Воронцова Маргарита

Одна из миллиона

Глава 1. Блондинка в Нью-Йорке

Глеб

Трое симпатичных и хорошо одетых молодых мужчин явно привлекали внимание девушек за соседним столиком. Оттуда, словно отточенные стрелы, летели взгляды, и золотой пыльцой рассыпался нежный смех.

Но парни были заняты собственной беседой и на заинтересованных девушек никак не реагировали. Двое мужчин выглядели серьёзно — тёмные костюмы, ослепительно-белые рубашки. Третий щеголял красной кожаной курткой и драными синими джинсами.

Большие окна кафе были покрыты мелкой сеткой дождя, в каждой капле пылали огни ночного города. Напротив, через улицу, сияли мокрые вывески магазинов и фастфуда, проносились по дороге автомобили, мигали светофоры, метались неоновые всплески рекламы на огромном билборде…

Неделя, словно каменная шкатулка драгоценным камнем, была инкрустирована праздничной датой: компания отметила своё десятилетие. Три дня в магазинах шли акции, приуроченные к юбилею, к офису подтягивались партнёры с букетами, поздравлениями и подарками, в ресторане отгремел корпоративный банкет. Но теперь праздничная суета осталась позади.

— Всё, отстрелялись. Хорошо отпраздновали, — подвёл итог Виктор, руководитель отдела в компании «Мега-Инструменты». Он бросил быстрый взгляд в сторону хихикающих девушек, потом снял с пиджака несуществующую пылинку.

— Да, отлично всё прошло, — согласился Глеб, директор компании.

— Чувствуешь себя победителем?

— Есть немного. — Глеб улыбнулся. Вдруг вспомнил, как десять лет назад прямо в аудитории отвечал на звонок клиента. Это был самый первый клиент его интернет-магазина. Мужик заказал электродрель, и после лекций Глеб сам её и доставил по адресу — ведь тогда он был единственным сотрудником фирмы. А теперь, если посчитать филиалы, у него работает полторы тысячи человек.

— Где твоя роскошная невеста, Глеб? Почему её не было на банкете?

— Она в Нью-Йорке. Не смогла приехать.

— Вот как! Но ведь…

— Никита, а ты чего такой мрачный? — Глеб резко перебил приятеля, в знак извинения похлопав Виктора по руке. Ему вовсе не хотелось обсуждать с друзьями поведение невесты.

— Да надоело всё, — мрачно буркнул Никита. Он рассматривал бокал с коктейлем и перемешивал трубочкой кубики льда и листья мяты. — Устал.

Глеб и Виктор многозначительно переглянулись и рассмеялись. От чего мог устать Никита, этот прожигатель жизни и растратчик родительских денег?

— Устал веселиться? — предположил Виктор.

— Давай, братишка, рассказывай! — Глеб закинул руку на плечо другу, подёргал за воротник кожаной куртки. — Что стряслось? Поругался с очередной пассией?

— Да, поругался, — мрачно подтвердил Никита. — Достала.

— Так ты оглянись. Вон, красотки за соседним столиком с тебя глаз не сводят.

— Это они с тебя глаз не сводят. Чувствуют запах больших денег. Да ну их всех… Задолбали. Вокруг лицемерные, лживые девки, у которых одно на уме — выкачать из мужика побольше бабла. Стервы.

— Ого, вот это заявление! Ник, откуда столько злости? — удивился Глеб.

— А разве не так?

— Мне кажется, у тебя было столько чудесных девушек!

— Да неужели? Не знаю, не уверен… Попадаются одни вертихвостки, ни одной нормальной. Чтоб была честной, преданной… Все они одинаковы.

— Надо же, как ты заговорил! — удивился Виктор.

— Грустно от тебя такое слышать, Никит. Не ожидал, — заметил Глеб. — Но насчёт девушек — тут ты не прав. Не надо обобщать. У меня, например, есть Полина. Она честная и преданная, я в ней уверен на сто процентов.

— Я тоже не согласен и тоже могу привести пример. Вот у нас в отделе копирайтинга появилась новая девочка — Варвара, — поддержал Виктор. — На столе — чашка с фоткой жениха. На компьютерной заставке — тот же тип. А девчонка хорошенькая, глазастая. Не так, чтобы прям красавица, но очень милая. Уже кто к ней только не подкатывал — всем от ворот поворот.

— Ну-ну, — скептически хмыкнул Никита.

— Жених, между прочим, в отъезде. Он то ли во Франции, то ли в Англии, у него стажировка. Но наш Вареник — кремень. Сидит и ждёт. Всё по-честному.

— Может, она старая? Поэтому так дорожит женихом?

— Угу, старуха. Универ только-только закончила.

— Ну, тогда страшная, небось? — скривился Никита.

— Говорю же тебе — хорошенькая. Глаза голубые, точёный носик, русая коса. Уж наши парни перед ней гарцевали и выделывались — кто во что горазд. Никакого результата. А парней у нас много. Всех отшила.

— Ты сам-то к ней не подкатывал?

— Я женат, между прочим, если ты забыл. Да и вообще, у нас в компании за служебный роман — расстрел на месте. — Виктор кивнул на друга. — Глеб Николаевич нам строго запретил.

Никита оживился, пошевелил плечами, обтянутыми проклёпанной кожей, улыбнулся:

— Ха! Отлично. Давайте, я вам докажу, что все девицы одинаковы. Через неделю я пересплю с вашей неприступной Варварой.

— Спятил? — нахмурился Глеб. — Не вздумай. Не лезь к девчонке. Говорят же тебе, у неё жених.

— А что? Клянусь, она забудет о своём дурацком женишке, как только увидит мой спорткар.

— Да подъезжали к ней уже и на «мерсе», и на «порше», — усмехнулся Виктор. — Не прокатит, чувачок, обломаешься.

— Предлагаю пари! На что спорим? — загорелся Никита.

— Да на что угодно. Ты проиграешь.

— Ты так уверен в этой Варваре?

— Я уже два месяца за ней наблюдаю. Она влюблена в своего парня, и ей никто не нужен. Ты просто расшибёшь лоб о каменную стену.

— Спорим на тысячу баксов? Максимум через две недели я с ней пересплю.

— По рукам! — воскликнул Виктор.

— А вы не охренели?! — зарычал Глеб. Он разозлился, карие глаза полыхнули яростью. — Заключать пари на девчонку, к тому же, мою сотрудницу? Да я вас обоих урою!

— Глебушка, не горячись!

— Только попробуйте! Тебе, Никитос, я вывеску подпорчу, а тебя, Витя, лишу годового бонуса.

— Да что ты так кипятишься? Это всего лишь шутка! Просто я хочу доказать Никите, что встречаются порядочные девушки. И довольно часто. Наша Варвара на него даже и не посмотрит! — начал торопливо оправдываться Виктор.

— Вы два конченых дебила. Своими дурацкими играми вы поломаете девчонке жизнь. Короче, я вас предупредил. Ясно?

— Ладно, ладно, не надо так нервничать, — улыбнулся Никита и легко подтолкнул возмущённого друга локтем. — Всё, не злись. Проехали и забыли.

Но когда Глеб на секунду отвернулся, чтобы попросить у официанта счёт, повеселевший Никита сделал Виктору знак, что их договорённость в силе и они обсудят подробности предстоящей аферы чуть позже — по телефону.

Полина

Невеста позвонила в семь утра, чтобы перехватить Глеба до начала рабочего дня.

— Глебушка, как всё прошло? Ты же не обижаешься, что я не приехала? — проворковала Полина, моргая бесконечными ресницами. Она попыталась скорчить виноватую рожицу, но тут же себя одёрнула: хорошо понимала, что для двадцатисемилетней девы избыточная мимика — это угроза ещё более страшная, чем шоколадные эклеры на ночь.

— Поль, да всё нормально. Даже отлично, — ответил Глеб. Он уже успел смотаться вниз, в цокольный этаж здания, и позаниматься в тренажёрном зале, а потом принял душ, и теперь, свежий, практически голый, потрошил холодильник и одновременно любовался картинкой на экране смартфона.

Полина, как обычно, была неотразима. За океаном ещё не закончился предыдущий день. Глеб заметил серебристо-чёрное платье, сползающее с одного плеча, элегантное колье на шее. Светлые волосы, подстриженные идеальным каре, блестели и отливали золотом. Макияж был немного более ярким, чем это требовалось для такой красавицы. Полина, по мнению Глеба, могла бы вообще забыть о косметике.

— Я бы, конечно, предпочёл, чтобы сейчас ты находилась на десять тысяч километров восточнее и была чуть менее одетой… Но что же тут поделаешь.

«Зато я всегда рядом! Забудь об этой предательнице!» — донеслось снизу бархатистое урчание Принцессы. Серебристо-белый меховой шар выписывал восьмёрки вокруг Глеба. Кошка обвивала пушистым хвостом голые щиколотки хозяина, топталась мягкими подушечками по его босым ногам, мурлыкала и настойчиво намекала, что она и диета — это два несочетаемых понятия.

— Поля, ты уже в Нью-Йорке?

— Да, недавно прилетела. Синтия меня встретила. Вот, она передаёт тебе привет.

— Хай, Глебушка, как дела! — залезла в кадр и помахала рукой Синтия, яркая зеленоглазая мулатка. Она успела обжечь молодого мужчину жадным взглядом.

— Привет!

На экране смартфона на секунду возникли пухлые шоколадные губы, сложенные сердечком. Это Синтия — там, в своей нью-йоркской квартире — попыталась поцеловать камеру, но Полина со смехом оттолкнула подружку.

— Глебушка, я тебя обожаю! — с лёгким акцентом прокричала откуда-то сбоку взрывоопасная, как концентрированный метан, мулатка. — Когда тебе надоест Полька, я выйду за тебя замуж. Обязательно!

Хозяин беглой невесты и голодной кошки смущённо улыбнулся, запустил пятерню в густую шевелюру и взъерошил короткие тёмные волосы.

— Не слушай её, Глеб, — засмеялась Полина. — А вообще она прелесть, правда? Скоро мы идём на дефиле. Я так рада, моя мечта сбылась… О, Синтия спрашивает, совсем ли ты голый. Она ужасно разволновалась.

— Голый? Да я практически в смокинге, — заверил Глеб, посмотрев вниз — на полосатые боксёры. Тут же наткнулся на укоризненный взгляд Принцессы. Нежное мурлыканье давно сменилось возмущённым сопеньем, в зелёных глазах сверкнула ледяная сталь. Ещё немного — и кто-то позавтракает хозяином!

— Я понял, понял, — прошептал Глеб Принцессе и полез в шкаф за кошачьим кормом.

— Ты точно на меня не сердишься, милый? — прощебетала с экрана Полина.

— Нет, малыш, нет!

«Сколько можно извиняться?» — хмыкнул про себя Глеб.

— Но ведь это даже не твой день рождения, — оправдываясь, жалобно пробормотала блондинка.

Сердце вдруг полоснуло жгучей обидой. За три года общения подруга могла бы понять, что десятилетний юбилей компании значит для него гораздо больше, чем день рождения.

В том, что он родился, не было никакой заслуги Глеба, за это надо было поблагодарить родителей и звёзды. А вот бизнес, созданный с нуля, на пустом месте, являлся его собственным достижением. Это то, во что он вложил душу, силы, время, нервы. Десять лет круглосуточной работы, взлёты и падения. Начинал практически с нуля, без опыта, связей, почти без денег. Сам написал сайт, наполнил товаром. Сначала даже обходился без офиса, всё делал из дома. Но каждый раз ставил перед собой новую цель и упорно к ней продвигался, не обращая внимания на неудачи.

Поэтому для него десятилетие компании — настоящий праздник.

Подготовку к корпоративному юбилею начали ещё летом и вот теперь отпраздновали с королевским размахом. Полина как раз должна была вернуться из Штатов, где на пляжах Майами она подрумянивала своё безупречное тело. Но Синтия раздобыла пригласительные на неделю высокой моды в Нью-Йорке, и Полина, конечно, не смогла упустить волшебный шанс…

Глеб посмотрел в окно. С высоты четырнадцатого этажа открывался вид на осенний город. Всё пылало золотом, сияло солнце. Глеб вспомнил, как в течение трёх дней его поздравляли друзья, родные и деловые партнёры. Настроение было приподнятым. А то, что невеста не разделила с ним один из ярких моментов жизни…

Что ж, ладно. Он как-нибудь переживёт.

А если подумать, то ему это даже на руку. Когда Полина возвращалась из своих бесконечных поездок, с ней приходилось нянчиться, как с новорождённым младенцем. В путешествиях она легко обходилась без преданного рыцаря, но рядом с женихом почему-то превращалась в беспомощное существо. К тому же, её постоянно нужно было развлекать. Выставки, театры, рестораны, шоппинг — Глебу никогда не удавалось вписать запросы Полины в свой загруженный график.

Так что, Нью-Йорк и модное дефиле — отличный вариант. По крайней мере, Полине есть чем заняться.

— Я отработаю, милый, — пылко пообещала блондинка. — Вернусь и отработаю, тебе понравится. — Её глаза в обрамлении густых ресниц, точно такие же карие, как и у Глеба, полыхнули огнём.

— Договорились. — Глеб вывалил в миску Принцессе паштет и погладил кошку. Та одарила хозяина укоризненным взглядом — «ну, наконец-то, дождалась!» — и припала к кормушке.

Глебу показалось, что он встроился в мысленный поток Принцессы:

«С этой Полиной с голоду помрёшь! Сколько можно парить мужчине мозг? Осталась в Нью-Йорке? Вот сиди там и не ной. Чего теперь названивать? Мы и без Полины прекрасно проживём. Боже, какая вкуснятина! Нобелевскую премию изобретателю этого паштета!».

* * *

— Поля, вот ты дура! — Синтия возмущённо встряхнула гривой чёрных вьющихся волос. Её русский (благодаря маме, коренной москвичке) был почти безупречен. — Ты упустишь шикарного мужика! У тебя его просто уведут. Господи, какие у него плечи…

Девушки готовились выйти из дома, но процесс затягивался. В последний момент Полина решила поменять серебристо-чёрное платье на зелёное, а Синтия в десятый раз переобулась. Босоножки с тончайшими золотыми ремешками улетели в сторону.

Красавица-мулатка арендовала небольшую квартиру в небоскрёбе на Манхэттене, из панорамного окна с затемнёнными стёклами был хорошо виден Центральный парк, совершенно роскошный в это время года. В густом полотне зелени уже появись охровые и лиловые вкрапления.

— Если бы у меня был такой мужик! — с завистью вздохнула Синтия. — Вцепилась бы зубами и коготками и ни на минуту не выпускала бы из виду.

— Я и вцепилась, — Полина вытянула вперёд руку и продемонстрировала кольцо. Крупный квадратный бриллиант, поймав луч солнца, брызнул разноцветным фейерверком.

— Ты умотала за океан. Не вернулась вовремя, проигнорировала важную дату, — с назиданием напомнила Синтия.

— Ты сама соблазнила меня пригласительными билетами.

— Я же не знала, что у Глеба юбилей фирмы.

— А представь, как не хочется возвращаться в нашу деревню! Тебе-то хорошо, ты в Нью-Йорке живёшь.

— Ты тоже живёшь в большом городе. Это вовсе не деревня!

— Провинция.

— Полли, но у тебя там любимый мужчина. Что ты тянешь? Выходи за него замуж. Три года уже никак не решитесь.

— Не знаю. — Полина вздохнула. — Ужасно боюсь потерять свободу. На моих путешествиях и развлечениях придётся поставить крест. Глеб такой правильный, основательный, он сразу же начнёт требовать детей. Фу! Как представлю… Растяжки, варикоз… Потом вся эта возня с младенцем — памперсы, бутылочки, распашонки. Нет, не хочу!

— Да уж.

— А ещё у него кошка противная! Она меня бесит!

— Откуда она вообще взялась?

— Какой-то друг отдал на передержку, да потом так и оставил, потому что у его ребёнка вдруг обнаружилась аллергия на шерсть. А Глеб и эта пушистая стерва буквально прикипели друг к другу. У них теперь любовь. Она меня ненавидит, ревнует. Шипит на меня, представляешь?

— Ну, кошка — существо нежное. В любой момент может сдохнуть, — засмеялась Синтия. — Съест чего-нибудь не того и ариведерчи! Тоже мне, нашла проблему!

— Но Глеб, конечно, никуда не денется. Он от меня без ума. А вдруг завтра я встречу кого-нибудь более… утончённого? Вот что у него за бизнес? Интернет-магазин электроинструментов. Это так приземленно!

— Ты же говорила, что у него склады, магазины и пункты выдачи по всей стране.

— Всё равно. Они там в компании постоянно тестируют новинки дрели, перфораторы, сварочные аппараты, шлифовальные машины… Для него это драйв. Грохот, визг, искры летят… Он словно слесарь какой-нибудь. Или токарь, — Полина презрительно закатила глаза.

— Ах, значит, он тебя недостоин? Тебе нужен миллиардер с яхтой, нефтяными скважинами и картинными галереями?

— Звучит заманчиво!

— Просто ты, Полли, самая настоящая глупая блондинка. Не видишь своего счастья. Между прочим, это классно, когда мужик умеет что-то делать руками. А уж мужик с перфоратором — это мечта!

— На что ты намекаешь?

— На то самое! — засмеялась Синтия.

— Ах ты, маленькая шоколадная негодница! — Полина запустила в подругу диванной подушкой.

Глава 2. Влюблена. Не приставать!

Варвара

Можно сказать, что босс у меня под колпаком. Потому что к юбилею «Инструментиков» мне поручили написать для корпоративного сайта историю компании и для этого снабдили самой разнообразной информацией о Глебе Николаевиче. На основе этих сведений я запилила статью, вроде бы, неплохую. Без мёда и лести, но в каждой строке — гордость за наше предприятие. Потом случайно узнала, что гендиру мой опус понравился.

Отлично! Мне бы ещё премию.

Но, как я понимаю, все лавры достались моему непосредственному руководителю. Вряд ли директору сообщили, что великолепную статью для раздела «История компании» написала скромная девушка из отдела копирайтинга, новичок.

Работая над материалом, прониклась к шефу ещё большим уважением. Глеб Николаевич, действительно, классный. Ему было столько же, сколько мне сейчас, когда он ввязался в бой, то есть, затеял собственный бизнес. Спустя десять лет ворочает миллионами, у компании сотни тысяч преданных клиентов, на сайте пятьдесят тысяч наименований, число зарубежных партнёров перевалило за три десятка — это самые известные бренды, производящие электроинструмент.

Интересно, а что я сама буду делать через десять лет? Не люблю загадывать, стараюсь жить одним днём. Но, надеюсь, к тому моменту у меня будет, как минимум, двое детей. Девочку запишу на художественную гимнастику, а мальчика — на хоккей.

Мама говорит, что я лишена амбиций. Да, наверное, так оно и есть. Хорошая музыка в наушниках и красивая картинка на экране могут сделать меня счастливой. А три урока танцев в неделю и вовсе возносят на небеса. К тому же, вот уже полгода я влюблена по уши. Значит, вижу всё вокруг в розовом цвете и постоянно витаю в облаках.

Правда, немного напрягают мысли об ипотеке. Именно мама и подписала меня на эту авантюру. Ей срочно потребовалось отселить взрослую дочь — в сорок четыре года мамуля вновь взялась устраивать личную жизнь. «Вареник, как ты не понимаешь, это мой последний вагон!» — воскликнула она, патетично заламывая руки. Из её «последних вагонов» уже можно сформировать целый железнодорожный состав!

Впрочем, новый бойфренд очень даже ничего. Пусть у мамы всё получится, я держу за неё кулачки. Но вот с ипотекой она меня прокатила. «Доченька, даже не думай, я буду помогать!» — твёрдо пообещала она, упаковывая мои книги и шмотки в чемоданы и картонные коробки. Мама искренне верила, что ей удастся выполнить обещание, но обстоятельства оказались сильнее её — проблемы на работе, незапланированные расходы, новая любовь и, как следствие, необходимость обновить гардероб… Таким образом на ежемесячное рандеву с банкоматом я отправляюсь одна, и деньги для погашения кредита должна заработать тоже самостоятельно.

Что ж, я уже большая, справлюсь.

Тем более, что теперь у меня отличная зарплата. Каждый день надо написать на сайт пять тысяч знаков качественного копирайта и подготовить двадцать товарных карточек для интернет-магазина. Конечно, для выпускницы филфака все эти технические термины как нож под рёбра. Первые две недели возвращалась домой бледно-зелёная, но потом втянулась. Постоянно посещаю корпоративные мастер-классы, где нам показывают новый инструмент. Это помогает разобраться в технических сложностях.

Когда в глазах начинает рябить от штроборезов, гайковёртов и термопистолетов, я напоминаю себе о ежемесячной выплате по ипотеке, и страшная цифра меня бодрит — гораздо лучше, чем ударная доза кофеина. Мотивация — это очень важно. Нет более мотивированного сотрудника, чем тот, кто увяз в банковской кабале.

* * *

Сегодня весь день я находилась в возбуждённом состоянии, так как вечером меня ждало занятие в танцевальной студии. Матовый паркет, огромные постеры на стенах, улыбки, стремительные движения, драйв, эмоции… Ощущение всемогущества и полного контроля над своим телом. Ты танцуешь, ты летаешь, и каждая клеточка твоего организма пульсирует в бешеном ритме музыки.

Не знаю, когда я более настоящая — когда сижу на рабочем месте, сосредоточенно уткнувшись в монитор компьютера, или когда, распустив волосы, танцую с горящими глазами под соблазнительную румбу…

Я, как обычно, отбилась от десятка предложений «подбросить домой» и вышла на улицу. Здание бывшего завода превращено в гигантский склад, с торца работает сервис-центр, а наверху располагается головной офис — стильные кабинеты с белыми стенами и яркой мебелью, сумрачные переговорные с мягкими креслами вокруг столов из тёмного дерева, зона отдыха, столовая, тренажёрный зал. За полукруглой полированной стойкой ресепшн — огромное электронное панно в виде карты. Красными огоньками отмечены филиалы компании.

Парни в нашей фирме активные и горячие. Даже мой жених, который выглядит, как чемпион по боям без правил, их не пугает. Смелые!

Когда работала в предыдущей фирме, пришлось заказать кружку с фотографией Макса и выставить её на всеобщее обозрение, а на комп повесить заставку, где красавчик позирует с голым торсом.

Йе-ху! Сработало!

Противный начальник тут же самоустранился. При воспоминании о его преследованиях до сих пор мороз по коже. Сорокалетний женатый мужчина, двое детей, лысина, дряблый живот… Этим пухлым пузом он пытался таранить меня в каждом углу, а ещё норовил намотать на кулак мою косу. Урод. К счастью, он быстро слился, как только увидел, что мышку есть кому защитить. А потом я нашла на сайте вакансию «Мега-Инструментов» и сама свинтила из той мерзкой конторы…

Надо пересечь бескрайнюю парковку перед зданием, преодолеть ещё двести метров до остановки, дождаться маршрутку… Именно этим я и собиралась заняться, как дорогу мне перегородила машина. Скрипнули тормоза, я вздрогнула от неожиданности.

Это был роскошный спортивный автомобиль, ярко-синий, блестящий, с корпусом, буквально вдавленным в асфальт между массивных колёс. И как там помещается водитель? Лежит, как дама на гинекологическом кресле?

Дверь сверкающего болида распахнулась, и я увидела симпатичного парня в лёгком голубом джемпере и чёрных джинсах. Приятное лицо, подбородок с ямочкой, серые глаза. Светлые волосы торчат дыбом, однако сразу ясно, что этот художественный беспорядок возник на голове у юноши вовсе не потому, что он в задумчивости взлохматил чёлку. Наверняка, над причёской поработал опытный стилист — филигранная стрижка, тонирование, специальные укладочные средства…

Не люблю таких озабоченных. Хорошо, конечно, когда мужчина следит за собой, но у этого красавчика, наверняка, в ванной столько флаконов, что ими можно выложить весь экватор.

— Алиса, радость моя! Давно не виделись! Садись скорее, подвезу!

Я отступила на шаг, рассматривая эффектный автомобиль и его не менее эффектного владельца.

— Вы ошиблись. Я вовсе не Алиса.

— Упс… Действительно. Простите, перепутал.

— Ничего страшного.

— Видимо, мне пора проверить зрение. Надеюсь, не напугал? Затормозил довольно резко. Выпендриться хотел перед знакомой, — виновато улыбнулся парень.

— Всё нормально. Извините, я спешу.

— Девушка, а давайте я вас подвезу?

— Нет, спасибо, не надо.

— А как вас зовут? Я — Никита.

— Извините, мне некогда.

— Так садитесь! Домчу за пять минут в любую точку города!

— О, нет, я лучше на общественном транспорте.

Шустрый какой! А первое правило девичьей безопасности? Не садись в машину к незнакомцу! Вдруг он маньяк? История про Алису и близорукость, внезапно одолевшую этого ловеласа, шита белыми нитками. Не сомневаюсь — у красавчика целый арсенал отработанных приёмов для знакомства с девушками.

А я не хочу ни с кем знакомиться. Мне есть о ком мечтать по ночам.

Глеб

— Кирыч, ну ты даёшь! — смущённо улыбнулся Глеб. Он сорвал блестящую обёрточную бумагу и сейчас рассматривал увесистый подарок.

В центре панно красовался золотой перфоратор, в верхней части — фирменный логотип компании Глеба, а внизу — изящная гравировка: «Парню с крутым инструментом».

— Ну как? — Кирилл, бритоголовый громила-орангутанг, который только что отдубасил Глеба на ринге, преданно заглядывал в глаза избитому другу в надежде, что подарок понравится.

— Супер! Братан, это классно.

— Нравится?

— Ещё бы! — рассмеялся Глеб. — Спасибо, Кир, умеешь ты порадовать. Вот думаю, где лучше повесить — в офисе или в спальне?

— Да, интересный вопрос… Ещё раз поздравляю. Ты молодец. Десять лет — это грандиозная дата. Особенно сейчас, когда приходится конкурировать с федеральными сетями. Сколько народу уже сошло с дистанции. А ты ещё и развиваешься. Слушай, а давай ещё один раунд? Тебе же надо взять реванш.

Глеб осторожно потрогал челюсть, поморщился, вздохнул и убрал со лба тёмные взмокшие волосы. Его футболка насквозь пропиталась пoтом.

— Нет уж, Кир, спасибо. У меня завтра три совещания, а потом немцы. Будет проблематично убедить их, что я надёжный партнёр, если я нарисуюсь в переговорной с подбитым глазом. Ты зверюга, Кир!

— Прости, Глебушка, я нечаянно. А ты о чём думал? Зачем раскрылся?

Они когда-то вместе учились на физмате, только Кирилл был уже старшекурсником, в то время как Глеб только-только сдал вступительные экзамены. Потом они оказались соседями, и теперь регулярно по утрам встречались в тренажёрном зале жилого комплекса «Легион», а если было настроение — то занимались ещё и вечером.

Кир, в прошлом — профессиональный боксёр, тренировал друга, стараясь не портить его приятную внешность. Однако Глебу регулярно прилетало то справа, то слева, то прямо в лоб.

— Как твои близнецы? — спросил Глеб. — Сколько им уже? Два месяца?

— Ага. Близнецы — это бесконечный квест. Они никогда не спят одновременно, один обязательно должен караулить.

— А ты думал! Правильно, так и надо. Вдруг что-то интересное произойдёт!

— И они малюсенькие, — расплылся в улыбке Кирилл. — Неужели и мы когда-то такими же были? Не могу поверить. — Он сжал кулак и с недоумением взглянул на свою руку — вздувшиеся вены и бугры мышц. — Всё это так удивительно! Когда я на них смотрю, у меня сердце останавливается!

— Папаша! — улыбнулся Глеб и похлопал расчувствовавшегося друга по плечу.

* * *

Принцесса наконец-то дождалась, когда хозяин перевернётся на спину, и взгромоздилась ему на живот. Немного повозилась, пристраиваясь. Спальня была освещена мягким тёплым светом, на краю кровати мерцал экран ноутбука, лежали распечатки. Глеб читал документы, периодически отвлекаясь на телефон и отправляя сообщения.

«Твёрдо! — возмутилась Принцесса. — Зачем доводить свой пресс до состояния стиральной доски? Это всё ради белобрысой курицы, да? Чтобы произвести на неё впечатление? А лежать мне как на этих булыжниках?»

Тем не менее, пушистая красотка с удовольствием потыкалась влажным носом в гладкую кожу, пахнущую гелем для душа, лизнула раз-другой и тут же поняла, что крыша тихо отъезжает в дальние края. Через секунду Принцесса, закрыв глаза, уже самозабвенно слюнявила солнечное сплетение любимого мужчины, громко урчала, ритмично выпускала и втягивала коготки…

Сначала, когда Принцесса очутилась в квартире Глеба, она даже и не посмотрела в его сторону — подумаешь, новый раб. Ничтожный вассал, нужный лишь для того, чтобы обеспечивать её высочество пропитанием и менять наполнитель в лотке.

Его никогда не было дома, он уезжал рано, возвращался поздно и постоянно был чем-то занят. Иногда пугал новую квартирантку воющей электродрелью, неприятно шуршал файлами и документами, включал громкую музыку.

Тем не менее, высокомерной красотке пришлось признать, что экземпляр ей достался привлекательный. Молодой мужчина чуть за тридцать, темноволосый и кареглазый, с прекрасной спортивной фигурой и мощным разворотом плеч. Твёрдый подбородок, чёткие скулы, упрямо сжатые и красиво очерченные губы.

Первый раз сердце Принцессы дрогнуло уже спустя неделю. Глеб приехал домой с чёрным пакетом и достал из него смокинг — видимо, намечалась пафосная вечеринка со строгим дресс-кодом. В смокинге молодой человек выглядел ослепительно. Принцесса внезапно поняла, что внутри у неё всё сжалось — даже сильнее, чем это бывало при звуках вскрываемой баночки с муссом из тунца.

А когда однажды вассал беззастенчиво вывалился из душа в чём мать родила, не позаботившись о чувствах доверенной ему девицы, Принцесса возмущённо запыхтела, но убежать и спрятаться просто не смогла — так и пялилась, не в силах отвести взгляд от открывшегося ей великолепия.

Через полмесяца зеленоглазая британка поняла, что прислушивается к шуму лифта и ждёт, когда повернётся в замке ключ. Она ничего не могла с собой поделать, теперь ей страстно хотелось ощутить тяжёлую ладонь на своём загривке или спине.

Презренный раб загадочным образом превратился в обожаемого господина. Как это произошло, Принцесса не могла объяснить.

Теперь их жизнь могла бы стать идиллией. Но ужасно мешала Полина. Противная девица почему-то сразу невзлюбила новый персонаж в их компании. Это было странно, ведь девять человек из десяти, увидев белый меховой комок с зелёными глазами, замирали от восторга и тянулись погладить очаровательное существо. Но Полина морщилась, натужно чихала и делала несчастные глаза, жалуясь Глебу на аллергию. А однажды она украдкой наступила Принцессе на хвост! Вот же гадина!

Хорошо, что сейчас вредная блондинка за океаном. Пусть подольше не возвращается.

* * *

Глеб повернулся набок, сгрузив Принцессу на матрас, и вновь потянулся к ноутбуку. Он просматривал файлы, связанные с завтрашней встречей. Немцы представляли крупный завод-производитель, и Глеб надеялся, что удастся стать эксклюзивным поставщиком бренда. На российском рынке эта марка ещё не появилась, хотя завоевала уже пятьдесят стран.

Пару документов пришлось подготовить самостоятельно, потому что недавно Глеб остался без личной помощницы. Та внезапно написала заявление по собственному желанию — тяжёлые семейные обстоятельства. Однако разведка донесла, что дома у секретарши всё в порядке, а вот с невестой гендиректора она явно что-то не поделила.

Что им делить?

Полинка на прямой вопрос удивлённо распахнула глаза: «Милый, я-то здесь при чём? Когда я лезла в твои дела!» Глеб не стал проводить расследование, хотя накопил большой опыт разрешения девичьих конфликтов — он ловко управлялся с целым женским батальоном.

Но так как в последнее время помощница начала серьёзно косячить, допускала один промах за другим, Глеб отпустил её с богом. Поручениями он теперь нагружал двух офис-менеджеров и всех, кто под руку подвернётся. Раскидывал задания веером, как сеятель зерно. Это Глебу ужасно не нравилось, хаос и бардак никогда не были его стихией.

Он вдруг вспомнил о споре Виктора и Никиты. Прошло уже два дня. Тогда друзья свели всё к шутке, но Глеб хорошо знал своего непутёвого друга. Никитос менял девушек ежедневно, а то и чаще — как меняют простыни в пятизвёздочном отеле. Угроза Глеба начистить рыло могла его только раззадорить. А если знойный донжуан и впрямь прицепится к этой Варваре из отдела копирайтинга?

— Что там за девочка такая? — пробормотал себе под нос Глеб и открыл внутренний портал с информационными карточками персонала. Через мгновение на экране появилась фотография сотрудницы и сведения о ней. — Окончила филфак, двадцать два года… Предыдущее место работы… угу, угу… Так, водительские права… их нет… Английский язык… да, хорошо. Собранная, внимательная, стрессоустойчивая… Увлечения — чтение, музыка, танцы…

С фотографии на Глеба сосредоточенно смотрела голубоглазая девушка. Наверное, обычная офисная барышня, серьёзная, положительная. Труженица и умничка. Носит на работу белую блузку и тёмную юбку, аккуратно выплачивает какой-нибудь кредит, не курит, помогает родителям.

Глеб продолжал рассматривать снимок, не понимая, почему до сих пор не закрыл ноутбук. Ведь ничего особенного в этой Варваре нет — если не считать, что двое его приятелей-идиотов решили заключить на неё пари. А так — обычная девчонка, одна из миллиона…

— Чтение, музыка, танцы… — задумчиво произнёс Глеб. — А я тоже увлекаюсь танцами, — вдруг громко заявил он в тишину спальни.

Вспомнил, как на днях танцевал у плиты, пока жарил яичницу. Устроил целое представление — после утренних занятий на тренажёрах энергия так и бурлила. Принцесса, единственная зрительница, сидела на барной стойке, обвив лапы хвостом, и восхищённо таращилась на хозяина. Ей очень нравился обнажённый торс её господина, и то, как он двигается, и вообще всё, всё, всё!

Глава 3. Мышка под охраной тигра

Глеб

Несмотря на то, что утро выдалось напряжённым и довольно суматошным, между совещаниями Глеб опять вспомнил о Варваре и снова открыл страницу с её фотографией. После совещания задержал директора по логистике.

— Да всё в порядке, Глеб! — заверил Виктор. — Я сказал этому балбесу, что в таких делах не участвую.

— А мне показалось, что ты горячо поддержал его идею поэкспериментировать с девушкой.

— Потом опомнился. Годовой бонус-то терять не хочется. Я же знаю, ты слов на ветер не бросаешь.

— Вот именно.

— Поэтому я тихо самоустранился. Но если Никитка заинтересовался Варварой, он прицепится к ней уже без всякого пари.

— Понимаешь, что ты подставил девушку?

— Ой, не нагнетай, Глеб! Никита ведь не монстр какой-нибудь. Симпатичный парень, да ещё и с деньгами. А вдруг это судьба?

— Ладно, топай, купидон хренов, — хмуро буркнул гендиректор.

* * *

Спускаясь по лестнице, Виктор набрал номер друга.

— Никитос, отбой.

— Что значит — отбой?

— Наш спор аннулирован.

— Так не бывает, — холодно усмехнулся в трубке Никита. — Мы заключили пари. Отказываешься? Тогда с тебя штука баксов.

