить войну Германии?

– Какая разница с кем воевать? Солдаты будут гибнуть если мы будем воевать с Советами, и точно так же будут гибнуть воюя с немцами. Только во втором случае, мы окажемся на стороне победителя, а это дорогого стоит.

– Дуче?

– Не вопрос. Его можно скинуть в любой момент[150].

Обсуждение затянулось почти до полуночи. Решили множество вопросов. Кого сажать на место Дуче. Кто и что будет откатывать русским. Чем можно помочь их армии и что можно им продать. Что уступить и что оставить за собой. Выбрали доверенных лиц для предварительных переговоров с русскими. Муссолини решили пока не трогать. Он ещё понадобится если переговоры со Сталиным не увенчаются успехом. А, так как люди на этом междусобойчике собрались деловые и решительные, то механизм заговора начал проворачиваться-разгоняться ещё до того как на календаре сменилась дата. Гонцы-порученцы стартанули с пробуксовкой во все концы Италии и не только Италии.

21—24 мая 1943 год. г. Белград, Королевство Югославия – г. Москва.

Накануне прилетел с большей частью штаба армии в Белград. Представился командующему 2-м Украинским фронтом генерал-полковнику Толбухину. Фёдор Иванович временно исполняет обязанности и командующего Южного направления, так что я теперь ему подчиняюсь. Определили районы дислокации соединений армии, поделились новостями. Командующий напоминает добравшегося до склада сметаны кота. И есть от чего. Впервые с начала войны он столкнулся с тем, что все заявки фронта выполняются с лихвой. Американцы, попав месяц назад в глубокую выгребную яму в Атлантике и на Тихом океане, шлют в Союз просто огромные партии самолётов, грузовиков и БТРов. Только успевай принимать. Нет теперь у фронта проблем с прикрытием войск с воздуха от слова вообще, чуть не на каждую наземную дивизию по истребительному авиаполку приходится. АДД[151] из-за поставок из США стратегических и дальних бомбардировщиков распухла до такой степени, что Ставка решила поделиться богатством с фронтами. Каждому фронту полагается теперь по авиакорпусу американских «бомберов». Полагается и уже выделяется. И более того, на 2-й Украинский уже прибыло 120 В-25 и 140 В-17. Это не считая собственно фронтовой и армейской авиации. Грузовики и БТРы тоже идут в войска фронта, в офигенных по меркам 41—42 года количествах. Треть пехоты уже либо на бэтээрах либо на «студебекерах» катается. Вся ствольная артиллерия фронта обеспечена тягачами приличной проходимости и с солидными скоростными характеристиками. Можно теперь воевать во всю широту русской души и не оглядываться на отставшую в наступлении пехоту и артиллерию. Но, фронт стоит на месте, нет приказа из Ставки, не решили ещё там куда наступать, в Италию, в Венгрию или в немецкие земли бывшей Австрии. Почти стоит фронт. Так помаленьку улучшает позиции.

Сегодня траурный день. Пришло сообщение из Загреба, ночью погиб командующий Народно-освободительной армией Югославии и Генеральный секретарь ЦК компартии Югославии Иосип Броз Тито. Он был в инспекционной поездке по частям своей армии. Уже возвращался с передовой. Заночевал в предместье Загреба. 500-й парашютно-десантный батальон СС высадился на планерах недалеко от места ночёвки несостоявшегося маршала[152]. Бой. Ночной бой. Бойня. Почти полтысячи эсэсовских десантников-диверсантов, против двух десятков югославских штабных офицеров и роты охраны. Немцев уже вроде бы добивают. Подтянулись туда курсанты югославской пехотной школы и наш мотострелковый полк. Но, Тито не успели спасти. Прикол был в том, что в том же пригороде Загреба должен был расположиться передовой пункт управления 2-го Украинского. И Толбухин должен был быть там. Но, пару дней назад переиграли. Вот теперь фронтовому «Смершу» работёнки привалило! У немцев, по первым докладам, были фото и Тито и Толбухина[153]. Где-то хорошенько течёт.

После полудня – срочное совещание командования РККА в Югославии и югославского командования. У югославов за главного по армии остался генерал Йованович[154]. Нормально. Тито конечно крутой мужик. Даже Гитлер, числя его своим личным врагом, тем не менее мечтал о том, чтобы в рейхе были бы вожди того же калибра, что и Тито[155]. Но, зная наперёд, наверное можно немцам сказать спасибо.

После войны, в моём будущем, у Тито голова кругом пошла. Как же, считай Югославия единственная страна, из оккупированных немцами, которая смогла почти самостоятельно освободиться. И Тито при этом всю дорогу у руля стоял. Югославия – страна победительница! И Тито числил себя в ровнях Сталину, Черчиллю и Рузвельту. Ну, может чуть пониже. Но, однозначно – выше Де Голля.

На Тегеранской и Ялтинской конференциях СССР, США и Великобритания помимо обсуждения совместных боевых действий, делили зоны влияния в Европе и мире. Греция тогда досталась Британии. Англичане, после окончания ВМВ, в Греции давили коммунистических партизан. Сталин был вынужден соблюдать договорённости и не лезть в Грецию. В противном случае можно было нарваться на новую войну. Оно нам надо? Тем более, что у США уже была ядерная бомба, а у СССР – нет. А, вот Тито, возомнив себя крутым парнем, нарывался по полной. Поддерживал греческих партизан, обучал их в своих военных училищах, устраивал базы отдыха для партизан у греческой границы, снабжал оружием. Бриты Тито за сторону переговоров не воспринимали и выкатывали предъявы Сталину. Мол, уйми своего парня, если сам не можешь, то ты только скажи, и мы сами с югославами разберёмся. Нормально? Или за Тито в Грецию лезть, с англичанами воевать, или сдать Югославию Британии. А, тут ещё Тито придумал Балканскую Федерацию. Идея была хорошая. Румыния, Болгария, Югославия, Греция, Албания должны были по его задумке объединиться. Фокус в том, что начиная с конца 19-го века и до конца ВМВ все эти страны постоянно воевали друг с другом и наотжимали друг у друга столько всяких территорий, что теперь даже и не разобрать, что кому по справедливости должно принадлежать. Вот и придумал тогда Тито, что в рамках единого государства все территориальные претензии исчезнут. Красота! Вот только, Болгария в 1948-м ещё числилась проигравшим союзником Рейха, ещё не было НАТО, вообще никаких союзов в Европе не было. Британцы восприняли эту идею Тито, как попытку пересмотра итогов войны и создание военного союза против Англии. Чем не повод для войны? Сталин – не тот человек, который позволяет собой манипулировать. СССР сам решает когда и с кем воевать. А, тут Тито пытается за Сталина решить вопросы войны и мира. Грохнул Виссарионович кулаком по столу и указал Тито его место. Тито в ответ послал Сталина подальше. Занавес. Разрыв дипотношений. Играйтесь теперь самостоятельно, раз считаете себя уже взрослыми.

И пошла трещина в соцлагере. А бриты греческих партизан всё же додавили. И заигрывал Тито с Западом, плюшки от него получал. Пример показывал другим соцстранам – пошлите подальше СССР и у вас всё шоколадно будет. А пришло время и разорвали Югославию западно-капиталистические благодетели. И ещё в моём прошлом-будущем ходили слухи, что в окружении Тито было немеряно британских шпиёнов. Судя по судьбе Югославии – в это верится.

Так что, думаю, не самая плохая новость – гибель Тито. Будет павшим Героем. А на Балканах должно всё более прилично получиться, ведь Англию мы сюда не пустим, да и будет ли она вообще после нашей победы…

Ну, а у Йовановича, думаю, хватит мозгов не нарываться. Да и негде ему будет нарываться. Балканы-то все однозначно под Союзом будут ходить. И идея с Балканской Федерацией наверное ко двору, ко времени придётся.

После совещания поехал к себе в штаб. Только успел от штабных доклады принять о ходе передислокации соединений армии, только задачек нарезал по усилению бдительности и т.п., как с узла связи шифровку несут. Жить без меня в Москве не могут. Вызывают. Набросал приказ. Оставил за главного Хайретдинова. Собрался уже на аэродром ехать. Звонок. Толбухин на проводе. Просит попутчиков до Москвы взять, мол в Ставке вкурсе. Без проблем. Мне ж теперь личный Ли-2 полагается. Места хватит и попутчикам. А, то вдвоём с адъютантом лететь – по-барски, не по-советски получается. Ага, есть у меня адъютант. Дожил. Как-то всё раньше обходился. В Ростове, ещё когда готовили стамбульскую операцию, подваливает ко мне Корнеев. Оказывается он в Ростове случайно встретил бывшего нашего однополчанина. Капитан Игорь Кулиш. Был начальником штаба в одном из наших батальонов когда мы в рейд на Ростов в прошлом году шли. Уже в Ростове, под бомбёжку попал. Так там и провалялся до весны в госпитале. Медкомиссия признала негодным к строевой службе. Не окончательно. Надежда есть. Через полгода сказали – приходи, ещё раз посмотрим. А, пока разрабатывай руку. Левая рука у Игоря почти не гнётся, но вроде бы врачи говорят, что если не будет лениться заниматься ей, то восстановится. Вот капитана в тыловики и списали, а он на передовую рвётся. Ну, на передовую я его не взял. Против врачей не особо попрёшь, тем более, что у меня собственная жена в медслужбе армии не последний человек. Взял Игоря пока адъютантом. Вот прокачает руку, тогда отпущу на командную должность.

На аэродроме с удивлением увидел пасущегося у моего самолёта Корнеева. Встречает моих попутчиков. Вона едут. Два БТРа и штабной автобус. Из автобуса выходит полковник, наш, советский и три типа в югославской форме без знаков различия. Полковник подходит представляется. Оба-на. Начальник фронтового «Смерша». Указывает на «югославов». Они полетят со мной и ещё два офицера из конторы полковника. Да, без проблем. Вот только разговаривать с попутчиками не надо. Не больно-то и хотелось. Корнеев радует. Нас по нынешним раскладам-порядкам должно было сопровождать звено истребителей до Кишинёва, а далее ужо полёт без кортежа, дальше уже немцы до нас не долетят – не достанут. Но, из Москвы пришло указание, переиграли. До самой Москвы мой самолёт будет цельная эскадрилья сопровождать. Охренеть! Это, чё за перцы такие, что их охраняют круче меня? Не, не подумайте, это не гордыня. Так, просто рассуждение. Насколько помню, это самолёт Сталина, когда он в Тегеран в моём прошлом летал, эскадрилья сопровождала. А, тут выходит откапали какую-то ровню Верховному. Интересно…

Грузимся в самолёт. Вблизи «югославы» вызывают ещё больший интерес. Первый лопоухий и круглолицый старикан лет семидесяти, больше похожий на финна или даже уроженца нашей Рязани, чем на местного югоевропейца. Двое других – лет по пятьдесят. Один из них напоминает югославских актёров игравших в гэдээровских фильмах про Дикий Запад, в моей молодости, индейцев. Второй – с большими залысинами и большим лбом, выглядит как классический управляющий банком из голливудских фильмов про ограбления. Все трое явно военные. Форма на них новая, не обмятая, но сидит не как на новобранцах. Багаж – три объёмных чемодана в брезентовых чехлах. Явно не особо тяжелы. Все трое не напрягаясь с ними управляются.

Загрузились, полетели. Шесть – семь часов нам лететь. Промежуточной посадки не будет, у Ли-2 до Москвы дальности хватает. Чем время скоротать? Пытаюсь прокачать попутчиков. Интересно же. Попутчики явно не югославы. Югославам незачем маскироваться и погоны-петлицы снимать. Скорее всего это кто-то из соседних с Югославией стран. Румынам и болгарам незачем в Москву из Белграда лететь, они бы со своей территории напрямую полетели. Греки? Албанцы? Может быть. Но… Нету там сейчас настолько статусных товарищей, чтобы ради них эскадрилью поднимали. По нынешним временам, самый главный из греков или албанцев по положению пониже нашего командующего фронтом будет. А командующему фронтом, тоже больше звена в кортеж не выделяют. Остаётся… Что у нас тут рядом? Венгрия, Италия, чуть дальше Швейцария. Швейцария – мимо, им незачем тихариться, они нейтралы, с кем хотят с тем и общаются. Венгры? Нет. Им ближе через Тернополь и Киев добираться. Остаются итальянцы. Италия-Италия. Твою ж… Италия же летом 43-го начала пытаться из войны выскочить. Муссолини не то в июне, не то в июле скинули и арестовали. Правда потом немцы север Италии оккупировали и Скорцени выкрал-вывез Дуче в Рейх. Но, новое итальянское правительство назначенное королём сразу же с англичанами-американцами закорешилось, и по осени сдалось им и объявило войну Германии.

А, что сейчас? Немецких войск в Италии нет, это в моём прошлом, немцы звиздюлей получили в Северной Африке и эвакуировались в том числе в Италию. Но, здесь немецкая африканская армия перемолота в Турции Закавказским фронтом и до Италии никто из тех тевтонов не добежал. Эвакуировать же немецкие гарнизоны из собственно Северной Африки Гитлер пока не спешит, ведь там пока им ничто не угрожает. Ситуация на советско-германском фронте сейчас более печальна для немцев чем в прошлый раз. Так что в Италии вполне могли уже дотумкать, что пора менять сторону. Остаётся вопрос кто? Люди Муссолини или те кто его тогда свергал-арестовывал? Не, не Муссолини. Он и в прошлый раз даже с англичанами договариваться не захотел. Значит остаются только заговорщики. Правда в прошлый раз они с нами общаться не хотели, но ведь тогда и Италия была на союзнических конференциях обозначена как исключительная зона англо-американских интересов, и Сталин на Апеннины особо и не лез. Но теперь бриттов никто не спрашивает, а Америке не до Европы, им бы с Японией разобраться. Так что у итальянцев выбора и нет. Если хотят избежать разгрома и оккупации, то об этом только с Виссарионовичем договариваться. Вот так вот, дедукция, однако! Расшифровал попутчиков. И если это действительно посланцы итальянского короля, желающего сковырнуть Дуче и замириться с Союзом, то понятно и выделение для эскорта-охраны целой эскадрильи. Весьма заманчиво для нас выключить из войны одного из главных союзников Гитлера. Остаётся только вопрос – зачем итальянцев в мой самолёт подсадили? Что другого не нашли? Наверное не нашли. Транспортников у нас нынче в достатке. Но, вип-персон на обычный самолёт не посадишь, и обычному пилоту не доверишь. Командующих фронтами-армиями и наркомов возят особо проверенные и опытные экипажи. И самолёты более тщательно обслуживают и готовят для таких перевозок. А, в Белграде всего два таких самолёта было. Мой и Толбухина. Я в Москву лечу, вот и подсадили, чтобы из Москвы за итальянцами ничего не гонять. И это говорит кроме всего прочего, что итальянцы по срочному делу летят. Не хотят в Москве время тратить на перегон самолёта в Белград. Ну, и ещё есть вариант – возможно в Москве считают, что и я для разбора итальянского вопроса пригожусь. Вот, только почему так считают – не понятно.

Мысли путаются. Засыпаю. Продрых до самой Москвы. Игорь тормошит. Самолёт уже снижается. Минуты три и мы на земле. Рулёжка. И самолёт замирает. Иду на выход. Оба-на. А попутчики уже успели переодеться. Костюмы крутые. Ну, да, они ж, если я правильно всё разложил, на переговоры прилетели, а дипломатам следует и соответствующую одёжку носить.

