Сара Шпринц

Что, если мы останемся

© Протопопова О., Аргунова М., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Дорогие читатели!

What if we Stay содержит моменты/элементы, которые могут сработать как триггеры. Предупреждение о триггерах вы найдете тут.

Мы желаем вам приятного чтения.

Ваши Сара и издательство LYX

Ванкуверу.

За все.

Say it over and over

until you are out of breath.

I will not make myself small.

Повторяй это снова и снова,

пока хватает дыхания.

Я не дам им себя сломать.

Плей-лист

bad things – cailin russo

faking it – sasha sloan

hurricane – halsey

berlin – kafka tamura

dear society – madison beer

bad at love – halsey

houses – great northern

girls your age – transviolet

elastic heart – sia

if you’re gonna lie – fletcher

maple whisky – james spaite

6-ft-u – hank compton

cool – dua lipa

i like me better – lauv

be kind – marshmello & halsey

this is me trying – taylor swift

tonight – zayn

you should be sad – halsey

architecture – maisie peters

paris – the chainsmokers

what a time – julia michaels feat. niall horan

already home – richard walters

seven – taylor swift

Глава 1

– Мисс Гиллз, я спрашиваю вас еще раз: вы поняли, что я вам только что сказал?

Я сопротивлялась страстному желанию медленно надуть безвкусную жвачку, которую я жевала уже несколько минут, в большой пузырь. Чтобы он громко лопнул прямо в лицо этому тощему парню в жилетке с ромбами. Пока он настойчиво смотрел на меня сквозь толстые линзы очков без оправы. Само собой, я все поняла.

Закинув ногу на ногу и опершись локтем на колено, я слегка подалась вперед. Мне пришлось прищуриться, чтоб разобрать надпись на бейдже, там значилось только имя.

– Я ценю вашу заботу о студентах, Томас, и ваше желание мне помочь. Но поверьте, с третьей попытки я точно сдам этот экзамен. Последний семестр был… слегка турбулентный. – Тут и врать не пришлось. Меня действительно мотало: я переспала со столькими парнями, что сбилась со счета, редкие посещения университета сводились к вечеринкам на разных факультетах. Я появлялась только на обязательных семинарах, а лекции, практические занятия и добровольные экскурсии без зазрения совести пропускала.

– Мисс Гиллз, кажется, вы меня не совсем понимаете. – Томас с досадой выдохнул. – На этом курсе есть только две попытки сдать экзамен. Теперь, согласно учебному распорядку, вы не вправе больше посещать какие-либо занятия на архитектурном факультете Университета Торонто.

– Да ладно! – Смешно. Неужели у этого парня все-таки есть какое-то чувства юмора?

– Вы использовали обе попытки, и они, к сожалению, не увенчались успехом. Мне на самом деле очень неприятно сообщать, что…

– Но ведь дается три попытки сдать экзамен! – выпалила я. – Всегда было три. По каждому предмету!

До меня стала медленно доходить суть происходящего. Да, я два раза провалила экзамен по строительному праву. И это не первая пересдача, потому что личная жизнь интересует меня не меньше степени бакалавра. Так или иначе, я всегда вписывалась в крутые повороты своей жизни. Стоило только немного напрячься – и зачет у меня в кармане.

– Но не на этом курсе, мисс Гиллз. У профессора Галлахер на семинаре по строительному праву высокие требования к студентам. Информацию о том, что вам предоставляется всего две возможности сдать экзамен по этому специальному предмету, вы получили еще на вводном занятии в начале семестра.

– Но я… – Мне нечего было возразить.

– Что ж, очень жаль, мисс Гиллз.

Я растерянно уставилась на этого парня. Блин, он же это не серьезно!

– И что… я имею в виду, что конкретно это означает? – Как я ненавидела это. Сидеть в качестве просителя, заикаться и лебезить. Я вдруг почувствовала, что теряю контроль над всей своей жизнью. Что все решения были приняты за меня, что я ничего не могла сделать, ничего… Как тогда… Но на этот раз мне не все равно, как хотелось бы.

Сочувствующий взгляд этого парня приводил меня в бешенство. Если он еще раз с сожалением произнесет мое имя, я вцеплюсь ему в лицо.

– Увы, это означает, что вы не сможете изучать архитектуру в Университете Торонто.

Я открыла рот, но сказать ничего не смогла. Несколько секунд только смотрела на него. Нелепо, но какие-то фоновые звуки проникали в мое сознание извне. Оглушительное тиканье часов на стене. Слабый гул вентиляции. И шум в ушах от прилива крови.

– Но… вы не можете просто так вышвырнуть меня, не дав мне шанса исправиться! Я не знала, откуда я могла…

– Мы несколько раз пытались связаться с вами по почте, мисс Гиллз. К сожалению, вы никак не отреагировали на наши неоднократные приглашения на консультацию. То, что вы сегодня здесь, – на грани фантастики. Я полагал, вы уже покинули университет, поэтому и не отвечаете. – Опершись подбородком на согнутую ладонь, он смотрел на меня с непроницаемым выражением лица. – Уведомление об исключении из университета вы получите по почте в ближайшие несколько дней. Могу предложить вам посетить консультацию по дальнейшему обучению, чтобы обговорить возможные для вас варианты. Есть вероятность, что некоторые уже пройденные вами курсы можно зачесть при переходе на другой факультет, в случае если вы об этом подумываете.

Все его слова пролетали мимо ушей. Лишь одно застряло у меня в голове. Уведомление об исключении.

Вышвырнули вон.

Всему конец.

– То есть все? Вы серьезно? Меня исключают?

– Да, именно так.

Шум в ушах достиг мощи настоящего урагана.

Фак, фак, фак!

Я ждала, что вот-вот дрогнет хоть один мускул на его лице. Что он рассмеется и укажет на скрытую камеру. И я вырвусь из этого послеполуденного кошмара. Но нет. Это была горькая реальность, которую я сама и спровоцировала. Так мне и надо!

– У вас остались еще вопросы, мисс Гиллз?

Я оттолкнула стул назад. Его ножки с диким скрежетом проехались по вощеному паркету. Машинально схватив лежавшую на полу сумку, я без слов поднялась.

Держи спину прямо, не теряй самообладания. Господи, не позволь им и это у меня отнять.

– Мне искренне жаль, мисс Гиллз. Но я вас уверяю, там, где закрывается одна дверь, другая…

Мой взгляд был совершенно убийственный. Этого хватило, чтобы Томас умолк. Я сжала челюсти, так и не дав рту открыться. Десяток крепких выражений были готовы сорваться с языка, и мне стоило невероятных усилий, чтобы сдержать их.

– Спасибо, Томас, – сказала я. Смерила его насмешливым взглядом и схватилась за дверную ручку.

И совсем не это я имела в виду. В моей голове разверзся настоящий ад, а посреди всепоглощающего гула полыхали слова, которые я и хотела швырнуть в его физиономию.

Да пошел ты, Томас.

Глава 2

Для студента по обмену британец Джеймс Сейнсбери целовался довольно неплохо. Его акцент сводил меня с ума (к сожалению, в хорошем смысле этого слова), но и через десять лет я бы не призналась ему в этом. Нырнув пальцами в его рыжую шевелюру, я заставила запрокинуть голову и вела языком вдоль шеи, пока он не застонал и не взял меня крепче за талию. Сабвуферы надрывались, запах пота смешался с запахом дезодоранта и духов, в сигаретном дыму блики прожекторов рассыпались веером и плыли перед глазами.

Вот оно! Алкоголь и хороший любовник, который заставит забыть, что ты по горло в дерьме. То, что доктор прописал.

Но не все так плохо. Я жива и здорова.

Ну да, я вылетела из универа, и это, несомненно, скверный поворот в моей жизни. Годы учебы прошли впустую, а плата за обучение непомерно велика для осознания только лишь того, что никакой подушки безопасности нет. Это уже не школьные проблемки, а чертовы реалии жизни.

Ты очень скоро поймешь, что ничего в этой жизни не дается даром. Железный голос и ледяной взгляд отца. Он придет в бешенство, когда узнает. Эмбер Гиллз, никчемная дочь, запятнавшая безупречную репутацию знаменитых архитекторов Ванкувера. Родители точно меня прикончат.

Мне не нужно было поддаваться их уговорам поступать на эту специальность. Поначалу я не хотела себе признаваться, но, если честно, я всегда ненавидела эту архитектуру. Зачем лезть из кожи вон, лишь бы идти по стопам суперизвестных родителей, ведь и так понятно, что я – полное разочарование? Эта дурацкая учеба была для меня сплошным самоистязанием. Я все равно никогда не оправдаю ожиданий моих родителей. Я это уже не раз доказывала. У меня нет таланта, во всяком случае, в этом деле. А в каком есть – пока для меня загадка.

Джеймс крепко сжал в пальцах мои волосы у корней. Так, что сладкая боль пробежала по синапсам, на краткий, но восхитительный миг прерывая ход моих мыслей. Но на следующем вдохе они обрушиваются на меня с новой силой.

Исключили. И что теперь? Эта каторга позади. На самом деле ситуация сыграла мне на руку. Хотя в принципе мне все равно. Плевать. Может, это знак. Избавление. Сама я никогда не осмелилась бы бросить. Иногда даже лучше, что решение принято за тебя. И это как раз тот случай.

– Дорогая, что случилось? – Этот акцент, с каким он произносит до смешного милые слова. Слышу, но я где-то далеко. – Ты как будто не здесь.

– Так сделай что-нибудь! – Я немного отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо. Разводы от моей темно-красной помады обрамляли его и без того чувственный рот. Джеймс втянул немного воздуха, пока я скользила взглядом дальше. По его губам, по бледной коже, слегка порозовевшей от возбуждения. Его светлые глаза сверкали с вожделением хищника, рассматривающего свою добычу. Я ждала, когда и в моей груди разгорится желание. Но сегодня оно отсутствовало.

Джеймс притянул меня к себе, я обвила руками его шею и прижалась плотнее. Почувствовав его руки на своих ягодицах, я позволила схватить себя еще крепче. Целуясь, я терлась об него, и его стоны тонули во мне. Джеймса била дрожь.

Его возбуждение не заводило меня, я зависала в своих мыслях, во всем этом проклятом дерьме, напрочь испортившим сегодняшний вечер. Хотелось забыться, а не чувствовать себя как зверь в клетке. Совершенно не хотелось думать, чем чревато для меня исключение из универа. От этого болела голова. Тревожное предчувствие объяснений с родителями вызывало парализующие приступы тошноты.

Хотелось забить на все, но мысли разрешения не спрашивали. Да, я сама виновата, что вылетела, но разве не этого я хотела? Придется немного поплакать, сообщая отцу эту новость, сделать вид, что я с болью переживаю горечь поражения, лишь бы он не подливал масла в огонь.

А поставив родителей в известность, я смогу делать что хочу. Буду искать работу, возможно, путешествовать, пробовать и выбирать, что мне нравится. Если повезет, может, даже обнаружу у себя какой-нибудь талант, и тогда спокойно подумаю, как счастливо я могла бы прожить жизнь.

Джеймса качнуло немного в сторону, должно быть, его задел кто-то из толпы. По инерции меня тоже зашатало. Под воздействием алкоголя я становилась неповоротливой и плохо соображала. В какой-то момент показалось, что мы вот-вот рухнем, но тела танцующих все же удержали нас на ногах.

Черт, Гиллз, соберись! Я уже слишком пьяна, но мне ни в коем случае нельзя терять контроль над собой.

Безумный взгляд Джеймса на мгновение вызвал во мне проблеск зарождающегося желания.

Вот оно, я все еще могу! Пусть я по уши в дерьме, секс – мое спасение. Мне иногда кажется, что секс – то единственное, что у меня получается действительно хорошо. Прямо сейчас, пусть всего на пять минут, только бы забыться.

– Пойдем. – Джеймс схватил меня за руку, и стон облегчения почти вырвался из моей груди. Я кивнула, и что-то темное вспыхнуло в его глазах.

Ни на секунду не прерывая касания рук и тел, мы протискивались сквозь волнообразную толпу двигающихся в такт музыке людей. Я мастерски проигнорировала грязные взгляды в тамбуре мужского туалета, прежде чем затащить Джеймса в одну из кабинок. Тусклый свет и воздух здесь не лучше, чем в самом клубе. Подошвы прилипали к полу, я старалась не смотреть вниз и не обращать внимания на чавкающие звуки при каждом нашем шаге.

Стон Джеймса, когда мы рухнули на стенку кабинки, добил меня. Хотелось сорвать с него чертову рубашку, чувствовать под пальцами мускулистость плеч, а на себе – силу его татуированных рук.

Именно то, что мне нужно! Джеймс забрался под подол моего платья, и, как всегда это бывало, осязание кожей живых теплых рук заставило мои мысли остановиться. Эти прикосновения были сродни наркотику – единственный способ по-настоящему ни о чем не думать. И чем незнакомее партнер, тем лучше.

Бурные поцелуи один за другим, мне едва хватало воздуха. Я сильнее прижалась тазом, так, что Джеймс всем телом задрожал подо мной. Его рука на моем затылке подталкивала меня ближе, и когда он снова застонал, я отстранилась.

– Дьяволица, – прохрипел он с горячим британским акцентом. Это нечестно: он заведен сегодня в разы сильнее, чем я, а ведь мне это гораздо нужнее. Не сводя с него глаз, я расположила его ладони так, чтобы было сразу понятно, чего я от него хочу.

– А теперь докажи, что то, что о вас, британцах, говорят, – чистая правда.

– Что же о нас говорят? – с трудом выдохнул он.

– Что вы любую женщину до кровавого оргазма способны довести. – Я еще глубже заглянула в его глаза и почувствовала, как на долю секунду хватка ослабла.

Сдавленное рычание вырвалось из его горла, схватив крепче, он притянул и приподнял меня. Прерывисто дыша, я обвила ногами его талию и уперлась коленями в стену. Пальцами я чувствовала, как играют напряженные мышцы. Поцелуи становились все неистовее, захват рук на моих бедрах – еще мощнее. Я чувствовала его тело, его губы, пытаясь отключиться. Забыть и забыться.

Но ничего не помогало. Ни его руки под моим платьем, ни мои пальцы на молнии его джинсов. Жесткий и быстрый акт. Проглотив боль, я ждала, когда она утихнет, когда все отойдет на второй план.

Я просто прикрыла веки, пока Джеймс кончал. И даже не думала притворяться. Зачем? Я уже достаточно унижена. Тем, как живу, как строю свою жизнь и какие бездарные решения принимаю.

Я вдыхала запах алкоголя, пота и дорогого парфюма, пока голова Джеймса на мгновение опустилась мне на плечо. Неукротимая и жгучая ярость закипала во мне и была готова вырваться наружу. Хотелось кричать, но я сдержалась. Молчаливую ярость от обиды на себя, на отца и мать, на Томаса, на весь этот проклятый элитный вертеп. И даже секс стал ни на что не годен – вечер как был дерьмовым, так и остался.

* * *

Надо еще выпить. Алкоголь – единственно верное решение проблемы. Я просто еще недостаточно пьяна, чтобы вечер удался. Долой трезвые мысли – топить их в спиртном. Пара крепких шотов, прежде чем мы сядем в такси, и вперед – прямо в спальню к Джеймсу, где у него будет еще один шанс меня утешить.

– Два двойных «Хендрикса» и большой стакан воды, – проорала я бармену, пока Джеймс усаживался на стул у барной стойки. Его нахально миловидное лицо еще покрыто румянцем. Этот козел мне еще кое-что должен, и, если потребуется, я собственноручно волью в него стакан воды, чтобы он смог как следует дать реванш. – И счет, пожалуйста!

Я протянула кредитную карту. Бармен взял ее и через стойку подвинул нам стаканы.

– Это тебе, дорогой. – Я подтолкнула Джеймсу стакан воды и, прежде чем он открыл рот, чтобы возразить, убедительно на него посмотрела. – Иначе потом пожалеешь, поверь мне.

Я взяла свой стакан с джином и сделала первый глоток.

Некоторое движение, едва заметное краем глаза, заставило меня повернуть голову. Я с удовлетворением отметила, как все вокруг окутывает легкий туман. Становится менее значимым и приглушенным. Так-то лучше.

– Простите, мэм, но карта не работает. – Бармен, слегка напрягшись, вернул мне кредитную карту.

– О’кей… – Черт! Раньше она отлично справлялась со своей задачей. – Могу я заплатить наличными?

– Конечно. – Бармен протянул мне счет, сердце подпрыгнуло и остановилось на мгновение, когда я увидела трехзначную сумму. Блин, у меня с собой не так много денег. Расплачиваясь картой в дорогих забегаловках типа «Эверли», я напрочь забыла реальную стоимость выпивки.

– Давай я оплачу, – предложил Джеймс, но я, игнорируя его реплику, продолжала рыться в своем портмоне.

– Попробуем эту. – Я с уверенным видом протянула бармену кредитную карту для, так сказать, «экстренных случаев». Отец, конечно, будет не в восторге, если увидит, какие суммы я оставляю в ночных клубах. Любые мои расходы, и не только с кредитки, в конечном итоге оплачиваются им, так что, если он захочет, то с легкостью узнает, на что я трачу его деньги. Но их у него достаточно и даже в избытке, чтоб париться на этот счет.

Остаток джина в стакане я выпила залпом, но алкоголь так и не смог заглушить беспокойство в моей душе. Только когда Джеймс накрыл своей ладонью мою, я заметила, что нервно барабаню накрашенными красным лаком ногтями по столешнице. Я замерла, а рука Джеймса скользнула вверх к плечу. Он уже почти допил воду, а я раздумывала, не пригубить ли его джин. Мне определенно это нужнее.

– Извините, но здесь платеж тоже отклонен.

Я уставилась на бармена, жар ударил мне в лицо. Реакция, обычно мне не свойственная. Я никогда не краснела, обычно для меня не существует причин для смущения, но вот неспособность оплатить выпивку – однозначно повод.

– Не проблема, возьми мою, – невнятный лепет Джеймса прозвучал сродни звонким пощечинам. Совершенно обездвиженная, я смотрела, как бармен берет его банковскую карту.

– Может быть, аппарат не в порядке, – предположил он. Я неуверенно кивнула, наблюдая, как бармен за стойкой вставляет карту в устройство и спустя пару секунд протягивает его для подтверждения платежа.

У меня кровь схлынула с лица. Это был всего лишь счет, оплаченный парнем, которого я подцепила сегодня вечером. Но для меня это имело совсем другое значение. Окончательную потерю контроля. Дисбаланс сил между нами в эти секунды сковал горло мертвой хваткой. Все, что я хотела бы навсегда забыть, возвращается.

Я никогда не разрешала парням за меня платить. Ни за выпивку, ни за такси до дома. Я ничего не была им должна. Никому, черт возьми, и никогда.

А тут разом с точностью до наоборот.

– Я верну тебе, когда выйдем, сниму в банкомате…

– Расслабься, детка, – рука Джеймса оказалась на моем бедре. Несколько минут назад я только этого и хотела, но теперь желчь подступила к горлу. Пока его ладони скользили по моим полупрозрачным колготкам под черным бархатным платьем, все во мне кричало, хотелось оттолкнуть его руку. – Это же просто обмен. Ты можешь вернуть долг другим способом.

На какое-то время я потерял дар речи. Ждала, что он рассмеется и обратит свои слова в шутку. Чтобы это не звучало как само собой разумеющееся. Но ничего подобного. Наоборот. Его глаза вызывающе вспыхнули, а у меня в голове выбило предохранитель.

Мне даже не нужно было отталкивать его руку, он сам ее отдернул, когда я потянулась за его бокалом с джином. Все его содержимое через мгновение стекало с лица Джеймса.

– Ты в своем уме? – заорал он, оправившись от первой секунды шока. Все вокруг развернулись в нашу сторону, бармен остолбенел, казалось, на бесконечно долгий миг общее внимание всего клуба было приковано к нам. Внутри меня всю трясло, соскальзывая с барного стула, я собрала в кулак остатки самообладания, чтобы не показать этого.

– Я заплатил за обоих!

Вслед за джином громкой пощечиной последовал удар моей правой ладонью. Толпа вокруг почти синхронно втянула воздух. Красный отпечаток красовался на лице Джеймса, он уставился на меня, словно не мог поверить в происходящее.

– В следующий раз не смей так разговаривать с женщиной, – прошипела я ему в лицо так близко, что резкий запах алкоголя ударил мне в нос. Он был им насквозь пропитан, так, что уже красный белок окаймлял светлую роговицу его глаз. – И я лично позабочусь, чтоб ты попал в ад.

Схватив сумку, я развернулась и пошла вон, оставляя позади себя приглушенные голоса и косые взгляды толпы. Но фраза Джеймса все же догнала меня, хоть я почти бежала.

– Грязная шлюха.

Быстрее, еще быстрее.

Заносчивая сука. Тебя волнуют только деньги, только бы получить желаемое. И упаси бог, если что пойдет не так, вот тогда маленькая папина дочка покажет свое истинное лицо.

Стоп, это должно прекратиться! Даже спустя много лет проклятый голос в моей голове казался слишком громким.

Должно быть, алкоголь обострил мои чувства, иначе я никак не могла объяснить себе, почему я как ненормальная выскочила на темную улицу перед «Эверли», не глядя по сторонам.

– Иди к черту, чувак, оставь меня в покое!.. – Мне хотелось рвать на себе волосы, заглушить болью чувства. Но это не помогало.

Светло-карие глаза, гладко выбритые щеки. Всегда аккуратно выглаженная рубашка – мечта любой тещи. Он был идеален, а я – единственная, кому известно, насколько все может быть отвратительным за безупречным фасадом.

Не будь смешной, тебе все равно никто не поверит. Посмотри на себя. Кто захочет воспринимать тебя всерьез?

Может, сейчас я и перегнула. И все испортила. Меня, черт возьми, не только выперли из универа, а я даже банальным сексом не смогла прогнать эти мысли, мое дерьмовое прошлое снова преследует меня.

Слегка покачиваясь, я шла по неровному тротуару. Двойной джин под конец – это все же немного самонадеянно. Огоньки плыли перед глазами, картинка складывалась с задержкой. Алкоголь истончил кожные покровы, оголил мои нервные окончания. Но, черт возьми, я должна была помнить, кто я такая.

Я никогда не парилась из-за парней, даже если они были подонками. Мерзавцами, разрушающими мою жизнь. И уж точно не буду страдать из-за того, что меня выгнали с архитектурного, который и так ничего для меня не значил.

Все эти годы только одно не давало мне покоя. Страх снова испытать это ужасное чувство потери контроля, стоит лишь на секунду расслабиться в ложном чувстве безопасности.

Глава 3

– Эмбер, вот так чудо!

Я с раздражением прикрыла глаза. Голова раскалывалась с похмелья и была совершенно не в состоянии воспринимать пассивно-агрессивный тон, каким мой отец обычно разговаривал со мной по телефону. Фоном шелестела бумага, были слышны приглушенные голоса и позвякивание кофейных чашек. Я уверена на сто процентов, он точно был еще на работе. В семье Гиллз рабочий день до шести вечера считался хорошим тоном. Или же хитроумной тактикой моих родителей не просиживать вместе вечера на диване, а проводить порознь, каждый в своем кабинете.

– Какая честь! Чем обязан?

Положить трубку. Немедля. Хотелось сделать это прямо сейчас. После каждого звонка родителям я вспоминала, почему так намеренно избегаю контакта с ними.

– Не хотела тебя беспокоить… – Я намеренно включила дурочку, так как знала, что это доводит отца до белого каления. Потому что Гиллзам, видите ли, не пристало вести себя по-идиотски. – Я хотела узнать номер телефона нашего банковского консультанта. Похоже, с моими картами что-то не так.

Отец коротко рассмеялся. И в этот момент я должна была уже понять. Но какая-то ничтожная часть меня все еще надеялась, что у отца есть что-то наподобие сердца. Голоса в трубке постепенно пропали, он, видимо, вышел из бюро. Джонатан Гиллз не вел личных бесед при сотрудниках. Я услышала приглушенный стук захлопывающейся двери кабинета.

– Думаю, он не сможет тебе помочь, – ответил отец, а я закатила глаза. – Во всяком случае, пока я не разблокирую твои карты.

Мне потребовалось целых три секунды, чтобы понять значение его слов. Я открыла рот, но с моих губ сорвался только истерический смех.

– Очень смешно, правда.

– Честно говоря, я надеялся на твой здравый смысл, Эмбер.

Резкость в голосе отца и понимание происходящего парализовали меня. Не может быть, чтобы он… Нет, это абсолютно невозможно. Ни он, ни мать не могут знать о моем отчислении. Да, мой отец – профессор архитектуры в Университете Британской Колумбии в Ванкувере. Но слухи не распространяются так быстро! Это не школа, где родителей письменно информируют об успеваемости детей. Я взрослая и самостоятельная личность.

Я судорожно сглотнула. Ведь так же?..

– Может, объяснишь мне уже, в чем дело, – прошипела я в трубку. Отец усмехнулся, и у меня вспотели ладони.

– Довольно грустно, что ты позоришь нашу семью, не сдав такой смешной предмет, как строительное право, но почему я должен узнавать это за ланчем с Генриеттой Галлахер?! В присутствии моих близких коллег и важного заказчика. Ты хоть представляешь, в каком свете нас выставляешь?

Голова закружилась, и я крепче вцепилась в трубку.

Нет, нет, нет. События разворачиваются не по плану. Родителям все стало известно. Хуже того, лично из уст моей профессорши. Ощущение, что меня подставили.

– Я должна теперь извиниться? – От неожиданности паника привела меня в бешенство.

– Это было бы весьма кстати, – рявкнул отец.

Мне захотелось разбить телефон о стену спальни.

Вот черт. Что дальше, Гиллз?

– Я уже ищу работу. И думаю, что делать дальше.

– Ты можешь не беспокоиться по этому поводу. Дальше у тебя – Ванкувер.

Я нервно рассмеялась:

– Если вы думаете, что из-за этого я вернусь, то вы ошибаетесь. Я совершенно не намерена…

– Эмбер, боюсь, ты меня не совсем понимаешь. Я заблокировал банковские карты и расторг договор аренды твоей квартиры в Торонто. К счастью, домовладелец пошел навстречу и согласился расторгнуть прямо сейчас. У тебя есть три дня, чтобы освободить квартиру. – Я открыла рот, чтобы сделать вдох и возразить, но отец не дал мне и слово вставить. – Ты перешла все границы, дорогая. Вылетаешь в Ванкувер в пятницу, билет у тебя в электронной почте.

– Как, да кто ты такой?!

– Идиот, который потратил половину состояния на тебя и твое образование. Тридцать шесть тысяч долларов, Эмбер! Это только плата за обучение! Плюс квартплата и все остальные твои расходы. Думаешь, мы допустим, чтобы эти баснословные суммы пропали зря? Нет, ты сильно ошибаешься.

– Супер. И что теперь? Что я должна сделать? Или ваши деньги могут отменить мое отчисление?

– Не деньги, а связи. – Я задрожала, голос отца стал еще суровее. – Я переговорил с деканом факультета. И в твоем случае возможно применить исключительный порядок зачисления. Ты продолжишь обучение архитектуре здесь. Как и положено Гиллзам.

– Это просто смешно! Я совершеннолетняя, ты не можешь решать за меня.

С каждым словом я говорила все громче, сердце билось быстрее, меня охватила самая настоящая паника. Я чувствовала, когда отец говорит совершенно серьезно. Не раз испытывала это на своей шкуре.

– Ты думаешь, я столько лет вкладывал в тебя деньги, чтобы из-за одного твоего каприза все перечеркнуть? Нет, ты глубоко заблуждаешься.

– Это не каприз, черт возьми! Я ненавижу архитектуру, мне она совершенно не нравится.

– Ты выбрала этот факультет по собственному желанию.

Я затаила дыхание. Он был настроен действительно серьезно.

– Ты не можешь так поступить. Ты не имеешь права!

– Я могу отправить тебе список всех твои расходов, которые мы понесли за последние несколько лет. Можешь вернуть нам эти деньги. А потом пускать свою жизнь под откос. Но не сейчас, пока мы финансируем тебя.

Глупость с моей стороны. Такая непростительная глупость. Было же очевидно, что этот момент однажды наступит. Деньги дадут им право управлять мной. Давить на меня. Тридцати шести тысяч долларов у меня не было. Работы тоже. Была лишь иллюзия, что на гребаные деньги родителей я могу жить с комфортом. Моя наивность просто отвратительна.

– Вопрос закрыт, – рявкнул отец напоследок. – Увидимся в аэропорту в пятницу вечером. До этого у тебя есть время подготовить более или менее правдоподобное объяснение всего случившегося.

* * *

– Что? Ты возвращаешься? Что это значит, Эмбер? Сэм, подожди минутку. Мне нужно… – Голос Лори растворился в общем гомоне. Я услышала объявление в супермаркете, затем шумы немного стихли.

– Алло, ты еще здесь? – Взволнованный голос Лори заставил меня устало улыбнуться. Я закрыла глаза рукой и еще глубже зарылась в подушки. – Ты возвращаешься в Ванкувер? Это шутка?

– Вовсе нет, – пробормотала я. К сожалению…

– О, Эмбер, это же… Здорово! Я так рада! Снова вместе в одном городе!

– Ага. – Я любила Лори, это и было небольшим утешением.

– Когда ты приедешь? После бакалавриата? Значит следующим летом, верно?

– Нет, послезавтра, – сказала я, и это походило на дурацкий розыгрыш, в который вдруг превратилась моя жизнь.

– Так только на выходные? – Лори никак не могла понять, а во мне закипала бессильная злоба. Знаю, моя лучшая подруга не виновата. Но я и не хотела ничего объяснять. Лори меня не понять. Для нее учеба на медицинском – превыше всего. Еще тогда, в начале учебы в Торонто, она не одобряла мои вечные прогулы в универе. И мотивации на том бесполезном подготовительном курсе, где мы и познакомились летом, в ней чувствовалось вдвое больше. Время от времени я задаюсь вопросом, как так получилось, что мы, такие разные, стали лучшими подругами.

– Нет. – Следующие несколько слов дались мне с трудом. – Я приеду надолго.

– Но… – Лори замолчала, а я уже давно знала, о чем она хотела спросить. – Как? Я имею в виду, сейчас же середина семестра…

Я пожала плечами, прекрасно зная, что она этого не видит.

– Эмбер?

К черту все!

– Что случилось? – Лори молча ждала ответа. Я слышала шум проезжей части, какие-то голоса. Мне хотелось просто повесить трубку. Должно быть, в какой-то части моего мозга, преследуемого кошмарами после телефонного разговора с отцом, произошел сбой, иначе мне не пришло бы в голову звонить подруге после бессонной ночи. – Из-за парня? Тебя кто-то…

– Нет, – прервала я и прикрыла глаза. Я все-таки худшая в этом проклятом мире подруга.

– Тогда что? Я не понимаю, почему…

– Меня выгнали.

– Из квартиры?.. – беспомощно предположила Лори. – Тебе нужен временный ночлег? Я могу спросить Джека, или, в крайнем случае, пару дней у моих родителей в Барри…

– Меня исключили из университета.

Лори замолчала. Эта тишина была невыносима. Возможно, потому, что Лори была единственным человеком, чье мнение меня хоть немного интересовало. Но я не хотела слушать, как она сокрушается. Чувствовать себя жалкой перед ней – еще меньше.

– Что?! Подожди, я не понимаю. А за что тебя…

– Я провалила чертов экзамен. Думала, что у меня есть три попытки, но нет… Если бы я пришла на вводное занятие, возможно, я бы услышала, что их дается всего две. Я зашла слишком далеко. И вот результат. – Поразительно, как я смогла рассказать это так, будто это вовсе не обо мне, а о ком-то другом. Мне было совершенно безразлично. Что я, по всей видимости, совершенно не способна изучать архитектуру. Теперь это не важно. А вот вынужденное возвращение в Ванкувер сводило меня с ума.

– Вот дела! Эмбер, мне очень жаль…

– А мне нет. – Это прозвучало очень самонадеянно.

– И что ты будешь теперь делать?

– Мой отец принуждает меня вернуться домой. Он как-то организовал, что я могу продолжить учебу в UBC.

– Ах, это же хорошо! Ведь здорово, правда?

Я безрадостно усмехнулась:

– Ага, лучше некуда.

– Не все так уж и плохо, Эмбер, – утешала Лори, а я крепче сжала в руке телефон. – Давай смотреть на ситуацию позитивно!

Я неодобрительно хмыкнула.

– О’кей?

– О’кей… – выдохнула я.

– Мы снова вместе в одном городе… – мечтала Лори, а у меня кольнуло сердце. – Обсудим это спокойно по приезде. Мы с Сэмом сейчас в магазине. Когда именно ты приезжаешь?

– Я прилетаю в пятницу в половине шестого по ванкуверскому времени.

– Тебя встретить?

Вместо ответа уголки рта приподнялись в улыбке. Как бы ужасно все ни складывалось, я снова буду рядом с Лори.

– Думаю, как только я войду в зал прибытия, отец лично наденет на меня наручники, так что не беспокойся.

Лори тихо рассмеялась:

– Эмбер, я с нетерпением жду тебя. – Вне всяких сомнений, она единственная, кто меня ждет в этом проклятом городе.

– И я рада нашей встрече, – прошептала я. За последние дни это были самые искренние мои слова.

– Что?.. Да-да, я иду! Извини, Эмбер. Сэм нервничает. У него еще собеседование сегодня.

– Понятно. Удачи ему и передавай привет.

– Передам. Напиши мне, когда будешь здесь. И до скорого!

– Ага. – Я положила трубку.

У меня было меньше семидесяти двух часов, чтобы втиснуть остаток своей жизни в чемоданы и вернуться в город, который я поклялась сторониться как чумы. Только нужно было лучше стараться, черт возьми…

Глава 4

Скрежет столовых приборов о дорогие фарфоровые тарелки и покашливания время от времени – единственное, что было слышно. Я сидела за столом не шелохнувшись. Все было как прежде. Напротив меня – мама, слева, во главе стола, – отец.

Я не обращала внимания на его испепеляющие взгляды. И на те, которыми он обменивался с мамой, думая, что я не замечу. Мы едва перекинулись парой фраз с тех пор, как меня встретили в аэропорту. Мое присутствие здесь было каким-то сюрреализмом.

Последние несколько лет я регулярно навещала родителей. Каникулы, как и положено хорошей дочери, я всегда проводила дома, но старалась не задерживаться дольше, чем на неделю. И на то были свои причины.

Здесь совершенно ничего не изменилось. Ни минимализм обстановки этого до абсурда огромного дома, ни мрачные выражения лиц за столом. Мне до сих пор непонятно, зачем двоим нужен дом площадью более четырехсот квадратных метров. Видимо, самые известные в городе супруги-архитекторы так и должны жить, хотя у себя дома, на северо-западе Ванкувера, мои родители никогда не принимали клиентов. Это была амбициозная демонстрация их до омерзения хорошего вкуса. Рассеянный свет, гладкие поверхности, выразительные формы. В этом доме не было ничего лишнего. Кроме меня. Через огромные панорамные окна взгляд убегал по пологому склону далеко вперед, до Ванкуверской гавани и Стэнли-парка, вплоть до светящихся вдали небоскребов даунтауна. Меня тошнило от такого декаданса.

– Ты можешь зачислиться уже в понедельник, перед первым семинаром, – нарушил молчание отец, не глядя на меня, разрезая лежащий перед ним на тарелке стейк. – Постараемся не привлекать к себе внимания. Мне пришлось задействовать все свои связи, чтобы убедить декана. К счастью, Франклин у меня в долгу, еще с тех пор, как мы проектировали здание технологического факультета в кампусе.

Я молчала, сооружая из картофельного пюре небольшую горку.

– С твоей стороны было бы уместно выразить некую признательность.

Я прикрыла глаза:

– Но я не просила тебя об этом.

– Эмбер! – строго посмотрела на меня мама.

– А что, если я откажусь?

Отец громко рассмеялся:

– А дальше?

Я сжала губы.

– До окончания учебы тебе осталось всего три семестра, Эмбер, – принялась убеждать меня мама. – Будь благоразумна, у других такой возможность нет.

– Ах да, ведь другие лишены роскоши иметь столь знаменитого отца. Вы же понимаете, что все, и не без основания, будут смотреть на меня косо?

– Ты могла бы подумать об этом заранее, – отрезал отец.

– Нет, ну правда, Эмбер… Провалиться на строительном праве, это… – мама покачала головой.

– Это совершенно недостойно, я знаю… – Мои глаза сверкали. – Но чего, кроме разочарования, ждете вы от дочери?

– Не веди себя так по-детски. Ты бы избавила нас от этого цирка, просто посещая занятия. И вместо того чтобы узнать напрямую от тебя, я узнаю эту новость от Генриетты. – Суровый взгляд отца был красноречив, понятно, почему студенты его боятся. Я же давно перестала. – Итак, уясни себе: отныне праздная жизнь, которую ты вела в Торонто, закончена. Прогулы занятий тоже. Я попросил преподавателей глаз с тебя не спускать. Докажи, что тебе не зря дали второй шанс.

Я не смогла сдержать смех.

– Ты серьезно?! По твоей указке преподы будут играть в бебиситтеров?

– Если надо, то будут, не сомневайся.

У меня пересохло в горле. Так, спокойно. Побольше дипломатии. Только так можно более-менее нормально поговорить с родителями.

– Я уже начала поиски квартиры, – сказала я и попыталась стукнуть по столу.

На губах у отца появилась насмешливая улыбка.

– Серьезно?

– Совершенно серьезно! Почему ты так со мной разговариваешь?!

– Потому что ты меня вынуждаешь!

Мама с закрытыми глазами массировала виски. Все в точности, как и пять лет назад.

– Мы решили, что ты пока поживешь с нами, дорогая.

Я уставилась на мать. Ее светлые глаза казались уставшими, когда она их открыла. Я всего пару часов дома, а она, казалось, уже не в силах меня выносить.

– Нет, вы это в самом деле решили за меня?

– У нас достаточно места, там наверху у тебя будет свое пространство.

– Я уже взрослая!

– Видимо, не совсем. – Отец схватил салфетку. – Мы сыты по горло, хватит держать нас за идиотов. С сегодняшнего дня чтобы все предметы сдавала вовремя! За столько лет ты могла бы уже быть в магистратуре, а не прожигать жизнь впустую. Пока не научишься расставлять приоритеты, останешься здесь!

– Эмбер, используй эту возможность. Тебе не нужно беспокоиться ни о чем, кроме учебы.

– Зашибись! – Я усмехнулась и со злостью отодвинула стул. – Так это единственное, что определяет меня как личность?!

Отец с раздражением прикрыл глаза. Мне будто снова семнадцать, и я веду себя вызывающе и глупо. Не выношу этого. Разве родители не должны поддерживать и поощрять? Наивное заблуждение, проходили уже. Глупо надеяться, что однажды они предоставят мне право сделать собственный выбор.

* * *

Я правда не понимала, что люди находят в Ванкувере. Даунтаун хорош, да, но остальное в этом проклятом городе было просто недоразумением. Во всяком случае, для людей, которые больше ценили нормальную городскую жизнь, а не скучные природные явления и толпы надоевших туристов. Кампус где-то у черта на рогах; бесконечные, пусть и привычные для северного побережья Тихого океана, дожди в начале лета, а после – плотные клубы тумана над гаванью и между небоскребами.

Мне не хватало Торонто, его атмосферы настоящего мегаполиса, который пульсирует и захватывает. Это почти Нью-Йорк, только чище. Я скучала по крошечной квартире в центре города и по переполненному в час пик метро. Но вместо этого я была здесь, на пассажирском кресле рядом с отцом в его шикарном «Мерседесе», и на каждом светофоре мечтала, чтобы кто-нибудь въехал нам в зад.

Это нормально, когда у людей есть деньги, но неужели обязательно нужно выставлять это напоказ? Итальянская кожаная обувь, сшитый на заказ костюм… Все во внешнем облике моих родителей кричало о баснословных деньгах. Да, они могли себе это позволить. Выделяться из толпы. Надеюсь, и я, в поношенных бландстоунах и купленной в секонд-хенде бархатной блузке, выделяюсь на их фоне. Тоскливо жуя жвачку, я разглядывала винного цвета помаду на своих губах в темном стекле внедорожника, застрявшем рядом с нами в утренней пробке. Я ненавидела этот город.

И старалась не думать о том, как буду сидеть на первом семинаре и видеть презрение на лицах однокурсников. Им будет интересно узнать, как же мне удалось поменять университет в середине семестра. А узнав мою фамилию, будут воспринимать меня не иначе как избалованную дочку невыносимого профессора, которой позволено все. Потрясающие перспективы!.. С другой стороны, я и не намерена заводить здесь друзей. У меня была Лори и еще несколько бывших одноклассников, оставшихся учиться в Ванкувере. Все не так уж и плохо.

* * *

На самом деле все было просто ужасно. Я чувствовала себя отвратительно под взглядами дам из секретариата, которые понимающе вскидывали бровь при виде моей фамилии. Когда вместе со студенческим билетом мне вручили расписание на текущую неделю, я чуть не рассмеялась вслух. Первая пара – обязательный к посещению семинар по современному городскому планированию, которой вел не кто иной, как мой отец. Я шла к зданию факультета, и меня все тут раздражало: обилие зелени и необъятность кампуса. Повсюду сновали студенты в худи и футболках с логотипом UBC. Мне бы в жизни не пришло в голову служить ходячей рекламой этого элитного заведения.

Удивительно, но нужное здание я нашла без труда.

Кафедра архитектуры располагалась в старом, увитом плющом кирпичном здании, стены которого были расширены за счет высоких стеклянных фасадов. Про Университет Британской Колумбии можно было думать что угодно, но архитекторы тут поработали достойно: залитые светом коридоры, не оштукатуренные стены в сочетании с массивными стальными опорами и стеклянными противопожарными дверями. Внутренний двор, от которого лучами расходятся аудитории и учебные помещения, образует центр всего сооружения. Повсюду суетились студенты: одни сидели, уставившись в ноутбуки, другие раскладывали на столах свои метровые чертежи.

Я не обращала внимания на редкие взгляды в мою сторону, пока шла по фойе в поисках зала, где должен был проходить семинар. Одно за другим я читала названия аудиторий, все они носили имена корифеев архитектуры, которые даже мне были знакомы. И хотя я не особо вникала в историю архитектуры и искусства, тем более не заучивала фамилии и не разбиралась в достижениях каких-то седовласых дядек, я вдруг поняла, что имена моего отца и деда идеально вписываются в это ряд.

– Упс, прошу прощения!

Я немного споткнулась от легкого толчка. Мне на секунду показалось, что упаду, поэтому я быстро схватилась за перила стеклянного ограждения вдоль бетонной лестницы, ведущей на верхний этаж. Парень, оказавшийся впереди меня, балансируя, нес в руках изящную модель многоэтажного дома на белой деревянной платформе. Этот знакомый голос. Где-то в моем подсознании звякнул колокольчик. А едва я разглядела за моделью лицо парня, оно тут же просияло.

– О, а я тебя знаю!

О боже… Я уставилась в его темно-карие глаза за круглыми, в металлической оправе, стеклами очков, выделяющихся на этом чисто выбритом лице. До невыносимости идеально взлохмаченные кудри коротко острижены по бокам, но одной длинной прядью ниспадающие на лоб. Мысли в голове пронеслись в том же порядке, что и в тот раз, когда я увидела его впервые.

Вот ботан!.. Но я бы с ним перепихнулась…

– Привет, – ответила я, одарив его сладчайшей улыбкой, которую ровно через две секунды стерла с лица.

– Лори рассказывала, что ты перешла в наш университет, – затараторил он. И довольно громко, так, что несколько голов развернулись в нашу сторону.

– Да, но ради бога, об этом не обязательно должен знать весь факультет, – прошипела я, бросая на него испепеляющий взгляд. Но его совершенная невосприимчивость была очевидна.

– Вот круто! Ты же Эмбер, верно? Тебе куда? Я помогу, как только пристрою этого монстра. Я немного задержался с ним, а сейчас у меня как раз лекция у твоего отца. Туда лучше не опаздывать.

Я подавила желание закатить глаза. Нельзя ли еще громче, чтобы уж точно все узнали?

– А где это? – Я задала встречный вопрос, понизив голос так, чтобы только он мог меня слышать.

– На втором этаже, в Гиллз-холл, это почти прямо над нами.

– ГДЕ?! – Я не смогла сдержать смех. Это серьезно? Отец преподает в аудитории, названной в его честь?

– Альберт Гиллз, – уточнил Эммет, словно читая мои мысли. – Это же твой дед?..

– Давай не будем об этом! – Я обогнала его и зашагала вперед. Черт, это может быть даже забавно!

Эммет смотрел на меня весело и в то же время с любопытством.

– Значит, до скорого?

– Ага, жду с нетерпением… – пробубнила я. И мне было все равно, услышал он меня или нет. Пока этот Эммет возился со своей моделью, я помчалась вверх по лестнице. Отлитая целиком из бетона, без опор, она закручивалась спиралью по стене круглого фойе вплоть до куполообразной крыши. Надо признать, здание выглядело впечатляюще.

Следуя указаниям Эммета, я быстро нашла Альберт-Гиллз-холл, что опять вызвало у меня едва скрываемую усмешку. Несколько студентов уже сидели поодиночке за столами. Кафедра была еще пуста. Стараясь остаться незамеченной, я пробиралась на задний ряд, отвечая ничего не значащей улыбкой на заинтересованные взгляды присутствующих. Мне совершенно не хотелось ни с кем разговаривать.

Наконец, выбрав место, я уселась, закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. Черта с два стану я раскладывать принадлежности на столе, как это демонстративно сделали другие студенты курса. Я кинула взгляд на свой мобильник. Лори прислала мне адрес кафетерия при больнице. Мы договорились встретиться там в ее обеденный перерыв. Единственная радость за сегодня.

Голоса вокруг меня стали стихать, и я непроизвольно подняла голову, когда в аудиторию вошел отец. Меня разозлило, что даже я подпала под влияние его харизмы. Если и было подходящее определение для моего отца, то это слово «авторитет». Отец излучал его так много, что тяжесть ощущалась физически. Студенты замолчали, когда он закрыл за собой дверь и решительным шагом подошел к кафедре. Спины сидящих передо мной выпрямились, сотовые телефоны исчезли со столов.

– Доброе утро всем. – Отец оглядел ряды аудитории. Когда взгляд скользнул по мне, ничто в его лице не выдало особенного отношения, я не дочь, а рядовая студентка. Трудно сказать, хорошо это для меня или плохо. Все как-то ответили на его приветствие, только я промолчала. Через мгновение дверь снова открылась. В аудиторию вошел Эммет. Глаза опущены, щеки просто пылают.

– Прошу прощения, сэр, – выдавил он.

– А, Сорикетти… – отец слегка кивнул.

Удивительно, что он знал его имя. С другой стороны, на этом курсе всего около тридцати человек. Эммет суетливо огляделся и протиснулся на последнее свободное место в первом ряду. Вот так сюрприз. Чем дальше, тем больше он подтверждал мои догадки: ботаник.

Я оценивающе разглядывала его, пока он садился. Стройное тело, бежевые брюки чинос, подчеркивающие его длинные ноги, начищенные броги и темный свитер с высоким воротом. Этот внешний вид донельзя соответствовал клише модного хипстера-архитектора, чей гардероб состоит только из темных водолазок и голубых рубашек на заказ. Он однозначно не из бедной семьи, и ему это обязательно нужно продемонстрировать.

Отец достал из портфеля айпад и приготовился начать семинар. Ему не было видно, как я глубже съехала под стол и со скучающим видом качала ногой. Отец долго рассказывал и приводил примеры безупречного городского планирования Ванкувера (то есть самое что ни на есть бесстыдное самовосхваление), и, к моему удивлению, в аудитории стояла полная тишина. Потом он задавал свои дурацкие вопросы, а Эммет все время тянул руку вверх.

Ну, блин! Он это серьезно? С начала лекции прошло минут десять, а этот Эммет уже бесит меня, с каждым правильным ответом – все больше. Да все уже заметили, какой он умный. Видимо, ему очень хотелось залезть отцу без мыла…

Стоп… У меня перехватило дыхание. Пелена внезапно упала с глаз. Эммет напомнил мне человека, о котором я хотела забыть напрочь. О том, как он лебезил перед моим отцом, как одевался, словно находился в Оксфорде, а не в Ванкувере. И этот дурацкий энтузиазм в голосе, как только речь заходила об архитектуре. Эммет напомнил мне Седрика. Человека, которого я ни за что и никогда…

Я вздрогнула, звонок моего мобильника прервал монолог отца. Его взгляд сразу же упал на меня. Убийственно ледяной. Я отклонила звонок и коротко извинилась. Внимание присутствующих разом переключилось на меня. Краем глаза я наблюдала, как однокурсники, наклоняясь друг к другу, перешептывались, прикрывая рот рукой. Весть о том, кто я, оказывается, распространилась намного быстрее, чем хотелось бы.

– Мисс Гиллз, может быть, вы знаете ответ на мой вопрос?

Я зажмурилась. Он это всерьез?! Хочет опозорить меня перед всеми? Я ведь совсем не слушала, о чем он говорил. Мне при всем желании не ответить на его дурацкие вопросы.

Направленные на меня взгляды заставили щеки гореть. Когда даже Эммет развернулся и посмотрел в мою сторону, мне захотелось просто встать и уйти.

– Извините, – я уставилась на отца с самоубийственной решимостью, – но я понятия не имею.

На его лице заходили желваки, он старался держать себя в руках. Да, я опять веду себя по-детски. Но мне было плевать. Хотел продемонстрировать свою власть и унизить меня? Вот и получил. И так будет всегда. Пока он горько не пожалеет о том, что взял меня на свой проклятый факультет.

* * *

– Эй, постой.

Я с досадой прикрыла глаза и крепче вцепилась в ремешок сумки. Ни при каких обстоятельствах я не собиралась останавливаться и разговаривать с ним.

– Эмбер!

– Извини, но я очень тороплюсь, – бросила я, хотя мой голос и казался дружелюбным, но вот взгляд выражал совершенно противоположное.

– Собираешься перекусить с Лори и Сэмом? Я могу тебя проводить, если хочешь.

Что? Лори и ему рассказала? Я, вообще-то, собиралась непринужденно поболтать с лучшей подругой. А не вести вежливые беседы о погоде с ее занудным соседом-мажором.

Я рассмеялась, и складка сомнения пролегла у Эммета между бровей.

– Ладно, послушай, Гаррет, – сказала я, хотя прекрасно знала, как его зовут.

– Эммет, – поправил он меня.

– Без разницы. – Меня, конечно, несло, но он так и напрашивался поставить его на место. – Так наивно с твоей стороны думать, что, примазываясь ко мне, наберешь еще больше очков в глазах моего отца. Не парься. Есть более простой способ сделать это. Например, бутылка кленового виски «Оканаган». Я знаю, это чертовски дорогое удовольствие, но что не сделаешь ради диплома с отличием, верно?

Я невинно улыбалась, а Эммет совершенно сник. Он выглядел совершенно потрясенным.

– Я не хотел… Я старался быть вежливым. Ты – подруга Лори. Я подумал…

– Я тебя умоляю… Ты зря тратишь время. И мое тоже. Я сюда не друзей искать приехала, понятно? Ничего личного.

У него челюсть отвисла, а я на мгновение была поражена, как четко работали мои словесные пощечины. Этот парень действительно сама простота или притворяется? Да уж, душераздирающе… Но меня не проведешь. Думаю, отец бы даже обрадовался, подружись я с ним. В расчете на его хорошее влияние на меня. Но такие люди не по мне, им, вероятно, не о чем и говорить, кроме архитектуры, настолько жалкая у них жизнь. Тем более, подозреваю, зачем таким знакомство со мной, уверена, только чтобы заполучить доступ к экзаменационным вопросам, которые готовит отец. Или просто его лояльность. Но такое вряд ли возможно. Ровно наоборот. Отец видит людей насквозь. Эффект будет как раз обратный.

– Понятно. Я только хотел проводить тебя к ним, но ты, видимо, сама найдешь дорогу, – голос Эммета прозвучал отстраненно, а я внутри ликовала, что положила конец этому приторному дружелюбию. Но тут до меня дошло значение его слов.

– А тебе куда?

– На работу. – Он смотрел на меня изучающе. Внезапно от его доброжелательности не осталось и следа.

Я вела себя по-свински. Он вовсе не хотел навязываться – так, простая вежливость.

Отлично, Гиллз. Каждый день – новая выходка. По-видимому, единственное, на что я способна.

– Давай тогда. – Я не успела продолжить, как он развернулся и зашагал прочь.

Глава 5

– Ох, наконец-то! – Стоило мне переступить порог кафетерия при учебной больнице, как Лори набросилась и чуть не задушила меня в своих крепких объятиях. Облако паров дезинфицирующего средства окутало нас с ног до головы. Мои ответные объятия не получились такими бурными, как хотелось бы, из-за надетого на Лори белого халата. Бог его знает, чем я могла еще заразиться. – Как дела? Как прошел твой первый день?

– Потрясающе! – соврала я и слегка отодвинулась от нее. Тут я заметила Сэма, с напряженным выражением лица он облокотился на стену у входа в двух метрах от нас, затем сунул телефон в набитый до отказа карман халата и стал искать нас взглядом. При каждой нашей редкой встрече мне казалось, что этот парень выглядит еще более невыспавшимся, вполне возможно это было связано с тем, что несколько недель назад он закончил учебу в университете. Эти двое были парой конченых трудоголиков.

Сэм коротко, но крепко обнял меня в знак приветствия, и хотя мы виделись с ним всего несколько раз, он чувствовал себя как старый знакомый. И не удивительно, кому, как не мне, рассказывала Лори о том, как противоречиво развивались их отношения, как, расставив все точки над i, они решили в начале этого года все-таки быть вместе. С тех пор моя лучшая подруга была на седьмом небе от счастья, чего я желала ей от всей души. Никто другой не заслуживал счастья больше, чем Лори, и по ее, хоть и измученному, но светящемуся лицу, было видно, что так оно и есть.

– Ну как вы? Действительно много работы? Выглядите очень измотанными, – поинтересовалась я, когда телефон Сэма снова зазвонил. Со вздохом он достал его из кармана и отстал на пару шагов, пока мы шли к стойке с едой.

– Да так себе. Сэм сейчас проходит стажировку в нейрохирургии. Домой возвращается никакой. – Лори усмехнулась, и я почувствовала в ее голосе легкое разочарование.

– Не понимаю, для чего тогда в больнице оборудована комната дежурного врача, если ею не пользоваться?

Она снова улыбнулась, когда я многозначительно перевела взгляд с нее на Сэма.

– Как же я скучала по тебе…

– Оно и понятно. Но я теперь здесь надолго.

Лори критически посмотрела на меня:

– Это настолько невыносимо?

– Невыносимо? – усмехнулась я, потянувшись за подносом. – Это настоящая пытка – вернуться к родителям после стольких лет самостоятельной жизни.

– С ними так сложно?

– Давай не будем об этом. – Я предпочла сменить тему разговора. – Лучше расскажи мне о себе.

– Тыковка? – Сэм вернулся к нам и виновато посмотрел на Лори. – Мне срочно нужно наверх. Через десять минут привезут пациента со множественными травмами, и мне хотелось бы при этом присутствовать.

В другой ситуации я бы закатила глаза, услышав подобное глупое прозвище, с которым Сэм обратился к Лори, но они оба выглядели так мило.

Улыбка на лице Лори скисла.

– Ну ладно. Тебе принести что-нибудь?

– Нет, спасибо. Я поем позже. – Он посмотрел на меня. – Извини, Эмбер, что не удалось поболтать. Но мы ведь еще увидимся, правда? Скорее всего, в следующие выходные у Лори, верно?

Мне не оставалось ничего, кроме как озадаченно кивнуть, а Сэм повернулся и в развевающемся белом халате вышел из кафетерия.

– В следующие выходные?.. – поинтересовалась я, и Лори кивнула, взяв на раздаче тарелку с путином. Я не сдержала улыбку. Оказывается, она по-прежнему любила это национальное блюдо из картофеля фри с обильной подливкой и расплавленным сыром сверху, на вид аппетитно и тошнотворно одновременно.

– Эммет, Хоуп и я хотим организовать вечеринку. Ничего особенного, скорее всего, устроим барбекю, если с погодой повезет. Было бы здорово наконец перезнакомить наших друзей между собой.

Она была, конечно, лапочкой, моя Лори. Но, несмотря на всю мою любовь к ней, потребности знакомиться с ее друзьями я не испытывала. А тем более болтать весь вечер с Эмметом об архитектуре. Но какая у меня альтернатива? Сидеть дома с родителями и слушать их ядовитые комментарии? Ну уж нет!

– Ты придешь или у тебя уже есть другие планы? – Она кивнула в неопределенном направлении, и я последовала за ней к пустому столику. Среди всех этих людей в белых халатах и зеленых хирургических костюмах я чувствовала себя инопланетянином.

– Какие планы?! Играть с родителями в «Эрудита»? Конечно, приду, но при условии, что будут горячие парни и море выпивки. А твой милашка Эммет не в счет, к сожалению. Потому что ходит словно кол проглотил.

– Эй! Не надо так про Эммета.

– Хотя да, он единственный на курсе, кто не презирает меня из-за фамилии.

– Он постоянно говорит о твоем отце.

– Ах, добрейшей души человек.

– Эммет очень хороший!

– …и зануда, каких поискать! Ты бы видела его сегодня на семинаре. Он вызывался отвечать на каждый вопрос! Помнишь, как бесили в школе дети, которые все время поднимали руку? Или тот, кого каждый год избирали старостой класса, потому что всем остальным было пофиг?

Лори не отвечала.

– Ах да, конечно! – воскликнула я. – Как я могла забыть. Ведь это была ты…

– Не будь такой отвратительной.

– Боже, куда я попала! – Я возмущенно качала головой, а Лори просто улыбалась. Наши разговоры обычно в таком тоне и проходили. Я была всегда кем-то или чем-то недовольна, а Лори старалась во всем найти положительные моменты. Мне не хотелось даже думать, как это меня характеризует. По сути, моя подруга была слишком хороша для меня.

– Эммету очень нужны высокие оценки. – Лори приподняла на вилке первую порцию путина и положила ее в рот. Я же просто ковырялась в своем карри.

– Дай угадаю: недолюбленный средний ребенок в семье с комплексом неполноценности из-за успешных братьев и сестер?

– Насколько я знаю, он самый старший, но дело не в этом. Он получает стипендию, и хочет получать ее дальше, поэтому и старается.

Я громко выдохнула. Стипендия… Все ясно! Как показывает практика, деньги к деньгам. Он не просто богатый выскочка с нездоровым честолюбием – ему еще и стипендию подавай!

– Так ты придешь?

Я вздохнула, и Лори просияла.

– Можешь кого-нибудь с собой привести, если хочешь. Чем больше народу, тем лучше.

– Кого я должна привести?

– Ну, не знаю. Ты рассказывала как-то про свою школьную подругу…

– Морган? – Я рассказывала о ней Лори? Не может быть.

– Наверное… Она ведь тоже учится в UBC, верно?

– Изучает финансы или что-то в этом роде.

– Да, вроде. Позовешь ее?

– Не знаю… Мы давно не виделись. Она даже не знает, что я вернулась.

– Вот и сообщи, – подмигнула Лори.

– Я подумаю. – Опустив глаза, я рассматривала тарелку. Не уверена, что действительно хочу встретиться со своими бывшими школьными друзьями через столько лет. У нас с Морган было много общего, вне всяких сомнений. С шестого класса мы тренировались с ней в одной команде в клубе «Хиллкрест». Там я проводила свои лучшие времена, пять дней в неделю в ледяном дворце. Одной мысли было достаточно, чтобы мои щеки раскраснелись, а кончик носа стал ледяным. Я вспомнила Морган, как мы смеялись и дурачились во время тренировок, пока тренер Хелен не призывала нас к порядку.

Мне пришлось слегка встряхнуться, чтобы прогнать эти воспоминания. С уходом из клуба после неожиданной смены школы мои контакты с Морган были прерваны. Я понятия не имела, катается ли она еще.

Морган Дэйлман… Мне даже стало немного интересно, что стало с моей бывшей лучшей подругой. Это может быть забавно. С ней мне точно не будет скучно на этой дурацкой вечеринке.

Глава 6

Я всем сердцем любила Лори, чего нельзя было сказать о вечеринке, которую она затеяла. Тоска смертная, а запасы алкоголя почти на нулевой отметке. Я точно не из тех, кто часами цедит бокал вина, я одна из тех немногих, кто отважился на кленовый бренди, который я сама же и принесла в виде благодарности за приглашение. Примерно половина гостей все еще оставалась трезвой, а Лори и Сэм вот уже целую вечность обжимались на кухне и, судя по накалу страстей, должны были в ближайшие пятнадцать минуть переместиться в более подходящее место. Эти двое делали все правильно.

В сотый раз проверив свою алую помаду в экране телефона, я задалась вопросом, а не пора ли валить. Обычно я легко заводила на вечеринках новые знакомства, но сейчас мне совершенно не хотелось ни с кем общаться по поводу моего переезда на Западное побережье. И уж тем более называть причину.

Вечер начался с того, что моя лучшая подруга прилежно таскала меня за собой и знакомила со всеми подряд. Ее друзья были очень милые, но не имели ни малейшего понятия о том, что такое вечеринка и как на ней веселиться. Я не осуждаю Лори и Сэма, которые не прикасались к алкоголю. У них были на то веские причины. Всякий раз, глядя на них, я погружалась в горько-сладкую меланхолию. Они были настолько нежны и внимательны друг к другу, что мне хотелось улыбаться и плакать одновременно. Все просто – эти двое созданы друг для друга.

В какой-то мере даже радостно видеть, что есть люди, которым повезло в жизни. Хоть настоящей любви и не существует, уж это я могу утверждать с определенной уверенностью.

Единственным утешением вечера была музыка, жаль только, что никто не собирался танцевать. Среди всей этой толпы я успела поблагодарить за приглашение только (к сожалению!) Эммета, а потом наблюдала за ним издалека. Даже на сегодняшнюю тусовку этот парень вырядился в рубашку а-ля баттен-даун. Впрочем, я так и не поняла, бесит меня это или возбуждает. А вот выпитые им два бокала вина определенно имели воздействие. Девушка, к которой он буквально прилип на веранде дома – Хоуп, – и была последней из этой троицы. Я, конечно, не совсем в курсе их «соседских» взаимоотношений. Но с Лори все понятно – у нее есть Сэм, а вот что там между Хоуп и Эмметом, мне было не до конца ясно. Хоуп казалась неземной: тонкая, изящная фигура, бледная кожа, темный длинный боб и обворожительная улыбка. Мужчины, должно быть, сходили от нее с ума, но она ни на кого не обращала внимания. Ни на кого, кроме Эммета Сорикетти.

То, как он нежно обнимал ее и гладил по плечу, их безудержный смех полоснули меня ножом по сердцу. Так они вместе или нет? Ни Хоуп, ни Эммет не казались мне типичными миллениалами, предпочитающими свободные отношения классическому союзу. И Эммет, должно быть, из тех парней, которые не спешат, но когда дело доходит до секса, делают это с душой и глядя в глаза. Если дело вообще доходит до секса.

И чем дольше я за ними наблюдала, тем более жалкой я себе казалась.

Сердце екнуло от восторга, когда заиграла следующая песня. Это была Manic от PLY. Стыдно признаваться, но эта песня нравилась мне до сих пор, хотя этот PLY так никогда и не показался на публике. Я обожала его в старших классах школы, несмотря на странный наряд с маской пантеры, за которой он прятал свое лицо. Это было немного странновато, да. Но его песни цепляли всех примерно от двенадцати до двадцати двух лет.

По всей видимости, это не обошло стороной и Хоуп: она завизжала от восторга, как только началась песня. Ее щеки, обычно цвета слоновой кости, стали нежно-розовыми. Она закрыла глаза и, раскачиваясь в такт музыке, подпевала. Она знала каждую строчку. Как и я.

Эммет понимающе улыбался и даже слегка притянул Хоуп к себе, вместо того чтобы убрать руку с ее плеча, пока она пританцовывала рядом с ним.

Хоуп, похоже, тоже была слегка навеселе. Когда она открыла глаза, я узнала в них этот лихорадочный блеск. Музыкальный проигрыш между куплетами достиг своего накала, и тут наши взгляды встретились.

Для меня все еще оставалось загадкой, как PLY-натки – да, я тоже задавалась вопросом, кто придумал это странное название – интуитивно узнавали друг друга. Чуйка сработала и в этот раз. Хоуп пребывала еще в некотором сомнении, но, когда мы дуэтом проорали припев, все встало на свои места, и ее лицо засияло.

Смахнув прядь волос с лица, я заулыбалась и продолжила петь. Все присутствующие смотрели на нас недоуменно, но мне было совершенно все равно. В эти секунды музыка и эйфория, сливаясь, текли по моему телу, а Хоуп была моим отражением. Она высвободилась из объятий Эммета и подскочила ко мне, а я ей подмигнула. Мы с Хоуп не обменялись ни словом, пока не закончилась песня, а с ней и наше танцевальное представление. Эти несколько минут сблизили нас невероятно.

– Так ты фанатка PLY! – радостно воскликнула я, как только смолкли последние аккорды и началась новая песня.

– С самого начала, – подтвердила она, сияя в ответ. Я восторженно ахнула. – На меня вдруг такие воспоминания нахлынули. Я ведь знала каждую его песню наизусть.

– Знала? Да этот парень спас меня и мою юность!

– Кажется, я смотрела все его интервью, – призналась я, и Хоуп взволнованно схватила меня за руку.

– Ты серьезно? Я думала, что я одна такая сумасшедшая.

– Не волнуйся. Боюсь, я тоже была им слегка одержима. Ты знаешь этот фанфик о нем? Pretending или что-то такое… Когда мне плохо, я до сих пор перечитываю его и представляю, что все еще учусь в школе, что у меня нет больших проблем.

Я засмеялась, но Хоуп вдруг посерьезнела.

– О боже, правда? – Она слегка прикусила нижнюю губу и настороженно огляделась по сторонам.

Она это тоже читала. Однозначно.

– Автор, должно быть, местная, слишком уж хорошо она знает окрестности. Ты помнишь эту главу, когда они в Сквомише пошли в поход и… – На лице Хоуп застыло неопределенное выражение, и я замолчала. – Или ты не читала?

– Что ты! И не один раз. – Хоуп посмотрела по сторонам, затем наклонилась ко мне. Она что-то произнесла, так тихо, что за грохотом музыки я едва расслышала. – Может быть, я сама это и написала.

– Да ну! – Я округлила глаза и немного попятилась.

– Чш-ш-ш! – Она прижала указательный палец к губам и снова огляделась. – Об этом никто не знает.

– Даже Лори и Эммет?

К моему изумлению, Хоуп отрицательно покачала головой.

– Даже они. Ну, может, Эммет догадывается… Но сегодня я не очень горжусь этим.

– Ты что?! – Я непроизвольно схватила ее за руку. – Эта история – шедевр! Я сейчас абсолютно серьезно. Черт возьми, Хоуп… – Я старалась говорить как можно тише, с трудом сдерживая волнение. Эта девушка, соседка Лори, сочинила о нашем кумире такую историю, которая поддерживала меня в самые мрачные дни школьной жизни. Это было просто невероятно.

– Почти пятьсот страниц болезненных фантазий фанатки, которые я еще и в интернете опубликовала, – недоумевала Хоуп. В ее голосе слышался умышленный сарказм. – Я думаю, этим все сказано.

– Это лучшее, что я о нем когда-либо читала. И поверь мне, я читала все, что о нем написано.

– Ты не представляешь, как я тебя люблю, – выпалила Хоуп. – И как это невероятно приятно!

– Ты когда-нибудь его близко видела? – Я не могла не задать этот вопрос.

– Нет, что ты! – Хоуп решительно покачала головой, и по ее идеальному каре пошли легкие волны. – Я бывала на многих его концертах, но лично не встречала. Не уверена, что вообще хотела бы познакомиться с ним. Или узнать, как он выглядит на самом деле… Лучше я буду продолжать жить своими милыми иллюзиями.

– Тоже верно. Но я бы пожелала ему быть таким, какой он в твоей истории.

Хоуп от души рассмеялась. Яркий чистый смех.

– Так мы все этого хотим!

– Так Эммет точно не в курсе?

– Нет, зачем ему это? Между нами ничего нет, если ты об этом… – Слова сорвались с ее губ так легко, что я засомневалась.

– Точно нет? – донимала я.

Хоуп засмеялась:

– Да говорю же, нет! Он, конечно, лучший парень на свете, но хватит и того, что я живу с ним под одной крышей.

А вот это уже лучше. У меня вырвался неестественный смешок.

– Но почему… – Она пристально посмотрела на меня. – Ты думала, что мы…

– Не знаю, что я думала. Но очень на то похоже.

– Забавно, – хихикнула она. – Нет-нет, не переживай. Ты можешь забирать его себе.

– Мне это без надобности, – быстро возразила я. – Боюсь, он пробуждает во мне опасные инстинкты.

– Надо же… А почему?

Я вздохнула и опустила глаза. Вот так внезапно мы подошли к вопросу, которого я боялась как чумы.

– Он напоминает мне моего бывшего. Давняя история.

– Можешь не рассказывать.

Я немного удивленно подняла глаза. Улыбка на лице Хоуп была совершенно искренней, и я с благодарностью ей ответила:

– Хотя бы не сегодня вечером, ладно?

– Конечно.

Мне захотелось ее обнять. А себе надавать затрещин за дурацкие мысли о ней с Эмметом. Они – друзья Лори. Почему бы просто не принять их, а не делать далеко идущие выводы, и все потому, что сама в дерьме. Но именно это и было чертовски трудно – не дать дурным мыслям одержать верх надо мной.

Мы еще немного поболтали, пока к нам не присоединились друзья Хоуп. Я как могла старалась быть милой и дружелюбной, но вскоре поняла, что мой ресурс социальной активности на сегодняшний вечер исчерпан.

Никто не обратил внимания, как я присела на диван, чтобы решить, на чем добираться домой. Общественным транспортом – это трястись целую вечность, поеду лучше уж на такси. «Форд-Эскейп», который мои родители милостиво мне одалживали (одну из своих трех машин!), я благоразумно оставила стоять в гараже. Оставаться трезвой на вечеринке совершенно не входило в мои планы.

Лори предложила переночевать у нее, но, видя, как они с Сэмом то в гостиной, то на веранде не отлипают друг от друга, я поняла, что это дохлый номер. Быть свидетелем, как Сэм ублажает ее там наверху, я точно не собиралась. Мне приходилось видеть Лори во всяких немыслимых жизненных ситуациях, но занятия сексом – не тот случай.

Диван вдруг прогнулся под тяжестью, когда некто плюхнулся на место рядом со мной.

Смотри-ка. Вот он – мой ничтожный шанс, чтобы сегодняшний вечер все-таки удался. Я заметила этого типа еще раньше, когда он в чересчур приподнятом настроении ворвался на вечеринку и на каждом шагу с кем-то балагурил. Горячий парень. Я никогда не могла толком объяснить себе, но почему-то всегда охотилась именно на самоуверенных, полных жизни и энергии парней. Мне приносит удовольствие сам флирт, и точно не с типами, которые рта не могут раскрыть при виде женщины.

Развернувшись в его сторону, я улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой. Светлые локоны, высокие скулы. Типичный серфер. То что надо. Из-под воротника его свободной рубашки выглядывали татуировки. Я выпрямила спину и закинула ногу на ногу.

– Как тебе вечеринка?

Я подавила желание закатить глаза, но при виде его четко очерченных плеч все же сделала вид, что не заметила такого тривиального начала разговора.

– Еще не все потеряно, – ответила я, при этом намеренно переводя взгляд с его губ на грудь и обратно вверх к глазам. – А ты что скажешь?

Таких типов я читаю как книгу. Знакомая поволока застилала его взгляд, пока он меня рассматривал.

– Я тоже так думаю.

– Чем занимаешься?

– Сейчас? Флиртую с тобой. Я думал, это заметно.

– А вообще?

– Я врач. Почти…

– О! – Я немного пристальнее посмотрела на него, словно эта информация могла как-то изменить тот факт, что он бессовестно хорош. – Впечатляет. Так ты друг Сэма?

– Верно. – В его светлых глазах блеснул огонек одобрения. – А ты? Подруга Хоуп?

– Лори, – уточнила я. – Мы вместе учились в Торонто.

– Хм. – Он внимательно посмотрел на меня. – Подожди, так это ты – та самоотверженная подруга, амур со стрелами для Лори и Сэма? Это ты прилетала к ней в феврале?

– Ну… – Я замолчала. – Вообще-то, это заслуга Эммета. Я только сообщила местонахождение Лори.

– Это почти то же самое.

– Интересный у тебя взгляд на вещи… – Я запнулась, и он тут же пришел мне на помощь.

– Коул, – представился парень. – Для меня это особенное удовольствие.

– Эмбер.

– Амур, Эмбер… Говорю же – никакой разницы.

– Согласна. Только смотри не влюбляйся в меня.

В его глаза вспыхнул дерзкий огонек.

– Или ты в меня?

– Это невозможно. У меня нет сердца.

– Замечательно. – Его взгляд скользнул к моим губам и обратно. – Значит, обойдемся без сердечных травм.

– Разумно.

– Супер, правда? – Его колено коснулось моего, он провел кончиком языка по губам, а через мгновение я накрыла их поцелуем.

Потрясающе, как же с ним легко. Запустив руку в мои волосы, Коул притянул меня за затылок, как будто только и ждал, что я сделаю первый шаг. Он отлично целовался, и менее чем за тридцать секунд я оказалась у него на коленях. Его тело точно давало знать, чего оно хочет, и я, недолго думая, схватила его за руку и потащила прочь из переполненной гостиной. Он был высокий, спортивный и, главное, не болтал лишнего, пока мы делали то, что делали, это выгодно отличало его от парней, которые слишком часто полагали, что я в восторге от их бессмысленного трепа, пока они меня тискают.

Я была в этом доме всего раз, и не очень в нем ориентировалась, поэтому потащила Коула куда-то вниз по лестнице. За углом в полумраке я прижала его к стене и позволил притянуть себя ближе. Он искусно работал языком и контролировал слюноотделение настолько, что я позволила ему глубокий поцелуй. «Похоже, врачи – действительно неплохой выбор», – подумала я, когда он схватил меня за бедра и прижал к своему паху. По крайней мере, он точно знал, как и за что меня трогать. Впервые за последнее время мне снова удалось отдаться моменту. Во мне было правильное количество алкоголя, чтобы не задаваться вопросами, кто этот парень, что мы здесь делаем и к чему это нас приведет.

Меня окутал сладостный туман. Стали интенсивнее все ощущения: прикосновения его рук и губ, скольжение его пальца по источнику пожара, раздувающегося у меня внутри. Этот мерзавец отлично понимал, что он на верном пути. Неожиданно он развернулся и прижал меня к стене. Давно не было такого многообещающего вечера. Рука проскользнула под платье, пальцы были ловкими, этот парень точно знал, что делает, продолжая целовать меня так сильно, что кружилась голова. Его ладонь томительно медленно скользила вверх по внутренней стороне бедра. Когда же он провел пальцем по моей самой чувствительной точке, я не смогла сдержать стон.

Наверху громыхала музыка, поэтому я позволила себе расслабиться, запрокинуть голову и сосредоточиться на ощущениях между ног. Вспышки перед глазами появлялись одна за другой, когда его пальцы ускорили движение. Еще одно целенаправленное нажатие – и дрожь внутри меня усилилась и разлилась по всему телу неконтролируемыми спазмами. Мой стон утонул в поцелуе Коула. Он взял меня за волосы и оттянул голову назад, и в ту секунду, когда его язык заскользил по моей шее вниз, внутри меня разорвался узел. Жидкое тепло заполнило тело и отключило разум. Мои безудержные стоны, казалось, сводили его с ума, а я позволила себе на несколько секунд закрыть глаза и откинуть голову. Его руки скользили по моему телу, как будто следовали точному плану. Я давно не кончала от ласк пальцами, и на несколько секунд все мои мысли растворились в восхитительном небытии.

Я открыла глаза и несколько раз моргнула, пока картинка вокруг не стала четкой. Мне захотелось сразу спросить: «К тебе или ко мне?» Этот парень был настоящий джекпот, и я определенно не собиралась на этом останавливаться. Он закрыл мой рот поцелуем прежде, чем вопрос сорвался с губ. Я потеряла счет времени, не понимала, как долго мы целовались. Коул был тверд как камень, он схватил меня в охапку и почти с силой потащил вверх по лестнице. Музыка стала громче, никто не обратил на нас внимания, и Коул живо сорвал свою куртку с крючка переполненной вешалки в коридоре. Я знала, что должно было произойти теперь, и меня это устраивало. Быстро оглядев гостиную, я не увидела ни Лори, ни Хоуп. Но один встречный взгляд заставил меня окаменеть.

Лицо было наполовину в тени, но блеск глаз даже из темноты пронзил меня до глубины души. Мышцы в паху еще сокращались, но приятная пустота в моей голове внезапно исчезла. Эммет молча стоял посреди зала среди снующих гостей. Его пристальный взгляд длился всего несколько секунд. Мгновение – и он уже развернулся ко мне спиной.

– К тебе или ко мне?

Я вздрогнула, когда губы Коула снова коснулись моих. Он даже не заметил, что за нами наблюдают.

– Э-э-э, к тебе, – бросила я, и еще раз обвела взглядом гостиную. Эммет пропал без следа. Может, это мозг сыграл со мной злую шутку, пользуясь тем, что вся кровь схлынула на нижний этаж? Но этот взгляд прожег меня насквозь. Хоть в нем и не было ни капли осуждения. Скорее холодная беспристрастность. Я до сих пор не могла понять, что за человек этот Эммет. Не за что зацепиться, все в нем чертовски идеально. И мне было почему-то не все равно.

Я просто хотел помочь…

К черту. Забыть этот голос.

Коул потянул меня к выходу. Переступая порог, я позволила утянуть себя в ночь, прочь от навязчивых мыслей.

* * *

– И откуда это ты?

Я раздраженно закатила глаза, закрывая за собой входную дверь на замок. Мне оставалось пройти через холл к парящей лестнице на второй этаж. Отец сидел в кожаном кресле с «Ванкувер сан» в гостиной, в своих интеллигентного вида, но ужасно нелепых очках для чтения. Несмотря на расстояние, я затылком чувствовала его испепеляющий взгляд. Помимо того, что каждый мой шаг отдавал сильной пульсацией в висках, так еще и тон, которым отец приветствовал меня, вызывал резкую головную боль, даже будь я трезвая.

– С вечеринки. – Я мысленно вручила себе медаль за то, что сдержала дерзкое: «А что, трудно догадаться?»

– В такое время? – Вытирая руки кухонным полотенцем, мама вышла из непомерно большой, сверкающей чистотой кухни. Почему они не в офисе? Хорошо, сегодня воскресенье, но разве трудоголики вроде моих родителей покидают свои рабочие кабинеты по выходным?

– Ну да. Я к себе. – Я поставила ногу на нижнюю ступеньку.

– Сядь. – Отец свернул газету и устремил на меня взгляд убийственной тяжести.

Я уже было открыла рот что-то возразить, но жалкими остатками разума решила не накалять обстановку. Я ненавидела себя за бессилие, с которым обреченно шла по гостиной. Отец внимательно следил за каждым моим шагом, я с еле слышным стоном опустилась на стул. После бессонной ночи с Коулом мое тело требовало обезболивающего, жирной пищи и пятнадцати часов сна. На абсолютно бессмысленное выяснение отношений с родителями у меня точно не было сил.

– Возможно, я выразился недостаточно ясно, объясняя цель твоего пребывания здесь, – ты должна четко расставить приоритеты. Шляться по вечеринкам ночи напролет к ним не относится.

– Ты серьезно? – Я оперлась локтями на стол и, закрыв глаза, массировала виски. – Я уже достаточно взрослая, и сегодня к тому же долбаные выходные.

– В твоем случае не мешало бы потратить это время с пользой, например полистать учебники, чтобы закрыть наконец этот семестр.

– А у вас здесь что, тюрьма?

– Ты намного отстаешь от своих однокурсников. Думаю, ты заметила это.

– А тебе какое дело, не понимаю.

– Я не только твой отец, но и твой профессор.

– К сожалению. Дважды «к сожалению».

– Эмбер, прекрати! – Взгляд мамы стал колючим. – Так дальше не пойдет!

– Как только твоя успеваемость достигнет приемлемого уровня, так, по мне, делай что хочешь. Можешь гулять до потери сознания в выходные. Пока же ты находишься на грани отчисления, как сейчас, придется, черт побери, немного напрячься.

Я тихо застонала.

– А еще ты мне нужна в офисе.

Я вскинула голову:

– Что?!