— Перестань, а? Это для тебя штука баксов — ни о чём. А мне её ещё заработать надо и из семейного бюджета выкроить.

— Зачем тогда спорил?

— Потому что был уверен, что выиграю.

— А сейчас чего суетишься?

— Потому что Глеб злится.

— Пусть злится, забудь о нём. Это наш спор. А Повелитель Перфораторов тут ни при чём. Пусть занимается собственным гаремом, девушек у него и так хватает. Поля, Вера, Марина, Тамара, Янка, Иришка. Вон их у него сколько!

— Хорошая у тебя память. Ты забыл Принцессу, — мрачно добавил Виктор. — Она тоже девочка.

— Тем более.

— Надеюсь, ты ещё не подкатил к Варваре?

— Подкатил. Вчера.

— Блин.

— Она даже имени не назвала, отшила. Но у меня ещё есть время.

— Никита, забудь!

— Тогда с тебя штука баксов, — безжалостно отбрил Никита.

— Заладил! Вы что, оба издеваетесь надо мной? Один набросился, как цепной пёс. Другой за горло берёт! Друзья называется! — возмутился Виктор.

Полина

Полина и Синтия, почти обнажённые, лежали в шезлонгах, подставив ослепительному солнцу идеальные тела. Яркие лучи вспыхивали в стёклах солнцезащитных очков, скрывающих лица едва ли не наполовину.

— О-о, — хрипло протянула Полина. — Ну и жара! Вот это сентябрь! Можно подумать, что мы на острове в Тихом океане… Над головой качаются пальмы… Белый пляж, синие волны…

Нет, девушки загорали на крыше нью-йоркской высотки, на широкой каменной террасе перед пентхаусом. Из открытых стеклянных дверей дома доносилась заунывное бормотание рэпа, рядом мерцал бассейн, чуть дальше располагалась оранжерея и вертолётная площадка. Вид с верхушки небоскрёба открывался изумительный — дух захватывало!

Заоблачные владения принадлежали успешному спортсмену, баскетболисту, одному из знакомых Синтии. Темнокожий гигант, одетый в спортивную майку с номером и шорты до колен, появился на террасе с подносом в руках. Он принёс девушкам ледяные коктейли.

Солнце припекало не на шутку. Капли воды на коже испарялись мгновенно, мокрые после купания волосы почти высохли.

Хозяин пентхауса, осмотрел девушек, потягивающих коктейли, и достал айфон:

— Ну-ка, красавицы, обнимитесь! Улыбочку! — скомандовал он.

Полина подскочила как ужаленная и взмолилась:

— Дэйв, Дэйв, не надо, не надо! Пожалуйста, удали!

— Боже мой, ты чего так подорвалась? — удивилась подруга.

Парень в недоумении пожал исполинскими плечами и послушно удалил снимок. Айфон казался крошечным в его светло-коричневых ладонях. Дэйв опустился на шезлонг рядом с Синтией.

— Представь, Глеб потом случайно увидит в интернете фото. А я в этом! — Полина кивнула на свой микро-купальник. — И непонятно где.

Светло-зелёный аксессуар, состоящий из трёх лепестков и пары верёвочек подчёркивал золотисто-медовый оттенок кожи, но не оставлял места для полёта фантазии.

— Хм… Действительно. — Синтия убрала руку Дэйва со своего бедра. Он тут же положил её обратно. — Тогда надо отправить твоему милому фотки, которые мы сделали вчера в картинной галерее. Там на тебе гораздо больше одежды.

— Уже отправила.

— Обманываешь своего парня? — нахмурился баскетболист. Едва его брови сместились к переносице, а челюсть выдвинулась вперёд, он сразу превратился из обаятельного двадцатилетнего губошлёпа в машину для убийств.

— Я?! Нет. — Полина высокомерно подняла бровь. — Никогда.

— Она не обманывает, — вступилась за подругу Синтия. — Она бы сразу мне рассказала — что, где, с кем и как. — Мулатка засмеялась, сверкнув идеально-белыми зубами. — Нет, Полли у нас монахиня, она уже целых три года поклоняется одному-единственному божеству.

— Я не поклоняюсь, — надула губки блондинка. — Вот ещё! Это Глеб мне поклоняется.

— Но её жених очень бы удивился, увидев, в каком виде невеста отдыхает в компании друзей.

— Я бы тоже, — кивнул Дэйв. Он подцепил пальцем шнурок на бедре Синтии, а когда девушка со смехом ударила его по руке, потянул ещё и за верхнюю часть купальника. — Вот что это, что это, а?

— Маленький негодяй! — возмутилась мулатка, отбив нападение и поправляя съехавшие детали бикини. — Выключи, пожалуйста, свою дебильную музыку, сил уже нет!

— Нормальная музыка, Дэйв, — дипломатично поправила подругу Полина.

— Да я выключу, без проблем.

Парень скрылся в доме, музыка стихла, зато через мгновение раздались ритмичные удары о пол — словно кто-то колотил кувалдой. На террасу Дэйв вернулся с баскетбольным мячом, тот, как примагниченный, прыгал под его ладонью.

— Боже мой! — закатила глаза Синтия. — Да что же это! Молотком по мозгам.

Дэйв принялся носиться по террасе, хлёстко вколачивая мяч в каменный пол.

— Лучше бы оставил рэп, — засмеялась Полина. — Но у него хорошо получается. Вот что значит профессионал! — Когда в роскошной ванной комнате размером с аэродром она увидела на стене напротив унитаза баскетбольное кольцо, она даже не сильно удивилась.

— Кстати, Полли, солнышко, а зачем на вечеринке ты объявила, что ты русская княгиня? — поинтересовалась Синтия.

— А скажи, что не русская! — Полина томно вытянулась в шезлонге. — Просто прикололась, но все с таким энтузиазмом восприняли мою версию… Приятно же потусить с настоящей русской княгиней. Фактически, я повысила статус вечеринки своим присутствием.

— Вот же врушка!

— Значит, всё-таки любишь приврать? — ухмыльнулся Дэйв. Он наконец-то расстался с мячом. — Актриса ты, Полли.

— Ой, — вдруг замерла Полина. — Ой… Где моё кольцо? — Она удивлённо смотрела на свою руку. Крупный бриллиант уже не пылал огнём на её пальце.

— Ой! — подхватилась следом Синтия. — Блин! Куда оно делось?

— Наверное, соскользнуло в бассейне? — предположил Дэйв.

Живописная троица — огромный негр в баскетбольной форме и две полуголые куклы с точёными фигурами — ринулась к бассейну на поиски драгоценности.

Глеб

— За нос меня водят, два негодяя, — пробормотал Глеб, когда за Виктором закрылась дверь.

Он задумчиво побарабанил пальцами по столу. Замашки и приёмы друга были ему хорошо известны. Никита точно не отвяжется, пока не добьётся своего. Если объект преследования будет сопротивляться, это только распалит оболтуса.

Виктор прав — девчонка милая. Вроде и ничего особенного, а хочется на неё смотреть. Иначе почему бы он, вместо того, чтобы готовиться к приёму иностранных гостей, вновь уставился на фотографию Варвары?

— И ведь маленькая совсем, — сказал себе Глеб.

Ему и Полина казалась маленькой — всё-таки, пять лет разницы. Что она успела понять в свои двадцать семь, если её жизнь была наполнена только развлечениями и удовольствиями? Нет, Глеб не хотел, чтобы невеста страдала, или в чём-то нуждалась, или неуклонно шла к какой-то жизненной цели. Ставить цели и добавиться их будет он, мужчина. А подруга ему такой и нравилась — лёгкой, беззаботной, порхающей.

А Варвара даже младше Полины — на пять лет. В его представлении — совсем ребёнок.

…Через пару минут в кабинет внедрилась директор по персоналу — Ольга, элегантная сорокалетняя брюнетка. Она устроилась напротив шефа и положила на стол файл — личное дело сотрудницы.

— С ней что-то не так? Накосячила?

— Всё нормально. Просто мне пришла в голову одна мысль. Оль, как ты думаешь, эта девушка потянет функции моей помощницы?

Директор по персоналу минуту напряжённо смотрела прямо в глаза боссу, что-то просчитывая. Вероятно, металась между скептическим «А почему тебе понадобилась именно она?» и подобострастным «Глеб, ты гений!». Лисьим чутьём уловив, что директор уже сделал выбор и бесполезно ему перечить, Ольга остановилась на втором варианте:

— Боже, Глеб, как мне самой не пришло это в голову? Точно! Мы ищем для тебя новую секретаршу, а ответ лежит на поверхности. Варвара — отличный кандидат. Чудесная девочка, ответственная, умненькая, исполнительная. К тому же, помолвлена. Жених у неё есть — удалённый. Это очень удобно! Значит, он не будет дёргать её из офиса ровно в шесть-ноль-ноль.

— Да, здорово. И, надеюсь, Варвара справится с кофе-машиной. И разберётся с электронным документооборотом. И не перепутает Нижневартовск с Нижнекамском, когда будет заказывать мне билеты. И сумеет выучить имена, телефоны и дни рождения наших основных партнёров, но их немного, всего семьдесят восемь.

— Да ерунда! — пожала плечами Ольга. — За такую зарплату что угодно выучишь, хоть язык южных атабасков.

— Ну, южные атабаски — это перебор, на фига они мне. Надо бы ещё с Варварой поговорить, а вдруг не захочет?

— Как это не захочет! — директор по персоналу аж задохнулась. — Да она будет на седьмом небе от счастья!

— Но сегодня никак не смогу выделить время, у меня жуткий цейтнот.

— А завтра у неё выходной. Хотя, думаю, ради собеседования с гендиректором она с радостью примчится в офис и в субботу. Во сколько ей подъехать?

— Пусть приезжает к одиннадцати.

«Отлично, — подумал Глеб, когда кадровичка испарилась из кабинета. — Посажу мышку в приёмную и буду пока присматривать. А там, глядишь, и жених её вернётся».

Глава 4. Щелчок по носу

Варвара

Сердце едва не остановилось! Что происходит?! Похоже, моя карьера стремительно развивается. Всего два месяца, как я устроилась в компанию, а мне уже предложили занять должность личной помощницы гендиректора. Это сказочно, хотя и неправдоподобно. Когда я искала работу, такие вакансии даже не рассматривала.

Вероятно, я не девочка, а палубный истребитель — короткий разбег, оглушительный вой моторов, с треском взорванный воздух и… практически вертикальный взлёт!

— Ура-а-а-а! — закричала в трубку мамуля. С ней я, конечно, поделилась волнующей новостью — сразу же, как только пообщалась с Ольгой Андреевной, директором по персоналу. — Поздравляю, доченька! Как здорово! Ты у меня умница, Вареник!

— Думаю, это временная вакансия. Пока не подберут квалифицированную секретаршу.

— Не важно! Если ещё не нашли, возможно, никогда и не найдут. Главное, что выбрали именно тебя. Ты зацепишься. У вас симпатичный директор, видела его фото на сайте. Думаю, с ним работать только в кайф. Ну вот, не зря я тебе твердила: никаких джинсов в офисе, только деловой стиль!

А ведь мама права! Хорошо, что я по её совету всегда старалась придерживаться офисного дресс-кода. Народ у нас не очень об этом беспокоится, все одеты, как придётся: джинсы, рубахи, водолазки, кеды. В сервисном центре и магазинах, конечно, все в фирменной одежде. А мы не работаем с клиентами, поэтому нет необходимости держать марку. К тому же, девушек в «Мега-инструментах» очень мало, по пальцам пересчитать. И только я одна всегда как школьница — светлый верх, тёмный низ, туфельки. Наверное, поэтому обо мне и вспомнили, когда понадобилось закрыть брешь в приёмной.

А вдруг… А вдруг это случилось из-за статьи в разделе «История компании»? Ведь она очень понравилась Глебу Николаевичу!

…Получив волшебное предложение, из офиса я вышла немного пьяная. Тёплый сентябрьский вечер, наполненный золотисто-розовым свечением, соответствовал моему приподнятому настроению.

Но внезапно одолели беспокойство и неуверенность. Что это я ликую? Рано ещё радоваться! Нашему блистательному директору я могу и не понравиться. Отсеюсь на завтрашнем собеседовании, неправильно ответив на какой-нибудь вопрос.

Нет, я не хочу упустить свой шанс. Надо хорошенько подготовиться к субботней встрече. Делопроизводство, электронные таблицы, тайм-менеджмент руководителя, планирование командировок, встреча гостей и этикет…

Что там ещё? Я, конечно, разберусь, вникну. Не прокололась ведь ни разу за два месяца, описывая спецтехнику, станки и инструменты, в которых понимала не больше, чем в енот в ракетостроении…

Перекинув через локоть сумку и голубой плащ, я направилась к остановке… Была настолько возбуждена, что несколько раз поймала себя на том, что не иду, а бегу, да ещё и улыбаюсь во весь рот.

Замерев на остановке под синим поликарбонатовым куполом, через пару минут справа я вдруг заметила… вчерашнего автогонщика! Он стоял, уткнувшись в телефон, и что-то сосредоточенно изучал на экране.

Как его… Николай? Нет. Никита.

Сердце оттарабанило короткую чечётку. Когда он появился? Это совпадение? Или он торчит здесь специально, чтобы подловить меня? А где его космический болид?

Сегодня экипировка юноши опять была тщательно продумана: бежевые брюки отлично сочетались с серо-голубой кофтой-поло, а накинутый на плечи горчичный пуловер явно играл роль яркого цветового акцента. Дрессированная шевелюра красавчика опять стояла дыбом, но не абы как, а в высшей степени элегантно. Он словно сошёл с глянцевой обложки. На этой остановке ему явно было делать нечего. Трудно поверить, что этот товарищ знает, сколько стоит проезд в маршрутке или троллейбусе.

Эх, а я не успела отвернуться! Наши взгляды скрестились, как две рапиры. Радость, вспыхнувшая в глазах Никиты, была настолько искренней, словно встреча со мной в списке его желаний располагалась на сто пунктов выше мечты о белой яхте или сексе с двумя топ-моделями.

— Вау! — выдохнул он, делая шаг в мою сторону. — Неужели? Мы снова встретились! Вот это везение. Надеюсь, сегодня вы всё-таки назовёте имя? Плиз! Пли-и-из! — Его красивые брови тут же встали «домиком».

Вот же банный лист!

Я отвернулась.

— Не хочет со мной знакомиться! Даже имени не говорит, — громко кому-то пожаловался парень. В его голосе звучало искреннее отчаяние.

Боковым зрением я заметила, что он апеллирует к двум дамам преклонного возраста. Пожилые леди не отставали от Никиты — они тоже были одеты нарядно и кокетливо. Что ж такое, сегодня здесь не остановка, а парижский подиум!

— И правильно делает! — тут же с готовностью вступили в разговор дамы. — Умные девушки на улице не знакомятся.

— Сейчас маньяков на душу населения приходится не меньше, чем депутатов.

— Но молодой человек, наверное, не депутат.

— И не маньяк, — поклялся Никита. — А девушка меня игнорирует.

— Ну, а что же вы хотели? Видите, девушка серьёзная. А вы наверняка привыкли к лёгким победам. Вон, какой модник.

— Но сначала, милый, надо было хотя бы причесаться. Как ты считаешь, Сонечка, это увеличило бы его шансы?

Я покосилась на Никиту и прыснула. Он-то надеялся, что пожилые леди безоговорочно примут его сторону, а они начали промывать ему косточки.

— Ты что, Танюш, это ж самая крутая причёска! Называется «Восстание волосяной луковицы».

— Упс. Не идентифицировала.

Никита закрыл лицо руками и сокрушённо помотал головой. Я засмеялась.

— Вот тебе и упс! Кстати, Танюш, к вопросу об идентификации. А давай сегодня пересмотрим «Идентификацию Борна»?

— Соня, ты этот фильм уже три раза смотрела.

— А мне так нравится молодой Мэтт Дэймон! Ох, какие у него мышцы!

— И волосяные луковицы у него спокойные, не восставшие.

— Ну, это смотря где… Хотя, ты права. Он же секретный агент, а агенты всегда поддерживают волосяной покров в идеальном состоянии. И мускулатуру. Но, должна сказать, что у моего Витюши фигура получше, чем у Дэймона. Да и ростом он повыше. А вы, молодой человек, не пренебрегайте спортзалом, прислушайтесь к совету старушки. В вашем возрасте парень должен быть твёрдым. Причём — везде!

Никита ошалело уставился на бойких бабушек.

— Соня, не смущай мальчика! Не слушайте её, молодой человек, вы прекрасно выглядите. Девушка, вы всё-таки к нему присмотритесь. А вдруг?

— А вот и мой Витенька. Запрыгиваем, — скомандовала Соня.

У остановки притормозил блестящий чёрный джип, из него мгновенно вылетел импозантный молодой мужчина и, вычленив из дуэта свою бабулю, поцеловал её в щёку, а потом помог обеим дамам погрузиться на борт.

На прощание они нам подмигнули и помахали ручками.

— Прикольные бабульки, — удивлённо пробормотал Никита. — Неожиданно. Значит, имени так и не назовёте? И телефон не дадите?

— Варвара.

Если сейчас скажет «Варвара-краса — длинная коса», больше он не услышит от меня ни слова. Этой фразой меня пытают окружающие, она у меня сидит в печёнках.

— Варвара… — мечтательно повторил Никита. — Красивое имя. На горе Арарат рвала Варвара виноград! — вдруг оттарабанил он и победоносно взглянул на меня.

— Гениально, — хмыкнула я. — Отличная дикция.

Забавный. Что ему от меня нужно? Какой я для него представляю интерес? Думаю, подружек у него не счесть, и все они яркие, шумные и обеспеченные. Я-то ему зачем? Хочет развлечься? Мальчику стало скучно, и он отправился в народ?

— Что вы здесь делаете, Никита?

— Оу, ты запомнила моё имя? Вы запомнили, — тут же поправился он. — Польщён. К вам, наверное, парни подкатывают пачками.

Я пожала плечами.

— Так что? Как вы очутились на остановке? Не могу поверить, что вы предпочли дребезжащую маршрутку вашей синей ракете.

— У меня здесь стрелка, как и у этих бабок. Друг должен подъехать и передать свёрток.

— С кокаином?! — отпрянула я.

Никита захохотал.

Нет, ну а что? Он явно принадлежит к золотой молодёжи, наверное, постоянно тусуется в ночных клубах и на модных пати. Благодаря состоятельным родителям денег у него куры не клюют. А всем хорошо известно, чем подбадривают себя пресыщенные богачи, когда желаний уже не остаётся.

— Точно! — кивнул Никита. — Как же иначе! Надеялся, что мне сейчас подгонят пару килограммов. Но, вероятно, друга уже повязали. Я полчаса тут торчу, а его всё нет. Ну и ладно! Зато с вами встретился. Варвара, а можно пригласить вас в кафе? Отметим знакомство и стремительное завершение моей карьеры наркодилера.

— Нет. У меня дела.

— Варвара, — расстроился красавчик. — Что же ты такая… неконтактная? Вечер пятницы, старт уик-энда. Сам бог велел расслабиться, отдохнуть. Какие могу быть дела!

— У меня завтра важное собеседование, буду готовиться, — с удовольствием произнесла я. Уже предвкушала, как приеду домой, быстро что-нибудь съем и нырну в интернет — осваивать премудрости делового этикета. — А вот и моя маршрутка. Наконец-то! До свидания, Никита, приятных выходных!

— Гуд бай, — кисло произнёс парень. — Варя, оставь, хотя бы, телефон, я тебе позвоню!

— Думаю, это лишнее.

Никита

— Кем она себя воображает! — возмутился Никита, заводя мотор. Ярко-синий спорткар, припаркованный в ста метрах от остановки, ожил, мотор бархатисто запел.

Молодого человека переполняло раздражение. Так хотелось выиграть пари, уесть друзей — обоих, и Витю, и Глеба. Доказать гипотезу, что все девицы одинаковы. А ещё — продемонстрировать, насколько сокрушителен его успех у противоположного пола. Мгновенно взять девицу на абордаж — он всегда это умел. Никита привык к молниеносным победам, но вот сейчас его словно щёлкнули по носу. Как унизительно! Скромная девчонка, на которую он бы даже и не обернулся, дала от ворот поворот, пренебрегла им.

По словам Вити, так же она поступила со всеми предыдущими претендентами. Равнодушным отказом Варвара приравняла Никиту к остальным неудачливым поклонникам. А он привык быть избранным.

— Вот ещё! И ведь ничего в ней особенного! Чего выделывается? Кем себя возомнила? — глухо бормотал Никита, выискивая зазоры в потоке машин, чтобы быстро перестроиться, обогнать, подрезать. Его заметный автомобиль передвигался по дороге зигзагами. — Ладно, согласен, глаза красивые — голубые, прозрачные… Ресницы длинные, брови с изгибом и не намалёванные, как сейчас все бабы делают… Фигурка… Но блин!

Как, всё-таки, она посмела ему отказать? Причём, целых два раза — вчера и сегодня. Уму непостижимо!

— Никуда ты от меня не денешься, маленькая <…>! — зло стиснул зубы Никита.

Глава 5. Взорванные небеса

Варвара

Утром в субботу моя чудесная квартирка на седьмом этаже в новенькой многоэтажке подверглась нашествию — но не вражескому, а дружескому. Это примчалась мамуля, чтобы поддержать меня перед собеседованием.

Так как я плескалась в душе, а мама забыла ключи от моего бастиона, проникнуть внутрь с разбегу любимой родительнице не удалось. Она измочалила кнопку звонка, двадцать раз позвонила мне на сотовый и уже практически выломала дверь, когда я наконец появилась из ванной и открыла ей.

— Уф, Вареник, я уж нафантазировала всяких ужасов!

— Мама, каких? Что со мной может случиться?

— Да всё что угодно! Кофе пьём? Я принесла клубничный чизкейк из твоей любимой пекарни.

Мамуля выглядела восхитительно — вот умеет она быть яркой, но не вульгарной. А новый бойфренд, который немного младше, очень её тонизирует. С ним мама, кстати, познакомилась на уроке латины. Я давно зазывала её в «Рио», и она наконец пришла на пробное занятие. В тот вечер у мамы сорвался поход в кино — заболела подруга.

Андрей в тот день тоже появился в танцевальной студии впервые. Раскаты грома, удар молнии, девятый вал эмоций — и вот уже целый год они не расстаются. Так мама встретила свою любовь. Очередную. Она порхает, а мне приятно видеть её в приподнятом настроении.

…Мы лихо расправились с чизкейком и занялись моим нарядом. Я так и не выбрала, в чём идти на собеседование. С одной стороны, это деловая встреча, значит надо придерживаться офисного дресс-кода. С другой стороны, хочется, всё же, произвести впечатление на Глеба Николаевича. Чтобы сразу было видно — да, этой девушке можно доверить гостей, контракт на три миллиона и кофе-машину!

Мама рылась в моём шкафу, а я маячила рядом в чулках и кружевном комплекте и гнала от себя странную мысль: а что если заявиться на собеседование прямо так, в чём есть… Как бы отреагировал Глеб Николаевич?

Внезапно грудь опалило жаром, внутри живота затянулся узел, а по бёдрам поползли раскалённые змеи.

Ой… Ну и мысли!

— Что-то ты раскраснелась, — заметила мама. — Волнуешься? Успокойся, всё будет хорошо. Ого! — Мама извлекла из закромов лазурно-голубое платье-футляр. — Какое чудо! О, тут даже этикетка. Неужели ты ещё ни разу не надевала эту прелесть?

— Оно на мне трещит. Схватила на распродаже последний размер, моего не было, а я не смогла удержаться.

— Давай примерь!

— Оно маленькое. Увы!

— Странно. А выглядит так, как будто специально для тебя. Ну же, Вареник!

Скептически пожав плечами, я начала втискиваться в платье, не веря в успех операции. Однако… Очевидно, ипотечная кабала отточила мои формы — платье село идеально.

— Вау, — ошарашенно прошептала мама. — Доченька моя… Вау! Всё, Глеб Николаевич у нас в кармане. То есть, я хотела сказать, что место его помощницы мы уже забронировали. Ты даже не представляешь, как выглядишь в этом платье… В нём у тебя глаза совершенно невероятного оттенка! Так, теперь садись, подкрутим концы. — Мама включила плойку.

Ей понадобилось значительное время, чтобы завить в изящную спираль каждую прядь моей шевелюры. В середине парикмахерского марафона мама попыталась сойти с дистанции:

— Господи, сколько волос! Хоть прореживай сенокосилкой! Давай, вторую половину не будем накручивать. Типа, так было задумано.

— Нет уж, мамочка, заканчивай!

— Ох… Ладно.

…Поездка по городу на мамином «ниссане» отвлекла от мыслей о собеседовании. Если сначала я волновалась о том, понравлюсь ли я генеральному, то теперь мечтала хотя бы добраться до офиса живой. «Ниссан» моя бесшабашная гонщица колотила немыслимое количество раз. Её манера езды называется «Ха-ха, а я всё равно первая!».

К счастью, сейчас в городе устанавливают всё больше видеокамер, фиксирующих движение транспорта. Попав несколько раз на штраф, мама призадумалась над своим поведением. Тем не менее, опускаясь на пассажирское сиденье её «ниссана», я всегда произношу молитву.

* * *

До «Мега-Инструментов» мы домчались быстро. Субботние улицы ещё не были загружены автомобилями, как это бывает в будни. Без пятнадцати одиннадцать я уже вошла в здание. Сердце трепетало в груди, как пойманная птичка. Но недоступные чужому взгляду чулки с широкой кружевной резинкой являлись моим пропуском в мир самоуверенных женщин. Непонятно почему, но когда под платьем гуляет ветер, чувствуешь себя гораздо более раскованной.

Удастся ли произвести впечатление на гендира? Буду отвечать на его вопросы быстро и чётко. Как же хочется оккупировать приёмную! Сколько преимуществ у этой должности! Каждый день видеть нашего неотразимого босса, быть ему полезной… И зарплата, конечно, привлекательная — так манит альпиниста недоступная и сверкающая снежная вершина. С таким окладом даже после взноса по кредиту у меня будет оставаться целая куча денег, йоу!

Хочу, хочу, хочу!

Поднимаясь по лестнице, я вдруг вспомнила о слухах, связанных с внезапным увольнением секретарши Глеба Николаевича. Кое-кто говорит, что это происки Полины, невесты гендиректора.

Мне трудно в это поверить — по-моему, Полина является образцом всех немыслимых добродетелей. Однажды я наблюдала, как она разговаривает с девочками на ресепшн — потрясающе красивая, обаятельная и, как ни странно, вежливая. В ней не было ни грамма снобизма или высокомерия, а ведь когда видишь перед собой блондинку модельной внешности, роскошно одетую, вооружённую сумочкой, которая стоит больше, чем твоя квартира, то сразу возникает мысль: от такой красотки хорошего не жди.

Однако Полина рвала шаблоны.

Потом я случайно налетела на неё в холле здания, так как привычку ходить, повернув голову на сто восемьдесят градусов, никто не отменял — надо же, уходя с работы, всем на прощание помахать рукой. В результате мы столкнулись, и довольно ощутимо.

— Простите, пожалуйста! — взмолилась я, ожидая негодующего вопля, и бросилась собирать Полинины вещи.

— Ничего страшного, бывает, — улыбнулась она. — Ух ты, флешечка! А я-то два месяца её искала! Ой, и помада моя любимая… Она тоже тут! Надо же, оказывается, очень полезно иногда ронять сумку на пол! Вы сами-то как? Не ушиблись? — Полина дотронулась до моего локтя.

— Нет, — пролепетала я. Смотрела на неё, как заколдованная, и удивлялась её красоте. Полина была прелестной. Мы обменялись парой слов, а она уже меня покорила. Можно представить, как тают в её обществе мужчины…

И кто-то будет говорить, что этот ангел выжил из компании секретаршу? Никогда не поверю!

Что ж, надо признать, именно такая невеста идеально подходит нашему крутому боссу — изысканная, очаровательная, с прекрасными манерами… Поймав себя на этой мысли, я почему-то тяжело вздохнула. Даже не знаю почему.

Пустая приёмная, где мне и бывать-то раньше не приходилось, радовала глаз идеальным порядком и красивым дизайном. Сейчас я сделаю всё, чтобы завоевать этот плацдарм.

Приехала рано. Шеф ещё отсутствовал.

Глеб

Глеб пролистал фотографии, присланные Полиной из нью-йоркской картинной галереи, и удивился собственному равнодушию.

Нет, пару раз он улыбнулся — Полина стояла у абстрактного полотна и делала страшные глаза в камеру: «Нет, ты только посмотри, и это искусство?» Но былых эмоций сообщения, прилетевшие от невесты, уже не вызывали. Он мог за целый день даже ни разу не вспомнить о ней. А ведь раньше, когда расставались, с нетерпением ждал встречи, хотелось поскорее обнять любимую малышку, прижать её к себе.

Чувства куда-то подевались. Вроде бы ещё любит Полину… Но вот нет её рядом — и нормально.

Как так происходит? Куда всё исчезло?

…Глебу нравилось работать в выходные — меньше людей, меньше суеты, дороги свободные. А что, их склад, например, работает двадцать четыре часа семь дней в неделю. А он, что ли, рыжий? Ему тоже хочется.

Его мания пропадать в офисе давно стала причиной размолвок с невестой. Блондинка требовала к себе больше внимания, но и бизнес требовал.

По дороге в офис пришлось остановить машину — опять же из-за Полины. Пообщаться на ходу не получилось. Невеста выглядела нетипично, Глеб увидел на экране смартфона заплаканное лицо — носик покраснел, веки опухли. Полина прорыдала в камеру, что потеряла кольцо, подаренное Глебом на помолвку.

— Не знаю, куда оно исчезло! — всхлипнула девушка. — Мы с Синтией всё перерыли. Его нет!

— Милая, успокойся! Потом найдётся в совершенно неожиданном месте. Вещи умеют прятаться, как партизаны в лесопосадке.

— А если оно не найдётся?

— Тогда ничего не поделаешь.

— Я так его любила, Глеб! — в отчаянии воскликнула блондинка. — Так им дорожила!

«Наверное, не очень-то и дорожила, раз умудрилась потерять!» — прозвучал чей-то насмешливый голос, и Глеб тряхнул головой, прогоняя звуковую галлюцинацию.

Он вспомнил, как выбирал это кольцо и готовился к торжественному вечеру, как волновался, протягивая девушке раскрытую бархатную коробочку. В тот момент Полина была для него самой желанной и необыкновенной женщиной. Он был влюблён и околдован, ему хотелось постоянно видеть её рядом.

А теперь страсть и упоение, которые он раньше испытывал, кажутся чем-то нереальным. Трудно поверить, что когда-то эта женщина вызывала у него такие яркие чувства. Куда всё исчезло?

«Ещё бы она не потеряла кольцо! С её умением создавать вокруг себя хаос!» — вновь прозвучал в голове тот же насмешливый голос. Глеб поморщился. Перспектива превратиться в человека, который ведёт с сам собой задушевные беседы, его не привлекала.

А Полина, действительно, мастерски генерировала художественный беспорядок. Она жила на три дома — порхала, как бабочка, между квартирой Глеба, собственной студией и комнатой в особняке её родителей. И везде устраивала бардак.

Сначала это его умиляло, потом стало напрягать, а теперь всё чаще вызывало бурный протест. Девушка, на самом деле, не выживет без двух миллионов пар обуви? Ладно, хорошо, с этим ещё можно согласиться. Но почему он обнаруживает фиолетовые лабутены в ящике рабочего стола?

Когда невеста уезжала, Глеб выгребал изо всех углов её вещи и отправлял в гардеробную. А в последнее время заметил, что всё более тщательно избавляется от следов женского присутствия в своей квартире — возвращает студии аскетичный и брутальный вид.

Почему он не изнемогает от тоски, когда любимая за океаном? Наверное, в квартире Синтии сейчас тоже полный разгром.

Нет, конечно, Полина была идеальной невестой. Вмиг очаровала всех его партнёров, семью. В любой компании, где они появлялись вдвоём, яркая блондинка производила неизгладимое впечатление своей красотой, манерами, умением поддержать приятную и лёгкую беседу.

Но сейчас его всё чаще раздражает Полинина страсть всех очаровывать. То, что раньше пленяло искренностью, теперь кажется фальшивым и неестественным.

К Принцессе она, кстати, так и не нашла подход. Это очень странно, ведь кошка ему досталась милая и кроткая, с ней никаких проблем. А Полину не переваривает — сразу начинает обиженно пыхтеть, отворачивается…

В последнее время Глеб уже несколько раз ловил себя на мысли, что боится услышать от Полины: «Знаешь что? Давай, наконец-то, займёмся свадьбой». В этот момент накатывало странное ощущение: словно он вот-вот совершит непоправимую ошибку.

Но ведь он не может аннулировать своё предложение. Это было бы подло по отношению к Полине. Она не виновата, что его чувства растаяли.

…Успокоив бедняжку, договорившись, что она перестанет плакать и постарается как-то пережить исчезновение кольца, Глеб посмотрел на часы и раздражённо отбросил смартфон на сиденье. В одиннадцать в офис подъедет девчонка-копирайтер, а до этого ему надо успеть ещё в четыре места.

* * *

Сорок минут Глеб провёл на складе — недавно перешли на новую систему маркировки для более рационального использования площадей и хотелось выслушать замечания персонала. Сотрудники заверили, что собирать заказы стало проще и быстрее. Гигантские металлические стеллажи убегали вверх, везде царил идеальный порядок.

Потом Глеб заглянул в сервис-центр, и парни сразу соблазнили его бетоноломом. Они знали, чем можно порадовать шефа.

— Смотрите, Глеб Николаевич, какой зверь! Удар мощнейший, входит как в масло, вы обязательно должны попробовать!

Глеб, конечно, не устоял. Но сначала его заставили облачиться в одноразовый защитный комбинезон с капюшоном:

— Нет уж вы надевайте, Глеб Николаевич! Костюмчик-то у вас крутой, запылится нафиг!

Рукоять увесистого десятикилограммового отбойника приятно легла в ладонь. Бетонный блок на площадке около мастерской, специально припасённый для производственных экспериментов, Глеб разворотил за считанные минуты. Получил удовольствие от процесса и совсем забыл о Полине и потерянном кольце.

…Поднимаясь наверх, к себе, подумал о том, в какой восторг пришёл бы отец, увидев все эти инструменты. Батя обожал мастерить, постоянно пропадал в гараже, а Глеб был его вечным хвостиком. Сейчас он нашёл бы, чем порадовать отца, мужских игрушек у него море. Тот же бетонолом. Правильно парни сказали — зверюга, одно удовольствие таким работать…

В приёмной на краешке дивана сидела девушка. Она поднялась ему навстречу и улыбнулась — радостно и смущённо.

— Здравствуйте, Глеб Николаевич! Я — Варвара из отдела копирайтинга. Мне сказали подойти к одиннадцати.

Глеб замер на пороге. Ему вдруг показалось что яркое сентябрьское солнце вломилось в окна безумной массой, выдавило стёкла, затопило помещение раскалённым потоком, и он в нём тонет. Он на мгновение ослеп, утратил дар речи… Попытался вдохнуть, чтобы ответить на приветствие, но воздуха не нашёл, кислород закончился, дышать было нечем.

— Глеб Николаевич… — удивлённо пробормотала девушка. На её щеках вспыхнул румянец. — К одиннадцати… И вот. Я пришла. Что-то не так?

Глеб не мог оторвать взгляд от её лица, от сияющих небесно-голубых глаз и не понимал, что с ним происходит.

