Текила для девственницы

Маргарита Воронцова

Глава 1. Как я коварна!

Вероника

— Ты издеваешься, да?! Вероника, ты это серьёзно?! — Лера шипит, как кобра, её глаза сверкают от возмущения, а загорелая грудь вздымается в декольте узкого платья.

У моего папочки отличный вкус, он всегда выбирает себе эффектных женщин.

Рассерженная брюнетка нависла надо мной, а я скрючилась на полу и смотрю на неё снизу вверх. Так и хочется огрызнуться: Лера, отойди, не мешай работать, не видишь, у меня плинтус! Он бесконечный, длиннее экватора, я уже реально с ним задолбалась.

Как же не повезло, подумать только! Приехала убирать коттедж и напоролась на мою ослепительную мачеху. Она здесь в гостях. Сейчас Валерия пылает праведным гневом, того гляди выжжет напалмом весь второй этаж. Ей стыдно перед подругой: какой ужас, какой позор, падчерица подрабатывает в клининге, драит чужие туалеты!

Да, именно так. Не самое вдохновляющее занятие, но мне деваться некуда. И потом, я же не ворую, не продаю себя, не снимаюсь в порнофильмах. Как могу, зарабатываю на жизнь. Когда учишься на очном отделении, найти работу с гибким графиком и нормальной зарплатой не так-то просто. Да это вообще нереально! Студенты никому не нужны, везде требуются сотрудники с большим опытом, готовые вкалывать с рассвета до заката.

Я перебрала пять фирм, поработала и в фастфуде, и в салоне связи, и чертежи на заказ делала. Теперь занимаюсь уборкой помещений. Вечером, конечно, валюсь с ног от усталости, зато не пропускаю ни одной лекции или семинара и каждый месяц откладываю деньги на оплату следующего семестра. И потом, это временная работа, так не будет продолжаться вечно! Главное — окончить университет.

Однокурсникам, кстати, тоже не сообщаю о роде занятий, шифруюсь. Иначе они будут ошарашены, как и моя мачеха. Три года назад — когда я гоняла на ярко-жёлтой «БМВ» последней модели, оставляла в ресторанах, не задумываясь, крупные чаевые, одевалась в брендовую одежду, пользовалась исключительно «яблочными» гаджетами, а лето проводила на пляжах Ниццы — я даже представить себе не могла, что судьба преподнесёт мне такой «подарок»: теперь вкалываю, как ломовая лошадь, и считаю каждую копейку.

В отличие от Леры, обеспечиваю себя сама. И, между прочим, справляюсь.

Все эти объяснения пролетают в голове, но я не хочу оправдываться перед четвёртой женой моего отца. Если она считает, что я её позорю, пусть сделает вид, что мы не знакомы. И я спокойно закончу уборку. Лерина приятельница нас вместе ещё не видела, поэтому пусть мачеха спокойно топает вниз, где они с подругой собирались есть торт с маскарпоне и клубникой, похожий на кремовый айсберг. Когда я отправлялась на второй этаж, Алиса, хозяйка коттеджа, как раз доставала торт из коробки. Это восхитительная вкуснятина, точно знаю, ела в прошлой жизни.

— Ты специально! — вдруг делает мачеха странный вывод. Она распсиховалась до такой степени, что лицо пошло пятнами. Того гляди превратится в бело-розового леопарда. Мне уже не по себе. Я вовсе не хочу, чтобы она так нервничала.

— В смысле? — не понимаю я.

— Ты специально выбрала такую мерзкую работу! Ты же будущий архитектор, могла бы подыскать что-то по своему профилю. Но нет, тебе надо уесть отца, показать ему, что он о тебе не заботится, что даёт мало денег! Какая же ты коварная, Вероника!

Я?! Коварная?! Вот это новость!

И с чего эта красавица взяла, что отец даёт мне деньги? Ничего он мне не даёт. Да я бы и не взяла.

Не хочу ругаться с Лерой, поэтому возвращаюсь к своим тряпкам и флаконам с очищающими средствами, намекая мачехе, что дискуссия закончена.

* * *

Очень повезло: домой возвращаюсь в комфортной иномарке. Алиса захватила меня с собой, ей надо в город. Бизнес-леди, довольная тем, что её коттедж сверкает, перед выездом угощает меня куском итальянского торта. Ещё и заплатила хорошо, как здорово!

Плечо и запястье болят, мышцы ноют. В Алисином особняке я выложилась по полной, потому что хозяйка попросила поработать в ударном темпе. Но настроение у меня прекрасное, даже несмотря на стычку с мачехой.

Поймав себя на мысли, что искренне радуюсь паре купюр в кармане, удивляюсь тому, насколько человек способен привыкнуть к любой ситуации.

Алиса, симпатичная мадам в районе сорока, закладывает лихие виражи на оранжевом «Рено-Каптур» и о чём-то болтает. А я думаю о завтрашнем объекте. После лекций меня ждёт крутой холостяцкий лофт в жилом комплексе «Легион», туда я отправляюсь каждую среду. Мне уже выдали ключи, но каждый раз, открывая дверь, я надеюсь, что владелец элитных апартаментов будет дома. Это Андрей Гончаров, успешный тридцатилетний мужчина.

При мысли о том, что завтра я снова его увижу, сердце почему-то замирает.

* * *

По сути жильё Гончарова вовсе не является лофтом. Это большая трёхкомнатная квартира, с холлом, кабинетом, спальней и гостиной. Но дизайнер оформил пространство в стиле «лофт» — на стенах имитация кирпичной кладки, натуральное дерево соседствует с металлом — поэтому мысленно я так и называю роскошную холостяцкую берлогу, где сейчас убираюсь.

После вчерашнего «спринтерского забега» в Алисином коттедже до сих пор болит плечо. Хорошо, что Гончаров аккуратист. Он и бардак — несовместимые понятия, мне остаётся только бороться с пылью, которой, увы, хватает, так как мы живём в крупном промышленном городе.

Хозяин тем временем бушует в кабинете:

— Мы же договорились! Ты с радостью согласилась. А теперь… Что за выкрутасы, Яна?

Мужской голос звучит возмущённо. Мой наниматель ругается с кем-то по телефону, возможно, со своей подругой или сотрудницей. Суть конфликта не понятна, я не прислушиваюсь. Заканчиваю полировать затянутое в стекло огромное чёрно-белое панно в холле.

А хозяина стильного лофта, вероятно, охватило бешенство, он с трудом сдерживается. Его планы нарушены, невидимая Яна в чём-то сильно его подвела. Лексика мужчины безупречна, но угрожающие интонации заставляют сладко вибрировать мои внутренности. Представляю себя антилопой у водоёма, до которой донеслось утробное львиное рычание.

Опасность! Опасность! Надо бежать!

Когда Гончаров прощается с девушкой, в его голосе звучит металл. Не знаю, что уж такого ужасного натворила Яна, но восстановить расположение грозного собеседника ей будет непросто.

Некоторое время в кабинете тихо, а затем оттуда доносится требовательный окрик:

— Вероника!

От неожиданности я едва не роняю ведро, швабру и флакон-распылитель с чудодейственным средством. Я-то зачем понадобилась?

Бесшумно крадусь в сторону кабинета, осторожно заглядываю.

— Вероника, идите сюда, — безапелляционно командует Андрей.

Вплываю в комнату и замираю перед ним с испуганным видом и ведром наперевес.

Несколько минут молодой мужчина внимательно изучает меня, сканирует взглядом лицо и фигуру. Что он видит? Ну, с лицом полный порядок, правда, на лбу выступила испарина, а волосы растрепались. Щёки красные — только что видела себя в зеркале. Оно и понятно, я тут не на пляже отдыхаю, потягивая коктейль, а тружусь.

Дальше — моя фигура. На мне рабочий джинсовый комбинезон, он просторный, удобный. В него при желании можно упаковать бегемота, а то и двух. Таким образом, конфигурация моих девичьих прелестей остаётся для Андрея загадкой. Если, конечно, они его интересуют.

Вряд ли. Я регулярно езжу в «Легион» уже полтора месяца, однако для господина Гончарова остаюсь всего лишь приложением к швабре и ведру. Это заметно, его взгляд всегда проходит сквозь меня, не задерживаясь. И только сейчас почему-то мной заинтересовались.

Что вдруг-то?

Я смущена, щёки уже горят. Андрей — молодой привлекательный мужчина, общение с подобными красавчиками всегда составляло для меня проблему.

Ну-у, он, конечно, не так чтобы очень красив… Нос у парня подкачал, мог бы быть и поровнее… Но, похоже, именно этот изъян придаёт внешнему виду Гончарова неотразимую брутальность. Светло-серые глаза выделяются на загорелом лице, а тёмно-русые волосы блестят так, что, даже не прикасаясь, ощущаешь их шелковистость…

В общем, кого я обманываю? Самый настоящий красавчик.

Фигура у моего работодателя тоже загляденье, но это и понятно: в углу одной из комнат — тренажёр и набор гантелей, и мне вовсе не пришлось вытирать с них пыль. К тому же, насколько я поняла, в жилом комплексе есть собственный тренажёрный зал. Сегодня Андрей спускался туда как раз во время моего визита. После тренажёрки Мистер Совершенство плескался в душе, а я не могла работать, потому что представляла, как он там стоит весь в клубах пара и брызгах воды. Взглянуть бы одним глазком… Ой!

Но когда Андрей принялся рычать по телефону на свою знакомую, я сразу пришла в чувство. И вот меня призвали в кабинет.

Сейчас я стою и взволнованно сжимаю ручку пластикового ведра. Гончаров после душа натянул свежую футболку и джинсы. Его мускулатура сделала бы честь мастеру спорта по спортивной гимнастике. Мой взгляд скользит по широким запястьям и переплетениям вен на руках, очерчивает бицепсы… Ни о чём не могу думать.

Андрей тоже задумчиво меня изучает и даже комментирует:

— Вероника Николаевна Стрельцова, двадцать один год… Вернее, почти двадцать два, исполнится в этом месяце. Не судимая, не замужем, студентка третьего курса университета. Архитектурный факультет.

Конечно, он всё обо мне знает. Получил сведения из клининговой компании. Возможно, даже на страничку в соцсети заглянул. Ясное дело, он должен знать, кого пустил в дом. Хотя у него установлены камеры наблюдения, однако неплохо подстраховаться — вдруг я суну нос куда не следует?

А память у него хорошая, всё помнит. Оно и понятно, Андрей — начальник юридического отдела в строительной компании «Армада». Масштаб компании таков, что Гончарову просто необходимо удерживать в голове огромные массивы информации. Что он и делает. Его рабочий стол завален увесистыми подшивками документов. Он всё это штудирует, анализирует, запоминает. Видимо, Андрей — ценный специалист и зарплата у него ого-го, иначе не заработал бы на такие хоромы.

— Как так-то, Вероника? В двадцать два — и только на третьем курсе? В таком возрасте можно было бы уже и два высших получить, — удивлённо приподнимает бровь Гончаров.

А он высокомерен…

Что ж, я могла бы рассказать о том, как сложилась моя жизнь, но сейчас не время для горестных признаний. Меня ещё ждёт кухонная зона, там работы на целый час.

— Андрей Владимирович, я…

— Ладно, не важно, Вероника, — жестом останавливает меня Гончаров. — Раздевайтесь.

— ?!

— Раздевайтесь.

Представляю, какие у меня сейчас глаза… Да они квадратные! А челюсть… Она давно свалилась на пол. Хорошо, что пол стерильный, ведь кабинет молодого маньяка я успела надраить до блеска.

А ведь так всё хорошо начиналось! Я радовалась, что обзавелась адекватным клиентом. Без всех этих заморочек:

— Как, Вероника! Вы разве не видите это чудовищное пятно размером полтора на полтора миллиметра около потолочного плинтуса? А вы приглядитесь!

— Вероника, пол на кухне вы будете мыть розовой тряпкой, а в спальнях — зелёной. На кухне же прошу вас использовать только фиолетовую тряпку! Не перепутайте, пожалуйста, это очень важно!

- Никаких очищающих средств, вода, только вода! Нет, пищевую соду тоже нельзя. Почему вы не сможете отчистить плиту? В чём проблема? Вероника, просто нужно хорошенько потереть. А что вы на меня так смотрите?

И вишенка на торте:

— Девушка, я хорошо заплачу, но одна маленькая просьба — наденьте чёрные чулки, а трусики надевать не надо…

На фоне этого зоопарка Гончаров воспринимался мною как интеллигентный и приятный молодой мужчина без закидонов. Да, за прошедшие полтора месяца он ни разу мне не улыбнулся и за это получил массу тайных прозвищ: Господин Неприступность, Синьор Хмурый Взгляд, Мистер Невозмутимость и так далее. У него всегда отсутствующий вид, как у человека, полностью погружённого в свои мысли. Наверное, в уме составляет какой-то юридический документ или обдумывает тяжбу с подрядчиком.



Но, по крайней мере, Гончаров никогда не закатывал истерику из-за двух пылинок, внезапно обнаруженных под микроволновкой. Каждую среду он сухо меня благодарил за проделанную работу и напоминал, что через неделю ждёт снова.

Всё у нас было прекрасно с Андреем Владимировичем.

И вдруг это безапелляционное: раздевайтесь!

Что мне делать?! Мы одни в квартире…

* * *

В голове тут же мелькает мысль: а как бы отреагировала Софья Геннадьевна? Что мне посоветовала бы сейчас бабуля?

— Быстренько, быстренько! — обязательно воскликнула бы она. — Ты слышала, что тебе сказали? Раздевайся, Ника, живо скидывай шмотки. Используй свой шанс, девочка! Покажи мужику товар лицом, не томи! Тебе есть чем похвастаться, солнышко!

Нет уж. Сонечку слушать нельзя. Я уже поняла — бабуля тот ещё фрукт. Экзотический.

Вспоминаю тот день, когда Софья Геннадьевна вдруг выяснила, что у меня полностью отсутствует сексуальный опыт…

Я забежала к ней в гости, а она тут же решила накормить меня блинчиками. Мгновенно замесила тесто, включила плиту. Через пару минут по квартире разливается головокружительный аромат, Сонечка колдует над сковородкой, мы разговариваем.

Слово за слово и…

— Девственница?! — ахает бабуля. В глазах, изящно оттенённых невероятно длинными ресницами, мелькает священный ужас. Тефлоновая лопатка, которой Сонечка переворачивает блинчики, падает из рук. — Но… А-а… Эм-м… Никушка, детка, напомни, пожалуйста, сколько тебе уже?

— Двадцать один, — тихо признаюсь я. — То есть… в конце месяца уже исполнится двадцать два.

— Почти двадцать два года! — кричит бабуля и театрально заламывает руки. На запястье играет бриллиантовый браслет. Даже дома она одевается нарядно, готова в любую минуту принять гостей. — Деточка, да ты же ископаемое! Динозавр! То есть… хорошенький такой динозаврик.

«Ничего себе… Кто бы говорил!» — безмолвно фыркаю я.

— Но я-то не девственница, — напоминает Софья Геннадьевна.

Ой! Она что, мои мысли читает?!

— А в каком веке мы живём? — не унимается мучительница и щедро плюхает мне на тарелку клубничного варенья.

— В двадцать первом.

— Именно! Восемнадцатый век, дитя моё, закончился двести лет назад.

— Триста.

— Не важно! — бабуля возвращается к очередному блинчику, который красиво подрумянился. Судя по всему, Сонечка всё ещё пребывает в глубоком шоке. Она задумчиво бормочет: — Это ж надо! Двадцать два года… и до сих пор девочка! В наше-то время… нет, удивительно… Да я уже в пятнадцать… хм… Впрочем, не будем вдаваться в подробности… Вероника! — Соня снова оборачивается ко мне. — Только не говори, что ты ждёшь единственного и неповторимого, чтобы осчастливить его в первую брачную ночь!

— Нет, не жду, — успокаиваю я.

— У тебя какие-то особые установки? Принципы?

— Вовсе нет, — я пожимаю плечами.

Не рвусь обсуждать данную тему, лучше заняться блинчиками с клубничным вареньем, это гораздо приятнее. Но удивление Сонечки объяснимо. Создаётся ощущение, что современный мир зациклен на сексе, все на нём помешаны. А я каким-то образом пролетела мимо, сижу вот, вся такая невинная, ем блины и не очень-то переживаю из-за своей отсталости.

Не вижу смысла убиваться из-за того, что к двадцати двум годам я ещё ни разу не была с мужчиной. Интересно, конечно, как это всё происходит… и действительно ли секс так хорош, как о нём рассказывают… но…

Ещё успею.

— Думаешь, ещё успеешь? Считаешь, что спешить некуда? — вклинивается в поток мыслей Сонечка, снова напугав своими телепатическими способностями. — Ника, девственность — не помидор, консервировать её не надо! А если ты так и останешься старой девой? Вот тебе стукнет двадцать два, потом двадцать три, а потом и вовсе двадцать четыре! С каждым годом будет всё сложнее объяснить сексуальному партнёру, почему ты — с твоей-то внешностью! — умудрилась сохранить подарочную упаковку. Возникнет очень много вопросов и сомнений. Тебе это надо?

Нет, ну, а что я сделаю?

В девятнадцать у меня был парень, Максим, и мы уже были близки к тому, чтобы от поцелуев и невинных ласк перейти к более решительным действиям. Но в моей семье случилась беда, и из беззаботной романтической барышни, «золотой» девочки я превратилась в замученное существо с бесконечными проблемами.

Максим испарился в мгновение ока, только пятки сверкали. Он сбежал именно в тот момент, когда я невероятно нуждалась в поддержке и сочувствии. Это было самое настоящее предательство, но пришлось смириться.

Следующие два года превратились в борьбу за выживание, о парнях и отношениях я совсем не думала. Только в последнее время начала потихоньку приходить в себя. В июне познакомилась с Сержем, но моей девственности это не причинило ущерба. А вот нервной системе был нанесён огромный урон! Увы, после общения с некоторыми мужчинами женщины покрываются панцирем недоверия, который потом не так-то просто пробить — ни изнутри, ни снаружи.

Так значит, Сонечка права? Чем дальше в лес, тем больше комплексов? Я превращаюсь в синий чулок?

Нет, не хочу!

А тем временем моя девственность никому не даёт покоя. Продвинутые в плане секса сокурсницы насмешливо улыбаются, мачеха постоянно язвит. Можно подумать, на мне клеймо. Очевидно, так устроены люди — девяносто процентов из них обожают вмешиваться в чужую жизнь, наблюдать, контролировать и давать советы.

Тебя всё время пытаются подогнать под общую схему:

— Сохранила невинность почти до двадцати двух? — Ой, кошмар!

— Потеряла невинность, но постоянного парня нет? — Ну как же так!

— Есть парень, но вы до сих пор не женаты? — Это неправильно!

— Замужем, но не рожаешь? — Ужас, ты эгоистка, ты не любишь детей!

Все эти наезды ужасно раздражают. Но на Сонечку я не обижаюсь, она чудесная и очень мне помогла — пустила пожить в свою трёхкомнатную, которая у неё простаивает. Мы случайно познакомились с Соней именно в тот момент, когда мне пришлось искать новую съёмную квартиру. А сейчас живу бесплатно и заодно устраиваю просмотры для потенциальных покупателей. Соня пытается продать трёхкомнатную, но пока что-то не получается.



Покупателей нет, приходили смотреть всего пять раз. Город застроен новыми многоэтажками — и элитными, и дешёвыми — предложение намного опережает спрос. Даже новые квартиры с хорошим ремонтом не продаются, что уж говорить о разгромленной Сониной халабуде. Не понимаю, что стряслось, почему квартира в таком состоянии? «Ну, я хотела сделать небольшой косметический ремонтик, но что-то пошло не так!» — беспечно машет рукой бабуля.

Ремонтик? Да в её квартире, похоже, танцевали румбу носороги! Уж не знаю, что они праздновали.

Сама Софья Геннадьевна — образец стиля и элегантности, а вот свою трёшку умудрилась довести до плачевного состояния. Чтобы здесь устроиться, пришлось выгребать строительный мусор. Я позвала приятелей-студентов, и мы утащили на помойку огромное количество увесистых мешков.

Надеюсь, Соня не надумает сделать косметический ремонт в красивой сорокаметровой студии, где она обитает в данный момент? Эту жилплощадь ей подарил внук, ремонт там совсем свежий, просто загляденье.

Как-то раз дама элегантного возраста позвонила в клининговую компанию и заказала уборку. Так мы и познакомились. Кстати, Сонина студия тоже располагается в ЖК «Легион». То есть, бабуля и юрист Андрей Владимирович — почти соседи, их дома стоят бок о бок…

Итак, передо мной уже высится целая гора золотистых блинчиков, свёрнутых в треугольники. Бабуля — настоящий виртуоз. Сделав пас руками, она достаёт откуда-то пузатую бутылку в живописной оплётке и наливает нам по бокалу красного вина.

— Это кьянти. Друг прислал из Италии, — поясняет Соня. — Солнышко, не переживай, я тебе помогу.

Взмах искусственных ресниц, хитрый огонёк в глазах… Она явно что-то задумала.

— Это… как?

— Ах, деточка… Дело в том, что у меня в друзьях масса роскошных молодых самцов. — Соня изящным жестом поправляет волосы.

— Серьёзно?!

Сногсшибательная мадам Софи не перестаёт удивлять с самой первой минуты нашего знакомства. Трудно называть её бабулей, хотя, вроде бы уже и пора. Но Соня выглядит как картинка. Недавно сделала стильную причёску, постоянно ходит на коррекцию бровей и наращивает ресницы. Ездит на ярко-красном «форде»-кроссовере и говорит по-итальянски. Она модница и электровеник, проще уследить за бандой первоклашек, чем за одной-единственной пожилой леди, чья жажда жизни характеризуется эпитетом «буйная».

А ещё у Сони раскрученный ютуб-канал, и она знакома со всей планетой. Вон, даже в Италии друзья есть. А у меня с друзьями туго, всех растеряла, когда свалилась с Олимпа. Все как-то быстренько испарились из моей жизни. Что ж, наверное, о такой потере не стоит сожалеть…

— Масса роскошных молодых самцов? — повторяю изумлённо.

Надо же! С самцами у меня тоже напряжёнка, ни одного в радиусе пяти километров.

— А как же! Они, конечно, все женаты, но ничего страшного. У них наверняка есть свободные друзья. Ты девушка яркая, эффектная. Очень и очень секси.

— Вовсе нет!

— Не спорь с бабушкой! — Соня выключает плиту, садится напротив и достаёт перламутровую коробку сигарет. — Попрошу мальчишек, и они нам быстренько подгонят шикарного мужика, который тебе лихо вста… эм… который тебя смачно оттра… эм… В общем, держись, малыш, бабушка Соня обязательно что-нибудь придумает! Своих в беде не бросаем! Победа будет за нами!

Победа? Мы разве на войне?

Ой… Что-то мне уже страшно! Если честно, мне не очень нравится Сонина идея «подогнать» мне шикарного мужика, который меня смачно это самое! Оставьте меня в покое!

Но я уже поняла, что за любое дело бабуля берётся с энтузиазмом и энергией, достаточной, чтобы запустить адронный коллайдер. Вряд ли мне удастся увернуться.

Эта бабуля — как текила, она сносит мозг подчистую.



Глава 2. Эскорт-услуги

Андрей

Наверное, я неправильно выразился, нельзя так прямо в лоб: раздевайтесь! Ещё решит, что я озабоченный маньяк.

И точно, девчонка замирает в центре кабинета с видом невольницы, с которой на помосте сдёрнули одежду. Таращит голубые глаза, напугана… Запугивание, психологическое насилие над личностью — где-то рядом маячит статья 119 Уголовного Кодекса.

Молодец, чувак, ты гений, именно так и надо обращаться с девушками!

Яна меня подставила, буду выкручиваться. Эта выдра в последний момент сообщает, что не сможет поехать со мной на приём, куда я должен обязательно явиться со спутницей. Приду один — во-первых, нарушу деловой этикет, во-вторых, будет гораздо труднее подкатить к Караваеву. Милое женское личико справа по борту — залог того, что этот хмырь согласится пообщаться неформально, в присутствии хорошенькой куклы он становится ручным.

Именно поэтому решил отправиться на банкет в компании вертихвостки Яны. Свою помощницу не позвал, хотя Вера бы точно не подвела, явилась бы как штык и интеллектуальную беседу за столом поддержала бы.

К сожалению, Вера при всём её уме, не относится к разряду женщин, в чьём присутствии мужчины превращаются в молодых бесшабашных гусар. Её внешность вызывает тоску и уныние, но она безупречная помощница, и мне очень нравится с ней работать.

Но Караваева она бы точно отпугнула. Поэтому пригласил Яну, а эта безответственная дура сделала какую-то косметическую процедуру, давшую неожиданный эффект. Яна даже прислала фото. Действительно, идти на приём она не может — превратилась в китаянку, угодившую в заросли крапивы.

Необязательность и тупость Яны ужасно раздражают. Почему эту процедуру обязательно надо было сделать накануне? Чем думала? Зачем вообще что-то делать, если у тебя и так голливудская внешность? Возможно, Яна заманила меня в ловушку. Она с самого начала не собиралась мне помогать. Немножко отомстила за то, что два года назад я спокойно принял её предложение расстаться, не рвал волосы на груди, не обещал свести счёты с жизнью из-за того, что она меня бросает.

Но зря Яна думает, что я не сумею выкрутиться. Она меня подставила, но я решу эту проблему. Явлюсь на приём со спутницей, как и запланировал, даже если придётся притащить с собой вот эту девчонку-клинершу.

Если бы Вероника была просто уборщицей, я бы, конечно, поостерёгся. Но она ещё и студентка самого престижного учебного заведения нашего города. Это всё меняет. Понятно, что клининг для неё — временная подработка. Раз учится в вузе, значит, можно рассчитывать на определённый уровень развития, уж несколько часов в высшем обществе девушка сможет продержаться. Хотя, подозреваю, великим умом Вероника не отличается, учитывая, как долго она не может окончить университет. Но кто ждёт особого интеллекта от хорошенькой женщины? Молча помаячит рядом со мной, этого достаточно.

А девчонка чудесная, личико славное. Большие голубые глаза, брови вразлёт. Волосы каштановые, собраны в хвост, а вокруг лица выбились пряди. Мелкая явно упахалась. С утра, наверное, отсидела на лекциях, а потом помчалась по клиентам.

Надеюсь, фигура у неё тоже в порядке. Разглядеть что-либо под бесформенной джинсовой робой невозможно, но руки изящные, щиколотки тоже, бюст, вроде бы, присутствует…

Самое главное — она не болтушка. Молча занимается своими делами и не парит мне мозг идиотскими вопросами, как это делала предыдущая горничная: а где у вас это, а где у вас то, а можно я этот проводок перекину, он мне мешает, а почему вы переставили эту баночку, лучше пусть она здесь стоит, а зачем…

Р-р-р-р!

Вероника

Продолжаю стоять истуканом, лихорадочно соображая, что же делать.

Что означает вообще это его «Раздевайтесь!», если отдав приказ, Гончаров тут же улетучился из кабинета, как газ из пробирки? Куда побежал? Надеюсь, не за наручниками?

Могу предположить только одно: он купил мне униформу и хочет чтобы я её примерила. Возможно, юношу раздражает мой комбинезон. Хорошо, я согласна на униформу. Если только это не игривый наряд из секс-шопа — с белым фартуком и чулками!

Но если в голове у юриста какая-то глупость? Вдруг он не просто юрист, а тайный маньяк?

Если сейчас Андрей Владимирович начнёт приставать с глупостями, придётся хорошенько врезать ему ведром по тыкве. Пусть только попробует подойти! Огрею так, что забудет все текущие поправки к Градостроительному Кодексу! А ему их никак нельзя забывать, он работает в строительстве.

Мистер Непредсказуемость тем временем возвращается в кабинет с вешалкой в руках. Но вместо униформы на вешалке мерцает изящное синее платье, довольно короткое и открытое, но очень элегантное. Три года назад у меня была уйма подобных нарядов, мама буквально меня ими заваливала, поэтому я могу оценить качество.

— Вероника, как вы думаете, это платье будет вам как раз?

— А почему…

— Хочу, чтобы вы его примерили.

— Но…

— У меня предложение. Моя знакомая не может пойти со мной на деловой банкет, который через полтора часа начнётся в городском бизнес-холле. Предлагаю вам составить мне компанию. Так что с платьем? Подойдёт или нет?

Я забираю вешалку из рук мужчины и прикладываю наряд к себе. Думаю, сядет как влитое, это мой размер. Энергично киваю:

— Да, подходит. Но я…

— Вероника, вы приятно проведёте время на банкете, — перебивает работодатель. — Отдохнёте, поедите. А после мероприятия я отправлю вас домой на такси. К тому же, я готов вам заплатить. Согласны?

Ух ты! Как интересно! Бдыщ-бдыщ ведром отменяется, юноша продолжает радовать адекватностью. А ещё он собирается подкинуть мне денег. Отлично!

— Что я должна буду делать?

— Хорошо выглядеть и не встревать в чужие разговоры. Думаю, и первое, и второе не составит для вас труда.

— Молчать и улыбаться?

— Да, смысл вы уловили, — усмехается Гончаров.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Хотите, чтобы я надела платье вашей подруги?

— Это платье купила моя сестра, оно абсолютно новое, вот этикетка. Видите?

Вижу. Очень дорогой наряд.

— Подруги у меня нет, — добавляет Гончаров.

Нет подруги?! Что ж… приятно. Слова проливаются на сердце тёплым молоком.

— Это платье стоит целое состояние, — сообщаю я, рассматривая лейбл. — Ваша сестричка не подаст на меня в суд?

— В случае чего, я вас отмажу, — усмехается господин юрист.

А ведь я обнаружила массу женских нарядов в гардеробной у Андрея Владимировича, но вопросов, естественно, не задавала. Нет, мне и в голову не пришло, что этот серьёзный молодой человек в свободное время забавляется переодеванием в дамскую одежду. Я решила, что у Гончарова есть подруга, ярый шопоголик, и она, ещё не переехав жить к бойфренду, уже отвоёвывает в его квартире место для своих вещей.

Этакая превентивная экспансия.

— Сестра останавливается у меня, когда приезжает в город, — объясняет Гончаров. — Ну и постепенно захламляет тут всё.

Захламляет?! Да что он понимает! У его сестры отменный вкус, она покупает вовсе не хлам. Я вдруг чувствую, что страшно соскучилась по дорогим вещам, по моей прежней жизни… Когда гардеробная ломилась от нарядов, они не очень-то меня волновали. А сейчас мне ужасно хочется примерить синее платье.

— Вероника, вы не ответили. Вы принимаете моё предложение?

Быстро прикидываю: сегодня я приехала в «Легион» в серо-голубом плаще и чёрных туфлях-лодочках, что вполне подойдёт к платью. Гончаров об этом, естественно, не подумал — платье есть, ну и славно. А если бы я явилась в кроссовках? Джинсы, джемперы и кроссы составляют мою привычную экипировку. Но отправляясь к Андрею Владимировичу, захотелось быть чуть более элегантной, поэтому надела туфли на высоком каблуке, они отлично смотрятся с джинсами и тренчкотом. С синим платьем тоже будет здорово.

Правда, нет маленькой сумочки. Без неё нельзя, а у меня с собой только большая, объёмная, в которой можно перевозить рулоны линолеума, а при желании даже поместится токарный станок. Дома, конечно, у меня найдётся парочка клатчей, я столько великосветских раутов посетила вместе с мамой! Она часто брала меня с собой, надеясь превратить дочь-скромницу в сияющую звёздочку, и наряжала при этом как куклу. На пафосных тусовках я именно этим и занималась: молчала и улыбалась. «Что ж ты у меня такая зажатая!» — вздыхала мама…

— А сколько вы мне заплатите? — Щёки горят, сердце колотится. Смущённо опускаю взгляд, изучаю ведро с водой. Там белёсой медузой плавает тряпка.

Но для меня важен финансовый вопрос. Хотя, если честно, с Андреем Владимировичем я готова пойти и бесплатно. Мне выделяют красивое платье, а ещё обязательно покормят чем-то интересным — уж точно не макаронами, составляющими мой основной рацион.

Правда, после работы я собиралась засесть за чертежи, которые делаю на заказ… Ничего, успею, ночь длинная!

Замерев, жду ответа. Сколько же господин Гончаров готов заплатить за эскорт?

— Две тысячи аванс и три тысячи постфактум.

Пять тысяч! Вау! Да мне двухсотметровый коттедж надо вылизать, чтобы заработать такую сумму!

— Если не накосячите, — добавляет Андрей.

— А можно и накосячить? — испуганно вскидываюсь я.

— Вдруг напьётесь текилы и захотите станцевать на столе? Это, безусловно, подпортит мою репутацию.

— О, нет, исключено.

— Итак… Мы договорились, Вероника?

— Да!

— Отлично.

— Только… Я не закончила уборку.

— Ладно, ничего страшного.

— А ещё нужен клатч. В смысле, маленькая сумочка.

— М-м… Понимаю. Думаю, мы найдём что-то в гардеробной. Продолжим раскулачивание моей сестры.

— И…

— Что ещё?

— Я не могу надеть это платье прямо сейчас. Сначала… мне нужно… принять душ.

— А-а… Ясно. Хорошо.

— Я переоденусь в ванной.

— Но время у нас ограничено, Вероника. Пожалуйста, не затягивайте со сборами.

Я не затягиваю. Наоборот, превращаюсь в женщину-молнию! Вернее, устраиваю в ванной невероятную суету — флаконы и мыло разлетаются в разные стороны, сама чуть не падаю… Совсем недавно тут плескался мой клиент, а теперь вот я. В этом есть что-то интимное.

Приняв душ, расчёсываю волосы, туго стягиваю их на затылке резинкой, достаю из сумки шпильки и укладываю хвост в пышную «бабетту». Теперь у меня эффектная причёска, как раз к элегантному маленькому платью. Интересно, впечатлит ли Гончарова мой новый образ? До этого момента, когда мы общались, он всегда выглядел идеально, а я была взлохмачена, да ещё и обряжена в мою асексуальную джинсовую форму.

Но сейчас всё будет по-другому. Мне ужасно не хочется его разочаровать. Вдруг, наконец, он заметит, что уже полтора месяца у него в квартире шуршит нечто хорошенькое, глазастое?

Достаю губную помаду и крашу губы, рисую стрелки на веках… Опять же из бездонной рабочей сумки извлекаю резерв — новые колготки, а потом надеваю платье.

О-о-о-о!

Его как будто выбрали специально для меня! Блеск!

С удовольствием рассматриваю себя в зеркале. Но понравится ли результат моему нанимателю? Смогу ли пробить броню ледяного равнодушия? Пока Андрей больше похож на робота в корпусе из высокотехнологичного сплава. Его лицо всегда непроницаемо.

— Оу, — произносит Гончаров, осматривая меня, когда я выхожу из ванной комнаты. Он даже нервно сглатывает и немного меняется в лице. Удивлённо бормочет: — Вероника… Вы…

Андрей Владимирович пристально скользит взглядом по моей груди, талии, бёдрам, ногам. Затем — вверх. И снова вниз… Свершилось! В конце концов, мне удалось добиться от него какой-то реакции! Это триумф! Гончаров явно не ожидал найти под необъятным джинсовым комбинезоном целый Клондайк девичьих прелестей.

— Что ж… Отлично, Вероника! — в конце концов выдыхает работодатель и вновь надевает маску невозмутимости.



Я тоже украдкой рассматриваю своего будущего спутника. Андрей облачился в строгий тёмный костюм и серую рубашку. Выглядит умопомрачительно! Мне будет приятно на секунду вообразить, что сегодня вечером нас связывает нечто большее, чем устный контракт на оказание невинных эскорт-услуг.

Люблю фантазировать, мечтать. Когда на меня обрушилась лавина несчастий и жизнь покатилась под откос, я представляла, как вдруг появится кто-то, кто решит все мои проблемы.

Как бывает в моих любимых сентиментальных романах, которые раньше, когда у меня было гораздо больше свободного времени, я проглатывала пачками?

Так вот, в этих романах, если девушка вдруг спотыкается на улице, рядом обязательно совершенно случайно оказывается свободный миллионер. Он ловко подхватывает девицу на руки, заглядывает ей в глаза и сразу же теряет голову. Влюбляется безумно, до потери пульса. В эпилоге у них трое детей, роскошный дом и большая собака.

Но в жизни всё иначе. Если девушка споткнётся, упадёт и останется лежать, дожидаясь спасителя, то на ней вырастут грибы, с неё даже можно будет собрать неплохой урожай шампиньонов, но миллионер так и не появится! Не пройдёт пешком, не проедет на «мерседесе», не проплывёт на белой яхте. Вот хоть ты тресни!

Жизнь — боль.

Я это давно поняла, но всё равно продолжаю мечтать. Ведь существуют в природе сильные, смелые и благородные мужчины, которые умеют поддержать в трудную минуту?

Кстати, с девственностью тоже всё непросто. В любовных романах (едва на горизонте возникает совершеннолетняя и более-менее симпатичная девственница, вот как я, например!) на неё устраивается настоящая охота. Все хотят обладать этим бесценным сокровищем. Олигархи даже готовы вытрясти счета, чтобы отвалить крупную сумму красавице, согласившейся подарить им свою невинность. Вдруг у неё тяжёлая ситуация в семье и срочно нужны деньги?

Но жизнь снова доказывает, что смотреть на мир сквозь призму любовного романа — огромная глупость…

В июне я познакомилась с Сергеем, аспирантом факультета экономики и менеджмента, и наши отношения постепенно развились до той точки, за которой уже начинается горизонтальная стадия.

Всё было прекрасно и романтично, розы и шампанское, мы даже успели раздеться. Но тут я, волнуясь, наконец призналась молодому человеку, что он станет моим первым мужчиной. В ту же секунду налетел ураган, и парня сдуло с кровати чудовищным порывом ветра. Серж вылетел в дверь, натягивая на ходу джинсы. Сказал, что на такой подарок вовсе не рассчитывал, увольте, не хватало ему ещё возиться с девственницей.

Можно подумать, у меня проказа или чума!

Это было ужасно унизительно, до сих пор неприятно вспоминать. Поэтому я остерегаюсь экспериментов. Но не могу запретить себе мечтать.

— О чём вы задумались, Вероника? — прерывает мои размышления Гончаров. — Такси уже внизу. Давайте сразу перейдём на «ты», чтобы на банкете не путаться. Представлю вас своей хорошей знакомой. Детали обговорим по дороге, я всё вам объясню.

Надеюсь, я сумею понять, что он говорит, потому что уже сейчас от его парфюма кружится голова. А что со мной будет, когда мы устроимся вместе на заднем сиденье такси и начнём обращаться друг к другу на «ты»?



Глава 3. Шкатулка с секретом

Вероника

Такси с фирменной символикой подвозит нас к бизнес-холлу, это одно из самых пафосных заведений нашего города. Страшно представить, сколько бюджетных денег истрачено на строительство бетонного монстра. Всегда осматриваю это здание взглядом будущего архитектора и ужасаюсь безвкусице.

В сверкающем фойе здания не так уж много людей, в основном, это представительные мужчины в деловых костюмах, а рядом — их нарядные спутницы. Всех прибывших на входе встречают распорядители и отмечают в реестре. В гардеробе Андрей помогает снять плащ, потом решительно берёт меня за руку и ведёт за собой. Это первое прикосновение, и когда Андрей сжимает мои пальцы в своей крепкой ладони, по спине вдруг прокатывается электрический импульс.

В огромном зеркале ловлю наше отражение. Мы выглядим гармонично — изысканная молодая пара. Жаль, что это всего лишь иллюзия. Мы вовсе не пара, а только прикидываемся.

В красивый зал, как президентская чета, входим за ручку. Там сияют люстры, а круглые столы украшены букетами живых цветов, блестят золотом карточки с именами гостей. На сцене — большой экран для презентаций, сбоку — изящная трибуна ведущего.

«Выпрями спину, разведи плечи, подними подбородок!» — вдруг звучит в голове властный мамин голос, и я автоматически выполняю приказ. На лицо надеваю беззаботную улыбку, но к горлу подкатывает комок: сразу вспоминаю, как последний раз мы с мамой приезжали сюда на какую-то торжественную церемонию…

Сердце сжимается от тоски, я вдруг спотыкаюсь.

Андрей придерживает под локоть:

— Всё в порядке, Вероника?

— Всё нормально, идёмте, — шепчу в ответ.

— Не идёмте, а идём! — поправляет спутник. — Не волнуйся, тебя тут никто не съест. Смелее!

Тот же самый командный тон, который я привыкла слышать с детства, непререкаемые интонации и почти те же самые слова… Удивительно, но всё это меня успокаивает. Ещё одна иллюзия: кажется, что после трёх лет скитаний, я наконец-то прибилась к кому-то, гораздо более сильному, чем я.

Осматриваюсь. В тот раз мама нарядила меня в струящееся серебристое платье с провокационным разрезом до бедра. «Ника, хватит скромничать!» — сказала она. А я боялась сделать лишнее движение, чтобы мой изящный окорочок, не дай бог, не стал достоянием широкой общественности. Мужчины буквально приклеивались взглядом к моему бедру, мелькающему в разрезе платья. Можно подумать, они никогда в жизни не видели женских ног.

А сегодня меня нарядил господин юрист.

И, наверное, за прошедшие три года я изменилась, потому что сейчас в синем платье — не менее провокационном — ощущаю себя неотразимой. Вовсе не хочется прятаться, становиться незаметной, как было раньше. Мерцающая синяя ткань подчёркивает белизну кожи, все достоинства фигуры выставлены напоказ.

Мысленно возношу хвалу сестре Андрея: во-первых, не пожалела денег на мега-дорогое платье, во-вторых, не успела его надеть. Мне и крошечный чёрный клатч вручили, прижимаю к боку локтем. Украдкой посматриваю вниз, где взволнованно вздымается в смелом декольте моя грудь. Заметила, что Мистер Неприступность тоже туда поглядывает, хотя усиленно отводит глаза в сторону.

Но они его не слушаются!

Андрей

Девчонка удивила.

Во-первых, не узнал её, когда вышла из ванной. Маленькая растрёпа вдруг превратилась в изящную юную леди. Волосы убрала наверх и каким-то образом скрутила их в пышный сноп, открыв умопомрачительную шею. Да и всё остальное у неё тоже умопомрачительное! Какие ноги, какая грудь… мама дорогая!

Малявка оказалась шкатулкой с секретом. Полтора месяца в упор её не замечал, а сейчас взглянул — и всего перетряхнуло, вниз по позвоночнику прокатился огненный шар возбуждения. Забытые ощущения, давно уже не торкало. Когда работаешь по двадцать часов в сутки, чем-то приходится жертвовать…

Во-вторых, в бизнес-холле Вероника держалась так естественно и непринуждённо, словно для неё привычное дело — участвовать в мероприятиях, где тусуется верхушка городской знати. Сначала, в фойе, вроде бы и смутилась. Но потом… Только диву давался! Она выглядела, как наследница бизнес-империи, голубые глаза таинственно мерцали, на губах играла ускользающая улыбка. А мужчины бомбардировали мою спутницу жадными взглядами, я сразу это заметил, она была самой юной и очаровательной. Мужики пялились, не мигая, как хищники, готовые к броску.

Угу, размечтались! Занимайтесь своими старушками, господа!

Именно благодаря Веронике, её свежести и божественному декольте, мне удалось на целых полчаса оккупировать Караваева и донести до него всю необходимую информацию. Если бы не моя красотка, областной функционер из департамента строительства не потратил бы на меня и минуты.

Как же помогла мне эта крошка!

Весь вечер добросовестно выполняла возложенную на неё миссию — великолепно выглядела и не встревала в разговоры. Молчала и улыбалась. Однако, когда Караваев вдруг поинтересовался, где Вероника учится и сразу же задал ей узкоспециальный вопрос, девчушка легко поддержала разговор на тему архитектурной концепции городской среды.

Хм… Удивила в третий раз!

— Вот какая одарённая смена подрастает! — похвалил Караваев и снова, гад, ощупал маслянистым взглядом лицо Вероники, изгиб белой шеи, а под конец погрузил липкий взор в декольте.

Едва удержался, чтобы не плеснуть ему на лысину шампанского из фужера. А ещё лучше было бы зарядить промеж глаз прямым левым, который мне так круто поставил Егор Михайлович. Даже представил, как резко выбрасываю вперёд руку, сжатую в кулак, разворачиваю плечо и переношу вес тела. Бью — и освобождаюсь от кипящей злости, скрутившей вдруг все внутренности.

Увы, Караваева бить нельзя, он очень нужен моему боссу и «Армаде».

Вероника

В обед мы с однокурсницами занимаем длинный столик в пиццерии рядом с университетом. Скидываемся на одну пиццу, берём сок и фанту. Девчонки обсуждают опасную для меня тему: вспоминают, сколько сексуальных партнёров было у каждой. Сейчас обязательно прицепятся ко мне и начнут подзуживать, мол, Стрельцова, сколько можно сидеть в девках, давай, осчастливь уже кого-нибудь!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Но девочки увлеклись обсуждением сложного вопроса, им не до меня. Спорят так страстно, что забыли о пицце. А сейчас на семинаре по инженерной инфраструктуре зданий сидели тихо, как мышки, глаз никто не поднимал! Я отдувалась за всех.

Теперь наоборот, я молча жую кусок пиццы, а сокурсницы ломают копья, выясняя, какое количество сексуальных партнёров допустимо, чтобы не считать себя развратницей. У Тани в прошлом двое, у Вики — четверо, у Жени — шесть, у Даны — восемь.

Тут я начинаю давиться пиццей.

— Не делай страшные глаза, Вероничка, — покровительственно похлопывает меня по плечу Дана. — У тебя всё впереди. Стоит только начать, и сразу войдёшь во вкус.

Я так не думаю! Даже если «войду во вкус», не собираюсь менять мужчин как перчатки. Вообще-то, сейчас мои мысли всецело сконцентрировались на одном объекте. У этого объекта глаза стального цвета, великолепный разворот плеч, высокомерная усмешка на губах и заоблачная скорость чтения — видела, как товарищ изучал документы.

Последние два дня я витаю в облаках, вспоминая, как в среду мы с Андреем ездили в бизнес-холл. Мой неразговорчивый, но блистательный спутник явно был доволен результатами вечера. Я мило пообщалась с толстым лысым чиновником из департамента строительства, господином Караваевым. Он часто мелькает в новостях. Пухлый подбородок толстяка прикрывал крахмальный воротник-стойку, а необъятный смокинг трещал на расплывшейся фигуре. Какой контраст с моим молодым поджарым волком!

Караваев явно млел, рассматривая меня. Вероятно, он бы с удовольствием съел меня в дополнение к сочному стейку, принесённому официантами. А Гончаров не растерялся, изящно вписался в диалог и обсудил с функционером юридические тонкости какого-то проекта. Было заметно, что чиновник хочет общаться только со мной, но Андрей сумел завладеть его вниманием, заинтересовал Караваева и полностью перетянул на себя одеяло.

Ушлый он парень, между прочим! На любое возражение влиятельного чиновника у него был заготовлен аргумент. В конце концов мужчины так увлеклись своей темой, что совсем обо мне забыли.

После банкета Андрей не только вручил деньги и вызвал для меня такси, но и проводил до дома, а потом даже и до двери. Когда ехали по ночному городу, ужасно хотелось, чтобы Андрей снова взял меня за руку, как это было в бизнес-холле!

Увы. Я свою функцию выполнила, и мужчина утратил ко мне интерес.

Вот мы приближаемся к двери Сонечкиной квартиры, и я не теряю надежды, что этот волшебный вечер и закончится тоже как-то… волшебно!

Но мой спутник уже надел обычную маску. Он снова Мистер Неприступная Крепость. Его не взять на абордаж, да я и не умею. Какой у меня опыт общения с мужчинами? Практически нулевой!

— Спасибо, Вероника, ты очень меня выручила, — сухо произносит Андрей.

— А что теперь делать с платьем? Ваша… твоя сестра не обидится, что мы его позаимствовали?

— Да уж… Кража, совершенная группой лиц по предварительному сговору… 158-я статья Уголовного Кодекса, вторая часть… Но ничего, Вероника, не переживай, я всё беру на себя. С сестричкой как-нибудь договорюсь!

— Вот уж спасибо! Какое облегчение, — улыбаюсь я. — Андрей, ты постоянно цитируешь уголовный кодекс, как будто ты адвокат.

— Но я же юрист.

— Но ведь это разные вещи.

— А ты улавливаешь разницу между понятиями юрист и адвокат?

— Конечно.

— Хм… Многие обычно путают…

По-видимому, мне снова удалось удивить господина Гончарова. Его чёрные брови с красивым изгибом поднимаются. Точно так же заинтересованно он на меня поглядывал, когда на банкете я вступила в диалог с Караваевым и легко ответила на несколько вопросов чиновника.

— Андрей, так что делать с платьем? Оно такое дорогое, стирать вручную я бы не рискнула. Надо сдать его в химчистку!

— Без проблем. Сдам в химчистку.

— Если подождёшь две минуты, я его тебе отдам…

— Привезёшь в среду, Вероника.

— Заходи, я быстро! — вдруг проявляю несвойственную мне настойчивость.

— Хорошо.

Пока переодеваюсь в спальне, Андрей стоит в прихожей и, вероятно, осматривается. Представляю выражение его лица!

— У вас ремонт? — доносится из прихожей. — Ты одна здесь живёшь, Вероника? Не с родителями?

— Одна, — кричу я в ответ. — Это не моя квартира. Меня временно пустили пожить. Бесплатно!

— Можно подумать, эта квартира стала мишенью точечного арт-обстрела.

Я выхожу из спальни в домашней футболке и шортах, на ходу вытаскиваю шпильки из «бабетты» и позволяю волосами упасть на плечи. Смеюсь:

— Просто по какой-то трагической случайности владельцу в руки попал отбойный молоток.

— И хозяин решил самостоятельно изменить конфигурацию внутриквартирных перегородок?

— Именно.

— Да, знаю, встречаются такие умельцы.

Вручаю Андрею пакет с платьем и клатчем. Забирая его, он касается моей руки, и я снова вздрагиваю от этого случайного прикосновения.

— Ещё раз спасибо за помощь, Вероника.

— Не за что! Это было обоюдовыгодное сотрудничество.

Расстаёмся, и на прощание Андрей одаривает меня непонятным сумрачным взглядом, значение которого я не могу расшифровать. Теперь ждать до среды, чтобы снова увидеться с красавчиком юристом…

Эх, как же долго!

…- Вероничка, ты куда пропала! — вдруг доносятся до меня голоса подруг. Они покончили и с пиццей, и с фантой, и с вычислением уровня развратности, приемлемым в современных условиях. Кажется, сошлись на цифре пять. По их мнению, главное, чтобы число любовников не перевалило за эту цифру. Так можно и партнёра идеального выбрать, и не превратиться в девушку лёгкого поведения.

Что ж, подружки порадовали. Я хорошо помню сцену из сериала «Секс в большом городе», где благонравная и сдержанная Миранда составляет список своих бывших мужчин. Кажется, она их насчитала несколько десятков. Какого тогда размера список у любвеобильной и раскованной Саманты?



Правда героини сериала — женщины в возрасте. А мои однокурсницы даже младше меня, ведь я брала в университете академ. Наверное, вскоре цифра пять будет этими красавицами пересмотрена в сторону увеличения. А пока Таня и Вика попадают в разряд скромняшек, а Женя и Дана с их гигантскими списками — распутницы.

А я — святая дева Мария! У меня ноль!

— Наша Вероника витает в облаках.

— Совсем куда-то пропала.

— У неё такой вид, будто она влюбилась!

— Вероничка, ты влюбилась? Признавайся!

— Вовсе нет, с чего вы взяли!

Возвращаемся в здание университета. Золотой шпиль пылает на фоне голубого неба, сентябрьское солнце припекает. По дороге вспоминаю, как Андрей обрабатывал Караваева, и сердце сладко ноет. Приятно видеть работу профессионала, человека, увлечённого своим делом. Андрей действовал тонко и изощрённо, как Макиавелли, и сумел склонить оппонента к своей точке зрения.

Но у нас сейчас теоретическая механика, и с моими романтическими грёзами этот предмет не очень-то сочетается. Надо сосредоточиться на учёбе.

Андрей

— Нет, Михаил Иванович, я не могу поехать завтра на охоту!

Третий раз за последние два месяца я произношу эту фразу, а реакция присутствующих неизменна — лица у всех вытягиваются.

Гендир строительной компании «Армада» начинает обиженно сопеть, его огромный кулак — красный, поросший рыжеватой шерстью — непроизвольно сжимается. Видеть, как начальник постепенно закипает, наливается гневом — всегда немного страшно.

Но я не из пугливых!

Субботу и воскресенье я специально зарезервировал, чтобы поработать с документами и подготовиться к суду с холдингом «Вавилон». Слушание дела состоится в среду, процесс запутанный, но я твёрдо настроен на победу, хочу отбить для «Армады» приличную сумму. Поэтому не собираюсь на выходных заниматься всякой фигнёй, типа беготни по лесу.

Друг генерального, Егор Михайлович, недовольно щурится. Он бывший десантник, директор охранного предприятия и мой тренер. Благодаря Егору Михайловичу могу одной левой вырубить противника весом в полтора центнера — проверено!

На ринге я десантника радую, но сейчас он явно мною недоволен. Я снова иду против их воли, отказываюсь принимать участие в лесных забавах.

Далась им эта долбанная охота!

Ромка, мой друг и единственный сын гендира, награждает меня долгим взглядом. В тёмных глазах — откровенная зависть. Ему тоже совершенно не хочется на выходных бросать жену и крошечного ребёнка, но придётся.

Михаил Иванович постоянно берёт сына «на слабо»: ты не мужик, что ли? Тебе не интересны настоящие мужские развлечения? Ромка вспыльчивый, в его жилах горячая испанская кровь перемешана с дикой русской, поэтому он в любой момент готов превратиться в пылающий факел. Но отца обижать не хочет, из уважения к нему на охоту ездит исправно. В их русско-испанской семье очень добрые отношения.

Именно Ромка сосватал меня в «Армаду». Он подкинул отцу идею переманить меня из концерна «Строймаш». Совпало: компания Михаила Ивановича осталась без главного юриста, а я в очередной раз повздорил со своим руководством. Как-то надоело получать голый оклад, выигрывая одно за другим дела на десятки и даже сотни миллионов. Да ещё и выслушивать обвинения в высокомерии, излишней амбициозности и так далее.

Поэтому, получив предложение от Михаила Ивановича, я долго не думал. Как было приятно посмотреть на рожу моего начальника, когда я положил на стол заявление об уходе!

Владелец «Армады» тоже денег за красивые глаза не дарит, требует выкладываться максимально. Зарплату он мне назначил отличную, бонусы за выигранные процессы вроде зажимать не собирается, один я уже получил. Поэтому я готов вкалывать с полной отдачей, тем более, что реально балдею от своей работы, люблю её.

А вот всякой фигнёй страдать — увольте. Почему никто меня не предупредил, что главное корпоративное развлечение в «Армаде» — истребление лесных зверушек?

Протестую!

Сейчас в кабинете сгущаются грозовые тучи и потрескивают электрические разряды. Михаил Иванович уже почти дымится, ещё мгновение — и от его покрасневшего лица можно будет прикуривать. Надеюсь, он не взорвётся? Пять пар глаз смотрят на меня пристально. Я на мушке. Очевидно, именно так чувствует себя зверь, загнанный генеральным в ловушку.

Ничего страшного. Кабана они, возможно, и грохнут. А я выкручусь.

Вовремя понимаю, что и сам загнал начальника в тупик. Шеф не может потерять лицо, спустив на тормозах открытое неповиновение. Тем более в присутствии друга (это Егор Михайлович), делового партнёра (это Кирилл Андреевич, поставляющий «Армаде» строительную технику), сына (это Ромашка) и ещё одного топ-менеджера (это Виктор Николаевич, коммерческий директор).

Нужно предоставить гендиректору возможность сохранить имидж безжалостного начальника-деспота.

— Михаил Иванович, так я же вас предупредил! В среду суд с «Вавилоном», да вы и сами прекрасно помните! Появились новые сведения, надо хорошенько подготовиться. Собирался на выходных задраить люки, отключить телефон и заново изучить все документы. Пристально, не отвлекаясь. Пожалуйста, не гоните в лес! Вы там сами как-нибудь разберётесь со своими саблезубыми тиграми и птеродактилями. А мне бы полностью сфокусироваться на «Вавилоне»!

Итак, дорога к элегантному отступлению открыта, и Михаил Иванович расслабленно откидывается на спинку кресла, которое с трудом умещает его квадратную тушу, скомпонованную сплошь из чудовищных мышц и железных костей.

— Ох, парень, пренебрегаешь ты нашей тёплой компанией!

— Шеф, да я бы с радостью, но…

— Вон, даже Кирилл Андреевич едет. А у него четыре ляльки в доме!

— Но как же «Вавилон»?

— Лишаешь себя такого удовольствия! Охота — это безумный драйв!

Виктор и Кирилл Андреевич прячут скептические усмешки, но Егор Михайлович полностью поддерживает друга, отставной майор — такой же заядлый охотник, как и гендир.



— Андрюша, ты даже не представляешь, какой кайф тебя ждёт в осеннем лесу, — продолжает Михаил Иванович.

— Особенно в пять утра, — вставляет Ромка. — Особенно в дождь. Вот это я понимаю! Выпрыгиваешь из кровати ни свет ни заря, ловко ускользаешь от объятий сонной, тёплой жены, и мчишься в лес на внедорожнике, элегантно подперев руль утренней эрекцией.

— Так ты не ускользай, сын, — хитро прищуривается Михаил Иванович. — Мне ли тебя учить! Ты молодой, везде должен успевать.

Ромашка закатывает глаза. Мужики улыбаются.

— Ладно, Андрей, отпускаю. Суд с «Вавилоном» проиграть нельзя. Надо обязательно наказать этих мошенников. Понимаю, что ты хочешь получше подготовиться и быть во всеоружии.

— Спасибо, Михаил Иванович!

— Парни, минуту внимания, — раздаётся рокочущий бас Егора Михайловича. — Возникла проблема. Я с женой и дочкой улетаю на две недели в Америку. Кто возьмёт Персика?

На пару секунд в кабинете повисает пауза.

— Можно поручить его нашей Соне, — сразу предлагает Виктор.

— Она согласится? Софья Геннадьевна обычно вся в делах. Не забудет моего бандита на какой-нибудь гламурной тусовке? — беспокоится суровый десантник.

У его приёмной дочки-малышки смешной рыжий шпиц. Естественно, что для Егора Михайловича Персик является драгоценностью, он переживает, как бы с ним чего не случилось за время их отсутствия.

— Они большие друзья, всё будет хорошо, — успокаивает Виктор.

— А Софье Геннадьевне будет полезно направить потоки её солнечной энергии в другое русло, — замечает гендир. — Она уже пол-«Легиона» разнесла своим отбойником. Как-то это неправильно — крушить всё подряд. «Легион» — лучший жилой комплекс, построенный «Армадой», а она там стены громит. Софья Геннадьевна превратилась в терминатора!

— Никакой она не терминатор! — тут же обижается Виктор. — Просто Соня увлекающаяся натура.

Я ещё не знаком с Витиной бабулей, но уже знаю, что персонаж это весьма яркий. Наш коммерческий директор за свою бабушку кого угодно готов порвать на британский флаг, так он её любит.

— В общем, Егор Михайлович, не волнуйтесь, — подводит итог Виктор. — Я скажу Сонечке, она заберёт вашего шпица. Или сами ей его подкиньте.