Выхожу из самолёта. В Москве уже ночь. Середина одиннадцатого на часах. Оглядываюсь. Ох ты ж! Вышинский стоит возле самолёта. Точняк, итальянцы на переговоры прилетели, если сам первый заместитель наркома иностранных дел приехал их встречать. Не по мою же душу Андрей Януарьевич прибыл[156]. Попутчики спускаются по приставной лесенке на московскую землю и оживлённо переговариваются через переводчика с Вышинским. Точно итальянцы. Их говор ни с чем не спутаешь. Итальянцы и Вышинский усаживаются в представительский ЗИС и с эскортом убывают с аэродрома. За мной прислали «эмку». Грузимся с Игорем в неё. У высших руководителей страны сейчас самый разгар рабочего дня, но мне назначено в Генштаб, к Василевскому, на завтра, так что едем в гостиницу.

Заселились в «Москву». Мне положен люкс. Игоря отправляют в обычный двухместный, но вроде бы пока без подселения. Принял душ в номере. Заказал из ресторана перекусить. Перекусил и спать. Не спится. В полёте выспался. Из головы итальянцы не выходят. Кручу-верчу в голове, что можно со сдающейся Италии поиметь. Крутил-вертел и всё же заснул.

Проснулся в девять утра. А, чего? Солдат спит – служба идёт. А в Генштаб мне к полудню. Есть ещё время на зарядку, душ и завтрак. Полдвенадцатого на выходе из гостиницы меня встречает Игорь. Он уже успел сгонять в гараж Генштаба и оформить на меня служебную машину. Положено. Теперь за мной на время пребывания в Москве закреплён персональный «ЗИС». Чего это? Мне и в «эмке» нормально было бы. Ну, халявному коню под капот не заглядывают. Поехали в Генштаб.

Василевский принял без задержки. У него в кабинете уже был Антонов. Поздоровались. Попросили своими словами рассказать как прошла операция в Турции. Донесения они от меня регулярно получали, но хотят послушать в живую. Рассказал. Особо отметил работу наших нелегалов в Болгарии и Турции, без них операция бы затянулась и потери бы были гораздо больше. Подытожил – в дальнейшем надо не стесняться в коррумпировании командования и чиновников противника. Мол, ворота многих мощных крепостей может открыть осёл гружёный золотом. Для примера, в красках рассказал историю бедняги-коменданта Стамбула. Посмеялись. Антонов предложил мне прочитать несколько лекций в Академии Генштаба. Не вопрос. Прочитаю. Я всё жду – зачем меня в Москву дёрнули? Ага, вот оно. Генштаб в раздумьях. Куда дальше на юге наступать? В Венгрию или через Италию во Францию. Есть аргументы за оба варианта. Вот проводят опрос. Собирают мнения командующих. Только собрался высказаться, как раздаётся звонок. Василевский снимает трубку. Слушает.

– Да, здесь, у меня. Понял, будем, – и начальник Генштаба кладёт трубку.

Поворачивается ко мне.

– Поскрёбышев звонил. Совещание у Верховного. Вместе с тобой, Ильич, приказано прибыть. Поехали.

Поехали в Кремль. Поскрёбышев нас в приёмной не морозит, кивает на кабинет Сталина.

– Проходите, вас уже ждут.

Заходим здороваемся. В кабинете, кроме Верховного, всё те же лица, что и в прошлый раз. Будённый, Шапошников, Ворошилов, Кузнецов, Берия. Только Молотова не хватает. Сталин в приподнятом настроении. Улыбается.

– Товарищ Брежнев, прошу нас извинить, – Сталин не предлагая мне присесть, сам выходит из-за стола, – Хотелось бы поздравить Вас и наградить в более торжественной обстановке, но некогда. Слишком много дел на нас свалилось.

«Чё это? Награждать не будут что ли?»

Сталин берёт со стола кожаную папку и зачитывает официальный текст. В общем я теперь генерал-полковник. За Болгарию получаю орден Ленина, а за Турцию – очередной – третий орден Суворова первой степени.

– Служу Советскому Союзу!

– Орёл! За полгода из полковников в генерал-полковники! Глядишь, скоро и меня догонит, – по-доброму комментирует Семён Михайлович, пожимая мне руку. Остальные присутствующие тоже подходят и поздравляют.

Пытаюсь не разомлеть как барышня. Приятно, чёрт возьми.

– Все Ваши представления о награждениях отличившихся военнослужащих 5-й Ударной, мы рассмотрели и утвердили, – добавляет Сталин.

Ну, я особо и не сомневался. Есть за что. Есть результат. Исторический результат. И за него и награды всем причастным соответствующие.

Лёгкая заминка. Все чего-то ждут. Минут пять расспрашивают про Турцию, как будто солдаты в курилке у казармы собрались послушать старослужащего. «В султанском дворце был?», «А, гейши там были?», «Не гейши – гурии!», «И самого Чакмак-пашу в плен взял?», «Да, ну. Не брешешь?», «Четыре чемодана за Стамбул?». В основном дурачится-подначивает-расспрашивает Будённый.

Вот кого мы ждали. Открывается дверь и заходит запыхавшийся Молотов. Довольно кивает Сталину.

– Ну, докладывай, Вячеслав, а то мы тут уж все извелись.

Молотов наливает себе в стакан минералки, жадно выпивает пузырящуюся воду и начинает излагать.

Ай-да я! Угадал. В Риме созрел заговор против Муссолини. Итальянская властная верхушка страстно желает отмежеваться от Гитлера, и готова сместить Муссолини. Сил и средств для этого достаточно. И король Виктор Эммануил III – в теме. На переговоры прилетели – маршал Бадольо; сенатор и министр королевского двора герцог д'Акуароне и заместитель начальника Генштаба итальянской армии, зять министра иностранных дел Италии Чиано, бригадный генерал Кастеллано[157]. Если переговоры закончатся успешно, то Дуче будет отстранён от власти в течении суток.

– Итальянцы заявили о безусловном выводе своих частей из Греции и Албании. О готовности итальянского корпуса в Венгрии сложить оружие и перейти на нашу сторону[158]. Италия готова предоставить нашим кораблям право пользования всеми своими портами, готова снабжать наши корабли и суда, готова в случае необходимости предоставлять ремонтные мощности в портах. Готова объявить войну Германии и её союзникам. Все германские военнослужащие на территории Италии будут интернированы, но их пока не так уж и много – полторы-две тысячи. Воздушное пространство будет так же открыто для наших самолётов. Кроме того итальянцы готовы снабжать наши фронты на юге Европы топливом, продовольствием и инженерным имуществом. Может быть рассмотрен вопрос поставок грузовиков, бронетранспортёров и стрелкового оружия. Фашистская партия и другие фашистские организации будут однозначно распущены в самые кратчайшие сроки.

– И это всё? – удивился Сталин.

– Это всё что они пока озвучили. Но, они ждут наших предложений и готовы их рассмотреть. Маршал Бадольо предъявил полномочия от короля Италии на проведение переговоров и принятие решений в по условиям заключения мирного договора и на подписание такого договора. Маршал сообщил мне, что у него имеется и более обширный список в котором указаны и другие предложения Италии Советскому Союзу, но этот список связан с тем, что Советский Союз захочет потребовать от Италии, и с тем что Советский Союз готов признать за Италией по окончании войны в Европе.

– И что же они хотят чтобы мы за ними признали?

– Ну, во-первых – Италия не страна-агрессор и Италия – страна-победительница в нынешней войне.

– Пусть победят хоть кого-нибудь сначала, – буркнул Будённый.

– Во-вторых – колонии. Ливия, Тунис, Эфиопия, Сомали – остаются за Италией. В-третьих оккупированные Италией французские территории, включая Корсику – признаются итальянскими. В-четвёртых – свободу итальянского судоходства в Суэце. Суэц они готовы признать за СССР.

– Вот, кого забыли спросить, – хмыкнул Ворошилов.

– Всё?

– Да. Ну и естественно, хотят признания итальянской монархии как единственной законной власти в Италии.

– Что думаете товарищи? Высказывайтесь, – обратился Сталин к присутствующим.

Ох, и наобсуждались. Сижу, слушаю, молчу. Члены Ставки ВГК и члены ГКО говорят. Не по чину мне высказываться поперёд их. Заметил, что Сталин нет-нет да на меня посматривает. Ждёт что я скажу? С чего бы? Таких как я в РККА несколько десятков. Почему он от меня чего-то ждёт. Удачливых командармов у нас теперь много а, на решение судьбы очередной европейской страны он меня выдёргивает. Вопрос.

Уф. Все выговорились. Составили и записали список требований к Италии в дополнение к тому что сами итальянцы предложили. Внушительный. Отмена запрета на деятельность компартии, амнистия всем политзаключённым коммунистам. Включение в состав армии Италии коммунистических партизанских отрядов. Свободные выборы в парламент по окончании войны в Европе. Снабжение топливом и продовольствием наших фронтов южного направления и нашей Черноморско-средиземноморской эскадры на безвозмездной основе. Поставки в РККА грузовиков и БТРов по принципу ленд-лиза. Ничего за них не платим, после войны всё что не уничтожено возвращаем, если что захотим оставить, то заплатим. Так что пусть качественное поставляют, тогда есть шанс, оставим себе эти грузовики и БТРы и тогда соответственно и денюжку итальянцы получат за это. Возврат Югославии оккупированных Италией территорий. Участие итальянских частей и кораблей в уничтожении немецких гарнизонов в Греции, в Албании и на Средиземноморских островах. Самостоятельная зачистка итальянской армией от немецких гарнизонов Северной Африки от Марокко до Суэца (должны справиться, немцев там не много осталось, правда есть ещё французы в Алжире), от этого будет зависеть в каком объёме СССР признает за Италией её колонии. Пущай стараются. Передача Союзу двадцати процентов рыболовного и торгового флота Италии. Постройка после войны для СССР трёх линкоров, десяти крейсеров и двадцати эсминцев, по себестоимости. Итальянский корпус в Венгрии не просто складывает оружие, а переходит под советское командование и принимает участие в войне с Германией до победы. Снабжение корпуса на паритетной основе. Постройка для СССР десантных и транспортных судов, тоже на принципах ленд-лиза. Беспрепятственный и приоритетный транзит через всю территорию Италии наших войск и воинских грузов в течении войны и в течении года после завершения войны в Европе. Предоставление, в случае необходимости, баз для ВВС РККА вплоть до окончания войны в Европе. Если такие базы будут затребованы, то СССР обязуется их эвакуировать с территории Италии в течении года после окончания войны в Европе. Продовольствие, топливо и некоторые типы боеприпасов для таких авиабаз предоставляет Италия, СССР за это заплатит в течении пяти лет после победы в Европе и победы над Японией. Военнопленные итальянцы находящиеся в советском плену переводятся на нормы питания для тыловых частей РККА, из них формируются строительные и железнодорожные батальоны и они используются на работах по обеспечению РККА и восстановлению народного хозяйства Советского Союза, не более чем в течении пяти лет после окончания войны в Европе. Изъявившие желание военнопленные-итальянцы могут быть использованы для пополнения частей итальянского корпуса, в этом случае они получают статус военнослужащего союзной армии и по окончании войны беспрепятственно возвращаются на родину. Советские военнопленные подлежат незамедлительной передаче в СССР. Если советские военнопленные использовались на каких-либо работах, то им должна быть выплачена заработная плата по расценкам действительным для итальянских граждан. В случае необходимости итальянский флот и ВВС совместно с РККФ и под советским командованием проводят операции против германского или другого союзного Германии флота. Район таких возможных операций – Средиземное море, Красное море, северо-западная часть Индийского океана, северная часть Атлантики. СССР берёт на себя обязательство содействовать заключению мирного договора между Италией и США, а также между Италией и другими союзниками СССР и США. Все захваченные в ходе будущих боевых действий итальянской армии и флота военнопленные должны передаваться СССР. Все интернированные военнослужащие Германии и её союзников на территории Италии так же передаются СССР. Все спецслужбы Италии обязаны передать спецслужбам СССР все имеющиеся у них материалы о деятельности спецслужб Германии и её союзников.

Ну, это если вкратце и своими словами. Всё? Нет…

– А, что же это товарищ Брежнев так и не высказался по обсуждаемому вопросу? – замечает Верховный.

– Товарищ Сталин, я же только командарм, а тут вопросы уровня Ставки и ГКО обсуждаются.

– Короля шведского нагнул, президента турецкого в плен взял, а итальянского короля развести – стесняется, – подначивает Семён Михайлович.

– Солидарен с товарищем маршалом, – ухмыляется Сталин, – Почему Вы, товарищ генерал-полковник, не хотите поучаствовать в решении итальянского вопроса?

– Не стесняюсь и не не хочу, – отвечаю, – Просто у меня идея имеется, но она слишком… даже не знаю как сказать…

– Смелее, – подбадривает Виссарионович.

«Ну, получите»

– Мы сегодня с начальником Генштаба обсуждали куда нам идти дальше на южном направлении, в Венгрию или во Францию. Так вот, мне подумалось, а не слишком ли легко Италия хочет отделаться. И не только Италия. Румыния и Болгария тоже должны более существенно свои грехи отрабатывать. Да и югославы если хотят после войны стать по-настоящему авторитетными товарищами на Балканах, то и они должны повоевать по серьёзному. Попартизанили они хорошо, слов нет, но если они хотят возвернуть всё утраченное в начале войны, то должны помочь нам на основном фронте.

– Где? – задаёт вопрос Шапошников.

– В Швейцарии.

– Бред! – восклицает Ворошилов.

– Молодой человек, а вы про «швейцарский редут», что-нибудь слышали? – это опять Шапошников.

– Слышал, товарищ маршал.

Как не слышать об этом. В Швейцарии сейчас имеются три транспортных коридора через Альпы с севера на юг. В обе мировые войны швейцарцы очень переживали на предмет того, что кто-нибудь из воюющих стран захочет этими мостами-тоннелями воспользоваться. В открытом, полевом сражении швейцарская армия в Европе не котировалась. Маленькая она. Не сдюжит даже супротив Италии, не говоря уже про Германию, Францию или СССР. Вот и придумали швейцарцы хитрую стратегию национальной обороны. Называется – «Национальный редут». Суть в том, что граница страны по всему периметру прикрыта оборонительными сооружениями и войсками весьма слабо. Задача погранцов всего два дня продержаться, а потом отступить в центр страны, к перевалам через Альпы. Вот там как раз, возле мостов, тоннелей, плотин и горных серпантинов и сосредоточены все основные оборонительные сооружения, туда и будут направляться все мобилизованные. Там и будет основное сражение за страну. Все военнообязанные имеют своё штатное оружие и боеприпасы у себя дома, страна маленькая, поэтому мобилизация должна пройти за те двое суток, что должны обеспечить погранцы. Погранцы через два дня отступили. Агрессор за ними рванул, и уперся в неприступные перевалы с неприступными укреплениями. В пещерах и бетонных дотах, запас продуктов и боеприпасов минимум на месяц. Всем военнослужащим швейцарской армии под роспись доведено, что если они услышат приказ о сдаче в плен, о капитуляции, то это однозначно – провокация, руководство страны никогда такого приказа не отдаст. В случае исчерпания возможности к сопротивлению, подразделения швейцарской армии должны уничтожить сами оборонительные укрепления и транспортно-дорожную инфраструктуру которую они защищают. Таким образом теряется сам смысл нападения на Швейцарию, потому как в рамках всеевропейской войны она ценна в основном только как транспортный коридор и возможность обойти уже имеющегося противника с неожиданной стороны. Вон Гитлер линию Мажино обходил через Бельгию в 40-м году, но помимо этого обхода был ещё у него план удара по Франции через Швейцарию. Но посчитали и прослезились. И отказались. И вот я теперь на полном серьёзе предлагаю Ставке эту авантюру.