– Что слышала. Мы получили крупный и важный заказ. Гарри введет тебя в курс дела, а твоя задача – представить чертежи для строительного проекта. До конца семестра и всей команде.

– Зачем бы мне это делать? – прошипела я.

– По той же причине, по которой ты снова здесь, в нашем доме. Довольно того, что в последние несколько лет ты бессовестно, пуская на ветер, тратила наши деньги на свои забавы и развлечения. Пора платить по счетам, вложения в тебя должны хотя бы частично окупиться.

– Если ты все еще надеешься, что я войду в дело…

– О, Эмбер, не беспокойся об этом. У нас есть гораздо более компетентные претенденты на должность младшего исполнительного директора. Посмотри, к примеру, на своих однокурсников, тебе довелось учиться с очень амбициозными молодыми архитекторами. Тот факт, что ты не желаешь даже отдаленно соответствовать достойному имени Гиллзов, должен заставить тебя задуматься.

Отцовское неодобрительное покачивание головой привело меня в бешенство. Мне хотелось посмотреть в глаза маме, но я сдержалась. Понятно, что, когда дело доходило до интересов империи, которую строила моя семья, надеяться на ее поддержку нет смысла. Уж точно не в этом вопросе. Мой дед был одним из крупнейших архитекторов семидесятых годов прошлого столетия, когда создавался футуристический центр Ванкувера. Бюро «Гиллз и партнеры» было, без сомнения, самым известным архитектурным бюро в городе и, возможно, даже в стране.

– Ты понимаешь, о чем я?

Я вздрогнула. Множество разных ответов крутилось у меня на языке, но ни один из них не понравился бы отцу. Поэтому я решила воздержаться и промолчать. Моя злость за последние несколько дней превратилась в полное отчаяние. Я потерпела фиаско. У меня не было ничего, кроме жалкого аттестата об окончании школы. Финансовая зависимость от родителей и куча долгов, которые мне придется выплачивать.

Я могла быть кем угодно, но только не лицемеркой. И я не собиралась терпеть. Я верну родителям каждую копейку, если понадобится. Или я покорюсь судьбе и справлюсь с этим.

Пусть у меня нет деловой хватки, пусть я паршивая бесталанная овца в империи Гиллзов. Но я не дура. Ведь каким-то образом я добралась до третьего курса, пусть из-за пересдачи некоторых предметов и не укладывалась в сессии. Бросать учебу мне самой уже видится неразумным.

Потерпи еще годик, Гиллз. Потом сможешь делать все что хочешь. Как только диплом будет у тебя в кармане, ты свободна. Им и не нужно, чтобы ты вошла в их дело, можешь идти куда угодно. Вернуться в Торонто или в Нью-Йорк. В Европу. Или еще куда. Ты им больше ничего не будешь должна.

Всего один год и четыре месяца в Ванкувере, а потом весь мир открыт для меня. Я сжала кулаки и подняла глаза. К моему удивлению, отец все еще смотрел на меня. Он не сводил с меня своих светло-карих глаз, которые я унаследовала от него и которые больше всего ненавидела в себе. Его взгляд мог убить, но я выдержала.

– Когда я окуплю себя, вы позволите мне снять собственную квартиру? – Я знала, что не вправе предъявлять требования, но в этом доме быстро учатся: только проявляя определенную долю наглости, можно выжить.

У отца на лице дернулся мускул, и я была уверена, что мое предложение будет отвергнуто. Но мама подошла к нему сзади и порывисто положила руку на плечо.

– Мы подумаем об этом, – сказала она, и глаза отца сузились.

– На главном совещании в июле ты должна представить свои чертежи. Перед заказчиком и главными инвесторами проекта. И горе тебе, если посмеешь опорочить наше имя своей некомпетентностью. О ходе твоей работы будешь отчитываться каждые четыре недели на предварительных совещаниях с нашими ведущими архитекторами.

Смешно. Я не умею составлять чертежи, я слишком плохо разбираюсь во всем этом, чтобы своей работой удовлетворить отца. И мне вообще плевать на все.

– Хорошо. – Я слегка щелкнула языком – еще один раздражитель, который выводит его из себя. – Договорились!

Черты лица его стали жестче, когда я через стол протянула руку. На мгновение я подумала, что он собирается поучать меня дальше, но после минутного колебания отец протянул руку в ответ.

Ничто не казалось мне таким неправильным и бессмысленным, как заключения соглашения рукопожатием с собственным отцом.

Я покажу им, что значит давить на меня. Они получат подтверждение того, в чем упрекали меня годами. Да, в моей абсолютной некомпетентности. Ведь я – сплошное разочарование, и недостойна своей фамилии. Больше и пальцем не пошевелю. Как бы хорошо я ни училась, этого никогда не будет достаточно. И все после того, как пять лет назад я совершила ошибку, когда предпочла голосу разума веление сердца. Наивно, я и сама знаю. Но с тех пор со мной такого больше не случалось.

Глава 7

Морган Дэйлман ничуть не изменилась. Ее светлые волосы аккуратными волнами ниспадали на узкие плечи, а маленький, слегка вздернутый нос имел идеальный изгиб. Пока мы шли в кафе, где мы раньше обычно встречались, я насчитала пять мужчин, с интересом обернувшихся в ее сторону, но она не удостоила их своим вниманием. Только легкая улыбка на губах давала понять, как Морган этим наслаждается. Так было всегда. С нашей последней встречи прошли годы, но это совершенно не чувствовалось. Без всяких прелюдий о погоде и вопросов о моем возвращении в Ванкувер Морган принялась подробно рассказывать о сексе со своим однокурсником в университетской библиотеке. Болтовня с Морган о всякого рода пустяках хорошо меня отвлекала. Но в то же время я поймала себя на мысли, что пора бы перевести наш поверхностный разговор на более глубокий уровень. Но не тут-то было, мы уже пришли в нашу любимую кафешку «У Беверли», а она все еще расписывала позы, которые даже я никогда раньше не пробовала. Занятия по фигурному катанию дали нам одно большое преимущество – они сделали нас чертовски гибкими.

Стоило толкнуть стеклянную дверь, как меня охватило давно забытое приятное чувство. Колокольчик на входе звенел так же, как и несколько лет назад. Я сразу полностью расслабилась, медленно обвела закусочную взглядом: красные, слегка потрепанные кожаные диванчики, шахматная черно-белая плитка на полу. Мои родители обплевались бы, увидев это. Здесь все было полной противоположностью их стерильному шику, и, наверное, поэтому мне еще больше нравилось тут бывать. Вдруг я остолбенела.

Не может быть!..

Он стоял к нам спиной и принимал заказ у группы гостей. Под его белой рубашкой отлично проглядывал контур лопаток и рельеф мускулатуры. Рукава рубашки закатаны, черный фартук официанта завязан сзади. Без сомнений, это был он. Высокая стройная фигура, прямая осанка. Темные кудри в идеальном беспорядке, словно он только что встал с постели.

Услышав колокольчик, Эммет повернул голову и бросил «Добро пожаловать к Беверли», продолжая не глядя писать в блокноте. Вернувшись к заказу, он неожиданно вздрогнул. Еще один его короткий взгляд в нашу сторону, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: его ошарашенный взгляд адресован не мне, а Морган.

– Черт! – приглушенно ругнулась она, не убирая улыбки с лица.

– Привет, Морган. Привет, Эмбер. – Краска залила Эммета до самых ушей. – Добро пожаловать! Располагайтесь. – И он тут же, почти в панике, быстро испарился.

Что здесь происходит, черт возьми?

– Вы что, знакомы? – удивленно спросила я, протискиваясь на свободное место за столиком напротив Морган.

– Еще как знакомы! – прохихикала она, провожая Эммета многозначительным взглядом, когда он пробегал мимо нашего стола. Его фартук зацепился за угол скамейки, из-за чего он слегка споткнулся. Мне почти стало его жалко.

– Вам принести меню?

– Нет, спасибо, Эммет.

Его уши пылали. Он кивнул с облегчением.

– Я к вам сейчас вернусь.

– Мы когда-то ходили вместе на семинар, – объяснила Морган, пока Эммет скрылся за стойкой. – Я уже и не помню на какой. Он, кажется, пришел туда по собственному желанию.

Я фыркнула. О да, как это на него похоже. Из чистого интереса.

– И что? Это был роман на одну ночь? Не знала, что ты кадришь софтбоев. – Я стянула с себя кожаную куртку. – Мы с ним сейчас в одной группе. И да, он первый ботан на курсе и любимчик моего отца.

– Секси ботан. Просто джекпот. – Морган вульгарно рассмеялась. Я задумалась, всегда ли моя бывшая подруга была такой. И дело не в том, что Морган занимал только секс. Это я как раз понимаю. Мне бросилось в глаза ее презрительное отношение к людям, и на мгновение мне показалось, будто я смотрю в зеркало.

Боковым зрением я наблюдала, как Эммет суетится за стойкой. Складывалось ощущение, что он намеренно тянет время, выполняя какие-то ненужные действия, лишь бы не подходить к нашему столику.

– И как он в постели? – спросила я почти равнодушно, не спуская при этом глаз с Эммета.

– Откуда я знаю? Ты правда думаешь, что он рискнул заговорить со мной об этом?

– Так ты не спала с ним?

– Я тебя умоляю. Ему не хватает смелости мне просто в глаза посмотреть!

– Итак… – Я обернулась, когда Эммет появился за нашим столиком. Он держал спину прямо, выражение лица было сосредоточенным. Я поняла, что он пытается просто профессионально делать свою работу, от этого у меня закололо в груди. Было заметно, как он нервно сжимает пальцами блокнот. – Как настроение? – Его взгляд только скользнул по мне, когда он наклонился, чтобы убрать пустые стаканы со стола. – Вы готовы сделать заказ?

– Нам, пожалуйста, два матча латте. С миндальным молоком. – Морган сделала наш стандартный заказ и сладко улыбнулась Эммету. Его щеки снова покрылись густым румянцем.

– С удовольствием, – пробормотал он, быстро протер тряпкой стол и поспешно удалился с грязными стаканами в руках.

– Боже, какой лапочка. – Бесстыдный взгляд Морган последовал за Эмметом вдогонку. – Время от времени такой милый софтбой – почему бы и нет.

Я пробормотала нечто похожее на согласие, продолжая наблюдать, как Эммет за стойкой возится с кофеваркой. Его взгляд снова и снова предательски устремлялся в нашу сторону.

Для меня не было ничего удивительного в том, что парни толпами вились вокруг Морган, но то, что Эммет с легкостью вписался в этот длинный ряд поклонников, меня немного разочаровало. Как бы жестоко это ни звучало, но я была о нем лучшего мнения, что ли… Одно дело – необыкновенная красота Хоуп, ее интересное лицо и умный взгляд, которые он не мог не рассмотреть. Морган же была полной противоположностью. Все в ней было симметричным, гладким, почти безупречным. Она была превосходной спортсменкой, без сомнений, но я-то знала, что при всей своей грации и харизме Морган легко могла себе позволить схалтурить на соревнованиях. И она тоже это знала.

– Все еще тренируешься?

По удивленному взгляду Морган я поняла, что мой вопрос прозвучал для нее неожиданно.

– Ты имеешь в виду «Хиллкрест»? – на ее лице застыло угрюмое выражение. Я догадалась, что оно означает, прежде, чем она продолжила: – Мне пришлось бросить. Два года назад, проходя олимпийскую квалификацию, я упала. И разбила левое колено в кашу. Оскольчатый перелом коленной чашечки. Знаешь, мы понятия не имели, что такое настоящая боль.

Я замерла:

– Черт, а я и не знала.

– Откуда тебе было знать, мы же уже не общались.

«Не по моей вине», – подумала я и хотела уже выпалить, но промолчала. Давно накипело, но я сдержала упреки, готовые сорваться с языка.

– Так ты дошла до квалификации?

– Ага. Обидно, правда? Я упала перед своей короткой программой. На разминке. В самом начале соревнований. Меня сразу на операцию, пока другие откатывали свое. Рокси сделала это за меня. – Морган засмеялась, но ее голубые глаза стали ледяными.

Олимпийская квалификация. Годы тренировок только ради этого события…

– Ты была достойна этого шанса, – сказала я.

Морган пожал плечами:

– Хелен позже предлагала мне место тренера. Они им очень нужны. Но я никогда и ни за что больше не ступлю на лед.

– А Эрик?

– Он переехал с семьей в Калгари. Была еще пара девушек-тренеров, но они одна за другой забеременели или уехали. Хелен говорила, что ей, вероятно, придется отказаться от юниоров. Она полностью загружена взрослыми.

– Серьезно?

– А тебе это не было бы интересно? – Морган обрадованно на меня посмотрела, и я не совсем понимала, она это серьезно или в шутку.

– Я не выходила на лед уже много лет.

– Ты совсем бросила?

Я пожала плечами:

– Видимо, да… После того, как родители отправили меня в Париж.

– Только не говори, что там не было никаких клубов.

– Были, но я потеряла всякий интерес.

– Жаль, конечно.

– Два матча латте, – голос Эммета заставил меня вздрогнуть. Он с удивительной легкостью удерживал поднос в равновесии пока ставил перед нами полные чашки с чаем, не пролив при этом ни капли. – Хотите еще чего-нибудь?

– Нет, спасибо. – Я попыталась собраться с мыслями.

– О’кей. – Он испарился так же быстро, как и подкрался.

– Все понятно. – Морган помешивала молочную пену. Затем она подняла глаза, и ее пронзительные голубые глаза заблестели. – Ты все еще общаешься с этим козлом-архитектором?

Я напряглась, когда поняла, что речь идет о Седрике.

– Упаси бог, нет… – Мой смех получился совершенно неестественным, но Морган это не показалось странным. – Уже давно.

– Ну и правильно! – фыркнула Морган. – Вот тряпка, откровенно говоря… По мне, так он страдал комплексом неполноценности. И неудивительно, что вместо того, чтобы найти женщину своего возраста, он клеил юных школьниц.

Я напрягалась с каждым ее словом. Воспоминания неумолимо накатывали одно за другим. Последние несколько лет я на удивление хорошо с ними справлялась, но сейчас слов, так легко вылетающих из уст Морган, было достаточно, чтобы мне снова исполнилось семнадцать. Снова неуверенная и доверчивая. Для таких, как Седрик Ливингстон, с его пугающе безупречной внешностью. До сих пор не могу простить себе, что была им очарована. Понятно, он был старше и опытнее моих ровесников. Двадцать три года, отпрыск семьи архитекторов, почти такой же влиятельной, как и моя. Мама и папа были в восторге, когда мы начали встречаться. То, что мне было семнадцать, а он на целых шесть лет старше, их не пугало. Посмотри на нас с отцом, Эмбер. Настойчивые уговоры мамы, когда она отвела меня в сторону «для разговора». Твой отец тоже почти на девять лет старше меня. И видишь, где мы сейчас.

Впечатляет, ага! На кушетке у семейного психиатра, вот где!.. И в отдельных спальнях этой декадентской виллы, настолько огромной, что можно легко избегать встреч. Как и в отдельных кабинетах бюро.

За всю жизнь я не слишком о многом жалела, но то, что я тогда послушала маму, стало ошибкой. Она была моей мамой, она должна была знать, как правильно. Мои отношения с родителями никогда не были так близки, как тогда, и это нормально. Но лишь до определенного момента, пока я не послала Седрика к черту и он не начал распространять свои грязные, отвратительные сплетни. Через семьдесят два часа я уже сидела в самолете в Париж. Отцу удалось в короткий срок получить для меня место в элитном французском интернате. Другими словами, он потратил изрядную сумму денег, чтобы избавиться от меня. Пока все не уляжется. Родители были в процессе работы над одним из самых важных строительных проектов в их карьере. И не могли допустить, чтобы в газеты просочилась информация об их никчемной дочери. Не пожелали выслушать меня должным образом, когда я хотела рассказать свою версию этой истории.

Словно загипнотизированная, я уставилась в воображаемую точку перед собой, а Морган все продолжала говорить. Она рассказывала о ребятах из нашей команды, о том, кем они стали и чем занимались сегодня. Я пробовала сконцентрироваться на ее словах, но этого было недостаточно, чтобы образы, всплывающие перед моими глазами, исчезли. Напрасно. Победоносная улыбка Седрика одержала верх. Она не сходила с его лица до самого вечера. Как только мы остались одни, его повадки стали жестче. Да я тоже устал, ну и что? Это взрослые отношения, детка. Да и вам, женщинам, только этого и надо, всегда и везде.

Сегодня я бы убила его за такие высказывания. Тогда же я не понимала, насколько они токсичны. Это были нездоровые отношения: он оказывал на меня давление, а потом выставлял все безобидной шуткой. Здоровыми такие отношения не назовешь. Хотя со мной лучше вообще никаких не заводить. Так проще.

Я вздрогнула, когда встретилась взглядом с Эмметом. Только сейчас я поняла, что все это время сидела, уставившись на него. Эммет, немного встревоженный, внимательно смотрел мне в глаза. Все еще держа в руке портафильтр от кофемашины, он замер на несколько секунд, его брови слегка сдвинулись. Я быстро отвела взгляд. Морган, ничего не замечая, продолжала болтать, и когда я осмелилась снова взглянуть на Эммета, он уже вернулся к работе.

Глава 8

Я раньше любила, когда родители брали меня с собой в бюро. Половину детства я провела в залитых светом комнатах с высокими потолками. Наверное, я бывала здесь даже чаще, чем дома, на нашей вилле. Сегодня же я не чувствовала ничего, кроме неуверенности, следуя по стерильным коридорам за Гарри, помощником отца. Незамысловатый логотип «Гиллз и партнеры» был вездесущ: на стеклянных матовых дверях, на почетных грамотах в рамках на стенах, на шариковых ручках и фирменных бланках.

– Мы так рады видеть тебя здесь, Эмбер, – Гарри тараторил без умолку. В приоткрытые двери кабинетов, мимо которых мы проходили, я видела радостные лица сотрудников, они приветственно махали мне руками и удивлялись, как мало я изменилась. Не хотелось признаваться, но в груди становилось тепло при виде самых близких и давних коллег моих родителей. Это было немного похоже на семейные встречи, которых я намеренно избегала последние годы. И сейчас я находилась в центре внимания людей, которые считали, что я – все еще та девочка, какой они меня помнили. Как же они ошибались.

– Мы организовали для тебя отдельное рабочее место. – Гарри открыл дверь в конце коридора. Мягкий утренний солнечный свет попадал в крохотный кабинет через большое окно от пола до потолка. Стена напротив – вся в полках с аккуратно подписанными папками, а перед ней – огромный стол с гигантским монитором iMac, рядом с которым не было ничего, кроме футуристической лампы из бронзового металла и стеклянной бутылки сумасшедше дорогой питьевой воды. Ну конечно, а как же еще…

– Здесь ты можешь работать, когда захочешь, в любое время дня и ночи, – засмеялся Гарри, и, хотя я могла бы письменно его заверить, что никогда не попадусь на это, но уголки моего рта невольно дернулись в ответ на его искренний, от всего сердца, смех.

Ни за что не признаюсь в этом и через десять лет, но я скучала по этой рабочей атмосфере в бюро у моих родителей. Все будние и выходные дни, которые я проводила здесь в детстве, врезались в память. Гарри Барклай был частью этого места так же естественно, как белые блоки полистирола и серые картонные папки, которыми он развлекал меня, когда у няни заканчивался рабочий день, а родители были на конференциях или встречах с важными клиентами.

Машинально я сделала несколько шагов к столу, а Гарри остался стоять у двери. Заметив, что он замолчал, я повернулась к нему и увидела выражение удовлетворения на его лице. Какое-то мгновение я не понимала, что оно значит. Я давно не видела на лицах своих собеседников ничего подобного. Это было не разочарование. Светлые глаза Гарри светились нежностью, губы растянуты в улыбке. Это было удовлетворение.

– Ах, Эмбер, Эмбер… Ты только посмотри! Для меня ты – все еще маленькое бойкое солнышко Джонатана и Тессы, хотя ты давно превратилась в самостоятельную девушку. Родители, должно быть, безумно гордятся тобой.

Эти слова отозвались тупой болью в груди. Мне потребовалось все самообладание, чтобы сохранить на губах улыбку.

– Для этого им нужна дочь, которая не будет их бесконечно разочаровывать. – По выражению на лице Гарри я поняла, что мои горькие мысли вырвались и обрели словесную форму.

– Ты правда так думаешь?

– Это же очевидно, я не в состоянии изучать архитектуру без их участия, – выпалила я. Вся моя злоба, которую я последние несколько недель загоняла в темный угол своего сознания, мгновенно вылезла наружу.

– Можно я скажу тебе один секрет, Эмбер?

Я кивнула, но без особого желания.

– Во время учебы меня не раз одолевали сомнения, на правильном ли я пути. Мне все давалось с трудом, часто из последних сил.

Я стиснула зубы. Супер! И это должно мне сейчас помочь? Оказывается, быть неудачником – это нормально?

– Это процесс обучения, – невозмутимо продолжал Гарри. – Прежде всего ты учишься проявлять настойчивость и работать самостоятельно. Архитектуре как таковой никто не может научить. Подписывать своим именем проекты зданий ты сможешь только по прошествии времени, набравшись опыта. И, на мой взгляд, никакие экзамены и оценки тут уже не имеют значения, тебе не кажется?

– Я даже не могу решить, нравится ли мне это.

– Архитектура как занятие?

Я беспомощно пожал плечами.

– А что доставляет тебе радость?

Это было невыносимо. Стоять перед ним и рассказывать, что у меня нет ничего такого, что могло бы заставить мое сердце биться чаще. Ни тайного увлечения, ни таланта, ни вдохновения. В моем окружении было много людей, следующих своему предназначению, а я блуждала в темноте, пытаясь найти свое.

– Я не знаю.

– Вот и узнаешь. – Удивительно, но его улыбка подействовала на меня успокаивающе.

– Я сомневаюсь, что такое вообще существует.

– А я нет. Каждый находит то, что ему нравится, разве нет? Ты еще так юна, Эмбер. Перед тобой открыты все двери.

Я тяжело вздохнула. Да, как бы не так…

– Может быть, удовольствие вернется, когда ты начнешь работать без гонки за результатом.

– Скажи это отцу, – проворчала я. – У меня нет выбора, если я не проявлю себя здесь, он вышвырнет меня на улицу.

– Ты вся в отца – такая же упрямица. Да и дед твой тоже всегда шел напролом.

Я пренебрежительно фыркнула. Ненавижу такие сравнения.

– Что ж, наша утренняя планерка вот-вот начнется. Мы рады твоему присутствию. Наливай себе кофе, и встречаемся через несколько минут. – Гарри широко улыбнулся, повернулся и исчез в коридоре.

Выдохнув, я опустилась во вращающееся кресло, подходящее по стилю к футуристическому облику кабинета. Зачем я здесь? Лучше бы сейчас на лекциях сидела. Теперь что, вместо пар в университете каждый понедельник проводить с родителями в бюро? Нет, мне здесь не место, хоть я тоже ношу фамилию Гиллз.

Я неподвижно уставилась на кирпичную стену перед собой. В коридоре послышались первые шаги, кто-то уже направился в конференц-зал. Шелест листов бумаги и разговоры о погоде, на выходные она выдалась необычно хорошей для Ванкувера. Я чувствовала себя здесь совершенно чужой.

Крепко сжав металлические подлокотники кресла, я медлила, прежде чем подняться из кресла.

Ты справишься, Гиллз. У тебя, как всегда, нет выбора, но ты справишься.

Я одернула блузку, заправленную за пояс широких оливкового цвета брюк, и направилась к двери. Мой желудок нервно урчал, пока я шла к помещению, куда все стекались рекой. Я не знала, куда девать руки. У каждого было что-то с собой: папки-планшеты с зажимом, макбуки, записные книжки или дневники, все казались невероятно важными и занятыми. Я не подумала даже о ручке. Все, что у меня с собой было, – это мобильный телефон, который можно было использовать только для бегства в Инстаграм или Ватсап.

Я растеряла остатки храбрости, когда вошла в конференц-зал. Почти все места за длинными столами в форме подковы были заняты. Место во главе тоже. Отец крутил в пальцах очень дорогую на вид шариковую ручку, прислушиваясь к словам одной из своих сотрудниц, которая стояла рядом с ним и что-то показывала ему на экране айпада. Будто почувствовав мое присутствие, отец поднял глаза. Я крепче сжала губы и коротко кивнула в ответ на его пронзительный взгляд. Мама сидела рядом с ним по диагонали и была занята своим смартфоном.

Мне трудно найти подходящие слова, но они так прекрасно дополняли друг друга как руководители. Непоколебимый авторитет и безграничная компетентность. Было совершенно невозможно не уважать Тессу и Джонатана Гиллз. Они были сплоченной командой, по крайней мере, здесь, в бюро, безупречно работающим механизмом, чьи колесики идеально подходили друг к другу. Дома, где они были мужем и женой, а не деловыми партнерами, все было иначе. Но этого никто не знал, кроме меня.

Мама на секунду задержала взгляд, когда увидела меня. Она с дружелюбной, но холодной улыбкой показала глазами на место слева от себя. Я быстро отвела взгляд и села рядом с Гарри.

– Хорошо, спасибо, Клэр, – отец тихим голосом закончил разговор с девушкой рядом с ним, та с облегчением кивнула и заняла свое место в зале. Мама сунула сотовый телефон в карман брюк от какого-то известного дизайнера, закинула ногу на ногу и придвинула ноутбук к себе. Проектор высветил логотип на противоположной стене, последние разговоры стихли, хотя отец не произнес больше ни слова.

– С началом новой недели вас, – начал он, положив один локоть на стол перед собой. Мое сердце забилось чаще, когда его взгляд остановился на мне. – Некоторые из вас наверняка заметили, но я объявлю еще раз на всякий случай официально: в течение нескольких месяцев моя дочь Эмбер поддержит нашу команду в работе над проектом «Снайдер-Каваллаган». С радостью представим ваши эскизы на промежуточном совещании с заказчиками летом. А сегодня обсудите, пожалуйста, между собой, какие задачи может взять на себя Эмбер.

Несколько человек рядом со мной закивали. Со всех сторон посыпались доброжелательные улыбки, я улыбалась им в ответ. Но мой желудок сжимался все сильнее.

– Давайте сначала посмотрим презентацию Клэр о текущих планах по «Пендер-Тауер», а потом Гарри предоставит нам новую информацию о ситуации с инвесторами в проекте «Вестшор». Пожалуйста, Клэр.

Коротким жестом он передал слово девушке, которая, тихо прочистив горло, встала со стула и вышла вперед. Кто-то приглушил свет, и она начала свое выступление. Уже от второго слайда ее презентации в PowerPoint я была в шоке. Если в университете мне казалось, что преподаватели уж очень любят вставлять специальные термины в свою речь, то здесь мне было не понятно ни слова. После первых, несколько сбивчивых предложений, Клэр собралась и выдала высокопрофессиональное рассуждение о трудностях проектирования конструкций и строительных опор, чем вызвала одобрительный кивок отца, пока он с сосредоточенным видом делал себе пометки. Весь конференц-зал внимательно следил за выкладками Клэр, и она, казалось, была в своей стихии, с впечатляющей уверенностью раскрывая сложную тему. Мои ладони вспотели. Мысль о том, что скоро я точно так же буду стоять там и отчитываться перед всеми о ходе моей недоброкачественной работы, заставила сердце колотиться.

Я не справлюсь. Моих знаний совершенно недостаточно, чтобы просто присутствовать здесь. Я провалила экзамен по долбаному строительному праву, едва сдала статику, я настолько некомпетентна, что это видно за километр. Следующие полтора часа я сидела как парализованная. Слушая доклад Гарри о каких-то финансовых фондах и главных спонсорах, мне хотелось только сбежать отсюда. Потом началось живое обсуждение наиболее важных и крупных проектов, над которыми фирма работала в настоящее время, после чего все сотрудники разошлись по своим кабинетам.

Гарри привел меня на собрание проектной группы, где познакомил со всеми участниками и вручил материалы проекта в папке толщиной в несколько сантиметров, что убило меня окончательно. Архитекторы и инженеры-строители, с которыми я должна была работать в ближайшие недели, подробно разъяснили мне задачу, терпеливо ответили на все мои вопросы, но я все равно не имела понятия, как именно буду разрабатывать собственную концепцию для этого проекта. Я вышла из комнаты с четырьмя визитками и номерами сотовых телефонов, по которым я могла обращаться в любое время, если у меня возникнут вопросы. Я сидела в своем (смешно!) рабочем кабинете, вникала в акты и переписку с клиентами и чувствовала себя наглой самозванкой. Передо мной лежала груда нескончаемых страниц, заключений и чертежей застройки одного из проблемных кварталов где-то за пределами города, план по превращению этого участка в новый элитный жилой комплекс.

Это невозможно. Я ничего в этом не понимала. Хотя в голове уже лихорадочно вспыхивали идеи, появлялись смутные очертания зеленых крыш, многоквартирных домов, и это были совершенно не тесные и унылые бетонные бункеры. Но все это тут же улетучивалось, так как у меня не было ни малейшего представления, как эти идеи реализовывать.

Проклятие. Почувствовав ком в горле, я сжала кулаки. Понимали ли мои родители, что даже такая простая задача непосильна для меня? Или они устроили это нарочно, чтобы заставить меня осознать мое ничтожество? Что ж, это сработало. И намного сильнее, чем мне хотелось бы.

* * *

– Ну да, понимаю. – Лори стояла напротив меня, облокотившись на пустующую барную стойку «У Беверли». Она иногда поглядывала в сторону столиков с немногочисленными гостями, чтобы не пропустить, если вдруг кто-нибудь захочет сделать еще заказ. В понедельник после полудня закусочная пустовала: народ наслаждался первыми летними деньками на городских пляжах Ванкувера. – Я очень хотела бы тебе помочь, но я, к сожалению, ничего в этом не понимаю. У тебя есть кто-то, к кому можно обратиться с вопросами?

– Да, конечно, и не один. Но я не представляю, о чем спрашивать! Знаешь, это тот случай, когда ты настолько некомпетентен, что даже простые вопросы не можешь сформулировать.

– Эмбер, – строго сказала Лори, – ты изучала архитектуру почти три года. Ты не можешь быть некомпетентной.

– Ну… – Было ужасно в этом признаваться. – Тебе трудно понять, но мой уровень знаний… ну, как бы не совсем соответствует тому, что мне предстоит в этом семестре.

– А спроси Эммета! – предложила Лори, и я закатила глаза.

– Да ну.

– Почему нет? Я уверена, он будет рад тебе помочь. Мне кажется, это хорошая идея.

Я только недовольно буркнула. Ни за что на свете не стала бы просить его о помощи. Еще возомнит о себе. И, конечно же, не упустит возможности подкрасться ближе к моему отцу. Все закончится так же, как с Седриком. А я останусь всего лишь средством для достижения цели, входным билетом в империю Гиллзов. Стоит им только проникнуть внутрь, как меня снова спишут со счетов. Нет, я не стану повторять эту ошибку.

– Как тебя приняли в бюро, дружелюбно?

Я громко рассмеялась:

– Ну конечно! Им ничего другого не остается. Примерно половина из них меня просто боится. Как бы избалованная папина дочка не пожаловалась, что с ней плохо обращаются.

– Ох, Эмбер, – покачала головой Лори. – Только осуждение и негатив, как всегда. – Она подтолкнула ко мне молочный коктейль и запротестовала, когда я потянулась за кошельком. – Но мне показалось в субботу или ты действительно нашла общий язык с Хоуп?

– Надо же, ты что-то еще заметила, кроме языка Сэма у себя во рту?

– Ты меня недооцениваешь. – Она потянулась за стаканом с водой. – Я видела, как вы танцевали под эту ужасную песню.

– Это была никакая не ужасная песня. – Я автоматически огрызнулась. В какой-то момент мне очень захотелось рассказать Лори о Хоуп и ее фанфике. Но Хоуп доверила это мне. Только мне. Я не имела права рассказывать об этом кому-либо еще, даже если и была уверена, что Лори никогда не посмотрит на нее косо из-за этого.

– Я ужасно рада, что вы подружились.

– У тебя болезненная потребность в гармонии.

– Именно! Разногласий за последние несколько месяцев мне хватит на пять лет вперед. – Лори казалась беззаботной, но я уловила тень, пробежавшую по ее лицу.

– Как у вас вообще дела? – Я участливо задала вопрос, не сводя глаз с лучшей подруги, и заметила, как мгновение она колебалась с ответом.

– Все хорошо. – Ее улыбка была неподдельной. – Правда хорошо. Сэм нашел себе психотерапевта. Он чувствует себя намного лучше с тех пор, как смог выговориться. В следующие выходные мы собираемся к его родителям, они тоже в курсе. Мы много разговариваем друг с другом, и… очень радостно видеть его счастливым, особенно после всего, что мы пережили за эти несколько месяцев. А еще учеба, экзамены… Но все это делает нас только сильнее.

– Это так мило, Лори.

– Еще как. – Задумавшись, она терла тряпкой воображаемую грязь. Я молчала, так как моя интуиция подсказывала, что есть что-то еще. Лори поймала мой взгляд и, будто держась за него, тихонько вздохнула. – Только неопределенность с его новой работой действует на нервы.

– Непонятно, куда его возьмут?

Лори кивнула, и ее губы нервно скривились. Как всегда, когда она волновалась. – Распределение только через пару недель. С одной стороны, он может выбирать место и специальность стажировки, но это не дает гарантий. – Лори замолчала. – Он хочет только в нейрохирургию. А в Ванкувере для этого есть всего две возможности. Поэтому он будет подавать заявки и в Викторию, в Калгари и Эдмонтон…

– Понятно, – сказала я. – Но это уже не так интересно.

– Да это просто катастрофа!

Конечно, я догадывалась, о чем беспокоится Лори, но мне хотелось улыбаться. Я немного скучала по ее склонности все драматизировать.

– Я не хочу отношений на расстоянии, Эмбер! Я… он мне нужен здесь, понимаешь?

Это я не совсем понимала, но все равно согласно кивнула.

– Но Виктория, например, не так уж и далеко, – неуверенно попробовала я утешить. Но Лори выглядела так, будто сейчас заплачет. – А он точно никак не может повлиять на решение?

– Он делает все что может. Предлагает себя по всем клиникам. У них-то есть право выбора. А нам остается надеяться, что он им понравится.

– Как они могут его не выбрать?! Он же прирожденный МакДрими!

Лори пожала плечами:

– Это очень утомительно. Мы проиграли все возможные сценарии, но эта неопределенность выбивает меня из колеи. И я не представляю, как буду здесь дальше учиться, если он уедет. Он меня так поддерживает.

– Я знаю, – только и сказала я, мне хотелось обойтись без шаблонных фраз. Они точно не смогут утешить Лори. К счастью, ей пришлось отлучиться, чтобы рассчитать один из столиков.

– Скажи… – Я проглотила ком в горле, прежде чем продолжить, как только она вернулась. – Мы особо не говорили об этом, но у тебя ведь тоже были моменты, когда учеба казалась абсолютно бессмысленной, правда?

Лори задумалась на минуту:

– Я бы не сказала, что бессмысленный… Скорее, я чувствовала себя не на своем месте.

При этих словах я закивала. Это чувство было мне более чем знакомо.

– Знаешь, всю зиму я много думала, мое ли это. Мне казалось, что я выбрала медицину не сама, а только из-за Остина. Но теперь я знаю, что это неправда. Может, моя тяга не настолько сильна, как у него, как у Сэма. Но это нормально. Я иду своей дорогой. Недавно мы провели несколько дней в отделении детской и подростковой психиатрии, мне очень понравилось. Может быть, именно это – мое направление, а не экстренная медицина.

Я улыбнулась:

– Я вижу тебя там!

– Почему ты спросила? – Лори перевела тему, и я руку даю на отсечение, она уже знала, к чему я веду.

– Ну… Я тоже задаю себе этот вопрос. Своим ли делом я тут занимаюсь.

– Думаю, это нормально. – Лори посмотрела на меня. – Наверное, мы все начинаем учебу с наивными представлениями о том, что вот оно, то, к чему мы шли. Но в большинстве случаев это оказывается всего лишь компромисс. Как и все в жизни.

– Да, может быть. – Я задумалась. Мне хотелось верить в слова Лори, в них было что-то отрезвляющее.

– Тебе точно это больше не нравится?

– Что значит «не нравится»? Мне хотелось, чтобы это меня зажигало. Мне хотелось бы это просто мочь!

– Но ты можешь это, Эмбер!

Я грустно засмеялась:

– Каким-то образом я умудрилась обмануть себя.

– Но не свой талант.

– У меня нет таланта.

– Ах, перестань это твердить.

– Лори, я серьезно. – Комок в горле не уходил. – Твое дело – помогать людям. Эммет помешан на архитектуре. У всех есть какая-то страсть, которая их вдохновляет. А я… меня ничего не вдохновляет. Было бы легче, если бы у меня были альтернативные желания. Но и их у меня нет! Поэтому я думаю, что у меня вообще нет никакого таланта.

– Перестань! – строго сказала Лори. – Ты единственный человек из всех, кого я знаю, кто, выполняя минимальный объем работы, продолжал учиться в университете. И ты всегда справлялась! Так что не говори мне, что у тебя нет абсолютно никакого таланта к архитектуре.

– Меня исключили, Тыковка.

– Эй, ты не можешь так меня называть!

– Только Сэму можно? – Я не смогла сдержать ухмылку, а щеки Лори стали нежно-розовыми.

– Ты невыносима. И да, потом тебя выгнали, но мы обе знаем, что не из-за того, что ты плохо постаралась, а потому, что ты просто прошляпила.

– Это значит, что я не лишена таланта, а просто неорганизованна.

– Ты сама это сказала! В любом случае, спорим, что с третьей попытки ты сдала бы этот экзамен так же легко, как и все остальные? Спорю на апробацию Сэма.

– Вау, – обалдела я. – Ты точно уверена, что ставишь на это?

– Как в самой себе! – уверила меня Лори. – Эмбер, я серьезно. Ты все время говоришь мне, чтобы я верила в себя, а что делаешь ты? Ты постоянно себя принижаешь.

Да, пожалуй, так и есть. Я не знала, как по-другому. Жизнь учила меня этому. Снова и снова, пока я сама не поверила. Иногда я сопротивлялась, убеждала себя, что это не так, искала мотиваторы на Pinterest и Tumblr. Но я не верила в себя.

– Ты можешь это. Я знаю. – Лори казалась такой решительной, что я на мгновение позволила себе поверить ей.

– Думаешь?..

– Эмбер Гиллз, ну пожалуйста! – Лори покачала головой, затем поспешно обошла стойку. Прежде чем я поняла, что происходит, она обняла меня обеими руками. Я соскользнула с барного стула, и Лори притянула меня к себе.

– Что это значит? – спросила я, но уже тоже обнимая и зарываясь носом в ее волосы.

– Всего лишь объятие лучших подруг, которое было очень необходимо. – Она подняла голову. – Теперь ты знаешь, где мы можем это делать, если нам снова захочется.

Мои губы растянулись в улыбке. Я еще крепче обняла Лори.

– Ты еще такой ребенок, но мне это нравится.

Лори тихо захихикала, отстраняясь от меня.

– Только ты и спасаешь меня здесь от сумасшествия.

– Ах, Эмбер, ты, как всегда, драматизируешь! И знаешь, Ванкувер – это потрясающий город, если ему дать шанс. И дай шанс его жителям.

Глава 9

Дать шанс. В теории это звучало неплохо, но как только я переступила порог архитектурного факультета, все мои добрые намерения улетучились. Что осталось, так это неприятное покалывания в груди, пока я шла по коридорам под обстрелом любопытных взглядов. Надо полагать, не осталось никого, кто бы еще не был в курсе моего происхождения.

Уставившись в пол, я направлялась к месту встречи в фойе. Я пришла на удивление вовремя, сегодня наш курс отправлялся на объект. В Торонто я обычно игнорировала подобные факультативные мероприятия, здесь же отцу быстро доложат, если я не пойду со всеми в «Бакстер Констракшн» познакомиться с реалиями трудовых будней архитекторов. В свое свободное время я предпочитаю заниматься чем-то более толковым. Например, заглянуть в Ватсап и ответить наконец на сообщения Коула. Хотя этот гад и не спросил, когда мы снова встретимся, уверена – этот день однозначно наступит, вряд ли он будет против повторения того субботнего вечера. Вот только тот факт, что он друг Сэма и Лори, осложняло наши отношения. Обычно, чтобы избежать ненужного драматизма, я мудро выбирала парней для секса не из общего круга друзей. В этот раз мы с Коулом оказались два сапога пара, так что определенно стоило сделать исключение из правила.

– Привет, – неуверенно улыбнулся мне Эммет, когда я вывернула из-за угла. Ну конечно, тут как тут. И по собственному желанию, никак иначе. Эммет сжимал рукой ремешок своей потрепанной коричневой кожаной сумки через плечо. Другой рукой он поправил очки и посмотрел на свою обувь. Я следом опустила глаза и заметила, что он сменил свои шикарные броги на грубые ботинки. Оглядевшись по сторонам, я убедилась, что не он один. Несмотря на летнюю жару, почти все были в походных кроссовках или ботинках.

Мои балетки идеально сочетались с легкими брюками, но их тонкая подошва совершенно не подходила для таких случаев. Кажется, я сглупила.

– Разве папа не объяснял тебе, какая обувь годится для стройки? Или подожди… ты, верно, ни разу там не была?

Сердце на мгновение остановилось. Тихие смешки прекратились, я огляделась и сразу же уперлась взглядом в глаза остряка. Он стоял на лестнице, прислонившись к перилам, жевал жвачку и вызывающе смотрел на меня. Светлые волосы, стриженные под машинку, широкие скулы. Я выразительно, как в замедленной видеосъемке, приподняла брови.

– Это ты мне? – зловеще спокойным голосом спросила я и тут же подавила ухмылку, когда его кадык задергался. – Если да, давай поговорим об этом, как взрослые.

– Нет, куда мне. Чтоб сюда поступить, мне пришлось много поработать, я ведь не родился в семье с правильной фамилией.

– Да? И как же тебя зовут? – Уперев руку в бок, я наблюдала, как улетучивается его псевдомятежный настрой.

– Настучишь на меня своему папаше?

– Мы на одном курсе, правда? Просто хочу познакомиться с моим новым одногруппником. – Я одарила его одной из своих нежнейших улыбок.

– Ты еще и гордишься тем, что тебе все на блюдечке достается?

– Да перестань ты уже, – проворчал парень рядом с ним.

– Это лишнее, Адам. – Вот тут мне захотелось обнять Эммета. Наконец-то он выдал что-то полезное. Пусть продолжает в том же духе. Если злобный взгляд Адама его не прикончит.

– Мне очень жаль, Адам. – Я медленно подошла поближе. – Этому учатся обычно еще в средней школе. Травля – отвратительная штука, но что я могу точно сказать: железные яйца не у палача, а у жертвы…

– Твои на месте?

– Оставь свои комментарии при себе. Я сюда не напрашивалась, – отрезала я.

– Да, конечно! – усмехнулся он. – Папа, должно быть, сильно постарался, чтобы перевести тебя сюда в середине семестра, верно? Что же ты натворила? Дай угадаю. Кокаиновая вечеринка на чьей-то роскошной вилле? Застукали и выгнали? А папаша далеко, да? – Он посмотрел на меня с таким презрением, что по спине пробежал холодок. Вокруг стояла мертвая тишина. Не слушай, Гиллз. Пусть болтает. Всем рты не заткнуть. – Пришлось спасаться и возвращаться под крылышко?

Ну уж нет, с меня хватит.

– Рот закрой. – Не сводя с него взгляда, я приблизилась вплотную так, что он попятился. Голоса вокруг становились все громче.

– Эй, хватит. Сцепились…

– Детский сад какой-то.

Я заткнулась. Хотя мне было еще что сказать, а лучше врезать. Но тогда бы я прослыла не просто избалованной, но еще и психически неуравновешенной профессорской дочкой. Я вздрогнула, когда кто-то схватил меня за запястье. Не говоря ни слова, Эммет потащил меня прочь. Я пыталась вырваться, но его хватка была на удивление крепкой.

– Что за фигня? – прорычала я.

– Идем отсюда. – Он даже не взглянул на меня, пока тянул за собой сквозь толпу. Через несколько шагов он отпустил мою руку. Кожа горела в тех местах, где прикасались его пальцы.

Я не могла объяснить, почему я пошла за Эмметом, но он в тот момент излучал такую уверенность, что мне и в голову не пришло сопротивляться. Как утенок за мамой-уткой, я следовала за ним, когда он повернул за угол. Вдоль стены стояли необычного дизайна металлические шкафчики. Перед одним из них Эммет остановился и оценивающе посмотрел на мои балетки.

– Сороковой, самое большее сорок первый, так?

– Ты о чем? – Он точно не в своем уме. Однозначно.

– Твой размер обуви.

– Ах вот оно что. – Я остановилась и тоже посмотрела на свою обувь. – Ну да, сороковой.

Кнопки электронного замка коротко пикали, пока Эммет набирал код. Рывком открыл дверцу и запустил внутрь руку. Я молча смотрела на него, точнее на черные кеды Vans, которые он швырнул перед собой и присел, чтобы развязать шнурки на своих ботинках.

– Они должны тебе подойти. Может, немного великоваты, но все же лучше, чем это… – и метнул взгляд в сторону моих кожаных балеток, я готова была провалиться под землю. – Прости и пойми меня правильно… Они очень хорошо на тебе смотрятся, но на строительной площадке это действительно немного опасно, средства индивидуальной защиты и все такое, сама знаешь. Профессор Грин таких шуток не любит. – Стянув первый ботинок, Эммет подтолкнул его ко мне.

– А ты… – уставилась я, пока он зашнуровывал свои кеды.

– Я работаю в «Бакстер», и эта стройка мне знакома. А вот новичку там нужно быть повнимательнее.

– Ты работаешь на стройке?!

Эммет посмотрел на меня исподлобья, и внезапно мне стало стыдно за некоторый ужас в моем голосе.

– Да, – коротко ответил он, и я уже приготовилась услышать что-то вроде: Некоторым приходится самим зарабатывать себе на жизнь. Но Эммет не стал дальше распространяться.

– Офигеть. – Я снова обалдело уставилась на него, на игру мышц под фланелевой рубашкой в красную и черную клетку, пока он переобувался. Только сейчас до меня дошло, что я все еще стою без дела.

– На стройке можно узнать об архитектуре намного больше, чем кажется. Мне совершенно не хочется просто умничать, я хочу понимать, как эти люди претворяют в жизнь придуманные мной идеи.

Я молча снимала балетки. Гладкий кафельный пол был холодным. Эммет задержал взгляд на моих голых ступнях.

– Э-э-э… на мне нет носков, – выдавила я.

– Ну… – Я не могла уловить это выражение на его лице, пока он приподнимался. Выпрямившись во весь рост, он довольно лыбился. – Тогда тебе придется пройти через это.

На долю секунды я потеряла дар речи. Но тут он рассмеялся:

– Или тебе сегодня крупно повезет, если у меня в шкафчике есть еще одна пара носков.

– Боже! Да у тебя там целый гардероб!

– Нет, но все, что мне нужно для работы, если я еду туда после занятий. – Я поймала толстые шерстяные носки, которые он мне бросил. Темно-зеленые с синим рисунком. Связанные вручную. У меня засосало под ложечкой, пока я натягивала первый носок. Взгляд Эммета остановился на мне, и я склонила голову как можно ниже.

Было что-то особенное в том, что я надевала его личные вещи. Что-то слишком интимное. Я крепче сжала губы и просунула ногу в правый ботинок. Еще приятно теплый и немного большой.

– Спасибо, – все, что я сумела сказать. Эммет махнул рукой. – Только не говори, что у тебя действительно такие крошечные ножки?

Его щеки мгновенно стали пунцовыми, и я почти пожалела о том, что в собственной неловкой ситуации не смогла удержаться, чтоб его не подколоть. Но этот парень, как всегда, меня спас.

– Сорок второй, не крошечные.

Я засмеялась, туже затягивая шнурки:

– Ну, как сказать…

– Почему ты не можешь без этого?

– О чем ты? – Я удивленно подняла голову. Губы Эммета приоткрылись, но, казалось, он забыл, что собирался сказать. Я убрала в сторону пряди челки со лба, ожидая ответа.

– Да так…

Он закрыл свой шкафчик, я подняла с пола свои балетки и сунула их в сумку.

– Готова?

Я кивнула.

– В этом не было необходимости…

– Расскажи это ребятам на стройке.

Я промолчала, вспомнив мерзкие подколы Адама.

– Вам правда не проводили такие экскурсии в Торонто? – спросил Эммет. Это не прозвучало насмешливо, ему и правда было интересно.

– Конечно, проводили. Для других, не для меня…

– Ты ни разу на них не была?

Я пожала плечами.

– Это же так интересно! – От его восторженной улыбки у меня потеплело в животе. Он строит из себя умника, но это так мило. И не знаю, многие ли бы так поступили с обувью. Я вспомнил слова Лори.

Спроси Эммета… Кажется, его действительно можно просить о помощи. Во мне шла внутренняя борьба, пока мы возвращались к группе.

К ним уже присоединилась стройная женщина лет пятидесяти, она коротко рассказала об объекте, который мы собирались посетить. Мне пришлось очень постараться сохранять безразличный вид, пока окружающие переводили взгляд с меня на Эммета и обратно. Адам осмотрел мою обувь и противно рассмеялся, качая головой, затем повернулся к преподавателю.

Во мне все протестовало, я была готова сбежать от этих идиотов, которые думали, что им позволено навешивать ярлыки и язвить по поводу моей фамилии.

– Просто игнорируй.

Я резко посмотрела на Эммета, но он продолжал внимательно смотреть вперед. На какое-то мгновение я засомневалась, не послышалось ли мне это. Взгляд его темных глаз лишь на секунду скользнул по моему лицу, и на губах промелькнула легкая улыбка. И он снова посмотрел вперед.

* * *

Солнце немилосердно палило и нагревало желтую защитную каску на моей голове, а ноги безжалостно потели в ботинках Эммета, пока я брела вслед за остальными по щебню, которым был засыпан свежезалитый фундамент. Это было великолепно! Несколько раз я ловила себя на том, что внимательно слушала профессора Грина и Тео, владельца строительной компании, пока они что-то рассказывали о зданиях, которые здесь возводятся. Увидеть собственными глазами, как простые эскизы и планы становятся чем-то осязаемым, оказалось действительно впечатляющим зрелищем. Не то чтобы я не знала об этом раньше. Хоть я и не помнила, как сопровождала родителей в их выездах на строительные площадки, но это точно было когда-то очень давно. Иначе я бы вовремя сообразила надеть соответствующую обувь. В какой-то момент мне даже стало жаль, что они не брали меня с собой почаще.

– Можете ли вы сказать, на что нужно обратить особое внимание при возведении фундамента на таком влажном грунте, как этот? – Профессор Грин выжидающе обвела нас взглядом, а я ладонью прикрыла глаза от солнца.

Ответ вертелся у меня на языке, но я не осмеливалась произнести его вслух. Это, скорее всего, прозвучит как полная чушь, и я выставлю себя дурой перед всей группой.

– Подвалы должны отливаться целиком из бетона.

Я повернула голову на голос. Эммет стоял, упершись руками в бока, рукава его рубашки были закатаны.

– Правильно, но почему мы не всегда это делаем?

Эммет огляделся по сторонам, будто давая кому-то возможность ответить.

– Потому что это требует большого количества времени и денег. – То, что голос принадлежит мне, я поняла только тогда, когда все повернули головы в мою сторону. Профессор Грин удивленно кивнула. – Чтобы такой бетонный фундамент полностью высох, требуется около шести недель. Если продолжать слишком быстро, то на стенах впоследствии появляется сырость и плесень.

Я замолчала, подавляя желание опустить глаза в пол. Краем глаза я заметила, как Эммет одобрительно кивнул.

– Очень хорошо. Это как раз та проблема, на которую я хотела бы обратить ваше внимание. Одна из ваших обязанностей как архитекторов – следить за расходами, но не экономьте в неправильном месте.

Наша группа проследовала за профессором Грин в здание. Я немного ускорила шаг, когда Эммет пропустил меня вперед. Мне показалось или он все-таки ухмылялся?

У меня не было времени это выяснить, навстречу шел строитель, и его лицо просияло, когда он узнал Эммета. С громким смехом он ткнул его кулаком в плечо.

– Делаешь карьеру, Сорикетти?

– Возможно. – Эммет пожал плечами, улыбаясь и смущенно потирая руку.

Да уж, остроумным его не назовешь, но это было так мило.

Мужчина продолжал улыбаться. А я пошла дальше.

– Слушай. – Я удивленно приподняла брови, не ожидая, что Эммет все еще идет за мной следом. – Тогда, несколько дней назад, ты была в нашем «У Беверли» с Морган… Вы дружите?

Я развернулась. Как раз вовремя, чтобы заметить, как Эммет потупил взгляд и сделал вид, что обходит лужи.

– Нет, мы терпеть друг друга не можем, – выдала я равнодушным тоном, предугадывая последовавший за этим недоуменный взгляд Эммета. – Поэтому мы и пошли выпить по чашечке кофе.

Эммет не знал, как реагировать, а я немного пожалела, что снова подколола его. Ведь немногим ранее он выручил меня в более неприятной ситуации.

– А почему ты интересуешься? – спросила я, стараясь быть дружелюбной.

Эммет шел рядом, засунув руки в карманы джинсов и смущенно склонив голову. Мне было видно, как его щеки потемнели, он пожал плечами:

– Просто… Я подумал… Может, ты знаешь, есть ли у нее парень?

Ха! Я знала это. Он влюблен в нее.

– Парень? У Морган? Я тебя умоляю…

Эммет взволнованно поднял голову, словно надежда вдохновила его.

– Значит, нет?

– Не-а.

– О’кей. – Он замялся. – Можешь ли ты… может, как-нибудь познакомишь меня с ней? В «Беверли», например, если вы еще раз…

– Так ведь вы уже знакомы.

– Да. Немного. С того семинара по написанию научно-исследовательских работ. Но мы не общались. Думаю, что она меня совсем не помнит…

– О, она очень хорошо помнит, – перебила я его, и Эммет посмотрел на меня почти в панике.

– Серьезно?

– Серьезно.

Он молчал, а я не совсем понимала. Он на самом деле чего-то хочет от Морган? И просит меня их свести? Мне-то все равно, но что-то во мне протестовало знакомить его с человеком, почти таким же беспринципным, как и я, когда дело заходит о постели и случайных свиданиях на одну ночь. Я была почти уверена, что Эммет понятия не имеет, во что он собирается вляпаться.

– Это, наверное, очень глупо… Да, именно так. Ах, забудь, что я спросил. Ладно? – засуетился он, и в этот момент меня осенило.

– Постой, – сказала я, и Эммет немедленно замолчал. Удивительно, как настойчиво звучал мой голос, пока план в голове продолжал обретать форму. – Ты хочешь, чтобы я вас познакомила, так? – уточнила я, а Эммет кивнул после секундного колебания. Нет, вряд ли согласится… Но попробовать стоило. – Я могу это устроить. Только при одном условии.

– И каком же? – Он попытался казаться невозмутимым, но от меня не ускользнула скрытая дрожь в его голосе.

– Ты поможешь мне со всем этим дерьмом, – начала я, внимательно следя за выражением лица Эммета. Просить об этом было совершенной наглостью.

– С каким? Ты о чем?

– Ты, наверное, заметил: архитектура совершенно не интересует меня. Но родители насели, и я должна разработать чертежи для одного из проектов, а затем представить их на главном совещании с заказчиком.

– Тебе доверили составить чертежи для «Гиллз и партнеры»? – выпалил Эммет.

Я вздрогнула, настолько неожиданным был его внезапный энтузиазм. Я почувствовала свой шанс и расправила плечи.

– Ты составишь эти чертежи для «Гиллз и партнеры». А я, в свою очередь, познакомлю тебя с Морган и поспособствую вашим отношениям.

Эммет открыл рот. Потом снова закрыл. Он смотрел на меня недоверчиво, почти подозрительно. Я зашла слишком далеко. Он никогда в жизни не согласится взять на себя столько работы, чтобы заполучить девушку. О чем я только думала?

Эммет выпрямил спину, еще раз скептически оглядел меня. Выражение на его лице стало непроницаемым, глаза слегка прищурились.

– Я помогу тебе с этим проектом, а ты познакомишь меня с Морган? – проговорил он медленно, как бы желая убедиться, что понял меня правильно. Я неопределенно кивнула. Он протянул мне правую руку. На мгновение я засомневалась, что это значит, но заметила искорку в его темно-карих глазах.

– По рукам!

Глава 10

Лезвия коньков с резким скрежетом рассекали лед. Сладкая боль обжигала внутреннюю поверхность бедер, пока я постепенно, шаг за шагом, набирала скорость. Обжигающе холодный воздух опустевшего катка царапал глаза.

Он клюнул. Эммет согласился участвовать в нашей сомнительной сделке, но вместо ликования я ощущала лишь пресное послевкусие, когда вспоминала рукопожатие, которым мы обменялись в конце.

Я напрягла каждую мышцу, прежде чем оттолкнуться и прыгнуть. Не дыша, сделала разворот и благополучно приземлилась на правую ногу. С облегчением выдохнув воздух из легких, на одной ноге и вперед спиной я скользила по льду. И испытывала необыкновенное удовлетворение.

Я все еще могу.

– Держи осанку, Эмбер! Ты забыла все, чему я тебя когда-то учила?

Матерь Божья… Я вздрогнула и резко обернулась, и тут я увидела ее. Хелен Симианер стояла у ограждения перед выходом на каток. Все та же бордовая вязаная шапка с логотипом клуба, такого же цвета спортивный костюм. Опираясь двумя руками на бортик, моя бывшая тренер сверлила меня взглядом. Но меня охватило теплое чувство, пока я подъезжала к ней поздороваться.

– Привет, тренер. Да, официально я больше не член клуба, но зал был открыт, и я решила проверить свои силы, пока никто не тренируется.

– Эмбер Гиллз! – Под рентгеновским взглядом Хелен я почувствовала себя обнаженной до самых костей. – Как всегда – сама невозмутимость.

– Прости, что без разрешения…

– Не смеши, дорогая. – И Хелен, потянув меня к себе через бортик, заключила в объятия. – Не думала, что когда-нибудь снова увижу тебя здесь.

– Я тоже, – пробормотала я ей в плечо, но мои слова утонули в ткани ее куртки.

– Как поживаешь? Боже, ты выглядишь совсем взрослой!

– Это всего лишь помада.

– Дело не в помаде. Ты красила губы уже в шестнадцать. – Зеленые глаза Хелен засверкали. – Господи, я чувствую себя такой старой. Сколько лет прошло? Четыре года?

– Пять, – уточнила я, слегка закусив губу.

– Трудно поверить. Что привело тебя сюда?

Я запнулась. Хелен смотрела беспристрастно, но что-то было в ней такое, что невольно вызывало почтение. Я больше не была ее ученицей, но в ее присутствии все еще испытывала необъяснимый страх сделать ошибку.

Держи спину, Эмбер. Улыбайся. Соберись, держи голову выше, так! Как давно я не слышала этих слов.

– Что-то нашло на меня, – попыталась я объяснить. – Я не каталась несколько лет, и вот… Я не хотела мешать тренировке, извини.

– Как видишь, ты и не помешала, – сказала Хелен, ее обычно пронзительный голос внезапно стал хриплым.

– Сегодня вторник, скоро начнется тренировка у пар. Я уже закончила.

– Помнишь еще, – устало улыбнулась Хелен. Ее изогнутые губы, как это бывает на катке, посинели. Гладкая кожа, длинные, тщательно выпрямленные темно-русые волосы. Даже спустя годы, прошедшие с ее олимпийских побед, она сохранила отличную фигуру, только тонкие кости и изящные мышцы. Хелен Симианер было уже где-то за пятьдесят, но она выглядела как минимум лет на десять моложе.

– Конечно, помню. Я провела здесь половину своего детства.

– Теперь тут стало намного спокойнее. – Она убрала прядь волос с лица и посмотрела мимо меня. – Нам пришлось сократить группы из-за нехватки персонала.

Значит, все так, как рассказывала Морган.

– Печально.

– Еще как. Особенно для наших молодых талантов. – Взгляд Хелен посуровел, и я вспомнила все. Тренировки, на которых я немилосердно потела, где на меня кричали и муштровали, но толкали вверх, к достижениям. Еще и еще, до предела, когда я думала, что уже не могу. И все же Хелен Симианер удавалось выжать из меня еще немного, больше, чем я считала возможным. Дети, с которыми она занималась фигурным катанием, были для нее всем. Поэтому и от них она ожидала полной отдачи.

– У нас есть многообещающие мальчики и девочки, но с начала весны все возрастные группы тренируются максимум три раза в неделю.

Хелен могла не продолжать, я знала, что такой интенсивности занятий недостаточно, чтобы действительно чего-то добиться в фигурном катании.

– А как насчет совместных занятий? Лучше тренировать всех вместе, чем не тренировать совсем.

– Двум тренерам это не под силу, мы не сможем обеспечить должное внимание и безопасность. Риск получить травму на такой тренировке слишком велик.

– Так вас осталось всего двое?

– Да, Хендерсон и я.

Я переступила с ноги на ногу.

– Да, сложновато.

– Все клубы в этом районе негодуют, так как администрация Керрисдейла снизила членские взносы до минимума. Для меня загадка, как другие выкручиваются, у нас, например, огромные расходы только на зал. К счастью, мы получаем гранты от города и некоторых спонсоров. Но руководство клуба видит больший потенциал в хоккее, поэтому сильно урезало наш бюджет. Пару тренерских позиций они бы еще одобрили, но у нас, к сожалению, нет желающих.

– А бывшие выпускники? Кристен, Джошуа, Рокси?.. Они наверняка продолжали заниматься тут после моего отъезда?

– Да, но одни получают стипендию в колледжах США, другие завершили карьеру из-за травм.

Я поняла. Как Морган… Лучше о ней не упоминать.

– А ты, как я понимаю, только в гостях у родителей? Где сейчас учишься? В Торонто?

Я замерла:

– Нет. Уже нет. Я перевелась в UBC.

Хелен внимательно посмотрела на меня:

– Правда?

– Всего несколько недель назад, – сказала я и опустила глаза.

– Может, ты в поисках работы?

– Я не каталась много лет, Хелен.

– Это не имеет значения. Я только что видела тебя на льду. Тот, кто встал на коньки в пятилетнем возрасте, уже не забудет технику никогда.

– И я не в форме.

Хелен улыбнулась:

– Она вернется быстрее, чем ты думаешь.

– Ты действительно доверила бы мне это?

– Ты была одной из моих лучших учениц, Эмбер. Мне до сих пор очень жаль, что твоя карьера тогда так резко оборвалась. Ты дошла до подготовки к Олимпиаде, все это знают.

У меня ком подступил к горлу. В течение многих лет я запрещала себе думать об этом. Не потому, что я не согласна с Хелен. Злость закипала во мне от мысли, что родители отобрали у меня и это. Отправив на другой континент, в чужую страну, языка которой я совсем не знала. Вместо того чтобы выслушать меня и отнестись с пониманием к моим чувствам. И дело не в Олимпийских играх. Было бы здорово, если бы я прошла отбор, но я никогда не тренировалась ради этого так упорно, как Морган. А, наверное, стоило, чтобы родители поняли, что фигурное катание важно для меня. Хотя спорт в их полностью распланированной жизни играл второстепенную роль. Какая польза от чемпионского титула, говорили они, если спортивная карьера могла враз закончиться из-за одного неверного шага, неудачного прыжка или травмы?

Я ненавидела родителей за это. Но еще больше я ненавидела то, во что они меня превратили. В остервенелую особу, которая из оскорбленной гордости отклонила «щедрое» предложение отца оплачивать тренировки в Торонто после того, как «взялась за ум» и пошла на архитектурный. Наконец занялась чем-то толковым. А не только бесполезной тратой времени на глупые пируэты на льду.

Мой ответ на предложение Хелен становился все более однозначным.

– Хорошо, но работать по полной я не смогу.

Хелен засияла:

– Ставка помощников тренера составляет максимум шестьдесят процентов от полной. Это две тренировки за вечер, два раза в неделю. Если для тебя слишком много, мы что-нибудь придумаем.

Два вечера… Я все равно провожу их, обреченно сидя в своей комнате. Мое прозябание в Ванкувере выглядит слишком жалким, чтобы отказываться от такого предложения. Пора уже зарабатывать самой. Независимо от родителей. Не в их дурацкой фирме, и не присматривая за избалованными чадами их богатых друзей, как я это иногда делала в старших классах школы. Они придут в бешенство, когда узнают, что я выбрала спорт и тренировку детей. Несерьезный и далекий от науки род деятельности, который можно будет указать разве что как «навыки общения» в тех пунктах моего резюме, на которые никто не обращает внимания. Тем более если твоя фамилия Гиллз.

– Два раза в неделю, отлично! – сказала я. Хелен все еще недоверчиво смотрела на меня. – Мне как раз нужна небольшая подработка. И по фигурному катанию я соскучилась. Сделать перерыв в несколько лет не так уж и плохо. Сейчас мне даже интересно передать свои навыки младшим.

– Это здорово, Эмбер!

Я довольно улыбалась.

– Давай проведем пробное занятие на следующей неделе. Потом сможешь окончательно определиться, по душе ли тебе это.

– Договорились!

– Я рада, что ты вернулась. – Хелен улыбалась, и мне подумалось, что вот еще один человек в этом городе, за исключением Лори, который мне рад.

* * *

Солнце давно село, когда я после катка добралась до дома. Вилла ярко светилась огнями. Вряд ли мне повезет и родители еще не вернулись с работы. Можно было бы приготовить себе что-нибудь поесть и запереться в своей комнате. Я морально приготовилась к бою, выходя из прихожей в гостиную. Мама стояла за плитой на кухне, помешивая луковый суп в своей дорогущей кастрюле «Ле Крузет».

– Эмбер! – Она удивленно подняла глаза. – Я думала, ты давным-давно дома.

– А я думала, что ты еще нет, – проворчала я не так громко, чтобы она не смогла меня расслышать из-за гудения вытяжного шкафа.

– Где ты была?

– Гуляла, – отрезала я и пожалела, что оставила коньки сушиться на полотенце в гараже. Обнаружив их, она, конечно же, сразу догадается, где я была.

– Мы ведь можем нормально разговаривать, как взрослые, да? – Мама вздохнула. Это было ее обычное настроение «почемутытаксомнойразговариваешь». Раздражение и усталость в голосе. Хорошо знакомый тон.

– Я была на катке.

Пару секунд она пребывала в замешательстве, но потом, кажется, поняла.

– Ты снова тренируешься?

– Не совсем. – Я расправила плечи. – Хелен Симианер предложила мне тренерскую позицию, и я согласилась.

Выражение лица у мамы оставалось непроницаемым.

– Тренер? А это возможно без предварительного обучения?

Я слегка напряглась:

– Меня берут пока помощником тренера.

Мама издала неопределенный звук.

– Что ж, неплохо… Уверена, у нас в бюро ты могла бы больше зарабатывать. Но это твое решение.

– Неужели ты не понимаешь? Я ни за что не пойду к вам работать, потому что это снова будут ваши деньги, которыми вы потом будете меня попрекать.

– Мы бы никогда не стали…

– А «вернись в Ванкувер или заплати нам за обучение»?! – перебила я ее, мама замолчала и опустила глаза. По крайней мере на несколько секунд ей стало неловко, когда я поймала ее на откровенной лжи.

– Эмбер, ты же знаешь, что твой отец…

– Хочет управлять мной? Думаете, у него есть власть надо мной?

– Я была против твоего возвращения, но его решение было единственно разумным.

Я замерла на мгновение, пока до меня доходил смысл ее слов. Я была против твоего возвращения… Ага, против… Как всегда. Как и тогда, когда она все же предпочла отправить меня в парижский интернат, вместо того чтобы оставаться просто матерью. Выслушать меня, когда нужно. Хоть раз отнестись ко мне всерьез, черт побери.

– Ты могла бы нам всем облегчить задачу, – сказала она, а мне захотелось что-нибудь разбить. Мама повернулась к шкафчику со специями. – Прими душ и скорее спускайся. Ужин уже готов, и отец вернется с минуты на минуту.

Моя рука крепко сжимала ремешок спортивной сумки.

– У меня нет аппетита, – сказала я и выхватила один банан из корзины с фруктами на кухонной стойке. – И этот бекон в супе… он, кстати, все еще не вегетарианский.

Пока я шла по лестнице, у меня ужасно бурчало в животе. Я была очень голодна, но при мысли о том, что мне придется сидеть за одним столом с родителями, все как рукой сняло.

– А суп, кстати, с копченым тофу.

Я помедлила одну миллисекунду и пробежала последние несколько ступенек вверх.

* * *

Я только что из душа после тренировки. А ты?

Несколько капель из-под полотенца, закрученного тюрбаном на голове, упали на экран телефона, пока я набирала ответ на «Как дела? Что делаешь?» от Коула. Его вопрос дал мне ясно понять, чего он от меня хочет.

Ответ пришел быстро и в виде селфи, на котором он, в синей униформе, лежал на крайне неудобного вида топчане.

Коул (без-пяти-минут-врач)

Комната для персонала требует, чтобы ее использовали по назначению.

Что ты делаешь в больнице?

Я думала, вы еще на стадии распределения.

Так и есть. Ты хорошо информирована)

Я дружу с Лори, помнишь?

Как я мог забыть;)

Ну и?

Я все еще работаю ассистентом на «Скорой».

Вот и работай. Ведь тебе там за это платят?

Делать нечего, вот уже час на кушетке валяюсь…

Дежурство заканчивается в девять.

Потом я могу сесть в машину и поехать куда угодно. КУ-ДА-УГОД-НО…

Например, к тебе.

Я медлила, прежде чем ответить. Никогда в жизни не приглашу его сюда.

Нет.

Завтра у тебя?

У тебя в квартире секретная лаборатория по производству метамфетамина?

Или почему ты не приглашаешь меня к себе?

Хуже. Я живу у родителей.

Ок.

Согласен, это хуже.

Губы расползлись в улыбке. Она тут же исчезла, так как в верхней части экрана появилось новое Ватсап-сообщение.

Почему нужно донимать меня именно сейчас, когда в кои-то веки появился шанс заняться секстингом с парнем, который, как в плохом анекдоте, лежал в дежурке на кушетке и не придумал ничего лучшего, чем написать мне?

Ботан из ботанов

Привет, подумал, надо написать тебе. После нашего разговора сегодня…

Это было только начало сообщения от Эммета в предварительном просмотре, но этого оказалось достаточно, чтобы меня бросило в жар. Он передумал? Сердце бешено колотилось. Все еще с полотенцем на голове и в любимой пижаме с рисунком из кленовых листьев я рухнула на кровать, быстро зашла в Ватсап и прочитала его сообщение полностью.

…мне кажется, мы должны встретиться уже на этой неделе и обсудить чертежи для проекта.

Я закатила глаза. Он серьезно ставит в сообщениях все точки и запятые?! И отметила про себя, что в переписке с ним ни за что не буду этого делать.

Вслед за этим последовал точный перечень окон в его расписании, которые он мог предложить мне на этой неделе (вот зануда!), и любезное прощание в заключение.

Боже. Во что я ввязалась…

Лучшая кандидатура, чтобы порадовать моих родителей, – тренькало мое подсознание. Если он так же скрупулезно будет работать над проклятыми чертежами, как пишет сообщения, то я уже в шаге от цели оправдать ожидания родителей.

Моим первым желанием было проигнорировать сообщение Эммета и сразу вернуться в чат с Коулом, но Эммет упорно оставался в Сети. Я все равно буду гореть в аду, так чего мелочиться?

– Сорикетти, – ответил на другом конце Эммет, и я точно знала, что он красный как рак. Сто пудов он ненавидел разговаривать по телефону.

– Гиллз, – передразнила я его в том же духе, изо всех сил стараясь сохранять серьезность. – Окно в пятницу в пять вечера мне идеально подходит.

– А, привет… э-э-э, хорошо. Меня это тоже устраивает.

Еще бы! Он сам это время и предложил!

– Встречаемся у тебя?

Я расхохоталась:

– Нет, конечно! Если ты не понял, мои родители ни при каких обстоятельствах не должны знать об этом. И уж точно не мой отец, о’кей? Поэтому не смей к нему подлизываться с рассказами об интереснейшей работе над замечательным проектом. Понятно?

– Так точно, мэм.

– Очень смешно.

– Так, значит, мы выдаем все это за твою работу, – дошло до Эммета, и пока он это произносил, я ощутила в груди неведомо откуда взявшиеся уколы совести. По его словам, мой план выглядел довольно корыстным. Но все потому, что он именно таким и был.

Стоп. У него тоже есть выгода. Я сведу его с Морган, без всяких «но» и «если». Я, конечно, сволочь, но не бесхребетная. Я использую его, он пользуется мной. По крайней мере, себя я убедила.

– Тебя что-то не устраивает? – спросила я, будучи уже морально готовой, что он пойдет на попятную.

– Нет, я… – На мгновение воцарилась тишина. Эммет, казалось, задумался. – Это для меня хорошая практика.

О боже, откуда в человеке столько великодушия? Тошнит от такого.

– Совершенно верно. – И это была чистая ирония с моей стороны.

– Хорошо, тогда у нас в пятницу? Или в рабочей комнате в университете?

– …где мы, конечно же, встретим моего отца. Однозначно нет. Я приду к вам.

– Ну ладно. Дорогу ты знаешь.

– Пришли мне точные координаты, чтобы я не заблудилась. И лучше по электронной почте, так надежнее, – не унималась я.

– Конечно. А какой у тебя адрес?

Я прикрыла глаза.

– Это была шутка.

– Ох. – Ручаюсь, он сейчас опять покраснел. Мне пора это прекращать.

– Значит, найдешь дорогу.

– А то.

– О’кей. Тогда… Спасибо, что позвонила. Приятного тебе вечера.

Господи, неужели такие парни еще существуют.

– И тебе. – Я быстро нажала отбой. В чате уже накопились сообщения от Коула. Ему там и правда нечего делать?

Прости, я была в ванной.

Я еле сдерживала улыбку, продолжая печатать.

Кажется, мне нужно в больницу.

Внезапные сильные боли в животе.

Это было так дешево и плоско, но он, конечно же, сразу подхватил мою игру.

Коул (без-пяти-минут-врач)

Ты должна срочно показаться специалисту.

Как хорошо, что я один из них.

Я продержусь как-нибудь до девяти.

Но нам срочно нужно заказать еду, я умираю от голода.

Куда мне лучше обратиться?

Я перевернулась на спину и ждала, пока он пришлет свой адрес. Вечер еще не пропал зря.

Мне прислать за тобой «Скорую»?

Думаю, я справлюсь сама.

Коул еще набирал сообщение, а телефон снова завибрировал. Надо было отключить звук в чате с Эмметом, черт. И тут я замерла.

Ботан из ботанов

Спокойной ночи, Эмбер.

Глава 11

Никакими словами не описать, как мне не хотелось выходить из машины и звонить в дверь этого увитого плющом дома. Одно дело, если бы я приехала, чтобы встретиться с Лори или Хоуп, но нет… На пассажирском сиденье лежала сумка с ноутбуком и кучей документов. В пространстве для ног стоял белый картонный тубус с огромными чертежами, которые Гарри дал мне для сравнения.

Глубоко вздохнув, я взяла все материалы в охапку и толкнула дверцу. Погода стояла теплая, хотелось гулять по городу, валяться в Стэнли-парке, а не заниматься архитектурой и подобного рода чепухой. Но ничего не поделаешь.

Я позвонила в дверь, и она тут же распахнулась. Как же я обрадовалась, увидев перед собой сияющую Хоуп. Она вытерла руки о фартук в бело-зеленую клетку, и бросилась меня обнимать, визжа от восторга. Ее радостные вопли заглушала громкая музыка, доносившаяся из дома. PLY, кто же еще. За спиной Хоуп я разглядела Лори, которая стояла на открытой кухне и раскатывала лепешку из теста. Беззаботно пританцовывая, Лори участвовала в настоящем вокальном батле с Эмметом, сидевшим на одном из барных стульев. Эти трое смотрелись так органично, что я почувствовала себя лишней. Меня одолела щемящая зависть, в своей квартирке в Торонто мне ни разу не довелось готовить в такой дружной компании.

– Заходи! Рада тебя видеть. – Хоуп так тепло улыбалась мне, что на сердце стало немного легче. Можно было подумать, что я тоже одна из них.

Лори, вся в муке, сначала радостно помахала мне, а потом заключила в распростертые объятия. Эммет соскользнул с барного стула и остановился передо мной в некотором замешательстве. Лори и Хоуп были в свободных рубашках и легинсах, а на нем красовались темные джинсы и заправленная в них светлая рубашка, будто только что отутюженная. Мне пришлось с ним тоже обняться в знак приветствия, иначе все остальное выглядело бы нелепо.

Не знаю почему, но я только сейчас заметила, что Эммет намного выше меня. Наверное, я впервые стояла так близко к нему.

– Привет, – пробормотал он, приобнимая меня одной рукой. Тепло его ладони на моей спине, прикосновение его тела заставили мое сердце биться быстрее. Меня окутал запах Эммета. Свежесть и мягкость чистой одежды. Чертов софтбой.

– Хорошо добралась?

– Отлично. – Мне понадобилось прочистить горло, голос отказывался мне повиноваться. – Простите, что срываю вашу кулинарную вечеринку.

– Мастер-класс по выпечке, – поправила Лори и снова взялась за скалку, а Хоуп выключила музыку. – Мы делаем булочки с корицей.

– О, – я заглянула через кухонную стойку.

– Тебе тоже достанется, не переживай.

– Я дружу с ней только из-за ее булочек с корицей, – плоско пошутила я, глядя на Хоуп.

– Звучит как грязное домогательство. – Хоуп облизнула венчик.

– Оно и есть.

Хоуп рассмеялась:

– Я так и думала. Что будешь пить?

Я задумалась. По-хорошему бы алкоголь… Чтобы справиться с тем, для чего я сюда пришла. Но думаю, лучше не торопиться.

– Чашку кофе, если можно.

– О’кей. Кому еще кофе?

– Мне, пожалуй. – Я взглянула на Эммета, он выглядел немного разбитым. – В библиотеке кофе не наливают.

– Ты до сих пор был в универе? – Я уставилась на него с недоумением.

– Да, только что вернулся. У нас был семинар по квалификационному профилю, который я посещаю дополнительно.

Я молча кивнула. Мне было совершенно невдомек, что есть квалификационные профили на выбор.

– Мы могли бы в другое время, если ты…

– Нет-нет. – Он изобразил такую улыбку, в которую я бы поверила, не зная, каким уставшим выглядел он минуту назад. Он притворялся удивительно хорошо, и у меня засосало под ложечкой. – Я сам предложил тебе это время.

А я тебя к этому вынудила, – пронеслось у меня в голове.

– Пойдем вниз, в мою комнату, или?.. – Эммет оглядел гостиную. Половина обеденного стола была уже завалена учебниками по анатомии.

– Пойдем. – Я не могла себе объяснить, отчего так ныло в животе, когда я с чашкой кофе в руке спускалась следом за ним по лестнице. Скорее всего, причиной тому был темный коридор и воспоминания, с ним связанные. Умелый язык Коула. И бесстрастный взгляд Эммета, когда мы вскоре после этого убегали с вечеринки… Эммет включил свет.

– Извини за небольшой беспорядок, – сказал он, а я чуть не рассмеялась. Комната, в которую мы вошли, была идеально убрана. И обставлена со вкусом. Открытые металлические полки на стенах, книги и папки, рассортированные, разумеется, по цвету. Мебель в стиле минимализм, четкие линии и большое, во всю стену, окно, наполнявшее светом это полуподвальное помещение. У Эммета было не много мебели, но каждый предмет выглядел так, будто он был из дизайнерского каталога.

– Вау, – выдала я. – Неплохо.

– Мне нравится, когда просто и чисто, – сказал Эммет, закрывая за мной дверь. Музыка сверху утихла. Остались только мы вдвоем и тишина, которую я понятия не имела, чем заполнить. – Вот, садись. – Он придвинул ко мне стул, а себе притащил пуфик, стоявший в углу. Я хотела возразить, но почему-то не нашла слов.

– Спасибо. – Я стащила сумку с плеча и села. Тубус положила на до ужаса аккуратный стол. Над ним висела огромная доска для заметок. Эскизы и чертежи чередовались с небольшими листками бумаги. Прищурившись, я собрала слова воедино и расшифровала их.

Если ты уверен, что сможешь, – ты прав;

если ты думаешь, что не сможешь, – тоже прав.

Генри Форд

Я задумалась над словами. Голос Эммета вырвал меня из моих мыслей.

– Это они? – Он с благоговением стоял перед свитком, украшенным высокомерно лаконичным логотипом G&P. Эммет медленно подвинул тубус ближе, словно это был рождественский подарок, который ему очень хотелось открыть.