— Спасибо, Витя.

…Надо сказать, я очень рад, что три месяца назад судьба предоставила шанс устроиться в «Армаду». Хоть мне и не нравится эта всеобщая зацикленность на охоте, но тут я познакомился с классными мужиками. Настоящими.

Наверное, рано или поздно шеф всё-таки сумеет загнать меня в лес.

* * *

В коридоре, когда мы расходимся, Роман толкает меня локтем под рёбра:

— Опять отмазался, чувак. Ловко соскочил, в третий раз уже, подумать только! Ушлый ты тип, Андрюха! Но смотри моего батю не обижай, а то в лоб дам!

Друг собирается врезать мне посильнее, но я выставляю блок, ухожу вправо и сам атакую. Мы боксируем, сначала в шутку, а потом уже появляется боевой задор. Тут же подключаются Кирилл Андреевич и Егор Михайлович, оба бывшие спортсмены и наши наставники на ринге. Они сопровождают бой комментариями:

— Резче выкидывай руку! Резче!

— Плечо вперёд не вываливай!

— Прикрой локтем корпус!

— Атака на выпаде!

— Защитился! И сразу зарядился на второй удар!

— Двигайся быстрее! Быстрее, кому говорю!

Анечка, хорошенькая секретарша генерального, бежавшая в этот момент по коридору на высоченных шпильках, прижимается к стене, стреляет глазами и жалуется:

— Ой, ну устроили здесь спортзал, пройти невозможно! Ах, Андрей Владимирович, да пропустите же!

Можно подумать, я ей мешаю. Между нами целый метр.

В кабинете помощница Вера со скорбным лицом выгружает передо мной на стол новую порцию документов, нуждающихся в моём пристальном внимании. Но меня работа не пугает, напротив, ощущаю азарт и интерес. Часть задач делегирую подчинённым, себе оставляю самое сложное. Листаю страницы и вдруг… понимаю, что никак не могу сосредоточиться.

Нетипично для меня! Однако вот… Какая-то засада… Почему-то уже целых два дня перед глазами то и дело всплывают разные картины. Сначала вижу Веронику в синем платье, такую изящную, стильную, а потом — дома, в коротком топе и шортиках. В тот момент, когда Ника вышла из спальни в этом домашнем облачении, меня словно прошили автоматной очередью…

Вспоминаю, как водил девушку за собой по залу, и до сих пор ощущаю под пальцами её маленькую руку. Ладонь у неё немного шершавая, даже обидно, что девчонка так упахивается. А тыльная сторона и запястье — нежные, шелковистые…

Конечно, я всё выяснил о Веронике. Не составило труда пробить информацию об этой крошке. История у неё грустная, что и говорить, но она более-менее справляется с жизненной ситуацией.

На банкете Вероника так мило смущалась, разговаривая со мной. Где в наше время найдёшь стеснительную девушку? Многие хлещут пиво и курят, а уж матерятся так, что заткнут за пояс Михаила Ивановича, хотя он в этом деле настоящий ас.

А Вероника вспыхивала от каждого моего слова… Так и подмывало специально сказать что-то фривольное, чтобы вновь увидеть румянец на её нежном лице. Наверное, у неё и мужика никогда не было… в смысле, что с мужчиной она ещё не была. Я это чувствую, даже готов поспорить.

Что это со мной! Хватит думать о Веронике!

Надо вернуться к работе.



Глава 4. Золото и топазы

Вероника

Забегаю в торговый центр и внезапно сквозь стеклянную стену ювелирного отдела буквально в двух шагах от себя вижу отца! Он меня не замечает, общается с продавщицей. Моё сердце замирает от радости. Какая приятная встреча!

Стою и улыбаюсь, жду, когда папа меня заметит. Но он полностью увлечён разговором с продавщицей. Присматриваюсь. Папуля выбирает серёжки с топазами. Голубые камни сверкают в его пальцах, переливаются в лучах яркой иллюминации бутика.

В этот момент моё сердце срывается в галоп, начинает суматошно колотиться в груди. Я понимаю: папа подыскивает подарок на мой день рождения! Это уже скоро, в конце сентября. Безусловно, голубые топазы предназначаются мне, а не мачехе, ведь у неё ярко-зелёные глаза, и эти серёжки совершенно ей не подойдут!

Раз такое дело, надо спрятаться, чтобы меня не обнаружили. Ведь подарок должен стать сюрпризом. Отступаю назад, к колонне, дыхание сбивается, волнуюсь.

Папа, как обычно, выглядит потрясающе — роскошный мужчина немного за сорок, с хорошей спортивной фигурой и ослепительными ямочками на щеках. В очередной раз убеждаюсь, что он потрясающий. Понимаю, почему мама так и не смогла его простить и не нашла другого мужчину.

Она запретила встречаться с ним, всегда называла подлым предателем. А я ничего не могла с собой поделать. Едва папа вернулся в наш город с очередной женой и маленьким сыном, сама нашла его и стала тайком навещать.

Таким образом, папуля в моей жизни присутствовал первые пять лет и последние четыре. А внутри — пропасть, длиной в бесконечные тринадцать лет, когда я остро ощущала себя безотцовщиной. Но я забыла все обиды. «Нужно быть гордой и сильной!» — как заклинание твердила мама. Она такой и была. А я… Мне это никогда не удавалось.

…Продавщица ювелирного бутика так отчаянно кокетничает с моим отцом, что я уже злюсь и ревную. Девица растаяла, того глядит расплывётся сладкой лужицей по стеклянной витрине с драгоценностями. Пара комплиментов — и новая птичка попалась в силки, ей уже никуда не деться. Все женщины одинаково реагируют на внимательный взгляд и тонкую усмешку моего папочки-донжуана.

У папы уже проступила седина на висках, но он не пытается молодиться, не наряжается в скинни-джинсы и косухи. Нет, он очень органичен в своём возрасте и совершенно неотразим. Летом они с Лерой и Мишуткой ездили на море, загар до сих пор не сошёл, и на фоне загорелой кожи голубые глаза отца сияют точно так же, как топазы, которые он сейчас рассматривает. Внешне я очень на него похожа, но он в сто раз более раскованный и обаятельный.

Сразу вспоминаю о том, что мой юрист тоже успел где-то хорошо поджариться этим летом. Интересно, куда он ездил? Его светло-серые глаза тоже выделяются на загорелом лице.

Стоит подумать об Андрее, и сердце сладко сжимается…

Папа забирает серьги и прячет коробочку во внутренний карман куртки, а я делаю ещё один шаг в сторону и смешиваюсь с толпой посетителей. Мы «случайно» сталкиваемся неподалёку от автомата с напитками. Мгновенное смущение на лице родителя и его молниеносный взгляд в сторону ювелирного магазина ещё раз доказывают — подарок он выбирал именно для меня. А сейчас пытается понять, видела ли я, откуда он вышел.

— Приветик! — Я прижимаюсь к его груди, а он подставляет щёку для поцелуя.

— Вот так встреча, котёнок! Рад тебя видеть, Ника. Почему не забегаешь в гости?

«Потому что твоя четвёртая жена меня не переваривает!»

Вовремя себя одёргиваю.

Да, Лера готова прокусить мне аорту, но папа эту знойную брюнетку очень любит. Валерия — красавица, да к тому же, отличная мать и образцовая хозяйка. Просто она не ожидала, что откуда ни возьмись ей на голову свалится взрослая падчерица с многочисленными проблемами. Она хочет жить своей маленькой семьёй и считает, что мне там не место. Но я готова вытерпеть любые нападки Леры, лишь бы она разрешала мне общаться с Мишуткой и не настраивала моего единственного брата против меня.

— Учусь, работаю, времени совсем мало! — объясняю папе, почему так редко бываю у них.

Два года назад бизнес отца, до того буксовавший, пошёл в гору, и папа смог купить большую трёхкомнатную в хорошем районе. Подозреваю, Валерия страшно боится, что я заявлюсь к ним с чемоданом и скажу: ой, здравствуйте, а вот и я, решила пожить у вас.

Нет, я вовсе не такая наглая. К тому же, уже привыкла к самостоятельности. Пришлось, жизнь заставила.

— Всё-таки, как-нибудь найди время, дочка, — говорит папа. — Кстати, малыш… Тебя видели на пафосном мероприятии в бизнес-холле. Разведка донесла, что ты была не одна, а с привлекательным молодым человеком. У тебя появился парень?

— Нет, пап! Вовсе нет, — смущаюсь я.

Оказывается, меня уже спалили. Этого стоило ожидать. Пусть город у нас и не маленький, но всегда есть шанс встретить где-нибудь знакомого. Не хочу признаваться, каким образом я попала на деловой банкет. Потому что тогда придётся рассказать папуле, что устроилась на работу в клининг, а я это скрываю. Мачеха вряд ли ему разболтала, она ужасно боится, как бы отец не истратил на меня часть их семейного бюджета. Лера и так почему-то думает, что папа на меня тратит деньги.

— И этот молодой человек, между прочим, не кто-нибудь, а Гончаров, главный юрист «Армады»… — задумчиво произносит отец.

— Ну да… Он юрист… А что?

Папу минуту с нежностью рассматривает меня, убирает за ухо выбившуюся прядь, потом обнимает за шею и прижимает к себе. Я чувствую тонкий аромат его парфюма и таю, таю… Как классно, когда у тебя есть такой шикарный папуля!

А он целует меня в макушку и произносит:

— Это же такой шанс, дочка… Я уже два месяца никак не могу подъехать к Михаилу Градову, владельцу и генеральному директору «Армады». А ты встречаешься с тем самым Гончаровым, которого Михаил Иванович за бешеные деньги увёл из «Строймаша».

— Пап! Я с ним не встречаюсь! И всех этих подробностей не знаю.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Малыш… Попроси Андрея, пусть замолвит за меня словечко перед Михаилом Ивановичем, а? Для моей компании было бы классно завязать дела с «Армадой», давно об этом мечтаю. Но такая конкуренция… Без связей не пролезешь. Градов выбирает придирчиво, к нему не пробиться. Ну как, малыш, поможешь папе?

— Я… я постараюсь!

У отца торговая фирма, он является дилером нескольких брендов, специализирующихся на производстве стройматериалов. Бизнес развивается, но с переменным успехом. Насколько я знаю, несколько раз папуля уходил почти под грунт.

— Умница моя, — отец улыбается, как голливудская звезда, зубы сверкают, на щеках играют ямочки. — Значит, поговоришь со своим Андреем? Пусть составит протекцию, а? Мне лишь бы с Михаилом Ивановичем встретиться, а там я его уговорю.

— Хорошо, пап! Ладно.

— Умница моя. Спасибо, дочка!

— А вдруг у меня не получится? — уже расстраиваюсь я.

Даже не представляю, как буду просить об этом Андрея. Но не могу же я отказать папе! Мне очень хочется быть ему полезной.

— У тебя всё получится. Гончаров не сможет тебе отказать, ты само очарование. Он будет последним идиотом если в чём-то тебе откажет.

— Папа, ты не понимаешь… Он вовсе не мой парень.

— Ты просто попытайся, ладно? А вдруг? Не получится — буду искать другие ходы. Но было бы глупо не использовать такую уникальную возможность.

На прощание отец целует меня в щёку, и мы расстаёмся. Ловлю несколько пристальных оценивающих взглядов — и женских, и мужских. Наверное, люди гадают, кем мы друг другу приходимся. Я думаю, тут и гадать нечего, ведь мы очень похожи.

* * *

Ярко-красный кроссовер мчится по загородному шоссе. Соня пустила меня за руль, и я в нирване. «Форд», конечно, уступает в классе «БМВ», но я так соскучилась по вождению, что сейчас обрадовалась бы и «жигулёнку».

Мы с Соней едем забирать шпица на передержку. Персика я уже видела на Сонином ютуб-канале, она выкладывала в сеть видео с этим очаровательным пушистым существом. Сейчас увижу шпица в реале.

Какое совпадение — Персик обитает в коттедже, расположенном напротив Алисиного особняка, который я убирала в прошлый вторник. А чуть поодаль живёт ещё одна семья, куда я уже приезжала несколько раз по протекции Сонечки. В этой семье две пары маленьких близнецов, причём последнее поступление было всего два месяца назад! Потрясающе. Их папа, видимо, настоящий снайпер, стреляет очень метко!

Таким образом, в этом шикарном коттеджном посёлке я умудрилась побывать уже в трёх домах.

— Добрый день!

— Егор Михайлович, привет, мы на минутку! Отдавайте парня! — заявляет с порога бабуля.

В огромном светлом холле с блестящим полом и убегающей вверх лестницей нас уже ждут. Я смущённо здороваюсь и смотрю на высокого мужчину с широченными плечами и внушительной мускулатурой. Соня сообщила, что хозяин дома — бывший десантник, вот почему он такой мощный. На одной руке у него сидит маленькая девочка с тёмной чёлкой и круглыми синими глазами, на другой — взволнованно дышит рыжий шпиц.

Увидев Сонечку собачка начинает дрыгаться на локте десантника и радостно повизгивать.

— Ты меня не забыл, мой хороший! Помнишь, как мы с тобой в шахматы играли? Иди ко мне, мой сладкий!

— Софья Геннадьевна, спасибо, что согласились приютить нашего парня. Но прошу вас очень серьёзно отнестись к этому заданию, — немного хмурясь, произносит Егор Михайлович и как-то нехотя передаёт меховой ком Сонечке. У него очень низкий голос, командный, генеральский. Сразу хочется вытянуться по струнке, как на плацу.

— Не волнуйтесь, босс, всё будет тип-топ! — радостно обещает Соня, а Персик принимается слизывать пудру с её щеки.

— Вот запас еды, сейчас погружу в багажник. Гулять лучше на поводке. Персик привык, что у нас в посёлке тихо. Но в городе полно лихачей, не дай бог выскочит на дорогу!

Как трогательно этот медведь переживает из-за маленькой смешной собачки!

— Персик, веди себя хорошо! Дай я тебя поцелую! Мы скоро вернёмся! — говорит синеглазая кукла. Ей очень удобно сидеть на локте у десантника.

Когда едем обратно, шпиц вдруг начинает скулить. Наверное, уже заскучал по своей крошечной синеглазой хозяйке. Сонечка тискает рыжий колобок, теребит за уши. Я, не отвлекаясь от дороги, тоже протягиваю руку, чтобы погладить шпица. Он очень пушистый. Я почему-то сразу представляю, как запущу пальцы в густую шевелюру Андрея и…

Можно подумать, он мне это разрешит! Размечталась.

* * *

Хотела в воскресенье отвертеться от работы, так как внеплановые пять тысяч, полученные за сопровождение господина юриста, поддержали мой недельный бюджет. Но Катюша уговаривает приехать, у неё катастрофическая ситуация — муж отправился на охоту, а няня не пришла.

Катя всегда оплачивает такси в оба конца, я очень важная персона. И вот я вновь отправляюсь в коттеджный посёлок, откуда вчера мы с Соней забирали шпица. Именно Сонечка и порекомендовала меня этой чудесной семье. Они платят не через фирму, а напрямую. Это очень удобно, живые деньги, но…

Боже мой, что творится у них в доме!

— Что же Кирилл Андреевич тебя одну оставил?

— А кто знал, что няня исчезнет. Она даже не предупредила! — вздыхает Катя. — Очевидно, свинтила навсегда, больше не появится, я в этом уверена. Завтра агентство пришлёт другую, уже третью по счёту. Все от нас сбегают почему-то. Не знаешь почему? Сегодня, Вероничка, вся надежда на тебя, уж извини, что так получилось.

Опять не до уборки! Куда там!

В доме два грудничка, близнецы. Они лежат в люльках и дрыгают ножками в ожидании щедрой порции молока из шикарного Катиного бюста. Замученная блондинка признаётся, что до грудного вскармливания её грудь выглядела гораздо скромнее. Но сейчас бедной Кате даже некогда взглянуть в зеркало, чтобы порадоваться данному приобретению.

Груднички-то лишены маневренности, но ведь в семье есть ещё и старшие дети! Тоже близнецы — Леночка и Андрей. Именно они и превращают Катины будни в нескончаемый квест. Это два сгустка энергии, две шаровые молнии. Они родились прошлым летом, но уже сейчас готовы разобрать коттедж по кирпичику и снять с него крышу. Подозреваю, в далёком будущем из них вырастут такие же активные персонажи, как Софья Геннадьевна!



Новенький коттедж куплен недавно, порядок после переезда ещё не наведён. Часть вещей в коробках, и Катя нарисовала для меня план, куда что перекладывать. В прошлой жизни она была очень организованной девушкой, но четыре младенца снесли ей мозг. Она подвисает, как перегруженный процессор, иногда приходится махать у неё перед носом ладонью, чтобы привести в чувство. Я вообще не понимаю, как Катюша выживает в таких условиях.

С коробками я до сих пор не разобралась, меня постоянно отвлекают. Весь день вместо того, чтобы уничтожать пыль и разбирать вещи, я гоняюсь за двумя микроскопическими головорезами, кормлю их, играю с ними и помогаю одевать на прогулку. К вечеру мы с Катей выжаты до капли, руки отваливаются, голова кружится. За мной приезжает такси, а я с ужасом думаю о том, что у молодой многодетной матери впереди весёлая ночь.

— Ничего, сейчас уже должен вернуться муж, — оптимистично заявляет Катюша. — Сдам ему потомство, а сама лягу на кровать, закрою глаза и буду лежать… лежать… и ничего не делать… не шевелиться… ни о чём не думать… О, это кайф!

Бедная, мне её жаль!

У меня в квартире тихо, и можно лежать сколько угодно. Но я сажусь доделывать чертёж, завтра должна отдать его второкурснику. Неделя выдалась интересной и денежной. А ещё — романтичной. Я постоянно думаю об Андрее, о нашем совместном походе в бизнес-холл и будущей встрече в среду.

А ещё приятно греет мысль, что папа заранее позаботился о моём подарке. Он меня любит! Не так для меня важны серёжки с топазами, как то, что он обо мне думает. Мне почти двадцать два, я совсем взрослая, но очень нуждаюсь в его любви. Кроме него и Мишутки на планете у меня никого не осталось, без них я была бы совершенно одинока.

Затем мысли снова возвращаются к Андрею. Губы невольно разъезжаются в мечтательной улыбке, но одновременно с этим почему-то хочется плакать, а в груди давит… Что сейчас делает Андрей, чем занят? За окном ночь, он, наверное, сидит за рабочим столом с документами — листает бумажные, корректирует электронные. Перебираю в мыслях каждый его жест и поворот головы…

Смогу ли набраться смелости, чтобы передать ему просьбу отца? Удастся ли замолвить словечко за папулю? Не отошьёт ли меня Андрей? Да запросто! Зачем ему впрягаться в мои проблемы…

Немного страшно.



Глава 5. Феерический секс в «Кастелло»

Вероника

Мои надежды не оправдались. Зря я фантазировала о том, как в среду мы встретимся снова. Пришла и очутилась в пустой квартире, совершенно одна…

Андрея нет. Какое разочарование!

Первый час меня не покидает надежда, что юрист внизу, в спортзале жилого комплекса, и вот-вот появится в дверях, возбуждённый своей яркой победой над штангой или велотренажёром.

Однако кроссовки на месте — все пять пар, спортивная сумка стоит в углу полностью укомплектованная. Зато в шеренге пиджаков пробита брешь, отсутствует один из деловых костюмов. За полтора месяца я уже досконально изучила, где что лежит или висит.

Вывод: мой Мистер Воплощённое Трудолюбие всё ещё на работе или на деловой встрече. Сегодня мне не повезло, мы с Андреем не увидимся.

Обидно…

Грустно заканчиваю уборку. Всё валится из рук, на душе пасмурно. Я так ждала этой среды, считала часы, еле дожила! С утра нетерпеливо вертелась на лекциях, а когда пришло время ехать в «Легион», мчалась, как на крыльях. Сердце радостно замирало.

А в результате? Ничего… Мы не встретились…

Вся моя жизнь вдруг представляется мне тяжёлой и унылой, лишённой каких-либо удовольствий и развлечений. Что у меня есть? С утра — лекции и семинары, на которых можно сломать мозги, после трёх — вёдра, тряпки, распылители, после восьми вечера — домашние задания, чертежи, зубрёжка.

На глаза наворачиваются слёзы, я чувствую себя несчастной и одинокой. Даже папа лишний раз не позвонит, только по делу. Вчера спросил, договорилась ли я об аудиенции в «Армаде». И всё! О том, как я живу, как справляюсь, хватает ли мне денег на оплату коммуналки, как я хотела бы отметить день рождения — ни слова!

Взрослая. Отрезанный ломоть.

Но я тут же себя одёргиваю. Папа готовит мне сюрприз, он купил для меня дорогие серёжки… А я тут на что-то обижаюсь.

Хватит себя жалеть!

Заканчиваю уборку в спальне, любовно поправляю подушки, представляя, как ночью с ними обнимался милый юрист. Лежал тут такой… голый… и мышцы, мышцы, боже!

В углу валяется пакет с синим платьем и клатчем. Андрей просто кинул его туда и, скорее всего, забыл. Достаю платье, прикладываю к себе и вспоминаю о нашем чудесном выходе в свет… Андрей держал меня за руку, везде водил за собой. Сжимал ладонь или запястье. Было так приятно ходить за ним следом и воображать себя его девушкой.

Ну почему нет?!

В этот момент звонит мобильный. Сонечка.

— Чао, милая! Быстренько надевай что-нибудь сексуальное, сейчас я за тобой заеду! У нас мероприятие. Я уже на низком старте. Ах, ты упадёшь, когда увидишь мой новый фиолетовый костюмчик! Я к нему ещё подобрала тени Шанель в тон, и браслеты, и шарфик! Вероника, торопись, мы отправляемся на бал!

Опять?! Что-то я зачастила на балы!

— Соня, но я не дома, а на работе! Кстати, убираюсь в «Легионе», в соседнем доме, у меня тут клиент.

— Вообще здорово! Ещё проще. Немедленно заканчивай уборку и подгребай ко мне. Платье подберём, у меня их много.

— А что случилось?

— Я же говорю: мероприятие! Бал! Военная операция. Очень срочно! В последний момент обломилось два пригласительных на бизнес-вечеринку в гостинице «Кастелло»!

— Хм…

— Это очень крутое мероприятие, там будет фуршет и масса импозантных миллионеров. Но нам нужен только один, и он обязательно придёт. Вы совершенно случайно познакомитесь. Парнишка обалденный, не сомневаюсь, он очень тебе понравится! Такому можно не только девственность доверить, но и пин-код банковской карты.

Ох… Ну зачем?! Не хочу никакого «обалденного парня»! Я мечтаю, чтобы сейчас открылась дверь и на пороге появился Андрей.

— Давай-давай, милая, поторапливайся, у нас не так-то много времени! Надо ещё тебя приодеть! — возбуждённо руководит бабуля.

Нельзя обижать Сонечку, она так старалась, добывала пригласительные. Человек искренне за меня переживает, участвует в моей судьбе… Да, придётся пойти в «Кастелло», пусть даже совсем не хочется.

— Никушка, ты не представляешь, какой там мужик! Высший класс! Я сама бы его соблазнила с преогромным удовольствием, но буду сдерживаться. Для тебя — самое лучшее! Ты уже мчишься? Надо подобрать наряд.

Бросаю взгляд на синее платье, которое до сих пор так и прижимаю к себе одной рукой. В другой — мобильник.

— У меня есть, что надеть, — вдруг сами собой вырываются слова.

— Серьёзно?

— Д-да…

— Так да или нет? Ты как-то неуверенно говоришь, Вероника!

Не возмутится ли Андрей, если я без спроса возьму платье? Но ведь он ещё не сдал его в химчистку… Почему бы мне самой это не сделать? А перед тем, как отнести в чистку, надену его ещё разочек!

Соблазн велик. Как же хочется снова почувствовать себя богиней! Это синее платье меня преображает, оно идеально мне подходит и словно возвращает на три года назад, в те счастливые времена, когда у меня не было никаких проблем, а жизнь играла, как шампанское в хрустальном фужере…

* * *

Спустя час мы с Сонечкой уже входим конференц-зал отеля «Кастелло», здесь всё сверкает и искрится. Я выгляжу точно так же, как выглядела неделю назад на деловом банкете, и безумно себе нравлюсь. Но в то же время психую: боюсь знакомиться с «обалденным парнем». А ещё переживаю, что стащила платье.

Воровка! Как стыдно.

А Софья Геннадьевна ни о чём не волнуется, она неотразима. На ней ярко-фиолетовый брючный костюм, небрежно задрапированный лёгким золотистым палантином. Под потолком конференц-зала горят яркие люстры, а в ушах Сонечки сверкают серьги, на пальцах — драгоценные кольца из того же комплекта. Она и мне одолжила чудесное колье, которое бриллиантовыми каплями стекает в декольте и ещё больше привлекает внимание к моему бюсту.

Между прочим, Андрею мой парный аксессуар весьма понравился! К сожалению, после банкета он распрощался со мной очень сдержанно. Видимо, я для него так и осталась всего лишь обслуживающим персоналом, уборщицей. Не зацепила, даже бюст не помог.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Грустно!

— Малышка, давай-ка выше нос, — тем временем шепчет Сонечка и ласково гладит меня по плечу. Кольца на её пальцах взрываются яркими брызгами.

Знаю, что драгоценности — это подарки Сониного Виктора, он на любимую бабушку денег не жалеет. А Соня одним своим присутствием поднимает статус вечеринки сразу на сто пунктов: можно подумать, что она итальянская графиня с миллиардом евро в швейцарских банках или крупный акционер Газпрома.

Мы опоздали, официальная часть уже закончилась. «А она нам и не нужна!» — бодро заявляет Соня, производя контрольную пристрелку местности глазами.

Мужчины в дорогих костюмах и ослепительные дамы курсируют по конференц-залу, украшенному орхидеями, между ними снуют официанты с серебряными подносами, предлагая напитки и канапе. Вдоль стены — столы, заставленные закусками и съедобными композициями. Атмосфера более интимная, чем на банкете в бизнес-холле, так как зал значительно уступает в размерах. Всё гораздо менее официально, народ раскрепощён.

Соня здоровается направо и налево, отпускает восторженные возгласы. Я тоже вижу несколько знакомых лиц, это солидные бизнесмены и чиновники, но их взгляды проходят мимо меня. Или действительно не узнают, или для них я давно превратилась в пустое место. Как дочь Антонины Стрельцовой, я у всех вызывала пристальный интерес, а теперь…

— Начинаем пьянствовать, — объявляет Соня и через мгновение около нас тормозят сразу двое молодых официантов.

Мы берём бокалы на тонких ножках. Сделать пару глотков точно не помешает. Для храбрости.

— Ника, перестань дрожать. Расслабься, солнышко! У тебя такой вид, словно наш кандидат будет лишать тебе невинности прямо здесь и сейчас — на столе рядом с крабовыми канапе и тарталетками! Хотя…

— Что — хотя?!

— Гостиница «Кастелло», скажу я тебе, совершенно загадочное место. Что-то вроде природной аномалии. Стоит девушке здесь очутиться, и с ней происходят волшебные вещи.

— Какие?

— Здесь случается незапланированный секс! — радостно сообщает Соня. — Да не простой, а феерический! Именно таким образом здесь и познакомились мои Риточка и Витя.

— Ого! То есть… Их знакомство началось с секса?!

— Да, милая. Так бывает. И…

— И?

— …довольно часто! — блестит глазами Соня.

Но… Она слегка покраснела?! Почему? Что это значит?

— Возьму ещё шампусика. — Моя блистательная наставница отворачивается и хватает за локоть официанта. — Зайчик, стоп, не убегай, бабушке необходимо выпить.

С внучкой Сони — Маргаритой — я пока ещё ни разу не встречалась. Она в Европе на стажировке, повышает квалификацию. Кроме того, как я поняла, у молодой пары дом в Швейцарии, прямо на берегу Женевского озера. Они постоянно туда ездят.

— Ещё и Вика, ты её не знаешь, это Ритина подружка и бывшая хозяйка Персика…

— И что Вика?

— Она очень хорошо тут покуролесила! Да не абы с кем, а с наследником строительной империи!

— И у них тоже первый секс стал триггером для знакомства?

— Ох, солнышко, не знаю я этих ваших молодёжных словечек. Скажу одно, у Вики и Романа уже и ребёночек родился. Значит, всё они сделали правильно. «Кастелло» — это сила! Тебя мы тоже познакомим с невероятным мальчуганом. Где же он? Пока не вижу, наверное, задерживается.

— Софья Геннадьевна, добрый вечер! — вдруг слышу справа волнующий баритон. — Выглядите бесподобно! Безумно приятно вас здесь видеть. А какая у вас прелестная спутница… Вы меня представите?

Поднимаю взгляд…

А-а-ах!

Глава 6. Принцесса или уборщица?

Вероника

Дыхание перехватывает от этого великолепия. Да-а-а, Сонечка не обманула, выбрала самого лучшего…

А ведь я уже была в курсе, кого для меня припасла заботливая дуэнья. Соня сказала: крошка, нашего претендента зовут Сергей Юрьевич Бородухин. Тридцать восемь лет, в разводе, детей нет, возглавляет собственную компанию, занимается инвестициями. Успешен и весьма богат. Естественно, миллионер. Других не держим!

Кошмар!

Конечно, Соне я не показала, но сама ужасно расстроилась. Во-первых, тридцать восемь лет — это не мальчуган и не парнишка, совершенно зря бабуля награждает мужчину этими эпитетами. Меня сильно напрягло, что кандидат всего на пять лет младше моего отца. Между нами целая пропасть — шестнадцать лет!

А ещё мне не понравилось имя. Тут же вспомнила беглого аспиранта и вновь умерла от стыда. А вдруг с мужчиной по имени Сергей у меня в принципе не может получиться ничего хорошего? Мне другое имя нравится, удивительное! Сердце тает, стоит только его произнести — Андрей, Андрюша.

Фамилия, кстати, тоже неприятная. Ну что это такое — Бородухин! Почему-то представляется огромный косматый мужик, этакий купчина, который будет осматривать меня, как товар на рынке, прикидывая, сгожусь ли в хозяйстве… Наверняка, Бородухин — ужасно неприятный тип.

В общем, ещё до знакомства я уже относилась к бизнесмену с предубеждением.

Но сейчас смотрю на джентльмена, который стоит рядом с нами с бокалом вина в руке, и мои сомнения тают, как апрельский снег.

Инвестор выглядит так, что ему можно простить не только возраст, но и то, что по трагической случайности при рождении его назвали Сергеем Юрьевичем, а не Андреем Владимировичем. Он совершенно неотразим. Тёмный костюм идеально сидит на поджарой фигуре, мягкая усмешка затаилась в уголках красивых губ, волевая челюсть теряется в ореоле богемной небритости. А взгляд у господина Бородухина пристальный, проницательный — кажется, этот товарищ видит всё насквозь, даже то, как моё сердце сейчас от волнения сокращается в бешеных конвульсиях. Что ж, если Сергей Юрьевич занимается инвестированием стартапов, он должен хорошо разбираться не только в бизнес-процессах, но, в первую очередь, в людях.

Интересно, что ему нашептала обо мне Сонечка? Не сомневаюсь, она осыпала мой нежный образ золотой пыльцой восторга. Хватит ли у Бородухина проницательности, чтобы понять, что перед ним не принцесса, а уборщица в ворованном платье?

Нет, ни за что не догадается.

Пять секунд — и меня уже мягко берут под локоть и увлекают в сторону от бабули, окутывают ароматом мужского парфюма, завораживают бархатным голосом, смущают комплиментами… Соня подталкивает меня взглядом: давай, давай, малыш, не робей, видишь, я подогнала тебе офигенного мужика!

Что же делать?

Инстинктивно сопротивляюсь, пытаюсь закрыться бронированным куполом, потому что совершенно не хочу завязывать отношения с этим роскошным джентльменом.

А я Сергею Юрьевичу явно понравилась, он уже вручил мне второй фужер шампанского и смотрит так жадно и откровенно, что на ум приходят слова Сони о незапланированном сексе, который у девушек случается в «Кастелло». Несколько раз Бородухин как бы невзначай ко мне прикасается. Спину обжигает холодом, мне не по себе, даже очередной глоток шампанского не помогает.

Но слово за слово… и элегантному инвестору удаётся растопить лёд.

Сергей Юрьевич расспрашивает об учёбе, интересуется планами на будущее. Он говорит несколько слов о своём занятии, но тут же вновь переключается на мою персону. Я в центре его восхищённого внимания, это, конечно же, приятно. Трудно устоять, ведь шампанское уже ударило по мозгам, а этот вальяжный и холёный взрослый мужчина ассоциируется с моим отцом, которого я очень люблю.

Да, сопротивляться трудно, крепостной вал давно осыпался, лучники в бойницах перебиты, с железным лязгом разматываются цепи подъёмного моста…

Я уже улыбаюсь Бородухину над фужером с шампанским, смеюсь его шуткам. Он великолепен и как нельзя лучше подходит на роль главного героя сентиментальных романов, которыми я раньше зачитывалась. К тому же мужчина ясно даёт понять, что я его зацепила.

И тут Бородухин меня дожимает:

— А я был знаком с вашей мамой, Вероника. Мы пересекались по работе. Очень яркая женщина и великолепный профессионал. Жаль, что так всё вышло…

Я сильно сжимаю фужер, он, того гляди, лопнет прямо в моей ладони. Слова о маме делают меня ещё более уязвимой. Вспоминать о ней больно, рана ещё не затянулась… И в то же время, очень хочется поговорить. Приятно встретить человека, который хорошо отзывается о маме. Это большая редкость.

Когда она заболела, все её многочисленные знакомые и подчинённые, которые раньше были такими услужливыми и милыми, молниеносно о ней забыли, как будто её никогда и не было. Её сразу списали со счётов, но мама об этом не узнала.

Удар пришёлся на меня, в девятнадцать лет я узнала, каким безжалостным бывает человеческое лицемерие и злорадство. Мама всегда была жёсткой, властной, резкой. Пока занимала высокий пост в аппарате губернатора, никто не смел выражать недовольство её стилем общения. Отыгрались позже. Я просила о помощи — от меня отворачивались. Ни одного звонка, ни слова сочувствия. Я оказалась в вакууме, один на один с маминой болезнью.

…Бородухин словно угадывает мои мысли. Он смотрит на меня с сочувствием, ласково берёт за плечо, рассказывает:

— Я познакомился с Антониной Михайловной, когда в городе шла подготовка к чемпионату мира по тхэквондо. Я видел, как работает ваша мама, как руководит. Она молниеносно решала любые вопросы, умела заставить, заряжала своей энергией. Это производило сильное впечатление.

О, да, всё так и есть. Иногда я думала, что мама легко построила бы по линеечке сотню кровожадных римских легионеров, они бы и вякнуть не посмели. Подчинённых и партнёров она держала в кулаке.

А потом… Всё изменилось — после совещания у губернатора. Мама вернулась в свой кабинет и потеряла сознание. Её увезли на скорой, и этот день чёрной полосой разделил мою жизнь на до и после…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Сейчас я благодарна Сергею Юрьевичу за то, что он нашёл добрые слова в адрес моей мамы. Смотрю на него уже другими глазами, вовсе не так, как полчаса назад, в начале нашей беседы.

— Очень хотел бы продолжить наше знакомство, Вероника! Вы не против, если мы встретимся ещё раз… в менее шумной обстановке?

— Да. — Уступаю его напору и обаянию, не могу больше сопротивляться. — А сейчас… простите, но мне нужно отлучиться… Поправить макияж.

— Конечно, Вероника!

Убегаю в туалет, чтобы немного прийти в себя. Не могу сказать, что Сергей Юрьевич мне не нравится. Но… Я-то мечтаю о другом!

Вдруг мелькает страшная мысль, что Андрей тоже появится в отеле. Нет, я, конечно, хотела бы с ним встретиться, но только не сейчас! Ужасно, если он увидит меня в платье своей сестры. Как буду объясняться? Зачем я вообще его взяла! Правильно говорят — бес попутал.

Последний взгляд в огромное зеркало. Отбрасываю назад распущенные волосы, поправляю Сонечкино колье, одёргиваю платье… Всё же оно изумительное. Внешне я в полном порядке, но душа в смятении, а в голове чудовищная неразбериха.

Выхожу из туалета, делаю два шага по коридору и…

О, нет.

Андрей

К вечеру я уже злой, как чёрт.

Сначала три часа просидел в коридоре суда, слушание откладывалось. Так там ещё и не поговоришь, постоянно делают замечание за пользование телефоном. Столько важных звонков пропустил!

Затем выяснилось, что «Вавилон» подтянул тяжёлую артиллерию, их юристы предоставили новые документы, и дело завернули. А я уже прикидывал, как потрачу бонус. Наивный! Ничего не получилось.

Вечером выползаю из здания суда в таком состоянии, словно по мне два раза проехал поезд — туда и обратно. Жутко хочется закурить, просто ужасно… Но Егор Михайлович сказал бросить эту гадость, я держусь уже третий месяц.

Эх… Такое ощущение, что умру немедленно, если прямо сейчас не сделаю затяжку…

Нет. Не сдамся. Андрюха, забудь.

Звоню генеральному, и Михаил Иванович, конечно, добавляет. Наотмашь, как он умеет. Приходится прослушать в исполнении гендира длинную и эмоциональную арию под названием «Матто Руссо».

Иваныч реально беснуется. Орёт в трубку так, что мой айфон, дрожа, отправляет одно за другим панические сообщения в корпорацию Apple — хелп, хелп, заберите меня отсюда, в России невозможно работать, тут все бешеные!

Отодвигаю мобильный в сторону, задумчиво смотрю на экран. Время от времени прикладываю гаджет к уху и разбавляю изящные напевы директора цензурными словами:

— Хорошо, Михаил Иванович. Всё учту. Ничего страшного, справимся. Не переживайте. Нет, я отлично подготовился, но… Даже не сомневайтесь.

Когда заканчиваю диалог с Великим Охотником, седой охранник у здания суда, которого едва не снесло взрывной волной, сочувственно качает головой:

— Суровое у тебя начальство, парень.

— Да всё нормально.

— А тебя ничем не проймёшь, я смотрю!

Ну, если я умудрился выжить после чудовищного апперкота Егора Михайловича, который однажды пропустил по дури, то нежное назидание гендира как-нибудь вынесу. Заслужил. Должен был предугадать действия противника и спланировать контрудар. Но я этого не сделал, потому что слишком отвлекался в последние дни. Видимо, голова была не тем занята.

Сделаю выводы, приму меры. Всё равно добьюсь своего. Егор Михайлович говорит, что я цепкий и упрямый, как бультерьер. Тот если сомкнёт челюсти, то уже не отпустит, хоть в капусту его поруби. Думаю, это комплимент.

Эх, жаль, сегодня так и не встретились с Вероникой. Пока сидел в коридоре суда в ожидании слушания, мельком проверил камеры в доме. Посмотрел на экране айфона, как птичка носится с тряпкой. Но сразу выключил — неприятное ощущение, что подсматриваю за девчонкой. Однако внутри успело разлиться тепло, когда её увидел. Она снова напялила свой безумный комбинезон. Но теперь-то я знаю, что под ним скрывается!

Надо подыскать Веронике другую работу, зря она тратит силы на клининг, это не рационально. Ей нужно набираться опыта в выбранной специальности, а не с тряпками возиться…

Когда подъезжаю к «Легиону», снова звонит любимое начальство.

— Дуй в «Кастелло», Андрей, — говорит Михаил Иванович. Слышно, что шеф уже остыл. — Там сейчас проходит бизнес-тусовка «Уралпрома». Я договорился, охрана тебя пропустит. Встретишься с Курочкиным, у него инсайдерская информация по «Вавилону». Готов поделиться, пока навеселе. А завтра уже передумает. Езжай быстрее, пока он совсем не надрался.

— Мчусь.

— Ты там как… В порядке?

— Всё нормально, шеф.

В гардеробе отеля смотрю в зеркало. Видок отнюдь не такой свежий и нарядный, как у человека, собравшегося на помпезную тусовку. Рожа озабоченная, рубашка мятая. Да и пофиг, я тут сугубо по делу. К тому же, костюм как с иголочки, не зря я за него столько денег отвалил.

Быстро нахожу весёлого Курочкина, и товарищ делится со мной некоторыми производственными секретами. Отлично! Подкрепить эти сведения парой других свидетельств, и мы снова готовы биться с «Вавилоном». Молодец босс, быстро сориентировался, нашёл, где раздобыть нужную информацию.

Умываюсь в туалете холодной водой, думаю о том, что сейчас вернусь в квартиру, где меня ждёт идеальный порядок. Трудолюбивая малышка постаралась. Веронику, конечно, уже не застану — поздно.

Но раз уж я проник в «Кастелло», надо пожрать, умираю с голоду.

Возвращаюсь в конференц-зал, украшенный композициями из орхидей, ловлю несколько заинтересованных женских взглядов. У длинного стола набираю на тарелку всякой микроскопической съедобной хрени и ем, стараясь не уподобляться пещерному человеку — еду на пузо не роняю. Эх, ну что это, бутербродики какие-то! Положили бы мяса кусок, ногу баранью, эскалоп!

Съев целую тарелку канапе и тарталеток, остаюсь по-прежнему голодным, только раздразнили. И тут мой взгляд упирается в две фигуры в центре зала…



Вероника!

А рядом с ней — высокий презентабельный мужик в районе сорока. Ездит малышке по ушам, нашёптывает ей что-то, заставляя покрываться трепетным румянцем, от которого у меня сносит крышу. Ника улыбается ему, смотрит снизу вверх…

Какая же красивая! Но когда она успела? Полтора часа назад ещё шуршала у меня в квартире, а сейчас уже приехала на вечеринку с этим перцем. Кто он ей? Ну, не парень же! Какой там парень, он ей в отцы годится. Так может, это и есть папаша? Нет, точно не он. Фотки отца я уже посмотрел в сети, Николай Гайер и дочь очень похожи, оба голубоглазые, красивые, тут не перепутаешь. Да, этот дядька тоже весьма привлекателен, практически Джеймс Бонд, девушки от таких пищат. Но он не папаша, здесь никаких сомнений.

Я ничего не знаю о Веронике, выяснил только основные факты биографии. А ведь всё самое главное заключается в деталях, которые мне недоступны. Что Нику связывает с этим холёным мужиком? Хочется верить, что на мероприятие она приехала вовсе не с ним. Но с кем? Одна точно не могла прийти, для этого ей нужно быть или бизнес-леди, или журналисткой, или охотницей за тугим кошельком. Вероника точно не относится ни к одной из этих категорий.

Значит, нарядный хмырь — её спутник, именно он привёз сюда птичку. Что-то мне это совсем не нравится! Понимаю, что у меня никаких прав на Веронику, но она очень круто меня зацепила. Всю неделю я только о ней и думал, поэтому невыносимо видеть, как она кокетничает с каким-то чуваком.

Разозлился. Даже мат Михаила Ивановича не произвел на меня такого впечатления.

Они мило общаются уже минут десять… пятнадцать… двадцать! Целых двадцать минут! С того момента, как я их увидел. Да они просто оторваться не могут друг от друга! Гад очень умело обращается с малышкой, откровенно даёт понять, что он от неё в восторге. Чтоб ему пусто было. Неужели спонсор? Проклятье, даже думать об этом не хочу…

Но если у Вероники есть богатый ухажёр, почему она убирает квартиры? Что-то здесь не сходится. Малышка очень обрадовалась, когда я заплатил ей за наш поход в бизнес-холл. Ясно, что в любом случае, у этого красавца она денег не берёт. Вероятно, они ещё не вступили в товарно-денежные отношения. Правильно, и не надо!

Между тем мужик кладёт лапу на голое плечо Вероники! По-хозяйски так, покровительственно. Вот же урод!

Я в сердцах бросаю салфетку, тарелку, шпажку с оливкой, отодвигаю от себя шикарную нимфу в бриллиантах, которая уже присоседилась ко мне с явным намерением завязать знакомство, и устремляюсь к парочке. Внутри вскипает вулканическая лава — уже который раз за день. В груди проносится раскалённый смерч, я готов взорваться! Именно сейчас, когда я увидел, что Веронику обхаживает какой-то хрен, я остро понял, как сильно она мне нравится. Да я уже с ума схожу!

Не успеваю добраться сквозь толпу до цели. Приходится менять траекторию, так как Ника оставила ухажёра и направилась к выходу, скорее всего, пошла в туалет. Хорошо, перехвачу её в коридоре.

Вероника скрывается в туалете, мелькает шлейф блестящих каштановых волос. Для экспедиции в бизнес-холл она сделала высокую причёску, а с распущенными выглядит ещё более сексуально, так и хочется ощутить под рукой этот струящийся шёлк, пропустить его сквозь пальцы.

Но сначала нам надо выяснить, кто этот мужик и что он значит для Вероники!

Дверь туалета открывается, и появляется принцесса. Наши взгляды скрещиваются, на лице малышки немедленно возникает паническое выражение. Она испугана, она явно не ожидала меня увидеть! У неё такой вид, как будто её поймали с поличным. Ясно. Не думала, что я засеку её в компании взрослого дядьки.

— Андрей, ты здесь… — потрясённо бормочет Вероника. — Прости меня, пожалуйста! Я… я должна была тебя предупредить… Прости… Мне очень стыдно!

Да, она должна была предупредить, что у неё есть парень. Вернее, мужик. Сказала бы просто: хорошо, Андрей, я схожу с тобой в бизнес-холл, потому что ты настаиваешь, а мне очень нужны деньги. Но учти, в остальном тебе ничего не светит.

Хм… Надо признать, я бы очень удивился, если бы в прошлую среду она так сказала. Как будто я набиваюсь в её кавалеры. В тот момент я даже и не собирался!

Тем не менее, сейчас весь мир летит к чёртовой матери. Что ж, этого следовало ожидать. Логичное завершение неудачного дня. Кто бы сомневался, что такая восхитительная девушка не будет занята. Надо пойти и дать в рыло её хахалю — за то, что позволяет Веронике убиваться на клининговых работах. Ещё бы на рудники девчонку отправил, урод.

— Добрый вечер, Вероника, — церемонно здороваюсь я, заодно надевая маску полной невозмутимости.

Можно подумать, у меня в венах вода со льдом, хотя на самом деле грудь распирает от негодования. Но буду самураем, ни за что не покажу, какие меня обуревают эмоции!

— Добрый вечер.

— Вернее, не такой уж он и добрый! — замечаю я, вкладывая в ироничную усмешку всю свою безграничную горечь по поводу «измены» Вероники.

— Понимаю, что это выглядит ужасно… Мне очень стыдно, Андрей! — убито бормочет изменница и прячет глаза.

Не могу не опустить взгляд ниже её лица, жадно любуюсь шеей и плечами, постепенно спускаюсь к ложбинке божественной груди, где сверкают камни ожерелья.

Ох, как бы я хотел быть одним из этих камешков! Везёт же им!

Вероника

Как же я попалась! Именно так и бывает. Кто-то ворует из казны миллиарды и в ус не дует. Он не попадается, его не наказывают. А кто-то на один вечер арендовал маленькое платьице, чтобы немножко им попользоваться, прежде чем отнести в химчистку… И аллес капут — спалилась немедленно! Теперь на мне клеймо воровки!

Самое обидное, что Андрей, кажется, даже не узнал это платье! Ещё бы, он так жадно ощупывал взглядом открытые участки моего тела, что сосредоточиться на куске материи было выше его сил. Взгляд милого юриста опять весёлым дельфином плескался в моём декольте. Кроме того, Сонечка подобрала к наряду серебряный пояс и такую же сумочку на длинной цепочке, вероятно, аксессуары дезориентировали Андрея.



И только когда я взмолилась — прости, что взяла платье твоей сестры! — на его лице промелькнуло удивление, и он ещё раз внимательно осмотрел меня…

Получается, что если бы я с разбегу не набросилась на него с отчаянными извинениями, Андрей просто кивнул бы мне — о, Вероника, и ты здесь, привет-привет! — и отправился бы дальше по своим делам. Наверное, ему тут нужно встретиться с каким-нибудь бизнесменом, подобные мероприятия для того и проводятся…

Мы стоим в коридоре уже пять минут. Андрею удаётся тщательно маскировать свои чувства, но я не сомневаюсь — он очень раздражён. Хотя на его лице не дрогнул ни один мускул, я кожей ощущаю его недовольство, словно между нами натянуты невидимые струны, и сейчас они вибрируют.

Продолжаю каяться:

— Не знаю, что со мной произошло… Какое-то временное помешательство… Я не удержалась. Меня пригласили сюда на вечеринку, а я как раз закончила убирать в твоей квартире. Нашла пакет с платьем и подумала, что могу сама отвезти его в химчистку…

Опускаю голову всё ниже и ниже, голос почти не слышен. Какой жалкий лепет! Щёки пылают так, что мною можно бесплатно отапливать помещение. Не менее ста квадратных метров!

Сгораю от стыда. Всё ужасно.

— Вероника. Ты без разрешения унесла вещь из моей квартиры…

— Прости!

— Должен признаться, меня это напрягает.

— Понимаю, как это мерзко выглядит!

— А я тебе доверял, — ледяным тоном цедит Андрей.

— Я очень раскаиваюсь! Поверь, мне ужасно стыдно!

— А в следующий раз ты доберёшься до моего компа и сольёшь важную информацию?

— Нет! Ни за что! Андрей, я не воровка. Правда!

Что мне ещё ему сказать, как убедить? Наверное, уже ничто не поможет. Потерять доверие очень легко. Поймают один раз — потом вовек не отмоешься. Андрей прав. Теперь он не может чувствовать себя спокойно в собственной квартире, потому что я его обманула. Если он пожалуется в клининговую фирму, меня уволят с чёрной меткой: «поймана клиентом на воровстве». Господи, какой позор!

Проклятое платье. Оно уже на мне горит. Обжигает и плавится на коже, я хочу содрать его с себя!

Слов не осталось, не знаю, как выйти из этой кошмарной ситуации, окончательно не потеряв лицо. Сама всё испортила. Между нами явно что-то возникло — какая-то эфемерная тончайшая связь. Андрей возвращался из бизнес-холла в приподнятом настроении, даже проводил до квартиры… А сейчас мы стремительно отдаляемся друг от друга, чёрная пропасть между нами становится всё глубже. Хочется плакать от отчаяния. Если бы я могла зачеркнуть сегодняшний вечер!

В сумочке звонит сотовый. Это Сонечка. Наверное, потеряла меня, не видит в зале.

— Уже бегу! Пять секунд! — говорю в трубку и нажимаю отбой. — Мне надо идти, Андрей.

— Что, вызывают? — усмехается Гончаров. Губы кривятся, глаза злые.

— Да. Меня там ждут. Я… пойду?

— А я и не держу тебя, Вероника! Платье с тебя снимать прямо здесь не собираюсь. И знаешь… В следующую среду приходить не нужно.

— Что… Нет! — Я едва не задыхаюсь.

Понятно. Андрей больше не пустит меня даже на порог своей квартиры. Он прав… но он меня убивает! На глаза наворачиваются слёзы, горло сдавливает стальной обруч.

Только разреветься не хватало!

— Я отказываюсь от твоих услуг, Вероника.

Молча киваю, потому что возразить нечего, и начинаю кусать губы. Ну и вечер у меня выдался!

— Андрей, а ты…

— Не бойся, я не собираюсь жаловаться на тебя начальству, — презрительно бросает юрист. — Просто скажу, что у меня больше не нужно убирать.

— Спасибо… А что делать с платьем?

— Сдай в химчистку. Потом заберу. До свидания, Ве…

— Подожди, подожди! — перебиваю я. Собираюсь с духом, понимая, что терять уже нечего, а другой возможности замолвить словечко за отца у меня не будет. — Андрей, конечно, это огромная наглость — просить тебя о чём-то, после того, что я натворила… Но… Ты не мог бы организовать моему отцу встречу с Михаилом Ивановичем? Пожалуйста!

Андрей молча смотрит на меня, видимо, удивляясь моему безудержному нахальству. Если сейчас пошлёт подальше, я это пойму.

— Я могу дать папину визитку, она у меня есть!

— Ладно, давай, — почему-то соглашается Андрей и забирает золотой прямоугольник с названием торговой фирмы отца. — Ничего не обещаю.

— Конечно! Спасибо тебе огромное!

— Иди, развлекайся, Вероника. До свидания.

Рассерженный красавчик поворачивается ко мне спиной и уходит прочь по коридору.

— До свидания, — шепчу я ему вслед, понимая, что наши отношения закончились, даже не успев начаться.

У меня был шанс. Крошечный, но он был. А я всё испортила.



Глава 7. Грустный праздник

Андрей

Всю неделю я работал по двадцать часов в сутки, и оно того стоило! Сегодня «Вавилон» получил по заслугам, наша компания одержала в суде полную и безоговорочную победу. Чувствую себя триумфатором, так как отвоевал для «Армады» безумные деньги.

Новость мгновенно разлетается по офисам компании — думаю, не без помощи вездесущей Анечки.

— Андрей Владимирович, директор очень доволен! Он сегодня такой душка, — интимно шепчет секретарша, указывая глазами на дверь кабинета. — Это так редко бывает. Выигрывайте суды почаще, пожалуйста!

Я вдруг понимаю, что Аня совершенно не в моём вкусе, хотя она очень хорошенькая. И Светлана из проектного отдела — тоже не в моём вкусе. И длинноногая Танюша из бухгалтерии. И грудастая Ульяна из отдела продаж. И Тамара, и Жанна Андреевна!

А ведь у меня глаза разбежались, когда я впервые очутился в этом цветнике. И вот теперь вдруг чётко осознал: всё это мне абсолютно не интересно… Аб-со-лют-но!

В кабинете гендира, действительно, царит умиротворение. Михаил Иванович встречает меня улыбкой. Он нежно тискает муляж подсадного селезня. Почти воркует:

— Садись, Андрюша, садись, мой дорогой! Давай, расскажи всё по порядку, я хочу знать детали.

И я, как Арчи Гудвин перед Ниро Вульфом, подробно отчитываюсь о сегодняшней судебной баталии, а генеральный кивает, поддакивает и довольно щурится, как сытый кошак.

— Андрейка, красавец! — хвалит Михаил Иванович. — Я в тебе не ошибся.

— Шеф, кстати, а я вам визитку подсовывал… Бизнесмен этот… Николай Гайер. Сможете его принять?

— Да, Аня записала, на следующей неделе он подъедет. Посмотрим, что интересного предложит.

— Здорово. Спасибо, что не отказали.

— Как он умудрился на тебя выйти? Пронырливый тип. Гайер уже рвался ко мне, но я подумал, слишком мелкая сошка, и отфутболил.

— Он папаша одной моей… знакомой… девочки.

Паузы возникают между словами, потому что я пока не понимаю, какие отношения у нас с Вероникой. Фактически, к сожалению, никаких. Но если вскрыть мой череп и посмотреть, как функционируют мозговые центры, станет ясно — эта очаровательная птичка внезапно оккупировала всё моё сознание.

Красная ряха Иваныча тут же расплывается в довольной улыбке:

— Так этот фраер Гайер — твой будущий тесть?

— Почему?! Как-то вы очень быстро всё решили!

— А чего тянуть, Андрей? Тебе тридцатник. Смотри, к женитьбе ты полностью готов. У тебя отличная квартира, тачка крутая, зарплата ого-го, но самое главное — опыт и репутация. Ты это уже заработал. Теперь самое время жениться. Так что хватай свою девочку в охапку — и в загс!

— Рано о загсе говорить, Михаил Иванович. Эта девушка — просто одна моя знакомая.

— Гонишь. Не верю. Глаза-то блестят! И давно вы знакомы?

— Два месяца.

— Хо! В вашем возрасте это почти вечность.

Но Иваныч не знает, что из этих двух месяцев большую часть времени я Веронику даже и не замечал. Она прочно засела в моей голове только в последние две недели. И я даже не знаю, можно ли к ней подобраться поближе. Вдруг в загс она и так собирается, но, конечно, не со мной, а с тем мужиком, с которым тусовалась на бизнес-вечеринке?

А вот это полная хрень! Заявляю протест!

— Посмотри, как у Ромашки всё славно получилось, остепенился, порадовал отца. Теперь у нас Вика, ребёночек. Красота! А раньше? На уме только мотоциклы, сёрфинг, путешествия, пляжи, острова, ночные клубы…

— Ну, в моей жизни ничего из перечисленного никогда и не было, — пожимаю плечами. — Ни мотоциклов, ни островов. У меня другой список: суд, прокуратура, арбитраж, технадзор, трудовая инспекция, килотонны бумаг и километры нервов. Я в интеллектуальном рабстве, у меня только работа, работа и ещё раз работа, почти круглосуточная. И это началось сразу же, как только закончил универ. Но мне моя работа очень нравится. Да, кстати, Михаил Иванович, вы мне бонус обещали, если порву «Вавилон», — скромно напоминаю я.

— Конечно-конечно, Андрей, я не забыл! Без проблем! Получишь вместе с зарплатой за сентябрь.

— Спасибо.

Вот это я понимаю! Молодец Иваныч, приятно иметь с ним дело. Не то что в «Строймаше»: бесконечные обещания, посулы, а вместо золотых гор — пшик!

Откидываюсь в кресле и благожелательно рассматриваю серого селезня, зажатого в квадратной лапе гендира. Прикидываю, какая сумма сконцентрируется на моём банковском счету в начале октября. Отлично. Родителям как раз надо поменять в доме все трубы, бате — добавить на новую машину. И снова вложусь в те акции, на которых шикарно наварился в прошлом полугодии.

Михаил Иванович прерывает мои финансовые грёзы:

— Ну, а теперь, Андрюша, когда ты завершил такое масштабное дело, тебе обязательно нужно восстановить нервную систему, расслабиться, прийти в себя. Поэтому в субботу ты едешь с нами на охоту! — радостно объявляет босс.

Да твою же мать!

* * *

Паркую машину неподалёку от подъезда и с грустью думаю о том, что сейчас поднимусь к себе, а Вероники в квартире нет. Как резко я обошёлся с ней неделю назад, в «Кастелло»! Постоянно вспоминаю её растерянный вид, несчастные глаза, и тоска сжимает сердце. Не мог отчитать её за флирт с Бородухиным, так наехал из-за платья. Отыгрался. Дебил.

То, что взяла платье без спроса, конечно, немного покоробило. Но это ерунда, я же понимаю, она девчонка, а для девушек все эти тряпки имеют гигантское значение.

Наверное, соскучилась по красивым нарядам, бедняжка. Жизнь у неё не сахар. Вероника учится на коммерческом отделении, а это означает, что в год она платит двести тысяч — я погуглил сайт универа. Двести тысяч! Да ей же наизнанку надо вывернуться, чтобы собрать эти деньги! Плюс еда, квартира, одежда, коммунальные платежи. Один чертёж распечатать на плоттере сколько стоит. А студенты архитектурного факультета, наверное, постоянно что-то распечатывают. Подозреваю, что папаша дочке совсем не помогает, иначе бы она не работала в клининге. Наверное, внушает ей мысль, что она уже взрослая девочка и должна самостоятельно себя обеспечивать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Да какая она взрослая! Малявка.

Представляю, как ей было трудно, когда потеряла маму. До девятнадцати лет она жила, как принцесса, чья желания исполняются по мановению волшебной палочки. Роль феи исполняла Никина мать — высокопоставленная чиновница. А потом мамы не стало, и принцесса превратилась в золушку…

Как же я взбесился, когда увидел, что Вероника улыбается тому роскошному хмырю!