Глава 6. Мужская конкуренция

Варвара

Шеф явно завис.

Целых три минуты он всматривался в моё лицо так пристально, что я испугалась: а не выросла ли у меня на лбу запасная пара бровей? Экология — слабое место нашего города. Здесь у нас металлургический комбинат, заводы, фабрики, поэтому содержание химических элементов в воздухе зашкаливает и располагает к мутациям. Что угодно может произойти, пока доберёшься от дома до работы.

Я даже украдкой потрогала лоб. Уф, всё нормально. Брови — 1 комплект.

Однако гендир продолжал меня рассматривать. А ещё он издал странный звук — нечто среднее между рычанием тигра и курлыканьем голубя. И что мне думать? Что он хотел сказать?

Так, Вареник, без паники! Возможно, по субботам шеф всегда немного странный. На неделе он собранный, чёткий и деловой, а сейчас расслабился.

Но какой же симпатичный! Аж сердце замирает. У меня ещё не было возможности рассмотреть шефа вблизи, подробно, я могла им восхищаться только на расстоянии. Видела, как мелькал в коридоре. Или поднимался по лестнице, на ходу переговариваясь с партнёрами. Или выезжал с парковки на своём красивом джипе.

А сейчас он прямо передо мной.

Пауза никак не заканчивалась. Я смущённо опустила взгляд и заметила, что элегантные туфли директора слегка запылились. Можно подумать, что он только что дробил отбойником бетон. Но костюм, как всегда, безупречен.

Директор потёр лоб ладонью (нет, нет, Глеб Николаевич, у вас с бровями тоже полный порядок!), а потом запустил пальцы в волосы и взъерошил их. Он словно пытался избавиться от наваждения.

— Доброе утро, Варвара, — наконец поздоровался шеф. И даже улыбнулся — но как-то криво, через силу. — Вы это… В кабинет… Проходите.

Боже мой, да что с ним сегодня?! Я прекрасно помню, какую проникновенную речь он толкнул на корпоративе по случаю Дня строителя. Говорить Глеб Николаевич умеет, словом владеет. Но сейчас почти что заикается!

Почему?

А если у него что-то стряслось дома? Поэтому он такой заторможенный — думает о своей проблеме. Надеюсь, с его родными всё в порядке. И с его милой невестой тоже ничего страшного не случилось.

Я так и не смогла понять, какое впечатление произвела на шефа, понравилась ли ему. Сама я в этом лазурно-голубом платье чувствовала себя топ-моделью. И надо почаще ходить с распущенными волосами.

Но Глеб Николаевич, похоже, даже и не заметил, в чём я пришла на собеседование. Могла бы не наряжаться. Всегда видно, когда мужчина ощупывает тебя взглядом, словно раздевает. Нет, босс не проявил ко мне ни капли мужского интереса.

А должен был? Что это я размечталась? Для этих целей у него есть Полина. С эффектной блондинкой я конкурировать никак не могу.

В кабинете директор отодвинул стул от стола:

— Присаживайтесь… Варвара… Хотите кофе?

Я вытаращила глаза и едва не поперхнулась. Он предлагает кофе! Но ведь в приёмной никого нет. Кому он отдаст приказ его приготовить? Неужели займётся этим самостоятельно?

Боже, я впервые очутилась на собеседовании, где работодатель выступает в роли гостеприимной хозяюшки! Обычно сидишь и лихорадочно соображаешь, будут ли оставшиеся двадцать вопросов такими же каверзными, как и тридцать предыдущих. Какой там кофе!

— Глеб Николаевич, я…

— Отлично! Сейчас организую. Секретарша меня бросила, поэтому я сам. — Босс испарился из кабинета, как газ из пробирки. Молниеносно, оставив меня в полном недоумении.

Ладно. По крайней мере, он перестал заикаться.

Я осмотрелась. Логово босса отличалось элегантностью, как и все остальные офисные помещения. Здание перестраивалось специально для «Мега-Инструментов», на комфорте не экономили.

На столе директора лежало моё личное дело — вытянув шею, я смогла прочитать имя. Интересно, что там написано? Какую информацию собрала служба безопасности, прежде, чем меня взяли на работу? Ипотечный кредит — единственная моя авантюра, больше я ни во что не ввязывалась.

Я встала со стула и начала рассматривать грамоты и сертификаты на стене. А на полу на специальной подставке лежала гигантская гантель с блестящим хромированным грифом и массивными дисками. Попытка приподнять спортивный снаряд хотя бы на сантиметр бесславно провалилась.

Я вдруг вспомнила о вчерашней встрече на остановке и злорадно усмехнулась: как ловко нарядная бабуля уела Никиту — посоветовала ему заниматься в спортзале. Мой босс точно бы ей угодил, у него отличная фигура.

Однажды Глеб Николаевич летел по лестнице на третий этаж, а я семенила следом — так совпало, директор даже и не заметил, кто там прилепился в арьергарде. Он был без пиджака, рукава рубашки закатаны… Стыдно сказать, но все три минуты, пока длилось совместное восхождение, я так и не смогла оторвать взгляд от его задницы, обтянутой тёмно-серой тканью брюк. Приличные девочки подобными вещами не занимаются.

Значит, целых три минуты я была очень неприличной девочкой. Иногда, наверное, можно. Живём один раз!

…В приёмной что-то зазвенело, покатилось. Раздалось глухое бормотание. Возможно, боссу захотелось быстро повторить таблицу умножения. Так, какая цифра у нас начинается на букву «ё»?

Я выглянула из кабинета. В отсеке, приспособленном под мини-кухню, около кофе-машины стоял Глеб Николаевич. У его ног валялись чашки и блюдца, а сам он держал пакет с кофейными зёрнами и смотрел куда-то в пространство невидящим взглядом.

О чём задумался? Ох, у него точно какие-то серьёзные проблемы — или в семье, или с бизнесом… Жаль! Наш директор такой славный, хочется, чтобы у него всё было хорошо.

Я приблизилась и осторожно забрала у него пакет с зёрнами. Подняла с пола и сгрузила в раковину посуду, взяла из шкафа две новые чашки и, совершив необходимые манипуляции, запустила кофе-машину.

Глеб Николаевич всё ещё пребывал в странном оцепенении. Он следил за мной рассеянным взглядом. Хорошо. Сейчас босс поймёт, какая я шустрая и ловкая, и произнесёт заветную фразу: «Варвара, я принял решение. Назначаю вас моей личной помощницей».

* * *

— А теперь расскажите о вашем женихе.

Я замерла. Зачем гендиру ещё и это? Он уже расспросил, как мне работается в «Инструментах», нравится ли коллектив, условия, зарплата.

К счастью, Глеб Николаевич уже избавился от странного ступора. Для этого ему потребовалось выпить три чашки кофе. Можно сказать, я уже включилась в работу — бегала из кабинета в приёмную, как челнок, а босс похвалил мой кофе, сказал, что очень вкусно. Ух ты, наверное, я нажимала кнопку на панели кофе-машины каким-то особым образом, не так, как его бывшая секретарша.

Прекрасно! Значит, Глеб Николаевич понял, что с этой обязанностью личной помощницы я справлюсь безупречно.

На вопросы ответила тоже неплохо, да и их было немного. Шеф, придя в чувство, держался благожелательно и заинтересованно. Наверное, это качество хорошо воспитанного человека — вести себя так, чтобы даже ничтожная инфузория с глазками не комплексовала в его обществе. Это высший пилотаж. Далеко не каждый руководитель на такое способен…

Но вот вопрос о женихе меня выбил из колеи. Откуда босс знает о Максе? В личном деле вряд ли содержится эта информация. Наверное, ему уже рассказали о мускулистом кинг-конге на заставке моего компьютера…

У меня было время собраться с мыслями, так как у Глеба Николаевича снова зазвонил телефон. Надо сказать, что нашу беседу постоянно прерывали. Каждый раз директор извинялся передо мной, а потом терпеливо отвечал невидимому собеседнику. Из динамика всё время доносились женские голоса. Сколько у него знакомых дам! Ну ещё бы… С его-то параметрами.

Закончив очередной короткий диалог, босс покачал головой и произнёс загадочную фразу:

— Так, ну всё, сейчас для полного комплекта ещё Принцесса позвонит и скажет, что не смогла сама открыть паштет.

Принцесса — так он, наверное, называет невесту? Неужели его очаровательная блондинка не в состоянии самостоятельно справиться с консервной банкой?

Что ж, такому жениху я бы и сама названивала круглосуточно. Приятно почувствовать себя слабой и беспомощной, когда рядом сильный мужчина.

— Надеюсь, вопрос о женихе не прозвучал бестактно? — Босс заметил мою растерянность. — Просто… Хочу знать, когда свадьба. Какие, вообще, у вас планы. Ну, вы понимаете, — Глеб Николаевич снова заглянул в моё досье, закрыл его и отложил в сторону.

Да, понимаю. Каждый работодатель хочет знать, не свинтит ли сотрудница в декрет. Это больная тема для директора любого предприятия. А руководитель, который только что лишился помощницы, столь ему необходимой (да он даже не знает, куда насыпать кофейные зёрна!), должен быть особенно осторожен. Вдруг я через несколько месяцев — фьюить! — тоже исчезну за горизонтом? Выйду замуж, уеду, разрожусь потомством…

— Мы пока ещё не запланировали свадьбу.

— Отлично! То есть… я хотел сказать… Понятно, что… Что ещё ничего не понятно.

— Да. Мой… Макс… Он сейчас во Франции.

Босс почему-то снова начал запинаться. Но и я тоже. А до этого мы перебрасывались фразами довольно бойко.

— Что он делает во Франции?

— Учится!

— Угу. А сколько ему?

— Двадцать семь. Вообще-то, он необыкновенный.

— Вот как? И что же в нём такого необыкновенного? — прищурился директор. Он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. — Расскажите.

— Сначала Макс отслужил в армии. Там ему понравилось, и он ещё три года оттрубил по контракту. А когда вернулся, сразу восстановился в универе. Он учится на биоинженера. В магистратуре предложили поучаствовать в специальной программе крупного исследовательского центра в Лионе — они привлекают продвинутых студентов для изучения механизмов создания искусственных органов. Для этого Максу пришлось выучить французский. Он защитил проект, получил грант и отправился во Францию. Я им просто восхищаюсь! — искренне призналась я директору.

— Понятно, — безжизненным тоном произнёс Глеб Николаевич. — Ваш Макс, на самом деле, достоин уважения.

— Он ещё и спортом занимается! Ваша жуткая гантель ему как пушинка!

— Да? — совсем приуныл босс. — Ясно.

Очевидно, мои восторги в адрес Макса директору не очень-то понравились. Элементарно взыграло мужское самолюбие. Понятно, что для Глеба Николаевича эта гантель тоже как пушинка. Не для декорации ведь он её держит в кабинете. Помню, мужики из сервис-центра уважительно рассказывали, что подсунули директору для тестирования двадцатикилограммовый бензиновый отбойник. Справился только так — разворотил кусок кирпичной стены и глазом не моргнул!

Внезапно перед глазами возникло видение: Глеб Николаевич, с голым, блестящим от пота торсом, вгрызается мощным отбойником в асфальт. Солнце сверкает, клубится пыль, джинсы заляпаны мазутом, тугие мышцы перекатываются на груди босса, бицепсы вздыбились под загорелой кожей…

Я на мгновение закрыла глаза. Прогонять живописное видение не хотелось. Так бы и смотрела!

Зачем я ему про Макса заливаю… Какая неосмотрительность! Никогда не стоит нахваливать одного мужчину другому. Особенно если второй — твой босс.

Ну и тупица ты, Вареник! Думать нужно, прежде чем говорить!

Принцесса

Принцесса не читала Пушкина (казалось бы, почему?) и не репостила в сетях картинки с красивыми изречениями. Поэтому фраза «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей» была зеленоглазой красотке не знакома. Иначе Принцессе открылась бы суть её отношений с хозяином. Да, всё дело в том, что роскошный господин вовсе не был помешан на своей питомице.

Как же так?

На генетическом уровне серебристо-белой британке передалось знание, что двуногие существа созданы природой для ухода за кошкой и восхищения ею. Все части тела человека, а так же клавиатура его компьютера предназначены исключительно для отдыха усатого любимца. Забота о котике — единственная земная миссия гомо сапиенса.

Но Глеб не принадлежал к классу кошатников, если уж выбирать, он бы завёл собаку. Его попросили приютить породистую красотку, и он добросовестно выполнял обязанности. Не более.

Он не заламывал от восхищения руки, когда Принцесса принимала грациозную позу, не видел, что сегодня её шелковистая шубка особенно блестит (три часа, блин, вылизывалась!). Он не улавливал малейших нюансов её настроения, не караулил момент, когда можно будет почесать пушистый пузик. Если бы Принцесса заболела, он поехал бы с ней в ветклинику. Но там не стал бы рвать волосы на груди ветеринара: «Спасите моё сокровище, умоляю, спасите! Она — самое дорогое, что у меня есть!»

Это равнодушие и отстранённость пронзили Принцессу в самое сердце. Она свалилась с пьедестала, уготованного природой, и влюбилась в хозяина до потери пульса. Лифт ещё поднимался с первого этажа, а она уже чувствовала — там её божество.

…Сегодня божество вернулось около семи. Хозяин был какой-то неадекватный, сам не свой. Наверное, что-то случилось на работе.

— Мруум? — спросила Принцесса в прихожей и припала к ноге господина, заворачиваясь вокруг неё пушистым узлом.

— Привет, киска, как ты?

— Мррряу.

— Ясно. — Хозяин прошёл в ванную и некоторое время пристально рассматривал себя в зеркале, упёршись ладонями в мраморную столешницу раковины. Он словно увидел себя впервые. Принцесса выгибалась внизу, тарахтела, вибрировала всем телом. — Знаешь… Кажется, я пропал. — Глеб повернул кран и плеснул в лицо холодной водой.

— Мяу?

— Да. Совсем. Увидел — и пропал.

— Мррум.

— Даже не знал, что такое возможно… Не знал. Как теперь жить?

— Мяу.

— Сердце куда-то исчезло.

— Мыррррр…

— А у неё жених! Это ж надо… жених! Да чтоб он провалился!

— Мяв.

— Что, вообще, за тупость — сразу объявлять себя женихом и невестой? Кто это придумал?!

— Мяу-у-у.

— Всё, малышка, я понял. Ты есть хочешь, а я тебе тут мозги компостирую. Прости, Принцесса. Идём, дам тебе что-нибудь вкусненькое.

Глава 7. Вишенка и машинка

В девять вечера Глеб позвонил другу:

— Кир, ты дома?

— Угу.

— Спускайся вниз, подерёмся. Что-то меня колбасит.

— На службе перенервничал? Надо выпустить пар?

— Типа того. А ещё поговорить.

— Извини, старик, сейчас никак не могу. Отправил Катюшку на каток с друзьями, чтобы она развеялась, а сам караулю микробов. Хочешь, приходи ко мне.

Через десять минут Глеб переместился в соседний подъезд, где на двенадцатом этаже у Кирилла была квартира точно такой же планировки, как и у него. Друг прыгал по комнате с двумя крошками на руках.

— Искупал, покормил, столбиком подержал. Сейчас укачаю, и они будут спать, — сообщил Кирилл. — Или не будут, — вздохнул он, переведя взгляд с гостя на младенцев. Те весело таращились на папу и нежданного посетителя. Что-то подсказывало, что сон не значится в их ближайших планах.

— Бери у меня одного, — гостеприимно предложил хозяин дома.

— А у них там всё крепко приделано? — испугался Глеб. — Я ничего не сломаю?

— Не сломаешь. Только иди руки помой.

Вскоре друзья уже сидели за барной стойкой и предавались пьянству — правда, пили всего лишь апельсиновый сок. У каждого мужчины на сгибе локтя лежал младенец. Дети держались стойко, из последних сил боролись со сном: дрыгали ножками, махали ручками, не позволяя себе расслабиться, а глазам — закрыться.

— А ты кого мне дал? Мальчика или девочку? — Глеб внимательно посмотрел на выделенного ему младенца.

— Братан, мозги-то включи! Ты же физмат окончил, значит, они у тебя есть.

— Что-то не догоняю.

— Мысли логически. Видишь, на кофточке вишенка? Так. А у моего что? Машинка. Делай выводы, старик!

Глеб сосредоточенно сдвинул брови.

— Думай, чувак, думай! — подбодрил его отец семейства. — И-и?

— И?

— У тебя Леночка, а у меня Андрей Кириллович!

— Так может ты после купания перепутал распашонки.

Папаша поперхнулся соком и завис на целую минуту. Теперь он тоже внимательно присматривался к малышам — те были совершенно одинаковыми.

— Да ну, Глеб! Перепутал, скажешь тоже! Сразу же видно, что у тебя девочка. Смотри, она и ножками дрыгает по-другому. Изящно так. А мой дрыгает энергично, по-боевому. Настоящий пацан!

— Ну, если только так, — улыбнулся Глеб. Ему явно удалось озадачить друга.

Тот почесал бритый затылок:

— И ведь не пощупаешь, там памперс. О, смотри, кажется, они засыпают под наш разговор.

— Не обольщайся, Кир. Слушай, классные пупсики, смешные. Я прям тоже захотел.

— Так вперёд, — прошептал Кирилл. — Организуй.

— Пацана хочу. Будет разбираться в инструменте, научу работать лобзиком, рубанком, дрелью, — мечтательно прошептал в ответ Глеб.

— Пацан — это круто. А девочка — вообще атас, от неё башню срывает начисто, поверь мне, опытному отцу.

— Слушай, опытный отец, я как раз об этом с тобой и хотел поговорить. О сорванной башне.

— Что стряслось, Глеб?

— Не знаю, что со мной произошло. Такое впервые.

— И?

— Увидел сегодня девушку и словно улетел в космос.

— О-о, — свободной рукой Кирилл похлопал друга по плечу. — Всё с тобой ясно. Телефончик-то раздобыл?

— Так она у меня работает уже два месяца. Но я ни разу её не видел. Где она пряталась всё это время?

— Не замечал?

— Нет.

— Так у тебя народу в офисе много.

— Но девушек — по пальцам пересчитать. И тем не менее, сегодня я увидел её впервые. Личная помощница от меня смылась, ищу новую. Присмотрел скромную девочку из отдела копирайтинга и пригласил на собеседование. На фотографии — ничего особенного, хорошенькая, но и только. А утром увидел её в офисе и… разучился дышать.

— Оба-на!

— А у тебя с Катей так же было?

— Совсем не так, — мотнул головой Кирилл. — В нашу первую встречу моя Катя летела с лестницы вниз головой — споткнулась. А когда я её поймал, зверски меня отпинала, чуть инвалидом не сделала, да ещё и обозвала питекантропом. Сказала, что прижимаюсь, — улыбнулся Кирилл.

— А ты прижимался?

— Конечно. Я же не лох.

— Быстро сориентировался.

— Угу. Так значит у тебя теперь Варварушка? Варвара-краса, длинная коса!

— Кир, в том-то и дело, что у меня Полина, — вздохнул Глеб. — Невеста моя.

— Упс… Прости, я забыл о ней. Это потому что уже сто лет её не видел.

— Она постоянно в разъездах.

— И сейчас?

— Сейчас тусуется в Нью-Йорке на неделе высокой моды.

— О, как! Но… Подозреваю, Полина вернётся к разбитому корыту… А с ней ты разве не так познакомился? Она ведь очень эффектная девушка. Ослепительная.

— Я так и подумал — о, какая красавица. И пошёл себе дальше. Это было на вечеринке. Но через несколько дней совершенно случайно мы встретились ещё раз — уже на другой тусовке. Перебросились парой слов, поулыбались… Но у меня была важная встреча, и я оттуда смылся. А потом Полинка сама мне позвонила, чтобы проконсультироваться. Её друзья решили открыть пункт проката электроинструмента, и ей требовалось мнение эксперта.

— Так она сказала?

— Да. И тогда я подумал — а ведь она интересная! Почему бы нам не познакомиться поближе?

— Ясно. А пункт открыли?

— Какой?

— Проката электроинструмента.

— Не знаю. Больше эта тема как-то не всплывала.

— Понятно.

— Но это не важно, Кир, совсем не важно! Главное, что с Варварой всё не так… Так, как никогда у меня не было… Я словно попал под Ниагарский водопад, и меня сбило с ног безумным напором… А башка отлетела в сторону, как футбольный мяч.

— Попался ты, парень! Так что ты решил? Посадишь Варвару в приёмную?

— Посажу. Во-первых, очень помощница нужна, уже зарылся в документах, погибаю. А во-вторых, Варвара так хотела получить это место. Но как с ней работать? Мы сегодня всего ничего общались, один час, а меня потом нахлобучило, как будто замахнул две бутылки шампанского. А если целый день провести с ней бок о бок?

— Стандартный рабочий день — восемь часов. Это шестнадцать бутылок, — быстро подсчитал Кирилл. — М-да… Сложновато. К концу дня вы явно уже будете в горизонтальном положении.

— Да ну, Кир, что за шуточки у тебя! Тут ещё одна проблема. У Варвары есть парень, и она, похоже, очень его любит.

— Глеб, а вот это полная лажа, — нахмурился друг. — Если очень любит… Наверное, тогда не стоит тебе соваться к этой девушке.

— Сам об этом думаю. У меня Полина. У неё Макс. Всё очень сложно.

— Ничего, братишка. В понедельник Варвара начнёт косячить и ошибаться, а на новом рабочем месте иначе и не бывает. И тогда ты сразу спустишься с небес на землю. Начнёшь воспринимать её адекватно, без романтического антуража.

— Буду ждать понедельника. Поскорей бы. Так хочется снова её увидеть…

* * *

Ближе к полуночи Глеб покончил с делами — просмотрел контракты, отправил письма, внёс исправления в некоторые документы. А потом переместился с ноутбуком и Принцессой на кровать и полез в соцсети. Не выдержал. Очень хотелось ещё раз полюбоваться на девушку, которая сегодня сразила его наповал.

Возможно, он узнает о Варваре что-то новое.

На её странице в ВК было совсем немного фотографий, но каждая заставила сердце биться сильнее — потому что изображение на экране теперь соединялось с образом, затопившем сознание Глеба солнечным светом. Он помнил, как играли золотые блики на реке блестящих волос, видел яркие, словно хрустальные, голубые глаза в обрамлении чёрных ресниц, слышал, как звучит её голос — волнующий, необыкновенный…

Откуда она взялась, эта Варвара? Где пряталась целых два месяца?

В статусе о семейном положении значилось: «помолвлена». Глеб тяжело вздохнул и перешёл по ссылке на страницу Вариного избранника. Увидел на фото крепкого и улыбчивого парня. Макс выглядел как модель из спортивного журнала. Он, как и сообщила Варвара, явно не пренебрегал силовыми тренировками и любил демонстрировать результаты — фото бицепсов и рельефного пресса он выкладывал в сеть не реже, чем снимки с достопримечательностями Лиона.

Глеб презрительно хмыкнул. Он погладил Принцессу, вытянувшуюся у него под боком в виде горячего мехового валика, и та сразу же откликнулась, завозилась, замурлыкала.

— Что она в нём нашла? Ах, ну да, конечно, девушки почему-то без ума от таких красавчиков, — горько пожаловался Глеб Принцессе.

Кстати, а кольца на пальце у Варвары он не заметил. Где же оно? Глеб хорошо помнил, какое грандиозное торжество закатила его невеста по случаю помолвки. А потом постоянно хвасталась кольцом перед подружками, протягивала руку, давала рассмотреть поближе сверкающий бриллиант.

— Может, этот… самовлюблённый индю… индивидуум… девочке кольцо и не купил? Зажал колечко-то! А деньги спустил на стероиды, — обиженно пробурчал Глеб.

Он напряг бицепс, пощупал.

Принцесса тем временем выводила у него под боком бархатистые рулады, в которых явственно можно было различить: «Ты самый лучший! Твои бицепсы самые каменные, у тебя волевой подбородок и решительный взгляд! Ты изумительный!»

Глава 8. Троянская война

Варвара

Я предполагала, что понедельник будет трудным. Но не до такой же степени! Первая неделя на новом месте — и особенно первый день — это настоящее испытание для нервов.

В моём послужном списке значились должности копирайтера и контент-менеджера. Личной помощницей я никогда не работала, поэтому ужасно боялась подвести шефа. А вдруг начну тормозить, напутаю, испорчу, отправлю не туда, подпишу не то…

Специально пришла задолго до начала рабочего дня — и что же? Милый босс нарисовался ещё раньше! Он был уже на месте и едва ли не подпрыгнул в кресле, когда я вошла в кабинет.

Надо же, как странно шеф отреагировал на моё появление… А, понятно! Вероятно, его удивило моё трудовое рвение. Заявиться в офис на полтора часа раньше — никто не ждёт подобного героизма от наёмного персонала.

— Здравствуйте, Глеб Николаевич!

— Варвара… Доброе утро!

— Вот, решила прийти пораньше, чтобы вникнуть.

— Ясно. Это… очень хорошо!

Босс смотрел на меня во все глаза, так, словно в его кабинет я не вошла спокойно через дверь, а влетела, проломив головой стену, или же беззвучно спустилась с потолка на невидимых нитях.

— Варвара… Вы… Вы очень правильно одеваетесь! — после некоторой паузы выпалил шеф. Отлично, что ему удалось сконцентрироваться, и здорово, что он оценил мою секретарскую униформу. Строгой офисной одежды у меня хватает.

— Спасибо, Глеб Николаевич, — с достоинством приняла я комплимент и поправила на груди белоснежные воланы, а потом одёрнула узкую чёрную юбку и потопталась на высоченных шпильках. — Это я, типа, в образе.

— Что? — удивился директор.

— Я уже в образе. Изображаю супер-секретаршу. На самом деле я, конечно, пока ещё дилетант. Но если старательно исполнять роль, можно на самом деле превратиться в желаемого персонажа. Знаете, это как если заставить себя безостановочно улыбаться, то через десять минут поймёшь, что у тебя хорошее настроение.

— Варвара… — выдохнул директор. — Вы такая…

Глупая? Смешная? Болтливая?

Он не закончил фразу, а я на всякий случай не стала уточнять.

— Сейчас принесу вам кофе, — быстро сообщила я и испарилась из кабинета.

Когда вернулась с раскалённой чашкой, над которой витал божественный аромат, шеф сидел за столом обхватив голову руками.

— Глеб Николаевич… Какие-то проблемы? — осторожно поинтересовалась я.

— Д-да… То есть, нет, Варвара, никаких проблем… Просто… В общем…

Господи, неужели опять начал заикаться?! Да что же с ним такое?

Директор потёр лицо ладонями, потом встряхнулся, словно приводя себя в чувство:

— Так, Варвара, сделайте себе тоже кофе, потом приходите сюда, а я вам всё покажу и введу в курс дела.

Отлично, что ему удалось сконцентрироваться. Мне нравится, когда шеф такой чёткий и собранный. Хотя… Когда он сидит почему-то вот такой растерянный, взъерошенный, как воробей, он тоже очень, очень мил!

Я не должна его разочаровать.

Никита

Никита перевернулся на кровати-аэродроме, смял и отбросил подушку, вылез из-под одеяла и сразу же понял, что проснулся в отвратительном настроении. Самочувствие тоже было неважным. Что произошло вчера в клубе? Начиналось всё славно — встретился с друзьями, хорошо пообщались, выпили, потанцевали…

А потом — чёрная дыра.

Никита поднялся и прошлёпал босыми ногами по паркету к огромному окну, от пола до потолка и от стены до стены. Его персональный «аквариум» находился на верхнем этаже высотной башни в самом центре города. Прямо у ног Никиты лежал утренний город, накрытый перламутровой-серой дымкой смога.

Голова болела и гудела, как церковный колокол, в рту пересохло. Запах кофе проник в спальню, и это удивило Никиту: неужели кофейный аппарат самостоятельно подготовился к пробуждению хозяина?

На телефоне висела куча непринятых вызовов, в мессенджере — миллион сообщений. Ладно бы — от подружек и приятелей, но, к сожалению, в основном, от родителей.

Никита поморщился. Как же надоело их нытьё… Опять: тебе уже тридцать, а ты даже не знаешь, чем хочешь заниматься в жизни! Ты оболтус и разгильдяй! Посмотри на Глеба, какой молодец! Посмотри на Ромку Градова — ведь взялся, наконец, за ум, стал правой рукой отца, возглавил «Сириус». Ещё и девушку прекрасную нашёл, умницу. Михаил Иванович на сына не нарадуется! А нам что делать? Хочется гордиться своим ребёнком! Сколько мы денег спустили на твоё образование, а где результат?

За-дол-ба-ли!

Бывают же у людей адекватные, неистеричные родители. Которые не выносят мозг, ничего не требуют, не обижаются, не вешают на тебя свои амбиции, а молча переводят деньги на карту.

Но ему в этом плане не повезло, его постоянно пилят.

Никита доковылял до ванной, встал под контрастный душ, и самочувствие сразу улучшилось. А когда вышел в полотенце, обмотанном вокруг бёдер, обнаружил в кухонной зоне у барной стойки барби с золотыми волосами и пухлыми губками.

Похоже, он прихватил это существо из ночного клуба. Интересно, чем его очаровала эта кукла? Вообще-то, ему ужасно не нравятся прилепленные коровьи ресницы, нарисованные брови и накачанные у косметолога губищи.

— Приве-е-ет! — жеманно протянула барби. — А я услышала, что ты проснулся, и приготовила тебе кофе.

— Спасибо, — буркнул Никита. Как же её зовут? В голове — никаких подсказок. Что же они вчера пили?

В спальне заиграл оставленный на кровати айфон.

— Я принесу! — блондинка резво соскочила с высокого барного стула и побежала в комнату.

Никита машинально отметил, что ножки у неё классные. Но зачем она напялила его рубашку? Что за дурацкая манера у всех этих девок!

— Чувак, привет, ты как? — прозвучал в трубке голос Виктора.

Никита помнил, что Витя, примерный семьянин, вчера долго не сидел, свалил довольно рано. Несколько минут друзья посвятили обсуждению воскресной вечеринки, и Виктор, кроме всего прочего, сообщил забывчивому другу, что «блондинку с губками» зовут Кариной.

— Она симпатичная. Надеюсь, отвлечёт твоё внимание от Варвары.

— С чего вдруг? Варвара — это совсем другая тема.

— Расслабься, Никитос. Тем более, что ты уже продул! — насмешливо хмыкнул в трубку приятель.

— А вот и нет! У меня ещё есть время.

— Варвара тебя отбрила уже два раза. Тебе мало?

— Что-нибудь придумаю. Я так просто не сдамся.

— Никитос, угомонись, а?

— Глеба боишься? Думаешь, он выкинет тебя из своей конторки, и ты останешься без работы?

— Вполне возможно. Я своей работой дорожу, не хочу её потерять. Меня родители золотыми слитками не забрасывают, в отличие от некоторых. Я своим сам помогаю.

— Медаль тебе за это, — буркнул Никита.

— Кстати, дружище, тебе по-любому ничего и не светит. Ты к Варваре теперь даже не подберёшься, потому что Глеб забрал крошку к себе в приёмную.

— Ну, ни фига себе! Вот это новость!

— У него уволилась секретарша, так он Вареника из отдела выцепил. Я уже сегодня видел её в приёмной. Гордая такая, каблуки высокие надела, спину держит, — засмеялся Виктор. — Хорошая девчушка. Так старается. А ты, вон, занимайся Кариной. Эта кукла как раз для тебя. Такая же бездельница.

— Надо же, Глеб учудил! — возмутился Никита. — Охрененно! Вот умник! Мне сказал к ней не лезть, даже вывеску обещал подпортить. А сам быстренько девчонку к рукам прибрал.

— Не выдумывай. Что значит — прибрал? Он её просто перевёл из отдела в приёмную.

— Угу, а то ты не знаешь, как это делается!

— Ты уже вообразил, что Глеб будет её… это самое… на своём директорском столе?

— Конечно. И на столе, и на диване, и на кресле, и на стеллаже для рекламных материалов.

— Ты по себе-то людей не суди, Никитос.

— Да ладно, Витя! Твой Глеб святой? Как же! Все знают, для чего мужику в приёмной хорошенькая секретарша. Особенно, если его невеста порхает по странам и континентам.

— Не выдумывай!

— Ладно, так даже интереснее. Посмотрим, кто кого. Хотя, если подумать, мы с Глебом в неравных условиях. Меня-то Варвара запросто отшила, а вот директору отказать она вряд ли посмеет. Наверное, как и ты, дрожит за своё место. Ну, Глеб, молодчина! Прошаренный чувак, чётко всё сечёт. Молниеносно сориентировался, бизнесмен хренов!

— Ладно, не злись.

— Но, кстати… Если Глеб с ней переспит, значит, я всё равно выиграл пари.

— Вот ещё! — возмутился Виктор.

— Мы почему поспорили? Я решил доказать, что все девицы одинаковы. Вы кричали, что нет, нет, встречаются ещё необычные экземпляры. А если Варвара уступит Глебу, значит, я был прав. Она точно такая же, как и другие.

— Лихо ты всё вывернул наизнанку! Однако, во-первых, Глеб в нашем споре не участвовал. Во-вторых, он к Варваре даже не прикоснётся. Я его знаю, и ты его хорошо знаешь.

— А давай ещё одно пари? Ставлю опять же штуку баксов на то, что Глеб обязательно трахнет эту малышку. Но, безусловно, только после меня. Я управлюсь уже на этой неделе.

— Кошмар. Капитально тебя клинит от безделья. Уже не знаешь, какое ещё развлечение себе придумать.

— Ладно, проехали. Но первое пари по-прежнему в силе. Окей. Я теперь точно не сдамся. Сейчас что-нибудь придумаю.

— Что? — упавшим голосом спросил Виктор.

— Стратегию захвата серой мышки.

— Ник, прошу тебя, успокойся, а?

— Не-а. Даже не проси.

Никита нажал отбой и посмотрел в окно. Губастая куколка обняла его сзади, провела ладонями по животу. Он перехватил её руки у края махрового полотенца, составлявшего сейчас всю его одежду.

— Что там за Варвара такая? — поинтересовалась девушка. — Столько разговоров о ней… Того гляди разгорится Троянская война.

— Тебя это не касается, — отрезал Никита. — Ты позавтракала? Одевайся, я уезжаю, у меня дела.

На мгновение он задумался, не заставить ли её отработать ночлег и завтрак, но представил, с каким восторгом девица вопьётся в него своими надутыми губами-гусеницами, и желание улетучилось.

Варвара

Во вторник я снова пришла пораньше, и мы с директором опять устроили «кофейную планёрку». Составили и согласовали электронное расписание, потом Глеб Николаевич терпеливо ответил на двести пятьдесят возникших у меня вопросов… И вот на нас бетонной стеной обрушился новый рабочий день — и даже без перерыва на обед. Некогда!

Звонки, встречи, посетители, документы на подпись, договора для уточнения, консультации… Иностранные гости, деловые партнёры, чиновники, проверяющие…

Я уже поняла, почему у помощницы зарплата в два раза выше, чем у копирайтера. Несколько раз испытала неодолимое желание сбежать обратно в отдел, к моим товарным карточкам и проникновенным текстам. Снова бы с нежностью описывала гайковёрты и пневмоинструмент. Оказывается, я даже и не подозревала, насколько лёгкой и беззаботной была моя жизнь в отделе копирайтинга!

Шеф выдал таблицу. В зелёной зоне находились фамилии важных персон — соединять в любом случае, в красной — нежелательные абоненты. Посередине находилась жёлтая зона, здесь было необходимо самостоятельно сортировать звонки по степени важности.