– Я принесла с собой несколько планов, как образец для работы.

– Вау. – Его лицо сияло, и я на мгновение засомневалась, не придуривается ли он. Неужели это искренний восторг? Он правда рад, что я принесла ему эту муру?

– Невероятно… Можно взглянуть?

– Ну, да… пожалуйста.

Второй раз повторять не пришлось. То, как Эммет, затаив дыхание, снял крышку и бережно достал чертежи из тубуса, заставило меня задуматься. Осторожно расстелив их на столе, он разгладил тонкую бумагу кончиками пальцев. Как если бы эти длинные пальцы касались моей кожи… От шеи вниз побежали мурашки, когда я себе это представила.

Ради всех святых, Гиллз. Ты можешь думать о чем-нибудь другом?

Эммет вздрогнул, когда я откашлялась.

– Это я тоже пока у тебя оставлю. – Я поставила на стол стопку книг.

– О, это же… – Эммет протянул руку и взял самую верхнюю – неподъемный кирпич, который мой отец написал из тщеславия. – «Библия Гиллза». – Он смущенно рассмеялся и указал на свою полку. Я уже знала, что там увижу.

– Ах да, конечно. Уже с автографом? – усмехнулась я. Эммет кивнул совершенно серьезно. С ним все понятно – дохлый номер.

– Круто, это действительно здорово. – Его внимание было полностью поглощено книгами. Похоже, не было никакой необходимости приносить их сюда, кажется, он все знал наизусть.

Когда я достала свой ноутбук и открыла презентацию, которую прислал мне Гарри, глаза Эммета расширились. Он старался сдерживать свои восторженные комментарии, хотя было очевидно, что он полностью заинтригован. Если уже глупый логотип фирмы произвел на него такое впечатление, то чего тут удивляться.

– «Окдейл-Эстейтс», закрытый жилой комплекс. – Его губы почти беззвучно двигались, когда он читал первый слайд. Он посмотрел на меня. – Где его будут строить?

Я понятия не имела, где это, поэтому мне нечего было ответить. Названия улиц на плане местности не были указаны.

– Где-то в пригороде, больше ничего сказать не могу.

– Хм. – Эммет ненадолго замолчал. Мне было интересно, о чем он думает, но я не осмелилась спросить. – Снести какой-нибудь неблагоприятный район, чтобы возвести шикарный жилой комплекс? – Заметная ирония в его словах не оставляла сомнений в том, какого он об этом мнения. Я впервые была с ним согласна.

– Похоже на то. – Я рассеянно кивнула.

– Джентрификация всегда была заманчивой идеей…

– Еще бы. – Я понимала, о чем он.

– Ну что ж. Ты можешь узнать, где именно планируется строить? Это важная информация для анализа местности.

– Я попробую, – неуверенно согласилась я.

– Что ж. Круто. – Эммет снова перевел взгляд на экран ноутбука.

Я вспомнила, для чего я сюда пришла, и слегка прочистила горло.

– Это презентация проекта. Давай быстро пролистаем, или как ты хочешь?..

– Да, листай, пожалуйста. – Он сел немного ближе и взял в руки черный блокнот, единственную вещь на его рабочем столе, помимо металлической лампы. И с серьезным видом стал делать пометки… Родители, не задумываясь, взяли бы его к себе.

Я тихо вздохнула и немного откинулась назад, время от времени листая слайды. Я поняла, что многого не уловила в бюро, когда меня вводили в курс дела, пробелов было пугающие много, но Эммет впитывал каждое мое слово. Даже загадочные сокращения и термины оказывались ему знакомы.

– Ну, с этим мы закончили. – Я прервала свой монолог и подняла глаза на Эммета. Он не отрываясь смотрел на меня. Теперь его лицо буквально сияло.

– Это будет грандиозно, это будет действительно здорово, – бормотал он себе под нос, заново рассматривая чертежи. – Мы интегрируем туда социальное жилье и создадим некое смешение. Мы могли бы… – Он принялся что-то записывать в блокноте и, казалось, совершенно забыл обо мне.

– Тебе правда нравится этим заниматься? – не сдержалась я.

– Ну да, – кивнул он рассеянно.

Когда Эммет перевел взгляд на меня, я снова не могла понять, шутит он или всерьез.

– Жаль только, сейчас не так много времени, но архитектура – моя самая большая страсть. И когда еще у меня появится возможность создать что-то для «Гиллз и партнеры»? О лучшей практике я не мог и мечтать.

Я молчала. У меня просто не было слов. Словно почувствовав мои терзания, Эммет улыбнулся так искренно и по-доброму, что мне стало невыносимо стыдно.

– Я могла бы замолвить за тебя словечко отцу, когда мы закончим проект, – выдала я не задумываясь. – Только если ты захочешь. Они с удовольствием берут студентов. Я думаю, это самый лучший способ начать карьеру в этой области.

Эммет не отрываясь смотрел на меня.

– Ты серьезно?

Не слишком ли далеко я зашла, делая ему такое предложение, будто хвастаюсь родственными связями?

Радость, словно солнце, озарила лицо Эммета.

– Это было бы невероятно круто, Эмбер!

Сердце замерло при звуке моего имени. Необъяснимое чувство затрепетало у меня в животе. Какая-то безусловная радость охватила меня на миг.

– Ну да. – Я нервно сглотнула. Что я делаю? Всего лишь пару дней назад он выводил меня из себя, выслуживаясь перед моим отцом. А сегодня я предлагаю ему помощь в этом?

Да, черт побери. Я сказала это от чистого сердца. Не пытаюсь ли я обмануть саму себя, успокаивая этим свою совесть? Ведь я бессовестно его использую, это факт. Я отвратительный человек.

– О таком я не мог и мечтать.

Мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Понимаешь, такая возможность – это… Мне нравится работать на стройке и в закусочной, но это всего лишь способы заработка, пойми меня правильно. Я ни в чем не нуждаюсь, но было бы намного интереснее получать опыт по специальности, налаживать контакты.

– Конечно. – Мой голос звучал хрипло. Я почувствовала, как незаслуженно имею все то, о чем говорит Эммет. Деньги, возможности… Я совершенно не ценила это. Для меня они ничего не значили. Я бы променяла все это на такую же страсть, как у него.

– Ты останешься на ужин?

Я удивленно подняла глаза. Эммет улыбался. Предложение застало меня врасплох, я не могла так просто отказаться от свидания с Коулом, назначенного как раз на сегодняшний вечер.

– Мои соседки будут точно рады.

– Я не хочу вас беспокоить, – сухо сказала я, а Эммет засмеялся.

– Брось. Ты же лучшая подруга Лори, а Хоуп после той вечеринки теперь тоже твоя поклонница.

Отчего-то его слова укололи меня. Хотел ли он этим сказать, что в отличие от Лори и Хоуп относится ко мне по-дружески только из чувства долга. Не то чтобы я ожидала чего-то другого. Ведь мы не были друзьями, можем так и оставить.

– У меня назначена встреча, – неохотно объяснила я. Это прозвучало не очень правдоподобно. На лице Эммета осталась вежливая улыбка, но взгляд изменился. Или, скорее всего, я просто себе это вообразила.

– Конечно, это было просто предложение. Я просмотрю все к вечеру воскресенья. Встретимся на следующей неделе снова? Я мог бы показать тебе свои первые идеи.

– Э-э-э. – Как этот парень умудряется заставить меня заикаться? – Если у тебя есть на это время.

– Да, конечно. Я посмотрю свое расписание и куда-нибудь втисну.

– О’кей. Но не напрягайся.

Эммет неестественно рассмеялся, и это меня немного смутило.

– Ты придумала, когда бы ты могла с Морган… – начал он, и только тогда я поняла, в чем дело. Мне тоже нужно было выполнить свою часть сделки.

– Ах да. – Я слегка прикусила губу. – На следующей неделе в общежитии в кампусе будет вечеринка, она меня пригласила. Если хочешь, тоже приходи.

Эммет колебался, и я была уверена, что он откажется. При слове «вечеринка» его лицо уже напряглось. Но он медленно кивнул.

– Звучит неплохо.

– Или, может быть, появится другая возможность. Я держу руку на пульсе.

– Отлично. – Он улыбался, но в глазах оставалось напряжение. Темный, без огонька взгляд, совсем другой, чем когда он говорил об архитектуре. Скучный, почти пустой. У меня в животе тупо заныло. Что-то было не так в этой сделке. Зачем ему знакомство с Морган, если она, по всей видимости, не так уж и нравится ему?

Я уже было открыла рот, но не успела спросить. Эммет вскочил на ноги.

– Хорошо. – Он нервно провел ладонями по джинсам и натянуто улыбнулся. Его намерение было очевидно. Я тоже встала. – Я провожу тебя до двери.

Из гостиной слышалась музыка вперемежку со смехом, пока я молча вслед за Эмметом поднималась по лестнице. Острая боль пронзила мою грудь, когда я надевала ботинки в прихожей, а Эммет открыл дверь.

– Что ж… Спасибо. Хороших тебе выходных.

Я не знала, за что он все время благодарит. Не знала, почему так окаменела, когда мы обнялись на прощанье. Я знала только, что это было слишком приятно. Чувствовать его руки вокруг себя. Как он неожиданно крепко притянул меня к себе. Как мысли остановились на миг, пока его тело прижималось к моему. Как тепло наполнило меня за эти несколько секунд.

Он был одним из тех парней, которые еще умеют по-настоящему обниматься, думала я, спотыкаясь и спускаясь по ступенькам во двор. Эти объятия были искренними, крепкими и настоящими. Будто еще что-то значили.

* * *

Его язык скользил по голой коже, заставляя мое тело содрогаться. Я изгибалась и стонала в его руках, все глубже и глубже погружаясь в матрас под тяжестью его тела. Каждое прикосновение достигало цели, каждый поцелуй усиливал желание. Мое тело откликалось, даже если голова не могла отключиться, когда стоны Коула становились глубже, а поцелуи все настойчивее.

Я закрыла глаза, когда он притянул меня к себе. В эту минуту где-то произошел сбой.

Темно-карие глаза, этот вопрошающий взгляд, проникающий глубже, чем мне хотелось бы. Это невинное лицо, эти губы, которые он слегка закусывал, когда нервничал. Щеки, залитые румянцем… А что, если бы это он безудержно целовал меня сейчас, перед тем как кончить?

– О’кей. – Он со вздохом откатился в сторону, я открыла глаза и окаменела. Коул оперся на локоть и искоса смотрел на меня. В его взгляде читалось легкое разочарование, это стоило ему оргазма.

– И как его зовут?

– Что?! – Я недоуменно уставилась на него.

– Или ее?

– Нет, ты…

– Эмбер, я не знаю, с кем ты еще спишь, но тот факт, что я мужчина, не значит, что я не замечаю этого.

– Я не… – я не знала, что сказать. – Помнишь, никакого принуждения, никаких обязательств…

– И никаких претензий, – закончил Коул, не сводя с меня глаз. – Хорошо, ты можешь трахать кого хочешь. Вопрос в том, зачем ты со мной, когда есть кто-то, кого ты…

– Нет никого, – резко оборвала я. Мое сердце бешено билось. Неудивительно, я ведь тоже была на грани оргазма, пока все не исчезло.

– Эмбер, я правда без претензий, если ты больше не со мной…

Я наклонилась, и ему пришлось замолчать под моим поцелуем.

– Что за чушь ты несешь, – прошипела я, переворачивая его на спину и вжимая в подушки. – У меня была тяжелая неделя, вот и все.

– Я могу еще добавить.

– Мудак. – Глядя прямо в глаза, я скользнула ниже к его бедрам, ведя кончиками пальцев по животу и вдоль паха. Я не знала, что со мной не так. Почему даже секс не помогает мне отключиться. Зачем мой разум крутит эти глупые мысли и будоражит воображение тем, что я не могу контролировать.

Все-таки в последнее время произошло слишком много всего. Переезд, злость на родителей. Я закрыла глаза.

Долой мысли. Да здравствует либидо.

Так все становится проще.

Глава 12

Не помню, когда я в последний раз нервничала так, как в этот вечер перед тренировкой в клубе «Хиллкрест», когда я должна была выйти на лед в качестве помощника тренера. На парковке перед катком полно машин, по большей части это были дорогие внедорожники. За прошедшие несколько лет ничего не изменилось. Во время тренировок неугомонные родители стояли за ограждением и подбадривали своих чад, радуясь каждому их удачному шагу и документируя это для потомков на свои айфоны последней модели. Со мной же редко кто приходил, чтобы постоять за барьером, протянуть бутылку с водой или чехлы для лезвий. Низкую температуру в зале мама выдерживала не более пяти минут.

Первых своих учениц и учеников я встретила с нервной улыбкой. Некоторые лица мне показались знакомыми. За эти годы малышня заметно подросла, а я внезапно почувствовала себя намного старше.

– Эмбер, рада тебя видеть. – Хелен подошла ко мне с широкой улыбкой на лице, и это вернуло меня на годы назад. Все, что происходило здесь, было не просто спортом и тренировками. Это была моя вторая семья, и только теперь я поняла, как сильно скучала по ней. – Переодевайся, скоро начнем, я познакомлю тебя с детьми, на случай если они тебя еще не узнали.

Я вошла в раздевалку, и на меня накатили неожиданно грустные воспоминания. Как часто я натягивала здесь тесное трико, туго шнуровала ботинки так, что едва чувствовала ступни? Коньки сидели так же надежно, как волосы стягивала французская коса, ее заплетала мне мама Морган. Потому что у моей не было на это времени. С тех пор я сама себе заплетаю такую на ночь.

Оказавшись после теплой раздевалки в зале, я немного дрожала. Хотелось уже скорее на лед, но там еще никого не было. Выходить разрешалось только по команде тренера. Безопасность была для Хелен превыше всего, и молодые таланты учились следовать правилам.

Хелен сделала знак рукой, и я помогла ей расставить оранжевые конусы на льду для разминки и упражнений по координации. Когда она представляла меня группе, я старалась улыбаться. Хотелось произвести приятное первое впечатление. Впервые за долгое время это было важно, что люди подумают обо мне. Я хотела бы стать примером для подражания, тем, у кого дети могли бы чему-то учиться. Тем, кто хотел для них только самого лучшего, как Хелен Симианер для меня. Даже если я никогда не стану таким выдающимся тренером, как Хелен, я могла бы многое у нее перенять. Она была добрым человеком, но строгим тренером. И не признавала никаких отговорок. Только стопроцентную отдачу от всех и каждого, кто здесь находился. Потому что сама выкладывалась по полной.

Хелен вызвала детей на лед. Пока они делали разминку, я ездила между ними, чтобы получить первое представление об их навыках. В большинстве своем это были дети от десяти до тринадцати лет, но с огромным талантом. По тому, как свободно, не задумываясь над каждым движением, они держались на льду, сразу было понятно, что катаются с раннего детства. Уверенно и профессионально. Я улыбалась, наблюдая за ними. Мне хотелось научить их всему, что я знала и могла. Быть свидетелем того, как они становятся все опытнее и превосходят самих себя. И не скупиться на похвалу, когда наконец, после длительных тренировок, им удается сложный элемент.

Температура воздуха на катке постоянно держится около нуля. Легко забыть, как это холодно на самом деле, ведь здесь нет ветра. На мне были надеты двое термолосин, тонкий жилет поверх флисовой куртки, и мои щиколотки облегали теплые гетры. Но вовсе не поэтому за эти два часа тренировки я ни разу не замерзла. Я излучала тепло изнутри.

* * *

– Серьезно? Ты все-таки пошла туда работать? – Морган поперхнулась вином.

Я пожала плечами:

– Я зашла в клуб и встретила там Хелен. А позавчера провела первую пробную тренировку. Мне понравилось.

– Обалдеть! Эмбер Гиллз становится тренером. Кто бы мог подумать!

Я напряглась:

– Что ты хочешь этим сказать?

Морган негромко рассмеялась, ее холодные глаза немного потеряли ясность. Это был уже третий бокал на вечеринке, мы сидели на лужайке напротив ее общежития в западной части кампуса UBC.

– Да ладно тебе. Всем известно, что ты была любимицей Хелен. И она тебе все прощала.

– Что за чушь ты несешь?

– Ты знаешь, что я права. После твоего отъезда, она буквально оплакивала тебя. Меня взяли на квалификацию только потому, что у нее больше никого не было.

– Морган, это бред. У тебя были способности, и Хелен это знала.

– Теперь у меня есть колено, которое ни к черту…

Я подавила раздраженный вздох. В то же время я очень сочувствовала ей. Видно было, что Морган говорила это не со зла, ее переполняли обида и похожая на мою горечь разочарования жизнью. Она все поставила на карту в предолимпийской гонке. И проиграла.

– Но танцевать со своим коленом ты все еще можешь, верно?

Морган вздохнула:

– Вечеринка какая-то тухлая.

– Так зажги ее.

– Как? Музыка отстой, парни скучные… Где твой друг-милашка? Я думала, он придет.

Вдруг мы обе потеряли дар речи.

Вот так дела… Перед нами стоял Эммет, нарядный и явно смущенный.

– Извините, что опоздал. – Он протянул Морган дорогую на вид бутылку. – Застрял в универе.

В глазах Морган показалось недоумение, сменившееся лихорадочным блеском.

– Кленовый сидр? Обожаю кленовый сидр. Открываем!

По лицу Эммета побежала легкая паника, его взгляд, брошенный в мою сторону, почти искал помощи.

– Я, э-э-э…

– Только не говори мне, что ты не пьешь.

– Нет, но… немного. Мне завтра на пары.

– Похвально, похвально. – Морган так беззастенчиво оглядела Эммета с ног до головы, что ему пришлось опустить глаза. Я напряглась. Голубая рубашка была аккуратно выглажена и смотрелась очень мило. Эммет был красив, но совсем растерян. На столике для пикника среди батареи пустых бутылок из-под пива и других, более крепких напитков, Морган отыскала красные пластиковые стаканчики. Откупорив стройную бутылку, она щедро плеснула в стаканы.

– Ох… Кажется, ты немного…

– Держи! – Она вложила стакан в руку Эммета и повернулась ко мне.

– Я продолжу пить вино.

– Да ладно тебе. Все знают, что ты без ума от этого липкого кленового сиропа.

Эммет бросил немного удивленный взгляд в мою сторону, и я выразительно посмотрела на Морган. Она призывно протянула руку со стаканом к Эммету. Он вздрогнул и сдержанно чокнулся.

– Спасибо за приглашение, – слабо улыбнулся Эммет. – Похоже, классная вечеринка.

О, Эммет…

– Да, и становится все лучше.

Меня уже почти тошнило. Даже в полумраке я заметила, как Эммет растерянно моргает. Свой стакан я выпила залпом. Сидр был действительно восхитительным. Даже если это чисто сахарный сироп.

– Пойду посмотрю на бирпонг.

Не дожидаясь их реакции, я развернулась и отошла в сторону. Краем глаза заметила, как Эммет беспомощно смотрит мне вслед. Морган, без сомнений, сразу возьмет его в оборот. Я должна бы чувствовать себя виноватой, оставив его с ней наедине. Но он именно этого и хотел, не так ли? Учитывая настрой Морган, у Эммета сегодня были все шансы оказаться с ней в постели. Я старалась не замечать легкое покалывание в груди.

Самая многообещающая часть вечеринки проходила здесь, вокруг раскладного стола для бирпонга. Пьяные студенты орали и подначивали друг друга, пока пиво лилось рекой. Я незаметно очутилась в центре этой толпы и легко двигалась под звуки Dance Monkey из портативной колонки. Я никого здесь не знала, но и не чувствовала себя дискомфортно. Я сама по себе, но и часть единого целого. Здесь каждый был занят собой или случайным партнером. Я медленно рассматривала окружавших меня людей. Большинство парней были чертовски молоды или чертовски пьяны. У меня не было осознанного намерения кого-то подцепить, но если появится возможность, почему бы и нет?

Я прикинула, не написать ли Коулу, но потом вспомнила, что у него сегодня ночная смена. Учебная больница UBC была всего в нескольких сотнях метров отсюда. Может, нанести ему неожиданный визит в дежурку? Я представила, как было бы весело. Его жизнь ничем не хуже очередного сезона «Анатомии страсти». Лори и Сэма я даже не думала сюда приглашать. Хоуп тоже не похожа на тусовщицу. А жаль.

Неожиданно я поймала пристальный взгляд пары темных глаз, кто-то неотрывно наблюдал за мной издалека. Нет, только не это. Судя по угрюмому выражению его лица, он тоже меня узнал. Я не отвела взгляда, когда парень со стрижкой «под машинку» двинулся сквозь толпу ко мне.

– Какой приятный сюрприз.

– К сожалению, не могу этого подтвердить.

Парень посмотрел на мои ноги и подмигнул.

– По крайней мере, в этот раз на тебе подходящая обувь.

– Чтобы пнуть тебя по яйцам? Вполне сгодится, не сомневайся.

Он рассмеялся:

– Эй, расслабься, я не хотел тебя разозлить.

– А что тогда?

– Немного поболтать, даже не знаю… Ты одна здесь?

– Нет, папа привез меня. И ждет в машине.

– Чувство юмора у тебя не отнять.

– Да что ты говоришь, Айден!

– Адам, – поправил он, а я усмехнулась про себя. Это удивительно срабатывает каждый раз.

– Подожди, ты это сейчас нарочно?

– Что именно? К сожалению, я плохо запоминаю имена. Обычно всем известно мое, сам знаешь. И этого достаточно.

– О’кей. Я понял. Извини, то, что я устроил на днях… это было зря. – Я немного расслабилась, когда он протянул мне руку. – Мир?

Я смотрела на него в упор, но не смогла разглядеть ничего враждебного на лице. Сомнения понемногу рассеивались.

– Мир, – подтвердила я, но это не значит, что я все забыла. Мы пожали друг другу руки, и я кожей почувствовала, что на меня смотрят. Я посмотрела туда, где оставила Эммета. Он сверлил меня взглядом.

– Пытаешься сосватать Сорикетти?

Я удивленно развернулась:

– А ты не дурак, Адам.

– Интересный поворот. А разве не ты ему нравишься?

Я устало вздохнула:

– Я тебя умоляю.

– Вы же все время вместе.

– Мы работаем над одним совместным проектом, – объяснила я и пригубила вино из стакана, давая ему понять, что разговор окончен. Адам, кажется, просек.

– Ну-ну… В любом случае мне очень жаль, что я тогда на тебя наехал. Вообще-то ты, похоже, норм.

– Я могу себе представить, каково это, когда ты упорным трудом добиваешься места в университете, а тут внезапно нарисовывается дочь профессора.

Адам приподнял брови и нервно рассмеялся. Похоже, он выглядел застигнутым врасплох.

– Да, и к тому же в середине семестра.

– Скажем так, это было не мое решение.

– Ты была против?

– Я бы с удовольствием бросила архитектуру. Но отец взял меня за горло.

– Ты правда провалилась на экзаменах в Торонто?

– Оказалось, что попыток было всего две, а не три, как я думала.

– Ох.

– Обидно же?

– Немного. Но супер, что у тебя все-таки есть еще один шанс.

Я фыркнула:

– Да уж, супершанс.

– Эй, UBC совсем не отстой.

– Может, но архитектура…

Адам засмеялся:

– Значит, Сорикетти еще не заразил тебя своим энтузиазмом.

– У меня к этому стойкий иммунитет.

– Но почему с такой ненавистью?

– Может потому, что я лузер и ни фига не понимаю в этом. – Я кивнула головой в сторону лужайки. – Вокруг меня – сплошь будущие архитекторы и созидатели. Трудно не заметить этот параноидальный огонек в глазах, когда вас что-то вдохновляет.

– А тебя это совсем не вставляет?

Я отвела глаза в сторону. Еще как вставляет! Но насколько легче убедить себя, что архитектура не мое. Отличный аргумент не оправдать чужих ожиданий.

– Архитектура мне не дается.

– Здесь ты можешь научиться.

– Не поздно ли начинать на предпоследнем курсе?

– Но ты же каким-то образом переходила с курса на курс в Торонто? И, скорее всего, там у тебя не было привилегий профессорской дочки.

– Ага, конечно! У моего отца везде есть связи.

Адам засмеялся:

– Настоящий мафиози.

– Что-то вроде того, да.

Крики за столом для бирпонга стихли, очередной раунд закончился. Студенты перемешивались в новые группы. Адам спросил, кивая на них:

– Сыграем разок?

Я медлила. Мой взгляд непроизвольно метнулся в сторону Морган и Эммета. Она стояла перед ним, прислонившись к стене дома, и смеялась, запрокинув голову. Эммет, словно заколдованный, не сводил глаз с ее губ.

– Давай. – Я последовала за Адамом к столу для бирпонга. Что-то во всем этом было неправильным, но я ведь не нянька Эммету. Адам представил меня своим друзьям, некоторых я уже знала в лицо по универу. Парни смотрели на удивление дружелюбно, совсем не враждебно, как мне казалось несколько дней назад. Возможно, все идет как нельзя лучше. Или дело было в алкоголе. Я замечала, как градус постепенно повышался, когда я, под улюлюканье и смех, опорожняла один стаканчик за другим. К счастью, у меня была закалка в этом деле. Смеясь и обнимаясь с едва знакомыми мне людьми, я на несколько восхитительных минут напрочь забыла о всех проблемах. Я была просто студенткой и отлично проводила время. Не важно, что это был Ванкувер и что мой отец тиран. Я бы не позволила ему лишить меня и этого.

Было не очень поздно, и вечеринка была в самом разгаре, когда я, отстрелявшись, покинула игровой стол, чтобы успеть предотвратить неминуемое опьянение стаканом воды. Мой взгляд рассеянно блуждал по празднующим. И вдруг я спохватилась.

Я совсем потеряла из виду Эммета и Морган, они переместились немного в сторону от основного места действия. Кто его знает, сколько Эммет успел выпить за это время, но Морган, соблазнительно глядя ему в глаза, всовывала очередной стакан пива в руку. Эммет заметно покачивался, она же прислонилась к стене перед ним. Я стояла и не знала, что делать.

Мне не было слышно, о чем они говорят. Но я разглядела затуманенный взгляд Эммета, его отяжелевшие веки. И руку Морган на его груди. Она громко рассмеялась и провела кончиком языка по нижней губе. Мой пульс участился. Взгляд Морган на секунду скользнул мимо Эммета и уперся в меня. Она кровожадно ухмыльнулась, кивая на Эммета, который совсем этого не заметил. Выразительно долгим взглядом я пыталась ее остановить. Она была заметно пьяна, но далеко не так сильно, как Эммет. Что-то промелькнуло в глазах Морган, затем она наклонилась вперед и прижалась к губам Эммета.

Его тело напряглось. Он отступил на шаг, стакан выскользнул из рук. Морган потянулась и прижалась к нему всем телом, Эммет оступился, и только стена позади Морган помешала им упасть. Мышцы рук и спины напряглись, когда и он наконец притянул Морган к себе. Но его едва заметное промедление не ускользнуло от меня. Что-то внутри меня сжалось в комок.

Она в своем уме? Эммет уже был никакой, а она безжалостно пользовалась его состоянием. Я не могла объяснить почему, но он не подходил для классического перепиха на одну ночь. А это все, что ему достанется от Морган. Одна ночь, которую она, скорее всего, назавтра и не вспомнит. Эммет заслуживал чего-то более достойного, чем это, но Морган не останавливалась.

Да, Эммет сам изъявил желание, но сейчас он был пьян. Я продолжала наблюдать за ними. Возможно, у меня неадекватная реакция. Ведь это в порядке вещей – напиться на вечеринке и целоваться с кем попало. Я тоже так делала. Но совершенно абсурдным образом я чувствовала ответственность за Эммета. Это я его пригласила. Это я оставила его более или менее беспомощного наедине с Морган. И хотя она, возможно, нравилась ему, но я не уверена, что он хотел именно так. Я видела его едва заметное сопротивление, и волна негодования поднималась во мне.

Морган провела губами вдоль его подбородка. Даже издали было видно, как Эммет дрожал. Они двигались под музыку. Руки Морган были повсюду, в один момент они остановились в области паха, и пальцы сжались. Эммет замер.

Мама родная. Я быстро отвела взгляд. Старалась не смотреть в их сторону. Я продержалась ровно четыре секунды.

Это было неправильно, черт возьми. Если бы Эммет был женщиной, а Морган – парнем, который пользовался случаем, пока она пьяна, я бы ни секунды не колебалась. Так почему нужно медлить, если все было наоборот?

Я повернулась как раз вовремя: Морган уже куда-то тащила Эммета за руку, ее холодные глаза излучали похоть. Эммет, спотыкаясь, плелся за ней следом, вдруг оступился и схватился за стену.

Вот теперь точно хватит!

То, с какой решительностью я направилась к этой парочке, я осознала, лишь очутившись лицом к лицу с Морган.

– Что здесь происходит?

– Эмбер! – Эммет в блаженстве выдохнул мое имя, и у меня вдоль позвоночника побежали ледяные мурашки. Он был совершенно не в себе.

– Мы как раз собирались уходить. – Морган фальшиво улыбнулась мне и еще крепче сжала руку Эммета. И тут же прошипела: – Пока твой милашка еще на что-то годен, хотя он уже на ногах не стоит.

Я сжала кулаки. Эммет покачнулся, и я уверенно подхватила его.

– Ну уж нет, – отрезала я ледяным тоном.

– Ты что, Эмбер? – Глаза Морган сузились. – В чем проблема? Сначала знакомишь нас, а теперь, значит, что-то имеешь против?

– Ты посмотри на него. – Я понизила голос до шепота, чтобы Эммет не смог меня расслышать. Я с трудом удерживала вес навалившегося на меня тела и боялась упасть вместе с ним.

– Пьяный в стельку, но очень горячий, я знаю.

– Кто в постельку? – невнятно пробормотал Эммет, и я схватила его крепче.

– Я отведу его домой.

– Ну конечно, – засмеялась Морган. – Ты ревнуешь, потому что он тебя не хочет? Довольно нагло с твоей стороны вот так сейчас его уводить.

Я резко развернулась в ее сторону, мой взгляд при этом был очень красноречив.

– Заткнись, – отрезала я.

Морган замолчала. Растерянность вспыхнула в ее глазах, но тут же погасла.

– Седрик, оказывается, был прав. – Я отчетливо расслышала ее слова, и меня затошнило от них. – Стоит тебе хоть раз не получить желаемого, ты тут же показываешь свое истинное лицо.

Эмоции, которые трудно описать словами, захлестнули меня. Она правда только что это сказала?

Я вспомнила надменный взгляд Седрика. Его самодовольную ухмылку. Мои руки покрылись гусиной кожей. Мне хотелось стряхнуть ее с себя.

Эммет тихонько простонал. Я была почти благодарна ему за то, что он вернул меня к реальности. Вечеринка в кампусе, безудержный смех, рев музыкальных колонок, я здесь, я дышу.

Эммет попытался от меня отстраниться, но снова потерял равновесие.

– Мы уходим, Эммет. Ты достаточно набрался.

– Эмбер, нет…

– Я вызову тебе такси.

– Нет, я еще не хочу уходить, я хочу еще… – бормотал Эммет, а Морган исчезла куда-то в темноту. Он не обратил никакого внимания, что она ушла, мои догадки подтвердились.

– Твое место в кровати, – сказал я ему. – А теперь стой нормально.

– Я и так стою.

– Мне очень тяжело, когда ты на мне висишь.

– Тебе не обязательно… – И он тут же завалился набок, я снова подхватила его.

– Теперь идем. Что ты вообще пил?

– Только кленовый сидр, Эмбер, – невнятно бормотал Эммет.

– Так опьянеть от этого компота? Мило.

– Мне много не надо.

– Надо было сразу предупреждать.

– Хоуп всегда говорит, мне достаточно одного бокала вина… – Он еле ворочал языком, поэтому споткнулся на собственном слове.

– Кажется, она права.

Эммет грустно вздохнул:

– О, Хоуп… она тоже здесь? Хоуп?..

– Нет, но скоро ее увидим. Мы едем домой. Тебе надо выспаться.

– Выспаться – это хорошо.

– Тебя тошнит?

– Что?

– Как это у тебя бывает, когда ты пьян? Тебя сразу тошнит? Или позже? Просто, чтобы я знала.

– Нет.

– Значит, тебе не плохо?

– Я в порядке, Эмбер.

Я немного запыхалась, подталкивая его по узкой тропинке мимо общежития к выходу из кампуса. К счастью, проезжая часть была уже недалеко. Я сгрузила Эммета на ближайшую скамейку и вытащила из кармана сотовый телефон. Эммет сидел молча, пока я вызывала такси. В приложении ближайшая машина медленно двинулась в нашем направлении, и я присела рядом с Эмметом.

– Луна сегодня волшебная, – выдохнул он, запрокидывая назад голову. – Как… тот небоскреб Джеймса Таррелла. Архитектура света…

Интересно, придет ли то время, когда его слова не будут заставлять меня закатывать глаза?

– Ты знаешь Таррелла? – неразборчиво спросил он.

– Да, к сожалению, – ответила я, не глядя в его сторону.

– Эмбер? – Эммет нащупал мою ногу под темно-красной вельветовой юбкой. Меня бросило в дрожь, когда он дотронулся до моего голого колена. Кончики пальцев у Эммета были мягкими и нежными.

– Что?

– Кто твой любимый архитектор?

– Ох, ты это серьезно? Какой крепости был этот дурацкий сидр?

Эммет улыбнулся:

– Я не знаю.

– Это и не удивительно.

Эммет внимательно посмотрел на меня, и как будто что-то понял. Его губы были алыми от поцелуев Морган и – я могла запрещать себе эту мысль сколько угодно – невозможно красивыми. Когда они приоткрылись, у меня в животе будто что-то опустилось. Было тяжело выдержать его пристальный взгляд, и мне захотелось отвернуться. В то же время я желала быть единственной, на кого Эммет так смотрел.

– Спорим, что Заха Хадид?

Я вздрогнула. Как он догадался?

– Твоя любовь… любимая… любимый архитектор, – медленно выговорил он.

Я молчала. Как он узнал?..

– С чего ты взял?

– Она внесла заметный вклад в архитектуру постмодернизма, как никакая другая женщина своего времени. Она столько раз доказала, что красота и функциональность могут идти рука об руку. Она… такая вдохновляющая и впечатляющая. Как ты.

От каждого его слова волоски на моих руках шевелились. Я с облегчением вскочила, когда вдалеке появился свет фар, это могло быть только наше такси. Эммет слегка обмяк, потеряв опору. Мне пришлось взять его за руки.

– Вставай. Такси уже ждет. – Я почувствовала, как он напрягся. – Тебя что, тошнит?

В его взгляде появилась паника.

– Я поеду на автобусе.

Я громко рассмеялась:

– На автобусе, ага. Он скоро приедет. Вставай, Сорикетти.

– Эмбер, я… – Он слегка закусил губу, а я раздраженно застонала.

– Давай уже, идем.

Такси остановилось перед нами, и я решительно подняла Эммета.

– У меня с собой не так много денег.

– Не волнуйся, мой папа заплатит.

Эммет в ужасе посмотрел на меня.

– Он что, здесь?

– Это была шутка, чувак. А вот его кредитная карта наконец-то пригодится.

Я засмеялась, но ему, похоже, было не смешно.

– Эммет, ну серьезно. Не напрягай и садись уже в такси.

Я не знала, что именно подействовало – мои слова или усталость, которая медленно, но верно овладевала им, – но без особых усилий я смогла затолкать его в машину. Назвав водителю адрес Эммета, я уставилась в окно. Огни UBC пробежали быстрой чередой, и им на смену пришла глубокая ночь, когда мы ехали по дороге через региональный парк Пасифик Спирит. Водитель всю дорогу молчал, только легкая поп-музыка нарушала тишину в машине. У меня от жалости скрутило в животе, когда я поняла, взглянув на Эммета, как он изо всех сил старается не уснуть. Его голова медленно клонилась набок, потом он испуганно вздрагивал и поднимал голову, но борьба со сном начиналась снова. В какой-то момент усталость окончательно одолела его, и беспомощный вздох сорвался с губ. От жалости к нему у меня защемило сердце. Черт, мне следовало бы проследить за тем, чтобы он не пил так много.

– Эммет. – Я непроизвольно взяла его за руку.

Он вздрогнул и с непониманием огляделся.

– Я засыпаю, – пробормотал он, и его веки снова сомкнулись.

– Мы уже почти приехали.

Он со стоном уронил голову мне на плечо. Мое сердце остановилось на два удара.

Тело Эммета стало тяжелым, его рука упала мне на колени и безвольно скользнула между ног, когда машина повернула за угол. Возможно, это какая-то глубокая патология, но меня возбуждали мужские руки. Такие, как эти. Жилистая и сильная ладонь, чувственные, длинные пальцы. Вены, змейкой вьющиеся от кончиков пальцев, по тыльной стороне ладони, вдоль по предплечью и исчезающие под закатанным рукавом рубашки. Теплый свет мелькающих уличных фонарей рисовал причудливые узоры на его коже. Ладонь Эммета лежала, обхватив мое бедро чуть выше колена, и была чертовски горячей.

Я замерла. Убрать руку? Отодвинуться? Здесь было слишком мало места. И он едва мог сидеть прямо. Я не могла объяснить, что со мной не так, но было ужасно приятно чувствовать на себе тепло его тела. Выдыхаемый им воздух щекотал тонкую кожу на моей ключице. Дыхание Эммета было спокойным и с каждым вдохом становилось все глубже. Мысль о том, что он мог бы потерять сознание в комнате Морган, испугала меня. Этому парню надо быть поаккуратнее с выпивкой.

Я задержала дыхание. Под воздействием силы внеземного происхождения я подняла руку. И кончиком указательного пальца повела по вене на тыльной стороне его ладони. Вверх, к запястью. Кожа была мягкой и теплой. Пальцы Эммета слегка вздрагивали, я почувствовала, как у него побежали мурашки. Его голова стала тяжелее. Двумя пальцами я коснулась нежной кожи его предплечья и с наслаждением, медленно провела по внутренней стороне до сгиба локтя.

Я напряглась всем телом, когда его пальцы вдруг сжали мое колено. Машина в этот момент затормозила, и я резко отодвинулась в сторону.

О боже. Мой пульс зашкаливал. Эммет пытался удержать себя в вертикальном положении, а я прижалась к спинке сиденья. Неужели он заметил мои прикосновения?

– Мы приехали. – Водитель повернулся к нам, и я протянула ему купюру.

– Сдачи не надо, – пробормотала я и быстро нащупала ремень безопасности. Эммет не последовал моему примеру, а остался сидеть неподвижно. Видимо, он все-таки еще не проснулся, мне показалось.

– Эммет. – Я расстегнула его ремень безопасности, и мгновение раздумывала, прежде чем взять его за запястье. – Вставай.

– Где мы?

– У твоего дома. Выходи. Еще пару шагов – и ты окажешься в своей постельке.

Слава богу, он сразу выполнил мою просьбу. Таксист от радости, что чехлы сидений в его машине остались чистыми, немедленно дал газу и умчался, прежде чем я успела попросить его подождать несколько минут перед домом. Ладно. Вызову другую машину.

– Мы дома, – по лицу Эммета расплылась блаженная улыбка, когда мы направились к калитке.

– Как я уже сказала…

– Что ты сказала?

– Ах, ничего. Забудь. Где твой ключ? – Я старалась говорить тише, но резко вздрогнула, когда черная садовая калитка громко скрипнула. Так мы точно разбудим всю округу. Особенно если Эммет будет продолжать так громко говорить.

– Я не знаю.

– Тогда поищи.

– Но где, Эмбер?..

– Может быть, в кармане?

Он сунул руку в карман джинсов, и его лицо просветлело.

– Опа!

Я не стала закатывать глаза в этот раз, а, напрягшись, толкнула скрипучую калитку обратно. Дряхленький «Субару» был припаркован перед домом рядом с таким же старым «Фордом». Поскольку у Лори своей еще не было, это, должно быть, машины Хоуп и Эммета. Значит, Хоуп дома. Отлично. Хорошо, что Лори, как обычно, уехала ночевать к Сэму, она написала мне сообщение несколько часов назад.

– Давай потише, – попросила я Эммета, втаскивая его за собой через калитку. – Иначе мы разбудим Хоуп.

Даже в тусклом свете уличного фонаря я увидела, как его глаза округлились.

– Хорошо, – прошептал он так добросовестно, что меня это разозлило. Он был слишком идеальный. По крайней мере, для кого-то вроде Морган. Или меня. Кто забил на свои чувства и следует только желаниям тела. Хоуп – именно такую девушку заслуживал Эммет. И она того стоила.

– Эмбер? – прошептал он, когда мы поднимались по ступенькам к двери. Он слегка покачнулся и вцепился в перила крыльца. По крайне мере, он очень серьезно отнесся к просьбе быть тише.

– Что? – прошептала я, тщетно пытаясь нащупать замочную скважину. – Почему здесь нет долбаной лампочки?

– Эмбер…

– Да-да, сейчас, черт возьми.

– Ночь так прекрасна. – Со счастливым вздохом Эммет опустился на верхнюю ступеньку крыльца.

– Нет, нет, нет. Стой! А теперь пошли. – Я схватила его за руку и снова поставила на ноги. Его мускулы напряглись, у меня во рту пересохло.

Оставь эти дурные мысли. Он пьян. И беспомощен. Он не знает, что делает. Это во всех смыслах недостойно и неправильно.

Как только мы оказались в коридоре, лампа на потолке вспыхнула, и свет привел меня в чувство. Он рассеял таинственную тьму и отбросил резкие тени на усталое лицо Эммета. Ему с трудом удалось устоять, пока он снимал обувь. Непонятный звук заставил меня оглядеться по сторонам. Что это? Холодильник? Кондиционер? Это было похоже на слабое гудение мотора.

Лицо Эммета засияло, и он наклонился вниз, а мне пришлось схватить его за плечо, чтобы он не рухнул.

– Китсилано! – радостно прошептал он и протянул руку к мохнатому комочку серого цвета, подскочившему к нам. Мурлыча, кошка потерлась сначала о ноги Эммета. Затем о мои. – Ты ей нравишься. – Эммет улыбался, глядя на меня, и мое сердце екнуло.

Это уже перебор! Абсурд и слишком дешевый трюк. Пьяный, но по общему признанию довольно привлекательный парень, а теперь еще этот милый котенок. Не, я на такое точно не поведусь. Но я уверена, что найдется куча девиц, которые тут же бы вышли замуж за Эммета Сорикетти. Даже если он пьет, как четырнадцатилетняя школьница, которая только что открыла для себя пунш на первой школьной дискотеке.

Кошка неотступно следовала за нами, а я тихо чертыхалась, пока она в полумраке путалась под ногами. Я из последних сил поддерживала Эммета под руку, пока он, спотыкаясь, спускался по лестнице в свою комнату.

– Наконец-то! – Я с облегчением выдохнула, когда мы оказались внизу. – Как ты можешь здесь жить и не переломать себе все кости?

– Что?

– Не важно.

Я открыла дверь в его комнату. И обалдела, когда увидела его стол, заваленный бумагами, книгами и чертежами, которые я ему принесла.

– Вот мы и дома! – взволнованно прошептал Эммет, будто констатируя особенно важный момент. Как он смог так опьянеть? И почему он все еще шепчет?

– Да, – откашлялась я. – А теперь ты ляжешь спать.

– У нас остался кленовый сидр?

– К счастью, нет.

Эммет тяжело вздохнул, но довольно легко поддался и позволил мне придать ему правильное направление в сторону кровати. Я не выйду из этой комнаты, пока не буду уверена, что он спит, а не в таком виде взбирается по лестнице в гостиную в поисках стакана воды. Уж лучше я позабочусь об этом заранее.

– Думаешь, Морган разозлилась? – пробормотал Эммет, опускаясь на кровать.

– О да. Ее душа черней моей.

– Нет, я имею в виду… – прервал он себя. – Ты не злая. Ты притворяешься. – Он улыбнулся мне, и у меня свело живот. – Я имею в виду, Морган… Она обиделась на меня?

– Почему она должна обижаться?

– Она хотела… – Он помедлил. – Больше, чем я.

– А чего хотел ты?

– Я не знаю. – Он вздохнул и откинулся назад. – Доказать себе?..

Я замерла. О чем это он?

– Что ты хотел себе доказать?

– Я… Ничего.

Я внимательно за ним наблюдала. Эммет повернулся на бок и свернулся калачиком. На несколько секунд взгляд на его изможденном лице полностью прояснился. Мне не понравилась глубокая борозда, пролегшая между бровями, и то, как искривился его рот.

Кошка бесшумно прыгнула на кровать и прислонила свою маленькую голову ко лбу Эммета. Его лицо снова разгладилось. Он улыбнулся. И я сделала шаг назад.

– Подожди, ладно? Не засыпай, – попросила я, направляясь к двери. Луча света из коридора хватало ровно настолько, чтобы найти дорогу на кухню. Одну за другой я открывала дверцы навесных шкафов, пока не нашла тот, в котором стояли стаканы, и наполнила один из них водой. В доме царила мертвая тишина, и я едва осмеливалась дышать, пока шла назад к Эммету. В моей сумочке должны быть таблетки от головной боли. Они наверняка понадобятся ему завтра утром.

В комнате Эммета было совершенно тихо, когда я туда вернулась. На секунду я замерла в дверях.

Конечно же он уснул. Все так же калачиком на боку, вытянув перед собой одну руку, а другой обнимая кошку. Гладкий лоб, расслабленные губы. Спина равномерно приподнималась в такт дыханию. Китсилано смотрела на меня, как будто говоря: Ха, и ты могла бы здесь лежать. В его объятиях. Чувствовать его горячее дыхание и мускулистую грудь. Я тряхнула головой. Боже, это уже действительно паранойя.

Не знаю, почему для меня было так важно не шуметь, но я очень тихо подошла ближе и как можно осторожнее поставила стакан на тумбочку у кровати Эммета. Рядом с черной записной книжкой с приклеенным к обложке стикером. Я не собиралась читать, что там написано. Клянусь.

Say it over and over

until you are out of breath.

I will not make myself

small.

Повторяй это снова и снова,

пока хватает дыхания.

Я не дам им себя

сломать.

Я отвела взгляд. Неожиданно по всему телу побежали мурашки. Рука Эммета лежала на сером пледе. Ладонь расслаблена и слегка приоткрыта. Кончики пальцев касались ткани. Что бы я чувствовала, если бы они прикасались к моей коже? Не случайно, как сегодня в такси. А с желанием. И полной осознанностью.

Эммет зашевелился, пока я рылась в сумке. Я наконец нащупала пузырек с обезболивающими таблетками и, затаив дыхание, поставила его на тумбочку. Эммет сдвинул брови и поежился во сне.

Я нерешительно посмотрела на аккуратно сложенный плед.

Расслабься, что в этом такого? Он пьян, и я накрою его, чтобы он не погиб. Простуда для мужчин равнозначна гибели.

Закусив нижнюю губу, я потянулась за пледом. Он был мягкий и тяжелый. Эммет открыл глаза. Проклятие. Я замерла, нависнув над ним с пледом в руках.

– Прости… спи дальше. – Я не нашлась, что сказать, но, судя по всему, он меня и не заметил. Его глаза снова заволокло пеленой, зрачки потеряли фокус. Эммет сопротивлялся несколько секунд, но веки отяжелели и закрылись, как в замедленной съемке, губы слегка разомкнулись. Черт знает, что на меня нашло, но, накрыв пледом, я коснулась его плеча и замерла. Эммет вздохнул, и я отдернула руку. Теперь точно хватит.

Я резко выпрямилась. Китси испуганно выскочила из-под его руки и убежала. Выключив свет, я вышла, оставив позади себя Эммета и тьму. Я не стала плотно закрывать дверь. Оказавшись на лестнице, сразу достала мобильник, чтобы заказать такси. Мне повезло, вблизи нашлась машина, и водитель сразу подтвердил заказ. В ногах ощущалась пудовая тяжесть, и я с трудом одолела лестницу. Решив, что лучше подождать на улице, а не сидеть среди ночи в чужом доме, я собралась выйти. Мне нужно…

– Эмбер?

Я повернула голову. Из темноты гостиной показался тонкий силуэт. Хоуп вышла на свет и сонно щурилась.

– Я что-то пропустила? Что ты здесь делаешь?

– Привет, прости. Я привела Эммета домой. – Я осеклась, когда поняла, как это звучит. Хоуп удивленно моргала, ее сон как рукой сняло. – Мы были на вечеринке, и он переборщил с сидром.

– О боже, Эммет. – Хоуп понимающе тихонько хихикнула.

– Он был очень милым, – сказала я, и сразу задумалась, что же имею в виду. Брови Хоуп дернулись. Я быстро отвела взгляд. – В любом случае… он сейчас спит. Может, тебе стоит проверить завтра утром, жив ли он еще? И прости, что разбудила тебя.

Я потянулась к дверной ручке, но почувствовала прохладные пальцы на своей руке.

– Ты тоже пила, не так ли? Как ты доберешься до дома?

– Такси должно приехать с минуты на минуту.

– Эмбер, уже глубокая ночь. Ты можешь остаться здесь и поспать. Диван в гостиной довольно большой. Или наверху в комнате Лори, я уверена, она не будет против. Такое ощущение, что она уже окончательно переехала к Сэму.

Я была в замешательстве. Мое усталое тело очень хотело принять предложение Хоуп. Пока я нянчилась с Эмметом, совсем не осознавала, насколько сама измотана. Хоуп права. Мне нужна кровать и теплое тяжелое одеяло. И теплая тяжелая рука, которая притянула бы меня к теплому тяжелому телу… Опять, черт побери!

– Спасибо за предложение. – Я изобразила благодарную улыбку. Она рикошетом отскочила от лица Хоуп. – Но я домой.

– Но почему? – Она не отпускала мою руку.

Мне очень хотелось остаться, я поняла это именно сейчас. Тем не менее покачала головой. Я не могла взять и уснуть здесь, чтобы завтра утром столкнуться с Эмметом, который в лучшем случае ничего не вспомнит. По крайней мере, язык Морган у себя во рту.

– Спокойной ночи. – Я поцеловала Хоуп в щеку, как было заведено у нас с Лори.

Хоуп обняла меня:

– Ты невозможная. Напиши мне, когда будешь дома.

Я улыбнулась:

– Хорошо, напишу.

Такси как раз остановилось перед домом, когда я открыла дверь. Не оглядываясь, я спустилась по ступенькам и пошла по узкому дворику. Сев в машину, я назвала водителю адрес родителей. Мы тронулись, а Хоуп все еще стояла на пороге в дверях. Я улыбалась ей, пока машина не повернула за угол. Это было уже третье такси за сегодняшний день, и в этом не играла музыка. Водитель, к счастью, избавил меня от вежливой светской беседы, поэтому я смогла с удовольствием забиться глубже в мягкое кожаное сиденье.

Дороги были пустынны, но мне показалась, что мы ехали целую вечность. Небоскребы в центре города возвышались в ночи, в отдельных окнах горел свет. За одним из них Лори засыпала в объятиях Сэма и была счастлива. Почему-то эта мысль вызывала у меня болезненное покалывание в груди.

Я никогда не желала себе ничего подобного. Ни к чему не обязывающий секс – да. Засыпать в объятиях – нет. Это нарушало мои границы. Мешало свободно дышать. Но сейчас мое сердце тосковало по таким глупым нежным прикосновениям, мне стало больно. Я хотела, чтобы ко мне прикасались. И крепко держали в объятиях, пока я не засну.

Дисплей телефона мигнул. За окном хвойные деревья Стэнли-парка поглощали яркий свет фонарей. Я опустила глаза, чтобы прочитать сообщение.

Коул (без-пяти-минут-врач)

Привет лунатикам. Не спишь еще?

Можно было назвать водителю новый адрес. Адрес Коула. Это было бы так просто. Один оргазм за другим – и все глупые мысли вылетят из головы вон.

Я закрыла глаза. За окном проносилась ночь, а в моих мыслях – образ, один за другим. Теплое учащенное дыхание и короткие фразы шепотом. Нежная кожа и упругие мышцы. Я запрокинула голову.

Это какой-то абсурд! Все только и делали, что предостерегали: только не факбой! Он просто попользуется твоими чувствами, не позволяй этому случиться. А у меня с этим просто – я бесчувственная. Мое сердце очерствело с тех пор, как Седрик Ливингстон выжег его изнутри. По крайней мере, я так думала. Но где-то внутри все же трепетало маленькое пламя, струилось тепло, и мерцал мягкий свет. В эту ночь я поняла одно: Эммет Сорикетти, этот проклятый софтбой, – вот кто может оказаться намного опаснее для меня.

Глава 13

И даже самое ужасное похмелье не смогло помешать ему явиться на семинар в Гиллз-холл вовремя. Эммет сидел в первом ряду с закрытыми глазами и лицом почти таким же белым, как стены вокруг. Ноутбук и блокнот аккуратно лежали на столе. Место рядом с Эмметом было свободно. Как и там, на задних рядах аудитории, где я прочно обосновалась за последние несколько недель.

Я хотела быстро пройти мимо, но замерла, ровно в этот момент Эммет открыл глаза, словно почувствовал мое присутствие. Я судорожно вцепилась в ремешок сумки. Даже после вчерашнего он был чертовски красив. Несмотря на легкую дымку, приглушавшую привычное сияние его темно-карих глаз. И эти невыносимо идеально растрепанные волосы…

Губы Эммета изобразили полуулыбку.

– Привет, – пробормотал он, и какая-то темная часть меня захотела заткнуть его.

– Смотри-ка, мы снова трезвые? – Ну, супер. Почему мне обязательно нужно его поддеть?

– Не совсем, если честно. – Эммет замялся и неуверенно посмотрел на свободное место рядом с собой. Ладно, пусть это выглядит глупо, но на этот раз я была не в настроении выделываться.

– Здесь свободно? – спросила я, и лицо Эммета просветлело.

– Да, конечно. – Он выпрямился, немного удивленный.

– Спасибо, – сказала я, проходя на место и игнорируя взгляды, пронизывающие меня с задних рядов.

– Э-э-э, прошлой ночью… – Эммет чуть понизил голос. Я откинулась на спинку стула и скрестила ноги. Бьюсь об заклад, он ничего не помнил.

– Сколько ты заплатила за такси? Я это как-то пропустил, пока мы выходили из машины.

Мое сердце подпрыгнуло. Черт! Неужели он помнит? Удивление на моем лице заставило Эммета засомневаться.

– Мы же… поехали ко мне вместе, так? – Он слегка закусил губу, и, черт побери, он должен это прекратить.

– Удивительно, что ты это помнишь.

Щеки Эммета враз покраснели, и я поняла, что пропала. Он взял в руку карандаш, лежавший рядом с блокнотом, и стал нервно крутить его между пальцами. А в моем мозгу одна за другой закрутились мысли. Интересно, а остальное он помнит? Как я проводила пальцем по венам и прикасалась к его чертовски нежной коже? Когда я снова посмотрела ему в лицо, темные глаза говорили о многом. Он помнил. Он все заметил.

– Не помню всего, что я мог выдать…

– К счастью, содержимое своего желудка ты оставил при себе.

Эммет вспыхнул еще раз.

– А вот путаные истории о луне и Джеймсе Таррелле…

– Ох. – Он осекся. – Прости.

– Да ладно.

На мгновение мне показалось, что время остановилось.

– Спасибо за парацетамол. Он пригодился.

– На здоровье.

– Ну, так сколько ты заплатила за такси…

– Ах, забудь об этом, Эммет. Все в порядке, правда. – Он хотел еще что-то сказать, но я не дала ему продолжить. – Это я предложила, так что ты ничего не должен.

– Я должен был остановиться после первого или второго стакана. – Его голос стал жестче, он нащупал задний карман джинсов и вытащил оттуда бумажник. – Так неудобно, что тебе пришлось везти меня домой и заплатить за такси. Извини, этого больше не повторится.

Я опешила, когда Эммет достал две двадцатки и положил передо мной на стол.

– Эммет, это много, – начала я, но он покачал головой.

– Тебе ведь пришлось еще возвращаться домой. Прости еще раз. Но я ненавижу быть в долгу, поэтому, пожалуйста, возьми.

Я открыла было рот, но взгляд Эммета скользнул мимо меня. Он вздрогнул, и еще до того, как обернуться на дверь, я поняла, что вошел отец. По его лицу ничего нельзя было понять. Лихорадочно убирая бумажник в карман, Эммет выразительно посмотрел на купюры передо мной. Я поскорее убрала их, чтобы не вызывать глупых расспросов. Разговоры в аудитории стихли, отец закрыл дверь и поднялся на кафедру.

– Всем доброе утро. Надеюсь, вы отлично отдохнули и готовы к рабочей неделе.

Отец пробежал взглядом по переднему ряду. Я уверена, что эти слова были адресованы мне, даже если он и промолчал сегодня утром по поводу моего позднего возвращения домой. А вот Эммет сидел рядом со мной и дрожал как побитая собака. Я ужасно разозлилась на отца. К чему эти подколы?!

– Ясный ум был бы весьма кстати, так как сегодня мы поговорим о ваших курсовых проектах, – продолжил он.

Эммет схватил свой айпад. Как только тот вышел из режима ожидания, на экране появилась заранее подготовленная вордовская страница с сегодняшней датой, названием предмета и темой лекции в заголовке.

– Вы должны были получить по электронной почте информацию о разделении на рабочие группы и сроках сдачи проектов.

Как по команде, у Эммета открылась почтовая программа. Я потянулась за мобильником, но передумала.

– В этом году я решил сменить фокус и перенести поле деятельности в Европу. Вы должны будете разработать готовый проект вымышленного объекта в Париже. С одним нюансом: вы используете реально существующие строительные площадки. К поиску планов участков, видов окрестностей и другой важной информации можете приступать прямо сейчас в виртуальной учебной комнате.

Париж… Ему повезло, что он не видит моих, сжатых в кулаки, рук под столом. Это что, такая провокация?

– Эмбер?

Я вздрогнула, когда почувствовала на плече легкие, как перышко, прикосновения Эммета. Кончики его пальцев были прохладными и мягкими. Увидев мои сжатые кулаки, Эммет поднял на меня глаза и тревожно нахмурил лоб. Но понял, что лучше ничего не спрашивать. Я разжала ладони, и он убрал руку.

– Что? Я не расслышала. – Мне хотелось стряхнуть это наваждение.

Париж… Проклятый, прекрасный Париж.

Проклятый, прекрасный Эммет…

– Мы с тобой в одной группе.

Секунды три я смотрела на него не моргая. На это бледное, но тем не менее невозможно идеальное лицо. Легкая небритость, которую я только сегодня заметила, сводила меня с ума. Мне хотелось погладить нежную кожу век, провести по скулам вниз. Почувствовать колючую щетину под пальцами. И не останавливаться.

Господи, дай мне затрещину, которая приведет меня в чувство!

– Да ну!

– Ага, – улыбнулся он. – А еще Леа и Адам.

Да что это, в конце концов?! Издевка? Оказаться в одной группе с Эмметом и с этим уродом, пусть он и не совсем урод, – что за ирония судьбы?! По привычке я собралась было высказать Эммету все, что я об этом думаю, но разумная часть меня одержала верх.

Все оставшееся время я пыталась запомнить что-то из лекции отца, но мелькающие на экране проектора фотографии и планы Парижа уносили меня в воспоминания о прошлом. На удивление многое можно забыть, если сильно постараться. Но мне хватило буквально нескольких картинок, чтобы услышать скорую французскую речь, словно я снова была в Париже.

После семинара Эммет и я перекинулись парой слов с Адамом и Леа. Эти двое выглядели сильно «после вчерашнего» и быстро распрощались, как только мы создали общую группу в Ватсапе. Затем Эммет вызвался показать мне нашу рабочую комнату в дальнем крыле здания, но сначала проводил в деканат, где мне выдали собственный ключ от нее.

– Это здесь, – Эммет открыл передо мной дверь. Я не сразу поняла, что он придерживает ее, чтобы пропустить меня вперед. Я вошла и обалдела. Эту комнату нельзя было даже отдаленно сравнить с тем склепом без окон, которым мы, студенты-архитекторы, круглосуточно пользовались в университете Торонто. Через два больших окна дневной свет падал на висящие на досках чертежи и рисунки. Четыре рабочих стола стояли в произвольном порядке. А в центре комнаты даже осталось место для потертого диванчика.

– Этот стол как раз свободен. Подходит тебе? Если нет, можешь занять другой. – В нерешительности я повернулась к Эммету. – Я мог бы без проблем поменяться местами.

– Все отлично, спасибо… – Я замолчала и скользнула взглядом по остальным столам. Было совершенно очевидно, какой из них принадлежал Эммету. На нем чистота и идеальный порядок. Я улыбнулась.

– Извини за небольшой беспорядок, – продолжал Эммет, захлопнув дверь ногой. – Они, как бы это сказать… ну, ты сама скоро поймешь.

– Надо же, здесь намного круче, чем в Торонто! – Я еще раз недоверчиво огляделась вокруг. – Там нам выделили настоящие темницы в подземелье. В ресторанах быстрого питания и то больше места для работы за стойкой.

– Вот бы не подумал… – Эммет уселся на коричневого цвета диван. Удивительно, но он чувствовал себя здесь намного раскованнее. Совершенно в своей стихии, среди моделей, строительных чертежей и легкого химического запаха блоков пенополистирола. – Во время сессий или сдачи проектов я, можно сказать, здесь живу. Мой рекорд – три дня. Я совсем не выходил из здания. Хоуп уже подумала, что я от страха не сдать экзамен бежал из страны. Но потом она отыскала меня и принесла немного еды.

Я улыбнулась.

– Диван достался нам по наследству от старшекурсников. – Эммет похлопал по подлокотнику.

Я решилась и села рядом с ним. Все было как-то странно. Я чувствовала себя почти смущенной, а Эммет будто расцвел. Мы полностью поменялись ролями.

– К сожалению, у меня не получилось поработать над чертежами дальше, – сказал он, и в голосе послышались виноватые нотки.

– Может, тебе стоило меньше пить кленового сидра и ухлестывать за бессердечными женщинами? – Слова вылетели у меня так быстро, что я и подумать не успела.

– Может быть… – пробормотал Эммет. Что я себе позволяю?! Мне захотелось дать себе пощечину. – Я набросаю и отправлю тебе что-нибудь до воскресенья. В понедельник ведь первая презентация, верно?

Я кивнула.

– Или тебе нужно раньше с кем-нибудь из команды это согласовать?

– Нет-нет. После презентации я получу рекомендации, чтобы понимать, куда двигаться дальше.

– Отлично. Тогда мы сможем по ходу вносить корректировки.

Мы… Я слегка прикусила губу.

– Я потороплюсь с набросками.

– Не напрягайся.

– У нас ведь сделка, – коротко сказал Эммет.

Именно так. Сделка. Ни больше ни меньше. Свою часть я выполнила. Теперь его очередь.

Бестактные вопросы вертелись у меня на языке. Что теперь между ним и Морган? Не хотелось ли ему вчера все-таки большего? Может, секс на одну ночь – именно то, что ему было нужно? В тихом омуте черти водятся, как говорится. Хотя какое мне до этого дело…

– Может, встретимся завтра по поводу дипломного проекта? Хорошо бы вместе провести анализ местности и подумать над архитектурным стилем нашего квартала. Боюсь, никому из нас еще не посчастливилось бывать в Париже.

Я напряглась.

Эммет не отводил от меня взгляда.

– Или все-таки ты…

– Можно сказать и так. – Я теребила рукав блузки. Не так много на свете тем, которые я стараюсь обходить, и эта – одна из них, терпеть не могу рассказывать о времени, проведенном в баснословно дорогой частной школе. Ведь это как нельзя лучше соответствует тому, что люди думают обо мне. Избалованный, единственный ребенок в семье, которому все достается на блюдечке. В том числе престижное образование в привилегированном интернате Европы.

– Ух ты! Расскажи мне все! – воскликнул Эммет и наклонился ко мне ближе. Скорее всего, неосознанно. Его карие глаза заблестели. – Я хотел бы попасть в Европу. Особенно в Париж. Это просто мечта!

– Ага, мечта. Особенно если незадолго до окончания школы твои родители сплавляют тебя туда в интернат.

Глаза Эммета еще больше расширились.

– Ты училась там в школе? Эмбер, это так круто!

Я почувствовала, как вспыхнули щеки. Чего я стесняюсь? Какая мне разница, что подумает Эммет.

– И ты говоришь по-французски? Сто процентов! Я обожаю французский.

– Немного, – скромно ответила я, вспоминая, как тяжело мне давались сложные спряжения и носовые звуки. В первые месяцы, когда у меня с трудом получалось изъясняться, я поняла и оценила, как замечательно прост английский язык.

– Класс! С ума сойти… – С обезоруживающей улыбкой Эммет не сводил с меня глаз. Он весь буквально светился. – Тогда тебе, скорее всего, знакомо место нашей воображаемой застройки? Как нам повезло, что ты в нашей группе! У нас есть реальное преимущество!

Он был вправе так думать. Но даже если бы я и знала Париж как свои пять пальцев, то пользы от меня не больше, чем от сморщенного суфле на десерт. Эммет скоро это поймет.

– Давай после обеда займемся изучением местности по фотографиям? У тебя наверняка полно фоток Парижа, так ведь? И ты знаешь, как устроены жилые кварталы. Какие социальные слои нам рассматривать, какие географические сложности стоит учесть. Ох, это будет здорово, Эмбер.

– Посмотрим, чем я могу помочь, – сказала я. Нужно было срочно сбить эту волну эйфории.

– Отлично! – Эммет немного откинулся назад и положил согнутый локоть на спинку дивана. Я не стану смотреть на его руки, просто не буду смотреть в эту сторону… –   Ну а какие там школы? В стиле Хогвартса, у каждого класса свой домик?

Я громко рассмеялась:

– Это Франция, Сорикетти. Не Шотландия.

– Да какая разница. Европа она и есть Европа.

– Тем самым ты лишний раз подтверждаешь их стереотип о нас.

– Да, извини, но как можно разобраться во всех этих маленьких странах, собранных в одну кучу? Хотя это должно быть очень занимательно. За то время, которое нам требуется, чтобы попасть в соседнюю провинцию, там можно проехать пять стран с разными национальными языками. Обалдеть! – Мечтательный взгляд Эммета был направлен куда-то мимо, на стену позади меня. – Я бы очень хотел побывать в Европе.

– Так ты не покидал наших широт?

– Погоди, мы должны быть как раз на одной широте с Парижем, верно? Нужно проверить. – Он потянулся за мобильным телефоном, а я в очередной раз закатила глаза. А может, стоило просто улыбнуться.

– Ты знаешь, что я имею в виду…

– Так и есть! – Эммет пристально разглядывал карту. – Один в один! – Он снова посмотрел на меня. – И да, я никогда не покидал континента. – Он продолжал улыбаться, но его глаза рассказывали другую историю. – Честно говоря, нигде дальше Западного побережья и не был. Кроме Штатов, разве что. Как-то не приходилось. – Он замолчал и пожал плечами.

– Ох. – Я не знала, что сказать. То, с каким пренебрежением я только что высказывалась о Париже, внезапно показалось мне бестактным. – Жаль, конечно.

– Но когда-нибудь… – Эммет снова включил свою улыбку на тысячу ватт. Я вдруг поняла, что она не всегда настоящая. Это поразило меня словно громом. Не знаю почему, но в эти секунды я решила рассказать ему все, что знала о Париже и Европе. Не хвастаясь тем, сколько я видела. А только лишь, чтобы помочь ему в этом проекте, чем только могу. Чтобы он получил высшую оценку, отличный диплом и лучшую должность архитектора в будущем. Я не знала никого другого, кто бы заслуживал этого больше.

Глава 14

– Погоди… Вернись-ка назад! Да, вот сюда. – Эммет слегка сощурился. Он сосредоточенно смотрел на фотографии на моем ноуте.

– А я все равно за то, чтобы не выбиваться из исторической стилистики квартала. – Леа скептически взглянула на Эммета. – Не будет ли такой пуристический дизайн слишком контрастировать со старинными зданиями?

– Согласен, – сказал Адам. – Ты же знаешь, с каким трепетом профессор Гиллз относится к европейской архитектуре. Он не будет в восторге от наших модерновых идей.

– Дело не в том, что нравится профессору Гиллзу, а в том, чего не хватает городу. – Эммет помолчал. Потом вскользь посмотрел на меня. – Ничего не имею против пристрастий твоего отца.

Я усмехнулась и кивнула в знак согласия.

– Я действительно думаю, что в этом проекте важно предложить не то, что ему понравится, а то, что его удивит.

– То есть что-то такое футуристическое? Не знаю, не знаю. Это совершенно не вяжется с моими представлениями о Париже.

– Париж – это гораздо больше, чем ар-деко и пышные фасады, – произнесла я. В ответ на меня уставились три пары глаз, и мне подумалось, что это были первые слова с тех пор, как мы начали собираться в рабочей комнате после семинаров. Я смущенно откашлялась.

– Правда? – Адам критически меня разглядывал.

– В последние десятилетия Париж перестал быть тем Парижем, который живет в наших представлениях. С точки зрения архитектуры там столько всего появилось за пределами Латинского квартала и исторической части. Взять хотя бы современные сооружения на этих ходулях…

– Пилонах, – вставил Эммет. Я посмотрела на него, и он слегка закусил губу. – Эти ходули, их так называют.

– Да? – Я проглотила комок в горле.

– Не важно, прости. Не хотел тебя перебивать.

Я замешкалась, почувствовав на себе заинтересованные взгляды.

– О’кей, о’кей, – вмешался Адам. – Но современные здания типа нашего абсолютно не подходят для Парижа. Или они уже делали что-то в этом роде?

– Делали. – Здесь я кивнула. – Взгляните на недавно возведенный квартал Клиши-Батиньоль. Много стекла, струящиеся фасады. Очень чувствуется влияние азиатских архитекторов. В таком городском пейзаже со стеклянными высотками есть что-то от ванкуверизма.

– Но разве не было где-то прописано, что высота зданий в Париже ограничивается тридцатью семью метрами?

Я снова кивнула.

– Раньше так и было, но со временем от этой нормы стали отходить, чтобы строить больше доступного жилья.

Эммет щелкал по клавишам, вводя в поиск изображений название квартала. Найдя, стал просматривать фотографии жилых корпусов, они ему определенно нравились.

– Или, например, La Seine Musicale – целый культурный комплекс на небольшом острове посреди Сены. Думаю, своим появлением это здание обязано как раз парижскому архитектурному традиционализму. Оно будто прилетело с другой планеты и приземлилось в сердце старого города.

– Но при этом не выглядит как инопланетное существо, – проговорил Эммет, открывая фотографии. – Наоборот, вписывается в естественное течение реки.

– Видите центральную часть в виде стеклянного шара? В ней располагается Auditorium – концертный зал более чем на тысячу мест.

– С ума сойти. – Эммет, словно загипнотизированный, смотрел на экран. У меня засосало под ложечкой при мысли о том, что я предложила что-то толковое.

– Это все, конечно, хорошо и красиво. – Леа подперла рукой подбородок. – Но мы не собираемся строить концертный зал.

– Этого никто и не предлагал, – сказал Адам.

– А что тогда? Очередной пафосный музей? Кто будет в него ходить? Состоятельные люди да туристы. Это не наш профиль.

– Ты права, – пробормотал Эммет и снова отвернулся. – Эмбер, ты была там, ты видела, что есть в городе, а чего в нем нет. Думаю, будет неплохо, если мы внесем свой вклад в социальное смешение. Если сможем придумать что-то красивое и осмысленное.

Все трое снова уставились на меня. У меня перехватило дыхание. С тех пор как я уехала из Парижа, прошла целая вечность. В памяти вновь воскресли узкие улочки Латинского квартала, по которым я каждый день ходила от общежития до учебных корпусов лицея Ла Брюйер. Я вновь ощутила пыль на губах, услышала стук каблуков по брусчатке. В груди сжало, как бывало каждый раз, когда, несмотря на окружающую красоту, во мне просыпалась жительница Канады, которой этот город напоминал клетку. Европа мне казалась маленькой и тесной. Да, там все пронизано историей и искусством. Но мне не хватало широты, пространства, природы. Хотя я об этом никому не говорила.

– В первую очередь город нуждается в компактных решениях, – начала я, помедлив. – Центральная часть вся сплошь бетон и камень. В ней много света и чисто, однако со временем начинаешь чувствовать тесноту.

– Но судя по фото в Гугл-картах, там вроде много парков?

– Верно, но они преимущественно в туристических кварталах. Парижане туда почти не ходят.

– Нам нужен какой-то проект для местных жителей, – размышлял Эммет. – Что бы это могло быть?

– Школы, – произнесла я с отсутствующим видом. Эммет автоматически повернулся в мою сторону. – Они правда ужасные. Дворы, обнесенные забором, контроль безопасности на входе. Нет зелени, деревьев и лужаек. Очень мало места, по крайней мере, вокруг государственных школ. Часто вообще нет собственной спортивной площадки, хотя бы забетонированного футбольного поля, куда можно выйти на перемене. Парижские школьники другого не видели, но для человека, выросшего в условиях больших пространств и обилия зелени, это сразу заметно… – Я запнулась, остальные молча продолжали на меня смотреть. – Как-то так. Забей, в общем.

– Нет, подожди, хорошая идея. – В глазах Эммета мелькнуло что-то незнакомое. Любопытно было бы узнать, что в эту секунду происходит в его голове. Он разом максимально сконцентрировался. – Так, давайте зафиксируем: для такой элитной локации на набережной просится что-то особенное. Это очевидно. В то же время оно должно быть доступным для всех. Культурных центров и музеев и так достаточно. Почему бы нам не подумать о подрастающем поколении, о тех, с кем мы связываем свои надежды? – Его лицо сияло, а я боялась дышать. Эммет взял графитовый карандаш. – Почему бы не спроектировать государственный образовательный комплекс, включающий в себя все типы школ, объединенных общим досуговым центром. Со спортплощадками и зелеными крышами. – Он говорил все быстрее. От его эйфории у меня по спине побежали мурашки. Мы трое просто сидели рядом, пока Эммет быстрыми движениями набрасывал на бумаге грубый карандашный эскиз. – Задействуем оба берега Сены. Соединим переходом над рекой. Достаточно высоким, чтобы не мешать проходу судов. В самой высокой точке смонтируем бассейн. Частично крытый, чтобы им можно было пользоваться в любую погоду. Со стеклянным полом, представляете, какую потрясную игру света и тени можно будет наблюдать с воды? И дети наверху в безопасности.

– Чувак, это же гениально, – пробормотал Адам, следя за карандашом Эммета.

– Мы спроектируем мост над Сеной, и он станет местом встреч, по-другому и быть не может… Он прямо просится сюда.

Пока Эммет рисовал, мои руки покрылись гусиной кожей. Как будто он умел увидеть что-то такое, что нам казалось невозможным. Он только время от времени кивал, когда Леа и Адам взволнованно подкидывали идеи. Я молча наблюдала. Потом Эммет поднял голову. Отыскал меня взглядом. Его лицо сияло.

– Эмбер, это будет потрясающе.

* * *

Не припомню, когда я в последнее время была чем-то увлечена настолько, что потеряла счет времени. С Эмметом такое, похоже, случалось частенько, потому что, взглянув на часы, он, тихо чертыхнувшись, стал укладывать в сумку компьютер и принадлежности для рисования.

– Сорри, мне неудобно вот так просто бросать вас здесь, но на выходные я еду домой и обещал не опаздывать к ужину.

Я ухмыльнулась и оставила при себе свой комментарий.

– Все нормально, мы тоже будем закругляться, да? – Адам стал собираться. – На сегодня точно хватит.

Мы заметно продвинулись, и особого желания ехать домой у меня, честно говоря, не было. Может, у Лори найдется время пересечься в городе. Я решила написать ей прямо сейчас, пока шла к выходу.

– Тебе тоже на парковку? – Эммет посмотрел на меня немного нервно. Я кивнула, после чего повисла неловкая пауза. В один миг совместный путь по коридорам показался невыносимо долгим, а тишина опустевшего здания – чересчур гулкой.

– Тебе далеко ехать?

– Нет-нет. До Уайт-Рока, в сторону американской границы, минут сорок пять…

– Я знаю.

– Знаешь это место?

– Конечно. – Я исподтишка разглядывала его. Разумеется, я была в курсе, что такое Уайт-Рок. Родители частенько брали меня с собой в гости к своим друзьям – обладателям роскошных особняков в элитном поселке прямо на побережье. Неудивительно, что он вырос в одном из самых респектабельных районов округа. Даже если его тачка – старенький пикап «Субару», который, очевидно, знавал лучшие времена, – несколько диссонировала. Видимо, так по его версии должен был выглядеть бунт богатенького мальчика, стремящегося доказать себе, что материальное вторично. Уж мне ли не знать.

– Ну, давай… Хороших выходных. – Я щелкнула сигналкой от моего «Форда».

– Спасибо, тебе тоже. Увидимся.

Дверь за мной глухо захлопнулась. Прежде чем завести машину, я вытащила из сумки телефон. Пока шли гудки, я, подключив телепатические способности и уговаривая Лори взять трубку, наблюдала за Эмметом в боковое зеркало. Оказалось, что его машина стояла недалеко от моей. Парковка пустовала, и мне ничто не загораживало обзор. Я видела, как он раз за разом безуспешно пытается завести двигатель. Но и после седьмой попытки машина не подала признаков жизни.

Сигнал автоответчика заставил меня опомниться, и я отложила телефон. Помешкав секунду, я вздохнула и вышла из машины. Эммет вздрогнул, когда я постучала, а затем открыла его правую переднюю дверь.

– Проблемы?

– Стартер иногда барахлит. Я давно собирался в мастерскую…

– В пятницу после пяти по-любому нереально туда попасть.

Он издал стон отчаяния.

– Давай подброшу, – сказала я и захлопнула дверь.

– Эмбер, погоди.

Я вздохнула, прежде чем обернуться. Он закрыл свою дверь и направлялся ко мне.

– Я доеду на автобусе, все нормально.

– В Уайт-Рок? Мне показалось, ты не хотел опоздать к ужину. Автобус будет ехать целую вечность.

Эммет медлил. Он знал, что я права.

– Тебе придется сделать огромный крюк…

– Ага, так что давай заканчивай со своим ненужным политесом и поехали. – Я отвернулась. Или он воспользуется моей пятиминуткой милосердия, или действительно поедет автобусом. Если он все еще хочет вовремя попасть домой… пятнадцать секунд, и я уезжаю.

Боковым зрением я увидела, как Эммет достал с заднего сиденья поношенную сумку-банан и запер машину. Он поплелся в мою сторону как побитая собака. Господи… Принять помощь оказалось для него гораздо труднее, чем я думала.

– Спасибо, – коротко пробормотал Эммет, садясь рядом со мной.

Я не ответила и включила заднюю передачу. Холзи со своим Bad at love была врублена на полную катушку. Пока я убавляла звук, меня бросило в жар. Можно было подумать, что утром по дороге сюда я во все горло подпевала, пытаясь скрасить предстоящий день. Эммет сделал вид, что ничего не заметил.

Я везла его домой, и это добавляло очков к моей карме. Отлично, Эмбер. В то же время мы оба не очень понимали, о чем говорить по дороге. Это было неприятно. Надо было отпустить его на автобус…

– Кстати, я продвигаюсь с твоим проектом. – Эммет слегка откашлялся. Он, как и я, сосредоточенно смотрел на дорогу через лобовое стекло. – У меня есть пара идей, они пока довольно сырые, но, я думаю, получится вполне интересно. Подожди, я уже могу кое-что дать тебе с собой. Самое позднее в воскресенье вечером пришлю тебе файлы с первыми набросками, чтобы на совещании ты могла уже что-то предложить.

Я напряглась. Понедельник… Черт, он был прав. Первый понедельник месяца. Он помнил мое расписание лучше меня.

– О, это… это было бы здорово, – пробормотала я, пока Эммет разбирал записи.

– Может, я просто положу их в… – начал он и кивнул себе под ноги, в сторону моей сумки.

– Да, спасибо.

– Не за что. – Он сунул бумаги в сумку и снова выпрямился. – Тебе удалось что-нибудь еще выяснить про место застройки?

Комок в горле.

– Нет, пока нет. Я хотела в понедельник спросить у ребят из команды.

– Надеюсь, мои наброски придутся тебе по вкусу. Можем, вообще-то, еще разок встретиться и вместе хорошенько подумать. Я создал небольшой мудборд.

Я крепче сжала руль.

– Это… круто. Но не обязательно было.

– Знаю, но это удобно для визуализации проекта. Ты им раньше пользовалась?

Я молча покачала головой.

– Если хочешь, могу тебе прислать.

– Если не трудно. Но не сходи с ума, ты ведь хотел провести время с семьей.

– Да ничего. Они в курсе, что у меня много работы.

– Как ты доберешься обратно?

Эммет пожал плечами:

– Может, Хоуп подберет меня по дороге. Она на выходных тоже у своих на ферме.