Про мужика всё выяснил, это Бородухин, крупный инвестор. Состояние сколотил в сфере IT, успел заработать на создании приложений, когда этот рынок только начал развиваться. Сейчас продолжает вкладываться в различные стартапы. Говорят, ему всегда везёт, интуиция у мужика шикарная, тонко улавливает тенденции, все проекты выстреливают.

Что ж, молодец.

Надо себе признаться, что я взбесился из-за того, что сразу почувствовал: Бородухин — очень серьёзный конкурент. Вероника смотрела на него с восхищением. Оно и понятно, Бородухин — миллионер, на рожу приятен, фигурой тоже вышел. Староват, конечно, для такой крошки, но многие считают эту разницу в возрасте довольно пикантной.

Давно ли они знакомы? Как далеко зашли их отношения?

Вероника

Ещё один день рождения без мамы. Стараюсь избегать грустных мыслей, потому что сердце словно кромсают тупым ножом. Больно! Но, конечно же, не могу не думать о маме, она подарила мне жизнь и всегда была для меня самым главным человеком.

С самого утра жду папиного звонка, но он не звонит. Наверное, поэтому всё идёт наперекосяк.

Во-первых, в маршрутке по дороге в университет прикладываюсь коленом о какую-то железяку.

Во-вторых, на коллоквиуме по архитектурной эстетике на меня наезжает преподавательница. Почему-то высмеивает моё замечание, опуская меня ниже плинтуса перед сокурсниками, хотя я вовсе этого не заслужила, выразила свою точку зрения вполне корректно. Разве мнение студента никому не интересно? Расстроилась!

В-третьих, ни на секунду не забываю о том, что сегодня среда, но к Андрею после занятий ехать не надо. Не надо! Какое горе. Суровый юрист дал мне отставку, в моих услугах он больше не нуждается. Продолжаю страдать по поводу нашей ссоры. Целая неделя прошла, а легче не стало, до сих пор так и горю от стыда.

В-четвёртых, в обед совершенно неожиданно ввергаю себя в экономический коллапс. Собиралась угостить девчонок пиццей по случаю днюхи, мы заранее договорились. Но на двери нашей пиццерии висит объявление, что по техническим причинам заведение сегодня не работает. Приходится вести подружек в соседнее кафе, а там в два раза дороже. Теперь даже думать не хочу, как залатаю дыру в бюджете.

В-пятых… Папа всё ещё не позвонил! Ну как же так?! Не мог же он забыть, что его единственной дочери сегодня исполняется двадцать два! Он даже подарок приготовил. Я надеялась, позовёт меня в гости или в ресторан, чтобы отметить мой праздник. Но папа молчит.

Зато приезжает курьер с букетом красных роз! Вау!

Сначала думаю, что цветы от папули, а потом в голове возникает и вовсе фантастическая мысль: а вдруг… а вдруг их прислал Андрей! Сердце заходится в восторге, на глазах выступают слёзы радости. Но три секунды буйного ликования сменяются разочарованием. К букету приложена карточка — розы от Бородухина.

Вот я глупая! Как я могла вообразить, что цветы от Андрея? Он считает меня воровкой, с какой стати ему присылать букет?

Едва закрываю дверь за курьером, тут же звонит Сергей Юрьевич. Наверное, он дождался отчёта о доставке и сразу схватился за телефон.

— Здравствуйте, Вероника! — Его плюшевый баритон приятно щекочет ухо, обволакивает. — Узнал, что у вас сегодня праздник. С днём рождения! Очень хотел бы встретиться, но я сейчас в Гуанчжоу.

— Далековато вы забрались. Добрый вечер, Сергей Юрьевич. Я только что получила от вас розы.

— Вам понравился букет?

— Он… фантастический… Такой большой. Спасибо.

— Вероника, обещайте, что мы обязательно встретимся, когда я вернусь.

— Да, хорошо, обещаю. — Стараюсь, чтобы мой голос не звучал уныло.

Надо сказать, что в пятницу я Сергея Юрьевича уже бортанула. Он настаивал на встрече, но у меня совсем не было времени. После лекций убирала шикарную квартиру на главном проспекте города, двести квадратов. Так упахалась, что едва не умерла. Я не могла в последний момент отменить заказ и подвести клиентов.

Второй раз отказывать господину инвестору не желательно. Вдруг ещё обидится, нажалуется Сонечке — что это ваша девица такая вредная, где вы её откопали? Кошмар, она пренебрегает миллионерами!

А Сонечка старалась, подыскивала для меня перспективного мужчину, устраивала нам встречу. Бабулю обижать нельзя! Она такая милая. Между прочим, именно Соня поздравила меня с днём рождения самая первая, рано утром, когда я на маршрутке ехала в университет.

Не то что мой папа… На часах восемь, а он всё ещё не позвонил!

Грустно достаю из шкафа вазу, их в Сониной квартире хватает. Не сомневаюсь, когда тут жила бабуля, цветы в доме не переводились. У Сонечки миллион поклонников, она ими вертит, и все по ней сходят с ума. Как-то у неё получается.

Однако в одну вазу этот букетище не влезет. Или делить на три части, или ставить его в ведро. Иду в ванную за ведром…

Красные розы великолепны, но так как они подарены не тем мужчиной, от которого замирает сердце, смотрю на цветы с раздражением. За них придётся расплатиться — свиданием с Сергеем Юрьевичем. А я совсем не хочу с ним встречаться. Роз так много, словно Бородухин хотел пустить пыль в глаза и продемонстрировать своё богатство. Ах, ну да, он же инвестор. Уже начал инвестировать в меня средства. Видимо, оценил меня как выгодный стартап.

Красные розы ни в чём не виноваты, однако они мне не нравятся. Вообще-то, я люблю орхидеи! Фиолетовые!

В начале девятого наконец-то раздаётся долгожданный звонок. Ура, наверное, папа освободился, и сейчас мы куда-нибудь поедем отмечать моё двадцатидвухлетие.



— Привет, Никусик! — с воодушевлением произносит родитель. — Поздравляю с днём рождения, милая! Всего самого тебе доброго! Счастья, здоровья, удачи и, конечно, хорошей учёбы.

— Спасибо, пап!

— Знаешь, и тебе спасибо, что замолвила словечко. Твой Андрей договорился — на следующей неделе я встречаюсь с директором «Армады».

— Да? Он это всё-таки сделал?! Ой, как здорово!

— Разве Андрей тебе не сказал?

— Папа, я же объяснила… Он мне никто.

Увы, но это факт. Не могу удержать тяжёлый вздох. Но очень приятно, что Андрей, хоть и рассердился на меня из-за платья, всё равно не отказался помочь. Он милый!

— Хм… Ясно… Малыш, ты прости, замотался совсем, дел по горло. Вот только сейчас смог позвонить. Не обиделась, что так поздно?

— Вовсе нет! Я ждала.

— А у тебя как день прошёл? С подружками отметила?

— Да, мы посидели в кафе.

— Отлично! Ну, ладно, пойду дальше работать. Потом как-нибудь обязательно встретимся, когда завалы разгребу. Подарок я приготовил, он тебя ждёт. А ты отдыхай, детка, завтра же опять на учёбу.

И на учёбу, и на работу, о которой папа даже и не подозревает, потому что никогда ни о чём не расспрашивает.

— Да… — чуть слышно бормочу в трубку. — Наверное, сейчас завалюсь спать. Тоже устала.

— Чао, малыш. Целую!

— Пока, пап.

Нажимаю отбой и ещё несколько минут держу смартфон в руке. Смотрю в пространство неподвижным взглядом и сражаюсь со слезами. С ресниц срывается первая слезинка и оставляет горячую дорожку на щеке.

Накатывает чёрная тоска. Вспоминаю, как мы отмечали мой день рождения с мамой. Она всегда устраивала для меня какой-нибудь сюрприз. Однажды в этот день мы даже слетали в Лондон и посмотрели спектакль в Ковент-Гардене…

А сегодня всё просто ужасно! Смотрю на цветы от мужчины, который мне не интересен, вспоминаю о маме, которую больше никогда не увижу, думаю о парне, который теперь для меня совершенно недоступен…

Какой грустный день рождения!

Синее платье висит в чехле на плечиках — вчера забрала его из итальянской химчистки, где ему вернули первозданную свежесть. Всё из-за этого платья, будь оно проклято!

Интересно, захочет ли сестра Андрея надеть ношеное? Не устроит ли брату скандал? В крайнем случае, платье можно продать на Авито. Я так и делала, когда училась жить самостоятельно и вдруг обнаружила, что мои ежемесячные траты в пять раз превышают доход. Постепенно распродала через интернет наряды из миланских аутлетов, обувь, сумки, украшения. Как выяснилось, это только в магазинах всё дорого, а когда пытаешься продать — брендовая блузка уходит за копейки. Все эти логотипы не стоят и гроша, так как никто не верит, что это не китайская подделка.

Сижу на диване, уткнувшись в подушку… И тут опять раздаётся звонок в прихожей. Кто так поздно? Уже девять вечера! Вдруг это бандиты? Встреча с грабителями стала бы логичным завершением такого неудачного дня.

Осторожно подкрадываюсь к двери, чтобы посмотреть в глазок.

Хм… А там опять букет!

Неужели папа почувствовал по моему голосу, как я расстроилась, и всё-таки решил заскочить ко мне?



Глава 8. Откровенный разговор

Вероника

Нет, это не папа.

На пороге стоит Мистер Совершенство и держит в руках букет из… фиолетовых орхидей и белых роз. Ах!

Не знаю, куда смотреть и что думать. Мой взгляд мечется между восхитительными цветами и лицом Андрея, а сердце разрывает грудную клетку сумасшедшими ударами.

— Добрый вечер, Вероника! С днём рождения! — поздравляет юрист и протягивает мне цветы. И тут же решительно вторгается в квартиру.

Потрясённая, я делаю шаг назад, изумлённо смотрю на нежданного гостя и прижимаю букет к груди.

— Андрей… Это ты… Добрый вечер. Спасибо!

Но юрист ещё не всё мне отдал. У него в руках — маленькая круглая коробка, он немедленно вручает мне и её тоже.

Тортик! Тот самый — с маскарпоне и клубникой!

Лихорадочно соображаю, как я выгляжу. Достаточно ли привлекательно? Платье-футболка с енотом, волосы распущены по плечам, ноги голые. На коленке сияет фиолетовый синяк. О, да, он будет отлично сочетаться с орхидеями!

— А как ты узнал, что у меня сегодня…

Умолкаю на половине фразы. Андрей же помнит наизусть данные моего паспорта, не удивлюсь, даже если назовёт номер и серию. Возможно, он вообще ничего не забывает из прочитанного, встречаются люди с такими способностями.

Я ошарашена визитом юриста. От волнения в ушах стучит барабанная дробь, кровь прилила к щекам, воздуха не хватает. Удивлённо таращу глаза и жду каких-то объяснений. Всё-таки, наше расставание неделю назад не предполагало явления с букетом.

Так и замерли в прихожей, стоим и откровенно рассматриваем друг друга. Не могу наглядеться на гостя, как же он мне нравится!

А господина Гончарова, как обычно, интересуют обнажённые участки тела. Милый маньяк! Очаровательный енот на футболке ему даром не нужен, зато мои ноги намертво приковывают внимание. Всё правильно, он молодой здоровый мужчина, как же ему не пялиться на голые девчачьи коленки!

— Ни фига себе, Ника, это где ты так приложилась?!

— В маршрутке сегодня утром. — Со вздохом смотрю вниз, на синяк.

— Видно, что совсем свежий… Вероника, послушай…

— Да?

— Я хочу извиниться. В прошлую среду я вёл себя по-хамски.

— Вовсе нет!

— Да. Отчитал тебя из-за… этого дурацкого платья. Нет, оно, конечно, вовсе не дурацкое и очень тебе идёт. Но я тебе нагрубил… Прости! Надеюсь, ты сможешь забыть, как я с тобой разговаривал.

— Андрей! Я же сама виновата… Взяла без спроса платье.

— Главное, что ты оставила мне тренажёр, холодильник и душевую кабину. А уж без платья я как-нибудь обойдусь! Давай о нём забудем.

Кажется, у меня на лице вспыхивает такая улыбка, словно мне на голову только что водрузили корону Мисс Вселенной. Настроение неуклонно повышается до опасной отметки, когда возникает непреодолимое желание попрыгать по квартире теннисным мячиком.

— Упс, забыл, — Андрей хлопает себя по лбу. — Подарок же!

Ещё и подарок?! Он же принёс букет и торт — этого более, чем достаточно! Даже то, что вспомнил и заехал поздравить, уже безумное для меня счастье!

В качестве презента получаю сертификат в дорогой спа-салон. На целый день. Вау!

— Ты очень много работаешь, Вероника. Хочу, чтобы ты выделила один день и нормально отдохнула. Расслабилась.

— Спасибо… А мы… Будем пить чай с тортом? Ты останешься, Андрей?

— Ты точно хочешь, чтобы я остался?

Андрей смотрит так, словно не верит, что я действительно хочу провести вечер в его обществе, а приглашаю только из вежливости. Вот глупый! Я до сих пор потрясена его визитом и не могу поверить, что всё это происходит на самом деле. Нахожусь на седьмом небе от счастья!

— Конечно, Андрей!

— У тебя утром, наверное, лекции? Потом работа.

— Это будет завтра. А сегодня — день рождения!

Пару мгновений гость о чём-то размышляет, а потом машет рукой:

— Отлично! Давай праздновать твой день рождения!

— Хорошо, я только поставлю твой букет в вазу, включу чайник и переоденусь.

— Нет!

— Что?!

— Не надо переодеваться! То есть, я хотел сказать, что ты прекрасно выглядишь в этом платье. Енот чудесный, он очень мне нравится.

— Вот как?

Неужели всё-таки разглядел енота?

— Пять минут, ладно? Проходи пока в комнату, Андрей.

Андрей идёт в гостиную, отмеченную следами Сонечкиного ремонтного угара, и вдруг замирает как вкопанный. Я сразу понимаю, почему. Посреди комнаты пылает красным пламенем гигантский букет Бородухина. Розы стоят в ведре на полу. Как же их много!

— О, да у тебя тут целая оранжерея. — По лицу моего гостя пробегает мгновенная тень. — Красиво. От кого это?

— Так, от одного знакомого, — небрежно отмахиваюсь я. Надеюсь, мой бесподобный юрист не будет сравнивать букеты? Ох, а ведь мужчины это обожают — сравнивать.

Если бы Андрей знал, что его орхидеи для меня в миллион раз дороже этих красных роз!

* * *

— Ты в этой квартире как принцесса в замке, наполовину разрушенном драконом, — говорит Андрей. — Но кухня сохранилась неплохо.

— Ей повезло, — улыбаюсь я. Плаваю в розовом тумане, вижу, как вспыхивают тут и там яркие искорки. Я в нирване!

Мы пренебрегли чаем и сварили кофе в Сониной кофеварке. Она мне её привезла, узнав, что вещей у меня меньше, чем у беженки, я всё распродала.

— А ведь у меня однажды жили сирийские беженки, — тут же вспомнила Сонечка. — Махваш, Гюзель, Ферештех и Гюльбадан. Чудесные девочки! Подобрала их прямо на улице.

Я поняла, бабуля постоянно кому-то помогает, она одинаково страстно предаётся и благотворительности, и шопингу, и разнузданному флирту с обольстительными самцами.

В «Легионе» у Сони на кухне стоит крутая кофе-машина, а мне она отдала компактную гейзерную кофеварку. Андрей сам взялся за дело, и через несколько минут кухню наполнил терпкий аромат.

— Ничего, что на ночь глядя? Ты уснёшь, Вероника, после дозы кофеина?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Господи, конечно же, я сегодня не усну! Но не от кофеина, а от дозы андрейина, есть в природе такое алхимическое вещество, которое будоражит кровь и кружит голову сильнее шампанского. Буду лежать всю ночь в кровати с открытыми глазами, вспоминать наш вечер и мечтать.

— А я бросил курить, — сообщает Андрей, — и теперь готов хлестать кофе литрами.

— Молодец, что бросил! — Ещё один плюс к его образу, который и так мне представляется совершенным. — Я видела блок сигарет у тебя в кухонном шкафу.

— Надо избавиться от него. Но подарить некому, все друзья такие правильные, никто не курит. Не выкидывать же.

— Конечно, нет! Они дорогие!

Теперь я настоящая золушка, экономная и хозяйственная. Три года назад, будучи принцессой, небрежно пожала бы плечами: да выкинь ты этот блок, в чём проблема.

Вынимаем торт из коробки. Это воздушное безе вперемешку с маскарпоне, украшенное клубникой и листиками базилика. Смотрю на свой кусок с вожделением. Наверное, в глубине души я всё ещё маленькая девочка, потому что до прихода Андрея, кроме всего прочего, собиралась всплакнуть ещё и из-за того, что на свой день рождения я осталась без торта.

А теперь торт у меня есть! Благодаря чудесному гостю. Его визит — лучшее, что случилось со мной за весь день.

Посматриваю на Андрея украдкой, восхищаюсь, как классно на нём сидят джинсы и тёмная рубашка. В расстёгнутом вороте видна крепкая шея, а от того, как он держит чайную ложку, я готова потерять сознание. Клянусь, никто в целом мире не может более сексуально держать ложку. Наверное, это потому что у него такие красивые руки.

Ох… Кажется, я совсем плыву.

— Андрей, спасибо, что составил моему отцу протекцию. Не надеялась, что ты откликнешься на мою просьбу.

— Составил. Откликнулся. Но давай лучше поговорим о тебе, Ника. Я знаю, кем была твоя мама, она занимала довольно высокий пост. А потом случилось несчастье. Почему ты живёшь одна, а не с папой? Как справляешься с учёбой? Расскажи о своей жизни, Вероника.

Он протягивает руку и пальцем на мгновение дотрагивается до моего запястья, как будто ободряя, подталкивая к разговору. В его глазах — искренний интерес, а не праздное любопытство. А я до сих пор не могу поверить, что это произошло: он пришёл ко мне, принёс цветы и подарок, а сейчас мы вместе едим торт. Да у нас самый настоящий романтический ужин! Не хватает только вина.

Хотя, наверное, я преувеличиваю. Просто Андрей хорошо воспитан. Он испытывал неловкость из-за того, что был резок и уволил меня. Вот и решил немного сгладить ситуацию.

Мой прекрасный гость продолжает задавать вопросы и смотрит на меня так, словно он готов впитывать каждое моё слово. Как приятно быть в центре его внимания! Это, безусловно, мне льстит. Хочется говорить, не останавливаясь, только бы он продолжал так же пристально смотреть и заинтересованно слушать.

Слово за слово я рассказываю Андрею о своей жизни, о маме, о том, как сурово с нами обошлась судьба…

* * *

После того, как мама попала в реанимацию прямо из рабочего кабинета, по распоряжению губернатора её поместили в самую лучшую клинику. Однако спустя две недели был объявлен приговор — сделать ничего нельзя, надо смириться и ждать конца. Болезнь, которая раньше себя никак не проявляла, уже развилась до необратимой стадии.

Такой исход — в тридцать девять лет?! Моя энергичная, здоровая мама, которая за всю жизнь ни одного дня не провела на больничном, вдруг превратилась в овощ, опутанный проводами и истыканный катетерами.

В тот момент мне едва исполнилось девятнадцать, и я привыкла жить в волшебной сказке. Теперь сказка закончилась. У мамы не осталось ни друзей, ни подруг, ни партнёров, которые захотели бы бороться за её жизнь. Все развели руками: если врачи отказались, значит, ничего не поделаешь. Более того, я постоянно слышала за спиной шипение: собственным ядом отравилась… да она сама виновата… злость съела её изнутри… так ей и надо… бог всё видит…

А на помощь пришёл мой папа, о котором я всю жизнь слышала из уст матери, что он негодяй, подлец и ублюдок. Мама в выражениях никогда не стеснялась, но именно к отцу я обратилась, когда её фактически списали со счёта.

Папа взвалил на себя все организационные хлопоты, переговоры с врачами, поиск и выбор клиники. Сама я в тот момент находилась в шоковом состоянии и плохо соображала. Да и что я могла сделать — девятнадцатилетняя девчонка без жизненного опыта, выросшая в оранжерейных условиях.

Папа всё взял на себя. Сначала мы повезли маму в Москву, потом в Израиль, затем в Швейцарию — туда, где нас согласились принять и пообещали дать шанс. Материальная помощь, выделенная губернатором, закончилась очень быстро, расходы были чудовищными. Пришлось продать мою любимую игрушку — ярко-жёлтую «БМВ», подаренную мамой на восемнадцатилетие, и квартиру, купленную, когда мне исполнилось девятнадцать. Это была вся моя собственность.

Но деньги таяли. Тогда папа, у которого в тот момент обвалился бизнес и свободных средств не было, взял кредит, чтобы оплатить пребывание и операции в зарубежных клиниках. Швейцарские врачи сотворили чудо, мы увидели свет в конце туннеля. Маме стало лучше. Наконец-то очнувшись от медикаментозной комы, она смогла оформить на меня доверенность, и это стало спасением, так как оплачивать бесконечные медицинские расходы уже было практически нечем. Придя в сознание и узнав расстановку сил, мама первым делом потребовала вернуть папе всё до копейки. Она не желала иметь с ним дела…

Но радостное волнение по поводу улучшения маминого самочувствия вскоре сменилось чёрной депрессией, солнце зашло за тучи. Борьба длиною в год закончилась полным поражением. Мы проиграли. Спустя три месяца после того, как мне исполнилось двадцать лет, мамы не стало…

Теперь у меня не было ни жилья, ни средств к существованию. Мы продали не только мою новенькую однокомнатную, но и три квартиры, которые были в собственности у мамы. А все мамины счета были выпотрошены подчистую.



Первое время я жила у папы, однако очень быстро сбежала на съёмную квартиру. Мачеха постаралась придать мне ускорения, хотя я очень старалась помогать ей с маленьким Мишуткой, не закатывала истерик, не требовала к себе повышенного внимания из-за того, что у меня случилось горе. Но я не злилась на Леру, понимала, что жить вчетвером в небольшой двухкомнатной квартире не очень-то комфортно. Кроме того, ей наверняка было обидно, что её муж взял огромный кредит, чтобы помочь первой жене. Папа очень рисковал, он мог бы до сих пор расплачиваться с банком.

Началась самостоятельная жизнь. Сначала это был полный кошмар. Накрывало чёрной депрессией, хотелось выть от тоски. Мне ужасно не хватало мамы. К тому же денежные проблемы множились день ото дня.

Я восстановилась на втором курсе университета. Нужно было как-то оплачивать учёбу, съёмное жилье, поэтому нашла первую в своей жизни работу. Но, так как до этого умела только тратить, то не понимала, как жить на эти деньги и искренне верила, что заказывая на ужин роллы, я очень экономлю. Но постепенно втянулась, стала лучше разбираться в жизни. Сменила несколько работ, перешла на третий курс…

* * *

Мне вдруг становится неловко — ну, ничего себе, я болтушка! Столько всего вывалила на Андрея. Он, наверное, уже и не рад, что остался. Пришлось парню слушать моё нытьё… Но он не перебивал и так сочувственно на меня смотрел, что я никак не могла остановиться. Говорила и говорила. И словно избавлялась от тяжёлой ноши.

Но ведь надо подумать и о собеседнике! Ему-то каково!

— Вероника, ты можешь собой гордиться, — говорит Андрей и снова дотрагивается до моей руки. — У тебя был очень тяжёлый период в жизни, но ты справилась. Не сломалась.

— Спасибо, — почти одними губами шепчу я.

— Послушай… Ты уже на третьем курсе, у тебя достаточно знаний, чтобы работать по специальности. Я поговорил с начальником нашего проектного отдела. Тебя могут взять стажёром на полный день, с восьми до пяти, зарплата двадцать тысяч в месяц. Сходишь на собеседование?

— Андрей… — Я снова потрясена до глубины души. Он позаботился обо мне! — Спасибо тебе огромное… Но ничего не получится. Увы! С утра я полдня на лекциях. А потом езжу по домам и организациям, убираю. Я не смогу работать ежедневно с восьми до пяти. Никак!

Андрей явно недоволен моим отказом. Он отодвигает от себя пустую чашку.

— И двадцати тысяч мне не хватит! — с отчаяньем сообщаю я. — Сейчас получается гораздо больше. Я ведь должна откладывать на новый учебный год. На бюджет перевестись нереально, хоть я хорошо учусь. Приходится платить за коммерческое отделение, а там очень дорого.

— Понятно. Жаль, конечно, Вероника.

— Но я очень тебе благодарна за это предложение!

Пару минут Андрей смотрит на меня как-то странно, словно хочет предложить что-то ещё… Что же? Не понимаю. Вдруг позовёт обратно — аннулирует мою отставку, вновь возведёт в ранг преданной домработницы?

Что и говорить, мне нравилось у него работать. Он прекрасный клиент: не делает замечаний и не устраивает бардак.

— Спасибо за кофе, Вероника.

Похоже, наш романтический ужин подошёл к концу. Сейчас Андрей уйдёт, а я страшно не хочу с ним расставаться. Непонятно, когда увидимся снова. Да и увидимся ли? К себе обратно он меня не позвал…

У двери прощаемся, и Андрей целует меня в щёку. У него это получается совершенно естественно и непринуждённо, словно мы старые друзья. А меня от мимолётного прикосновения его губ перетряхивает всю с головы до ног.

— Пока, Вероника!

— Андрей… Спасибо тебе за всё.

— Надеюсь, не испортил вечер своим внезапным вторжением? Может, ты хотела посидеть в тишине, обдумать планы на новый год жизни. И тут я.

— Что ты! Так классно, что ты заехал. И знаешь… я обожаю фиолетовые орхидеи!

— Значит, угадал? — улыбается Андрей. — Вернее… Я провёл расследование. Полистал твой Инстаграм, увидел фото с орхидеями и предположил, что ты не стала бы постить один букет в пяти ракурсах, если бы он тебе не понравился.

— О-о… Очевидно, тебе пришлось произвести очень детальное расследование, потому что мне уже целую вечность не дарили орхидей.

— Да, Ника, листал довольно долго. Добрался до снимков трёхлетней давности.

— Так значит, про торт с маскарпоне узнал оттуда же?

— Конечно. Он тоже присутствует на твоей страничке, надо только присмотреться.

— Мне нравится твоё упорство!

— А мне безумно понравились фото из Ниццы.

Мгновенно заливаюсь краской стыда. Тогда, в Ницце, мама купила мне яркий и чересчур (по моему мнению) открытый купальник и выгнала в нём на пляж со словами: «Да что ж ты у меня такая скромная! Хватит изображать монашку!» Потом фотографировала меня и показывала снимки: «Смотри, ты же красотка!» Действительно, купальник оказался вполне приличным, а я настолько удачно в нём получилась, что даже рискнула выложить фото в Инстаграм.

А кое-кто туда забрался, нашёл компромат и всё рассмотрел с лупой! Говорю же — маньяк.

— Всё, выгоняй меня, именинница, а то я никогда не уйду. А тебе завтра рано вставать, — улыбается Андрей.

В конце концов, мы всё же расстаёмся. Закрыв замки, прижимаюсь спиной к двери и медленно сползаю на пол. Сердце разрывается от восторга и нежности, всё вокруг окутано розовой дымкой. Если бы не Андрей, я закончила бы этот день в слезах. А сейчас мне хочется петь от радости, эмоции переполняют.

С того момента, как я отпраздновала своё девятнадцатилетие, сегодня у меня первый радостный день рождения.

Благодаря Андрею!



Глава 9. Спасти сохатого

Андрей

— Вот умный ты, процессы выигрываешь. Говорят, способен вытянуть самое сложное дело. А всё равно молодой и дурной! — пилит меня Кирилл Андреевич.

Он сидит за рулём внедорожника, я клюю носом на пассажирском сиденье, но с упорством вьетнамского партизана пытаюсь читать материалы на планшете. Одолев «Вавилон», начинаем тяжбу с «Инвест-строем», надо быть во всеоружии. Текст заковыристый, отчаянно туплю, не выспался. Строчки сливаются, вместо них на экране извиваются длинные жирные гусеницы.

Ромка дрыхнет сзади. Прежде чем отключиться, он завернул пламенную речь. Первые её слова — целых четыре! — были даже цензурными: «В гробу я видал…» Высказав всё, что он думает об очередной вылазке в лес в пять утра, мой друг воззвал к Гринпису и отрубился.

Интересно, успел ли Ромка на этот раз уделить внимание тёплой и сонной жене, как ему посоветовал папаша. Я бы точно из кровати не вылез, если бы у меня там была Вероника. Представляю малышку в пижаме с зайцами — нет, лучше голой! — и по телу немедленно пробегает сладкая дрожь, внутренности сворачиваются в тугой узел, глаза застилает туман. Я бы никуда не поехал, гори огнём эта охота, лес, «Армада» и карьера.

А Кирилл Андреевич бодр и свеж, хотя, по его словам, всю ночь жонглировал своими младенцами: одного покормить, второго покачать, третьему воды налить, четвёртого перевернуть… Кирилл Андреевич очень выносливый и тренированный — бывший боксёр, да и вообще бугай, бицуха размером с коровью ляжку. Егор Михайлович регулярно ставит меня против Кирилла, так как лучшая тренировка — с соперником, превосходящим тебя в мастерстве. Каждый раз, когда на ринге я на мгновение замираю рядом с этой грудой мышц, перед глазами отчётливо вспыхивает текст моего ненаписанного завещания.

— Думаешь, я охоту люблю? Нет. Но если ты работаешь у Михаила Ивановича, как же можно отказываться? Совсем не догоняешь? — продолжает пилить Кирилл Андреевич.

— Но ведь я еду, еду на вашу долбанную охоту! — мрачно огрызаюсь я.

Контракт с «Инвест-строем» составлен хитро, над ним поработал ещё мой предшественник. Но юристы противника, как выяснилось, ещё хитрее, они сумели найти лазейки для оправдания халатности, которая дорого обошлась «Армаде». Теперь надо придумать, как их переиграть и отвоевать потерянные бабки. Но ведь сосредоточиться на документах невозможно! Очередная яма — и планшет выпрыгивает из рук, как лягушка. Твою же мать!

Кирилл успевает вывернуть руль и одновременно ловит мой планшет. Реакция у него отменная.

— Ты же, Андрюха, снова едва не соскочил! Я уж думал, придётся тебя в багажник запихивать. Теперь вот едешь, а рожа кирпичом. Недоволен. А ты должен взглянуть на ситуацию под другим углом. Тебя, фактически, пригласили в элитарный клуб. Сечёшь фишку? Думаешь, Михаил Иванович всех подряд на охоту зовёт? Нет. В свою команду он приглашает избранных. А ты, дурень малолетний, постоянно отказываешься. Три раза умудрился прокатить дорогого босса.

— Но если бы я проиграл «Вавилону», дорогой босс разложил бы меня на молекулы, закатал бы их по одной в бетон и над каждой бы высадил кактус! Я бы превратился в плантацию кактусов! Клёво, да?

— Фантазёр ты, Андрейка! Скажешь тоже. Что ж, Михаил Иванович, по-твоему, не человек? Он бы гладиолусы посадил или, скажем, берёзки. Но уж никак не кактусы! Ты прям Иваныча монстром каким-то выставляешь!

— Эй, старика моего не обижайте! — доносится с заднего сиденья сонное пыхтенье Ромки.

— Его обидишь, как же, — успокаиваю я друга. — Спи, спи. Нам ещё ехать и ехать, ехать и ехать…

Дурдом. Вместо того, чтобы готовиться к сложному процессу, еду в лес зайчиков убивать. Вернее, сегодня охотимся на лося. Кому и что он сделал плохого? Хм, а вдруг смогу поработать прямо под кусом? Затихарюсь в орешнике и просмотрю все триста шестьдесят страниц текста! Или не получится? Придётся бегать между сосен с маракасами и петардами, выгоняя бедного лося под дуло директорского ружья… Не знаю.

Мысли переключаются на Веронику. Надо сказать, они постоянно на неё переключаются, и это ещё одна причина, почему я серьёзно переживаю из-за «Инвест-Строя». Я стал гораздо менее эффективным. В голове какой-то хмель, гусеницы на экране вдруг превращаются в бабочек, взлетают вверх и начинают порхать вокруг меня, оставляя в воздухе золотой серпантин и конфетти.

Сильно ли Вероника зациклилась на своём инвесторе? Влюблена ли в Бородухина? Красные розы, безусловно, от него. Чтоб он сгнил! Надеюсь, ему придёт идея инвестировать в строительство крокодильей фермы, а крокодилы его сожрут!

Но, кажется, грандиозный букет Бородухина не очень-то Нике понравился. А я угадал и с орхидеями, и с тортом. Не зря изучил лапушкин Инстаграм, добыл массу полезной информации.

За два прошедших дня так и не смог опять с встретиться с Никой, мы даже и поговорить толком не смогли. Когда я ей звонил, она сбрасывала, наверное, сидела на лекциях. А когда она перезванивала — уже был занят я. То арбитраж, то прокуратура, то народу целая толпа, не до разговоров. А в десять вечера уже поздно тормошить крошку, жаль её, представляю, как она устаёт.

Отправлял ей сообщения, хотя бы так до неё дотянуться. Сейчас постараюсь нащёлкать в лесу фоток — вдруг лиса пробежит или оленёнок, девочки эту мимимишность обожают.

Ника так мило краснеет, щёки мгновенно вспыхивают от любого слова… Такая нежная, тонкая… Почему я полтора месяца не обращал на неё внимания? В упор не видел это сокровище!

Вероника

Открываю дверь, а на пороге — хозяйка квартиры, Сонечка собственной персоной. Она, как всегда, ослепительна: на ней ярко-синий брючный костюм, белоснежная блузка с пышным воротом, на локте — брендовая сумка из натуральной кожи, на груди сияет, теряясь в кружевной пене, крупный кулон, на пальце сверкают подаренные Виктором кольца. Глаза загадочно блестят, ресницы стали ещё гуще. И, похоже, бабуля обколола губы, они у неё теперь такие пухленькие! Но, возможно, увеличила их перламутровым блеском и хорошим контурным карандашом. Бабуля мастерица накладывать макияж.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Соня меня восхищает! Как она выглядит!

А я с утра успела сгонять к заказчику и отскипидарить его квартиру, к счастью, однокомнатную, поэтому управилась быстро. Потом сделала рендер торгового молла — кажется, получилось потрясающе, удалось досконально передать все текстуры и выдержать ракурсы, у-и-и-и-и-и! После обеда клиент отменился, значит, моё воскресенье хотя бы частично будет похоже на выходной день. А тут ещё и Сонечка в гости пришла, вообще классно! Жаль, Андрей на охоте. Чувствую, мы обязательно бы с ним встретились сегодня, если бы он остался в городе.

Постоянно всплывают в памяти кадры чёрно-белой классики. Это фильм Антониони «Затмение». Ослепительно красивые Ален Делон и Моника Витти говорят друг другу: мы увидимся завтра… и послезавтра… и послепослезавтра… и сегодня вечером!

Завидую героям фильма, у них есть возможность проводить время друг с другом, гулять, кататься на машине, разговаривать, смотреть в небо. У меня каждый день расписан по минутам, ощущаю себя белкой в колесе.

Зато сейчас у меня весьма интересные гости.

Позади Сонечки вижу незнакомца. Высокий темноволосый красавец с блестящей чёлкой, падающей на один глаз, держит на руках Персика и вдумчиво массирует его пушистый загривок.

Ой… Неужели Соня привела мне ещё одного кандидата? Может, решила подстраховаться на тот случай, если Бородухин мне не понравится? А он мне не понравился! Но ведь Соня ещё об этом не знает.

Не нужны мне новые мужчины, хватит!

— А вот и наша Вероника, — объявляет бабуля. Делегация вторгается в прихожую. Шпиц радостно дрыгается и тявкает, приветствуя меня. Он меня узнал, как приятно! — Привет, солнышко!

— Добрый день!

— Здравствуйте.

Жду, когда Соня нас представит, а эффектный незнакомец тем временем окидывает меня пристальным взглядом. Парень выглядит феноменально ухоженным, я даже замечаю прозрачный маникюр на его пальцах, нежно перебирающих шерсть Персика. Смешной шпиц едва ли не закатывает от удовольствия глазки-бусины.

На красавце под распахнутой чёрной хламидой с капюшоном виднеется серебристо-серая водолазка, обрисовывающая великолепный торс. Тонкая талия перехвачена массивным кожаным поясом с клёпками. Чёрные брюки из гладкой и слегка поблёскивающей ткани обтягивают длинные стройные ноги. Высокие кожаные сапоги на грубой подошве завершают образ. Сюда так и просится меч, перекинутый за плечо, и тогда незнакомец станет похож на странствующего рыцаря-ассасина. Только вместо перевязи меча на его груди красуется крупный блестящий амулет.

— Как тебе моя Вероника? — спрашивает у спутника бабуля. — Ведь хороша!

— Да, ребёнок довольно фактурный, — выносит вердикт молодой мужчина. — Будем работать.

Что он имеет в виду?!

— Никушка, знакомься. Это Глеб Александрович, владелец агентства переводов «Аванта». Но переводить мы ничего не будем, а отправимся в торговый центр. Глеб поможет нам с шопингом, у него фантастическое чувство стиля.

— Да, это так, — с достоинством подтверждает элегантный гость и осматривается.

— Но в мои планы сегодня не входило устраивать шопинг, — растерянно говорю я.

«Сегодня, завтра, на следующей неделе… В ближайшие несколько лет, пока не закончу универ! Я экономлю!» — добавляю мысленно.

— Твои планы изменились! — возбуждённо сообщает Сонечка. — Шопинг с персональным стилистом — мой подарок тебе на день рождения. На неделе ты была занята, я же знаю. Зато сегодня мы оторвёмся, солнышко!

Ах!

— Софи, а почему здесь такой разгром?

— Разгром? Вовсе нет! Просто мы с Никой затеяли небольшой ремонт! Ремонтик! — игриво восклицает бабуля.

— Ты же говорила, что Виктор отремонтировал твою трёшку?

Замечаю, что имя Сониного внука произносится с придыханием, а глаза молодого мужчины при этом застилает мечтательная дымка.

Хм… Какой-то он странный этот Глеб Александрович! Неужели…

Вспомнила!

Мысленно хлопаю себя по лбу. Глеб — директор фирмы, где работала переводчиком Катюша. Она же о нём рассказывала. Именно Сонечка познакомила меня с многодетной блондинкой, естественно, что и Глеб Александрович тоже в числе её знакомых. Катя упоминала, что её бывший начальник, хозяин «Аванты», отличается тонким вкусом, а также нетрадиционной ориентацией.

Ах, Соня! Она и тут впереди планеты всей! Иметь в качестве персонального стилиста гея, да ещё такого роскошного, да ещё и в суровой российской провинции… Это очень круто! Но ведь надо умудриться!

— Да, Витюша неплохо отремонтировал эту квартирку, нам прислали из фирмы строителей. Они были такие милые ребята. Но ведь время идёт, отделка ветшает, пришлось снова заняться обустройством.

Я улыбаюсь. Соня чаще делает ремонт, чем вкалывает себе диспорт и гиалуронку. Тем не менее, квартира в руинах, а Сонино лицо молодеет с каждым днём.

Как так получается?

Но я уже привыкла к разрухе и почти не замечаю, что в прихожей выдолблена часть стены, а в одной из комнат отколупана штукатурка. Видимо, Соня хотела добраться до кирпичной кладки, но, к счастью, её энтузиазм угас раньше, чем она вывалилась в соседнюю квартиру в обнимку с ударной дрелью.

— Ника, ну что ты тормозишь! Быстренько собирайся! — руководит Соня.

— Одевайтесь, юная леди, — церемонно кивает Глеб.

От подарков не отказываются — тем более, в моём положении, тем более, от Сониных. Она этого не позволит. Поэтому, если бабуля решила купить мне платье, буду только рада. Знаю, что в средствах она не ограничена, подарок не нанесёт урон её бюджету. Безусловно, если они с Глебом выберут что-то дорогое — категорически откажусь.

Кстати, я так поплыла в среду от визита Андрея, что забыла вернуть ему проклятое синее платье — оно так и висит в спальне на дверце шкафа.

В торговый центр мы едем на машине Глеба, у него космический спорткар. Последний раз на такой необычной машине, распластанной по асфальту, я каталась четыре года назад, когда мы с мамой отдыхали в Ницце…



В бутиках торгового комплекса я сразу понимаю, что шопинг с таким человеком, как Глеб, это манна небесная. У него намётанный глаз и абсолютное чувство прекрасного. Если он так же управляет бизнесом, как выбирает одежду, то его «Аванта» процветает.

Принесённые Глебом пять нарядов превращают меня в звезду подиума. Но как только я надеваю платье, брюки, куртку, юбку, выясняется, что Соня хочет то же самое! Она сразу же тянет ручки загребущие и начинает сдирать с меня одежду:

— Дай скорее сюда, деточка, дай, бабушка примерит! — Сонины глаза горят алчным огнём, она готова унести с собой полмагазина.

— Вероника, вы отличная модель. На вас любой наряд смотрится выигрышно, — отпускает Глеб комплимент. — Вот поэтому наша Софи так разволновалась.

— Да, да, вот эта юбочка мне тоже нужна! — азартно кричит Соня.

А я улыбаюсь. В прошлой жизни у меня уже были шикарные наряды, дизайнерская обувь и украшения. Да, обладать этими вещами было удовольствием, но всё мгновенно потеряло смысл, когда с мамой случилось несчастье. Теперь у меня почти ничего нет, но я воспринимаю этот факт спокойно. Знаю, что вещи — ерунда. Приятная, милая, но ерунда.

Вероятно, сейчас в душе я гораздо старше Сонечки. А она моложе — вон как крутится перед зеркалом в лиловой косухе с клёпками. В глазах рябит от неонового цвета куртки и Сониного радостного мельтешения. Но неужели бабуля купит такую яркую вещь?!

О, да!

В конце концов, выбираем для меня фиолетовое платье, брюки и блузку, а для Сонечки несём к кассе целый ворох одежды, включая косуху — Глеб одобрил. Боюсь представить, какую сумму списывают с Сониной карты.

— Спасибо! — растроганно шепчу я и целую бабулю в щёку.

— Хорошо я придумала?

— Чудесно! Мы отлично провели время, у меня подарки. И я рада, что познакомилась с Глебом Александровичем.

— Я тоже рад, — замечает Глеб.

— День рождения — раз в году! Хочется тебя порадовать, — говорит Соня. — Ой, нет, нет, я сама, я сама! — кричит она, когда я пытаюсь забрать у неё пакеты. Хочу помочь, чтобы Сонечка не надрывалась. Но бабуля цепляется за ручки пакетов мёртвой хваткой.

— Глеб Александрович, спасибо. Вы такие классные вещи для меня выбрали, — благодарю нового знакомого.

— Пожалуйста, Ника. Но мы ещё должны подобрать к платью эффектное украшение. Что-то из хорошей бижутерии.

Сонечкино лицо вновь приобретает хищное выражение, глаза вспыхивают огнём. Как она любит наряжаться! Персик, который всё это время просидел на локте владельца «Аванты», взволнованно дышит. Наше приключение продолжается…

После шопинга Глеб ведёт нас в кафе, Соня сразу шепчет что-то официантке, и та вскоре приносит маленький тортик-пирожное со свечкой и надписью Happy Birthday! Снова отмечаем мой день рождения. Сердце разрывается от благодарности — как здорово Сонечка всё это придумала! Мир такой огромный, но я в нём теперь не одинока…

— Сергей Юрьевич мне пожаловался, что никак не удаётся с тобой поговорить. Не может из Китая до тебя дозвониться, — говорит бабуля с переднего сиденья, когда на спорткаре мы летим домой. Я, уткнув колени в подбородок, сижу сзади, Персик со мной, привалился сбоку, горячий и пушистый.

Было дело, сбросила пару звонков Бородухина. А он сразу жаловаться! Вот же стукач!

— Так получилось…

— Он заливался соловьём, как ты ему понравилась, и как он рад, что я вас познакомила. Сергей Юрьевич знал твою маму.

— Да, он говорил.

— Он очарован твоей красотой и юностью. И сразу же понял, что ты ангелочек с крыльями — чиста и непорочна.

— Ох, зачем! Не надо было посвящать его в интимные подробности.

— Но я ничего не говорила! Он сам что-то почувствовал и едва не свалился в обморок от счастья. Может, у нашего инвестора встроенный детектор — сразу определяет, кто перед ним, грешница или целомудренная дева. Вдруг этот волшебный детектор даже подсчитывает, сколько партнёров было у дамы? Хм… Надеюсь, у него не перегорели датчики, когда я находилась рядом?

— Сонечка… Если честно… Мне не хочется иметь дело с Бородухиным, — прерываю полёт Сониной фантазии.

— Не хочется?! Но почему?! Он великолепен!

— Так и есть. Но мне… нравится другой мужчина… парень. Тот самый, который живёт у вас там, в «Легионе». Я убирала у него с августа. Он начальник юридического отдела в «Армаде».

— Ты имеешь в виду Андрея Гончарова?! Так значит это к нему ты приезжаешь в «Легион»?

— Да. Вернее, приезжала. Сейчас я уже у него не работаю. А ты его знаешь?

— Лично нет, но знакома с его другом.

Лицо у бабули вытягивается, вид у неё озабоченный.

У меня нехорошее предчувствие. Что она знает об Андрее? У него проблемы с алкоголем? С наркотиками? Он, в конце концов, женат и у него трое детей?!

— И?

— Милая…

— Что?!

— Я ведь наводила о нём справки, хотела сосватать нам этого парня. Не знала, что ты работаешь именно у него. Да, он красавчик, а ещё энергичный, шустрый и много зарабатывает. Отличный кандидат. Но, к сожалению…

— Что?!! — я уже готова кричать.

Глеб Александрович удивлённо прислушивается к нашему разговору, Персик тоже навострил уши и перестал дышать.

— Сразу выяснилось, что Андрей — однолюб.

— Нет, не может быть!

— Серьёзно! У него были отношения с некой Яной. Говорят, девица невообразимой красоты, надо посмотреть её Инстаграм. Кстати, Глеб, ты не лайкнул моё фото! Тебе не понравился мой образ?

— Какое фото?

— Там, где я в серой кашемировой накидке и длинных бордовых перчатках!

— Софи… Сорри, пропустил. Сейчас лайкну.

— Нет-нет, не отвлекайся от дороги. Так вот, Никусик. Андрей до сих пор страдает из-за разрыва с этой Яной, чтоб ей пусто было! Девица его бросила, а паренёк на ней зациклился. Увы, такое случается, особенно, если девушка сама дала от ворот поворот. Мужиков капитально клинит, когда им отказываешь, — Сонечка закатывает глаза, а потом кокетливо поправляет волосы.



Внезапно вспоминаю, что именно с Яной Андрей собирался идти на деловой банкет. Как он рычал на неё по телефону! Похоже, эта девушка действительно всё ещё вызывает у юриста сильные эмоции, и он никак не может вычеркнуть её из жизни. Иначе разговаривал бы спокойно.

— Как бы то ни было, с Андреем нам ловить абсолютно нечего! Не будем тратить на него время, солнышко. Вообще не думай о нём, забудь! Не сомневаюсь, даже если Андрей тобой заинтересуется — а что, вполне, ты же прелесть! — через некоторое время он всё равно опять уйдёт в депрессию. Будет маяться, вспоминать свою Яну, грустить, что его бросили, отвергли. Поверь, лапочка, однолюб — это приговор. Зачем нам этот страдалец? Лучше сконцентрируйся на Сергее Юрьевиче, он от тебя без ума, и у него очень серьёзные намерения.

Сонины слова меня убивают. Это заявление перечёркивает мои грандиозные мечты. Неужели с Андреем дела обстоят именно так, а не иначе?

Не хочу в это верить. Наши отношения развиваются, я это чувствую. Несмотря на то, что нам никак не удаётся нормально поговорить, Андрей накидал мне в мессенджер кучу сообщений. Они чудесные, перечитываю их с нежностью!

«Привет, малыш, как дела?»

«Не дозвонился! Наверное, ты на лекции?»

«Торт доела, птичка?»

«Извини, не мог говорить, люди»

«На совещании»

«Бегу в арбитраж»

«Опять не могу говорить, я в суде»

«Едем с мужиками на охоту»

«Выслеживаем лося!»

«Крадёмся»

«Сижу в засаде»

Как мило, что он всё это мне пишет! Неужели мужчина, помешанный на бросившей его красотке, стал бы отправлять другой девушке такие нежные, прочувствованные сообщения? Нет, конечно!

Но, безусловно, не нужно было в среду терзать юриста рассказами о своей несчастной жизни. Кому нужна девушка с проблемами? Все хотят видеть рядом беззаботное, улыбчивое, лёгкое в общении существо.

Дома я разбираю привезённые пакеты, снова надеваю платье и мечтаю о том, как Андрей меня в нём увидит… Вечер воскресенья, никуда бежать не надо, чертежи и рендеры готовы. Вот бы сейчас увидеться с моим милым юристом! Но, подозреваю, он всё ещё не вернулся с охоты.

Новое платье того же оттенка, что и орхидеи. Цветы так и стоят в вазе, эффектные и яркие. А красные розы, присланные Бородухиным, уже завяли, хотя я заботилась о них, подрезала стебли, меняла воду. Сонечка посоветовала сконцентрироваться на Бородухине. Но он мне совсем не нужен!

Андрей

Двое суток в лесу, возвращаемся в город уже затемно. Несгибаемый Кирилл Андреевич крутит руль и смотрит на дорогу, выхваченную из тьмы белым светом фар. Мы с Ромкой разговариваем на заднем сиденье. Оба довольные — набегались, размялись, поорали и даже постреляли. А что, мне понравилось! Стреляли мы в воздух, не в животных, создавали шумовые эффекты, чтобы заставить лося бежать в нужном направлении. А он молодец, заложил лихой вираж и свалил в другую сторону. Отправляясь в лес, я, безусловно, подковался теоретически, почитал о специфике охоты на сохатого. Везде, между прочим, указывалось, что лось — товарищ неторопливый. Однако наш чесанул так, что только копыта засверкали.

Красавец!

Таким образом, в результате двухдневной охоты ни одно живое существо не пострадало. Ура, это воодушевляет, мы с Ромкой очень рады. Правда, Михаил Иванович хмурился, сопел возмущённо, но завтра понедельник, начинается рабочая неделя, и у гендира будет ещё миллион новых поводов нахмуриться и разозлиться, ничего не поделаешь. Зато мы не убили лося. Это супер.

— В офисе-то сильно не радуйся, что никого не замочили и вернулись без трофеев, — предупреждает Ромка. — Батя в депрессии.

— Да ладно, что я, по-твоему, тупой? Скажи мне лучше, как ты думаешь… Если к девушке подкатывает какой-нибудь олигарх, миллиардер, есть ли шанс, что она выберет меня, а не его?

— Конечно! Ты же красавчик. Пусть не миллиардер, но упакован нормально, всё у тебя есть. А конкурент, наверное, старый, лысый и пузатый.

— А вот и нет. Ему под сорок и выглядит шикарно, хоть приглашай его на роль нового Джеймса Бонда. Элегантный, породистый. И этой девушке он очень нравится. Своими глазами видел, как они разговаривали целых двадцать минут, и она смотрела на него с восхищением.

— И ты его не убил?

— Едва удержался.

— Хм… Задача усложняется… Надо же, Андрюха, я думал, ты самоуверенный и наглый. А у тебя какие-то комплексы… Олигарха испугался? При напролом! Ты же умеешь. Порадуй малышку крышесносным сексом, чтобы она о своём миллиардере больше никогда и не вспомнила.

— Не могу. Моя малышка, похоже, девственница. Всё, что у нас было, поцелуй в щёчку.

Ух, и колбасило меня весь вечер от этого невинного поцелуя! Он таял на губах, а потом обжигал мне внутренности какой-то сумасшедшей радостью.

— Девственница… — ошарашенно повторяет друг. — А лет-то ей сколько? Ты с малолеткой что ли связался, чувак?

— Двадцать два в среду исполнилось.

— Оу… Взрослая же девица. И всё ещё? Да не-е-ет, ты ошибаешься, старик! Не может такого быть.

Роман смотрит в окно автомобиля, где в темноте мелькают дальние огни и проносятся какие-то белёсые тени.

— По крайней мере, такое у меня сложилось впечатление. Так что? Шансов никаких? — возвращаю друга к теме разговора.

— Шанс есть всегда, Андрюха. Женщины непредсказуемы. Подожди-ка! Значит ты, наконец, забыл свою голливудскую звезду? Яну?

— Ром, ну ты вспомнил! Мы с ней сто лет как расстались.

— Думал, ты конкретно на ней зациклился. Страдаешь до сих пор. Я даже решил, что ты однолюб.

— Ром, ты чего? Не страдаю я! Вот ещё!

Ромашка снова смотрит в окно, думает о чём-то.

Вдруг вспоминаю, что Роман — не первый, кто говорит мне подобное. Странно, с какого перепугу друзья и знакомые решили, что разрыв с Яной дался мне тяжело? Да я был только рад избавиться от этой вертихвостки, зацикленной исключительно на собственной персоне и удовольствиях.



Поразмыслив, прихожу к выводу, что это Янин самопиар. Какие трагические посты она тогда выкладывала в соцсетях:

— Наше тяжёлое расставание… (грустная Яна с эффектным макияжем сидит у окна)

— Мы были дороги друг другу… (наша совместная фотка, обнимаемся, улыбаемся)

— Увы, мы не можем быть вместе… (Яна в роскошном платье задумчиво рассматривает бокал с вином, который держит на уровне декольте, роскошная грудь целиком в кадре. Этот пост собрал максимальное число лайков)

— Прости, что пришлось так с тобой поступить… (на снимке — моя страдальческая рожа, это Янка подловила меня в тот момент, когда я долбанул ящиком стола по пальцам)

— Понимаю, как тебе сейчас трудно… (снова моя фотка)

Вот откуда ноги растут! Тогда, два года назад, я только удивлённо пожал плечами — надо же, сколько эмоций, ну да ладно, пусть девочка развлекается. После расставания мы спокойно общались с Янкой, ни для неё, ни для меня разрыв не превратился в трагедию. Да и сейчас общаемся. Когда ей требуется юридическая консультация, я не отказываю.

Яна, конечно, сильно подвела меня с деловым банкетом, но в результате её необязательности я открыл для себя Веронику. А так, если бы не наш совместный выход в свет, я, наверное, ещё долго не замечал бы мою птичку. Поэтому я даже в чём-то благодарен Янке.

— Андрюха, ты же два года без девушки. Вот я и думаю — надо же, как зацепило парня, после Яны ни с кем знакомиться не хочет, — объясняет Роман.

— Рома, у меня два года был «Строймаш». Я работал круглосуточно. А теперь у меня появилась «Армада», здесь тоже проблем хватает. Сейчас у меня одна девушка — работа.

— Ясно. А я-то сказал, что ты однолюб и бесполезно к тебе подкатывать, — Ромка трёт переносицу.

— Кому ты это сказал?

— Да тут тобой интересовались, предлагали познакомить с одной симпатичной девчонкой. А я отшил. Вдруг девушка влюбится, будет потом страдать, зачем ей жизнь портить. Я же думал, что ты продолжаешь сходить с ума по своей Яне.

— Ну и хорошо, что отшил, Ром! Не надо меня ни с кем знакомить. Я уже занят.

— Будешь в капусту рубиться с миллиардером за свою девственницу?

— Буду.

— Совсем другой разговор! Слава богу, пришёл в себя. А то нюни распустил, как девочка, прямо не узнать тебя, Андрюха.

— Правильно, — поддерживает с водительского места Кирилл Андреевич. — Нельзя заранее отказываться от борьбы. В любом случае, надо ввязаться в бой. Давай, Андрюха, действуй, добивайся своей красавицы.

— Тем более, тебя ждёт невинный цветочек! Умудрился же ты найти такое чудо! — пошло ржёт Ромка и немедленно получает от меня в челюсть.



Глава 10. Мы такое не едим

Вероника

Мои силы на исходе, лекции сегодня были сложные, плюс выматывающий семинар с язвительным преподом. Он из разряда тех индивидуумов, которые способны ощутить собственную ценность, лишь принижая достоинство других людей. Из аудитории мы выползаем чуть живые, будто нас использовали в качестве боксёрской груши.

Выхожу из здания университета, прощаюсь с однокурсниками, смотрю в серое небо и с тоской думаю о том, что сейчас я должна отправиться на уборку в банк. Офис большой, там мы работаем целой командой, руководство отделения постоянно придирается — с лупой выискивают пятнышки и пылинки и за это штрафуют.

Но тут поступает сообщение от менеджера: приезжать не надо, в банке проверка, и я выдыхаю с облегчением. Повезло! Что-то я чересчур загрузилась, надо освободить хотя бы пару дней в неделю, я же не робот!

А через секунду дождливый пейзаж вокруг меня взрывается яркими красками — вижу на смартфоне входящий от Андрея.

— Привет! — радостно кричу в трубку. — Андрей!

Тут же себя одёргиваю. Поменьше эмоций, а то сейчас скажу что-то не то. Неделю назад произнесла на кухне целую речь, живописуя собственные несчастья, и, боюсь, утомила гостя. Не надо повторять своих ошибок.

Судорожно сжимаю сотовый, не вижу ничего вокруг. Прохожие исчезли, маршрутки и автобусы замерли на мокром проспекте, все звуки стихли. Во Вселенной остались только я и Андрей.

— Привет, Вероника! Сейчас можешь говорить?

— Да!

— Лекции закончились?

— Я только что вышла из здания, стою на крыльце.

— Не промокнешь? У меня за окном дождь.

— Здесь тоже. Но маленький совсем.

— Наконец-то мы совпали, Вероника! Думал, это никогда не произойдёт, то ты занята, то я. А ещё и выходные пропали, истратил их на охоту.

— Боюсь даже спросить… а как там лось?

— Вероника, он уцелел! Сбежал от нас.

— О-о-о, какое счастье!

— Да, это здорово. Было бы жаль, если бы он попался. Ника… Как приятно слышать твой голос! Мы с тобой целую неделю не могли нормально поговорить.

— Да, увы, никак. Каждый день расписан по минутам.

— Похоже, мы оба трудоголики.

— Жизнь — боль, — смеюсь я, а сердце бешено стучит от радости.

— Да не говори! — чувствую, что Андрей тоже улыбается. — Я выскочил из переговорной на пять минут. Мужики устроили перерыв, но потом опять полное погружение.

— Надолго? До конца рабочего дня?

— Нет, что ты! Возможно, даже и до утра.

— Как?!

— Малышка, у нас всё только начинается. По ощущениям и предыдущему опыту могу сказать, что, вероятно, просидим всю ночь. Надеюсь, мужики не поубивают друг друга. Все настроены решительно, это называется «не отдадим ни пяди родной земли». Каждый пункт контракта переделываем по десять раз, уже нервов не хватает!

— Андрей, какая напряжённая у тебя работа!

— Да и у тебя тоже, Ника… Учёба, работа. Устала сегодня?

— Нет!

И это правда, так как едва я услышала голос Андрея, вся моя усталость мгновенно улетучилась, меня словно подсоединили к гигантскому источнику питания.

— А ты, Андрей, как?

— А у меня уже глаза в кучку и мозги набекрень, — смеётся юрист. Его, наверное, совсем замордовали. — Всё, Ник, меня зовут, я должен идти.

— Удачных переговоров!

— Пока, малышка! Будет возможность, позвоню ещё. Ты не против?