– Из итальянских, болгарских, румынских и югославских частей формируем Альпийский фронт. Усиливаем его частями нашей артиллерии и нашей авиацией. Предъявляем Швейцарии ультиматум аналогичный предъявленному Советским правительством Швеции. Пусть прекращают всякое сотрудничество с Германией и дают транзит нашим частям. Вряд ли швейцарцы согласятся. Но если согласятся, то мы ничего не теряем и беспрепятственно выходим в немецкую Баварию. Не согласились. Альпийский фронт переходит в наступление на Швейцарию с юга. Очень быстро он упирается в линию укреплений швейцарского «Национального редута» и начинает усиленно готовиться к его штурму. Гитлер в этом случае будет просто обязан прийти Швейцарии на помощь. Ведь мало ли что, вдруг мы прорвём-таки швейцарскую оборону, и сразу выйдем в Баварию. А там у немцев большая часть эвакуированных в горы, на подземные заводы производств. Должен будет Гитлер отреагировать и послать помощь швейцарцам. Пять-семь-десять дивизий по крайней мере должен будет послать. А Швейцарцы не откажутся помощь принять.

– Ну и в чём смысл затеи? – спрашивает Молотов.

– Откуда Гитлер возьмёт эти дивизии? – отвечаю по-еврейски, – Во Франции войск у него маловато. Остаётся только из Венгрии или из-под Вены. Нам легче будет в Венгрию прорываться. А «Редут» мы штурмовать не будем. По северной, германско-швейцарской границе у них тоже мосты-тоннели имеются, и все они уже заминированы сами швейцарцами. Зайдут немецкие дивизии в Швейцарию, а тут мы бомбовый удар по этим мостам и тоннелям на германо-швейцарской границе наносим, и останутся эти пять-десять немецких дивизий до самого конца войны в горной мышеловке. Ну, а мы тем временем через Венгрию ударим по югу Германии. Ну, и попутно по швейцарским производствам отбомбимся. Лишим тем самым Германию поставок зенитной артиллерии, оптики, точной механики и химии из Швейцарии.

– Даа, – протянул Ворошилов, – Интересно.

Держу небольшую паузу. Присутствующие переваривают сказанное. Все кроме Сталина и Берии своим видом и возгласами выказывают одобрение идеи. Ловлю взглядом непонятные переглядки Верховного и Лаврентия Павловича. Закругляю паузу.

– Но, это ещё не всё. Все поверили в реальность и возможность моего плана? – кивки присутствующих, – А, что будет если об этом плане станет известно Швейцарскому руководству? Как они к этому отнесутся. Красная Армия с союзниками вторгается в Швейцарию, но не с целью пробить проход на юг Германии, а с целью расфигачить швейцарскую промышленность и транспортную инфраструктуру. Война в Европе скоро закончится, и Швейцария останется с разваленной экономикой и в статусе союзника Гитлера. Захотят ли швейцарцы для себя такого итога войны? Скорее нет, чем да. И тогда они скорее всего согласятся выполнить условия нашего ультиматума.

– А, дальше? Свою ударную армию в Баварию поведёшь? – спрашивает Будённый.

– А, дальше в Баварию через Швейцарию пойдёт сводный Альпийский фронт. 5-ю Ударную в Альпы затаскивать не вижу смысла, для неё нужно побольше простора. Думаю имеет смысл армии стартовать из Гренобля[159], через Лион и Дижон выйти к Германской границе у Люксембурга, а там либо на Кёльн, либо на Франкфурт-на-Майне. Всего менее семисот километров по территории с хорошими дорогами и с практически полным отсутствием сильных гарнизонов. Линию Зигфрида на франко-германской границе можно в серьёз не воспринимать. Она до конца не была дооборудована, а имевшееся на ней вооружение уже снято немцами и переброшено на Восточный фронт. Вот такой замысел. На сколько знаю, Генштаб планирует удар из Белоруссии на Данциг, с целью окружения соединений вермахта в Восточной Пруссии. Немцы после этого бросят все силы на деблокаду окружённых. В это время можно будет провести десантную операцию в Данию из Скандинавии и удар силами этого десанта на встречу удару 5-й Ударной. Одновременно с этим, удар по Венгрии. Ну и югославо-итальянцы через Швейцарию идут в Баварию. Не сможет Гитлер одновременно на стольких направлениях сопротивляться.

– Красиво, но надо считать, – тихо замечает Шапошников, – Опять же, что там в Швейцарии надумают?

– А, если швейцарцы отвергнут наш ультиматум? – спрашивает Сталин, – Альпийскому фронту всё же придётся там в горах воевать. Румыны, югославы и все остальные всё же довольно слабы, будут большие потери. Вам их не жалко, товарищ Брежнев?

– Я жалею прежде всего наших советских солдат.

– Но, они же, можно сказать, наши союзники, – проговаривает Молотов, – Братья, так сказать по оружию. А, вы их за пушечное мясо держите.

«Ага. Держу. Сейчас я вам такого расскажу, мало не покажется.»

– Для меня братья – татары, казахи, узбеки, армяне и другие народы Советского Союза. Потому как мы в одной семье, семье Советского народа живём. И не может быть братьев вне семью. Румыны-болгары и прочие греки могут быть для нас только друзьями. Могут. В будущем времени. Сейчас они просто соседи. А соседи бывают и плохими и хорошими. Это брату ты помогаешь вне зависимости, сможет ли он помочь в ответ. А друг, друзья, дружба она не может быть односторонней. Нет дружбы когда в походе один тащит на себе два рюкзака, а другой идёт налегке. В дружбе всё поровну. Хотите быть нашими друзьями – тащите тот же груз, что мы уже два года тащим. В противном случае вы – нахлебники-иждивенцы и отношение к вам соответствующее. Хотите быть на стороне победителей, так идите и побеждайте.

– Интересные у Вас рассуждения, товарищ Брежнев, – осуждающе качает головой Молотов, – А, как же пролетарский интернационализм?

– В рассматриваемом вопросе, мою позицию можно определить как антитроцкизм, и где-то по этому вопросу я солидарен с некоторыми лозунгами эсэров.

– Это что ещё такое? – спрашивает Ворошилов.

– «Россия только охапка хвороста для пожара Мировой революции», «На штыках мы принесём свободу народам Европы и мира» – эти лозунги и стоящие за ними мысли и идеи уже давно отвергнуты нашей партией, но на деле, ведь если подумать, то сейчас мы действуем или готовимся действовать как раз в соответствии с этими лозунгами. Приходит в Европу большой и сильный советский дядя, разгоняет всех плохих фашистов и буржуинов, и на блюдечке подаёт народам Европы свободу. Будут ли эти народы ценить такую свободу? То что досталось бесплатно как правило не ценится. Не разделяю эсэровских взглядов, но вот их лозунг – «Только в борьбе обретёшь ты право своё» – считаю верным применительно к сложившейся ситуации. Советский народ обрёл своё право на справедливую и свободную жизнь в тяжёлой борьбе с белогвардейцами и интервентами. И сейчас подтверждает это своё право добивая нацистских оккупантов-агрессоров. И европейские народы должны нести бремя борьбы за свою свободу в той же мере, что и Советский народ. В этом случае можно будет их назвать друзьями и относиться к ним по-дружески. А, если они не хотят бороться со злом оккупировавшим их страны, что ж они сами выбрали свою судьбу, судьбу покорного овечьего стада, судьбу зависящую от воли пастуха. Пастух может быть хорошим или плохим, но в обоих случаях, ни тому ни другому не придёт в голову спрашивать мнение овец. Извините, немного резко выглядит, но думаю, верно. Я тут недавно присутствовал на допросе одного чеха. Рабочий одного из заводов «Шкоды». Говорит – я же рабочий! Я антифашист! Что ж ты делал, как ты боролся с фашизмом? Я, говорит, в знак несогласия с фашистами всё время ходил на работу в черной рубашке, в знак траура, и многие мои товарищи тоже на работу ходили в чёрном. Вот! А, что завод твой делал? Танки. Для Вермахта. Потом он с мастером из-за зарплаты поспорил-поссорился и пришлось ему с завода увольняться. Семью кормить надо. Вот и записался он добровольцем в эсэсовский легион. Антифашист недоделанный! Не расстреливайте меня, говорит, я же свой, я рабочий! Вот как к таким относиться. Или французы. У них верхом сопротивления немцам считается плевок в спину немецкому патрулю, и то, плюют только тогда когда патруль за углом скроется. Герои! Как относиться к народам Европы, Лаврентий Павлович наверное может подтвердить мои слова, когда в партизанах-подпольщиках, в Сопротивлении реально в разы меньше народа, чем добровольцев в национальных легионах СС? Поэтому мне не жалко румын-итальянцев которые возможно полягут в швейцарских горах. Не хотите быть овцами – берите винтовку и в бой. Тогда и они сами смогут почувствовать себя настоящими свободными людьми и мы к ним будем относиться как к друзьям. А, братьями я их смогу назвать только тогда когда они сами попросятся в нашу Советскую семью, и когда мы будем готовы их в эту семью принять.

«Уф. Наговорил. Выпорют сейчас меня?»

Тишина в зале. Сталин встал из-за стола, прошёлся по ковровой дорожке, пыхнул трубкой и поинтересовался.

– А, что нам делать с этими народами-овцами по Вашему мнению, товарищ Брежнев?

– Свободный народ достоин права жить самостоятельно. Овцы же… Им нужен пастух. Не, не так. Им нужен воспитатель. Старший. Мы должны их воспитывать. Создавать-растить нового человека, новое поколение. Как у нас получилось у себя в стране вырастить новое поколение Советских людей, которые свободную и справедливую жизнь воспринимают как единственно возможную, так и нам придётся в Чехиях-Франциях растить-воспитывать новое поколение настоящих свободных людей. И пока там не вырастет такое поколение, нельзя давать самостоятельности таким народам, ведь стадо без присмотра очень быстро станет добычей натянувших овечьи шкуры волков-шакалов. Вот. Извините если что, за несколько резкие аналогии, но без них не поучается сформулировать свои мысли. Философских-литературных институтов не кончал, так что выражаюсь как могу.

Чуть было не началась дискуссия. Но, её прервал Сталин.

– Что ж, товарищ Брежнев, мы Вас услышали. Про братьев-друзей поговорим подробно позднее. Сейчас я думаю надо закончить с насущным. Насущное у нас сейчас – переговоры с итальянской делегацией. Есть мнение, товарищи, сформировать Советскую делегацию для этих переговоров в следующем составе – товарищ Молотов в качестве руководителя делегации и товарищи Василевский и Брежнев как члены делегации. Другие предложения есть? Нет? Принимается. И второе. Для рассмотрения предложений товарища Брежнева, касательно Альпийского фронта и других военных аспектов создать рабочую группу в следующем составе – товарищ Шапошников как руководитель группы, товарищи Василевский и Берия как члены группы, и товарищ Брежнев как консультант группы. Есть другие мнения? Хорошо. Принимается. Советская делегация, думаю, уже может выдвигаться на переговоры.

Поехали. Итальянскую делегацию разместили в небольшом санатории в Подлипках, подальше от любопытных глаз. Мачтовые сосны перемежаются стройными берёзами, а между ними в вечернем воздухе носятся на перегонки майские жуки. Лепота. Вышли из машины, оглянулись вокруг, вздохнули и пошли прогибать потомков римлян.

Весь вечер и почти всю ночь торговались-переговаривались. Итальянцы, ясен пень, хотели максимально скостить свои обязательства перед СССР. Но, им особо некуда было деваться. Они понимали, что если сейчас не договоримся, то СССР в общем-то останется при своих, а вот итальянскую сторону на следующих переговорах будут представлять уже совсем другие люди с совсем другим классовым сознанием. В какой-то момент меня достало это перетягивание каната и я заявил.

– И ещё Советское Правительство считает, что не менее тридцати процентов министерских мест в новом итальянском правительстве должны быть предоставлены коммунистической партии Италии.

Маршал Бадольо завис. Герцог д'Акуароне покраснел как рак.

– Но, мы не можем на это согласиться. У нас нет таких полномочий. И коммунистов в Италии не поддерживает даже четверть населения.

– Что ж, вы тогда их так боитесь?

Опять торговля пошла. Но уже по политическим вопросам, про лиры, тонны, штуки, квадратные километры забыли. В конце концов договорились до того, что только Пальмиро Тольятти от компартии Италии войдёт в новое правительство и получит пост министра юстиции[160]. Ну, собственно так оно и должно было произойти в моём будущем через полтора года. Мы же согласились только на одного министра-коммуниста при условии принятия Италией всех остальных требований СССР. Ура! Ударили по рукам и маршал Бадольо затребовал связь с Римом. Мощную радиостанцию на территории санатория развернули ещё прошедшим днём. Маршал и будущий премьер-министр Италии отправил условный сигнал в Италию об успешном завершении переговоров и о подписании от имени короля мирного договора с СССР.

В Риме и Италии прямо сейчас должна начаться веселуха. Прежде всего они там должны будут арестовать Муссолини и заказным рейсом отправить его на территорию контролируемую Красной Армией. А, то не дай бог и Ленин, получится как в прошлый раз – сначала немецкие диверсанты его выкрали, а потом, в апреле 45-го, когда уже и конец войны подходил и пришла пора начать задавать вдумчивые вопросы, итальянские энтузиасты банально взяли и расстреляли Дуче. Ну, а в этот раз, думаю у нас получится и расспросить и допросить на суде главного итальянского фашиста.

Уже на рассвете вернулись в Кремль с экземплярами нескольких советско-итальянских договоров. Сталин, как глава Советского Правительства будет их подписывать только после того, как Муссолини окажется у нас и после того как король Италии официально назначит маршала Бадольо премьером. Доложились и разъехались отсыпаться.

Утром поехал в Генштаб обсуждать судьбу Швейцарии. Но до конца обсудить не получилось. С 3-го Украинского фронта пришли неожиданные вести. Итальянский корпус, занимавший позиции на перевалах Украинских Карпат, сообщил штабу 3-го Украинского, что выполняет приказ из Рима о войне с Германией, разворачивается и идёт на Будапешт. Накладка какая-то у итальянских вояк – ведь Италия ещё ничего официально про смену стороны в войне не заявляла. Командующему фронтом генералу армии Малиновскому, ничего другого не оставалась как двинуть войска фронта вперёд, через открывшиеся карпатские перевалы. Пока суть да дело, итальянцы к концу дня покинули территорию Советской Украины, спустившись с гор на Среднедунайскую низменность, и отмахали не встречая сопротивления полсотни километров по направлению к Будапешту.

И понеслись события вскачь. Родион Малиновский двинул в открывшуюся брешь обороны противника, вслед за итальянцами, подвижные соединения фронта. Италия к вечеру объявила войну Германии. Из Белграда сообщили, что встретили самолёт с арестованным Муссолини на борту. Молотов зачитал послу Швейцарии ультиматум Советского Правительства. А, после обеда 24-го мая произошло то, что никто не предполагал. Хорти[161] объявил о выходе Венгрии из войны[162]. У всех отвисли челюсти.