Я кивнула. Хоуп рассказала мне, что у ее родителей фермерское хозяйство за городом.

– Было бы очень кстати.

– Да уж.

Господи… Почему у меня не получалось нормально поболтать с ним? По крайней мере, когда мы бывали наедине и он не был вдрызг пьяным. Как по команде Эммет оперся локтями на боковую стенку и спрятал лицо в ладонях.

– Мне кажется, у меня до сих пор похмелье.

– Два дня спустя?

– Да.

Я не смогла сдержать улыбку:

– И как тебя угораздило так быстро надраться.

– Сидр был крепкий.

– Ага…

– Сорри, что испортил тебе вечер.

– Не испортил. Я в кои-то веки отлично повеселилась.

– Ладно, проехали. Такого больше не повторится.

– Надеюсь. – Эти слова вырвались сами собой. Я прикусила губу, словно могла таким образом поймать их обратно. Возможно, мы говорили о разном. Я имела в виду губы Эммета на губах Морган. И то, как он накидался и как она его подцепила. Черт, это не мое дело. Если ему хотелось, то пусть. Даже если я дала себе зарок никогда не спать с парнем, который себя не контролирует. В отличие от Морган, разумеется.

– Прости, это меня не касается.

– На самом деле я ненавижу вечеринки.

– Тогда почему ты хотел пойти?

Эммет молчал, и я поняла.

– Ты не хотел?

– Да нет, я… я хотел…

– Только из-за Морган?

Он медлил с ответом. Когда я взглянула на него, он пожал плечами.

– Мне кажется, я не должна была вмешиваться. – Я снова уставилась на дорогу. – Я слишком бурно среагировала, но ты был пьян, и я не знала, действительно ли это то, что тебе нужно. Я подумала, лучше перестраховаться, чем потом жалеть, ты понимаешь?.. Но меня это и в самом деле не касается.

– Да брось, все нормально.

– Я не выполнила свою часть уговора. Я перед вами обоими в долгу. Поверь, она еще пойдет с тобой выпить кофе. Да?

Эммет молча кивнул.

– Или ты уже не хочешь?

– Хочу, конечно. – Он помолчал. – Кофе, наверное, лучше.

Он не хотел… И почему бы ему не сказать прямо? С этим парнем ничего не понятно.

Те полчаса, что мы ехали по трассе, тянулись бесконечно долго, и мы каким-то образом умудрились так и не найти способа нормально поговорить. Музыка из моего плейлиста на spotify заполняла неловкое молчание. И я обрадовалась, когда Эммет незадолго до Уайт-Рок наконец подал голос.

– Можешь высадить меня прямо у выезда.

– А как ты доберешься до дома?

– Да кто-нибудь подбросит.

– Просто скажи, куда ехать.

Кадык Эммета ходил ходуном.

– Это не совсем Уайт-Рок. Выезд будет сейчас.

Мы съехали с шоссе, Эммет показывал направление. Местность была незнакомой. В какой-то момент мы свернули на пустынную улицу, которая, казалось, вела в никуда.

– Ты уверен, что сюда?

– Да. Уверен. Я уже сказал, ты можешь…

Кивком головы я заставила его замолчать и решила больше не расспрашивать. Уж, верно, он знает. На обратном пути воспользуюсь навигатором. Нам попадались редкие бунгало. Они выглядели скорее заброшенными. Одинокая заправка и типичные фасады супермаркетов стояли по бокам улицы небольшого поселка, по которому мы ехали.

– Там впереди направо. – Я включила поворотник, и Эммет взялся за ремень безопасности. Костяшки пальцев побелели.

– Здесь? Да ладно.

– Здесь.

Пока я подруливала к подъезду, в животе возникло странное ощущение. Сиротливая сторожка, открытый шлагбаум. Трейлерный парк Коузи Гров. Мы проехали мимо облупившейся вывески. Эммет расправил плечи, словно внутренне приготовился к сражению.

Кровь зашумела у меня в ушах. Мы приехали совсем не в Уайт-Рок и остановились не перед одним из залитых светом особняков, о которых я первым делом подумала.

– Спасибо, – прозвучало так, будто Эммет просил меня воздержаться от дальнейших расспросов. Он открыл дверь еще до того, как машина остановилась. Я затормозила. – Эскизы я пришлю тебе в воскресенье вечером. Хороших выходных, Эмбер.

Он схватил свои вещи и выскочил из машины, как будто за ним гнались. Не посмотрев мне в глаза. Наверное, так было даже лучше.

– И тебе тоже, – выдавила я, но дверь уже захлопнулась. Я задержала дыхание, пока Эммет быстро шел по асфальтированной дорожке, засунув обе руки в карманы. Он ни разу не оглянулся. У меня слегка дрожали пальцы, пока я включала передачу и сдавала назад, разворачивая машину. Голова шла кругом.

Трейлер-парк. Но… как же его чиносы, начищенные будапештеры и дорогие брюки, которые он носит. Рубашки и тонкие водолазки. Он носит одежду, на которой не видно лейблов, но выглядит она дорого. На нем все выглядит дорогим и качественным, и… не как из трейлер-парка. Я устыдилась собственных поверхностных представлений.

Может, его бабушка с дедушкой живут здесь. Цены на жилье в Ванкувере астрономические, и, возможно, на пенсии они не могут себе позволить снимать там квартиру.

Не знаю, отчего мое сердце сжалось, когда я посмотрела в зеркало заднего вида. Эммет целенаправленно подошел к одному из трейлеров, поднялся по небольшой лесенке. Дверь распахнулась, и ему навстречу выскочила маленькая девочка. Она уткнулась головой ему в живот и обняла за бедра. Эммет просиял, это было заметно даже на расстоянии. Потом он обернулся и, конечно, увидел меня. Крепко обняв девочку за плечи, Эммет подтолкнул ее вперед. Они зашли внутрь, и дверь захлопнулась.

Я даже не понимала, почему это меня вообще шокировало. Я была в курсе, что люди живут в трейлер-парках. Однако нужно признать, что до сих пор я знала о них в основном из сериалов на Netflix.

Все выглядело как в кино. Потрескавшийся асфальт, видавшие виды мобильные дома и автофургоны. На въезде в поселок увядшие цветы в вазонах. Я почувствовала на себе взгляд пожилого мужчины, который курил на веранде, облокотившись на свой трейлер.

Застигнутая врасплох, я опустила глаза и поспешила убраться оттуда. В ушах продолжало шуметь, пока я пробиралась по проселочной дороге до трассы. Вопреки ожиданиям, дорогу обратно я отыскала быстро и пока ехала в Ванкувер, меня обуревали мысли. Эммет, который не хотел, чтобы я платила за такси. Который настоял на том, чтобы вернуть мне деньги. Который вкалывал на двух подработках, в университете из кожи лез, чтобы получать стипендию. И вдобавок ко всему еще и выслушивал мои глупости. В этот момент до меня дошло, что для него значили эти сорок долларов за такси.

Господи, да какая разница, что он из трейлер-парка. Он весь – полная противоположность всему отвратительному, что я думала про него. Не удосужившись хоть раз взглянуть по-настоящему.

Глава 15

На обратном пути я не могла избавиться от горького привкуса во рту. Ощущала я его и пока ставила машину в гараж, и пока, зайдя в дом, автоматически шла от входной двери в направлении гостиной. Комната была залита мягким рассеянным светом – результат умелого светодизайна. Панорамные окна открывали вид на бухту и небоскребы, сверкающие в этот предсумеречный час своими стеклянными фасадами.

– Эмбер? – Я вздрогнула. Отец, оторвавшись от бумаг, которые просматривал, сидя в своем кресле, поправил очки. – Ты где была?

У меня была готова слететь с языка дерзость в стиле Тебя не касается. Я взрослая. Но вдруг я почувствовала, как это ужасно глупо.

– В университете.

Его брови удивленно поползли вверх.

– Мы были заняты курсовым проектом.

– Очень хорошо, очень хорошо. – Он опустил глаза. – Ты не забыла, что в понедельник презентация?

– Нет.

Ком стал в горле. Во всяком случае, Эммет точно не забыл…

– Хотела тебя спросить, – начала я, и отец снова взглянул на меня. – Где находится тот участок, на котором планируется застройка?

Отец снял очки.

– За городом, в нескольких километрах. Вряд ли ты знаешь это место.

Я кивнула и ждала, что будет дальше. Но он замолчал.

– А где именно?

– Эмбер, не думаю, что тебе обязательно это знать.

– Почему нет? Это… важно для анализа окружающей местности. Я полагала, мне…

Отец смотрел на меня удивленно.

– Донна и Рэй уже позаботились об этом. В портфолио ты найдешь результаты экспертизы.

– Почему ты не можешь просто назвать адрес… – начала было я, но отец не дал договорить.

– Потому что это конфиденциальная информация, которую мы тщательно оберегаем из уважения к нашим клиентам. – Отец изучал меня. – Это практически плоский участок рельефа. Рядом лес, крупных объектов в непосредственной близости нет. Ты спокойно можешь экспериментировать. Но все это есть в бумагах, которые тебе передал Гарри.

Я проглотила комок.

Больше он ничего не скажет. Я его знала достаточно хорошо, чтобы быть в этом уверенной.

– О’кей, я посмотрю еще раз.

– Чудесно. – Он снова надел очки. – Твоя мать на одном мероприятии, а я поел с коллегами.

– Я попозже приготовлю себе что-нибудь.

– Хорошо.

Он больше не смотрел на меня, и с минуту я стояла в этом огромном помещении, не зная, куда себя деть.

Гладкие поверхности, четкие линии. Никаких безделушек, абсолютная лаконичность.

Я помедлила и вдруг ощутила странную необходимость поговорить с папой об Эммете. Я ничем не рисковала. Эммет был его студент. И мой одногруппник. Ничего больше.

– Что-то еще? – Он поднял на меня глаза.

– Я… Нет.

– Ты в одной группе с Сорикетти.

– Да.

– Это хорошо. Ты многому можешь у него научиться. Он один из лучших. Весьма увлечен делом и надежный, – голос отца звучал почти нейтрально. Почти с похвалой. Обо мне он так не говорил никогда.

– Знаю. Он очень усердный.

– Я был бы рад, если бы он оказал на тебя положительное влияние.

Я снова почувствовала спазм в горле.

– У вас в бюро еще работают студенты-практиканты?

– Оба места сейчас заняты.

– Да?

– Мы в любой момент можем организовать для тебя дополнительное место, если ты передумаешь. – Отец смотрел на меня, не отрываясь, но лицо оставалось бесстрастным.

– О’кей.

– А почему ты спрашиваешь?

– Из-за Эммета. Он очень старательный. Я думаю, он был бы вам полезен.

– Он ищет работу?

– Я могу спросить.

– Пусть обращается в любой момент. Дай ему, пожалуйста, мои контакты.

– Сделаю.

– Чудесно.

– Спасибо, пап. – Чтобы не смотреть на него еще раз, я развернулась и пошла наверх. Впервые за долгое время мы поговорили, не поссорившись. Я не помню, когда такое было в последний раз.

* * *

Вечерняя тренировка юниорской группы U-14 помогла мне отвлечься от сумбура в мыслях. Голова была холодной, когда я вышла с катка в мягкую летнюю ночь. Я автоматически поехала в сторону Карнарвон-стрит. Дом, в котором жили Лори, Хоуп и Эммет, был ярко освещен. Лори прямо-таки зазвала меня к себе, чтобы провести, как она выразилась, «вечер без Эммета». Хоуп специально отложила поездку к родителям на завтра, и мы могли вместе приготовить ужин и посмотреть кино. И все равно было странно ехать туда в отсутствие Эммета.

Пока я поднималась по лестнице, вспомнила его тихую пьяную речь и его тяжелое пьяное тело. И то, как быстро он шел к своему трейлеру.

Не успела я позвонить, как Лори уже открыла дверь. У нее это всегда получалось.

– Я увидела тебя! Заходи, моя дорогая. – Мы расцеловались, и она убежала на кухню, пока я стягивала обувь. Меня это совсем не смутило. Наоборот. Лори таким образом продемонстрировала, что ее дом немножко стал и моим тоже.

Я повесила пальто на свободный крючок и прошла в гостиную.

– Вы уже начали?

– Да, мы же в курсе, что ты ненавидишь готовить.

Я ухмыльнулась. Лори знала мои слабости. Посмотрев на меня, она сделала большие глаза.

– Погоди, ты в чем это?

Я сверху вниз окинула взглядом свой тренировочный костюм – термолегинсы, флисовая куртка. Но «капустный» стиль тем и хорош, что можно сбросить верхние «листья» и остаться как раз в том, в чем удобно валяться вечером на диване.

– Я нашла работу, – пояснила я и поздоровалась с Хоуп, у которой от шинковки лука по щекам катились слезы. – Помощником тренера по фигурному катанию в моем бывшем клубе. Я уже и раньше этим занималась.

– Точно, я помню! Здорово, Эмбер, я так рада. – Лори с таким воодушевлением смотрела на меня, что я невольно улыбнулась. – Нам надо как-нибудь обязательно сходить вместе покататься.

– О нет. Только не это. – Хоуп шмыгнула носом и вытерла тыльной стороной ладони мокрые щеки. – Я абсолютный чайник в любых видах спорта, где нужно держать равновесие. Да и во всех остальных тоже, если честно.

– Брось. Ты быстро научишься. Тебе просто надо не бояться падать.

– Очень жизнеутверждающе, Лори.

– Я ничего плохого не имела в виду.

– Солнце, не все мечтают заработать себе перелом.

– Ты уже видела, как она управляет кайтом? – обратилась я к Хоуп.

– В позапрошлые выходные первый раз. И я не знаю, кто из них больше псих – она или Сэм.

– Эй, я тут вообще-то.

– Не важно. А теперь представь, что она вытворяет на замерзшем озере.

– Вытворяет с кайтом? Да ладно. Лори, ты и в самом деле сошла с ума.

– Так я, по крайней мере, не отличаюсь от моих соседей.

– Нет, правда, ты кайтишь на льду?

– Я непременно должна увидеть это вживую, – потребовала я.

– Ну, с кайтингом на льду будет сложновато. В Ванкувере даже снега нормального не выпадает.

– Зато можно дольше кататься по воде.

– Верно. Когда с новой работой Сэма наконец прояснится, мы собираемся на пару дней в Тофино. С утра до вечера только кайтинг и…

Я уже открыла рот, но Лори резко посмотрела на меня.

– Не смей сказануть какую-нибудь пошлятину!

– Да как можно? – промурлыкала я и по-хозяйски зашла за кухонную стойку. После моих ночных приключений с Эмметом я помнила, в котором из шкафов стоят бокалы и тарелки. Я решила ограничиться подсобной работой, например накрыть стол. Как уже правильно заметила Лори, стоять у плиты не входило в число моих любимых занятий. Соответственно, и стряпуха из меня была так себе.

– Я ведь довольно давно дружу с тобой, Эмбер.

– А я – с тобой, поэтому понимаю, что ты не такой ягненочек, каким кажешься.

– Могу подтвердить, – пробурчала Хоуп, и Лори стала пунцовой.

– Эй, мы всегда тихо.

– Может, Эммет и не слышал, но я-то сплю прямо напротив, дорогая моя подружка.

Лори зарделась еще сильнее.

– Мы теперь в основном у него, – пробормотала Лори и отвела взгляд.

Я ухмыльнулась:

– То есть все в порядке?

– Да, да. – Витая в своих мыслях, Лори помешивала в кастрюле. Я посмотрела ей через плечо. Похоже было на чили син карне. Хоуп смешивала заправку для салата. – Мы оба нервничаем, потому что не очень понимаем, как все будет. Но я стараюсь не думать об этом.

– Все будет хорошо, и он получит здесь место.

– Ну, раз ты говоришь, – вяло отреагировала Лори на дружеское подбадривание Хоуп и, повернувшись ко мне, вскользь заметила: – Слышала, ты привезла Эммета ночью домой.

Я стрельнула глазами в ее сторону.

– Жирный плюс к моей карме, а? – быстро среагировала я. – До Рождества можно спать спокойно, как думаешь?

– На следующее утро он был нехило так с похмелья, – сказала Лори.

– В ту ночь он был нехило так пьян.

От меня не укрылось, что Лори покрепче сжала ложку. Тема алкоголя не утратила для нее своей остроты, и я не могла винить ее в этом. После всего, что несколько лет назад произошло в Торонто.

– С тех пор как мы знакомы, это с ним впервые.

– Не факт, что инициатива исходила от него.

– Это ты его накачала?

– Я тебя умоляю! Мы были на этой вечеринке в общежитии кампуса в Вестсайде.

– Да уж, известное местечко. – Хоуп приподняла бровь.

– Я познакомила Эммета с Морган.

– Это с твоей бывшей школьной подружкой?

Я кивнула.

– Малыш Эммет был на свидании?! Почему мы не в курсе? – Хоуп с возмущением взглянула на Лори.

– Видимо, потому что свидание в основном свелось к «напоить мальчика и затащить к себе».

– И ты его спасла? Как это романтично, Эмбер.

– Очень смешно. – Я чуть громче, чем нужно, поставила тарелку на стол. – Это было не очень любезно с ее стороны.

– Хорошо, что ты была рядом.

Я не стала отвечать, вместо этого, расставляя бокалы, пробурчала себе под нос что-то бессвязное. На какое-то время воцарилась тишина. Спросить ее или нет? Хоуп поймала мой неуверенный взгляд.

– Ты ведь подбросишь Эммета в воскресенье? – спросила я, от чего Хоуп несколько оторопела.

– Да, он написал мне, что на выходных будет с семьей и ищет, с кем бы приехать обратно. Вроде бы у него машина сдохла. А ты откуда знаешь?

– Она уже на университетской парковке не завелась. И тогда я отвезла Эммета. В Уайт-Рок. – Лори и Хоуп уставились на меня одновременно. – Вы знали, что он из трейлер-парка? Вы ведь знали, да?

Они переглянулись. Лори снова занялась готовкой, Хоуп кивнула.

– Он не скрывал этого от нас. Но он не хотел, чтобы об этом стало известно в универе.

Я слегка прикусила губу:

– Я думала… в общем, его дорогие шмотки и все такое… Я бы никогда не подумала.

– Эммет в курсе, что по одежке встречают. И он не смог бы учиться, не имея стипендии. Я познакомилась с ним спустя пару недель после начала занятий, когда вешала объявление о сдаче жилья. Эммет увидел цену и так расстроился, что я его пожалела. Дом раньше принадлежал моим бабушке и дедушке, поэтому я живу в нем бесплатно. Родители его сдают, чтобы компенсировать возможные убытки. На ферме год на год не приходится, и доходы не всегда стабильны. Тогда я спросила Эммета, сколько он может платить, и он все мне рассказал. В то время он мотался туда-сюда между Уайт-Роком и университетом, сорок километров в оба конца. Мы договорились, что он поможет с ремонтом – дом в то время был в довольно запущенном состоянии – и получит взамен некоторую скидку.

Я кивнула, стыдясь своих предрассудков.

– Я правда понятия не имела.

– Тема деликатная. – Хоуп пожала плечами. – И Эммет по возможности старается ни с кем ее не обсуждать. Лучше, если ты тоже не будешь раздувать из этого целую историю.

– У него вся семья там живет?

– Мама, братья и сестры и с недавних пор бабушка с дедушкой.

– Офигеть.

– Он редко остается там дольше чем на ночь. – Лори выключила плиту и переставила кастрюлю.

– Я его фактически принудила. Он не соглашался ехать со мной. – Я спрятала лицо в ладонях. – С моей стороны это было достаточно бесцеремонно.

– Как посмотреть. – Хоуп уселась рядом со мной. – Но я думаю, ты ему нравишься. Так что ничего страшного, что ты теперь все знаешь.

Аппетит у меня пропал, но я не протестовала, когда Лори подала мне полную еды тарелку.

– Я подумала, что могла бы помочь ему устроиться на работу к моим родителям. Полезно для резюме, и подзаработать можно.

Хоуп утвердительно кивнула:

– Почему бы нет?

– Не знаю. Это не должно выглядеть как милостыня.

– Вовсе не выглядит. Я думаю, Эммет правда будет рад. Надо подать это как-нибудь ненавязчиво. – Лори ухмыльнулась. – Например, что твой отец спрашивал про него, и еще как-то.

– Посмотрим, – пробормотала я.

– Эмбер, не делай из этого трагедию. Его происхождение никак не отражается на его человеческих качествах.

– Конечно, нет, – поспешно ответила я. Но мысли продолжали крутиться в голове. Они казались мне отвратительными. Если бы меня спросили, я бы сказала, что прилично разбираюсь в людях. Что не сужу поверхностно и избегаю стереотипов. И осознать теперь, насколько я ошибалась, было ужасно больно. Потому что речь шла об Эммете – единственном, кто превосходил мои ожидания.

* * *

– На самом деле, нужно взвесить, подходит ли для проекта концепция социального смешения. И в соответствии с этим варьировать размер и характер обустройства каждого жилого корпуса. Мы считаем целесообразным устроить внутренний зеленый дворик… – Блин. Я! – Я считаю целесообразным устроить внутренний зеленый дворик.

Я испустила отчаянный стон и закончила свой дурацкий монолог. Мне ни в коем случае нельзя спалиться подобным образом. Родители сразу почуют неладное.

Ладони вспотели, а сердце билось слишком быстро, и это означало, что мне было вовсе не наплевать на мою первую презентацию, назначенную на понедельник в бюро «Гиллз и партнеры». На практике же все было по-другому. Необходимость выступать перед полным конференц-залом на тему, о которой я, мягко говоря, не имела представления, нагоняла на меня дикий страх. И тот факт, что я не понимала примерно половину из выкладок Эммета, не добавляло оптимизма. Вчера поздно вечером он прислал мне презентацию в PowerPoint. И когда я, полусонная, пробегала ее глазами, мне не пришло в голову, насколько непросто будет выступать перед экспертной группой, не будучи экспертом в обсуждаемом вопросе. Перед следующей презентацией надо попросить Эммета проинструктировать меня лично. А сегодня мне волей-неволей придется побыть в шкуре лузера. Я лихорадочно пролистала наброски и заметки, которые Эммет вручил мне еще в пятницу. Ощущение было такое, что я просматриваю записки сумасшедшего гения. Я понятия не имела, что со всем этим делать.

Вдруг одна страничка выпала, а к ней приклеена записка. Я скользнула по ней взглядом, сердце екнуло.

Сделай это, Эмбер!

Срази их наповал:)

Затаив дыхание, я вгляделась в почерк Эммета, который невозможно перепутать ни с чем. Прямые линии, словно напечатано. Легкий наклон влево. Чем быстрее и увлеченнее он пишет, тем больше наклон. В этот раз буквы почти вертикальные. Как будто писал он осторожно и обдуманно.

Я провела пальцами по этим коротким предложениям. Меня охватило странное чувство, уверенность постепенно наполнила тело. Я не понимала, что это такое, но на какой-то момент я перестала нервничать. Однако желудок вновь скрутило при мысли о предстоящем мероприятии.

Что же это было. Мотивирующее послание от Эммета – это очень мило, конечно, но оно не спасет меня от вселенского позора через несколько минут. Да и бог с ним. Ничего другого мама с папой от меня и не ждут.

Я продолжила листать презентацию. Мой крошечный кабинет заполняла давящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. До совещания еще добрых двадцать минут. Я пришла на час раньше, чтобы подготовиться. А могла просто подольше в постели поваляться – разница невелика.

Рядом завибрировал телефон, и я раздраженно зарычала. Если это что-то не важное, я ему лично…

Я уставилась на экран.

Ботан из ботанов

Привет, надеюсь, я не опоздал. Наверное, ты уже увидела, я приложил к презентации свои комментарии. Это, конечно, совсем не обязательно, и ты сама намного лучше сформулируешь, но я просто подумал… В общем, ты сделаешь их, Эмбер! До скорого!

Меня бросило в жар.

Господь милосердный. Он это серьезно?.. Но, открыв презентацию в режиме докладчика, я увидела его заметки. Я послала вселенной слова благодарности. Нет, они были адресованы ему. Эммету. Я была обязана ему жизнью. Целые абзацы прекрасно сформулированных идей. Я просто могла их считывать, ничего не добавляя.

Мое сердце выстукивало тяжелый бит угрызений совести. Черт, я все равно на пути в ад. Эммет сделал для меня всю работу добровольно. Да уж… Это, по крайней мере, служит мне хоть каким-то оправданием. Я нервно взглянула на часы. Оставалось каких-то пятнадцать минут, чтобы все прочитать. Но прежде я схватила телефон.

СПАСИБО!!

* * *

– В качестве альтернативы предлагаю вынести все балконы на южную сторону. Таким образом в зимние месяцы, когда день короткий, жители получат максимум солнечного света. Но это уже детали, которые я хотела бы доработать до следующего совещания и обсудить со своей командой. Благодарю вас за внимание.

Улыбайся. Стой прямо. И дыши, черт возьми.

Улыбка словно застыла на моем лице, когда я демонстрировала последний слайд.

– Есть ли у кого-то вопросы?

В течение нескольких, бесконечно долгих, секунд стояла гробовая тишина. Конференц-зал был слегка затемнен, и яркий свет проектора мешал разглядеть лица. Я отошла в сторону и сложила ладонь козырьком, прикрываясь от света. На лицах присутствующих в основном читалось одобрение. Кое-кто еще делал пометки. Гарри прямо-таки светился и показывал мне большой палец. В мамином взгляде сквозило удивление, отец был непроницаем. Кто-то захлопал. Когда присоединились все, меня пробрала дрожь.

Подняли жалюзи, и комната наполнилась светом. Повсюду одобрительно кивали, что-то произносили, подтверждая мои слова. Папа медленно зааплодировал. Взгляд был тяжелым. Мне показалось, что он в любой момент готов пригвоздить меня к полу. Но его лицо вдруг ожило.

– Хорошо, спасибо, Эмбер. Это… впечатляет. – Я задержала дыхание. – По поводу твоей концепции социального смешения: наш клиент предпочитает создание жилого комплекса, где канадские семьи могли бы наслаждаться тишиной и уединением, за которые они платят.

Я закусила губу, чтобы с языка не сорвалось «Закрытый поселок для хозяев жизни». Теперь понятно, каким проектом мы занимаемся. Класс, зашибись. В Ванкувере этого добра и так предостаточно.

– Я так думаю, вы сейчас обсудите все между собой в деталях? – Папа посмотрел на Гарри, тот кивнул, а затем снова обратился ко мне: – Чудесно. Мы ждем следующих результатов твоей работы. Спасибо, Эмбер. – Он перестал смотреть в мою сторону. Я понимала, что это значит: Вольно! Свободна! Я подавила в себе желание горько рассмеяться и козырнуть. Я вытащила флешку из ноута для презентаций, просто выдернула ее. Все-таки какой-никакой протест мне хотелось продемонстрировать.

Негромкий ропот слышался мне вслед, пока я шла на свое место. Новая студентка из отдела статики готовилась к своему выступлению. Я села рядом с Гарри, он смотрел на меня, с гордостью улыбался, и это задело мое самолюбие.

– Это было офигенно, Эмбер.

Не поднимая головы, я сухо поблагодарила его. Потом посмотрела вверх, в его голубых глазах светились радость и тепло.

– Я знал, что в тебе это есть.

Угрызения совести мучили меня все сильнее, пока архитекторы и инженеры проектной группы засыпали меня комплиментами. В заключение мы еще раз собрались для обмена мнениями и доработки деталей. Я вносила в ворд-документ примечания, сидя с опущенной головой и спрятав глаза под челкой. Так я, по крайней мере, могла не показывать лицо. Примечания были для Эммета, ведь именно он и заслужил всю эту похвалу.

Лицо горело, но не от смущения, отнюдь. Я испытывала жгучий стыд. Он напоминал мне, кто я здесь на самом деле.

Глава 16

Обязательный семинар по строительному материаловедению начинался только после обеда, но я все равно поехала из бюро прямо в университет. Нужно было выловить Эммета, и что-то мне подсказывало, что он, скорее всего, там.

В нашей рабочей комнате его не было, поэтому я пошла в холл и минут пятнадцать слонялась туда-сюда, высматривая Эммета среди других студентов. Можно было написать ему, но я не решалась. Мне казалось недостаточным просто сообщить, что презентация прошла хорошо. И потом, я все выходные прокручивала в голове, как же скверно я о нем думала раньше. Беглого знакомства с условиями, в которых вырос Эммет, хватило, чтобы посмотреть на него совсем по-другому. Да и что я могла ему сказать? Что меня не волнует его происхождение? Что мне не важно, трейлер-парк или не трейлер-парк? Не будет ли в этом еще больше снисхождения?

И все-таки мне было необходимо с ним поговорить. Довольно смешно с моей стороны было подкарауливать Эммета в холле кампуса. До начала занятия оставалось добрых полчаса. Наверное, можно было бы пообщаться и сразу после, но, скорее всего, нам помешают Адам и Леа.

Эммет вывернул из-за угла, и я вскочила со своего наблюдательного пункта. Из большой аудитории, где как раз закончилась лекция, потоком выходили первокурсники, и Эммет лавировал среди них. Гордая осанка, очень красивый – впрочем, как всегда. На нем были узкие черные джинсы, такая же черная водолазка и темные ботинки Dr. Martens. Мои губы растянулись в улыбке. Это что, богемный гранж в его интерпретации? Если да, то ему следует чаще так одеваться. Смотрится сногсшибательно. Еще эта его чертова шевелюра… На голове идеальный беспорядок, блестящие волосы, в которые так и хочется запустить пальцы, пока он между моих ног…

Так, хватит.

Я расправила плечи, сделала глубокий вдох и без долгих размышлений пошла прямо на Эммета. Он быстро посмотрел поверх голов, уступая место идущим навстречу, и тут увидел меня.

– О, приветик, как прошел доклад? – спросил он, не останавливаясь. У меня заколотилось сердце. После записки с ободряющими словами я ожидала чего-то большего, чем элементарное проявление вежливости.

– Хорошо прошел, я… Ты занят сейчас?

– Да, я… вообще-то, хотел… Ну, ты знаешь. – Очевидно он искал отговорку. В один миг мы снова стали чужими друг другу. Он как-то неловко махнул рукой в неопределенном направлении. С чего вдруг?

– Мы можем поговорить?

Эммет застыл:

– Давай потом. Или напиши, что там с проектом. И времени это займет гораздо меньше.

– Плевать на время.

Он вздрогнул.

– Эммет, насчет пятницы…

Он потемнел лицом.

– Я не хотела вынуждать тебя ехать со мной, и я хочу, чтобы ты это знал… – Я умолкла, и тут он быстрым шагом пошел ко мне.

– Не здесь. – Он вцепился мне в плечо и куда-то потащил. Я опешила, поэтому особо не сопротивлялась. Подойдя к нашей рабочей комнате, он, бурча себе под нос ругательства, достал из кармана ключи и отпер дверь. Я споткнулась о порог. Эммет вошел следом, дверь закрылась.

– Ты свихнулся?

– Нет, просто я осторожен, – прорычал он и положил ключи обратно в карман джинсов. Руки тоже засунул в карманы. – Значит, так, послушай… – Он шумно выдохнул и вперил глаза в потолок, словно искал там помощи. Мгновение спустя, он вновь посмотрел на меня, и видно было, как он утомлен этим разговором. – Я бы не хотел это обсуждать. Не надо каждый раз возвращаться к вопросу… – он сжал губы, – моего происхождения.

– Для меня это не имеет никакого значения.

– Для меня имеет.

Я сделала шаг назад. Эммет отвернулся и всю пятерню запустил в волосы. По его спине было видно, как нервно он дышит. Я стояла у двери, на расстоянии, а он тем временем взялся за спинку дивана.

– Таким, как ты, видимо, трудно себе представить, что социальное неравенство существует. И да – оно существует здесь и сейчас. Не дай бог мне снова оказаться в шкуре парня из проблемного квартала, который, чтобы учиться здесь, получает стипендию для малообеспеченных.

– Таким, как ты, – это каким? – чуть не взорвался во мне внутренний эгоист.

Эммет медленно повернулся. Он буравил меня взглядом, на скулах играли желваки.

– Да, Эмбер, такова жизнь. Когда я назвал в качестве адреса Уайт-Рок, твоя реакция была красноречивее некуда.

Сказал – будто оплеуху отвесил. Как мучительно было осознавать, что он видит меня насквозь.

– Было глупо с моей стороны, признаю.

– Слушай, тебе не нужно оправдываться, – произнес он с бесконечной усталостью в голосе. Словно обсуждение данного вопроса было лишено для него всякого смысла. – И говорить, что тебе не важно, тоже незачем. Мне от этого ни жарко ни холодно. Я только прошу не кричать на каждом углу. Не хочу, чтобы все узнали. Ни преподаватели, ни уж тем более студенты.

– Ты же не в выпускных классах школы, Сорикетти. Кого здесь волнует твое происхождение?

Горький, вполголоса, смех.

– Звучит неубедительно.

– Что именно? Что мне не важно, из какой ты семьи?

– Что ты отрицаешь факт наличия этой проблемы, потому что для тебя ее не существует. И это не упрек. Ведь не тебя называли в школе чувак-из-трейлера, мать которого… – он запнулся. Затем посмотрел на меня, и взгляд был ледяной. – …шлюха, работающая за наркоту. Не тебя просили продать травы, потому что отец вроде как приторговывает. Не тебя вызывали к директору, если из спортивной раздевалки что-то пропало. И ты не слышала в свой адрес: Следи за вещами, если поблизости Сорикетти. Они в своем гетто концы с концами едва сводят.

Мне стало трудно дышать.

– Я не знала…

– Разумеется, откуда тебе знать? – Эммет глубоко вздохнул. – И да, мы все такие открытые и непредвзятые. Троих из нас взяли в школу получше в Суррее. По квоте для детей из неблагополучных семей. Всю школу меня таким и считали. Не важно, что я хорошо учился, не важно, как сильно я старался. Если я писал работу на максимальный балл, ее рассматривали под микроскопом. Попробуй я списать, мне бы пришлось в разы труднее, чем другим. А о том, что все было ровно наоборот и я за двадцатку писал сочинения, за которые другие получали потом награды, никто не знал.

Меня прошиб озноб.

– Я, я понятия не имела… Тогда оставим идею с нашей сделкой, хорошо? Извини, я не хотела вызывать у тебя эти чувства.

– Да ладно. Это другое совсем.

– Не другое, ты же знаешь.

– Наш уговор в силе, Эмбер.

– Я выдаю твою работу за свою!

Он сжал кулаки:

– Я достаточно взрослый, чтобы решать, что хорошо, а что плохо.

На мгновение стало тихо. Потом Эммет зарылся лицом в ладони и с отчаянным вздохом опустился на диван.

– Прости… Я не хотел повышать на тебя голос. – Его черты еще сохраняли суровость, но постепенно стали смягчаться. Передо мной снова был Эммет, которого я знала. Как хорошо, что он вернулся.

– Я тоже не хотела. Прости, что довела до этого. Мне просто было важно убедиться, что между нами все в порядке. – С каждым словом меня все сильнее охватывала робость. Я себя не узнавала. Однако желание отпускать в адрес Эммета дурацкие шутки, которые я позволяла себе в начале нашего знакомства, пропало. Напрочь.

– Я знаю. Прости, я перегнул палку. – Эммет смотрел то на меня, то на место на диване рядом с собой. Я поняла без слов и подсела к нему.

– То, что произошло в пятницу, совершенно выбило меня из колеи. Я вовсе не хотела тебя обидеть. Я отношусь к тебе с большим уважением.

Измученная улыбка тронула его губы. Он медленно кивнул.

– Прости… что бы я ни говорила, я все говорю неправильно.

– Да брось.

– Нет, погоди. Объясни. Скажи, как я должна себя вести.

Он скользнул по мне взглядом, и на какой-то миг я прочитала в его глазах скепсис. Словно он сомневался в серьезности моих слов.

– Нечего тут объяснять.

– То есть ты в самом деле считаешь, что они дали тебе стипендию из жалости?

– Да нет, я ее вполне заслуживаю, дело не в этом. Но просто мне хорошо знакомы эти сочувствующие взгляды. Я устал от них. – Он откинулся назад и запрокинул голову. – Не самое большое удовольствие.

– А эта девочка, это?..

– Джейд. Моя младшая сестра. Он продолжал смотреть на потолок, но от меня не укрылось то, как смягчился его взгляд. Я немного расслабилась, поняв, в каком направлении нужно вести беседу. – Они с Заком живут в Коузи Гров у моих бабушки и дедушки. Мама… – Эммет замолчал, словно боялся сболтнуть лишнего. Закрыл на мгновение глаза, затем продолжил: – Мама в больнице. Это не наркотики. У нее расстройство пищевого поведения. У нас всегда было мало денег, иногда мы ели один раз в день. Мама всегда ждала, чтобы сначала наелись дети. По крайней мере, она так говорила, и я думаю, она и сегодня не понимает, что больна. Я сам долго не понимал, но, думаю, все так и есть. Поскольку вся жизнь у нее пошла под откос, ей только и остается, что следить за весом. Теперь-то я знаю, что это не просто отсутствие аппетита, причины намного глубже.

Я подавила желание сжать пальцы в кулаки.

– Но попробуй рассказать это подросткам-старшеклассникам. Или учителям. Конечно, они считали, что каждый раз, когда она попадала в больницу, это происходило из-за передоза. И да, выглядела она истощенной и нездоровой. Это болезнь, но не наркомания. Такого она никогда бы не допустила по отношению к нам.

– Как она сейчас?

– То хуже, то лучше. В последние недели хуже. Она опять в больнице. Врачи не говорят, но, возможно, ей придется жить с этим. Она сама должна захотеть поправиться. В данный момент кажется, что идет разнонаправленная борьба. Мы пытаемся что-то сделать с ее питанием, она – со всеми, кто хочет помочь.

Не совладав с собой, я скользнула взглядом по стройной фигуре Эммета.

Тебя не касается, тебя не касается…

Вот дерьмо.

Ну конечно, это меня касалось, если он что-то для меня значил. Черт.

– А ты… у тебя тоже проблемы с питанием?

Он не посмотрел на меня, но, спустя несколько секунд, покачал головой.

– Мне некомфортно, когда нечего есть. Мне нехорошо, когда я на выходные приезжаю домой и вижу пустые полки. С Заком все в порядке, но Джейд… Она берет пример с мамы, и, понятно, мама своим образом жизни ей привила абсолютно нездоровое отношение к еде и своему организму. О ней я беспокоюсь больше всего. Что у нее начнутся необратимые процессы, а я этого не замечу вовремя. Потому что я слишком занят своей долбаной элитной профессией.

– Сколько ей?

– Двенадцать.

– А брату?

– Пятнадцать. Ужасный возраст.

Я непроизвольно улыбнулась:

– Но бабушка с дедушкой присматривают за ними?

Эммет пожал плечами:

– Вроде бы должны, но иногда у меня такое впечатление, что все ровно наоборот. Они уже в возрасте.

– А твой отец?

Я сразу пожалела, что спросила. Эммет сидел неподвижно, уставившись в стену напротив.

– Его застрелили, когда мне было десять.

Я застыла.

– Господи.

– Да. Вот так.

Мы сидели в полной тишине. Но у меня было множество вопросов, которые так и просились наружу и которые я не решалась задать. Будто почувствовав, Эммет заговорил снова. Тихим, очень сильным и абсолютно бесстрастным голосом.

– Это произошло в Коузи Гров. Там несколько трейлеров принадлежат бандитам из соседнего поселка. Иногда стереотипы верны. – Он горько усмехнулся. – Папа не был одним из них. Но вот дядя… Он пошел по кривой дорожке, хотел по-легкому заработать денег. Ввязался в наркобизнес. Из-за этого у них с отцом были постоянные скандалы. Родители все время беспокоились, но в конце концов они оказались бессильны. В тот вечер они повздорили. Нас, детей, загнали домой и отправили спать раньше обычного. Мама была беременна Джейд, Зак все время плакал, поскольку они не переставая скандалили. Я теперь уже не помню, из-за чего был сыр-бор. Мы услышали, как подъехала машина и мотоциклы. Там был дядя. И вдруг раздались выстрелы. Я слышал, как мама умоляла папу не выходить, но он распахнул дверь и выскочил на улицу. Я долго не мог простить ему, что его брат был для него важнее собственной семьи. Но теперь, когда я думаю о Заке и Джейд… я бы в такой ситуации тоже не медлил ни секунды. – Несколько мгновений воспоминания цепко держали его, потом он продолжил: – Я побежал за папой до веранды трейлера. Я хотел, чтобы он вернулся. Он пытался все уладить, пригрозил полицией. Те типы уже собрались уезжать, и я было подумал, что самое страшное позади. И тут прогремел выстрел. Из окна машины, через приспущенное стекло. Так трусливо… как будто он не в человека целился, а в… как будто было не важно куда. Пули попали отцу в грудь и в живот, всего четыре. Он не сразу умер. Сначала осел, словно марионетка, которой одновременно отрезали все нитки. Он лежал, а я положил руки ему на грудь, но темные пятна на свитере проступали все четче, а лицо становилось все бледнее. – Эммет посмотрел на свои руки. – Он сказал, чтобы я простил их. Я пообещал. Пообещал, что не буду искать способ отомстить и прочие глупости. Пообещал, что не буду искать легких путей, хоть жить по закону и труднее. Это были его последние слова, потом он потерял сознание.

Я ничего не чувствовала. Слышала только глухие удары сердца, отдававшие в виски. Не знаю. Все, что я говорила Эммету прежде, все, что думала о нем, показалось мне сейчас таким бесконечно неуместным. То, как я отзывалась о собственном отце, о роскоши, о моей более чем обеспеченной жизни, о достатке…

– Я очень тебе сочувствую, – прошептала я. Это не было сказано впроброс. Слова шли от сердца, и я надеялась, Эммет понял это.

Он медленно кивнул. Взгляд был пустым.

– Столько времени прошло. Но до сих пор больно, до сих пор. Но так уж устроена жизнь, да?

– Так ужасно устроена, что десятилетний мальчик должен стать свидетелем убийства собственного отца?

Эммет молчал.

– А твой дядя?.. – начала было я.

– Он сбежал. Я увидел его лишь годы спустя. Я так долго вынашивал в себе ярость и ненависть в его адрес, но он вернулся, было видно, что он сломлен. Он стал причиной гибели брата. Который хотел защитить его. – Эммет замолчал. – Он, наверное, думал, что должен как-то все исправить. Поэтому предложил моей матери помощь. Но его грязные деньги от торговли наркотиками уже и так натворили дел. Я до сих пор благодарен маме, что она ничего у него не взяла, хоть это нам и помогло бы. Легкий путь… Я обещал папе. В тринадцать лет я начал подрабатывать на заправке, и мы, по крайней мере, ни от кого не зависели. Когда я перешел в хорошую школу, мне назначили первую стипендию. Моя учительница поддерживала меня в том, чтобы подать документы на стипендию в UBC. И у меня получилось. Я всегда знал, что буду учиться в университете, не важно в каком. Даже если мне придется работать на трех работах одновременно. Это я и называю роскошью. У меня очень долгий и насыщенный рабочий день, но мне нравится моя учеба, мне нравится работа и в кафе «У Беверли», и на стройке. Иногда мне даже удается отложить что-то, чтобы Заку и Джейд было полегче. Если я смог, они тоже смогут. – Эммет посмотрел на меня, и взгляд получился очень глубоким. – Больше всего я боюсь, что они выберут легкий путь, как наш дядя. Когда растешь на улице, наркотики и дилеры поджидают тебя на каждом углу. Чертов порочный круг. На дурацкой заправке я зарабатывал в разы меньше, чем мог бы, торгуя наркотиками. И никто не объяснит этим детям с улицы, что, для того чтобы вырваться из этого круга, нужно думать вдолгую. Отец вбил мне это в голову с самого начала. Он не учился и не мог позволить себе жилье в более приличном районе, но он все делал для того, чтобы жить, не нарушая закона. Джейд и Зак не могли это услышать от отца, они услышат это от меня. Снова и снова, до тошноты. Привить им это знание – моя чертова обязанность.

– Ты потрясающий, – прошептала я, но Эммет услышал, и его взгляд смягчился. – Правда, Эммет.

– Целый сериал можно снять.

– Я звоню в Netflix?

Он улыбнулся своей фирменной улыбкой Сорикетти, и это было чудесно.

– Но почему архитектура? Я с ходу могу назвать кучу профессий, овладев которыми ты нашел бы хорошую работу.

– Потому что для меня это не главное.

– А что главное?

– Когда все твое детство проходит на тридцати пяти квадратных метрах, где кроме тебя ютятся еще четверо, волей-неволей начинаешь фантазировать. Я все время представлял себе, как это – жить в большой квартире. Или в доме с садом и террасой. И ты знаешь, навоображать я мог все что угодно. Я мог мысленно нарисовать комнаты, обставить их по своему вкусу. Теперь я ровно этим и занимаюсь, и это так здорово. Даже не знаю, что бы мне могло принести большее удовольствие.

– Класс. – Я с завистью кивнула, понимая, о чем он. – Правда здорово.

– Иметь любимое занятие?

– Ага.

– А у тебя какое?

Я пожала плечами:

– Боюсь, у меня такого нет.

– Брось. – Эммет облокотился на спинку дивана и повернулся ко мне. – У всех есть.

– Тут мне придется тебя разочаровать.

– Это не архитектура?

Я снова пожала плечами.

– Фигурное катание… Я долго занималась. – Молчание. – У меня получалось, и это приносило мне радость. Сейчас я помощник тренера в юниорской группе в моем бывшем клубе. Может, когда-нибудь обзаведусь тренерской лицензией.

– Ну вот видишь. – Эммет улыбнулся. – Есть и у тебя любимое дело.

– Этого недостаточно. В какой-то момент я бросила. Как бросала всегда при первых же трудностях. У меня никогда не получалось выстоять. Может быть, у меня был шанс стать профессиональной спортсменкой, но это было не настолько важно, чтобы я отказалась от всего остального.

– Хм. – Эммет долго смотрел на меня. Так долго, что мне пришлось отвести взгляд. – Я выясню.

– Мой скрытый талант?

– Твой скрытый талант. – Он слегка ухмыльнулся. – Значит, фигурное катание. Удивительно…

– Ты сейчас получишь.

– Я пытаюсь представить. Эмбер Гиллз с аккуратно забранными в пучок волосами, в короткой юбочке, в…

– О’кей, ты сейчас правда получишь.

Эммет засмеялся, и это разрядило обстановку. В порыве благодарности мне захотелось обнять его.

– Фигурное катание – настоящий спорт, – с чувством произнесла я и тут же почувствовала покалывание в груди. Нахлынули воспоминания. Я снова услышала этот снисходительный смех, холодная ярость поднималась внутри каждый раз, когда он походя кивал, а на самом деле не слушал. Сколько же раз я разговаривала об этом с Седриком.

– В спорте высоких достижений есть что-то завораживающее, – произнес Эммет, и его спокойный голос вернул меня к реальности. – Вообще-то, меня любые достижения завораживают. Меня восхищает всякий, кто знает толк в своем деле. Спортсмен, художник или ученый – не важно. Нет ничего более вдохновляющего, чем достичь пределов своих возможностей и выйти за них.

А для меня не было ничего более вдохновляющего, чем слушать, с какой страстью он говорит о творчестве – горящие глаза, жестикуляция, в голосе эйфория. Но я не стала говорить об этом вслух.

– Джейд обожает фигуристок. Она тебе все может рассказать про эти ваши эксели и лутцы.

– Про аксели, – поправила я.

– Или так.

– Она катается?

Эммет покачал головой.

– Тренировки дорогие. Маме удалось достать для нее подержанные коньки, и как только озера у нас поблизости замерзают, Джейд первая бежит на лед.

– Может, как-нибудь приведешь ее ко мне на занятие? Группа одиннадцати-четырнадцати лет тренируется по понедельникам, средам и пятницам.

– Ух ты, солидно. – Эммет удивленно поднял голову.

– Приходите обязательно, хорошо?

Не понимаю, почему мне было важно, чтобы он ответил утвердительно. Он долго смотрел на меня. Когда улыбка заиграла в его глазах, меня отпустило.

– Хорошо. Но не говори, что я не предупреждал, когда она повиснет на тебе и запишет себе в старшие сестры.

– Да уж переживу как-нибудь.

Эммет ухмыльнулся.

– Кстати, спасибо, – сказала я. – За помощь. Сегодня утром ты спас мне жизнь.

– О, точно, и как прошло? Расскажи подробнее. Им понравилось?

– Более чем. Мне кажется, папа не поверил своим ушам.

– Вот видишь.

– Так я же не сделала ничего.

– Да. Пока.

– Эммет, я не умею это все.

– Не говори ерунды. Ты внушила себе. Так что проснись и пой, Эмбер.

Я непроизвольно улыбнулась.

– Следующую презентацию будем готовить вместе.

Я не посмела отказаться. А потом вспомнила слова отца.

– Боюсь только, есть одна проблема.

– Какая проблема?

Я тихо вздохнула. После всего, что Эммет мне рассказал о себе, произносить это было еще отвратительнее.

– Отец был не в восторге от концепции социального смешения. Он сказал, что «Окдейл-Эстейтс» должен стать тем местом, где люди могли бы наслаждаться тишиной и уединением, за которые они платят. – Я нарочно передразнила отца, но обстановку это не разрядило.

Вопреки ожиданиям, лицо Эммета не стало каменным.

– Интересно, – он разглядывал стол перед нами. – Понимаю.

– Я тоже считаю это полным дерьмом, – выпалила я. – Я не знала, что это должен быть долбаный оазис для мажоров. То есть я должна была догадаться, но… Не знаю. – Я умолкла. – Как бы там ни было, я пойму, если ты откажешься участвовать в этом дальше.

Эммет сдвинул брови:

– С чего мне отказываться?

– Потому что тебя не интересуют проекты премиум-класса.

– Такая работа. Если клиент хочет, к сожалению, так и нужно делать. Ничего не изменится, если ты станешь навязывать свои представления.

– Но если только подчиняться, эффект будет тот же.

– Верно, но это и не нужно. Что-нибудь придумаем, чтобы продать это красиво и со вкусом. Выглядеть должно так, будто бы это их собственная идея. Тогда все получится.

Я удивленно рассмеялась:

– Я смотрю, ты не так прост, как кажешься.

– Не надо меня недооценивать, – усмехнулся Эммет.

– Как можно.

– Но чтобы между нами не было неясности. Эта концепция закрытого жилого комплекса довольно затейливая. Это такие небольшие крепости, которые призваны скрывать от представителей среднего класса проблемы общества. Какое-то время назад ходили слухи, что в Коузи Гров появится что-то в этом роде. И мне, например, жаль, что в университете об этом практически не рассказывают. Мы ничего не делаем в смысле социального смешения, продолжая строить эксклюзивное дорогое жилье для тех, кто может его себе позволить. По второй и третьей квартире в мегаполисе.

– Хорошо хоть, в Ванкувере ввели налог на пустующее жилье.

Эммет кивнул:

– Да, хорошо. Но нам бы надо поразмыслить, каким образом можно повлиять на ситуацию в корне.

Я потупила взгляд. Для меня все разом встало с ног на голову. Я всегда критически относилась к джентрификации, хотя бы потому, что родители этим практически не занимались. Но сейчас это перестало быть абстрактной темой, до которой мне не было дела. Теперь это напрямую касалось Эммета, поэтому я ужасно разозлилась.

– Но мы придумаем что-нибудь, – сказал он, будто прочитав мои мысли.

– По крайней мере, можно попытаться пробить постройку большого количества нормального семейного жилья. Вместо этих бестолковых двухсотметровых пентхаусов с одной спальней и смежной ванной комнатой за стеклом.

Эммет смотрел на меня с легкой улыбкой.

– Что? – Я затаила дыхание. – Что такое?

– Скажи еще раз, что у тебя нет своих идей. – Он вдруг встал с дивана и посмотрел на часы. Потом протянул мне руку и помог подняться. – А сейчас, Эмбер Гиллз, мы пойдем на семинар и, вместо того чтобы слушать, набросаем на полях тетрадки небольшие эскизы, потому что с этого все и начинается.

Глава 17

– Разогревайтесь, пока ждем остальных, – сказала я, нацепив бодрую улыбку, которая, однако, далась мне с трудом. Я еще раз оглядела каток, дети тем временем рассредоточились по льду.

Они не пришли, хотя я специально послала Эммету сообщение с адресом зала и расписанием тренировок. Я взяла оранжевые конусы и вернулась на лед.

Ну и ладно. Может, у него не получилось. Может, Джейд не захотела. И чего я так на этом зациклилась? Как Эммет и его семья проводит свободное время, меня не касается. Мысли продолжали крутиться, пока я один за одним, через равные промежутки, расставляла конусы в круг. Холодный свежий воздух наполнял мои легкие. Все было в порядке. Ну и пусть Эммет отклонил мое приглашение. Мы ведь не друзья. Или друзья? Мне все равно, мне все…

Я как раз ставила последний конус, когда почувствовала на себе взгляды. Выпрямившись, я посмотрела за бортик в сторону трибун. И чуть не свалилась, зацепившись зубцами конька о лед.

Он потирал руки и неуверенно оглядывался по сторонам. Лицо покраснело от холода. В отличие от Эммета, девочка была в шапке и, как и положено, в тренировочном костюме, перчатках и согревающих гетрах вокруг лодыжек.

Уголки моих губ сами собой поползли вверх, и я едва удержалась от глупого счастливого смеха. Я подняла руку и поехала к выходу, во всем теле чувствовалась легкость. Эммет просиял, когда увидел, что я машу. Он приобнял девочку и опустил голову, что-то говоря ей и кивая в мою сторону. Я остановилась.

– Вы пришли! – Я едва сдерживала улыбку.

– Привет. Пришли. Немножко опоздали, извини. Я неверно рассчитал время на дорогу.

– Все в порядке. А ты прекрасно экипирована. – Я улыбнулась сестренке Эммета. – Я Эмбер. Молодец, что пришла.

– Привет. – Она потупила взгляд, и легкий румянец проступил на щеках. Она была сама хрупкость. Голос, длинные ноги.

– Ты готова выйти на лед, Джейд?

Она робко улыбнулась и кивнула. У меня не было никаких сомнений, что выведу ее из резерва в основной состав.

– В таком случае не будем терять время. Остальные уже разогреваются. Я покажу тебе, как правильно.

– Счастливо, звездочка. Все будет супер! – В голосе Эммета слышалась гордость, когда Джейд отважилась выйти вместе со мной на лед. Она чувствовала свое тело, держала равновесие. Возможно, я себе напридумывала, но мне кажется, я уже на первой тренировке видела, у кого есть потенциал. И почти всегда оказывалась права. У Джейд он был.

– Тренировка заканчивается полвосьмого, – дипломатично объявила я. – До скорого.

– Я думал… Я помешаю, если посижу тут и немножко поработаю?

– Ты хочешь остаться?

– Так не принято, да?

– Да нет, просто ты уже весь дрожишь.

Эммет скрестил руки на груди.

– Ну просто, я подумал… Домой вернуться все равно не успею, а здесь мог бы поработать над курсовым проектом.

Я поняла. Постоянный дефицит времени. Особенно у него. И все же он выкроил пару часов, чтобы исполнить желание своей младшей сестры.

– Ты тут умрешь, если будешь сидеть без движения. – Я бросила взгляд в сторону трибун. – Если хочешь, можешь подняться, за дверью слева рекреация. В это время она обычно пустует. И там тепло.

– Серьезно? Было бы здорово.

– Без проблем. А если зайдет кто, скажи, что ты со мной.

– Хорошо. Спасибо, Эмбер. Правда. За все. – Он скользнул взглядом по Джейд, потом посмотрел на меня.

– Всегда пожалуйста, – проговорила я.

Я смотрела ему вслед, пока он поднимался. Потом вспомнила о тихонько поджидавшей меня Джейд.

– Так, ну пойдем. Эммет говорит, ты почти профи.

– Я тренируюсь каждую зиму, – сказала она и робко улыбнулась.

– В таком случае у тебя отличная база. За мной! – Я показала, куда идти, и автоматически поехала спиной вперед, чтобы рассмотреть ее как следует. Джейд старалась изо всех сил. Было заметно, что техники не хватает, но двигалась она на удивление уверенно. В ней была храбрость, естественное изящество, которому не научишься. Своей прямой осанкой она напоминала Эммета. А самое главное, она не боялась.

Пока Хелен занималась с остальными, я целиком сосредоточилась на Джейд. От холода и усердия ее бледные щеки зарделись. Сжав губы, она старалась сделать так, как я объясняю, и если получалось, все ее лицо озаряла улыбка. Я не скупилась на похвалу, и она ее заслуживала.

На пять минут я забыла, что вне этого зала существует какая-то жизнь. Было так здорово вытряхнуть из головы ненужные мысли, забыть на время всю внешнюю суету. Здесь, внутри, голова была легкой, на душе спокойно. Меня саму удивляло, сколько радости приносят тренировки с юными фигуристами. Это ощущение нельзя сравнить с тем, когда я сама без ошибок выполняла какие-нибудь базовые упражнения или идеально приземлялась после прыжка. То, что происходило сейчас, было лучше. Когда дети на глазах прогрессируют, чувствуешь умиротворяющее тепло и будто паришь, и хочется обнять каждого. Когда они осваивают новую технику с помощью твоих же слов и напутствий – просто замечательное ощущение.

Джейд за час занятия заметно успокоилась. Во время упражнений на восстановление она смеялась и катилась по льду со своими новыми подружками, как будто делала это всю жизнь.

Первые родители пришли за своими чадами еще до конца тренировки. Облокотившись о бортик, они с гордостью смотрели на происходящее. В конце занятия я попросила детей помочь мне собрать конусы и веревки, затем, как обычно, всех похвалила. Пока они кучкой уходили со льда, я взглянула в сторону бортика. Прямиком в темные глаза Эммета.

Я не заметила, как он спустился. Он стоял, слегка улыбаясь. И пока я ехала к нему, не отпускал мой взгляд.

– Ты хорошо поработал?

– Ты была великолепна, – сказал он, оставив без внимания мой вопрос. Непостижимый взгляд. У меня засосало под ложечкой. – Этот прыжок, который ты показывала, это… Как ты это делаешь, черт возьми?! Это просто офигеть, Эмбер.

– Джейд тоже скоро так будет делать, – пролепетала я и опустила глаза. Господи, в какой момент я разучилась принимать комплименты?

– Ты классный тренер.

– Слушай, прекрати сейчас же.

Я ощущала свою беспомощность, но Эммета не смутила моя резкость. Он по-прежнему улыбался, а карие глаза продолжали гореть теплым светом. Даже здесь, на льду, они были как горячий шоколад.

– Эм! Ты видел? Я сделала слалом, не задев ни одного конуса! И только четыре раза упала!

– Я все видел, звездочка, – сказал Эммет, в голосе слышалась гордость. – Ты у меня крутая.

– Было так классно. – Тут Джейд взглянула на меня.

– Пока, Джейд! – Дороти и Джулиан, дети из группы, стояли поодаль и махали ей. – До следующего раза.

Джейд помедлила. Посмотрела на Эммета. Потом снова на меня.

– Следующая тренировка в четверг, – тут же напомнила я. – Надеюсь, ты не забудешь напомнить своему братцу одеться как следует.

Джейд захихикала.

– До четверга! – прокричала она своим новым знакомым.

– Иди переодевайся, Джейд. Я сейчас тоже приду, – сказал Эммет.

– Ага. До четверга, Эмбер. Было здорово! – Она вновь одарила меня улыбкой, и, неуклюже пробираясь между толстыми резиновыми матами, пошла в раздевалку.

Эммет взял меня за руку.

– Эмбер, это… Так великодушно с твоей стороны было позволить Джейд приходить сюда. – Он замолчал. – Сколько стоит членство в вашем клубе на месяц? Я имею в виду, я… не хочу, обнадеживать ее заранее, если…

– Для талантливых детей существуют стипендии, – перебила я его. Я мысленно сделала себе заметку как можно скорее переговорить о Джейд с Хелен. – А у Джейд талант определенно есть. Мы обсудим этот вопрос со старшим тренером.

Взгляд Эммета не смягчился.

– Первый месяц занятий в любом случае бесплатный. Джейд должна понять, хочет ли она продолжать.

Эммет медленно кивнул:

– О’кей.

– Я все выясню.

– Хорошо, тогда… Я посмотрю, где она. Увидимся завтра?

– Да. В два в рабочей комнате?

Эммет кивнул. Мы договорились встретиться нашей маленькой группой, чтобы дальше обсуждать курсовой проект.

– До завтра, Эмбер. – Эммет развернулся, а часть меня желала, чтобы он остался.

– До завтра, – прошептала я, пока он уходил. Внезапно я почувствовала, как же здесь холодно.

* * *

Недели летели одна за другой, но, углубившись в работу над проектом, я этого практически не замечала. Даже во время самых напряженных сессий в Торонто я не бывала так часто в университете, как здесь, в Ванкувере. И самое главное: меня это абсолютно не напрягало.

В компании Эммета, Леа и Адама время летело настолько незаметно, что я и думать про него забывала. Срок сдачи приближался, плюс у меня было тренерство, плюс работа с Эмметом над проектом в «Окдейл-Эстейтс» – это занимало все мои свободные дни. Я редко возвращалась домой раньше полуночи, но это было не так уж плохо. Мне нравилась эта моя новая жизнь между катком и универом, хотя я никогда бы в этом не призналась.

Эммет и в самом деле приобщил меня к работе с визуализацией. Когда я сидела рядом с ним в нашей рабочей обстановке и понимала, что мои призрачные идеи действительно на что-то годятся, что они разумны и функциональны, я теряла счет времени.

– Знаешь, – проговорил Эммет, впервые за несколько часов взяв в руки телефон со стола. Мы так сосредоточенно работали, что я уже не помнила, когда в последний раз проверяла сообщения.

– Что? – пробормотала я, уставясь на макет квартиры, будто он мог поменяться сам собой таким образом, что эта чертова несущая стена встанет куда положено.

– Я сегодня решил не давать тебе советов. Я подумал, попробую-ка отвечать вопросом на вопрос, если ты о чем-то спросишь.

Я раздраженно подняла голову. Что он там мелет?

Эммет на мгновение оторвался от телефона.

– А ты не заметила? Или заметила?

«Эммет, ты думаешь, это прокатит у статиков? – Не знаю, не знаю, так все-таки прокатит или нет? – Наверное, нет. – В чем может быть причина? – Не знаю, может, вот эта стена не к месту. – А как ее сделать к месту?»

Я открыла рот и, не найдя что сказать, снова закрыла.

– Действительно, так все и было. – Он ухмыльнулся. – Забавно, правда? Я между делом размышлял, чем я вообще могу быть тебе полезен.

Я хотела было что-то сказать, но в этот момент дверь комнаты распахнулась. Вошли, оживленно болтая, Леа и Адам. Эммет спрятал телефон.

– Эй, вы уже тут? – Леа смотрела с удивлением.

– Да, нам кое-что нужно было сделать. Не переживайте, с Парижем мы еще не начинали.

– Какое счастье. Я бы прямо расстроился, – подколол нас Адам, вздохнул и бросил свой рюкзак на стул. – Вот, это вам.

Я инстинктивно подняла руку, чтобы поймать маленький желтый пакетик M&M’s.

– Ты это серьезно?

– Что это? – спросил Эммет. Я продемонстрировала ему мешочек с конфетками.

– Да, я хотел купить себе колу, но не мог не захватить это для вас. В смысле, Эм и Эм…

– Очень смешно, прямо офигеть, Адам. – Я бросила пачку Эммету. – Я такое не ем.

Тут я приврала. Вообще-то M&M’s мне нравились, но я ни в коем случае не могла в этом признаться сейчас. И как Адаму вообще пришло в голову подумать о нас с Эмметом, пока он ошивался возле автоматов с едой?

Я не стала больше думать ни об этом, ни о том, что мне говорил Эммет. Я быстренько сгребла в кучу документы по «Окдейл», иначе Леа и Адам, увидев логотип G&P, скорее всего, пронюхали бы, чем мы тут занимались. Пока остальные угощались шоколадными драже, я бросила взгляд в сторону Эммета, он смотрел на меня. Красноречивым жестом он протянул мне пакетик, но я решительно отказалась.

После некоторых жалоб Леа и Адама насчет того, как много всего навалилось и как все трудно, мы наконец засели за наш парижский проект. Эммет только быстренько сбегал за бейглами, пока кафетерий не закрылся. Не помню, когда я работала над чем-то столь сосредоточенно. В Торонто я постоянно отвлекалась на свои мысли, на мессенджер, здесь я будто находилась внутри созданного мною же потока идей, где одна приходила на смену другой. Мне нравилось быть в одной команде с Леа, Адамом и Эмметом. Никто не спихивал работу на другого, иногда бывало трудно найти компромисс. Но когда с наступлением темноты мы собирались расходиться по домам, я чувствовала глубокое удовлетворение.

Сегодня Эммет сказал, что еще немного посидит. А мне из-за перехода из другого университета нужно было добирать некоторые курсы. Поэтому я решила использовать свой заряд продуктивности и дописать эссе для семинара по истории архитектуры. Когда Леа и Адам ушли, я переместилась на диван. После тренировки накануне тело болело, концентрация постепенно уступала место усталости.

Я позволила себе небольшую инстаграм-паузу, потом открыла накопившиеся сообщения. Первое же бросилось мне в глаза.

Коул… Я уже несколько дней общалась с ним постольку-поскольку, а последние три раза отказывалась от встреч.

Коул (без-пяти-минут-врач)

Не хочешь зайти?

Мне одиноко…

Мне стоило усилий, чтобы подавить нервный вздох. Я быстро взглянула на сидящего напротив Эммета, он сосредоточенно работал. Затем быстро написала.

Прости, еще занята.

В последнее время у тебя много дел. Я знаю кое-кого, кто мог бы помочь расслабиться. Как тебе предложение?

Я на секунду закрыла глаза.

Я сейчас не в настроении.

Давай пока оставим как есть?

Конечно, без проблем. Не хотел тебя напрягать.

Дело не в тебе.

Не принимай на свой счет.

Эй, перестань оправдываться.

Только секс, ничего личного – все как прежде.

Я уже хотела написать ответ, но три прыгающие точки подсказали мне, что он продолжает набирать.

А он счастливчик;)

Заткнись.

Умолкаю.

Спасибо, что не устраиваешь мне сцен.

А я должен?

Ты не представляешь, с какими типами мне приходилось иметь дело.

Так что плюс к твоей карме!

Рекомендации мне дашь?

Я с трудом подавила легкий смешок. Ответ Коула последовал незамедлительно.

Слушай, не отталкивай меня.

Мечтай-мечтай.

А пока дай поработать.

Мне для универа надо хренову тучу дел переделать.

В конце нашего короткого разговора Коул поставил ухмыляющийся смайлик, а я, расслабившись, навалилась на спинку дивана.

Он был хороший парень. Но его звали не Эммет.

Я украдкой посмотрела на него. Он не мог подслушать моих мыслей. А я удивлялась самой себе. Эммет был увлечен процессом, он был так красив, когда с отсутствующим видом, закусив нижнюю губу, крутил в пальцах простой карандаш.

Я подавила зевок и прикрыла веки, пытаясь унять резь в глазах. Уже несколько часов я сидела, уставившись в экран компьютера, и усталость постепенно брала верх. Возможно, пересесть из-за стола было не самой хорошей идеей. Диван был слишком уж мягким.

Изображение на экране стало размытым, и я усилием воли открыла глаза. Мой взгляд медленно сфокусировался на часах в правом верхнем углу экрана. Было начало двенадцатого, мы с Эмметом сидели здесь с полудня.

– Кофе? – Эммет на секунду оторвался от компьютера. На диване я чувствовала себе незаметной, но от него, конечно, не ускользнуло, что я засыпаю от усталости.

– Он мне не особо поможет.

– Или давай ты уже закончишь на сегодня. Ты пришла лишь чуть позже меня.

– На следующей неделе мне нужно сдать эссе по истории архитектуры. А я еще и половины не написала. – Я запрокинула голову и потянулась. – К сожалению, это означает ночную смену. Завтра вечером тренировка, и опять не будет времени.

Эммет усмехнулся.

– Что смешного?

– Да так, ничего… Просто это так мило, что я не один в столь поздний час. И так странно. Обычно я тут все ночи бываю один.

Он запнулся, словно осознал, как прозвучали его слова. И, как по команде, покраснели уши.

– Я имел в виду… Короче, не это я имел в виду. Ты поняла. О господи. Думаю, кофе действительно не помешает. – Он встал. – Тебе тоже принесу.

Я кивнула, не успев ничего сообразить, тем временем Эммет уже направился к двери. В коридоре было тихо и темно. Сработал датчик движения, и свет, поморгав, зажегся.

Я закрыла глаза и с легким стоном опустилась на диван. Мне были нужны четырнадцать часов беспрерывного сна в собственной постели. Или хотя бы прикрыть глаза, пока Эммет не вернется с кофе и я не соберу себя в кучу. В нем не чувствовалось и половины той усталости, которая была у меня, а ведь такой режим был для него обычным делом. Невероятный какой-то парень…

Комп лежал у меня на коленях и чуть придавливал. Я специально его не убирала, иначе я бы тут же заснула. Было необыкновенно тихо. Думаю, никого, кроме нас, в это забытое богом время в университете не было. Мы были одни…

Голова стала совсем тяжелой, с каждым вдохом было все труднее открыть глаза. Усталость стремительно разливалась по телу. В мыслях все еще всплывали имена каких-то известных французских архитекторов.

Как тихо.

Как бесконечно спокойно.

Я провалилась в сон.

* * *

Голова раскалывалась, мне было холодно, кожей я почувствовала движение воздуха и вздрогнула. Господи, почему так холодно?

Во рту какой-то неопределенный вкус, резь в глазах, если попробовать их открыть. Было темно, за исключением одной только ночной лампы. Меня знобило, одновременно я почувствовала новый приступ ужасной усталости. Только потом я ощутила прикосновение пальцев, меня гладили, на меня накинули одеяло.

– О, ты проснулась.

Этот шепот. Мои веки снова сомкнулись. Пусть всегда говорит со мной так. Кроткие короткие слова. Они ласкали меня, словно легкий бриз.

Через мгновение мое сердце практически остановилось.

Я уснула. И не заметила, как он вернулся. Он был тут, пока я… Я замерзла, и Эммет опустился рядом с диваном на колени. На лице была заметна усталость, но карие глаза лучились мягким теплым светом.

Я заставила себя дышать.

Все в порядке. Это Эммет. Он хороший. Он бы никогда…

Он посмотрел на меня, как будто был сбит с толку. Включить голову. Я должна включить голову.

– Я не спала…

Он улыбнулся. Мягкой, понимающей улыбкой. Я хотела в ней раствориться.

– Да правда не спала.

Мое тело весило целую тонну, когда я привстала, облокотившись.

Господи, я действительно уснула.

Пахло кофе, я увидела стаканчик на своем письменном столе. Стаканчик на его столе был пуст. Я отыскала глазами часы.

Боже, я прокемарила целый час? Как это я не услышала, когда он вернулся? С каких это пор я так крепко сплю, когда рядом какой-нибудь чувак?

– Эмбер, поздно уже. Езжай домой, ложись спать.

– А ты? – Я в замешательстве взглянула на Эммета. Любой звук, любое воздействие на мои органы чувств выбивало меня из колеи. Этого всего было слишком.

– Я еще немножко посижу. У меня как раз все начало получаться.

Он был такой красивый. Такой замечательный, что больше всего на свете мне сейчас хотелось коснуться пальцами его лица и стереть темные круги под глазами. Наблюдать, как они исчезают по мере того, как он лежит рядом и засыпает.

– Ты ненормальный, – прошептала я. Мой голос прозвучал хрипло, и он улыбнулся.

– А ты такая сонная. Отвезти тебя? Не хочу пускать тебя за руль в таком состоянии.

– Разве ты не столько же на ногах?

– Да. – Он помедлил.

Но он привык так жить…

О, Эммет. Меня захлестнула странная волна неизбывных эмоций. Она перекинулась и на него. Я поняла это по его потемневшим глазам. Он все еще сидел рядом. Джинсы в белой пенопластовой крошке, руки перепачканы графитом и фломастерами. Большие жилистые мужские руки. Прямо как в том такси, когда он был пьяный. Во рту у меня пересохло. Мне срочно нужно было прийти в себя.

Я стала подниматься, и Эммет слегка отстранился. Одеяло с меня съехало, а футболка немного задралась, освободив полоску голого тела. Он посмотрел туда и покраснел. Это было невероятнейшим ощущением. Краска смущения на лице этого красивого мальчика с непокорными волосами и идеальными плечами.

– Так что, давай? – Эммет тихонько откашлялся. Его голос стал хриплым.

– А?

– Отвезу тебя?

Я кивнула с отсутствующим видом.

– Давай. – Каждая клетка моего тела сопротивлялась тому, чтобы встать сейчас с этого дивана. Но я встала. Мой ноут лежал на столе. Должно быть, Эммет переложил его сюда, а я и не заметила.

Мои мышцы были налиты усталостью, поэтому, встав на ноги, я немного покачнулась. Эммет оказался рядом. Крепко обнял меня за плечи. Я идеально вписывалась в его сильные объятия, в сильные мужские руки… От его прикосновения у меня слегка поплыло перед глазами.

– Все хорошо? – Он смотрел на меня, что-то непостижимо глубокое было в его взгляде. Его губы слегка приоткрылись, он все еще придерживал меня. Я кивнула, и он убрал руку, скользнув кончиками пальцев вниз к моей ладони.

От его прикосновений меня бросило в озноб. Я стояла прямо перед ним, чуть запрокинув голову, чтобы видеть его лицо. Всегда идеально выбритое, сейчас оно было покрыто легкой щетиной. Она подчеркивала контур. А это невероятное тепло, идущее от его глаз… Я не могла перестать любоваться, и Эммет смутился.

Я хотела потрогать его лицо, провести пальцами по губам, почувствовать, какие они. Прямо сейчас.

Неведомая сила притянула меня еще ближе. Эммет словно только этого и ждал. Наши ладони соприкоснулись, и он сплел свои пальцы с моими.

Его кожа была теплой и мягкой. Эммет слегка задрожал, когда я провела пальцами по его запястью. Он моргнул и задержал дыхание.

– Эммет… – прошептала я, и он перевел взгляд с моих глаз на губы. А потом снова посмотрел мне в глаза. – Что мы делаем? – Я прикусила нижнюю губу.

– То, что я уже давно должен был сделать. – Он взял мое лицо в ладони.

У меня перехватило дыхание. Он стал гладить мои виски. Медленно и безумно нежно. У меня подкосились колени.

Мне показалось, я совсем упаду, когда Эммет, почти неосязаемо, коснулся моих губ.

Глава 18

Это был сон. По-другому я не могла объяснить себе происходящее. Эммет стоял прямо передо мной. Я ощутила на губах его теплое дыхание и снова прикрыла глаза.

– Тебе хорошо? – прошептал он. Я была способна только кивнуть. И тихонько вздохнуть, когда он вновь поцеловал меня. На этот раз крепче, настойчивее. Боже, я никогда бы не подумала, что он так целуется.

Я изучала его тело, скользя руками по крепким мышцам, сильным плечам. Потом зажмурилась и вцепилась в него пальцами. Эммет был так близко, что у меня не получалось рассмотреть его по-настоящему. Его веки были полуприкрыты, грудь тяжело вздымалась.

– А тебе хорошо? – Я практически перешла на шепот, когда он вновь посмотрел на меня. От глубокого взгляда его темно-карих глаз у меня подкашивались ноги.

– Лучше, чем хорошо.

Я теснее прижалась к нему, а он запустил пальцы мне в волосы и прильнул губами к моим губам. Я приоткрыла их языком, и он сдавленно застонал. Затем опустился на диван, увлекая меня за собой. Я хотела было облокотиться, но он крепко обнял меня. Мне не хватало воздуха, мы целовались так, словно от этого зависели наши жизни. Эммет обхватил меня за талию, пока я покрывала поцелуями его лицо. Он запрокинул голову, застонал, и я совершенно перестала соображать. Я спустилась ниже, к его шее, к воротнику рубашки, поверх которой был надет свитер. На нем было слишком много одежды. Я взялась за вырез, и тут Эммет напрягся. Мне пришлось притормозить и слегка отстраниться.

– Ты уверен?.. – начала было я. Он кивнул. Погладил мои пальцы и сам принялся стаскивать свитер через голову. Я увидела, как напряжено его лицо, и дрожь во мне утихла. Он мог бы рассказать мне, чего он хочет. Что-то было не так. Я почувствовала это, я же не идиотка.

– Эммет, – прошептала я, но он помотал головой. Он снова обнял меня, мы снова целовались, так же жадно, с той же страстью, но что-то было не так.

– Не останавливайся, – попросил он, и я, отключив разум, продолжила. Я целовала и целовала его, пока головокружение не вытеснило возникшие было легкие сомнения. Во мне поднималась волна жара, и с каждым его прикосновением она становилась все ярче, все невыносимее.

Меня бил озноб, я стонала, не отрываясь от его губ. Эммет задрожал. Мои руки сами собой скользнули вдоль его стройного тела. Я провела пальцами по его груди, затем опустилась к животу. Эммет схватил ртом воздух, когда я расстегнула молнию на его джинсах. Вероятно, я сама не заметила, как сделала это. И тут он затаил дыхание.

– Что такое?

Он прикусил губу и помотал головой. Я отняла руки.

Нет. Так не надо. Я останавливаюсь. Если он сомневается, я прекращаю.

– Скажи что-нибудь. – Я ощутила, как он подавил дрожь. – Если не хочешь продолжать… – начала я. Но Эммет с каким-то отчаянием замотал головой.

– Я… я хочу тебя. Знаешь, я… – Он прикрыл глаза, а на меня снова накатила горячая волна желания. – Только… В тот раз, у нас на вечеринке. Я видел вас. С Коулом. Нет, все в порядке, правда. Но я… я не по этой части. Я так не умею. Отношения наполовину меня не устроят. Секс без чувств не для меня. Я… извини, я бы никогда…

– Эммет. – Я взяла его лицо в ладони, и у меня сильнее сжало в груди. Он не решался взглянуть мне в глаза. – Посмотри на меня.

Он еле дышал, казалось, он собрал все усилия, чтобы поднять глаза.

– Дыши, – прошептала я.

Эммет порывисто выдохнул, и желание просто обнять его взяло верх.

– Нам не обязательно это делать, – сказала я. Кадык Эммета ходил ходуном, и мне хотелось ласкать его мягкую кожу, пока он не сойдет с ума. Но я, черт возьми, сдерживалась. – С Коулом у меня все.

– Тебе не нужно оправдываться.

– Знаю. Но я хочу ясности. С тобой все совсем по-другому. – Я водила пальцем ему от виска до подбородка. – Это… больше. Ты – больше.

Эммет снова затаил дыхание.

– Я спала с Коулом, не один раз. Для разрядки и удовольствия. Я понимаю, что для тебя секс не просто секс, и я уважаю это.

Эммет молча кивнул.

– Скажи, чего ты хочешь.

Он потупился.

– Эммет?

– Я… может, давай просто чуть помедленнее?

– Давай помедленнее, – согласилась я. – Поцеловать можно?

Он кивнул.

– Скажи это.

Он глубоко вздохнул. Потом посмотрел мне прямо в глаза, сквозь меня.

– Мы можем побыть здесь, я поцелую тебя, а ты положишь голову мне на грудь и заснешь. Я буду охранять твой сон. Хочешь так?

У меня екнуло сердце. Заснуть. В объятиях мужчины. Я такого не делала уже много лет.

Я хотела отказаться, встать и уйти. Но в то же время не хотела. Он смущенно разглядывал мое лицо. А мне было спокойно.

Это Эммет. Он хороший. С ним я буду в безопасности, даже когда усну. По какой-то непостижимой для меня причине я была в этом абсолютно уверена.

– Давай попробуем, – наконец ответила я.

– Хорошо, – помедлив, произнес он.

Мои губы тронула улыбка.

– Тогда поцелуй меня, но только если ты этого хочешь.

Эммет покраснел, а в животе у меня опять затрепетало. Он положил руки мне на спину, привлек к себе. Я легла на него, чувствуя его тепло, его тело. Он коснулся моего носа, и я застыла, пока он целовал меня. Так медленно и осторожно, что я закрыла глаза.

Я не понимаю, как такие невесомые прикосновения могли вызвать столь сильные ощущения. Они были сильнее, чем во время секса, чем в моменты самых ярких моих оргазмов. Прикосновения Эммета действовали на меня каким-то другим, непостижимым образом.

Какие у него мягкие и нежные губы. Я не ответила на поцелуй, решив дать ему возможность насладиться моими губами. Руками он обнимал меня вокруг талии, потом пошел вверх, до плеч, до волос. Взял меня за затылок, поцеловал крепче. И тут я улыбнулась.

– Что такое? – пробормотал он.

– Ничего. – Я покачала головой. – Продолжай.