Не против?! Да я об этом мечтаю!

— Буду только рада, Андрей!

…Сердце всё ещё не успокоилось, так и скачет в груди. Ещё пару минут стою на крыльце, сжимая мобильник. Воздух насыщен влагой, стальные тучи нависли над городом, а меня затапливает счастье, волны радости сбивают с ног.

Соня ошибается, Андрей — вовсе не однолюб! Он давно забыл красавицу Яну и теперь думает только обо мне.

* * *

А домой идти вовсе не хочется, там пусто и одиноко…

Доезжаю на троллейбусе до папиного дома — это семь остановок. Прикинув, сколько можно истратить денег (нисколько!), устраиваю безжалостное харакири своему банковскому счёту: покупаю дорогой самосвал для Мишутки и шоколадный торт и иду в гости без приглашения — проявляю инициативу. Тем более, что три недели назад папа сам меня позвал, а от мачехи ждать приглашения бесполезно, не дождёшься.

— А, это ты… Заходи, — встречает на пороге Лера.

Похоже, моя красавица мачеха только что слопала целый лимон — выражение лица у неё весьма кислое. На Лере короткий шёлковый халатик, перехваченный поясом в тонкой талии и позволяющий оценить все достоинства фигуры. С длинных точёных ног до сих пор не сошёл загар.

А я бледная моль. Нет, фигура у меня ничуть не хуже, чем у Леры, но кожа молочно-белая, потому что летом я на море не ездила, в отличие от некоторых.

Да, завидую. Ничего не могу с собой поделать.

— Ника, папы нет, у него форс-мажор.

— Что случилось?

— Проблемы с таможней, поехал что-то выяснять.

— Снова проблемы, — вздыхаю я. — Надеюсь, не глобальные?

— Я тоже надеюсь.

Слышится топот маленьких ножек и на меня с разбегу и с индейским воплем запрыгивает пятилетний Мишутка.

— Ника, ты пришла! Ура-а-а-а-а!

Ребёнок точно рад меня видеть. А я его. Мы обнимается и целуемся, мой братан уже такой тяжёлый, что еле удерживаю его на руках.

В новой квартире всё сверкает так, словно тут похозяйничала целая клининговая бригада. Лера дождалась своего счастья: когда бизнес у отца пошёл в гору, семья смогла переехать в большую квартиру. Мама говорила, что папа неудачник, бизнесмен из него бестолковый, взлететь не сумеет. Однако, у папули это получилось, и я очень за него рада. Сейчас, благодаря протекции Андрея, он ещё и с «Армадой» подпишет договор. Супер!

— Что ты принесла?! — коброй шипит сквозь зубы Лера, когда я протягиваю ей торт. — Зачем ты покупаешь химию? Это же нельзя есть!

— Почему? Я его купила в крутой кондитерской! — Растерянно отступаю на шаг назад.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ника! Я на диете, Коля на диете, а у Миши детский рацион. Короче, ребёнку я этот торт не дам.

— Мама, давай только кусочек съедим! — ноет Мишутка.

— Зайчик, нам такое нельзя! — ласково, но твёрдо отказывает мачеха. — Ника, заберёшь торт обратно.

— Ладно, заберу, — кротко соглашаюсь я, мне уже стыдно, что расстроила ребёнка.

С тортом я, похоже, пролетела. Уж не знаю, чем он не угодил. Если так приглядываться, то еду, которая продаётся в магазинах, вообще нельзя есть. Везде химия. А тут — бисквит, шоколадный крем, жареный арахис. Денег-то сколько отдала за это кондитерское великолепие, эх!

Но Лера, наверное, права. Она мама и лучше знает, что можно её ребёнку, а что нежелательно. Вдруг у Мишутки начнётся аллергия? Зря я принесла эту калорийную бомбу.

— Мишутка, смотри, что у меня есть! — достаю из пакета игрушечный самосвал. На коробке куча наклеек, свидетельствующих, что пластмасса безопасная и краски тоже. Уже знаю, что китайская поделка может запросто улететь в мусорное ведро, а Мишутка будет плакать. Один раз я так уже попалась, поэтому теперь не рискую. Самосвал из Швеции. Надеюсь, он пройдёт строгий материнский контроль.

Лера придирчиво изучает этикетку, мы с братом ждём, затаив дыхание.

— Ладно, бери, — разрешает строгая родительница. — Что надо сказать?

— Спасибо! — кричит Мишутка. — Спасибо, Никусик мой любимый! Самосвал суперский, какая ты лапусечка! Ты самая лучшая сестричка, как здорово, что ты пришла в гости, ты реально круто выглядишь, обожаю тебя!

И снова я ощущаю, как усталость слетает с меня, будто сдёрнули с плеч тяжёлое покрывало. Брат — настоящий сын своего отца, он уже в пять лет знойный обольститель и знает, как обращаться с женщинами. Им нужно говорить комплименты, говорить искренне, безудержно, захлёбываясь от восторга, не оставляя ни единого шанса усомниться в их достоверности.

Я смеюсь, а Лера ошарашена. Молчит и изумлённо моргает. Она-то думала, что сын выдаст простое «Спасибо», ан нет. Мишутка меня любит, я счастлива, что он у меня есть.

— Так, милый, ты же хотел поиграть в ванной? Если хочешь успеть до сна, надо отправляться прямо сейчас, — говорит сыну Лера.

Это тонкий намёк, что мне пора освободить территорию. Мишутка убегает, но тут же возвращается с картонкой, на которую налеплен кривой цветочек:

— С днём рождения, Ника! Посмотри, что я для тебя сделал. А мама помогала.

Я беру кусок золотого картона, любуюсь поделкой братика. Тронута до слёз, теперь даже вредная брюнетка уже не кажется мне такой противной.

— Тебе нравится, Никусик?

— Очень, малыш! Повешу дома на стену.

— Жаль, что ты не живёшь с нами, — вздыхает ребёнок. — Ты могла бы спать в моей комнате.

— Милый, Вероника не может жить с нами! — вздрагивает Лера.

— Но почему?! Мы одна семья!

— Потому что… Потому что ей от нас далеко добираться в университет!

Угу, семь остановок на троллейбусе — это практически как на Северный полюс уехать.

— Мишутка, подарок великолепный, спасибо! — избегаю опасной темы, чтобы не злить мачеху.

— Он старался, — хмыкает Лера. — Сынок, мой подарок тоже принеси, пожалуйста. И папин.

Через секунду Лера вручает мне пакет, в котором я обнаруживаю коробку парфюма и обалденный воздушный шарф с фиолетовыми разводами и серебристой нитью.

— О, какая прелесть! — искренне восхищаюсь я. — Лера… спасибо!

— Да, это от меня. С прошедшим днём рождения, Вероника, — цедит мачеха. — А вот это тебе папа приготовил и просил передать, если вдруг его не будет. — Лера протягивает второй пакетик, маленький, в котором я вижу плоскую прямоугольную коробочку, украшенную бантом.

Ах! Это мои серёжки!

Лучше бы, конечно, получить подарок из рук любимого отца…

— Спасибо, — окончательно таю я. — Папа не сказал, когда придёт?

— Нет, конечно! Может и допоздна задержаться.

— Часто он так задерживается?

— Постоянно! Коля очень много работает… Ещё раз поздравляю, Ника. Надо же, тебе уже исполнилось двадцать два. Ты совсем большая, — Лера одаривает меня многозначительным взглядом. — Надеюсь, научишься жить самостоятельно и перестанешь доставать отца своими проблемами. Ему и так нелегко.

Я изумлённо смотрю на мачеху. Разве я недостаточно самостоятельная?! Открываю рот, чтобы потребовать объяснений, но не успеваю, Лера даёт указания Мишутке:

— Милый, беги, включай воду в ванной и готовь игрушки. Ника, ты хочешь подождать папу?

Вопрос похож на риторический. Пора мне выметаться из квартиры. Надо же, в доме отца я не прошла дальше прихожей, мы так и стояли в дверях. Ладно, переживу. Зато пообнималась с Мишуткой, и он обрадовался машинке. Он приготовил для меня подарок, это так мило! При мысли о брате на лице сама собой появляется улыбка.

— Я, наверное, пойду. Ещё домашку делать. Заданий выше крыши, весь вечер просижу. Конспекты, рисунки.

— Хорошо. Ты так и работаешь в этом своём… клининге? — Лера презрительно кривит красивые губы. — Я Коле пока не сказала. Всё надеюсь, что ты оттуда уволишься.

— Лера, в ближайшее время я оттуда не уволюсь. Мне нужно собрать деньги на оплату следующего курса.

Роскошная брюнетка закатывает глаза, так, словно я сочиняю байки и она не верит ни одному моему слову.

— Ну да, ну да. Тебе постоянно денег не хватает. То одно, то другое.

— Лера! О чём ты?! — с обидой и недоумением говорю я.

— Мама, вода готова, можно залезать? — кричит из ванной Мишутка.

— Всё, Ника, мне надо идти. До свидания!

— До свидания! Пока, малыш, — кричу в сторону ванной.

— Пока, моя любимая сестричка! — вопит Мишутка.

Глава 11. Куда вы меня везёте?!

Вероника

Пока дожидаюсь на остановке маршрутку, удивлённо размышляю, почему Лера постоянно попрекает меня деньгами? К чему все эти многозначительные намёки на мою инфантильность? Разве я пристаю к отцу со своими проблемами?

Да, конечно, папа очень помог, когда заболела мама. Столько всего взял на себя, и я бесконечно ему за это благодарна. Но денег-то я у него не прошу! А Лера считает меня какой-то ненасытной пиявкой, всё время на это намекает.

Может, это уловка отца? Он ограничивает расходы Леры, объясняя, что семейный бюджет не резиновый, а ему ещё надо содержать взрослую дочь?

Неприятно.

В следующее мгновение в голове возникает ужасное предположение: а вдруг у папы снова всё плохо, его бизнес вот-вот прогорит? Вероятно, у него действительно проблемы с деньгами. Помню, мама говорила, что он не раз балансировал на грани банкротства. А если сейчас снова не удержался на гребне волны и стремительно летит вниз, но от нас это скрывает?

Надо будет откровенно с ним поговорить, обсудить ситуацию. В любом случае, нечестно прикрываться мной перед Лерой. Если папа списывает на меня свои финансовые неудачи, это очень обидно!

Потом я вспоминаю о папином подарке, и мне становится стыдно. Упрекаю в чём-то папулю, даже не разобравшись. А он приготовил для меня сюрприз, искал подходящие серьги, потратился…

Хватит обижаться заранее, буду думать о приятном. О том, что позвонил Андрей. Он называет меня малышкой — уже одного этого достаточно, чтобы прыгать от восторга!

А ещё у меня на ужин торт — теперь шоколадный! Отлично.

В квартире первым делом несусь в ванную, а потом выхватываю из пакета Лерин шарф и наматываю его на себя. О, он обалденный! Затем вскрываю коробку с парфюмом, и лёгкий весенний аромат очень мне нравится, несмотря на то, что к дарительнице я не испытываю особо нежных чувств. Лера, всё-таки, молодец, ради моего дня рождения отошла от образа злой мачехи. Радуюсь её подаркам точно так же, как Мишутка сейчас радовался самосвалу. Потому что не ждала, что Лера что-то подарит, учитывая её ко мне отношение.

Ну, а теперь самое главное. С замиранием сердца достаю из маленького пакета коробочку с папиным подарком.

Открываю…

Ой… А где… Ну как же?! Подождите!

Сердце будто срывается с обрыва и падает, падает вниз.

В небольшой коробке лежит подарочная карта торгового центра на три тысячи рублей.

И больше ничего!

Как же так?!

* * *

Сижу на кухне и заторможено ем второй кусок шоколадного торта. Мне можно его целиком съесть, на моих жировых запасах это никак не отразится, потому что уже завтра я растрачу все калории на очередной клининговой вахте. Вкуса даже не чувствую.

Но ведь я видела, как папа покупал серёжки с топазами! Голубые капли сверкали в его пальцах. Значит, они всё же предназначались мачехе. Тогда, в магазине, чувствовалось, что папа очень заинтересован в подарке. Но я ошиблась — в тот момент он думал вовсе не обо мне, а о своей четвёртой жене.

Вот так.

Это, конечно, хорошо, что он так любит Леру, но… Я ведь тоже имею право претендовать на его любовь, разве нет? Его и так очень долго не было в моей жизни, теперь я мечтала бы компенсировать все годы «безотцовщины» — особенно сейчас, когда осталась совсем одна, без мамы. А подарочная карта это из разряда: ой, я не знаю, что тебе надо, давай как-нибудь сама.

Грустно, конечно, но… Как-нибудь переживу.

Сотовый требовательно вибрирует в сумке. Снова Андрей?! А-а-а, наверное, переговоры закончились, и он решил встретиться! Вау, вау!

Успеваю увидеть в воздухе праздничный салют, сердце подпрыгивает от радости, мир вокруг закручивается в разноцветную спираль, звенят колокольчики. Но достаю мобильник, и колокольчики умолкают, чёрная волна разочарования накрывает меня с головой. Это вовсе не Андрей, а… господин инвестор.

Бородухин.

— Вероника, добрый вечер! А я вернулся из командировки! — объявляет он счастливым голосом, как будто я ждала его возвращения с флагами и транспарантами.

— Добрый вечер.

— Ника, как у вас дела, как поживаете?

— Спасибо, всё хорошо.

— А мы договаривались с вами встретиться!

— Сергей Юрьевич, сегодня я…

— Честно говоря, я уже на пути к вашему дому. Вернее, к дому Софьи Геннадьевны, вы же у неё живёте.

Ничего себе, какой быстрый! Не надо ко мне ехать, не надо!

— Вы же обещали, Ника! Забыли?

— Но я…

— Возражения не принимаются!

Боже мой… Ну зачем?! Он ужасно настырный, этот инвестор!

Очевидно, деваться некуда, придётся с ним встретиться. Я ему действительно обещала это. Лучше сразу отстреляться, и дело с концом! Поблагодарю за букет и деликатно объясню, что не хочу продолжать знакомство.

— Хорошо, Сергей Юрьевич. Но у меня был сложный и долгий день, и я…

— Не волнуйтесь, Вероника, я постараюсь организовать вам приятный отдых. Вы не пожалеете. Мечтаю с вами встретиться, хотя у меня тоже день был достаточно напряжённым.

Вот и отдыхали бы — каждый у себя дома!

Ладно, сделаю усилие и избавлюсь от ненужного ухажёра. В принципе, Бородухин ни в чём не виноват. Только в том, что он — не тот, кто мне нужен.

— Договорились. Я буду готова через полчаса.

— Отлично, Вероника! Подожду вас у подъезда.

* * *

Что можно успеть за полчаса? Очень многое! Я развиваю лихорадочную деятельность: принимаю душ, затягиваю волосы в тугой пучок, немного подкрашиваю глаза и наношу блеск на губы. Вспоминаю, как собиралась на банкет в ванной комнате в квартире Андрея. Такое ощущение, что с того момента прошло не три недели, а целая вечность! И как изменились наши отношения с бесподобным юристом, причём, в лучшую сторону! От этой мысли сердце замирает.

Только бы разделаться с Бородухиным.

Сногсшибательное фиолетовое платье, купленное в воскресенье Сонечкой, не надену, фигушки! Оно для встречи с Андреем, он первым меня в нём увидит. Кстати, к этому платью идеально подойдёт воздушный шарф, подаренный Лерой. Мама говорила, что мои голубые глаза приобретают оттенок лавандового фианита, стоит мне надеть что-то фиолетовое…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Натягиваю узкие чёрные брюки и тонкий джемпер. Если инвестору приспичит поехать в ресторан, буду выглядеть вполне уместно. Я, конечно, надеюсь, что мы обсудим наши дела прямо во дворе, у машины. Объяснюсь с Сергеем Юрьевичем, и пусть он быстренько убирается восвояси. Обязательно надо от него отбиться!

…Как и любая другая деталь в его образе, автомобиль у Бородухина статусный — внедорожник «мерседес» последней модели с огромной эмблемой-звездой на решётке радиатора. Автомобиль переливается у подъезда в свете фонаря, весь в бисере дождевых капель.

Со вздохом потуже затягиваю пояс плаща и спускаюсь с крыльца. На чёрном асфальте блестят лужи, мокрая осенняя листва сияет в темноте глянцем. Сергей Юрьевич выпрыгивает из автомобиля с радостным лицом, хватает за обе руки, сжимает их ласково в ладонях, наклоняется и целует. Надо же, какие манеры, мы словно перенеслись в девятнадцатый век!

Затем он распахивает передо мной дверь внедорожника.

— Как я рад нашей встрече. Садитесь, милая Вероника.

Вот уже и «милая»! Куда он так торопится!

Набираюсь решимости, чтобы твёрдо поставить точку в наших ещё не начавшихся отношениях, втягиваю воздух в лёгкие, открываю рот, но… вижу на пассажирском сиденье цветы. Опять розы, только теперь не красные, а белые. Настолько красивые, что непроизнесённая отповедь застревает у меня в горле. Причём на этот раз букет не выглядит так, словно я намекнула мужчине, что нуждаюсь в сырье для надомного производства парфюма.

— Ника, это вам.

— Спасибо.

— Ника, вы выглядите изумительно! — замечает Бородухин. — И я потрясён вашей оперативностью. Нечасто встретишь девушку, которая просит на сборы тридцать минут и действительно готова через это время, а не через два часа.

— Спасибо. Вы тоже выглядите потрясающе.

Да, он хорош в своём невероятно дорогом костюме и уже окутал меня облаком волшебного парфюма и бархатистым баритоном. Салон «мерса» пахнет новой кожей, приборная панель сияет огоньками. Дверь мягко захлопывается, а я вдруг ощущаю, что угодила в ловушку. Меня поймали, это капкан, и я уже отсюда не выберусь…

Да ну, ерунда. Придумываю какие-то глупости.

* * *

— Сергей Юрьевич, а куда мы едем?

Вероятно, я ненадолго отключилась, выпала из реальности, убаюканная плавным движением автомобиля, мельканием вечерних огней и мыслями о бесценном юристе. А господин Бородухин тем временем успел усвистеть за четыре квартала от дома.

Он не перестаёт сыпать комплиментами, его баритон тоже имеет усыпляющий эффект. Как же я устала. Вроде и уборку сегодня отменили, а всё равно сил нет. Наверное, усталость накапливается, а потом в какой-то момент ты превращаешься в овсяную кашу, размазанную по тарелке, и не можешь даже пошевелиться. Того гляди усну прямо на широком сиденье «мерседеса». Инвестор, подозреваю, возражать не будет, ему волю дай — вообще увезёт, не знаю куда!

Ответ Сергея Юрьевича подтверждает мои мысли:

— Ника, я приехал к вам прямо из офиса, поэтому не смог привезти мой подарок. Сейчас мы заедем ко мне, заберём его, а потом, наверное, в ресторан, да? Как вам мой план? Не возражаете?

Что за новости?! Мало того, что не удалось отделаться от настойчивого господина прямо во дворе, теперь ещё и по городу кренделя выписывать! Не нужны мне его подарки, и в ресторан с ним я тоже не хочу!

— Сергей Юрьевич, но ведь это очень долго…

— Вовсе нет!

— А мне завтра рано вставать.

Его идея мне совсем не нравится, но сил для активного сопротивления не хватает — Бородухин подавляет меня своим напором.

— Смотрите, Вероника, мы уже почти приехали.

«Мерседес» въезжает на живописную территорию частной застройки, где за шлагбаумом с вооружённой охраной виднеются коттеджи и даже целые дворцы. А ведь мы не за городом, а всего в десяти минутах езды от центра города.

Один поворот по идеально ровному асфальту, и вот уже перед нами плавно открываются автоматические ворота. Элегантный особняк погружён в темноту, но едва джип оказывается во дворе, на участке включается освещение.

Ну вот, затащил девушку в своё логово. Я-то думала, в крайнем случае посижу в машине у подъезда, пока Бородухин сходит к себе в квартиру за китайским подарком. Но он-то живёт не в многоэтажке, а в коттедже. Чувствую себя ужасно неуютно.

Всё равно буду гнуть свою линию! В дом не пойду!

— Сергей Юрьевич, я подожду вас в машине.

— Вероника, вы серьёзно? Ну, что вы! Давайте зайдём в дом, раз уж мы сюда приехали. Хочу, чтобы вы оценили его, как профессиональный архитектор. Купил этот коттедж всего год назад, истратил космическую сумму на ремонт и обстановку. Мечтаю услышать ваше мнение.

— Я ещё не архитектор.

— Но ведь скоро им станете.

Как же он напирает! Бородухин ко мне даже не прикасается, но у меня такое ощущение, что я угодила под гусеницы танка.

— Это неправильно, Сергей Юрьевич…

— Что — неправильно? — насмешливо улыбается Бородухин, демонстрируя идеально ровные белые зубы и обаятельные морщинки у глаз. Он уже стоит у распахнутой двери автомобиля и протягивает мне руку. — Неправильно — просто заглянуть ко мне в гости? Но почему? Думаете, я какой-то маньяк, насильник? Начну приставать к прелестной девушке? Вы об этом, Вероника?

Он угадал мои мысли. Я вспыхиваю, дёргаюсь, становится стыдно, потому что взгляд инвестора пылает укором: да как я могла заподозрить солидного и всеми уважаемого джентльмена в такой пакости!

Возмущённо про себя фыркнув, вылезаю из машины и смотрю на дом. Уличные светильники красиво подсвечивают фасад. Действительно, проект коттеджа выполнен с безупречным архитектурным вкусом. Двухэтажный особняк отделан светлой штукатуркой с эффектными вставками из натурального камня. Оцениваю и само строение, и использованные материалы, и ландшафтный дизайн. Да-а, сюда вложено безумное количество денег, трудно представить, во сколько Бородухину обошёлся домик. Наверное, запросто мог бы прикупить бескрайние апартаменты в центре Парижа с видом на Эйфелеву башню!



Хозяин владений почтительно придерживает передо мной дверь и впускает в дом. Интерьер холла тоже впечатляет, всё очень элегантно — строгие линии, приглушённые цвета…

— Вероника, если вам нужно в ванную комнату, она там.

Да, не помешает.

Когда возвращаюсь из роскошной ванной, на низком столике, вокруг которого знаком интеграла изогнулась серая софа, стоят фужеры и бутылка вина. Рядом — плоская блестящая коробка с иероглифами.

— У вас был день рождения, Вероника, и это мой маленький подарок из Гуанчжоу. Скорее откройте коробку и давайте выпьем за наше знакомство. Вы даже не представляете, как я благодарен Софье Геннадьевне за то, что она нас с вами познакомила. Не думал, что ещё встречаются девушки, в которых красота и ум сочетаются с такой… м-м… скромностью, — загадочно улыбается Бородухин.

Намекает на мою невинность? У него действительно есть встроенный датчик, как утверждала Сонечка?

— М-да… Это удивительно. В наше время девушки чересчур… м-м… раскованы, — усмехается господин инвестор. Ему приходится подбирать слова, но в его глазах я читаю перевод: «Дают направо и налево».

Бородухин сокрушённо качает головой, разливает вино, а потом поправляет на манжете сверкающую запонку.

У него ещё и запонки… Как же от него отвязаться? Он всегда заставляет людей играть по своим правилам? Как я тут оказалась? Я же собиралась выяснить отношения прямо у подъезда. И что в результате?

Пробую вино… хм… а оно вкусное… и вот уже открываю коробку с подарком. Любопытство никто не отменял. Всё-таки интересно, что привёз Бородухин. Внутри — шёлковое китайское кимоно со штанами. Красивое, с вышивкой. Можно прямо сейчас записываться на кунг-фу!

— До дна, до дна, — придерживает под локоть Бородухин, когда я пытаюсь поставить фужер на стол, сделав один маленький глоток. И это очередное мимолётное насилие выводит меня из себя. Ну всё, хватит!

— Сергей Юрьевич, я очень устала и хочу домой. Отвезите меня, пожалуйста, обратно.

— Вам не понравился мой подарок?

— Понравился. Но всё это… зря!

— Возможно, я тороплюсь. Но я настолько вами очарован, Вероника, что мне не терпится познакомиться с вами поближе, перевести наши отношения на другую орбиту!

— А я…

— У меня серьёзные намерения, Вероника. Я не мальчик, который ищет сиюминутных развлечений. Мне хватает жизненного опыта, чтобы понять — я нашёл бриллиант. И я не собираюсь выпускать из рук такое богатство. Мы так славно пообщались с вами в «Кастелло». Вероника, вы мне очень нравитесь, я буквально сходил с ума, пока был в Китае, рвался домой, чтобы увидеть вас… тебя. Ну же, детка, допей вино! Хватит капризничать.

Уже и «на ты»? Так быстро?

— Я не хочу пить это вино!

— Вероника… Подари мне это вечер… — Сексуальные обертоны в голосе Бородухина достигают максимальной концентрации, вот уже и волнующая хрипотца появилась. Но у меня она вызывает лишь одно желание: плеснуть вином в физиономию соблазнителя, чтобы охладить его пыл.

— Сергей Юрьевич, — решительно поднимаюсь с дивана. — Пожалуйста, отвезите меня домой!

— Между прочим, я мечтал об этом вечере, Ника! В чём проблема, детка? Что тебя смущает? Неужели я тебе не нравлюсь?

Действительно, разве это возможно? Он — и кому-то не нравится! Очевидно, Бородухину такое предположение кажется невероятным.

— Сергей Юрьевич, спасибо за розы и подарок… который, вообще-то, лишний… Не надо было покупать это кимоно, я его не возьму. И давайте уже закончим всё это. Окей, не нужно меня отвозить, я вызову такси.

Мне удаётся удивить инвестора. Он явно не ожидал такого поворота. В красивых глазах мелькает изумление, а вслед за этим лицо каменеет, мужчина стискивает челюсти, брови съезжаются к переносице.

— Не понял, — угрожающие ноты превращают его бархатистый баритон в рычание. — Ты мне отказываешь, Вероника? Что ты сказала? Может, я не расслышал?

Мне становится страшно. Такое ощущение, что я разозлила тигра и он готов откусить мне голову.

— Сергей Юрьевич, я…

— Тебе каждый день делают такие предложения? Я же сказал, Вероника, у меня серьёзные намерения. Ты мне нравишься, я готов развивать наши отношения, — терпеливо и медленно повторяет инвестор, как будто я тупая.

— А вы мне не нравитесь! То есть… Вы красивый, приятный, симпатичный… Но я не хочу никаких отношений!

— Вот как? Значит, ты мною пренебрегаешь? Что ж…

Мгновение мужчина размышляет, а потом, вероятно, принимает какое-то решение.

— Хорошо, тогда давай просто развлечёмся, — нетерпеливо требует он. — Не хочешь отношений, ладно, как-то справлюсь. Но давай проведём вместе этот вечер. У тебя же ещё нет опыта, правда? Я не ошибаюсь? Наверняка, тебе и самой уже хочется… м-м… стать взрослой. Да, Ника, хочется?

Бородухин едва ли не облизывается, он с жадностью шарит по мне взглядом.

— Что вы такое говорите!

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю, — ухмыляется инвестор. — Неужели не хочешь попробовать? Ни за что не поверю, что тебе неинтересно узнать, каково это — быть с мужчиной. Наверное, день и ночь об этом думаешь, представляешь, как это произойдёт… Так, детка? Я прав?

— Прекратите!

Противно слушать весь этот бред.

Бородухин тем временем тянет меня обратно на диван, заставляет сесть и пытается погладить по щеке, но я немедленно отодвигаюсь в сторону.

— Что ты дёргаешься, Вероника? Ничего плохо я тебе не сделаю.

— Хватит! Уберите руки! Немедленно! — кричу я.

Уф, кажется, мужика понесло. Интуиция меня не обманула, когда подсказывала, что я угодила в капкан. Надо было прислушаться к внутреннему голосу, проявить настойчивость и сбежать от гадкого инвестора уже у подъезда, а не садиться к нему в машину.

Эх, Вероничка… Теперь ты попалась.

— Всё, я вызываю такси, — прерывистым шёпотом сообщаю я и тянусь за сумочкой, но Бородухин выдёргивает её у меня из рук и отшвыривает в сторону.



Он встаёт и нависает надо мной, как скала. Сжимает в стальных тисках мою челюсть, заставляя поднять голову.

— Да кто ты такая, чтобы тут командовать?

Циничная усмешка и пылающий взгляд. Мне кажется, он специально себя накручивает, его уже опалило возбуждением, глаза пьяные. И, так как он стоит, а я сижу, то явственно вижу, что его это самое… мужское, блин, достоинство… уже вполне готово к инвестициям!

Да чтоб оно у него отвалилось!

Мне страшно… Что делать?! Как же Сонечка меня подставила, причём из самых лучших побуждений. А так всегда и получается — благими намерениями вымощена дорога в ад.

Только бы выбраться отсюда невредимой!

Бородухин толкает меня и опрокидывает на спину, а сам наваливается сверху. Пытаюсь выбраться, но это невозможно, у нас разные весовые категории, а гостеприимный хозяин тем временем с гадкой ухмылочкой лезет ко мне под джемпер.

— Сергей Юрьевич, перестаньте!

Барахтаюсь, отбиваюсь изо всех сил, дышать уже нечем, эту каменную тушу мне с себя не сдвинуть.

— Хватит ломаться, Ника! Да как ты смеешь мною пренебрегать!

— Пожалуйста, не трогайте меня! Я вами не пренебрегаю, просто не могу ответить вам взаимностью, честно!

— Почему же?

— Потому что… Потому что у меня… есть парень!

Инвестор на секунду останавливается.

— Не сочиняй! Нет у тебя никакого парня, ты свободна. Ты просто цену себе набиваешь. Ну что ты ломаешься, дурочка маленькая? Давай развлечёмся. Я хочу тебя ужасно… Я всё сделаю как надо, обещаю.

— Да отстаньте же вы от меня! — Опять сбрасываю с себя жадные лапы, стараюсь увернуться от алчных губ…

Бородухин то ли злится, то ли ещё больше кайфует от моего сопротивления:

— Ты до какого возраста собралась в девочках сидеть, глупенькая? Ну, что ты дёргаешься? Я тебе противен? Ты взрослая, тебе двадцать два. Давно пора было попробовать, а ты всё тянешь! Ты мне ещё спасибо скажешь, дурочка! Сама потом бегать за мной будешь!

Боже, помоги мне! Очевидно, этот Сергей — прямая противоположность предыдущему, которого ветром сдуло с кровати, когда он узнал о моей невинности. А этого гада наоборот заводит мысль, что он станет первопроходцем.

Хотя Соня и утверждала, что она ни словом не обмолвилась о моих физических кондициях, сейчас у меня складывается стойкое ощущение, что бабуля намекнула Бородухину, мол, девушка и сама мечтает срочно лишиться девственности, типа, она как йогурт, у которого вот-вот закончится срок годности, налетай, подешевело!

Не-е-ет! Я не йогурт!

— Сергей Юрьевич, остановитесь! — лихорадочно шепчу я, паника захлёстывает с головой жаркими волнами. — Я вас не обманываю… У меня действительно есть парень!

— Да когда бы ты успела им обзавестись?! Тогда зачем ты мне глазки строила? Ты же кокетничала со мной в «Кастелло».

— Я не кокетничала!

— Ты делала авансы. Распалила меня, завлекла в свои сети, а я как, как идиот, клюнул. Между прочим, я уже вложился в тебя — столько времени потратил, думал о тебе постоянно, отвлекался от работы, выбирал цветы, кимоно… А ты собралась меня продинамить?

— Я ничего вам не обещала!

— Ты зачем вообще сюда приехала?! Я тебя под дулом пистолета в машину усаживал? В дом тащил волоком? Нет, ты была совсем не против. А теперь передумала? Вероника, ты издеваешься? Я не пацан семнадцатилетний, чтобы со мной в такие игры играть!

— Сергей Юрьевич, произошло какое-то недоразумение. Мы друг друга не поняли. Поверьте, у меня есть парень, я люблю его…

— Выдумщица! Перестань ломаться и строить из себя недотрогу. Мы чудесно проведём этот вечер, детка. А может и всю ночь. Обещаю, тебе понравится. Ну, насколько это возможно в первый раз, — Бородухин снова цинично ухмыляется. — Но обещаю, я буду стараться.

От ужаса меня прошибает озноб, того гляди застучат зубы.

— Я вас не обманываю…

— Врёшь ты всё.

— Пожалуйста, не ломайте мне жизнь!

Бородухин останавливается на пару секунд. Видимо, моё отчаянье его немного отрезвило.

— Хорошо. Давай, позвони своему парню. — Поднимает с пола сумку, вытаскивает смартфон, включает. Сразу видит все контакты, потому что экран без блокировки. — Кто он? Вот этот? Андрей?

— Д-да…

— Ладно. Сейчас проверим. Пусть он приедет и заберёт тебя. Если ты каким-то загадочным образом успела обзавестись парнем, пока я был в командировке, и у вас с ним неземная любовь, он немедленно сюда примчится. Но, подозреваю, что ты сочиняешь. Это миф, никого у тебя нет. Маленькая обманщица.

Бородухин нажимает вызов, включает громкую связь, а я лихорадочно соображаю. Меня уже трясёт, воздуха не хватает, руки дрожат. Андрей, скорее всего, не ответит, у него переговоры, наверняка, он выключил телефон.

А что потом? Этот озабоченный урод меня изнасилует? Угу, и скажет, что я его умоляла об этом, потому что устала от образа старой девы! Ну нет, я не согласна. Буду царапаться, кусаться, буду драться до последнего!

Ещё месяц назад я, вероятно, не стала бы возражать, чтобы у меня закрутился роман с инвестором и он стал бы моим первым мужчиной. Но теперь, когда я с каждым днём всё глубже погружаюсь в мои чувства к Андрею, мысль о сексе с Бородухиным обжигает калёным железом.

Исключено, я лучше умру, чем позволю ему это сделать.

…Слышны длинные гудки, значит, телефон всё же не выключен. Но если сейчас Андрей ответит, что я ему скажу? Он очень удивится, что я отрываю его от дел и прошу забрать невесть откуда. По сути, Бородухин прав: Андрей мне никто и вовсе не обязан за мной приезжать. Я-то потеряла от него голову. А что чувствует он? Не знаю.

Длинные гудки тянутся один за другим. Третий, четвёртый, пятый…

Мерзкий инвестор насмешливо смотрит на меня.



Глава 12. Победителю — сладкий приз!

Вероника

Андрей отвечает после шестого гудка.

— Вероника, я слушаю, — милый голос звучит приглушённо. Юрист точно не может говорить.

— Андрей, пожалуйста, ты не мог бы прямо сейчас приехать и забрать меня? Я попала в неприятную ситуацию, — отчаянно выкрикиваю в сторону гаджета, который Бородухин держит в своей лапе. Голос срывается, в нём отчётливо слышны слёзы.

Кошмар, какой позор! Сейчас я как девица, перепившая в клубе, которая названивает друзьям, чтобы её срочно эвакуировали из злачного места.

— Милая, что стряслось? Малыш, ты в порядке? Я сейчас приеду! Говори адрес!

— Сосновая, двадцать восемь, — в сторону от трубки тихо шипит Бородухин. Он ужасно недоволен. Не ожидал.

— Сосновая, двадцать восемь, Андрей! Это частный дом. Пожалуйста, приезжай!

— Вероника, я еду! Скажи, что случилось?! Ты можешь говорить?

— Я сейчас…

Бородухин морщится и выключает телефон, прервав мои объяснения. Наливает себе вина.

— Предупреждать надо, — цедит он сквозь зубы. — Какого хрена ты попёрлась ко мне в гости, если ты в отношениях? Что за бабы… Лишь бы хвостом вертеть!

Я ещё и виновата!

— Позвоните охранникам, пусть они пропустят Андрея.

Вскоре за воротами коттеджа возмущённо сигналит автомобиль. Мой спаситель примчался за десять минут. Всего за десять! Летел на помощь, гнал изо всех сил. Теряюсь в ощущениях и эмоциях. Сердце разрывается от благодарности, но одновременно с этим я сгораю от стыда.

С ужасом размышляю о том, что подумает обо мне Андрей. Сначала в его глазах я выставила себя воровкой платья. Теперь — девицей, которая шляется по ночам непонятно где, а потом в панике умоляет её спасти.

Это просто какой-то кошмар.

* * *

— Андрей, прости, пожалуйста, я выдернула тебя с важных переговоров.

— Ну, что ты, малышка! Хорошо, что ты мне позвонила.

— Спасибо, что приехал за мной. И так быстро!

— Ника, как же я мог не приехать? У тебя был такой голос по телефону, аж сердце оборвалось. Гнал, как ненормальный, думал, только бы с тобой ничего не случилось.

Я снова еду по вечернему городу, но теперь уже в компании мужчины, который стал мне дороже всего на свете. Он об этом не знает. Увы, сейчас мне ужасно стыдно, чувствую себя виноватой. Наверное, сильно подставила Андрея перед начальством, коллегами…

Он дотягивается до моей руки и сжимает её, а я смотрю на разбитые костяшки его пальцев. Андрей с такой яростью набросился на Бородухина, словно они находились не в фешенебельной гостиной, а на ринге, и у него была одна-единственная задача: вырубить противника.

Инвестор несколько раз просвистел мимо меня спиной вперёд с перекошенной от боли физиономией. Я с ужасом и восторгом следила за его полётами. Мой защитник утратил вечную невозмутимость, сейчас он превратился в бешеного зверя. Здесь, в доме Бородухина, Андрей эмоций не скрывал, он страшно разозлился. Неужели испугался за меня? Или психанул, что его оторвали от работы?

Но как бы то ни было, он меня спас.

Как ни странно, Бородухин даже не пытался дать сдачи, хотя по комплекции он не уступал Андрею. В конце концов инвестор, ещё раз получив по морде, просто бросился в бега, благо размеры помещения позволяли. Взлетел по лестнице и, выглядывая сверху, начал запугивать Андрея всяческими карами…

Какое счастье, что всё уже закончилось!

За окнами автомобиля сверкают разноцветными огнями растяжки, мелькают увитые электрическими гирляндами фонари. Город погружается в ночь. Я бы полжизни отдала, чтобы причина, по которой мы оказались в машине Андрея, была иной. Он мог бы просто пригласить меня на свидание. Но свидание назначил Бородухин, и вот что в результате получилось! У Андрея разбиты кулаки, а я не нахожу себе места от стыда и отчаяния.

Запинаясь, рассказываю, что произошло и каким образом я угодила в ловушку.

— Я просто дура! Мне даже в машину к нему не надо было садиться!

— Ника, милая, что ты! — яростно возражает Андрей. — Ты ни в чём не виновата. Он тебе мозги запудрил, трудно что ли, ты же маленькая! Знаю я таких уродов. Всё, забудь, забудь. Больше он к тебе не полезет. А если сунется, я ему добавлю.

— Ты и так очень сильно его отметелил!

Стыдно признаться, но за избиением, которое было коротким, но весьма живописным, я наблюдала с удовольствием. Кто бы мог подумать, что я такая кровожадная.

— Андрей, а если он решит тебе отомстить? Он влиятельный, наверное… У него связи. Сейчас поедет в травмпункт, зафиксирует побои, подаст заявление.

— Хорошо, тогда мы встретимся в суде, — усмехается Андрей. — Да пошёл он! Не переживай, Ника, не думай об этом уроде. Тебе и так сегодня досталось.

…Андрей провожает до квартиры, и когда поднимаемся по лестнице, держит меня за руку. Уже поздно, но смогу ли уснуть после неприятного приключения? Нервная система похожа на клубок проводов с обугленными контактами. То, что сейчас рыцарь и защитник держит меня за руку, будоражит ничуть не меньше, чем страх, пережитый в коттедже гнусного инвестора.

Андрей входит за мной в квартиру. Смотрю на него с восхищением. Как он за мной примчался! Не задавал вопросов, а сразу бросил все дела и ринулся на помощь. Наверное, ему пришлось выслушать недовольные реплики коллег и работодателя, но он этим пренебрёг.

— Да ты дрожишь, малышка! — с сочувствием произносит Андрей, а я…

Я, повинуясь минутному порыву, бросаюсь ему на шею. Лавина чувств сбивает с ног, я прижимаюсь всем телом к моему спасителю, прячу лицо на груди, вдыхаю изумительный аромат.

Ох, что я делаю… Совсем слетела с катушек.

Но Андрей с готовностью заключает меня в объятия, причём сразу стискивает так, что эти объятия вовсе не назовёшь вежливыми и отстранёнными — которыми джентльмен должен реагировать на приступ девичьей экзальтации.

О, нет, ни о какой сдержанности речи не идёт, Андрей реагирует бурно, он словно ждал момента, а теперь с удовольствием обнимается, прижимает меня к себе, целует в макушку, зарывается носом в волосы. Потом мы замираем и несколько минут стоим, не шевелясь. Я упиваюсь запахом Андрея и ощущением надёжности, которое дарят его руки. Меня словно обнесли каменной стеной, теперь я «в домике», здесь ничего не страшно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

До утра бы так простояла. А ещё лучше было бы прилечь!

— Представь, если ещё и я сейчас начну к тебе приставать, — глухо произносит прямо в ухо Андрей, щекоча горячим дыханием. — Вот это был бы поворот! Мужское коварство в действии.

Так и хочется закричать: «Приставай, пожалуйста!»

Я поворачиваю голову и трусь носом о его щёку, потом целую.

Как всё загадочно устроено в природе! От прикосновений Бородухина я содрогалась, а Андрею готова позволить всё, что угодно. Более того, я даже дрожу от нетерпения. Признаться, конечно, не посмею. Вместо этого я снова шепчу слова благодарности:

— Спасибо, спасибо… Ты меня спас!

Андрей слегка отстраняется, смотрит прямо в лицо, переводит взгляд на мои губы. Я отчётливо вижу, что в его стальных глазах бушует девятый вал, грозовое небо нависло над вздымающимися волнами. Столько страсти в этом взгляде! Ещё секунду мы смотрим друг на друга, а потом…

Я не ошиблась? Андрей…

А-а-ах! Он меня целует! Сначала невесомо в щёку, потом — в губы! Так нежно, словно спрашивает разрешения. Но я-то знаю, что в смелости моему юристу не откажешь. Вон как он набросился на инвестора — кинулся молча, как злобный бойцовый пёс.

От нежного поцелуя кружится голова и слабеют ноги. От второго — такого же лёгкого и невесомого — уплывает сознание. Наше дыхание смешивается, и мы неуклонно сближаемся, как две вселенные. Меня сметает солнечным потоком счастья, опрокидывает навзничь — и только железные объятия Андрея удерживают от падения.

Я растворяюсь в чистом удовольствии, от возбуждения грудь мгновенно наливается свинцом. Обвиваю руками шею Андрея, запускаю пальцы в густые короткие волосы, а он прижимает меня к себе так сильно, словно хочет врасти каждой клеточкой. Жаль, что на нас так много одежды, больше всего на свете сейчас хотелось бы ощутить друг друга всем телом, каждым миллиметром кожи!

Новый поцелуй, и ещё один… Они становятся всё более смелыми и глубокими… Каждая секунда наполнена жарким удовольствием и новыми оттенками наслаждения, по венам разливается горячий глинтвейн. Андрей сминает меня в объятьях, терзает мои губы, я уже ничего не соображаю. Он такой вкусный, пьянящий, головокружительный!

Боже, пусть это продолжается как можно дольше!

Но настойчивый призыв мобильника ставит точку в нашем совместном безумстве.

Мы останавливаемся, это безумно трудно — как будто уже успели прирасти друг к другу, сплестись артериями и нервными окончаниями. Теперь нам надо как-то разъединиться. Я испытываю невыносимое разочарование. Это неправильно, мы не должны останавливаться! Хочу до утра чувствовать эти упоительные, жаркие поцелуи на губах… и где-нибудь ещё… Да везде!

— Прости, не могу не ответить, ты же понимаешь, — виновато шепчет Андрей. Вид у него совсем пьяный. У меня, наверное, тоже.

— Да, да, конечно.

Ещё не хватало, чтобы из-за меня мой рыцарь лишился работы. Возможно, в переговорной обсуждался контракт на миллиард, а я украла у них главного юриста.

Короткий разговор, и становится ясно, что с поцелуями покончено. Андрею надо возвращаться к работе.

— Я должен ехать, малышка, ничего не поделаешь. Увы. Не хочу уходить.

— Иди. Надо. Тебя ждут, — горько вздыхаю я.

— Думаю, товарищи уже заново перелопатили весь договор. Придётся начинать сначала.

— Извини меня!

— Так, стоп! Перестань.

Прежде чем уйти, Андрей ещё раз меня целует, и это вновь запускает цепную реакцию: мы опять начинаем яростно обниматься, чтобы, сцепившись в одно целое, закружиться в огненном облаке возбуждения.

— Ох, нет, нет… Вероника… Мне надо идти… Ты невероятная…

Уже на пороге Андрей спрашивает:

— Ты немного успокоилась после наезда этого урода?

— Ты очень хорошо успокаиваешь! — улыбаюсь я.

— Как думаешь, сможем увидеться завтра?

— Я постараюсь.

— Не хочу от тебя уходить, — повторяет Андрей с тяжёлым вздохом.

Но всё-таки уходит, оставляя меня с ощущением потери и жуткой пустоты в груди: как теперь дожить до новой встречи? Когда это будет? Завтра? А если у нас не получится?

Моё сердце не выдерживает напора чувств, и из глаз льются слёзы, они катятся вниз по щекам, обжигают. Спотыкаясь и всхлипывая, бреду в спальню, падаю на кровать, обнимаю подушку. Плачу и смеюсь. Сердце разрывается от счастья, меня уносит поток из разноцветных бабочек, лепестков роз и сияющей пыльцы.



Глава 13. Контракт для донжуана

Андрей

Едва захожу в приёмную, секретарша Анечка осматривает меня пристально, кокетливо улыбается и хлопает ресницами:

— Ой, Андрей Владимирович, вы весь какой-то… такой…

— Какой?

— Одухотворённый!

— Серьёзно? Я именно так выгляжу?

Кстати, Ромка, с которым я столкнулся сейчас в коридоре, тоже заметил:

— Ты чего такой возбуждённый? Всю ночь трахался что ли?

— Если бы.

— А почему рука разбита? Подрался?

— Ничего она не разбита. Ободрал слегка об одного урода.

— Я и говорю подрался. А с кем?

— Да так.

— Ладно, не спрашиваю. Когда ты всё успеваешь? Вы же с батей прямо из офиса отправились на переговоры и, насколько я понимаю, тусовались там до победного конца.

Да, от ночи ничего не осталось. В переговорной просидели до двух, а в восемь утра я уже был в своём кабинете в «Армаде».

Зато накануне вечером всё сложилось на редкость удачно. Сначала надавал по роже Бородухину. О таком счастье я не мог и мечтать. Руки чесались с того самого момента, когда увидел в «Кастелло», как этот хмырь клеится к моей Вероничке. И вот вчера он словно специально создал провоцирующую ситуацию, которую я удачно реализовал.

Когда влетел в дом Бородухина и увидел испуганную несчастную девчонку, в голове перемкнуло. Зато потом я имел чудесную возможность на практике отработать некоторые приёмы моего тренера-десантника. Егор Михайлович меня бы похвалил. Жаль, что пришлось остановиться, так как Бородухин не сопротивлялся, противник он вялый, а такого бить неинтересно. В конце концов, козлище просто драпанул от меня, сверкая пятками. Не бегать же за ним по всему дому, если он драться не хочет. Я и так успел капитально подпортить ему рожу, на роль Джеймса Бонда в ближайший месяц он претендовать не сможет.

Таким образом, инвестор, которого я считал опасным соперником, самоликвидировался. Вычёркиваем. Совершенно ясно, что Веронике он не нужен, несмотря на всю его немыслимую красоту, шикарный дом, счёт в банке и прочие миллиардерские примочки…

И наконец — самый волнующий эпизод вчерашнего вечера, да и всей недели: я поцеловал Веронику. А она не оттолкнула, не возмутилась, наоборот, немедленно отозвалась! Как же меня накрыло… Не мог оторваться от её горячих губ, огненная волна прокатилась по телу от затылка вниз по позвоночнику, лишая сил. Ещё мгновение, и я бы не выпустил сладкую добычу. Остановила мысль о том, что сегодня Веронике и так с избытком досталось мужского «внимания». Это был бы уже перебор…

А сегодня меня капитально штормит, и окружающие это замечают.

Улыбаюсь секретарше, хвалю её причёску, платье, цвет лица — но перед глазами Вероника. Вот у кого цвет лица просто необыкновенный. Что сейчас делает моя малышка? Наверное, уже сидит на лекциях, пишет конспект, сосредоточенно хмурит брови. Пришла ли в себя после вчерашнего нападения? А вдруг проплакала всю ночь?

От этой жуткой мысли начинаю жалеть, что не стёр Бородухина в порошок. Надо было догнать гада и навалять ещё сильнее!

Надеюсь, сегодня мы с Никой снова встретимся.

Тем временем Анечка уже выбралась из-за секретарского стола и вьётся рядом. Очевидно, я перекрыл ей подступ к кофе-машине. Освобождаю путь, но красотка опять рядом. Хм…

— Ах, Андрей Владимирович, вы прямо забросали меня комплиментами, — млеет Анечка. — Идите скорее, Михаил Иванович ждёт.

Направляюсь в святая святых — логово Великого Охотника.

Кирилл Андреевич был прав — надо ездить на охоту, надо. Даже если времени на это совсем нет, а мысль о стрельбе по живым мишеням вызывает отвращение. После нашей воскресной эпопеи, я чётко ощутил, что отношение босса ко мне изменилось. Да, мои акции поднялись уже тогда, когда я уел «Вавилон», но совместная вылазка в лес ещё больше повысила рейтинг.

Теперь Михаил Иванович смотрит на меня почти так же нежно, как на свой любимый муляж серого селезня.

Вчера вечером, когда я сорвался по звонку Вероники, было страшно возвращаться в переговорную. Думал, Иваныч исполосует меня автоматными очередями отборного мата, а потом вскроет мой череп, вырвет мозг своей квадратной лапой и сожрёт его.

Но нет, пронесло. Шеф только поинтересовался, всё ли в порядке, покосился на мои ободранные кулаки, и мы, как ни в чём не бывало, снова приступили к работе…

— Присаживайся, Андрюша. Всё нормально у тебя? Что-то ты вчера метался с бешеными глазами.

— Уладил одну проблемку, шеф.

— Помощь не требуется?

Ну вы посмотрите, какой милаха! Прямо отец родной. Решено: от охоты больше не отказываюсь. Кирилл Андреевич — молодец, хороший дал мне совет.

— Нет, спасибо, всё нормально у меня.

— Ну и отлично. Слушай, Андрей, тут назрел один вопрос. Ты не обидишься, если я бортану твоего будущего тестя?

Вероникин странный папаша сразу был зачислен гендиром в мои будущие родственники. Странный — потому что Николаю Гайеру я бы тоже с удовольствием начистил рыло, как и Бородухину. У меня к нему множество претензий. Почему дочь живёт в разгромленной съёмной квартире? Почему вкалывает, как золушка? Почему он не помогает ей оплачивать учёбу? Всё это выглядит так, словно Николай Гайер вычеркнул дочь из своей жизни, едва у него появилась новая семья.

— Какие-то проблемы, Михаил Иванович?

Генеральный не отвечает, ждёт, пока Анечка, появившаяся в кабинете, поставит перед нами кофе. Вот! Я уже и кофе с печенькой заслужил. Раньше Иваныч ради меня секретаршу не напрягал.

Что ж… Будем ездить на охоту. Надо так надо.

— Наши безопасники собрали на этого товарища досье, — говорит шеф. — Фрукт ещё тот. Партнёр он ненадёжный, бизнес вести не умеет, постоянно прогорает. Сегодня у него всё хорошо, а завтра сел на мель и барахтается в песке. Я понял, что лучше всего он умеет окучивать баб. Вот это его настоящее призвание. Сейчас у него уже четвёртая жена.

— Я знаю.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Но чтобы твоя девочка на тебя не обиделась, мы, Андрюха, давай поступим так: я подпишу с Гайером небольшой контрактик. Затаримся у него всякой мелочёвкой. Он будет доволен, для него даже разовая акция с таким партнёром, как «Армада», очень выгодна. Но на постоянной основе я с такими товарищами не работаю.

— Спасибо, Михаил Иванович.

— Ты, Андрейка, сделал всё, что от тебя зависело. Похлопотал, замолвил словечко. В результате папашка сможет слегка приподняться. Надеюсь, твоя девочка будет тебе благодарна.

Шеф усмехается, явно намекая, что девичья благодарность — это ух какая хорошая вещь!

— Да, здорово, Михаил Иванович. Огромное вам спасибо.

Парадокс! Как так получилось? Вместо того, чтобы набить физиономию Гайеру, чего мне очень бы хотелось, я подогнал ему выгодный контракт. Этот ловелас, однозначно, любимец не только женщин, но и фортуны, он родился с серебряной ложкой во рту.

— Насколько я понял, изучив досье, твоя Вероника — дочь Николая Гайера от первого брака. Так это ты за ней вчера сорвался, как ненормальный?

— Да. Поехал спасать, к ней один урод полез.

— Проучил? — усмехается шеф, многозначительно кивая на мои кулаки.

— Угу.

— Красавец… Так вот. Маман твоей Веронички — небезызвестная Антонина Стрельцова.

— Да, она самая. Чиновница. Но её уже два года как нет.

— В курсе. Я к тому, что невестушка у тебя не только красивая, но и очень богатая, Андрюха. А это означает, что парень ты не промах, не перестаю тебе удивляться.

— Что вы, Михаил Иванович! Вот тут информация недостоверная. Это наши безопасники откопали?

— Да я и сам знаю, — генеральный хитро прищуривается и барабанит пальцами по столу.

Жду развития темы, но босс молчит, в детали не вдаётся. В любом случае, сейчас он ошибается. Вероника подробно рассказала мне печальную историю их семьи.

— Да, Никина мама была довольно обеспеченной дамой, однако, всё ушло на лечение в Израиле и Швейцарии, — объясняю я шефу. — Операции, перелёты, проживание, новейшие препараты и так далее. Вы понимаете, во сколько это обошлось.

Вижу, что в глазах директора мелькают цифры — в голове включился калькулятор, подсчитывает стоимость заграничного лечения.

— М-да… Надо же, как всё обернулось, — задумчиво бормочет босс. — Не повезло девчушке. Осталась и без мамы, и без денег… Ну, с тобой она не пропадёт, ты завидный жених. Сообразительный и при деньгах. Вон какой бонус отхватил за «Вавилон». Уже получил?

— Да, Михаил Иванович, деньги пришли. Спасибо.

— Доволен?

— Очень.

— Обещаю ещё больше, если порвёшь «Инвест-строй». Вот чтобы просто на клочки! Пусть ошмётки летят и кровь фонтаном брызжет! — играет желваками Иваныч.

— Организуем, босс!

А что? Задача выполнимая, хотя, конечно, придётся постараться.

* * *

Собираю отдел, проверяю, что сделано, раздаю новые задания. При этом думаю о Веронике. Встречаюсь с людьми, еду в арбитраж, возвращаюсь в «Армаду». Думаю о Веронике. Проверяю договор, составляю претензию, отвечаю на два десятка звонков. Думаю о Веронике.

Не могу дождаться, когда стартану из офиса к моей девочке. Губы горят в предвкушении новых поцелуев, меня уже всего трясёт. Представляю, как зарываюсь лицом в шелковистые волосы, чувствую под ладонями хрупкую спину. Сегодня смогу позволить себе больше, чем вчера. Что-то мне подсказывает, что Ника не будет сопротивляться…

А в половине восьмого, когда с делами, наконец, покончено, в кабинет вваливается туша генерального. Он уже накинул куртку поверх безупречного костюма, сшитого по меркам носорога. Михаил Иванович, бессердечный деспот, убивает меня одной фразой:

— Так, Андрей, погнали! Надо встретиться с важными людьми. Необходимо твоё присутствие.

Семь секунд пришибленного молчания. Мне надо прийти в себя.

— Прямо сейчас?

— У нас деловой ужин. Поедим и побеседуем с очень нужными мужиками.

— А можно без меня?

— Нет.

— А это надолго?

— Да нет, до полуночи управимся, я думаю.

До полуночи?!

Романтические планы горят синим пламенем. Сегодня мне не удастся стиснуть в объятиях мою маленькую птичку и зацеловать её до потери пульса. Из-за работы я снова лишаюсь личной жизни.

Видимо, в моих глазах бегущей строкой проносится объёмная речь, составленная из отборного мата, так как Михаил Иванович сочувственно хлопает меня по плечу:

— Что? Нарушил твои планы? Ну, сорри, сорри, так получилось. Погнали, погнали, Андрей, некогда. Мужики нас уже ждут, нехорошо заставлять их. Я к тебе сяду, водитель отпросился.

По дороге звоню Нике с сообщением, что сегодня точно не удастся встретиться. Слышу в динамике её расстроенный голос:

— А я тебя так ждала, Андрей!

— Ждала… — Так и хочется спросить, в чём сейчас моя малышка, что на ней надето, но рядом сопит шеф и прислушивается к разговору. — Прости меня, солнышко, сегодня никак не получится.

— Очень жаль.

— И мне.

— Андрей, а ты ещё позвонишь?

— Ты лучше не жди, вдруг не смогу. В одиннадцать ложись спать, у тебя же утром занятия.

— Хорошо, — грустно соглашается Вероника.

Когда заканчиваю разговор, Михаил Иванович поджимает губы:

— Всю малину вам обломал?

— Как-то так.

— Хм… Ну, ничего! Какие ваши годы! Ладно, за мной отгул.

Отгул! Даже и думать об этом смешно. Всё равно телефон будет звонить, не переставая, и в любой момент меня выдернут из дома на какую-нибудь важную встречу. Вот как сейчас.

Если только не уехать из города. А что, это идея! Нам с Никой надо на денёк куда-нибудь свалить. В лес, на базу отдыха. Закроемся в домике и… От одной только мысли, чем мы могли бы заняться, в глазах полыхают огни, а по венам разливается шампанское. Как же хочется секса! Дикого и разнузданного!

Но согласится ли Вероника? Вдруг вчера я неправильно истолковал все те сигналы, которые её тело посылало прямо мне в подкорку? Вдруг ей хочется только заботы, ласки, поцелуев и общения, а о сексе она и не думает? Блин, но ведь Нике уже двадцать два, разве можно о нём не думать?



Глава 14. Хитрый план Сонечки

Вероника

— Девушка, подойдите сюда! Вот здесь. Смотрите, смотрите! Нет, ну что это, а?

Господин начальник пылает праведным гневом. Ах, боже мой! Мы обнаружили грандиозный косяк: на стеновых панелях в районе плинтуса, если использовать профессиональный микроскоп, можно заметить два пятнышка.

Мужчина возмущён. Вообще-то, он должен не ко мне приставать, а жаловаться нашему менеджеру. Это даже не мой участок, я тут не мыла.

— Сейчас исправлю, извините, — кротко отвечаю я.

После лекций помчалась на уборку большого офиса. В команде, кроме меня, ещё пять женщин, так как фронт работ приличный. Все труженицы гораздо старше, и все основательно затурканы жизнью. Смотрят на меня покровительственно и в то же время с некоторым удивлением, говорят, что я странная — слишком утончённая для этой тяжёлой работы, подозрительно молчаливая.

Я уже не первый раз попадаю в эту уборочную бригаду и, как инородный элемент, снова становлюсь объектом обсуждения. Похоже, все считают меня дурочкой. Говорят, что с моей молодостью и внешностью давно должна была найти себе спонсора и тянуть у него деньги.