Три дня назад, в субботу, очутившись в приёмной, я с удовольствием отметила, что тут царит порядок. Бардак не переношу. Дома у меня контейнеры, коробки с наклейками, пакеты на молнии и системы хранения. Мне так ловко удалось разместить и скомпоновать девчачье барахло, что моя малогабаритная квартирка выглядит даже просторной.

Ну и, безусловно, я всегда избавляюсь от ненужных вещей. Обожаю выкидывать хлам. Вероятно, мама отселила меня ещё и поэтому. То, что у меня попадает под определение «хлам», для мамы — «чудесная блузочка», которую она наденет, когда пудровые цвета снова войдут в моду, или «бесценная вещица», с которой связано столько приятных воспоминаний. Этих блузочек и бесценных вещиц мамуля накопила целый Эверест. А после того, как я территориально отпочковалась, эти Эвересты множатся в геометрической прогрессии.

…Вот и в приёмной порядок оказался поверхностным, далёким от моих стандартов. Предшественница просто распихала по ящикам и шкафам груды бумаг и ненужных вещей. А что у неё творится в компьютере! Ой, ужас! Нагромождение папок и файлов — никакой систематизации и учёта.

Рабочий день давно закончился, а я всё ещё разбиралась с замаскированными завалами. Думаю, чтобы навести в приёмной настоящий, а не показушный, порядок, понадобится целая неделя.

Налила себе чай в белую чашку. Кружку с фотографией Макса пока спрятала в угол кухонного шкафчика. Теперь отпугивать некого — наши гиперактивные, взбудораженные парни до меня не доберутся. А милый директор уж точно не будет приставать.

Во-первых, у него невеста, во-вторых, он производит впечатление очень порядочного человека, а в-третьих, как женщина я его абсолютно не волную. Увы!

Шефу просто нужна исполнительная и шустрая лошадка в приёмной. Чтобы понимала с полуслова и помогала везти гигантский воз повседневных задач.

Что ж… Я именно тот человек.

Глава 9. Она ещё и танцует

Варвара

Я уже переворошила два ящика и рассортировала бумаги по файлам, когда из кабинета появился взъерошенный босс. От галстука он давно избавился, от пиджака тоже, ворот расстёгнутой рубашки съехал вбок…

Упахался человек вдрызг.

— Варвара, вы ещё тут? Но уже почти восемь вечера!

— Ой, а я и не заметила, Глеб Николаевич.

То, что вчера я тоже сильно задержалась, босс не знал — уехал в пять вечера на встречу с немцами, да так и не вернулся.

— Ну и денёк! Будем надеяться, завтра будет легче. Начало недели всегда такое суматошное.

Он подошёл к моему столу, упёрся в него ладонями — и я тут же уставилась на его руки с буграми вен. Ребро ладони успел где-то обтесать — разодрано, видимо, до самого мяса и криво залеплено пластырем. Ещё утром этого не было.

Я посмотрела на директора снизу вверх и почему-то ощутила себя букашкой. Внезапно поняла, что здесь, в офисных помещениях, давно уже стихли все звуки — не доносится гул голосов и напевы смартфонов, не хлопают двери и не раздаются по коридору шаги.

По-видимому, на этаже мы остались одни. Труженики.

— А знаете что, Варвара… — со странной интонацией произнёс шеф.

Я насторожилась:

— Что?

— Идёмте, отвезу вас.

Я ужасно смутилась:

— Ой, Глеб Николаевич, что вы… Я сама доберусь!

Отправиться домой в компании босса, в его шикарном джипе? Не слишком ли много чести для меня? Приятно, конечно, что директор проявляет такую заботу, он вообще очень чуткий — даже кофе пытался приготовить на собеседовании. У него ничего не получилось, но это не важно. Главное, что в природе существуют такие уникальные руководители, и мне посчастливилось работать с одним из них.

Очень повезло!

Боюсь загадывать, но, кажется, мы с Глебом Николаевичем сработаемся. К концу вторника я уже чувствовала себя гораздо свободнее в его обществе, а он распрощался с загадочными приступами заикания и снова стал деловым и напористым, как и полагается молодому руководителю предприятия.

Я подумала, что если бы он нанял секретаршу со стороны, она не смогла бы так быстро войти в курс дела. Только чтобы запомнить имена коллег, разобраться с иерархией и структурой, изучить закоулки огромного здания, познакомиться с продукцией, марками, направлениями деятельности, понадобилась бы бездна времени. А я всё это уже знала. Оставалось быстренько нахвататься секретарских премудростей.

— Варвара, подъём, — тихо приказал шеф. — Мы уходим.

Моё желание телепортироваться из офиса по-отдельности он проигнорировал. Я подскочила с места и начала быстро собирать вещи, а шеф тем временем надел пиджак, поправил рубашку, затолкал поглубже в карман галстук — тот свисал, как змея.

Когда я сняла шпильки и надела удобные балетки, директор посмотрел на меня как-то странно.

— Надо же, Варвара, а вы совсем малышка.

— Да уж, десять сантиметров сразу долой, — согласилась я.

Глеб Николаевич мазнул быстрым взглядом по моей фигуре. Не удивлюсь, если сейчас он впервые заметит, что я не лишена женских половых признаков. На собеседовании и за два дня совместной работы он ни разу не опустил взгляд ниже моего подбородка.

Даже как-то обидно! Я понимаю, у него невеста, и она ослепительна. Но всё равно… Не только у Полины грудь, талия и бёдра. У меня всё это тоже имеется! Ладно, грудь трудно различить под ворохом кружев — надела сегодня голубую блузку с пышным жабо. Но бёдра-то плотно обтянуты серой юбкой — их конфигурация отлично видна. А шефу, видимо, до лампочки!

Ой. Что за мысли! Куда-то не туда меня понесло… Осталась наедине с начальником в замкнутом пространстве, и фантазия взбесилась.

Двойка тебе за поведение, Вареник!

А что? Я не виновата! От такого начальника у кого угодно крыша поедет.

— Глеб Николаевич, — церемонно заявила я в дверях, — спасибо за предложение, но домой я доберусь самостоятельно.

— Варвара, я же сказал, что довезу, — мягко, но в то же время твёрдо парировал директор. — Вы очень сильно задержались. Сейчас ещё потратите полтора часа, чтобы выбраться с нашей окраины.

Ох, да. Здание находится в промышленной зоне на краю города. Удобно, когда склад расположен рядом с транспортной магистралью. А для сотрудников это проблема — до дома отсюда пилить далековато. Но за два месяца я привыкла к длинному маршруту.

— Как-то неудобно… — пробормотала я. — Второй день в приёмной — и вы уже меня подвозите.

— А на третий будет нормально? — улыбнулся босс.

Его никак не оставляло желание поработать моим личным водителем.

— Всегда будет неудобно. Как-то это… неправильно, — я ощутила, что жар прилил к щекам.

Мы спустились по лестнице, миновали холл и турникет, попрощались с охранниками и вышли на улицу, залитую золотым светом чудесного вечера. Нас сразу окутало тёплым дыханием осени с запахом опавших листьев.

— А на улице-то какая красота! — удивился Глеб Николаевич. — Заработались мы сегодня, Варвара. Так, стоп, куда?! Назад! Машина — там!

Шеф пресёк мою попытку резво ускакать в сторону автобусной остановки: он зацепил пальцем ремешок моей сумки, причём до меня даже не дотронулся.

— Варвара! — возмутился директор. — А вы, оказывается, непослушная! Я-то уж расслабился, решил, что нашёл идеальную помощницу.

— Я идеальная! Но давайте домой поеду на маршрутке. Ладно?

— Да что ж такое?!

И тут я вспомнила… Танцы! Мои любимые танцы! Сегодня! Совсем вылетело из головы. Вот как я упахалась — даже забыла о том, что является неотъемлемой и восхитительной частью моей жизни.

— Глеб Николаевич, вы правы, давайте поедем на вашей машине! — закричала я и в три прыжка одолела расстояние до тёмно-серого директорского «мерседеса». Массивный, мощный, он замер на бескрайней парковке почти в полном одиночестве.

На разминку, однозначно, уже не успеваю. Но если босс такой же гонщик, как моя мамочка, всё равно время остаётся — позанимаюсь хотя бы час. Надо только заскочить домой, схватить сумку с вещами…

— Варвара, а почему так резко передумали? — поинтересовался босс, поворачивая ключ в замке зажигания.

Я с удовольствием вдохнула запах кожаного салона. На приборной панели вспыхнули огоньки, сразу же зазвучала тихая музыка, а сиденье обняло меня сзади нежнее и крепче, чем испанский мачо. Роскошный автомобиль плавно тронулся в путь.

— Вспомнила, что опаздываю на занятие.

— Какое?

— В танцевальной студии.

— Значит, надо поторопиться. — Директор сразу же добавил газу. — Да, в вашем резюме было указано, что вы увлекаетесь танцами. Неужели остались силы после такого суматошного дня?

— Танцы — это мой отдых, десерт, релакс.

— Вот как… А где занимаетесь?

— В студии «Рио».

— А я это место знаю. Отличная студия. Иногда заезжаю туда за моей племяшкой. Она говорит, что там весело. Иришке очень нравится, ей шесть.

— О, да! Малышня отрывается на всю катушку. Их группа порой устраивает настоящие африканские пляски.

— Да уж, а потом ребёнок бешеный, — улыбнулся Глеб Николаевич. — Вакханалия продолжается ещё и дома. Детёныш бегает по потолку.

— Сама после этих танцев сумасшедшая, — призналась я. — Это такой драйв.

— Надеюсь, завтра я не увижу в приёмной воинственную африканскую девушку в полной боевой раскраске, с копьём и в перьях?

— За ночь постараюсь немного успокоиться.

— Вы уж постарайтесь, Варвара. Я очень на вас рассчитываю, потому что завтра в офис приедут немцы, надо хорошо принять. Я уже с немцами умаялся, дотошные они. Но надо показать ещё и склад.

— О, наш склад произведёт на них впечатление! Ведь он у нас шикарный! — горячо воскликнула я. — Там идеальный порядок. Немецкий, можно сказать.

— Если на этой неделе удастся заключить с немцами контракт, можете рассчитывать на бонус.

— Бонус, — задохнулась я. — Так сразу!

— Вы очень быстро включились в работу, Варвара. Даже не ожидал. Боялся, что первые две недели будете вредить, а не помогать.

— Я очень стараюсь, Глеб Николаевич! — пылко заверила я.

Директор на мгновение оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня прямо-таки с нежностью. Наверное, трудовое рвение наёмной служащей ему, как владельцу компании и капиталисту, было очень приятно.

— Варя, так вас прямо до студии подбросить?

— Ой, нет, пожалуйста, отвезите меня домой!

* * *

До «Рио» мчалась галопом, размахивая спортивной сумкой. Вот вам и разминка. Благодаря тому, что довёз меня директор очень быстро, опоздала я совсем немного. Вот умеют же люди ездить, не создавая аварийных ситуаций, а не так, как моя мамуля, чьё поведение на дороге напоминает полёт шмеля.

Нет, Глеб Николаевич вёл машину спокойно. Где-то объехал пробку, где-то молниеносно, но корректно перестроился — и вуаля, я уже во дворе моей новенькой многоэтажки.

Адреса, кстати, он не спросил. Наверное, видел в личном деле и запомнил. Я уже убедилась, что память у босса великолепная. Сегодня на бегу в коридоре отдавал распоряжения, а я неслась следом, отмечала в планшете данные и тихо удивлялась — он не перепутал ни одной цифры! Оно и понятно, человек окончил физмат с красным дипломом. Интегралы, логарифмы… От этого в школе у меня плавились мозги, как электропроводка при коротком замыкании.

После танцев, приняв душ, я стянула волосы на затылке в высокий хвост, надела джинсы и джемпер. Болтала в раздевалке с подружками и думала, какой же сегодня был прекрасный день. Напряжённый, сложный — да. Но ведь чудесный! А поездка с боссом по вечерним улицам, усыпанным золотой листвой, и вовсе стала подарком.

Наверное, мой испытательный срок закончился. Я понравилась директору, он меня оставляет. Не зря мама сказала, что я умница. Оказывается, так оно и есть. В таком случае, а не попытаться ли мне за ночь выучить немецкий язык? Надо устроить немцам душевный приём, и тогда есть шанс уже в начале октября получить бонус.

Нет, за ночь не успею. Я вовсе не такая умная, как мой босс.

* * *

Пока мы танцевали, на улице прошёл дождь. Вывалились возбуждённой гурьбой на крыльцо, вдохнули холодный влажный воздух и…

— Вау-у-у-у! — заволновались подружки. — Какая тачка!

Я обомлела…

В двух шагах от входа, на опустевшем пятачке перед фитнес-центром, сверкал уже знакомый мне ярко-синий спорткар. Неоновые всполохи отражались от мокрого капота, вспыхивали разноцветными искрами на крыше, как солнце на поверхности айсберга.

Внезапно мне стало страшно. Это не может быть совпадением. Неужели этот противный плейбой — Никита — меня преследует?

И точно. Едва я появилась на крыльце, дверь спорткара распахнулась, и показался мой преследователь. А с ним — совершенно невероятный букет из роз, орхидей и ещё каких-то цветов.

Девушки ахнули, увидев это великолепие, а я нахмурилась. Никита замер около машины, как будто не решался подойти, но смотрел прямо на меня. Подружки, двинулись кто куда, попутно осыпая моего поклонника, букет и его автомобиль многозначительными комментариями и комплиментами.

Болтушки!

— Варвара, добрый вечер… — с надеждой произнёс назойливый юноша.

— Совсем не добрый! — отбрила я.

— Варенька, мне очень нужно с тобой поговорить.

Уже сразу и Варенька? Между прочим, не люблю, когда меня так называют. Не знаю почему, но колбасит. Я — Вареник, гордый и принципиальный. И точка!

— Ты что, за мной охотишься?

— Да, — Никита покаянно покачал головой. — Прости, пожалуйста. Ничто не смог с собой поделать, все эти дни думал только о тебе… Не удержался, так хотелось снова с тобой встретиться. Это для тебя, — он протянул мне букет.

Цветы были бесподобны. Тугие бутоны белых роз прятались среди ярких фиолетовых орхидей… Я засмотрелась. Что ж поделаешь, я букетами не избалована, особенно такими роскошными.

Не удержалась и протянула руки за этой красотой…

Никита с готовностью сделал шаг навстречу, но я в последний момент опомнилась и спрятала руки за спину, отказываясь от цветов.

— Пожалуйста, возьми! — Это прозвучало так жалобно…

Я всё же взяла букет.

Теперь свет от фонаря бил прямо Никите в лицо. Я вдруг поняла, что он гораздо старше, чем мне показалось в нашу первую встречу. Тогда он выглядел почти моим ровесником.

Как ни странно, сегодня Никита вовсе не производил впечатление баловня судьбы (если не обращать внимание на автомобиль, сверкающий за его спиной). Парень выглядел несчастным и даже измученным, под глазами залегли тени, на голове — никакой пафосной укладки, волосы просто растрёпаны.

Что с ним? Какие у него могут быть проблемы? Родители отключили от кормушки? Не смог на выходные слетать в Альпы и не покатался на сноуборде?

— Варвара, тебе, наверное, холодно? Где твоя куртка?

— Мне не холодно. — Действительно, я так разгорячилась на занятии, что до сих пор пылала, как печка.

— Давай сядем в машину, там тепло.

— Я уже говорила, что не сяду к тебе в машину. Как ты узнал, что я здесь?

— Прости! — Никита скорчил несчастную рожицу, как пятилетний ребёнок. — Я понял, что ты работаешь в «Мега-Инструментах», мы же столкнулись на их парковке. А у меня там есть знакомые. Навёл справки о прелестной голубоглазой барышне с толстой-претолстой…

Я в ужасе отпрянула. Это он о моей попе?!

— … косой! — закончил Никита.

Уф! Опять напугал. Ещё и расспрашивал обо мне, информацию собирал. Это отвратительно!

— И мне сразу же сказали — ой, да это же наш милый Вареник, — грустно улыбнулся Никита.

Да что с ним такое? Он какой-то надломленный… Даже трагический.

— У тебя что-то произошло?

— Да так… Неприятности… Плохие новости от моего лечащего врача.

— Ой, — растерялась я.

К такому повороту совсем не была готова, его слова сбили меня с толку. Что ж, безусловно, я ничего о нём не знаю. Возможно, у него беда. И если подумать, ничего ужасного он мне не сделал, просто попытался со мной познакомиться.

— Никита… так ты… болеешь чем-то?

— Ну, надежды пока не теряю. Выкарабкаюсь… Возможно. — Он с тоской посмотрел в сторону. — Я так рад, что ты согласилась взять цветы, Варвара!

— Они очень красивые!

— Это ты очень красивая! — горячо воскликнул страдалец. — Я схожу с ума с нашей первой встречи. Совсем голову потерял. У меня столько знакомых девушек… А сейчас я понял, что ни одна из них не стоит твоего мизинца. Все они пустышки, размалёванные куклы. А ты необыкновенная! Ты настоящая!

Мне потребовалось время, чтобы переварить эту тираду, произнесённую срывающимся голосом. Никита продолжал удивлять. Голова шла кругом — у меня выдался слишком насыщенный день. Работа, танцы, впечатления, эмоции. Сейчас я смотрела на Никиту во все глаза и не знала, как реагировать на его откровения.

Всё-таки, он выглядит ужасно. Бедный. Хочется верить, что его заболевание не смертельно. Но если у него есть собственный лечащий врач, и тот постоянно на связи, значит, всё плохо?

У меня, например, нет лечащего врача. Я даже не знаю, где находится районная поликлиника. Переехав в новую квартиру, первым делом выяснила, есть ли поблизости хороший фитнес-клуб с танцевальной студией, а медицинские учреждения меня не волнуют. Какое счастье быть здоровой!

— Варя, не знаю, почему у тебя с первой же минуты сложилось обо мне превратное мнение… Не знаю, что ты подумала.

— Я подумала, что мы разного поля ягоды, — кивнула на Никитин спорткар. — Мне за всю жизнь не заработать на такую машину.

— Ох, да и мне тоже! Да на такую фиг заработаешь!

Внезапно пришла мысль, что этот дорогущий автомобиль — подарок несчастных родителей, которые видят, как угасает их ребёнок, но ничего не могут сделать. Стараются хоть как-то порадовать любимого сына… Наверное, он у них единственный… А даже если и не единственный…

Сердце сдавило в железных тисках жалости.

— Вот видишь, а другие девчонки сознание теряют, когда я к ним подкатываю знакомиться на этой тачке. А ты меня чуть ли не послала… в Сахару песок убирать, — улыбнулся Никита.

Улыбка получилась какой-то вымученной. Наверное, ему больно, но он держится из последних сил, не показывает. И эти чёрные круги под глазами…

— Никита, езжай домой, — попросила я. — Мне кажется, тебе плохо.

— Да, ты права, наверное, поеду. Я так рад, что ты согласилась взять цветы. Можно я тебя подброшу? Ты, наверное, где-то рядом живёшь? А потом поеду к себе.

— Хорошо. — Я направилась к спорткару.

За вечер это будет уже второй автомобиль класса «люкс», на котором я прокачусь. Мужчины сегодня сговорились, им обязательно надо усадить меня в крутую машину.

Да, к Никите я садиться зарекалась, но как отказать больному человеку?

— Спасибо, — тихо сказал парень, заводя мотор. — Сегодня несколько часов провёл в больнице и думал, что день пропал. Но благодаря тебе он стал прекрасным. — А давай сделаем кружок по кварталу? Ночной город — это красиво!

Автомобиль стремительно рванул с места, словно мы выезжали на гоночную трассу. Я услышала справа щелчок — Никита заблокировал двери.

Глава 10. Карибы отменяются

Полина

Полина пробилась сквозь разгорячённую толпу, миновала извилистый коридор с целующимися парочками, поднялась по крутой лестнице и выскочила на воздух. Чёрная улица блестела мокрым стеклом и камнем, тонкий каблук едва не подвернулся на скользком асфальте. За спиной, в распахнутом зеве, плескалась музыка и яркий свет. Могучий охранник прикрыл дверь, звуки стихли.

— Да, милый! — ответила Полина на вызов. — Мы с Синтией отправились потанцевать в клуб, надо было выбраться наружу, а то там такой грохот. Извини, что заставила ждать.

— Ничего. Как ты?

Полина прикинула, что у Глеба сейчас разгар рабочего дня. Вот он и позвонил любимой путешественнице. «Соскучился, — поняла она. — Тоскует, бедняга».

— У меня всё хорошо. Если, конечно, забыть, что я, ворона, потеряла кольцо. Глеб, как жаль, что тебя здесь нет! Мы бы классно оторвались. Потанцевали бы вместе.

— Я работаю.

— Да, я знаю. Ты всегда работаешь.

— Когда возвращаешься?

— Слушай, Глебушка, я как раз хотела это обсудить. — Полина рассматривала браслет на запястье, он переливался в свете уличных огней. Её короткое серебряное платье на бретелях-ниточках тоже сверкало. — Тут Синтия и Дэйв предлагают после последнего дефиле рвануть на недельку на Карибы. У Дэйва там домик. Ты не против, милый? Отпустишь? Пожалуйста, пожалуйста!

— Я…

— Продержишься ещё немного без меня? Я так расстроилась из-за кольца… И как представлю, что сейчас надо возвращаться в наш пыльный, грязный город… Смог, копоть, выбросы…

— Что ж… Карибы в плане экологии, безусловно, привлекательнее.

— Меня накроет депрессия!

— Депрессия… — вздохнул Глеб. — Это, конечно, плохо.

— Так ты не против?

— Как я могу тебе запретить, Полина?

— Договорились. Я скину детали — маршрут, адрес, фото.

— Ладно.

Закончив разговор с женихом, Полина задумчиво провела ноготком по ребру смартфона.

— Что? — насмешливо улыбнулась Синтия. Она вышла следом и слышала весь разговор. — Карибы его не напугали?

— Нет… Всё это странно… Он как-то от меня отдалился.

— Это ты отдалилась, — усмехнулась Синтия. — На десять тысяч километров!

— Знаешь, я почему-то думала, что Глеб сразу же предложит купить мне другое кольцо. Ведь я так убивалась, так рыдала! А он не предложил. Что это значит? И сейчас… Хочешь на Карибы? Да ради Бога, милая, лети, скатертью дорога…

— А я тебе говорила! Наверное, наш красавчик с перфоратором уже кого-то себе нашёл. Пока ты мечешься по планете, как голодная дрозофила.

— Синтия, в общем…

— Что? — насторожилась подруга.

— Я с вами не еду!

— Ну, во-о-от! — расстроилась красавица-мулатка. — Опомнилась? Забеспокоилась? Произвела переоценку ценностей? Поняла, что нельзя пренебрегать бриллиантом?

— Чувствую, надо вернуться.

— Надо. Карибы никуда не денутся, а вот молодой, симпатичный и — что очень важно! — гетеросексуальный миллионер, запросто может раствориться на горизонте.

Варвара

Наши «кофейные планёрки» становятся традицией. Сегодня было уже четвёртое совещание тет-а-тет. Надо ли говорить, что на работу я летела как на крыльях? Все вокруг казались такими милыми, даже тётенька-бегемот, придавившая меня в маршрутке на крутом вираже.

— У вас приятные духи, — сказала я ей, возвращая на место плечевой сустав и коленную чашечку.

Потом я сидела в кабинете напротив босса с планшетом и блокнотом, записывала задания, делала пометки и упивалась тем, насколько хорошо мы понимаем друг друга.

— Контракт с немцами подписан. Ура. Варвара, вы им очень понравились. Они сказали, что вы шустрая. А ещё интересовались, не носите ли вы цветные линзы. Ваши голубые глаза не давали им покоя, — сообщил босс, не отрывая взгляд от экрана ноутбука.

«Ах, Глеб Николаевич, как жаль, что вам цвет моих глаз абсолютно по барабану!» — мысленно прокричала я и тут же сама себе удивилась. Четвёртый день сижу в приёмной, а уже хочется комплиментов.

Размечталась! Шеф вот-вот женится, у него невеста!

— Как я и обещал, вы получите бонус за этот контракт. Вчера вам пришлось побегать вокруг гостей.

— Спасибо, я очень рада, — смущённо улыбнулась я.

— Тяжело с ипотекой? Как вы справляетесь? — Глеб Николаевич, наконец, оторвался от монитора и внимательно посмотрел на меня.

— Всё нормально, — заверила я.

А в обед мы ели пиццу! Вдвоём! Уи-и-и-и!

Глеб Николаевич вышел из кабинета и положил на мой стол прямоугольник банковской карты:

— Варвара, на обед закажите нам что-нибудь поесть. Но у меня будет от силы двадцать минут. Не дайте умереть с голоду человеку, который платит вам зарплату.

Конечно, я спасла милого шефа. Курьер привёз две горячих пиццы, и мы ненадолго закрыли приёмную на ключ. Надо сказать, это была самая вкусная пицца в моей жизни, никогда ещё такую не ела. Наверное, туда был добавлен какой-то особый ингредиент. Или есть особая магия в том, чтобы сосредоточенно жевать кружочки салями и тянуть с теста волокна расплавленного сыра в компании моего чудесного босса. В приятном обществе и килограмм древесных опилок слопаешь с удовольствием.

— А сегодня есть танцы?

— Угу, — промычала я. Рот был залеплен сыром.

— Если что, я подвезу.

А вчера танцев не было, но босс тоже меня подвёз. И когда мы выезжали со стоянки, я заметила поодаль, на краю парковки, ярко-синий спорткар Никиты.

Ох! Что мне делать с этим бедолагой?

Мне очень жаль парня, у него серьёзные проблемы со здоровьем, но… Позавчера, когда он подкараулил меня у фитнес-центра с фантастическим букетом, он утверждал, что потерял голову. Нет, я в это не верю, всё это всего лишь слова. Просто я для него неведомая зверушка — работающая девушка, самостоятельная, да ещё и с кредитом. Вот и заинтересовался юноша незнакомым существом.

Но у меня своя жизнь — любимый мужчина, работа, танцы. Для Никиты там места нет, я ничем не смогу ему помочь.

Да, позавчера ему удалось немного пробить мою оборону. Не могла же я отфутболить парня, который сражается с болезнью. Тем не менее, пришлось объяснить, что у меня есть жених, Макс, у нас серьёзные отношения, так что… сорри… ловить тут нечего!

Никита сказал, что принял информацию к сведению. Но вчера и сегодня в мессенджер сыпались от него сообщения. Присылал то потешный смайл, то многозначительную цитату о любви и верности, то видео со смешными животными.

Как же он мешал мне работать! Я почти взбесилась. Но потом мне стало стыдно: подумала, а вдруг он отправляет эти сообщения, лёжа под капельницей или дожидаясь приёма врача…

Глеб

— Кир, ты поговорил насчёт меня с Михаилом Ивановичем?

Глеб лупил боксёрский мешок, Кирилл придерживал снаряд и руководил тренировкой.

— Резче выброс, резче, и сразу же сгруппировался! Поговорил, Глеб. Завтра он к тебе заедет.

— О, здорово! Спасибо, Кир, ты настоящий друг! — Глеб прекратил молотить мешок и вытер пот со лба боксёрской перчаткой. Вид у него был взмыленный — футболка промокла, лицо раскраснелось, влажные волосы торчали во все стороны. Суровый тренер его загонял.

В следующем году компания «Мега-Инструменты» планировала запустить на рынок продукцию собственной торговой марки, и Глеб хотел привлечь Михаила Ивановича, владельца крупной строительной компании, к этому проекту.

Кирилл пообещал составить протекцию, так как был на короткой ноге с хозяином «Армады»: ездил с ним на охоту, хлестал в бане веником, поставлял строительную технику и башенные краны.

— Ты восторженный и дикий, — заметил Кирилл. — Вероятно, Вареник тебя не разочаровал? Хорошо вам работается?

— О-о-о, — восхищённо протянул Глеб, его глаза вспыхнули, на губах заиграла мечтательная улыбка. — Утра не могу дождаться, несусь в офис, как подстреленный, только бы поскорее встретиться с ней. Она невероятная, Кир, потрясающая. Только увижу — всё вокруг начинает сверкать, как снег на солнце. Вареник мой клубничный…

— А она?

— Трудно понять. Она, конечно, ловит каждое моё слово и глаз с меня не сводит. Но это вовсе не потому, что я ей нравлюсь, а потому что боится что-то пропустить и напортачить. А! Зато она задвинула далеко в шкаф кружку с фоткой Макса!

— Старик, да это победа, — улыбнулся Кирилл.

— Стоит теперь Макс в углу, носом в стенку.

— Ну так, с глаз долой — из сердца вон. Сбежал от невесты во Францию, вот и получай теперь.

— Пусть там и остаётся, в своей Франции.

— А ты поговорил с Полиной? — строго поинтересовался Кирилл. — Я так понимаю, ты не намерен продолжать с ней отношения.

От этих слов Глеб моментально сник, руки в пухлых малиновых перчатках безвольно повисли.

— Ждал, когда вернётся из Нью-Йорка, чтобы поговорить. Не по телефону же расставаться. А Полинка решила рвануть с друзьями на Карибы.

— Вот же неугомонная!

— Девушка-праздник. Любит веселиться, — вздохнул Глеб. — Таким образом, наша встреча откладывается.

— Мой тебе совет, братишка, не затягивай. Разбирайся с девушками вовремя. Я один раз так попал… Тоже не хотел объясняться по телефону. А по факту — просто оттягивал неприятный разговор. И в результате едва Катюшу не потерял.

Варвара

Если раньше в компании я проходила под кодовым названием Скромная девочка-копирайтер, то теперь я Бегающий Вареник. Моего шефа попробуй догони, он постоянно ускользает. Говорит, что на минутку, и… ищи ветра в поле!

Утром поймала его на складе, откуда поступил сигнал, что новая система маркировки не так уж хороша, как подумали сначала. Ладно бы Глеб Николаевич вальяжно прохаживался между стеллажей, заставленных коробками, и раздавал указания.

Нет! Он полез наверх, под самый потолок, чтобы самолично сверить штрих-коды и доказать персоналу, что с системой всё в порядке, просто кто-то не умеет считать. Я появилась как раз в тот момент, когда Глеб Николаевич устранял досадное недоразумение: он диктовал несмышлёным сотрудникам свою особую таблицу умножения на «ё».

Я сразу же стала пунцовой. Шеф, заметив меня, тоже вспыхнул:

— Простите, Варвара, не знал, что вы здесь, — смущённо пробормотал он. — Я тут немножко… руковожу. Что у вас?

— От немцев вал сообщений, просят кое-что уточнить.

— Хорошо, идёмте наверх. Нет, лучше давайте сюда, тут есть выход, — шеф не позволил мне свернуть влево, схватил за запястье и потянул за собой.

От его прикосновения я обомлела… Это был тот самый электрический импульс, который внезапно прошивает насквозь всё тело — от макушки до пяток. Глеб Николаевич, очевидно, тоже что-то почувствовал, потому что немедленно отдёрнул руку.

— Извините, схватил вас резко… Зачем-то… Больно не сделал?

— Нет, — чуть слышно ответила я, чувствуя, как пылают щёки.

Пару мгновений мы стояли, отгороженные от всего мира убегающими вверх стеллажами, и смотрели друг на друга, не отрываясь. Лицо директора было так близко, я видела всё до мельчайших подробностей — в его карих глазах вспыхивали искорки, чёрные ресницы трепетали.

Боже мой… Что происходит? О чём думает мой прекрасный босс? Почему он так растерялся, прикоснувшись ко мне?

Если бы точно не знала, что он влюблён в свою фантастическую невесту, я бы решила…

Нет, не может быть! Ерунда. Выдумываю сказки, как и любая девушка. Шеф всего лишь машинально схватил за руку, а я уж вообразила, что мои голубые глаза и розовые щёчки свели его с ума.

Да, Вареник, обожаешь ты фантазировать. Очень глупо!

— Тут есть боковая лестница, — очнулся Глеб Николаевич. — Вы не знали? Можно попасть к нам гораздо быстрее. Сейчас покажу.

…А вечером он снова вогнал меня в краску.

Позвонила шефу узнать, где он, не сможет ли поставить автограф на одном документе, присланном партнёрами — им срочно потребовался скан с подписью за три минуты до окончания рабочего дня.

— Варвара, я в тренажёрке, принесите сюда, я подпишу.

В тренажёрном зале, представлявшем собой стеклянную выгородку рядом с зоной отдыха, Глеб Николаевич был не один, а с невысоким кряжистым мужиком хорошенько за пятьдесят, похожим на компактный баобаб. Мужчины, как я поняла, только что на спор выжимали штангу — кто больше. Рубашки они при этом сняли.

Я замерла, увидев перед собой раздетых мужиков.

Гость, от природы и так краснолицый, сейчас вовсе превратился в помидор. Глеб Николаевич тоже раскраснелся. Я не могла оторвать взгляд от его голого торса, на миг потеряла дар речи и способность мыслить. Чувствовала, что наливаюсь кумачом, словно тоже недавно имела дело со штангой.

— Здравствуйте, — потрясённо пролепетала я, а сама тем временем пялилась на босса, рассматривала великолепный рисунок мышц, сплетение стальных мускулов.

— Здравствуйте-здравствуйте, — поздоровался квадратный мужик. — Давай-ка, Глеб, одеваться, а то вон как твоя девчушка смутилась.

Босс улыбнулся мне и протянул руку за белой рубашкой, висевшей на рукоятке тренажёра.

— А ты хитрец, Глеб! Последние четыре жима вот прямо уже никак не смог одолеть, да?

— Никак, Михаил Иванович! — поклялся мой босс. — Это ж издевательство над организмом! Вы просто монстр какой-то! Должен признать, что вы в потрясающей физической форме.

Да, бицепсы, пресс и грудные мышцы Михаила Ивановича выглядели устрашающе.

Я поняла, что соревнование шеф устроил с гендиректором строительной компании «Армада». Утром Глеб Николаевич сообщил, что намечается встреча, но так как в приёмной гость не появился, я решила, что они всё отменили. А мужчины, оказывается, времени зря не теряли — они отправились прямиком в тренажёрный зал, чтобы померяться молодецкой удалью.

Интересно, шеф продул специально? Хотел доставить удовольствие дорогому гостю? Как бы то ни было, сейчас на лице гендира «Армады» играла довольная ухмылка. Кажется, моё появление в тренажёрном зале пришлось кстати: я нечаянно стала свидетельницей спортивного триумфа Михаила Ивановича, а в присутствии женщины успех слаще.

Пятница заканчивалась, я с грустью думала о том, что целых два дня придётся провести в разлуке с милым боссом. За эту неделю я привыкла видеть его рядом с утра до вечера. Кто бы мне сказал месяц назад, что мысль о выходных будет вызывать у меня тоску!

— Варвара, — шеф появился из кабинета. — У нас сегодня есть танцы?

Глава 11. Па-де-труа

Глеб

— Ты не забыл, у нас аллергия на мёд и цитрусовые, — сказала Яна.

Сестра стояла на пороге, высадив в квартире Глеба военный десант в виде маленького, симпатичного, но невероятно подвижного существа.

— Самое главное, у меня нет аллергии на кошек! — прокричала шестилетняя племянница, пробегая мимо с прижатой к груди Принцессой. Меховая игрушка таращилась из объятий ребёнка, в глазах смешались отчаяние и смирение, серебристо-белый хвост повис селёдкой.

— Уж мне бы могла не напоминать, — ответил Глеб сестре. — Я лучше тебя это знаю.

— Просто ты какой-то шальной в последнее время, вот я и решила на всякий случай освежить твою память.