Тишина тяжело нависала над нами, мое сердце отзывалось тяжелыми ударами. Молоточки непрерывно стучали в моей голове. Все происходящее казалось невероятным. Каждый поцелуй, каждое прикосновение в этой крошечной комнате – все было вне реальности, вне времени. Мягкий свет ночной лампы, запах бумаги, пенопласта, запах Эммета. Он заполнял собой все, он был в каждом поцелуе, в каждом вздохе. Он гладил рукой мой затылок, его губы блуждали по моему лбу. Меня никто никогда так не целовал. Так спокойно и так проникновенно. Как будто ничего не было важнее в этом худшем из миров.

Я подняла голову и заглянула ему прямо в глаза. Он был такой красивый, и даже не догадывался об этом. Я не могла отвести глаз. Но дребезжание в голове снова дало о себе знать.

Эммет слегка улыбнулся, когда увидел, что мне все труднее держать глаза открытыми. Я сопротивлялась, но бесполезно. Сейчас я засну, прямо здесь, на его глазах, и в этом не будет ничего страшного. Я не буду дожидаться, пока сон сморит и его. Так я обычно делала после секса с другими, а потом тихонько убегала, чтобы заснуть в своей постели. В безопасности. А сейчас пусть будет по-другому. Вот просто так. Здесь и сейчас я в безопасности.

Эммет поднял руку. Он погладил меня по щеке, и тут я сдалась. Можешь положить голову мне на грудь и засыпать. Я буду охранять твой сон. Если хочешь, только если ты этого хочешь… За всю свою никчемную жизнь я ничего так не хотела, как этого.

Диван был узким, но моему усталому телу было и так хорошо. Рука Эммета приятной тяжестью лежала у меня на голове, и этого было достаточно, чтобы я забылась сном. Щекой я чувствовала его тепло, мне было удобно. Я слышала его пульс прямо под ухом. Ровный и сильный. Меня окутывала свежесть, идущая от его тела.

Обними меня…

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста…

Эммет обнял меня обеими руками. Сначала медленно, осторожно. Я тихонько вздохнула. Он взял меня покрепче, прижал сильнее. У меня слипались глаза. Темнота окутала меня. Пальцами он водил по моей спине, рисуя круги и стрелы.

Господи, это все было взаправду. Мы лежали здесь, я была в его объятиях. Среди чертежей и моделей, стаканчиков из-под кофе и остатков пиццы. Время замедлилось. Мне бы попридержать его, так же как Эммет держал меня. Ведь, возможно, такого больше не случился. Может, мне все приснилось.

Он крепко обнимал меня. Очень крепко.

Я уснула.

Глава 19

Мне снились чертежи и Париж, лед и горящие глаза Эммета. Когда я проснулась, все оказалось явью. Я лежала у него на груди и тихонько покачивалась в такт дыханию. Вдох, выдох, глубоко, равномерно.

Я открыла глаза и сразу закрыла. О нет. Свет был слишком ярким.

Господи, где это я? Я моргнула, реальность постепенно возвращалась. Стены, обклеенные заметками, фразами-мотиваторами и картинками для настроения. Включенная настольная лампа. Было светло, и в солнечных лучах, падающих сквозь высокие окна, пыль серебрилась вперемешку с волшебством.

Я порывисто вскинула голову и тут же об этом пожалела. Потому что раздалось недовольное бормотание. Рука Эммета соскользнула с моего плеча. Я замерла. Я ни в коем случае не хотела его разбудить, хоть и не совсем понимала, почему это так важно.

Как хорошо я спала. Сон был глубоким, здоровым. Слушая тишину, я на секунду замерла. И нормально дышать позволила себе, лишь убедившись, что Эммет продолжает спокойно и безмятежно спать.

Его глаза были закрыты, губы приоткрыты. Меня накрыло волной тепла. Нежности и благодарности. Место у меня на спине, нагретое за ночь его рукой, постепенно остыло.

В ту же секунду реальность обрушилась на меня всей своей тяжестью.

Стоп… Который час? Какой сегодня день? Среда или что? Если среда, то… Я застыла и вдруг услышала за дверью смех и приглушенные голоса.

Я порывисто вскочила.

Слава богу, мы не занимались любовью. Я была полностью одета, оставалось только быстро сунуть ноги в кроссовки. Но я запуталась в тонком одеяле, чертыхнулась, тут Эммет и проснулся. Я чуть не споткнулась о письменный стол, Эммет в это время испуганно приподнялся на диване. Его темные волосы торчали во все стороны, он растерянно озирался. Мгновение спустя дверь распахнулась, и в комнату стремительно вошел свежий как огурчик Адам. Он резко остановился.

– Э-э… Привет.

– Доброе утро, – промямлила я.

– Вы еще здесь?

– Да, как-то… Время летит незаметно. Вот уже и рассвело. – Я откашлялась, чтобы совладать со своим сонным голосом и сделала неопределенное движение. Адам последовал взглядом за моей рукой и посмотрел в сторону окна. Мне бы сейчас залезть под стол или совсем раствориться в воздухе. Адам как-то очень долго переводил взгляд с меня на Эммета и обратно.

– О’кей. – Он почесал за ухом и подошел ближе. – Я тут вчера оставил кошелек. Вот он. Ну… Я его тогда заберу.

Я нацепила невинную улыбочку, пока Адам засовывал кошелек в карман. Было видно, что ему неприятно было застать нас за чем-то таким, что совсем не соответствовало увиденному.

Слыхал, она трахнула Сорикетти? Прямо на диване в нашей рабочей комнате, как, блин, в дешевой мелодраме, ха-ха-ха.

Воображаемый голос долдонил у меня в голове. Я сидела за столом, прямая, как палка, и крутила в руке подвернувшийся карандаш.

– Ну так… Вы идете на семинар? – Адам посмотрел на свои дурацкие смарт-часы Apple. – Который через двенадцать минут?

– Что?! – Эммет вскочил как ужаленный. Оно и понятно. Если его что-то и может вернуть к жизни, так это известие о том, что он рискует пропустить пару. – Сколько времени? О господи…

Он засуетился и чуть не споткнулся о собственные же ноги, запутавшись в одеяле. Все это выглядело ужасно мило.

Сдвинутые брови Адама разъехались, а губы растянулись в понимающую ухмылку. Одного уничтожающего взгляда с моей стороны хватило, чтобы стереть ее.

– Пока, Адам, – сказала я, глядя на него. От меня не укрылась его веселенькая улыбочка, когда он уходил.

– Ага, увидимся, – сладенько пропел он и прикрыл за собой дверь. Внутри остались мы с Эмметом, и, полагаю, самый ужасный конфуз, виновницей которого я стала впервые за долгое время.

* * *

Никто не заметил, Гиллз. Они не будут болтать, потому что болтать не о чем. Вы просто заснули рядышком. Никакого грязного секса. Просто разговаривали и заснули и…

Чертовы губы Эммета и впрямь оказались мягкими и нежными – в точности какими я их себе представляла. А с чего я вообще напридумывала себе с ним поцелуев? Господибожемой.

В пустом туалете я в спешке отвернула кран и побрызгала на себя ледяной водой. Мое, без косметики, лицо онемело. Я открыла глаза и сморгнула с ресниц воду. Темная челка свисала неаккуратными прядями на лоб. Я закрыла воду и провела мокрой рукой по волосам, затем собрала их в небрежный пучок. Выплюнув в ведро мятную жвачку, заменившую зубную пасту, я стала рыться в сумке в поисках моей палочки-выручалочки. Лишь найдя ее, я облегченно выдохнула. Помада MAC оттенка Diva была единственным средством, способным за считаные секунды перевести мой внешний вид из режима «сойдет» в режим «неплохо».

Я стояла, облокотившись на раковину, пока не закончила наносить на губы темно-красную помаду. Это была не просто помада – скорее моя вторая кожа. Она надежно гасила все сомнения, вытаскивала из бесконечного круговорота мыслей. Я Эмбер Гиллз, и плевать я на все хотела. На все, кроме Эммета, его робости, уязвимости в его темных глазах. Дрожи в его теле и его пальцев в моих волосах, его прерывистого дыхания и…

Мои руки покрылись гусиной кожей, и я сжала кулаки. Я не могла думать ни о чем больше, кроме него. Эммет, Эммет, Эммет.

То, что мы сделали, было неправильным. Я поняла, что он медлит, и да, мы не переспали, но мне нужно было раньше остановиться. Мы даже не были пьяны. Ни капли алкоголя, на который я могла все свалить. Усталость от недосыпа считается? Или мне действительно придется взять на себя ответственность за то, что чуть не произошло сегодня ночью? Было трудно сказать нет, когда он смотрел так, словно я что-то для него значу.

О, это ощущение было хорошо мне знакомо. И хотя оно все еще цеплялось за жизнь внутри меня, в последние годы мне удавалось с ним справляться. Седрик Ливингстон постарался. Он был последней моей попыткой удовлетворить соблазнительное желание побыть маленькой, хрупкой, обрести в ком-то защиту. Суровая школа жизни научила меня, что ничто из перечисленного не стоит затраченных усилий. Я никогда больше не хотела бы зависеть от другого человека. Находиться в его власти, прогибаться.

Эммет не Седрик, – шептал внутренний голос.

– Закрой рот, – шипела я в ответ, стиснув зубы.

С ним все будет по-другому. Он никогда бы не позволил себе что-то подобное. Сделать тебе больно. Как сделал Ливингстон.

Я лукавила. Да, вполне возможно, Эммет не Седрик, но он тоже мог причинить мне боль. Например, когда ему станет ясно, что отношения со мной больше отнимают, чем дают. Он сказал, что хочет полноценных отношений. Но я и близко не могу этого предложить.

Выдох-вдох. Что случилось, то случилось. Мы целовались, целовались жадно. Потом я заснула в объятиях Эммета, и впервые за долгое время получила истинное наслаждение.

В конечном итоге все так. Эммет никогда не причинит мне боль, как это делал Седрик.

Причина очень проста.

Я ему этого не позволю.

* * *

И только звук чиркающих о лед острых лезвий коньков снова вернул мне разум. После обязательного семинара я со спокойной душой ушла с лекции «Постмодернизм – коварство и мечты». Приехав домой, я, чтобы привести себя в порядок, много дольше, чем требовалось, стояла под горячим душем. Кожа сильно покраснела и сморщилась. Но я по-прежнему всюду чувствовала мягкие пальцы Эммета.

После семинара я постаралась уйти как можно скорее. Не попрощавшись и не посмотрев ему в глаза. Не знаю, почему я не сделала этого.

– Лисса, выше подбородок! Мы не смотрим в пол! – в моих командах постепенно стали слышаться интонации самой Хелен Симианер, и я странным образом гордилась этим. Я запретила себе думать о любых личных проблемах, пока скользила спиной вперед-назад по центру катка, чтобы не замерзнуть. Я целиком сосредоточилась на моей группе юниоров U14.

– Пользуйся зубцами! Это же не хоккей! – Скрестив руки на груди, я катилась по льду, одобрительно кивая в ответ на прыжки, которые постепенно исполнялись все более чисто. Аксель за акселем, лутц за лутцем – и вот я уже сама почти готова возобновить тренировки. Когда-то я могла бы выполнить все эти трудные прыжки даже во сне. Двойной аксель, тройной тулуп. Эта комбинация решила для меня исход региональных соревнований, а потом все покатилось под горку.

Базовые движения я и сегодня выполнила бы безошибочно, но я не решалась прыгать. При моих спортивных кондициях это было бы легкомысленно, поскольку слабые связки и мышцы не оставляют права на ошибку. Подходящая отговорка, чтобы убедить себя.

– Эмбер? – Джейд подъехала ко мне и так элегантно затормозила, как будто всю жизнь только этим и занималась. Она ходила сюда всего три недели, но дуги на виражах закладывала крутые.

Четвертая неделя…

Мне нужно было решать, как с ней быть дальше. Самое позднее через месяц я предложу новичкам членство в клубе. До сих пор я успешно отодвигала разговор с Хелен на потом, запланировав его себе на один из следующих дней.

– Что такое? – спросила я Джейд.

– Думаешь, мне можно попробовать мой первый лутц? Я дома весь день тренировалась.

Ее огромные темно-карие глаза излучали ту же энергию, что и у брата. Чем бы Джейд ни занялась в жизни, она достигнет, по крайней мере, тех же успехов, что и Эммет. В ней был тот же драйв, та же отдача и необыкновенная дисциплина.

Я долго разглядывала ее, и в глазах затрепетал маленький огонек. Вообще-то четырех недель было явно недостаточно, чтобы прыгать лутц. В том, что у Джейд было чувство равновесия, а также смелость и воля, чтобы приземлиться, я не сомневалась. Однако ее хрупкое тело еще не привыкло к нагрузкам этого вида спорта. С другой стороны, в том, что силовые упражнения на корпус, ноги и спину, которые я ей дала, она тренировала дома со всей дотошностью, я была уверена.

– Хочешь попробовать? – Я пристально посмотрела на нее, не упуская из внимания ни малейшего движения на лице. Кожа Джейд была бледной и нежной, и только щеки, как обычно, слегка раскраснелись от бега. Пухлые губы почти посинели после полутора часов на холоде. Их очертания были такими же, как у Эммета…

Джейд решительно кивнула:

– Да.

Мне понравилось, что она не колебалась. Я улыбнулась:

– Хорошо. Тогда давай. Объясни мне шаг за шагом, как будешь делать.

Джейд переложила вес с одной ноги на другую, и очень сосредоточенно показала мне весь ход прыжка. Каждый шаг, каждое вращение были правильными. Мне пришлось попридержать мою гордую улыбку.

– Замечательно. Если начнешь падать, не забудь, что…

– Нельзя подставлять руки, надо приземляться на попу.

– О’кей, я вижу, ты хорошо меня слушала.

Она улыбнулась своей фирменной улыбкой Сорикетти в тысячу ватт, от которой даже в холодном зале становилось теплее. Движением руки я отпустила ее.

Потом скрестила руки на груди и смотрела, как она ехала до середины катка. Джейд не увидела своего брата, а я увидела, он стоял у бортика в нескольких метрах от входа. Он кивнул мне. Выглядел он посвежее, чем утром.

Занятие подходило к концу, Эммет всегда приходил чуть раньше, чтобы посмотреть на сестру. Теперь он стал надевать куртку и простую вязаную шапку, которая, как назло, шла ему необыкновенно.

Я отвела от него взгляд и стала напряженно следить за Джейд. Вот она, сменив положение, поехала спиной вперед. Развела руки, как я ей много раз объясняла, еще раз огляделась, поставила толчковую ногу на зубец, и тут я затаила дыхание. Прижав руки к телу, она чисто выполнила вращение и приземлилась. Немного потеряв равновесие, Джейд все же устояла. Можно было спокойно выдохнуть. Раздались аплодисменты, я выехала на лед. Джейд увидела Эммета и засияла.

– Эм, ты видел? – закричала она и поехала к нему.

Я не слышала, о чем она говорит брату, облокотившись о бортик и взволнованно жестикулируя. Когда она обернулась на меня, я показала ей два больших пальца вверх.

Хорошо, на сегодня достаточно. Пора начинать восстановительные упражнения. Я старалась не смотреть в сторону Эммета, пока занималась детьми.

Однако он все еще стоял там, когда я наконец сошла со льда на резиновые маты и надела на лезвия чехлы. Джейд давно убежала в раздевалку, зал опустел, а на лед уже выехала машина для выравнивания площадки перед хоккеем.

– Привет. – Эммет откашлялся.

– Привет, – сказала я, как будто мы не виделись сегодня утром. Как будто я не провела всю ночь в его нежных объятиях.

– Эмбер, мы можем поговорить?

О чем же? Ничего не было. Я не могу тебе дать того, чего ты хочешь…

В голове была тысяча глупых отговорок, но я смолчала. Почему присутствие Эммета отняло у меня возможность сказать хоть что-нибудь?

Вместо этого я кивнула, как в замедленном кадре.

– По поводу вчерашнего… Мне жаль, если я зашел слишком далеко.

– Ты думаешь, это ты зашел слишком далеко?

Эммет моргнул:

– Ну, это же я тебя поцеловал.

– А я хотела тебя прямо на этом чертовом столе.

Господи, Гиллз!

Я прикусила губу и огляделась вокруг. Мне повезло, что жужжание машины для заливки льда не позволило последним присутствующим родителям в зале услышать мои слова.

Чего не скажешь об Эммете. Он смотрел на меня огромными потемневшими глазами, как будто потерял сознание. Что было не так далеко от истины.

– Я…

– Эммет, это все не имеет смысла. Я не могу дать того, что ты хочешь. Того, что ты заслуживаешь. А ты…

Я резко замолчала, когда темнота в его глазах стала влажной.

– А я тебе?

Нет. Вообще-то, он тоже не мог. Потому что я совершенно не заслуживала такого подарка.

Я сжала кулаки. Хотела ударить по чему-нибудь и наорать на этот проклятый голос у меня в голове, чтобы убирался к черту. Но голос был громче.

– Почему, Эмбер? Почему ты ведешь себя всегда так, словно у тебя нет чувств? Словно ты черствая и холодная?

– Потому что я такая и есть, черт возьми!

– Неправда.

– Ты не знаешь меня! – встряла я, но мой гнев разбивался об Эммета. Внезапно я разозлилась, что-то внутри пересилило меня.

Я рассвирепела еще больше.

– Знаю. – Чем тише он говорил, тем абсурднее мне казалась моя ярость. – Я изучил тебя, Эмбер Гиллз. Мне нелегко пришлось, чтобы разглядеть под маской плохой девочки хорошую. Но ты была не слишком внимательна. Ты наделала ошибок. Когда ты стоишь здесь и тренируешь малышню, ты чистое золото. Когда ты забываешь изображать, что архитектура – самая нудная наука на земле, твои глаза высекают искры. Когда ты устала настолько, что едва держишься на ногах, в тебе проступает мягкость, которая в других ситуациях…

– Перестань, перестань, прошу! – Я хотела зажать уши, но понимала, что это глупо. – Ты напридумывал себе, все перечисленное не имеет ко мне отношения.

– А почему ты ночью позволила поцеловать тебя?

Я затаила дыхание и посмотрела ему прямо в глаза. Никогда мне не было труднее сказать чертову правду, чем сейчас.

– Потому что я бесхребетная идиотка.

– Нет. – Эммет пристально смотрел на меня.

Сегодня ночью случилось так много. Я давно не чувствовала себя настолько уверенной и совершенной, как в его объятиях. Но я ни за что не признаюсь ему в этом.

– Эммет, ничего у нас не получится, – сказала я и увидела по его глазам, как больно ему было услышать сказанное.

Удивительно. Я еще могла.

– Хотя бы попробуй, – прошептал он.

Нет.

Нет, нет, нет, я не прогнусь, я буду сильной.

Он не воспринимает отношений наполовину. Мне хотелось убежать.

Гиллз, ты наговорила больше, чем надо. Не надо этой драмы. У него нет времени на таких, как ты.

Я заставила себя помотать головой. Он хочет, чтобы я стала для него тем, кем я стать не могла. Не важно, насколько сильно я этого хотела, так не будет. Для него это станет просто разочарованием.

– Прости, мы бы никогда…

Взгляд Эммета стал жестким, я замолчала. Потом он кивнул. Он все понял.

Джейд вышла из раздевалки и позвала его по имени. Эммет развернулся, не взглянув на меня.

Глава 20

Лори не стала задавать лишних вопросов, когда я, еще не выйдя с тренировки, написала ей и попросила о встрече. Она предложила увидеться у нее, но туда мне, пожалуй, соваться не следовало. Поэтому я только заехала за ней на машине, и мы отправились в Китсилано. Лори в очередной раз подтвердила статус лучшей подружки, всю дорогу развлекая меня рассказами, разгоняя тем самым гнетущую тишину и не давая мне погрязнуть в беспорядочном потоке мыслей.

– Ты знаешь, я очень рада выбраться хоть куда-нибудь. Через две недели у Сэма наконец распределение в ординатуру, и он уже сейчас сплошной комок нервов. Мне не хочется каждый день обсуждать, что будет, если он вдруг не получит места в Ванкувере. Знаю-знаю, доехать паромом до Виктории ничего не стоит, и в этом случае мы могли бы видеться каждые выходные. Но я не хочу пока думать об этом, понимаешь?

Пробираясь по оживленным улицам Китсилано, я рассеянно кивнула. Чудесный летний день выгнал на улицу почти всех жителей района и всем поднял настроение. Всем, кроме Лори. Ну и меня.

– В худшем случае он распределится в Калгари, но эта клиника значится последней среди тех, куда Сэм подавал заявки. Надеюсь, они не отправят его туда. Я повторяю это себе непрерывно и стараюсь думать о хорошем. – Лори закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья, барабаня пальцами по обшивке двери.

– Может, получится, и он останется в Ванкувере.

– Может быть. – В голосе слышалась озабоченность. – Если нет, то я даже не знаю…

– Вы справитесь и с этим.

Она тихонько рассмеялась:

– Откуда такая уверенность?

– Потому что вы – это вы, вот откуда. И в случае чего, вы вполне способны сохранять ясную голову, а всякую ерунду отринуть.

– Ух! Эмбер, как мило. – Лори взглянула на меня. – Практически… стихи!

– Если ты продолжишь в том же духе, я завалю тебя твоими же параноидальными голосовыми сообщениями, в которых ты мне с самого начала рассказывала, какой же он бессовестный лицемер.

– Ты не посмеешь.

– Ты же знаешь, у меня нет сердца.

– Кстати, о птичках. – Лори выпрямилась, а я рассердилась на свою глупую болтовню. – Зачем ты меня позвала? Только не заставляй вытягивать из тебя слова клещами. Это моя прерогатива.

– Ха-ха.

– Итак?

– Ну что, я наломала дров, что же еще. – Тут я увидела на набережной единственное свободное место для машины и резко затормозила.

– Господи, Эмбер. – Лори вцепилась в ремень. – Мы так разобьемся.

Я заглушила двигатель и ответила молчанием.

– Думаю, речь идет об Эммете.

Я застыла, а Лори тем временем отстегнула ремень, открыла дверь и вышла. Не зная, как реагировать, я тоже вышла из машины.

Откуда она знает, блин?..

– Иначе мы бы встретились у нас или, как обычно, в закусочной. Погоди… – Она побежала к багажнику, который я еще не заперла. – Только возьму корзину для пикника.

Я вздохнула и даже не стала маскировать свой вздох. Ох уж эта Лори с ее пикниками. Кряхтя, она вытащила большую корзину, а мне в руки всучила пляжное покрывало в бело-голубую полоску.

– Пойдем отыщем себе удобное местечко, и там ты мне расскажешь про все дрова, которые наломала.

Я плелась за ней, настроение было хуже некуда. Идиотский песок все время набивался в биркенштоки. Для меня оставалось загадкой, почему все люди, как идиоты, вываливались на пляжи Ванкувера, стоило солнышку выглянуть из-за туч. Было слишком жарко, многолюдно, громко орали дети. Странно, на тренировке они меня совсем не раздражали.

Лори выбрала место подальше от людей. Я расстелила покрывало у поваленного дерева и, охая, опустилась на землю. В кои-то веки я сменила теплое трико на легкие шорты и легкомысленную дешевую кофточку. Я села, и Лори тут же сунула мне в руки пластиковый стаканчик с жидкостью плотной консистенции, украшенную горкой сливок.

– Кленовый латте со льдом и дополнительной порцией кленового сиропа, угощайся, моя дорогая!

Я непроизвольно рассмеялась.

– Может, у тебя еще и брауни с кленовым сиропом и карамелью найдется? – Я закатила глаза, как делала всегда, когда Лори потешалась над моей «кленоманией».

– Или лучше бейгл с авокадо, рукколой и вялеными помидорами? – Лори продемонстрировала мне содержимое корзины, и я всплеснула руками.

– Лори, ты с ума сошла?

– А что такое? Это обычная профилактика. Я-то знаю, в каком ты настроении, если не перекусишь сразу после тренировки.

– Ты невыносимо предусмотрительная.

Она послала мне воздушный поцелуй и, ухмыляясь, достала еще один стаканчик с ледяным кофе. Водить знакомство с баристой моего любимого дайнера было несомненным преимуществом. Точнее, преимуществ было даже несколько… Вот мы и подошли к теме разговора.

– Итак, я тебя слушаю. – Лори навалилась спиной на бревно и взглянула на меня. – Ты сваляла дурака. Можешь обрисовать поточнее?

– Он меня поцеловал.

Лори вытаращила глаза:

– Эммет? Тебя?!

У меня моментально закололо в груди. Конечно, я примерно так же критически смотрела на всю эту ситуацию с Эмметом, но когда моя лучшая подруга дает понять, что из всех женщин он меньше всего заслуживает именно меня, это звучит неожиданно больно.

– Да, меня.

– О’кей, я не так выразилась. А Эммет… Он снова напился или что?

Я крепче сжала в руке стакан, помешивая ледяную кофейную кашицу. Потрясающе вкусный напиток.

– Нет, не напился.

Тут глаза Лори совсем округлились.

– Эмбер?..

– Когда я притащила его домой после той вечеринки в кампусе, между нами уже летали флюиды. Я тогда подумала, что это мои фантазии. Ну а в последние недели мы много времени проводили вместе. В университете у нас есть комната, в которой мы работаем нашей маленькой группой и в которой он, мне кажется, торчит сутками. Вчера мы опять были там, припозднились, и я задремала на диване.

Я заметила в глазах Лори восторженный блеск. Как романтично… Ага, офигенная романтика.

– Когда я проснулась, Эммет все еще был там, и… не знаю, как это произошло. Обстановка определенно требовала разрядки, мы стояли друг против друга, как два идиота, и я не могла ни дышать, ни двигаться, тут он меня и поцеловал.

Лори взвизгнула и тут же прикрыла себе рот ладонью.

– Извини!

– Ты правда только что взвиз…?

– Эмбер, рассказывай дальше! – перебила она.

Я закусила губу. Ощущение было такое, что я говорю не о себе, а о ком-то другом.

– Это было… Мы легли на диван, но ничего не произошло. Он вдруг резко затормозил. Черт, я не могу понять, что за человек этот парень.

Лори замолчала. Ее молчание было громче слов, я боялась ее реакции.

– Я не так долго живу с Хоуп и Эмметом, – начала она, – и за это время он еще никого не привел в дом. И ни разу не был на свидании, по крайней мере, мне об этом не известно. Мы никогда не касались этой темы. Он всегда очень ловко уходит от разговора.

Очаровательно… Что бы это ни значило, оно не добавило мне понимания происходящего.

– А дальше? Я имею в виду, дальше вы сделали это?

– Дальше мы уснули. Просто спали.

– Вместе?!

– Да, вот такой сон моя-голова-на-его-груди. – Я сжала губы и опустила голову. Я не хотела смотреть Лори в глаза.

– Ох, Эмбер, – прошептала она с чувством.

– В общем, утром там был настоящий бедлам, и мы так больше и не поговорили. Потом он заехал за сестрой ко мне на тренировку, и если до того момента все было более-менее ничего, то дальше я все испортила.

– Что ты ему сказала?

– Что у нас ничего не получится. Что мы никогда бы… – Я вспомнила его лицо, и мне стало трудно говорить.

Хотя бы попытайся…

Мне захотелось заорать и что-нибудь разбить.

– Ты сказала ему то, что действительно хотела сказать?

Я уставилась на воду, сверкающую в лучах солнца, и не могла отвести взгляд.

Откуда мне было знать? Уже много лет я понятия не имела, что именно хочу сказать. С тех самых пор, как мне со всей ясностью объяснили, насколько не важно все, произносимое мной.

– Знаешь, Эмбер, меня всегда восхищало, как ты можешь вести столь бурную сексуальную жизнь и не заводить постоянных отношений. Понятно, что таким образом ты избавляешь себя от ненужных драм. Но я видела, как ты смотришь на нас с Сэмом, думая, что мы не замечаем. И я видела, как Эммет на тебя смотрит, забывая при этом про свои шутки и краснея до ушей. Уж не говоря о том, что в разговорах он старается не упоминать твоего имени, полагая, что этого я тоже не замечаю.

– Вы говорите обо мне?

– О, это удивительно, правда? Особенно сейчас, когда мы обсуждаем с тобой Эмм…

– О’кей-о’кей. Но понимаешь, я не могла себе представить, что он ко мне неровно дышит. Я не хочу никаких отношений, и кроме того…

– Почему не хочешь?

– Потому что это напряжно.

– Точно.

– И ты даже не возразишь?

– Нет, зачем? Ты видела нас с Сэмом.

Я немигающим взглядом уставилась на контейнеровоз в море и смотрела на него, пока глаза не заслезились.

– Что, если он обидит меня?

– Так и будет. Ты тоже будешь его обижать. И довольно часто.

– Лори, честно, это самый трудный мотивирующий разговор в мой жизни.

– Ты хочешь утешений или правды?

Я не ответила.

– Я так и знала. – Она подобрала ноги и обняла их одной рукой, продолжая смотреть на меня. – Ты не плохой человек, Эмбер.

Я знала, что переубеждать ее бесполезно. Даже если у меня другое мнение.

– И ты знаешь, во всей этой истории с любовью в конце концов все сводится к тому, чтобы выбрать человека, от которого ты легче всего примешь обиду.

Меньше всего на свете я хотела сделать Эммету больно. Он заслуживал только хорошего, и мне хотелось, чтобы он получил это. За то, что день за днем несет в этот мир добро. Он заслуживал самого лучшего, и тот факт, что он решил, будто бы это могу быть я, перекрывал мне чертов кислород.

Впервые я позволила себе додумать эту мысль до конца. Я хотела, чтобы его теплый взгляд был адресован мне. Я хотела видеть, как он улыбается, как он гордится чем-то, я хотела учиться у него, расти вместе с ним и делать этот мир лучше. Настолько, чтобы в нем стоило жить.

Лори молчала, дав мне время для осознания того, что для нее давно стало очевидным. Мысли в моей голове совершали невероятные кульбиты, как вдруг на меня снизошло странное умиротворение, и я подняла голову.

– Я… мне кажется, я должна бежать… – сказала я. Казалось, существует одно-единственное и очевидно правильно решение.

– Тогда вперед. – Лори улыбнулась.

– Мне тебя?.. Я имею в виду, мы ведь только приехали. – Мне стало неловко.

– Я напишу Сэму, чтобы подобрал меня здесь. Хотя бы поест.

– Мне очень…

– Прекрати, Эмбер. Лучше беги разруливай.

Поднимаясь на ноги, я рассеянно кивнула.

– Попробуй заскочить к нам. Я написала Эммету, чтобы по возможности побыстрее возвращался домой.

– Ты и правда ненормальная.

– На здоровье! Давай, руки в ноги!

Сердце колотилось как бешеное, пока я бежала вверх по пляжу к машине. В пути я не заготавливала речей. Я была спокойна.

И только когда я увидела перед домом его дряхлый «Субару», паника стрелой пронзила мне грудь. Я на ватных ногах вышла из машины и стала подниматься по лестнице. Руки были холодными, ладони влажными, и с каждым шагом мои сомнения усиливались. Что, если он меня пошлет? Не захочет меня видеть после всего, что я наговорила?

Я быстро позвонила в дверь. Лучше поскорее со всем разобраться, пока мой глупый мозг не передумал.

Секунды, перед тем как дверь открылась, показались мне самыми долгими секундами ожидания в моей жизни.

Эммет был удивлен. Он уже сменил свой обычный университетский прикид на линялые джинсы и простую белую футболку. Она сильно контрастировала с его загорелыми руками и темными локонами. Это смотрелось так просто и красиво, что у меня перехватило дыхание, пусть это было и несвоевременно.

– Чего тебе?

Его тон заставил меня сжаться. В голосе слышалась такая обида, что мне стало не по себе. Винить, кроме себя, было некого. Это я допустила, чтобы мы сблизились, а потом оттолкнула его.

– Хочу поговорить, – выдавила я.

Брови Эммета слегка поднялись.

– Я думал, все уже сказано. – И взялся за дверь, готовый захлопнуть ее у меня перед носом.

– Нет! Я имею в виду, еще раз нормально поговорить.

Он посмотрел на меня, взгляд был красноречивее некуда. «Я понял тебя. Не надо развивать эту тему. С моей стороны было глупо надеяться на что-то большее, но я справлюсь. Думаю, нам лучше держаться друг от друга немного…»

– Нет! – Я шагнула вперед, и жесткое выражение на его лице смягчилось, когда я коснулась его руки. – Прости, я…

– Эмбер, все в порядке.

Он произнес это обреченно, давая понять, что устал от моих метаний. И в этом тоже была только моя вина.

Я решительно замотала головой.

– Я попробую, я хочу попробовать.

Секунду спустя что-то в его лице изменилось. До него дошло, о чем я.

– Я правда этого хочу, понимаешь? Но я не спец в таких делах. Боюсь все испортить. Обидеть тебя. И… самой себя почувствовать обиженной.

Я умолкла. Какое-то время он стоял неподвижно, а потом скованность разом покинула его. Он сделал шаг в сторону, впуская меня в дом. Я прошла мимо него так близко, что коснулась плечом его груди. Я уловила его запах, и мне захотелось ощутить тепло его тела. Как прошлой ночью.

Не припомню, чтобы меня настолько влекло к кому-нибудь. Не только физически, не только. Мне хотелось знать каждую его мысль, проникнуть в них, чувствовать себя в них комфортно.

Дверь за мной закрылась, и стало совсем тихо. Хоуп, кажется, не было дома, с облегчением отметила я. Мы были одни. Так здорово. Можно спокойно поговорить.

– Не хочу, чтобы ты ради меня обманывала себя.

Меня будто молния прошила.

– Я не обманываю себя.

– Разве это не то, что ты сказала мне днем? Я не хотел загонять тебя в угол. С моей стороны это было не очень разумно. Некоторым вещам не суждено сбыться, вне зависимости от наших желаний.

У меня не осталось ни одной мысли. Но в этот момент я впервые поняла, что он хотел этого. Со мной…

– Я хочу этого.

Эммет побледнел, взгляд замер, он приоткрыл рот и ничего не сказал.

– С тобой я впервые чувствую себя цельной. Ты видишь меня всю. Не только то, что у меня хорошо получается, но и те поступки, которые помогают мне избежать того, что происходит сейчас. Близких отношений. Но ты… ты так это расписываешь, что я и сама теперь хочу. Хочу тебя так близко, насколько это возможно.

Эммет смотрел только на меня, мы все еще стояли в прихожей, но он перестал воспринимать окружающую обстановку.

– Откуда ты знаешь? – спросил он. – Почему ты вбила себе в голову, что ты несешь с собой только разочарование? Почему ты не хочешь видеть того, что вижу я?

Я пожала плечами.

– Ты не плохой человек, Эмбер. И я буду говорить тебе об этом, пока ты не поймешь.

– Пока хватает дыхания, – вырвалось у меня. Потому что я вдруг вспомнила, что написано на записной книжке Эммета. Повторяй это снова и снова, пока хватает дыхания.

Он на мгновение опешил, потом понял. Улыбка тронула губы.

– Повторяй это снова и снова. – С каждым словом он подходил ближе. – Пока хватает дыхания.

Он приблизился настолько, что мне пришлось слегка запрокинуть голову. От этого у меня по спине пробежали мурашки. Меня окутал запах его свежести, голова закружилась, когда он посмотрел мне в глаза так, словно я стояла перед ним голая. Так хорошо посмотрел, так правильно. Он взял меня за руки, переплел наши пальцы, не отводя взгляда.

– Скажи это, – прошептал он. – Я не дам себя сломать.

И мои губы стали двигаться в такт его губам, произнося все правильные слова, и не произнося ни звука. Он говорил со мной. Его руки были теплыми и сильными, это был один из тех моментов, которые действуют как световой импульс, на огромной скорости проносящийся сквозь тело. Когда последний слог уже был готов сорваться с губ Эммета, я встала на цыпочки и перехватила его поцелуем.

Глава 21

Я закрыла глаза и позволила себе утонуть. Утонуть в тепле, растекавшемуся по всему телу. От теплых ладоней Эммета на моих щеках, вниз, где я животом прижималась к его животу и до кончиков пальцев. От каждого нежного, но очень уверенного поцелуя. Я обняла Эммета за спину, почувствовала ладонью игру мышц, движение лопаток под тонкой тканью футболки. Потом чуть оступилась, и в попытке удержаться на ногах схватила Эммета за затылок. Он засмеялся и уперся рукой в стену.

Все происходящее отличалось от обычной прелюдии. Наши поцелуи были осмысленными, каждый следующий лучше и совершеннее предыдущего. Мы не набрасывались друг на друга, словно изголодавшиеся звери. Мы точно знали, что делаем, почему-то я была в этом уверена. Знал и Эммет, который еще накануне действовал столь нерешительно. И которому я обещала не спешить и прислушиваться к его темпу. Несмотря на то, что этот парень до сих пор оставался для меня загадкой.

Нет.

Мне хотелось по-настоящему. С самого начала, без давления и лжи, без секретов. Важно, чтобы было именно так. Я понимала, какое значение это имеет для нас.

Эммет недовольно закряхтел, когда я слегка отстранилась. Я провела пальцами по его груди. В темных глазах блеснула неуверенность, но исчезла, как только я наклонилась и коротко чмокнула его в нос.

– Что такое?

– Мы честны друг с другом? – Мне нравилось отвечать вопросом на вопрос.

Эммет посмотрел на меня долгим взглядом, большим пальцем рассеянно потрепал по щеке. Потом кивнул, и я поняла, что он давно уже предвосхитил мой вопрос.

– Мы честны друг с другом, – сказал он.

– О’кей.

Он показал глазами на лестницу.

– Внизу мы сможем поговорить спокойно. Хоуп, наверное, скоро вернется. – Он тихонько откашлялся. – Пойдем?..

Я кивнула и слегка подтолкнула его. Не выпуская моей руки, он пошел первым. Ступенька за ступенькой, крутая лестница привела нас в его комнату. И вот я снова здесь, но сегодня все по-другому, впервые я чувствую, что все правильно.

У Эммета было, как всегда, опрятно, чисто и светло. Я улыбнулась, а он сделал вид, что не замечает этого, пока закрывал дверь. Я остановилась посреди комнаты, которая словно была отражением себя самой. И пока все не зашло слишком далеко и я не перестала соображать, я повернулась к Эммету.

– Слушай… хочу тебя спросить, – начала я, и он застыл. – Про Морган. Что это было? Я не понимаю, зачем тебе это было нужно, если?..

Он опустил глаза.

– Знаю. – Он говорил тихо. – Я совершил глупость. Не подумал как следует.

Он сделал вдох, задержал дыхание, выдохнул, прошел мимо меня, и упал спиной на постель. Плед, которым я укрыла его в тот вечер, был аккуратно свернут и лежал в ногах.

Эммет уставился в потолок. И не шелохнулся, когда я прилегла рядом. Пружины матраса прогнулись под нашей тяжестью. Мы лежали на расстоянии вытянутой руки, разделенные потоком мыслей. Я повернулась и увидела его сжатые губы.

– То, что я сейчас скажу, может сказать только настоящий мудак. – Он не смотрел на меня. – Может, потому что я он и есть. Ладно, было так: я подумал, что с Морган у меня встанет. С ней я могу полностью отключить голову, и… у меня все получится.

– Подожди. – Меня бросило в холод. – Ты что?.. Я правильно?..

– Нет, у меня уже было. Я не девственник. Во всяком случае, если иметь в виду… – Он замолчал. – Иметь в виду то, что называется половым актом.

Я не решалась попросить рассказать дальше, хотя не была уверена, правильно ли я его поняла.

– О’кей. – Эммет прикрыл глаза, как будто хотел сказать: Да какая уже разница. – Я был девственником до последнего класса школы. Так получилось. Каждый раз, когда дело доходило до постели, у меня начиналась паника. И тут эта девочка на вечеринке, вообще-то чудом было уже то, что она меня поцеловала. Мне даже в какой-то мере понравилось, и я увидел для себя шанс. Я ответил ей, все как положено. Представь себе дом, полный пьяных подростков, большинство из них я знал только по имени. Она не была сильно пьяной, и в какой-то момент мы оказались в кровати. Сначала она сорвала одежду с себя, потом с меня, а я, не переставая, думал о том, что у меня даже презерватива нет, не говоря уж о… Ну вот, а потом… Я не смог. Она подняла меня на смех. Спросила, нравится ли она мне, и если да, то в чем дело. А я не знал, в чем дело, знал только, что хочу немедленно сбежать и не вспоминать больше. На следующий день вся школа была в курсе. Что у меня даже на Тару из команды чирлидеров не встает.

Он резко замолчал, а у меня внутри все сжалось.

– Я знаю, это чисто психологическая проблема. Наедине с собой у меня получалось, то есть… О господи. – Эммет спрятал лицо в ладонях. Грудь ходила ходуном. Он продолжил: – И чем дальше, тем глубже становились комплексы. В самом начале учебы я пошел на вечеринку для первокурсников, я хотел покончить с этим. Думаю, в тот вечер у меня получилось. Но я был пьяный и ничего не помнил. Во всяком случае, на следующее утро я проснулся рядом с голой женщиной и нашел презерватив. То есть это случилось, но легче не стало.

Ох, Эммет… Я закусила губу и промолчала, дав ему возможность закончить.

– А с Морган было по глупости и от отчаяния. После того первого раза я спокойно отгонял все мысли на этот счет, но комплексы никуда не делись. Я думал, если у меня получится на трезвую голову, я успокоюсь. Какое-то время я переписывался с девушками в тиндере, но стоило завести разговор о встрече, я всякий раз впадал в панику. В конце концов я сказал себе, что подожду, пока не встречу ту самую. Но когда Морган пришла на семинар, я вернулся к своим мыслям. Она… опытная и легко ко всему относится. Я подумал, мне так будет проще, близко мы не знакомы, но она знает, что делать, и мне остается просто… подыграть. Я не хотел напиваться, или, по крайней мере, не до такой степени. – Он сжал челюсти. – Ну и ты помнишь, чем закончилось.

Я молча повернулась к Эммету, чтобы он видел, что я его слушаю.

– Такие дела. – Эммет пожал плечами. – Теперь ты знаешь все. Что мне двадцать один год, а проблемы у меня, как у четырнадцатилетнего.

– У тебя проблемы человека, воспитанного в обществе токсичной маскулинности, вот и все.

Эммет посмотрел на меня, и я поняла, что произнесла это вслух. Но в конце концов, ведь так оно и есть, поэтому я села на кровати и продолжила:

– Ты знаешь, вообще-то большинство людей в курсе, что женщины имитируют оргазм, а не кончают как по команде. Это не замалчивается, женщины говорят об этом между собой. При этом мужчин почему-то принято считать такими секс-машинами, у которых эрекция возникает при виде бугорка под одеждой, а уж при виде обнаженного тела – тут совсем тушите свет.

Эммет не шелохнулся.

– Но почему-то никто не говорит о том, что у мальчиков это тоже не чистая физиология и что не всегда получается. Тут нечего стыдиться, Эммет, и не важно, кто тебя в этом убедил. Прекрати так думать. Я имею в виду, что я, к примеру, могу тут спокойно полежать, отдаться, думая о своем, ни капельки не возбудившись при этом, а ты… А тебе в лепешку нужно расшибиться, чтобы… Меня это так бесит!

– Я сам к этому пришел.

– Сам-то сам, но если бы эта идиотка из выпускного класса сказала что-нибудь типа, эй, все нормально, было бы так же? Может, твоя голова как раз умнее тебя, и у тебя получится, когда ты будешь уверен в себе? В этом случае ты бы тоже переживал и убеждал себя, что с тобой что-то не так? Это все манипуляции, и самое плохое, что понимаешь это лишь годы спустя, потому что кто-то однажды хитрым образом заронил эту мысль и посеял сомнения.

Я раскрыла слишком много тайн. Слишком. Но не могла остановиться. Я вошла в раж, и Эммет, поначалу испуганный, начал понимать, что к чему.

– Ты знаешь, о чем говоришь, – произнес он. Это не был прямой вопрос, но в нем прозвучало желание получить от меня ответ.

Я пожала плечами:

– Возможно.

– Нам не обязательно это обсуждать. Сейчас, во всяком случае.

Я свернулась калачиком. Эммет только что поведал мне сокровенное. Оно заставило меня по-новому взглянуть на него. Я уже достаточно его знала, а он меня не знал совсем. И это было нечестно.

– У меня были отношения, которые начинались как серьезные, но все кончилось плохо, – сказала я.

Эммет помолчал, не проронил ни слова, ни одной избитой фразы не позволил себе. Только повернул ко мне лицо, приподнял подбородок. На меня смотрели теплые темно-карие глаза и требовали, чтобы я продолжала говорить.

– Я больше не хочу этого. Власти надо мной. Зависимости от другого человека и его желаний. Думать только о его желаниях, а потом ощущать пустоту, когда… после того, как все закончится.

– Понимаю. – Эммет продолжал смотреть на меня.

– Поэтому я не хотела серьезных отношений. С Коулом и с другими был просто секс, ничего, кроме секса. Потому что это легко. Потому что не надо говорить ни о чем важном и отдавать частичку себя.

– Правда? Я имею в виду, хоть немножко, или нет?

– Что ты имеешь в виду?

– Я о своих ощущениях. О каждом поцелуе и о постели с женщиной, для которой это не важно. Я всегда отдавал частицу себя, и я иногда думаю, самое страшное, что я никогда не верну этого.

– Это как раз то, о чем я говорю. Мы постепенно растрачиваем наши мысли и чувства. На людей, которым они просто ни к чему.

– Ты так думаешь?

Я пожала плечами.

– А… как со мной? – Эммет сжал губы. Было заметно, как же трудно ему дался этот вопрос. – Так же? Потихоньку отдаешь себя, думая, что мне наплевать? Знаю, звучит ужасно, но я… мне бы хотелось услышать от тебя ответ.

– Эммет, в том-то и дело. С тобой так не работает.

С каждым моим словом он становился бледнее. Я видела, что он неправильно истолковывает мои слова.

– Не получается ничего не чувствовать, когда ты на меня так смотришь, как будто… как будто нет ничего важнее, чем знать, что мне хорошо.

Он сгреб в кулак одеяло между нами.

– С тобой все обретает смысл. И вначале я думала, что ничего этого не хочу, но, возможно, это просто напоминание о том, что я осталась прежней. Я не хотела никаких чувств. Я не хотела больше подчиняться. А теперь смотри, к чему это привело. – Включился мой цинизм, как бывало всякий раз, когда я перекрывала кислород эмоциям. Слишком уж они сильны. Слишком велика их власть надо мной, гораздо легче их просто отключить.

Но Эммет понял. Он лежал рядом, в абсолютном молчании, но улыбка на его губах была красноречивее любых признаний. Он понял это с самого начала. Этот неловкий комплимент на грани моих возможностей.

– Бывает и хуже, – произнес он.

– Бывает.

Некоторое время мы тихо лежали. Слышно было только тихое дыхание Эммета, и стук моего сердца, пока я делилась всем, что наболело.

– Эммет, там, на пороге, я сказала тебе то, что думаю. Что я попробую.

– По полной программе?

Я кивнула:

– По полной программе.

Он улыбнулся, и словно взошло солнце. Прямо на моих глазах. Я тихонько лежала, он подобрался поближе. Потерся носом. Я закрыла глаза. Эммет коснулся рукой моего лица и поцеловал. Губы были сочные, я лежала и принимала тепло его тела. Одну ногу он просунул между моих ног, когда я прижала его теснее. Все было так бережно. Чудесно.

Он наполовину лежал на мне, и я затаила дыхание, когда он тронул языком мои губы. У меня никогда в жизни не было такого нежного французского поцелуя. Такого… уважительного. И я никогда бы в жизни не поверила, что мне это понравится. Я чувствовала желание, но и надежность тоже.

Эммет покрепче обнял меня, скользнув языком мне в рот. Меня обдало холодом, и я не смогла сдержать стон. Я повиновалась. Впервые за долгое время я позволила себе отдаться во власть эмоций. Эммет сильнее вдавил меня в подушки, движения были мягкими, у меня перехватило дыхание.

Тут я услышала, как кто-то скребется и затаилась. Эммет открыл глаза. Хоуп уже вернулась? Что это за звуки?

Я раздраженно огляделась, а Эммет вдруг рассмеялся. Скрестись прекратили, и в тот же момент за дверью раздалось укоризненное «мяу». Я тоже рассмеялась, Эммет сел на кровати, чмокнул меня в нос, потом встал и открыл дверь. Маленький серый комочек шерсти прошмыгнул в комнату.

Глава 22

Все последние дни Лори ходила словно с оголенными нервами, но, слава богу, настал тот день, когда Сэм наконец получит распределение, и насчет их с Лори возможной грядущей разлуки все наконец прояснится. Несколько часов я, не отрываясь, работала в нашей учебной комнате над парижским проектом, а около полудня двинулась в сторону медицинского факультета, где мы договорились встретиться с Лори и Сэмом.

В кампусе в последние недели перед летними каникулами царил настоящий хаос. Каждый квадратный метр на лужайке перед корпусами был занят студентами, расположившимися кто с компьютером, кто с едой. Воздух был прозрачным и чистым, с океана приятной прохладой дул бриз, укрощая палящее солнце на безоблачном небе. Медиков было видно издалека, и чем ближе я подходила к их факультету, располагавшемуся в здании футуристической конструкции, тем сильнее волновалась.

Всюду бродили люди в белых футболках, на которых можно было прочесть: Я распределился: психиатрия, UBC, Ванкувер – акушерство и гинекология, Торонто, – общая хирургия, UBC, кампус Оканаган – и это лишь несколько футболок, которые я успела разглядеть, проходя мимо. Все радовались, обнимались, а меня все больше охватывало беспокойство. Высматривая Лори и Сэма, я пробиралась между свежеиспеченными докторами, они чокались пластиковыми стаканчиками, позировали для фотографий. Я довольно быстро обнаружила ребят в привычном кругу сокурсников. Сердце екнуло при виде Коула. Он увидел меня, и я уже приготовилась к максимально неприятной встрече, но он улыбнулся столь непринужденно, что все мои сомнения вмиг улетучились. Я распределился: реаниматология, UBC, Ванкувер прочитала я на его футболке и искренне порадовалась. Нам не очень удалось поговорить, но я помнила, что он хотел попасть в отделение неотложной помощи в Ванкувере.

Я взглянула на Лори и Сэма и не увидела, чтобы кто-нибудь плакал, Лори даже смеялась. Ее лицо раскраснелось, руками она обвила шею Сэма и закрыла большую часть надписи на футболке. Господи, уж поскорее бы увидеть.

Нейрохирургия, расшифровала я наконец. То, что он хотел. Однако я не могла разобрать, где именно он проведет ближайшие несколько лет в ординатуре. Когда Лори наконец увидела меня, ее глаза расширились и она отпустила Сэма. Тут мое сердце подскочило.

Нейрохирургия – Ванкувер, UBC

Аллилуйя…

Лори бросилась мне на шею, я обняла ее, и мы стали что-то кричать от радости, перебивая друг друга. Она чуть не задушила меня в объятиях.

– Он остается! Эмбер, он остается! Я так рада, так рада! – повторяла она, прижавшись лицом ко мне. Когда она посмотрела на меня, в глазах читалось подозрение.

– Я тоже рада, Лори. Я знала. Все будет хорошо, вот увидишь.

Я отпустила ее, чтобы поздравить Сэма, он выглядел как обалдевший от счастья свежеиспеченный нейрохирург, получивший заветное место.

– Так что, теперь тебя можно официально называть МакДрими? – спросила я, прежде чем мы обнялись.

– Я думаю, так меня здесь может называть только один человек.

– Очень рада за тебя. За вас обоих…

– Спасибо, Эмбер.

Мне кажется, с тех пор как я познакомилась с Сэмом, я впервые видела его таким расслабленным. Он не отпускал руку Лори, пока мы стояли там и болтали со всеми подряд.

Коул уговорил выпить с ним, и после второго стаканчика шампанского меня окутало приятным туманом. Солнце высоко стояло в полуденном небе, и я, чувствуя себя счастливой и легкой, коротко извинилась и пошла в глубь здания факультета. Светлые коридоры были непривычно пусты, только отдельные студенты сидели на скамейках и занимались. На улице тем временем началась спонтанная вечеринка.

Я скользнула в туалет, шампанское всегда очень быстро проходило сквозь мой организм. Выпускники решили купить еды и поехать на пляж. Лори умоляла меня присоединиться, но, как бы мне ни хотелось, все-таки разумнее было с пользой провести оставшееся до тренировки время.

Стоя у умывальника и смотря на себя в зеркало, я недоверчиво потрясла головой. Думала ли я когда-нибудь? Я, Эмбер Гиллз, призывала себя к порядку, предпочитая учебу вечеринке с лучшими друзьями? Невероятно.

В любом случае правильнее было отказаться от следующей порции шампанского, предложенного Коулом. Голова приятно кружилась, но заявиться на каток в подпитии было неприемлемо. Никакого алкоголя на льду, это правило не обсуждалось, если я не хотела, чтобы Хелен Симианер лично выдворила меня из клуба.

Перед тем как вернуться, я достала телефон. Эммет планировал присоединиться к нам после своей смены в закусочной, и я проверила сообщения, но он пока ничего не написал. Я уже начала набирать текст, когда увидела краем глаза тень. Меня пронзило тепло, и мои губы сами собой сложились в улыбку. Это был Эммет, он стоял перед огромной доской объявлений. Я тихонько подошла к нему со спины и обвила его руками. Он испуганно вздрогнул:

– Господи, Эмбер…

Я разжала объятия, чтобы он мог повернуться ко мне.

– Привет. – Я больше не сдерживала улыбку. – Я тоже рада тебя видеть.

Эммет ухмыльнулся, когда я наклонилась к нему. Я еще не привыкла к тому, что реально могу его поцеловать. Вот просто так. А я могла.

– Я как раз хотела тебе написать. Ты уже видел Лори и Сэма? Они возле корпуса, Сэм остается в Ванкувере. Господи, я так рада, что нам не придется теперь унимать рыдания Лори мороженым и кексами.

– Правда? Как здорово! – Эммет улыбнулся, но я заметила, что что-то не так.

– Все хорошо?

– Абсолютно! Я только хотел кое-что быстренько посмотреть… Хотя не важно. Пойдем ко всем. А то я тебя потерял.

Погоди-погоди… Теперь, когда он говорит со мной, но не смотрит мне в глаза, я понимаю, что как-то странно видеть его на медицинском факультете. Перед доской с объявлениями.

Я встала на цыпочки и бросила взгляд через плечо Эммета. Он что-то держал в руке за спиной.

– Что у тебя там?

– У меня? Ничего…

– Эммет. – Я взяла его за руку. Он не сопротивлялся.

– Да вот, я иногда смотрю объявления. Не нужна ли кому помощь репетитора или что-то такое.

– Репетитор? – Он же не серьезно? – И по какому предмету ты можешь помочь начинающему врачу? По строительной физике?

– Вообще-то, физика у них тоже есть, спроси Лори…

– Да, на подготовительном. Давай выкладывай.

– Это правда не так уж важно, Эмбер.

– Тогда покажи.

Эммет покорно закрыл глаза и разжал руку со смятой бумажкой. На ней был номер и электронный адрес. Я посмотрела на Эммета, а потом на плакат за ним.

Приглашаем 30 добровольцев для проведения медицинского исследования!

Критерии включения: люди 20–25 лет мужского пола, без заболеваний, не принимающие медикаменты, некурящие.

За участие (10 контрольных обследований по 2 часа) назначается компенсация в размере 500 долларов.

Я схватила ртом воздух, но бумажка Эммета была как раз оторвана от этого объявления.

– Ты серьезно?!

Эммет стоял передо мной само страдание.

– Я только на всякий случай взял.

– На всякий случай? Ты уже раньше в таком участвовал?

Он избегал на меня смотреть, и меня это взбесило.

– Как тебе пришло в голову, Эммет! Ты рискуешь своим здоровьем! Ради чего? Ради жалких пятисот долларов?

Его лицо стало жестким.

– Тебе это, может быть, трудно представить, но для некоторых жалкие пятьсот долларов означают целую кучу денег.

Я отступила, словно уворачиваясь от пощечины.

– Если тебе нужны деньги… – начала было я, но под его взглядом замолчала. Сердце ухнуло в пятки.

– Эмбер, это полностью мое решение.

– Нет! Ты не можешь делать такое, не…

– Не спросив у тебя?

– Я беспокоюсь за тебя, черт возьми!

Мне пришлось прекратить крик.

– Это абсолютно безопасные исследования, которые используют потом в долбаной университетской клинике!

– И?

Эммет растерянно смотрел на меня, потом издал звук, выражавший одновременно отчаяние и злость. Он протянул руку, чтобы взять у меня листочек. Я инстинктивно хотела спрятать руку за спину, но подумала, как по-дурацки это будет выглядеть. Превозмогая себя, я вернула ему листочек.

– Я понимаю, для тебя это какая-то чепуха, – сказал Эммет уже спокойнее, и когда мой гнев потихоньку улегся, я подумала, что ненавижу с ним ссориться. – Но мне нужны деньги. Мне тут счет за машину прислали, плюс материал для проектных работ, пенопласт, нож для пенопласта… за это, знаешь ли, платить нужно.

– Эммет, я могу тебе одолжить. – Недолго думая, я взяла его за руку. – Пожалуйста, это вообще не проблема, главное – не экспериментируй со своим здоровьем.

Он уже открыл рот, чтобы отказаться, но я опередила его.

– Я говорила с отцом, – вырвалось у меня. – Он сказал, чтобы ты с ним связался. Насчет работы. Они готовы взять тебя в офис.

Эммет смущенно улыбнулся, и я поняла, что, наверное, худшего момента для такого случая не придумать, ведь так это выглядит как подаяние.

– Это замечательно.

– Не думай, что… Отец очень ценит тебя.

– Все в порядке, Эмбер. Я рад, правда.

Почему же радости не было видно?

– Но, думаю, лучше будет пойти к твоему отцу после сдачи проекта, как ты думаешь?

– А мне кажется, надо хвататься за такое хорошее предложение…

– Эмбер, – произнес он, и я умолкла. Эммет смерил меня долгим взглядом. – Я не отказываюсь.

– Точно?

– Точно. Я бы с удовольствием начал, но на лето уже договорился на стройке. Но с осени – возможно. Было бы классно. Спасибо, что спросила.

– Не стоит. – Я закусила губу. – Но обещай мне, что ни в коем случае не будешь валять дурака с этим исследованием.

Эммет ухмыльнулся, и мне захотелось его поколотить.

– Спросить у Лори и Сэма, что они думают насчет этого объявления? Возможно, они расскажут, что все проверено-перепроверено, пока один из участников не…

– Успокойся! – Эммет тихонько засмеялся, а я прикрыла ему рот рукой. Ох уж эти его мягкие губы под моей ладонью… – Я не хочу это слушать.

Эммет не спеша притянул меня к себе. Мы стояли вплотную, живот к животу, и у меня закружилась голова. Я незамедлительно обняла его и пристроила голову у него на плече.

– Ты идиот, – пробормотала я в его рубашку и вдохнула знакомый запах.

– Ты не слишком стараешься это скрыть.

– Что?

– Что ты меня нюхаешь.

– А я и не должна скрывать. Мне вообще-то можно.

Я услышала, как он тихонько засмеялся. Он тоже обвил меня руками, и я закрыла глаза. Щекой он касался моей головы, и я была просто счастлива.

– Ты можешь обсуждать со мной такие вещи. Все, что тебя заботит. В том числе деньги. Даже если тебе кажется, что я не пойму.

– Я знаю, – голос был тихим. – Ты права. Я просто еще не привык. Не хочу докучать.

– Отношения существуют, чтобы докучать.

– Правда? – Он поднял голову.

– Да, это так работает. Мне кажется.

– То есть у нас они? Отношения? – Какая-то чертовщинка блеснула в его темных глазах.

– Ты правда хочешь поговорить об этом? Здесь? Сейчас? В пустом фойе медицинского факультета, пока остальные пьют и веселятся?

– Я мог бы обо всем говорить с тобой здесь, Эмбер Гиллз.

– Возьму на заметку.

– И этот разговор тоже.

– Ты сейчас ждешь, что я спрошу, не хотим ли мы… – я показала пальцами кавычки, – уйти вместе.

Он склонил голову набок. Я его ненавидела.

– Эммет, серьезно? – Я испустила стон.

– Спроси меня о другом.

– Эммет Сорикетти, – пригрозила я.

– Слушаю тебя, Эмбер Гиллз? – Он посмотрел на меня, и я не могла устоять перед его темно-карим взглядом. Глядя так, он мог получить от меня все что угодно.

– Я хочу быть с тобой.

– Это был не вопрос.

– Не важно. – Я быстро наклонилась, чтобы поцеловать его.

– Хорошо, ладно. Тогда никаких вопросов, – прошелестел Эммет по моим губам, и конец его фразы утонул в моем тихом вздохе. Я запустила пальцы в его волосы. – Я тоже хочу быть с тобой.

– Фантастика. Это мы выяснили.

– Ты такая не романтичная.

– Я никогда и не утверждала обратного.

– Это правда.

– Цветы, свечи – это не по моей части, и…

– Я знаю, Эмбер.

– А почему тогда улыбаешься?

Эммет пожал плечами и снова привлек меня к себе.

– Наверное, потому что я счастлив?

Мое глупое предательское сердце затрепетало и подпрыгнуло. Теперь это официально. У меня отключился разум.

– Я тоже счастлива, – пробормотала я и быстро спрятала лицо у него под подбородком. Такие вещи проще было произносить, не глядя в лицо. Топ-топ, Эмбер, топает малыш. И не все сразу.

Эммет нащупал мою руку.

– Я еще должен поздравить Лори и Сэма.

– Звучит, как будто они обручены и беременны.

– Ты считаешь это невероятным?

– Мама дорогая. – Я ухмыльнулась. Эти голубки… Наверное, я бы за них и правда порадовалась.

– Ты что, пьяная?

Застигнутая врасплох, я опустила глаза.

– Немножко.

– А, это многое объясняет.

– Что объясняет?

– Что ты такая приставучая.

– Я совсем не… – Я вспомнила наши переплетенные пальцы и как я лежала у него на груди, и замолчала. Эммет покрепче взял меня, когда я хотела отнять руку.

– Совсем нет, совсем, – выговаривал он мне и увлекал за собой.

Пока мы шли к выходу по залитому светом фойе, мое сердце готово было выпрыгнуть. Когда Эммет толкнул дверь и вывел нас на улицу, у меня перехватило дыхание, и я не понимала, в чем дело. Может, из-за поцелуя с ним в пустом коридоре. Мне до сих пор периодически не по себе от того, что с ним я совсем другая Эмбер. А теперь мне нужно оставаться такой и в присутствии друзей.

Не заметив, я крепче обхватила руку Эммета, потому что он взглянул на меня. Среди взволнованных голосов и развязного смеха это подействовало как Все хорошо, да?, и хотя он не проронил ни слова, я коротко кивнула. Эммет улыбнулся. Я стала искать глазами Лори, Сэма, Коула и их друзей. Прежде чем Эммет что-то успел сказать, Лори уставилась на нас. Она крепче прижалась к руке Сэма, ее глаза округлились.

Я точно увидела, как одними губами она произнесла: О боже мой, потом Сэм привлек ее к себе и кивнул в нашу сторону. Сэм совсем не выглядел удивленным. Я предостерегающе посмотрела на Лори. Если бы я знала, что она все ему уже разболтала.

– Не вздумай опять визжать, или я за себя не ручаюсь, – процедила я сквозь зубы, когда она бросилась мне на шею.

– Твои гормоны любви не дадут тебе наделать глупостей, тут я совершенно спокойна.

– Не расслабляйся, – проворчала я, закрыла глаза и облегченно вздохнула, пока моя лучшая подруга крепко держала меня в объятиях.

– И почему вы вместе такие няши?

– Лори, неужели мне придется теперь все время это выслушивать?

– А это сейчас была улыбка? Я сейчас увидела Эмбер Гиллз с улыбкой на лице и за ручку с мальчиком?

– Ха-ха. – Глупые розовые флюиды парализовали мой мозг. Я даже ответить ей нормально не могла, пока смотрела на Сэма и Эммета. Кажется, они без особых усилий нашли общий язык. Мое воображение на какой-то миг выдало мне нелепую картинку двойного свидания – Лори, Сэм, Эммет и я. Господи боже…

– Ну, то есть вы поговорили? И теперь все хорошо?

Я с отсутствующим видом кивала в ответ на расспросы, как вдруг увидела Коула. Он стоял поодаль, держал свой стаканчик и смотрел в нашу сторону. Тому, кто не знал его близко, могло показаться, что он улыбается вполне естественно. Но нескольких встреч с Коулом мне хватило, чтобы понять, что он делает это натужно. Пустота в глазах была заметна даже на расстоянии. Как и то, что он мне слегка завидовал. И все же немного больно видеть человека, убедившего себя в том, что ему достаточно ни к чему не обязывающих отношений. Как я когда-то.

Он слегка кивнул, когда наши взгляды встретились. Улыбнулся чуть менее напряженно, хоть и как-то беспомощно, поднял стаканчик и отвернулся. Коул мне всегда нравился, и я ему искренне желала встретить ту, с которой он сможет быть самим собой.

Легкое покалывание в груди отступило, улыбка Эммета вернула меня к реальности. Он снова обнял меня, и это было так естественно. У всех на глазах. Потом наклонился ко мне, уткнулся носом мне в щеку. Не оставил ни одного шанса. Я просияла. Эммет ухмыльнулся. Бог тому свидетель, мне хотелось, чтобы это длилось вечно.

Глава 23

На тренировку я пришла сильно заранее, чего не делала уже давно. Мне нужно было увидеться с Хелен до того, как ее атакуют помешанные на своих чадах родители. Поговорить о Джейд. Мне повезло, и я нашла Хелен в пустом помещении, отделенном от катка прозрачной плексигласовой перегородкой. Она читала в телефоне, но, увидев меня, тут же отвлеклась.

– Эмбер, рада тебя видеть! Как дела?

– Отлично, – ответила я и только когда увидела улыбку Хелен, подумала, с какой эйфорией в голосе, должно быть, я это произнесла. – А у тебя?

– Ничего. Эрик меня беспокоит, следующие две недели его снова не будет. Мне бы сюда переехать, чтобы не пропускать ни одной тренировки. – Хелен засмеялась, но под глазами проступали темные круги, по которым было видно, что она уже давно не высыпается.

– Дай мне знать, если нужно подменить.

– Это мило с твоей стороны, Эмбер. Но я что-нибудь придумаю.

Вообще-то, я обрадовалась, что она не приняла мое предложение, потому что, честно говоря, не знаю, где бы я нашла время на дополнительные занятия.

Сессия приближалась неумолимо, а хвостов у меня было еще о-го-го сколько. Слава богу, я хотя бы свое эссе сумела сдать в срок. За две минуты до дедлайна я нажала кнопку «отправить» и молилась, чтобы интернет не подкачал. До сдачи курсового проекта у нас было еще несколько недель.

– Ты рано сегодня. – Хелен взглянула на настенные часы.

– Да, я… – Я расправила плечи. – Я хотела поговорить.

По лицу Хелен пробежала тень тревоги.

– Речь идет о Джейд, – выпалила я до того, как она решит, что я ухожу. – Джейд Сорикетти. Новенькая из U-14…

– Да, я знаю, кто это. Я ее тоже заприметила.

– Правда? – У меня забрезжила надежда.

– Она талантливая. Сколько ты ее тренируешь? Меньше месяца, а она уже первый лутц прыгнула. Поздновато начала, но потенциал большой, тут без вопросов.

– Я тоже так думаю. – Я решилась, чего ходить вокруг да около? – Ее семья не может позволить себе оплачивать членство в клубе. Я знаю старшего брата и уговорила его привести Джейд на тренировку. Ей нравится фигурное катание, и я подумала, если у нее такие способности, может, можно выделить ей стипендию, как думаешь?

Лицо Хелен едва заметно помрачнело. Ничего хорошего это не сулило.

– Это хорошая идея, Эмбер, правда. – Она тихонько вздохнула. – Но нам пришлось остановить раздачу стипендий еще в прошлом году.

– Ох, это… я не знала.

– Мы сами едва выживаем. Лично я считаю неправильным экономить в этой части. Новые таланты очень важны для клуба. Но ты же знаешь наше руководство. Хоккей – более доходный вид спорта, и если уж кого и поддерживать, то скорее их, чем нас. – Хелен замолчала. – Вообще-то, думаю, мы скоро закроемся, это лишь вопрос времени. С тех пор как в Керрисдейле построили новый каток и снизили цены, у нас постоянный отток.

Я в ярости сжала кулаки. Не от того, что Хелен отказала мне. От того, что место, которое стало для меня вторым домом, было на грани разорения.

– Этого не произойдет.

Хелен улыбнулась. Усталой улыбкой смирившегося человека. Видеть ее такой было больно. Если уж она почти потеряла надежду, должно быть, ситуация и впрямь патовая.

– Я тоже на это надеюсь, Эмбер.

– Нет, правда. Этого ни в коем случае не произойдет, слышишь? Это не должно, это… – Я сделала широкий жест рукой. – Это больше, чем просто клуб. Для многих детей это единственное место, где они несколько часов в день могут побыть самими собой, отвлечься от домашних и школьных забот.

Хелен помрачнела, но я не могла остановиться.

– Это не должно вот так прекратиться. Может быть, в Керрисдейл дешевле, но как быть с теми, кому туда неудобно ездить? У нас более удобное расположение, и общественным транспортом сюда можно добраться. Хелен, мы должны что-то предпринять.

– Я согласна с тобой по всем пунктам, Эмбер.

– Но?

– Но у меня связаны руки. Я теперь тоже тренер по найму.

– Но ты старший тренер!

– И я делаю все, что в моих силах, чтобы предотвратить худший сценарий. Поверь.

Мне пришлось кивнуть.

– А я ведь только размышляла, не пойти ли мне учиться на тренера.

Хелен наклонилась ко мне, и я увидела, как она старается не слишком обнадеживать меня.

– Это поможет, если я пойду учиться?

– Это очень поможет, – сказала она. Ни больше ни меньше. Только правду.

– Мне так нравятся тренировки, но они отнимают много времени. Учеба в университете продлится еще год или дольше, если я пойду в магистратуру, а родителям я нужна уже сейчас в бюро. – Пфф. Нужна. Это чистое вранье. Но я сейчас навру Хелен и навалю на нее еще и моих проблем. – С осени, может, станет полегче. В сентябре я могла бы начать первые занятия. И мне тогда придется регулярно тренироваться. Сейчас я далеко не в лучшей форме, но, думаю, до первого экзамена в ноябре я ее наберу.

Я закончила монолог, и Хелен молча на меня посмотрела.

– Или ты считаешь это маловероятным? Если надо будет, я начну через семестр. Или ты не видишь меня в роли тренера?

– Нет, Эмбер, что ты. Если я кого-то и вижу в роли тренера, то именно тебя. И я говорю от имени всего клуба, мы были бы счастливы заполучить тебя в качестве педагога для наших маленьких.

Краска бросилась мне в лицо.

– И если ты правда так решишь, я поговорю с правлением. Субсидии на обучение тренеров, в отличие от стипендий для детей, все еще заложены в бюджет. Мы можем даже выплачивать тебе в качестве компенсации небольшую зарплату. И если председатель заупрямится, я собственной персоной явлюсь к нему домой.

Мне в голову пришла одна мысль.

– Если я откажусь от зарплаты… – начала я, – стипендия для Джейд у нас в кармане?

Хелен посмотрела на меня и тихонько помотала головой.

– Эмбер Гиллз, я всегда знала, что ты хороший человек. – Она улыбнулась. – Я поговорю с ними. Возможно, втроем мы выбьем стипендию, если ты и в самом деле собралась обучаться тренерскому делу.

Я решительно кивнула. Редко когда я бывала настолько уверена в чем-то.

– Очень хочу.

Я взглянула на Хелен, на легкую улыбку на губах, на искры гордости в светлых глазах, которые бывали видны только в особенные моменты.

– Стипендия для Джейд важна для тебя, не так ли? – спросила Хелен.

– Да.

– Молодой человек, который привозит и забирает ее все время. Кажется, вы близко знакомы?

– Эммет мой друг. – Произносить эти слова было непривычно и приятно. Естественно и правильно.

Хелен улыбнулась:

– Чертовски жаль, что ты привела его только сейчас. Я вижу в нем прирожденного фигуриста для парного катания. Но теперь уж поздно. Зато у нас есть его младшая сестра.

Представить Эммета на коньках было забавно.

– Насколько я знаю, он умеет бегать на коньках, хотя никогда не учился. Парень очень талантлив.

– Это он?

Я развернулась, и он действительно стоял передо мной. Сердце екнуло.

– Господи, Эммет!

Он улыбнулся и обнял меня за талию. Потом протянул руку Хелен.

– Эммет Сорикетти, – представился он и вежливо улыбнулся. – Я брат Джейд.

– Я так и поняла. – Хелен ответила на приветствие. – Тренер Хелен. Рада знакомству.

– Я тоже. – Он взглянул на меня. – Привет. – Я растаяла. – Извини, я помешал вам. Джейд уже переодевается. Я только хотел спросить, можно ли мне опять пойти наверх немножко поработать.

– Конечно. – Я коротко посмотрела на Хелен. – Ничего страшного, правда?

Она лукаво улыбнулась:

– Ничего страшного.

– Отлично, то есть я имею в виду, это очень мило, спасибо. – Эммет чуть покраснел. – Тогда до скорого, – пробормотал он и чмокнул меня в губы, прежде чем уйти.

– Пока, – выдохнула я. Теперь пришла очередь Хелен ухмыляться. – Ну хорошо, тогда… Пойду тоже переоденусь.

– Иди-иди, Эмбер.

Я почувствовала спиной веселье в ее глазах и до самой раздевалки улыбалась, как идиотка.

* * *

Два часа тренировки пролетели как один миг, и я, как всегда, с некоторой грустью объявила серию упражнений на расслабление. Как по сигналу, Эммет возник возле бортика, когда я поехала к выходу. Не успела я его спросить, продвинулся ли он, между нами появилась Джейд.

– Эм? – Щеки раскраснелись, а лицо сияло.

– Да, я видел, как ты прыгаешь, звездочка, – ответил Эммет раньше, чем она спросила.

– О’кей, отлично, но Дороти спрашивает, можно ли мне к ней. Ее родители делают блины, Эммет! Блины на ужин!

Я деликатно отвернулась, чтобы Джейд не видела мою ухмылку. Эммет строго посмотрел на меня, и повернулся к ней.

– Блины на ужин?

– Да, почему мы так не делаем?

– Хороший вопрос. Почему мы так не делаем?

– Так мне можно пойти? Пожалуйста, Эм!

Я закусила губу, когда Джейд одарила его тем же строгим взглядом, какой был и у него. Наконец кто-то обратил против него его же собственное оружие.

– И надолго это? Завтра в школу, ты ведь помнишь?

– Да-а-а. Я подумала… может, ты сможешь меня забрать попозже? Они живут рядом с тобой.

Эммет скользнул по мне взглядом. Сначала по лицу, потом по телу, и мне вмиг стало жарко.

– Хорошо. – Он снова повернулся к Джейд. – Но я приеду за тобой около восьми, чтобы дома быть не очень поздно.

– Ты лучший, Эм!

– Ну вот, я уже снова лучший.

Джейд посмотрела на подружку, которая зависала на бортике между двумя симпатичными мужчинами. Джейд подняла вверх два больших пальца, и Дороти испустила радостный вопль.

– До скорого! И пока, Эмбер! – Джейд одарила меня ослепительной улыбкой и уехала.

– Вообще-то, я всегда лучший, правда? – Эммет поставил оба локтя на бортик и положил подбородок на руки.

– Ну, если ты так говоришь…

– Эй, это был вопрос.

– Зачем? Чтобы я еще раз тебе это сказала? И вообще, чего это ты так смотришь?

– Не знаю, я подумал, мы могли бы поехать ко мне, пока Джейд в гостях, и…

– И еще немножко позанимались бы вместе?

– Только тихо, Эмбер, – сказал он и засмеялся.

– Знаешь, чего бы я сейчас хотела? – спросила я. – Увидеть тебя на коньках.

– Ха! – Он скрестил руки на груди. – Никогда. Ни за что.

– Только не говори, что я обнаружила в тебе что-то такое, чего ты не знал.

– Я никогда не утверждал, что спорт – это мое.

– Хелен сожалеет, что я познакомилась с тобой только сейчас, а не в пять лет, иначе она сделала бы из тебя хорошего партнера.

Эммет снова рассмеялся:

– Господи, да никогда.

– Попробуй хотя бы. Для меня? – Я плотнее подъехала к бортику и подарила ему самый очаровательный взгляд. Это сработало.

– У меня коньков нет, – сказал Эммет.

– У меня есть. Для тебя тоже. С твоими детскими ступнями это не проблема.

– Эмбер, я не знаю…

– Послушай, будет весело! А потом к тебе, обещаю.

Эммет издал звук, выражающий неудовольствие, но все-таки пошел со мной, когда я съехала со льда на мат. До начала хоккея у нас было добрых полчаса. Эммет, уже на коньках, с презрением оглядел пустой каток. Я несколько лет назад купила себе великоватые коньки, в которые влезали даже мои опухшие ступни, в трех слоях тейпа и толстенных носках.

– Боишься? – Я закусила губу, чтобы не улыбнуться.

– Нет, – сказал он, но бывали моменты, когда его голос звучал поувереннее. – Просто меня не вдохновляет идея переломать себе все кости.

– Да ладно уж. Тебе пингвина выкатить? – Я показала на смешные поддерживающие стойки для малышей.

Эммет прищурил глаза до неприятных щелочек:

– Смешно.

– Дай руку. – Я сняла перчатки и ощутила, какие ледяные были у него ладони. Я поехала спиной вперед и потянула Эммета с собой. Он напрягся всем телом, и вцепился в меня.

– Блин… – Он потерял равновесие, и я легонько потянула его на себя.

– Не отклоняйся назад, Сорикетти. И колени согни, так у тебя центр тяжести будет пониже. – Я прямо-таки слышала, как он скрипит зубами, пытаясь устоять на ногах. – А теперь побежали.

– Эмбер… – попросил он тихо, но все-таки немного расслабился, когда я положила руки ему на бедра. Играючи, я покатилась вместе с ним спиной вперед.

– Что за черт?!. – Эммет схватился мне за плечи. – Ты даже не смотришь, куда едешь!

– Мы тут одни, Эммет.

– Да, но… Я все равно не уверен.

– В крайнем случае ты просто упадешь.

– О, класс. – Он рассмеялся. – Успокоила.

– Хочешь попробовать?

– Что? Свалиться? Нет, спасибо.

– Но это важно.

Он покрепче ухватился за меня.

– У меня ведь есть ты.

Мое сердце на мгновение замерло. Эммет закусил губу, он все время смотрел себе под ноги.

– Подними голову.

– Что?

– Не смотри вниз. Мы смотрим туда, куда направляемся. То есть вперед. Смотри на меня.

Он сделал, как я прошу, и я в очередной раз утонула в его карих глазах. Темные пряди выбивались из-под вязаной шапочки, надвинутой на лоб. Выглядело очень мило, но я никогда ему в этом не признаюсь.

– Вот видишь! Работает. У тебя замечательно получается.

Эммет издал звук, напоминающий рычание.

– А теперь я тебя отпущу.

– Э-э, нет! Ты с ума сошла? – Он запаниковал, когда я отпустила руки. Мы двигались в черепашьем темпе, и мне ничего не стоило оторваться от него, сделав всего несколько шагов.

– Видишь, это просто.

Эммет был слишком занят своим равновесием, чтобы ответить. Я выполнила вращение и широким движением затормозила рядом с ним.

– Блин, почему у тебя это смотрится так легко?

Я засмеялась.

– Я задаюсь тем же вопросом, когда ты, как одержимый, делаешь свои эскизы. Ух… – Я схватила его за плечо и заехала ему за спину, и тут он покачнулся.

– Одновременно болтать и ехать, я вижу, пока не очень получается.

– Но тебе это доставляет удовольствие?

– О да.

– По крайней мере, честно…

– Эй, к порядку. Мы тут, вообще-то, учимся ехать лицом вперед и тормозить.

– Может, я просто у бортика постою, пока ты сделаешь парочку вращений и прыжков?

– Ты этого хочешь? Но нет, я недостаточно разогрета. Кроме того, ты должен кое-чему научиться. И ты согласен.

– Все-то ты про меня знаешь.

– Руку! – потребовала я. – А теперь смотри. Правой ногой отталкиваешься, левой скользишь. Попробуй. Да!

Эммету потребовалось проехать два с половиной круга, потом у него получилось.

– Теперь ты смело можешь признаться, что это круто.

– Не очень, – пробурчал он, а я захохотала. Мой голос раздавался эхом в пустом зале. Я снова отпустила Эммета.

– Отлично! Иди ко мне!