Да, да, конечно! Может, ещё и девственность выставить на интернет-аукцион? Кто-то и такое проворачивает, видела недавно информацию в Сети. Но все люди разные. Лично мне эти варианты не подходят.

…Мужчина внимательно наблюдает, как я пшикаю из пульверизатора, покрывая пеной проблемный участок панелей. Контролирует. Вот ему заняться нечем, ехал бы домой! Ладно, пусть смотрит, по большому счёту, мне всё равно. Мои мысли сейчас далеко, я постоянно уплываю куда-то вдаль по реке, усыпанной розовыми лепестками сакуры. Мечтаю об Андрее, представляю, как он меня целует. Он это делает просто великолепно… А в горизонтальном положении ощущения будут ещё более острыми!

Когда же это произойдёт, когда?

Если мы целовались — значит, у нас отношения? Или я глупая фантазёрка? А если я вообще всё придумала? Вдруг Андрей меня поцеловал просто потому что хотел успокоить, я ведь вся дрожала после инцидента с мерзким инвестором…

А контролёр всё не уходит, стоит рядом и пялится. Сосредоточенно тру стену, на мужчину ноль внимания, не до него. В моих нескромных грёзах Андрей уже голый, боже! Я тяжело дышу, а по телу прокатываются раскалённые волны, будоража кровь. Один поцелуй, второй, третий… Мой герой просто невероятен, его дыхание обжигает губы, а в его зрачках, как в чёрном омуте, тонет моё отражение… Встретимся ли мы сегодня?

Вчера не получилось, Андрей был занят.

— Всё, достаточно, нормально уже, — хмыкает приставучий тип, резко возвращая меня к реальности.

Со вздохом оборачиваюсь на него. Мужчине под сорок, короткие каштановые волосы стильно подстрижены, на висках лёгкая седина, придающая солидности. На товарище такой костюм, галстук, туфли, что сразу становится ясно — в деньгах он не нуждается. На парковке перед зданием его, наверное, ждёт навороченный джип. Офис, вроде бы, тоже его собственный.

Видимо, это особый шик — самостоятельно контролировать работу уборщиц. Вполне мог бы делегировать задачу, но, очевидно, он кайфует, придираясь к нам.

«Ходят тут всякие, работать мешают!» — тоном бабки-уборщицы ворчу я про себя и улыбаюсь.

— Как вас зовут? — почему-то спрашивает мужчина. Вой профессионального пылесоса, которым в соседней комнате извлекают из ковролина сапрофитов, перекрывает его голос.

— Что?

— Как вас зовут?

— Что-то не так? Хотите на меня пожаловаться? Но я же всё исправила, смотрите, панели сверкают, как новенькие!

— Просто хочу узнать ваше имя.

— Вероника.

— Очень красивое.

— Да, мне тоже оно нравится.

— А я Вадим Петрович. Можно просто Вадим. Почему вы работаете в клининге? Вам не подходит эта работа, Вероника. Это явно не для вас.

— Хотите сказать, что ваша стена по-прежнему недостаточно чистая? Я плохо её отмыла?

— Хочу сказать, что вы не должны этим заниматься. Вы похожи на яркую птичку-колибри, которая по ошибке залетела в тёмный хлев.

Ух ты, да у нас тут метафоры!

Коллеги уже поглядывают в нашу сторону. Ещё и от менеджера получу, за то что болтаю на рабочем месте.

Дую вверх, чтобы убрать со лба выбившуюся прядь. Упахалась. Да, согласна, на свою учёбу я зарабатываю тяжелым трудом. Зато на диетах сидеть не надо — это огромный плюс, и деньги неплохие.

— Вероника, хочу предложить вам кое-что. Вы очень эффектная девушка, но просто гробите себя на этой работе. Что вы делаете завтра вечером? К примеру, в восемь. Уже освободитесь? Я хотел бы с вами встретиться.

— Зачем?

— Вижу, что вам нужны деньги. Готов предложить более интересное и прибыльное занятие.

Какое? Стать его наложницей?

Выразительный взгляд, брошенный мужчиной сначала на мой рот, а потом в район груди и бёдер, подтверждает, что я, скорее всего, угадала.

— Знаете, Вадим Петрович, единственное, что может меня заинтересовать, это вакансия астрофизика в Гринвичской Королевской обсерватории. Но вряд ли вы можете предложить мне нечто подобное. А всё остальное меня не волнует.

— То есть, вы сразу же мне отказываете? — напрягается Вадим. Он выглядит озадаченным. — Даже встретиться не хотите?

— Нет, не хочу. Извините, мне надо работать.

— Ну, ваше дело, — презрительно кривится мужчина и, наконец-то, оставляет меня в покое. Разворачивается и уходит.

Оскорбился — ему отказали! Вот, ещё один обиженный. Наверное, Вадиму даже более обидно, что им пренебрегли, чем Бородухину. Тот всё-таки окучивал студентку престижного вуза, а не взмыленную тяжёлой работой золушку. Представляю, какое бы лицо сейчас у него было, если бы он увидел меня здесь — в резиновых перчатках и униформе, красную, взмыленную. Господина инвестора, наверное, перекосило бы от злости: это что, это как, его отбрила уборщица?!

Последнее усилие — и мы закончим уборку офиса. Второй день прокручиваю в голове инцидент в коттедже Бородухина. Как Андрей примчался меня спасать! Но если избитый бизнесмен начнёт ему мстить? Ужасно переживаю из-за этого. Жаль, но сегодня мы, похоже, опять не увидимся. По крайней мере, Андрей мне ещё не звонил.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Расстаёмся с девочками на крыльце офиса. Все измучились, выглядим уставшими, мечтаем об отдыхе.

— Ой, Вероничка, вот зачем биг босса отшила? — на прощание пилят меня старшие коллеги.

— Видно же, мужик тобою заинтересовался, загорелся!

— Да он отлепиться от тебя не мог! Явно на свидание приглашал.

— А ты! Что ты ему сказала?

— Послала, наверное! Он чуть двери не вынес, вылетел из офиса на пятой скорости.

— Ну, Ника… Глупая ты девочка!

— Глупая, глупая, — легко соглашаюсь я и убегаю.

Еду домой на автобусе, смотрю в окно на осенний город и не выпускаю из рук смартфон. Сжимать его в ладонях — единственное физическое усилие, доступное мне после трудовой вахты. Я чётко ощущаю, что в моём организме бесчисленное множество мышц, и каждая из них ноет. Но если сейчас зазвонит телефон и Андрей предложит устроить романтическую прогулку по городу, ни за что не откажусь! Согласна пройти хоть пять километров, хоть десять! Главное — вместе с моим принцем.

Но Андрей не звонит. Наверное, снова загружен работой. В полном бессилии смотрю на тёмный экран смартфона: давай же, давай! Нет, тишина.

Уныло бреду от остановки к дому. Уже почти восемь вечера, сгустились синие сумерки, веет прохладой. При мысли о том, что наше свидание не состоится, на глаза наворачиваются слёзы, мне ужасно грустно. Но надежда всё ещё теплится в груди. А вдруг?

Андрей

Даже если сумрачное небо треснет, как зеркало, и обрушится на землю миллиардом осколков, я сегодня обязательно доберусь до Ники. Желание её увидеть, прикоснуться к ней становится невыносимым, я поджариваюсь на медленном огне страсти. Решил ничего не обещать заранее, вдруг мои планы снова сорвутся, и тогда разочарование будет безграничным. Не звоню малышке, не предупреждаю. Но как только раскидаю дела, сразу отправлюсь к ней в гости.

К счастью, сегодня удаётся смыться из офиса пораньше. Но около восьми, когда я быстро, но яростно чищу зубы и остервенело натираюсь мочалкой, чтобы явиться к моей принцессе чистым до скрипа, звонит Виктор, коммерческий директор нашей строительной компании. Он живёт в соседнем доме.

— Андрюха, ты мне срочно нужен.

— Нет! Нет! — с ходу отказываюсь я.

На другом конце виртуального провода на мгновение повисает изумлённое молчание. Обычно работа для меня в приоритете. Виктор знает, что я готов пахать во имя «Армады» день и ночь.

Резво выпрыгиваю из ванной комнаты и мчусь в гардеробную. Скорее, скорее, нельзя терять ни минуты, вечер такой короткий. Из-за жуткого аврала на работе даже какой-нибудь головоногий моллюск запросто обставит меня в плане интенсивности личной жизни.

У меня её попросту нет.

Прижимаю телефон плечом и выбираю одежду. Так, что надеть? В чём я больше понравлюсь моей малышке — снова в костюме или в чёрной косухе с голубыми джинсами? А вдруг я понравлюсь ей в чём угодно — хоть в рубище, хоть в набедренной повязке?

От мысли, что, возможно, моя внешняя оболочка для Ники уже не важна, сердце тает. Хотя… Думаю, в набедренной повязке я понравлюсь любой девушке. Благодаря занятиям в тренажёрке и на ринге с Егором Михайловичем, моему мышечному корсету позавидовал бы гладиатор.

Блин, что-то я расхвастался. Но уже не терпится покрасоваться перед моей девочкой… вообще без одежды.

В конце концов выбираю голубые джинсы, чёрную футболку и косуху.

— Что — нет? Не понял.

— Извини, Витя, но если ты опять хочешь меня припахать и подсунуть очень важный договор, который требует незамедлительной юридической оценки, то засунь его себе… сам знаешь куда. Короче, в офис не вернусь. Точка. И не проси.

— Эй, парень, полегче! Никто не собирается тебя припахивать на ночь глядя. Я уже и сам дома, не в офисе. Слушай, ты же хотел познакомиться с моей бабулей? Давай, спускайся. Сонечка хочет отвезти на старую квартиру вещи, тут несколько коробок. Поможешь?

— Витя, я сейчас никак не могу. Убегаю.

— Андрюха, очень надо.

— Витя, я тебя умоляю. Ты сам что ли не дотащишь эти коробки? Не смеши. Извини, мне некогда.

— Андрей, что ты такой отмороженный, я тебя не узнаю!

— Просто тороплюсь, а ты тут со своим барахлом пристал. Не верю, что ты без меня не справишься.

— Ладно, раскрою карты. Сонечка очень просила, чтобы именно ты помог перевезти вещи. На старой квартире у неё временно проживает очаровательная крошка, и Соня, похоже, взяла над ней шефство. Хочет вас познакомить друг с другом. Только не выдавай, ладно.

— Тем более никуда не поеду. Не хочу я ни с кем знакомиться!

— Андрюха… Понимаю, что ты до сих пор страдаешь из-за той сногсшибательной блондинки, Яны. Но пора бы тебе её уже забыть.

— Я её забыл, Витя. И познакомился с другой сногсшибательной девчонкой, аж крышу снесло. Прямо сейчас бегу на свидание.

— Оба-на! Вот это поворот. Отлично, очень за тебя рад. Но давай, всё-таки, не будем обижать мою бабулю, хорошо? — в голосе коммерческого директора звучит металл. — Сонечка продумывала план, жила этой идеей. Возможно, уже что-то наобещала своей квартирантке.

— Прости, Витя, но я пас. Ничем не могу помочь.

— Давай так. Сейчас ты выходишь и знакомишься с моей Соней, — продолжает убеждать Виктор. Он из той породы коммерсантов, что уговорят камбалу прилечь на сковородку. — Мы дружно едем на ту квартиру, там ты здороваешься с девушкой, говоришь ей пару комплиментов и сразу резко убегаешь, сославшись на дела.

— Да блин!

— Нет, ну а вдруг Сонина протеже тебе понравится больше твоей красотки, а? Такой вариант ты не рассматриваешь?

— Абсолютно. Это просто невозможно.

Тут я непреклонен. В природе не существует более восхитительной девушки, чем Вероника. Она единственная.

— Ну, хорошо. Тогда ты просто быстренько смоешься, и все дела! Я тебе подыграю, скажу, что ты самый загруженный специалист «Армады», работаешь день и ночь. По рукам? Договорились?



Нет, Витя просто так не сдастся, он будет упорно гнуть свою линию. Присосался, как клещ. Как же всё некстати, я ведь ещё собирался по дороге метнуться за цветами и конфетами, а это тоже займёт некоторое время.

— Куда ехать? В какой район?

— Сонин дом — неподалёку от «Кастелло».

Хм… Значит, мне не придётся сильно отклониться от курса. Вероника живёт там же, в районе гостиницы. Ну, хорошо, возможно, я потеряю не так уж много времени. Не хочется обижать бабулю отказом. Во-первых, человек в возрасте, во-вторых, Виктор мне этого не простит. Всю печень потом выгрызет, припоминать будет, как я продинамил его драгоценную Сонечку.

— Всё, Вить, я уже выхожу.

— Ну вот, братан, совсем другой разговор!

* * *

Я, конечно, предполагал, что бабушка у Вити интересная, недаром о ней постоянно говорят. Но чтобы до такой степени!

Спускаюсь и вижу, что рядом с джипом Виктора стоит роскошная мадам на шпильках, стройная, в эффектном пончо и брюках в обтяжку. Рядом подпрыгивает и вертится рыжий шпиц.

— Ах, а вот и вы, Андрей Владимирович! — тут же начинает щебетать Сонечка, протягивая руку. — Здравствуйте! Наконец-то мы с вами познакомимся. Живём по соседству, а ещё ни разу не встретились.

— Добрый вечер, Софья Геннадьевна, я тоже очень рад знакомству.

Галантно прикладываюсь к протянутой ручке, украшенной сверкающими кольцами, а бабуля, пока я это делаю, успевает потрепать меня по затылку.

— Эй, привет, парень, как поживаешь? — глажу Персика. Тот блаженно повизгивает, он меня узнал. Когда я заезжаю в гости к Егору Михайловичу, Даша, его маленькая дочка, использует меня, как игровой снаряд. Они с Персиком прыгают на мне, как на батуте. Я, безусловно, не против. Малыши — это святое.

— Ещё не отдаёте этого красавца, Софья Геннадьевна? Егор Михайлович со своими девчонками уже вернулся из Америки.

— Да, завтра мы расстаёмся, — делает несчастное лицо Сонечка. — Придётся вернуть моего пушистика. Нам было хорошо вдвоём, правда, Персик? Я же хорошо о тебе заботилась? Где мы только не побывали!

Шпиц смотрит на бабулю влюблёнными глазами и скулит, явно хочет поцеловать временную опекуншу.

— Витенька, а мы поедем на двух машинах?

— На двух, потому что у Андрея ещё есть дела, — отвечает Виктор. Он только что погрузил в багажник последнюю коробку и захлопнул дверь.

— Андрюша, а можно мы с Персиком сядем к вам? По дороге поболтаем.

— Без вопросов.

Помогаю Сонечке со шпицем устроиться на пассажирском сиденье, и всю дорогу она бомбардирует меня вопросами — как мне работается в «Армаде», какие у меня отношения с генеральным, понравилось ли охотиться на лося, сколько часов в неделю я занимаюсь в зале, сколько раз выжимаю штангу лёжа, кто мои родители и как они поживают…

Когда Витин джип, в арьергарде которого я перемещаюсь по городу, сворачивает во двор того самого дома, где живёт моя птичка, в голову закрадывается смутная догадка. Вспоминаю, как выглядит Никина квартира, вспоминаю жалобы Виктора на неуёмную страсть бабули к ремонту… Складываю одно с другим…

Вот это да!

До меня, наконец, дошло: моя Вероничка живёт у Софьи Геннадьевны. Она и есть та самая «очаровательная крошка», ради которой меня сюда пригнали. Ну я и тормоз! Хорошо, что когда речь идёт о юридических вопросах, я соображаю гораздо быстрее. Иначе давно бы вылетел из «Армады».

Глава 15. Метод КонМари и деньги на учёбу

Вероника

Звонок раздаётся, когда я выхожу из ванной. Подпрыгиваю чуть ли не до потолка, а сердце и вовсе пробивает потолочное перекрытие и улетает этажом выше. Хватаю смартфон… Но это не Андрей. Сонечка.

— Привет, Никусик. Ты же дома, да? Да? Да?

— Привет, Соня. Да, — уныло отвечаю я, страдая от очередной ядовитой инъекции разочарования. Всё пропало. Андрей точно сегодня уже не позвонит. А может, он вообще обо мне забыл. Днём отделался скупой смс-кой: «Много работы, малыш».

— Я сейчас заскочу ненадолго, хочу вещи перевезти. Они мне здесь не нужны, поставлю в уголок в твоей квартире. Тебе, кстати, мультиварка пригодится.

— Спасибо, — безжизненно отвечаю я.

Надо бы рассказать Соне об инциденте с Бородухиным, но не хочу её расстраивать. Она же не виновата, что инвестор оказался негодяем. Никто бы и не догадался, что под маской элегантного джентльмена скрывается гопник и беспредельщик. Теперь он запросто может подстроить Андрею какую-нибудь гадость, используя своё влияние. Мой благородный рыцарь пострадает из-за того, что вступился за меня.

— А как ты выглядишь, Никусик? — почему-то интересуется Соня. — Наверное, как всегда, прекрасно?

— Я душ принимала после работы.

— Угу, понятно. Просто я приеду не одна, а с мальчишками. Они помогут донести коробки, не самой же мне тащить.

Нехорошее предчувствие поднимается к горлу. Так. Сонечка явно собирается провернуть очередную авантюру. От Бородухина я отказалась, а Андрея она сама забраковала — однолюб! Поэтому сейчас бабуля, как пить дать, нагрянет с новым кандидатом.

Если не с тремя.

— Соня, что ты задумала? Если ты опять хочешь…

— Всё-всё, не могу говорить, отбой. Парни идут, — шепчет в трубку неугомонная затейница. — Мы уже отправляемся, жди, моя радость! Будем где-то через пятнадцать минут. Совсем голая не открывай. Так, слегка.

Вот что с ней делать?

* * *

— Добрый вечер, солнышко! — снова приветствует меня Соня, теперь уже в квартире. На руках она держит Персика. — А вот и мы. Как ты? Мальчики, заходите, знакомьтесь. Это Вероника.

Следом за ней с совершенно невозмутимым лицом и коробкой в руках входит… Андрей. Андрей! Мой милый защитник и герой смелых эротических фантазий.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не завизжать от счастья. Мы всё-таки сегодня встретились, хотя я уже не верила, что это произойдёт, и была на грани отчаяния. На Андрее кожаная куртка, под которой видна чёрная футболка, обтягивающая широкую грудь и позволяющая любоваться загорелой крепкой шеей. Джинсы сидят на нём просто идеально. Он неотразим! Я настолько потрясена появлением моего рыцаря, что сейчас не могу произнести ни слова. Наверное, буду радостно мычать — и всё.

— Знакомьтесь! Это Вероника, совершенно необыкновенная девочка, — представляет меня Соня. — Студентка архитектурного факультета и, как вы видите, красавица. А ещё невероятная труженица. Никусик, а это Виктор Николаевич, мой внук, и Андрей Владимирович, главный юрист «Армады».

Бабуля усиленно делает вид, что она не в курсе нашего с Андреем знакомства. Да-да, молодой человек совершенно случайно очутился сейчас здесь в обнимку с коробкой, набитой какими-то пожитками.

Мы с Андреем не сводим друг с друга глаз. Он ставит коробку в угол, а потом церемонно здоровается:

— Добрый вечер, Вероника, рад нашей встрече. Софья Геннадьевна, вы не поверите, но мы уже знакомы. Ника работала у меня почти два месяца.

— Вот как? — изумляется Сонечка. — Да что вы! Какое совпадение! Как тесен мир!

— Действительно, — улыбаюсь я. — Здравствуйте, Андрей Владимирович. Как приятно снова вас видеть!

Несмотря на то, что позавчера я немного обиделась на Соню из-за подставы с инвестором, сейчас нота нежности вплетается в полифоническую сюиту счастья в моей душе. Бабуля такая милая! Узнав, что мне нравится юрист, тут же переобулась, отринула сомнения и организовала нам встречу.

— А кем это Ника у тебя работала? — интересуется у Андрея Сонин внук, голубоглазый красавец с ледяным взглядом.

— Помощницей по хозяйству, — объясняет за меня Соня. — Я же говорю, Ника — невероятная труженица. Она не только учится на очном, но ещё и самостоятельно зарабатывает себе на жизнь и на оплату коммерческого отделения.

— А на бюджет перевестись не пытались? — спрашивает Виктор Николаевич.

— Пыталась. Нет свободных мест, — коротко объясняю я. — Туда не пробиться.

— Понятно.

Мужчины уходят за следующей партией коробок, а Соня показывает мне большой палец.

— Он клюнул! — восторженно говорит она. — Отличненько! Ты заметила, да? О, я знаю этот мужской взгляд, он говорит о том, что парня капитально зацепило. Сейчас Андрюша навсегда забудет о своей Яне.

— Нет, исключено. Он же однолюб, — трагически вздыхаю я.

— Деточка, верь бабушке. У меня глаз намётанный.

— Нет, у нас ничего не получится. Я ведь почти два месяца маячила перед ним в «Легионе», он даже на меня не смотрел, — продолжаю ласково троллить бабулю. Это моя маленькая месть за Бородухина.

— Так он тебя не видел, ты же была в униформе, тогда ты для него была функцией, а не человеком. А сейчас вы встретились в другой обстановке, и его сердце дрогнуло. И не только сердце.

— Думаешь?

— Однозначно!

Бабуля счастлива. Она провернула искусную операцию, и у неё всё получилось: молодой человек явно заинтересовался. Вот бы Соня удивилась, узнав, что мы с Андреем Владимировичем уже даже и целовались.

— Сейчас мы с Витей быстренько свалим, а ты, Никусик, не теряйся, действуй. Ах, парнишка-то чудесный, всем хорош! Он мне очень понравился, мы с ним поболтали в машине. Он самоуверенный, амбициозный, дерзкий, но всё это со знаком плюс. Знает себе цену, но не задирает нос. Прелестный мальчуган! Боже, как ему идут эти тугие джинсы. Ты видела, какая у него задница? Ох! Была бы я на пару лет моложе…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я смеюсь, обнимаю Соню и целую её в душистую напудренную щёчку.

— Спасибо! Как здорово, что ты его сюда привела.

— Ты довольна?

— Ещё бы! Да я прыгаю от счастья!

— Йес. Используй свой шанс, солнышко.

* * *

— Хочешь, пойдём куда-нибудь, — тихо спрашивает Андрей, с явным усилием отрываясь от моих губ. Отодвигается, убирает руки. Но тут же, засмеявшись, снова стискивает в объятьях, потому что, лишившись его поддержки, я безвольно сползаю вниз по стене. Голова кружится, в глазах темно.

Сколько раз мы успели поцеловаться?

Так и стоим в прихожей. Сонечка, Виктор и Персик молниеносно исчезли десять минут назад. Ловкая дуэнья панически закричала, что у неё встреча с итальянцем Антонио, о которой она совершенно забыла. В центре города! Туда ведь ещё и доехать надо, вечерние пробки до сих пор не рассосались.

— Боже мой, склероз меня доканает! — Сонечка картинно прикладывает запястье ко лбу. — Ах, ну что такое! Витя, поехали быстрее. Андрей, а вы, пожалуйста, задержитесь немного, помогите Веронике вытащить и поставить мультиварку. Хорошо?

— Будет сделано.

— Огромное спасибо!

— Да без проблем.

Щёлкнув замком, я смущённо смотрю на гостя. Не знаю, как себя вести, что говорить. Но едва закрывается дверь, Андрей тут же хватает меня за плечи, обнимает, притискивает к стене и начинает яростно целовать. Некогда смущаться и раздумывать, долгожданный гость не оставляет для этого времени. Мне очень нравится его напор, он настоящий завоеватель. Правда, завоевать меня нетрудно — я сдалась в плен ещё до того, как Андрей обратил на меня внимание…

Через несколько упоительных минут мы выныриваем из раскалённого омута. Тяжело дышим, оба взбудоражены до предела.

— Хочешь, пойдём куда-нибудь… Прогуляемся, погода чудесная. Кстати, а ты не голодная? Ты же после работы. Лично я просто умираю с голоду.

Андрей гладит меня по щеке, теребит мочку уха, проводит пальцами по шее и так жадно смотрит, что становится ясно: в большей степени он испытывает другой голод, тот, из-за которого дальнейшее наше пребывание в замкнутом пространстве чревато необратимыми последствиями.

Так почему бы нам не остаться дома? Я страстно мечтаю о необратимых последствиях!

Но признаться, конечно, не посмею.

— Я бы тоже не отказалась чего-нибудь поесть. У меня гречневая каша.

— Каша… — смеётся Андрей. — В «Кастелло» отличный ресторан, предлагаю туда прошвырнуться.

— В ресторан?

— А что? Неужели мы не заслужили полноценного ужина? Лично я сегодня метался кабанчиком. Ты, не сомневаюсь, тоже вкалывала с самого утра.

— О, да.

— Тогда идём? Знаю, ты умеешь очень быстро собираться. Когда мы с тобой ходили на банкет, ты оделась молниеносно.

— Андрей, а я ведь так и не отдала тебе синее платье! — вспоминаю я.

— Точно. Совсем о нём забыл. Давай ты наденешь его сейчас?

— Как?! Ты же должен вернуть его сестре.

— Ника, ты не представляешь, как ты в нём выглядишь. А моей сестричке я подкину денег, пусть купит себе что-то другое. Тем более, мы уже попользовались платьем, зачем его теперь возвращать.

— То есть, оно остаётся у меня? Так что ли?

Интересный поворот!

— Но тогда мне придётся отдать за него деньги… А оно ужасно дорогое. Даже не знаю, когда я…

Андрей закрывает мне рот коротким поцелуем, потом шепчет, обжигая губы дыханием:

— Перестань. Ничего не нужно отдавать, малышка. Иди одевайся. Мечтаю снова увидеть тебя в этом платье.

«А лучше вообще без него!» — отчётливо звучит в моей голове окончание фразы.

Я читаю мысли Андрея? Вау, я телепат!

Андрей

Пока идём в «Кастелло», рассказываю Нике, каким образом я очутился в квартире не с букетом цветов, а с коробкой, набитой барахлом. Сегодня у меня был чёткий план действий, но вмешалась Софья Геннадьевна со своим собственным планом. Однако в целом всё получилось очень даже неплохо.

Держу Веронику за руку и ценю каждое мгновение нашего свидания. Осенний вечер тихо тает, окутывая золотую листву деревьев розоватой дымкой. Под распахнутым плащом на Нике то самое синее платье, и из-за него её глаза тоже стали синими. Несколько раз на ходу притягиваю крошку к себе и целую в щёку, не могу отказать себе в этом удовольствии.

Ресторан крутого отеля заполнен на треть. Тёмно-синий глянцевый потолок мерцает высоко вверху наподобие ночного неба. Столы накрыты длинными голубыми скатертями, сверкают приборы, на стенах сияют светильники.

— Да, сейчас я понимаю, что тут выбор поинтереснее, чем у меня дома, — улыбается Вероника, изучая меню.

— Но гречки у них нет.

— Не-а! Недоработка.

Мы выбираем блюда и делаем заказ, а потом смотрим друг на друга через стол. Что-то во взгляде Вероники подсказывает: ей так же приятно рассматривать мою физиономию, как мне — её очаровательное личико. Хотя, в отличие от неё, красотой я похвастаться не могу.

— Андрей, а у тебя до сих пор не сошёл загар, — замечает Ника. — Куда ты ездил летом?

— Летали с другом в Марокко, занимались сёрфингом. Ромка в этом деле мастер, решил и меня научить тоже.

— Научил?

— А как же! Правда, получил я доской по башке. Десять раз, не меньше, — смеюсь, вспоминая свои водные упражнения. — Распугал матом всю живность в радиусе пяти километров. Но мы всего на неделю ездили. Работы много, а у Ромки ещё и ребёнок маленький.

— А это не опасно — долбиться головой о доску для сёрфинга? Можно забыть все законы и кодексы, как же потом?

— Тут одно из двух: или плохо долбился, или у меня череп очень крепкий. Пока всё помню, ничего не забыл. А ты, Ника, наверное, этим летом вообще никуда не ездила? Работала?

— Да, всё так и есть. Снова очутиться в Ницце, увы, не получилось. Упорно копила деньги на новый учебный год.

Настроение тут же портится. Не могу думать о том, как Ника уродуется на своей жуткой работе.



— Отец тебе сказал, что подписывает договор с «Армадой»? Всё уже решено.

— Нет, не сказал, — удивляется Ника. — Правда? Ой, как здорово! Андрей, спасибо огромное, это всё благодаря тебе.

— Пожалуйста.

— А с папой мы уже давно не разговаривали. Он сильно занят.

Ну и хмырь этот Гайер! Подлый папашка даже не удосужился позвонить дочке и поблагодарить, а ведь, по сути, это она выбила для него выгодный контракт.

Протягиваю руку через стол, раскрываю Никину ладонь и провожу большим пальцем по шершавым подушечкам — доказательству того, что каждую сотню рублей Ника зарабатывает тяжким трудом. Милая девочка смущается, тут же краснеет, старается вырвать руку, но я не отпускаю.

— Ника, давай, ты уволишься из клининга? Не хочу, чтобы ты так впахивала.

— Андрей, это исключено. Я бы и сама хотела, но пока для меня это невозможно. Ты знаешь, какая у меня ситуация.

— Ника… Я сам оплачу твою учёбу.

— Что?!

— Да, оплачу. Когда тебе нужно сделать следующий взнос?

Стараюсь говорить как можно мягче. Так же нежно, но убедительно я уговаривал Михаила Ивановича изменить пункт 19.2.2 в допнике к договору с холдингом «Вавилон». Но шеф не послушался. А когда «Вавилон» знатно поимел «Армаду», генеральный орал, что я должен был проявить настойчивость. Ну, извините.

Ника выглядит изумлённой. Моё предложение прозвучало для неё неожиданно.

Начинаю переживать, не рано ли я приплёл материальный аспект в наши отношения. Но я предлагаю искренне, мне безумно хочется ей помочь. Просто нож в сердце, когда представляю, как она возится с тряпками, ползает на коленках, намывая пол.

У меня в квартире тоже шуршала, но тогда я просто не обращал на неё внимания. Мне нравилось, что помощница молчаливая, незаметная, а после неё всё сверкает.

И так Ника вкалывает каждый день и без выходных. А ведь потом ей ещё домашку делать. Сам учился на очном, грузили нас капитально. В те времена я если и подрабатывал, то по мелочи, а не по-настоящему, как Вероника. Меня тянули родители, кормили и одевали, для них моё образование было на первом месте. Зато теперь я сам могу о них позаботиться, регулярно подкидываю денег: маме — на косметолога, шопинг, ремонт, Турцию, бате — на очередную машину. Он у нас автоманьяк, каждые два года меняет тачку.

И вот сейчас я ужасно хочу включить в структуру моих расходов учёбу Вероники.

— Всё же, лучше бы тебе уволиться, — повторяю настойчиво. — Вероника, я погуглил и знаю, сколько стоит твоё обучение. Страшно подумать, сколько квартир и коттеджей нужно перемыть, чтобы собрать эти деньги.

Но Ника отрицательно мотает головой. Упрямая деловая малышка.

— Нет, Андрей, это невозможно. Я не уволюсь. И деньги у тебя тоже не могу взять. Я, конечно, очень тронута твоей заботой. Спасибо!

Ладно, пока не буду настаивать, иначе испорчу чудесный вечер. Когда дело касается денег — это шаг на тонкий лёд. На языке вертится вопрос об отце: какого хрена бизнесмен не помогает дочке? О чём он думает, козлище?

Но я себя останавливаю, чтобы не обидеть Нику. Помню, как она за него просила, дрожа от волнения. Сразу понял, что она очень любит папашу. Повезло же этому типу с дочкой! А вот ей с отцом — не очень!

— Хорошо, мы пока оставим эту тему. Возможно, тебе нужно всё обдумать. Кстати, к вопросу о клининге. Признавайся, что ты делала с моими носками? Почему при тебе они лежали спокойно в ящике, а теперь ползают по квартире, как гусеницы, которые возомнили себя гонщицами Формулы-1?

Ника смеётся.

Минутное замешательство, вызванное разговором о деньгах, улетучилось. К тому же, официант принёс бутылку белого вина и торжественно разлил его по бокалам на длинных тонких ножках. Пара глотков — и я понимаю, насколько напряжённым был сегодня день. Но какой же удивительный вечер! Вероника сидит напротив меня, она потрясающе красива, я уже мысленно содрал с неё синее платье и зацеловал её всю, целиком, полностью…

— Твои носки и трикотаж я складывала по методу КонМари.

— Боже! Для этого существует особый метод?

— Да, — опять смеётся Ника. — Его придумала японка Мари Кондо, и она теперь знаменита на весь мира.

— Надо же. Серьёзно, да? Такое возможно — стать знаменитой, дрессируя носки?

— А ты посмотри видео на Ютубе. Она их складывает, и складывает, и складывает. У неё очень хорошо получается. Наблюдать за процессом — чистый дзен. — Ника снова прыскает со смеху. Она тоже поплыла от вина. Мне хочется дотянуться до неё и поцеловать прямо в смеющиеся губы.

— Значит, сам я эту сложную науку не освою?

— Вряд ли. Даже не надейся. Вот, будешь знать! Уволил меня — теперь получай! — мстительно щурится Ника.

А я понимаю, что совершенно невыносимо сидеть так далеко от милой крошки. Выбираюсь из-за стола, перемещаюсь на противоположный диван и крепко обнимаю девушку. Теперь гораздо лучше. Никино сияющее лицо совсем близко, а когда я опускаю взор в её декольте, моё сердце перестаёт биться.

Уф… Надо бы прийти в себя.

Наполняю бокалы, предлагаю снова выпить. Официант, прорекламировавший нам эту марку, не обманул — вино лёгкое, даже воздушное, с нежным ароматом цитруса и мёда. Но при всей своей лёгкости оно капитально бьёт по мозгам.

Хотя, наверное, просто день выдался долгим.

— Андрюша, как же ты поедешь домой? Ты же выпил! — горячо шепчет мне на ухо Вероника. Моя девочка улетает всё выше, с её губ не сходит улыбка, глаза блестят. Она заглядывает мне в лицо снизу вверх, и мы опять, как в квартире, тесно прижаты друг к другу какой-то неведомой силой. — Не хочу, чтобы ты угодил в аварию.

— Ничего страшного, Ника, я закажу такси.

Но в моей голове звучат другие слова:

«А я никуда не поеду. Останусь у тебя».



Глава 16. Впервые

Вероника

Мы уже съели всё, что принёс официант. Андрей разделался со стейком, а я уговорила тарелку карбонары, а ещё мы выпили бутылку великолепного вина. Теперь сидим на диване совершенно без сил. Андрей обнимает меня за плечи, целует в голову и зарывается носом в волосы. Моя рука на его талии, под тонкой футболкой чувствую железные мышцы пресса. Зал ресторана наполнен золотистым свечением. Мне так хорошо в объятиях моего рыцаря, что хочется продлить этот момент до бесконечности.

— Кажется, кто-то бомбит тебя сообщениями, — замечает Андрей.

Достаю из сумки смартфон и с удивлением обнаруживаю, что Сонечка успела накидать мне такое количество смс, словно по производительности она пытается обогнать авторов Litnet. Ну, или, по крайней мере, Льва Толстого.

Открываю мессенджер и понимаю, что я пропустила целую смс-поэму!

20.22 «Ника, как вы там? Андрей ещё у тебя?»

20.24 «Спроси, как работает мультиварка! Пусть объясняет»

20.30 «Предложи попробовать кьянти»

20.31 «Упс, забыла, кьянти уже закончилось»

20.33 «Тогда попроси переставить коробки. Главное — не отпускай!»

20.34 «Идея! Незаметно сломай мультиварку, скажи, что не включается!»

20.40 «Вы уже целуетесь? Мальчуган славный»

20.42 «Не сомневаюсь, о Яне он уже давно забыл»

20.43 «Хорошо целуется? Крышу сносит?»

20.45 «Какая у него фигура! Блеск!»

20.46 «В полном восторге от его задницы!»

21.00 «Не отвечаешь. Значит, у вас всё хорошо»

21.03 «Дай ему! Не отказывай!»

21.05 «Ты в любом случае не проиграешь!»

21.22 «Вы уже разделись? Сфоткай для меня что-нибудь. Мур-мур!»

21.25 «Если что, я имела в виду Андрюшин загорелый торс»

21.30 «Но и всё остальное тоже»

21.37 «Это была шутка! Бабушка пошутила. Ахах»

Да-а… Ну, Соня! Писательница-шалунья. Надо срочно ей что-то ответить, иначе утро она встретит, придумывая имена для нашей с Андреем тройни. Фантазия у неё безграничная.

Хотя… Насчёт поцелуев-то она не ошиблась. Мы принялись целоваться сразу же, едва остались одни в квартире. А вдруг и всё остальное она напророчила правильно?

— Андрей, подожди минуту, я напишу пару слов Сонечке, она волнуется, как у меня дела.

— Конечно. А как у тебя дела?

— Прекрасно, — улыбаюсь я.

Пока отправляю Соне лаконичное «У нас всё хорошо, потом расскажу», Андрей кладёт горячую ладонь мне на бедро. Рука у него тяжёлая, представляю, как досталось инвестору… Мы смотрим друг на друга, а потом обмениваемся лёгким поцелуем — большего позволить себе на публике не можем, в зале ресторана уже достаточно народу, я стесняюсь.

Наверное, пора уходить. Думать о том, что наш сказочный вечер вот-вот закончится, грустно. Внутри царапает мысль, что следующего случая придётся ждать очень долго. Завтра суббота, и Андрей, возможно, снова отправится в лес.

— Ты завтра на охоту?

— К счастью, нет, но всё равно буду занят весь день. Уже назначил три встречи.

— Так ведь выходной, Андрей!

— А кого это волнует… В последнее время у нас авралы один за другим. Сначала разбирались с «Вавилоном», теперь надо закопать «Инвест-строй». Они крупно нам насолили, необходимо смачно отомстить.

— У вас получится?

— Постараемся! Но это нелегко. Вот и приходится работать без выходных.

— Понятно, — обречённо вздыхаю я.

Как я и предполагала, чудесный вечер закончится, и потом нам придётся долго выискивать свободное местечко в наших графиках, чтобы встретиться вновь. Сама, кстати, тоже завтра занята — сначала универ, а потом мы с Мишуткой идём в кино. Уговорила Леру отпустить со мной братика. Мачеха скрипела, как несмазанная телега, но всё-таки согласилась.

— Вероника…

— М-м?

— А давай останемся здесь? — тихо предлагает Андрей и сильнее стискивает меня у себя на груди, а затем целует в висок.

— Здесь? Но как? — вскидываюсь я.

— Это же гостиница. Мы можем здесь переночевать.

— О!

Изумлённый вздох — это всё, что я сейчас могу сказать. Если честно, я в шоке.

— Представь, что мы семейная парочка, которая бросила детей на няню и устроила себе романтический уик-энд в отеле, — улыбается Андрей и заглядывает мне в лицо. — Тут, наверное, кровати кинг-сайз… А завтрак по утрам привозят прямо в номер.

А у меня пылают щёки. Так и не могу вымолвить ни слова.

— Я тебя не обидел своим предложением? — Ласковый искуситель берёт мою руку и целует раскрытую ладонь. От этого вкрадчивого и многообещающего прикосновения у меня закрываются глаза, и по всему телу разливается тепло. — Наверное, я очень тороплюсь. Ника, прости.

— Нет, нет! Ты меня не обидел…

— Сначала с деньгами пристал. Теперь и вовсе покушаюсь… Но ты рядом, и у меня сносит крышу, я уже себе не принадлежу.

Боже мой, его голос можно разливать по пробиркам и продавать в секс-шопе с этикеткой «Чистейший афродизиак».

— Мне показалось, это классная идея, — продолжает убеждать Андрей. — Нам никуда не надо идти. Просто поднимемся в лифте на какой-то там этаж… и весь мир у нас в кармане.

— Весь мир у нас в кармане, — тихим эхом отзываюсь я, повторяю почти по слогам. Андрей продолжает целовать мою руку, и я едва ли не теряю сознание.

Требуется время, чтобы принять решение. Восторг, радость, смущение и трепет наполняют душу до предела. Мы же не просто так отправимся вдвоём в номер. Наш романтический вечер будет иметь продолжение, и он станет ещё более горячим. Я мечтала о близости, но когда прозвучало конкретное предложение, готова испуганно шарахнуться в сторону. Конечно, мне страшно. У меня ещё ни разу этого не было!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Андрей терпеливо ждёт, заглядывает в глаза, держит мою руку и большим пальцем гладит запястье.

— Если я слишком тороплюсь, просто откажись, — говорит он наконец. — Я не обижусь, ничего такого. Я понимаю, что это сложно — взять и согласиться.

— А вдруг у них нет свободного номера?

— Это означает «да»? — Лицо Андрея вспыхивает радостью.

Я делаю глубокий вздох.

— Да.

* * *

На одном из этажей в мерцающий зеркалами и хромом лифт входит пожилая пара, иностранцы. Мы здороваемся, Андрей крепче сжимает мою руку, а я смущаюсь ещё больше. Подозреваю, всем понятно, зачем мы едем наверх и чем сейчас будем заниматься в гостиничном номере.

Пока идём по длинному пустому коридору, выстланному пушистым ковролином, в голове щёлкают шестерёнки. Не знаю, что делать. Я ведь должна предупредить Андрея, что у меня ещё не было секса, но как это сделать? Скорее вспыхну пламенем и превращусь в горстку пепла, чем смогу в этом признаться.

Мне страшно. А вдруг он настроился на длинную ночь, полную разнообразных сексуальных развлечений, а тут я — совсем неопытная. Вряд ли первая близость доставит мне удовольствие, а Андрей, полагаю, вовсе не относится к разряду мужчин, которым важны только собственные ощущения. Значит, эту ночь я ему испорчу.

Ещё боюсь услышать слова, которые твердят мои подружки, да и та же Сонечка: как ты умудрилась? что с тобой не так? неужели не было желающих?

Если увижу на лице Андрея пренебрежительную усмешку — вряд ли смогу сохранить к нему прежние чувства…

А герой моих дум тем временем прикладывает карту-ключ к замку и открывает дверь:

— Ника, представляешь, нам дали номер для молодожёнов, — улыбается он.

— Оу!

— У них акция, администратор сама мне предложила этот пакет: ужин на двоих, ночь, утром завтрак в номер, поздний выезд — в шесть вечера. Классно же?

— Да. А ужин мы уже съели.

— Значит, теперь отрабатываем следующий пункт — ночь.

Ночь. Я судорожно вздыхаю и захожу следом за Андреем в номер. Он шикарный. Прошло не так-то много времени с того момента, как мы направились сюда из ресторана, но комнату уже подготовили. На кровати рассыпаны лепестки роз, везде расставлены матовые стаканчики с мерцающими свечами, на столе — шампанское в ведёрке со льдом и фрукты, на прикроватной тумбе — роскошная композиция из живых цветов. А за стеклянной стеной десятого этажа горят огни ночного города.

Нельзя представить более романтической обстановки для моего первого раза. Сердце сжимается от благодарности к Андрею, ведь именно он всё придумал. Но мне неуютно, продолжаю психовать. Не знаю, как он отреагирует на моё признание. Нужно было раскрыть карты ещё до того, как он истратил столько денег на этот люкс.

— Ну что ты, маленькая, на тебе лица нет, — замечает Андрей. — О чём ты переживаешь? Если передумала — ничего страшного, так и скажи. Мы не будем торопиться.

— Правда? — удивляюсь я.

— Правда.

— И ты не разозлишься, если я передумаю?

Тут же вспоминаю отвратительную сцену в коттедже инвестора. Тот придушить меня был готов из-за того, что я ему отказала.

— Нет, конечно, милая, ну что ты! Если ты не хочешь, мы просто упадём на эту огромную кровать и проспим, как сурки, до самого утра. Тоже кайф, вообще-то.

Последнюю фразу Андрей произносит совсем грустно. Он обречённо вздыхает и делает такое несчастное лицо — задирает брови «домиком», страдальчески кривит губы — что я не могу не засмеяться, рассматривая эту маску отчаяния.

— Андрей… Я не передумала.

— Отлично. — Он тут же подхватывает меня на руки и несёт к кровати.

— Подожди-подожди! Я должна кое в чём признаться.

— Что такое? — Андрей укладывает меня на постель, прямо на розовые лепестки, и навалившись сверху, начинает целовать.

Молчу.

— Давай уж, малышка, колись, — подбадривает мужчина. — Рассказывай о своём страшном преступлении. Кого убила, где прикопала. Подумаем, как тебя отмазать.

— Андрей, что ты говоришь! Я совсем о другом.

— Уже легче. И?

— У меня ещё не было секса, — чуть слышно шепчу я и закрываю глаза.

Андрей на мгновение замирает.

— Вот как. — Ещё один поцелуй. — Совсем не было?

— Нет.

— Совсем-совсем? — Ещё три быстрых поцелуя в губы и нос.

— Что ты имеешь в виду? — удивлённо распахиваю глаза и озадаченно смотрю на Андрея.

— Ну, это самое… Секс бывает разным.

— Тогда — совсем-совсем!

— Обалдеть. — Андрей несколько мгновений пристально всматривается в мои глаза. Потом снова целует в губы. — Ника, это потрясающе.

— Ты удивлён?

— Я, если честно, догадывался… Но всё равно не мог поверить. Милая… Значит, ты будешь только моей и ничьей больше. О таком подарке я не мог и мечтать…

— Правда?

— Да.

Уф. Гора падает с плеч. Он не испугался, и он не сбежит.

Но меня беспокоит ещё один очень важный вопрос.

— Андрей, а нам… Нам же надо… предохраняться.

— Обязательно. У меня есть кое-что. — Он спрыгивает с кровати и достаёт из кармана куртки упаковку презервативов.

Не могу удержать вздоха. Неужели Андрей всегда подготовлен к незапланированному сексу? Он постоянно занимается любовью с незнакомыми девицами? Конечно, к такому красавчику они в очередь выстраиваются. Единственное спасение, что работает много, значит, не так-то просто девицам вписаться в его график.

Вероятно, разочарование явственно вспыхивает в моих глазах, потому что Андрей смеётся и легонько щёлкает меня по носу:

— Да, безусловно, я, как крутой мачо, никогда не выхожу из дома без пары килограммов презервативов. Но обычно к вечеру — вот как сейчас — уже ничего не остаётся. Поэтому пришлось купить эту пачку на ресепшене, когда оплачивал номер.

Снова всё вокруг вспыхивает радужными огоньками, ещё одна проблема разрешилась.



— Крутой мачо, — повторяю я и тяну Андрея на кровать. Он снова ложится сверху и осыпает поцелуями моё лицо и шею, а я вытаскиваю его футболку из-под пояса джинсов и нагло лезу под неё, чтобы обжечь ладони о горячий каменный пресс…

Андрей

В душ мы отправляемся по очереди. Вместе, конечно, было бы гораздо интереснее, но… Успеем!

Когда выхожу из ванной, моя птичка сидит на краю кровати, закутанная до подбородка в белый халат с золотой эмблемой отеля. Выключила свет, теперь комната погружена в лёгкий полумрак и наполнена мерцанием свечей. Лучше бы, конечно, при свете… Но это тоже в следующий раз.

Глаза у Вероники размером с блюдца. Что-то она себя накрутила, пока я принимал душ. Волнуется, нервничает. Внезапно ощущаю тонкий укол жалости прямо в сердце — конечно, ей страшно, откуда ей знать, как всё пройдёт.

Я и сам этого не знаю.

На всякий случай вышел из ванной комнаты чуть ли не в смокинге, в смысле, в халате. Не стал выпендриваться, хвастаться мощью и статью и размахивать перед девушкой стратегическим вооружением. Она и так чуть жива от страха.

Я сам немного волнуюсь. Даже порезался в ванной одноразовой бритвой, когда пытался придать морде, обросшей за день, идеальную гладкость. Да, точно, волнуюсь. Ведь для меня этот опыт тоже будет первым — невинной партнёрши у меня ещё не было.

Как только закралось подозрение, что Вероника неопытна, я провёл опрос. Выяснилось, что у Ромки девственницы никогда не было, у Кирилла Андреевича тоже. У Михаила Ивановича спросить не решился, а ведь он начал заниматься сексом ещё в прошлом веке, и тогда девственницы, вероятно, встречались гораздо чаще, чем теперь.

Да, мне крупно повезло — достался редкий подарок, и это не случайная партнёрша, а именно та девушка, которая меня очаровала и всецело поглотила мои мысли. За что мне такое счастье, я его не заслужил! Но это не только огромная удача, но и большая ответственность. Не хотелось бы превратить первый Никин раз в пытку, то, о чём потом будет больно или неловко вспоминать.

Таким образом, мне не удалось получить от друзей совета, как правильно провести это хирургическое мероприятие. Пришлось погуглить, сходить на форумы, почитать статьи в мужских журналах. Готовился, как к выступлению в суде! Прочитал, что хорошо эрегированный инструмент расправляется с девственностью на раз-два. Так задумано природой. Главное, действовать решительно и идти до конца. Что ж… Когда Ника рядом, моим инструментом вполне можно долбить стены. И даже когда не рядом, а только в мыслях — тоже можно.

Только бы ей не было слишком больно… Вот из-за этого я ужасно переживаю!

…Присаживаюсь у кровати, обнимаю Нику за бёдра, смотрю на неё снизу вверх.

— Ты порезался, — шепчет она, прикасаясь к моему подбородку.

— Ерунда.

Трусь лицом о её ладонь, нахожу под пушистыми полами круглые коленки, глажу их, медленно веду ладони вверх. Потом тяну за пояс и развязываю узел. Когда распахиваю халат и стягиваю его с Ники, у меня обрывается дыхание. Ника улыбается и откидывается назад, на кровать, а я потрясённо шарю взглядом по её телу и понимаю, что в жизни не видел ничего более прекрасного. От этого волшебного зрелища у меня сейчас остановится сердце.

Какая же она красивая… С её молочно-белой кожей Ника похожа на фарфоровую статуэтку, моя рука, которая скользит по божественным изгибам, в мерцающих отблесках свечей кажется совсем тёмной.

Чувствую, как постепенно Ника расслабляется от неторопливых прикосновений. Спешить некуда, я совершил настоящее святотатство — отключил мобильник. Ника сделала то же самое, поэтому водопад бабулиных сообщений нас больше не потревожит. Теперь никто на свете не помешает нам узнать друг друга.

Изо всех сил давлю на тормоз, а это ужасно сложно. Моя добыча настолько восхитительна, что внутренности раздирает пульсирующим желанием — схватить, накинуться, налететь ураганом, растерзать.

Но нет, нельзя. Сейчас самое главное — не спешить.

Вероника

Устраиваемся поудобнее на нашем бескрайнем брачном ложе… Покрывало и облако розовых лепестков слетели на пол, постельное бельё пахнет свежестью, мои волосы разметались по подушке. Пальцы и губы Андрея исполняют изумительный танец на моём теле, исследуют каждый изгиб, невесомые прикосновения сплетаются в жаркий кокон, который вкрадчиво окутывает меня и полностью лишает воли.

Я то изумлённо распахиваю глаза, то зажмуриваюсь и не понимаю, что со мной делает мой загорелый бог… Это я? Я никогда ничего подобного не испытывала. Похоже, кроме виртуозных поцелуев в арсенале у Андрея есть ещё масса других приёмов, которые заставляют взмывать в небеса и тут же срываться вниз — в раскалённую бездну. Я уже не принадлежу себе и ничего не контролирую. Тело превратилось в музыкальный инструмент, отданный во власть умелому музыканту. А мне остаётся только вздыхать и выгибаться от неизведанного удовольствия…

Я забыла о смущении, комната заполнена нашим сорванным дыханием, а ласки становятся всё более смелыми и обжигающими… Ощущения накапливаются, распирающая тяжесть внизу живота становится невыносимой, каждая минута превращается в сладкую пытку. Ещё мгновение — и я сама буду умолять Андрея избавить меня от этого тягучего, как мёд, томления.

Когда он нависает надо мной, приподнимаюсь, чтобы дотянуться до его губ, и выдыхаю: «Милый… чудесный… любимый» И тут же понимаю, что в ответ на моё признание на меня надвигается нечто неотвратимое и каменное. От резкой боли, которая оказывается гораздо сильнее, чем я ожидала, начинаю метаться и пытаюсь оттолкнуть Андрея, но он только крепче сжимает меня в объятьях, ловит мой изумлённый вопль и шепчет прямо в губы:

— Прости, малышка, прости. Потерпи немного.

Теперь, когда наши тела соединились полностью, мы замираем. Андрей прижимается к моему лбу своим, его глаза кажутся чёрными в полумраке комнаты, он весь натянут, как струна. Я вдруг понимаю, что ему сейчас нелегко, ведь он балансирует на острой грани, боится сорваться. Сдерживает свою страсть, ведь безумное удовольствие для него — это новый виток боли для меня.



Постепенно боль утихает, и теперь меня накрывает солнечной лавиной любви и восторга. Я не могу произнести ни слова, потому что боюсь зареветь. Но ещё минута — и вот уже слёзы действительно бегут по щекам. Андрей целует мои мокрые щёки и снова шепчет слова утешения. Переживает, что причинил боль, не понимает, что я плачу от счастья. Сердце разрывается от любви, я уже мечтаю о том, чтобы мы с Андреем никогда не расставались, чтобы всегда были вместе. Я бы хотела прожить с ним всю жизнь…

Потом мы лежим, обнявшись, целуемся, разговариваем, тихо смеёмся. Это не менее интимно, чем когда мы были единым существом. Андрей меня поворачивает к себе спиной, теперь я чувствую его горячее дыхание на затылке… Мои глаза закрываются сами собой, сознание уплывает. Наш вечер был невероятным. Не сомневаюсь, что этот день я запомню на всю жизнь. Прежде, чем окончательно уснуть, я вдруг вспоминаю слова Сонечки о необычной магии отеля «Кастелло». С девушками тут случается нечто феерическое и необыкновенное. Надо только быть смелой и использовать свой шанс.

А ведь всё верно! Соня, как всегда, права…

Глава 17. Мечты о спонтанном сексе

Вероника

— Ты опоздала! — ругается Лера. — Мы ждём тебя уже полчаса.

— Мы же договаривались на два. Мультик в половине третьего, как раз успеем добраться.

Мишутка выбегает из комнаты и, как обычно, с воплем виснет на мне, а я его целую.

— Нет, мы договаривались, что ты приедешь пораньше! — упорствует Лера, а я только улыбаюсь в ответ. Сегодня я совершенно неуязвима для упрёков и наездов, меня окутывает невидимая дымка абсолютного счастья.

— Ника, привет!

Из комнаты появляется папа. Он тоже куда-то собирается, держит в руках пиджак, взгляд отстранённый. Мы с ним не виделись целую вечность и даже не созванивались. Он, вероятно, сильно занят, да и у меня жизнь завертелась.

Папа целует меня в щёку.

— Я так и не поблагодарила тебя за подарок. Лера мне его передала. Спасибо за карту.

— А, это… Пожалуйста, дочка. Я подумал, карта — это надёжнее, ты сама себе что-то купишь… Какую-нибудь косметику… В общем, лишним не будет, правда?

— Да, спасибо.

Я улыбаюсь. В тот момент, когда не обнаружила в пакете ожидаемого подарка — топазовых серёжек, я немного обиделась на отца. Но сегодня всё это не важно, я готова обнять весь мир и простить любую несправедливость. Потому что у меня есть Андрей, потому что мы занимались любовью, и я стала его женщиной.

— Давай помогу? — предлагаю папе, когда он возится у зеркала с галстуком. Ему очень идёт этот светло-серый костюм и тёмная рубашка.

— Я сама! — Лера чуть ли не отталкивает меня от папули и протягивает руки к галстуку. Собственница! Надо же, как ринулась, едва с ног не сбила. А не смешно ли ревновать отца к его собственной дочери?

Ладно. Отступаю в сторону и поворачиваюсь к Мишутке. У меня есть ещё один любимый мужчина — братик. Рассматриваю рисунок, который он только что мне принёс. Малыш нарисовал семью, и я там тоже есть! О-о-о, как это мило! Хотя бы ребёнок считает меня частью семьи. Три массивных фигуры с жизнерадостными лицами подписаны кривыми буквами — мама, папа, Ника. Рядом — гномик с круглыми глазами: Миша.

Я растрогана до слёз. Обнимаю Мишутку и целую в нос-пуговку.

— Чудесная картина. Можно, я заберу?

— Нет, нельзя. Хочу повесить над кроватью. Мама обещала вставить в рамку. Нравится?

— Очень!

— Я рисую всё лучше и лучше.

— Несомненно! — горячо поддерживаю братика.

— Спасибо, Лера, — благодарит отец свою четвёртую жену за безупречно завязанный галстук.

Мысленно уев мачеху за порядковый номер, тут же зацикливаюсь на том, сама-то я какая по счёту у Андрея? Соня заявила, что он однолюб, но тут же выяснилось, что она сильно заблуждается. Нет, не буду об этом думать, как-то не хочется. Понятно, что опыта моему божественному любовнику не занимать, если вспомнить, как умело он действовал этой ночью. Но когда Андрей решит жениться, я у него стану первой! Вот так!

Хм… Что-то, Вероничка, ты размечталась. Вроде, ни о какой женитьбе речи не шло…

— Всё, я должен бежать, до свидания, девочки. Михаил, держи краба.

Папа и брат делают в воздухе сложные манипуляции руками. У них особый ритуал, придуманный специально для них двоих: нужно стукнуться кулаками, зацепиться пальцами, хлопнуть по ладони, потрясти кистью… Так сразу и не запомнишь. А у нас с Мишуткой всё просто — обнимашки и поцелуйчики.

— Ты какая-то странная, — замечает Лера и пристально всматривается в моё лицо.

В чуткости ей не откажешь. Надеюсь, она не заметит мои истерзанные губы.

— Вовсе нет!

— А что с губами? Ты как будто всю ночь целовалась. — В голосе Леры я улавливаю нотку зависти.

Не может быть! Наверное, мне показалось. Она ведь замужем за моим отцом, а он бесподобен, значит Лера не может завидовать ни одной женщине в мире.

— Что ты! Просто купила новую помаду, возможно, из-за неё такой необычный эффект.

— Хороший эффект. Мне нравится. И парфюм у тебя классный, — неожиданно хвалит мачеха. Я не привыкла к её комплиментам, она всегда только язвит и упрекает.

— Да, аромат чудесный! Такой лёгкий, нежный. Ты же сама мне подарила этот парфюм.

— Хм… А я и не узнала запах, на тебе он звучит как-то по-другому. Что ж, здорово, я рада, что подошёл. Ладно, вам уже пора ехать. Как же мне не нравится эта ваша затея! Сейчас все болеют, чихают, шмыгают. В кинозале будет толпа детей, в игровом центре тоже. Вы запросто можете подхватить какую-нибудь заразу.

У меня обрывается сердце. Неужели Лера передумала, и наш поход сейчас сорвётся?

— Мама, ты же обещала! — ноет Мишутка.

— А я уже заказала такси, — поспешно рапортую я. — Оно вот-вот подъедет.

— Ладно, идите. Нет, стойте!

Лера зачитывает мне свод правил, что нам с Мишуткой можно, а что нельзя. Мы с братиком стоим и покорно слушаем. Такси подъезжает через четыре минуты, мы с Мишуткой, размахивая руками, сцепленными в замок, весело спускаемся вниз.