Я уже собрался нестись обратно в Югославию к своей армии, но нет, не пущают. Договорились же, что прочитаю лекции в Академии – вот иди и читай. Странно всё это.

25 мая 1943 года. г. Берлин, Третий Рейх.

Оберст Пауль Босс возвращался из инспекционной поездки на служебной машине в Берлин. Жутко хотелось спать. Ну, можно и вздремнуть. Ведь рулит машиной не Пауль, а личный водитель. Ага, Пауль теперь – большая шишка и ему по должности положен служебный Опель-Адмирал. И даже охрана положена. Вон сзади ещё один Опель катит. Удачненько получилось. Хорошо прошла вторая ночь «длинных ножей»[163]. Правда чуть было не вылилась в небольшую гражданскую войнушку, но обошлось. Мильх, Дёниц, Кейтель – убиты при сопротивлении аресту. Несколько сотен генералов и старших офицеров служивших на серьёзных должностях в Берлинских штабах арестовано и увлечённо топят друг друга на интенсивных допросах. Чистки в Вермахте, Люфтваффе и Кригсмарине идут полным ходом. Много интересных должностей освободилось. Пауль, хорошо проявивший себя в ту памятную ночь, получил по итогам берлинских разборок внеочередной полковничий чин и Рыцарский крест с дубовыми листьями из рук самого Фюрера. Круть. Крута была и должность на которой Пауль очутился по протекции Шелленберга, тоже получившего внеочередное повышение звания, после разгрома заговора. Начальник отдела Абвер-Заграница. На этом посту свежеиспечённый оберст сменил генерала Гелена, рулившего отделом после зачистки Абвера от людей Канариса. Гелена тоже прихватили до кучи в ночь подавления заговора, но на допросы не таскают. Он сидит в камере внутренней тюрьмы и время от времени консультирует Пауля по огромному числу вопросов. Будет хорошо себя вести, то может и не понадобится его немецкому суду-трибуналу отдавать. Про советский суд – как товарищ Сталин решит.

Ещё час ехать до Берлина. Заснул Пауль. Странный сон ему снится. Паук. Большой паук. Плетёт большую сеть из тонких, почти незаметных, но крепких и липких нитей. Хорошая сеть получилась. Замер паук и чутко следит, не дрогнет ли какая паутинка. Застревают в паутине комарики-мушки. И паук устремляется к ним. Мимо птичка пролетает. Увидела паука и склевала его. Тьфу, блин, приснится же такое. Обычно в книжках разведчика-резидента представляют эдаким пауком, который дёргает за ниточки своей паутины и рулит агентами-осведомителями и боевиками-диверсантами. Хрена. Не дёргает паук нити. Это букашка трепещит-брыкается в паутине, а паук бежит по сети её кушать. Вполне подходит это описание только к ситуации когда резидент добывает информацию у страдающих недержанием речи болтунов-секретоносителей. А, вот когда командование ставит задачу на добычу вполне себе материальных объектов и на реальные физические действия, то паучья аналогия совсем не годится. Ведь тогда нужны разведчику помощники. Сознательные или используемые втёмную. Не суть. Вот и у Пауля возникла такая необходимость в помощниках.

Шесть тысяч тонн урановой руды к середине апреля скопилось в порту Мутади, что в бывшем Бельгийском, а теперь – Германском Конго. Нужна эта руда для атомного проекта Рейха. Но, и Советский Союз свою атомную бомбу хочет сделать. Кому нужнее? Наверное Рейху. У него сейчас жопа. Полная. Одна надежда на супербомбу. Но, Пауль-то не на Рейх работает. Так что пойдёт африканский уран в Советский Союз. Операцию по экспроприации урановой руды Пауль готовил ещё будучи майором. Только вот имелись в ней тонкие места. Можно заставить исполнителей на местах отработать задачку-вопрос втёмную, но невозможно их заставить молчать когда въедливый следователь будет разбираться куда же делся груз ценного ресурса. Есть конечно вариант – ликвидировать исполнителя. Но, не было у майора Босса таких исполнителей в Африке, и Советское командование не успевало туда парней из «осназа» закинуть. И вот когда следователь начнёт задавать вопросы исполнителю, тогда придётся Паулю сваливать с нагретого тёплого местечка. А не хочется. Местечко ценное. И на этом месте много ещё чего полезного для Родины можно было бы сделать. Но, вот грянул путч, вернее его подавление. Новое звание, новая должность, новые возможности, ну и помощь-содействие нежданно негаданно заагентуренного группенфюрера Шелленберга. И понеслось.

Гауптманн Штольц был офицером недавно созданного подразделения Абвера «Кригсорганизацьон-Южная и Центральная Африка»[164]. Вообще-то главный офис «КО-ЮЦА» был в Кейптауне, но гауптманн загремел в Экваториальную Африку, в Конго, военпредом в порт Мутади. Хреновый климат, дикие негры, разносящие заразу насекомые. Подобострастные бельгийцы плюются в спину, не могут простить Рейху, то что теперь здесь не они главные. На всех приличных заведениях раньше висели таблички – «Неграм и цветным вход запрещён», а теперь добавились ещё и новые – «Вход только для резидентов Третьего Рейха». В общем так себе окружение-обстановочка. Но, с другой стороны – гауптманн Штольц здесь самый главный интендант и самый главный разведчик. И мэр города и капитан порта на поклон ходят. Директора фирм в очередь выстраиваются с подношениями. Красота.

29-го апреля гауптманн получил из Берлина шифровку. Обычное дело. В порт пришло два сухогруза. Отжато-подаренные Рейху Британией «Либерти». «Изабелла» и «Изольда». На «Изабеллу» надо было загрузить шесть тысяч тонн расфасованной по бочкам урановой руды, а на «Изольду» – тоже шесть тысяч тонн бокситов в бочках. Ещё до этого был приказ фасовать бокситы в такие же бочки, что и урановую руду. Зачем? Чего голову ломать? Приказано – сделаем. Негров в порту для этого достаточно. Тем более не возникло вопросов почему необходимо в документах изменить характер груза на судах. По документам на «Изабелле» должны были быть бокситы, ну а на «Изольде» соответственно – уран. Капитанам про характер груза было запрещено сообщать. Трюмы после погрузки надо опечатать.

В этот же день из Рейха прилетел лейтенант с особыми инструкциями-полномочиями и хитрыми приборами. По указанию лейтенанта на «Изольду» кроме бокситов загрузили четыре двухсотпятидесятилитровые бочки набитые взрывчаткой. Типа для самоуничтожения. Хотя капитана судна про взрывчатку в известность было приказано не ставить. Вопросы? Какие могут быть вопросы если начальство приказало? Начальству виднее что и где минировать.

Лейтенант же встретился с капитаном «Изабеллы» и сообщил ему, что в Европу он поплывёт на его судне. Полномочия у лейтенанта были серьёзные. И чего спорить. Поплыли.

Сначала порт покинула «Изольда», через пять часов ушла «Изабелла». Всё по графику спущенному из Берлина.

Гауптманн Шольц проводив сухогрузы, отстучал условную радиограмму начальству и завалился, в самый приличный из местных, кабачок-ресторан совмещённый с салоном-борделем. Умаялся гауптманн. Подчинённых-то у него всего трое. Да и те – унтер-офицеры. Ни для чего серьёзного они не годятся. Так – машину водить, курьером-посыльным побегать, охранником поприсутствовать. Вот и приходится Шольцу всё самому делать. И документы оформлять, и за погрузкой следить, и капитанов инструктировать. Ну, ничего, зато зарплата солидная, да при здешних смехотворных ценах. Можно себе позволить хорошенько оттянуться после тяжёлого трудового дня. Оттянулся. Да так оттянулся, что более никто гауптманна не видел. Пропал гауптманн. Хорошо сработал ликвидатор. Этот наёмник не числился в штате Абвера, не был в числе его агентов. Киллер в основном работал по заказам контрабандистов. И заказ на Штольца он получил от них. Зачем контрабандистам убивать гауптманна? Кто его знает… Может денег задолжал, или наоборот отказался взять. Какая разница – заказ оплачен.

А сухогрузы тем временем вышли из устья африканской речки Конго и взяли курс на Европу. «Изольде» путь предстоял до французского Бреста. А, «Изабелле» до французского же Марселя. Сопровождения-охранения у судов не было по нескольким причинам. Секретность и полное отсутствие угроз со стороны противника. Янки в те воды по которым проложен маршрут сухогрузов со времён переворота в Британии более не суются, а русских здесь и подавно быть не может. На подходе к Марокко «Изольду» должны будут встретить два эсминца. Почему «Изольду»? Так в Берлине думают что она везёт уран, по документам ведь так и есть. А, «Изабелла» всего лишь – двойник-отвлекатель.

Вот только не суждено было «Изольде» дойти до Европы. Через несколько часов после выхода в океан, на «Изабелле» лейтенант зашёл в радиорубку. Подсоединил принесённую с собой хитрую радиостанцию к бортовой сети судна и к антенне корабельной радиостанции. После этого была нажата всего одна кнопка и в эфир ушёл короткий кодированный сигнал. В ста милях к северо-западу от «Изабеллы» радиовзрыватели в бочках со взрывчаткой приняли этот сигнал и активировались. Жахнуло прилично. У «Изольды» оторвало корму и нос одновременно. Пара минут и нету «Изольды». А, на «Изабелле» по распоряжению лейтенанта опечатали радиорубку. Режим радиомолчания. Нехрен в эфире болтать, нам надо поспешать, нас ждут в Европе.

15-го мая когда «Изабелла» миновала Гибралтар, лейтенант передал капитану судна запечатанный конверт. В конверте был приказ сменить курс и к 18 мая прибыть в Бизерту. Там на борт поднимется человек, назвавший пароль, и выдаст новые инструкции обязательные к исполнению. Нам-то чего? Бизерта или Марсель? Лишь бы платили и на фронт не посылали.

18-го мая «Изабелла» запарковалась на внутреннем рейде Бизерты. Через пару часов к борту подошёл катер. Прибывший на нём мужчина средних лет, одновременно похожий и на испанца и на араба, назвал капитану и лейтенанту пароль. Всё верно. Инструкции руководства озвученные прибывшим были следующими. Весь экипаж, включая капитана съезжает на берег и отправляется в специально снятый для них особняк на окраине города. Лейтенант сопровождает команду и отвечает за то, чтобы никто не потерялся и все добрались до указанного адреса. Покидать особняк запрещено, да и не зачем. Бухло-закуска там имеется. Вечером приедет человек, привезёт расчёт для команды, расскажет чего дальше ждать, ну и девок через него можно будет заказать-выписать.

– Всё, парни, быстренько передаёте судно вон тем трём типам что со мной приплыли и уматывайте на берег.

Передали и умотали. Добрались до особняка и засели бухать. Только посланца с чемоданом денег не дождались. Через пару часов после заселения грохнул взрыв. Одиноко стоящий особняк сложился придавив перекрытиями команду, капитана и лейтенанта. Почти сразу к начавшим гореть развалинам подошло шестеро молодых мужчин. Они внимательно обследовали территорию вокруг особняка, убедились в том, что никто не выжил и удалились ещё до приезда пожарных. Что это было? Да, рядовая операция «Бранденбурга». «Бранденбуржцам» была поставлена задачка уничтожить отряд диверсантов-террористов «Сражающейся Франции», которую они профессионально и решили.

А, на борт «Изабеллы» тем временем поднялась другая команда. Сборная солянка. Матросы-кочегары на один рейс. На рейс куда пошлют, лишь бы платили. Разбежались по местам, освоились и в ночь снялись с якоря. «Изабелла» взяла курс на восток. В ночь с 23-го на 24-е мая сухогруз подошёл к Бейруту. Одновременно с ним туда же заявился крейсер «Ворошилов» с эсминцами «Способный» и «Сообразительный». Советские корабли блокировали гавань. Чтоб никто не убёг. А к вечеру в Бейрут вошли передовые части Закавказского фронта. «Изабеллу» суета в гавани и в городе не коснулась, только с «Ворошилова» на её борт поднялся взвод морской пехоты. Морпехи никого не плющили и не гнобили. Зачем? Команда из филиппинцев, негров и латиносов ни в чём не виновата, капитан и его помощники – вообще свои парни. Пару дней подождём, пока в Проливах всё окончательно устаканится-успокоится и пойдём прямиком в Крым.

Вот такие приключения африканского урана организовал Пауль. Сегодня утром шифровальщики Абверфунка принесли последнюю условную шифровку. Нейтральный текст. Понятно что сигнал о чём-то. А, о чём понятно только Паулю. Усё! Руда под контролем наших. Ключевые исполнители затёрты. Не ключевые могут до посинения давать показания в гестапо, всё равно ниточки будут тянутся к неудачливым путчистам-заговорщикам, да и вряд ли уже будет хоть какое-то расследование по этому поводу. Вечерком можно тяпнуть писярик коньячку и вволю поспать. С кем сегодня будет спать Пауль обсуждать не будем. Всё же один из высших секретоносителей Рейха. Понимать надо. Дело не только интимное но и сверхсекретное.

Тяпнуть и поспать не получилось. Вызвал Шелленберг. Вчера сдалась русским Венгрия образовав тем самым очередную дырищу на фронте. А, сегодня русские нанесли удар от Гродно на северо-запад, в обход Восточной Пруссии.

Но, вызов к шефу не совсем был связан с этими событиями.

В середине апреля из Москвы пришла шифровка. Командование передавало Паулю в оперативное подчинение целый строительный батальон. С этим батальоном была целая авантюрная история. Фальшивая воинская часть созданная советскими разведчиками умудрилась стать одной из организаций производивших строительные работы на ракетном полигоне Пёнемюнде. Пауль даже вспомнил, что это он по заданию из Москвы зимой готовил приказ на передислокацию на Узедом воинской части с таким номером. Подготовил и забыл. А тут вот оно вылезло… После разгрома ракетного полигона советской авиацией, все работы по ракетной тематике начали в срочном порядке переносить в Баварские Альпы, в том числе и при деятельном участии Пауля. Вот только означенному батальону не суждено было добраться до Баварии. Когда эшелон батальона приближался к Лейпцигу, по городскому железнодорожному узлу советская авиация нанесла бомбовый удар. Помимо этого были развалены мосты через Вайсе-Эльстер и кое-какие заводы-фабрики в городе-пригороде. Ну, батальон разгрузили и бросили на восстановление порушенного. Так батальон и остался под Лейпцигом, не доехав до Баварских Альп. Вот московское командование и поручило Паулю подобрать для батальона какую-нибудь достойную задачку-цель.

Командир батальона и ещё семь офицеров – были советскими разведчиками-нелегалами, ещё дюжина офицерских и унтер-офицерских должностей были заполнены немцами-антифашистами, было несколько бывших немецких военнопленных которых советское командование сочло возможным привлечь к нелегальной работе в немецком тылу. Ещё было около трёх десятков расконвоированных советских военнопленных мобилизованных в состав батальона и привлечённых командиром батальона к нелегальной работе. Все остальные солдаты, унтер-офицеры и строительные специалисты были набраны из, ничего не подозревающих о том в каком батальоне они служат, признанных негодными к строевой службе немцев, чехов и поляков.