— Шальной? Я?

— Угу. Не совсем адекватный. У тебя что-то произошло? Признавайся, братик.

— Нет, ничего.

— Заключил крупный контракт?

— Да нет…

— Тогда что с тобой, Глебушка?

— Янка, не выдумывай.

— Я вижу, вижу! Мы все это заметили! Колись, красавчик!

— Хватит меня пытать, — отрезал Глеб. — Давай, топай. У тебя большая программа — косметолог, концерт, ресторан.

— Сделаете десять страниц в математическом тренажёре?

— Конечно.

— И пять страниц в прописях. И повторите счёт до двадцати и обратно по-английски, ладно?

— Договорились. Уже идите, мамочка, идите, — тоном воспитательницы детского сада сказал Глеб.

Закрыв дверь, он прошёл в спальню, где на кровати прыгала до потолка, высоко поднимая коленки и перебирая в воздухе ногами, Иришка. Каждый прыжок она сопровождала повизгиванием. На малышке было ярко-розовое платье-трико с пышной балетной пачкой.

Принцесса сидела на кровати, следила за летающей балериной, но не делала никаких попыток улизнуть. Она только отодвинулась к краю, чтобы её не затоптали. На ней было точно такое же платье, как и на ребёнке, только маленькое.

— Ну что, девчонки, свобода! — объявил Глеб.

— Ура-а-а-а! — закричала Иришка. — Занятия потом, а сейчас потанцуем! Смотри, Принцесса теперь тоже балерина. Это мама нам на Али-экспрессе нашла, чтобы одинаково было. Классно-о-о-о! У меня платье, у Принси — такое же. Классно же?

— Ещё бы, — хмыкнул Глеб. — Удивительно, что мне удалось избежать подобной участи. Спасибо, что пощадили.

— Тебе пачку нельзя, ты же парень. Тебе мы купим трико.

— Розовое?! — ужаснулся Глеб.

— Чёрное! Будешь как настоящий танцор.

— О, нет!

— Глебушка, внимание, поддержка! Ты готов? Ты готов? Внимание!

Иришка сделала три кенгуриных прыжка, Глеб подхватил её налету и поднял вверх на вытянутых руках, как в балетной партии. Малышка застыла под потолком в красивой позе, воображая себя настоящей балериной.

— Иди, иди, — шёпотом приказала она партнёру. — Только грациозно, как лебёдушка. Тяни носок. И подбородок выше, не опускай голову. Очень важна осанка! Глебушка, ты понимаешь?

…В общей сложности они сделали шестьдесят три поддержки. Хотя племянница ничего не весила, Глеб устал гораздо больше, чем после соревнования с Михаилом Ивановичем в тренажёрке. Изображать лебёдушку было не так-то просто.

В конце концов, Иришка наконец-то согласилась, что с такой крутой поддержкой их сразу пригласят выступать в Мариинском театре, главное — не забыть купить Глебу балетные лосины.

Покончив с классическим танцем, они включили музыку погромче и полчаса бесились под заводной летний хит Джей Ло «Dinero». Принцесса снова выступала в роли безмолвного, но благосклонного зрителя. Она следила за неутомимой парочкой с восторгом и ужасом.

Потом настал черёд математики, прописей, английского, каши, мороженного, пиццы, вечернего душа, и день незаметно закончился.

— Думаю серьёзно заняться балетом, — пробормотала Иришка, когда вечером они лежали втроём на кровати. Глеб и племянница — в пижамах, Принцесса — голая.

Глеб просматривал что-то на планшете, Иришка сонно моргала, обнимая кошку. Принцесса добросовестно мурлыкала. Она была рада, что буйная парочка наконец угомонилась. Осталось потерпеть ещё немного, и хозяин освободится — надо только усыпить маленькую егозу.

— Балетом? А танцы?

— Бабуля сказала, что у меня балетные ножки. Зацени! Классные же? — Иришка задрала ногу, но тут же обессиленно уронила конечность обратно.

— Изумительные.

— Вот. Нельзя зарывать талант в землю. А наша танцевальная студия — это так, развлекушки.

— Ты не видела там у вас красивую девушку с голубыми глазами и толстой косой?

— А сколько ей?

— Двадцать два.

— Так она тётенька. В нашей группе только дети до восьми лет, — чуть слышно пролепетала Иришка. Она уткнулась в подушку носом-пуговкой и закрыла глаза.

Глеб улыбнулся и с нежностью провел пальцем по гладкой щечке. Потом убрал с лица пушистые волосы, поправил подушку.

— Пойдём, — прошептал он Принцессе. — Надо ещё немного поработать. Выбирайся потихоньку.

Кошка тут же выскользнула из-под руки ребёнка, легко спрыгнула с кровати и, переведя пушистый хвост в перпендикулярное положение, побежала вслед за хозяином.

«Между прочим, трико — не такая уж и плохая идея, — мурлыкнула она. — Если ещё и с голым торсом… ох, это будет крышесносно, одно сплошное вау! Могу себе представить…»

* * *

Да, не только сестра заметила, что с Глебом явно что-то происходит.

В воскресенье, когда он приехал к своим, чтобы сдать ребёнка, тут же градом посыпались вопросы.

— Почему ты такой загадочный, Глебушка? — спросила бабуля.

— Ты от нас что-то скрываешь? — насторожилась мама.

— Выглядишь офигенно, глаза блестят. Давно так не блестели, — подметила тётя.

— Я его вчера пытала, молчит, как партизан, — сказала сестра.

— Девушки, не пытайтесь отвлечь меня. Рассаживайтесь, — мягко, но строго приказал Глеб. — У меня к вам много претензий.

Беспокойная компания тут же притихла и послушно расселась на диване в гостиной. Одна только Иришка, за которой на этой неделе не числилось никаких грехов, радостно наматывала круги по комнате, перепрыгивала с кресла на кресло.

— Я — девушка, я — девушка, я — девушка! — возбуждённо пыхтела она.

За окнами большой комнаты, залитой солнечным светом, виднелась лужайка с цветниками. Яркие осенние цветы горели пламенем и золотом на фоне ещё зелёной травы.

По воскресеньем Глеб на правах главы семьи проводил разбор полётов и инструктаж в женском царстве. Он не только руководил компанией «Мега-Инструменты», но ещё и присматривал за пятью дамами и полностью их обеспечивал.

Беспокойный женский коллектив Глеб поселил за городом, в двухэтажном коттедже. Сейчас в красивом особняке из светло-жёлтого кирпича проживали дамы всех возрастов и темпераментов: бабуля, мама, тётя (несколько лет назад она неудачно вложилась в долевое строительство и в результате лишилась собственного жилья), младшая незамужняя сестра и маленькая племянница.

Сейчас Глеб поставил в центре гостиной офисную доску с таблицей, показывающей сколько раз в день ему позвонила каждая из пяти дам.

— Девушки, ну я же просил не отрывать меня по пустякам! — укоризненно покачал головой Глеб. — Компания — наш семейный бизнес. Если вы приложите немного усилий и создадите мне условия для нормальной работы, это будет вашим вкладом в общее дело. И очень весомым.

Цифры в таблице поражали воображение. Дамы сидели, потупив взоры.

— А Полинку не записал! — воскликнула племяшка. — Почему?

— Полина, между прочим, звонит один раз в два дня, — парировал Глеб.

— И это очень странно! — Бабуля многозначительно посмотрела на присутствующих.

— Так, не отвлекаемся! Внимание, ещё одна таблица. Моё рабочее время. Зелёная зона — звонить можно. Красная зона — звонить нельзя ни при каких условиях, даже если вы обнаружите утром на газоне межконтинентальную баллистическую ракету. Жёлтая зона — лучше взять помощь зала. Подумайте, может, кто-то кроме меня сможет вам подсказать, где найти нужную кисть в фотошопе, стоит ли печь на ужин пирог с капустой, как позвонить в управляющую компанию, по каким дням принимает наш аллерголог и так далее.

Тамара (тётя) смотрела на Глеба преданными глазами и конспектировала в блокноте. На этой неделе она ужасно проштрафилась: в двадцатый раз разбила машину. Поэтому сейчас ловила каждое слово племянника.

Яна (сестра) тоже отличилась — отправилась с подружками в ночной клуб и угодила в эпицентр какой-то разборки. Глебу пришлось среди ночи мчаться за ней, спасать.

Мама позавчера потеряла сумку с кучей документов, картами, ключами и так далее. Теперь всё это нужно было восстанавливать. И не было гарантии, что, восстанавливая документы, мама попутно не посеет что-нибудь ещё.

И даже бабуля, прежде являвшаяся самым рассудительным и спокойным членом семьи, недавно покатилась по наклонной плоскости. Завела новую подружку, некую Сонечку, тоже даму в возрасте, и теперь постоянно участвовала в разнообразных авантюрах.

— Глебушка, а я познакомилась с твоей новой секретаршей! — вспомнила мама. — Она душечка! Где ты её нашёл?

— А старая секретарша, кстати, мне не нравилась! — громко заявила бабуля. — Вроде и терпеливо отвечала на мои вопросы, но я всегда чувствовала, что она закатывает глаза и беззвучно произносит «Как же вы достали!»

— Я тоже звонила Варваре, когда ты немцами занимался, — сказала Яна. — Да, вежливая, милая. А сколько ей лет?

— И я с ней разговаривала, — кивнула Тамара. — У неё такой необыкновенный тембр голоса. Волнующий. Как она выглядит?

Глеб не отвечал, он словно улетел в стратосферу. Девушки ждали ответа, но, похоже, их командир и кормилец основательно завис.

Глава 12. Список недозволенного

Варвара

Еле дождалась понедельника. Скорей бы на работу! Кто придумал эти дурацкие выходные, зачем вообще они нужны?! Я бы хотела работать семь дней в неделю и круглосуточно. Как же хочется увидеть моего изумительного шефа!

Постоянно приходится себя одёргивать, напоминать, что нельзя думать о Глебе Николаевиче иначе как о директоре. Для меня он не мужчина, а мой руководитель.

Угу, не мужчина, как же!

Лишь вспомню, как в пятницу он стоял около стойки со штангой — элегантные брюки от костюма, чёрный ремень и… обнажённый торс — и моё сердце выдаёт двести ударов в минуту, в ушах звенит, а дыхание ломается в горле.

В тот момент я бы подписала юридический отказ на всю оставшуюся жизнь от клубничного чизкейка в обмен на возможность подойти к боссу и дотронуться до него, ощутить ладонями его твёрдые мышцы, разгорячённую кожу, почувствовать его дыхание…

Стоп, Вареник, так нельзя. Забудь.

…За неделю на новом рабочем месте я полностью освоилась, навела в приёмной и компьютере идеальный порядок, научилась командовать двумя офис-менеджерами и вызубрила сотню имён и отчеств. Хочется верить, что я превратилась в незаменимую помощницу.

Я даже вошла в контакт с семьёй Глеба Николаевича — то есть, они сами принялись мне названивать с самыми разнообразными вопросами. Я сделала вывод, что предыдущую секретаршу тоже использовали вместо гугла, психолога-консультанта и аварийного комиссара. Что ж, пришлось принять огонь на себя. Суматошная семейка, между прочим, как шеф с ними справляется?

На выходных меня совершенно замучил Никита, я очень устала от его внимания. Он беспрестанно звонил, писал в ВК, закидывал сообщениями в мессенджере. В субботу прислал с курьером огромный букет роз, в воскресенье — плюшевого медведя и конфеты.

В конце концов донжуан, трагический и несчастный, заявился сам.

— Никита, извини, не могу тебе открыть, я… не совсем одета… — сказала я через дверь. Была ошарашена — разве можно приходить в гости к почти незнакомой девушке на ночь глядя, да ещё без приглашения? Вот это напор у умирающего лебедя!

— Прости, прости… Как глупо… Понимаю, это бесцеремонно, — донеслось из-за двери. — Может, выйдешь во двор? Посидим на скамейке, как подростки. Там такой чудесный вечер.

— Скорее ночь, — буркнула я.

— Пожалуйста, Варя, выходи. Хотя бы на десять минут… Мне так плохо…

Да блин!

Пришлось натянуть джинсы, толстовку с капюшоном и спуститься вниз. На улице, на самом деле, было прекрасно — тёмное небо, первые звёзды, воздух, наполненный прохладой и запахами осени…

Целых полчаса мы посвятили уговорам и препирательствам. Никита — опять измождённый, с чёрными кругами вокруг глаз — нашёптывал, какая я необыкновенная. А я старалась донести до него мысль, что моё сердце занято, ничего не изменится, не стоит даже пытаться.

Юноша словно не понимал по-русски. Очевидно, думал: если девушка говорит «нет», это означает «поуговаривай меня ещё». Но мне вовсе не хотелось выслушивать его комплименты и признания, всё это уже начинало раздражать.

Я не собираюсь из жалости проводить время с Никитой. Невозможно уделять внимание мужчине, когда по уши влюблена в другого. Уже полгода внутри меня сияет солнце, и эта влюблённость защищает, как броня, от любых посягательств.

Мне было очень жаль Никиту, он больной и несчастный. Но я же не «скорая помощь»! Стыдно, что добавляю ему страданий, он и так мучается, но что я могу сделать?

А ещё меня не покидало ощущение какой-то фальши, неестественности. Никак не могла поверить, что парень потерял голову, едва взглянув на меня. Я прекрасно знаю, как выгляжу. Симпатичная, хорошенькая — да, но вовсе не звезда и не топ-модель. Вот если бы Никита влюбился в невесту Глеба Николаевича, я бы запросто в это поверила. Потому что Полина ослепительна, её красота сбивает с ног.

А я обычная девчонка, таких в мире миллионы.

…В понедельник от остановки до нашего здания мчалась, как олимпийский чемпион по спринтерскому бегу. Сразу же проверила, стоит ли на парковке «мерседес» директора. Даже если просто увижу его машину — сердце тает. А уж когда перед глазами сам босс, то и вовсе теряю сознание от восторга.

Но нет, директорского джипа на парковке не было. Кажется, сегодня мне удалось прийти первой.

Глеб Николаевич прибыл через десять минут. Открыв дверь, он замер на пороге, лицо озарилось радостью:

— Варвара… Ты уже здесь? Так рано?

О-о-о, директор перешёл на «ты»! Как же это приятно!

Синтия

— Жаль, что Полли не захотела поехать с нами на острова, — сказал Дэйв. — Она красивая.

— Вот ещё! — возмутилась Синтия. Она уверенной рукой вела машину, красная «тойота» летела по автостраде, рассекая встречные потоки воздуха. — Это я красивая. А Полли просто хорошенькая.

Дэйв засмеялся и положил огромную чёрную лапу на круглую коленку Синтии, но почему-то не подтвердил слов подруги.

Они возвращались из аэропорта JFK, где только что посадили Полину на самолёт.

— Долго ей добираться домой?

— Сначала до Москвы, потом длинная пересадка в Шереметьево, и ещё два с половиной часа до родного города. Итого — сутки в пути.

— Далековато. А что она сорвалась? Вроде бы договорились, обсудили. Собралась отличная компания, могли бы хорошо провести время, а Полли вдруг умчалась сломя голову.

— Вспомнила, что дома её ждёт любимый мужчина.

— Две недели она не очень-то без него страдала. Я, по крайней мере, ничего не заметил.

— Полинка прятала боль глубоко в сердце. Только модные дефиле, шумные вечеринки и дикий шопинг помогали ей хоть ненадолго отвлечься от страданий.

Дэйв задумался.

— Не мучайся, всё равно не поймёшь, — засмеялась Синтия. — Женщин трудно понять. Особенно, если твой мозг неоднократно бился о баскетбольный мяч. Не напрягай остатки серого вещества, милый.

— Ты сейчас тонко хамишь?

— Вовсе нет, что ты! Просто мне грустно. Моя любимая подруга улетела, и не известно, когда мы опять встретимся.

* * *

Вечером Синтия стояла у окна с бокалом шампанского и с высоты манхэттенского небоскрёба любовалась разноцветным океаном, плескавшимся прямо у её ног.

Девушка сделала глоток из высокого фужера, вытянула вперёд руку и полюбовалась кольцом с квадратным бриллиантом. Она нашла драгоценность в тумбочке у кровати, когда восстанавливала квартиру после разгрома, учинённого Полиной. Подруга была бардачницей восьмидесятого уровня, она обладала уникальной способностью устраивать хаос на любой территории. Если бы её заперли в пустой камере, через пару часов Полинка умудрилась бы и там организовать свалку.

Казалось, собираясь в Нью-Йорк, она взяла в поездку сто тюбиков с кремом, двести комплектов нижнего белья, триста пар обуви, а потом равномерно разбросала всё это по маленькой квартирке Синтии. Вещи начинали шевелиться и ползать, стоило Полинке только на них взглянуть.

Синтия покачала головой и потянулась за смартфоном. Жить с подругой в одной квартире было трудновато, однако воспоминания о двух неделях, проведённых в обществе Полины, грели сердце.

Она была готова простить подруге бардак, ведь с ней было так весело. Девушки дружили всю жизнь, и на любой вечеринке оказывались в центре внимания. Блондинка с белым фарфоровым личиком и черноволосая мулатка — вместе они смотрелись чрезвычайно эффектно.

Сейчас Синтия листала фотографии и с грустью вспоминала, сколько мест, вечеринок, пати они с Полинкой отметили своим присутствием.

За полмесяца в смартфоне собралась целая коллекция Полиных фото — эффектных, или смешных, или же фривольных. Вокруг красивой блондинки всегда собиралась толпа заинтересованных, горящих вожделением мужиков. И все они невольно попадали в объектив камеры. Например, вот Полина танцует — глаза прикрыты, тонкая бретелька слетела с плеча. А рядом — физиономия случайного партнёра.

«Да уж, Глебушка бы не обрадовался, увидев эту коллекцию», — усмехнулась про себя Синтия. Не зря Поля не захотела отправить жениху фото из пентхауса, где они нежились на солнце в микро-купальниках.

Хотя снимок в купальничке тоже имелся. Полина и Дэйв стояли на краю бассейна спиной к камере, и дуэт чёрного мускулистого гиганта и хрупкой белоснежки был настолько живописным, что фотография могла бы украсить обложку журнала. Конечно, Синтия не пропустила этот выигрышный кадр.

— Как можно было посеять такую красоту! — вдруг вновь вспомнила она о кольце.

Девушка пошевелила кистью, бриллиант заиграл и ударил в глаза снопом разноцветных искр. Как они искали это кольцо в пентхаусе — страшно вспомнить! Едва не сняли плитку в бассейне и вокруг него. Потом долго бегали по всему дому с воплями «Да где же оно, где?!»

А оно вот.

Теперь Синтии не хотелось снимать кольцо: оно так ловко село на палец, словно Глеб выбирал его специально для неё. К тому же, белый металл красиво смотрелся на смуглой коже.

— Русская княгиня… Ну-ну, — усмехнулась девушка и сделала ещё один глоток шампанского. — Маша-растеряша, вот ты кто!

Глеб

Выходные пролетели в мечтах о голубоглазой помощнице. Но наступило утро понедельника, а вместе с ним и отрезвление. Эйфория сменилась чёрной грустью.

Продвигаясь в утреннем потоке автомобилей, замирая на красных светофорах, Глеб был мрачнее тучи, пилил себя.

Он запретил своим приятелям лезть к Варваре, чтобы эти два олуха не поломали девушке жизнь. А сам туда же. Наверняка, малышка уже почувствовала, что он оказывает ей знаки внимания. Хорош директор — сразу же начал клеиться к помощнице.

Надо всё это прекратить пока не поздно. Пока они не наломали дров… Каждый раз, когда они оказываются рядом, в приёмной или кабинете словно зависает шаровая молния, готовая взорваться в любую секунду. Воздух наэлектризован их эмоциями. В пятницу, когда он нечаянно схватил Варвару за запястье — такое тонкое, хрупкое — его основательно долбануло током, в венах забурлило шампанское, голова закружилась…

Но они оба несвободны.

…Приближаясь к промзоне, с каждым километром Глеб становился всё более хмурым и сосредоточенным. Брови сдвинулись к переносице, между ними залегла глубокая вертикальная морщина.

Надо взять себя в руки.

Глеб решил мысленно составить список того, что ему нельзя делать.

Итак. 1. Нельзя постоянно смотреть на Варвару, только если действительно есть необходимость. 2. Запрещено жадно шарить взглядом по её прелестной фигурке. Если честно, он делает это каждый раз, когда милая секретарша покидает кабинет. 3. Совершенно незачем гадать, как Вареник выглядит без одежды. Ясное дело — голышом она ещё более неотразима. 4. Хватит фантазировать, как он её раздевает — медленно, нежно, не торопясь, наслаждаясь каждым прикосновением к обнажённой коже… Стоп, куда тебя опять понесло, Глеб?!

Соберись!

Далее. 5. Нельзя смотреть в её небесно-голубые глаза — один взгляд, и сознание отключается, он улетает прямо в рай. 6. Не нужно говорить ей комплименты. Это провокация. 7. Хватит постоянно на все лады повторять её имя.

…Дав себе такую установку, утвердившись в желании не портить жизнь помощнице, Глеб поднялся по лестнице и решительно распахнул дверь приёмной, и в тот же миг ему в глаза брызнуло солнце, а дыхание оборвалось от счастья.

Его ангел уже сидел за столом. Сегодня Варвара пришла первой, и она радостно вскинулась ему навстречу.

— Варвара… Ты уже здесь, — выдохнул Глеб. — Так рано!

«Варварушка, Варя, Вареник мой чудесный…»

Глава 13. В преддверии грозы

Варвара

В конце насыщенного и беспокойного дня я буквально валилась с ног от усталости, а шеф продолжал трудиться, как будто он на батарейках.

Сделано было немало. Глеб Николаевич провёл три совещания (а я собирала народ), устроил четыре телеконференции (а я готовила статистику и материалы), восемь раз уезжал по делам (а я предварительно созванивалась и подтверждала время встречи), ругался по скайпу с магнитогорским филиалом (а я затыкала уши в приёмной), принимал гостей (а я варила кофе и подавала печеньки).

Несмотря на суматоху, понедельник для меня окрасился в золотисто-розовые тона — теперь директор обращался ко мне на «ты», и от этого я таяла.

…Рабочий день давно закончился, я наводила порядок в кухонном шкафчике, и вдруг — не понимаю, как это случилось! — моя кружка с фотографией вывалилась чуть ли мне не на голову и полетела на пол.

Она раскололась на несколько частей, лицо Макса развалилось на две половинки, а рот и подбородок и вовсе укатились под стол вместе с донышком.

Как это вышло? Я ведь даже не прикоснулась к кружке. Полтергейст какой-то…

Босс появился из кабинета в тот момент, когда я коброй выползала из-под стола с отбитым донышком в руке. Глеб Николаевич явно собрался домой — портфель, куртка через локоть, и даже волосы пригладил, милый, а то они у него часто в беспорядке — когда задумается, запускает пятерню в шевелюру.

Я посмотрела на директора снизу вверх и порозовела — ждала, что сейчас он обязательно предложит меня подвезти. У нас это уже стало традицией. Постепенно привыкаю к комфорту. Приятно разъезжать на шикарном внедорожнике с кожаным салоном и использовать шефа в качестве личного водителя.

Деловая я, однако!

— Оу, — заметил директор. — Варварушка… Твоя кружка…

— Разбилась, Глеб Николаевич. Сейчас всё уберу.

Он кинул на диван портфель и куртку и присел рядом со мной, явно собираясь помочь с уборкой.

Нет, это не директор, а настоящее сокровище!

Я сложила осколки в пакет, Глеб Николаевич кинул туда же последний, а потом наши руки встретились… и взгляды тоже. Мы замерли.

— Варя, ты расстроилась? — спросил шеф, не отпуская моих рук.

Я замялась. Почувствовала, что щёки заливает румянцем. Стало так жарко.

— Я… да нет… ничего страшного.

Глеб Николаевич внимательно всматривался в моё лицо — словно искал ответ на какой-то вопрос. Что хотел узнать?

— Подумаешь, кружка!

— Но на ней было фото твоего жениха, — тихо заметил босс.

— Ну и ладно, — беспечно улыбнулась я и посмотрела на наши сплетённые руки.

Что происходит? Но как же приятно ощущать его крепкие ладони! Они у Глеба Николаевича шершавые, как у работяги. Рана около мизинца, которая появилась в пятницу, всё ещё не зажила, заклеена бежевым лейкопластырем.

— Кружка — это ерунда, — пробормотала я. — Разбилась… на счастье!

Глеб Николаевич вдруг оживился, повеселел. Улыбнулся, в карих глазах вспыхнули золотые искорки. Я уставилась на его губы, но тут же смущённо опустила голову. Нет, нельзя смотреть на губы моего босса. Особенно, когда он стоит так близко.

— Вот и славно! Не хочу, чтобы ты расстраивалась из-за кружки. — Директор забрал у меня пакет и сгрузил его в мусорную корзину. — Поехали домой?

Последние два слова он произнёс таким тоном, что я услышала: «Поехали домой, малыш?»

Вареник, да перестань же ты фантазировать!

— Глеб Николаевич, а я не успела сделать таблицы к завтрашнему совещанию. Хотела ещё дома посидеть. Только вы не вернули мне поправки, а без них никак.

— Варвара, я не успел, — покаялся шеф. Мы уже спускались по лестнице. — А знаешь что? Давай мы сейчас куда-нибудь заскочим, я с голоду умираю. Мы чего-нибудь поедим, а заодно добьём эти таблицы.

— Я тоже умираю с голоду, — честно призналась я.

Мне удавалось с огромным трудом сохранять внешнее спокойствие и дышать равномерно, а не пыхтеть, как паровоз. Дыхание сбивалось, внутри всё дрожало, сердце подпрыгивало, как теннисный мячик на корте.

Спокойно, Вареник, не трясись. Безусловно, это будет деловой, а не романтический ужин. Мы просто раздвинем границы нашего рабочего дня — мы постоянно это делаем. Тем более, что повод не надуманный: нам действительно надо получше подготовиться к завтрашней телеконференции, ведь в ней участвуют все — все! — филиалы.

В общем, сейчас в кафе всё будет официально и по-деловому. Будем поглощать еду, уткнувшись в планшеты и перебрасываясь вопросами, я буду делать заметки в блокноте.

Но… Почему он так долго не отпускал мои руки? Почему так странно на меня смотрел?

* * *

Когда мы выгрузились из «мерседеса», босс забрал у меня сумку с ноутбуком и планшетом. Я замешкалась, увидев, куда мы приехали. Никогда не приходилось бывать в таком роскошном заведении. Но для шефа, конечно, гораздо привычнее перекусить в дорогом ресторане, чем съесть модифицированный гамбургер в фастфуде.

Зал был почти пустым — вечер понедельника. Нас усадили за столик, накрытый белоснежной скатертью, на сверкающих тарелках красовались пышные банты, сложенные из накрахмаленных салфеток. Я ощущала скованность, украдкой оглядывалась, рассматривала картины на стенах, а Глеб Николаевич в это время изучал то ли меню, то ли меня. По крайней мере, я постоянно чувствовала его взгляд и от этого смущалась ещё больше.

Сбежав в туалет, умылась ледяной водой, поправила блузку и замерла перед зеркалом, размышляя… В зеркале отражалось что-то совершенно не серьёзное — краснощёкая восьмиклассница с голубыми глазами-блюдцами, испуганная, взволнованная.

Да успокойся ты, Вареник! Хватит уже!

Если вспомнить, как директор недавно сжимал мои руки в своих, кажется, что он со мной заигрывает. Но этого не может быть! Он не способен на пошлую служебную интрижку с секретаршей. Он самый настоящий рыцарь, честный и благородный. Только вместо меча и копья у него перфоратор. Так даже лучше, современнее.

Неужели я идеализирую шефа? Может, все мужики одинаковы, а я — наивная простушка?

Да, ведь у Глеба Николаевича невеста. Но как он обрадовался, увидев разбитую кружку! Даже в лице изменился, глаза полыхнули огнём… И он, между прочим, целую неделю подвозил меня домой. Пусть во время этих поездок мы разговаривали исключительно о работе, но всё же, всё же…

Ничего не понимаю.

Пока я пряталась в туалете, ломая голову над поведением босса, он времени даром не терял: заказал нам два «цезаря» и два стейка.

Мясо! Ура! Какая же я голодная!

— Варя, ты пропала, и я решил взять инициативу на себя.

Я, действительно, пропала. Совсем.

— Всё отлично, Глеб Николаевич. На такой шикарный ужин я и не рассчитывала.

— А что у тебя планировалось на ужин?

— Не помню, — улыбнулась я. — Кажется, в холодильнике ещё оставался стаканчик йогурта.

— И всё?! — ужаснулся директор. — Это жестоко.

Я рассмеялась, он тоже. Глеб Николаевич опять пристально посмотрел на меня, и сердце снова бешено заколотилось. Иначе никак — ведь мой босс такой привлекательный. Темноволосый, немного лохматый (опять!), с выразительными карими глазами, с чёткими скулами и твёрдым подбородком. Этот подбородок и резко очерченные губы — свидетельство внутренней силы. А какая у него фигура! Я даже знаю, как он выглядит без рубашки. Как бы мне хотелось увидеть его ещё и без…

А-а-а! О чём я думаю?!

— Варя, ты там в туалете холодной водой, что ли, умывалась? Щёки красные, ресницы мокрые… Такие длинные, — пробормотал шеф.

Может, у него тоже неприличные фантазии? Надо срочно вернуть наши мысли в нужное русло!

Глеб Николаевич, очевидно, подумал о том же.

— Так, Варвара, давай-ка разберёмся с таблицами, — быстро сказал он.

До того, как нам принесли салат «цезарь», мы успели заставить стол гаджетами и сыграть в деловой пинг-понг — перебрасывались вопросами со сверхзвуковой скоростью. Иногда я получала ответ раньше, чем заканчивала фразу. Приятно иметь дело с настоящим профессионалом!

Однако и у профессионалов бывают проколы. Когда мы приступили к сводной таблице, выяснилось, что необходимой информации в ноутбуке директора нет, и переслать он мне её не может.

— Там всё на бумаге.

— На бумаге? — изумилась я. Даже перестала жевать стейк. — Как это?

Мы, вообще-то, живём в двадцать первом веке!

— Да. Я для наглядности распечатал таблицу, она огромная, а потом от руки исправил некоторые цифры.

— Ну вот!

Я приуныла. Хотела, раздобыв все данные, сделать красивую презентацию, чтобы шеф, когда будет общаться с директорами филиалов, располагал наглядным материалом. Можно, конечно, обойтись и без этого, но…

— Ладно, Варя, ночью доделаю сам.

— Нет, это неправильно! Не отбирайте у меня мою работу. Наверняка, вам есть чем заняться.

— Хорошо. Тогда сейчас заедем ко мне, и я отдам тебе таблицу.

— К вам?! — испугалась я. Щёки опалило жаром.

— Я её домой утащил. А что, всё равно поедем мимо, — спокойно ответил Глеб Николаевич. Нам принесли чай в белоснежном фарфоровом чайнике, шпажки для лимона были украшены красными пластмассовыми сердечками. — Не пугайся, пожалуйста, я вовсе не планирую заманить маленькую девочку в страшную холостяцкую берлогу. Посидишь в машине, я сгоняю наверх и принесу.

Я выдохнула. Директор рассмеялся, дотянулся до меня через стол и похлопал по руке.

Нет, скорее, погладил.

…Тёмно-серый джип в сумерках стал фиолетовым, я видела, как на капоте вспыхивают искорки. Мы заехали на территорию элитного жилого комплекса. Вокруг возвышались башни из светло-жёлтого кирпича, у подъездов были разбиты красивые цветники, тут и там росли сосны. С детской площадки доносилось приятное повизгивание малышей.

Директор остановил машину, вышел и открыл дверь с моей стороны.

— Подождёшь здесь? Или всё-таки поднимешься?

— На улице постою, — выбрала я третий вариант. — Вечер необыкновенный, правда?

— Правда. — Шеф протянул руку, помогая выбраться.

В этот момент рядом притормозила ярко-красная «мазда» с хищно прищуренными фарами, и из неё резво выпрыгнула блондинка в эффектном брючном костюме.

— Та-дам! Сюрприз! — радостно воскликнула она. Светлые волосы, подстриженные каре, взметнулись вокруг шеи, блестя в свете фонарей, словно лионский шёлк.

В роскошной красотке я сразу признала Полину — невесту директора. Глеб Николаевич замер, как истукан. Я захлопнула дверь джипа, а блондинка, увидев, что её жених приехал не один, а с сопровождением, тоже застыла в полном недоумении.

Да уж, неловкая ситуация.

— Глебушка, а я вернулась, — наконец вымолвила Полина. — Здравствуй, милый!

Она бросила на меня молниеносный взгляд, и её лицо изменилось — на сотую долю секунды. Я вдруг представила острые клыки на своём горле, услышала, как трещит раздираемая в клочья блузка, почувствовала, как лопается вспоротая кожа… Внутренности сжались в ледяной комок.

Ох, что сейчас будет!

Глава 14. Обещание блаженства

Принцесса

Дверь открылась, и у Принцессы упало сердце: любимый хозяин вернулся домой не один, а с этой… блондинистой… куклой…

Чтоб её!

Она же собиралась с друзьями на Карибские острова! Вот и ехала бы, скатертью дорога. Зачем припёрлась? Как же хорошо было без Полинки! А к хорошему привыкаешь очень быстро.

Все последние дни с хозяином явно что-то происходило. Он был умопомрачителен, излучал энергию и восторг. Он даже несколько раз подхватывал Принцессу на руки, прижимал к себе и целовал в голову со словами: «Киска, ты не представляешь… Ты не представляешь!»

Никогда он раньше так не делал. Сначала Принцесса решила, что у господина наклёвывается головокружительный контракт, вот поэтому он так возбуждён. Но постепенно выяснилось, что причина эйфории — новая девушка. Именно из-за неё хозяин мог зависнуть на пять минут, или вдруг подскакивал с дивана и бежал непонятно куда, или танцевал, поджаривая омлет и тосты.

Эти танцы у сковороды и тостера Принцесса обожала, она млела, жмурилась от удовольствия, боялась дышать. Природа одарила хозяина не только идеальными пропорциями, но и чувством ритма и пластикой. Как он двигался под музыку, о-о-о… А если вспомнить, что по утрам на кухне господин был в одних боксёрах, то можно представить, что творилось в эти моменты с его фавориткой.

И причиной этого сумасшествия является девушка. Какой-то там Вареник. Варя, Варварушка… Видимо, ничего не поделаешь. В жизни обалденного мужика всегда будет присутствовать двуногое недоразумение, несмотря на то, что рядом есть пушистая богиня с четырьмя мягкими лапками и восхитительным хвостом.

Единственное утешение: Полина явно в пролёте. Гуд бай, блондинка, облом тебе по полной программе! Ха-ха!

Хочется верить, что новая невеста будет получше старой — не станет брезгливо морщиться, увидев Принцессу, и втихаря топтать ей хвост.

…Сейчас лицо господина было непроницаемым, почти хмурым. Молодые люди вошли в квартиру, Глеб бросил портфель и куртку на банкетку в прихожей и направился в комнату, к рабочему столу. Полина тут же заполнила всё пространство своим нежным парфюмом, суетой, щебетанием:

— Глебушка, а давай просто вызовем для Вари такси? Тебе обязательно самому её везти домой?

— Я обещал. Она из-за меня задержалась.

— Но я ужасно соскучилась по тебе, Глеб! Теперь не хочу расставаться ни на минуту! — проворковала Полина и прижалась к любимому мужчине. Тот поцеловал её в лоб, а потом аккуратно высвободился из объятий.