Сколько счастья для меня одной! Чудесный вечер, незабываемую ночь и нежное утро я провела с Андреем. А сейчас мне ещё и любимого братика выделили, несколько часов мы будем с ним развлекаться.

Лера назвала меня странной, и она не ошиблась. Сегодня я совсем другая! Вчера со мной произошло нечто необыкновенное — одно из тех событий, которые запоминаются на всю жизнь. Лере я об этом, конечно, не расскажу. Мамы нет, поэтому и ей, к сожалению, тоже.

Зато я уже поделилась с Сонечкой.

Мысли о том, что произошло, накрывают мерцающим золотистым куполом. Я постоянно думаю о том, что стала женщиной. Внешне, возможно, изменилась не очень, но чувствую себя иначе, словно у меня открылось второе зрение или я получила ключ от заколдованного сада.

…Мы с Андреем расстались в восемь утра. Это было самое упоительное утро за последние три года. Я проснулась первой, лежала и смотрела на спящего мужчину рядом со мной, восхитительного, бесподобного! Так хотелось его растолкать и предложить снова попробовать. Вдруг второй раз будет уже не больно, и я даже получу удовольствие и узнаю, почему для моих университетских подружек секс — главная тема обсуждений.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Нам доставили завтрак в номер, и мы сидели рядышком на кровати, снова в белоснежных халатах, и жадно ели всё, что нам привезли официанты. Смотрели друг на друга взглядами любовников, нас связывала наша волшебная ночь.

— Андрей… — Мне хочется обрушить на милого миллион слов любви и жарких признаний.

— Как ты себя чувствуешь, малыш?

— Прекрасно.

— У тебя ничего не болит?

— Нет.

— Ничего-ничего? — осторожно уточняет милый и многозначительно смотрит вниз и тут же лезет рукой ко мне под халат. Его ладонь обжигает бедро.

— Нет, Андрей, вообще ничего, — смеюсь я.

— Это здорово. Значит, скоро мы сможем повторить.

Он не знает, что я была готова повторить уже час назад, когда проснулась. Если бы сейчас Андрей не убегал в офис и мы могли бы остаться в этом номере до понедельника, не сомневаюсь, мы подарили бы друг другу массу необыкновенных ощущений. Я готова развиваться, впитывать новое. Пусть он меня учит, могу даже конспектировать. Учёба — мой конёк, я по жизни отличница.

— Обязательно повторим, Андрей, — энергично киваю головой.

— Мне нравится твой энтузиазм, малышка.

— Жаль, что тебе надо уходить.

— Очень жаль. Вообще не хочу с тобой расставаться. Ни на минуту!

— И я…

Но всё же он должен уйти. Андрей отправляется в «Армаду», пообещав позвонить, как только появится свободная минутка. А я доедаю тост с маслом, омлет, выпиваю ещё одну чашку чая и смотрю из окна на город, подёрнутый перламутрово-сизой дымкой.

Со вздохом изучаю простыню. Мы её, конечно, испортили. Вчера она была белоснежной, а сейчас могла бы стать предметом гордости моих мусульманских родственников — если бы таковые имелись. Они бы вывесили её на всеобщее обозрение в доказательство чистоты новобрачной.

Не знаю, надо ли возиться с простынёй и как-то удалять следы романтического свидания. Она огромная! В конце концов, просто бросаю сверху покрывало. Думаю, стоимость постельного белья включена в счёт вместе с бутылкой шампанского, букетом цветов и лепестками роз. Страшно подумать, сколько Андрей заплатил за этот люкс.

Потом я звоню Сонечке, чтобы её порадовать. На планете Земля стало на одну девственницу меньше. Аллилуйя! Эта грандиозная новость, несомненно, приведёт Соню в восторг.

И точно. Бабуля кричит в трубку, как раненая самка носорога, мне даже приходится убрать телефон подальше от уха.

— Вау-у-у-у-у! Андрюшка не подкачал! Уи-и-и-и-и-и! — вопит Соня в трубку. — Как я за тебя рада, Никусик! Как всё прошло?

— Прекрасно!

— Так-так, картина у меня перед глазами. Андрей поставил мультиварку, потом вы изучали инструкцию… Случайное прикосновение — и вы оба уже изнемогаете от страсти. Пара поцелуев, и вы падаете в кровать. Да?

— Нет, нет, подожди. Мы хотели есть, и Андрей предложил прогуляться до «Кастелло», — со смехом объясняю я. — Мы посидели в ресторане, а потом сняли номер для молодожёнов. Свечи, шампанское в ведёрке со льдом… Всё было очень красиво… Невероятно!

Бабуля на миг теряет дар речи.

— Так это произошло в «Кастелло»… — изумлённо повторяет она. — Обалдеть!

— Да. Идея возникла случайно. Сначала мы собирались только поужинать.

— Ну, это ты собиралась. А Андрейка, наверное, сразу же выстроил концепцию вечера. Видно, что паренёк он ловкий, своего не упустит.

— Он изумительный! — страстно выдыхаю я в трубку.

— Нет, подумать только… Опять «Кастелло»! Сначала там хорошо погуляла моя Риточка, потом Вика, теперь ты… Это какое-то заколдованное место. Так, сегодня я обязательно туда отправлюсь с моим Антонио. Я тоже хочу спонтанного секса.

* * *

Полдня мы развлекаемся с Мишуткой, нам очень хорошо вдвоём. Лера не так уж часто предоставляет нам эту возможность, она гиперзаботливая мамаша и, наверное, боится, что я потеряю ребёнка, или отравлю, или продам цыганам. Иначе как объяснить, что такие встречи, как сегодня, выпадают нам с братом раз в три месяца?

Андрей не звонит, но в мессенджер постоянно прилетают сообщения, как будто любимый берёт пример с неугомонной Сонечки:

«Пока не могу говорить»

«Ты моя удивительная девочка»

«Моя!»

«Веселитесь? Привет от меня братишке!»

«Как ты себя чувствуешь?»

«Пришли селфи, скучаю ужасно!»

«Еду на вторую встречу»

«Схожу с ума, так хочется тебя поцеловать»

«Почему так мало фото? Давай ещё!»

«Ты невероятная»

«Ты солнышко»

«Сегодня переночуем у меня, возражения не принимаются»

Я едва не плачу от прилива чувств. Чтобы скрыть эмоции, тискаю Мишутку, целую его.

— Отпусти, Ника, хватит обниматься! Мне некогда, надо бежать!

Брат вырывается и скрывается в недрах огромного игрового комплекса. Как же я его люблю! Даже на Леру не могу обижаться за все её наезды, потому что благодаря ей у меня есть такой чудесный брат. Через секунду вижу Мишутку уже на третьем ярусе — ползёт по трубе с иллюминаторами, а за ним его новые друзья. Ещё через секунду мальчишки с визгом скатываются с горки в сухой бассейн, а потом уползают вверх по толстым канатам.

Я наблюдаю за мельтешением малышей сквозь верёвочную сетку и жду, когда смартфон завибрирует в руке от нового сообщения Андрея.

Милый мой… Дождаться бы вечера, когда мы снова сможем быть вместе.

Андрей

Как же трудно оторваться утром от Ники!

Но труба зовёт, «Инвест-строй» и другие вопросы требуют моего пристального внимания. Работать по субботам нам не привыкать, бывает, что и в воскресенье устраиваем мозговой штурм. А если выходные свободны, Михаил Иванович сразу тут как тут. Он в камуфляже, вооружён до зубов и живописно украшен сосновыми ветками: айда в лес, дети мои, кабан и лось нас заждались!

Покидаю отель с сожалением, моя крошка остаётся одна в номере. Но, вероятно, это самое правильное решение, потому что находиться рядом с Никой невыносимо. Меня раздирает от сумасшедшей нежности и дикого желания. По сути, никакого секса у нас и не было. Было жуткое испытание для моей выдержки, я ужасно боялся сорваться. Но всё прошло отлично. Восхищение и благодарность в глазах моей маленькой женщины — лучшая награда за то, что не дал волю животным инстинктам.



Ника присылает селфи с братом, на экране два одинаковых глазастика: принцесса и смешной малыш с носом-кнопкой. Хотя их папаша вызывает у меня стойкую неприязнь, надо признать, что он подарил детям отличный набор генов. Его дочь и сын прехорошенькие и очень похожи между собой.

Хочу поскорее разделаться с делами и вернуться к Нике. Накрывает от одной мысли, что снова останемся вдвоём. Я безумно увлечён ею — влюбился, потерял голову, горю в огне.

— Как ты вчера? — в кабинет входит Виктор и бросает на стол увесистый файл. — Вроде летел на свидание, так спешил, так спешил, едва меня не отфутболил. А потом — оба-на! — решил притормозить у Сониной крошки. Я очень удивился такому повороту.

— Ты не поверишь. Именно к этой крошке я и летел на свидание.

— Да ладно! Как так?

— Представь себе! Но то, что моя Ника живёт в квартире Софьи Геннадьевны, я понял только в тот момент, когда мы подъехали к дому.

— Ну, ты тормоз, Андрюха, — смеётся Виктор. — И как ты собираешься нагнуть «Инвест-строй», если так туго соображаешь?

— Сам от себя в шоке.

Следующие четыре часа пролетают незаметно, так как плотность потока информации и принимаемых решений на единицу времени зашкаливает. Выезжаем к партнёрам, снова возвращаемся офис, насилуем кофе-машину в Витиной приёмной.

Тем не менее, в шесть вечера в воздухе начинает витать идея освобождения. Мы почти закончили. Виктор — аккуратист и педант — выдёргивает из дома уборщицу Нафису. Женщина, которую лишили субботнего вечера, бродит по кабинету с тряпкой и ведром, собирает коробки из-под пиццы и бутылки и что-то бормочет на родном языке. Скорее всего, восхищается нашим трудолюбием. Да, мы молодцы, сделали всё, что было запланировано, поработали весьма эффективно.

А сейчас я поеду за моей девочкой. По сердцу разливается тёплый мёд от одной этой мысли. Заберу к себе, и впереди у нас целое воскресенье. Сделаю всё, чтобы оно тоже запомнилось Веронике. Займусь её сексуальным образованием, она абсолютный новичок, ей предстоит узнать столько всего интересного. Готов стать для неё терпеливым и заботливым профессором.

Горячие фантазии нагревают воздух вокруг меня. Похоже, о Веронике на рабочем месте вообще думать противопоказано. Сразу срывает крышу, закручивает в огненном вихре, перед глазами мелькают оранжевые всполохи.

— Ну, что, старик, по домам? — говорит Виктор. — Ты уже о Веронике размечтался? Сияешь весь.

Да, по домам!

Однако выйти из кабинета не удаётся, так как дверной проём перегораживает квадратная туша гендира. Вид у него озабоченный, даже хмурый.

Что ещё?!

— Виктор, ты остаёшься за главного, — коротко бросает Михаил Иванович. — Я вылетаю в Красноярск. Опять там проблемы, но, надеюсь, за неделю управлюсь. Андрей, ты со мной.

Нет-нет-нет. Только не это… Он этого не говорил… Пусть шеф растает в воздухе, как мираж. Его здесь нет, у меня зрительные и слуховые галлюцинации.

— Андрей, собирайся.

Пудовая лапа на моём плече не оставляет шанса записать директора в разряд галлюцинаций: шеф крайне осязаем.

— В смысле?

— В смысле, летим вместе.

Блин, он серьёзно? Может, прикалывается? Этакая милая субботняя шуточка. С чего вдруг возник Красноярск? Откуда, почему?

— Андрей, ты мне там нужен. Очень.

Смотрю на шефа остановившимся взглядом. Не знаю, что сейчас написано на моём лице, но внутри с грохотом рушатся здания и скалы, летят камни, разлетаются в осколки стеклянные панели небоскрёбов, клубится чёрный дым. Апокалипсис. Мои мечты перечёркнуты грубой реальностью.

Мы. Летим. В Красноярск.

На неделю! На целую, мать твою, неделю!

— Оставь машину на подземной парковке. Сейчас поедем на моей, заскочим в «Легион», ты быстро соберёшь вещи, и сразу же мчимся в аэропорт. Билеты готовы, — руководит Михаил Иванович. — Ну, чего заскучал?

— А как же «Инвест-строй»? На вторник запланирована встреча. В четверг — предварительное слушание. — Цепляюсь, как за соломинку.

— Отложим.

— А что в Красноярске?

— Там у меня отдельный бизнес, и с ним всегда сложности. Нужно ехать и разбираться, а без юридической поддержки никак. Ты мне просто необходим, Андрюша. Выручай. Я уже понял, что тебе можно полностью доверять. Все документы дам тебе в самолёте, ты их посмотришь.

Справляюсь с эмоциями, искренне надеясь, что на моём лице нельзя прочитать, какое горе меня только что постигло. Стараюсь сохранять спокойствие, хотя это так же трудно, как улыбаться, сунув руку в кипящую воду.

— Хорошо, — безжизненным голосом отвечаю я.

Витя сочувственно пожимает мой локоть. Он-то знает, что гендир только что лишил меня всего. Разнёс в мелкую крошку все мои грандиозные планы, затоптал, как мамонт, пылающие чувства.

Моя малышка сегодня меня не дождётся. И завтра тоже. Ещё целую неделю мы будем друг для друга недоступны. В то время как даже один час, проведённый без Ники, уже превращается для меня в пытку… К вечеру я до такой степени истосковался, что решил прямо сейчас забрать птичку к себе с вещами. Пусть переезжает ко мне, чего тянуть? Мы должны быть вместе. Я уже представлял, как вспыхнут её чудесные голубые глаза, когда прозвучит моё предложение.

Вместо этого мы с боссом летим в Красноярск.

Проклятье.

А генеральный умудряется выглядеть трогательно, что при его кряжистой фигуре и ужасающих габаритах является высшим пилотажем в манипулировании. Моргает маленькими глазками с короткими рыжеватыми ресницами — спасай батю, сынок!

Убил бы его! Сатрап!

Но… Куда мне деваться. Отказать шефу только потому, что у меня в самом разгаре романтическое приключение, я не могу. Хитрый босс обставил всё так, что его приказ звучит как мольба о помощи. По трудовому договору я вовсе не обязан решать личные проблемы шефа, круг моих обязанностей касается исключительно «Армады». Но надо быть полным идиотом, чтобы проигнорировать просьбу гендира.



Мы спускаемся в лифте, и я затопил безмолвным отчаяньем всю кабину.

Я раздавлен и практически убит, как один из кабанов, попавших на мушку Михаила Ивановича. Мысленно я уже сжимал в объятиях сладкую девочку, жадно её целовал. Каким бы восхитительным было это воскресенье! Но прилетела птица обломинго. Аллес капут.

Проглатываю душераздирающий вздох и ставлю условие:

— Но по пути в аэропорт надо обязательно заскочить к моей девушке. К Веронике.

— На самолёт же опоздаем, — бухтит мучитель.

— Она меня ждёт. Я не могу вот так её бросить на целую неделю! Вещи я за три минуты соберу, на этом мы времени не потеряем.

— Ладно, Андрюша, не переживай. Заедем к твоей красавице.

Глава 18. Великолепное предложение

Вероника

Как я мечтала провести выходные с моим Мистером Совершенство! Мы бы продолжили наши эротические эксперименты — при мысли об этом сердце начинает колотиться, как ненормальное.

А потом бы мы разговаривали. Мне обязательно надо узнать об Андрее миллион важных вещей. Какую музыку он слушает? Ест ли овсянку? Как часто занимается спортом? Что ему особенно нравится? А что вызывает отвращение? В каком классе он впервые влюбился? Какие у него отношения с родителями и сестрой? Боится ли он пауков-птицеедов? Любит ли смотреть фильмы ужасов, встречать рассвет, слушать блюз? На что не согласится даже за миллиард евро? Есть ли у него верные друзья?

И так далее.

Вот что я точно не хочу знать — сколько девушек, вернее, женщин у него было до меня. Ревную к каждой.

А как часто он хотел бы заниматься сексом? Ну, это, наверное, очень смешной и детский вопрос, который обязательно вызовет у Андрея снисходительную улыбку: девочка моя, сексом я бы хотел заниматься в режиме нон-стоп.

Позанимаешься тут, как же!

Милого юриста угоняют в рабство, он летит в Красноярск вместе со своим боссом. Поэтому секса не будет. Андрей успевает заскочить ко мне перед отлётом, и нас накрывает коротким, но восхитительным безумием. Андрей целует меня сильно и страстно, так, словно пытается выпить и увезти с собой в командировку воспоминание о пьянящем напитке.

Мы даже не разговариваем, признания стали лишними, потому что понятно без слов, что с нами происходит. Мы оба сгораем от любви, а невозможность быть вместе только раздувает пламя.

Но потом я не выдерживаю и начинаю всхлипывать. Не хочу отрываться от милого, не хочу его отпускать! Щёки в одну секунду становятся мокрыми, сейчас я залью слезами не только рубашку Андрея, но и всю прихожую.

Как жестоко! Мы не должны расставаться, ведь у нас всё только начинается. Я не переживу эту неделю.

— Маленькая, что же ты так плачешь, — расстраивается Андрей. — Я же не на войну ухожу. Скоро вернусь… Вернусь к тебе… Милая, чудесная!

Когда закрывается дверь, прихожая плывёт перед глазами. Но нужно взять себя в руки и вытереть слёзы. «Не рыдать! Ну-ка, не порть неземную красоту!» — обычно приказывает в такие моменты Соня.

Ничего не поделаешь, карьера всё-таки для Андрея сейчас является приоритетом, и это понятно, он молод и полон амбиций. Не мог же он отказаться от командировки. Теперь самое главное — дождаться возвращения любимого. Он сказал — неделя. Семь дней. Господи, целых семь дней! Да это же вечность…

Нет, я справлюсь.

* * *

В воскресенье я стараюсь полностью себя загрузить, чтобы не умереть от тоски. Рано утром отправляюсь в коттеджный посёлок, где у меня уже столько знакомых, и помогаю Кате с детьми. Её муж тоже в командировке, а с нянями так ничего и не получается.

— Не из кого выбирать, мне никто не нравится, — жалуется блондинка. — Да и вообще, никто особо и не рвётся работать в семье с четырьмя маленькими детьми. Приходила тут дамочка-камикадзе, но очень быстро сделала ноги. Вероника, ты моя спасительница. Спасибо тебе, — искренне благодарит Катюша.

Вечером возвращаюсь домой на такси, вызванном Катей. Делаю чертёж для оболтуса-второкурсника и рендер для себя. Весь день мы перебрасываемся с Андреем короткими сообщениями, а в десять вечера он наконец-то может мне позвонить.

— Всё, я в гостинице, аллиллуйя! — На экране видно, что милый падает на кровать, как подрубленный. Занимая горизонтальное положение, держит над собой телефон. Как бы я хотела сейчас лечь на него сверху. — Смотри, какой у меня номер. Маленький, не то что в «Кастелло». — Андрей показывает панораму. — Зато вид здесь шикарный. — Уже подскочил с кровати и метнулся к окну. — Смотри, это Енисей, одна из самых длинных и полноводных рек мира. Длина Енисея — три с половиной тысячи километров. Красиво, правда?

— Красиво.

Золотые росчерки плавятся в тёмно-синей глади огромной реки, а по чёрным берегам рассыпаны тысячи жёлтых огней.

Андрей возвращается к кровати и снова на ней устраивается. Грустно смотрит в камеру:

— Представляю, что ты лежишь со мной рядом. Устала сегодня?

— О, да. Ездила помогать Катюше. Её штурмовая бригада меня умотала. Какие же у них неутомимые детишки!

— Не знаю, как они справляются. Кирилл Андреевич может хотя бы свинтить — в командировку или на охоту. А бедная Катя постоянно пристёгнута к этой криминальной группировке.

— Точно.

— Малыш, как же я по тебе соскучился, — признаётся Андрей. — Поскорее бы вернуться и повторить то, что у нас было в «Кастелло».

— О, да. Хорошо бы, — краснея, признаюсь я. — Тоже этого хочу.

Моего командировочного подбрасывает на кровати, как на батуте. Рычит в трубку, делает несчастное лицо. Всё ясно, мужчину разрывает от желания, он горит в адовом огне.

Но… Между нами две тысячи километров.

* * *

Мои университетские подружки сразу же что-то почувствовали и в понедельник взяли меня в оборот.

— Стрельцова, колись немедленно! Ты чего такая томная?

— Вероничка, ты что ли сексом занималась на выходных?

— Неужели свершилось? Наша Ника наконец распрощалась с невинностью?

— А я думала, мы скорее встретим две тысячи тридцать пятый год, чем дождёмся этого грандиозного события!

— Так это правда? Ника, отвечай скорее!

— Как, с кем? Немедленно рассказывай!

— Тебе понравилось?

— Сильно больно было?

— Он красавчик?

— Ты получила удовольствие?

— Как его зовут?

— Стоп! Стоп! Стоп! — со смехом кричу я. — Навалились гурьбой. Остановитесь, барышни! А ничего, что сейчас у нас архитектурная физика, и Вячеслав Геннадьевич собственноручно забетонирует каждого, кто опоздает хотя бы на десять секунд?

— Эх, точно, девчонки, надо бежать. Ладно, Вероника, после пары мы обязательно всё из тебя вытрясем!

— Тихушница! Что такая скрытная? Мы тебе всегда рассказываем о нашей сексуальной жизни.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

О, да, они это обожают!

После занятий приходится рассказать, что моего мужчину зовут Андреем и он совершенно прекрасен. Описываю его так, что подружки слушают, открыв рот, и восхищённо ахают. Затем они начинают вспоминать, у кого как было в первый раз, и наконец-то выпускают меня из цепких лапок…

Выхожу из здания, а на улице дождь. Но город всё равно красив, мокрая листва сияет разноцветным глянцем, яркие краски перемешаны, в кронах деревьев сплетаются оранжевый, багряный и ослепительно-жёлтый.

Под проливным дождём у меня нет ни одного шанса добраться до остановки, не промокнув до нитки. А ведь потом ещё ждать маршрутку. Я помню, насколько уютно и приятно находиться в такую погоду в салоне автомобиля. Но собственной машины у меня, увы, давно нет.

Приходится вернуться обратно в здание университета, чтобы переждать ливень. И тут… О, счастье — звонит герой дня! Сегодня даже не пришлось ждать вечера, чтобы услышать его голос, Андрей позвонил гораздо раньше.

— Привет, малышка!

— Андрей! Привет, привет! — Я чмокаю смартфон пять раз подряд.

— Ой, что это? Поцеловала?

— Ага!

— Здорово. Жаль, что не вживую. Как же я соскучился, маленькая!

— И я соскучилась! Ужасно!

— Реально изнываю. Хорошо, что проблем здесь, в Красноярске, выше крыши, поэтому время пролетает незаметно.

— Ой, — тут же пугаюсь я. — Прямо выше крыши? А вы с директором там не задержитесь? Он не продлит командировку?

— Пусть только попробует! Тогда я его покусаю. Нет, надеюсь, уложимся в неделю, как я тебе обещал. Так, Ника, слушай меня внимательно. Я кое о чём договорился.

— О чём?

Что такое? Что придумал мой необыкновенный рыцарь?

— У меня есть один знакомый, он нехило мне должен, — сообщает Андрей. — Я его консультировал по юридическим вопросам и сберёг ему массу нервов и денег. Так вот, выяснилось, что друг этого знакомого — Влад — руководит собственной инженерно-проектной фирмой.

— Ух ты!

— Таким образом, получается, что у нас с тобой в этой фирме блат, — смеётся Андрей. — И послезавтра ты идёшь туда на собеседование. Я скину тебе все координаты, имена и адрес.

— О-о-о! — изумлённо выдыхаю я. — Вот это да! Но, Андрей, ты же знаешь, я не смогу рабо…

— Я обо всё договорился! Рассказал, какая у тебя ситуация. Ты сможешь работать с трёх до восьми, а ещё по субботам. Оклад — тридцать, но там крупные заказы, и за них полагается премия. Один месяц будет тридцать, а другой — сразу сто. Официальное оформление, тебе сразу пойдёт стаж, да и строчка в резюме не помешает, потому что фирма достаточно известная. Они делают проекты для крупных федеральных заказчиков. Я посмотрю трудовой договор и, возможно, ещё какие-то преференции для тебя выбью.

— Андрей…

Я шокирована до такой степени, что не могу говорить. Мысли путаются, бешеная радость и страх смешиваются во взрывоопасный коктейль, готовый взорвать мой мозг.

— Малышка, ты как? Согласна?

— Андрей… Ты спрашиваешь?! Конечно, я согласна! Это потрясающее предложение. График отличный, именно так я сейчас и работаю. Ещё и воскресенье прихватываю. Вот только занимаюсь не чертежами и рендерами, к сожалению.

— Да. Я тоже из-за этого переживаю. Ты прямо сегодня отправь им резюме. У тебя ведь есть?

— Конечно. Я отправлю! Ой, а если я им не понравлюсь, не подойду, и они откажутся меня взять? — сразу же начинаю паниковать.

— Да ладно, малышка, перестань. Я помню, как ты обработала Караваева на том банкете. Закидала его инженерными и архитектурными терминами только так. Не сомневаюсь, Ника, ты легко пройдёшь собеседование.

— Андрей, я просто в шоке… Это такое счастье… Неужели я буду работать по специальности?

— И уйдёшь из клининга. У меня сердце останавливается, как только представлю, как ты надрываешься каждый день. А от моих денег отказалась, гордая такая!

— Спасибо тебе, Андрюшечка, спасибо! — Я снова целую трубку.

Ещё несколько минут мы обсуждаем мои перспективы на новом месте. Как же приятно, когда кто-то так сильно из-за тебя переживает. Красноярск очень далеко, но я физически ощущаю — каждым сантиметром кожи — что между нами натянулись невидимые нити. Теперь мы с Андреем крепко связаны: он — мой мужчина, я — его женщина, мы вместе, хоть сейчас и врозь.



Глава 19. Итальянские любовники

Вероника

На следующий день вдруг понимаю, что теперь, когда я без пяти минут сотрудник инженерно-проектной компании, у меня не осталось моральных и физических сил выполнять работу уборщицы. Просто не смогу себя заставить снова драить чужую квартиру.

К счастью, никаких особых обязательств у меня нет, я ни с кем не успела договориться на этот вторник. Звонит менеджер, ищет народ для аврала в трёхэтажном коттедже, но я с затаённым ликованием отказываюсь. Нет уж, давайте без меня. Убирать три этажа — да это же с ума сойти! Заранее сочувствую девчонкам, которые отправятся на этот объект. А если ещё и хозяйка попадётся вредная…

В моей голове что-то щёлкнуло, и сейчас работа в клининге представляется ужасной кабалой. Я ещё долго продержалась. Ощупываю свои ладони. Стыдно, что Андрей тоже заметил, какие они у меня шершавые. Хоть и стараюсь надевать резиновые перчатки, но в них не всегда удобно, часто приходится возиться с едкими средствами прямо так.

Вспоминаю эпизод из романа Джека Лондона. Герой книги работал в прачечной и просто сходил с ума от жуткой и отупляющей работы. Я, по сути, оказалась в той же ситуации, хотя в отличие от книжного персонажа могла дозировать нагрузку. Но всегда полностью загружала график, хваталась за любой заказ, чтобы заработать на оплату универа.

Иногда, оттирая чью-то ванну, думала: за что мне это? В чём я виновата? До девятнадцати лет моя жизнь была такой безмятежной и солнечной. Но она у многих такая, это не преступление — быть беззаботным и весёлым, когда ты молод.

Бесполезно задавать вопросы о смысле бытия и справедливости мироустройства — ответов всё равно не найдёшь. Наверное, так сложились звёзды: мне было суждено испытать сначала роль золотой девочки, оранжерейного цветка, а потом — роль золушки. Невозможно избежать того, что должно случиться. Зато теперь я знаю, насколько сильной могу быть. А ещё, оставшись без поддержки и денег, теперь я ценю даже мимолётное участие других людей и все те удовольствия, которые раньше ничего для меня не значили, потому что у меня их было через край.

Поэтому сегодня после лекций я буду упиваться каждой минутой свободы. Никакой работы, никаких коттеджей!

Сонечка пригласила в пиццерию. Ей, как и моим сокурсницам, не терпится узнать все подробности процесса дефлорации. Вот зачем? Почему всем так интересны интимные детали? Я, например, постеснялась бы задавать вопросы, выясняя размеры и калибр… м-м… этого самого. А мои подружки запросто обсуждают подобные темы.

Прихожу первая, через минуту появляется Сонечка, и мы обнимаемся.

— Ой, а ты уже без Персика, — констатирую я.

— Увы! Пришлось расстаться с моим пушистиком. Отвезла его Егору Михайловичу. Ничего не поделаешь, Даша по нему соскучилась.

У Сони на голове намотано нечто изумрудное, напоминающее по форме то ли тюрбан падишаха, то ли объевшуюся лягушку. Крупный блестящий кулон на груди идеально повторяет оттенок головного убора. Чёрная накидка спадает вниз эффектными квадратными фалдами, чёрные брюки подчёркивают стройные бёдра, туфли тоже изумрудные, атласные, на высокой шпильке.

Ах, Соня! Да она конфетка!

Мы не просто так встречаемся в этой стильной итальянской пиццерии, где стены украшены венецианскими масками. Дело в том, что заведение принадлежит очередному Сонечкиному жениху — Антонио. Вместе с ним из солнечной Италии на суровый Урал перекочевали брат, племянники, тётя. По словам Сони, вся эта шумная семейка выпекает самую фантастическую пиццу в нашем городе. Сонино романтическое приключение началось совсем недавно, но бабуля шепнула мне, что это не первый её итальянский любовник, и все они на пять с плюсом.

Седовласый красавец выходит в зал, чтобы поприветствовать нас, а так же поцеловать Сонечку. Меня тоже целуют. Шестидесятилетний итальянец очень живописен, под стать моей дуэнье. Белый фартук обмотан вокруг бёдер, в карих глазах — смех и дьявольский огонь.

Да они отличная парочка! Меня сбивает с ног потоками непонятной звучной речи и яростной жестикуляцией. Соня тарахтит по-итальянски не хуже Антонио, перебивает, на чём-то настаивает, чему-то удивляется.

Потом нам приносят пиццу, Антонио исчезает в недрах кухни, а мы с Соней приступаем к пиршеству. Бабуле не терпится узнать о нас с Андреем. Она считает себя нашей крёстной матерью, так как, по её мнению, в пятницу мы с Андреем встретились исключительно благодаря её хитроумному плану.

— Нет, скажи, я же здорово придумала, да? — восторженно восклицает Соня. — Когда бы вы ещё состыковались? А так — вот он, красавчик, пожалуйста. Доставка курьером прямо до квартиры, получите-распишитесь!

— Курьер — это ты? Отлично придумано! — улыбаюсь я.

После пиццы нам приносят чай и каннолини — хрустящие трубочки, заполненные рикоттой с цукатами и орехами и посыпанные сахарной пудрой. Прощай, талия! Но вкусно невероятно.

Теперь уже подробнее, чем в субботу, рассказываю Сонечке о романтическом свидании в «Кастелло» — как сидели в ресторане, а потом отправились наверх, в номер для новобрачных. Соня, как настоящая девочка, восхищённо ахает, заламывает руки, прижимает их к груди. Она уже очарована Андреем не меньше, чем я сама.

— Очень рада за вас, — Сонечка берёт мою руку и накрывает сухой ладонью. На пальце сверкает крупный изумруд. — Мальчуган не сплоховал! Всё, я счастлива, ты пристроена в хорошие руки. Не сомневаюсь, скоро он предложит переехать к нему.

— Ой, я так далеко боюсь заглядывать! Мечтаю, конечно, но…

— А это не далеко, а близко.

— Он даже предложил оплатить мою учёбу. Но я отказалась.

— И зря! Нельзя лишать мужчину возможности почувствовать себя благородным рыцарем. Кстати, мой Витя об Андрее очень хорошо отзывается. Говорит, что мозги у товарища работают отлично. А мы экспериментальным путём выяснили, что не только мозги, но и кое-что ещё, правда, Никусик?

— В смысле?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ну же! — Соня закатывает глаза. — Ника, не тупи! Я об этом. Об основном оборудовании.

Я заливаюсь краской стыда.

— Основное оборудование работает так же хорошо, как и мозги, — смущённо подтверждаю я.

Честно говоря, мне показалось, что меня вспороли до желудка. Не думала, что первый раз действительно так травматичен, надеялась, что это только миф. Нет, не миф. К счастью, о болезненных ощущениях я забыла уже наутро, осталось только чувство безграничного счастья и нежности.

— Ладно, солнышко, не буду тебя смущать. Вижу, ты ещё не готова к взрослому женскому разговору о характеристиках наступательного вооружения. Вернёмся к теме позже, когда ты более вдумчиво ознакомишься с предметом.

Я только улыбаюсь, но ничего не обещаю.

— Когда же вернётся наш Андрюшка?

— Через неделю. В субботу. Как дожить?

— Держись!

— Завтра иду на собеседование в инженерно-проектную компанию «Квадрат». Андрей нашёл мне работу с гибким графиком. Если на собеседовании я понравлюсь, то смогу уйти из клининговой фирмы.

— Ой, как здорово!

— Ты представляешь, сначала Андрей предложил устроиться стажёром в «Армаду». Я отказалась, так как не смогла бы совмещать работу с учёбой. Тогда Андрей поднял на уши всех своих знакомых, чтобы найти для меня другое место, где можно работать во второй половине дня.

— Боже, этот парнишка мне нравится всё больше и больше!

И мне. С каждым днём, с каждой минутой…

* * *

В среду начинается настоящий мандраж. Я впервые иду на собеседование в фирму, связанную с моей будущей специальностью. Когда устраивалась на работу в другие компании, включая клининговую, совсем не волновалась — не возьмут сюда, пойду в другое место, подумаешь! Подобных фирм море, и везде нужны молодые голодные рабы.

Но сегодня ужасно волнуюсь, потому что боюсь упустить свой шанс. Чтобы компания приняла студента-очника, да ещё предоставила ему гибкий график, этот студент должен быть, по крайней мере, гением. Пусть я одна из лучших на потоке, однако вовсе не гениальна. Никто не станет создавать для меня особые условия труда. Чудо, что Андрей сумел через знакомых найти такую вакансию.

Наряжаюсь: узкая юбка с чёрно-белым узором «гусиная лапка», белоснежная шёлковая блузка, ярко-синие лодочки. Подкручиваю пряди плойкой, превращая их в блестящие спирали. Беру портфолио с моими рендерами и чертежами, оно у меня уже достаточно объёмное и интересное. Понравятся ли мои работы директору «Квадрата»?

Андрей звонит, когда я, накрасив губы коралловой помадой, перед выходом рассматриваю себя в зеркале. Включаю видеосвязь, чтобы милый полюбовался, какая у него красивая подружка.

— О-о-о-о, — сразу же впадает в транс мой Мистер Совершенство. — Вероника, ты выглядишь изумительно. Как бы я хотел быть поближе, чтобы подробнее всё рассмотреть. Ты готова? Волнуешься?

— Ужасно, — признаюсь я. — Как перед экзаменом. Пальцы дрожат, и сердце не на месте.

— На экзаменах тоже волнуешься?

— Всегда!

— Но потом, наверное, сдаёшь на отлично?

— Вообще-то, да.

— Ну вот, что и требовалось доказать. Поэтому не волнуйся. Всё равно тебе не удастся сказать ничего такого, что могло бы испортить впечатление. Наверное, тебе дадут какое-то тестовое задание, и ты с ним легко справишься. Не забывай, ты не с улицы к ним пришла, у нас с тобой в этой фирме надёжный блат. Поэтому расслабься и не накручивай себя. Если вдруг сейчас ты разволнуешься до такой степени, что даже не сможешь связать двух слов, я попрошу для тебя вторую попытку. Но с них не слезу.

— Спасибо, Андрюшечка. Ты так меня поддерживаешь!

— Давай, малыш. Удачи. Ни пуха ни пера.

…Несмотря на психологическую помощь, оказанную любимым, сердце всё равно пытается выскочить из груди, а ноги подкашиваются. За окном, как назло, стемнело, по стёклам забарабанили крупные капли дождя. Ну вот… Минуту размышляю, как быть. На маршрутке теперь, конечно, не поеду. Пока допрыгаю до остановки по лужам, промокну насквозь, и от неземной красоты ничего не останется.

Вызываю такси.

На улице резко похолодало, теперь уже дрожу не только от страха, но и от холода. Небо, утром голубое, превратилось в размокшую вату мышиного цвета. Дождь поливает, рикошетит от асфальта, бьёт крупными каплями по серым лужам. Даже чтобы преодолеть три метра от крыльца до автомобиля, нужно приложить ловкость, иначе в одно мгновение превратишься из принцессы в замарашку.

А вдруг этот ливень — предзнаменование? Ничего у меня не получится, директору я не понравлюсь. Так и буду горбатиться в клининге ещё неизвестно сколько…

Автомобиль продвигается к центру города, и вот я вижу офисную башню, возвышающуюся над соседними зданиями. Тридцать этажей сверкают чёрным стеклом, жёлтая буква знаменитого фастфуда выглядит совсем маленькой на фоне этой махины.

Выбираюсь из такси, бегу по гранитной лестнице к прозрачным дверям, а волнение продолжает нарастать. Почему я так нервничаю? Я же хорошо подготовилась к собеседованию, отрепетировала речь о личных достижениях и планах, изучила сайт компании, у меня интересное портфолио. И тем не менее, я чувствую себя так, словно пытаюсь перейти бездонную пропасть по шаткому мостику.

Можно подумать, на карту поставлена вся моя жизнь.

* * *

В блестящем холле — несколько металлоискателей, молодые охранники в чёрной форме одаривают меня заинтересованными взглядами и находят мою фамилию в списке посетителей. Я там есть, обо мне не забыли, как приятно!

Двери лифта разъезжаются в стороны на десятом этаже, и я вижу стойку администратора. За спиной у девушки глянцевые панели из синего стекла, а на них логотип «Квадрата». Справа открывается офисное пространство, заставленное рядами столов с компьютерами. Перед каждым инженером по два огромных монитора. Ох, как же тут круто! Дорогая мебель, сверхсовременная техника…



Только бы меня взяли!

Девушка-администратор улыбается:

— Привет, я — Лиза. Добро пожаловать в «Квадрат». Приятно познакомиться!

— И мне тоже. Здравствуйте, Лиза.

Прежде, чем мы отправимся в кабинет директора, надо нырнуть в туалет, чтобы поправить макияж, причёску, одежду. Я специально для этого приехала на полчаса раньше.

— Вероника, представляете, у нашего директора передвинулась одна важная встреча. Я вам звонила, чтобы перенести собеседование на другой день, но вы не ответили.

— Ой… Наверное, не услышала.

Сердце падает — теперь от разочарования. Ну вот, я так и знала. Полный облом, ничего не получится, моё собеседование сорвалось.

— Ещё в Контакте пыталась добавиться к вам в друзья и оставить сообщение, но вы были не в сети, — продолжает Лиза. — Но так как вы приехали пораньше, то как раз успеете пообщаться с нашим боссом, и ничего не надо переносить. Мы его перехватим.

Ух ты! Всё в силе. Вот только хорошо ли это для меня — что собеседование из обстоятельной встречи превратится в огрызок? Даже не знаю.

— Вот, здесь кабинет нашего босса. Заходите. Влад, это Вероника Стрельцова.

— Вы уже пришли, Вероника? Отлично. Садитесь сюда.

Молодой, не лишённый привлекательности мужчина, бородатый, лохматый, в рваных джинсах и свитшоте с капюшоном слегка приподнимается на массивном кожаном диване, где он устроился с пачкой каких-то бумаг, и тут же падает обратно.

Я приветствую директора по имени-отчеству — Андрей скинул все данные — и опускаюсь на краешек кресла. Тщательно скрываю своё удивление. Ожидала увидеть перед собой импозантного бизнесмена, источающего аромат больших денег, но никак не расхристанного шалопая.

— Можно просто Влад, без отчества, — поправляет меня директор. — Давайте ваше портфолио, Вероника. — Он сразу начинает листать пластиковые страницы, внимательно изучая мои работы и временами издавая одобрительное мычание. — Что ж, мне нравится.

— Правда?!

— Да. И ваше резюме тоже произвело на меня благоприятное впечатление. Сейчас вы отправляетесь выполнять задание, и если справитесь, мы вас берём.

Как всё просто!

— Влад, но вы же знаете, что я могу работать только по нестандартному графику? — торопливо уточняю я.

— Да-да, я в курсе, не переживайте, — мне возвращают портфолио. — Вот, Алексей вам всё объяснит. — Директор кивает на парнишку, появившегося в кабинете. Тот одного со мной возраста.

Через минуту я уже перемещаюсь в офисный зал, совершенно потрясённая. Собеседование с директором заняло три минуты!

— Алексей, а когда я узнаю результат? — осторожно интересуюсь у «наставника», вихрастого и разболтанного. Он успевает и со мной разговаривать, и перекидываться репликами с коллегами, и чатиться в сети.

— А я тебе сразу скажу. Вот только задание выполнишь, — отвечает Алексей и достаёт из стола пачку печенья. — Хавчик?

— Нет, спасибо.

— Ну, давай, систер. Вперёд! Удиви меня, — командует экзаменатор, в двух словах объяснив, как выполнять тест.

На огромном мониторе вращается трёхмерное изображение детали. Но я уже такое делала. Видимо, надо просто продемонстрировать, что умею работать с этой программой.

Хватаю мышку, жму клавиши…

— Стоп-стоп-стоп! — кричит Лёша, едва не роняя изо рта печенье. — Куда понеслась! Блин, офигеть! Я-то думал, тебя просто для красоты берут. Чтобы в офисе красиво было. И чтобы мы утром на работу бежали как подстреленные.

— Нет, я работать хочу. По-настоящему.

— Всё, молодец, считай тебя приняли.

— Алексей, ты не шутишь? — сердце замирает, в груди застрял ком сахарной ваты. — Да? Правда?

— Конечно! Сейчас напишу боссу, что ты крутая деваха… ой… девушка.

Экзаменатор действительно со сверхзвуковой скоростью набирает сообщение двумя большими пальцами. Ответ прилетает довольно быстро.

— Вероникус, смотри.

Вижу на экране переписку:

«Шеф, ваша кандидатка офигенная. Соображает только так!»

«ОК. Скажи Веронике, что мы её принимаем. Пусть добавится ко мне в друзья».

…Когда я, пьяная от счастья, спускаюсь в холл бизнес-центра, в соцсети у меня появилось три новых «друга» — администратор «Квадрата», Алексей и сам директор компании. Новый босс уже прислал сообщение, что меня ждут в понедельник в половине четвёртого.

Вау-у-у!

Не могу поверить, что все волнения позади. Отправляю восторженное сообщение Андрею: «Меня приняли! Спасибо тебе!» Оно пока ещё висит непрочитанное. Наверное, мой труженик, как всегда, пашет, не поднимая головы.

Выхожу на крыльцо, а на улице рассеялись тучи, и в голубом небе радостно сияет солнце, отражаясь в лужах. Мокрый асфальт блестит, глянцевые жёлто-красные опавшие листья лежат на тротуаре красивым орнаментом. Удивительный яркий мир, который целых три года был для меня закрыт, теперь распахивает объятья, чтобы принять меня и подарить свои краски.



Глава 20. Когда же он вернётся?

Андрей

Мы с шефом только по потолку не бегаем, лишь бы поскорее вернуться домой. Я мечтаю о Веронике, но и Михаилу Ивановичу нужно улететь как можно быстрее, так как он разрывается между двумя фирмами. Из-за проблем в Красноярске ему пришлось перенести парочку проектов, а так же отложить разбирательство с «Инвест-строем».

Шеф психует, постоянно наливается краской, кипит, вот-вот взорвётся. К счастью, его гнев направлен не на меня, а на местное руководство. Этих деятелей он едва не поубивал, а вот я для Михаила Ивановича превратился в настоящую палочку-выручалочку. Знания — сила, особенно юридические.

Когда удаётся развязать очередной узел, шеф душит меня в объятьях. Блин, это не объятья, а бешеный клинч, от которого того гляди затрещат кости. Сейчас поедим в ресторане, потом ещё одна заключительная встреча, и адьос амигос, ночью отправляемся в аэропорт. Наконец-то. Только бы напоследок не вылезла какая-нибудь хрень, случается и такое. И тогда моё воссоединение с Вероникой опять отложится на неопределённое время.

Как же я по ней соскучился, как я её хочу… Не растерзать бы при встрече.

Всю неделю общались урывками. Я практически не остаюсь один, а ворковать с принцессой в присутствии толпы мужиков не очень-то удобно. Звонить ночью совесть не позволяет, жалко малышку. Вчера вечером удалось немного поболтать, Ника рассказала, как прошло собеседование. Глаза у неё сияли восторгом, я любовался её личиком на экране айфона. Хорошо, что она согласилась на моё предложение и сходила в «Квадрат». Теперь ей ещё надо уволиться из клининга.

Скорей бы домой!

В ресторане слышу, как меня нахваливает друг шефа:

— Ушлого ты паренька привёз, Миша. Сообразительный, на ходу подмётки рвёт, — доносится с другого конца стола, заставленного сибирскими разносолами. В отдельном кабинете, кроме нас с гендиром, ещё семеро мужчин, все разговаривают или чавкают.

Мой слух тут же обостряется до предела. Направляю локаторы в сторону двух массивных фигур — шефа и его друга-сибиряка. Сам в этот момент энергично закидываюсь сибирскими пельмешками и посматриваю на жареных перепелов и говяжью грудинку в клюквенном соусе.

Впервые за день удаётся пожрать, да и то, приходится одновременно проверять на планшете стостраничный документ, так как после роскошного ужина мы с боссом выдвигаемся на заключительную стрелку.

— Лихо твой парнишка юридические лазейки находит, — говорит шефу его товарищ. — Где ты взял этого вундеркинда?

— Переманил, — усмехается Михаил Иванович.

— Так может, я тоже его у тебя переманю? Сколько ты ему платишь? Я больше предложу!

— Но-но, полегче! — возмущается шеф. — А в лоб?

— Ладно, Мишаня, не кипишуй, это была шутка.

Чувствую, что босс смотрит на меня — проверяет, слышал ли. Делаю вид, что полностью занят чтением и едой. Но, безусловно, приятно, что Иваныч так яростно защищает мою персону от посягательств, отбивается, как невинная русалка от наглых морских коньков.

Думаю, босс мысленно уже пересматривает размер моего вознаграждения за эту сумасшедшую сибирскую командировку. Я ещё его не спрашивал о бонусе, но он понимает, что в моём трудовом договоре нет ни слова об оказании частных услуг. Шеф — товарищ прижимистый, денег на ветер не бросает. Однако, если видит свою выгоду, то вкладывается по-крупному. В меня он точно решил вложиться. Я это уже ощутил, когда получил бонус за «Вавилон».

А ещё выгрызу у него отгул! И на целые сутки забаррикадируемся с малышкой в том же «Кастелло» или у меня дома. Выключим телефоны…

Ночью мы с боссом мчимся в аэропорт, сидим плечо к плечу на заднем сиденье и обсуждаем результаты поездки. До нас из Красноярска ещё хрен долетишь. Гендир готов платить за комфорт, он не поскупился на бизнес-класс, а толку-то? Всё равно полетим не напрямую, а с трёхчасовой пересадкой в Новосибирске.

В машине Михаил Иванович косится на заставку на моём айфоне. Там, конечно, Вероника. Успел в прошлую субботу рано утром щёлкнуть девочку, когда убегал на работу. В тот момент не знал, что придётся улететь за тридевять земель, думал, скоро вернусь, и мы продолжим.

Ника в белом халате, в номере «Кастелло», на губах — нежная улыбка, голубые глаза распахнуты. Она уже иная, не такая, как накануне. Стала всецело моей, от этой мысли я схожу с ума. Мы были вместе, и оторваться от неё утром было так же невыносимо, как собственноручно засадить себе под рёбра нож.

— Красивая, — говорит Иваныч.

— Безумно! — Не могу удержаться и целую экран телефона.

Шеф вдруг вздыхает, хлопает меня по плечу и треплет по затылку:

— Какие же вы молодые, Андрюха! Славные.

Мысленно молюсь, чтобы нас не развернули на полпути каким-нибудь паническим звонком или новым деловым предложением. В жопу бизнес, хочу домой, к моей необыкновенной малышке.

Вероника

Итак, с блистательной карьерой уборщицы покончено. По телефону Андрей запретил мне до выхода на новую работу брать хотя бы ещё один заказ. Вернее, он не запрещал, а вкрадчиво убеждал. Таким образом, на этой неделе целых четыре дня я не работала, а только училась.

Незабываемые ощущения, чистый восторг!

Сначала чувствовала себя трутнем, но быстро втянулась. Свидание с Сонечкой в пиццерии, собеседование в «Квадрате», кафе с подружками, шопинг. В четверг я отвезла в клининговую фирму заявление об уходе, а в пятницу использовала сертификат, подаренный Андреем на день рождения. Три часа блаженства в спа-салоне! Полежала в ароматной ванне, попыхтела на массажном столе под неожиданно сильными руками хрупкой массажистки, сделала маникюр и педикюр. Хорошо подготовилась к возвращению Андрея!

К субботе новый образ жизни окончательно меня увлёк. Я опять превратилась в беспечную молодую особу, главное задача которой — хорошо учиться, а всё свободное время развлекаться. Теперь я уже не понимала, как раньше могла сразу после лекций впрягаться в работу и вкалывать по пять-шесть часов ежедневно. Как выжила-то? С сочувствием вспоминала о женщинах, вместе с которыми драила офисы и коттеджи. Я-то соскочила, а они будут заниматься этим адским трудом до скончания века…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

После занятий еду на маршрутке домой и сгораю от нетерпения. Целая неделя позади — я провела её в постоянном ожидании. Все мысли об одном — о встрече с Андреем. Когда же он вернётся? С утра не звонит и не пишет.

В полуденном синем небе сияет яркое солнце, золотые кроны тополей и кирпично-красные ветви рябин колышутся от ветра. После дождей и холода погода снова наладилась. Я уже себя накручиваю: а вдруг начальник решил продлить командировку ещё на несколько дней? Или даже на целую неделю? О-о-о-о, тогда я точно не выживу.

На неделю! Да я минуты считаю! Я опьянена воспоминаниями о нашей первой ночи, о том, каким ласковым и нежным был Андрей. Постоянно витаю в сладких грёзах, фантазирую. Очертания предметов тают в перламутровой дымке, звуки исчезают, в груди пылает пламя — любовь разгорается всё сильнее…

Сотовый начинает вибрировать, когда я почти добралась до подъезда. Едва не подпрыгиваю от радости, лихорадочно роюсь в сумке и — вот оно счастье! — вижу, что звонит любимый юрист.

— Андрей, Андрюшечка, привет! Ну как? Почему ты так долго не звонил? Я извелась!

— Привет, малышка! Как у тебя дела?

Что-то мне не нравится такое начало… Неужели Андрей не прилетел? Он должен был сказать: я только что из аэропорта, сейчас кину сумку и сразу мчусь к тебе.

— Я из универа иду. Вот, стою у подъезда, — упавшим голосом сообщаю я. — А ты где? Уже прилетел?

— Тут такое дело…

У меня падает сердце. Понимаю, что всё плохо. Сегодня мы не увидимся, и эта мысль штопором вкручивается в мой мозг. Зажимаю рот ладонью в жесте безумного отчаяния. Если сейчас Андрей скажет, что я должна ждать ещё день-два-три, я просто умру от горя.

Я больше не могу ждать! Я хочу увидеть его прямо сейчас. Обнять, прижаться, поцеловать…

Солнце светит по-прежнему, но мне кажется, что набежали тучи, и теперь меня окутывает зловещая тьма.

— Должен тебе кое в чём признаться. Не знаю, как я пережил эту неделю. Не думал, что без тебя будет так сложно. После того, что между нами произошло… Маленькая моя девочка.

На глазах наворачиваются слёзы. Это чудесное признание, но… Видимо, Андрей пытается подготовить меня к известию, что командировка затягивается.

Я готова зарыдать. Всхлипываю.

— Эй, малышка, что-то ты совсем нос повесила!

— А что же мне делать? Я устала тебя ждать… Я больше не могу!

— Ты обалденно выглядишь, Ника.

Что-о-о-о?

— В смысле…

Минуточку! Я оглядываюсь, а сердце вот-вот разорвётся от счастья.

— Тебе так идёт этот плащ, Ника.

Нахожу взглядом джип Андрея именно в то мгновение, когда дверь открывается и из машины появляется бессовестный интриган с букетом фиолетовых орхидей.

Нужно преодолеть десяток метров — и вот мы уже обнимаемся.

— Как тебе не стыдно, Гончаров! — успеваю возмутиться между поцелуями. — Я решила, что ты не прилетел! Уже плакать собралась.

— Прости, прости! Хотел сделать тебе сюрприз, — смеётся коварный юрист. — Пойдём, я привёз подарки, надо забрать из машины. Представь, я даже домой не заезжал, сразу к тебе. Только в цветочный магазин заскочил. Подъехал и вижу — идёт моя любимая девочка.

Смотрю на Андрея, затаив дыхание. Он только назвал меня своей любимой!

— Милый, как же я соскучилась! Без тебя плохо… невыносимо… невозможно.

Едва зайдя в квартиру, мы вновь накидываемся друг на друга. Андрей прижимает меня к стене, осыпает жаркими поцелуями лицо и шею. Разъединиться нам непросто, нужна невероятная сила, чтобы сейчас отодрать нас друг от друга.

— А что ты мне привёз?

Это я пытаюсь отвлечь внимание разгорячённого мужчины. Не хочу, чтобы наш второй раз случился прямо на полу в прихожей. Но если сейчас не удастся остановить милого захватчика, это точно произойдёт.

— Вот, смотри. — Андрей открывает объёмный пакет. — Здесь конфеты с кедровыми орехами, варенье из кедровых шишек, клюква в сахаре и мёд. Копчёная рыба и чипсы из оленины.

— Вау!

— Я, конечно, не сам покупал, на магазины тупо не было времени. О сувенирах позаботилась принимающая сторона.

— Всё равно классно, что ты привёз столько вкусняшек. Спасибо!

— Ника, у меня предложение.

— Какое?

— Давай ты сейчас соберёшь вещи и переедешь ко мне?

Я замираю в полном изумлении.

— Прости, что?

— Собирай вещи, ты переезжаешь ко мне.

— Оу…

Нет, похоже, я не ослышалась… Это так неожиданно! Думала, пройдёт, по крайней мере, месяц или два, прежде чем прозвучат эти слова. Да и то, если мы не поссоримся и не разбежимся.

— Малыш, давай? О чём думать? — Андрей целует меня в нос, прижимается своим лбом к моему, снова целует, стискивает посильнее, раскачивает нас из стороны в сторону. — Да, да, давай, давай!

— Переехать… Вот прямо сейчас?

— Ну да. Зачем тянуть. Я хотел предложить тебе это уже неделю назад, в прошлую субботу, но не получилось. Поэтому предлагаю сейчас. Давай. Ты в моей квартире будешь как дома, ты уже давно там ориентируешься, знаешь все шкафчики и полочки.

— Милый… Но…

— У тебя какие-то сомнения? Что тебя останавливает?

— Просто… Так неожиданно.

— Я не хочу на тебя давить. Но буду безумно счастлив, если ты примешь моё предложение. Ты сама поделишь гардеробную, я на всё согласен. Даже если ты мне оставишь всего восемьдесят пять процентов свободной территории, я и то не буду возражать.

— То есть, пятнадцать процентов можно смело оккупировать?

— Эх, была не была! Бери все двадцать, малыш! Для тебя мне ничего не жалко.

— Да это царская щедрость! — смеюсь я.

— Ника, ты моё сердце забрала. Неужели после этого я буду переживать из-за полочек в гардеробной? Нет. Итак, малышка, мы договорились? Ты согласна? Решайся!

Настойчивую просьбу Андрей подкрепляет таким поцелуем, что можно потерять сознание. Ноги меня не держат, поэтому я висну на руках любимого, а он и рад стараться — продолжает эксперименты с моими нервными рецепторами, и явно не собирается останавливаться до тех пор, пока не соглашусь.



Я и не хочу, чтобы он останавливался.

* * *

Конечно, все вещи мы сразу не перевезём, беру только необходимое. Уже не терпится очутиться в квартире Андрея, вернуться туда, в «Легион».

Открываем дверь, и на меня накатывают воспоминания. Как в начале августа я впервые приехала «на объект» и увидела заказчика. Как подпрыгнуло сердце в груди, но молодой мужчина равнодушно мазнул по мне светло-серым взглядом, отдал распоряжения и сразу же вернулся к своему ноутбуку.

Тогда я и представить не могла, что всё так изменится. Спустя два с половиной месяца меня привезли сюда с вещами. Сейчас мы целуемся в холле квартиры, и оба плавимся от страсти. Вокруг нас танцуют языки пламени и закручивается упоительный вихрь восторга.

Душ мы снова принимаем не вместе, а по очереди, хотя Андрей делает умоляющие глазки. Но я всё ещё стесняюсь…

Наше второе занятие любовью совсем не похоже на первое. Вместо ласкового и осторожного любовника меня ждёт решительный завоеватель. Он набрасывается, подминает под себя. В мгновение ока мы оба оказываемся в эпицентре раскалённого урагана. Мы задыхаемся, лихорадочно цепляемся друг за друга, нас окутывает волшебное сияние. Мир исчезает, планета улетает в космическую бездну, время замирает, остаёмся только мы двое, влюблённые, очарованные тем невероятным действом, которое происходит сейчас между нами.

Чудесный свет проливается прямо мне в сердце. Мне словно открылась тайна, я заглянула в волшебный мир и теперь понимаю, каково это — быть любимой женщиной. Мы поднимаемся всё выше и выше к пику наслаждения, и когда добираемся до вершины, я не могу сдержать слёз. Ощущения изумительные, никогда в жизни я не испытывала ничего подобного.

— Милая… — шепчет Андрей. Он падает на меня, на мгновение придавливает всем весом, но тут же перекатывается в сторону. — Любимая моя… Какое счастье, что мы встретились…

Глава 21. Получи, фашист, гранату!

Вероника

Уже два дня я живу у Андрея. Какое счастье. Всё воскресенье мы не могли оторваться друг от друга и из дома не выходили. Выбирались из постели, только чтобы открыть дверь курьеру и взять у него коробки с пиццей и китайской лапшой.

Но я пока ещё не верю, что окончательно переехала к моему парню. Потому что счастье не может быть таким безбрежным и головокружительным. Наверное, я сплю, и этот чудесный сон скоро закончится.

Утром в понедельник Андрей подвозит меня до университета. Его внедорожник останавливается напротив центрального входа именно в тот момент, когда концентрация моих однокурсников на широком крыльце максимальна. Полный аншлаг. Обычно никого и не увидишь, а вот сегодня как будто специально все выстроились в ряд. Поджидают друзей, украдкой курят, болтают.

Мой красавчик, одетый в безупречный костюм, производит фурор. Ещё бы! Он неотразим. К тому же, Андрей не просто притормозил, чтобы высадить меня, а припарковался, выскочил из машины и распахнул передо мной дверь, а потом ещё минуты три обнимал и целовал. Как же трудно расставаться, пусть даже всего лишь до вечера!

Жадные взгляды публики буквально примагничиваются к нашей страстной парочке. Чувствую, подружкам сегодня будет не до лекций, а мне не до конспектов — на переменах меня будут пытать, вытягивая интимные подробности.