Дислоцировался батальон недалеко от железнодорожной станции Тандорф в тридцати пяти километрах к юго-востоку от Лейпцига, между небольшой, метров 50—60 в ширину, речкой Фрайбергер-Мульде и опушкой немаленького по местным меркам леса Тюмлиц-Вальд. Никаких особо важных, стратегических объектов рядом нет, если не считать два в общем-то рядовых железнодорожных моста через всё ту же речку с заковыристым названием. Между мостами семь километров извивающегося между берегом реки и опушкой леса железнодорожного пути. С чем это есть и как это место может повлиять на ход войны с Германией абсолютно не понятно.

Было непонятно до тех пор пока месяц назад не был разгромлен «заговор фельдмаршалов». Тогда под зачистку заговорщиков до кучи попал руководитель Имперской службы безопасности[165] группенфюрер Ганс Раттенхубер. Гиммлер[166] как шеф Главного управления имперской безопасности после ареста Раттенхубера временно принял на себя его обязанности руководителя ИСБ. Неделю назад Гиммлер был убит партизанским снайпером во время служебной поездки в Варшаву. Гитлер пока не принял решения кем заменить Гиммлера на посту руководителя практически всех спецслужб Рейха, но временно поставил исполнять обязанности по этой должности группенфюрера Шелленберга, ведь тот числился главным спасителем Фюрера от «заговора фельдмаршалов». Вот так и получилось, что пошедший на сотрудничество с Советской разведкой Шелленберг неожиданно стал рулить охраной Фюрера[167]. Неожиданно? Польского снайпера ведь так и не нашли…

Командир эскортного батальона составлял в том числе маршрут и график передвижения личного поезда Фюрера. Утверждал же этот маршрут и график шеф ИСБ, которым по совместительству с недавних пор являлся Шелленберг[168]. Вот тут-то и нашлось дело для «строительного батальона».

Собственно оберст Босс сегодня и возвращался из поездки в расположение этого батальона. Проверял последние приготовления. Дело было за малым. За датой и точным временем.

Вот Шелленберг и сообщил Паулю и то и другое. Завтра, под утро, в 4—15 поезд фюрера, возвращающегося из своей альпийской резиденции в Берлин, пройдёт через станцию Тандорф.

В связи с новой должностью Пауля, работа советского разведчика сильно облегчилась. Не было нужды бегать по явкам и передавать связникам шифровки для «Центра». Оберст Босс просто шифровал сообщения для своего Московского командования своим шифром и относил их на узел связи Абвера. Кому в голову придёт проверять куда и кому отправляет радиограммы начальник отдела Абвер-Заграница? И обратная связь осуществлялась так же нагло. Как из Берлина разобрать откуда вещает абонент запрашивающий на связь оберста Босса? Как различить выходит в эфир эта радиостанция из генерал-губернаторства или из уже освобождённой Красной Армией Советской Белоруссии, как отличить радиограмму из ещё занятой Вермахтом части Греции от такой же но из сдавшейся русским Болгарии. Да, если даже отличат, то что? Мало ли у шефа заграничной разведки агентов-нелегалов в тылу у русских. Пойди попробуй вопросы позадавай! Вопросы-то задавать оберсту Боссу теперь может только сам группенфюрер Шелленберг, ну и фюрер если у того руки до этого дойдут.

Так что получив от Шелленберга информацию, Пауль удалился к себе в кабинет и быстренько накропал несколько шифровок. Лично отнёс их на узел связи, дождался получения обратной квитанции о приёме и вернулся в кабинет к своему шефу-агенту. Впереди была тревожная ночь и ещё более тревожный и суетный день. День от которого будет зависеть жизнь-смерть миллионов и судьбы десятков миллионов человек.

26 мая 1943 год. ст. Тандорф, Третий Рейх.

Капитан госбезопасности Николай Кузнецов, уже несколько месяцев по совместительству являющийся командиром строительного батальона вермахта майором Паулем Зибертом, и предположить не мог что ему придётся выполнять такое задание. Партизан-диверсант-разведчик работал в Ровно под личиной немецкого офицера в окружении рейхскомиссара Украины, потом неожиданное и нагло-авантюрное задание по созданию фальшивой воинской части в Штеттине, работа на ракетном полигоне в Пёнемюнде, и вот теперь…

Одно из заданий, которое Николай не успел выполнить в Ровно – было физическое уничтожение рейхскомиссара Украины Эриха Коха. Теперь же ему предстояло уничтожить самого Гитлера. Три недели назад началась подготовка. Шесть дней назад берлинский резидент дал команду ускориться. Вчера днём резидент приезжал лично в расположение батальона и согласовал последние нюансы. Вечером того же дня радист батальона принял шифровку с указанием точного времени.

Время известно. Всё остальное готово. Мосты через Фрайбергер-Мульде заминированы и охраняются солдатами батальона майора Зиберта. Изначально мосты охранялись расчётами автоматических зениток. Батарея мало использующихся на фронте 7,5-сантиметровых зениток стояла и на станции Тандорф. Две недели назад зенитчиков с мостов и со станции забрали на Восточный фронт, а зенитки передали в остающийся в Тандорфе батальон Зиберта. Ждём.

В 4—09 через Тандорф от восточного моста проследовал передовой шестивагонный состав охраны Гитлера с двумя ротами эскортного батальона Фюрера. В 4—15 этот состав на полном ходу влетел на западный мост. Взрыв, два взрыва и центральный пролёт моста под локомотивом рушится в воду. За локомотивом в воду летят и все вагоны короткого поезда. Две счетверённые 2-см зенитки установленные у моста на восточном берегу начинают кромсать очередями рухнувшие в воду вагоны. Не дай бог кто выплывет.

Одновременно со взрывом западного моста к станции Тандорф подошёл пятнадцативагонный поезд «Америка»[169]. Остановка не запланирована. Но семафор на входной стрелке горит красным. Машинист первого паровоза начинает тормозить и одновременно хватается за трубку телефона. Нужно сообщить начальнику поезда о незапланированной остановке. Уже во время телефонного доклада взрыв разносит в клочья входную стрелку, но поезд уже успел скинуть скорость экстренным торможением и только первый локомотив сходит с рельс. Почти в этот же момент позади поезда раздаётся ещё один взрыв. Теперь даже если отцепить сошедший с рельсов паровоз пути назад нет.

На расстоянии сто метров от головы и хвоста поезда вспыхивают четыре зенитных прожектора. Их лучи направлены вертикально в небо. Зачем? Странный вопрос. С востока к Тандорфу подлетает сотня «Либерейторов». Они уже минут пятнадцать идут ориентируясь на включенный на земле радиомаяк, но им нужна точная привязка на местности. Четыре световых столба хорошо видны из бомбардировщиков. Как же такая воздушная армада смогла незамеченной долететь до центра Рейха? Случайность. Венгры-предатели! Из-за них пришлось срочно менять дислокацию нескольких радиолокаторов, приказ об этом пришёл накануне днём. Локаторы на прежних местах свернули, а развернуться на новых – не успели. Совпадение? Как знать? Первый самолёт выкидывает из своего чрева пяток осветительных авиабомб. Остальные выстроившись цепочкой начинают полого скользить к земле. На подсвеченный осветительными бомбами поезд валятся пятисоткилограммовые фугасные и объёмно-детонирующие авиабомбы. С зенитных броневагонов по самолётам начинают бить зенитные автоматы, но почти сразу умолкают. На станции ведь есть и своя батарея зениток. И наводят их отнюдь не фанаты фюрера. Четыре 7,5-см зенитки быстро раскурочивают два стреляющих в небо броневагона. Ну, а тут на эти вагоны уже и первые бомбы прилетели. Взрывы. Много взрывов. Огненный ад. Огненный ад поглощает одно из самых демонических созданий на земле. Десять минут и всё кончено. Тиха саксонская ночь в мае, только треск от дожирающего вагоны и уже утихающего пламени.

Всё? Да, всё. Потому как второй, замыкающий поезд с ротами эскортного батальона фюрера, через минуту после начала бомбёжки повторил судьбу передового эшелона и рухнул в речные воды с разваленного взрывом восточного моста. Ну, и зенитные автоматы там тоже поработали по пытающимся изобразить плотину вагонам с эсэсовцами.

Поезд «Америка» догорает, небо светает, капитан-майор Кузнецов-Зиберт строит выведенных из казарм подчинённых для прочёсывания местности. Не дай бог кто ушёл-выжил. Не, никто не ушёл, никто не выжил. Печалька. Ну, что поделать? В Берлин уходит сообщение о том, что Фюрер погиб во время бомбёжки. Зенитки батальона пытались отбить налёт, но силы были не равны. И вот, что странно – зенитчики-сапёры разглядели на крыльях бомбардировщиков английские сине-бело-красные рондели. И улетели эти бомбардировщики не на восток, а на запад.

28 мая 1943 года. г. Москва.

Ну, и жук же товарищ Сталин. Хоть бы словом, хоть намёком… Ведь не мог не знать! Альпийский фронт, наступление через Францию… Ага! Гитлера жахнули, и вот такой – АГА! В Берлине замятня. За главного у немцев теперь вроде бы группенфюрер Вальтер Шелленберг. Группенфюрер? Вроде он бригадефюрером был? Повысили? Да и хрен с этим.

Главное, что Шелленберг объявил о прекращении боевых действий с СССР. По радио вещает, что мол Фюрер осознал всю бесперспективность войны с русскими, отсутствие ресурсов для продолжения войны, и для предотвращения ещё больших жертв среди германского народа собрался ехать на переговоры со Сталиным. Мол, Фюрер понял, что русские своим мужеством и упорством доказали, что они никакие не унтерменши, а напротив настоящие потомки ариев. Но, коварные англичане узнав о намерении Гитлера прекратить войну, нанесли подлый удар в спину. Британские бомбардировщики уничтожили ничего не подозревающий поезд Фюрера. Гитлер погиб. Вместе с ним погибли многие его ближайшие соратники. Но, Вальтер Шелленберг был вкурсе планов Фюрера, и готов не смотря на происки англичан довести до конца последнее дело Фюрера Германской Нации и прекратить братоубийственную войну в Европе. Всем частям Вермахта, Люфтваффе, Кригсмарине и СС направлен приказ о безусловном прекращении огня в сторону Красной Армии. Кроме того части Вермахта обязаны обеспечить разоружение всех воинских частей союзников Рейха и их интернирование. Воинские части, соединения и корабли находящиеся вне пределов собственно Рейха обязаны в максимально кратчайшие сроки вернуться на территорию Германии. Какое-либо противодействие любым действиям РККА запрещается.

Это я перевод радиоперехвата из Берлина в Генштабе прочитал. Конец войне? Посмотрим… Наши успели, до заявления Шелленберга, из Белоруссии пробить коридор до Данцига, до Балтики, и теперь Восточная Пруссия вроде бы как в окружении. Маргелов одновременно с этим высадился в Дании и помаленьку продвигается на юг. 2-й Украинский вместе с НОАЮ и итальянской армией продвигается к итало-французской границе. 3-й Украинский фронт продолжает занимать территорию Венгрии. Закавказский фронт вышел на восточный берег Суэца. На остальных участках советско-германского фронта затишье. Все ждут чего дальше будет.

Немецкая делегация сегодня должна прилететь на переговоры в Минск. Пока без Шелленберга. Ему пока из Берлина никак. Надо власть держать-укреплять, а то недовольных неожиданными изменениями политики скорее всего в Германии достаточно.

Вот так вот. Не дослужился я до маршала, всего лишь генерал-полковник. Не считаю себя карьеристом, но какой солдат не хочет стать маршалом? Чё я хуже Д’Артаньяна? Ну, и хотелось конечно, чтобы маршальские погоны на мундире Леонида Ильича заслуженно появились, а не в виде подарка подхалимов на днюху. Хотя… чего это я? Германия сдалась. Но, Британия-то ещё осталась. И Япония ещё имеется. А там и со Штатами возможно пободаться придётся. Не останусь без службы в ближайшее время.

А, пока еду в Академию Генштаба читать лекции. «Материально-техническое обеспечение при подготовке глубокого рейда подвижного соединения в тыл противника и организация снабжения во время рейда», «Массированное применение диверсионно-разведывательных групп при подготовке к прорыву эшелонированной обороны противника», «Взаимодействие с органами госбезопасности и использование возможностей нелегальных резидентур на территории противника при подготовке стратегической наступательной операции» и «Использование присущих капитализму пороков – коррупции, организованной преступности, бюрократизма – для ослабления обороны противника и обеспечения своих наступательных операций» – во какой мудростью буду делиться со слушателями, и практический факультатив запланирован – «Тактика применения новых инженерных машин при прорыве первой полосы обороны противника».

Уже идя по коридору Академии меня торкает. Шелленберг! …лять! Я ж Эрвина Зиберта из Риги к Шелленбергу отправлял! Это ж что получается, наш одесский немец Шелленберга захомутал-завербовал? Однако!

Послесловие от автора.

Фантастика? Склад роялей в кустах? На самом деле автор сам был несколько удивлён таким неожиданным окончанием войны с Третьим Рейхом описанным в этой книге. Но… Исследуя исторические материалы при подготовке к написанию четвёртой книги цикла выяснилось неожиданное. Вернее не так. Все интересующиеся историей ВОВ об этих фактах наверняка знали, но я ещё ни разу не встречал рассмотрения этих фактов вместе, скопом.

А факты таковы. В РИ к лету 1943 года все европейские союзники Третьего Рейха были готовы выйти из войны. Некоторые из них такое решение приняли ещё даже до финала Курской битвы.

Финляндия – первые попытки заключить сепаратный мир с СССР были предприняты в марте 1943 года. Летом 1943 года в Португалии начались переговоры между Финляндией и США о выходе первой из войны на стороне Германии. Тягомотина переговоров длилась до лета 44-го года, пока у Красной Армии не появилась возможность всерьёз заняться Финляндией.

Италия после разгрома под Сталинградом вывела все свои соединения с советско-германского фронта. После высадки англо-американских частей 10 июля 1943 года в Сицилии итальянская верхушка начала активно искать контакты с англичанами для заключения мирного договора. 25 июля 1943 года Муссолини был отстранён от власти, арестован и Италия объявила о разрыве союза с Рейхом и о выходе из войны.

Румыния. Катастрофа под Сталинградом и румын привела в чувства. Окружение короля Михая уже в 1943 году начало искать возможность заключить мир хотя бы с англичанами. Англичане тянули резину. У Гитлера в РИ в 43-м году было больше резервов (чем в АИ), но не было нефти из английских колоний и с Ближнего Востока, поэтому он для контроля за румынскими нефтяными месторождениями держал в Румынии существенную группировку своих войск. Поэтому возможность соскочить у румын появилась только в 44-м году когда Красная Армия вышла к границам Румынии. В АИ – у немцев из-за огромных потерь на Восточном фронте просто не было возможности оставить в Румынии хоть сколь-нибудь сильные гарнизоны, да и потребности такой особо не было, ведь нефть в Рейх шла и с Ближнего Востока и через Британию.

Болгария. Болгарский царь Борис в августе 1943 года решил соскочить с темы и по наивности попёрся в Берлин. Хотел лично Гитлеру заявить о разрыве союзных отношений. Гитлер прихлопнул наивного царя. Инфаркт – однако. После этого Гитлер поставил во главе Болгарии своих марионеток, которые продержались у власти только до выхода Красной Армии в 44-м году на границы Болгарии. Сопротивляться Советскому Союзу болгары и не собирались.