– А как мне затормозить?

– Поставить конек перпендикулярно.

– И въехать носом в лед?

Я ухмыльнулась. Носом в лед… Он такой милый, господи.

– Вероятность не нулевая.

– Тогда лучше не буду.

– Посмотри, как надо. – Я чуть разогналась, объехала его кругом и после простого вращения так круто затормозила перед ним, что коньки царапнули лед. Я вытянула руки, чтобы не дать Эммету упасть. Он был тяжелее, чем я думала, и я крепче прижала его к себе, но он все же не устоял. Мы, хохоча, свалились. Я приземлилась между его ног, лицом к лицу, нос к носу. Он от испуга зажмурил глаза.

– Все хорошо? – Я постучала пальцем ему по носу.

– Я чуть не умер.

– Звучит трагично.

Эммет моргнул, а потом улыбнулся. Он взял меня за спину и привлек к себе.

– Теперь понятно, почему ты затащила меня сюда.

– Я же говорю, нужно уметь падать, – начала было я, но замолчала, когда Эммет поднял голову. Его теплое дыхание защекотало мне подбородок. Меня пробрал мелкий озноб, когда Эммет коснулся моего носа, я улыбнулась. А он чмокнул меня в губы.

– Какая пошлость, – шепнул Эммет, и я покрылась мурашками. – Ты не находишь?

– Да…

– Я так и думал.

– Прекрати это.

– Что?

– Шептать так.

– Почему?

– Ты знаешь почему.

– Не знаю, Эмбер.

– Ты всегда такой невинный.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. И, вообще-то, ты тоже шепчешь.

– Тогда заставь меня замолчать.

Глаза Эммета стали еще больше, он положил мне руку на затылок и притянул к себе.

Я подавила вздох, когда он поцеловал меня. Поцелуй был такой приятный, даже через сто слоев одежды я ощущала тепло Эммета. И еще это чувство надежности в его объятиях.

Поцелуй становился все более настойчивым. Между ног стало тянуть, Эммет едва давал мне дышать. Он был чертовски хорош.

Так хорош, что мое тело наполнилось испепеляющим жаром. На протяжении нескольких недель я старалась сдерживать себя, хотя больше всего хотела именно этого. Его. Эммета. И он тоже хотел. Он испустил стон удивления, когда я слегка прикусила его губу. Он обнял меня еще крепче, а я придвинула бедра вплотную к нему, и…

Резкое царапанье коньков по льду заставило меня вздрогнуть. Я быстро поднялась на ноги и краем глаза увидела здоровенные силуэты хоккеистов.

Почему они так рано? Тренировка начинается только через… Ох. Оказывается, часы показывали уже почти полшестого. С моей помощью Эммет более-менее грациозно встал на ноги.

– Упс, – пробормотал он, увидев хоккеистов, выезжающих на лед.

– Мы ведь и так уже собирались уходить, верно?

Он кивнул, и я покатила его к выходу.

– Лично я давно уже хотел уйти.

– Но признайся, что тебе хоть чуточку понравилось.

– Ну-у… Эй! Не отпускай. – Он ухватился за меня. – Хорошо, чуточку понравилось. Как раз в конце.

– Ты рискуешь, дружок.

Эммет схватился за мою куртку.

– Какое счастье, наконец земля!

Я мелко замотала головой, пока он перешагивал на спасительный мат. Хоккейная команда не обращала на нас особого внимания, но от меня не укрылось, как напряглись плечи Эммета, когда он чуть не столкнулся с хоккеистом.

Мне стало неуютно. Наверняка подобные эпизоды мысленно возвращали его в старшие классы школы. Я торопливо надела на лезвия защиту и взяла Эммета за руку.

Мы сидели на скамейке в теплом фойе и снимали коньки, в этот момент зазвонил телефон. Одной рукой Эммет ослаблял шнуровку, другой вытащил телефон из кармана пальто. Он посмотрел на экран, и между бровями залегла складка.

– Привет, дедушка. Что такое? – Он зажал телефон между плечом и ухом и снова наклонился к ботинкам. – Да, еще на катке. Джейд у подруги, я привезу ее самое позднее… – Эммет замолчал. – Что? Когда?

Я задержала дыхание, а Эммет снова выпрямился. Краска сошла у него с лица.

– О’кей-о’кей, когда именно? …Вы уже там? Что с Заком? Он?.. Да, хорошо, я… – Он взглянул на меня, в его темных глаза стоял ужас. – Мне нужно быстро кое-что выяснить. Оставайся с ней, я позвоню по дороге. Все будет хорошо. Да, пока.

Эммет опустил телефон.

– Что случилось? – Я взяла его за руку. – Эммет?

Он повернулся ко мне, но смотрел сквозь меня.

– Мне надо ехать, – сказал он, и холодная паника впилась в меня своими когтями.

– Так что случилось? Это твой дедушка звонил?

Он рассеянно кивнул.

– Я должен… – Он встал, казалось, что он совсем забыл про коньки. Я взяла его обеими руками и усадила обратно на скамейку.

– Поговори со мной!

Мои слова вроде бы вернули его к реальности. Но лицо оставалось непроницаемым.

– Бабушка… – Он проглотил комок в горле. – У нее подозрение на инсульт.

Глава 24

Мы бросили коньки в мой шкафчик и побежали на парковку. На улице стояла духота, и у меня было такое чувство, что я с разбегу врезалась в стену. В толстом тренировочном костюме я вспотела в один миг.

Город стоял в пробках, я вела машину, а Эммет молча сидел рядом, сжав руки в кулаки. Ужасно было наблюдать, как он по мере приближения к больнице закрывается от меня, словно железной перегородкой. Он еще раз созвонился с дедушкой, они с Заком уже были в больнице.

Сначала Эммет хотел заехать за Джейд к Дороти, но потом передумал. Решил, что там ей будет лучше, чем в больнице. По крайней мере, пока не станет известно, что с бабушкой.

Когда мы наконец отыскали место для машины и вбежали через раздвижные двери в фойе, я взяла Эммета за руку. Он этого не заметил.

В приемном покое нас направили на восьмой этаж. Я хотела успокоить Эммета, поддержать, но горло перехватило спазмом. Ни слова не могла выдавить. Я ведь не Лори, я понятия не имела, как помогать людям в тяжелые моменты и когда они места себе не находят от волнения. Я только смотрела на Эммета, на его бледное лицо, стиснутые челюсти и беспомощный взгляд, приводивший меня в отчаяние. Мы зашли в пустой лифт, и Эммет закрыл глаза, как только двери отделили нас от внешнего мира. Мы поехали, и я снова взяла его за руку.

Все будет хорошо, все будет хорошо… Я с тобой, что бы ни случилось. Тебе не придется оставаться с этим наедине, я сделаю все, чтобы облегчить ситуацию.

Я хотела сказать ему все это, но только стиснула покрепче его руку в надежде, что он поймет. Поймет, что я рядом, что бы ни случилось. Было почти физически больно видеть, как он старался держать себя в руках.

Я смотрела на табло в лифте. 2-й этаж, 3-й этаж…

Недолго думая, я обняла Эммета обеими руками. Все, что я была не в состоянии сказать, я вложила в эти объятия. Я почувствовала его напряжение. Вдох-выдох, вдох-выдох, я была уверена, что он сейчас меня оттолкнет, что близость тут не к месту. Я отнеслась бы с пониманием, хотя и с некоторой обидой, но сейчас речь шла не обо мне. Однако Эммет сумел немного расслабиться, и обнял меня в ответ. Он прижал меня к себе так крепко, что мне стало тяжело дышать, я стояла, прижавшись щекой к его шее, и повторяла свою мантру, словно телепатическое заклинание.

Слишком бодрый голос в лифте объявил восьмой этаж. Эммет отпустил меня, и я быстро встала на цыпочки и поцеловала его.

Двери разъехались. Эммет сразу выскочил. Я бежала за ним по бесконечному коридору, мимо палат. В воздухе витал характерный запах дезинфицирующего средства, страдания и надежды, и нормально дышать я могла с трудом. Не хотелось бы где-то увидеть кровь… Уже при одной этой мысли мне стало дурно. Как, черт возьми, можно добровольно пойти сюда работать? Что творится в головах Лори и Сэма, когда они взахлеб рассказывают о клинике? Я никогда не пойму, нет.

Эммет остановился перед стойкой, за которой сидела молодая женщина в больничной униформе.

– Чем могу вам помочь? – Она оторвала глаза от компьютера.

– К вам только что поступила Марджори Сорикетти, – сказал Эммет и непроизвольно вцепился в стойку. Костяшки на руках побелели, и мне стоило усилий, чтобы не положить сверху свою руку.

– Вы родственник? – Женщина открыла что-то на компьютере и снова посмотрела на нас.

– Я внук. – Казалось, Эммет забыл, что я стою рядом. И только когда она взглянула на меня, он быстро схватил мою руку. –    Это моя подруга.

– Понимаю. – Женщина кивнула. – Я вижу, что миссис Сорикетти сейчас занимаются, хотите посидеть в комнате ожидания?

– А как… как она себя чувствует? Я имею в виду, вы можете нам что-то сказать?

Женщина покачала головой:

– Простите, но вы сможете поговорить об этом с лечащим врачом.

Я сжала руку Эммета и легонько потянула его.

– Да, хорошо, – выдавил он из себя.

Свободных мест в комнате ожидания почти не было. Пока Эммет осматривался, я услышала знакомый голос:

– Эммет? Эмбер?

Эммет резко развернулся на сто восемьдесят градусов, я тоже обернулась. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что молодым врачом, идущим к нам летящей походкой, был Сэм. В униформе он выглядел совершенно по-другому. Лишь с его появлением до меня дошло, в каком напряжении я была все это время, я практически разрыдалась. Как же я сразу не подумала… Ведь Сэм здесь работал!

– Привет! – Я чуть не бросилась ему на шею.

– Вы что здесь делаете?

– У моей бабушки, вероятно, инсульт. Но я не знаю, мы только пришли, вообще-то, дедушка и младший брат тоже должны быть здесь, но никто ничего не знает, и…

Я была не единственная, кто чувствовал, как Эммет постепенно дает выход чувствам, которые до этого держал в себе. Сэм положил руку ему на плечо.

– Хорошо, успокойтесь. Вы уже спрашивали в неврологии?

Эммет беспомощно уставился на него.

– Это специальное отделение для пациентов с инсультом. Я думаю, вам надо туда. Я вас провожу и все узнаю.

Пока мы шли за Сэмом, Эммет выглядел так, будто готов расплакаться в любой момент. Сэм вытащил из халата телефон и набрал номер.

– Я спрошу у коллеги, которая должна знать.

Эммет кивнул, пока Сэм слушал телефон.

– Марта, привет. Есть минутка? Можешь кое-что посмотреть для меня в системе? Это важно… Да, минуту…

– Марджори Сорикетти, – сказал Эммет, прежде чем Сэм к нему обратился. Почти незаметная улыбка скользнула по лицу Сэма, и он кивнул.

– Дата рождения?

Эммет назвал, и Сэм все повторил в телефон. И пока мы шли по коридору, лицо Сэма выражало крайнюю сосредоточенность. Перед широкой распашной дверью с надписью «Неврология – не входить» Сэм вытащил свою чип-карту, и дверь открылась. Я снова взяла Эммета за руку.

– А, хорошо. Спасибо. Нет, я уже закончил. Операцию тоже, у меня остались документы. Наверное, позже займусь. До скорого. – Он нажал отбой и посмотрел на нас. –   Мои коллеги еще у нее. Я отведу вас в комнату ожидания, наверное, семья как раз там. Потом зайду внутрь и разузнаю.

Эммет кивнул, стиснув зубы.

– Спасибо, Сэм, – сказала я.

Он коротко улыбнулся:

– Не за что. Пойдемте.

По дороге он здоровался с некоторыми врачами и персоналом. В этом особом отделении все выглядело еще более стерильным, обстановка действовала еще более угнетающе. Наконец мы пришли в комнату ожидания, где были заняты всего два места. Мужчина за семьдесят и мальчик, вылитый Эммет, сидели на этих неудобных пластиковых стульях как два несчастья. Я отпустила руку Эммета, и он подошел к дедушке и Заку.

– Эммет! – Несмотря на подчеркнуто крутой прикид мальчика, на дерзкий бомбер и отросший андеркат, в его глазах явно читался страх.

– Дед. – Эммет обнял его за плечи и одновременно взял за руку. – Посиди спокойно.

Сэм едва заметно коснулся моего плеча, и я обернулась.

– Пойду посмотрю, как там.

Я кивнула:

– Спасибо.

– Позвонить Лори?

– Нет, я… Все хорошо.

Он внимательно посмотрел на меня, затем кивнул.

– Сейчас вернусь.

Он вышел, и я не успела ответить. Эммет сидел на стуле с дедушкой. Я разом почувствовала себя здесь лишней. Словно незваный гость в ситуации, когда Эммет должен быть рядом со своей семьей.

Я поймала себя на том, как смотрю на дверь. Трусливая, существенная, часть меня уговаривала не входить. Туда, где зубастый страх и удушающая неопределенность подчиняли себе. Где мне не пришлось бы видеть беспомощное лицо Эммета.

Не знаю, как долго я в нерешительности стояла в этой комнате, пока не включилась моя другая половина. Она была маленькой и хрупкой, неуверенной и боязливой, но одновременно верной и полной безусловной любви к этому парню.

Эммет посмотрел на меня, когда я неуверенно подошла к ним. Его брат и дедушка тоже посмотрели на меня.

Я хотела произвести хорошее впечатление, хотя понимала, что сейчас это не главное.

– Ох, дедушка. – Эммет взял меня за руку. – Это…

– Эмбер, – пришла я ему на помощь и протянула руку дедушке. – Подруга Эммета.

Я удивилась, с какой легкостью эти слова сорвались с моих губ. Несмотря на изматывающую неопределенность момента, лицо Эммета просияло.

– Мне жаль, что это случилось, мистер Сорикетти.

– Спасибо, дитя. Пожалуйста, называй меня Рэй. – У него было теплое и крепкое рукопожатие и спокойный голос. Жизненные невзгоды отпечатались на его лице глубокими морщинами. Рэй внимательно посмотрел на меня. Карими, такими же, как у Эммета, глазами. И мне сразу стало спокойно в его присутствии.

– Спасибо вам. Зак, и тебе привет. – Я улыбнулась ему и села рядом с Эмметом. – Сэм в операционной, – сказала я ему.

– О’кей. – Эммет обеими руками потер лицо, а потом заговорил с дедушкой: – Расскажи, как это произошло.

Оказалось, Марджори, как всегда, прилегла после обеда, но спала дольше, чем обычно. Когда Рэй ее разбудил, она не почувствовала левую сторону тела, затем выяснилось, что она и говорить не может, тогда он и позвонил 911.

– Хорошо, хорошо, это ты правильно сделал, – повторял Эммет. – Она здесь в надежных руках. Она справится.

Комок у меня в горле стал с кулак, и с каждой минутой тревога усиливалась. Чем дольше Сэм отсутствовал, тем сильнее был страх.

– Где Джейд? – без всякой связи спросил Зак.

– У подружки. Она пошла к ней после тренировки, около восьми я должен был за ней заехать. Когда вы позвонили, я решил оставить ее там.

– Я могу забрать ее позже, Эммет, – сказала я, положив руку ему на колено.

Он благодарно кивнул. Через мгновение он взглянул на дверь и тут же вскочил. Сэм возвращался. Пока он шел к нам, я пыталась что-нибудь разглядеть в его лице, но ничегошеньки не поняла. Он смотрел то на Эммета, то на его дедушку.

– Мистер Сорикетти? Меня зовут Сэм Эверет, я врач соседнего отделения и друг Эммета. Я как раз узнавал о состоянии вашей жены.

– Пожалуйста, доктор, расскажите! – Дедушка Эммета смотрел на Сэма уважительно и одновременно с недоверием. Я заметила, что Сэм помедлил, услышав такое обращение к себе. И, словно ему трудно отказаться от привычного «я студент», он закусил нижнюю губу. Потом пододвинул для себя стул.

– У вашей жены образовался тромб в артерии головного мозга, он и перекрыл доступ кислорода к тканям и вызвал инсульт. Коллеги удалили тромб, и ее переводят сейчас в палату интенсивной терапии.

Эммет стиснул зубы. Недолго думая, я взяла его за руку.

– В палату интенсивной терапии? То есть все плохо? – Рэй не сводил глаз с Сэма, и я не переставала удивляться, каким образом он оставался настолько спокойным. Даже в такой ситуации ему удавалось внушить окружающим, что все наладится. Он, похоже, был создан для того, чтобы разгребать это дерьмо.

– Состояние Марджори серьезное, – не стал ходить вокруг да около Сэм. – Но вы вовремя спохватились и правильно сделали, что позвонили. Пока нельзя сказать, до конца ли восстановятся функции мозга, но мои коллеги дают неплохой прогноз. Кровообращение стабильное, в случае чего, в реанимации сразу проведут необходимые мероприятия. То есть, скорее, это перестраховка. – Сэм посмотрел на Рэя. – Я более-менее понятно разъяснил?

– Да, спасибо, доктор. Большое спасибо.

– Вам тоже все ясно? – Сэм посмотрел на нас.

– То есть… это значит, опасность миновала?

Я была уверена, что Сэм тоже услышал, как Эммет пытается подавить дрожь в голосе.

– Пока да. Перед операцией ей дали снотворное. Завтра рано утром картина прояснится.

– Хорошо.

– Хотите зайти к ней?

Рэй и Эммет сразу кивнули.

– Я провожу вас. Лечащий врач ответит на все ваши вопросы. – Сэм посмотрел на Зака.

– Я посижу с Заком, да? – предложила я. – Или мы можем съездить за Джейд.

Эммет посмотрел на меня.

– Ты не обязана.

– Я знаю, но просто хочу что-нибудь сделать.

– Нет, пожалуйста… – Он чуть понизил голос. – Просто побудь здесь.

– Ну хорошо. Я жду тебя здесь.

– Спасибо, – почти одними губами произнес Эммет. Я молча наблюдала, как они с дедом уходят в сопровождении Сэма.

Я не помню, что именно мы обсуждали с Заком, когда Эммет наконец вернулся. Но несмотря на всю необычность ситуации, общение с его младшим братом не доставило мне никаких хлопот. Лицо Эммета все еще сохраняло бледность, но паника ушла. Бабушке, насколько это вообще возможно, стало получше. Сэм устроил Рэя на ночь в больнице, чтобы он был возле жены. Я видела, что и Эммет хотел остаться, но все же мы решили поехать и забрать Джейд.

Сэм зашел еще раз, чтобы сказать, что Лори после смены в закусочной приедет в больницу, так что Эммет может уложить брата и сестру в ее комнате. Понятно, что сегодня эти двое уже падают с ног от усталости.

Пока мы втроем ехали за Джейд, в машине висела гнетущая тишина.

Как мы и ожидали, девочка была очень напугана, и, приехав, к Эммету, все время плакала, несмотря на его утешения, уснула она рядом с ним на диване прямо в гостиной. Хоуп была дома, и мы с ней быстренько приготовили ужин, к которому Эммет и Зак едва прикоснулись.

У меня ком встал в горле, когда Эммет понес свою сестренку наверх в комнату Лори. Мы тем временем убрали со стола, и я включила посудомойку. Вздохнув, я закрыла лицо руками:

– Ну и денек…

Хоуп подошла ко мне и неожиданно обняла:

– Мне кажется, тебе тоже срочно нужны крепкие объятия.

Я закрыла глаза и положила подбородок ей на голову.

– Спасибо.

– Хорошо, что ты здесь. С Эмметом. – Она отстранилась и посмотрела на меня. – Я рада, что у него есть кто-то, кто хорошо на него действует.

От ее слов я ощутила в груди прилив тепла, и холодная тоска, не отпускавшая меня весь день, отошла на второй план.

– Я надеюсь, что хорошо на него действую, – прошептала я.

– Хорошо действуешь, Эмбер. Правда. Я говорю это, не потому что люблю тебя.

Я прижала Хоуп и отпустила.

– Пойду посмотрю, как они там.

– Иди. Я тоже скоро спать. Если что-то нужно, скажи.

– Ты лучшая, Хоуп.

Она улыбнулась, показала руками сердечко и махнула рукой, мол, «иди уже». Я улыбнулась, но с каждой ступенькой моя улыбка сходила на нет. Ноги утопали в светлом ковре, которым был выстлан коридор. Открыв дверь в комнату Лори, я непроизвольно затаила дыхание. Комната была залита мягким светом соляной лампы. Я остановилась.

Эммет лежал вместе с братом и сестренкой. Джейд не отпускала его даже во сне, Зак тоже притулился рядышком. А Эммет… лежал с закрытыми глазами. Момент был настолько трогательным и интимным, что мне хотелось отвести взгляд. Они были так близки, эти трое, что у меня ком подкатил к горлу. Как здорово, наверное, иметь старшего брата, который защитит тебя. Я не могла себе этого представить, но знала, что тоже встану на защиту Эммета. Не важно, перед чем.

Эммет моргнул и посмотрел в мою сторону. Я тихонько подошла ближе, и он осторожно вынул руку из-под Джейд. Ни она, ни Зак не проснулись, пока Эммет вставал и укутывал их одеялом. Он выключил лампу, а я взяла его за руку. Тишина лежала тяжелой давящей пеленой. Мы прикрыли дверь в комнату Лори, пожелали спокойной ночи Хоуп. Наконец, мы оказались одни в крошечной ванной, смежной с комнатой Эммета, молча почистили зубы, с каждой минутой Эммет выглядел все более утомленным. Я поцеловала его, и мы легли в постель. Поцелуи проще слов.

Он обнял меня за талию:

– Спасибо, Эмбер.

– Да брось, – прошептала я.

– Нет, правда.

– Она поправится, вот увидишь, не надо бояться.

– Да, – выдавил Эммет.

– Скажи, что я могу сделать.

Он посмотрел на меня. Усталые глаза. Мне хотелось, чтобы в них не было печали.

– Ты и так делаешь больше, чем я мог бы себе представить.

Я провела пальцами по его виску, по щеке. Эммет закрыл глаза, а я вдруг ощутила потребность разреветься. День был сумасшедшим, и теперь, когда мы наконец оказались вдвоем, мои эмоции просились наружу. Он тоже гладил меня, водил пальцами от талии вверх. Я затаила дыхание, когда он посмотрел на меня.

Он поцеловал меня, но совсем по-другому. Я это поняла в первую секунду. Поцелуй был немного отчаянный и измученный, но и настойчивый. Казалось, он умолял, дай мне забыть, что все плохо. Его руки гладили меня по плечам, по ключицам, спустились к груди, я втянула воздух. Эммет прижался ко мне всем телом, и я не могла противостоять нарастающему возбуждению.

Господи, я так сильно его хотела и так долго уже ждала этого, но нужен был правильный момент. И я понимала, что он еще не наступил.

Эммет провел языком по моей шее, и я запрокинула голову. Жар пронзил все мое тело, я хотела трогать Эммета, касаться его везде и прямо сейчас, чувствовать его обнаженную кожу на моей, чувствовать его внутри себя, сделать так, чтобы он стонал мое имя, но, черт возьми, только когда он будет к этому абсолютно готов. Сегодня был явно не тот день. Я довольно хорошо его знала, чтобы понимать это. Он сдавленно вскрикнул, когда я схватила его за запястье.

– Эммет. – Я говорила еле слышно. Он сделал вид, будто не слышит меня. – Эм, – снова прошептала я, и тогда он остановился. – Не надо сейчас. Сегодня мы не будем этого делать.

Он поднял голову и посмотрел на меня, в темно-карих глазах стояли слезы. Я видела в них непонимание и обиду за мой отказ, но я знала, что я еще больше причиню ему боли, если сейчас пересплю с ним. Я не хотела этого в тот момент, когда он был раздавлен и нуждался во мне просто, чтобы отвлечься.

– Но я хочу этого, – устало выдавил он.

– Я знаю. Но не сегодня. Не тогда, когда у тебя горе и ты, возможно, просто хочешь заглушить его.

Он помолчал.

– Я тоже хочу тебя, поверь. Но сегодня был трудный день, ты устал, издергался, и это неподходящий момент для первого раза. – Я убрала с его лба локоны. – Ты заслуживаешь большего.

Мои слова словно задели за живое, Эммет опустил голову. Плечи затряслись, и я обняла его. Его тело отяжелело, он навалился на меня, я запустила пальцы в его волосы.

Мы больше не сказали друг другу ни слова, только наше дыхание и слишком громкие мысли в моей голове. Сладкое покалывание отступало медленно, потому что я чувствовала Эммета каждой клеточкой своего тела.

Я искренне надеялась, что он понял, что я оттолкнула его не потому, что не хотела. Наверное, об этом нужно было поговорить, но я не могла больше выдавить ни слова. Я только лежала рядом, в его постели, оберегала его своим телом, после того как он защитил всех своим.

– Ты можешь мне что-нибудь рассказать? – голос Эммета звучал надломленно.

– Что ты хочешь услышать?

– Не важно. Что-нибудь.

Я поняла. Нужно отвлечь его от бесконечных мыслей.

– Расскажи про Париж, – прошептал Эммет.

– Хорошо. – Я погладила его по плечу, глубоко вздохнула. Хорошо… Париж. Я не хотела вспоминать о Париже, но сейчас это было не важно. Если это поможет Эммету, я сделаю, как он просит. Я закрыла глаза. – Париж странный город. Тщеславный и какой-то оторванный от реальности. Люди бегут по улицам, и возникает ощущение, что еще ни с кем в жизни они не бывали вежливы. А потом ты сидишь с ними в кафешке, и все пьют вино, и произносят эти быстрые мягкие слова, смысла которых ты не понимаешь, хотя изучала в школе французский.

– У тебя был французский? – пробормотал Эммет.

– Да, и я почти ничему не научилась.

– Почему? – Эммет пошевелился, и, умостившись поудобнее, навалился на меня еще сильнее. Его голова лежала у меня на животе, рука обнимала бедра. У меня забегали мурашки, когда он стал рисовать на моем бедре узоры. Тогда я обняла его покрепче.

– Потому что в действительности никто не разговаривал со мной, замедлив темп и выключив акцент. Поначалу я вообще ничего не понимала. Я почти не разговаривала – только на уроках. – Я уставилась на потолок и погрузилась в воспоминания. – Помню, как я сидела в самолете и думала, что это только сон. Что в любой момент я проснусь в своей постели и пойду в школу, встречу Морган, поеду с ней на тренировку, Седрик меня заберет… Но это был не сон. Это был… Я вдруг очутилась в Европе и понятия не имела, как справлюсь. Да, папа все организовал, меня встретили в аэропорту, у меня была комната, еда, школа. Но я была совершенно одна, я никого не знала, у всех в выпускном классе уже были свои компании. Большинство было из Канады или Штатов, и уже много лет жили в Париже. В общем, я ни с кем не разговаривала.

– Жесть. – Эммет говорил тише и по-прежнему гладил меня по ноге. Я продолжила рассказ, понизив голос.

– Но, наверное, так было нужно. Первые три месяца был ад, но дальше я уже никогда не испытывала чувства одиночества. Не важно где – у меня была я, всегда и везде. Я нашла друзей, научилась понимать людей и прежде всего быть одной. Я часто бывала одна. Просто бродила по улицам, без определенной цели. Моя школа располагалась в Латинском квартале, это такое хипстерское местечко, где тусуются студенты, где куча кафе, узкие улочки, мощенные брусчаткой, и Сорбонна. Совершенно иная атмосфера, чем здесь. Ни тебе воды, ни горизонта, только дома, светлые фасады с коваными балконами и гигантскими окнами. В моей комнате был эркер, из которого поверх мансардных крыш можно было увидеть Эйфелеву башню. Было в точности так, как представляешь себе Париж, и это было реальностью, в которой я жила.

Я на минутку замолчала, но Эммет не отреагировал. Его щека по-прежнему покоилась у меня на животе, глаза были закрыты. Спина поднималась и опускалась медленно и равномерно. Я подтянула на нем одеяло и не думала прерывать свой рассказ о Париже, только если Эммет сам этого не пожелает.

– Иногда я представляю себе, что я снова в Париже, – тихо произнесла я. – Может быть, даже с тобой. Думаю, это было бы прекрасно. И я верю, что тебе тоже понравится. Или нет?

Я говорила сама с собой, и не видела в этом никакой проблемы. Это было важно.

– Однажды, когда здесь все немного наладится, мы сделаем это. Мы просто поедем в Европу, будем сидеть целый день в кафе, пить кофе и вино, ты будешь зарисовывать в своем блокноте фасады и здания, а я буду смотреть в это время на тебя. А когда стемнеет, ты будешь рядом, мы пойдем спать, и если я проснусь ночью и… – Мой голос дрогнул, и я замолчала. Эммет лежал рядом и крепко держал меня в объятиях. А я держала его.

Я никогда больше не хотела для себя такого. Но Эммет дал мне почувствовать, что значит снова стать ранимой и нежной, и это было приятно. Это было даже прекрасно. Мы ведь даже еще не спали друг с другом, но я чувствовала такую близость с Эмметом, как ни с кем другим в мире. Он знал мои мысли, страхи и желания. Он знал меня.

Затаив дыхание, я нащупала его руку и переплела наши пальцы.

Я могла бы сегодня переспать с ним. Я так этого хотела. Я могла бы отключить мысли и совесть, поставить свои потребности выше его, но я не сделала этого. Я подумала об Эммете и сказала «нет». И по мере того как его тело наливалось тяжестью, дыхание становилось все более глубоким, а мои мысли все более вялыми, мне хотелось, чтобы Седрик Ливингстон тогда повел себя со мной так же.

Глава 25

Я чувствовала себя так, будто ночью не сомкнула глаз, однако я все же умудрилась задремать рядом с Эмметом. Он вырвал меня из глубокого сна, когда ранним утром высвобождался из моих объятий.

– Извини, – долетел до меня его шепот. – Я в душ, поспи еще.

Я хотела спросить, который час, не случилось ли чего, но он скользнул губами по моей щеке и исчез до того, как я успела что-либо сказать. Я с трудом приподнялась, оперлась на локоть и пошарила рукой в поисках телефона. Половина седьмого. Я увидела двенадцать сообщений от Лори, и на меня градом посыпались воспоминания о вчерашнем дне. Я слегка прищурилась, читая эсэмэски и одновременно вылезая из постели. Очевидно, Эммет уже собирался поехать в клинику к бабушке.

Я приняла душ и приготовила завтрак, Эммет тем временем разбудил Джейд и Зака. Завтракать он не стал, только выпил чашку кофе. Было решено не идти на лекции, и я написала Леа и Адаму, что на запланированную в обед встречу мы вряд ли успеем.

Эммет был чуть более спокоен, чем накануне, но, когда мы шли по больничному коридору, мои ноги снова стали ватными от давящей неопределенности. Мы встретили дедушку, выглядел он не лучше нас с Эмметом. Рэй сообщил, что бабушка проснулась и уже спрашивала про Эммета и младших детей. Тут я позволила себе выдохнуть.

Эммет почти беззвучно пробормотал «слава богу», я обняла его. Через секунду, большего и не потребовалось, я кивнула и взяла Эммета за руку. Дедушка с Джейд и Заком остались в комнате ожидания, а мы с Эмметом пошли по гулкому пустующему коридору неврологии к палате интенсивной терапии. Она была почти такой, как в «Анатомии Грея», но все же менее жуткой, чем я представляла. Марджори бодрствовала, выглядела уставшей и бледной, но, когда увидела Эммета в дверях палаты, вся просияла.

– Бабушка.

Я отпустила его руку, и он пошел к ее кровати. Я держалась поодаль и молча наблюдала, как он наклонился и обнял бабушку.

– Привет, – кто-то мягко меня коснулся, и я посмотрела через плечо. – Вы уже снова здесь.

– Сэм! Привет.

– Я решил заглянуть сюда перед тем, как убегу на операцию. Как у вас дела? – Он обнял меня.

– Думаю, неплохо. Спасибо. А у тебя как?

– Все хорошо. – Он посмотрел на Эммета и бабушку. От меня не укрылось, что он прислушивается к их тихому разговору и одновременно смотрит на мерцающие мониторы. Когда он вновь посмотрел на меня, то выглядел довольным, и меня немного отпустило. – Показатели хорошие, – произнес он приглушенным голосом.

– Какое счастье. Спасибо тебе, правда.

– Я тут совсем ни при чем.

– Ну как же. Эм вчера чуть с ума не сошел.

– Молодец, что была с ним. – Я рассеянно кивнула, а Сэм улыбнулся той улыбкой профессионала, которую я так часто видела у разных людей в последнее время. – Позвони Лори, когда будет минутка. Она очень беспокоится. – В его кармане зазвонил телефон. – Мне нужно бежать, извини. Увидимся, Эмбер.

– Береги себя.

Сэм улыбнулся и поднял руку, прежде чем ответить на звонок и исчезнуть.

– Эверет. Да, уже иду…

Его голос удалялся, а я повернулась к Эммету, который даже не заметил Сэма. Тяжесть в плечах давала знать о напряжении, в котором я пребывала последние часы. Но теперь все было хорошо. Я медленно выдохнула.

Вчерашние события были ужасны. Но я не сбежала, не стала ничем вытеснять свои мысли, а также оставлять Эммета наедине с его переживаниями. Я, черт возьми, осталась рядом и таким экзотическим способом вернула себе ощущение силы, которое давно уже было потеряно.

* * *

– Нет, все хорошо. Мы сегодня утром были у нее в больнице. Бабушка еще несколько дней должна будет провести там.

– Но только для наблюдения? – спросила Лори, и я кивнула, хотя понимала, что она не видит по телефону.

– Да. Врачи говорят, что вероятность поражения головного мозга минимальная.

– Слава богу. – Она вздохнула. – Я очень переживала.

– Я тоже, поверь.

– Я горжусь тобой, Эмбер.

– Мной? Почему?

– Ты знаешь почему.

Я подождала, что она скажет, но она молчала.

– Я просто очень рада, что бабушка Эммета вне опасности. Я… Было ужасно видеть, как он на все это реагировал.

– Могу себе представить. – Лори на мгновение замолчала. – Он рядом?

– Нет, я съездила в университет, мне нужно было встретиться с двумя сокурсниками, с которыми мы делаем курсовой проект. Я поехала одна. А Эммет поехал домой в Коузи Гров отвезти деда и брата с сестрой и взять кое-какие вещи для бабушки.

– О’кей.

– Ты дома?

– Нет, я у Сэма. В его квартире. Надеюсь, он скоро вернется домой.

Я кивнула и посмотрела на багряный закат над кампусом UBC.

– Сегодня утром Сэм ненадолго забегал к бабушке Эммета.

– Неймется ему, как всегда, – пошутила Лори, но в голосе слышались любовь и гордость.

– Как у вас сейчас? – спросила я, направляясь к парковке и вынимая ключ от машины.

– После распределения? Вроде неплохо. Совсем по-другому, чем когда он был студентом. Сэм теперь чувствует за все ответственность, принимает решения. Добавь сюда долгие дежурства. Думаю, ему еще нужно будет привыкнуть к рабочей нагрузке.

Я засмеялась:

– То есть по-прежнему уставший как собака Сэм и отчаявшаяся Лори?

– Ха-ха. Нет, мне грех жаловаться. В том числе на секс, если ты это имеешь в виду. Ну а у вас как?

– Ты интересуешься, как с сексуальной жизнью у твоего соседа по дому?

– Мой сосед по квартире одновременно является любовником моей лучшей подруги, так что мне можно.

– Хорошо, если так…

– Эмбер, чего ты такая скрытная? Сейчас моя очередь спрашивать.

– В которой ты имеешь право…

– Вы уже?..

– Нет еще, – перебила я Лори.

– Серьезно? – Она помедлила. – Класс, Эмбер. А чего так?

Из-за Эммета… Ради него. Но я не стала произносить это вслух.

– Именно, потому что это серьезно, – ответила я.

– У нас с Сэмом тоже было не понарошку, но мы…

Я рассмеялась:

– …сделали это на первой неделе прямо на семинаре по медосмотру?

– Очень смешно, Эмбер.

– А что, так ведь и было?

– Э-э, нет. Там были… всего лишь безобидные поцелуи.

– Судя по звукам, не совсем.

– Так, давай не отвлекайся. Скажи, Эммет девственник?

– Тебя не касается, и уж в любом случае это не телефонный разговор. Но для протокола: нет, он не девственник, и для него это все имеет значение.

– Только для него?

– И для меня, наверное, тоже. – Я замолчала, на другом конце тоже была тишина. – Прекрати эти идиотские ухмылки.

– Я не ухмыляюсь.

– Я слышу, что ухмыляешься.

– Мне кажется, это чудесная история, – сказала Лори. – Вы подходите друг другу.

– Хоуп тоже так сказала, – выпалила я.

– Вот видишь?

– Вы с ней обсуждали нас?

– Ни разу. Правда не обсуждали! Но это очевидно. Вы как два четырнадцатилетних влюбленных, которые жить друг без друга не могут и краснеют, стоит кому-то одному зайти в комнату.

– Прямо как вы с Сэмом?

– Мы миновали эту фазу.

– Ну да. – Я усмехнулась и вдруг подумала, как же давно мы не виделись с Лори.

– Эмбер, когда мы увидимся?

Я рассмеялась:

– Я хотела спросить тебя о том же.

– На кофе и позаниматься?

– Позаниматься вычеркиваем.

– Выпускные экзамены скоро…

– Знаю. – Я вздохнула и прислонилась к машине. – Нам тоже еще нужно потрудиться.

– Ой, слушай, что я хотела тебе сказать, у Эммета ведь скоро день рождения. Ты об этом знаешь?

Я застыла:

– Когда?

Лори назвала дату, и я вспомнила, что ровно в этот день у нас сдача проекта.

– То есть через три недели, – уточнила она. – Но я подумала, будет лучше, если я скажу уже сейчас.

– Ты такая же самоотверженная спасительница, как и твой дружок МакДрими, Лоренс Кавэль.

– Да что ты говоришь. Мы с Хоуп думали устроить для него вечеринку-сюрприз у нас дома.

– Вечеринку… – Я ухмыльнулась.

– Не смейся.

– Нет, будет здорово. Ему должно понравиться.

– А ты уже можешь подумать над подарком.

Я помедлила. У меня действительно была одна идея.

– Может быть, это немного чересчур, – начала я. Лори выжидательно молчала. И я рассказала ей о том, что прокручивала в голове все последние дни.

Глава 26

– Эту программу черти придумали. – Я с трудом сдерживалась, чтобы не ударить кулаком по клавиатуре ноутбука. – Лучше я буду в Sims проектировать.

Эммет тихо усмехнулся.

– Боюсь, что твой папа будет не в восторге.

– Но зато я гораздо быстрее закончу.

– Что у тебя не получается? – Эммет склонился у меня за плечом и внимательно осмотрел 3D-модели, которые стоили мне последних нервных клеток. Презентация для «Окдейл-Эстейтс» в бюро прошла успешно, но теперь, когда пришло время визуализировать идеи, я явно достигла предела своих возможностей.

– Не знаю, – прохныкала я. – Этот ArchiCAD ужасен!

– Эмбер, да круто же получилось, – сказал Эммет, слегка нахмурив брови. – Мне очень нравится. – Он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Это же твои эскизы, – пробормотала я.

Эммет покачал головой.

– Может, когда-то и были, но посмотри сама. Крыши, покрытые зеленью, длинные балконы… В каждой детали видно Эмбер Гиллз, тебе так не кажется?

– Я в каждой детали вижу только желание поскорее закончить работу, лучше у меня все равно не получится!

– Тсс, – прошептал Эммет и поцеловал меня. – Не будь к себе так строга.

Я закрыла глаза и уткнулась лбом в его лицо.

– Я тебе покажу пару лайфхаков, которые облегчат работу в программе, и тогда ты отлично справишься без меня.

– Сомневаюсь.

– А я нет.

Я пробурчала что-то неразборчивое, а Эммет ухмыльнулся. После того как его бабушку выписали из больницы и перевели в реабилитационный центр в Уайт-Роке, он снова стал по-настоящему улыбаться.

– Да и вообще, остались только детали. Оформление фасадов, придомовой территории… У тебя есть к такому талант, мы это заметили во время работы над парижским проектом.

– Лишь потому, что я уже была в Париже.

– Да, а в Канаде ты живешь. Этот проект же реализуют где-то неподалеку?

– Ага, – вздохнула я, – папа сказал, в окрестностях Ванкувера. Но где конкретно, мне знать не нужно.

Эммет замолчал.

– Что такое? – спросила я.

Он тихо вздохнул:

– Возможно, это фигня, но в Кози Гроув на выходных снова начали поговаривать, что участок продают. Не знаю, кто эти слухи распускает и что там на самом деле творится.

– Разве они могут так поступить? Там же столько людей живет!

Эммет пожал плечами.

– Я просто надеюсь, что это неправда, – произнес он, бегло взглянув на часы.

– Тебе нужно идти?

– Нет-нет… Я просто думал…

– Что ты думал?

– Мы могли бы пойти ко мне домой или… к тебе?..

На долю секунды я замялась.

– Не уверена, что это хорошая идея, – в конце концов произнесла я.

Эммет шумно вздохнул, а затем рассмеялся.

– Ты меня стесняешься?

– Эммет, нет, – сказала я, взглянув на него. – Я просто… Не хочу, чтобы родители о нас знали.

– Ах вот оно как.

– Эммет, мой папа твой главный фанат. Я уверена, он бы пришел в восторг. Просто боюсь, как бы он не стал строже к тебе относиться. Иначе скажут, что ты его любимчик лишь потому, что встречаешься со мной. Не нужно из-за меня рисковать своей стипендией.

Какое-то время Эммет просто молча на меня смотрел.

– Хм, об этом я совсем не подумал, – сказал он.

– Но я не буду скрывать от них наши отношения, если тебе это неприятно.

– Нет, я думаю, ты права.

– Решай сам, ладно?

Эммет кивнул.

– Может, после курсового проекта?

– Мы сдаем его в твой день рождения, – сказала я. Услышав мои слова, Эммет усмехнулся.

– А ты откуда знаешь?

– Лори подсказала.

– Ах вот как. Но вообще да, дедлайн в этот день. Прямо джекпот, правда?

– Я уверена, это принесет удачу.

– В любом случае я давно так не ждал своего дня рождения.

– Скоро, малыш. А потом начнется лето.

Эммет улыбнулся, а я изо всех сил старалась не выдать себя предательской ухмылочкой. Если б он знал, если б он только знал…

Я чмокнула его в нос, а потом мы вместе склонились над моим ноутбуком.

* * *

Весь вечер перед сдачей мы вчетвером судорожно вносили последние изменения в свой почти готовый макет, от изнеможения уснули прямо в аудитории, а когда среди ночи проснулись, то откупорили бутылку вина и подняли бокалы с Леа и Адамом. В честь двадцать второго дня рождения Эммета, а также за скорейшее окончание работы.

Я едва стояла на ногах, когда ровно в десять утра мы предстали со своей презентацией перед строгим взглядом моего отца. Мне было все равно, что я уже сутки не переодевалась, и лишь кое-как стряхнула со своих черных брюк остатки пенопласта. Даже Эммет выглядел слегка неопрятно, что говорило о многом – хотя в день сдачи проекта все студенты выглядели так, будто последнюю неделю спали на улице.

Я не помню, какими словами папа хвалил наш инновационный проект, аккуратное исполнение и запоминающийся дизайн. Я помню лишь, как Эммет вздохнул с облегчением, увидев нашу оценку. 96 баллов. С большим отрывом лучший результат за все мои годы учебы. Вознаграждение за все бессонные ночи и работу без выходных. Но что еще важнее: Эммет обеспечил себе стипендию на следующий семестр.

Мы с невозмутимым видом дождались окончания беседы, поблагодарили папу, но, едва выйдя из его кабинета, завопили от радости. Вместе с Леа и Адамом мы отправились на парковку. Едва мы отошли на достаточное расстояние от кампуса, Эммет поднял меня на руки и начал кружить и целовать со всей страстью. Я запустила пальцы ему в волосы и в этот момент испытала невероятную гордость за Эммета, Леа и Адама. И да, за себя тоже.

– Мы сделали это, мы смогли, – прошептал Эммет между поцелуями, а я, улыбнувшись, кивнула.

Я чувствовала себя легко и свободно, пока мы на парковке фотографировали свой макет, чтобы навечно запечатлеть результат нашей кропотливой работы, которая отняла столько недель. А потом Эммет и Адам в последний раз подняли лист ДСП с нашим проектом. Я, затаив дыхание, провожала взглядом мост, изогнутые фасады, крошечные деревья и человечков, прежде чем наш Париж навсегда исчез на дне мусорного контейнера.

Стоя вчетвером вокруг металлического контейнера, мы, не сговариваясь, решили почтить память макета минутой молчания. Странно было вот так расставаться с тем, что неделями занимало все наши мысли. Июльским утром в полупустом кампусе, потому что у большинства студентов уже начались летние каникулы. Солнце слепило мои усталые глаза, свежий ветер с Тихого океана гладил меня по плечам. А потом я почувствовала прикосновение Эммета, который вновь прижал меня к себе.

Я уронила голову ему на грудь и посмотрела на него снизу вверх. Он выглядел изможденным, но улыбался. Эммет заключил меня в объятия, и, черт возьми, в этот момент мне хотелось всему миру рассказать о своем счастье.

Мы всего на несколько часов простились с ребятами, потому что они были приглашены на небольшую вечеринку у Эммета дома.

Мои глаза жгло, пока Эммет вез нас домой по оживленным улицам города. Когда он открыл дверь, моя голова была ватной и тяжелой одновременно.

Лори и Хоуп встретили нас в кухне и сразу бросились к Эммету. Они уже начали готовить еду на вечер, и я с улыбкой наблюдала, как они кинулись его обнимать и поздравлять. Конечно же, им было интересно узнать, как прошла презентация, и, конечно же, они завизжали, услышав наши результаты.

– Вы сегодня вообще спали? – спросила Лори.

Эммет засмеялся:

– По крайней мере, я этого не помню.

– Часа два за всю ночь. Он вчера уснул за ноутбуком, – сказала я, обняв Эммета за талию.

– Господи, – засмеялась Лори, – бегом спать! Чтоб к вечеру были как огурчики.

– Вам нужна помощь на кухне? – спросил Эммет, а Хоуп злобно сверкнула на него глазами.

– Тебе ремня дать по случаю дня рождения?!

– Эмбер, уложи его в постель!

Эммет засмеялся и не стал сопротивляться, когда я потянула его за руку.

– Да, у нее есть опыт в этом деле! – Хоуп, смеясь, прикусила нижнюю губу.

– Я вас ненавижу! – смеясь, крикнул Эммет, пока мы спускались по лестнице. Мы решили принять душ позже, а я на секунду засомневалась, подойдет ли этот момент для того, что уже несколько дней вызывало чувство тревоги в животе. Эммет разделся и притянул меня к себе на кровать. Уже лежа, он с почти закрытыми глазами убрал прядь волос с моего лица.

– Можешь еще пять минут не спать? Или хочешь получить подарок потом?

Он снова открыл глаза. Эммет улыбался той теплой улыбкой, от которой я сразу таяла.

– Спрашиваешь! – Он провел рукой по моему телу, и у меня по коже побежали мурашки.

Я быстро нагнулась, поцеловала его и покрепче схватилась за угловатый макет, который я держала за спиной. Когда я протянула его Эммету вместе с пачкой M&M’s, он замер. Мы сели на кровать. Эммет взял мой макет в руки так осторожно, как будто он был самым ценным, что ему доводилось держать.

– Что это? – спросил он, крутя макет в руках.

– Это здание на пилонах, а не на ходулях. – Улыбка тронула его губы, и я поняла, что он вспомнил. – По французскому образцу. Как ты говорил.

Эммет посмотрел на меня вопрошающим взглядом.

– Это здание расположено в Париже.

– Да? – кажется, он считает меня ненормальной. – А шоколад что означает?

– Happy Birthday, – прошептала я, а затем достала из сумочки два посадочных талона, – М&М едут в Париж.

Эммет перевел взгляд с моего лица на билеты, затем на макет, а затем снова на меня.

– Эмбер, – начал он взволнованным голосом, – если это шутка…

– Я не шучу.

Эммет открыл рот, но ничего не сказал. Уставился сначала на билеты, потом на меня.

– Это слишком дорого, я не могу…

– Билеты горящие, стоили просто до смешного дешево. А на отель скинулись ребята. Это общий подарок, понимаешь?

– Но…

– Полетели со мной в Париж, – прошептала я, и тут его губы накрыли мои.

– Ты с ума сошла? – выдохнул он между поцелуями.

– Нет, мое ментальное здоровье как никогда стабильно. И только попробуй сказать, что не можешь принять подарок!

Эммет посмотрел на меня. Я увидела внутреннюю борьбу в его темных глазах. Я знала, как тяжело ему принять мой подарок. Я знала, что это, пожалуй, слишком, но мне так хотелось исполнить его мечту. Во что бы то ни стало.

Он молча покачал головой, ни на секунду не отрывая от меня взгляда. Усталость в его глазах как рукой сняло. На губах появилась эта невероятная улыбка. Эммет лег на спину, потянув меня за собой.

– Мы летим в Париж? – спросил он.

Я кивнула и провела кончиком пальца по его переносице.

– Малыш, мы летим в Париж.

Глава 27

Я не знала, что Эммет впервые летит на самолете. Еще долгое время после взлета он не отлипал от иллюминатора «Боинга», завороженно глядя в окно. Лишь когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, а самолет оставил позади материковую часть Северной Америки, он, устав от новых впечатлений дня, закемарил у меня на плече. Я не спала. Все десять часов полета я не сомкнула глаз, вспоминая, как сидела здесь в прошлый раз. Это было много лет назад, но отрывки фраз на французском, которые я услышала перед посадкой, все равно вызвали во мне нервную дрожь и словно вернули в прошлое.

Но теперь я не одна. Со мной Эммет, и, сам об этом не догадываясь, он избавил меня от мучительных мыслей, просто взглянув своими заспанными глазами незадолго до посадки. Едва мы вошли в зону прилета аэропорта Париж – Шарль-де-Голль, нас накрыл мощный джетлаг. Мои ноги, казалось, стали ватными. Эммет же впитывал в себя каждую деталь атмосферы, с интересом слушал, как я говорю с таксистом по-французски, и в полном восторге смотрел в окно, пока мы ехали в город.

Наш отель находился в самом центре Монмартра. Когда я жила в Париже, этот район мне нравился больше всего.

На меня безжалостно накатила усталость, едва мы переступили порог нашего номера. Эммет не переставая ходил туда-сюда и постоянно подбегал к панорамным окнам, чтобы посмотреть на город, раскинувшийся перед нами под лазурным небом.

– Вот он, Париж, – сказал Эммет, и от этих слов у меня побежали мурашки. Возможно, оттого что я сильно замерзла и устала, а может, из-за того, как радостно звучал его голос. Бесшумно подойдя к Эммету сзади, я обхватила его за талию. Удобно уткнулась лицом в его плечо, голова стала словно чугунной, едва я на секунду прикрыла глаза.

– Ты рад?

– Я счастлив.

Я улыбнулась:

– Что хочешь посмотреть в первую очередь?

– Все! Но сначала тебе нужно поспать.

– Я тогда потом всю ночь глаз не сомкну.

– Хм. – Эммет убрал мои руки со своего живота и повернулся ко мне лицом. Улыбаясь, он поднял мой подбородок для поцелуя. –   Ты такая милая, когда устала.

Мне в голову не пришло ничего остроумного, поэтому я просто опустила голову ему на грудь и вновь закрыла глаза. Как ему удается так невыносимо вкусно пахнуть даже после десятичасового перелета?

– Ты тоже милый, – промурлыкала я.

– Что случилось с моей Эмбер?

– Не знаю…

– Малыш, мне кажется, тебе лучше прилечь.

У меня дрогнуло сердце. Он назвал меня ласковым словом, которое обычно использую только я. А мне всегда так хотелось, чтобы он меня так называл.

– Мне нужен кофе и бокал вина. Это точно поможет проснуться.

– Лори сказала, что алкоголь и джетлаг – не лучшее сочетание.

– Но мы в Париже, тут не считается.

Эммет рассмеялся.

Я быстро приняла холодный душ. Когда после этого мы шли с Эмметом по узеньким улочкам Монмартра, я чувствовала себя уже немного бодрее. Мне было сложно поверить, что мы действительно в Париже. Все здесь было как тогда, пять лет назад. Только я теперь другая Эмбер.

Эммет останавливался на каждом углу, чтобы с восторгом разглядывать фасады домов. Нас изматывал летний зной, а Эммет в своих эспадрильях, персиковых шортах и белой футболке выглядел словно герой фильма «Назови меня своим именем».

Для меня оставалось загадкой, как он умудрился не устать, но в какой-то момент я преодолела точку максимальной усталости и немного взбодрилась. Прежде чем продолжить прогулку, мы подкрепились кишем и багетами с начинкой, а потом выпили по эспрессо и бокалу вина. После обеда меня сморила усталость, и я задремала в тени раскидистого каштана в парке Монсо, положив голову Эммету на живот.

В какой-то момент я проснулась и поняла, что окончательно потеряла счет времени. Жара немного спала и, взглянув на телефон, я поняла, что уже ранний вечер. Во рту пересохло и появилось неприятное ощущение, поэтому голову я подняла с легким стоном.

Увидев спящее лицо Эммета, я не смогла сдержать улыбку. Его губы были слегка приоткрыты, а темные локоны спадали на лоб. Трава приятно холодила, и я села рядом с Эмметом.

С ума сойти. Я снова здесь, и я счастлива как никогда в жизни. Благодаря ему. С ним я чувствую себя замечательным человеком.

Возможно, эта поездка была мне нужна, чтобы покончить с воспоминаниями, которые я все эти годы пыталась вытеснить. Только сейчас я осознала, что какая-то частичка меня скучала по Парижу. Я с нетерпением ждала возможности показать Эммету все те места, где бывала сама.

Мне совсем не хотелось его будить, но иначе он не заснет ночью и не сможет привыкнуть к европейскому времени. Я медленно провела рукой по его щеке и с улыбкой наблюдала, как Эммет заморгал. С мучительным стоном он лег на бок, положив голову мне на колени.

– Почему меня никто не предупредил, что джетлаг – это так ужасно? – пробормотал он, пока я пальцем выводила узоры у него на лопатках.

– Такова цена.

– Я так устал, – выдохнул он, а я ухмыльнулась.

– Знаю. Я тоже. Но нам нужно вставать и идти гулять дальше.

– Потому что мы в Париже.

– C’est ça.

– Что это значит? – спросил он. – Хотя нет, не говори. Так будет загадочней.

Я засмеялась:

– Дурак.

– Эмбер, ты такая сексуальная, когда говоришь по-французски.

От этих слов у меня так сильно участилось сердцебиение, что мне стоило больших усилий не подать виду.

– А ты просто сошел с ума.

– Нет, я теперь только об этом и думаю. – Эммет поднял голову и медленно сел. Когда наши взгляды встретились, я затаила дыхание. – И я хочу, чтобы сегодня ночью ты говорила со мной по-французски.

– Ты ходячее клише!

– Оно того стоит.

– Bon. Comme tu veux.

– Это было что-то пошлое?

– Нет, идиот! А теперь вставай. У нас впереди много дел, а еще нужно успеть к закату к Эйфелевой башне. Она по ночам сверкает.

– Это ты ходячее клише, Эмбер Гиллз. И не делай вид, будто ты сама не тащишься от всей этой китчевой фигни.

– Только с тобой, малыш, – ответила я и за обе руки подняла Эммета с земли. Он встал на ноги с неожиданной легкостью, взял меня за плечи и поцеловал. Я улыбалась как влюбленная дурочка, и я была счастлива.

Мы поужинали в одном из когда-то любимых мной ресторанов – еда там все так же восхитительна. Возможно, сейчас было даже вкуснее, потому что напротив меня за крошечным круглым столиком сидел Эммет, который после второго бокала вина не сводил глаз с моих губ и не мог вымолвить ни слова, пока я рассказывала ему о наших дальнейших планах. Он отстраненно качал головой и то и дело прикусывал свои синие от вина губы. В какой-то момент мне уже не терпелось поскорей расплатиться и улизнуть отсюда. Эйфелева башня будет сверкать и завтра…

Наш отель находился всего в нескольких улицах отсюда. Было уже поздно, но в эти теплые июльские ночи весь город, казалось, был на ногах. Вокруг полно людей, отовсюду раздавались голоса и смех. Тут и там мы видели компашки, которые собрались погулять или вместе выпить.

Эммет всю дорогу шел, приобняв меня, а я чувствовала себя такой маленькой и защищенной и наслаждалась этим состоянием – возможно, даже слегка нездорово. Добравшись до гостиничного номера, мы едва не набросились друг на друга. Целовались жадно и неутомимо. У меня перехватило дыхание, когда Эммет пинком ноги закрыл дверь и с новой, незнакомой мне страстью всем своим мощным телом прижал меня к стене.

Алкоголь окутал меня приятным облаком, которое усиливало каждое его прикосновение. Я отдавалась во власть его поцелуев и ахнула, когда Эммет схватил меня и легко поднял. Мы упали на огромную кровать, огни города отражались в высоких окнах, а прикосновения Эммета заставляли мое тело извиваться и вздрагивать. Я вцепилась пальцами в его плечо, пока он целовал меня до потери сознания.

Вот оно. Это случится сегодня. Я была настолько в этом уверена, что внутри оставалась абсолютно спокойной. Мне хотелось, чтобы все прошло идеально. Мне никогда в жизни так сильно этого не хотелось. Не для себя, а для него. Для нас. И вдруг до меня, словно из ниоткуда, дошло осознание, и я окаменела. Я начала внимательно разглядывать Эммета, а он взглянул на меня вопрошающе.

– Ты пьян. – Я слегка отодвинулась, когда Эммет вновь приблизился ко мне.

– Ты тоже, – бесстрастно пробормотал он. Он потянулся ко мне, чтобы снова поцеловать, но я не дала ему этого сделать.

– Да. – Я вновь посмотрела на Эммета. И тут до него дошло. – Я хочу, чтобы ты делал это на трезвую голову.

– Но я не… Я не настолько пьян.

– Эммет, нам не нужно…

– Нужно! – перебил он меня, с трудом дыша. – Эмбер, мы должны это сделать, если ты не хочешь, чтобы я сошел с ума. – Он сделал паузу и ненадолго опустил голову. – Да и вообще… Признайся. Ты сама все это подстроила. Чтобы наш первый раз случился здесь. В Париже. – Он тихонько засмеялся, но я поняла, что этим смехом он пытается скрыть свою неуверенность. В этот момент меня переполнила жгучая нежность к этому человеку.

У меня на языке крутились десятки двусмысленных ответов, но сейчас все они были неуместны. Я не хотела неосторожным словом лишить ситуацию серьезности. Черт возьми, я осознавала свою ответственность, и мне хотелось все сделать правильно. Так, как Эммет того заслуживал.

– Ты этого хочешь? – спросила я, не сводя с него глаз.

Эммет сглотнул, а мне захотелось провести языком по его гортани. Но, черт возьми, надо держать себя в руках, пока он не даст внятный ответ на мой вопрос. Он стиснул зубы, всего на долю секунды, но я чувствовала его волнение словно свое собственное.

– Да. – Его голос звучал хрипло, но он не прятался от моего взгляда.

Я решила подождать и дать ему немного времени, но уже заметила, что он уверен в своем ответе.

– Я взволнован.

Я улыбнулась и погладила его по лицу.

– Я тоже волнуюсь.

Эммет в замешательстве заморгал.

– Почему? – прошептал он.

– Потому что ты для меня что-то значишь. И я уже не помню, когда в последний раз у меня был секс с человеком, который для меня что-то значит.

В его глазах мелькнул темный огонек, он приоткрыл рот. Я уже не могла совладать с собой. Я быстро нагнулась к нему и поцеловала. Эммет положил руки мне на бедра.

– Эмбер, – выдохнул он между поцелуями. – Погоди.

Я замерла. Что случилось? Он передумал?

– Что такое?

– А ты? Ты как? – он посмотрел на меня. – Ты этого хочешь?

Его хриплый голос эхом отозвался во мне. Еще ни разу в жизни парень не спрашивал меня, все ли в порядке, хочу ли я этого, действительно ли я этого хочу – и уж точно не когда я лежала перед ним возбужденная на кровати. Мне всегда казалось, что в этом вопросе нет необходимости. Но сейчас я впервые поняла, как важно проговаривать такие вещи. Это именно то, чего всегда хотела основная часть меня. Чтобы меня воспринимали всерьез. Как живого человека, у которого тоже есть чувства.

Я больше ничего не сказала. Эммет продолжал на меня смотреть. Его брови слегка нахмурились, и мне казалось, что он считывает с моего лица все эмоции. Мои руки потянулись к нему, и я сочла, что такого ответа будет достаточно. Один мускул в его челюсти слегка напрягся, и я поняла. Мы никуда не продвинемся, пока я не дам свое согласие. Меня переполняли благодарность и уважение за то, что он так ко мне относится.

– Я хочу тебя, – прошептала я. – Я хочу заняться с тобой любовью.

Заниматься любовью – долго, глубоко, навсегда. Не просто жесткий и бессмысленный секс. Господи, как я могла столько лет считать, что мне нужно именно это? Как я могла докатиться до такой жизни, и где он был все эти годы?

Безупречные губы Эммета сложились в улыбку и теперь, когда я ответила на его вопрос, он схватил меня покрепче. Он плавно перекатился на бок, я внезапно оказалась под ним, и у меня участилось дыхание, когда он склонился надо мной. Изящно и грациозно. В полумраке комнаты Эммет обладал какой-то темной и чарующей красотой. Я еще никогда не видела его таким, и его вид меня ошеломлял.

Его прикосновения были настойчивыми и нежными одновременно, его руки, эти чертовы безупречные руки бродили под подолом моего платья.

Раздеваясь, мы продолжили ласки. Поцелуй – футболка – поцелуй – его шорты – мое платье – поцелуй, а затем его рука скользнула к застежке моего лифчика. Он на секунду остановился, но это было не колебание, а лишь пауза, чтобы посмотреть мне в глаза.

Мы встали друг перед другом на колени в одном белье, и я затаила дыхание, почувствовав его пальцы у себя на спине. Его лицо приблизилось к моему, я нагнула голову и провела губами по его шее. По телу Эммета прошла дрожь, он расстегнул застежку и стянул лямки с моих плеч. Осторожно и почти благоговейно. Ветерок коснулся моей обнаженной груди, от этого по телу побежали мурашки. Эммет шумно сглотнул, увидев, как у меня поднялись соски. В его глазах вспыхнуло темное пламя, нечто настолько жаждущее и страстное, что у меня закружилась голова. Я устроилась между его бедер в одних трусиках и дала ему время на меня полюбоваться.

Я разглядывала Эммета, его лицо, грудь. Затем перевела взгляд на его стройное, но атлетичное тело, широкие плечи и четко очерченные мышцы. А потом мы одновременно подняли руки. Мы ласкали друг друга в радостном предвкушении. Я дотронулась до его груди, провела рукой по животу. Кажется, я еще никогда не прикасалась к такой гладкой, шелковой, безупречной коже.

Эммет оцепенел. Не знаю, что стало тому причиной – мои прикосновения или то, что его пальцы гладили мои плечи, ключицы и опускались все ниже. Он прикасался ко мне не впервые, но все-таки это был первый раз. Его руки ласкали мою грудь и в каждом прикосновении была такая всепоглощающая нежность, что у меня вырвался легкий стон.

Я схватила его за плечи и толкнула на кровать. Эммет утонул в подушках, я уселась на него и резко вздохнула. Его щеки порозовели, а я ухмыльнулась. Без комментариев я опустила голову и поцеловала его горячо и настойчиво, и одновременно с этим начала тереться тазом о его бедра. Сквозь боксеры Эммета и тонкую ткань своих трусиков я почувствовала эрекцию и услышала его прерывистый стон.

Через несколько секунд он взял меня руками за спину, крепко и тепло. Не могу описать свои чувства от того, как он прижал меня к себе. Он приоткрыл рот, я слегка отклонилась, и он взглянул мне прямо в глаза. Эммет убрал прядь волос с моего лица, словно желая разглядеть меня целиком. Его мышцы напряглись, и он перевернулся, не выпуская меня из рук. Теперь я лежала под ним, и не видела ничего, кроме его прекрасного, возбужденного лица и этих глаз, в которых видна бесконечность. Когда Эммет прикоснулся губами к моей груди, я застонала.

Боже… Где он этому научился? Я вцепилась пальцами в его плечи, а он продолжал разжигать во мне пожар. Мое тело явно сигнализировало ему о том, что он на верном пути, и, видя то, как его неуверенность от этого испаряется, я едва не сошла с ума. Как только его таз снова соприкоснулся с моим, у нас одновременно участилось дыхание.

Мы встретились глазами с Эмметом, и я почувствовала, как он успокаивается. Я схватила его за руки, на секунду сцепив наши пальцы, а потом положила его ладони себе на бедра. Он вцепился в тонкую ткань моих трусиков и кончики его пальцев сразу оказались под кружевной резинкой. С большим трудом я удержалась от того, чтобы тут же не запрокинуть голову от удовольствия.

Мы продолжали целоваться и ласкать друг друга, и мы оба друг друга хотели. Приподняв таз, я увидела, как у него расширились зрачки, а затем он стянул мне трусы до самых щиколоток и вновь выпрямился. Я не дала ему отдышаться. Как только Эммет меня раздел, я толкнула его спиной на кровать и повторила с ним ту же процедуру.

Кончиками пальцев я вела по его голому животу, мучительно медленно целовала его твердый пресс, постепенно спускаясь вниз, отчего дыхание Эммета заметно участилось. Он еще глубже утонул в подушках, когда я дошла до его паха и замедлилась. Мне не хотелось переусердствовать, но в то же время я уже не могла ждать. Пальцы Эммета впились в мою кожу, когда я к нему прикасалась. Он хватал ртом воздух, откинув голову.

– Эмбер… – хрипло произнес он умоляющим голосом, от которого мысли в моей голове словно парализовало. Я слегка отстранилась от него и увидела, как он лежит передо мной, обнаженный и прекрасный – голая кожа, возбужденное тело. Этот момент был так идеален, что у меня в голове все закружилось в танце.

Я склонилась над Эмметом и он начал часто постанывать. Он прикрыл глаза, а его тело будто пронзил электрический ток. Когда он открыл глаза и взглянул на меня умоляющим взглядом, у меня перехватило дыхание.

– У меня в ванной лежат презервативы.

– У меня тоже.

Мои губы тронула легкая ухмылка, когда Эммет поцеловал меня и перевернулся на бок. Прежде чем подняться, он прижался ко мне своей эрекцией, и я с трудом сдержала стон. Я пожирала глазами его обнаженный силуэт, пока он шел до ванной. Моя грудь вздымалась от волнения.

Он прекрасен, как же он прекрасен. Я не могла думать ни о чем другом, а Эммет тем временем вернулся в комнату. На секунду он остановился перед постелью и посмотрел на меня. С ума сойти. Мне еще ни разу в жизни не хотелось этого так, как сейчас с ним.

Снова оказавшись подо мной, он зашуршал фольгированной упаковкой, а я вновь его поцеловала. Пальцы Эммета дрожали, и я молча взяла у него из рук упаковку и отточенным плавным движением оторвала край пакетика. Эммет, затаив дыхание, откинулся назад, пока я надевала на него презерватив. Когда я схватила его за руки и вдавила их в подушки над его головой, его дыхание участилось. Мои губы скользили по его губам, он приоткрыл рот, и тогда я поцеловала его со всей своей страстью.

Его бросило в дрожь, когда я опустилась на него тазом, а когда он в меня вошел, то и меня накрыла волна эмоций. Это чувство было сильнее меня, но я преодолела желание прикрыть глаза ради того, чтобы видеть его лицо. Я старалась не моргать, чтобы не пропустить ни секунды, настолько важен был для меня этот момент. Видеть, как Эммет проникает в меня, сейчас важнее всего на свете.

У него перехватило дыхание, и я на секунду испугалась, что он уже никогда не сможет выдохнуть. Его мышцы напряглись, щеки порозовели и стали горячими. Эммет застонал, его руки напряглись, но я держала их крепко и чувствовала, как горько-сладкая пытка еще больше сводит его с ума. Я уже понимала, что это долго не продлится, но ничего страшного, все хорошо – так, как и должно быть, и я от всего сердца надеялась, что мое изголодавшееся тело раз и навсегда даст ему понять, насколько он желанен. Как он невероятно горяч, нежен и идеален.

Я целовала его снова и снова, а затем я подняла таз, и вновь медленно опустилась на Эммета. Его веки трепетали, он откинул голову назад, приоткрыв рот. Он заполнил меня целиком, и когда он тоже начал двигаться, я рассыпалась на тысячу маленьких кусочков. Но его пальцы так крепко сцепились с моими, что я держалась лишь благодаря ему. Из моего горла вырывался звук, который я еще никогда не слышала, и мне хотелось, чтобы он навсегда принадлежал Эммету.

Мне хотелось его успокоить, прижать к себе – ближе, ближе, ближе. Мне еще ни разу в жизни не было так хорошо. Я разглядывала его, смотрела, как его веки снова и снова опускаются, чувствовала, как он твердеет внутри меня.

Я еще глубже на него опустилась, подняла таз и вновь опустилась на него до упора. Он вошел в меня со всей силой, а потом все произошло очень быстро.

Эммет вцепился пальцами мне в плечи, по всему его телу шла дрожь – всепоглощающая и не поддающаяся контролю. Когда он откинул голову назад и приоткрыл рот, я взорвалась. Я потеряла контроль в потоке его проклятий, а когда он простонал мое имя, меня на мгновение словно парализовало, и я забыла обо всем. Обо всем, кроме него.

Эммет… Эммет. Эммет.

Я кончила раньше его и прикрыла глаза с его именем на губах. Не видеть его было сладкой пыткой, но этот яркий оргазм меня добил. Я дрожала, каждый мускул тела сокращался, а потом осталась лишь дрожь и нестерпимый жар от пупка до кончиков пальцев ног.

Мне хотелось его видеть, я должна была его увидеть, и я потратила все свои силы, чтобы вновь открыть глаза: как раз вовремя, когда от его хватки моим рукам стало больно. Моя дрожь передалась ему и в один бесценный момент время остановилось: Эммет задержал дыхание, закрыл глаза, открыл рот. Я смотрела на него затуманенным взглядом и хотела навсегда запечатлеть этот момент. И вот сдавленный хрип, последний стон – и его тело подо мной превратилось в воск. Эммет разжал пальцы, и когда я отпустила его руки, они остались лежать на кровати. Его тело резко потяжелело, едва я обняла его за шею и притянула к себе. Когда он из последних сил поднял руки и обнял меня, я чуть не лопнула от счастья и удовлетворения.

Он тяжело дышал подо мной, отчего я поднималась и опускалась. Я поцеловала ложбинку между его шеей и плечом, сухожилие, которое показалось под кожей, когда он повернул голову, освобождая мне место.

– Il n’ya personne comme toi, – прошептала я, продолжая покрывать его шею поцелуями снизу вверх, до самого уха. Эммета бросило в дрожь.

– Что это значит? – прохрипел он.

Я улыбнулась:

– Выбери сам.

– Как с тобой сложно! – Он покрепче меня обнял, хотя я чувствовала, что у него уже не осталось сил, потому что он почти сразу же ослабил объятия. Я наслаждалась каждым моментом, потому что это моих рук дело. Я лишила его энергии, довела его до кульминации, и это со мной он смог расслабиться. Иметь рядом такого человека – самая большая привилегия в моей жизни.

– Это было просто… вау.

Я боролась с желанием убрать темный локон с его лица, и эту борьбу я проиграла. Его кожа так нежна. Я провела кончиком пальца ему по лбу, вниз по переносице, по ямочке между носом и верхней губой. Невозможно описать словами мои эмоции, когда он поднял тяжелые веки и посмотрел на меня своими карими с поволокой глазами. Его взгляд смотрел глубже, чем раньше, но мне не хотелось прятаться. Я хотела, чтобы он всегда видел меня целиком.

Ни с чем нельзя сравнить момент, когда он выскользнул из-под меня и улегся рядом.

Большинство мужчин, подумала я, гладя его по растрепанным и мокрым от пота волосам, после такой жаркой ночки отрубаются, потому что оргазм высасывает из их тела весь адреналин.

Обычно я ждала пару минут, пока они уйдут в отключку, а потом спокойно вставала, одевалась и вызывала такси. Это уже вошло в привычку, в мой список из семи пунктов, в котором я мысленно ставила галочки, а потом ехала домой.

Но не сегодня. Сейчас мысль о том, чтобы отпустить Эммета, доставляла мне практически физическую боль. Оставить его одного в момент, когда он особо уязвим, я не могла.

Когда я накрыла нас одеялом, он заморгал. Несколько секунд он смотрел на меня потерянным, усталым взглядом, и у меня свело живот, когда я положила руку ему на голову и увидела, как он вновь задремал. Я не убирала руку, хотя знала, что он уже спит. Боже, мне просто хотелось быть рядом и любоваться его лицом. Его тело было покрыто мелкими капельками пота. Мне хотелось их слизать, провести языком по каждому сантиметру его кожи, но мне нельзя его будить. Поэтому я ограничилась тем, что запустила пальцы в его волосы.

Я ни к кому еще не испытывала таких чувств. Мне хотелось защитить его от любых опасностей. Он заслуживал только лучшего, и мне просто не верилось, что в его глазах это могла быть я.

Как он хорош.

Как же невероятно он хорош, подумала я, одолеваемая усталостью, и в этот момент меня словно укутала темная завеса – теплая, мягкая, нежная.

Дыхание Эммета, жар, он покрепче прижал меня к себе, и тут я себя отпустила.

Глава 28

Когда я проснулась, его рядом не оказалось.

Он ушел. Мы занимались сексом. А теперь он ушел.

Я пощупала рукой простыню рядом со мной, она была холодной и скомканной. Сонно моргая, я оглядела гостиничный номер. В солнечных лучах, падающих через окно, танцевали пылинки. Утренний шум улицы доносился до меня сквозь открытые на проветривание панорамные окна. Эммета и след простыл.

В этот момент я услышала звук открывающейся двери. Поняв, что это он, я не смогла сдержать улыбку. Вареные джинсы, худи с логотипом UBC и прическа, которую я сделала ему прошлой ночью. На его лице красовались ботанские очки и ослепительная улыбка.

– Думала, я свалил?

– Придурок, – пробормотала я, покраснев, и от этого возненавидев его еще больше.

– И тебе доброе утро, солнышко! Спасибо, я отлично выспался.

– Не смей называть меня солнышко, – буркнула я, млея от его ухмылки.

– Даже если я принес тебе кофе? Немного молока, чересчур много меда? Кленового сиропа, к сожалению, у них не было, я спрашивал.

Господи, этот парень меня с ума сведет. Нельзя так радоваться лишь потому, что он знает, какой я люблю кофе, и принес мне завтрак, пока я спала. Хоть я и знала, что он работает официантом, для меня все равно оставалось загадкой, как ему удается так легко балансировать с чашками и двумя тарелками с круассанами и яичницей в руках. Меня тут же захлестнули воспоминания о наших первых встречах в кафе «У Беверли». Удивительно, как много всего произошло с того момента.

Эммет по локоть закатал рукава худи. Когда он ставил тарелки на тумбочку, на его предплечьях проступил рельеф мышц. Я снова плюхнулась на кровать, нужно прекращать пялиться на его руки. Но пока он передавал мне чашку, я не могла отвести глаз. Он устроился на кровати рядом со мной, соорудил спинку из подушек и аккуратно на них облокотился, чтобы ни капельки не пролить. А потом нагнулся ко мне и улыбнулся.

– Доброе утро.

Я растаяла.

– Ты храпел, – огрызнулась я.

– Бесишь, – с улыбкой произнес он, наклонившись ко мне. Это был быстрый утренний поцелуй, ничего не значащий и мимолетный. Все, о чем я только могла мечтать.

– Ты знаешь, что это неправда, – промурлыкала я сквозь поцелуй и замерла, когда наши носы соприкоснулись, от чего у меня закружилась голова. Это было гораздо лучше жадных поцелуев. Просто его нос, погладивший мой, словно бабочка крылом. Мамочки, мне срочно нужно прекращать вести себя как влюбленная дурочка.

Его дыхание согревало мою кожу, этот несносный тип уже и в ванной успел побывать, потому что сейчас от него пахло мятой и чистотой. Я его прямо ненавидела и одновременно слишком сильно любила.

– А сколько?.. – начала я.

– Половина одиннадцатого.

– Ого.

– Джетлаг, – пожал плечами Эммет, отхлебнув кофе.

– Давно не спишь?

– Прилично. И да, я любовался тобой во сне, как какой-то извращенец, и ты прекрасна.

Мои щеки полыхнули огнем, а в живот ударило холодное чувство страха. Это произошло непроизвольно, на то не было причин, но так уж вышло. Эммет, кажется, сразу понял, что что-то не так.

– Я… Извини, неудачная шутка.

Поцелуем я заставила его замолчать. Да, поступок трусливый, но я, по крайней мере, была уверена, что это точно его отвлечет, прежде чем он начнет задавать вопросы. Поэтому я просто произнесла:

– Мы в Париже.

Эммет отстраненно кивнул.

– Да. – Он наконец-то улыбнулся.

– Чем хочешь сегодня заняться?

– Не знаю. – Эммет перевел взгляд на окно, а затем снова на меня. Он даже не пытался скрыть, что разглядывает мое тело. –    Что такое? – спросил он, а я засмеялась.

– Прошлой ночью… – он не отводил от меня глаз, – тебе понравилось?

– Мне кажется, я не могу описать это словами.

Я улыбнулась.

– Я правильно понял, что ты правда опередила меня?.. – начал Эммет, а я бросила на него уничтожающий взгляд. Ухмылка расползлась по его лицу. – Эмбер?

– Без комментариев, – заявила я, а он улыбнулся своей спокойной, невероятной улыбкой.

– Ну то есть тебе чуть-чуть понравилось?

– Сильно чуть-чуть. – Я отхлебнула кофе. Он действительно получился очень вкусным.

Эммет смотрел на меня.

– Спасибо, – прошептал он, наклонившись ко мне. – Ты права, это… Я чувствовал себя уверенно, и поэтому все получилось. Больше того… Я еще никогда так себя не чувствовал, и самое прекрасное то, что теперь я хочу заниматься этим только с тобой.

Я не смогла удержаться и прикрыла глаза. Мы поцеловались, медленно и осторожно.

– А как у тебя все прошло?

Я заморгала. Эммет смотрел на меня, и я выпалила первое, что пришло мне в голову:

– Осмысленно.

Он улыбнулся:

– Это хорошо или?..

– Не смей, – перебила я его, и он ухмыльнулся. –   Это было безумно хорошо! А ты еще строишь из себя недотрогу.

Он не стал возражать и лишь хитро улыбнулся. Он выглядел таким наполненным и удовлетворенным, светящейся и уверенной версией самого себя. Богом клянусь, мне не хотелось быть той, из-за кого эта версия снова может исчезнуть.

* * *

На следующий день бог погоды также был к нам благосклонен. После обеда мы вновь отправились на улицы города и бродили по ним до тех пор, пока не стало вечереть, и мы, прихватив багет, сыр и оливки, оказались в парке Бют-Шомон. Мы присели на небольшом холме, откуда сквозь кроны деревьев открывался фантастический вид на город.

– Эмбер?.. – вдруг произнес Эммет.

Это просто мое имя, но от того, как он его произнес, я похолодела.

– Я много думал. – Он смотрел на меня, и внутренне я, кажется, уже понимала, что за этим последует.

– О чем? – все же спросила я.

– О тебе. О том, что я сказал сегодня утром и как ты на это отреагировала. Обо всех моментах, когда я не стал настаивать и потом об этом жалел, – с этими словами он шумно сглотнул. – Эмбер, я хочу, чтобы ты знала, что ты всегда можешь со мной поговорить. Если, конечно, захочешь.

Я смотрела на него, разглядывала его серьезное и внимательное лицо, и у меня перехватило дыхание.

– Я знаю. – После этих слов воцарилась долгая пауза. – Только не знаю как.

– Не торопись.

Указательным пальцем я провела по венам его предплечья. Что угодно, лишь бы не смотреть Эммету в глаза, пока внутри меня кипела борьба. Он это чувствовал, я уверена, но он меня не принуждал. Смех, голоса, далекие звуки гитары уличного музыканта – все отступило на задний план, пока во мне пробуждались воспоминания.

Я понятия не имела, с чего вообще начать. Я прикрыла глаза и на секунду откинула голову.

– Это случилось незадолго до начала последнего учебного года в школе, – вдруг произнесла я.

– Почему родители отослали тебя сюда? – спросил Эммет, словно пытаясь своим осторожным вопросом навести мостик, по которому я могла бы пройти на подкашивающихся ногах.