— Извини, Поль, я быстро. Это не займёт много времени.

Принцесса запрыгнула на рабочий стол и успела потереться головой о руку хозяина, пока тот сворачивал в рулон какую-то бумажную «простыню», испещрённую цифрами.

— Глебушка, но я сутки добиралась домой! — с горечью воскликнула блондинка.

«А на фига было так далеко уезжать? — презрительно фыркнула Принцесса. — Никто не заставлял. Чего теперь ныть?»

У порога Глеб обернулся:

— Полин, ты отдохни пока, а я скоро вернусь. И знаешь… Я рад, что ты приехала.

Варвара

Надо же… Он просто сказал: «О, привет! Ты же на Карибы собиралась. Передумала? А почему не позвонила? Я бы встретил в аэропорту. Ладно, пойдём».

И это всё!

Что-то мне подсказывает, что любимую женщину, прилетевшую из-за океана, встречают как-то иначе. Неужели идеальная невеста уже не вызывает у Глеба Николаевича никаких чувств?

Они отправились наверх, а я осталась ждать внизу. Дышала прохладным воздухом, наполненным запахом сосны и влажной клумбы, и разрывалась от смешанных чувств. Ничего не могла с собой поделать, но радовалась только что сделанному открытию: оказывается, Полина моему боссу уже не интересна. Она — перевёрнутая страница.

Эх, Варвара, злая ты!

Немного царапало внутри от яростного взгляда Полины. Успел ли шеф его заметить? Блондинка так быстро надела маску, что теперь я уж и сама сомневалась, не показалось ли мне.

Одно мгновение — и Полина одарила меня солнечной улыбкой, сказала, что помнит, как летом мы столкнулись в холле здания. Спросила, как дела, похвалила мою блузку. Словно её ни капли не беспокоил тот факт, что в десятом часу вечера жених всё ещё никак не может расстаться с одной из сотрудниц.

…Из подъезда Глеб Николаевич появился с сосредоточенным видом. Но едва наши взгляды встретились, сразу улыбнулся:

— Стоишь?

— Стою.

— Вот, смотри! — Он развернул таблицу.

Я вытаращила глаза и потеряла дар речи.

— А я предупреждал, — засмеялся босс. — Ладно, не пугайся, Варя, тут всё не так уж страшно. Просто надо вникнуть.

— Я вникну, — кротко пообещала я. — Вся ночь впереди.

— Вот ещё! Ночью будешь спать. Это приказ. В приёмной мне нужен шустрый и боевой Вареник, а не замученное привидение. Всё, поехали.

За окнами мелькал вечерний город, вспыхивали рубиновыми огнями светофоры на перекрёстках, горели рекламные щиты.

— Глеб Николаевич, а на каком вы живёте этаже?

— На четырнадцатом.

Было так приятно ехать в автомобиле директора. Я бы хотела, чтобы наш совместный вечер не заканчивался. Но позади осталась башня из светло-жёлтого кирпича, где высоко над землёй дожидалась своего рыцаря Полина. Вот бы прилетел какой-нибудь дракон и выкрал её! Было бы здорово!

Мысль о невесте выбивала из колеи.

— Моя семья тебя не замучила? — вдруг спросил босс. То ли он вовсе не волновался о Полине, то ли скрывал свои чувства, то ли заметил, что я взвинчена, и решил отвлечь разговором. — Они тебе всю неделю названивали.

— Нет, что вы, совсем они не замучили! — воскликнула я. — Ну, если только самую капельку.

— Мама увлеклась дизайном и теперь постоянно ищет в фотошопе какие-то инструменты и функции. Находит. Забывает. Снова ищет.

— Хорошо, когда человек открывает для себя что-то новое, — дипломатично заверила я.

Мама Глеба Николаевича позвонила мне за неделю раз сто. Она не только занялась фотошопом, но и посеяла все документы, и я составила для неё пошаговую инструкцию — куда обращаться, что делать.

— Спасибо за помощь. — Директор метнул на меня благодарный взгляд. — Ты была очень терпелива с моими девушками.

— Я же ваша помощница. Должна создавать вам условия для продуктивной работы.

— Ты умница. Какая же ты милая, Варя.

Я умница. Я милая. Я Варя, Варварушка и боевой Вареник. И такой прогресс — всего за одну неделю совместной работы…

Но, боюсь, теперь у Глеба Николаевича будут большие неприятности. Полина улыбается, она очаровательна, но что скрывается за её улыбкой? Может, сейчас она закатит моему шефу полномасштабную истерику? Всё-таки, сцена у подъезда получилась очень двусмысленной.

Однако после скандала наверняка последует бурное примирение. Мой босс проведёт ночь в постели со своей роскошной красавицей и будет делать с ней всё, что угодно. Он молодой мужчина, и даже если Полина ему наскучила, от секса он вряд ли сможет отказаться.

Воображение сразу подсунуло несколько горячих сцен — от красивой эротики до жёсткого порно. Представила их без одежды, увидела лица, полные страсти, и переплетённые тела. Да, они очень красивая пара…

На глазах внезапно навернулись слёзы отчаяния и злости. Я не хочу, чтобы Глеб занимался любовью с Полиной, не хочу!

Словно мои желания кого-то интересуют… Да кто я такая!

Полина

Когда возвращаешься без предупреждения, всегда можно обнаружить неприятный сюрприз! Вот сейчас, например. Совсем не такого приёма ожидала Полина, она думала, любимый мужчина засияет от радости, бросится навстречу, скомкает в объятьях. Вместо этого — ощущение, что больно ударилась лбом о ледяную глыбу.

Чем вызвана такая перемена? Кто виноват? Сама Полина? Да, в последнее время она совсем не вкладывалась в их отношения… Уже привыкла, что у них всё хорошо — то есть, так, как удобно ей. Казалось, её мужчина давно сидит на коротком поводке.

Но не тут-то было!

Может, всё дело в глазастенькой пигалице? Быстро же Глеб обзавёлся новой помощницей, серой мышкой! А серые мышки довольно опасны — вроде бы не представляют угрозы соперницам, однако мужчины умудряются найти в них что-то особенное. А у этой Варвары мало того, что глазищи голубые, так ещё и вид совсем невинный, как у ребёнка. Даже косметикой не пользуется, надо же!

— Ерунда! В любом случае, она мне не конкурент, — высокомерно повела бровью Полина. — Смешно!

Да, это не вызывало сомнений. Даже после долгой дороги девушка выглядела эффектно. Из аэропорта Полина сначала отправилась к себе — не хотела, чтобы Глеб увидел, какие неподъёмные чемоданы она приволокла из Нью-Йорка. Порезвилась в магазинах шикарно, от души, и, конечно же, на деньги жениха. Внутренний голос шепнул, что лучше не демонстрировать Глебу, какой финансовый урон она ему наносит.

Но шопинг был головокружительным, какое удовольствие!

В своей квартире Полина приняла душ, переоделась в брючный костюм, заново наложила макияж, прихватила небольшой саквояж с подарками и, взяв со стоянки автомобиль, поехала удивлять любимого.

Да уж, удивила… Мало того, что Глеб встретил её с убийственным равнодушием, так ещё был не один, а с этой серой мышью.

Как чувствовала, что надо срочно возвращаться, а не ехать на Карибы! К счастью, интуиция не подвела, Полина успела вовремя. Сейчас она вернёт всё в правильное русло. Стоило Глебу немного отдалиться, она чётко осознала, насколько он ей дорог. Будет очень больно его потерять.

Да и где ещё найдёшь такого — молодого, богатого, адекватного? Вон, Синтия аж дрожит, когда видит Глеба на экране смартфона, говорит, что подруге безумно повезло.

Получается, она, Полина, всё это не ценила.

— Ты глупенькая блондинка, — сказала она и отправилась в прихожую за саквояжем. — Ну-ка, брысь, чучело! Уйди отсюда, потом будет шерсть везде! — Она прогнала с дивана кошку и разложила на спинке два джемпера, купленных в Нью-Йорке. Затем поставила на стол бутылку дорогого коньяка. — Вот зачем он тебя держит? Какой от тебя толк? Одни хлопоты и лишние расходы!

«Да кто бы говорил!» — возмутилась Принцесса.

Пушистая красавица презрительно фыркнула, мягко спрыгнула с дивана и переместилась в кресло. За этой, так называемой, невестой нужен глаз да глаз. Однажды Принцесса засекла, что Полина просматривала смартфон Глеба. Любимый господин был в ванной комнате, плескался там, как дельфинчик, и даже напевал, милый. А эта белобрысая стерва цапнула со стола мобильник и начала в нём рыться.

Фу! Как низко!

Копаться в чужом телефоне или компе — в представлении Принцессы это было то же самое, как сделать лужу на коврик или в туфли обидчика. Да, она знала, что существуют коты и кошки, которые подобным образом наказывают хозяев за непослушание. Но сама ни за что не смогла бы так сделать, аристократизм и изысканные манеры никто не отменял.

Хотя желание возникало часто. В гардеробной, между прочим, столько Полинкиного барахла! Одних туфель тысяча, ни один мочевой пузырь не справится.

— Он сюда никого не приводил? — блондинка подошла к креслу, уставилась в зелёные глаза Принцессы, прищурилась. — Эта… Варвара… Она уже была здесь? Нет, не думаю. Глеб на такое не способен. Он не стал бы меня обманывать.

Вместе с подарками, девушка вытащила из саквояжа ещё целую груду вещей и живописно разбросала одежду по горизонтальным поверхностям. Даже удивительно, как всё это уместилось в довольно компактной сумке.

Полина достала изящный кружевной комплект с пеньюаром, подняла за бретельки полупрозрачный лифчик, полюбовалась. Глеб упадёт замертво, когда увидит её в этом сексуальном наряде. Сразу обо всём забудет — и о том, что она не приехала на юбилей компании, и о том, что потеряла кольцо, и о том, что не очень часто интересовалась им и его делами.

Вообще-то, совсем не интересовалась.

— Брысь, не мешай! Да что же это такое! — Полина согнала киску с кресла и кинула на сиденье выпотрошенную сумку.

Заглянув в гардеробную, она улыбнулась, увидев, насколько аккуратно развешены все её вещи. Это говорит о том, что Глеб тосковал в разлуке, ему было приятно прикасаться к её платьям и свитерам.

Полина открыла большую коробку и обнаружила в ней целый склад своих расчёсок, массажных щёток, резинок, заколок. Вывалила на комод. Гораздо удобнее, когда всё лежит под рукой. Потом она нашла другую коробку, отправилась с ней в ванную и заставила мраморную столешницу флаконами, контейнерами, баночками.

Когда же приедет Глеб? Почему так долго!

Нервничая, блондинка вернулась в гардеробную, и взгляд сразу же зацепился за фиолетовые лабутены — о, давно не носила, соскучилась! Полина взяла с полки одну пару обуви, примерила, сбросила. Надела изящные лодочки на безумной шпильке, потопталась перед зеркалом, сняла их, отодвинула. Схватила следующую пару…

Таким образом, благодаря героическим усилиям блондинки, квартира, наконец-то, начала принимать жилой вид. Непонятно, как тут жил Глебушка, пока она была в Нью-Йорке, ведь это совершенно невозможно! Словно в мебельном салоне — ни одной посторонней детали. Очень скучно! И зачем всё прятать в гардеробную? Лишняя работа!

Блондинка переместилась в кухонную зону, включила чайник, налила чаю. Выудила чайный пакетик, не нашла куда пристроить, шлёпнула прямо на стол. Нет, всё-таки Глеб перебарщивает со своей любовью к порядку, что за страсть сразу же всё прятать, убирать, складировать? Неужели он сегодня не завтракал? Если завтракал, то где грязная посуда?

Резко передумав пить чай, Полина отодвинула кружку и занялась кофе-машиной. Просыпала зёрна, выругалась, но в конце концов организовала себе чашку кофе. Выпив половину, поняла, что ужасно хочет есть. Нырнула в холодильник, достала жёлтый дырчатый сыр и колбасную нарезку.

Так, а где хлеб?

— Ещё и паштет тебе покупать! — крикнула она Принцессе, увидев в шкафу пирамиду золотых баночек. — Вот зачем? Сколько денег на тебя уходит!

«Сама дура!» — возмутилась Принцесса. Она с ужасом наблюдала за тем, как противная девица хозяйничает в их с господином квартире. По сути, этой грубиянке здесь делать нечего, ей уже дали отставку!

Якобы прогуливаясь, Принцесса вернулась к дивану, забралась на него и устроилась на шёлковой блузке захватчицы. Подлокотник закрывал обзор. Принцесса уткнулась носом в тонкую ткань… Ммруммм… Однако… Пахнет приятно!

Кто бы мог подумать…

Принцесса прикусила нежный шёлк, попробовала… Через секунду она уже выводила рулады, жмурилась и жадно мусолила воздушную материю. Ай, ай, коготки запутались! Как же так! Неужели сделала затяжку? Ой, да не одну, а несколько! Хо-хо! Хорошая была кофточка, вкусная. А вот не надо разбрасывать вещи, где попало!

Принцесса снова зажмурилась, выпустила когти и всецело отдалась процессу.

…Блондинка тем временем громила кухню. Засыпав стол крошками, Полина смастерила бутерброд. Откусила два раза, задумалась… Сейчас вернётся её ненаглядный Глебушка, и она постарается сделать так, чтобы он забыл все обиды. В этом деле она настоящий виртуоз, к тому же за три года общения они досконально изучили друг друга, узнали, какие приёмы доставляют партнёру максимальное удовольствие.

Бросив недоеденный бутерброд на стол, Полина метнулась в ванную — чистить зубы.

Глеба ждёт божественная ночь.

Глеб

Вечерний город сверкал иллюминацией. Глеб задумчиво вертел руль, поток автомобилей до сих пор был достаточно плотным. Почему-то никак не удавалось сосредоточиться на предстоящем разговоре. Целый день он провёл с Варварой, они были рядом и в офисе, и в ресторане, и в машине… От такого тесного контакта мозг плавился. И не только мозг. Даже внезапное появление Полины не развеяло пьянящий туман, который окутывал Глеба уже вторую неделю.

Что эта малышка с ним делает? Почему вызывает такие чувства? Всё это так необычно и удивительно…

Хорошо, что Полина, вечная путешественница, не поехала на Карибы. Значит, сейчас они смогут всё обсудить. Разговор предстоит неприятный, но его надо просто пережить. Полина давно прекрасно обходится без него, и предложение расстаться её не убьёт. Возможно, она сама согласится, что их чувства иссякли и нет смысла продолжать отношения…

Тут Глеб снова вспомнил, как в ресторане Варя вернулась из туалета: похоже, умывалась — мокрые ресницы слиплись чёрными стрелочками, щёки раскраснелись от холодной воды. Губы малиновые, но они такие сами по себе, а не от помады или блеска.

В тот момент Глеба капитально накрыло. Он вдруг представил, что прижимается к этой умытой прохладной щёчке, сминает поцелуем горячие губы… Молния пронзила от макушки до пяток, огненный смерч прокатился по всеми телу, выжигая нервы и волю. Хотелось броситься к ней прямо через стол, сметая на пол приборы, и придавить к дивану. Еле-еле заставил себя смотреть в планшет. Считал цифры, чтобы успокоиться.

Самое главное, жених Варе по барабану, это однозначно. Не нужен он ей! Значит, милый Вареник свободен, и от этого открытия сердце подпрыгивает в груди, как у подростка.

Жених… А ведь он и сам столько месяцев провёл в этом статусе. Пора от него избавиться.

Глеб посигналил резко вынырнувшему из соседнего ряда «ниссану» и душераздирающе вздохнул. Что сейчас его ждёт?

Нельзя сказать, что предстоящий разговор не пугал Глеба. Он боялся скандала, истерики. Да, это не в характере Полины, она никогда не скандалила, всегда была милой, нежной и весёлой. Но ведь всё это время он создавал невесте оранжерейные условия — ничего не требовал, исполнял любые прихоти. А вот сейчас Полина впервые услышит от него нечто неприятное. Как отреагирует? Сумеет ли сохранить достоинство или обрушит шквал упрёков и обвинений?

Глеб открыл дверь и сразу же увидел, что подруга подготовилась к его возвращению. На блондинке был соблазнительный комплект из невесомого прозрачного кружева, чулки с широкой резинкой, струящийся пеньюар…

— Как же я соскучилась! — воскликнула красавица и в один миг обвила руками шею Глеба и прижалась к нему всем телом.

Глава 15. Куда же она пропала?!

Глеб

А ведь он подготовил речь, пока ехал в лифте на четырнадцатый этаж. Даже немного порепетировал перед зеркалом в кабине, залитой космическим светом. Старался произнести неприятные слова как можно мягче, но всё равно выходило плохо.

Но он же провёл столько переговоров! Уламывал самых привередливых партнёров. Взять того же Михаила Ивановича, владельца «Армады», прожжённого дельца. И к нему нашёл подход, сумел уговорить.

Но сейчас Глеб чувствовал себя совершенно беспомощным.

Когда открыл дверь и увидел, во что вырядилась невеста, с трудом подавил вздох. Теперь всё это не вызывало никаких эмоций — чулки с кружевной резинкой, соблазнительное прозрачное бельё. Каким-то загадочным образом Полина превратилась в чёрно-белую фотографию. Она была по-прежнему идеально красива, но её прелести уже не вызывали ни восторга, ни желания.

Глеб перехватил тонкие запястья, убрал Полинины руки со своей шеи, отстранился. Набрал в грудь воздуха…

— Полина, знаешь… Нам нужно серьёзно поговорить.

— О чём? Милый, ну какие разговоры, уже поздно, я устала! Давай утром? Посмотри, что я тебе привезла из Нью-Йорка! Прелесть, правда? — Едва касаясь паркета, Полина полетела в комнату, к дивану. Шёлковый пеньюар развевался следом.

Глеб миновал холл, оглянулся. Господи, когда же она успела устроить такой разгром? Он отсутствовал от силы полчаса!

— Полина, я принял решение. Нам надо расстаться.

— Что?! — задохнулась подруга.

— Мы должны расстаться.

— Глеб… Ты… Но почему?!

— Полина, прости. Понимаю, как тебе тяжело услышать это от меня. Но лучше сразу разобраться с этим вопросом и не тянуть. Иначе будет только хуже. Давай расстанемся, Полина.

— Но как… А наша свадьба?!

— Свадьбы не будет.

— Но ведь у нас… У нас всё решено!

— Полина, мы должны расстаться.

«Кажется, я повторяюсь… А что делать?» — подумал Глеб.

— Но почему, почему?! Милый мой, любимый, пожалуйста… Объясни!

Вышло всё даже гораздо хуже, чем Глеб мог представить. Полина вдруг отпрянула и сжалась, словно он её ударил. Чудесные карие глаза в одно мгновение наполнились слезами. Она закуталась в пеньюар, скомкала борта у шеи, словно пыталась защититься. Потом сникла и беспомощно опустилась на диван. Ещё один миг — и её плечи затряслись от рыданий.

— Поля! — пробормотал Глеб. — Перестань, не надо!

Он был ошарашен её отчаяньем. Полина захлёбывалась слезами, как ребёнок.

— Пожалуйста, не плачь! — Глеб чувствовал себя последней скотиной. Её слёзы лишили его сил. Он никогда не видел, чтобы она так плакала. Всегда улыбалась, веселилась… А теперь полностью отдалась невыносимому горю. — Ну, иди сюда. Перестань, малышка!

Полина уткнулась ему в грудь, снова обняла за шею. Глеб гладил узкую спину, ощущал, как вздрагивают под ладонью хрупкие позвонки и рёбра.

Какой же он негодяй! До чего довёл бедняжку!

— Полина, прости…

— Это ты меня прости-и-и-и, — прорыдала из глубины объятий несчастная блондинка, голос у неё дрожал и срывался. — Это я во всём виновата! Не приехала на юбилей твоей фирмы, а потом ещё кольцо потеряла! Путешествовала, развлекалась… Какая дура! Ты прав, кому нужна такая невеста?!

— Полина, что ты говоришь! — возмутился Глеб. — Ты прелестная, добрая, милая, невероятно красивая… Я очень благодарен тебе за всё, что между нами было.

— Нам было хорошо вместе, правда? — жалко всхлипнула Полина.

— Да, конечно. Но всё прошло. Теперь пора расстаться. Согласись, мы нормально обходимся друг без друга.

— Нет, Глеб, я не смогу без тебя обойтись! Я не представляю, как без тебя жить! Вот зачем я металась — Париж, Барселона, Нью-Йорк… Счастье — это быть с тобой рядом! Глеб, я безумно тебя люблю! Подожди, сейчас я перестану плакать… Мне надо прийти в себя… Слишком всё это неожиданно.

Полина действительно попыталась успокоиться, вытерла слёзы ладонью. Макияж расплылся, потёк по щекам, и то, что сейчас подруга совершенно не заботилась о том, как выглядит, подтверждало степень её отчаяния.

— Позволь мне всё исправить, — всхлипнула она. — Пожалуйста. Не прогоняй меня. Нам ведь было так хорошо вдвоём… целых три года.

Видеть её унижение было ещё ужаснее, чем слёзы. Глеб не хотел причинять ей боль, не думал, что для неё это станет таким ударом. Внутри одна за другой обрывались какие-то струны.

— Поля, уже ничего не исправишь.

— Мы могли бы сходить к семейному психологу.

— Не думаю, что это поможет.

— Давай возьмём паузу, Глеб. Не будем принимать окончательное решение прямо сейчас. Ты ведь можешь передумать. А я постараюсь сделать всё, чтобы тебе было хорошо со мной, как прежде.

— Полина, тянуть — это только издеваться друг над другом. Зачем?

— Но ведь я тебя люблю, Глебушка! Как я буду жить?!

— Может, тебе отправиться в новое путешествие? Помню, ты мечтала об Австралии. Хочешь, организуем эту поездку?

Полина прерывисто вздохнула и задумалась.

— Не знаю… Ты словно пытаешься от меня откупиться.

— Зачем мне это? Я принял решение, оно не сиюминутное и не импульсивное. У меня было время подумать, и своего решения я уже не изменю. Но разрыв отношений — это больно. Я не хочу, чтобы ты мучилась. Мне кажется, новое путешествие — отличный вариант. Ты сможешь отвлечься от грустных мыслей. Новые впечатления, встречи, знакомства… В общем, ты подумай, ладно?

— Никуда я не поеду, Глеб, — покачала головой Полина. — Для этого настроение нужно. Я уезжала, но в каждой поездке думала только о тебе. Всегда жалела, что мы не поехали вместе. Зато потом так радостно было возвращаться… Каждый раз сидела в аэропорту и представляла, как мы встретимся, какой у нас будет невероятный секс…

— Всё же подумай над моим предложением. Мне хочется сделать тебе напоследок какой-то подарок.

Полина не ответила.

— А сейчас я отвезу тебя домой, хорошо?

— Хорошо, — чуть слышно прошептала бедняжка. — Прости, что закатила истерику. Я больше не буду. Ты мне очень дорог. Не хочу расставаться со скандалом и перечеркнуть три года отношений. Прости.

— Ну что ты, милая, — Глеб погладил её по шелковистым волосам, потом притянул к себе и поцеловал в макушку. — Это ты меня прости, что так получилось.

…Через час он вернулся домой совершенно раздавленный и не менее несчастный, чем его бывшая невеста. В машине Полина немного успокоилась, уже не плакала, но сидела на сиденье сжавшись в комок, как человек, потрясённый ужасной трагедией. В подъезде, когда нёс наверх её саквояж, поднималась словно на эшафот, цеплялась за его руку, всхлипывала…

Глеб наступил на фиолетовую туфлю и глухо выругался. В груди зависла каменная глыба, терпеть эту тяжесть не было сил. Лучше бы Полина выкрикивала обвинения, колотила его кулаками, ругалась. А её слёзы и смирение превращали его в монстра. Чувство вины было невыносимым, хотелось поорать изо всех сил или что-нибудь разгромить.

Глеб достал смартфон и набрал номер Кирилла.

— Кир, спускайся в зал, подерёмся.

— А ничего что сейчас час ночи? У меня на завтра вообще-то четыре встречи запланировано, да к тому же французы прилетают.

— Давай, друг. Очень надо, — буркнул в трубку Глеб. — Я с Полиной расстался.

— Всё, я уже в лифте.

Глеб оглянулся. Ну и бардак!

Кстати, а где киска?

Через полчаса на пороге появился Кирилл. Он был с голым торсом, в спортивных шортах и малиновых боксёрских перчатках. Друг подпрыгивал на месте, как на ринге, шевелил плечами, разминал шею. Мощные грудные мышцы перекатывались, бицепсы, перевитые венами, выглядели устрашающе.

— Что-то я не понял, — сказал он Глебу. — Ты куда запропастился?

— Да у меня кошка исчезла, найти не могу. Ты прямо так в лифте ехал?

— Ну да. Приготовился тебя бить, жду-жду, а ты всё не идёшь. Что, так громко ругались с Полиной?

— Почему ты так решил?

— Если кошка куда-то забилась.

— А-а… Нет, вроде бы не ругались. Но Полина рыдала.

— Животные очень чутко на всё это реагируют. Вот у меня был кролик. Тоже существо с тонкой душевной организацией. Я один раз при нём пообщался по телефону с поставщиком, так бедный зайка чуть копыта не отбросил от ужаса. Так дрожал. Еле успокоил беднягу.

— Когда это у тебя был кролик, Кир?

— Он временно у меня проживал. Очень, кстати, полезная вещь в хозяйстве. Я им Катюшу в гости заманивал. Так удобно. Говоришь: ой, а у меня дома кролик, пушистый такой, ушки, глазки. И всё, ты король положения!

— Коварный.

— А у тебя Принцесса, тоже хорошо! Ты, брат, не теряйся, ты ж теперь свободный парень.

— Свободный. Но Принцессу никак не найду! — с отчаяньем выпалил Глеб.

— Ты всю гардеробную что ли переворошил? Вот это разгром! Я надену твою футболку, ладно?

Кирилл снял боксёрские перчатки, натянул футболку и подключился к поискам.

— Там я уже смотрел, — грустно сказал Глеб, когда гора мышц попыталась втиснуться в небольшой зазор под кроватью. — Нет её там. Принцесса, кис-кис-кис, где ты, малышка?

Кирилл уже лихо шмонал гардеробную:

— Может уснула в какой-нибудь коробке? Принцессочка, девочка, ау! Глебыч, ну ни фига себе, Полина вещей наволокла. Обуви-то сколько!

— Потом упакую и всё ей отправлю, — пробормотал Глеб. — Где же моя Принцесса?

Кирилл тем временем переместился на кухню, где открывал шкафы, заглядывал в духовку, выдвигал ящики:

— Киска, выходи! Всё, я понял, Глеб. Она специально прячется. Знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что сегодня Полина оттянула на себя всё твоё внимание. А кошка хочет доказать тебе, что именно она — главная девушка в твоей жизни.

Глеб хмыкнул. А ведь действительно! Сейчас он уже гораздо больше переживал из-за пропажи Принцессы, чем из-за разрыва с Полиной. Беспокойство по поводу загадочного исчезновения кошки перекрыло остальные эмоции.

— На лоджии смотрел? Вдруг Полина её там случайно закрыла?

— Смотрел. Пусто.

…На лоджии, забившись в угол, сидела Принцесса. Её изумрудные глаза, наполненные слезами, сверкали в темноте. Никогда в жизни она не испытывала подобного ужаса и унижения, не представляла, что с ней могут обойтись так жестоко. Мерзкая блондинка, обнаружив испорченную блузку, сначала орала и ругалась, а потом со всего размаха пнула Принцессу в бок, так, что та отлетела далеко в сторону.

Бок до сих пор ныл. Когда на лоджию вышел хозяин, она даже не отозвалась — от обиды перехватывало горло, ни с кем не хотелось разговаривать, даже с её божеством.

Но вот дверь снова открылась, и появился теперь уже Кирилл — друг хозяина. Он не просто выглянул и позвал, а вышел на лоджию и отправился её исследовать по периметру.

— Да вот же она, наша пропажа! — радостно объявил Кирилл, поднимая Принцессу с пола. — Глеб, она здесь! Да, батенька, зрение вам, определённо, надо проверить. Наверное, слишком сильно я тебе в прошлый раз по тыкве заехал.

— Лапочка моя, что же ты тут прячешься! — подскочил хозяин.

— Мяу, — со слезами пожаловалась Принцесса. — Мяу!

— Девочка моя, как хорошо, что ты нашлась, я уж не знал, что думать!

Волнение господина было очень приятно. А ведь он сильно из-за неё переволновался, это видно!

Через пару минут Принцесса уже тарахтела в объятиях драгоценного хозяина. Впереди их ждала восхитительная совместная ночь. А эта блондинистая крыса, скорее всего, никогда больше не появится ни в Принцессиной квартире, ни в жизни господина. Пусть катится к чёртовой матери!

— Ну, слава богу, всё хорошо, — сказал Кирилл. — Тогда я пошёл. Или хочешь поговорить о Полине?

— Нет! — воскликнул Глеб и потёрся носом о пушистую макушку Принцессы. — Уже вроде и не надо. Успокоился, проехали. Да и поздно, у тебя завтра французы. Кирыч, спасибо огромное, ты меня спас.

— Футболку потом верну.

Друг-спаситель ушёл, а Глеб посмотрел на Принцессу.

— Порядок наведём завтра? Нет, сейчас. Мы с тобой не уснём в таком бардаке, правда же?

Глава 16. Тыквенный суп и мученица

Варвара

Работать с моим шефом всё труднее. Последние три дня он немного неадекватный — шебутной, воодушевлённый.

Мне грустно, потому что я понимаю: их отношения с Полиной наладились. Невеста вернулась из поездки и теперь управляет ситуацией. Наверное, каждую ночь моего шефа ждёт шикарный секс, вот поэтому он и летает на крыльях. Недаром они вместе уже целых три года. Если бы они идеально не подходили друг другу, то давно бы расстались.

А тот Полинин взгляд, когда мы в понедельник столкнулись у подъезда… Тогда мне послышалось, что около моей сонной артерии щёлкнули зубы злобной пираньи. Но это игра воображения, я выдумываю. Полина вовсе не пиранья, а очаровательная блондинка.

Чтоб ей пусто было! Она занимается сексом с моим любимым боссом! Негодяйка!

От этих ужасных мыслей становится плохо. Меня затянуло в водоворот чувств: любовь, ревность, восхищение, возмущение — всё перемешалось в раскалённом вихре. Эмоции мешают работе, я не могу сосредоточиться.

…Глеб Николаевич появился из кабинета, остановился у моего стола. Я оторвалась от монитора и выжидающе посмотрела на босса.

— Как погода в Лионе? — спросил он вдруг.

— Что? — растерялась я.

При чём тут Лион? Может, у нас появились новые партнёры? Немцы уже есть, будут ещё и французы. Не собирается ли милый шеф в командировку?

— Вам прямо сейчас это нужно, Глеб Николаевич? Минутку, я погуглю.

— Совсем не нужно, — широко улыбнулся шеф. — Вар-ва-руш-ка! — Он дотронулся указательным пальцем до моего носа, а через секунду уже скрылся в своём кабинете, стремительный и радостный, как весенняя гроза.

И что? Как это понимать?

Я достала зеркало и проверила — нос в порядке. М-да… Как много для мужчины значит секс! Моего босса словно подменили, едва в его жизнь вернулась златокудрая нимфа.

Вскоре директор опять появился.

— Варя, у нас обед. Собирайся, едем в ресторан.

— У меня бутерброд, — пролепетала я.

— Спасибо, но что-то ужасно захотелось супа.

В результате вскоре мы очутились в небольшом ресторанчике на выезде из нашей промзоны, где босс, даже не спросив моего мнения, заказал два тыквенных супа с беконом и сливками. Ещё и усадил рядом с собой, плечо к плечу, а я-то планировала сесть напротив и весь обед любоваться им, пока он будет лопать ресторанные яства.

Не вышло.

— Варя, подготовишь к понедельнику такую же презентацию, как сделала для нашей глобальной телеконференции с филиалами?

— Конечно, Глеб Николаевич.

— Народ был в восторге. Рассматривали таблицы и картинки, как дети малые. Но я не хочу, чтобы ты опять жертвовала сном.

Сам-то, наверное, теперь вообще не спит!

— Успею. До понедельника ещё столько времени.

— Ешь, ешь. Хорошая была идея пообедать здесь?

— Да, — искренне призналась я. — Сто лет не ела суп. А этот, к тому же, такой вкусный.

— Я знал, что он вкусный, — гордо заявил директор.

Его лицо было так близко! На минуту мы застыли, не выпуская из рук ложек. Смотрели друг другу прямо в глаза. Я успела подумать о том, какой он необыкновенный и неповторимый. Самый лучший. Моё сердце готово было выскочить из груди и плюхнуться в тарелку, в кремово-жёлтую массу. Даже просто иметь возможность видеть его ежедневно — уже счастье. Хоть по ночам он всецело принадлежит другой женщине.

Потом мы молча вернулись к супу и принялись синхронно орудовать ложками.

Полина

Пока Полина находилась у косметолога, машину засыпало золотыми и багряными листьями. Ярко-красная «мазда» радостно сверкала на солнце, осенний день пылал огнём, но настроение у девушки, когда она вышла из салона, было мрачным.

Глеб прислал вещи — не сам привёз, а нанял фирму, и парни в зелёных комбинезонах перенесли наверх чемоданы и коробки. У Полины застрял комок в горле, она надеялась, что ещё сможет всё исправить, но Глеб, очевидно, подобный вариант даже не рассматривал.

После того, как в её небольшой квартире, подаренной родителями, появился скарб, доставленный из апартаментов экс-жениха, комната превратилась в настоящий хламовник. Как она будет всё это разбирать? Можно подумать, Глебу так сильно мешали в гардеробной её туфли и сапоги, зачем было торопиться? Неужели ему противно видеть вещи разжалованной невесты?

Полина села в машину, посмотрела в зеркало, и поняла, что не зря провела в салоне четыре часа. Она выглядела божественно, хотя взгляд был трагическим, но именно это и придавало лицу особую одухотворённость. Печальная красавица сделала несколько селфи и тут же выложила их в соцсети. Наверняка, Глеб будет просматривать её фотографии и увидит, как она страдает.

Сегодня, достав карту, чтобы расплатиться в салоне, Полина впервые задумалась, а не задраны ли здесь цены? Столько выложить за пару процедур — ну ничего себе! Деньги на карточке заканчивались, и Полину внезапно полоснуло ужасом. А что она будет делать дальше? Она привыкла беззаботно порхать, но чтобы поддерживать такой стиль жизни, требовались значительные материальные вливания.

Родители, конечно, не дадут умереть с голоду, и за квартиру будут платить, но больше от них ничего не получишь. В отличие от Глеба, особой щедростью они не отличались и три года назад откровенно радовались, когда дочка, наконец, нашла обеспеченного парня и перестала тянуть с них деньги.

Кроме страха безденежья, было ещё кое-что. Почему-то на глаза сразу наворачивались слёзы, стоило вспомнить, как её губы прижимаются к шее Глеба, или к его щеке, или к рельефному прессу. Он даже не позволил себя поцеловать, когда она вернулась! И сейчас Полина страдала ещё и от этого.

Почему-то её всегда раздражало, что у него шершавые руки, часто — заклеенные лейкопластырем, как у какого-то заводского работяги… Но сейчас Полина думала об этом с нежностью.