Думаю о том, как бы мама восприняла мой переезд. Отпустила бы? Вряд ли. Я была для неё самым главным в жизни, она так всегда говорила. Если бы сейчас мама была жива, я до сих пор оставалась бы инфантильной изнеженной девочкой, обожаемой принцессой. Мама обязательно придумала бы миллион причин, почему мне нельзя уезжать из дома.

Но, возможно, чтобы не разрушить моё счастье, она предложила бы Андрею переехать к нам, в наши апартаменты в центре города. Думаю, маме очень понравились бы целеустремлённость Андрея, его напор и амбициозность. А уж про внешность и говорить нечего. Падающие в обморок сокурсницы — доказательство того, что мой красавчик воздействует на женщин похлеще психотропного оружия.

С ума от него схожу!

…Так. Надо же объясниться с Соней. После лекций звоню бабуле и рассказываю, что Андрей предложил переехать к нему.

— Ух ты! Супер! А я и не сомневалась, что это произойдёт! — радостно восклицает бабуля. — Значит, теперь мы соседи. Приходите вечером на блины.

— Сонечка, мы…

— Ах, что это я! Наверное, вечером вы найдёте более жаркое занятие, чем поедание бабушкиных блинчиков.

— А что будем делать с квартирой? Там ещё остались мои вещи, мы забрали только часть. Почему-то у меня ощущение, что всё это временно. Не верится, что теперь я буду жить у Андрея.

— Ты уже у него живёшь! Ну-ка, отставить пораженческие настроения! Вот ещё! Следующий этап — кольцо. Скоро мальчуган тебе его притащит и будет умолять, чтобы ты вышла за него замуж.

— О, об этом рано говорить! Так как быть с квартирой? Мы же договорились, что я буду показывать её покупателям. А я съехала. Надо переделать объявление, там указан мой телефон.

— Может, ты пока оставишь себе ключи? Ты же всё равно ещё не все вещи забрала. А если вдруг возникнет покупатель, ты сгоняешь на квартиру и покажешь её. Подозреваю, чаще, чем раз в полгода тебе не придётся это делать.

Соня права. Квартира совсем никак не продаётся. За последний месяц не было ни одного звонка.

В конце концов, мы решили так и сделать. Ключи пока остаются у меня, телефон в объявлении тоже, по-прежнему, мой.

* * *

В компании «Квадрат» меня уже ждут. Все сотрудники подходят знакомиться, расспрашивают. В основном, это парни, девушек мало. Лёша назначен моим непосредственным начальником, также он взял на себя роль пресс-атташе, телохранителя и мудрого наставника: вводит в курс дела, объясняет тонкости.

Я уже знаю, что Лёша вовсе не мой ровесник, как я сначала решила. Ему двадцать восемь, он давно закончил институт и, несмотря на несерьёзную внешность и поведение, даже успел получить какие-то титулы в инженерной иерархии и победить на конкурсе технических проектов.

Лёша окружает заботой (пытается накормить печеньем или круассанами) и даёт задания. Прямо сейчас буду делать 3D-визуализацию разводки отопления для склада площадью пятьсот квадратных метров. Какое счастье заниматься именно этим, а не драить полы и окна какого-нибудь офиса.

Мне очень повезло! И всё это благодаря Андрею.

К восьми вечера офис наполовину опустел, однако я вижу, что некоторые индивидуумы вовсе не собираются уходить домой. Слышу, как парни заказывают пиццу. Наверное, решили зависнуть надолго.

— А вы не уходите?

— Вероничка, мы ещё посидим. Часиков до десяти.

Интересно тут. Похоже, у парней тоже нестандартный график, как и у меня…

— Как прошло? — спрашивает Андрей в машине. Он заехал за мной, и сейчас мы едем в «Легион». На заднем сиденье автомобиля — красивый букет, торт с маскарпоне и шампанское: будем отмечать мой первый рабочий день.

— Изумительно! — сообщаю я. Эмоции зашкаливают, дыхание перехватывает от восторга. — Сразу же включилась в работу, занималась разводкой отопления.

— Разводка отопления. Как это романтично, — смеётся Андрей. — А как коллектив? Тебя хорошо приняли? Никто не обижает? Мужики не пристают? Клинья не подбивают? Не клеятся? Если что, сразу скажи. Я завтра же подъеду и разберусь.

Мой милый юрист искренне за меня волнуется. Это так приятно!

— Нет, всё отлично. Никто ко мне не пристаёт. Пока. Я ещё даже не всех запомнила. Но уже поняла, что работы хватает, все капитально загружены.

— Ты, наверное, устала?

И тут я понимаю, что да, несмотря на то, что сегодня нагрузка у меня была не физическая, а интеллектуальная, я тоже вымоталась, как будто после лекций отскипидарила стометровую квартиру.

— Ужасно! — признаюсь я.

— Значит, сейчас придётся провести курс восстанавливающих процедур.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Андрей произносит это с такой интонацией, что у меня по спине бегут мурашки, а щёки обдаёт жаром.

— Что ты собираешься со мной сделать? — тихо спрашиваю я, а в груди гулко барабанит сердце.

— М-м… Малышка, тебе это понравится.

Андрей

Совсем недавно, когда Ромка перехватывал меня в коридоре «Армады», я мог только надрывно вздыхать в ответ на вопрос, не занимался ли я всю ночь сексом. Зато теперь физиономия сама по себе расплывается в довольной ухмылке.

— Блин, какая же у тебя сытая рожа! — возмущается друг. — Так бы и врезал.

— Давай, врежь. Попробуй, — весело подзуживаю я.

Уже почти целую неделю Вероника живёт у меня, а я до сих пор не могу поверить в это счастье. После каждой ночи, проведённой вместе с моей малышкой, эмоции хлещут через край, я постоянно нахожусь в приподнятом настроении. Сейчас с удовольствием бы попрыгал на ринге в перчатках, даже с самим Егором Михайловичем поспарринговался бы, хотя он реальный зверюга и наверняка бы меня убил.

А может и нет.

— У тебя такая рожа, как будто ты завёл гарем и самозабвенно его юзаешь, — с завистью говорит Роман.

Он тоже уезжал в командировку по делам «Сириуса», директором которого является (это подразделение «Армады»), поэтому не в курсе моих последних новостей.

— Гарем мне не нужен. Но…

— Что?

— Ко мне переехала Вероника.

— Твоя девственница?!

— Моя.

— Но уже не…

— Нет, конечно.

— Блин, чувак… Хочешь сказать, ты и у миллиардера её отбил, и невинности лишил, и в норку к себе уволок?

— Ага.

— Проходимец!

— Ха! Да не говори. Завтра будет неделя, как мы живём вместе.

— Классно, чувак. Поздравляю! А помнишь, как ты ныл — ой, она выберет миллиардера, ой, у меня нет шансов?

— Да, было дело. Переживал.

— Рад, что у вас всё хорошо, дружище.

— Спасибо, Ром!

— Только смотри, Андрюха… Сейчас твоя красавица сразу ляльку захочет. Девочки они такие, у них материнский инстинкт. Вот тебе мой совет — постарайся продержаться как можно дольше. Знай, младенцы убивают секс. Они спинным мозгом чувствуют, когда родители решили сделать себе приятное, и готовы пойти на любые меры — вплоть до высокой температуры — лишь бы снова привлечь к себе внимание.

— О-о…

— Да, именно так!

Из приёмной генерального выглядывает Анечка. Не поленилась встать из-за стола, услышав наши голоса в коридоре.

— Андрей Владимирович, ну сколько вас ждать? Михаил Иванович десять минут назад велел вам зайти. А вы всё никак.

Если бы долька мармелада пыталась ругаться матом, она бы воспринималась так же противоречиво, как сейчас Анечка. В словах вроде бы укор, но взгляд сияет кокетством, а грудь бурно вздымается.

Но что мне Анечкина грудь. Я ведь «утащил в норку» самую восхитительную девушку на свете, а другие меня не волнуют.

Улыбаясь, захожу в кабинет шефа, а там… Оба-на!

Хмырь Гадович Бородухин собственной персоной.

Неожиданно. И чего припёрся, спрашивается?

* * *

Подозреваю, ничего хорошего к моменту моего появления в кабинете гендира не произошло, так как, несмотря на стеклотару на столе (пили коньяк), Михаил Иванович вовсе не выглядит благодушным.

— Проходи, садись, — хмуро бросает он мне. — А здороваться тебя не учили?

— Мы с вами утром виделись, Михаил Иванович, — почтительно отвечаю шефу и в то же время нагло пялюсь на гостя. Надеюсь, Бородухин прочтёт в моих глазах: «А вот с этим уродом я здороваться не собираюсь!»

Сажусь напротив него за стол и рассматриваю противника. За прошедшие две с половиной недели инвестор успел подлечить физиономию. Надеюсь, у него сорвалась парочка контрактов, пока отсиживался дома с расфигаченным рылом.

Бородухин тоже смотрит прямо на меня. Ухмыляется, явно злорадствует. Интересно, что придумал? Неужели прибежал к шефу на меня жаловаться? Да ну, серьёзно? Вроде бы взрослый мужик, не первоклашка. Лично я не припомню, когда последний раз кому-нибудь жаловался на обидчика.

Михаил Иванович, тем временем, всё больше погружается в депрессию. Это заметно, шея у него уже совсем багровая.

— Андрей…

— Да.

— А ты в курсе, что Сергей Юрьевич является нашим инвестором и финансирует строительство «Ривьеры»?

— Нет, я этого не знал. — Равнодушно пожимаю плечами. Ну, финансирует и финансирует, флаг ему в руки.

— А теперь у Сергея Юрьевича возникло непреодолимое желание вывести свои средства и прекратить сотрудничество с «Армадой».

— Вот как? С чего бы это?

Я не ошибся, инвестор, как только подлечил рожу, сразу помчался к Михаилу Ивановичу, чтобы нашептать ему на ушко, какой я плохой.

Уж не позорился бы!

— С чего бы?! — угрожающе переспрашивает меня шеф. — А ты сам не знаешь, Андрей? Не догадываешься? — Барабанит пальцами по столу.

— В любом случае, это тупо.

— Что-о-о?! — Маленькие рыжие бровки Михаила Ивановича удивлённо ползут вверх. Бородухин прекращает ухмыляться.

Расшифровываю:

— Надо быть полным кретином, чтобы добровольно отказаться от такого выгодного проекта, как «Ривьера». Шеф, у Сергея… хм… Юрьевича, очевидно, совсем мозги набекрень, если он явился к вам с такой идеей.

Инвестор вскакивает из-за стола и взрывается:

— Теперь вы понимаете, да?! Вот, вы сами видите, Михаил Иванович, кто у вас работает! Я требую, чтобы вы немедленно вышвырнули на улицу этого гадёныша! Увольте его с волчьим билетом! Чтоб неповадно было! Я настаиваю!

— Что ты сказал? Как ты меня назвал? — тихо рычу я и тоже вскакиваю.

Требуется две секунды, чтобы выдернуть Бородухина из-за стола и повалить на пол. В последний момент останавливаю свой кулак — понимаю, что снова бить по морде нельзя, иначе инвестор выйдет из директорского кабинета окровавленный и в таком виде проползёт по всему офису, порождая слухи и домыслы и собирая сочувственные взгляды.



Нафиг.

Эх, а так хочется ещё раз разукрасить эту мерзкую рожу… Два коротких удара по корпусу — всё, что могу себе позволить. Бородухин в ответ машет ручками, но я закрываюсь.

А в следующую секунду понимаю, как чувствует себя приговорённый к повешенью, потому что ворот рубашки и галстук вдруг превращаются в удавку. Михаил Иванович хватает меня за шкирку своей жуткой лапой, оттаскивает от противника и отшвыривает подальше, как пушинку. Хлобысь — и меня размазывает по стене манной кашей. Ох, и приложился! Силища у гендира невероятная.

— Ты что себе позволяешь, мальчишка! — шипит сквозь зубы Михаил Иванович. — Выйди вон. Немедленно.

Он поднимает с пола своего драгоценного инвестора, приглаживает на нём пиджак, заботливо усаживает в кресло. А я опять ухожу с ощущением недосказанности, как и тогда, когда впервые сцепился с Бородухиным.

В приёмной натыкаюсь на испуганную Анечку, глаза у неё как блюдца.

— Андрей Владимирович, что там происходит?

— Ты пока туда не заходи, — тихо отвечаю я и поправляю рубашку, галстук. Капитально приложился плечом и башкой о стену. — Михаил Иванович слегка разволновался.

— Угу, слегка! Если судить по звукам, там поезд сошёл с рельсов. Вы как?

— Нормально.

Голова гудит, плечо ноет.

Возвращаюсь к себе. Видимо, моя карьера в «Армаде» бесславно закончилась, теперь генеральный меня уволит. Из-за этого мерзкого хлыща! Неизвестно, какой процент инвестиций приходится на долю Бородухина в «Ривьере». Вдруг шефу придётся мною пожертвовать, чтобы сохранить расположение этого гада? Думаю, Михаил Иванович не простит мне моей выходки.

Набросился на инвестора, вложившего в компанию солидные бабки… Да ещё прямо в директорском кабинете…

Я молодец, ничего не скажешь!

Да, наверное, надо готовиться к увольнению. Грустно уходить из «Армады», я уже прикипел к ней душой, мне здесь очень нравится. А как быть с «Инвест-строем»? Иваныч, скорее всего, найдёт другого юриста, чтобы закончить эту эпопею. Я, конечно, хорош, но глупо считать себя незаменимым. Всем хочется верить, что без них не обойдутся, мир рухнет, фирма обанкротится, но это не так.

Эх, а я-то уже придумал, как потратить гонорар за Красноярск. Хотел купить подарок Нике. Малышка любит ездить, ей нужна своя машина, и я хотел порадовать мою птичку.

Теперь неизвестно, заплатит ли мне Михаил Иванович. В командировке я пахал, как зверь, спасая сибирский бизнес шефа, перелопатил тонну документов, нашёл хитрую лазейку. Но если гендир решит, что я его подставил, испортив отношения с Бородухиным, то гонорара мне не видать. Останусь ни с чем.

Следующая мысль заставляет покрыться липким потом. А если шеф, чтобы угодить инвестору, прислушается к пожеланию Бородухина и уволит меня с волчьим билетом?

Нет, только не это.

Пострадает моя деловая репутация, а репутация важнее тысячи гонораров. Шеф выкинет меня на улицу и внесёт в чёрный список. Это настоящая катастрофа. Значит, придётся искать работу в другом городе, и даже тогда не факт, что я найду что-то стоящее. У Вероники здесь учёба, подружки. Согласится ли она всё бросить и уехать со мной?

Чёрт. Как всё закрутилось. Зря не отметелил Бородухина по полной программе — пропадать, так с музыкой. Надо было ему не только рожу расквасить, но ещё и печень отбить. Жаль, у меня нет доступа к документации по «Ривьере», посмотрел бы, сколько процентов приходится на долю этого хлыща.

Ну, я попал. Ещё и плечо теперь болит.

Вероника

Всего шесть вечера, а я уже еду домой! Наш продвинутый директор, посмотрев, сколько я успела сделать с понедельника по пятницу, похвалил за производительность и разрешил сегодня уйти на два часа раньше, да к тому же не выходить в субботу.

Это царский подарок, я в полном восторге!

Мне очень нравится работать в «Квадрате», радуюсь каждому новому дню и безумно горжусь тем, что меня взяли в такую крутую фирму. В университете уже похвасталась, и все позавидовали.

— Как ты туда устроилась? — спросил один из сокурсников, Гоша. — Я ходил к ним на собеседование, они меня отфутболили. Заявили, что студент-очник им нафиг не сдался, знаний никаких, а проблем выше крыши — буду постоянно отпрашиваться, прогуливать… А директор у них прикольный, ну, такой… Свой в доску чувак. Однако отправил меня подальше.

— Так ты себя с Вероникой не сравнивай! — Мои подружки, как морские сирены, смеются над бедным Гошей. — Во-первых, она отличница, во-вторых, у неё суперпортфолио, в-третьих, она красивая девушка. Естественно, что к ней директор присмотрелся более внимательно.

…Домой возвращаюсь на такси — потому что Андрей настоятельно рекомендовал так делать. Вот я и шикую. Вообще, я очень расслабилась. Раньше дрожала над каждой копейкой, всё тщательно планировала, потому что знала, что могу рассчитывать только на себя. А теперь я словно вернулась в тот сказочный мир, в котором жила до девятнадцати лет, когда мама, как фея, исполняла любое моё желание.

Сейчас функции доброго волшебника так и норовит взять на себя мой бесподобный юрист. Дома он сразу же поманил меня к столу, выдвинул один из ящиков и показал толстую пачку наличных:

— Тут кэш. Бери, на хозяйство и если ещё на что-то нужно.

Это так мило! Сразу вспомнила страшные рассказы девчонок — Тани и Даны. Обе успели пожить у своих партнёров, благополучно с ними расстались, а потом долго кормили нас историями о жуткой природной аномалии — о мужчинах, которые готовы удушиться за два рубля.

А мне безумно повезло, у меня очень щедрый рыцарь. Я, конечно, не собираюсь этим злоупотреблять, но как же приятно чувствовать себя под защитой — в том числе и финансовой! Если вдруг не удастся заработать на оплату следующего семестра, Андрей добавит. Он уже тысячу раз повторил, что готов полностью оплачивать мою учёбу.

И на контрасте с щедростью моего любимого, в груди зреет обида на отца. Почему папа ни разу не предложил мне помощь с университетом? Он же знает, сколько стоит обучение на коммерческом отделении.



Уже некоторое время я провожу эксперимент — не звоню отцу первая. Обидно, что он не сказал о подписанном контракте с «Армадой», всё же я поучаствовала в этом деле, приложила к нему руку. Но нет, складывается ощущение, что если я не буду звонить и заезжать, то папа обо мне и не вспомнит. А мачеха только порадуется. Последний раз мы виделись полмесяца назад, когда я водила в кино Мишутку. С тех пор не общались…

Несмотря на вечерние пробки, такси довольно быстро привозит меня к «Легиону». Расплачиваюсь с водителем и выхожу из машины.

Очевидно, телепатия всё же существует, так как не успеваю я окончательно расстроиться и накрутить себя, как мобильник начинает вибрировать, и я вижу входящий от папы! Вау!

— Дочка, здравствуй! Вдруг понял, что давно тебе не звонил, и аж вздрогнул. Сразу схватился за телефон.

— Папуля, привет! — радостно кричу я в трубку. Одновременно захожу в подъезд. Холл в жилом комплексе очень красивый — просторный, отделанный современными материалами, с мягкими диванами. Киваю консьержке и иду к лифтам.

— А сама почему не звонишь, а? Не успеваешь? По учёбе загружена?

Папе, наверное, удобно думать, что у дочки одна в жизни задача — избегать плохих оценок.

— Да, пап, загружена. А ещё я нашла новую работу, очень интересную.

— О, умница! Куда ты устроилась?

Рассказываю о компании «Квадрат». Папуля так никогда и не узнает, что я столько месяцев убивалась в клининговой фирме.

Открываю дверь Андрюшиной квартиры, выключаю сигнализацию.

— Слушай, Ника, я забыл тебе сказать, что директор «Армады» подписал с моей компанией очень хороший контракт. Спасибо, что составила протекцию. Если бы не ты, не видать мне этого контракта, как собственных ушей.

— Пап, ну ты чего… Ты бы и сам нашёл подход к директору, — тут же смущаюсь я.

— Ты очень мне помогла, Ника. Спасибо! Больше у тебя никаких новостей?

Видимо, он чувствует, что самую главную новость я от него утаила. Не знаю почему, но мне не хочется признаваться отцу, что я переехала жить к Андрею. Пытаюсь понять, почему? Наверное, потому что тогда отец попросит ещё о чём-то… Захочет заключить новый контракт — на более выгодных условиях.

Нет, лучше пока помолчу.

— Да всё нормально, пап.

— Заходи в гости! Мишутка скучает.

— Спасибо, обязательно.

После разговора с папой остаётся странное раздражение. Вроде бы, я очень рада, что он позвонил и поговорил со мной. А с другой стороны… Теперь, когда Андрей окружил меня заботой, я особо остро чувствую, как отец от меня отгораживается. Даже сейчас — он словно боялся лишнего спросить, чтобы не дай бог, я его чем-то не напрягла.

Так, хватит выдумывать! Папа сам мне позвонил и даже поблагодарил за контракт. Он меня любит и переживает за меня. А то, что не расспрашивал подробно… Просто у него мало времени, он, как всегда, сильно загружен.

Иду в ванную, чтобы принять душ. Тут всё сверкает, потому что, конечно же, я уже навела в квартире порядок, руководствуясь собственными стандартами чистоты. Мне нравилось здесь убирать, когда я была всего лишь приходящей помощницей. А теперь я и вовсе кайфую, потому что ощущаю себя хозяйкой в этой красивой квартире, где всё новое и дорогое.

Андрей ни слова не сказал, когда я потеснила в гардеробной вещи его сестры-шопоголика. Когда она ещё приедет в гости! А места они занимают предостаточно. Утрамбовала сестричкино барахло по методу КонМари.

На кухне тоже всё расставила так, как мне удобно. На неделе три раза кормила любимого мужчину настоящим домашним ужином. Он едва ли не мурлыкал от удовольствия, когда уничтожал котлеты и борщ…

С сожалением смотрю на экран телефона. Как же хочется пообщаться с Андреем! Но сама не решаюсь ему позвонить, вдруг у него совещание или важная встреча.

Андрей

Михаил Иванович звонит сам, не через секретаршу, и коротко бросает:

— Зайди.

Ну, вот и всё. По тону гендира ясно, что в лучшем случае он меня просто уволит, в худшем — внесёт в чёрный список, да ещё на прощанье двинет в ухо своей кувалдой.

Очевидно, шеф уже проводил драгоценного инвестора, а теперь хочет разобраться со мной. Хорошо, пусть увольняет. Оправдываться не собираюсь. Если мне на улице попадётся Бородухин, снова наваляю этому парнокопытному. Едва вспомню, какой несчастный и испуганный вид был у Вероники, когда я обнаружил её в доме инвестора, и в глазах темнеет от ярости.

Секретарша Анечка по-прежнему сидит за столом пригнувшись, как будто надо головой свистят трассирующие пули. Мне тоже не по себе. Собираюсь с духом, чтобы сделать шаг в клетку с разъярённым львом.

Только открываю дверь кабинета, как сразу натыкаюсь на колючий взгляд гендира.

— Заходи, садись, — цедит он.

Затем следует бесконечная пауза, в течение которой Михаил Иванович хмуро меня рассматривает и прожигает во мне дыры. Сижу с гордым и независимым видом. В ситуации с Бородухиным виноватым себя не считаю. Готов написать заявление об уходе.

— Ну, что ты устроил, Андрюха? — неожиданно мягко спрашивает гендир. — Ты что же меня так подставляешь, а? Инвестора лупить по мордасам — это, безусловно, очень умный ход. Так и надо, эти инвесторы другого обращения не заслуживают. Лезут везде со своими деньгами, только работать мешают. Что ты прицепился к Бородухину? Лупишь его постоянно, внешность человеку портишь?

— Потому что он скотина.

— Чем он тебе не угодил?

— Полез к моей девушке. Приставал, напугал. Даже если бы я знал, что он финансирует «Ривьеру», всё равно бы его отметелил. Извините, что не учитываю ваши интересы, но в этой ситуации иначе никак.

Михаил Иванович молчит, снова держит паузу. Я мысленно уже чувствую, как скользит по бумаге авторучка, вывожу красиво: «Прошу уволить меня по собственному желанию»…

— Значит, не раскаиваешься?

— Ни капли. Поймаю где-нибудь эту сволочь, ещё добавлю ему.



— Тогда скажу Бородухину, чтобы не попадался тебе на глаза, — усмехается вдруг шеф. — Вон ты какой… горячий. Настоящий истребитель инвесторов. Я не сильно тебя о стену приложил, Андрей?

— Да пустяки. — Удивлённо смотрю на гендира. Он не злится?

— Извини, Андрюша, маленечко не рассчитал. Испугался, что ты инвестора на клочки порвёшь прямо в моём в кабинете. Да ладно, бог с ним, с Бородухиным, столько времени он у нас украл. Давай лучше поговорим об «Инвест-строе». Что ты нового придумал? Есть идеи?

— Михаил Иванович, идеи есть всегда!

— Здорово. Рассказывай.

Ух ты! Кажется, моё увольнение откладывается!

Глава 22. Крушение иллюзий

Андрей

Утром в субботу Витина бабуля приглашает нас на блины. В Сонечкиной студии мы обнаруживаем Витю и Рому. Мужики сидят за столом при параде — в галстуках, правда, пиджаки сняли — и резво наворачивают Сонины блинчики, поливая их клубничным вареньем. Кто-то потом будет надрываться в тренажёрке и на ринге, отрабатывая съеденные калории.

Пользуюсь случаем, чтобы познакомить Веронику с моим другом. Роман так пристально рассматривает малышку, что та начинает краснеть.

— Садитесь скорее, — приглашает бабуля и ставит перед нами тарелки.

Сонечка снова меня удивляет. На ней спортивный велюровый костюмчик из арсенала гламурных барышень. На спине вышита золотая корона. Смотрится бабуля в этом наряде эффектно, она стройная. А ещё Соне очень повезло с ресницами, они безумно длинные и густые. Думаю, не каждая двадцатилетняя девушка может похвастаться такой красотой. Блестящие каштановые волосы пышно взбиты. Да-а, у Вити бабуля что надо!

А уж блины у неё какие вкусные!

— Витя, ты знаешь, что этот проходимец отмазался от субботней каторги? — кивает на меня Ромка. — Мы сейчас поедем в офис, а Андрюха с Вероникой — в лес. Но не на охоту.

— Как ты умудрился, Андрюха? — спрашивает Витя.

— Выцыганил у шефа отгул за Красноярск. Посреди недели Михаил Иванович мне его, конечно бы, не отдал. Ну, хотя бы в субботу не работать.

— Я и говорю — проходимец. Ушлый тип, — возмущается Ромка.

— Вовсе нет! — защищает меня Соня и гладит по голове. — Чудесный мальчик! А куда вы едете, Андрюша?

— Забронировал домик на базе отдыха.

— Вам с погодой повезло, — замечает Рома. — Солнечно и холодно.

— В лесу сейчас красиво, — говорит Виктор. — «День алосиз. Лимонолистный лес/Драприт стволы в туманную тунику./ Я в глушь иду, под осени berceuse,/ Беру грибы и горькую бруснику…»

Нежнейший Сонин блинчик вываливается у меня изо рта, челюсть со стуком падает на пол. Рома и Вероника тоже перестают жевать, а бабуля зависает над сковородкой с тефлоновой лопаткой в руке. Мы все потрясены.

— Боже, как красиво! И необычно! — Соня восторженно взмахивает лопаткой. — Ах!

— Если что, это стихотворение Игоря Северянина, — говорит Виктор.

— Чё за чувак? — интересуется Рома, возвращаясь к блинам.

— Поэт Серебряного века, — объясняет Ника. — Мы в школе проходили.

Да, мне говорили, что у Виктора какое-то там невероятное образование, типа Гарварда. Но и у Ромки оно тоже невероятное. Однако друг не вводит меня в ступор, декламируя стихи, да ещё такие замысловатые!

Между тем, моя девочка смотрит на Виктора с восхищением. Что-то мне это совсем не нравится. Если она любит поэзию, я тоже что-нибудь выучу, память у меня хорошая. Буду зачитывать крошке поэмы в паузе между двумя актами любви. Ради Ники я готов на всё, хотя последний раз учил стихи в седьмом классе.

Кажется, она перехватила мой взгляд, и до неё долетел всплеск негодования. Секунду мы смотрим друг на друга и безмолвно общаемся:

«Я ревную»

«Андрюшка, мне просто понравились стихи»

«Я ужасно ревную, ужасно!»

«Ты такой милый! Люблю тебя»

Вероника молча сжимает мою руку и улыбается мне.

— Ах, вы такие голубочки, — умиляется бабуля. Она подкладывает нам новую порцию блинов.

… - Андрей, пусти меня за руль, а? — умоляет Ника у машины, когда я гружу в багажник сумки. — Так хочется!

— Ты взяла права?

— Конечно! Они всегда у меня в сумке, как и паспорт.

— Тогда садись.

— Спасибо, спасибо! — Получаю горячий поцелуй прямо в губы.

Так, стоп, почему только один? Хочу ещё!

* * *

Как обещал Витя, в лесу невероятно красиво. Два дня мы гуляем между сосен по золотисто-коричневому покрывалу из листвы и хвои, жарим шашлык. У нас домик на два номера с отдельными входами, но соседей нет. Мы занимаемся любовью на огромной кровати и то и дело улетаем в космос.

— Как хорошо ты придумал… Чтобы мы сюда приехали… — шепчет Ника.

Она такая растерзанная, на лбу выступила испарина, волосы разметались, дышит тяжело… В этот момент моё сердце почти останавливается — не выдерживает шквала любви, который обрушивается на него.

Мне нужно Нике кое-что сказать… не очень приятное. Оттягиваю момент, никак не могу решиться. Наш уик-энд настолько прекрасен, что жаль его портить признанием. Возможно, мои слова сильно ранят Нику. Не хочу причинять ей боль…

Когда возвращаемся домой в воскресенье вечером, Ника сразу садится к компьютеру — доделывать какой-то чертёж.

— Представляешь, забыла! Забыла! Первый раз со мной такое. Что происходит? — изумляется она и смеётся, а мне хочется снова на неё наброситься, повалить на кровать, зацеловать. Как будто не хватило двух дней в лесном домике.

Конечно, не хватило! И всегда будет не хватать.

Но впереди трудный разговор. Терпеливо жду, когда Ника покончит с домашним заданием, сам тоже времени зря не теряю, готовлю пачку документов на завтра, проверяю письма. Так как моё рабочее место оккупировано очаровательной захватчицей, сижу на кровати с макбуком.

— Ура, свобода! — Ника отъезжает в кресле от стола.

— Ты закончила? Нам надо кое о чём поговорить, малыш. Иди сюда, сядь рядом, — хлопаю по кровати.

— Что? — Жгучее любопытство в огромных голубых глазах. Какие же они у неё бездонные!

Не ждёт от меня подвоха, думает, скажу что-то приятное…

Проклятье! Тяжело.

— Дело в том… Когда директор «Армады»… ну, Михаил Иванович, значит… решил заключить контракт с твоим отцом, он дал задание нашим безопасникам прозондировать почву, выяснить, как у него идут дела, какими средствами располагает. Это обычная проверка, так всегда делается.

— Хм… — Вероника явно удивлена. Смотрит настороженно. Она не ожидала, что разговор зайдёт о её отце. — И?

— Безопасники собрали информацию, и кое-что выяснилось…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Что?! — Теперь в Никиных глазах откровенный испуг.

— Когда твоя мама заболела, она оформила на тебя генеральную доверенность, чтобы ты могла распоряжаться счетами и имуществом.

— Эм… Ну, да.

— А ты в свою очередь сделала доверенность для отца.

— Конечно! Нужно было распоряжаться огромными суммами, оплачивать счета из больницы, продавать имущество, составлять договора, встречаться с врачами, юристами, покупателями. Всем этим занимался папа. Я бы не справилась.

— Это понятно.

— Мне было девятнадцать, я была совершенно убита маминой болезнью, плохо соображала, да и ничего не умела.

— Конечно, в тот момент ты была в отчаянии.

— Весь мой мир перевернулся. До этого я жила в сказке, ни о чём не беспокоилась, занималась творчеством, рисовала красивые домики, коттеджи, сады… Витала в облаках. А если нужно было что-то купить, просто прикладывала золотую карточку к сканеру на кассе и даже не задумывалась, хватит ли денег, потому что деньги на карте были всегда. Да, я оформила доверенность на папу. Сама ему это предложила. Он пришёл на помощь, всё взял на себя… Даже не знаю, что бы я без него делала.

— Вероника, он тебя обманул.

— Что… Нет! Андрей, не говори так!

— Вероника, он тебя обманул, — повторяю я. — Обошёлся с тобой жестоко, коварно. Как будто ты не его дочь, а чужой человек. Но даже и с чужими людьми так не поступают, это безжалостно. Он воспользовался ситуацией, выкачал все деньги со счетов твоей мамы и присвоил их.

— Нет, Андрей, ты что! Ты ошибаешься! Мы всё истратили на лечение. Ты просто не знаешь, какие были расходы. Невероятные!

— Вероника, послушай… У Виктора в Швейцарии лечился племянник, Гриша. К счастью, сейчас с пацаном всё в порядке. Но несколько лет Витя полностью оплачивал все счета, причём, они лечились в той же самой клинике в Лозанне. Поэтому, что касается стоимости лечения и сопутствующих расходов — на жильё, проезд — тут Витя может проконсультировать с точностью до одного евро. Так вот. Даже если умножить сумму, которую он назвал, на два или на три, всё равно, денег твоей мамы хватило бы, чтобы пролечить в Швейцарии десятки пациентов.

— Андрей, ты смеёшься? Это ошибка. Откуда у моей мамы такие деньги? Да, она занимала высокий пост в администрации и получала хорошую зарплату. У неё было три квартиры и два банковских счёта. Но от этого ничего не осталось.

— У неё было несколько заграничных счетов, Вероника. Твой отец до них добрался и полностью опустошил. Всё перевёл на себя.

— Я не верю… Не может быть!

— Вероника, я видел цифры.

В наш компьютерный век, если задаться целью, можно добыть любые сведения. Безопасники «Армады» получили полную информацию о состоянии счетов Николая Гайера и всех транзакциях. Михаил Иванович сам распорядился копнуть поглубже. «Не хочу, чтобы будущий тесть тебя водил за нос, как он это делает с собственным ребёнком», — так прозвучали бы слова шефа, если перевести их с матерного русского на литературный язык. В Красноярске, где мы общались двадцать часов в сутки, Иваныч под коньячок, в приступе отеческой нежности, рассказал, какие суммы отстёгивал Антонине Стрельцовой, чтобы получить хорошие участки под строительство. «Да только на один мой откат можно было полгорода пролечить в Лозанне!» — поделился шеф.

— Андрей, ты сам слышишь, что ты говоришь?! — Никины глаза наполняются слезами отчаяния. — Откуда у моей мамы такие деньги? Откуда у неё заграничные счета?!

Вижу, что Ника напряжённо размышляет. А я застываю истуканом. Почему-то не подумал, что моя бедная девочка заблуждается не только насчёт отца, но и насчёт матери. Но, видимо, так и есть… Сейчас ей не хочется знать ответ, она преодолевает внутреннее сопротивление. Но ей приходится сложить два плюс два и сделать неприятный вывод.

— То есть… Ты хочешь сказать, что моя мама была взяточницей? Так что ли? — медленно произносит Ника.

— Ника, твоей мамы уже нет. Мы не будем обсуждать, каким образом…

— Нет, подожди! — перебивает Ника. — Моя мама брала взятки?! Получала откаты? Да? Ты это хочешь сказать?!

Блин, но ведь это очевидно! Ника прекрасно знает, что дедушки-миллиардера у них не было. Откуда тогда деньги? Мне искренне жаль Нику. До девятнадцати лет она была наивным цветочком, который не задумывается, откуда у мамы-чиновницы средства на отдых в Ницце, дорогие автомобили и покупку недвижимости. Просто у мамы хорошая зарплата, вот и всё.

— Ника, давай я поговорю с твоим отцом? Я выведу его на чистую воду и заставлю вернуть тебе деньги. Вряд ли твоя мама мечтала о том, что ты будешь надрываться на уборке офисов и квартир. Но тебе пришлось этим заниматься из-за свинства твоего папаши. Нельзя это так оставлять. Твоя мама хотела полностью тебя обеспечить, а в результате Гайер тратит её деньги на собственные удовольствия. Изображает из себя успешного бизнесмена, а на самом деле просто транжирит твоё наследство.

— Прекрати! — вдруг отчаянно кричит Ника. — Замолчи немедленно! Ты говоришь гадости о моей семье! Я тебе не верю! У меня прекрасный отец, и мама тоже была прекрасным человеком. Она была честной и порядочной! А если тебя послушать, получается, что мой папа — вор, а мама — взяточница… Но я тебе не верю, не верю! Это отвратительно, что ты всё это говоришь! Как ты мог?! Это бесчеловечно! Зачем ты искал компромат? Обязательно надо выискивать грязь, да? Зачем?! Я думала, ты меня любишь, а ты… а ты… Тебе миллионы нужны?! Так знай, их нет! И никогда не было! А то, что было, мы истратили на лечение!

Я потрясён этим приступом злости и отчаяния. Бедная девочка начинает рыдать, плечи трясутся, по щекам текут слёзы, она закрывает лицо руками. Пытаюсь привлечь к себе Веронику, чтобы обнять и успокоить, но она вырывается, ожесточённо меня отталкивает, всхлипывает:

— Не трогай! Не прикасайся ко мне… Пожалуйста, не надо.

Чёрт. Вот этого я не ожидал. Предполагал, что будет подавлена, расстроится, но не до такой же степени!



Что я натворил…

Ника уходит в ванную, закрывается там и, конечно же, рыдает. А мне остаётся только нарезать круги по квартире и умирать от тупой боли в сердце. Моя птичка плачет, а я не могу её успокоить. И причина её слёз — мои разоблачения… Но не мог же я промолчать. Её папаша заслуживает не восторженной Никиной любви, а сурового наказания. Я бы даже в тюрьму его засадил — мошенничество, статья 159 УК. Конечно, до суда дело не дойдёт, Ника ни за что на это не согласится.

Когда милая, наконец, покидает своё убежище, она замыкается в себе, не смотрит на меня, отворачивается. Выходит из душа и укладывается на кровать с краю, спиной ко мне.

— Малышка, прости, что так тебя расстроил, — тихо прошу я.

Не решаюсь дотронуться до неё, только смотрю на очертания фигуры, укрытой одеялом, изгиб талии, холмик бедра. Маленькая, хрупкая… И такая одинокая. Я рядом, и безумно её люблю. Но сейчас я ей не нужен, потому что всё у неё отобрал — память о матери, любовь отца, в которой она не сомневалась. А он мошенник, вор и предатель. То, что он сделал — гнусно! Воспользовался ситуацией, обманул собственную дочь, да ещё и в тот момент, когда она была совершенно беззащитна и так нуждалась в его поддержке.

— Маленькая, мне очень жаль… Но я не мог промолчать, пойми меня. Не сказал бы этого сегодня, всё равно пришлось бы сказать завтра… или через неделю.

— Хорошо, — безжизненным голосом отвечает Ника. — Извини, что закатила истерику. Я устала. Давай спать.

Мне кажется, что её уносит всё дальше и дальше от меня, как будто я стою на берегу, а она уплывает на льдине. Прямо у ног бурлит и плещется тёмная ледяная вода… Это наша первая ночь без секса.



Глава 23. Рейс из Дубая

Андрей

А утром ничего не меняется, всё по-прежнему плохо. Ника сосредоточена на своих мыслях, она бледная и несчастная. Переживаю за неё, понимаю, какую психологическую травму я ей нанёс… Кормлю бедного ребёнка омлетом, делаю бутерброд, наливаю чай — в общем, шуршу изо всех сил, но милая крошка, похоже, даже не замечает, что ест.

За окном сплошная серость. Октябрь заканчивается, сильно похолодало, зарядил бесконечный дождь, словно в унисон с нашим настроением.

На пороге получше заматываю на Веронике шарф, она не сопротивляется. Не отталкивает, но и не отзывается на поцелуй, когда прижимаюсь к её губам. В груди торчит ледяной штырь, сомнения грызут душу, как злобные койоты. Простит ли меня Ника? Когда? Будут ли наши отношения прежними?

Отвожу её в университет, а сам с тяжёлым сердцем направляюсь в офис. На этой неделе эпопея с «Инвест-строем» вступает в заключительную фазу, я должен сконцентрироваться и не упустить ни одной детали, чтобы выиграть бой. Но, как говорится, влюблённый волк — уже не хищник. Все мои мысли заняты ссорой с Вероникой.

В течение дня, как обычно, отправляю малышке сообщения. Если она и отвечает, то односложно — да, нет, спасибо. Я понимаю, у неё горе. Она узнала правду о своих родителях, и её мир в очередной раз раскололся на части. Я бы сделал всё, чтобы помочь Нике пережить этот тяжёлый момент, но она, боюсь, не захочет…

Вечером не могу вырваться, закрылись с мужиками в кабинете, работа кипит. По дороге домой покупаю красивый букет — белые розы и фиолетовые орхидеи, Ника их любит. А в квартире темно и пусто, моей малышки нет. Неужели до сих пор на работе?! Ужасная догадка взрезает мозг бензопилой: Ника ушла. В гардеробной нет её сумки, джинсы, футболки и платья тоже исчезли.

— Милая, возьми трубку, ответь, — заклинаю я, слушая гудки в телефоне.

— Да.

— Ника, малышка, где же ты? Приехал домой, а тебя нет.

— Я вернулась сюда, в эту квартиру, к Соне.

— Но почему?!

— Андрей, мне надо побыть одной.

— Ника, тебе этого не надо! Я тебя люблю и хочу быть рядом.

— Нет… Мне нужно разобраться во всём… и в себе самой.

— Я понимаю, как тяжело — узнать все эти детали. Я бы хотел тебе помочь. Вместе мы справимся с любой проблемой.

— Ты уже помог, — горько усмехается Ника. — Извини, не хочу разговаривать, нет настроения.

Она нажимает отбой, а я стою и в отчаянии смотрю на погасший экран.

Я — гонец, принёсший плохую весть, а таких гонцов иногда убивают. Вся боль и обида Ники выплёскиваются на меня. Можно подумать, я виноват в том, что у неё такие родители!

Вероника

Унылые дни тянутся один за другим. Я превратилась в робота. Утром еду на занятия под моросящим осенним дождём, потом перемещаюсь в «Квадрат» и сижу за двумя гигантскими мониторами до девяти вечера. Стараюсь ни на секунду не отвлекаться, чтобы не думать о своих проблемах. Первоначальный шок уже прошёл, но стоит вспомнить о словах Андрея, и душу скручивает чёрной тоской. Это так больно.

А начальство на меня не нарадуется. Директор рисковал, принимая на работу студентку-очницу, но он не прогадал. Мне даже уже обещали повышение, к тому же я получила зарплату за отработанную неделю. Испытала ещё один шок — на этот раз приятный. Оказалось, заказчики успели оплатить проект, который мне достался в первые же дни. Конечно, я только помогала, была на подхвате. Но даже за это мне перепал бонус, равный месячной зарплате в клининге. Ого!

Приятный сюрприз отвлекает от тяжёлых мыслей. Увы, ненадолго. На мгновение испытываю прилив благодарности к Андрею — это он нашёл мне такую крутую работу. Но сразу же опять погружаюсь в депрессию. Злюсь на Андрея. Он хочет меня убедить в том, что я дочь взяточницы и вора. Но как мне с этим жить? Меня словно пригвоздили к позорному столбу. Нет, всё это чушь и обман. Нужно встретиться с папой и всё с ним обсудить. Никак не могу решиться на трудный разговор — ведь все мои вопросы будут означать, что я подозреваю любимого отца в мошенничестве.

А когда звоню ему, выясняется, что он уехал в командировку и вернётся только в субботу. Вздыхаю с облегчением: очная ставка откладывается. Я ужасно боюсь этой встречи…

Андрей проявляет настойчивость — звонит, приезжает к университету или в офис «Квадрата» с цветами. Не могу с ним разговаривать. Ни на секунду не забываю, что он затеял это ужасное разбирательство. Зачем?! Кто его просил?

В пятницу Андрей на пороге Сониной квартиры. Ну что с ним делать, он такой настойчивый… Его волосы блестят от дождя, очередной букет цветов тоже мокрый. Сильный дождь барабанит по окнам.

— Я же просила дать мне возможность побыть одной и разобраться в себе, — раздражённо говорю я и отворачиваюсь, смотрю в сторону.

— Ника, вернись ко мне, а? Милая моя, родная… Поехали прямо сейчас. Я безумно скучаю, малышка, мне плохо без тебя!

От того, что Андрей успел намокнуть, пока бежал от машины, запах его парфюма усиливается, и я готова сойти с ума. Противоречивые чувства меня разрывают на части. Злюсь на него, обижена, не хочу его видеть… И больше всего на свете мечтаю очутиться в его объятиях — таких крепких, стальных, чтобы снова почувствовать себя маленькой девочкой, чьи проблемы решают взрослые умные люди.

Вижу, что у Андрея под глазами залегли чёрные тени. Или очень много работает, или сильно переживает. Скорее всего — и то, и другое вместе.

— Ника, позволь я поговорю с твоим отцом.

— Что?! Андрей, даже не думай! — я едва не подпрыгиваю от такого предложения. — Нет! Хватит, довольно! Ты и так уже впрягся, когда не просили.

— Ника, зря ты его защищаешь. Он поступил ужасно, и он не достоин твоей любви. Подумай, твоя мама была очень умной женщиной. Вспомни, как она о нём отзывалась? Что говорила? Почему они разошлись? Почему у них ничего не получилось?

— Тебя это не касается! Андрей, пообещай, что ты не будешь встречаться с моим отцом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Молчит. В глазах упрямство и вызов. Через минуту начинает снова:

— Разреши, я с ним поговорю.

— Я тебе запрещаю, не смей!

— Он вернёт все деньги, Ника. Ну, хотя бы часть, то, что он не успел истратить на свои убогие бизнес-авантюры. Я их из него вытрясу.

— Андрей, если ты только… Что ты прицепился к этим деньгам?! — Я уже кричу. — Они тебе так нужны, да?! Ты рассчитываешь на них? Без миллионов я тебе неинтересна?

Андрей явно ошарашен. Несколько секунд смотрит на меня так, словно я его ударила, видимо, не ожидал такого поворота.

— Зачем ты всё это затеял?! — продолжаю кричать я. — Ты же убил меня этим расследованием! Уходи немедленно, я видеть тебя не хочу!

— Ника…

— Всё, уходи, — глухо повторяю я.

Лицо Андрея превращается в маску. В одно мгновение он удаляется от меня на тысячу километров, теперь это чужой человек, незнакомый мне мужчина.

— Что ж… Прощай, Ника.

Захлопываю дверь, и слёзы градом бегут из глаз, обжигая щёки. Испытываю ощущение, что сейчас произошло что-то непоправимое. Моё сердце словно кромсают на куски…

Но я всё равно не могу поверить, что папа меня обманул. Он так помогал, когда заболела мама… Неужели он всё это делал, рассчитывая получить большой куш?

Нет, невозможно.

Скорее всего, папа легко сумеет доказать свою невиновность. Наверняка, он сохранил все счета и чеки, он же бизнесмен, и понимает, насколько важна бухгалтерия. Папа объяснит, что истратил ровно столько, сколько было на счетах моей мамы. А у неё там хранилась сумма, которую вполне можно было заработать честным трудом, а не на откатах.

У меня хорошие родители, а не какие-то мошенники, в чём меня пытается убедить Андрей.

Буду ждать субботы.

* * *

— Ника, ты закончила? Молодец. Так, для тебя задание, — говорит Лёша. — Сейчас дуй в аэропорт. Шеф летит в Дубай на переговоры с какими-то чуваками. Но наш неорганизованный босс забыл документы. Отдашь ему вот это.

Смотрю на небольшой пластиковый конверт, потом на Лёшу. Офис-менеджер по субботам не работает, иначе, наверное, отправили бы её.

— Такси за счёт фирмы. Одевайся. Обратно можешь не возвращаться, езжай домой, отдыхай.

— Спасибо, хорошо.

В такси сажусь на заднее сиденье, рядом кладу конверт и звоню отцу. Сегодня он возвращается из командировки, и если я сразу же не договорюсь о встрече, то опять буду тянуть неизвестно сколько. Я ведь ещё и раньше собиралась с ним серьёзно поговорить — хотела узнать, почему Лера считает, что я беру у него деньги. Но так и не поговорила, не набралась смелости. А сейчас разговор предстоит ещё более трудный. Для меня это как прыгнуть в ледяную воду.

— Вероника, привет! Нет, я ещё не прилетел, — отзывается папа, выслушав меня. — Детка, сегодня точно никак не получится. Прилетаю из Москвы поздно вечером. Завтра, наверное, буду приходить в себя — ужасно вымотался. А давай на следующей неделе? Спокойно посидим где-нибудь, пообщаемся.

На следующей неделе… Так долго ждать… Когда же я узнаю правду? Мечтаю, чтобы папа развеял все мои сомнения.

— Ну, пап…

— Окей, давай завтра, уговорила, — вздыхает отец. — Я сам тебе позвоню.

— Спасибо, я буду ждать.

Огромная платная парковка перед зданием аэропорта почти пустая. Блестит чёрный мокрый асфальт, разрисованный ярко-белыми полосами разметки.

Небольшая толпа в зале прилёта встречает рейс из Дубая, он прилетел недавно, я вижу его номер на электронном табло. Этим же самолётом отправится в Эмираты мой новый шеф.

Осматриваюсь в поисках Влада, а он сам выпрыгивает откуда-то сбоку — такой необычный, в дорогой куртке нараспашку, шикарном костюме и сверкающих туфлях. Ого, как интересно! В офисе мы привыкли видеть его в толстовках и драных джинсах, а в поездку он принарядился.

— Ника, привет! Привезла? Давай. — Шеф забирает у меня папку. — Спасибо! Как дела в офисе?

— Всё хорошо, работаем. Но мне Лёша сказал не возвращаться, я уже выполнила задание.

— Конечно, езжай домой, Ника. Ты и так у нас передовик производства.

Попрощавшись с боссом, пожелав ему хорошего полёта, я поворачиваюсь к выходу, делаю несколько шагов и вижу… моего отца! Вернее, его спину.

Да, это точно он! Ой… Как же это?

Прямо передо мной двигается к рамке металлоискателя парочка, они идут в обнимку, каждый свободной рукой тащит за собой чемодан на колёсиках. Рука отца — на плече блондинки, её блестящие пшеничные волосы красивым каскадом падают на спину. Девушка обнимает моего папу за талию. На чемоданах видны багажные наклейки, свидетельствующие, что пара только что прилетела из Эмиратов. Да и не было другого рейса.

— Папа! — изумлённо окликаю я. — Папа!

Отец замирает, медленно оборачивается… Девица — тоже. Она очаровательна, и, наверное, если и старше меня, то всего на пару лет. Пухлые губы приоткрыты, удивлённый взгляд огромных голубых глаз фокусируется на мне. В ушах у красотки мерцают серьги с топазами… Серьги! С топазами! Те самые!

— Папа? — переспрашивает блондинка. — Коля, у тебя такая взрослая дочь? А ты мне не сказал!



Глава 24. Разоблачение: маски сорваны

Вероника

Несколько секунд требуется, чтобы прийти в себя. Я потрясена до глубины души, это шок… Папа тоже растерян, его застигли врасплох.

Конечно, теперь он не может от меня отмахнуться — ой, дочка, сейчас не время, обсудим всё потом, на следующей неделе. Я поймала его на откровенной лжи. Почему-то мне было суждено очутиться в аэропорту именно в тот момент, когда мой папа с молодой любовницей в обнимку выгрузились из самолёта.

Да, хорошая у него была командировка, увлекательная!

Но моего папулю, очевидно, ничем не прошибёшь. Он тут же устремляется ко мне, мгновенное замешательство сменяется буйной радостью.

— Ника! Вот это встреча! Как ты тут очутилась?

— Меня отправили передать документы. А ты как? Ты же сказал, что прилетишь вечером из Москвы. Сейчас не вечер, и рейс из Дубая. — Меня пробирает нервная дрожь.

— Я всё тебе объясню, детка. Подожди, сейчас мне надо посадить в машину Татьяну, а потом мы с тобой поговорим, — деловито сообщает папа.

Удивляюсь его выдержке. Что это — врождённое хладнокровие или отточенная годами привычка врать?

Жду, пока бессовестный лжец усадит блондинку в такси. Стою, сунув руки в карманы и ощущая на лице холодную влагу мелкого дождя. Небо над головой нависло свинцовыми тучами, оно снова готово разразиться ливнем. Чувствую себя этим небом.

Папина подружка капризно кривит блестящие розовые губки, посматривает в мою сторону, что-то быстро говорит. Очень обижена. Но, как ни странно, акции моего папы не упали, она по-прежнему смотрит на него жадными глазами. Всё понятно. Роскошный взрослый мужик, холёный и элегантный, с неотразимой белоснежной улыбкой и сногсшибательными ямочками на щеках. Богатый, с собственным успешным бизнесом. Наверное, щедрый. Вон, дорогие серёжки подарил, в Эмираты свозил.

Господи… Неужели Андрей не ошибся? И моя мама тоже была права, когда проклинала бывшего мужа последними словами?

Я ведь перемыла сотни квадратных метров, ползала на коленках, выцарапывала грязь из углов, драила чужие унитазы и раковины, чтобы заработать себе на учёбу! А он в это время тратил деньги на любовницу? Может, у него их было даже несколько?

Отец всё ещё препирается на парковке с блондинкой, а я рада, что у меня есть эта пауза. Сглатываю ком в горле, останавливаюсь на вибрирующей кромке истерики, не срываюсь — замираю. И через пару минут на смену жгучей обиде и отчаянью приходит ледяная ярость. Пылающая лава в груди превращается в чёрный гранит. С глаз словно падает пелена.

Смотрю, как папаша объясняется с Татьяной, и уже не вижу перед собой мужчину, в которого была влюблена с детства. Вижу лицемерного обманщика и подлеца. Как по щелчку пальцев моя любовь испаряется, я готова его возненавидеть. Из-за брата. Потому что он и его тоже сделает несчастным, это очевидно. Я в семь лет лишилась любимого папочки, и то же самое произойдёт с Мишуткой. Учитывая Лерин характер, измену она не простит…

Отец отправил восвояси расстроенную блондинку, и направляется в ко мне. Теперь моя очередь выслушивать его объяснения. Даже интересно, как он будет выкручиваться.

Ещё одно такси тормозит у мокрого бордюра.

— Доченька, садись, — тянет меня за локоть обманщик. — Ты же хотела поговорить, вот и поговорим. Ты расскажешь, что у тебя случилось. А я тебе объясню про Эмираты. Ты меня поймёшь.

Да неужели?

Садится со мной на заднее сиденье, пытается привалиться и обнять за плечи. Ещё вчера от такого жеста я бы просто растаяла. А сейчас мне противно, поэтому отодвигаюсь подальше.

— Детка, ну что ты… Злишься? Я всё тебе объясню, Ника.

Такси останавливается у сетевого ресторана в спальном районе города. Большие окна и вывеска блестят от дождя. Внутри не так-то много народу, отец просит посадить нас в тихий уголок, подкрепляя просьбу своей фирменной улыбкой. Видимо, делает это на автомате. Девушка-администратор плавится в лучах его мужского обаяния и бежит перед нами едва ли не рысью, уводя вглубь зала.

Садимся за стол и смотрим друг на друга. Я жду объяснений, но отец виртуозно держит паузу. Скорее всего, думает, что сейчас я присмотрюсь повнимательнее, увижу, что передо мной мой любимый папочка, а не кто-то другой, и сразу же прощу ему гнусный обман.

— Неприятно, конечно, вышло, — смущённо улыбается родитель и пожимает плечами. — М-да… неувязочка. Прости меня, пожалуйста, Вероника, я был с тобой неискренен.

— Неискренен? Да ты мне наврал! — Злость звенит в моём голосе. Я так исстрадалась за эти дни, столько всего передумала, что милая нежная Вероника, влюблённая в отца, куда-то исчезла. Сейчас я разговариваю так резко, что сама себя не узнаю. — Ты сказал, что уезжаешь в командировку, а сам развлекался в Эмиратах с любовницей!

— С любовницей?! Да ты что! Ника, милая, как ты могла такое подумать!

Я уже отказываюсь что-либо понимать. Мозги кипят. Изумлённо смотрю на отца, поражаясь его способности врать напропалую. Он отвергает очевидное.

Вот это наглость.

— Татьяна вовсе не любовница! Господи, Ника, да ты что?! Какая-то смешная девчонка, я её почти не знаю. Сидела рядом со мной, мы познакомились прямо в полёте. Таня дрожала от страха, а я взял над ней шефство. Что такого-то? Мы с ней тихонечко выпили коньячку из дьюти-фри, чтобы ей нестрашно было лететь. Поболтали, потом я посадил её в такси.

Я потрясена очередной ложью, и тем, как беззастенчиво он врёт. Это надо уметь!

Представляю картину. Группа захвата оттаскивает папулю от двери банковского хранилища, которую он наполовину вскрыл автогеном. А он поднимает на лоб защитные очки и говорит: «Так, ну в чём дело? Я тут, вообще-то, провожу мастер-класс для подписчиков моего ютуб-канала, у меня их, между прочим, триста тысяч! Отойдите немедленно, вы попадаете в кадр, вы испортите мне видео!»

Пристально рассматриваю отца, а он продолжает:

— Ника, ну правда! Зачем мне любовница, я люблю Леру. Но я, конечно, виноват в том, что не сказал про Эмираты. Понимаешь, полетел на деловую встречу, но не хотел, чтобы Лера обольщалась. Она очень сильно давит на меня с деньгами, всё ей мало. Если бы узнала, что намечается крупный международный контракт, у неё бы появились надежды. А у меня, возможно, ещё всё сорвётся. Вот я и сказал ей, что это обычная командировка в Москву. Понимаешь? А ты вон какие выводы сделала! Неожиданно. Выкинь эту ерунду из своей очаровательной головки, дочка!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Господи, да как же можно быть настолько лживым?! Промолчу, что видела, как он покупал серьги для любовницы. Опять ведь что-то придумает. Не могу больше слушать все эти объяснения, стыдно за него.

— Надеюсь, ты ничего не расскажешь Лере? Знаешь, с ней не так-то просто. Она пользуется тем, что я её люблю. Очень требовательная, не всегда справедливая. Даже истеричная. Я бы, например, хотел, чтобы ты жила с нами, чтобы больше времени проводила с Мишуткой. Пацан тебя обожает. Но Лера категорически против.

— Не делай меня своей сообщницей.

— Сообщницей ты бы стала, если бы я был в чём-то виноват. А я всего лишь не хотел будить в Лере чрезмерные ожидания. Вдруг контракт с арабами сорвётся? Она расстроится, будет психовать. Это отразится на сынишке, ты же понимаешь.

Ловкий манипулятор! Он прекрасно знает, что Мишутка — моё слабое место.

— Да, в том-то и дело, что в первую очередь это отразится на Мишутке! Знаешь, каково это — остаться без отца? Для меня стало настоящей трагедией, когда ты исчез из моей жизни. Мне было семь лет, я плакала по ночам в подушку, ничего не понимала, но каждый день ждала, что ты вернёшься. Я всю жизнь мечтала, чтобы ты жил с нами, чтобы ты у меня был. А мама даже и имени твоего не хотела произносить, потому что ты ей изменил, ты ею пренебрёг! Обманывал на каждом шагу. Лера тоже от тебя уйдёт, когда всё узнает. И Мишутка превратится в безотцовщину, как и я когда-то.

— Не говори так, Ника, не надо. У меня нет любовницы, ты ошибаешься. Почему ты мне не веришь? Давай, поменяем тему. Лучше скажи, о чём ты хотела со мной поговорить?

— Что ж, давай поменяем. Помнишь, ты попросил замолвить о тебе словечко перед Андреем Гончаровым. И ты подписал контракт с «Армадой».

— Да. Ты очень мне помогла, Ника, спасибо тебе.