Венгрия. Опять же, после Сталинграда начались, а после выхода из войны Италии активизировались тайные переговоры режима адмирала Хорти через эмигрантские правительства Чехословакии и Польши с правительством Англии о выходе из войны. Более того венгерские дипломаты подбивали других союзников Рейха на выход из войны и совместное нападение на Германию. Англичане и тут тянули резину и не давали никаких гарантий венграм. Хорти к концу весны 43-го года полностью снял с советско-германского фронта свои войска и вернул их в Венгрию. На территории СССР остались только оккупационные венгерские части, которые более не использовались в боях с Красной Армией на территории Советского Союза. В марте 44-го для предотвращения выхода Венгрии из войны Гитлер ввёл свои войска в Венгрию. Более того, после перехода Румынии на сторону СССР, немцы ещё более усилили свое присутствие в Венгрии. Ведь там находились последние доступные Рейху месторождения нефти. Собственно этим присутствием сильной группировки немцев в Венгрии и объясняется то, что бои на её территории продолжались чуть ли не до конца ВОВ.

Греция. Она не являлась союзником Рейха, а была оккупированной страной. Немцы разделили Грецию на оккупационные зоны, поделили её с Болгарией и Италией. Но, уже в 43-м году в РИ греческие партизаны контролировали почти половину своей страны. И опять Англия. Англичане в Греции поддерживали коллаборационистские силы сотрудничавшие с Германией. Исторический факт. А, после капитуляции Германии Британия развязала настоящую войну против греческих партизан. Более того немецкие гарнизоны в Греции англичанами даже не разоружались, а использовались для совместных боевых действий против партизан.

Турция. Ну, здесь думаю, вопросов не возникнет. Не раз били их. В РИ только позиция Великобритании не дала Сталину разобраться с Турцией. Но, в АИ – Англию – союзницу Рейха ведь не будешь спрашивать.

Вот такая вот картинка. Если мы выводим Британию из возможных партнёров для переговоров с союзниками Рейха, а США потеряв возможность присутствовать в Европе и Северной Африке завязли в войне с Японией, то единственным возможным партнёром для переговоров у союзников Гитлера остаётся СССР. Далее. Огромные потери Рейха на Восточном фронте не оставляют Гитлеру возможности контролировать своих союзников путём ввода своих войск на их территорию. Ситуация! Союзники Рейха готовы его предать, готовы сменить сторону, готовы сдаться. У Гитлера нет сил этому помешать. А Красная Армия (в АИ) не понеся серьёзных потерь зимой-весной 1943 года, взяв нехилые трофеи и получая по ленд-лизу дополнительно всё то, что в РИ предназначалось для Британии, уже стоит вплотную к границам Рейха. Вот и посыпались союзники Гитлера один за другим как костяшки домино.

Ну, а собственно переворот в Германии и приход к власти Шелленберга, только на первый взгляд фантастичен. Не единожды в современной истории такое происходило. Были и убийства государственных лидеров, и государственные перевороты, и неожиданные радикальные смены политического курса страны. Титовская Югославия разорвавшая в конце 40-х отношения с СССР, Китай отказавшийся от дружбы с СССР в пользу США, свержение Альенде в Чили, переориентация Израиля с СССР на США и Англию в 1953 году, просоветская «революция гвоздик» в Португалии в 1974 году и военный прозападный переворот в ней же в 1975 году, просоветская Индонезия в конце 50-х – начале 60-х и она же в 65-66-м годах в масштабных репрессиях против коммунистов. Ориентация и политический курс страны очень сильно зависят от личности её лидера, от настроений в верхних эшелонах власти, от наличия решительных революционных групп противостоящих власти и готовых взять власть в свои руки, ну или от наличия у руля государства предателя. Пример последнего думаю читатели ещё помнят. Михал Сергеич ещё долго будет не забыт не благодарящими его потомками.

Приведённые примеры имеют явный перекос не в пользу СССР, но большая их часть относится к времени когда выстроенная Сталиным государственная машина начала слабеть от вредительских действий Хрущёва или пробравшихся во власть его последователей. Сталину же по большей части удавалось прогнуть ситуацию в той или иной стране на пользу Советскому Союзу. Некоторые отступления в конце 40-х годов (потеря советского влияния в Иране, например) были вызваны только ядерным шантажом со стороны США имевших тогда в отличии от СССР ядерную бомбу.

А, вот как сложится ситуация в мире если СССР и США одновременно получат ядерное оружие? Посмотрим-пофантазируем в следующей книге.

Конец четвёртой книги.

Примечания

1

Адрес Наркомата обороны СССР – Гоголевский бульвар, д.18.

2

Так с 1942 по 1958 годы называлась Академия Генерального штаба.

3

Билет Государственного банка Союза ССР номиналом в десять червонцев имел основной цвет – чёрный. На рубли червонцы разменивались по курсу 1 к 10.

4

В расчётную книжку записывались все выплаты производимые финчастью офицеру.

5

В РИ – 19.04.1943 года Постановлением СНК СССР на базе Управления особых отделов НКВД СССР были созданы Главные управления контрразведки (ГУКР) «Смерш» в наркоматах обороны и военно-морского флота СССР. В АИ – 18.03.1943 года создано единое ГУКР «Смерш» при Ставке ВГК без разделения по наркоматам, начальником «Смерша» назначен комиссар госбезопасности 2-го ранга Виктор Семёнович Абакумов.

6

В РИ – командирская башенка появилась на Т-34 только летом 1943 года. В АИ – в связи с массовым применением, сначала в бригаде Брежнева, а затем и в других частях РККА, трофейных танков, советские танковые командиры оценили удобство командирской башенки и начали массово требовать установку аналогичных на отечественных танках. Первые Т-34 с командирской башенкой начали поступать в войска в начале весны 1943 года. ГГ – к этому руку не прикладывал.

7

Так танкисты называют перископические приборы наблюдения экипажа.

8

ЗИП – Запасные инструменты и принадлежности. Запчасти и расходники входящие в обязательную комплектацию техники.

9

Командирский перископический прибор наблюдения на Т-34.

10

Для гражданских – «палец» – это такой металлический штырь, который вставляют в проушины двух соседних траков тем самым соединяя их.

11

Фантастика? Отнюдь! Такой бой был в реальности. Только в декабре 1943 года и не под Минском, а под Витебском. Гвардии лейтенанту Михаилу Александровичу Васеву (1919—1999гг.) за тот бой было присвоено звание Героя Советского Союза, а члены экипажа получили ордена Славы. К сожалению автору не удалось разыскать фамилии членов экипажа этой отмороженной тридцатьчетвёрки.

12

Ханс Гунтер Адольф Фердинанд фон Клюге (30.10.1882 г. – 19.08.1944г.) германский военачальник, генерал-фельдмаршал (1940г.), в 1941—1943 гг. – командующий группы армий «Центр». После провала покушения на Гитлера в 1944 году отравился, по другой версии – убит с инсценировкой самоубийства после ареста.

13

В РИ – штаб (часть офицеров штаба) группы армий «Центр» стал одним из организационных центров по подготовке заговора против Гитлера. Правда заговорщики собирались замириться с Англией и США, и совместно с ними продолжить войну с СССР. В АИ – заговорщики, видя что даже союз с Англией не особо сказывается на выправлении катастрофического положения на Восточном фронте, начали задумываться над скорейшим заключением мира с СССР, с тем чтобы сохранить хотя бы европейские завоевания Рейха.

14

Вальтер фон Зейдлиц-Курцбах (22.08.1888 г. – 28.04.1976 г.) – немецкий военачальник, генерал артиллерии (1942 г.). Во время Сталинградской битвы командовал 51-м корпусом в армии Паулюса. После окружения 6-й армии выступал, вопреки приказам Гитлера об удержании Сталинграда, за немедленный прорыв. В РИ – 25 января 1943 года посчитал что возможности для сопротивления исчерпаны и разрешил подчиненным ему командирам самостоятельно сдаваться в плен. Сдался в плен 31-го января вместе со штабом 6-й армии. В плену, считая что в гибели 6-й армии виноват Гитлер, сразу пошёл на сотрудничество с НКВД. Осенью 43-го года был организатором «Союза немецких офицеров» и стал его председателем. Чуть позже стал заместителем председателя прокоммунистического национального комитета «Свободная Германия». Принимал активное участие пропагандистских антифашистских мероприятиях Советского командования.

15

Существуют различные оценки. Но, плюс-минус лапоть, можно сказать что в РИ от половины процента до двух процентов солдат Вермахта попавших в плен сделали это добровольно. Для двухмиллионной группы армий «Центр» – это от десяти до сорока тысяч человек или одна-три дивизии. Есть от чего за голову схватиться командующему.

16

И опять не фантастика! Реальность. Советское командование практиковало такую работу. Особенно часто это использовали на северо-западе советско-германского фронта в 43—44 годах. И как не странно действовало. Ротами немцы конечно не сдавались, но зафиксированы случаи когда один «агитатор» приводил с собой для сдачи в плен по 10-15-20 сослуживцев.

17

В РИ – более-менее вменяемые бронированные гусеничные САУ в английской армии появились к концу 43-го года. В АИ – ситуация аналогичная. САУ на автомобильном шасси – это просто грузовик с противотанковой пушкой в кузове, иногда даже без противоосколочного щита.

18

В РИ – корпус начали формировать в середине лета 43-го года. В основном действовал против союзников на Западном фронте. На советско-германский фронт попал только в начале 45-го года.

19

Пикирующий бомбардировщик Ю-87.

20

В РИ – Гвардейские реактивные миномёты БМ-31-12 калибра 300мм на шасси американских «студебекеров» появились в войсках летом 1944 года. Реактивные 300мм снаряды М-30 и М-31 применялись РККА с 1942 года, их пуск тогда осуществлялся с установленных на землю пусковых контейнеров. В АИ – в связи с большим количеством доставшейся РККА трофейной бронетехники, часть её была использована для установки на ней пусковых установок снарядов М-31.

21

В РИ – БМ-31-12 получил в войсках прозвища «андрюша» и «лука мудищев» за весьма характерную форму снаряда М-31. В АИ – это прозвище ещё не в ходу.

22

В РИ – в описываемое время таких снарядов не было.

23

Общепринятый вес фугасной противотанковой мины в описываемое время – 10 кг (плюс-минус).

24

Кассетные боеприпасы в описываемое время уже применялись обоими сторонами. Люфтваффе имело на вооружении кассетные бомбы, которые могли снаряжаться противопехотными минами. Но, вот наземные системы дистанционного минирования в РИ появились только в 70-х годах 20-го века. Однако технологии 40-х вполне позволяли объединить кассетную бомбу и реактивный снаряд. Вот ГГ и подсказал.

25

Ага, была такая проблема по основной артиллерии поля боя. Положение изменилось только в конце 43-го года с принятием на вооружение 152-мм гаубицы Д-1 с дальностью стрельбы 13,7 километра.

26

Под ТЗМ были приспособлены трофейные полугусеничные бронетранспортёры. В кузов «ганомагов» были смонтированы стеллажи для снарядов и электро-механический кран-манипулятор.

27

Заградотряды в Вермахте применялись не реже чем в РККА, а может быть и чаще.

28

Если кто не знал-забыл: из главного здания НКВД был виден Магадан

29

Павел Яковлевич Мешик (23.12.1910 г. – 23.12.1953 г.) – один из руководителей советских спецслужб, соратник Л. П. Берия. Арестован и расстрелян «хрущёвцами».

30

В 1941-м году Т-34 стоил – 269 тысяч рублей, стоимость в течении войны постоянно снижалась и к 1945-му году достигла 135 тысяч рублей.

31

Как не странно, вполне себе рядовая процедура в те годы. Правда количество такси в Москве в годы войны сократилось с нескольких тысяч до нескольких десятков единиц.

32

Там располагался единственный работающий к весне 43-го года легковой таксопарк.

33

Главное управление по делам военнопленных и интернированных НКВД СССР.

34

Главное политическое управление РККА.

35

Реальная проблема. Указанный миномёт в РИ был почти готов к началу 43-го года, но никак не могли решить проблему быстрого заряжания. ГГ подсказал выход, который реально был найден к концу 43-го года.

36

Не мог состояться такой разговор в главном кабинете насквозь атеистической страны? Мог и без особых проблем. Богоборчество большевиков (я бы даже сказал, не большевиков, а мимикрирующих под них троцкистов) имело свои периоды-всплески. Было два таких периода – 20-е годы и после 53-го года – в хрущёвскую эпоху, в обоих случаях первую или очень серьёзную скрипку во власти тогда играли троцкисты. Сталин же, получивший духовное образование, к церкви относился вполне терпимо. Восстановил патриаршество, отменённое, как говорят, Петром Первым, икону на самолёте возил во время битвы за Москву, в порядке вещей тогда были освящения священниками РПЦ боевой техники отправляемой на фронт и т. д. и т. п.

37

Вполне реальная тема. Только ближе к концу войны в РИ канадским властям удалось провести закон об отправке на фронт частей из мобилизованных, а до этого в Европу отправляли только кадровые части.

38

Имеется в виду г. Квебек – столица канадской провинции Квебек.

39

Вальтер Роберт Дорнбергер (6.09.1895 г. – 27.06.1980 г.) – немецкий инженер-администратор, один из основателей немецкой ракетной программы, в 1937—45 годах руководил ракетным полигоном Пенемюнде на острове Узедом.

40

Существуют разные оценки количества советских военнопленных. По 41-42-му году это от 3,5 до 4,5 миллионов. Умирал в плену или расстреливался-казнился по немецкой статистике один из двоих-троих. Шёл на сотрудничество с немцами один из семи-восьми. Итого получаем к началу 43-го года – умерло-погибло 1,1 – 1,5 миллиона пленных, пошло на сотрудничество с немцами (полицаи, капо, вспомогательные части и т.п.) – 400—600 тысяч, и соответственно в концлагерях находилось – 1,5—2,5 миллиона военнопленных. Численность инженерных и строительных частей РККА по годам войны автор не смог найти. Но её можно оценить. В течении войны было подготовлено офицеров-специалистов для таких частей около 60 тысяч из них около 6 тысяч в Военно-инженерной академии. При пропорции один офицер на десять-двадцать солдат, получаем общую численность (за все годы) инженерно-строительных частей 600.000—1.200.000 человек из 34 миллионов прошедших через армию за все годы войны. То есть (грубо) один из тридцати-пятидесяти служил в инженерно-сапёрных и строительных частях. Можно предположить соответствующую пропорцию и среди военнопленных – 2—3% от 1,5—2,5 миллионов пленных в лагерях (в 43-м году) – это 30—75 тысяч военнослужащих инженерно-сапёрных и строительных частей. Или опять пропорция – один к десяти – 3—7 тысяч пленных офицеров-строителей. И далее – один из десяти офицеров – с Академическим образованием это – 300—700 пленных офицеров-строителей с серьёзным профессиональным опытом. В Академию как правило принимают офицеров в звании не ниже капитана.

41

Академия Генерального штаба несколько раз за годы Советской Власти меняла своё наименование, и автор для упрощения восприятия будет её обозначать привычным сейчас названием.

42

Дмитрий Михайлович Карбышев (14.10.1880 г.– 18.02.1945 г.) – русский и советский фортификатор, выдающийся советский учёный-военный строитель, Герой Советского Союза (1946г., посмертно). В июле 1941 года раненным попал в плен. Немцы неоднократно предлагали ему пойти на сотрудничество. Изначально немцы рассматривали Карбышева как потенциального руководителя «русской освободительной армии» и только после решительных отказов генерала переключились на попавшего в 42-м году в плен Власова. В РИ – в 43-м отчаявшись склонить Карбышева к сотрудничеству немцы отправили генерала в каторжный лагерь. В связи с приближением советских войск Карбышев был казнён. Его обливали холодной водой на морозе, тело генерала было сожжено в печах концлагеря Маутхаузен.