— Глеб, почему ты со мной так жестоко обошёлся? — всхлипнула несчастная блондинка, но тут же вспомнила об изысканном макияже и сжала губы и вздёрнула подбородок: плакать нельзя. — Нам надо всё исправить, у нас получится!

Внезапно Полина увидела справа… тёмно-серый автомобиль Глеба! Машина стояла в «кармане» у маленького ресторана, колёса утопали в золотом ковре, сверху нависали длинные лимонно-жёлтые ветви берёз.

— Приехал пообедать, — поняла девушка, взглянув на часы. — Труженик мой любимый.

Она перестроилась в правый ряд через три полосы, удивляясь, почему ей возмущённо сигналят — нет, ну, а если мне надо?! — и вскоре уже взбежала на крыльцо ресторана и потянула на себя тяжёлую дверь с витражным стеклом.

Официанту не удалось провести её в зал — она вдруг замерла в холле, как вкопанная…

Они её не видели. Сидели рядышком и сосредоточенно ели суп. Опять эта… голубоглазая пигалица. Новая помощница, Варвара… Они даже не смотрели друг на друга — только в тарелки — но со стороны всё сразу же становилось понятно: и то, что супу уделялось столько внимания, и то, что девушка не села напротив, а воробышком присоседилась к спутнику…

Так вот в чём дело!

Неужели Полина получила отставку из-за этой маленькой твари? Зря она в понедельник не восприняла её всерьёз и сразу вычеркнула из списка потенциальных соперниц. Подумала: нет, не может эта бледная моль конкурировать с ней, ослепительной звездой!

Как же она ошиблась!

Варвара

Глеб Николаевич сказал, что после танцев его племянницу — Иришку — нельзя успокоить, она буквально бегает по потолку. Я очень хорошо её понимаю, потому что сама, вернувшись из «Рио», всегда пребываю в возбуждённом состоянии. Вот и сегодня сразу начала прыгать по квартире под музыку — не натанцевалась.

На город опустились сумерки, а моё настроение становилось всё более солнечным. Все страхи и сомнения куда-то исчезли, их смыло потоком радостной энергии. Я представила ревность, изводившую меня в последние дни, в виде толстой змеи и нашинковала её самурайским мечом на сочные куски — хрясь, хрясь!

Не буду ревновать босса, зачем, только расстраиваться. Если ему хорошо с этой лицемеркой Полиной… пусть ему будет хорошо. Он такой милый и необыкновенный, он заслуживает самых ярких удовольствий.

Эх!

— Что взять? Как всегда клубничный чизкейк? — спросила по телефону мама. Наверное, сейчас она стояла у стеклянной витрины в нашей любимой пекарне, и рассматривала торты и выпечку. — Ты уже дома? Я скоро приеду.

— Дома, дома! — задыхаясь ответила я и отбросила назад растрёпанные волосы. Спину словно накрыло тяжёлым горячим покрывалом. Щёки горели.

Маме удалось меня удивить: она сказала, что привезёт денег на три взноса по ипотеке.

— Вау! Где ты взяла? А сама как справишься, если всё отдашь?

— Не беспокойся, наш рабовладелец расщедрился и выписал за проект хорошую премию. Я её тебе и отдам. А то совсем ребёнку не помогаю, растёшь, как полевой цветок, сама по себе.

— Не смеши, твой ребёнок давно уже вырос. Я взрослая.

— Какая ты взрослая! Я же тебе обещала помогать с ипотекой, а потом прыгнула в кусты.

— Кстати, у меня тоже скоро будет бонус — в октябре. Мы подписали контракт с немцами, так что Глеб Николаевич обещал премировать.

— Ох, надеюсь, не обманет. Наш-то рабовладелец полгода тянул, пока сподобился. От сердца оторвал. В общем, Вареник, мчусь к тебе.

— Мама, умоляю, осторожно! Помни: улица не трасса Формулы-1, а у тебя не «феррари», а битый «ниссан».

— Ха, да я любого пилота Формулы-1 за пояс заткну! Вот бы они по нашим ямам прокатились, посмотрела бы я! Так, чизкейк уже купила, всё, отправляюсь.

* * *

Наверное, мама угодила в пробку, потому что от пекарни она ехала довольно долго, и я уже начала волноваться. Но вот звонок в прихожей суматошно заголосил.

— Наконец-то! — Я распахнула дверь… и тут же испуганно отскочила назад.

Это была не мама, а Никита!

Чёрт его принёс на ночь глядя! Вот я попала. Ясно, что нельзя открывать дверь, не спросив. Но я не сомневалась, что увижу на пороге мамулю в обнимку с чизкейком.

А я даже не в джинсах, а в трикотажных шортах и коротком топике — грудь прикрыта, но ниже всё доступно обзору. Можно любоваться на мой пупок. Именно этим сразу же и занялся нежданный гость. Никита жадно обшарил меня взглядом. Он бесцеремонно вторгся в квартиру и тут же захлопнул за собой дверь. В руках у него снова был букет роз.

— Привет, лапочка! — с напором сказал Никита. — О, какая ты… возбуждённая! От тебя жаром пышет, как от печки! Чем занимаешься, солнышко? Уборку затеяла? Или практикуешь аштанга-йогу? Держи, это тебе.

— Никита! — возмутилась я, игнорируя цветы. — Почему без приглашения? Я тебя не звала. Уходи немедленно!

Мне было ужасно неуютно оставаться полуголой под его алчным взглядом. Что-то сегодня он совсем не похож на умирающего! Я обхватила себя руками, беспомощно оглянулась в поисках какой-нибудь кофты. Найдёшь, как же, у меня всё разложено по шкафчикам, просто так, чтобы схватить налету, ничего не валяется.

— Я так соскучился! — заныл Никита. Он протянул руку, явно намереваясь дотронуться до меня, но я увернулась и отпрыгнула.

Соскучился? А я вовсе нет. Мы виделись в воскресенье, когда он точно так же явился без приглашения. Тогда я не пустила его в квартиру, вышла во двор. Но сегодня он атаковал ещё более решительно. Как теперь его выставить? Не драться же с ним. Вся надежда на то, что с минуты на минуту примчится моя мамочка.

И тогда мы напялим Никите на голову контейнер с клубничным чизкейком! Пусть знает как вламываться в чужой дом.

— Никита, уже поздно, уходи.

— Нет, ну почему сразу — уходи? Я не согласен, — улыбнулся Никита.

Улыбка получилась какая-то… волчья. Как будто ощерился, показав клыки, а глаза при этом вспыхнули хищным огнём.

Глава 17. Нападение

— У тебя симпатичная квартирка, Варя. — Шаг вперёд, мгновенный бросок, и он прижал меня к стене…

— Ты… Да как ты смеешь! — задохнулась я от ярости. — Быстро уходи!

— Вот ты и попалась, крошка! Теперь не убежишь! — засмеялся Никита.

Так бы и треснула по его довольной физиономии, но это было невозможно, он сдавил меня очень сильно — не пошевелиться. А в следующий момент приподнял и потащил к кровати.

— Ты что! Отпусти немедленно! Что ты вытворяешь!

Я возмущённо барахталась в стальном захвате, но всё бесполезно, мои руки были плотно прижаты к туловищу. Пара секунд — и мы вдвоём рухнули на кровать, Никита придавил меня своим весом.

— Отпусти, мне же больно! — завопила я.

Вспомнила, как на остановке пожилая дама поддела его, мол, спортом надо бы заниматься. Она ошиблась! Возможно, внешне Никита не был похож на кинг-конга, но, как выяснилось, он был довольно сильным. Мне его мышцы показались железными, несмотря на то, что я тоже занимаюсь в фитнес-центре и манной кашей меня никак не назовёшь.

— Ну-ка, не бесись, — усмехнулся Никита. — Только не говори, что ты девочка. Неужели к двадцати двум годам ещё никто не распечатал? А как же твой жених? До свадьбы ни-ни? Или у тебя с ним секс по скайпу? М-м, какая ты вкусная! Мятная конфетка.

— Пошёл к чёрту, урод! — прошипела я, извиваясь и отворачивая голову, чтобы избежать его поцелуев.

— Вот сразу и урод! Брось, перестань, не кипятись! Ни за что не поверю, что я тебе противен. Ты просто ломаешься.

Да, от Никиты приятно пахло, у него была хорошая кожа, красивые черты лица, прозрачные серые глаза… Но сейчас он был мне противен до такой степени, что хотелось вцепиться зубами ему в нос, чтобы он взвыл от боли. Ощущение полной беспомощности угнетало. Я жалко дёргалась, придавленная его килограммами, но только доставляла врагу удовольствие. Понимание того, что Никита сейчас может сделать со мной всё, что угодно, леденило кровь и толкало в бездонную пропасть.

Нет, этого не произойдёт! Сейчас примчится мама и вынесет дверь. Или откроет её своим ключом и отдубасит насильника дамской сумочкой. Она у неё весит килограммов пять, не меньше, если хорошо размахнуться, можно использовать в качестве орудия убийства.

Как глупо я попалась! Никита ловко меня обманул, обвёл вокруг пальца. Несчастный вид, взгляд мученика… Да ему надо Оскара дать за тонкую актёрскую игру! А я, как дура, переживала, что отталкиваю от себя больного парня, не поддерживаю его, не помогаю преодолеть болезнь… Больной он, как же! Если только на голову. А так на нём пахать и пахать.

Даже и не подозревала, что я такая слабая! Всегда самоуверенно полагала, что я сильная и стремительная — почти Лара Крофт. Но, видимо, просто не пыталась драться с противником из другой весовой категории.

— Оу, какая красота, — прокомментировал он, задрав топик и изучая мою грудь. — Соблазнительно… Меня уже трясёт. Ох, Варя…

Никита придавил мои запястья к подушке, сжав их левой рукой у меня над головой, а правой полез в шорты, просунув ладонь между нашими телами.

— О, да у тебя пресс! Спортивная девочка, — пробормотал он. Я видела, что крышу у него сносит: глаза заволокло туманом, дыхание участилось. — А давай ты перестанешь дёргаться, и мы оба получим удовольствие?

— А давай ты слезешь с меня, ублюдок?! — зло выпалила я.

— Ладно-ладно, крошка, не ругайся. И не дрожи. Никуда ты от меня не денешься. Сейчас сама начнёшь пищать и выгибаться. Жду этого момента с нетерпением. Твоему лионскому женишку мы ничего не скажем, правда? Он ничего и не узнает — там, в своей Франции. Может, он тоже зажигает только так. Ты не думала об этом?

Он сжал ладонь у меня в шортах, со стоном выдохнул, лицо исказила гримаса похоти. А я содрогнулась от унижения и отвращения.

— Никита, пожалуйста, перестань! — Из глаз против моей воли брызнули слёзы. — Не надо, пожалуйста, не надо, не трогай меня! Я не хочу!

— Ух ты, у тебя тут родинка… М-м, какая прелесть! Красиво! — облизнулся Никита.

— Нет, не лезь, перестань! — закричала я. — Ну, пожалуйста!

Как ни странно, слёзы и отчаянные вопли остановили негодяя. Он приподнялся и удивлённо уставился на меня.

— Ты что, правда не хочешь?

Господи, сколько раз нужно повторить, чтобы пробить его несокрушимую уверенность в собственной неотразимости?

Яростно замотала головой:

— Нет!

Никита несколько мгновений напряжённо соображал, а я молилась, чтобы до него дошло. Наконец этот гад слез с меня, и я, глотая слёзы, быстро поправила одежду и отползла в сторону. Схватила подушку и уткнулась в неё. Более смелая девушка, наверное, залепила бы негодяю пощёчину, но я и смотреть на него боялась. Он бы тут же врезал мне в ответ, а потом, наверное, снова набросился бы на меня.

Сейчас я мечтала только об одном — чтобы он поскорее убрался из квартиры.

— Ладно, не скули, — буркнул Никита. — Ничего я тебе не сделал. Какая-то ты… блин… странная… Не понимаю. Девки из трусиков выпрыгивают, когда я потрахаться предлагаю. Визжат от восторга, сами за мной бегают. А тебя аж передёргивает. Что с тобой не так, а?

— Пожалуйста, уходи. — Я снова уткнулась в подушку и затряслась от беззвучных рыданий.

— Да уйду я, уйду, не ной! — раздражённо бросил Никита. — Поеду к нормальной бабе, а не такой долбанутой, как ты. Вечер мне испортила, дура мелкая…

И он действительно ушёл! Меня ветром сдуло с кровати, я подскочила к двери и трясущимися руками закрыла её на оба замка. Кошмар закончился, я спасена.

Потом позвонила маме.

— Где же ты?!

— Доченька, прости, — мамин голос звучал невнятно, видимо, она что-то жевала. — Сидим в машине, доедаем чизкейк. По ходу, уже весь слопали. Это от нервов, переволновались.

— Мама, что случилось?! Почему ты сидишь в машине?

— Ждём аварийного комиссара.

— Так. Ты опять в кого-то въехала?!

— У нас тут малюсенькое ДТП. Но это, конечно, нервы. Что удивительно — на этот раз виновата не я! Ты прикинь, Вареник! Юху-у-у! Я потерпевшая сторона.

— Необычно. Теперь жди землетрясения.

— Сама в шоке. Я стояла на светофоре, а Сонечка въехала в зад моему «ниссану».

— Сонечка?

— Угу. Такая душечка. Расфигачила хорошенький красный «форд». Но не глобально, а так, по мелочи. Кстати, вот она передаёт тебе привет.

— Привет, Вареник! — жизнерадостно прокричал кто-то в трубку. — Извини, что задержала твою мамульку!

— Я прогрессирую, — довольно заявила мама. — Обычно сама в кого-нибудь въезжаю. И вот нашёлся человек, который поднял мою самооценку.

— Всегда пожалуйста! — прокричала в трубку Сонечка.

— Варварушка, ты не волнуйся, сейчас комиссар всё оформит, и я приеду. Тортик по дороге прикуплю, чизкейк-то закончился.

— Тортик за мой счёт! — крикнула Соня.

Надо же, какая весёлая девушка! Расколотила «форд», и ни в одном глазу, море по колено.

Я тоже решила не поддаваться депрессии, хотя внутри всё скручивало от омерзения. При мысли о том, что сейчас произошло, леденели лопатки. Нет, лучше не думать. Для меня всё закончилось хорошо, Никита убрался восвояси, а я за полчаса вторжения рассталась с иллюзиями и повзрослела на несколько лет. Наверное, стала умнее. По крайней мере, теперь ни одному плейбою не позволю запудрить мне мозги…

Оторвав от рулона мусорный пакет, запихнула в него цветы, только что принесённые Никитой, и плюшевого медведя, присланного в воскресенье. Отнесу на улицу, наверняка кто-нибудь заберёт.

Полина

— Не будь дурой, перестань реветь! — приказала Синтия. — Глеба ты не вернёшь. Он с тобой расстался, и это свершившийся факт. Ты не заставишь мужчину заново тебя полюбить. Прими это, но постарайся выжать из ситуации максимум полезного.

Несчастная Полина лежала на диване и смотрела на экран айфона. Зелёные глаза Синтии горели воодушевлением, лицо излучало уверенность. Она была готова завалить страдалицу полезными советами.

— Что тут можно выжать?!

— Соглашайся на Австралию, глупая! Мы с тобой там встретимся. Я уговорю Дэйва, он оплатит мне поездку, а тебя проспонсирует Глеб. Он щедрый, экономить не будет. Закажем шикарный отель, наймём персонального тренера по сёрфингу, поедем на сафари, будем отрываться в самых шикарных клубах! Ух, мы и порезвимся, Полли! А? Давай!

— Всё из-за этой мерзкой крысы! — всхлипнула Полина. Восторженную тираду подруги она пропустила мимо ушей. — Видела бы ты, как они рядышком сидели! Влюблённые голубочки. Спелись. Если бы не она…

— Тогда нашлась бы другая, — философски заметила Синтия. — Что ты хочешь? Тебе нужно было огородить Глеба частоколом и установить по периметру гаубицы, а ты бросила красавчика на произвол судьбы. Конечно, тут же, как плесень, завелась маленькая преданная помощница.

— Коса у неё… Толстая, длинная… Откромсать бы секатором! — Полина дотронулась до своих коротких волос.

Надо бы к парикмахеру, подравнять каре, но её мастер так дорого берёт! Потом блондинка начала рассматривать маникюр. Пора делать коррекцию, а это значит снова нужно платить. Вдруг выяснилось, что мир просто помешан на деньгах, все ужасно алчные, никто не желает ничего делать бесплатно.

На глазах снова выступили слёзы.

— Нет, я это так не оставлю… Я буду сражаться за свою любовь! — с пафосом воскликнула Полина.

— Давай ты будешь сражаться за неё в Австралии? Представь — вокруг тебя загорелые сёрфингисты с выгоревшими на солнце волосами, с крупинками золотого песка на бронзовых плечах… Свежий ветер, солёные брызги, бесконечный пляж, пальмы…

— Я избавлюсь от этой золушки, — упрямо пробубнила Полина.

— Не вздумай! Разозлишь Глеба. Сейчас ты страдающая сторона, а Глеб — добрый парень, он наверняка переживает, что выставил тебя за дверь после трёх лет отношений. Если не будешь воевать и скандалить, сможешь очень далеко уехать на его чувстве вины.

— Хочу воевать.

— Слушай, Полли, а у меня сюрприз. Я кое-что для тебя припасла, но покажу только когда мы с тобой снова встретимся. Желательно — в Австралии.

— Что?

— Ты удивишься.

— Даже не знаю… Что там у тебя?

— Маленький, но очень красивый подарочек. Довольно дорогой, но мне достался даром.

— Нарвалась на крутую распродажу и что-то мне купила?

— Не скажу!

— Интригуешь.

— А как ещё тебя заманить, Полька? В общем, место встречи изменить нельзя. Летим в Австралию. Звони бывшему жениху, пусть покупает билеты!

— Нет. Сначала я должна его вернуть. Я обязательно верну моего милого Глебушку. Надо только отделаться от гадкой вертихвостки.

— Ты меня не слышишь, — вздохнула Синтия. — Что ж ты такая упёртая?

— У меня есть план.

Принцесса

Она спала, свернувшись в клубок и обвив себя хвостом. Длинные усы шевелились, уши подёргивались…

Принцессе снился сон. Сейчас она была кровожадной и неустрашимой киской-коммандос, бойцом спецназа. Грудь обтянута бронежилетом с патронташем, на поясе — связка гранат, к специальному браслету на задней лапке прикреплён отточенный кинжал. На голове — повязка, а пушистая серебристо-белая мордочка измазана чёрными полосами — это для маскировки. Все спецназовцы так делают.

Горе тому, кто встанет на её пути! Принцесса уже раскидала десяток двуногих противников, мешавших двигаться к цели. Она превратилась в сгусток энергии, её сознание сейчас сфокусировано на одной задаче — найти обидчицу и расправиться с ней.

Преодолев последние двадцать километров пути, взлетев вверх по лестнице, зеленоглазая мстительница застыла перед дверью. За ней скрывается та, чьи внутренности сейчас превратятся в кровавые лохмотья.

Бдыщщщщщ!

Дверь разлетелась в щепки, Принцесса, издав победный клич, ворвалась в квартиру и набросилась на блондинку. Когти впились в нежную кожу, Полина успела лишь охнуть и удивлённо распахнуть карие глаза…

— Ай! — Глеб подскочил на кровати. — Что? Где?

Принцесса очнулась и с ужасом поняла, что сейчас она вонзила когти не в противницу, а в драгоценного хозяина. Тот рухнул обратно на подушку и тут же снова отключился.

— Прости, милый, прости, я не хотела, — засуетилась Принцесса и начала быстро зализывать царапину на шее господина.

Какая вкусная у него кожа!

В груди рос бархатистый ком урчания, всё внутри вибрировало от нежности. Принцесса втянула коготки, нырнула под одеяло и начала протискиваться вдоль тела повелителя, прижимаясь к его боку пуховым шаром. Добравшись до ступней, развернулась и поползла обратно, млея от удовольствия — как же он приятно пахнет!

И вдруг… Принцесса наткнулась на это!

Похолодев от ужаса, она вытаращила в темноте зелёные глаза и начала изо всех сил барахтаться, рваться на волю. Запуталась в одеяле, но всё же с трудом выбралась из-под него и пулей слетела с кровати.

Фух! Надо же… Напоролась.

Вроде бы, старалась держаться правее, но, очевидно, оно, это самое, сместилось во сне.

Внутренний голос издевался. Посыпались насмешки и подозрения в тайной распущенности: а что же ты хотела, когда лезла под одеяло к мужчине? а то ты не знала, что у него там припрятано! а то ты не видела, как у хозяина устроен организм!

Отдышавшись, Принцесса пушинкой взлетела на кровать, потопталась, выбрала на сей раз для ночлега широкое плечо господина. Повозилась минут пять, пристроила пушистый зад сначала на ключице — нет, не так; потом на щеке — опять не то; потом на шее — о, в самый раз!

— Да что это за наказание, — пробормотал во сне Глеб. — Принцесса, когда же ты угомонишься…

Глава 18. Страстная подруга

Варвара

В четверг я не рассказала маме о вторжении Никиты, а сама она была так взволнована аварией и знакомством с развесёлой Сонечкой, что не заметила моего подавленного состояния. К тому же я искусно маскировалась.

Удивительно, но сумма, равная тройной выплате по кредиту, оказала терапевтическое воздействие на мою нервную систему. Получив деньги, я приободрилась, на время забыла об инциденте. Ещё бы, теперь целых три месяца не буду переживать, впишусь ли в бюджет.

Но всё равно ещё раз попыталась отказаться:

— Мама, а как же ты? Теперь ещё и машина у тебя разбита!

— Бери и хватит со мной спорить! «Ниссан» отремонтирую по страховке.

Ночью подскочила от кошмара — вновь ощутила жадные губы Никиты на своей груди, а его ладонь — на животе и ниже… Бр-р-р!

Он мерзавец, это ясно, его приставания были мне противны, но как они меня взбудоражили. Учитывая, что всю неделю я терзалась от ревности, представляя шефа в постели с соблазнительной блондинкой.

Я вдруг подумала, а что если бы это не Никита, а милый директор вломился в мою квартиру! Подхватил бы на руки, уронил на кровать, навалился сверху, задрал топик… Разве стала бы я сопротивляться? Да ни за что на свете! Только от одной этой мысли перед глазами взрывался фейерверк, а тело закручивало огненным смерчем…

Все выходные изображала электровеник, чтобы избавиться от вредных фантазий: драила квартиру, сходила и на танцы, и на йогу, и на тренажёры, посидела с девчонками в кафе… Ничего не помогало, я томилась, как принцесса в башне. Представляла, что целую моего босса, видела совсем близко его карие глаза. Его губы дарили наслаждение, ладони обжигали…

Наваждение продолжалось, оно становилось нестерпимым, выходные никак не заканчивались, и к вечеру воскресенья я уже была готова плакать. Мечтала о Глебе и не знала, как пережить ночь. Утром в офисе я его увижу, и сразу станет легче.

Надо быть благодарной. Если подумать, мне безумно повезло. Полгода назад, когда я влюбилась, я и мечтать не могла, что буду работать в его компании, да ещё и стану личной помощницей. Пусть он любит другую, но я-то всё равно рядом, могу видеть его ежедневно, заботиться о нём — варю ему кофе, планирую встречи, составляю таблицы, ограждаю от ненужных звонков.

А он? Вспомнил ли хоть раз на выходных обо мне? Как же хочется узнать, чем он занимался, прикоснуться к его жизни, заглянуть в неё. Знаю, что нравлюсь, это очевидно. Но что с того… Для Глеба Николаевича я всего лишь проворная и исполнительная девчушка из приёмной. Вот и всё.

Вероятно, блондинка устроила ему на выходных секс-марафон. Возможно, они куда-то поехали вдвоём. А вдруг махнули за границу на романтический уик-энд? В Париж или Прагу. Хотя зачем так далеко? Можно забронировать отель где-нибудь у нас на озере, в лесу. Видела рекламу — шикарные номера с джакузи, подогреваемый бассейн с термальной водой, первоклассный сервис, сосны, свежий воздух. Цены — Париж отдыхает.

Что ж, каждому своё. Неотразимой блондинке — внимание Глеба и самые яркие удовольствия, а мне — несбыточные фантазии и работа.

За три часа смастерила презентацию с кучей слайдов и таблиц — директор поручил это сделать, когда кормил в ресторане тыквенным супом. Завтра он меня похвалит, скажет, что я умница.

Нет, ну, а что такого особенного в этой Полине? Да, красивая… Очень красивая. Но ведь она фальшивая! Улыбается ослепительно, но поди угадай, что она думает на самом деле. И волосы у неё, по моим меркам, редкие! Три волосинки, если честно. Блестящие, красиво подстриженные… Но ведь их так мало! Зато штукатурки на лице целый килограмм!

…Мстительно прищурившись, я нырнула в гардероб и выбрала платье — ярко-синее, новенькое. Как обычно, схватила на распродаже, а потом ни разу не надела. Принесла из магазина, примерила и поняла, что для меня оно слишком смелое — глубокий вырез, провокационная длина…

Вот возьму и надену! Заявлюсь в нём завтра в офис, и все упадут. Наряжусь для себя, а не для Глеба Николаевича. Он пусть любуется своей драгоценной невестой. Они сейчас, наверное, голые плещутся в джакузи. А я тут страдаю, одинокая и несчастная.

Боже, вот это платье! Как оно всё акцентирует и подчёркивает! Какие у меня ноги… А грудь…

Неужели это я?

…Итак, хотя накануне настроение у меня было не очень, в понедельник я выпорхнула из квартиры почти счастливой — в новом платье чувствовала себя голливудской звездой.

Повезло с погодой, сентябрь выдался очень тёплым, можно даже не надевать плащ. Я толкнула железную дверь подъезда, вышла на крыльцо и… А-ах!

Прямо у подъезда замер тёмно-серый «мерседес» директора, а рядом, скрестив руки на груди и прислонившись к двери автомобиля, стоял Глеб Николаевич собственной персоной.

— Привет, Варя, — улыбнулся он. — Доброе утро, солнышко.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы оправиться от радостного шока. Глеб Николаевич тоже оцепенел.

— Ох, Варя… Какая ты… Выглядишь изумительно! — пылко воскликнул босс.

Его глаза буквально утонули в моём вырезе. Утренняя свежесть холодила кожу, но взгляд начальника её обжигал. У шефа был настолько обалдевший вид, что я засмеялась. Вот если бы прямо с крыльца упасть в его объятия!

— Здравствуйте, Глеб Николаевич. А что вы тут делаете?

Он тоже был налегке, пиджак, очевидно, лежал в машине, галстука не наблюдалось. Крепкая шея в расстёгнутом вороте белой рубашки меня заворожила, элегантные тёмные брюки безупречно облегали… В общем, всё очень хорошо облегали.

— Подумал вот что: домой я тебя отвожу по вечерам? Да, отвожу. А утром почему не забираю? Недоработка!

— Действительно, — улыбнулась я, спускаясь с крыльца. Директор протянул мне руку. Сердце бешено колотилось, мир вокруг распускался волшебным бутоном, разворачивал шелковистые лепестки. Ещё секунду — и я услышу пение ангелов среди облаков.

Шеф открыл дверь машины.

— Да, сегодня придётся вкалывать на совесть, чтобы не отвлекаться на… — тут его взгляд опустился ниже, очертил мою талию и бёдра, а потом, как примагниченный, вернулся к зоне декольте.

— Вы всегда вкалываете на совесть, Глеб Николаевич, — тихо заметила я и ощутила, как запылали щёки.

Этот заинтересованный мужской взгляд хорошо мне знаком. Недаром пришлось заказать кружку с физиономией Макса и постоянно держать её на столе — и на прошлой работе, и в «Инструментах».

И только босс поначалу совершенно меня игнорировал. Наверное, тогда ещё действовали чары Полины. А сейчас они явно иссякли! Даже выходные, проведённые в лесном отеле, не спасли ситуацию.

Я уже устроилась на сиденье джипа, а директор всё не закрывал дверь и не выпускал мою руку. Держал крепко и как бы машинально гладил большим пальцем тыльную сторону ладони.

Потом он дотронулся до моего плеча, провёл рукой по щеке… И при этом смотрел на меня, смотрел. Я разволновалась ещё больше, упиваясь его прикосновениями, грудь в декольте бурно вздымалась. Видимо, поэтому дорогой шеф всё никак не мог отойти от меня и занять место водителя.

Но вдруг… я заметила на его шее свежую царапину.

Чёрт!

Рано радуюсь… И совершенно зря списываю Полину со счётов. Вон у них какая страсть — даже царапины остаются. Наверное, спина шефа ещё и не так исполосована Полининым маникюром!

Настроение сразу же испортилось.

Какая же я глупая! Веду себя как заурядная вертихвостка, которая кокетничает с боссом и возомнила невесть что… Ничего я для него не значу. То, что директор оказывает мне знаки внимания, вписывается в банальную схему отношений босса и секретарши. Банальную и пошлую — аж скулы сводит…

Глеб Николаевич в конце концов сел за руль, и «мерседес» тронулся с места.

— Кстати, как погода в Лионе? — улыбнулся шеф.

Вот заклинило его на этом Лионе!

— Нормальная там погода, — кисло ответила я. Опустила голову и принялась рассматривать ремешок сумки.

Полина его исцарапала… Что же он с ней делал на выходных? Могу представить! Наверняка довёл до экстаза. Значит, романтический уик-энд удался на славу…

— А как поживает наш Макс? — весело поинтересовался директор. Настроение у него было чудесным. В отличие от моего. Он снова повернулся ко мне и с удовольствием уставился на мою грудь.

Вот же!

— Глеб Николаевич! — взвилась я. — Смотрите, пожалуйста, на дорогу!

— Господи, да что на неё смотреть, на дорогу-то? Что я там не видел?

Какой искренний ответ!

Но директор, всё-таки, сделал над собой усилие и оторвал глаза от моего бюста. Но тут же начал шарить взглядом по моим коленкам и бёдрам. Когда я уселась в машину, подол подскочил довольно высоко.

Нет, это платье точно не для работы! У моего босса совсем снесло крышу. В офисе обязательно переоденусь, в шкафу припасена пара комплектов деловой одежды.

Почему он не заклеил эту царапину… Она сияет, как свидетельство их бурной ночи, как доказательство того, что — даже спустя три года — между ними по-прежнему пылает страсть.

Как же больно это видеть!

— Глеб Николаевич, мы до офиса не доедем, если вы постоянно будете смотреть на меня, — буркнула я, нервно дёргая ремешок сумки.

— Варя, не уходи от ответа. Как поживает Макс?

— Прекрасно он поживает.

— Да неужели? Любимая девушка находится за несколько тысяч километров, а у него всё прекрасно?

— Зато ваша любимая девушка находится очень к вам близко! — отчаянно выпалила я.

«Так близко, что по ночам может оставлять на вас царапины!»

— Это да… — снова расплылся в улыбке босс. — Я счастливчик. А Макс, видимо, в пролёте. Облом ему. Не повезло парню.

Так бы и треснула по его самодовольной физиономии! Радуется… Чего радуется? Ах, ну да, конечно! Драгоценная невеста вернулась, да ещё и дурочка-секретарша прямо под боком…

Я умру от ревности, умру! Всё плохо.

Глеб

Уик-энд выдался напряжённым. Сначала Глеб отправился на охоту в осенний лес, пропитанный ароматом хвои и сухой листвы. А в воскресенье вечером пришлось встретиться с отцом Полины — заехал в их роскошный загородный особняк.

— Ты что это творишь, Глеб, а? — с места в карьер начал Сергей Андреевич, несостоявшийся тесть, крупный областной чиновник. — Полинка неделю рыдает. У тебя совесть есть?!

Несостоявшаяся тёща, слава Богу, не показывалась. То ли, как обычно, рыскала по бутикам и салонам, то ли просто не желала общаться с изменником.

— Мы расстались. Вы это знаете.

— Глеб, <…>! Поля — мой единственный ребёнок, любимая дочка. Я за неё порву, ты понимаешь?!

— Вообще-то, я не сделал Полине ничего плохого, — нахмурился Глеб.

— Ты её бросил! — Сергей Андреевич добавил к короткой фразе трёхэтажное ругательство, от которого люстра на потолке жалобно тренькнула. — Полька плачет! Знаешь, какую я тебе могу устроить жизнь?! Кислород перекрою по всем фронтам, ясно? Да я от твоего долбаного бизнеса камня на камне не оставлю! Пацан! Возомнил о себе невесть что!

Глеб поднялся с кожаного дивана размером с Гренландию.

— Сергей Андреевич, не надо разговаривать со мной в таком тоне. Материться я тоже умею. Хотите воевать? Давайте. Не думаю, что вам это будет выгодно. И сомневаюсь, что это заставит меня снова полюбить вашу дочь.

Хозяин дома несколько минут сопел, пыхтел, щурился, обдумывал, взвешивал. Трезвый расчёт перевесил эмоции. Мстить парню только за то, что он разлюбил, было бы глупо.

Получив решительный отпор, Сергей Андреевич пошёл на попятный. Теперь он заговорил совсем с другими интонациями — заботливо, по-отечески:

— Что ж, совсем никак? Глебушка, ты бы не рубил с плеча, а? У вас кризис отношений, это бывает. Может, надо съездить куда-нибудь вдвоём? Чувства всколыхнутся, заиграют новыми красками.

— Нет, Сергей Андреевич. Мы с Полиной расстались, тут ничего не поделаешь. Назад дороги нет.

* * *

Суматошные выходные, беспокойная ночь — Принцесса почему-то места себе не находила, без конца возилась, да ещё и шею исцарапала, глупое создание!

Но утром Глеба из кровати выбросило катапультой — он вылетел из спальни бодрый и весёлый: наконец-то сейчас снова увидит свою необыкновенную малышку.

Пока жарил омлет, врубил музыку погромче и танцевал у стола, размахивая тефлоновой лопаткой. Даже подпевал. По венам метался огненный смерч, энергия рвалась наружу, хотелось бежать к дому Варвары, чтобы поскорее с ней встретиться.

Примчался, дождался, увидел, взял за руку… И снова небо раскололось над головой, обрушилось голубой лавиной, а потом всё вокруг затопило потоками солнечного света…

В одиннадцать часов Глеб метнулся кабанчиком в «Армаду», где подписал крупный контракт. Не зря все выходные потратил на лесные забавы под предводительством Михаила Ивановича. У гендира строительной компании была фишка: будучи заядлым охотником, он всех деловых партнёров обращал в свою веру. Похоже, у него был продуманный ритуал вербовки молодняка. Глеб даже получил специальное обмундирование для вылазки в лес.

— Тебе ещё и понравится, — похлопал Глеба по плечу Кирилл. Друг тоже поехал на охоту, так как плотно сотрудничал с Михаилом Ивановичем. Отказываться от сотрудничества только потому, что гендир «Армады» повёрнут на перелётной дичи и лесных зверушках, было бы недальновидно.

Таким образом, два дня Глеб провёл в лесу. Пришлось пожертвовать встречей с племянницей и двумя сотнями балетных поддержек. Иришка расстроилась, Глеб пообещал компенсировать в другой день.

— Что это ты, братец, весь исцарапанный? — спросил хозяин «Армады», подписывая бумаги. Красная ряшка гендира расплылась в хитрой ухмылке. — Какая подружка у тебя страстная!

— Это кошка у меня страстная, Михаил Иванович. Всю ночь по мне топталась.

…Вернувшись в офис в приподнятом настроении, с победой, Глеб обнаружил, что Варварушка переоделась в серую юбку с фиолетовой блузкой. Как жаль! Но, возможно, так и надо, потому что синее платье кружило голову и сбивало с ног.