— Тогда ты предположил, что Андрей — мой парень. Ты не ошибся, всё так и есть. И он — главный юрист компании. Поэтому ознакомился со всеми документами, которые предоставила Михаилу Ивановичу служба безопасности. Они изучали твою историю, чтобы понять, можно ли вести с тобой дела.

Отец выпрямляется за столом. Приятная улыбка слетает с его лица. Он явно удивлён таким поворотом.

— И?

— Андрей сообщил, что располагает документами, свидетельствующими, что три года назад, когда ты получил от меня генеральную доверенность, ты выпотрошил иностранные мамины счета и всё перевёл на себя. Ты меня обвёл вокруг пальца, папа. Ты меня обокрал.

Целую минуту отец ошарашенно молчит, а потом вдруг взрывается:

— Это наглая ложь! Этот Гончаров — конченый ублюдок! Не верь ему!

— Причём тут Гончаров? Информацию раздобыли безопасники. Если бы Андрей не был моим парнем, он бы мне этого и не рассказал. Просто так совпало.

Папа опускает голову, размышляет…

— Доченька, неужели ты будешь судиться со мной? — наконец жалобно выдавливает он.

Это равноценно признанию. Он признаёт свою вину. Я молчу. Моя очередь держать драматическую паузу. Но я это делаю не специально, просто моё горе настолько велико, что сейчас мне трудно говорить.

— Ника, ты этого не сделаешь, правда? Хочешь всё у меня отобрать? Хочешь упечь в тюрьму собственного отца? Но учти, я буду защищаться! Я докажу, что твоя мать наживалась на взятках, получала откаты. А я… я хотел восстановить справедливость! Я собирался отдать всё на благотворительность.

— Отдал? Да, вижу, что ты уже начал вкладываться в самые обделённые слои населения. В Татьяну, например. Красивые на ней серёжки. Я видела, как ты их покупал незадолго до моего дня рождения. Думала, для меня выбираешь. Ошиблась.

— Ника-а-а-а, вот ты какая! Да ты шпионишь за мной! Может, взломала мою почту вместе со своим юристом? Что тебе надо? Какая же ты… Недалеко ушла от своей мамаши-гадюки.

— Не смей так говорить о моей маме! — я подскакиваю с дивана. — Замолчи!

— Гадюка она и есть, всю кровь из меня выпила.

— Всё, до свидания. Я не буду с тобой разговаривать.

— Что, теперь натравишь на меня Гончарова? Чтобы он меня изгрыз, да? Чего ты хочешь? Чтобы я вернул деньги? Из квартиры выселишь, да? Чудесно, доченька, давай, действуй!

— До свидания, папа. Я ухожу.

— Ника, постой! Не доводи до суда, пожалуйста. Не надо. Мы сможем договориться, я верну, сколько можно. Но не сразу, постепенно. Сразу я не смогу.

— Всё, не хочу с тобой больше разговаривать.

— Господи, все вы бабы одинаковы — алчные, истеричные! Только о деньгах и думаете! — бесится человек, которого я так любила. А теперь его для меня больше не существует.

По крайней мере — пока. Мне нужно всё это переварить, сейчас я совсем потерялась, на меня словно обрушилась каменная стена. Надо прийти в себя.



Глава 25. На дырочки не обращаем внимания!

Андрей

Наступил ноябрь, по утрам лужи подёрнуты тонкой плёнкой льда, скользкий асфальт усыпан белой крупой, взмывающей вверх от порывов ледяного ветра. Холод пробирает до костей. Постоянно думаю о том, что моя птичка, наверное, сейчас дрожит на остановке. Глупая, вредная, любимая. Наверное, приезжает в универ с красным носом и ледяными коленками. Как бы я хотел их согреть — и нос, и коленки.

Прошла целая неделя, после того, как Вероника выставила меня из Сониной квартиры. Накричала, обвинила в корысти. Угу, очень мне нужны миллионы её мамаши. Спасибо, лучше сам заработаю. Уже нормально заработал, между прочим.

Выиграл процесс, раздолбил в суде «Инвест-строй» так, что их юристы имели бледный вид. А я выплеснул на них всю свою обиду и злость.

Шеф так радуется победе над «Инвестом», словно завалил лося, кабана и медведя вместе взятых. Обещает крупную премию — я едва не поперхнулся, узнав размер вознаграждения. К тому же, поездка в Красноярск тоже не прошла даром, мой счёт пополнился. Насколько понимаю, Михаил Иванович теперь за меня будет держаться мёртвой хваткой, осыпая при этом золотыми монетами. Помог ему в Красноярске и капитально нагнул «Вавилон» и «Инвест-строй». Да я прямо волшебная палочка какая-то! Вот бы ещё наколдовать, чтобы мы с моей птичкой были вместе.

Так что деньги Антонины Стрельцовой меня абсолютно не волнуют, ужасно обидно, что Вероника меня ими попрекнула. Но она была на нервах, я понимаю. Бедная моя девчонка, несчастная, одинокая.

Звоню Николаю Гайеру и встречаюсь с ним. Пусть Ника кричит и возмущается, но я не собираюсь оставлять зло безнаказанным. Как её папаша может быть такой свиньёй — в голове не укладывается! Единственная дочь, красавица, умница… Ну хотя бы квартиру-то мог ей купить и учёбу оплатить, чтобы Ника не уродовалась в клининге? Нет, этот кобель с внешностью голливудского актёра тратил деньги на подарки любовницам и на то, чтобы изображать из себя крутого бизнесмена.

Плевать, что Гайер мне вроде как будущий тесть. Разговариваю с ним матом, иного обращения он не заслуживает, а я за время работы с Михаилом Ивановичем узнал много новых экспрессивных выражений. Они идеально вписываются в контекст моего отношения к Гайеру.

Когда раскладываю козлу всё по полочкам, показываю распечатки счетов, копии бухгалтерских документов и переписку, Гайер впадает в кому, ему плохо. Объясняю, что твёрдо намерен засадить его в тюрьму, если не вернёт все деньги дочери. Гад тут же начинает ныть, что деньги в деле, выводить их из бизнеса будет трудно, но тут же осекается, посмотрев на груду распечаток. Уже забыл, что все его махинации для меня как на ладони.

— Ладно, я всё отдам, — уныло сообщает Гайер.

— А я проверю.

— Ты меня без ножа режешь!

— Даже не начинал.

Пусть скажет спасибо, что вывеску ему не испортил. А надо бы.

Вероника

Хорошо, что я занята с утра до позднего вечера: в семь встаю и начинаю собираться в универ, отправляюсь на занятия, учусь. Потом еду в «Квадрат», где жизнь бьёт ключом — проекты, чертежи, совещания, обсуждения. В офисе времени для тяжёлых мыслей не остаётся.

Но около девяти я уже дома, и тут начинается какой-то кошмар. Извожу себя мучительными мыслями, думаю о маме, об отце… О бесчестии, лжи, предательстве. О собственной наивности и доверчивости.

Я ведь уже ничего не смогу изменить, зачем же издеваться над собой? В зеркале вижу бледную тень — лицо серое, взгляд воспалённый. Сокурсницы давно заметили мой страдальческий вид.

— Ника, когда же ты помиришься с Андреем? — теребят меня подружки.

— Не зацикливайся, сделай шаг первая, — советует Вика.

— А почему вы вообще поссорились? Что случилось? — спрашивает Женя.

— Ой, девочки… Парень получил, что хотел, развлёкся и сразу же утратил интерес. Вот и всё. Мужики — они такие! — говорит Дана.

Я вздрагиваю, услышав такую гипотезу. Неужели это возможно? Ох… Горло сдавливает резиновый обруч, в висках стучит кровь. А ведь действительно… Уже целую неделю Андрей мне не звонит и не приезжает… Я сильно его обидела, заявив, что ему нужны мои деньги. Несправедливое обвинение ранит сильнее. Видела по его лицу, что уж этих слов он точно от меня не ожидал.

Надо позвонить и попросить прощения. Но захочет ли он со мной разговаривать?

Когда я хотя бы на секунду представляю, что Андрей уже мысленно навсегда со мной простился, мне кажется, что в меня выстрелили из крупного калибра, и сейчас в груди зияет чёрная дыра.

Я не знаю, как буду жить без него. Мне ужасно его не хватает…

* * *

Слышу, как в замке поворачивается ключ, и понимаю, что спалилась. В квартире появляется бабуля, сопровождаемая незнакомым мужчиной, и удивлённо смотрит на меня.

— Ой, Никусик, ты откуда тут?

Так как Сонечка вместе с Антонио улетала в Италию на десять дней, я не стала рассказывать бабуле, что вернулась в её квартиру. Живу тут полмесяца нелегально, конспиративно. Ничего страшного в этом нет, даже успела один разок показать квартиру покупателям — безрезультатно, они не заинтересовались.

Соня, похоже, привела ещё одного клиента.

— Проходите, смотрите. Квартирка чудесная, тёплая, тихая, — начинает тараторить Сонечка. — Соседи симпатичные, все интеллигентные и беззвучные. Правда, Ника?

— О, да!

Мужчина лет сорока нечеловеческим усилием воли отдирает взгляд от моих голых ног, груди, шеи (я в домашнем микро-платье) и с удивлением осматривает выбоины в стенах. Кажется, злобный тролль грыз стены стальными зубами и дробил мощными лапами.

— Тут немножечко не закончен ремонт, — объясняет бабуля. — Увы, бюджет иссяк, пришлось притормозить. Но вы же захотите переделать всё под себя. Поэтому на эти дырочки даже не обращайте внимания.

Но мужик обращает и постепенно впадает в уныние. Только при виде меня взгляд его светлеет.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Вы, вроде сказали, что квартира свободна. А у вас тут девочка живёт.

— Девочка тут образовалась непонятно каким образом! — многозначительно смотрит на меня Сонечка. — Она, вообще-то, должна сейчас быть совсем в другом месте.

— Я потом объясню.

Мужчина снова жадно скользит по мне взглядом и вздыхает. Видимо, он уже понадеялся, что девочка идёт бонусом при покупке квартиры. Но ему облом.

Раздолбанные Сонины апартаменты визитёра не впечатлили. Этот покупатель тоже уходит, как и все предыдущие, с выражением лёгкого недоумения на лице.

— И что им не нравится! — сокрушается Соня. — Глупцы! Такие хоромы за бесценок отдаю. Ладно, солнышко, идём пить чай. Устроим девичник.

Мы с бабулей перемещаемся на кухню, я достаю торт с маскарпоне и клубникой. Купила в кондитерской, чтобы хоть как-то унять сердечную боль, но не очень-то и вышло.

— М-м, тортик! — радуется Соня. — Но почему ты здесь, Ника? Что за дела? Только не говори, что поссорилась с Андрюшкой. И молчала, партизанка! Вы так серьёзно поругались, что ты вернулась обратно и снова живёшь тут одна? О, нет, не хочу в это верить! Кошмар!

Рассказываю Сонечке о расследовании, устроенном юристом.

— Таким образом, мой отец — вор, а мама — взяточница, — горестно подвожу я итог и начинаю моргать, потому что сразу подступают слёзы.

— Ну-у-у, прям сразу и взяточница! — машет руками Сонечка. — Зачем же навешивать ярлыки? Твоя мамочка, может, проводила бизнес-консультации для предпринимателей. А бизнесмены они знаешь какие? Они сразу набрасываются на бизнес-консультанта или коуча и начинают пихать ему деньги! А почему? Потому что дешёвые услуги для них не имеют ценности.

— А у папы любовница, — продолжаю жаловаться я. — Ей он покупает драгоценности, а мне даже не помог оплатить учёбу.

— Вот это настоящий кошмар… Ника, бедняжка, теперь я понимаю, почему ты выглядишь как привидение. Бледная, несчастная. Столько на тебя всего свалилось!

— Ещё и с Андреем разругались в пух и прах.

— Думаю, вот это самое главное!

— Я ужасно разозлилась, что он начал выискивать компромат на моего отца. Нашёл, а попутно зацепил ещё и маму.

— Он специально, что ли, искал?

— Нет. Сведения собрали безопасники «Армады».

— Вот видишь, Андрей ни в чём не виноват. Зря ты на него злишься.

— Уже нет. Но… теперь, наверное, он на меня злится. Потому что я была несправедлива к нему, кричала, устроила истерику. Уже целую неделю никаких от него известий. Не звонит, не приезжает.

— Так сама позвони!

— Я боюсь… А вдруг он меня не простит? Я ужасно его обидела.

— Ну вот… Печально. Кстати, а что с денежками? Надеюсь, наш папуля не всё успел истратить?

— А я и не знаю.

— Пусть возвращает! Твоя мама не для того копеечку к копеечке собирала, чтобы он любовницам бриллианты покупал. Она для тебя старалась.

— Соня, ты не поняла? Моя мама брала откаты!

— И чё? — закатывает глаза бабуля. — Ты в какой стране живёшь, детка? Здесь все берут откаты, даже коты на помойке! Это суровая реальность нашей жизни. Я их тоже беру. Ежедневно! Вот только что с Витюши сбарабанила жирный откат за то, что не буду курить целый месяц. Целый месяц, боже, во что я ввязалась… Ну, ладно, раз тебя этот вопрос так напрягает, переведёшь половину средств в благотворительный фонд. Нет, десять процентов. Остальное мы с блеском потратим. Я вызову Глебушку, и организуем роскошный шопинг. Главное, вытрясти деньги из твоего папаши. А! Ещё обязательно надо купить тебе квартиру. Что же ты совсем без личной жилплощади осталась.

— Я не хочу жить одна, — грустно вздыхаю я.

С Соней так хорошо. Когда она рядом, все проблемы уже не кажутся такими страшными. Я даже могу на минуту представить, что не было нашей ужасной ссоры с Андреем.

Бабуля тем временем продолжает фантазировать:

— Это понятно, что ты хочешь жить с Андрюшей. Но у каждой женщины должен быть собственный запасной аэродром. Лучше бы, конечно, купить квартиру в «Легионе». Отличный жилой комплекс, и публика там приятная. Можно взять студию со спальней, вот как у меня. Если что, я помогу с ремонтом. Ты же знаешь, Ника, я в этом деле профи!



Глава 26. Торопитесь, малыши!

Андрей

Я мог бы сейчас парить в небесах от счастья. На работе всё чудесно, после двух крупных побед я превратился в триумфатора, в офисе «Армады» все поздравляют, смотрят уважительно. Михаил Иванович готов усыновить, я теперь его любимчик.

Но всем, кто подходит с поздравлениями, могу ответить только кривоватой улыбкой — на сердце тяжело. Я всё испортил, разрушил иллюзии Вероники, очернил память её матери, открыл глаза на поведение отца. Понимаю, что для Ники всё это ужасно. Вряд ли она когда-нибудь сможет меня простить. Жду нового витка возмущения — когда папаша начнёт перечислять дочке деньги. Наверное, Ника вообще меня возненавидит за то, что плотно взял Гайера за жабры. Но я не мог позволить, чтобы этот подлец продолжал шиковать на краденые деньги.

— Эй, ну ты что такой унылый, братан? — заглядывает ко мне Ромка. — Прикинь, батя там сейчас в интернете для тебя охотничий карабин выбирает, хочет прикупить. Будешь ты у нас вооружён до зубов.

Ну, чудесно. Ещё и это. Теперь гендир не захочет расставаться со мной ни в лесу, ни в городе. Буду постоянно пристёгнут к нему коротким поводком. Понятно, почему Ромка радуется, почему его испанская рожа прямо-таки сияет счастьем. Раньше отец постоянно таскал его за собой, в прошлом году Ромашка тоже ездил в Красноярск, и сибиряки устроили Иванычу грандиозную охоту на бурого медведя. Из-за этого бедного медведя Ромка до сих пор убивается. И вот теперь друг надеется спихнуть на меня роль преданного директорского оруженосца.

— Зато ты весёлый, — мрачно отвечаю я другу. — Что скалишься?

— Ты давай, дружище, мирись уже с Вероничкой. А то больно на тебя смотреть.

— Да как я помирюсь. Это нереально…

— Нереально ёжиком в баскетбол играть. Но при желании тоже можно приспособиться. А с девчонкой помириться — это гораздо легче. Давай, мужик, ты же умеешь быть убедительным. И у тебя аргументы. Один такой хороший большой аргумент, — пошло ржёт Ромка. Треснуть бы его, чтоб не веселился, когда у меня на душе так тяжко.

— Скройся, демон. Без тебя тошно.

Друг исчезает, а у меня звонит сотовый. Смотрю на экран — входящий вызов с неизвестного номера.

— Здравствуйте, Андрей! Это Софья Геннадьевна, — слышу я в трубке. Голос Витиной бабули звучит приглушённо, слабо. Странно. Обычно Сонечка очень энергичная. — Витя дал мне ваш телефон.

— Добрый день, Софья Геннадьевна.

— Витя вам не сказал, какие у нас новости?

— Нет. Что-то случилось?

— Я тут загремела в больницу… И всё как-то… хреново. Если честно. Мне очень плохо.

— Вы что, Софья Геннадьевна! — пугаюсь я и даже встаю из-за стола. — Ну-ка, перестаньте. А что говорят врачи?

— Да ну их… врачей этих. Андрюшенька, у меня вот какое дело. Я знаю, что вы с Никой поссорились. Это просто нож в сердце… А как раз с сердцем у меня сейчас и возникли проблемы. Послушайте, Андрюша… Ника чудесная девочка…

— О, да! — соглашаюсь я. Разве у меня могут быть какие-то возражения? Она чудесная, славная, бесподобная, уникальная!

— Вы так друг другу подходите… — продолжает шептать в трубку бабуля. — Андрей, вы не сможете приехать ко мне в больницу? Нику я уже позвала… Хочу увидеть вас вместе… Я была бы счастлива, если бы вы помирились.

— Софья Геннадьевна, конечно, я приеду! Но вы, пожалуйста, держитесь, не раскисайте. Сейчас вас подлечат, и всё опять будет хорошо.

— Ах, Андрюша… Вы очень милый… — бабуля задыхается, я понимаю, что каждое слово ей даётся с трудом.

— Софья Геннадьевна, я уже еду! Только скажите, куда конкретно.

Делая паузы, Витина бабушка диктует адрес и название больницы.

— Это частная клиника… Витенька меня сюда устроил… Вас сразу проведут ко мне. Спасибо, что не отказали, Андрей… Нике я позвонила, она тоже вот-вот будет здесь… Давайте, малыши, поторопитесь. Порадуйте бабушку… Напоследок…

— Да что же вы такое говорите, Софья Геннадьевна! Ну-ка, прекратите. Вы ещё сто лет проживёте! — Чувствую себя совершенно беспомощным, переживаю. — Я выезжаю.

— Жду вас, Андрюша.

Ну и дела… Кошмар! Сразу же вспоминаю, что Витя сегодня выглядел мрачным. Понятно, расстроен, он же обожает бабулю. Но я надеюсь, что Сонечка выкарабкается, какие её годы, она по энергичности и жизнелюбию заткнёт за пояс любого подростка. Даже и думать не хочу о плохом.

Но… В жизни всё бывает.

Собираюсь за три минуты: поручаю помощнику отменить две запланированные встречи, скидываю на юридический отдел, как ядерную бомбу, пакет заданий на ближайший час, надеваю куртку, обматываюсь шарфом — на улице лютый холод.

Страх за Витину бабулю сталкивается с другим ярким переживанием: прямо сейчас я увижу мою малышку. Ника тоже едет в больницу, а это значит, что через четверть часа я смогу вдохнуть её запах, прикоснуться к руке. Позволит ли она себя обнять?

Не знаю.

Вероника

Вчера меня подкараулил около университета мой папаша. Сегодня прямо в офис «Квадрата» заявилась Лера. Несомненно, обе эти встречи — вчерашняя и сегодняшняя — связаны между собой.

Папа, перехватив меня на крыльце универа, трагически сообщил, что ему нужны реквизиты моего банковского счёта. Будет перечислять мне деньги.

— Но не сразу, — тут же сообщает он. — Поэтапно. И вообще, Ника, мы могли бы договориться между собой. Зачем ты втянула в это дело Гончарова? Он загрызть меня готов.

— В смысле? Ты с ним разговаривал? Встречался?

— Пришлось! Он же вцепился мне в горло. От него не отвяжешься, он как бешеный пёс.

— Вот как? — усмехаюсь я.

Десять дней назад я сама кричала Андрею, чтобы не смел трогать моего драгоценного папочку. Но после столкновения в аэропорту, с моих глаз упала пелена. Я пытаюсь найти в сердце прежние чувства к этому мужчине, всё же, он мой отец. Но ничего не получается. Не могу простить иезуитской подлости, лжи и лицемерия. Постоянно думаю о том, что кредит на лечение мамы он взял лишь потому, что сразу сориентировался — тут можно хорошо поживиться. А я-то плакала от благодарности: папа не бросил в беде, всё взял на себя, примчался спасать бывшую жену, потому что понял — дочка без него не справится.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Как бы не так! Я была совсем глупой и наивной. Но теперь всё изменилось.

— Ника, доченька, поговори с Андреем, а? Он там насчитал с калькулятором… бухгалтер хренов! И требует, чтобы я вернул тебе какие-то сумасшедшие деньги. Но у меня их нет! Придётся продать квартиру, машину…

— А Татьяне ты квартиру не успел купить? А сколько стоила поездка в Эмираты? А кроме Татьяны у тебя ещё есть любовницы? — сухо интересуюсь я.

— Дочка, я тебя не узнаю. — Чёрная тень падает на красивое лицо отца. — Вот, как говорится, с кем поведёшься, от того наберёшься. Это Гончаров на тебя влияет, ты никогда не была такой меркантильной и… жестокой.

— Да. Я витала в облаках. А ты этим пользовался.

Когда мы расстаёмся, папа, очевидно, очень удивлён, что он утратил на меня влияние. Я и сама себе удивляюсь.

* * *

Визит Леры в «Квадрат» — полнейшая неожиданность. Мачеха поступила хитро: прихватила с собой Мишутку. Стоит увидеть любимого братика, и сразу же поднимается настроение. Значит, ещё не начав разговор, Лера уже выбила себе несколько призовых очков.

Наверное, она шпионит за моей страничкой в Инстаграме. Я, конечно же, не удержалась и похвасталась, где теперь работаю. Выложила фото дизайнерских интерьеров и логотип компании на панели из синего стекла.

— О, как у вас тут красиво, — восхищается мачеха.

Мишутка, пообнимавшись со мной, тут же куда-то ускользает. Парни — мои коллеги — в паузе играют в настольный теннис. Через мгновение брат уже там, бегает за улетевшими шариками, поддерживает игроков и ест печенье, предложенное Лёшей.

— Есть минутка, Никусик? — спрашивает мачеха. — Очень надо поговорить.

Тихо удивляясь оказанной мне чести, веду Леру в зону отдыха и сажусь на мягкий оранжевый диван. Мачеха очень красивая и трагическая. Она кладёт на диван Мишуткину одежду — куртку и шапку, и снимает свой эффектный кожаный кардиган, подбитый норкой. Вероятно, разговор предстоит долгий.

— Хочу развестись с твоим отцом, — с места в карьер бросается Лера.

Я в шоке. Она опять меня удивила.

— Что? Нет, постой…

— Он мне изменил!

Минуту я напряжённо работаю извилинами. Надо сообразить, что говорить и как действовать, а в голове ни одной умной мысли.

— Ты… что-то… узнала?

— Да. Случайно увидела в Колином телефоне фотографию. У него любовница. Представь себе, блондиночка! Чуть старше тебя. Но я её уничтожила.

— Как?! — ошарашенно вскидываюсь я.

— Так. Позвонила и подробно объяснила, что с ней сделаю, если она не прекратит запрыгивать на моего мужа. Стерва! Я всегда знала, что Коля донжуан, но самоуверенно полагала, что у нас всё будет по-другому. Он перевоспитается, ведь он так меня любит. Какой же я была глупой! Я у него четвёртая жена. Чего же я хотела! Он никогда не исправится.

Лера всхлипывает и тут же начинает плакать. По щекам у неё бегут слёзы — и никакой предварительной подготовки в виде рваного дыхания и трепещущих ресниц. Тушь, как ни странно не течёт, только на скулах выступает лёгкий румянец, который Лере очень идёт.

— Подожди, не плачь…

Почему именно меня Лера выбрала в качестве психоаналитика? У неё же есть подруги, почему она пришла сюда, ко мне? Мы никогда не были близки, её трясло только от одной мысли, что я к ним перееду. И она буквально выдавила меня из квартиры, когда я ненадолго поселилась у папы после маминой смерти.

— Зачем он так со мной? Я же его люблю!

— Лера, пожалуйста, перестань плакать.

Мачеха достаёт косметичку, смотрит в зеркало, осторожно вытирает слёзы бумажным платочком.

— Всё, больше не буду, прости…

— Так ты точно решила развестись? — Не могу поверить, что Лера готова сделать такой шаг. Может, это только слова?

— Да! Нет… Не знаю. Всё-таки, я очень его люблю… А у него сейчас очень сложный момент. Вероника, я знаю, что Коля банкрот. Как я поняла, он незаконно пользовался твоим наследством. Ужасная ситуация. Не ожидала от Коли такого. Но если сейчас я с ним разведусь, получится, что я сбежала от него сразу же, едва он остался без денег. Обижена на него из-за любовницы, злюсь, убить хочу… В общем, не знаю, запуталась, всё очень сложно.

— Лера, но если вы расстанетесь, в первую очередь пострадает Мишутка. Он так любит папу.

— Коля мне изменил. Более того, всё это время мы жили на твои деньги. Даже наша огромная квартира, получается, принадлежит тебе. Коля нас обманывал — и тебя, и меня. Ужасно! Я, наверное, уеду к родителям в Омск.

— В Омск? — эхом повторяю я и вдруг понимаю, что падаю в пропасть.

Если Лера увезёт Мишутку так далеко, это означает, что мы с ним будем общаться только по скайпу… А там найдётся масса причин, чтобы пропустить один сеанс связи, второй, третий. Мой маленький братик постепенно от меня отвыкнет…

Нет, только не это! Я так люблю Мишутку.

Сердце сжимается от боли. Я смотрю на мачеху в полном отчаянии.

— Пожалуйста, не делай этого, Лера, — умоляю я. — Не разводись с моим отцом и никуда не уезжай. Мишутке нужен папа, он его обожает. Я жила без отца, это очень тяжело, поверь мне. Подумай о сыне.

— Этот город мне родным так и не стал. А в Омске родители и подруги. Хотя бы какая-то поддержка будет в первое время, пока найду работу. А тут мне что делать? Квартиру Коля должен отдать тебе, все средства тоже. Колин бизнес, как я поняла, чистая фикция. Никакой он не бизнесмен. Просто тратил твоё наследство, вот и всё. Поеду к родителям, они нас не выгонят, приютят.

Лера снова прикладывает платочек к глазам, потом смотрит в сторону, а я вдруг понимаю, что всё это ловкая манипуляция. Ей очень не хочется отсюда уезжать, о родном городе она никогда не отзывалась с особым восторгом. А здесь каталась, как сыр в масле, да и новых подруг завела, таких же мамочек. Они вместе ходят на детские мероприятия, в бассейн, на фитнес.

Возможно, Лера и папа договорились между собой, чтобы надавить на меня, используя мою любовь к Мишутке.



Ещё месяц назад я бы не поняла, что сейчас мачеха пытается мной манипулировать, кинулась бы её обнимать, утешать. А сейчас вижу все ходы насквозь. Даже грустно, что я лишилась розовых очков. Теперь никому не смогу верить, отныне везде буду подозревать подвох. Мой отец поступил со мной бесчестно, и тем самым убил мою веру в людей. Он словно всё вокруг забрызгал своим чёрным ядом, отравил.

Как жить дальше? Разбитые розовые очки — первый шаг на пути к цинизму.

— Послушай, я же не собираюсь выгонять вас из квартиры, — медленно произношу я и пристально смотрю на Леру.

— Нет? Но Коля сказал, что ему придётся продать всё имущество, чтобы вернуть тебе долг. Говорит, что ты натравила на него своего парня. А он ушлый юрист, может и в тюрьму засадить.

— Думаю, мы сумеем как-то договориться. Квартира у вас прекрасная, ты столько сил вложила в ремонт и дизайн, у Мишутки чудесная комната, он так её любит. Не хочу, чтобы вы продавали эту квартиру.

— Правда?

— Да. Не беспокойся об этом. Никуда не надо уезжать, тем более в Омск. Это же так далеко. И с папой вы помиритесь, ты сумеешь его простить. А он поймёт, что из-за своего донжуанства едва не потерял жену и сына. Всё-таки ему уже сорок три, какие могут быть любовницы.

— Ох, Ника. Мужики они такие. Неугомонные… Прости меня, пожалуйста. Мне так стыдно. Я тебя куском попрекала, в гости не звала. А мы всё это время, оказывается, жили на твои деньги. И из квартиры тебя тогда выжила. Мне так стыдно. Ты злишься?

— Я не злюсь, Лера, не выдумывай.

— Значит, насчёт квартиры мы договорились?

— Считай, что да. Давай любую ситуацию будем оценивать с точки зрения полезности для Мишутки. Ему нужны мама и папа. Постарайся помириться с папой.

— Попробую.

Мы зовём Мишутку, и он тут же прибегает в зону отдыха и прыгает мне на колени. На руке у него силиконовый браслет с логотипом «Квадрата», на шее болтается подарочная флешка, в кулаке он зажал авторучки, карандаши, блокнот — всё с фирменной символикой.

— Ника-а-а-а-а, у тебя крутая работа! Чуваки такие крутые! Все классные! Мне столько всего подарили, смотри!

— Ух ты!

— Они меня ещё пригласили в гости! Я приду! — У ребёнка горят глаза.

— Конечно. Если пригласили, надо будет обязательно к нам снова заглянуть.

Лера и Мишутка уходят. Пусть мачеха считает, что обвела меня вокруг пальца, выторговав квартиру, а я постараюсь как можно дольше использовать этот рычаг влияния. Для меня самое главное, чтобы Мишутка не рос один, чтобы не превратился в безотцовщину, как я когда-то.

Мой отец может быть самым неотразимым и заботливым папашкой на свете, я ведь помню, как это было, пока мама не выставила его за дверь. Мы ходили в парк, он носил меня на шее, я им гордилась и хвасталась.

Лера вовсе не похожа на мою маму, она не будет рубить с плеча, а извернётся, придумает что-нибудь. И у неё нет собственных средств. Вот пусть эти двое постараются ради своего маленького сына, чтобы, по крайней мере, ближайшие несколько лет Мишутка рос в полной семье.

А квартиру у них я и так не собиралась отбирать.

Через минуту раздаётся звонок.

— Милая, это я… Представляешь, я загремела в больницу…

Сонин голос доносится откуда-то издалека, его едва-едва слышно. Я сразу же покрываюсь испариной — что случилось с Сонечкой?!

— Ника, ты сможешь приехать?

— Конечно, я приеду! А что с тобой стряслось? Сердце?

— И сердце тоже… Полный комплект… Всё-таки, не девочка я уже… — Тихий голос шуршит в трубке, так, словно ветер перебирает опавшие листья.

Не узнаю Сонечку, видимо, её сильно прихватило. Я в ту же секунду забываю о всех своих проблемах, о хитросплетениях взаимоотношений с отцом и мачехой. Страх за милую бабулю накрывает удушливой волной.

— Соня, я уже еду!

Андрей

Редкие снежинки вьются перед лобовым стеклом, оседают на мокрый капот автомобиля. Паркуюсь, выхожу из машины и сразу же вижу… моё счастье! Ника бежит к зданию клиники по лужам, торопится, вид у неё встревоженный. Останавливается, как вкопанная, увидев мой автомобиль и меня.

Я тоже замер, но сердце рвётся из груди — туда, прямо к ней, к любимой. Сколько всего передумал за эти дни, спускался на самое дно пропасти, умирал от отчаяния. Если сейчас брошусь к ней, разрешит ли обнять? Или оттолкнёт с презрением?

Наверное, Ника ещё больше разозлилась на меня, ведь, несмотря на её бурный протест, я всё равно прижал папашку к стене и вынудил приступить к выплате долга. Гайер уже перечисляет деньги, я контролирую.

— Ника! — устремляюсь к малышке и тут же стискиваю в объятиях, начинаю целовать в замёрзший нос и ледяные красные щёки. — Привет, милая, как же я по тебе соскучился! Девочка моя.

Вероника меня не отталкивает. Целую снова — не вырывается. Юху-у-у-у!

— Андрей, здравствуй. Я не понимаю, что с Соней? — лихорадочно шепчет она из моего захвата. — Мы позавчера виделись, пили чай, общались. Она прекрасно выглядела, была бодрой, энергичной. Ну, как обычно. У неё блестели глаза, она улыбалась. А сейчас позвонила из больницы. Ну как же так… Ужасно за неё переживаю. Голова не соображает от страха.

— Я сам на нервах. Софья Геннадьевна мне позвонила и сказала, чтобы мы с тобой обязательно помирились и навестили её вместе.

— И мне то же самое.

— Ника, но ты ведь не против? — задерживаю дыхание. — Ты не против помириться?

— Андрюшечка, милый, конечно, я не против! Мечтала об этом, но боялась тебе позвонить. Я так на тебя накричала, обидела ужасно. Ты хотел мне помочь, а я на тебя набросилась. Обижаешься?

— Да как я могу на тебя обижаться, Ника?! Ты была реально убита информацией, которая на тебя свалилась, я же понимаю. Ты ни в чём не виновата.

— Только бы с Соней всё было хорошо.

— Она сказала, что если мы придём вместе, ей будет спокойнее.



— Господи… Это звучит так, будто она с нами прощается, — мотает головой Ника, в глазах тлеет огонёк близкой истерики. — Нет, я не хочу! Не хочу прощаться!

— Пойдём. Сейчас всё узнаем. — Крепко обнимаю милую за плечи, и мы поднимаемся на крыльцо. — Надеюсь, мы просто сами себя накручиваем. Что бы ни случилось, Софья Геннадьевна выкарабкается. Она же огонь.

— Андрей, прости меня, пожалуйста! Я была к тебе несправедлива, — снова говорит Ника, когда мы входим в бело-оранжевый холл частной клиники.

— И ты меня прости, малыш! Заставил я тебя понервничать. Сейчас разберёмся с Соней, а потом сядем и поговорим. Мы с тобой всё обсудим, да?

— Да.

Ох, только бы с бабулей всё было хорошо. На Нике лица нет, она безумно волнуется, ведь Соня успела превратиться в её лучшую подругу. А что будет с Витей, он же помешан на своей бабушке. Фактически, она ему даже не кровная родственница, она бабуля его жены, но Виктор души не чает в Сонечке.

Нацепив бахилы и одноразовые накидки, вслед за медсестрой мы идём по сверкающему коридору, поднимаемся в лифте на третий этаж. Ещё один коридор. Больницей здесь совсем не пахнет. Скорее, похоже на дорогой отель. На стенах картины, в холлах — кожаные диваны, по углам — вазоны с живыми цветами.

Хочется верить, что с Соней всё не так уж и серьёзно.

Ох… Видимо, я ошибся. Едва заходим в палату, сразу же понимаю, что, увы, всё очень и очень серьёзно.

У нас с Никой шок. Мы не узнаём Софью Геннадьевну. Вот просто никак.

В светлой комнате на специальной медицинской кровати с поднятым изголовьем полулежит незнакомая старушка. Это наша Соня? Не может быть, это не она! Где длиннющие чёрные ресницы, яркие сочные губы, копна роскошных волос?

На кровати — маленькое бледное существо с восковым лицом. Белые волосы собраны в кривой хвостик на макушке, губы бескровные, под глазами тени. К тонкой прозрачной руке с синюшными венами подсоединена капельница.

— Софья Геннадьевна, к вам снова посетители, — объявляет медсестра и тут же уходит.

— Вот они, мои голубочки… Спасибо, что пришли, — тихо произносит Сонечка. — Вместе, молодцы. Послушались бабушку…

— Здравствуйте ещё раз, Софья Геннадьевна! Что это вы расклеились, а? — Стараюсь, чтобы мой голос звучал бодро и уверенно, однако внутри всё сжимается.

У Ники дрожат губы.

— Сонечка… Ну что же ты? — жалобно шепчет она.

— А Витя сегодня уже приезжал?

— Да, он недавно был. Ещё мы Риточку вызвали. Хочу, чтобы прилетела побыстрее… — с трудом отвечает бабуля.

Хм… По ходу, всё реально плохо. Если даже и Маргариту срочно выдёргивают из Швейцарии.

— Детки… Садитесь рядышком, милые мои.

Около кровати — большое кресло для посетителей. Секунду подумав, я усаживаюсь в него, тяну за руку Нику и заставляю сесть ко мне на колени. Обнимаю её за талию, сжимаю посильнее и чувствую, что мою девочку всю колотит. Ника едва сдерживается, чтобы не зарыдать.

Бабуля смотрит на нас с умилением:

— Вот и славно… Помирились. Прямо сердце радуется.

— Сонечка, да, мы помирились, — горячо кивает Ника и в доказательство целует меня в лоб и щёку. — Видишь. А ты что это придумала? Пожалуйста, поправляйся.

— Я стараюсь… стараюсь… Хочу ещё пожить, конечно. Так, пообещайте мне, что будете вместе. Вы идеальная пара. Не позволяйте обидам и недоразумениям разрушить ваш союз.

— Мы будем вместе, Сонечка! — страстно клянусь я, едва услышав её пожелание. — Я обожаю Нику и не хочу с ней расставаться ни на минуту. Сегодня же Ника переедет ко мне. Правда?

— Да, да, я перееду! — горячо кивает моя крошка.

— Слава Богу… Дети, вы даже не представляете, как порадовали бабушку… Лучшего подарка и не придумать. Спасибо вам, милые.

— Сонечка, ты только живи, — всхлипывает Ника, а я сильнее прижимаю её к себе и глажу по спине. — Пожалуйста! Соберись в кучку, сражайся.

— Да, солнышко, я… — Капельница булькает, Соня смотрит вверх, потом снова на нас. — Надо постараться. А вы поклянитесь, что больше никогда не будете ссориться.

— Клянёмся! — хором кричим мы с Никой.

Чтобы доказать серьёзность моих намерений, я тут же поворачиваю к себе Никино личико и накрываю её губы страстным поцелуем.

— Браво… Горько! — радостно шепчет Сонечка. — Вы ж мои дорогие…

* * *

В коридоре Ника начинает рыдать. Едва сдержалась, чтобы не расплакаться прямо у больничной кровати. Снова обнимаю, целую в мокрые щеки. Хватаю врача, который направляется к Соне, требую разъяснений по поводу здоровья бабули. Какой прогноз?

Здоровенный мужик в медицинской зелёной униформе и фонендоскопом на шее хмурится, отводит взгляд в сторону.

— Ну, что я вам могу сказать… Молитесь, — говорит он, а Ника после этой фразы зажимает рот ладонью. — Вы же понимаете — возраст. Но всё, что в наших силах, мы делаем, об этом можете не беспокоиться.

Да, не сомневаюсь, Витя, безусловно, устроил свою драгоценную бабулю в самую крутую клинику. Наверное, врачи тут хорошие.

Убитые, несчастные, выходим на крыльцо. Стоим, обнимаясь и целуясь. Насколько легче переносить удары судьбы вдвоём, быть друг для друга поддержкой… Снежинок всё больше, ветер раскачивает голые ветви деревьев, гонит по земле позёмку.

— А ты без шапки, Ника, как же так!

Напяливаю на малышку свою чёрную трикотажную шапку, и она неожиданно очень идёт моей малявке. Блестящие каштановые волосы выбиваются по бокам, спускаются на грудь. Вот только глаза полны слёз и мерцают, как два озера.

— Ты, правда, вернёшься ко мне?

Ника молча кивает.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Поехали, заберём твои вещи, — выдыхаю я и не понимаю, как можно одновременно испытывать отчаяние и дикую радость. Страх за Сонечку переплетается с безумным восторгом — теперь мы с Никой снова вместе.



Глава 27. Обещание

Вероника

Не знаю, как бы я провела эту ночь, если бы осталась одна. Наверное, рыдала бы до утра, вспоминая несчастную бледную Сонечку, лежащую под капельницей в больничной палате. Но прямо из клиники мы с Андреем поехали за вещами, я в очередной раз собрала сумки и вернулась в «Легион». С того момента мы не разрывали объятий, а жаркие поцелуи заменяли нам слова утешения и поддержки.

Долгая разлука и совместные переживания только подогрели наши чувства. Андрей меня подбадривал и изо всех сил отвлекал от чёрных мыслей — используя самый эффективный способ, доступный его молодому и сильному организму…

— В восемь заеду за тобой в «Квадрат», и мы снова в больницу, — говорит Андрей, высаживая меня около университета. — Не грусти, малышка. Соня выкарабкается, она боевая девчонка.

— Но она так ужасно выглядела вчера…

— Оклемается и снова будет выглядеть на двадцать по десятибалльной шкале.

— Ох, если бы…

Вечером в машине два букета — один для нашей страдалицы, а второй, конечно же, для меня. Ещё Андрей прихватил коробку капкейков из французской кондитерской, они крошечные, каждый на один укус. Только бы у Сони появилось желание их съесть, только бы она пришла в себя!

Сердце бешено колотится от страха. Я не знаю, как жить, если милая чудесная бабуля… моя подруга… если она… Нет, не буду думать о плохом.

Медсестра приветливо улыбается и машет рукой — «ну, вы знаете куда идти». На лестнице мы сталкиваемся с Виктором.

— О, привет, ребята, — улыбается он как ни в чём не бывало. — Пришли навестить мою красавицу? Андрюха, шикарный букет. А тут что? Пирожные? О, она это любит.

Мы замираем, как вкопанные, и с подозрением всматриваемся в Витино лицо, пытаясь прочитать подсказку — значит, Соне лучше? Можно выдохнуть?

— Витя, братан! Мы сегодня с тобой в офисе даже не пересеклись, а я как раз хотел о бабушке спросить. Что-то Софья Геннадьевна нас напугала. Она тебе не сказала? Мы вчера к ней приходили.

— Напугала? Почему? — настораживается Виктор. Весь сразу подбирается, как хищный зверь. — Что стряслось? Я только что от неё, она в полном порядке.

— В полном порядке? Ей стало лучше?! — хором кричим мы с Андреем. Волна радости захлёстывает нас и едва не сбивает с ног. Я начинаю прыгать от счастья, а Андрей хватает меня и целует. — Ура! Ура!

— Лучше? О чём вы говорите? — с подозрением прищуривается Виктор. — Не понимаю… Конечно, с Соней всё хорошо. Она легла сюда, чтобы витамины прокапать. Ну и процедуры какие-то косметические хотела сделать.

Мы стоим и удивлённо моргаем.

— Вить, мы вчера заезжали после работы, Соня выглядела ужасно. Врач нам сказал молиться, но они, типа, сделают всё, что в их силах, — объясняет Андрей наше поведение.

Витя белеет, краска сходит с его красивого породистого лица, глаза стекленеют.

— Они от меня что-то скрывают, — в панике бормочет он и на мгновение впадает в ступор, но тут же берёт себя в руки. — Так, ну-ка, идёмте. Сейчас я из врачихи всю душу вытрясу.

— У Сони мужик! В смысле, врач у неё мужчина. Здоровый такой, — вставляю я свои три копейки.

— Нет, женщина. Маленькая блондинка.

— Серьёзно? Хм… — переглядываемся мы с Андреем.

Поднимаемся наверх. На этаже Витя откалывается от нашей троицы и резко, как истребитель на бреющем вираже, уходит вбок — видимо, искать врача. А мы идём в Сонину палату.

В палате пусто. Зато где-то в конце коридора слышится Сонечкин смех.

— Боже, она смеётся! Значит, всё хорошо. — Андрей обнимает меня одной рукой, в другой у него букет и коробка. Прижимает к себе, немного придушив, и целует, а я готова плакать от счастья.

Наша бабуля уже выкарабкалась! Она такая умница!

Идём к открытой двери, ведущей на балкон. Оттуда тянет морозным воздухом и табаком. Мы вновь изумлённо переглядываемся и останавливаемся на полпути. Нам видна Соня, закутанная в норковое манто, и вчерашний медведь — врач или кто он там на самом деле. Мужчина не одет, он большой и, очевидно, горячий, ему не холодно. Видно, что курит. Когда подносит ко рту сигарету, из-под короткого рукава медицинской униформы выпирает мощный бицепс.

— Слав, чёткие сигареты, — воркует пациентка.

— Да, хорошие. Не сильно крепкие?

— Самое то.

— Молодёжь-то вчера испугалась за вас, Софья Геннадьевна.

— Спасибо, что подыграл, Славочка. Очень надо было!

— Девушка так плакала, я прямо расстроился. Жестоко вы с ними, Софья Геннадьевна, они же вас любят, переживают.

— Слав, ну я же объяснила ситуацию. Ничего, они молодые и сильные, со стрессом справятся. Кроме того, как известно, страх и опасность являются сильнейшим афродизиаком. Не сомневаюсь, мои пупсики до утра глаз не сомкнули, переживая за меня. Ты понимаешь, о чём я.

Мужчина хмыкает и задумчиво курит.

— Слав, ты такой массивный, — мурлычет Сонечка. — Приятно посмотреть. Занимаешься в тренажёрке? Часто? — из широкого мехового рукава выскальзывает маленькая ручка и ощупывает внушительный бицепс врача.

Но уже ясно, что Слава — никакой не врач. Скорее всего, кто-то из медперсонала рангом пониже.

— Да какая там тренажёрка, Софья Геннадьевна, работаю круглосуточно. Весь день здесь, ночью в больнице скорой помощи.

Тут Соня оборачивается. Очевидно, мы сквозь балконное окно прожгли у неё в затылке дыры нашими лазерными взглядами.

— Ой! — пугается бабуля.

Её роскошные каштановые кудри снова на месте, они кокетливо взбиты. На скулах играет здоровый румянец. Чёрные ресницы-опахала испуганно трепещут, губки эффектно очерчены контурным карандашом. Особый блеск с микрочастицами делает их чрезвычайно пухлыми, это новинка от Dior, видела в магазине.

— А вот и детки мои пришли, — внезапно севшим голосом произносит Сонечка и тут же обессиленно опирается на мужчину, буквально ложится ему на плечо. — Вячеслав Михайлович, что-то снова сердце прихватило, ох, боже мой, да что ж такое!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Слава аккуратно вынимает у бабули из пальцев недокуренную сигаретку и вместе со своей выкидывает в жестяную банку, а потом курильщики вместе покидают место преступления. Соня продолжает тяжело дышать, она закатывает глаза и цепляется лапками за мощную руку мужчины.

— Соня, мы всё слышали, — строго говорит Андрей. — А ещё встретили Виктора, и он тоже просветил нас насчёт вашего самочувствия.

Я смеюсь и плачу одновременно. С бабулей всё хорошо, какое же счастье! Сонечка, конечно, настоящая бандитка, но сейчас я готова простить ей любую авантюру.

— Да? Упс. — Бабуля выпрямляется и отпускает Вячеслава. Тот, подмигнув нам, уходит. — Вы же не обиделись на бабушку, зайчики мои? Нет? — виновато моргает чёрными опахалами Сонечка.

— Ну, как сказать, — ворчит Андрей.

— Нет, не обиделись, — всхлипываю я и вытираю слёзы. — Соня, как тебе не стыдно! Что мы пережили за эти сутки…

— Простите меня, детишки. Это был мой очередной хитроумный план. Но ведь он сработал, я же вижу!

— Да, ваш план сработал, — соглашается Андрей и целует меня в макушку. — Только, пожалуйста, Софья Геннадьевна, давайте больше никаких греческих трагедий, ладно? У нас тоже нервы не железные.

— Никогда больше! Клянусь! — торжественно обещает Сонечка. — Кстати, какой красивый букет.

— Это вам. И пирожные, — Андрей вручает бабуле цветы и коробку.

— Боже, капкейки, обожаю их. Спасибо! О, а вот и Витенька. Что случилось, родной, ты почему примчался? Забыл что-то?

Быстрый взгляд назад — в сторону балкона — выдаёт преступницу с головой. Оттуда несёт табачным дымом, хотя фальшивый доктор Вячеслав закрыл дверь.

За спиной у Вити видим врача — маленькую блондинку, она тоже встревожена.

— Так ты здесь куришь?! — возмущается Виктор.

— Я?! Курю?! — Соня готова лишиться чувств от такого несправедливого обвинения. — Боже упаси! Мы же с тобой договорились, Витенька! Я давно бросила. Бросила я.

Оставив бабуле букет и коробку с капкейками, мы с Андреем уходим. Пусть Виктор и врач сами разбираются с бессовестной врушкой. Между прочим, она с Вити ещё и нехилую мзду сбарабанила за то, что бросит курить. Да, интересно, как теперь наша авантюристка будет выкручиваться. О, не сомневаюсь, она что-то придумает!

Выходим на крыльцо клиники, а там всё укутано белоснежной периной. Снег уже подтаивает, но тем не менее вечерняя улица преобразилась, стала нарядной и сказочной. Фонари во дворе клиники освещают ярким светом сверкающее полотно, в воздухе кружатся снежинки. Даже не верится, что завтра город снова станет серым и унылым.

Идём к машине, оставляя чёрные мокрые следы, в которых тут же скапливается талая вода. Оглядываемся по сторонам и дышим свежим морозным воздухом.

— Как красиво! Неужели скоро Новый год? — улыбаюсь я.

— Не так уж и скоро, ещё два месяца. Мы будем встречать его вместе. Впервые.

— Да, обязательно вместе!

— Я тебя люблю, малышка.

— И я тебя люблю, Андрей.

— Но я больше. Хочу чтобы в следующем году твоя жизнь полностью изменилась. Чтобы каждый день был наполнен счастьем, чтобы ты никогда не плакала, а только улыбалась. Вот как сейчас. Я постараюсь всё для этого сделать, Ника.

— Ты уже и так сделал очень многое. И моя жизнь уже изменилась… благодаря тебе!

Горячий поцелуй тает на губах вместе с ледяными снежинками — он как обещание, как наша общая клятва и пропуск в волшебный мир, где мы всегда будем вместе.



Эпилог

Вероника

Позавчера мы отметили в гостинице «Кастелло» День Святого Валентина. Сняли тот же самый номер для молодожёнов, где начались наши отношения, приехали после работы на праздничный ужин, потом поднялись наверх.

А сегодня воскресенье, и мы с Андреем в гостях у Егора Михайловича. Огромный десантник жарит во дворе шашлык и колбаски-барбекю. Кирилл Андреевич с Катюшей тоже пришли, им всего-то надо переместиться с соседней улицы посёлка. Они взяли с собой всех четверых детей, оставить дома их не с кем. Плюс Юлина дочка Даша, мой брат Мишутка и шпиц Персик. Можно себе представить, как весело сейчас в доме у майора!

С тех пор, как моё финансовое положение резко улучшилось, Лера превратилась в мою подругу и без разговоров отдаёт Мишутку по первому же требованию хоть на целый день. Чудесно! Теперь мы стали встречаться с братом гораздо чаще, и это меня безумно радует.

С отцом я общаться ещё не готова, требуется время, чтобы пережить его предательство. Возможно, я никогда не смогу его простить. Но, подозреваю, он и сам не захочет со мной разговаривать. Лера говорит, он очень обижен, ведь я не остановила Андрея, когда тот заставил отца вернуть мне бóльшую часть маминых денег. Когда закончу учёбу, хотела бы открыть собственное архитектурное бюро, а пока набираюсь опыта в компании «Квадрат». Андрей постоянно предлагает уволиться, так как нагрузка у меня большая и ему меня жаль. Но я не соглашаюсь, заниматься проектированием так интересно!

…Мы с девочками накрываем на стол. Юля на восьмом месяце, но летом, до беременности, она успела прыгнуть с парашютом, и мы снова расспрашиваем её об этом экстремальном опыте. Кроме того, разговоры вертятся вокруг детей и моей будущей свадьбы. Под Новый год Андрей сделал мне предложение и подарил кольцо, и теперь мы то и дело начинаем планировать грандиозное мероприятие, но так пугаемся, что тут же всё бросаем и просто занимаемся любовью.

Один раз мы уже попытались встретиться со свадебным распорядителем. Он немедленно выкатил список задач из ста тридцати пунктов. Что необходимо? Определить стиль и тематику свадьбы, напечатать приглашения, найти проверенного ведущего, фотографа и видеооператора, флориста, кондитера, парикмахера, визажиста, провести фотосессию, подобрать банкетный зал и лимузин, составить список гостей, продумать план рассадки, заказать каравай и свадебный торт, купить обручальные кольца, платье, фату, подвязку, букет, костюм, подушку для колец, ленты для свидетелей…

А-а-а-а-а!

А ведь это ещё не всё, это только верхушка айсберга! Даже если все вопросы мы свалим на организатора, он всё равно будет дёргать нас каждую минуту.

И люди как-то умудряются жениться? Серьёзно?

— Значит, мы тоже справимся, — упрямо твердит мне Андрей. — Ничего страшного. Малыш, мы сможем. Прорвёмся.

Юля и Катя, чтобы успокоить меня, рассказывают о своих свадьбах, и я понимаю, что им было гораздо сложнее. На Юлиной веселились два миллиона десантников — друзья Егора Михайловича. А Катина свадьба проходила на французской Ривьере, в Ницце, где живут родители Кирилла Андреевича. Счастливый жених организовал перелёт туда и обратно и проживание для всех гостей!

С ума сойти.

— Смотрите, смотрите! — возбуждённо машет рукой Юля, привлекая наше внимание. Она полезла в смартфон проверить ленту новостей и увидела новую фотографию Сонечки.

Соня только что выставила у себя в Инстаграме фото из миланского свадебного салона, где она позирует в обтягивающем платье жемчужно-кремового оттенка. Оно глухое — с высокой горловиной и длинными рукавами — и обтягивает Соню как вторая кожа. Фигура у нашей вертихвостки что надо! В комментариях к фото разыгралась буря. Сонины друзья и поклонники из самых разных стран задаются вопросом, не выходит ли красотка замуж?

Я точно знаю, что нет, не выходит. Соня сама мне написала. Просто одна известная марка, продающая одежду и косметику для дам элегантного возраста, выбрала Сонечку своим «лицом». Они пристреляли бабулю в Инстаграме, не зря она тиражировала томные фото, строила глазки и не ленилась выкладывать в сеть каждое новое платье.

Теперь наша Соня мечется с одной фото-сессии на другую, из Милана в Нью-Йорк, а потом в Шанхай.

— Жизнь у Софьи Геннадьевны, как всегда, бурлит, — замечает Юля.

— О, да!

Со двора доносится весёлый визг.

Я подхожу к большому окну и смотрю на Андрея. Вид у него потрясённый, но он не сдаётся и изо всех сил старается выполнить возложенную на него миссию. Ему доверили семимесячных близнецов. Малыши одеты в яркие комбинезоны, щёчки у них разрумянились от мороза, круглые глаза смотрят с интересом на мир.

Андрей носит младенцев по двору, показывает птичку на заборе, еловую шишку, дым, поднимающийся из печки-барбекю. Вижу, что он что-то им говорит, рассказывает, а крошки удивлённо слушают. Я тоже готова бесконечно слушать Андрея, даже если он просто цитирует статьи Градостроительного кодекса. У него необыкновенный голос — приятный, волнующий. У него всё необыкновенное.

Вокруг старательной няньки-юриста нарезают круги старшие дети, их четверо. Руководит Юлина дочка — Даша — настоящая предводительница пиратов. То они играют в снежки, то они строят корабль. Шпиц Персик на подхвате, катается по белым газонам меховым колобком, подпрыгивает, вертится, тявкает, становится передними лапками на ногу Андрея, чтобы рассмотреть малышей…

Вечером дома мой милый без сил падает по диагонали на кровать.

— Спасите, — чуть слышно выдыхает Андрей. — Детишки меня умотали.

— Но ты так здорово с ними справился. Юля поставила тебе пять с плюсом и сказала, что у тебя прирождённый талант воспитателя.

— Правда? — Андрей явно польщён.

— Правда. А Катя спрашивала, не хотим ли мы взять к себе парочку их детишек. На месяц-другой, для тренировки.

— Нет! — в ужасе подпрыгивает на кровати Андрей. — Не возьмём!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Вот как? — смеюсь я. — Но почему же?

— Потому что у нас скоро свой появится.

Теперь моя очередь подпрыгивать на кровати.

— Скоро? — удивляюсь я.

Неужели Андрей знает какую-то тайну? Забираюсь на любимого, укладываюсь сверху и начинаю его пытать, перемежая вопросы поцелуями:

— Ну-ка, признавайся! Что ты натворил? Быстро колись!

— Ещё ничего, но собираюсь.

— Мы же договорились, что сначала я закончу университет.

— Родители уже спрашивают — когда порадуете внуками, вот когда? Смотри, у Ромки ребёнок, у Кирилла Андреевича уже четверо, у Егора Михайловича Даша, и скоро родится пацан. Один я как рыжий!

— Бедный мой… Ребёночком его обделили. Но ведь мы хотели куда-нибудь съездить, в какое-нибудь романтическое путешествие. Твой директор приглашал нас на виллу в Марракеш. Нет, конечно, если тебе так не терпится, давай прямо сейчас замутим тройню.

— Тройню! — Андрей замирает. — А что, есть такая вероятность?

— Да! Припоминаю, что у каких-то моих родственников получилась тройня, — безмятежно отвечаю я.

Милый погружается в тяжёлые размышления.

— Так что? Когда начнём улучшать демографию? — невинно интересуюсь я после минутной паузы. — Приступаем?

— Давай сначала сгоняем в Марракеш. Потом ты спокойно закончишь учёбу. Ну и, конечно, о свадьбе нельзя забывать. Нам обязательно надо расписаться. А потом сразу же забацаем ребёнка. Двойню. Тройню.

— Вот умеешь ты всё чётко разложить по полочкам, милый! — восхищаюсь я. — Мне очень нравится твой план.

— Ты — самое главное во всех моих планах, Ника. Люблю тебя.

Я закрываю глаза и чувствую на губах первый поцелуй, сотканный из нежности, восторга и желания. Второй поцелуй обжигает страстью, мы обнимаемся и целуемся так, словно на свете нет ничего важнее этого момента и нас в нём — влюблённых, очарованных друг другом, готовых снова и снова повторять самые главные слова: ты моё счастье, не могу без тебя жить, люблю тебя, люблю…

Конец

Content

Текила для девственницы
Маргарита Воронцова

Глава 1. Как я коварна!

Глава 2. Эскорт-услуги

Глава 3. Шкатулка с секретом

Глава 4. Золото и топазы

Глава 5. Феерический секс в «Кастелло»

Глава 6. Принцесса или уборщица?

Глава 7. Грустный праздник

Глава 8. Откровенный разговор

Глава 9. Спасти сохатого

Глава 10. Мы такое не едим

Глава 11. Куда вы меня везёте?!

Глава 12. Победителю — сладкий приз!

Глава 13. Контракт для донжуана

Глава 14. Хитрый план Сонечки

Глава 15. Метод КонМари и деньги на учёбу

Глава 16. Впервые

Глава 17. Мечты о спонтанном сексе

Глава 18. Великолепное предложение

Глава 19. Итальянские любовники

Глава 20. Когда же он вернётся?

Глава 21. Получи, фашист, гранату!

Глава 22. Крушение иллюзий

Глава 23. Рейс из Дубая

Глава 24. Разоблачение: маски сорваны

Глава 25. На дырочки не обращаем внимания!

Глава 26. Торопитесь, малыши!

Глава 27. Обещание

Эпилог