– Потому что так было проще.

– Проще, чем что?

– Чем выслушать меня. – Я шумно сглотнула. Горло продолжало сдавливать, но вдруг из меня вырвалось все, что я так долго пыталась забыть. То, за что я себя стыдилась и презирала. – Мне было семнадцать, когда я познакомилась с Седриком Ливингстоном. На вернисаже, куда я пришла вместе с родителями. Они часто работали вместе с Ливингстонами.

Эммет удивленно округлил глаза:

– Ливингстон – это как Эрнест Ливингстон?

Стиснув зубы, я кивнула. Ливингстон как в «Гиллз и партнеры» и «Ливингстон Дизайн» – самые знаменитые архитектурные бюро Ванкувера.

– Погоди, ты и их сын… – Эммет прервал себя на полуслове.

– Седрик был старше меня на шесть лет и меня все в нем восхищало. Его внешность, опытность… И больше всего то, что он относился ко мне всерьез. Меня достали незрелые мальчишки из школы, которые на уроках рисовали пенисы на партах и использовали слово «голубой» как оскорбление. А Седрик был их полной противоположностью. Студент, взрослый, образованный – короче, идеальный. Сначала мы скрывали свои отношения, но потом наши семьи, конечно же, обо всем узнали. Я тогда приготовилась к скандалу, но родители были в восторге. Казалось, разница в возрасте не играла для них никакой роли. Наши отношения стали в их глазах лишь поводом к слиянию их дурацких империй. Гиллзы и Ливингстоны – лучше и быть не может. Я знаю, они часто об этом задумывались, хоть это весьма рискованно. Я думаю, мой отец видел в Седрике будущего СЕО теперь уже самого могущественного архитектурного бюро страны. То, что мы сошлись, стало просто джекпотом. И знаешь, что самое безумное? Поначалу я тоже так думала. Мне безумно нравилось крутиться в одних кругах с Седриком, сидеть с ним рядом на деловых обедах. Было в этом нечто особенное. По крайней мере, первые полгода. Не знаю, в какой именно момент начались перемены. Это был постепенный процесс. Седрик… потихоньку менялся, и сейчас мне кажется, что поначалу он очень старательно скрывал свое истинное лицо. Он был гораздо умнее меня и прекрасно об этом знал. Он манипулировал мной, а я этого даже не замечала. Он был таким… харизматичным и ослепительным. Вся его природа очень к себе располагала. Все хотели добиться его внимания. Он был как солнце, вокруг которого мы вращались, и те, кто смог приблизиться, считали, что жизнь удалась. Я считала, что жизнь удалась. При этом все было ужасно. Ему нравилось ставить людей в зависимое положение. Он продвигал меня вперед и подзадоривал, и от этого его власть надо мной только росла. Я была неопытной и не знала, что, когда тебя принуждают к чему-то в постели – это ненормально. Я была девственницей и когда сказала ему об этом, он предложил не придавать этому слишком большого значения. Я тогда лишь кивнула, потому что было стыдно, и я не хотела, чтобы ему со мной было скучно. Мы сделали это, он кончил, а я… нет. Он убедил меня в том, что если я не испытываю оргазма, то все дело во мне. Он сказал, что девчонки в моем возрасте не понимают, о чем говорят. Когда я была слишком усталой для секса, он смеялся надо мной и сравнивал меня с другими девушками, с которыми он спал. И все это, пока я лежала перед ним обнаженная. Это было невыносимо, потому что я все делала неправильно. Никогда не была достаточно хороша. На людях он носил меня на руках. А вот в своей квартире он со мной разговаривал по-другому. Когда мы ссорились и я начинала плакать, он говорил, что видит, какая я еще маленькая. Как будто мои эмоции от этого менее важны. Он обесценивал мои чувства и делал это так, что я даже не замечала. – Я говорила тихо, а сердце тем временем выпрыгивало из груди. Но я не хотела выпускать наружу свой внутренний трепет. Он не получит надо мной власти. Тем более через столько лет.

Эммет сидел тихо-тихо, но я видела, как его ладони сжались в кулаки.

– Ситуация ухудшилась, когда я застала его с другой девушкой. Со студенткой с его курса. Я была раздавлена, но он утверждал, что ему нужно общение с девушками его возраста, потому что я не в состоянии удовлетворить все его потребности. Для него я была просто Эмбер, тупая дочка знаменитого архитектора, и он играл со мной в любовь только ради того, чтобы сделать карьеру. Я ничего для него не значила, ни-че-го. Когда я решила с ним расстаться, он сказал, что мне все равно никто не поверит. И он собственноручно об этом позаботился.

Эммет молча положил руку мне на колено и посмотрел на меня полными боли глазами.

– Когда-то я отправила ему фото, и он его сохранил. На том фото я голая. В день расставания он зашел с моего профиля в Инстаграм, мне хватило мозгов дать ему свой пароль. И он с моего аккаунта отправил фотографию другу и… Написал там такие вещи, словно это я ему изменила. Друг Седрика распространил скриншоты и для меня все уже было потеряно. Дело выглядело так, будто это я за спиной у Седрика навязывалась другим парням. А он якобы из-за этого со мной расстался. Конечно, я пыталась объясниться, но с каждым словом все становилось только хуже. Все случилось именно так, как он сказал. Мне никто не поверил. Когда я рассказала все маме, она посмотрела на меня как на грязь. А потом она сказала, что раз уж он откуда-то взял эту фотографию, то я сама виновата, что такое рассылаю. Это произошло летом перед выпускным классом, и однажды утром ко мне подошел папа и протянул брошюру французской школы. Он сказал, что будет лучше, если я на какое-то время уеду. Пока все не устаканится. Ему предстояла одна из самых важных сделок с Ливингстонами, а наша драма произвела больший резонанс, чем ожидалось. Все случилось как в одном из этих ужасных фильмов про колледж. Я умоляла его меня выслушать. Я не хотела уезжать в Европу, я просто хотела, чтобы мне кто-то поверил. Спустя четыре дня я уже летела в Париж.

И вот мы в Париже. И все уже давно в прошлом, но почему-то я этого не ощущаю. Мне будто снова семнадцать, и я абсолютно беспомощна.

– Поэтому тебе было так важно, – спокойно произнес Эммет, хотя я чувствовала, что внутри у него все клокочет, – дать мне время…

– Это всем должно быть важно! – воскликнула я, и Эммет вздрогнул. – Понимаешь, это ненормально! Это вербальное насилие, это отсутствие уважения, но этого никто не замечает. Он игнорировал мое «нет», будто в наших отношениях для него не существовало границ. Для него было нормальным будить меня, если он позже приходил в постель и… хотел меня. Он заставал меня врасплох, и последнее, чего мне хотелось после такого напряжения, – это засыпать с ним в одной постели. Все почему-то считают, что если парень доминирует в постели и учит тебя, как надо, то это крайне сексуально. Но нет ничего сексуального в том, что ты не можешь спокойно спать, когда он рядом, потому что каждую секунду нужно быть готовой к тому, что он захочет… а ты нет.

Лишь один мускул дрогнул не щеке Эммета. Секунду спустя он заключил меня в объятия. Он так крепко прижал меня к себе, что я непроизвольно ойкнула. Я уткнулась лицом ему в плечо. Все позади, я уже не та девчонка. Я в Париже, и я здесь с Эмметом.

– Это все меня просто невероятно злит. – Его голос дрожал от плохо скрываемых эмоций.

– Я никому не хотела об этом рассказывать. Мне было стыдно. Сначала из-за того, что мне казалось, будто он прав. А потом из-за того, как долго позволяла со мной так обращаться.

– Ты ни в чем не виновата, Эмбер.

– Я знаю.

Эммет еще крепче прижал меня к себе, прежде чем отпустить и посмотреть мне в глаза.

– Черт возьми, ты такая сильная. И теперь я понимаю, почему ты не стараешься что-то доказать родителям. – Он замялся. – Вы больше к этой теме не возвращались?

Я отрицательно покачала головой, крепко стиснув зубы.

Эммет растерянно на меня уставился.

– Эмбер, тебе нужно еще раз с ними поговорить.

– Сомневаюсь, что в этом есть смысл.

– Но они должны узнать, как этот урод с тобой обращался. Как будто твоему отцу все равно! Черт, ты же его дочь!

Я опустила голову, но Эммет взял меня за подбородок и поднес к себе мое лицо. Он смотрел на меня таким проникновенным взглядом, что у меня перехватило дыхание.

– Они всего лишь люди, Эмбер. Они не тираны. И я уверен, что они, как и я, просто хотят, чтобы у тебя все было хорошо.

Я даже не смогла кивнуть. Я смотрела сквозь него и чувствовала себя пустой. Вся ярость и обездвиживающая беспомощность, которые обычно меня переполняли, просто исчезли.

– Как ты можешь так спокойно рассказывать о подобных вещах? – Эммет, качая головой и не сводя с меня глаз, погладил по щеке. – Я еще ни разу не видел тебя плачущей, как бы плохо тебе ни было.

– Потому что я больше не могу, – выдавила я из себя.

Между бровей Эммета пролегла глубокая складка.

– Плакать. Демонстрировать эмоции и все такое. Раньше я постоянно ревела. Когда Седрик на меня орал, когда он не обращал на меня внимания, когда я с ним спала – в такие моменты беззвучно. Последний раз я плакала, сидя в самолете до Парижа в полном непонимании. Почему мне никто не поверил? Как родная мать могла не заметить, что это ненормально? Как они могли просто взять и выслать меня в другую страну? В ту ночь, пролетая над Атлантическим океаном, я плакала в последний раз. Я до смерти устала, было холодно, а потом жизнь просто пошла дальше. Никто в Париже не знал, кто я такая. И в какой-то момент я так приноровилась крепко стискивать зубы и подавлять в себе тоску по дому, что перестала что-либо чувствовать. Больше я никогда не плакала. Даже в те моменты, когда мне очень этого хотелось. Но у меня больше не получалось, Эммет.

Он судорожно вздохнул, а спустя какое-то время понимающе кивнул.

– Я хочу что-то сказать, чтобы тебе стало легче.

Мое сердце начало колотиться.

– Ты и так постоянно это делаешь.

Он смотрел на меня, а мне хотелось, чтобы из его темных глаз ушла боль. Я не могла выдержать такого взгляда.

– Обещаю, что никогда не сделаю тебе больно.

Я закрыла глаза.

– А еще я хочу, чтобы ты сразу говорила мне, если я что-то сделаю не так или если буду просить у тебя что-то, чего ты…

– Эммет, прекрати.

Он замолчал.

– Такого еще ни разу не случалось. С тобой я всегда чувствовала себя в безопасности. Рядом с тобой я снова научилась спокойно засыпать. Понимаешь? Потому что я знаю, что ты никогда…

Эммет открыл было рот, но тут же осекся.

– После всего этого я спала со многими парнями. Пока речь шла лишь о сексе, пока я контролировала ситуацию, все было в порядке. Но провести с кем-то рядом целую ночь? Когда мы ехали ко мне, я с трудом это выносила. Приходилось терпеть, потому что свалить я не могла. А потом появился ты, и мне больше не захотелось убегать. Я хотела быть рядом с тобой. Я хотела, чтобы ты просил меня остаться. Но одновременно мне этого не хотелось. Снова испытывать подобные чувства мне казалось шагом назад. Как будто я вновь стала уязвимой. Но ты показал мне, что все совсем наоборот. Что слабость означает силу. Что демонстрировать свои чувства гораздо труднее, чем подавлять их в себе. И что показать кому-то свою уязвимость – это так прекрасно. Все благодаря тебе, Эммет.

В его глазах появилось неизвестное мне выражение, и от этого взгляда мое сердце начало биться чаще. Он смотрел сквозь меня, словно не понимая, что я только что сказала.

– Эмбер, я хочу тебя поцеловать, – сказал он так внезапно, что меня аж бросило в дрожь.

– А я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

А затем Эммет приоткрыл рот, положил руку мне на затылок и крепко-крепко прижал к себе. Я всеми клеточками тела хотела остаться здесь, мне больше не хотелось убегать. Не важно, где я – Ванкувер, Париж, – это больше не играло никакой роли, потому что я обрела дом. И этот дом – не место, а человек.

Мой дом – Эммет.

Глава 29

Время пролетело со страшной скоростью, а мне очень хотелось, чтобы оно остановилось. После разговора в парке мы все-таки посмотрели на Эйфелеву башню ночью, а на следующий день поехали на нашу воображаемую стройку на берегу Сены. Мы очень долго гуляли по этому району и представляли здание, которое мы спроектировали для курсового проекта.

Часами сидя с Эмметом на верандах парижских кафешек, наблюдая за тем, как он рисует, и ведя с ним абсурдно глубокие разговоры, я чувствовала себя отрезанной от своих будней и целого мира и едва могла поверить собственному счастью. Я показала Эммету свою школу и каждый уголок Латинского квартала, в кафе делала заказы по-французски, потому что знала, что ему это нравится, а по вечером лежала на согретой солнышком траве в его объятиях и пила красное вино прямо из бутылки. Париж наполнил нас чистым счастьем и волшебством. И это было полной противоположностью тому, что я до сих пор испытывала к этому городу.

Когда спустя одну прекрасную неделю мы, изможденные после бессонной ночи, приземлились в Ванкувере, я ощущала, что мы с Эмметом как никогда близки. Мы прилетели ранним вечером, воздух был теплым, и я в своем худи была мокрая как мышь.

– Вот, вот же они! Эй, привет! – Лори радостно подпрыгивала рядом с Сэмом и едва мы вышли из зоны контроля в зал для встречающих, сразу заключила меня в крепкие объятия.

– Как долетели? Удалось поспать? – Сэм поздоровался сначала с Эмметом, а потом со мной, и взял у меня чемодан.

– А, малыш? Удалось поспать? – Эммет повторил вопрос Сэма и прижал меня к себе.

Я зарылась лицом в его толстовку. В таком же положении я, кажется, провела последние девять часов.

– Вроде я вполне неплохо поспала.

– Господи, мы когда-то тоже были такой сладкой парочкой? – спросил Сэм, обращаясь к Лори на выходе из аэропорта.

– Боюсь, что нет.

– Нет-нет, не переживай, – ухмыльнулся Эммет. – Помню, как кто-то схватил билет на первый же рейс до Торонто, чтобы признаться в любви некой Лори.

– Ну и безвкусица! – прокомментировал Сэм, доставая ключ от машины из кармана.

– Как же я по вам соскучилась!

– Лори, нас меньше недели не было!

– Знаю, – улыбнулась она. – Но все равно. – Она отвела меня в сторонку, пока ребята грузили наш багаж в машину Сэма.

– Ну как? – прошептала она, а я не смогла скрыть свой идиотский восторг. – Поняла, ты счастлива. Большего мне и не нужно знать. – Лори чмокнула меня в щеку и потянула к машине.

Как-то странно было снова оказаться в Ванкувере. Странно, но все же прекрасно, ведь нас везли домой лучшие друзья. Хоуп встретила нас столь же восторженно, а Китсилано все время терлась о наши ноги, даже когда мы после быстрого душа устроились на веранде. Лори и Хоуп приготовили для нас настоящий пир, и я впервые почувствовала себя в Ванкувере так, будто действительно вернулась домой.

Мои волосы еще не успели высохнуть, поэтому оставляли мокрые пятна на белой рубашке Эммета, которую я после душа надела вместе с легинсами. Эммет был усталым и разбитым после перелета, но когда Лори поставила перед нами полные тарелки с едой, выглядел по меньшей мере таким же счастливым, как и я. Я наслаждалась каждой секундой, проведенной на веранде вместе с Лори, Сэмом, Хоуп и Эмметом, чувствовала в воздухе запах моря, а когда небо медленно окрасилось в оранжево-золотые тона, то мне захотелось остановить это мгновение.

Ребята отпустили нас спать лишь в начале десятого. Я еще держалась, а вот Эммет от усталости уже ничего не соображал. Почистив зубы, он забрался в постель и тут же закрыл глаза. Из последних сил он прижал меня к себе, а потом его мышцы расслабились.

– Мне было так хорошо, – прошептал он, когда я опустила голову ему на грудь.

– Да, ребята постарались на славу, – тихо согласилась я, но Эммет покачал головой.

– Ага, но я имею в виду прошлую неделю, наше путешествие. Спасибо, Эмбер. Я никогда этого не забуду.

Я улыбнулась, приподняла голову и прикоснулась губами к губам Эммета.

– Мне тоже понравилось. А теперь спи, малыш.

– Я тут подумал, – пробормотал он, снова закрыв глаза. – Помнишь, во время полета? По поводу твоего скрытого таланта?

Я непроизвольно улыбнулась. От усталости он говорил как пьяный.

– Ага, помню. – Я провела рукой по его волосам.

Эммет тихо вздохнул. Потом какое-то время он ничего не говорил, и мне показалось, что он уснул.

– Мне кажется, у тебя его нет.

Я похолодела.

– У тебя нет скрытого таланта, – с каждым словом Эммет говорил все тише. – Твой талант лежал на поверхности. С самого начала было понятно, что это архитектура. Это настолько очевидно, что даже странно, что я его не заметил.

Я затаила дыхание, боясь пошевельнуться.

– Все именно так. И если ты еще будешь спорить, то я…

Я усмехнулась.

– То ты что? – медленно прошептала я, чувствуя, как голова Эммета тяжелеет.

– Все…

Я покрепче прижала его к себе. Пока Эммет засыпал, я гадала, за что мне, Господи, досталось такое счастье.

Глава 30

Возможно, Эммет прав, и архитектура действительно не такой уж и скрытый мой талант. Но все равно без его помощи итоговый проект для «Окдейл-Эстейтс» никогда бы не получился таким, какой он есть. Неделя в Париже сильно сдвинула мои планы. Поэтому теперь я, несмотря на каникулы, дни и ночи напролет сидела за письменным столом, и вместе с Эмметом оккупировала сначала пол в его комнате, а затем и всю гостиную. Лори и Хоуп отнеслись к этому с пониманием и осторожно перешагивали через чертежи и картонные макеты, между которыми практически не было видно темного паркета. Хоуп сама еще занималась последними заданиями для универа, и только Лори наслаждалась заслуженным отдыхом. Сэм взял в больнице свой первый отпуск, и они вместе умотали кататься на кайтах в Тофино, откуда Лори без остановки присылала фото безумно прекрасных закатов и их счастливых загорелых лиц. Я искренне радовалась тому, что моя подруга так беззаботно проводит время, хотя сама с удовольствием променяла бы сидение перед ноутбуком на то, чтобы оказаться на диком пляже Тихого океана.

Я была против того, чтобы Эммет продолжал мне помогать, но он и слышать ничего не хотел. Хотя я и взяла львиную долю работы на себя, он, возвращаясь со стройки или со смены в «У Беверли», сразу садился рядом со мной и помогал мне в тех вопросах, над которыми я ломала голову в течение дня. Мне кажется, за несколько дней я научилась большему, чем за все время учебы, потому что Эммет показал мне все секреты и хитрости, которые знал.

Я еще ни разу не разрабатывала такой сложный проект, как целый жилой комплекс, и чем ближе приближалась дата финальной презентации, тем сильнее у меня начинало сводить желудок. Мне наш проект казался великолепным, Эммет заложил ему гениальную основу, и, возможно, он оказался прав в том, что мне действительно не так уж и сложно превратить голые здания в настоящий дом для живых людей. В начале недели я презентовала свои идеи проектной группе, и у меня оставалось всего несколько дней, чтобы внести в проект предложенные ими правки, прежде чем предстать перед строгими взглядами мамы и папы. Они назначили мне последнее внутреннее обсуждение перед встречей с застройщиком и инвесторами, на которой я должна буду представлять проект «Окдейл-Эстейтс».

Я даже не пыталась притворяться, что спокойна. Я превратилась в сплошной комок нервов, боясь не оправдать ожиданий – но не папиных, а своих собственных.

Да. Все так и есть.

Я сама испугалась, когда впервые разрешила себе додумать эту мысль до конца, но это оказалось правдой. Мне хотелось, чтобы этот проект приняли с огромным успехом, потому что тогда все закончится, и я смогу объяснить родителям, что значительная часть проекта – заслуга Эммета. И если они не совсем дураки, то они обязательно пригласят его на работу и обретут в лице Эммета продолжателя дела, который, как никто иной, сможет представлять их компанию.

Для меня было настоящим прогрессом то, что, стоя утром понедельника в большом конференц-зале «Гиллз и партнеры» и презентуя результаты работы, я ни разу не подглядела в свои заметки, хотя ужасно волновалась. На вопросы об оформлении фасадов, внешнем виде и планировке апартаментов я могла бы ответить даже во сне, а родители, по сравнению со своим обычным состоянием, выглядели очень довольными.

– Хорошо получилось, Эмбер. Действительно хорошо, – сказал папа после окончания встречи. Большинство сотрудников уже покинули зал, только Гарри еще отключал проектор и закрывал ноутбук для презентации. Моя мама, не глядя на меня и не отрываясь от телефона, кивнула головой.

Этот демонстративный игнор вызвал острую боль в моей груди. За последние несколько недель мы совершенно не сблизились. Хотя родители знали, что я летала в Париж, им даже не пришло в голову спросить, с кем я отправилась в это путешествие.

– Спасибо. – Я с отвращением подумала о том, как неуверенно это прозвучало. А потом вспомнила об Эммете и о нашем разговоре и решила собрать все свое мужество в кулак. –   Вы сегодня вечером будете дома?

Мама удивленно подняла на меня глаза, да и папа выглядел озадаченным.

– Да, я буду. Ты тоже, Тесса?

– У меня на вечер планов не было.

– Хорошо. – Я судорожно сглотнула. – Может, поужинаем вместе? Мне нужно с вами кое о чем поговорить.

– Можем обсудить это у меня в кабинете, у меня есть двадцать минут до… – Папа осекся, поймав мой почти умоляющий взгляд. – Хорошо, сегодня вечером. Я освобожу в календаре слот после восьми.

У меня сжался желудок, и я кивнула.

– Спасибо, пап. – Я быстренько собрала вещи и встала с места. – До скорого.

* * *

Я вернулась домой раньше родителей и долго стояла под горячим душем. Мои ноги, как обычно после тренировки, слегка тряслись, а когда я начала готовить ужин в нашей стерильной кухне, они стали еще более ватными. Мама и папа приехали вовремя. Ну еще бы. Они деловые люди, они соблюдают договоренности. Родители похвалили мою овощную лазанью, но в остальном наш ужин на террасе проходил в тишине. В чаше для костра потрескивал огонь, а небо над Ванкувером и бухтой готовилось окраситься в аляповатый закат. Я смотрела вокруг, но не могла сосредоточиться.

– Итак, – папа положил идеально чистую салфетку обратно на стол, откинулся на стуле и покрутил бокал с белым вином, – по какому поводу наше собрание?

Собрание… Мы, блин, семья, вот по какому поводу. Я сделала глубокий вдох.

– Как вы знаете, я была в Париже, – начала я и сделала паузу, чтобы посмотреть в глаза родителям. – И там у меня было время о многом подумать.

На лице папы я увидела искорку какой-то эмоции, но в остальном оно осталось невозмутимым.

– Очень хорошо, – произнес он. – Я думаю, ты заслужила такую награду. Твои успехи в конце семестра весьма похвальны. Мы рады, что ты все-таки смогла собраться.

Я почувствовала, как в моем теле начало расти напряжение, но я не дам им так просто вывести себя из равновесия. Не сегодня.

– Вы снова приняли за меня решение, даже не спросив, нравится оно мне или нет. – Я старательно подбирала дипломатичные формулировки. Без упреков. Но, сидя напротив родителей, которые смотрели на меня так, будто я снова упрямая семнадцатилетняя девчонка с кучей проблем, без упреков обойтись было невозможно.

– Мы приняли лучшее для тебя решение, Эмбер.

– Я знаю, я вам верю, – глубокий вдох. – Я правда верю, что вы хотели как лучше. Но я все равно хочу поговорить о том, что случилось пять лет назад. Когда вы приняли решение, которое сочли лучшим для меня. А именно – отправить меня в Париж.

– Ты получила международный аттестат и приобрела важный межкультурный опыт, который…

– Пап, я знаю! – перебила я. – Но, может, мне тогда нужно было совсем другое! Родители, которые бы меня выслушали. И которые мне бы поверили…

– Эмбер, прошу, – строгим тоном произнесла мама, вступая в разговор. – Не заводи старую шарманку.

– Ты снова хочешь поговорить о Седрике Ливингстоне? – спросил папа, хотя было слышно, что и ему этот разговор неприятен.

– Я хочу поговорить о том, что вы не стали меня слушать, когда мне это было так важно.

– Ну тогда мы послушаем тебя сейчас. – Папа смерил меня пристальным взглядом, а я изо всех сил старалась игнорировать демонстративно громкие вздохи мамы.

– Я не хочу ворошить прошлое, правда. Но дело в том, что все тогда случилось совсем не так, как утверждал Седрик. С вами он вел себя совсем не так, как со мной. Он перекручивал факты, выставлял меня в чужих глазах истеричкой, и, прежде чем я вообще сумела что-то понять, я уже сидела в самолете.

– Ты была ребенком, Эмбер, – резко перебила меня мама.

– Да, черт возьми, мама! Я была ребенком, а он – взрослым. Он этим воспользовался. И я облегчила ему задачу, я многое сделала неправильно, просто потому что думала, что именно так взрослые и поступают. Я думала, это нормально, что он обесценивает мои чувства, просто потому что я еще маленькая и не знаю, чего хочу. Я думала, это нормально – спать с ним, хотя я этого не хотела. Всю ночь лежать, не сомкнув глаз, пока не удостоверюсь, что он уснул. Пока не удостоверюсь, что он не захочет еще, несмотря на мое нежелание. Он всегда говорил, что девочки в моем возрасте… Как будто возраст давал ему право игнорировать мой отказ и выставлять меня дурой перед своими взрослыми друзьями.

– Господи, Эмбер, замолчи! – вскрикнула мама. Я вздрогнула. Ее резкий тон словно отвесил мне оплеуху. – Довольно, я больше не могу тебя слушать!

– Я тогда обо всем тебе рассказала, – прошептала я. – А ты мне не поверила.

– Вот только не надо меня сейчас обвинять в том, как все ужасно закончилось! Это ты тупая настолько, что отправила фотографию…

– Нет! – перебила я ее, внезапно перейдя на крик. – Что тебе еще нужно, мама, что? Какие еще нужны доказательства, чтобы ты мне поверила? Как ты смеешь думать, что я все придумала? Какая мне от этого выгода?! Внимание, которое тебе давно уже не уделяет папа? Да?!

Ее рука дрогнула. Я с трудом услышала тихий звук рядом со своим лицом. Моя левая щека начала гореть огнем.

Я задыхалась.

Она… она действительно меня ударила. В тот момент, когда я умоляла ее мне поверить. Поверить мне один-единственный раз.

Мама побелела как снег, видимо, осознав, что она только что натворила. Щеку пронзила пылающая боль, и я почувствовала, как по ней потекло что-то теплое. Сначала я приложила к лицу руку, а затем белоснежную салфетку.

Дыши. Не смотри. Это просто кровь… И мамино кольцо, порвавшее мою кожу во время яростной пощечины. Мамино гребаное обручальное кольцо. Я уже ничего не чувствовала.

– Я… Прости, мне очень жаль. – В ее голосе слышался шок, но все же это даже близко не было похоже на то, что сейчас творилось у меня внутри.

– Он отправил ту фотографию! Не знаю когда, но знаю, что я никогда этого не хотела! Это он обставил все так, будто фото отправила я. После того как я застала его с другой девушкой и наконец-то нашла в себе силы от него уйти, он не просто похоронил наше прошлое, но и сломал мое будущее. Он знал мои пароли, это он отправил Арчи фотографию, он, Седрик, не я! Это не я. Я бы никогда так не поступила, но мне никто не поверил. Даже вы!

Раздался резкий звук стекла – папа поставил свой бокал на столешницу из черного сланца. Ужас охватил меня до самых костей. Но еще страшнее было то, как резко посуровело его лицо. Не глядя на меня, ни разу на меня не взглянув, он поднялся со своего места. Грудь сдавило, а сердце замерло. Мой папа – мужчина, у которого я искала признания, защиты и хотела быть услышанной, – нанес мне гораздо более болезненный удар, чем пощечина от мамы: он просто встал и ушел.

Глава 31

– И что, если это Эмбер?! Мы в два раза тише, чем ты с Сэмом, Лори! – куда-то в глубь дома крикнул Эммет, стоя за приоткрытой дверью, а потом повернулся ко мне. – Приветик!.. – С его лица резко сошла улыбка. – Эмбер?

Я не могла говорить. Внутри меня была пустота.

– Эмбер, что?.. – Он осекся, подошел ко мне, и его глаза округлились при виде моей правой щеки. – Эмбер?!

Прекрати, прекрати, прекрати повторять мое имя. Не произноси его так.

– Кто, черт возьми, это сделал?! – Он затрясся от ярости, я еще ни разу не видела его таким.

– Моя мама, – прошептала я, и с лица Эммета сошла вся краска. Он уставился на меня, а я больше не могла вымолвить ни слова. Не важно, что мы стояли на ступенях его дома. Не важно, что ноги у меня тряслись так, что я боялась в любой момент упасть. Боль на лице Эммета я ощущала острее, чем собственную. Он резко прижал меня к себе, чуть ли не грубо, и только оказавшись в его объятиях, я заметила, как сильно дрожу.

– Черт, – прошептал он. – Черт возьми, Эмбер… – Он выпустил меня из рук. – Как это могло произойти?

Я пожала плечами.

– Что произошло? Вы поссорились или…

– Я все им рассказала, – ответила я каким-то чужим голосом. – Рассказала про Седрика. Все до последнего слова.

– И потом она?.. – Эммет посмотрел на меня непонимающим взглядом. – Но почему?

Я стиснула зубы.

– А твой папа? Что он сказал?

– Ничего.

– В каком смысле «ничего»?

– Эм, он просто встал и ушел.

Мышцы его челюсти напряглись, и не будь Эммет единственным человеком на этой проклятой планете, кому я могла доверять, я бы сейчас по-настоящему испугалась.

– Эй, у вас все нормально? – Лори резко остановилась, и на ее лице я наблюдала гротескное повторение эмоций, которые еще недавно видела у Эммета.

– Эмбер? Черт!

Эммет потянул меня в дом, дрожь в моем теле не унималась. Все это время он крепко меня обнимал, и только это удерживало меня от нервного срыва. Сев на диван, я словно сквозь вату слушала, как Лори задавала те же самые вопросы, что и Эммет несколько секунд назад, а он ей отвечал. Из кухни вышел Сэм – ну конечно, все в сборе именно когда я на самом дне! – бросив взгляд на мою щеку, которая хоть больше и не кровоточила, но покрылась корочкой и глухо пульсировала, Сэм поменялся в лице: на место растерянности пришло спокойствие профессионала.

Он присел передо мной на корточки и попросил Лори принести лед.

– Эмбер, позволишь? – тихо спросил он и, дождавшись кивка, убрал мои волосы с лица. Мне стало больно от его прикосновений, но это не шло ни в какое сравнение с болью в груди. Сэм попросил следить глазами за движениями его пальца, а потом я ответила на тупые вопросы типа «какой сейчас день» и «как тебя зовут».

О да, я знала ответы на эти вопросы. На вопрос «какой сейчас день» мне, пожалуй, ответить было легче всего. Сегодня день, когда я окончательно потеряла надежду на то, что мои родители – живые люди.

Я уже не помню, как Лори дала мне пакет со льдом, обернутый в чистое полотенце, и как Сэм протянул мне стакан воды. Меня утешало то, как они обо мне заботились, но еще больше утешало то, что Эммет все это время сидел рядом, держал меня за руку и избавил меня от вопросов, которые наверняка крутились у него на языке. Когда я оказалась в спальне на кровати в объятиях Эммета, то не могла даже плакать.

– Мне очень жаль, – шептал Эммет снова и снова, нежно гладя мое лицо.

– Не стоило даже пытаться.

– Неправда, Эмбер.

– Правда!

– Ты сделала это для себя. Важно было рассказать им все и… – Эммет осекся, увидев, что я закрыла глаза. – Что я могу для тебя сделать, Эмбер?

Я заморгала.

– Что тебе сейчас поможет? – Он так пристально смотрел, что у меня екнуло сердце. – Я чувствую, что сейчас не особо тебе помогаю.

– Ты можешь просто… продолжить крепко меня обнимать? – произнесла я дрожащим голосом. – И целовать?

Эммет колебался.

– Ты уверена?

Он долго на меня смотрел, прежде чем прижаться ко мне. Его губы прикоснулись к моим. Сначала легко, словно дуновение ветерка. Он будто хотел удостовериться, что я смогу вынести поцелуй. Потом я притянула его к себе. Мы целовались на грани отчаяния, но глубоко, и с каждой секундой хаос внутри меня рассеивался.

– Эй. – Эммет замер и отстранился от меня. И лишь тогда я поняла. Теплота на моих щеках была мокрой.

– Что такое? Эмбер, что случилось? – Эммет осекся, когда я схватила его за плечи. Из моего горла вырвался отвратительный звук, пока наши губы ласкали друг друга. Эммет не сопротивлялся, но все же для него это было слишком. Я почувствовала, как его мышцы напряглись, словно камень, а в движениях появилась тихая неуверенность.

Я плакала. По моим щекам текли слезы. Я потеряла самообладание, когда он меня поцеловал, и все из-за него.

– Эмбер. – Я закрыла глаза, услышав его шепот. Это уже слишком. Кончики его пальцев двигались по дорожкам слез. Он ловил слезинки на моих щеках. Я вцепилась в его плечи и хотелось, чтобы он никогда меня не отпускал.

Инстинктивно почувствовав мои мысли, Эммет обнял меня покрепче. Начал сцеловывать соленую воду с моей кожи. Он был так нежен, что каждое его прикосновение почти сводило меня с ума от горько-сладкой боли.

Ни один человек на этой проклятой земле ему в подметки не годится. То, кем он для меня стал, не поддается никакому объяснению. Как хорошо он ко мне относится. Как он дает мне ощущение того, что все наладится, даже если сейчас весь мой мир рушится.

Он вдруг окаменел, и тут до меня дошло.

Я правда, неужели я в самом деле?..

Он приоткрыл рот и на долю секунды просто остановил на мне взгляд. Я не стала прятать глаза, когда он мне ответил:

– Я тоже тебя люблю.

По телу побежала дрожь. Это уже слишком. Я устала от этого дня, этого лета, от этой проклятой жизни. Я просто хотела спрятаться в объятиях Эммета и никогда не вставать с кровати.

– Я люблю тебя, Эмбер, – тихо повторил он, когда я положила голову ему на грудь.

Повторяй это снова и снова…

Он покрепче обхватил меня руками.

Пока хватает дыхания.

Пока тебе наконец кто-то поверит.

Глава 32

Я чувствовала себя так, словно меня переехал самосвал, а потом поняла, что дела у меня идут ненамного лучше. Голова раскалывалась, и мне пришлось зажмурить глаза – так сильно меня ослепляло небольшое количество света, проникавшего в комнату сквозь жалюзи. Я здесь. Я с Эмметом. От этой мысли мне сразу стало спокойней.

А еще я его люблю.

А он любит меня.

– Привет. – Я повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. Он уже проснулся, но выглядел уставшим. Как будто он всю ночь провел без сна, лежа рядом со мной.

– Привет, – прошептала я и снова прикрыла глаза, пока Эммет убирал мне со лба непослушные пряди челки.

– Как ты себя чувствуешь?

Я пожала плечами.

– Болит?

Покачивание головой.

– Может, тебе нужно?.. – Он осекся под моим взглядом.

– Эммет, – я взглянула прямо ему в глаза, – все в порядке.

Судя по тому, как по его лицу заходили желваки, Эммет так не считал, но все же кивнул головой.

– Я просто не могу понять, что произошло, – выдавила я из себя.

– Я тоже.

В комнате раздалась тихая вибрация. Эммет следил глазами, как я потянулась к тумбочке.

– У тебя телефон, – произнес он, – звонил уже несколько раз. Я хотел его убрать, но он все-таки тебя разбудил.

Честно говоря, мне не хотелось знать, кто звонил. Единственный важный для меня человек сейчас лежал рядом и делал мою жизнь чуть более сносной. На телефоне возникло очередное уведомление о новом сообщении, и я закрыла глаза.

Мне хотелось просто лежать в объятиях Эммета и забыть о хаосе внешнего мира, а еще не представляла, как я теперь смогу посмотреть в глаза родителям.

Хотя спала я необъяснимо крепким сном, усталость все еще пронимала меня до костей. Я то и дело проваливалась в сон от нежных прикосновений Эммета и дремала пару беспокойных минут, пока мысли не начинали сводить меня с ума и не вырывали из сна. И тогда я вновь пугалась. Когда я поняла, что Эммет уже не лежит со мной рядом, одолевавшее меня чувство пустоты захватило окончательно.

Я вслушивалась в тишину, не слыша ни шума воды в ванной, ни еще каких-либо звуков, но внезапно на мне очутилось маленькое кошачье тельце. Я устало улыбалась, гладя Китсилано. Потом я волевым усилием нащупала свой телефон на тумбочке. Последние следы усталости испарились, едва я увидела уведомление из Инстаграма на экране блокировки.

ced.liv1205 хочет отправить вам сообщение

По коже побежал мороз, и мне резко поплохело. Это какая-то шутка? Сдавленный звук, который я издала, испугал кошку и заставил ее резко спрыгнуть.

Как это могло произойти? Почему он мне пишет? Как это вообще возможно, я ведь уже сто лет назад заблокировала его проклятый аккаунт? Он что, специально завел новый?

Меня бросило в холодный пот, когда я открывала запрос на переписку. Хотя я лежала на кровати, комната внезапно поплыла перед глазами.

Ты за это ответишь, дерьма кусок!

Ты чё творишь?

После всех этих лет ты отправляешь ко мне своего папашу с адвокатами? Понуждение к сексуальному контакту, детская порнография – ты с ума сошла, что ли?

Убогая, ты хоть понимаешь, что у тебя против меня ничего нет? Кто тебе вообще поверит?!

Мое сердце остановилось. Я больше не могла дышать. Но одновременно я не понимала. Что он написал, что все это значит, господи, что происходит?..

– Эмбер? – Голос Эммета заставил меня содрогнуться. Он вошел в комнату, держа в одной руке телефон, а в другой – две чашки кофе для нас. Его лицо походило на непроницаемую маску.

– Что? – выдавила я из себя.

– Твой отец написал мне электронное письмо.

Мое сердце замерло.

– Зачем?

Он молча протянул мне телефон.

от: jgills@ubc.ca

кому: esorichetti@student.ubc.ca

тема письма: важно

Уважаемый мистер Сорикетти!

Прошу извинить меня за беспокойство, но моя дочь Эмбер не реагирует на попытки с ней связаться, и я практически на сто процентов уверен, что она у Вас. Пожалуйста, сообщите Эмбер, что я как можно скорее должен ее увидеть. Благодарю за помощь (и за все остальное).

Искренне Ваш,

Джонатан Гиллз.

Отправлено с iPhone

Глава 33

Я превратилась в сплошной комок нервов и в итоге радовалась, что Эммет настоял на том, чтобы отвезти меня домой. Всю дорогу от дома Эммета до северо-западной части города мне хотелось лишь одного: чтобы он развернулся. Просто куда-то ехать, подальше от этого места и всего этого хаоса.

Мне не хотелось встречаться с отцом и смотреть ему в глаза, я не хотела еще раз ощутить, что я для него чужая.

Одного лишь имени Седрика на экране телефона хватило, чтобы практически довести меня до нервного срыва. Я не могла говорить, я лишь пыталась унять сотрясавшую меня дрожь. Нужно глубоко дышать и нужно, черт возьми, сохранять спокойствие. Я взрослая. Все позади. И если родные мать с отцом не хотят мне верить, то им нет места в моей жизни.

По дороге мы с Эмметом едва перебросились парой слов. Я лишь то и дело указывала ему, куда ехать дальше. В какой-то момент мы пропустили поворот на автостраде, поэтому пришлось ехать по крутым извилистым улочкам через Сайпресс-парк. Дома за окном становились больше, заборы и живые изгороди – выше.

– Здесь направо, – наконец выдавила я из себя.

– Здесь? – с недоверием переспросил Эммет.

Я кивнула, и Эммет повернул «Субару» на мощеную дорогу нашего двора. Когда он заглушил мотор, мы погрузились в абсолютную тишину. Пару секунд я сидела, уставившись на наш дом, но потом Эммет через подлокотник дотянулся до меня и взял за руку.

– Я тебя здесь подожду, – сказал он.

Я тяжело вздохнула.

– А ты не мог бы… – мой дурацкий голос дрожал, – …ты не мог бы пойти со мной?

Эммет изумленно на меня посмотрел – неудивительно, ведь я всегда отказывалась от того, чтобы он провожал меня до дома. Но теперь мне уже все равно.

– Конечно, – прошептал Эммет, а я начала задыхаться. Я ни слова не смогу сказать отцу, не разрыдавшись.

Я медленно отстегнула ремень и открыла пассажирскую дверь. Эммет уже вышел. Пока мы обходили машину, он покрепче прижал меня к себе. Больше всего мне сейчас хотелось положить голову ему на плечо и исчезнуть в его объятиях.

– Эй, посмотри на меня.

Я подняла голову. Глаза Эммета светились своим обычным теплом.

– Малыш, не важно, что ты сейчас услышишь, – сказал он, а я почувствовала, как к глазам подступили слезы. После того как вчера вечером внутри меня лопнул какой-то узел, я не могла перестать плакать. – Обещай мне, что ты не будешь забывать, кто ты такая и чего заслуживаешь. – Эммет поднял руку, чтобы поймать слезинку, покатившуюся по моей щеке. Я хотела опустить голову, но Эммет не дал мне этого сделать. – Хорошо?

Для меня осталось загадкой, как мне удалось кивнуть.

– Я не дам им себя сломать, – прошептала я фразу, которая уже стала нашей мантрой.

На лице Эммета появилось подобие улыбки.

– Вот и отлично. – Он нежно чмокнул меня. – Я с тобой. И если ты вдруг забудешь, я тебе напомню.

Я на мгновение закрыла глаза. Невероятно тяжело было выбраться из его объятий. Я заставляла себя дышать ровно, пока мы шли к дому, а у меня в голове крутилась одна-единственная мысль.

Я не желала. Мне хотелось бежать прочь из этого места.

Потными пальцами я нащупала связку ключей. Руку Эммета я отпустила, только чтобы открыть дверь. Или лучше позвонить в звонок? Нет, это было бы странно. Я здесь жила. И все равно чувствовала себя незваной гостьей. Когда я открыла дверь и мы с Эмметом вошли в прохладный коридор, нас встретила тишина. Он молча следовал за мной, но от меня не скрылось то, как он разглядывал высокие потолки и гладкий каменный пол. На первом этаже было безлюдно и тихо, и я на мгновение даже засомневалась в том, дома ли отец. Но, войдя в жилую часть дома, я остолбенела.

Папа был одет в дорогие брюки и голубую сорочку, но рукава небрежно закатал по локоть. Он без остановки стучал носком ноги по полу, облокотившись на кухонный остров: в одной руке эспрессо, в другой – телефон.

На его подбородке появилась легкая щетина. Не помню, когда в последний раз видела его небритым.

У меня болезненно сжался желудок, и на какое-то ужасное мгновение показалось, что смелость меня покинула. Но потом я почувствовала прикосновение теплых пальцев Эммета между лопаток. Он мягко подтолкнул меня вперед.

Хотя мы бесшумно шли по гладкому плиточному полу, папа резко поднял голову. Я не могла распознать выражение его глаз. Он смотрел на Эммета, смотрел на меня, смерил взглядом мою щеку, которая, как я заметила в зеркале, приобрела очень красочный вид. Один лишь мускул дрогнул на его лице, а секунду спустя я уже поежилась, услышав, с каким шумом телефон и фарфоровая чашка приземлились на барную стойку.

Я будто примерзла к полу, наблюдая, как он быстрыми шагами пересекает комнату. Сдавленный всхлип вырвался из моей груди, и лишь когда я издала этот звук, до меня дошло, что папа заключил меня в объятия. Я прижалась к его телу, почувствовала щекой прохладную ткань его рубашки и его руки у себя на спине. А еще я ощутила папину внутреннюю дрожь.

– Мне очень жаль, доченька, – сказал он, и после этих слов я уже не смогла сдерживаться и контролировать всхлипывания, вырывавшиеся из моей груди. Я не помню, когда он в последний раз так меня обнимал. Да и вообще не помню, чтобы он меня обнимал. Я вцепилась пальцами в его рубашку, заведомо проиграв войну с охватившими меня эмоциями. Папа положил руку мне на затылок, а второй не переставая гладил меня по спине. Я бросила взгляд на Эммета, который остался стоять в дверном проеме.

– Мне очень жаль, что я тогда тебя не послушал, – повторял папа. Снова и снова. Пока ко мне не вернулся дар речи.

– Я… не могла понять. Вчера вечером. Когда ты встал и просто…

Папа слегка отстранился от меня. Его взгляд был железным, но я вдруг поняла, что эта жесткость предназначалась не мне.

– Я встал, чтобы позвонить адвокату.

Кровь прилила мне к ногам.

То есть это правда…

– Я знаю.

Папа прожигал меня взглядом.

– Седрик уже атаковал меня сообщениями.

– Сохрани их. Мы постараемся использовать их против него.

Мы… Папа на моей стороне. Он мне поверил, ни на секунду не поставив мои слова под сомнение.

– Спасибо, – прошептала я.

– Эмбер, мне очень жаль. Прими мои искренние извинения за мое поведение. Я знаю, что ты тогда рассказала все матери. А она мне сказала, что это ты отправила фотографию и что ты еще пожалеешь о своем необдуманном поступке. Она все выставила так, будто это пустяки, и не рассказала о том, что Седрик с тобой сделал. Мне нет прощения, что я не стал вдаваться в подробности. Но я хочу, чтобы ты знала, что я бы и тогда не колебался ни секунды, если бы узнал хотя бы часть из того, что произошло на самом деле.

Я поправила пуговицу на его рубашке, изо всех сил стараясь не зареветь.

– Почему она так поступила? – Мой голос дрожал. – Почему она не хочет мне верить?

Взглянув на папу, я увидела всю боль на его лице.

– Это она должна сама тебе объяснить. Это ее не извиняет, но вам нужно наконец-то поговорить. Так больше не может продолжаться.

Это ее не извиняет… Вполне возможно, но тут есть что-то еще. Эти слова означают, что есть какая-то причина, почему мама так отреагировала. То есть существует вероятность, что дело не во мне. Что есть другая причина такого поведения. И я не уверена, действительно ли мне хочется ее узнать.

– Но откуда ты узнал, что?.. – Я оборвала себя на полуслове, пытаясь следить за дыханием. Мой взгляд устремился к Эммету. Он деликатно понурил голову.

– Что ты у Сорикетти?

– У Эммета, – прошептала я. По лицу папы пробежала некая эмоция. От этого его выражение лица стало чуть ли не ласковым.

– У Эммета, – повторил папа более мягко и перевел на него взгляд.

Эммет вздохнул, но его челюсти оставались крепко сжатыми. Он коротко кивнул папе.

– Да, сэр.

Папа смерил его взглядом, который я никак не могла распознать. Не таким строгим, как обычно, а как-то иначе, по-другому. Потом он вновь посмотрел на меня.

– Знаешь, Эмбер, я за последние годы много чего не знал о своей дочери, но то, что вы проводите вместе время не только за учебой, не утаилось даже от меня.

Я нервно сглотнула. Неужели это так очевидно?

Папа снова перевел взгляд на Эммета.

– Кроме того, в чертежах по проекту «Окдейл-Эстейтс» отчетливо виден ваш почерк.

С лица Эммета сошла вся краска.

– Должен признаться, весьма впечатляюще, – спокойно продолжил отец. – Хотел бы я, чтобы в вашем возрасте мои чертежи носили столь же самобытный характер. Из вас выйдет великий архитектор.

– Это я предложил Эмбер помощь. Проект меня вдохновлял, я думал… Простите, что решил вмешаться.

Я развернулась к Эммету. Он сверкал на меня глазами, но я отрицательно покачала головой.

– Нет, папа. Все было не так. – Сердце, казалось, сейчас вырвется из грудной клетки. – Я не справлялась. Я бы не смогла в одиночку. Эммет… Я уговорила его мне помочь. Я знаю, что это не по правилам, но… Я бы не смогла оправдать ваших ожиданий. Черт, да я просто никудышная…

– Эмбер, – строгим голосом произнес папа. – Не смей так говорить!

Я затаила дыхание.

– Ты справилась, слышишь? Да, я узнаю почерк Эммета в чертежах, но я узнаю и твой. И я еще никогда так тобой не гордился.

– Вот видишь, – тихо произнес Эммет. – Я тебе постоянно говорил!

– Прости, – выдавила я из себя, – что я поступила нечестно.

– Все в порядке, доченька. Ты, возможно, не поверишь, но я не хотел наказать тебя этим заданием. Я просто хотел, чтобы ты вновь обрела радость в занятиях архитектурой. Признаю, как преподаватель я мог бы найти более удачный подход, чем принуждать тебя к собственному счастью.

Краем глаза я увидела, как Эммет усмехнулся.

– Но теперь я понимаю, что моя страсть не обязательно должна стать и твоей. Хотя талант у тебя к этому есть. Эмбер, я буду очень рад, если ты закончишь учебу здесь, в Ванкувере. Но еще больше я хочу, чтобы ты была счастлива. И если архитектура не делает тебя счастливой, то я приму твой выбор.

– Я хочу закончить учебу, – выпалила я, не успев додумать. – Удивление в глазах папы было не меньше моего собственного. – Все эти годы в Торонто я ненавидела учебу, потому что не справлялась. А потом Эммет показал мне, на что я способна. В чем мои сильные стороны, а над чем еще предстоит поработать. – Я сделала паузу и посмотрела ему в глаза. – Но мне кажется нечестным выдавать его идеи за свои.

– Ты права, – задумчиво произнес папа, а затем перевел взгляд на Эммета. – Мы ведь уже об этом говорили? Эммет, для меня большой удачей станет, если вы присоединитесь к нашей команде.

Эммет уставился на него круглыми от удивления глазами.

– Правда?

– Естественно, за соответствующее вознаграждение. В том числе за ранее проделанную работу. Подумайте и дайте мне ответ в ближайшие дни. Я дам распоряжение подготовить для вас договор.

– Это огромная честь для меня, профессор Гиллз, – выпалил Эммет. На его щеках вновь проступил румянец.

– Зови меня Джонатан, – поправил его папа. – Давай оставим формальности. Ты станешь большой находкой для нашего бюро.

Когда папа попросил Эммета называть его по имени, по моей грудной клетке разлилось тепло. Мир, конечно, не перевернулся, но меня сейчас переполняли различные эмоции, и поэтому я сильно расчувствовалась.

– Послезавтра я буду осматривать стройку. Можете поехать со мной, чтобы составить лучшее представление о проекте.

– Да, это будет очень полезно. – Эммет протянул мне руку.

– Отлично, – улыбнулся папа. – Я знаю, что день сегодня непростой. Но, может, вы останетесь на ужин?

Я колебалась.

– А мама?..

– У себя в кабинете, – после небольшой паузы произнес отец. – Я думаю, вам лучше поговорить позже. Когда все уляжется.

Я кивнула и посмотрела на Эммета.

– Думаю, нам лучше вернуться.

– Сообщите, если что-то понадобится, – сказал папа, посмотрев сначала на меня, а потом на Эммета.

Мы попрощались, сели в машину Эммета, и я уставилась в окно. Незадолго до съезда на шоссе Эммет остановился на тихой улочке.

Он молча взял меня за руку и просто смотрел, гладя большим пальцем мою ладонь. Я не могла говорить. Но мне и не нужно было, потому что Эммет без лишних слов нагнулся, заключил меня в объятия и прижал к себе.

* * *

Он пять раз сказал, что может попросить Лори подменить его вечером в «У Беверли», но мне этого не хотелось. Мне нужна была нормальность и какая-нибудь осмысленная деятельность. Я не могла остаток дня провести на диване, погружаясь в пучину своих мыслей. К тому же мне нужно было вести тренировку. Во время занятий в двух группах мне удалось полностью отвлечься. После такой нагрузки мои пальцы онемели, а мысли наконец-то успокоились. Покидая ранним вечером каток, я всегда чувствовала себя чуть более собой. Состояние нереальности происходящего сопровождало меня по пути по улицам Ванкувера и по приезде в пустой дом ребят. Эммет, Лори и Хоуп какое-то время назад дали мне ключ, поэтому я вздохнула с облегчением, когда за мной захлопнулась дверь. Я как будто вернулась домой.

Мои конечности постепенно оттаяли. А затем в теле осталась лишь свинцовая тяжесть, поэтому, прежде чем идти в душ, я ненадолго прилегла на кровать Эммета. Кошка проследовала за мной в комнату и начала липнуть как магнит, а потом довольно заурчала, пока я рассеянно гладила ее по шерстке. Я старалась не смотреть на телефон. Больше всего мне сейчас хотелось удалить все приложения. Я не хотела видеть сообщения от мамы или Седрика. Он увидит, что я прочла то, что он мне написал. Хотя я еще утром заблокировала его во всех соцсетях, я чувствовала себя беспомощной.

Мне не хотелось о нем думать, поэтому я начала думать об Эммете. О том, как несколько часов назад мы обнимались в его машине. Как он прижал меня к себе и несколько минут не отпускал, пока у меня не пропал порыв разреветься. Я закрыла глаза. Эммет – лучший человек на свете, и лишь благодаря ему я не сошла с ума в суете последних часов.

Прикосновение меня напугало, и я испытала состояние дежавю. Эммет накрыл меня одеялом, на секунду положив руку мне на плечо, и в этот момент я начала моргать.

– Ты же все равно не спала, я знаю.

Я закрыла глаза.

– Может, и спала.

Он гладил меня по волосам, наверняка для того, чтобы осмотреть мою щеку. Я лежала спокойно, но он все равно ничего не разглядел бы. Перед тренировкой я с особой тщательностью нанесла на лицо базу и консилер.

– Все нормально? – спросил Эммет.

Я кивнула и молча уставилась на его ладонь. Эммет охотно дал притянуть его к себе. Он все еще пах жирной едой из дайнера. Но меня это совершенно не отталкивало. Одеяло зашуршало, и он тихо усмехнулся, увидев кошку рядом со мной. Я заморгала, когда он лег рядом.

– А у тебя все нормально?

Он слегка нагнулся. Кончик его носа коснулся моей раненой щеки, и я чуть не вздрогнула, а потом он меня поцеловал.

– Если тебе хорошо, то и мне хорошо.

– Тогда прими мои искренние извинения.

Эммет усмехнулся, но глаза его остались серьезными.

– А твоя мама?.. – увидев, как я замотала головой, он осекся.

– Давай… сделаем вид, что ничего не произошло? Хотя бы сегодня вечером?..

По лицу Эммета было видно, что он не в восторге от этой идеи. Но все-таки кивнул.

– Давай.

Я тихо вздохнула, когда он прижал меня к себе.

– Мне нужно в душ.

– Можем потом искупаться, – сказал он, осторожно ведя ладонью вниз по моей спине. Эммет быстро на меня взглянул, дождался, пока я кивну, а потом склонился надо мной. Кошка спрыгнула с кровати и возмущенно удалилась через слегка приоткрытую дверь. Эммет сильнее прижал меня к матрасу.

– Лори… – начала я.

– В гостях у Сэма, а Хоуп уехала к родителям.

– О’ке-е-ей.

– Здорово, правда?

– Бывало и похуже.

Он усмехнулся. Когда он вновь меня поцеловал, я закрыла глаза. Своим языком он нежно, но настойчиво приоткрыл мои губы. Наши языки соприкоснулись, но лишь на секунду. Эммет отклонился, и из меня вырвался легкий стон. Когда он вновь меня поцеловал, я почувствовала улыбку на его губах и вцепилась пальцами в ткань футболки, чтобы поближе притянуть его к себе. Я опустилась на него тазом и внизу живота заныло еще сильнее.

Он целовал меня, пока мы раздевали друг друга. Я вылезла из узкого спортивного топика, и его руки тут же легли на мое голое тело.

С ума сойти, какой разнообразный у нас с Эмметом секс. Он постоянно менялся и с каждым разом становился все лучше. Конечно же, он подмечал детали, которые мне нравились, и неудивительно, что кривая обучаемости стремительно летела вверх. Эммет даже в постели оставался отличником, но разве это удивительно?

Он вжал меня в подушки. Я начала тяжело дышать, когда он языком провел по моей разгоряченной коже. Он скользил все ниже, от живота к косточкам таза, а потом прикоснулся к ткани моих трусиков. То, что он не стал их просто снимать, завело меня еще больше. Он коротко взглянул на меня снизу вверх, а потом провел двумя пальцами у меня между ног. Я с легким стоном потянулась к его трусам, но Эммет крепко схватил меня за руку, от чего я еще сильнее возбудилась. Он еще ни разу так не делал, и мне это очень понравилось.

Он чертовски долго просто гладил меня через ткань. Не удивлюсь, если он где-то читал, как женщины мастурбируют. Я хотела у него спросить, но уже не могла говорить, когда Эммет усилил нажим пальцев. Сначала осторожно, но, увидев, как я реагирую на прикосновения, более напористо.

Я инстинктивно подтянула таз к нему. Каждый мускул тела напрягся, мне уже было жарко. И это он меня еще даже не раздел!

– Эммет, – у меня с губ слетело его имя, умоляюще и хрипло. В его взгляде заплясал темный огонек. Я притянула его к себе, поцеловала, и тут он наконец-то запустил пальцы мне в трусики, так осторожно, что я прикрыла глаза. Эммет через бедра спустил с меня трусы, его движения были бережными и уверенными одновременно. С ним не так, как с другими парнями, – те рвали на мне трусы, и входили в меня со звериным рыком. Так резко, что паника на секунду вытесняла желание. Здесь же все было ровно наоборот, и мне хотелось, чтобы так теперь было всегда. Медленно, осторожно, пока я разлеталась на кусочки, сгорала, а Эммет своими прикосновениями вновь собирал меня воедино. Мне хотелось плакать, смеяться и кричать, прижать его к груди, но вместо этого я застонала, а Эммет содрогнулся подо мной.

– Тебе нравится? – спросил он этим невыносимо чувственным низким голосом.

– Да, – прохрипела я, – не… останавливайся. Боже, я тебя ненавижу!

Тихий смешок, который вырвался у Эммета, добил меня окончательно. Его пальцы такие проворные, нежные и умелые. И тут он опустил голову мне между ног. Провел языком по внутренней стороне бедра, и я задрожала. Вцепилась ему в волосы, не думая о том, что ему могло быть больно. Это уже слишком, а он все продолжал. Черт возьми, да он просто прирожденный талант, ну или просто внимательный и смелый. Да пофиг. Пусть он просто не останавливается. Меня накрыл жар, и настроение вдруг поменялось. Мне захотелось громко ругнуться, заорать на него, на этого чертова ботаника, который даже тут блещет своими талантами, хотя наверняка еще ни разу не отлизывал женщине.

Я первая. Это осознание накрыло меня со всей непредвиденной мощью, и тут он провел кончиком языка по клитору.

Я застонала, глубоко и беспомощно, я просто скулила от страсти. Я потерялась в сбивчивом дыхании и гигантском давлении, которое во мне скопилось. Потерялась в руках Эммета, которые он положил мне на бедра, впился в мою кожу, когда я прохрипела его имя, и в ту же секунду забыла, кто я такая.

То, что он со мной вытворял, выходило за грань моей фантазии, и его имя – единственное, о чем я думала в тот момент, когда напряжение во мне достигло апогея, и я под его мягкими прикосновениями кончила так, как еще никогда в своей жизни. Я дрожала и тряслась, а оргазм накрыл меня такой мощной волной, что мир на мгновение потерял все краски. А потом он снова обрел цвета, свет стал ярче. Я заморгала, на меня уставились блестящие карие глаза, и наши губы соприкоснулись.

Энергия покинула мое тело, а Эммет обхватил руками мою голову и не отпускал, пока целовал меня: очень осторожно, выжидающе, с легкой улыбкой на своих безупречных губах. Мне хотелось снова и снова проводить по ним кончиком пальцев, до тех пор, когда совсем перестану что-либо чувствовать.

Я закрыла глаза, а он поцеловал меня в уголок губ.

Простыни захрустели, когда он рухнул на кровать рядом со мной, а когда я открыла глаза, то он уже просто смотрел на меня, подперев голову рукой. Задумчиво, довольно, чуть ли не с гордостью.

– Тебе было нормально? – спросил Эммет, и мне тут же захотелось его треснуть.

– Нормально? – переспросила я. – Ты спрашиваешь, понравилось ли мне, спустя две секунды после того, как я испытала самый мощный в своей жизни оргазм?

Уши Эммета стали пунцовыми, и мне это пришлось по вкусу. Спустя пару секунд до него дошло, что это комплимент, который как комплимент не задумывался, или все-таки да – не знаю, я была не в состоянии ясно мыслить. Я посмотрела на его рот, растянувшийся в улыбке, и увидела, как эта улыбка становится шире, лукавей, и тут мне пришел конец. Я больше не могла думать, не могла связать в голове ни одной мысли, лишь Эммет, Эммет, Эммет.

– Или тебе оценку поставить?

– Не знаю…

– Итак. – Я постаралась придать голосу серьезную интонацию и тоже приподнялась на локте. Внизу живота все еще продолжались радостные пляски, но я заставила себя игнорировать последние волны оргазма.

Мой взгляд скользил по его лицу: от высоких скул к четко очерченным бровям, потом к гладкому лбу и густым ресницам. Мне хотелось дотронуться до каждой реснички и провести пальцем по веерообразным теням, которые отбрасывал на его лицо теплый свет. Мне нельзя думать о том, как он прекрасен.

– Хорошая работа. Заслуженная пятерка с минусом, если уж хочешь знать оценку наверняка.

Я подождала его реакции, и крошечный мускул, дрогнувший на его лице, был красноречивей всяких слов. Увидев немой вопрос в его глазах, я засмеялась.

– Ты серьезно? Давай еще, спроси, почему не твердая пятерка!

– Ха-ха, – произнес Эммет, но его голос звучал слегка уязвленно.

– Я поверить не могу.

– Во что?

– В то, что сегодня ты впервые… Господи, почему мы раньше этим не занимались?!

На лице Эммета словно в калейдоскопе менялись эмоции. Сначала сбитый с толку, потом недоверчивый, но больше всего мне понравилась нахальная ухмылка, в конце концов воцарившаяся на его лице.

– Ну все, хватит на меня так самодовольно смотреть!

– Тебе понравилось, – счастливым голосом произнес он. Эммет выглядел таким довольным и гордым, и все лишь потому, что он сделал счастливой меня.

– Здрасте, приехали, – ответила я. – Началось, успех ударил тебе в голову. Больше никогда тебя хвалить не буду!

– Это мы еще посмотрим.

Я не хотела, чтобы Эммет увидел, но не смогла скрыть довольную ухмылку. Все-таки он невозможный, и когда он начинал вот так со мной флиртовать, я не могла поверить, что этот человек раньше густо краснел, едва взглянув на меня.

– Где ты изучил вопрос?

– Какой?

– Не придуривайся!

– На эту тему есть блоги. И книги.

– Ты невозможный!

– Думаю, оно того стоило.

Я уткнулась лицом в плечо Эммета.

– И вообще, почему на тебе так много одежды?

– Да я как-то еще не получил сатисфакции…

– Я могу это исправить.

– Да ладно? Правда? – Эммет умолк, когда я поцеловала его, глубоко и с языком. Когда я повалила его на подушки, он сверкнул на меня глазами.

Мне хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Чтобы нам никогда не пришлось покинуть эту странную параллельную вселенную, в которой мы оказались вдвоем. Вне времени и пространства. А главное – без конца. Я должна была догадаться, что конец наступит гораздо раньше, чем мне бы этого хотелось.

Глава 34

Два дня спустя папа заехал за нами после обеда, чтобы вместе посетить стройку «Окдейл-Эстейтс». Опасаясь, что повиснет неловкое молчание, я специально приготовила темы для разговора, однако папа и Эммет еще в машине начали рассуждать про световые инсталляции Джеймса Таррелла и растущую потребность в балконах при проектировании городского пространства. Как это было прекрасно. Моя нервозность немного улеглась, по крайней мере, до тех пор, пока мы не оставили позади пригороды Ванкувера и не направились в южном направлении. Я напряглась, когда папа свернул с шоссе на повороте к Уайт-Року.

– Я давно сам не ездил на стройку, – сказал папа. – Это всегда сложно, когда на объекте еще живут люди. Не уверен, что жильцы уже знают о продаже участка. Да уж, это, без всяких сомнений, одна из теневых сторон нашей профессии: мы должны следовать исключительно интересам застройщика, при этом осознавая, что наш проект отнимет дом у огромного количества людей.

Я нервно сглотнула:

– А где находится участок?

– Чуть подальше, скоро приедем. – Папа коротко взглянул в зеркало заднего вида и включил поворотник. В том месте, где я когда-то свернула, подвозя Эммета.

Так, это еще ничего не значит. Вокруг Уайт-Рока полно маленьких поселений. Какова вероятность, что для строительства объекта с землей сровняют именно этот трейлерный парк? Ничтожно мала, так ведь?

– В принципе, это идеальный участок для закрытого жилого комплекса. Уайт-Рок и остановки транспорта до центра города находятся всего в нескольких километрах. Молодые семьи и все, кто хочет сбежать от суеты большого города, будут здесь отлично себя чувствовать. Участок окружен лесом, здесь много ферм с полями и лугами. Поверить не могу, что это всего в нескольких километрах от Ванкувера! Удивительно, правда? – Папа бросил взгляд на Эммета, сидевшего рядом с ним.

Эммет кивнул. Даже если мы с ним сейчас мыслили в одном направлении, по его лицу трудно было это заметить.

– Я вырос недалеко отсюда, – сказал он папе. У меня сжался желудок.

– Правда?

– Да. В крошечном местечке Коузи Гров. Скоро будем проезжать мимо.

Папа не ответил, и тут мне все стало понятно. Он покрепче вцепился в руль.

– Ох… интересно. – Он лишь на долю секунды повернул лицо к Эммету. – Наша стройка как раз в Коузи Гров. – Папа затормозил, увидев указатель с названием места, и включил поворотник. Меня начало мутить. – Там сейчас находится старый трейлерный парк.

Воцарилась тишина.

Эммет вцепился пальцами в ремень безопасности. Папа повернул джип к въезду. Треснувший асфальт, открытый шлагбаум, выцветший указатель. Абсурдное повторение дня, когда я отвозила Эммета домой.

Эммет усмехнулся. Беспомощный, растерянный смешок.

– Это какая-то шутка? – Его взгляд обратился сначала на папу, а потом на меня. Темные глаза Эммета скользили по моему лицу. Он словно искал подтверждения тому, что мы его разыгрываем.

Я не могла пошевельнуться. Не могла вымолвить ни слова. Разучилась дышать.

– Я не знал, что тебе знакома эта местность. – Папа припарковался, а потом посмотрел на Эммета. – Такие проекты – самые сложные. Если бы я мог, то, конечно, не стал бы отнимать у людей, которые и так живут на грани нищеты, последнее, что у них осталось, – их дом. Через три недели сюда приедут первые экскаваторы, а люди, скорее всего, еще не догадываются о том, что их ждет. Этим семьям придется нелегко, но участок принадлежит городу. Покупатель приобрел землю просто по смешной цене, городская администрация, очевидно, просто хочет поскорее избавиться от проблемного района. «Окдейл-Эстейтс», без сомнений, улучшит имидж всего муниципалитета.

– Замолчи! – Папа и Эммет вздрогнули, услышав, с каким отчаянием я прокаркала эти слова. – Папа, прекрати, ты не понимаешь!

Папа развернулся и посмотрел на меня словно на сумасшедшую.

Дыши. Гиллз, дыши, черт возьми!

Именно Коузи Гров… Этого не может быть.

– Эмбер? – обратился ко мне папа, но я не отреагировала.

Тишину пронзил металлический звук ремня безопасности Эммета.

– Я здесь вырос, – бесстрастно произнес он. В его голосе не было ужаса, ярости. Только бесконечная пустота. – Я родился в одной из этих семей.

Папа побледнел:

– Я… Мне очень…

– Нет, – перебил его Эммет. Он сохранял удивительное спокойствие. – Это мне очень жаль. Но я ухожу. Я не знал… – с этими словами Эммет открыл дверь. Я суетливо схватилась за ремень безопасности и наконец-то смогла его отстегнуть. Эммет вышел из машины. Он бросил на меня взгляд и развернулся.

Дверь захлопнулась. Пару ужасных секунд я просто сидела без движения, а затем бросилась прочь из машины. Колени подкашивались, пока я бежала сквозь невыносимую жару.

– Эммет!

Он не реагировал на мои выкрики, и я почувствовала, как внутри меня растет паника. Лишь когда я наконец-то его догнала, Эммет остановился и повернулся ко мне.

– Эммет, – произнесла я одними губами, почти беззвучно, вцепившись ему в руку. Мне так много нужно было ему сказать. Что я ни о чем не знала. Что я бы никогда не стала просить его о помощи, если бы знала все с самого начала.

Эммет просто смотрел на меня, пустым взглядом. Я еще никогда не видела такой пустоты в его глазах. Будто кто-то погасил в них весь свет. И это была я.

– Прекрати. – Он отдернул руку. – Просто остановись. Ты делаешь все только хуже.

Его фигура начала расплываться перед глазами, и я презирала себя за то, что сейчас стояла перед ним и просто ревела.

– Пожалуйста, Эммет, выслушай меня! Я не знала!..

– Ты мне сейчас на полном серьезе втираешь, что ничего не знала? – Эммет смерил меня уничижительным взглядом. Возможно, мне было бы легче, если бы он хотя бы на меня наорал. Но он оставался спокойным. Таким спокойным, что мне стало страшно.

– Я не знала, я правда не знала, что…

– Так ты поэтому была в таком шоке, когда впервые меня подвезла? – усмехнулся Эммет. – Я тогда подумал, что ты просто никогда не задумывалась о том, что люди могут жить в таких условиях, а оно вон как…

– Нет!!! – Все как-то неправильно. Это он должен на меня сейчас кричать. Не наоборот. Я это понимала, но ничего не могла с собой поделать. – Нет, все совсем не так…

Эммет презрительно фыркнул. Он мне не верил.

– Пожалуйста, – взмолилась я, чувствуя, как по щекам текут слезы.

– И как ты можешь говорить мне это, прямо глядя в глаза? – спросил Эммет. – Как ты могла использовать меня, чтобы нарисовать твои чертежи? – Голос Эммета надломился, как будто он только что осознал, что все это значит. – Коузи Гров превратится в гребаный «Окдейл-Эстейтс».

Каждое его слово – словно новая пощечина. Я затаила дыхание и стояла молча. Я должна выслушать все до конца, потому что я это заслужила.

– Твой отец прав. Этим голодранцам еще никто не сообщил, что через три недели их дома сровняют с землей. Чтобы построить тупые особняки для таких же людей, как вы, – в его темных глазах сверкала ярость. – Если не возражаешь, я пойду домой, чтобы помочь семье собрать вещи.

– Но я не хотела, я…

На его губах появилась ироничная улыбка. В глазах Эммета была видна такая горечь и боль, что мне стало плохо.

– Ты бы хоть предупредила, чтобы у меня было время найти решение. – Эммет смотрел на меня так враждебно, что у меня подкосились ноги.

– Я не хотела, – прошептала я.

Этого недостаточно. Исправить ситуацию не сможет уже ничто. Ни одно слово на свете. Я поняла это по тому, как посуровело лицо Эммета.

– Умоляю… – У меня дрожали пальцы, и когда я вцепилась в запястье Эммета, он на секунду остановился. – Давай об этом поговорим с моим отцом. Мы… Мы сможем найти решение. Решение обязательно найдется, ведь теперь он знает…

Я оборвала свою речь на полуслове, потому что Эммет вырвал руку из моих пальцев. Он молча посмотрел на меня и только покачал головой.

– Эммет, пожалуйста, – прошептала я, но он уже повернулся ко мне спиной. Просто взял и развернулся. Даже не посмотрев мне в глаза. – Эммет! Эм! Прошу!..

Лишь когда он ушел, я поняла, что отвратительный звук, который я только что услышала, – это мои всхлипы. Мне хотелось удержать Эммета, схватить за плечи и потрясти, наорать на него и заставить меня выслушать. Заставить его мне поверить.

– Пожалуйста, – проскулила я, хотя он давно уже меня не слышал. Все, что мне оставалось, – это стоять и отчаянно рыдать, пока он шагал к трейлеру своей семьи. Дверь открылась, и я увидела Рэя, Зака и Джейд, с удивлением уставившихся на нас. Я смотрела на них, и мое сердце обливалось кровью.

Я обернулась, услышав, как папа вышел из машины. Его вечно спокойное лицо сейчас выглядело растерянным. Я медленно побрела в его сторону.

– Мне очень жаль, что так вышло, – сказал папа, и в этот момент во мне умерла последняя надежда. Ему очень жаль. Тут нечего больше обсуждать. Он не станет рисковать этой сделкой ради Эммета.

В последние годы мне было наплевать на многое. Это не первый раз, когда люди теряли дома из-за планов моих родителей. Раньше меня это злило. Но я была бессильна. Мне становилось лучше, лишь когда я осознавала, что это не моя вина.

Сейчас я тоже не виновата. Но мне следовало более настойчиво расспросить о месте будущей стройки, вместо того чтобы довольствоваться уклончивыми ответами. А теперь уже слишком поздно, Эммет мне не верит, и я ничего не могу с этим поделать.

Внезапно мне резко захотелось отсюда уехать.

– Отвези меня домой, – умоляющим голосом попросила я папу.

Он выглядел ошарашенно.

– Эмбер, мне действительно очень жаль, – повторил он.

Я лишь крепче схватилась за ручку двери.

– Пожалуйста, поехали, иначе я вызову такси.

Папа обошел автомобиль, мы сели в машину, но он не сразу завел мотор. Несколько мучительных секунд мы просто молчали. Потом он посмотрел на меня. Я уже знала, что за этим последует.

– Эмбер, пойми, что я уже не могу изменить ход проекта.

Я не ответила. Я просто откинула голову и почувствовала затылком сиденье из несуразно мягкой кожи. Слезы горели в моих глазах. Руки сжались в кулаки.

– Поезжай, – прошептала я.

Глава 35

Мне хотелось лишь одного – лежать на кровати и реветь, набирать номер Эммета и еще сильнее реветь, потому что он снова не брал трубку. Я из последних сил вынуждала себя ехать на каток и во время тренировок крепко стискивала зубы, чтобы никто не заметил моего состояния.

Ребята бежали дорожки, я их поправляла. При виде Джейд у меня каждый раз сжималось сердце. Удивительно, что она вообще пришла. Я искала глазами Эммета, но все напрасно.

После тренировки я нарочно осталась на катке, чтобы закончить мелкие дела, то и дело поглядывая на стеклянные стены фойе. Может, я все-таки увижу Эммета, когда он приедет забирать Джейд. Вообще-то, мне пора бы уже начать свои тренировки, чтобы вернуть былую силу и кондицию, но вместо этого я глазами прожигала в воздухе дыру, не в силах сосредоточиться. Меня пугало, в какой ужасной форме я сейчас находилась. Даже самые простые прыжки заставляли меня попотеть. До тройного акселя, который я раньше могла исполнить даже во сне, я сейчас была далека как до луны. Он у меня еще ни разу не получился.

Я снова и снова смотрела в сторону фойе. Несколько ребят еще убирали в шкафчики коньки, остальные уже ушли. Джейд тоже. Зато я увидела кое-кого другого.

Я направила лезвия коньков в лед и резко затормозила.

Хелен часто общалась со своими подопечными или их родителями после тренировки, и в этом не было ничего необычного. Но сейчас перед ней стоял совершенно другой человек.

Пульс мгновенно начал зашкаливать. Ярость, которая начала кипеть в районе живота, стала неожиданной для меня самой. Но еще больше я удивилась тому, как сильно я могу презирать человека, с которым дружила долгие годы.

Хелен улыбнулась Морган, похлопала ее по плечу и ушла. Я подъехала к бортику, быстро накинула чехлы на лезвия коньков и поковыляла к выходу. Словно почувствовав мое приближение, Морган развернулась в мою сторону. Она зашла в пустой зал, зябко подергивая плечами.

– Привет, – сказала она и впервые за время нашего знакомства ее голос звучал застенчиво. Чуть ли не пискляво.

– Зачем ты сюда пришла?

– Я поговорила с Хелен.

– Это я видела, – прошипела я, и Морган заметно поежилась. – Чего тебе нужно?

– Успокойся, Эмбер. Секция тебе не принадлежит.

– Если ты пришла, чтобы меня…

– Прости, – перебила она меня. – Возможно, мне не стоило приходить, просто последние месяцы я чувствовала себя куском дерьма.

Я посмотрела на Морган с подозрительным прищуром.

– Вы же вместе, да? Недавно видела вас на территории кампуса.

Эти слова пронзили мое сердце как стрела.

– Тебя это вроде не касается.

– Да, конечно, не касается. Я просто хочу попросить прощения.

– Тебе не передо мной нужно извиняться, а перед Эмметом.

– Знаю. – Она отвела глаза, не в силах выдержать мой взгляд. – Я не хотела нагнетать обстановку. Я бы… Я бы никогда так не поступила, понимаешь? Я не такая! Максимум поцеловаться и немного пообжиматься…

– В этом и есть вся проблема! – наехала я на нее. – Ты не понимаешь, что это ненормально. Нельзя накачивать парня спиртным и весь вечер игнорировать знаки, которые показывают, что он не хочет!

Морган потупила взгляд.

– Как бы ты поступила, если бы было наоборот? Если бы Эммет тебя опоил и…

– Эмбер, я знаю, я это знаю, черт возьми! – Она дрожала всем телом. – Черт! Ладно, я пришла сюда не для того, чтобы с тобой ругаться. Мне ужасно жаль, и с тех пор я постоянно об этом думаю. Что я поступила неправильно и так быть не должно. – Она взглянула на меня всего лишь на долю секунды, но я поняла. Моя бывшая лучшая подруга сейчас произнесла самые честные слова, что я слышала от нее за очень долгое время. – Я считала себя такой дурой понимаешь? Мы много лет не общались, а потом ты вернулась в Торонто, презирала всех и каждого, а он все равно влюбился в тебя. В тебя, ну конечно, в тебя. Это было очевидно уже в тот день, когда мы вместе сидели в кафе «У Беверли» и он не сводил с тебя глаз. Знаешь, я тогда почувствовала себя такой дурой, но все равно вела себя так, будто ему именно от меня что-то нужно. Хотя мы все знали, что это не так. Все было как в школе, на тренировке, как везде… Я всегда была всего лишь на втором месте.

Я не могла вымолвить ни слова. Я просто уставилась на Морган, не до конца уверенная в том, что правильно ее поняла.

– Ты влюбилась в Эммета?

– Нет, я не знаю, что такое любовь, – призналась она. – Я знаю, каково это – привлекать парней, словно они мухи, а я – кусок сырого мяса. Типов, которые недели три со мной потусят, а потом просто перестают отвечать на сообщения. Да, я убедила себя в том, что мне нужен только секс, но на самом деле все, что мне нужно, – это чтобы кто-то смотрел на меня так же, как он на тебя.

– Ничего не понимаю, – выдавила я, а Морган нервно сглотнула. – Почему ты тогда так погано себя повела? Эммет… Он же хотел тебя получше узнать, ты могла бы просто с ним поговорить, потом вместе выпить кофе…

– Ой, прекрати, – грустно рассмеялась Морган. – Это просто курам на смех.

– Ему от меня было нужно только, чтобы я вас познакомила, – сказала я, осознавая, что это неправда. Что это еще больше заденет Морган и выставит Эммета в плохом свете.

– Эмбер, я же не тупая. Да, возможно, он так и сказал, но вряд ли кто-то из нас троих всерьез в это поверил.

Я промолчала, потому что все мои аргументы сделали бы ей еще больнее.

– Я всегда тебе завидовала. Я хотела быть как ты. Даже не лучше тебя, а просто такой же. И я знаю, что ты ни в чем не виновата. Это моя проблема, и неправильно было проецировать на тебя свои обиды и втягивать в это Эммета. Но у меня больше ничего не осталось, даже фигурного катания. Вместо этого у меня только учеба, которую я закончу ниже среднего, потому что все эти годы считала, что карьера ждет меня на льду, а не где-то между макроэкономикой и инвестиционным банкингом.

В светлых глазах Морган колыхалось раскаяние, и я поняла, как сильно в ней за все эти годы укоренилась отчаянная ненависть.