43

Нурддин Кианури (1915—1999 гг.) – выдающийся иранский архитектор и градостроитель, один из руководителей Иранской коммунистической партии. В 30-е годы учился в Германии. В 1940-м году вернулся в Иран, поступил на военную службу, одновременно участвуя в деятельности военной организации Иранской коммунистической партии. В РИ – с 1945 года член ЦК ИКП. Как пишет Википедия – всю жизнь придерживался Сталинистских идеологических позиций. После войны преподавал в Тегеранском университете, разрабатывал проекты и строил различные крупные социальные объекты.

44

В СССР «шашечки» как эмблемы такси появились только в 1948 году. В США и Европе «шашечки» начали использоваться ещё с 1910-х годов.

45

Думаю нет смысла здесь воспроизводить этот известный сейчас анекдот.

46

Иван Захарович Сусайков (10.08.1903 г. – 12.о7.1962 г.) – советский политработник и военачальник. Участник присоединения Западной Украины, Западной Белоруссии и Прибалтики. Участник советско-финской войны 1939—40 гг. В 1941 году начальник Борисовского танкового училища, в конце июня – начале июля 41-го года руководил обороной Борисова, был тяжело ранен. В РИ – был ЧВСом различных армий и фронтов, в этом качестве в конце войны и после неё отвечал за взаимодействие Советских войск и Советской военной администрации с правительствами Венгрии, Румынии и Болгарии. 31 августа 1944 года принял от румынских коммунистов для передачи Советскому командованию ранее арестованного диктатора Румынии Антонеску.

47

Подробнее о приключениях Эрвина Зиберта – Пауля Босса в первых трёх книгах цикла «Дорогой Леонид Ильич».

48

Как это ни странно звучит, но в создании атомной бомбы и ядерного реактора, по большому счёту ничего особо сложного нет. Есть инженерные проблемы, но они вполне решаемы даже на уровне технологий 30-40-х годов 20-го века. Основная проблема – сам уран. Его добыча и обогащение, выделение нужного изотопа в нужном количестве. Это настоящая проблема. Сейчас супербогатыми урановыми рудами считаются руды с содержанием урана более 0,3%. Вполне рентабельной для переработки считается руда с содержанием урана 0,1—0,05% и даже ниже. И на счёт везения. Урановая руда с рудников в Бельгийском Конго содержала урана – 65%! В отвалы сбрасывали руду с содержанием урана – 20%. Более в мире столь богатых месторождений не обнаружено. А, теперь представим себе на сколько труднее, дольше и затратнее выделить необходимое количество нужного изотопа урана из 0,3-процентной руды, чем из 65-процентной. Так вот, в РИ – США в 42-м году досталось 1200 тонн руды из Конго и свою бомбу они делали из 65% руды, а СССР из 0,3%. Германии после оккупации Бельгии досталось несколько сот тонн 65% руды, но по не до конца понятным причинам в РИ Германия эту руду не использовала. Скорее всего это было из-за нехватки других ресурсов. В АИ – после разгрома англо-американского десанта в Северной Африке, фактического уничтожения структур «Сражающейся Франции» и заключения союзного договора между Рейхом и Великобританией урановые рудники в Бельгийском Конго перешли под немецкий контроль. Они правда были уже взорваны-затоплены, но можно было воспользоваться 20-ти процентными отвалами-«отходами», а это ещё 3000 тонн руды, которая в РИ была вывезена в США в 43-м году, да и сами рудники при желании можно было «оживить» за несколько месяцев.

49

1851—52 гг. Война между Бразильской империей, Уругваем и двумя аргентинскими провинциями с одной стороны и Аргентинской конфедерацией с другой стороны.

50

Старейшая и крупнейшая, а в описываемое время и единственная, военная академия Бразилии.

51

С 1888 года по 1930 год официальное название государства – Республика Соединённых Штатов Бразилии, после военного переворота 1930 года, была изменена конституция и страна стала называться – Федеративная Республика Бразилия, а времена между Бразильской империей и ФРБ стали называть «Старой Республикой».

52

Война между Парагваем и Боливией за провинцию Гран-Чако в 1932—35 годах.

53

В Бразилии, как правила, при рождении у человека две фамилии, первая матери, вторая отца, взрослея бразильцы могут (но не обязаны) оставить себе только одну фамилию, как правило отцовскую, но не редкость что и материнскую оставляют.

54

Операция Абвера в конце 30-х начале 40-х годов по созданию разведывательной сети в странах Латинской Америки.

55

Royal Air Force – королевские военно-воздушные силы Великобритании.

56

Провинция на северо-западе Британской Индии, в РИ – с 1947 года провинция Пакистана. Занимает земли в нижнем течении и вокруг устья Инда. Население – в основном – народ синдхи, в большинстве – сунниты, в отличии от проживающих на соседних территориях шиитов и индуистов.

57

Король Афганистана с 1933 по 1973 годы.

58

Один из титулов последнего шаха (1941—1979) Ирана Мухамеда Реза Пехлеви (1919—1980гг.)

59

Узкая полоса холмов тянущаяся с юга на север (ок.240 км) примерно параллельно руслу Миссисипи возвышающаяся над окружающими долинами на 70—170 метров, охраняемый природный парк.

60

Реальная тема. В начале 30-х годов 20-го века, федеральный бюджет США был в несколько раз меньше чем совокупные ресурсы нескольких десятков крупнейших компаний США. А к началу последнего президентского срока Рузвельта, к 1944-му году, ресурсы-финансы которые перераспределяло федеральное правительство уже в несколько раз превышали ресурсы тех же крупнейших компаний. И это делало президента США не наёмным менеджером на службе у «спонсоров», а реальным хозяином страны. Собственно, скорее всего скоропостижная кончина Рузвельта в самом конце войны объясняется как раз желанием «спонсоров» восстановить прежнюю зависимость верховной власти в стране от крупного капитала.

61

Вице-президент США (1941—1945 гг.) Генри Уоллес считался сторонником более тесных и дружественных связей с СССР. Он даже одно время предлагал поделиться с Советским Союзом технологией атомной бомбы.

62

В США главой сената является вице-президент, но постоянной деятельностью сената рулит временный президент сената, назначаемый по представлению вице-президента или самый старший из сенаторов сенатского большинства.

63

Перечисляются должности в порядке перехода президентских полномочий в случае невозможности исполнять обязанности избранным президентом.

64

Вполне рядовая ситуация, американцы несколько раз в течении ВМВ забирали части дислоцированные в Исландии для проведения операций на Тихом океане.

65

Реальная информация – был такой агент у советской разведки.

66

По статуту ордена им награждались лица в том числе и – «Кто умелой и чёткой работой обеспечил успешную боевую работу корабля (боевой части)».

67

В РИ – в описываемое время членами Ставки ВГК были: Сталин, Тимошенко, Жуков, Будённый, Ворошилов, Шапошников и Молотов. В АИ – Тимошенко снят со всех должностей и арестован, Жуков умер от яда данного Хрущёвым. Соответственно на освободившиеся места назначены в состав Ставки, бывшие в другие периоды её членами, Василевский и Кузнецов. Берия, в данном эпизоде, присутствует на заседании как постоянный советник Ставки ВГК и член ГКО.

68

В РИ – бывали ударные армии и более солидного состава. Разве что, полностью мотострелковые, а не стрелковые, части-соединения в их составе встречались не часто. Но, так как в АИ РККА взяла богатые трофеи у вермахта и избежала своих собственных больших потерь, то и с моторизацией большого числа соединений проблем нет.

69

Коалиция болгарских антифашистских и левых партий созданная в середине 1942 года. В РИ – в сентябре 1944 года Отечественный фронт осуществил государственный антифашистский переворот и после этого Болгария выступила в войне на стороне СССР

70

В РИ – в 44-м году расклад был – 210 из 250.

71

Национально-освободительная повстанческая армия Болгарии имела в своём составе одну дивизию, 9 бригад, 35 батальонов и отрядов, общей численностью до 10 тысяч бойцов.

72

Запасной авиационный полк.

73

Современный нам танковый биатлон – соединение двух видов-упражнений по подготовке танковых экипажей – упражнения по огневой подготовке и по вождению-эксплуатации танка. Брежнев предлагает добавить ещё и тактику. Соответственно получается три вида упражнений – триатлон.

74

В реальности необстрелянный призывник или выписанный из госпиталя военнослужащий очень редко когда сразу попадал на фронт. Гораздо чаще его сначала направляли в запасные полки где новобранец проходил начальную военную подготовку, а выздоровевший раненный восстанавливал навыки.

75

Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов.

76

Центральная площадь Берлина.

77

БМВ-325 – немецкий четырёхместный «джип» -внедорожник.

78

Вполне имевшаяся в РИ модификация Пе-2 с вполне рабочим радиоприцелом означенной марки.

79

В РИ – в августе 1943-го года 597 английских бомбардировщиков нанесли удар по полигону Пенемюнде. В Результате этой бомбёжки на полгода было задержано начало серийного выпуска ракеты Фау-2. В АИ – для нанесения аналогичного ущерба понадобилось в два раза меньше самолётов, так как англичане в «той» истории бомбили по площадям, а советско-американский налет был обеспечен вполне приемлемым наземным целеуказанием.

80

За пределами Таиланда город известен под названием – Бангкок.

81

Если кто не вкурсе – на Западе Русскую православную церковь кличут – ортодоксальной.

82

Франко-тайская война (октябрь 1940 – май 1941 года) – война в которой Таиланд отжал у Вишистской Франции существенные территории во Французском Индокитае (часть территории нынешней Камбоджи и Лаоса). Кстати большую часть этих территорий отвоёванных Таиландом, Франция оттяпала у Сиама по результатам франко-сиамской войны 1893 года.

83

Отжатые Таиландом территории были возвращены (в РИ) в состав Французского Индокитая в результате шантажа. Правительство Франции в 1946 году пригрозило Таиланду наложить вето на приём его в члены ООН если тот не вернёт всё взад.

84

Черчилль до появления британского дальнемагистрального «Авро Йорк» (гражданская модификация тяжёлого бомбардировщика «Ланкастер») летал на американских «Дугласах».

85

В АИ – Король Египта Фарук I, при приближении соединений Роммеля к Каиру принёс личную присягу Гитлеру, на тот момент Англия ещё воевала с Рейхом.

86

Узкоглазые ублюдки (англ.)

87

В АИ – Япония, воспользовавшись более сложным положением Британии, смогла оккупировать Цейлон.

88

25 января 1942 года Таиланд объявил войну США и Великобритании. Фактических боестолкновений ни с теми ни с другими не было, но Япония передала Таиланду часть земель в британских колоний в Бирме и Малайе.

89

Реально, погуглите – очень похоже.

90

Одно из четырёх имён Риббентропа.

91

Резиденция премьер-министров Таиланда.

92

Хидэки Тодзё (30.12.1884 г. -23.12.1948 г.) – политический и военный деятель Японской империи. В 1941—44 годах премьер-министр Японии, одновременно – министр армии. Международным военным трибуналом признан военным преступником и казнён. В РИ – в Японии почитается как святой, на месте казни стоит его памятник. Сюр! Святой Гиммлер! Памятник Геббельсу в Берлине! Разве можно такое представить? А, в Японии это в порядке вещей! И никто не возмущается. Это другое, вы не понимаете!

93

Именной уважительный суффикс в японском языке. Дословно – дворянин. Прибавляется к имени большого начальника.

94

Японское название Сахалина.

95

Сёва – тронное, официальное имя императора Японии, более известного за её пределами под именем данным при рождении – Хирохито. Сёва – (29.04.1901 г. – 7.01.1987 г.) – 124-й император Японии (25.12.1926—7.01.1987).

96

Ничего странного, время идёт и сейчас уже появились данные что Япония тоже имела во время ВМВ свой урановый проект, но из-за скудности ресурсов, а самое главное из-за почти полного отсутствия собственно самого урана этот проект далеко не продвинулся. И ещё – есть версия, что то ли в Хиросиме, то ли в Нагасаки как раз и располагалась лаборатория работающая по урановой тематике. Поэтому американцы туда и кинули свою атомную бомбу.

97

Напоминаю: в АИ – Геринг погиб в начале 1943-го года в результате устроенной американцами диверсии. Главой Люфтваффе стал его заместитель – генерал-фельдмаршал Эрхард Мильх. Мильх же ещё до гибели Геринга отвечал за ракетный проект рейха.

98

В источниках эта бригада именуется по-разному, от морской пехоты до диверсионно-десантной и специального назначения. Начала формироваться в Шотландии в 42-м году, но в РИ – полностью закончила подготовку только к осени 43-го года.

99

Подавляющая часть населения Аландских островов – шведы, а принадлежали Аланды в тот момент Финляндии. По действовавшим на описываемый момент международным договорам – Аланды – демилитаризованная зона. Никаких войск там в описываемое время не было. На описываемое время этот статус островов, в том числе, регулировался Советско-финским договором от 1940 года. И естественно, что в условиях капитуляции Финляндии был прописан переход Аландов Советскому Союзу, ведь Российская Империя ещё в 1809 году отвоевала эти острова у Швеции, и финны к этому завоеванию ни каким боком не прислонялись.

100

Более подробно об всём этом – в первых трёх книгах цикла «Дорогой Леонид Ильич».

101

Надувная лодка (привычного в наше время вида) состоявшая на вооружении армии США во время ВМВ. Грузоподъёмность – до 10 человек.

102

STEN Mk-IIS – английский пистолет-пулемёт, бесшумная модификация широко распространённого в годы ВМВ STEN Mk-II.

103

Транспортный самолёт созданный ОКБ А. С. Яковлева в 1942 году и принятый на вооружение ВВС РККА в том же году. Экипаж – 2 человека. Полезная нагрузка – 4 человека или до 500 кг груза. Для взлёта самолёту было необходимо до 200 метров разбега, для посадки – достаточно около 100.

104

Видак – не видеомагнитофон! Видак – свидетель, очевидец (старорусское).

105

Произнесённое русским турецкое – «Руки вверх. Вы взяты в плен!».

106

Для далёких от броне- и сельхозтехники – палец не танкиста! Палец – металлический стержень служащий для соединения траков и продеваемый через отверстия в них. Очень похоже на дверную петлю.

107

Возимый запас инструментов и принадлежностей. ЗИПом так же называют ящики для хранения этих инструментов смонтированные на танке.

108

Парк – не культуры и отдыха, а место стоянки и хранения танков и другой военной техники. Вот такие в армии извращенцы).

109

Опять же не для танкистов – бревно цепляется тросами к обоим гусеницам и танк перематывая их затягивает бревно под себя и опираясь-отталкиваясь от этого бревна гусеницами сам себя вытягивает из грязи-болота.

110

После оккупации в 40-м году континентальной Дании Германией, Англия оккупировала Фареры, являющиеся частью Дании. Англичане почти не влезали в вопросы местной власти, а местная фарерская власть активно помогала Британии в тыловом обеспечении британских частей. После прибытия (в АИ) на острова частей вермахта, немцы не стали менять систему управления Фарерами, а лишь разделили с англичанами зоны и вопросы ответственности по военному использованию территории и ресурсов островов.

111

Погуглите. Английские безкапотники времён ВМВ – верх издевательства над внешним видом грузового автомобиля.

112

Вперёд (нем.).

113

Авиакрыло в Королевских ВВС Великобритании – это как правило три авиаэскадрильи по 12 одномоторных или 10 двухмоторных самолётов. В данном случае – 30 торпедоносцев.

114

Да, была такая тема – «обратный ленд-лиз» – называлась.

115

В РИ – К-22 пропала без вести, не вернулась из боевого похода в феврале 1943 года. В АИ – лодке, её капитану и экипажу повезло больше и они до сих пор несут службу.

116

Генри Льюис Стимсон (21.09.1867—20.10.1950г.) – американский государственный деятель, военный министр (1911—1913гг и 1940—1945гг.), государственный секретарь (1929—1933гг), генерал-губернатор Филиппин (1927—1929гг.).

117

Уильям Джозеф Донован (1.01.1883 -8.02.1959г) – американский государственный и политический деятель, создатель и первый руководитель УСС (Управления стратегических служб).

118

В РИ – 5 сентября 1944 года Советское Правительство, не добившись от Болгарского правительства разрыва фактических отношений с Германией, объявило Болгарии войну и начало ввод войск РККА и РККФ на территорию последней.

119

Вильгельм Фрик (12.03.1877 г. – 16.10.1946 г.) – государственный и политический деятель Третьего Рейха, рейхсминистр внутренних дел с 1933 года по август 1943, военный преступник, казнён по приговору Нюрнбергского трибунала.

120

Небольшой элитный посёлок в пригороде Берлина, расположен на берегу одноимённого озера в лесу Кёнигсвальд.

121

Об этом читайте в первой книге цикла – «Большой Сатурн».

122

Об этом – во второй книге – «Большая Искра».

123

Секретно-шифровальный отдел.

124

Иностранный отдел, внешняя разведка.

125

В РИ – 14 апреля 1943 года ГУГБ было выделено из НКВД в отдельный комиссариат государственной безопасности. В АИ – этого ещё не произошло.

126

Напомню читателю, что работоспособный образец немецкой шифровальной машины «Энигма» в АИ был захвачен в Крыму в конце 1942 года во время его освобождения бригадой Брежнева.

127

Реальная информация. Клюге участвовал в заговоре немецких военных против Гитлера. После провала в РИ в 1944 году покушения на Гитлера, по одной из версий Клюге был арестован и после ареста застрелился, по другой версии принял яд чтобы избегнуть ареста.

128

Подполковник Феликс Герлиц с 1941 по 1944 годы начальник Абверкоманды-103 – разведывательного и контрразведывательного органа группы армий «Центр».

129

Алексей Иннокентьевич Антонов (15.09.1896 г. – 18.06.1962 г.) – выдающийся советский военачальник, генерал армии, начальник Генерального штаба Советской Армии (1945—46 гг.). Участник разработки большинства значимых операций Красной Армии во второй половине ВОВ. Талантливый штабной офицер. Участник Ялтинской и Потсдамской конференций союзников. В рассматриваемое время – генерал-полковник, начальник оперативного управления Генштаба.

130

Отец Карбышева был сибирским казаком из семьи крещёных татар.

131

Специализированное конструкторское бюро о котором говорит Брежнев в РИ – было создано в СССР только после окончания ВОВ.

132

Иван Иванович Агаянц (28.08.1911 г. – 12.05.1968 г.) – советский разведчик, генерал-майор КГБ (1965 г.). С 1937 по 1947 год руководил различными легальными и нелегальными резидентурами советской разведки в странах Западной Европы и Ближнего Востока. В РИ – будучи резидентов в Иране, сорвал подготовленную немцами операцию «Длинный прыжок», имевшую целью убийство Сталина, Рузвельта и Черчилля во время Тегеранской конференции. После возвращения в СССР служил в органах МГБ-КГБ, руководил подразделениями отвечавшими за информационную войну.

133

Реально существовавшая группа, состоявшая из молодых людей – детей армянских, курдских и иранских коммунистов и принёсшая много пользы советской разведке.

134

В рассматриваемое время – медно-никелевая или бронзово-алюминиевая разменная монета в Турции. В 1-й турецкой лире 400 пара.

135

Николай Фёдорович Ватутин (3.12.1901 г. – 15.04.1944 г.) – советский военачальник, генерал армии, Герой Советского Союза (1965 г., посмертно). В РИ – умер в госпитале после ранения полученного при обстреле колонны в которой он ехал бандитами УПА. Мутная история. ЧВСом у командующего тогда 1-м Украинским фронтом Ватутина был Н. С. Хрущёв. Он же по некоторым сведениям «рулил» лечением Ватутина в киевском госпитале, противился отправке генерала на лечение в Москву и докладывал Сталину оптимистические прогнозы по выздоровлению командующего фронтом, не смотря на то, что у Ватутина в то время уже началась газовая гангрена. Ещё больше мутности истории с гибелью Ватутина прибавляет присвоение ему звания Героя Советского Союза. Хрущёв всячески подчёркивал свои хорошие отношения с Ватутиным, однако звание Героя командующему 1-м Украинским фронтом было присвоено посмертно уже после отстранения Н. С. Хрущёва от власти.

136

Сидор Артемьевич Ковпак (13.05.1887 г. -11.12.1967 г.) – советский военачальник, государственный и общественный деятель. Во время ВОВ – партизанский командир. Один из организаторов партизанского движения на Украине. Командовал партизанским соединением не единожды проводившим многотысячекилометровые рейды по немецким тылам. Генерал-майор (1943 г.), дважды Герой Советского Союза (1942, 1944), член ЦК КП (б) Украины. До ВОВ – председатель горисполком г. Путивль Сумской области.

137

Александр Николаевич Сабуров (19.07.1908 г. – 15.04.1974 г.) – советский военачальник, генерал-майор (1943), командир партизанского соединения, Герой Советского Союза (1942). Кадровый сотрудник НКВД. Один из организаторов партизанского движения на Украине.

138

Иль – провинция-район в Турецкой Республике.

139

Американское, английское и советское название фактически одного и того же военно-транспортного самолёта.

140

Во время ВОВ Ли-2 производились на эвакуированном из подмосковных Химок в Ташкент авиазаводе.

141

В АИ – после введения погон в РККА, для полевой формы одежды военнослужащих были оставлены и петлицы.

142

Стоян Илиев Стоянов (12.03.1913 г. – 13.03.1997г.) – болгарский лётчик истребитель, единственный болгарский асс времён ВМВ. В РИ – в августе 1943 года сбил возвращавшийся после бомбёжки Плоешти американский бомбардировщик Б-24. Был награждён немецким Железным крестом 2-го класса. После объявления Болгарией войны Германии сражался против немцев, лично сбил 4 немецких самолёта. После ВМВ служил в ВВС и ПВО Болгарии.

143

Народно-освободительная повстанческая армия Болгарии – партизанское воинское формирование времён ВМВ боровшееся против профашистского болгарского режима.

144

В РИ – летом 1944 года немецкие части отступая с Украины вошли в Румынию, а после перехода Румынии на сторону СССР, по большей части ушли или были выбиты румынами и нашими на север, в Венгрию. Небольшая часть немцев отступила в Болгарию. И тогда численность немецких войск в Болгарии увеличилась до 30.000 человек. Красная Армия вошла в Болгарию 8 сентября. 9 сентября правительство Болгарии объявило о прекращении войны с СССР. Но боевых действий между РККА и болгарской армией не велось даже в период с 8 по 9 сентября. 15 сентября войска 3-го Украинского фронта вошли в Софию, к концу сентября наши части заняли всю территорию Болгарии. По численности 3-й Украинский примерно соответствовал численности рассматриваемой в АИ 5-й Ударной армии. В целом, в АИ – 1-й Украинский фронт в два раза (с учетом 5-й Ударной армии) мощнее 3-го Украинского из РИ. Немцев в Болгарии (в АИ) не более 7.000 солдат, так как во время нашего наступления на Украине там фактически была огромная дыра в немецком фронте и из Украины и Молдавии в Румынию практически никакие немецкие части не отступили. Соответственно (в АИ) и возможен рывок 5-й Ударной через Болгарию к Турции. Нет опасности даже кратковременного разрыва тыловых коммуникаций, не говоря уже про опасность окружения.

145

PZL P-24 – похож внешне на нашу довоенную «чайку» -И-153, только без нижнего крыла. Характеристики тоже примерно те же.

146

В РИ – в августе 1943 года царь Борис попытался разорвать союзные с Германией отношения, и поехал в Берлин пообщаться с Гитлером на эту тему. Наивный! Из Берлина в Болгарию он уже не вернулся. Инфаркт однако. А Болгарией ещё в течении года правил профашистский регентский совет.

147

Султанский дворец в Стамбуле.

148

«Персиваль Проктор» – британский одномоторный трёхместный учебно-тренировочный и связной самолёт.

149

Зухр – полуденная молитва в исламе.

150

В РИ – в июле 1943 года Муссолини был отстранён от власти своими же соратниками по фашистскому движению. Муссолини пробовал возмущаться, но был банально арестован на приёме у короля Италии. Это отстранение было вызвано начавшимися неудачами в войне и стремлением властной верхушки Италии выйти из войны с наименьшими потерями. После ареста Муссолини, итальянское правительство начало тайные переговоры о мире с англичанами и американцами. В АИ – англичане – союзники Рейха, у американцев свои проблемы и они далеко, остаётся только с русскими договариваться.

151

Авиация дальнего действия ВВС РККА в РИ – до сентября 1944 года подчинялась непосредственно Ставке ВГК.

152

Звание маршала Иосип Броз Тито получил в РИ – 29 ноября 1943 года.

153

В РИ – 500-й парашютно-десантный батальон СС в конце мая 1944 года принимал участие в операции «Ход конём», имевшей целью уничтожение Иосипа Броз Тито и других руководителей НОАЮ. Тогда Тито удалось уцелеть лишь чудом.

154

Арсо Йованович (24.03.1907 г. – 12.09.1948 г.) – югославский военачальник, генерал-полковник. С 1941 года – начальник Верховного штаба НОАЮ, с 1945 года – начальник Генерального штаба Югославской армии. В РИ – после разрыва отношений между СССР и Югославией в 1948 году, придерживался просоветских, просталинских позиций, критиковал Тито. Убит при аресте. Официально считается, что застрелен югославскими пограничниками при попытке бежать в Румынию.

155

Реальный факт.

156

Андрей Януарьевич Вышинский (10.12.1883 г. – 22.11.1954 г.) – советский государственный деятель, юрист, дипломат. Прокурор СССР (1935—39 гг.), первый заместитель наркома иностранных дел (1940—46 гг.), Министр иностранных дел СССР (1949—53 гг.), постоянный представитель СССР при ООН (1953—54 гг.). Был государственным обвинителем на Московских процессах 1936—38 годов. Ненавидим российскими либералами самую чуточку меньше чем Л. П. Берия, соответственно можно сделать вывод, что человек был правильный и стоящий. Обычно, ему в вину ставят утверждение: – «Признание обвиняемого – царица доказательств». На самом деле это вырвано из контекста. Полная версия утверждения звучит так: «В буржуазных странах продолжает царить старое средневековое представление о значении и качестве доказательств, среди которых личное сознание обвиняемого считалось лучшим, считалось „царицей всех доказательств“».

157

Все трое в РИ – активные участники-организаторы смещения и ареста Муссолини. Маршал Бадольо после смещения Муссолини стал премьер-министром Италии.

158

В РИ – после поражения под Сталинградом итальянские войска практически не появлялись на советско-германском фронте. В АИ – Гитлер после череды поражений на Восточном фронте и после заключения союзного договора с Великобританией, совместно с премьер-министром Британии Мосли, дожал Муссолини и добился от него отправки на Восточный фронт трёх пехотных дивизий.

159

Французский Гренобль входил в Итальянскую зону оккупации Франции.

160

Пальмиро Микеле Никола Тольятти (26.03.1893 г. – 21.09.1964 г.) – Генеральный секретарь Итальянской коммунистической партии (1926—34 и 1938—64 гг.). В 1944—46 годах занимал различные министерские должности в правительстве Италии, был депутатом итальянского парламента в 1948—64 годах.

161

Миклош Хорти (18.06.1868 г. – 9.02.1957 г.) – регент Венгерского королевства (1920—44 гг.), вице-адмирал.

162

В РИ – Германия оккупировала Венгрию в марте 1944 года, тем не менее Хорти оставался у власти. В августе 1944 года Хорти назначил премьер-министром антифашистски настроенного генерала Гезу Лакатоша. В сентябре 1944 года когда части РККА пересекли венгерскую границу, Хорти объявил о выходе Венгрии из войны и перемирии с СССР. Но, в результате спецоперации немцы похитили сына Хорти и начали шантажировать регента. Кроме того после потери румынских месторождений нефти, венгерская нефть становилась последним источником нефти для рейха и в связи с этим Гитлер держал в Венгрии существенную часть своих танковых и моторизованных соединений. Это привело к тому, что выход Венгрии из войны не состоялся и последние бои на территории Венгрии закончились лишь в марте 1945 года. В АИ – нефть Германия могла получать и через Англию и её колонии, так что жизненной необходимости оккупировать Венгрию и тем более размещать на её территории сильные подвижные соединения у Гитлера не было. Он и не разместил. А Хорти уловив момент соскочил.

163

Первая «ночь длинных ножей» – санкционированная Гитлером расправа-уничтожение руководства штурмовых отрядов СА, заподозренных в подготовке путча-переворота (30 июня 1934 года).

164

Подразделения Абвера «Кригсорганизацьон» (КО) создавались в союзных и нейтральных Третьему Рейху странах. По сути являлись легальными разведывательными резидентурами. В РИ – «КО- Южная и Центральная Африка» не существовала.

165

Спецслужба третьего рейха, структурно входящая в Главное управление имперской безопасности и отвечающая за охрану-безопасность фюрера и высших чинов рейха.

166

В РИ – в январе 1943 года Гиммлера на посту главы ГУИБ (Reichssicherheitshauptamt (RSHA)) сменил Кальтенбруннер. В АИ – этого не произошло.

167

Охрана Гитлера состояла из нескольких уровней. Первый, ближний круг – отряд сопровождения фюрера – состоял из восьми телохранителей, второй круг – батальон сопровождения фюрера / эскортный батальон фюрера (в РИ – в 1944 году был развёрнут последовательно в полк – бригаду – дивизию), третий круг – собственно Имперская служба безопасности, которая отвечала помимо физической охраны и за оперативную работу по вопросам охраны и безопасности фюрера. Штатная численность ИСБ около шести тысяч сотрудников.

168

Нечто похожее в РИ произошло в СССР. В 1952 году по надуманному обвинению был снят с должности, а потом и арестован многолетний начальник охраны Сталина генерал-лейтенант Власик. Тогдашний министр государственной безопасности СССР Семён Игнатьев одновременно возглавил и Управление охраны МГБ в котором до ареста был начальником Власик. В имеющихся в настоящее время исследованиях утверждается, что Игнатьев напрямую причастен с смерти Сталина, если не сказать больше – к убийству.

169

Так назывался личный поезд Гитлера. Два локомотива, два броневагона с 2-см зенитками, личный вагон Гитлера, вагон-радиоузел, вагон для высших чинов Рейха, два салон-вагона, вагон-баня, два вагона для свиты и войсковых подразделений, два спальных, два багажных вагона и вагон для личной охраны Фюрера.

Content

Большое домино
Дорогой Леонид Ильич
Дмитрий Владимирович Абрамов

Примечания