– Мне очень жаль, что это с тобой произошло, – мои слова утонули в окружавшей нас тишине. Морган лишь резко пожала плечами. – Мне правда очень жаль. Ты всегда была более дисциплинированной и амбициозной, чем я.

– Но ты все равно была лучше.

– За это я извиняться не буду, Морган.

Она на мгновение закрыла глаза. Когда она вновь посмотрела на меня, в них стояли слезы.

– Ты права. Упрекать тебя в успехе – очень подло с моей стороны. Да и не только это… Я сказала тебе много подлых вещей. Но я… Я по тебе скучаю. Я была плохой подругой, и я мало о чем сожалею так же, как о том, что тогда тебя не поддержала.

Воспоминания о тех временах больно меня укололи. Морган тогда не встала на сторону тех, кто обвинял меня в том, что я сама отправила фото. Но и защищать меня она не стала. По крайней мере, до того момента, когда я внезапно оказалась в Европе. От девушки, которую я когда-то считала лучшей подругой, меня отделяло несколько часовых поясов и вся правда.

– Видимо, нашей дружбе не суждено было длиться вечно, – сказала я, с каждым словом осознавая, как больно Морган это слышать. Я не пыталась ранить ее намеренно, но и не стала держать слова при себе, чтобы она почувствовала себя лучше.

– Видимо, да, – со вздохом произнесла она.

– Хелен предложила тебе позицию тренера?

Морган вздрогнула:

– Мне тут делать нечего. Хелен тебя боготворит, это видно по тому, как она о тебе рассказывает. Я тут лишняя. Если честно, я пришла только для того, чтобы тебя увидеть.

– Жаль, что ты не хочешь вернуться. – Морган посмотрела на меня, будто боясь, что ослышалась. – Дети будут от тебя без ума!

Конечно, все мое существо хотело, чтобы Морган исчезла. Мысль о том, что она может прибрать к рукам место, которое за последние недели стало моей тихой гаванью, мне очень не понравилась. Но еще меньше мне нравилась горечь, которую я испытала, думая о том, во что мы превратились.

– Не направить твой талант на что-то полезное – просто преступление, – продолжила я. – Но младшая сестра Эммета тоже сюда ходит, он иногда ее встречает.

Морган побелела.

– Мне все равно уже давно пора перед ним извиниться, – прошептала она, не глядя на меня.

Я лишь кивнула. Мысль о том, как они будут разговаривать, как Эммет выслушает, а может, даже примет ее извинения, доставляла мне боль. На один короткий момент, буквально на секунду, мне захотелось рассказать Морган, что произошло между мной и Эмметом. Но все же это было неправильно.

– Хорошо, тогда… – запинаясь, произнесла Морган. – Спасибо, что выслушала.

Я посмотрела на нее:

– Напиши мне, когда Хелен пригласит тебя на пробную тренировку.

Морган удивленно подняла на меня глаза.

– Мой номер у тебя есть.

– Спасибо. – Она уже собралась уходить, но в последний момент вновь повернулась ко мне. – Эмбер! Я за вас рада. За вас обоих. Правда. Вы идеальная пара.

Я до боли прикусила нижнюю губу. Морган ушла, и все, что со мной осталось, – это водоворот мыслей и невыносимое осознание, что я все испортила.

А потом у меня возникла идея.

* * *

Сорок восемь часов – это ничтожно малый срок, чтобы предотвратить трагедию, подкравшуюся так близко, что спиной ощущаешь ее обжигающее дыхание. Но мое тело стало надежным союзником – после тренировки я не чувствовала себя разбитой, а наоборот, успокоилась. Можно сказать, мне повезло, потому что ключи от нашей рабочей комнаты в универе нужно было сдать только через неделю. Здесь меня никто не трогал, потому что факультет уже опустел. Без творческого беспорядка, который во время семестра вносил жизнь в эти стены, комната выглядела пустой, даже голой. На пробковых досках ничего не висело, на доске не было надписей, а письменные столы казались такими покинутыми, будто за ними никогда никто не работал.

Я закрыла дверь, бросила сумку на диван и машинально села за письменный стол. Достала ноутбук, вытащила из тубуса чертежи, закрепила на доске наброски. Если я хочу получить хотя бы малейший шанс, что этот план сработает, нельзя терять ни секунды.

Дрожь в моих руках постепенно унималась, пока я переносила свои хаотичные мысли на бумагу. Я работала сосредоточенно, ничего не ела, не пила, я запретила себе все мысли и чувства. Это было невероятно сложно, потому что я то и дело сбивалась с намеченного курса и в голове появлялось мертвенно-бледное лицо Эммета. Бесконечная боль и разочарование в его глазах.

Я отобрала у него все. Дом, честь и достоинство. Мало того что жилище его семьи снесут, так еще Эммет своими руками нарисовал эскизы роскошных зданий, которые построят на этом месте. И все по моей вине. Я впервые осмелилась вновь впустить в свою жизнь нового человека, а потом разрушила все, что ему дорого. Я вытерла слезы и достала толстые папки, в которых хранились самые первые чертежи Эммета. Это единственные верные планы, и мне все равно, что папа против. Когда я начала изучать чертежи, мне в руку упал стикер.

Я прочла то, что на нем написано, и на глаза вновь навернулись слезы. Но, возможно, все будет хорошо. Почерк Эммета, а рядом маленькое солнышко.

Возможно, все будет хорошо. Возможно. В любом случае сейчас все в моих руках. Я нежно провела по стикеру кончиками пальцев, а потом приклеила его на ноутбук.

Университет я покинула только на следующее утро лишь для того, чтобы ненадолго съездить домой, принять душ и что-то поесть. Затем я вернулась и принялась за дело. От телефонных звонков у меня горели уши, в разговорах я вовсю использовала свою фамилию – я делала это впервые и по единственному достойному поводу. Я писала, делала наброски и разрабатывала 3D-визуализацию. Я работала до самой ночи, до тех пор, пока глаза не начали слипаться. В четыре часа утра я заснула за рабочим столом, и мне оставалось лишь молиться, чтобы мой план сработал.

* * *

– Эмбер, при всем уважении, но как ты себе это представляешь? – Папин взгляд метался между чертежами, которые я перед ним разложила, и моим лицом. – Нельзя за два часа до презентации менять планы!

– Папа, я знаю, что это непрофессионально, но это очень, очень важно!

Он задумчиво почесал лоб.

– Не нужно было тебе рассказывать, – пробормотал папа, и я тут же напряглась. – Эмбер, послушай. Мне ужасно жаль Эммета и его семью, но мы, архитекторы, просто подрядчики, выполняющие пожелания заказчика. Я очень хотел бы тебе помочь, но тут у меня связаны руки.

– Папа, – взмолилась я, уже понимая, что проиграла. Проиграла в игре, в которой у меня изначально не было шанса выиграть. Только не у меня. Только не в этом вопросе.

– Повторяю последний раз, Эмбер: планы окончательные, инвесторы с нами не в игрушки играют.

– Но я узнала, что мы могли бы подать конкурсную заявку на премию по городскому планированию! Городская администрация объявила о ней весной.

– Я знаю, Эмбер. Но только не с этим проектом, – сказал папа, глядя на меня. – Мы можем в ближайшее время это обсудить. Нам поступали запросы на проекты социально смешанных жилых пространств. Вот там ты сможешь реализовать свои планы, и, конечно, можешь пригласить Эммета. И я сделаю все, чтобы его семья получила оплачиваемую квартиру, которая будет лучше, чем их нынешнее жилье.

– Но дело ведь не в этом! Коузи Гров – их дом, и если «Окдейл-Эстейтс» реализует свой проект, как и планирует, то у них не останется ни малейшего шанса на то, чтобы остаться на своей земле. – От волнения я почти перешла на крик, а вот папа оставался спокоен. – Почему ты мне не рассказал все с самого начала? Я бы никогда не стала просить Эммета о помощи, если бы только знала!

– Согласен, не очень удачно.

– Не очень удачно? Ты так это называешь?! Когда я по ошибке ломаю жизнь единственному парню, который для меня что-то значит, и прошу его мне в этом помочь?

– Понимаю твою злость, Эмбер.

– Но все равно ничего не делаешь!

– Мне бы очень хотелось, но я не могу.

Мои ладони сжались в кулаки.

– Неправда! Конечно, можешь! Это твоя фирма! Ты бы мог принять такое решение, если бы тебе было важно!

– Управление такой компанией – это прежде всего ответственность.

– Ну вот и возьми ее на себя наконец! – Я подскочила с места.

– Эмбер, успокойся, пожалуйста.

– Я не могу успокоиться, я разрушила все, что за последние месяцы возникло между мной и… – Я резко оборвала себя на полуслове, осознав, что папе это неинтересно.

– Послушай, – он поправил очки и взглянул на меня, – я хотел, чтобы презентацию провела ты, но в сложившихся обстоятельствах мне это уже не кажется хорошей затеей.

С каждым его словом напряжение в моем теле нарастало.

– Я понимаю твою проблему, и я понимаю, что ты сильно вовлечена эмоционально. Мне очень жаль, что именно этот проект…

– Нет, – перебила я. – Я… Я возьму себя в руки.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы снова сесть на место и непринужденно закинуть ногу на ногу. Внутри у меня все продолжало кипеть. Папа смерил меня скептическим взглядом. Сейчас важно каждое движение. Мне нельзя облажаться.

– Эмбер, ты точно уверена?..

– Конечно! – выпалила я. – Я неделями работала над этим проектом, – что я несу? – Я потеряла все. Доверие Эммета, его уважение. Я не могу лишиться еще и этого.

Папа слегка сощурил глаза. Я была уверена, что он не купится. Он пристально меня разглядывал.

– Пожалуйста, позволь довести дело до конца!

Стук в дверь заставил нас обернуться. В дверном проеме показалась голова одного из секретарей.

– Простите, сэр. Эндрю Байлс уже здесь.

Отец коротко кивнул. Дверь закрылась.

– Пожалуйста, папа! – настойчиво повторила я.

Я уже не могла дышать.

Он кивнул.

* * *

Я однозначно потеряю сознание, это лишь вопрос времени. Последняя капля крови отольет от моего мозга, и я упаду со стула посередине встречи. Сорок минут, которые прошли с момента ее начала, ощущались как целая вечность. Я пожала бессчетное количество рук, провела множество коротких непринужденных бесед, и изо всех сил старалась ровно дышать. Сейчас, когда я сидела на одном из стульев вокруг длиннющего стола в конференц-зале, туман вокруг меня сгущался с каждой секундой.

Я не поняла ни слова из вступительной презентации папиных сотрудников про ведомость расходов и баланс. Перед глазами у меня было лишь его напряженное лицо, а еще серьезные и воодушевленные физиономии заказчиков. Старые белые мужчины в костюмах, которые при первой встрече производили впечатление, что все, что их интересует в этой жизни, – это сколько еще денег они смогут заграбастать.

Во мне ненадолго возникли сомнения. Все, что я собираюсь сделать, не сработает. Никогда. Я еще могу свернуть свой план и поступить так, как ожидает от меня папа. Но даже если он не сработает, я, по крайней мере, должна попытаться, иначе я этого никогда себе не прощу.

В конце презентации раздались аплодисменты, и я с отсутствующим взглядом похлопала человеку, выступавшему передо мной. Я коротко взглянула на папу. Он бросил на меня предупреждающий взгляд, словно напоминая, что я должна сделать.

Я поднялась и вышла вперед, не чувствуя своих конечностей. Когда Эндрю Байлс, инвестор и главная шишка этой компании, нагнулся к моему отцу и завел с ним разговор, я увидела свой шанс. Я быстренько достала флешку из сумки и воткнула ее в ноутбук. Режим презентации был отключен, поэтому никто не заметил, как я быстро загрузила на компьютер свои файлы. Не прошло и десяти секунд, как все было готово, так что, когда папа закончил разговор и посмотрел на экран, я смогла приступить. Проектор вывел первый слайд презентации на экран, и папа слегка расслабился. Первая треть презентации полностью совпадала с изначальной версией. Когда я взяла в руки указку, расправила плечи и слегка откашлялась, воцарилась тишина. Я оглядела зал со своей фирменной улыбкой на устах. Той самой, с которой я побеждала на соревнованиях по фигурному катанию. Даже в чрезвычайно напряженных ситуациях эта улыбка не сходила у меня с лица.

Хотя сейчас я представляла собой сплошной комок нервов, приветствие и вступительную часть презентации я произнесла очень уверенным голосом. Никто, кроме меня, не знал, как дрожали мои колени. Точно так же, как и то, что последует за двадцать третьим слайдом.

Публика ловила каждое мое слово, я собирала урожай из одобрительных кивков головой и доброжелательных улыбок, и это помогало мне говорить дальше.

– А теперь перейдем непосредственно к чертежам, – сказала я и началась моя гонка со временем. Нужно сохранять спокойствие. Даже тогда, когда папа бросится на меня, чтобы задушить. Это должно сработать! – Я рада представить вам проект, в котором мы видим колоссальный потенциал. В проекте «Окдейл-Эстейтс» можно реализовать идею социально смешанных жилых пространств. Мы отдаем себе отчет, что серьезно отходим от изначальной концепции. Но я уверена, что все вы знаете про премию по городскому планированию города Ванкувера, и с этим проектом мы однозначно можем претендовать на щедрые дотации, чтобы…

– Достаточно!

Я оцепенела, когда папа поднялся со стула.

– Гарри, вы не могли бы продолжить?

Кровь прилила к моим ногам. Перед глазами заплясали молнии, и я схватилась за бортик ораторского пульта.

– Джонатан, дай ей договорить.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что голос принадлежал маме. Потом еще несколько, чтобы осознать смысл ее слов. Они четко и уверенно разрезали напряженную тишину в зале. Даже в полумраке я увидела, как у папы отвисла челюсть. Мое сердце заколотилось от дуэли их взглядов. Мама и папа еще никогда не спорили на глазах у сотрудников, и уж тем более не при заказчиках.

Она встала на мою сторону… Я не могла понять, но мама действительно за меня вступилась. Во время этой безмолвной перепалки по лицу папы ходили желваки.

– Тесса права, Джонатан, – Эндрю Байлс примиряюще взял папу за локоток.

– Эндрю, я прошу у вас прощения за поведение моей дочери. Естественно, это просто необдуманная идея Эмбер.

Эндрю Байлс посмотрел вперед. Кажется, я сейчас упаду в обморок. Это единственный верный способ все это закончить. Но тут появилось кое-что еще. Под его внимательным взглядом во мне зародилась робкая надежда.

– Очень жаль. – Я увидела задорную искорку в его глазах. – А я ведь всегда открыт для смелых идей молодого поколения!

Мне показалось, что я ослышалась. Шум в ушах заглушил все звуки вокруг меня. Папа все еще стоял в оцепенении. Эндрю Байлс скрестил на столе пальцы и внимательно посмотрел на меня.

– Может, вы продолжите, мисс Гиллз? Я весь внимание.

Мне поплохело, но я заставила себя держаться ровно. Дышать. Взять себя в руки. И ухватиться за самый последний шанс все исправить. Я посмотрела на маму и, кажется, увидела на ее лице улыбку. Папа молча сел на место, и я продолжила говорить. В моем голосе была заметна дрожь, но я уже не пыталась ее скрывать. Да, я на эмоциях и очень хочу, чтобы мой план сработал. И с каждым новым слайдом моя надежда росла. Эндрю Байлс и его коллеги внимательно слушали мои объяснения. Я считывала сигналы их тел. Никаких скрещенных рук и скептически поднятых бровей. Вместо этого я видела лишь заинтересованно склоненные головы и время от времени слышала одобрительный шепот.

– Меган Синклэр вчера по телефону сообщила, что уже одобрила нашу заявку на дотации. Деньги в полном объеме поступят к нам уже на следующей неделе, если мы решим подать заявку на премию. Временное размещение для жителей Коузи Гров смогут организовать к концу месяца. Участок на окраине Уайт-Рока уже и так предоставлен вам со стороны городской администрации. Перемещение трейлеров очень легко реализовать. – Вдох-выдох. Я переключилась на последний слайд. – Все, что нам сейчас нужно, – это смелые визионеры, которые думают не только об экономической выгоде, но также здраво и дальновидно смотрят в будущее. – Вдох-выдох. – Благодарю за внимание.

Тишина. Никаких аплодисментов, как после прошлых презентаций. Когда кто-то поднял жалюзи и комнату наполнил солнечный свет, мне тут же захотелось закрыть глаза, чтобы не видеть лиц собравшихся. Папа сидел с непроницаемым выражением лица. Мама бросила на него предостерегающий взгляд. Эндрю Байлс разглядывал меня чуть ли не с задором.

Пару ужасных секунд мне казалось, что я сейчас упаду. Что это было, какая-то шутка с его стороны? Он решил дать мне высказаться, а затем выставить на посмешище, вместо того чтобы сразу выставить меня за дверь? Как я могла быть такой наивной и на полном серьезе полагать, что уважаемые бизнесмены примут мои идеи?

– Эта презентация наверняка стоила вам пару бессонных ночей, правда, мисс Гиллз? – Эндрю Байлс не сводил с меня взгляда. – Или вы всерьез хотите сказать, что работали над этими планами несколько месяцев?

Я не могла вымолвить ни слова, поэтому просто на него смотрела. Я даже не покраснела, внутри меня была пустота.

– Сколько времени вы потратили на презентацию?

Меня бросило в жар. Нет, я не расплачусь. Только не перед этими старыми белыми мужчинами и моей мамой, которая сейчас выглядела словно мое отражение в зеркале.

– Два дня, – прошептала я.

– Что, простите?

– Два дня, – погромче повторила я. Все равно, мне уже все равно. Теперь я могу рассказать им всю правду. Что мне еще терять? На лице Эндрю Байлса появилась задорная улыбка. Папа выглядел так, будто вот-вот выставит меня за дверь.

– Два дня, значит, – произнес Эндрю Байлс, и тогда я решила сделать это сама. Развернуться и уйти. Довольно этих унижений. Я уже схватилась за флешку, как он продолжил: – Впечатляюще, мисс Гиллз, должен сказать, весьма впечатляюще. Не будем говорить о том, что эти планы – не то, за что я заплатил вашим родителям, но я умею разглядеть потенциал. Ваши идеи мне нравятся.

О боже…

– Спасибо, сэр, – каким-то образом выдавила я из себя. Не знаю, когда в последний раз я испытывала такую сложную палитру эмоций.

– И хотя проект еще довольно сырой, вы все отлично продумали. Конечно, я не могу дать вам ответ прямо сейчас, но мне очень нравится ваш подход к делу.

Охренеть…

Я снова ухватилась за край стола.

– С вашего позволения я ненадолго удалюсь. – Он смерил меня внимательным взглядом. Господи, я сейчас с ума сойду! – Мне нужно сделать телефонный звонок.

Глава 36

Из последних сил я потянула на себя массивную стальную дверь и упала на колени в кабинке туалета. Я обхватила унитаз обеими руками, и меня тут же начало тошнить. По щекам текли горячие слезы облегчения, пока меня рвало. Я извергала из себя горькую смесь воды, кофе, желчи и полностью вымотавшее меня напряжение последних дней.

Клюнули. Они и правда клюнули. Со всхлипом облегчения я уткнулась лбом в свои скрещенные руки.

«Окдейл-Эстейтс» – четырнадцать экстравагантных домов, множество квартир для представителей верхушки среднего класса, и достаточно места, чтобы обеспечить новым и при этом доступным жильем обитателей Коузи Гров и другие малоимущие семьи.

Они утвердили этот проект и загорелись воодушевлением. Я осознавала, что они сделали это не столько из любви к ближнему, сколько из-за необычайно щедрых дотаций программы по городскому планированию. Но это уже не имело значения. Если это поможет предотвратить худший сценарий развития событий, то мне все равно.

Дрожащими руками я вытерла рот рукой. Мой раздраженный желудок все еще урчал, но было уже не так тошно, как всего несколько минут назад. По крайней мере, когда я думала об Эммете.

Из меня вырвался еще один тихий всхлип, плечи дрогнули, и тогда я позволила всем эмоциям, сожалению и боли меня захлестнуть. Да, я нашла решение. Но все равно дом Эммета, место его детства навсегда у него отберут. Я понимала, что я не виновата, но это не отменяет того, что я его использовала. Мне хотелось ему позвонить, рассказать о том, чего мне удалось достичь на этой встрече, но я боялась, что этого будет недостаточно, чтобы наладить наши отношения.

Когда я поднялась с колен и подошла к раковине, ноги еще были ватными, а пальцы дрожали. Даже после четырех полосканий рта на языке еще чувствовался горьковатый привкус. Мне просто хотелось к Эммету, все ему объяснить и надеяться, что он сможет меня простить.

– Эмбер? – Я оцепенела, услышав голос мамы на выходе из женского туалета. Словно меня застали врасплох, я в очередной раз провела ладонью по губам. Как будто она могла увидеть, что я только что извергла содержимое своего желудка, вместо того чтобы вместе с ней, папой и заказчиками отправиться в «Пять парусов» праздновать успешное завершение сделки.

– Что ты здесь делаешь? – выпалила я, уже зная ответ. Нам нужно поговорить, но я все откладывала этот разговор. Если мама думает, что все снова хорошо только потому, что она сейчас за меня вступилась, то она ошибается. И причем глубоко. Мама скользнула взглядом по моей левой щеке. Тщательно нанесенная тональная основа маскировала последние следы от ее пощечины. В ее глазах блеснула боль, и тут во мне что-то раскололось на две половинки.

– Я взяла отгул на оставшуюся половину дня, – сказала она. – И я хочу попросить прощения. – Она нервно сглотнула и показала глазами на длинный коридор. Хотя там не было ни души, я поняла, что это неподходящее место для серьезного разговора. – Может, пройдемся? – предложила она. Я колебалась. – Я знаю, ты уже собралась уходить. Если тебе сейчас неудобно, то, может, вечером или завтра?.. – Она замолчала, увидев, что я кивнула головой.

Да, все мое существо сейчас хотело поехать к Эммету, рассказать ему о неожиданном повороте событий и умолять его меня простить. Но, возможно, надо навести порядок в своей голове, прежде чем приступать к нашим отношениям.

– Нет, мне удобно. – Я поражалась тому, как странно звучит мой голос. – Я только вещи заберу.

* * *

Идти рядом с мамой по асфальтированным пешеходным дорожкам Кол-Харбор было очень необычно. Как часто они с папой раньше брали меня погулять здесь во время обеденного перерыва? Бесчисленные лодки и катера стояли на якоре в яхт-клубах между центром и Стэнли-парком. Крики чаек смешивались с тихим гулом мотора далеких гидросамолетов и голосами проносящихся мимо нас велосипедистов и роллеров.

Я молча кивнула, когда мама указала на скамейку в паре метров от нас.

– То, что я совершила, – неправильно, – сказала она, как только мы сели. Я избегала ее взгляда, поэтому уставилась на воду перед собой. – И я до глубины души об этом сожалею, Эмбер. О том, что ударила тебя, но главное – о том, что я тебе не поверила.

– Вот как мы заговорили? Вот так внезапно? – спросила я, и мне было все равно, что от этих слов она поежилась. У меня не осталось сил и нервов на то, чтобы выбирать слова или молчать.

– Нет. Не внезапно. Я твоя мама, и единственное, чего я хотела, – это уберечь тебя от ошибок, которые совершила сама.

Я подняла голову.

– Мне не хотелось тебя в это втягивать, но думаю, теперь я должна тебе обо всем рассказать. Я понимаю, что мне нет прощения за то, что я сказала и сделала. Но, возможно, ты поймешь, что я действовала не со зла. Наоборот. Я хотела тебя защитить. – Она перевела дыхание. – Ты знаешь, что я училась на архитектора в Сиэтле. – Я заставила себя кивнуть. – Я не смогла поступить в Ванкувере и боялась, что не смогу найти работу в родном городе. Я знала, что полезные деловые контакты нужно налаживать еще во время учебы. А еще я знала, что, для того чтобы со мной вообще захотели говорить, необходимо пройти стажировку за границей. Один из профессоров, который учил меня на последнем курсе, это подтвердил. Джордж Батчард был тогда одним из самых влиятельных лиц в нашей сфере, и я просто в рот ему смотрела. Когда он предложил мне пройти стажировку на одном из его проектов в Шанхае, а потом получить по его протекции место в Ванкувере, где он учился много лет назад, я была на седьмом небе от счастья.

С каждым маминым словом я все больше холодела. Я не осмеливалась дышать. Потому что мы все ближе подходили к той части истории, которую большая часть меня не хотела услышать. В моих ногах засвербило беспокойство. Мне стало тяжело, захотелось бежать. И все-таки я неисправима. Я собрала всю волю в кулак, чтобы сидеть смирно.

– Естественно, он поставил мне условие, – спокойно произнесла мама, но было видно, каких усилий стоили ей эти слова. – Он потребовал от меня откровенных фото, я должна была сама их сделать, и я тогда подумала: «Ну и что с того?» Шантажировать ими он меня не станет, потому что если он их опубликует, то ему, женатому профессору университета, придется гораздо хуже, чем мне. Не мне тебе рассказывать, какая высокая конкуренция среди студентов-архитекторов. Я увидела для себя шанс сделать карьеру, к которой я так упорно шла, поэтому согласилась. Я об этом не пожалела, потому что считала себя очень умной, и мой план сработал идеально. Он помог мне получить место в Ванкувере, там я познакомилась с твоим отцом, и все было просто замечательно. Пока жена Батчарда не обнаружила бесчисленные фотографии его студенток и не предала дело огласке. Каким-то чудом моих фотографий там не оказалось, но я не могла прикидываться перед твоим отцом. Эта новость спровоцировала скандал среди наших коллег, и ему стала известна моя реакция. Я была на грани отчаяния. Я не только построила карьеру на таком скандале, но и панически боялась, что муж меня бросит. Но когда я ему во всем призналась, ничего подобного не произошло. Наоборот, он призывал меня подать на Батчарда в суд. Я даже подумывала это сделать, пока не пообщалась с однокурсницей, которая через это прошла. Она подала на Батчарда в суд, но его признали невиновным. Как и меня, он ее не принуждал, она добровольно сделала фото для получения личной выгоды – он устроил ее на работу, как и меня. Проигранное дело нанесло серьезный ущерб ее репутации, и вдобавок от нее ушел муж. – Мама на секунду замолчала. – Сейчас звучит глупо, но тогда меня просто парализовал страх, что со мной случится то же, что и с ней. Молчать было безопасней, никто и не догадывался, что я сделала карьеру таким сомнительным способом. Об этом не знал никто, кроме твоего папы. И во время любой ссоры и конфликта я с ужасом думала о том, что мое прошлое однажды меня погубит.

У меня пропал дар речи, потому что в голове воедино сложились кусочки гигантской мозаики. То, что я уже знала, и то, о чем мама рассказала мне сейчас. Многие вещи внезапно обрели смысл. Но далеко не все.

– Но я не понимаю, – услышала я свой голос. – Если ты знала… Если ты понимала, как ужасно я себя чувствовала, когда Седрик отправил мою фотографию… То почему ты мне не поверила?

Мама прикрыла глаза.

– Хотелось бы мне иметь хорошее объяснение. – Она вновь взглянула на меня. – Я так разозлилась на тебя за то, что ты повторила мою ошибку. И я так разозлилась на себя, что не научила тебя осторожности! А на самом деле все было совсем по-другому. Больше всего на свете я всегда жалела о том, что сделала эти снимки и отправила их профессору. По крайней мере, я так думала долгое время. А теперь я понимаю, что ошибалась. Еще больше я жалею о том, что не смогла дать тебе ощущение, что ты можешь мне довериться. О том, что ты подумала, что я тебе не поверила. А ведь все было не так. Я тебе поверила. Но я не смогла выдержать того, во что меня превратила та ситуация.

– Почему? – Я почувствовала, как во мне закипает ярость. – Но почему, это же…

– Я знаю, Эмбер. Я была трусливой эгоисткой.

И все равно она это сделала. Мои ладони сжались в кулаки. От этих слов я разозлилась еще больше.

– Я думала, с тобой никогда такого не произойдет. Тебе не нужно было пускаться в сомнительные авантюры. Ведь у тебя есть твоя фамилия. А в итоге именно фамилия поставила тебя в еще более сложное положение.

– Вы меня выслали. Вместо того чтобы выслушать, вы отправили меня за границу! – мой голос дрожал, в глазах стояли слезы.

– Это я тебя не послушала. Твой папа не такой. Это я ему сказала, что будет лучше, если ты на какое-то время исчезнешь. И это я уговорила его не лезть в это дело, потому что думала, что понимаю твои чувства, и знала, что было для тебя лучшим на тот момент. Но я ошибалась. Тебе нужен был кто-то, кто безоговорочно тебя поддержит и проследит за тем, чтобы Седрик получил по заслугам. Но я… Я испугалась, что это затронет меня. Что всплывет мое прошлое и… Опыт других женщин показал, что лучше молчать. Я думала, что и для тебя так будет лучше. Я очень об этом сожалею, Эмбер. Я все сделала неправильно, и мне очень стыдно. За то, что я сделала и как себя повела по отношению к тебе. За то, что я не справилась. Как будущий архитектор, как жена и мать.

Ты справилась. Мне хотелось бы так сказать, но эти слова прозвучали бы неискренне. И все равно мне стало немного легче. Конечно, эти извинения не смогут искупить ее вину. Но это ее причины, не важно, насколько тупыми и неправильными они были, это мамины личные причины. Она принимала неправильные решения. Ради себя. Не потому, что я никчемная дочь. Не потому, что она меня презирала. Все это время дело было не во мне, и хоть это не слишком утешало, от этого осознания стало легче.

А еще я знала, что есть лишь один способ освободиться от саморазрушительных мыслей.

– Я тебя прощаю, – сказала я, и тут это произошло.

Сдавленный звук. Мама плакала. Она плакала! Тесса Гиллз, известная как холодная, лишенная эмоций бизнес-леди, плакала. Это что-то во мне изменило. Я не почувствовала себя лучше, просто по-другому. Сильнее. Еще немного сильнее.

Я простила ее, потому что прощение не означает все понять. Одобрить ее решения. Теперь я видела, что за ними стоит, по крайней мере, большую часть, и, возможно, когда-нибудь я смогу их принять. Но прощение прежде всего означало, что я подвела черту.

– Мы тебя прощаем, Тесс. – Услышав папин голос, мы с мамой резко обернулись. Там был он. Стоял сзади скамейки в своем дизайнерском костюме. Видимо, он стоял там уже давно и слышал наш разговор. – И сейчас настало время, чтобы ты сама себя простила.

У меня по коже побежали мурашки, мама всхлипнула. Папа обнял ее, и поскольку на меня как-то разом все навалилось, я почему-то подумала о том, где он оставил своих клиентов. Что за перемена в нем произошла, если семья для него вдруг стала важнее работы.

Осознание пришло лишь несколько секунд спустя.

Вот оно.

Вот оно.

Вот о чем я мечтала все это время. Эти чувства причиняют боль, но я все равно пропускала их через себя. Меня это заботило. Они мои родители, и я им небезразлична. Точно так же, как они небезразличны друг другу. Человек, которого ты когда-то любил, никогда не будет тебе безразличен. Никогда, никогда, никогда.

Эммет. Мысль о нем пронзила меня, словно электрический ток. Я думала о нем, пока мама рыдала папе в плечо, и мой мир по кусочкам восстанавливался. Но самое главное, центральная часть мозаики… Ее не хватало. Его не хватало.

Я поднялась со скамейки. Что-то сказала, уже не помню что.

А затем я побежала.

* * *

Я три раза садилась в машину, но руки не слушались, и я не могла вывести машину на шоссе 99 по направлению к югу.

Так дело не пойдет. Я заслужила право объясниться, но боялась, что этого будет недостаточно. Что Эммет не сможет меня простить, хоть мне и удалось избежать худшего сценария развития событий. Ведь Коузи Гров все равно уничтожат. Его дом, место, где он вырос. Они просто сровняют его с землей, чтобы построить на этом месте что-то новое.

После четвертой попытки я наконец-то себя преодолела. Последние дни я едва спала, трусливо надеясь, что он ответит на мои сообщения, но он не объявлялся. Мне было ясно, что разговор с Эмметом не станет проще, если я буду тянуть время. Сегодня он наконец должен состояться.

Я припарковалась на обочине и с потными холодными ладонями вышла из машины. Несмотря на то что наступил вечер, на улице до сих пор было душно. Между жилыми контейнерами валялись горы коробок для переезда, на узких дорожках лежал мусор.

Я направилась к трейлеру его семьи, но тут я увидела его. Он нес в руках груду старья. Темные волосы запутанные, на подбородке щетина, джинсы грязные. С тихим стоном он бросил кучу на дорожку. В воздух поднялась пыль. Пылинки танцевали в оранжево-золотом закатном солнце, которое слепило глаза. Я сощурилась, не в силах пошевелиться.

Эммет обернулся и замер. Он уставился в мою сторону и пару секунд я просто на него смотрела. Затем я сделала шаг ему навстречу. Солнце скрылось за кронами деревьев в лесу. Оказавшись в тени, я проморгалась. Теперь я могла видеть его лицо. Но это не его лицо. Это суровая, отталкивающая маска.

– Тебе еще наглости хватает сюда заявиться.

Ладно. Я была к этому готова. Все хорошо. Хорошо, хорошо, хорошо. Но мне все равно больно. Под ногами зашуршал гравий.

– Я думала, мы…

– Исчезни!

Я осталась стоять. Друг от друга нас отделяли всего-то три с половиной метра, но при этом целая пропасть.

– Пожалуйста, – взмолилась я, и во взгляде Эммета что-то загорелось. – Мы можем поговорить?

– О чем?

– Обо всем, что произошло.

– А какой в этом смысл?

Прекрати. Прекрати отвечать вопросом на вопрос. Прекрати говорить со мной таким чужим голосом. Смотреть ледяным взглядом. Не важно, что я его заслужила. Невыносимо, когда Эммет смотрит на меня вот так.

– Я хотела все объяснить, – начала я, и тут он закатил глаза. Он закатил глаза. От этого мне стало так больно, так нестерпимо больно, что я его возненавидела. На долю секунды даже сильнее, чем саму себя.

Он вытер руки о штанину, а затем просто развернулся.

– Стой, черт возьми!

Я схватила Эммета за руку, он обернулся. Он стрелял в меня глазами, но молчал. Пару секунд мы стояли друг перед другом, тяжело дыша. А потом с его лица сошло всякое выражение.

Он отпрянул. Губы тронула ироничная ухмылка.

– Да я уже знаю. «Окдейл-Эстейтс» выделили социальные квартиры. Твоя заслуга? Молодец, поздравляю. Нам уже сообщили.

Его голос звучал так насмешливо, что у меня по коже побежали мурашки. Мне было бы гораздо легче, если бы он на меня наорал, чем этот презрительный холод.

– Прости меня, – сказала я и на мгновение Эммет замолчал. А потом тихо усмехнулся.

– Супер, ну тогда все в порядке. Круто, идеально! Рад, что мы об этом поговорили.

– Прекрати! – Не кричи. Тебе нельзя кричать. Даже если он будет тебя доводить. – И дай мне все объяснить.

– Тут нечего объяснять. Ты держала меня за дурака и моими руками сделала всю грязную работу. Ты ни секунды не колебалась, чтобы использовать меня для того, что разрушит жизнь моей семьи.

– Эммет, я же не знала! Мне ничего не говорили!

Я заметила, как он вздрогнул, когда я произнесла его имя.

– Это как-то меняет дело?

– Да, меняет.

Он тяжело вздохнул:

– Для меня не меняет.

– Эммет, я так многое сделала неправильно, и если бы у меня был второй шанс, я бы…

– В этом-то и проблема, – перебил он меня. – Второго шанса не будет. У нас уж точно.

Он сказал это с такой решительностью, что у меня земля поплыла под ногами.

– Но… Мои чувства не изменились, я все равно считаю тебя лучшим человеком на земле.

– Эмбер, прекрати уже. В этом нет смысла. – Внезапно он стал звучать совершенно иначе. Деловито, рассудительно. – Ты меня не просто использовала, но к тому же выставила меня полным дураком. Перед собой, твоими родителями, моей семьей. И передо мной самим. – Он произнес эти слова спокойно, практически отстраненно. И это привело меня в ярость. Я с ним даже поругаться по-человечески не могу! Но, возможно, я так злилась, потому что он прав. Потому что я всегда все делаю неправильно. И ему нужно было об этом знать с самого начала.

– Я очень сожалею!

– О’кей. А дальше что? Я должен тебя простить, или что ты там себе нафантазировала?

Ну, вообще-то, да. Именно так я себе это и представляла. Но когда Эммет произнес это в слух, оно прозвучало нелепо и глупо. Именно так, как мне бы никогда больше не хотелось себя чувствовать.

– Нет, – прошептала я, на самом деле желая сказать что-то совершенно иное.

Да. Да, да, да, да.

Пожалуйста, прошу. Прости меня.

– Хорошо, – сказал Эммет. Его голос дрожал, глаза блестели, но в остальном он был абсолютно спокоен. – Я не вижу тут выхода, – произнес он. Я не буду кивать головой. – В моей жизни сейчас есть гораздо более важные вещи. И ты к ним не относишься.

Ожидаемо. Я заморгала.

– Лучше будет прямо сейчас все это закончить.

Как он может так спокойно говорить? Почему он на меня не орет, почему я не плачу? Почему?

В глубине души я уже знала ответы.

Он потерял свой дом, и все из-за меня. Не важно, что я буду делать, его дом уже не вернуть.

Почему же тогда я должна сохранить свой?

Глава 37

Я крепко вцепилась в свой стакан. Алкоголь огнем обжигал мне горло, голоса и музыка постепенно становились еле различимы. Я не помню, когда в последний раз так напивалась. У меня уже давно не возникало желания забыться. К счастью, теперь оно у меня снова есть.

Последние дни прошли ужасно. Больше всего мне хотелось отменить пробную тренировку с Морган, но я не могла подвести их с Хелен. Возможно, я приходила на каток только потому, что втайне надеялась встретить там Эммета. Но Джейд на тренировку не пришла. Впервые за все это время она отсутствовала, и я одна знала на то причину.

Сначала я отказывалась, но Морган буквально заставила меня пойти на вечеринку по случаю окончания семестра. С наступлением темноты весь кампус в районе Уэст-Пойнт-Грей превратился в сплошной Диснейленд. Теплая летняя ночь, всюду студенты, играет музыка, звенит стекло бутылок. Мне не хотелось здесь находиться, но еще меньше мне хотелось провести очередной вечер, лежа на кровати в слезах.

Поэтому я выбрала единственную возможную для себя опцию. Я пила и отдавалась во власть потоку. Он уносил меня из реальности в параллельную вселенную, где я не ломала жизнь человеку, который для меня больше всего значит.

– Эмбер? – Я обернулась. Мое восприятие реальности уже было исковеркано. И это я выпила всего… Ладно, признаю, после четвертого шота я уже перестала считать.

– Коул! – Не знаю, почему, но встреча с ним меня как-то успокоила. – Мы что, притворяемся, что все еще учимся в универе?

Он смотрел на меня с хитрой улыбкой:

– Только никому меня не сдавай.

– Да как я могу? – Я с силой заставила себя улыбнуться ему в ответ, но алкоголь заметно усложнял задачу.

– Все в порядке? – Он пристально меня разглядывал. – Ты выглядишь слегка…

– Отстойно?

Он задумчиво почесал затылок:

– Ну да…

На долю секунды мне захотелось все ему рассказать. Как я напортачила и потеряла Эммета. Но я молчала. Коула это, вообще-то, не касается.

– Да, подустала за семестр, – ответила я максимально нейтральным тоном. На мое счастье, Коул уже был слегка поддатым и поверил в мою отговорку.

– Ты пришла с Лори и остальными? Видел их только что.

Я похолодела.

– С остальными?

– Ага. Лори, Сэм, твой любовничек тоже тут. Наверняка тебя обыскался. Они сегодня все повылезали из своих нор.

Я окаменела.

– Ладно, Эмбер, еще увидимся. – Он дружески похлопал меня по плечу, прежде чем уйти. – Кажется, стол для бирпонга освободился.

Не успела я спросить, где именно он видел Эммета, Коула уже и след простыл. Я вцепилась пальцами в свой стакан и с параноидальным выражением лица огляделась. Конечно же, нигде поблизости Эммета не было. А если и да, то он наверняка уже давно унес отсюда ноги. Честно говоря, я совсем не ожидала, что он сегодня придет. С другой стороны, это вечеринка года, на которую каждый студент должен забежать хотя бы ненадолго, чтобы поднять бокал за конец семестра. Возможно, это мой шанс. В какой-то момент я даже всерьез в это поверила. Скорее всего, дело в алкоголе, но ненадолго я твердо решила отыскать Эммета и заставить его меня выслушать.

Но ко мне быстро пришло отрезвление. Эммет ясно дал понять, что он больше не хочет меня видеть. Конечно же, у меня ничего не получится. Мы встретимся как минимум осенью, когда начнется новый семестр. И без того будет трудно.

Звон разбившегося стекла вырвал меня из собственных мыслей. Через секунду меня настиг развязный смех студентов, стоящих неподалеку. Мне нужно идти. Я не должна здесь находиться. Я поискала глазами Морган, но нигде ее не нашла.

По пути через лужайку в кампусе я бросила в урну картонный стаканчик и достала из сумки телефон. Не успела я открыть приложение для вызова такси, как кожей почувствовала его присутствие.

– Эмбер Гиллз.

По коже побежал озноб. Мне стало так холодно, что на мгновение мне показалось, что телефон сейчас выскользнет из застывших пальцев.

– И ты здесь. Очень в твоем стиле.

Я не хотела поднимать голову и смотреть на него. На его ужасное лицо и этот презрительный взгляд. Мне хотелось бежать. Сердце замерло, когда я все-таки подняла глаза.

Гладко выбритые щеки, белая рубашка по фигуре.

– Оставь меня в покое!

Седрик усмехнулся:

– Только не говори, что уже уходишь. Одна, без сопровождения? Или тебя уже парень из «Тиндера» заждался? Симпатичный у тебя профиль, кстати.

С каждым его словом внутри у меня что-то притуплялось. Пока я совсем не перестала что-либо чувствовать. Это дурацкое приложение… Я сто лет назад удалила его с телефона, но не подумала о том, что мой профиль продолжают видеть другие пользователи.

– Я серьезно, Седрик. Уходи, или я закричу!

– Как мило, – улыбнулся он. – Повесила мне на шею папашу с адвокатами, а в глаза мне взглянуть боишься?

Я развернулась. Надо просто уйти. Вокруг сотни людей. Он не станет меня преследовать, не посмеет схватить. Со мной ничего не случится. С каждым шагом сердцебиение учащалось.

– На месте стой, дерьма кусок!

Из меня вырвался сдавленный всхлип, когда он схватил меня за предплечье.

– Что тебе от меня нужно? Денег?! Назови сумму, и мы решим вопрос как взрослые люди.

– Седрик, последний раз повторяю, отвали!

– Ты жалкая!

– На себя посмотри! Думал, легко отделаешься? Ты правда думал, что можешь вот так обращаться с женщинами и тебе за это ничего не будет?

– Что за бред ты несешь?

– Ой, прекрати. – Я вырвалась из его рук. Во мне поднималась ярость. – Ты и правда такой придурок, что считаешь, будто можешь так поступать с любой девушкой?

– Ты сейчас убиваешь мою репутацию. Выставляешь меня каким-то насильником!

– А ты хоть раз задумывался, хотя бы на секундочку, что тебя действительно можно так назвать?

Его рука была быстрее, я не успела увернуться. Он снова меня схватил.

– У нас с тобой были отношения.

– И что? В отношениях слово «нет» не имеет никакого веса?

– Ты никогда не говорила мне «нет».

– Неправда, Седрик. Очень часто говорила. Но девчонки в моем возрасте не понимают, о чем говорят, так ведь?

Мышцы его челюсти напряглись, а у меня под ложечкой засосал ледяной страх.

– Вон ты как все это перекрутила. – Он иронично усмехнулся, а затем покачал головой. – Жаль, я этого сразу не понял. Что ты просто жалкая шалава, которой нужно внимание. – Он покрепче схватил меня за запястье. – Такая же, как твоя мамаша.

Ну это уже слишком. Я сжала свободную руку в кулак. И не успела я ничего осознать, как кто-то другой со всей силы дал в морду Седрику Ливингстону.

Глава 38

Мое сердце бешено колотилось, в ушах все еще стояли крики.

– Отстань от нее, ты слышал? Вали отсюда, иначе я сейчас копов вызову! – голос Эммета дрожал, а я не могла сдвинуться с места.

Седрик отпустил меня. Он не упал на землю, Эммет схватил его за воротник. Они были примерно одного роста, но Седрик пошире в плечах.

– Слышь ты, дебил, ты кто такой вообще? – Седрик схватил его, кто-то закричал. Кажется, я.

– Прекратите!

Я обернулась. Морган стояла в нескольких метрах от нас. Даже издалека было заметно, что она дрожит всем телом. Она крепко вцепилась в телефон обеими руками, направив камеру на Седрика.

– Я все засняла! Там видно, как ты ее схватил! И слышно каждое слово!

– Иди к черту, чувак, – тихо, но отчетливо произнес Эммет. Он оттолкнул от себя Седрика. Я с трудом выдерживала его взгляд, мои глаза застилала ненависть, но тут Седрик развернулся. Я смогла начать дышать лишь после того, как его силуэт растворился в темноте.

Я заметила, что дрожу всем телом, лишь когда поймала на себе взгляд Эммета. Он быстро окинул меня взглядом и на мгновение я забыла обо всем, что произошло.

Он оглядывал меня, словно пытаясь удостовериться, что я в порядке, а потом развернулся.

Но в этот раз я не стала стоять на месте и, отмахнувшись от Морган, окрикивающей меня по имени, бросилась за Эмметом. Он шагал передо мной в ночи мимо общежитий по направлению к главной улице кампуса.

Я догнала и схватила его за предплечье. Он обернулся.

– Ты с ума сошел? – заорала я. Его грудь тяжело поднималась и опускалась. Даже в полумраке я заметила, как по его лицу ходят желваки. – Нельзя просто так взять, прийти и…

– И дать этому уроду по морде, как он того заслуживает? – Эммет вырвался из моих рук. – Черт! – Он спрятал лицо в ладонях, а затем вновь повернулся ко мне. – Он тебя ударил?

У меня во рту пересохло.

– Нет.

– Он?..

– Нет, Эммет, все в порядке. – Я все еще дрожала всем телом. Да, Седрик поймал меня и угрожал. Это неприятно. Но еще хуже было стоять перед Эмметом, словно мы чужие люди. – Что с твоей рукой? – Не знаю, что я хотела, сделав шаг навстречу Эммету. Он, очевидно, тоже не знал, потому что он не отпрянул.

Я взяла его за руку, и он шумно вдохнул, когда наши пальцы соприкоснулись. Мое сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Мне хотелось что-то сказать, спросить, может ли он пошевелить пальцами, но изо рта не вырвалось ни звука. Я как одержимая смотрела на запястье Эммета. На вены, которые шли по тыльной стороне ладони. Когда-то, целую вечность назад, я нежно проводила по ним кончиками пальцев. Я бы хотела, чтоб он вернулся. Тот Эммет. Который смотрел на меня мягко и нежно. Всего пару недель назад так и было, но теперь все испорчено.

Он перевел взгляд с наших рук на мое лицо. Остановился глазами на моих губах, всего лишь на долю секунды. Я затаила дыхание. В моей грудной клетке сейчас бушевало не просто желание, а прямо физическая боль. Раскаяние и тоска. Мне мучительно хотелось его вернуть.

Я приблизилась к его лицу, хоть и знала, что это неправильно. Что мне нельзя его целовать, сначала нужно поговорить. Я сейчас сделаю все только хуже. Но Эммет не шевелился. До тех пор, пока я не почувствовала его дыхание на моих губах. Почувствовала тепло его тела, услышала аромат чистоты, который от него исходил, и мне хотелось лишь одного: спрятаться в его руках от всего мира.

Я закрыла глаза, чтобы не зареветь. Я хотела этого поцелуя, он был мне нужен. Но прежде, чем его получить, я почувствовала дуновение ветра на своей щеке. Я моргнула, Эммет отпрянул.

– Нет, – сказал он, и этот ответ разорвал мое сердце на куски. Он вырвал свою руку из моей. От меня все ускользает. Все, что мне дорого.

Он сказал лишь одно.

Нет. Одно недвусмысленное слово.

Я позволила ему уйти.

* * *

Я понимала, что из-за этого у меня могут возникнуть неприятности, но мне уже было все равно. Ночь была ясной и тихой, я зашла в здание катка и открыла дверь универсальным ключом. Я села в такси, которое мне вызвала Морган, но, не доезжая до перекрестка Гранвилл-стрит, назвала водителю новый адрес. Мне не хотелось лежать в кровати и рыдать, пока не отключусь.

Нет. Его «нет» отдавалось эхом у меня в голове, и от этого мне было очень больно.

Вскоре я крепко зашнуровала свои старые коньки, которые, по правде говоря, были мне слегка великоваты. На них когда-то катался Эммет. С металлическим треском включился верхний свет. На часах час ночи, и находиться здесь сейчас было полным безумием. Но меня это не остановило. Мне нужно было что-то почувствовать, и единственное место на земле, где мне это удавалось, – тут.

От мороза все мое тело покрылось гусиной кожей, но все равно я тут же немного успокоилась, едва ступила сквозь узкую дверцу на зеркально гладкую поверхность льда. Уже через пару шагов я закрыла глаза.

Я бежала, бежала, бежала, вдыхала ледяной воздух, слушала резкий скрип лезвий. Это был единственный звук в пустом зале. Я не понимала, как такое вообще возможно, но мой мозг вспоминал каждый шаг моей тогдашней произвольной программы, будто и не было всех этих лет без тренировок. Мой разум как будто бы изо всей силы цеплялся за порядок шагов и последовательность действий. Чтобы просто не сгореть.

Поздно. Все уже позади. Эммет меня возненавидел. Моего решения оказалось недостаточно. Все, что делаю, всегда оказывается недостаточным. Я снова вернулась к своему старому тупому паттерну мышления, но мне уже было все равно. Может, все так и есть, и в глубине души все давно об этом знали. Мои родители, я, Эммет.

Я провела по лицу тыльной стороной ладони, чтобы смахнуть дурацкие слезы, которые ледяной воздушный поток катил по моей щеке. Мне нужно ускориться. Для того чтобы выполнить твизлы. Крутиться, пока не затошнит. Нельзя пьяной выходить на лед. Но уже все равно, мне уже, черт возьми, все равно. Больше скорости, моментов остановки сердца, когда я подпрыгиваю и приземляюсь на лезвия. Прыжки – это то, что всегда со мной, я могла повторить их даже во сне. Не останавливайся, беги, тройной аксель…

Ты пьяна и даже как следует не разогрелась. Прекрати, кому сказала, прекрати!

– Нет, – прошептала я в ледяную тишину катка. Тупое «нет» Эммета, которое я полностью заслуживала. Мое сердце яростно заколотилось, и тогда я решилась попробовать.

Я приземлилась с первого прыжка, со второго, а перед третьим почувствовала, что моих сил не хватит. Я подпрыгнула, приземлилась слишком рано, меня перекосило. Нога чиркнула по льду словно спичка. Я начала падать, но все же успела прижать руки к туловищу и смогла упасть, не сломав себе оба запястья.

Эмбер, самое главное – научиться падать.

Я сильно ушиблась о лед, и крепко стиснула зубы. Бедра чертовски ныли от боли, в голове гремел голос Хелен Симианер.

Это самое важное! Ты много лет падаешь, снова и снова. Тебе нельзя бояться. Ты должна снова подняться на ноги, даже если тебе больно. Не дай страху себя победить!

Я так сильно разогналась, что после падения еще несколько метров прокатилась по зеркально гладкому льду. Дыхание сбилось, я прикрыла глаза. От боли перед глазами плясали яркие молнии.

– Фак, – прошептала я сквозь зубы. – Фак, фак, фак!

Я откинула голову. Кулаки ударились о лед. Снова и снова. Не знаю, от боли или от холода, но мои руки потеряли чувствительность.

Я кричала, и в то же время мне хотелось плакать.

Фак, Эммет…

Передо мной мелькнуло его лицо. Как мы лежали здесь всего несколько недель назад. Сейчас наш смех словно эхом отдавался от стен и издевательски дразнил меня.

Да, я ничего не знала. Я его не обманывала и не вводила в заблуждение. Но мне нужно было вести себя настойчивей. С самого начала вникать во все это дерьмо, а может, даже сразу его предотвратить. Вместо этого я в него влюбилась. А он в меня. С самого начала было понятно, что я причиню ему боль. Это был лишь вопрос времени.

Слезы текли по щекам, сердце бешено колотилось, а грудь тяжело вздымалась, пока я выплакивала из себя все переживания последних дней.

Я была счастлива, у меня было все, а теперь он ушел.

Все правильно. Самое главное – это научиться падать. Меня утешала мысль о том, что можно снова встать на ноги и продолжить борьбу.

Все верно, но только пока у человека есть на это силы. Так что не сегодня. На улице поздняя ночь, стены начали кружиться, и я просто осталась лежать.

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ

Вы что, правда думали, что двух месяцев достаточно, чтобы все пришло в норму?

Смешно, да?

Я тоже так думала.

ДВА МЕСЯЦА И ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

ДВА МЕСЯЦА ТРИ НЕДЕЛИ И ОДИН ДЕНЬ СПУСТЯ

Глава 39

Он не пришел.

Эммет не пришел даже на день рождения Сэма, и какая-то часть меня об этом уже знала. Израненная, страдающая часть меня, та часть, которая ближе к ночи окончательно разошлась по швам и которую я заглушала шотами и вином в квартире Сэма.

Мне было уже все равно. Обеспокоенные взгляды Лори и Хоуп, густой туман у меня в голове. Не знаю, чего я ждала. Я знаю лишь, что Сэм приглашал Эммета. На вечеринку пришли все, кроме него.

Но это не важно, ведь максимум через две недели я встречу его в универе, когда начнется семестр. На семинарах и лекциях на четвертом курсе он хочешь не хочешь появиться обязан.

Музыка громыхала у меня в ушах. Я втиснулась на диван между Лори и Хоуп и с трудом следила за их разговором.

Я напилась, но напилась недостаточно. Я все еще думала о нем. Все летние каникулы я не могла думать ни о чем другом. Я молилась небесам, чтобы лето поскорее прошло и я после шестинедельных каникул смогла вернуться к тренировкам. Хотя я и так практически каждый день приходила на каток, чтобы поработать над своей формой и новой программой, все равно это и рядом не стояло с детскими тренировками.

Эммет привел Джейд на тренировку, но меня проигнорировал. Мы даже перестали здороваться, и я давно уже не решалась приехать к ним в гости. С Лори и Хоуп во время каникул мы встречались в других местах. Мне даже в кафе «У Беверли» вход был закрыт, потому что я опасалась встретить там Эммета.

– Он уже не придет, да? – спросила я, на самом деле не желая знать ответ.

Хоуп и Лори переглянулись.

– Эмбер. – Лори смотрела на меня сочувственным взглядом.

Я тут же пожалела, что завела эту тему.

– Ладно, забейте… – Я залпом опустошила свой бокал красного вина.

– Мне безумно жаль, – тихо сказала Хоуп, а Лори тут же закивала. Меня это взбесило. Возможно, это хороший знак. Ярость постепенно вытесняла во мне непонимание и скорбь. Возможно, именно так проходит проработка. Но я не хотела прорабатывать эти эмоции. Мне хотелось продолжать грустить в надежде, что все снова будет хорошо.

– Да уж, – просто сказала я и вновь перевела взгляд на бокал. – Тут поможет лишь вино.

– Эмбер, тебе не кажется?.. – начала Лори, но один мой взгляд заставил ее замолчать.

– Успокойся. Я свою меру знаю.

Впрочем, в этом я уже не была уверена, потому что зашаталась, когда встала с дивана. Мне даже пришлось опереться на плечо Хоуп, но я быстро взяла себя в руки. Девочки пошли за мной сквозь толпу людей. Текила. Еще немного вина. Осталось еще совсем чуть-чуть, и все это дерьмо перестанет крутиться у меня в голове.

В кухне, наливая очередной стакан, я поймала на себе скептический взгляд Коула. Он промолчал. Я продолжала пить. Пришла Лори. Я выпила воды и не слышала, что она сказала. В гостиной раздался звон стекла. Хоуп стояла перед каким-то брюнетом, уставившись на него так, словно увидела привидение. Я на секунду задалась вопросом, все ли с ней в порядке, но потом забыла додумать мысль до конца. В какой-то момент музыка стала слишком громкой, а мои колени – слишком мягкими. Лори поймала меня, когда я начала заваливаться вбок.

– Эмбер, по-моему, тебе хватит.

Я закрыла глаза. Это стало ошибкой. Головокружение перепутало все мои мысли, и мне тут же поплохело.

Когда ко мне вернулась ясность мышления, я уже сидела, скорчившись над унитазом, Лори держала мне волосы, а Хоуп подавала воду. Из моего горла лилась желчь, а из моих глаз – слезы.

– Почему так больно? – слова сами сорвались с моих губ. Лори оттянула меня от унитаза, и я прислонилась к ванной.

– Все наладится, – заверила меня Лори. – Когда-нибудь будет лучше, Эм.

– Он даже не пришел. Потому что здесь я? Так ведь? Или в чем причина?.. Он меня ненавидит, он… – Боль так сильно ощущалась физически, что я скорчилась.

– Тебе пора спать, дорогуша, – произнес кто-то. Вокруг меня все вновь погрузилось в черноту. А потом сильные руки. Я едва держалась на ногах, слышала голоса Сэма, Лори, Хоуп. Затем тишина. Такси. Огни фонарей. Фары машин. Хоуп, накрывшая меня одеялом. Темнота.

Провал в памяти. Не помню, когда со мной в последний раз такое случалось, поэтому я до одури испугалась. Я не знала, где я, когда вчера покинула вечеринку Сэма. Я знала лишь то, что жажда сейчас сведет меня с ума. Хотя я была до смерти усталой, я перевела себя в сидячее положение. В комнате было темно, но сквозь полуприкрытые шторы на светлую мебель падал тусклый лунный свет.

Комната Лори… Я перекатилась на край кровати, и вокруг меня вновь все завертелось. Не открывая глаз, я поднялась, и смогла сделать три шага в сторону того, что мне показалось дверью. Я прислонилась к стене и пару секунд не двигалась. До тех пор, пока не прошло горькое ощущение тошноты.

Шаг за шагом я двигалась вперед. Лестница – я как-то умудрилась по ней спуститься, не переломав ноги. В гостиной я нащупала выключатель и тут же об этом пожалела. Ослепительно яркий свет словно гвоздями пронзил мою чугунную голову.

Воды…

Всего один стакан, а потом я вернусь в постель.

Я поежилась и только тогда заметила, что на мне лишь нижнее белье. Кое-как я добралась до кухни. Я привстала на цыпочки перед кухонным шкафом и потянулась за стаканом. Он едва не выскочил у меня из рук, но в последний момент мне удалось удержать гладкую поверхность. Головная боль все еще пронзала мою черепушку, и я тихо застонала, поворачиваясь к шкафу. И тут я оступилась. Шерстяной комочек юркнул у меня между ног, от неожиданности я инстинктивно схватилась за кухонную стойку. То, что я выронила стакан, я заметила лишь когда он с громким звоном разбился о плитку пола.

Фак…

Кошка тут же бросилась наутек, а я осталась стоять.

Кошка… дурацкая кошка! Комната Лори, кухонные шкафы. Почему я оказалась в этом тупом доме? Что я тут забыла? Я здесь одна или он?..

Нагнувшись к осколкам, я тихо выругалась. Если еще и эта кошка поранится, то я снова окажусь виноватой…

Я ползала по полу, собирая осколки, и к горлу вновь подступила тошнота. Ничего не ощущая, я встала на четвереньки. Ничего нет. Здесь только…

– Эмбер?

Заспанный голос. Полуприкрытые глаза. Эти взъерошенные волосы и очки, которые он надевал, только когда уставали глаза…

О нет…

– Ты что здесь делаешь? – Эммет подошел поближе. При виде него, в боксерах и белой футболке, мне захотелось плакать.

– Ничего, я… Прости, я…

– У тебя кровь, – сказал Эммет, но лучше бы он этого не делал. Вслед за ним я перевела взгляд на мою правую руку. Ту, которой я уперлась в пол, чтобы не упасть. И тут я это увидела.

Алая, густая кровь. Моя ладонь вся в крови. Я не могла отвести глаз от этого зрелища. Я не могла, продолжала пялиться. Как много крови…

– Эмбер?! – Я с трудом уловила второй голос. Хоуп бежала вниз с лестницы. У меня закружилась голова, я покачнулась, но в этот раз мне уже не за что было ухватиться. Эммет обулся в тапочки, стоявшие возле двери, и бросился ко мне.

– Не двигайся, – приказал он. – Тут повсюду осколки.

Он протянул мне руку, но я не могла за нее ухватиться. Кончики пальцев потеряли чувствительность. Не успела я что-то сказать или сделать, как в глазах почернело.

– Черт, Эмбер, – послышался звон стекла, а через секунду меня подняли на руки и понесли. Моя голова покоилась у Эммета на плече, прошла буквально пара секунд, а силы уже улетучились из моих мышц. – Дыши!

Я начала дышать. А потом все произошло очень быстро. Рядом возникла Хоуп, их с Эмметом рты беззвучно шевелились. Он посадил меня на пол в паре метров от разбитого стакана, я прислонилась к стене. Когда его рука прикоснулась к моей щеке, ко мне вернулся звук.

– Хочешь прилечь? – Эммет смотрел на меня, и его глаза были такими карими. Я покачала головой. – Слушай, ты сейчас упадешь.

– Она пьяна, Эм, – до меня донесся полный упрека голос Хоуп и в этот момент Эммет меня отпустил. – Ты что вообще тут делала, Эмбер?

– Я хотела пить, – пробормотала я.

Хоуп перевела взгляд с моей руки, которую она перемотала бумажными салфетками, на мое лицо.

– Я тебе специально поставила бутылку воды рядом с кроватью.

– Ой. – Я замолчала, не зная, что сказать. Потом я посмотрела в сторону кухни. Увидела дорожку алых пятен от кухни и до меня. Увидела свою руку и…

– Не смотри! – испугал меня голос Эммета. Но перевести взгляд на него я тоже не решалась. У меня все еще кружилась голова, я была чертовски пьяна, но именно в этот момент меня охватило ощущение, будто я трезва как стеклышко.

– К счастью, порез неглубокий, – сказала Хоуп. – Просто крови много.

Мне все равно. Рука даже не болела. Болело лишь сердце. В тот момент, когда Эммет поднялся, оно разбилось. Я поняла, что снова плачу, лишь когда он отвел глаза.

– Я устал, – бесстрастно сказал он. – Вам еще что-то нужно? А то я…

Я закрыла глаза и услышала тихий голос Хоуп:

– Нет, все хорошо. Спасибо, что помог.

Я не стала на него смотреть. Мне не хотелось видеть, как он уходит. В очередной раз. Хоуп молча дезинфицировала рану и наложила пластырь. Я ничего не чувствовала.

– Мне лучше поехать домой…

– Эмбер, – строго произнесла Хоуп. – Прекрати.

Я лишь покачала головой, как болванчик, и тут все снова завертелось. Я закрыла глаза, а Хоуп продолжила какие-то манипуляции с моей рукой. Я так устала. Мне так больно.

Моя голова слегка поникла.

– Иди спать, – прошептала Хоуп.

С ее помощью мне удалось встать. Взгляд сам по себе скользнул на кухню.

– Не смотри! – повторила Хоуп. Она перегородила мне обзор. – Я сейчас все уберу.

– Прости!..

– Хватит извиняться!

Я посмотрела на нее.

– Можно… – я запнулась, – можно я посплю с тобой?

Я жалкая. Но мне уже все равно. Возможно, Хоуп ответит мне «нет». У меня не было сомнений, что так и случится, но тут она меня обняла.

– Да, – прошептала Хоуп. – Иди наверх, я сейчас приду.

Не знаю, как мне удалось одолеть лестницу. Я помню только, что кровать у Хоуп была теплая, а цветы очень красивые. Я сосредоточилась на своей руке, которая потихоньку начинала пульсировать. Хоуп вернулась, снова меня испугав.

– Прости меня, – пробормотала я, почувствовав пальцы Хоуп у меня на волосах, – за то, что я такая, хотя у тебя сейчас такой чудесный период.

– Ничего, Эмбер, – прошептала она. – Ты просто спи, ладно?

А затем я уснула так крепко, как не спала уже много месяцев.

Глава 40

Я в заключительный раз встала на колени, глубоко вздохнула. И снова поднялась.

Держи спину. Улыбайся.

– От клуба «Хиллкрест», Ванкувер, выступает Эмбер Гиллз!

Расправив плечи, я вышла на лед. Кивком головы поприветствовала сначала членов жюри, потом зрителей, аплодисменты умолкли. В голове у меня было пусто. По телу будто пустили электрический ток, напряжение ощущалось до кончиков пальцев. Пучок на голове был затянут так туго, что болела голова, а тонкая ткань костюма для соревнований плотно облегала мое спортивное тело.

Я глубоко вздохнула, остановившись на середине катка, поставив правую ногу на носок и заняв стартовую позицию.

Мне не нужно было напоминать себе о том, что нужно улыбаться, не сутулиться и высоко держать голову. За те недели, что я готовилась к своему первому соревнованию в качестве начинающего тренера, это вошло у меня в привычку.

Я думала обо всем и одновременно ни о чем, но едва прозвучали первые ноты моей песни, я сорвалась с места. Я неслась словно сама по себе, ни на секунду не задумываясь о своих движениях. Все шло как по маслу. Я едва воспринимала забитые трибуны катка Олимпийского центра, где сегодня проходили соревнования. Не слышала восторженных аплодисментов и выкриков после того, как я закончила серию прыжков так, будто это упражнение – раз плюнуть. Я сделала еще несколько прыжков, но в конце этого проклятого тройного прыжка поняла, что слабею.

Я стиснула зубы и на какой-то ужасный момент мне показалось, что я сейчас упаду. Предотвратив падение, я почувствовала, что каждая мышца тела напряжена до предела. Но времени об этом поразмыслить у меня не было. Я продолжала вращаться, завершая свою программу. Мои легкие горели огнем, но я остановилась ровно в тот момент, когда прозвучали последние ноты моей песни. Вскинутые руки, дрожащие колени.

Публика разразилась овациями, я вытерпела пару секунд, но затем нагнулась и спрятала лицо в ладонях.

Черт возьми, я идеально справилась с программой, вплоть до малейших деталей! Со слезами на глазах я выпрямилась, чтобы поклониться во все стороны зала. Юные фигуристки бросились на лед, чтобы собрать букеты, которыми закидала меня публика.

В моей груди разлилось тепло, едва я бросила взгляд в тот сектор трибуны, где собрались ребята из клуба «Хиллкрест» и члены семей. Они болели громче всех, и я довольно улыбнулась, увидев, как мама и папа аплодируют мне стоя. Они светились от гордости.

Я затаила дыхание, заметив самодельный плакат в руках моей лучшей подруги. «Эмбер, вперед!!» крупными буквами вывела на нем Лори. Рядом с ней, хлопая в ладоши, стояли Хоуп и Сэм. И тут я увидела его.

Мое сердце замерло, и, хотя друг от друга нас отделяло много метров, его взгляд меня словно загипнотизировал. Темное пальто и эта шапочка, в которой он всегда ждал Джейд на катке после занятий. Я чуть не запнулась о лед.

Голос ведущего напомнил мне о том, что я должна освободить лед для следующей участницы. Уходя со льда, я дрожала сильнее, чем перед выступлением. Хелен протянула мне чехлы для лезвий и крепко обняла.

– Ты справилась! – сказала она, чмокнув меня в щеку. Я справилась. С этим непосильным прыжком, который никак не удавался мне на тренировке.

– Да, – с трудом выдавила я, все еще задыхаясь.

Я отошла в сторону, уступая место следующей фигуристке. Мое сердце постепенно начало успокаиваться.

Он здесь. Эммет пришел.

Конечно, он пришел, вспомнила я. Из-за Джейд, потому что соревнования сегодня и у ребят из моей группы.

Нужно успокоиться. Я должна была к этому подготовиться. Последние недели мы старательно избегали друг друга везде, где только можно. После своего падения я больше не приходила к ним в гости и встречалась с Лори и Хоуп на нейтральной территории, поэтому универ был единственным местом, где нам все же приходилось видеться. Нас заново распределили по группам, и мы больше не работали вместе, и я не знаю, от чего мне было больнее: от режима молчания между нами или от того, что я видела его лишь издалека.

Я не могла радоваться своему превосходному выступлению и тому, что часы изнурительных тренировок себя более чем оправдали. Принимая поздравления от родителей, ожидавших меня в фойе, я чувствовала себя словно марионетка.

Мой костюм внезапно показался мне смехотворным. Больше всего мне сейчас хотелось побежать в раздевалку, снять макияж и свалить отсюда. Я придумала какую-то отговорку и отошла от родителей. В длинном стеклянном коридоре катка я внезапно увидела свое отражение. Фарфорово-бледная кожа, подведенные черным глаза, алые губы в тон бордовому платью. Перед выступлением я еще чувствовала себя привлекательно, но одного взгляда Эммета стало достаточно, чтобы вновь превратиться в комок сомнений и ненависти к себе.

Мне безумно хотелось уехать, но я не могла так поступить со своими ученицами. Они ждали, что я, как и Хелен, буду стоять за бортиками и подбадривать их. Так поступают нормальные тренеры.

– Привет.

Я вздрогнула, когда из-за автоматов со снеками показалась стройная фигура, идущая в мою сторону. У меня подкосились колени, когда я поняла, что это Эммет.

– Привет, – пробормотала я.

– Поздравляю, – сказал он.

– Спасибо. – Эта беседа еще хуже молчания. Я опустила взгляд, проходя мимо него.

– Эмбер?

Мне хотелось закрыть глаза.

– У тебя найдется минутка?

– Джейд скоро выйдет на лед, – отсутствующим тоном сказала я, но Эммет не сводил с меня глаз.

– Через сорок пять минут.

Я вздохнула.

– Это правда? – спросил он. – Ты отказываешься от гонорара, чтобы Джейд могла у вас тренироваться?

– Откуда?..

– Хелен рассказала.

Ну конечно.

– Прости, я не…

– Ты просишь извинения? За что?!

– За то, что зашла слишком далеко. Как всегда. Я никогда не понимаю, что уже конец. Что мне пора остановиться, перестать вмешиваться не в свое дело и…

– Я рад, что ты вмешалась, – перебил он меня, – потому что без твоей помощи Джейд бы не смогла заниматься тем, что ей так важно.

– Я… Мне нужно переодеться. – Я решила перевести тему разговора.

– Конечно. – Эммет нервно сглотнул. – Ничего, если я тебя тут подожду? – Он посмотрел на меня, и мне захотелось плакать. Мне захотелось, чтобы он обнял меня так крепко, как никто другой меня не обнимал. Я не сдвинулась с места. –   Или, – запнулся он, – лучше не стоит?

Я так по тебе скучаю.

Господи боже мой.

Не знаю, что это было. Выброс адреналина после выступления, облегчение, что часы тренировок себя оправдали… Или просто то, что я безумно по нему скучала. Эммет перестал дышать, увидев на моих глазах слезы.

– Мне так жаль, – прошептала я.

Эммет стоял передо мной, нас разделяло не больше полутора метров. Мне казалось, что я слышу его запах. Этот чудесный аромат. Чистое белье, летние ночи в Париже, крепкие объятия.

– И я бы так хотела повернуть время вспять. Снова все начать сначала. Я бы все сделала по-другому.

– А я нет.

К горлу подступила тошнота.

– А я нет, Эмбер, – повторил Эммет, подойдя ко мне. – И знаешь почему?

Я смогла лишь кивнуть, а сердце тем временем рвалось из грудной клетки. Ему нельзя подходить ко мне ближе. Я и так держусь из последних сил.

– После смерти папы я как-то услышал мамин телефонный разговор с подругой. Она говорила, как бы ей хотелось, чтоб мы уехали. Как каждый уголок, каждый камень напоминает ей о том, что произошло. Но она не могла себе этого позволить, поэтому нам пришлось остаться. – Он на секунду отвел глаза. – Изменения – это всегда сложно, особенно когда их не желаешь. Когда кто-то принимает решения за тебя – не мне тебе об этом говорить. Я так злился. Да, в том числе на тебя. Но прежде всего на себя, потому что, если бы я с самого начала показал тебе, откуда я родом, мы бы раньше могли распознать опасность. Я злился на себя за то, что стыдился своего происхождения, отрекся от своей семьи и постоянно пытался быть тем, кем не являюсь. Я так больше не хочу. Теперь, когда люди будут спрашивать меня, откуда я родом, я буду отвечать им, что под словами «я из Уайт-Рок» я имею в виду «я из Коузи Гров». Я хочу этим гордиться, потому что какой из меня образец для подражания, если я показываю Заку и Джейд, что нужно скрывать свое происхождение? Осознание было не из приятных, но, возможно, не случись всей этой истории, оно ко мне бы и не пришло.

Я открыла рот, но не смогла ничего сказать.

– Мне все еще больно, что мой дом снесли. Особенно потому, что нам не оставили выбора. Но изменения – это шанс для Зака и Джейд. Теперь у каждого будет своя комната. Они будут жить в настоящей квартире с балконом и просторной кухней. Все будет именно так, как я себе когда-то представлял. Дома получатся великолепные! Еще бы, ведь это мы их спроектировали.

Я ненадолго прикрыла глаза, потому что почувствовала, что вот-вот разрыдаюсь. Открыв глаза, я увидела на лице Эммета легкую улыбку.

– Это не отменяет того факта, что я во всем виновата. Я так многое сделала неправильно!

– Ты же не знала.

Мы находились на расстоянии вытянутой руки друг от друга, и я не могла перестать смотреть ему в глаза. В эти прекрасные темные глаза, которые смотрели на меня так, как никто другой.

– Я так по тебе скучаю, – прошептала я, осознав, что сказала это лишь в тот момент, когда в глазах Эммета что-то зажглось. Я опустила голову. – Прости, – промямлила я и развернулась.

Он схватил меня за запястье, и у меня подкосились колени.

– Эмбер, я думал, что ты отняла у меня дом…

– Я знаю, – прошептала я сквозь слезы.

Я знаю, знаю, знаю. И я еще ни разу в жизни так сильно о чем-то не жалела.

– …но ты дала мне новый. Даже два.

Я не могла дышать. Я этого не вынесу.

– Мой дом – это ты, Эмбер, – произнес Эммет, погладив меня по щеке. – Все это время моим домом была ты. Но мне потребовалось время, чтобы это осознать. Что мое счастье не привязано к месту. Особенно к тому, где моя семья пережила худшие моменты своей жизни. Что можно испытать чувство освобождения при виде того, как ровняют с землей улицы, где убили твоего отца. Что хотя изменения – это и больно, но они тоже могут быть к лучшему. – Он поднял мой подбородок до уровня своего лица. – Недавно твой отец поговорил со мной после семинара. Он сказал, что ему очень жаль. И что винить я должен не тебя, а его.

Мое сердце остановилось.

– Да, все прошло не совсем идеально, – продолжил Эммет. – Но знаешь, что было идеальным? Моменты, когда ты была со мной, когда я думал, что от волнения сойду с ума. Когда ты сказала мне, что подождешь, пока я буду готов. Все эти ночи, когда мы были вместе и благодаря тебе у меня появлялось чувство, что все хорошо. Вот это, черт возьми, было идеально, Эмбер.

Он должен немедленно прекратить. Мне очень больно от этих слов. Мое сердце уже не выдерживало, и когда он продолжил, уже грозило остановиться.

– И знаешь, что еще идеально?

– Что? – пропищала я.

– Момент, когда я прошу разрешения тебя поцеловать.

Я затаила дыхание. Эммет подошел еще немного поближе и все внутри меня потянулось к нему.

– Можно? – спросил он.

И еще до того, как его губы сомкнулись, я уже схватила его за плечи, притянула его к себе, и затем он меня поцеловал. Он поцеловал меня со всей страстью, а я в свой поцелуй вложила все, что только могла ему дать. Возможно, уже хватит, черт возьми, возможно, уже хватит!

– Я ошибался. Я не хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни. Я хочу, чтобы ты продолжала быть ее частью, и я хочу видеть улыбку на твоем лице. – Он отпустил мою руку, полез в карман, и я услышала тихий хруст. – Эм и Эм. Все остальное не имеет значения.

Я смеялась и плакала одновременно, принимая от него маленькую желтую упаковку.

– Ненавижу эти конфеты, – сказала я, а Эммет ухмыльнулся.

– Знаю. Хотя вообще-то они тебе нравятся.

Я опустила голову.

– Я хочу с тобой съесть упаковку для всей семьи, пока нас с тобой не затошнит. – Он подошел еще на шаг ближе, и я подняла глаза. – А теперь повторяй за мной.

Эммет улыбнулся, и я все поняла. Это все происходит на самом деле. Это все по-настоящему.

– Повторяй это снова и снова.

Я закрыла глаза, чувствуя на щеке его теплое дыхание.

– Пока хватает дыхания.

Слишком много, слишком много чувств за один раз.

Он произнес эти слова, и я почувствовала слезы. Я почувствовала все. Было больно. Но боль, которую причинил мне Эммет, была приятной, освобождающей. Я обняла его покрепче, чтобы он тоже почувствовал.

Остаться, когда больше всего на свете хочется убежать, спрятаться, – всегда нелегко. Потребуются все мои силы. Тут ничего не изменится, по крайней мере, в обозримом будущем.

Но вообще-то,

вообще-то

оно и не должно.

Благодарности

Как и в первой части, мне сложно найти слова, чтобы выразить свою благодарность. Мне кажется немного несправедливым то, что на книге стоит только мое имя, ведь столько замечательных людей приложили усилия, чтобы вы смогли прочесть историю Эмбер и Эммета!

Благодарю своего редактора Александру Панц и всю команду издательства LYX за чудесную совместную работу. Александра, нет ничего приятнее, чем вместе с тобой шлифовать истории. Я так многому у тебя научилась и каждый раз поражаюсь тому, как хорошо ты понимаешь, что я хочу сказать. Симоне, благодарю тебя за длиннющие электронные письма, которые бесконечно меня радуют. Спасибо Сюзанне Джордж, которая и в этом томе позаботилась о том, чтобы читатели получили самый лучший текст.

Большое спасибо моему фантастическому агентству erzähl: perspektive. Михаэла и Клаус, я так рада, что вы всегда поддерживаете меня и верите во все мои идеи. Я уже не раз это говорила, но вы действительно лучшее агентство из всех возможных.

Элизабет Гебель, спасибо за дружбу, поддержку и твою неоценимую помощь в этом проекте! Твоя страсть к архитектуре меня безумно вдохновляет (я все еще думаю о пилонах).

Я благодарю своих необычайно вдумчивых и внимательных бета-читателей за критику и похвалу. Джул, Ребекка, Юлия, Тони, Лео, Мари – спасибо, что вы вместе со мной по косточкам разобрали этот текст и сделали его лучше.

Хочу поблагодарить своих подруг-авторов, которые меня вдохновляют и мотивируют. Софи и Катинка, спасибо, что вы подбадриваете меня, но также напоминаете о том, как важно делать перерывы. Габи, спасибо, что ты заставляешь меня быть настоящей, ездишь ради меня по всей Германии и отрываешься вместе со мной. Эмили, Ребекка, Эва Ф., Анна и Кара, спасибо за поддержку. Ава, спасибо за твои чудесные слова.

Спасибо моим друзьям и подругам и моей семье. Все-все-все, чего я достигла, я достигла благодаря вам.

Лучшее под конец: благодарю всех читателей, книжные магазины и блогеров. Надеюсь, история Эмбер и Эммета доставила вам столько же удовольствия, сколько и мне во время ее написания. Мы скоро встретимся с вами вновь, когда выйдет история Хоуп и Скотта.

Предупреждение о триггерах

(Осторожно, спойлеры!)

What if we Stay содержит элементы, которые могут вызвать негативную реакцию.

Например: нарциссическое эмоциональное насилие, изнасилование, токсичные отношения, травля, расстройство пищевого поведения, горе и переживание горя.

Пожалуйста, читайте эту книгу, только если в настоящий момент у вас есть на это эмоциональный ресурс. Если эти (или другие) темы вызывают у вас беспокойство, вы можете круглосуточно получить анонимную и бесплатную помощь по этому адресу:

0080–1110111//0800–1110222

http://www.telefonseelsorge.de/[1]

Примечания

1

Телефон доверия в России: 8–800–2000–122

http://www.telefon-doveria.ru/

Content

Сара Шпринц
Что, если мы останемся

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Благодарности

Предупреждение о триггерах

Примечания