— Переоделась, — вздохнул Глеб. Протянул руку и поправил пышный фиолетовый бант. — Но так тоже очень-очень красиво, Варя!

Милая секретарша почему-то метнула снизу недовольный взгляд.

— Устала? — понял Глеб. — Пойдём-ка, Варварушка, ко мне в кабинет.

Глава 19. На войне как на войне

Варвара

«Солнышко, Варварушка, малышка…»

Моего исцарапанного начальника уже заносит на поворотах. Глеб Николаевич явно перевозбудился. Когда мы начинали работать вместе, директор был гораздо более сдержанным.

Всё ясно, он мужчина в самом расцвете сил, и так на него влияет регулярный секс. Босс постоянно на взводе, для него не существует преград, он готов к стремительным победам и завоеваниям. Вон какой нарисовал договор для «Армады» — головокружительный! На цифры страшно смотреть, я не понимаю, как люди могут оперировать такими дикими суммами… Неужели Михаил Иванович согласится и всё подпишет? Для «Мега-Инструментов» это будет удача.

Но я не стану очередной победой Глеба! Пусть не мечтает! Подкатывать к секретарше — это неприлично. Я отказываюсь быть удобным гаджетом в приёмной и приложением к его невесте. Ни за что!

Он для меня был божеством, а теперь я, к сожалению, понимаю, что Глеб не очень отличается от других мужчин. Ухватки те же самые.

Как больно это осознавать!

Он навис над моим столом… Протянул руку и поправил бант моей блузки. Я подняла голову, посмотрела в его карие глаза, и все мысли сразу улетучились…

— Устала?

Сердце разрывается от любви, ревности и горечи. Я могу воображать что угодно, но если Глеб вдруг предложит какое-то безумство, у меня не хватит воли отказаться. Я уже давно не принадлежу себе и на всё согласна, потому что умираю от любви. Каждое его движение, жест, поворот головы отзываются сладкой мукой в груди. А когда он до меня дотрагивается, я превращаюсь в мерцающее облачко, сотканное из перламутровых капелек счастья, желания и восхищения.

— Пойдём-ка, Варварушка, ко мне в кабинет.

Хотелось схватить его ладонь, пока он не убрал её от моего банта, прижаться к ней щекой, поцеловать… Да-да, я и есть та самая девушка, которая только что мысленно возмущалась коварством начальника и клялась, что роль любовницы — не для неё!

В кабинете Глеб Николаевич ухнул на стол тяжёлый файл в пластиковой обложке, а сам уселся в кресло:

— Подписал договор с Иванычем, — радостно объявил он и подёргал узел галстука, освобождаясь из плена.

Я тоже обрадовалась — договор подписан! Вау! Но тут снова увидела проклятую царапину и сникла.

— «Армада» у нас в кармане, — сверкнул улыбкой босс. — Иди сюда, Варварушка. Подойди поближе.

Ничего не понимая, но не в силах сопротивляться, я, как заколдованная, обошла стол, а директор повернулся в кресле, ласково взял меня за руки и притянул к себе.

Ой… Ой! Я так близко! Вот уже его колени…

— Ты чем-то расстроена, малышка? Я вижу. Что случилось? У тебя какие-то проблемы? Скажи мне, я всё исправлю.

— У вас шея исцарапана, — глухо выдавила я.

Хватит уже ликовать. Тоже мне, победитель! Римский полководец. Везде молодец — в постели справился с Полинкой, в переговорной — с Михаилом Ивановичем.

— Кошка удружила, — объяснил Глеб. Он осторожно дотронулся до царапины и поморщился. — Блин.

— Как! — остолбенела я.

Вот это да… Мне и в голову не пришло, что царапину на шее могла оставить не Полина, а… кошка.

— Это Принцесса. Во сне лапками размахивала, дурочка пушистая, всю шею мне изодрала. Уж не знаю, что ей там приснилось, — пояснил шеф и притянул меня к себе ещё ближе. — Но у тебя-то что стряслось, солнышко? Почему ты грустишь?

— Действительно немного устала, — улыбнулась я. — Глеб Николаевич, а что это вы делаете?

— Обнимаю тебя, Варвара, обнимаю, — пробормотал шеф, крепко обхватив меня за талию и уткнувшись лицом в фиолетовый бант. А эта декоративная деталь блузки, между прочим, располагалась точь-в-точь на моей груди. — Варварушка…

— Глеб Николаевич, а как же ваша невеста? — тихо спросила я.

Желание обнять его за шею и поцеловать в макушку было нестерпимым, я ощущала запах волос и аромат мужского парфюма, мне так хотелось зарыться носом в его густую тёмную шевелюру. Но я боролась из последних сил.

— Какая невеста, Варвара! Я с ней расстался неделю назад.

— Расстались? — изумлённо выдохнула я.

— Да, да! — хрипло ответил шеф. Усилием воли он заставил себя выбраться из шёлковых дебрей моей блузки и отодвинулся в сторону. — Мы с Полиной расстались. Помнишь, тогда, в понедельник… Она приехала из аэропорта, и мы столкнулись у подъезда. В общем, мы с ней поговорили и решили, что нам пора поставить точку.

— Вот как, — прошептала я, не веря своему счастью.

Вокруг с треском взрывались искры, словно кто-то жонглировал в воздухе бенгальскими огнями. Я боялась, что из глаз брызнут слёзы, настолько была ошарашена новостью. Замерла, впала в ступор, переваривая услышанное.

Полина получила отставку! Значит, всю эту неделю она вовсе не исполняла рондо-каприччиозо на нервных рецепторах моего любимого босса! Я зря ревновала, совершенно зря!

Глеб Николаевич по-своему расшифровал моё оцепенение. Он отодвинулся в сторону, опустил голову, в замешательстве потёр лоб:

— Чёрт… Что-то совсем я зарвался, Варя. Прости! Крышу снесло капитально… Ты сводишь меня с ума. Когда ты рядом, я очень плохо соображаю. Если тебе неприятно… ты так и скажи. Я руки распускаю, а ты терпишь, мучаешься…

— Не мучаюсь! — страстно воскликнула я. — Вот ещё!

Шеф вскинул голову, в глазах вспыхнула радость:

— Правда?

— Конечно! Совсем я не мучаюсь. Не выдумывайте.

Да я в огне горю! У меня тоже сносит крышу от его прикосновений… Готова всё отдать, лишь бы он не останавливался, лишь бы продолжал…

— То есть… Ты не расцениваешь всё это как… как сексуальное домогательство на рабочем месте? — с трудом выдавил босс.

— Нет, не расцениваю. Домогайтесь сколько угодно, Глеб Николаевич, — с затаённой надеждой ответила я.

У милого директора был такой вид, как будто ещё одно мгновение — и он схватит меня в охапку, добежит до дивана и швырнёт на него. А потом… Потом нас закружит вихрь из разноцветных бабочек, розовых лепестков и брызг шампанского!

Но ничего не произошло. Увы. Босс не оправдал ожиданий. Вместо того, чтобы наброситься на меня, он резко поднялся из-за стола, поправил галстук, переложил зачем-то с места на место папку с файлами… Посмотрел на меня и снова, как в приёмной, расправил на груди фиолетовый бант…

Покоя он ему не даёт! Но как же хорошо он к нему прижимался лицом… И жарко дышал прямо мне в грудь…

— Так нельзя. Это неправильно. — Взгляд у него был сосредоточен и направлен внутрь себя. Глаза из карих стали чёрными и пылали мрачным пламенем. Наверное, сейчас все силы шефа уходили на борьбу с животным инстинктом. — Ты маленькая глупышка. А я взрослый ответственный мужчина. И такое вытворяю… Кошмар.

С трудом подавила вздох. Зачем все эти условности? Да, конечно, в любую минуту в кабинет может кто-то войти… Надо было закрыть приёмную. Как же хочется броситься к нему на грудь, прижаться, обвить руками шею…

Неужели не поцелует?!

— Я тоже взрослая. Вообще-то, — осторожно напомнила я.

Шеф смерил меня взглядом, трактовать который можно было по-разному. Здесь и удивлённое «Ты? Взрослая?!», и восторженное «Боже, она неотразима!», и вымученное, сквозь зубы «Блин, как же я её хочу, это невыносимо!»

— Знаешь что, Варварушка? У тебя ведь сегодня нет танцев.

Я отчаянно помотала головой, а шеф снова взял меня за руки, наклонился и поцеловал сначала одну, потом другую.

— Отлично! Поэтому после работы поедем ко мне домой! — объявил он.

Я яростно закивала:

— Да, да, давайте поедем. У вас, наверняка, есть ещё какая-нибудь бумажная таблица, с которой надо разобраться!

— Таблицы нет. Но я покажу тебе Принцессу, мою кошку. Она хорошенькая, пушистая, у неё зелёные глаза. Ты обязательно должна с ней познакомиться. Хочешь?

— Конечно! Глеб Николаевич, я обожаю кошек!

В этот знаменательный день мы оставались в офисе до семи вечера. Работы было очень много — директор звонил по всем телефонам сразу, отсылал письма, подписывал бумаги, вызывал «на ковёр», проводил совещания по видеосвязи, ездил к партнёрам и в магазин, спускался на склад… Но как только появлялся в приёмной, сразу же одаривал влюблённым взглядом — и меня окатывало горячей волной.

Близко не подходил, сдерживался.

В голове божественной музыкой звучали его слова. Теперь я знала, что Глеб свободен, а ещё он от меня без ума. Сегодня моя жизнь кардинально изменилась, сейчас на всей планете не было более счастливого человека, чем я. Кровь бешено стучала в висках, меня трясло в радостной лихорадке. Пришлось приложить немало усилий, чтобы унять внутреннюю дрожь, меня буквально подбрасывало к потолку.

— Ты сегодня какая-то возбуждённая, — заметила главбух, наблюдая, как я нетерпеливо приплясываю вокруг копировального аппарата. — Настроение хорошее?

— Чудесное!

— Вижу, ты здесь освоилась, — сказала директор по персоналу. — Как хорошо я придумала рекомендовать тебя боссу в качестве помощницы!

— Огромное вам спасибо, Ольга Андреевна! — искренне поблагодарила я нашу эффектную кадровичку, которая дожидалась очереди в приёмной. — Хотите, сделаю кофе? Или лучше зелёного чаю? О, заходите, Глеб Николаевич освободился.

А вечером я поеду к нему в гости… Вот это да!

Я ужасно волновалась, как всё пройдёт в квартире босса. Что меня там ждёт? Умирала от любопытства — интересно посмотреть, как он живёт. А что мы будем делать? Сначала, насколько я понимаю, мне дадут потискать пушистую зеленоглазую кошечку. А что потом? Будут тискать меня?

Я согласна! Согласна!

Снова, как и на выходных, затягивало в омут горячих фантазий. Я вспоминала, как Глеб стоял около штанги, перед глазами тут же возникала роскошная картина — безупречный мужской торс весь в сплетениях проработанных мышц… Мой мозг отключался. Я помнила, как Глеб застёгивал пуговицы на рубашке — одну за другой — и смотрел на меня. А я следила за его движениями и умирала от любви…

И кажется, моя любовь… взаимна! Нет, возможно, со стороны Глеба это всего лишь увлечение… Но я и этому рада! Разве я могла мечтать о таком счастье?

Глеб

Как же хочется расплести её толстую косу и пропустить сквозь пальцы тяжёлый шёлк волос!

…Глеб мотнул головой, прогоняя сладкое наваждение и вернулся к работе. Столько всего надо успеть до вечера! И это хорошо, иначе он разнесёт кабинет — энергия выплёскивается, как кипящая лава из жерла вулкана. Всю неделю ходил колесом вокруг очаровательной помощницы, но она почему-то держалась скованно и настороженно. А сегодня словно рухнула плотина, и у обоих отказали тормоза.

Но что делать вечером? Она совсем малышка. Да, конечно, в личном деле написано: двадцать два года. Вроде бы, взрослая женщина… А по факту?

Жених этот её… Однозначно, фикция, выдумка.

* * *

— Так удобно? — улыбнулся Глеб.

Он только что усадил Варю в джип и теперь заботливо пристёгивал ремень безопасности — поправлял, натягивал, ослаблял, корректировал местоположение. Вытащил из-за спины косу, устроил на груди. Милая помощница не шевелилась, только гипнотизировала бездонными голубыми глазами и ждала, чем же закончится это маленькое приключение, волнующее обоих.

Любое движение теперь превращалось в приятную и возбуждающую игру. Когда спускались по лестнице на первый этаж и покидали здание, Глеб успел десять раз взять сокровище за руку, но сразу же отодвигался, едва появлялись сотрудники. Когда он в очередной раз отдёрнул свою руку, они оба, как заговорщики, прыснули со смеху.

Вечером Варвара снова переоделась в ярко-синее платье, от которого у Глеба утром сорвало башню. Сейчас сорвало повторно. Это что-то немыслимое… А ведь он собирался быть сдержанным, стойким, чтобы не наброситься на малышку диким зверем. А вдруг она совсем неопытная?

К тому же, нельзя лишать Варю конфетно-букетного периода — ведь девушки так это любят! У Глеба от нежности сдавливало сердце, он бы себе не простил, если бы милый Вареник вдруг по его вине был чем-то обделён.

…В конце концов ему удалось пристегнуть ремень достаточно надёжно — надо же, какая удача! Глеб полюбовался на свою работу: попалась птичка, теперь не улетит.

— Кстати… Как там погода в Лионе?

— Глеб Николаевич! — закричала Варвара. — Вы уже утром спрашивали! Покоя не даёт вам этот Лион!

— А как же. — Глеб сел за руль, мотор бархатисто запел, мощный автомобиль плавно сдвинулся с места. — Мы с тобой обязательно туда отправимся. Как ни как, гастрономическая столица Франции. Но, вообще-то, пора бы рассказать мне о Максе.

— А что тут рассказывать!

— Это вымышленный персонаж? Жениха у тебя нет?

— Персонаж реальный. Но жениха нет.

— Я уж подумал, что ты создала фейковые страницы Макса в соцсетях.

— Нет. Он мой друг и бывший сосед. Когда-то вместе занимались танцами.

— Он ещё и танцует?!

— Но это было давно. А всю остальную биографию Макса вы знаете, я вам подробно рассказала на собеседовании.

— Ты говорила о нём с восхищением! — ревниво напомнил Глеб.

— Макс действительно заслуживает восхищения. Он удивительно разносторонняя личность. Но у него хватает недостатков. О них я, конечно, не стала упоминать. Зачем? Я же называла его своим женихом. Просто меня замучили приставаниями на предыдущей работе. Проходу не давали.

— Мне список, пожалуйста, — нахмурил брови Глеб. — Всех убью.

— Я спросила у Макса, можно ли назваться его невестой, чтобы отбиваться от назойливых поклонников. Он не возражал. А когда я устроилась к вам в «Мега-инструменты», то использовала ту же самую легенду.

— Знаю. Тоже все приставали, олени, — скрипнул зубами Глеб.

— Да. Коллектив-то мужской, одни парни.

— Ещё один мне списочек. Премии лишу охламонов.

— Я отбивалась кружкой с фотографией Макса. На войне как на войне. Обещала, что жених приедет и всех порвёт на молекулы. А потом вы забрали меня в приёмную.

— Но кружка разбилась.

— А она мне больше и не нужна!

— Варя… А давай ты попробуешь говорить мне «ты»?

— Оу! Но… Это сложно.

— Постарайся.

— Хорошо. Сейчас.

Никита

Ревущий спорткар мчался по ночному проспекту, вдоль сверкающих витрин и фонарей, украшенных яркими электрическими панно.

— Ты даже парочку девчонок из клуба не прихватил, — сказал Виктор, посмотрев на чёткий профиль друга. — Что с тобой, Никитка?

— Достали. Надоели, — мрачно ответил тот.

Спорткар притормозил, аккуратно выписал две сложные петли по дворам, плотно заставленным автомобилями, и остановился у подъезда. Никита опустил стекло и щелчком отправил за окно скрученную обёртку от жвачки. Ночная прохлада проникла в тесный салон, приборная панель горела в темноте разноцветными огоньками.

— Деньги когда мне отдашь? Пари-то продул, старичок, — напомнил Виктор, собираясь десантироваться. После вечеринки друг доставил его домой, прямо к подъезду.

Никита скривил губы и закатил глаза.

— Ты теперь не слезешь!

— Ещё бы. Штука баксов! Такие деньги на дороге не валяются.

— Точно. — Никита тяжело вздохнул.

— Это сарказм? — недоверчиво прищурился друг.

— Вовсе нет. — Никита вздохнул ещё раз.

Последняя дотация от родителей обошлась ему дорого — два миллиарда уничтоженных нервных клеток и израненное самолюбие. Отец совсем запилил. Нудел полчаса, снова ставил в пример Глеба, какой тот славный, расчудесный, трудолюбивый. Каждый раз, выслушивая комплименты в адрес друга, Никита дёргался. Как же раздражает, когда тебя постоянно с кем-то сравнивают! А уж если это сравнение не в твою пользу…

Отец, в конце концов, предложил или открыть собственное дело, или устроиться куда-нибудь на работу. Да хотя бы к тому же Глебу попроситься в «Мега-Инструменты».

Только этого не хватало! Кошмар. И что? Просиживать штаны в офисе? Выполнять указания? Забыть о вольной жизни?

Ну, батя, даёт! Это ж надо такое придумать!

— Сейчас переведу тебе на карту, — Никита достал смартфон и открыл мобильное приложение банка. — Продиктуй номер.

— Какой-то ты подозрительно сговорчивый… Ник, я тебя не узнаю. Не сопротивляешься, не выкручиваешься, как обычно. Варвара точно тебя отшила? Или ты что-то скрываешь? Ну-ка, признавайся! Что у вас произошло?

— В любом случае, мы с тобой договаривались на две недели. А уже третья заканчивается. Значит, я проиграл. Давай карту, Вик, переведу тебе деньги.

Виктор продиктовал цифры и вскоре получил сообщение на телефон, что его счёт пополнен. Он улыбнулся, как сытый кот. Однако странное поведение друга не давало ему покоя.

— Расскажи хоть, что у вас там было с Вареником!

— Могу только сказать, что я своего мнения из-за Варвары не изменил. Все девки одинаковы, продолжаю это утверждать. Просто шустрый Глебушка мне дорогу перебежал. Подсуетился, блин, миллионер хренов. Если бы не он, я бы Варвару уломал за две недели, как и договаривались.

— Но разговор у нас шёл не о том, чтобы уломать, а о том, что Варя не прыгнет с разбегу к тебе в койку, как это делают все твои подружки. Ведь не прыгнула?

— Ладно, проехали. О чём говорить, если я не уложился в срок, — усмехнулся Никита.

— Что ты интригуешь? Я ж теперь не усну. Быстро признавайся! В срок ты не уложился, но девочку, тем не менее, оприходовал? Так что ли?

— Витя, топай домой, а? Жена тебя ждёт, детишки.

— Детишки спят давно. Неужели ничего мне не расскажешь?

— Не люблю языком молоть.

— Вот это новость! И это ты мне говоришь? Наверное, точно ничего не получилось, иначе хвастался бы победой на каждом углу. И деньги тоже не отдал бы ни за какие коврижки!

— Ты выиграл и получил свои баксы. Поздравляю. А теперь давай закроем тему, — загадочно ухмыльнулся Никита.

Сзади посигналила машина, которой спорткар преградил дорогу в узком проезде.

— Всё, Вик, чао, видишь, человека надо пропустить. Я поехал, пока, братишка!

— Пока, — озадаченно пробормотал Виктор.

Глава 20. Вот это мы повеселились!

Принцесса

На этаже остановился лифт, двери разъехались. Принцесса подняла голову и настороженно повела ушами. Последние три часа она уютно дремала на кровати среди подушек, сохранивших упоительных запах хозяина.

В коридоре раздались шаги, в замке повернулся ключ… Сердце радостно подпрыгнуло — дождалась! Вот он, её господин!

Пушистая красотка кубарем скатилась с кровати, устремилась в прихожую, забуксовав на повороте — какой же скользкий паркет! Надо спешить, чтобы последние несколько метров, когда хозяин войдёт в квартиру, преодолеть уже грациозно, неторопливо, с величественной осанкой.

Дверь открылась, и Принцесса тут же попятилась. Хозяин был не один! А с этой… новенькой.

Варвара. Варварушка. Ну-ну, посмотрим.

Кошка дала задний ход и скрылась за диваном. Она застыла, как мраморное изваяние, только полыхнули изумрудным огнём глаза, изучающие объект. Возможно, сейчас удастся понять, почему последние две недели её повелитель как будто сошёл с ума. Сам не свой, едва ли по стенам не бегает!

Хм… Это что за детский сад?! Длинная коса, голубые глаза-блюдца… Губы пухлые, алые — то ли сама искусала от нервов, то ли… а-а-ах! Неужели хозяин целовал её в лифте?! Нет, не может быть!

Господин крепко держал юную подругу за руку и не сводил с неё влюблённого взора. А у той на щеках пылали розовые бутоны, длинные чёрные ресницы трепетали — девушка смущённо озиралась.

Так стесняется. Значит, не наглая. Уже плюс.

И тут Принцесса увидела то, что недоступно взгляду человека, но она — представительница высшей расы — явственно различала: сладкую парочку окутывал невесомый кокон из сияющих нитей. Эти тончайшие нити соединяли две фигуры, превращая их в одно целое. Кокон переливался и мерцал, вспыхивал яркими протуберанцами, отражая всплески эмоций и сдерживаемую страсть.

С Полиной такого не было! Они с хозяином существовали по отдельности, и никаких сияющих нитей Принцесса ни разу не видела.

«Всё ясно, — вздохнула она. — Мы попались. Это судьба»

Кошка снова выглянула из-за дивана, чтобы внимательней рассмотреть нового члена семьи. Хотя, какая разница, как выглядит Варвара? Теперь это уже не имеет значения. Даже если у неё внезапно на голове вырастут рога, хозяин вряд ли заметит. Теперь он заколдован, эта девушка для него особенная, он смотрит на неё другими глазами.

Тем не менее, Принцесса признала, что девица хорошенькая. Фигурка отличная, длинные ноги, прелестные круглые грудки — вся эта белиберда, столь ценимая мужчинами. Хвоста нет, усов нет, шерсть… ну, шерсть хорошая, густая, вон какая толстая косища! Но и только. В целом, конечно, простушка. С Полинкой не сравнить, та была настоящей звездой, почти богиней.

Тут же заныл бок, пострадавший от Полининой ноги. Принцесса возмущённо фыркнула. Что ж, если хозяин расстался с эффектной блондинкой из-за этой самой простушки, то только за одно это можно поблагодарить Варвару.

Решив смириться с неизбежным, Принцесса вышла из-за дивана.

— А вот и наша киска! — обрадовался повелитель. — Выходи, ты чего прячешься?

— Ах, — задохнулась от изумления гостья. — Я не ожидала, что она такая красивая!

— Мяу, — гордо выпятила грудь Принцесса.

— Никогда не видела такой расцветки! Серебристо-белая! Это удивительно!

— Мяв, — подтвердила Принцесса. Ей было приятно, что её нахваливают в присутствии возлюбленного господина. Возможно, сейчас он проникнется, наконец-то. Вот оно — правильное поведение двуногого существа! Восхищение, преклонение, подобострастие! Эх, если бы хозяин вёл себя так же!

— А глаза! Изумрудные! Прозрачные, с искоркой!

— Мур, — вздохнула Принцесса и украдкой взглянула в зеркало. Да. Глаза волшебные, что и говорить.

Она распушила хвост и картинно обвила им передние лапы — вот, ещё хвост у меня. Необыкновенный.

— Боже, какой хвост! — не подвела Варвара. — Вы только посмотрите! Можно я тебя поглажу, можно? Ох, какая ты шелковистая, нежная, мягкая…

Непонятно как, но уже через секунду Принцесса оказалась на руках у новой фаворитки господина. От девушки приятно пахло, её щека была нежной и упругой, а пальцы — искусными, они как-то очень ловко массировали Принцессину шею, макушку, спину…

Ещё пара мгновений, и бастион недоверия с грохотом обрушился. Из груди Принцессы полились шоколадные потоки самозабвенного мурлыканья, её уносило в космос от удовольствия, она уже себе не принадлежала и не могла остановиться.

— И довольно увесистая киска, целое богатство, приятно подержать! Вы хорошо её кормите, Глеб Николаевич!

— Ты хорошо её кормишь, Глеб, — мягко поправил подругу хозяин.

— Ты… хорошо её кормишь… Глеб, — сделав над собой усилие, послушно повторила Варвара.

Принцесса, прижимаясь к её груди, слышала, как бешено там, внутри, колотится сердце.

«Волнуется, бедняжка… Ладно, Вареник, не трясись! Мой господин — добрый и благородный. Да и вообще, солдат ребёнка не обидит!»

Варвара

Зеленоглазая кошечка меня спасла — с её помощью удалось хоть немного замаскировать своё дикое смущение.

— Варя, проходи.

Апартаменты босса поражали воображение. Его квартира была в десять раз больше моей. Оно и понятно — элитное жильё, тут простор, высокие потолки, огромные окна… Дизайнер, закончив работу с этим объектом, наверняка получил солидный гонорар, хотя ни одна деталь интерьера не бросалась в глаза, всё было сдержано и лаконично. Кремовый и кофейный цвета сочетались с чёрным, вокруг господствовал минимализм.

Мысленно отметила, какой здесь порядок. Идеальная чистота, всё стерильно — можно проводить операции на открытом сердце. Но если бы вдруг оказалось, что дома (в отличие от офиса) шеф позволяет себе устраивать бардак, разве стала бы я относиться к нему по-другому? Нет, конечно…

С Принцессой мы сразу подружились, эта красавица любого покорила бы с первого взгляда. Никогда я не видела таких изумрудных глаз и такой чудесной серебристой шубки!

— Глеб Николаевич, у вас роскошная квартира! — Я посильнее прижала к себе киску и оглянулась.

— Опять Глеб Николаевич, да что ж это такое! — возмутился босс. Ему никак не удавалось заставить меня перейти на «ты», я постоянно сбивалась. — Всё, Вареник, сейчас ты получишь щелбан!

— Что?! Нет! Пожалуйста, только не это!

— Поздно, доигралась! — Глеб сделал страшные глаза и занёс руку над моей головой, а я спряталась — уткнулась носом в пушистый бок Принцессы.

Но вместо того, чтобы отвесить обещанный щелбан, милый директор обнял меня прямо вместе с кошкой, крепко стиснул и поцеловал в макушку, в лоб, в нос… В губы.

Это был лёгкий и нежный поцелуй, наверное, проверочный — своеобразная пристрелка на местности. Но даже от этого ласкового и невесомого прикосновения его губ к моим сразу закружилась голова, а ноги подкосились.

Киска, не открывая глаз, выводила бархатистые рулады, мы прижали её с двух сторон, и она, похоже, кайфовала. Я смотрела на Глеба с восхищением, чувствовала его дыхание, видела, как горят его глаза, и таяла от любви. Каким сладким, нежным, упоительным был этот поцелуй! Так хочется ещё!

Не знаю, что произошло бы дальше… Увы, звонок в дверь заставил нас вздрогнуть и оторваться друг от друга.

— Что? Кто это? Эх! — с сожалением пробормотал Глеб.

* * *

На пороге возникла красивая девушка, очень похожая на моего шефа, а с ней — хорошенькая малышка. В ребёнке я сразу же признала племянницу Глеба, Иришку. Не раз видела эту девочку в танцевальной студии.

— Привет! — хором закричали девы, бесцеремонно вторгаясь в квартиру. — Мы соскучились! Ой, здравствуйте! — Последний возглас предназначался мне.

— Принси! Лапуся! Душа моя! — заголосил ребёнок. Девочка тут же выхватила у меня кошку и начала с ней целоваться. При этом она не стояла на месте, а подпрыгивала, как мячик йо-йо. — Глебушка-а-а-а! Нам надо репетировать! А я вас знаю, приветик! Вы танцами занимаетесь! И я тоже! Вы — Варвара!

Сбросив кроссовки, племянница понеслась по квартире. К счастью, ей было где разгуляться, на мебель она не налетала, а могла бы, учитывая скорость движения. Через секунду племяшка уже кувыркалась на диване, пристроив Принцессу на спинку. Потом схватила кошку и помчалась в сторону кухни, а там начала хлопать дверцами шкафчиков. Принцесса безвольно болталась у неё на локте. Мне стало жаль бедное животное.

— Варвара, — улыбнулась мне мама подвижного ребёнка. — Приятно познакомиться. А я сестра Глеба Николаевича, Яна. Мы с вами общались, я звонила вам раз сто.

А вот и нет! Яна немного преуменьшила. Она звонила мне миллиард раз, впрочем, как и другие домочадцы Глеба. Дамы у шефа были довольно изнеженные, чуть что, сразу же начинали названивать главе семейства, вместо того, чтобы попытаться решить проблему самостоятельно. Но когда у директора было совещание или встреча, звонки переключались на меня. Я была рада, что могу избавить босса от бесконечных вопросов его родственниц. Приятно быть полезной.

— Глебушка, прости, мы не вовремя? — смутилась сестра. — Иришка исстрадалась — хочу к Глебу, хочу к Глебу. Но если у тебя планы на вечер, то мы уйдём. Ира, оставь несчастную кошку, поехали домой!

Малышка в это время лежала на полу и поднимала ногами Принцессу — качала пресс, а киску использовала в качестве утяжелителя.

— Нет! — взвизгнула девочка. Она тут же подскочила с пола, метнулась к Глебу, обняла за талию и заканючила прямо ему в живот: — Глебушка, дядюшка мой ненаглядный, самый любимый, самый лучший, не прогоняй, пожалуйста!

— Да когда я тебя прогонял, — улыбнулся Глеб и поднял племянницу на руки. — Конечно, оставайся.

— С ночёвкой?!

— Как скажешь.

— Ура-а-а-а-а!

Яна внимательно посмотрела на брата:

— Думаю, с ночёвкой не обязательно? Вы тут немного пообщайтесь, а в девять я за ней заеду.

— Ну, мама! Ты жестокая! — возмутилась Иришка.

— Ладно, посмотрим, — сказал Глеб.

Первые минуты после ухода сестры Глеба я грустила о том, что вечер мог бы развиваться совсем по другому сценарию. Не сомневаюсь, он бы опьянил нас, как шампанское: за первым поцелуем последовали бы другие — и много! А что потом?

Теперь можно только догадываться. По квартире металась симпатичная молния с блестящими карими глазами и светлой чёлкой, и всё внимание мы переключили на неё.

Я аккуратно изъяла у ребёнка замученную Принцессу. Бедная киска с отчаяньем вцепилась в меня — спаси меня, Вареник, спаси, умоляю! Оставшись без живой игрушки, девчушка быстро нашла другое развлечение. Она сходу засыпала меня миллионом бесхитростных вопросов: а что я здесь делаю? а давно ли хожу в «Рио»? а часто ли я бываю в гостях у её дяди? а останусь ли я ночевать? а занимаемся ли мы сексом? а знакома ли я с Полиной? а выйду ли я замуж за Глебушку?

— Так значит у тебя теперь две невесты?! — изумлённо уставилась Иришка на Глеба.

— Вовсе нет. Только одна, — улыбнулся он.

Я вспыхнула и удивлённо взглянула на босса. Что означает этот ответ?! Что?! Да у меня сейчас сердце остановится! Нет, наоборот, оно выпрыгнет из груди!

Глеб, посмеиваясь, зашёл за барную стойку, выудил откуда-то пышный поварский колпак, напялил его и постучал тефлоновой лопаткой по столешнице:

— Дамы, внимание! Что вы хотите на ужин? Есть пюрешка и котлеты из ресторана доставки. Обычно это вкусно. Ещё есть бабулин пирог с капустой. Он тоже супер.

— Мне котлету и пюрешку! — крикнуло беспокойное существо. — А ещё танцевальный омлет! И шоколадку! А пирог с капустой я не люблю, может, Варварушка поест?

Маленькая егоза уже залезла с ногами на высокий барный стул и прицеливалась к дивану — хотела перепрыгнуть. А ничего что до дивана метра три? Я схватила обезьянку за руку и потянула вниз.

— Сядь, — приказал Глеб племяннице, и та немедленно плюхнулась обратно на стул.

Ух ты, она слушается!

— Танцевальный омлет — это как? — поинтересовалась я.

— Это классно! — выпалил ребёнок.

— Заказ принят, приступаю к выполнению.

— Глебушка, как тебе идёт мой колпак! Варя, это я ходила на шоколадный мастер-класс, и всем подарили фартуки и колпаки. Ой, у меня потом так живот болел!

— А давайте покормим Принцессу, — вспомнил Глеб.

Увидев баночку с паштетом, красавица, истерзанная ребёнком, оживилась и бросилась к миске. Иришка тут же сползла с высокого стула, пристроилась рядом с кошкой и начала комментировать, заглядывая Принцессе в рот:

— Проголодалась наша киска! Ах, как вкусно! Вкусненький какой паштетик! Ешь, ешь, мой пухлик серебристый!

Гостеприимный хозяин тем временем накрывал на стол, резал пирог, подогревал контейнеры из ресторана доставки, жарил омлет. Это было настоящее представление, так как Глеб включил музыку и каждое перемещение вдоль стола сопровождал танцевальными па. Его движения были скупыми, но невероятно артистичными. Было ясно — он так танцует не потому, что научился этому, а просто вот таким родился — с обалденным чувством ритма и потрясающей пластикой.

Природа постаралась.

Я наблюдала за танцем у плиты, затаив дыхание, и вспоминала, как впервые увидела Глеба. Увидела и пропала — совершенно бесповоротно, навсегда… Всё было точно так же — он танцевал, а я смотрела во все глаза и готова была плакать, потому что не понимала, как можно быть настолько неотразимым и… недоступным.

В тот вечер, в марте, когда всю неделю то заметала вьюга, то слепило солнце, нам перекроили график, и мы незапланированно оказались в танцзале после урока младшей группы. За одной из вертлявых малявок пришёл высокий темноволосый парень. Девочка подбежала и повисла на нём с радостным визгом. Молодой папаша, подумала я, ох, какой же славный!

Следом подскочила преподавательница с комплиментами ребёнку — она напропалую кокетничала с красавчиком. Вокруг разноцветными помпонами подпрыгивали малыши, они тоже висли на парне и о чём-то упрашивали.

Он согласился без лишних разговоров — скинул куртку и обувь, остался в джинсах, джемпере и одних носках! Снова зазвучала музыка, детишки построилась в квадрат, парень занял место ведущего — очевидно, у них давно был отработан алгоритм! — и с первыми тактами зажигательной зумбы вся банда пустилась в пляс.

Как они танцевали… Как в последний раз! Это было нечто!

Импровизированное выступление длилось от силы три минуты, но все без исключения получили удовольствие — и танцоры, и зрители. Малыши прыгали от возбуждения, взрослые улыбались. А у меня внутри распускался сказочный цветок и почему-то очень хотелось плакать.

День был долгим, полным открытий, а вечер — невероятным!

Сразу после ужина Иришка захотела заняться балетом. Она сообщила, что их с Глебом поддержки почти идеальны, как у звёзд Мариинки, но, тем не менее, кое-что нужно доработать. На что хозяин дома ответил, что если сейчас они начнут репетировать поддержку, то омлет выскочит из балерины прямо на лоб партнёру, то есть, ему, Глебу.

— Лучше займёмся математикой. Доставай наш любимый математический тренажёр.

После математики ребёнок организовал парикмахерский салон. Мою косу расплели и заплели в различных вариациях безумное количество раз. Милый босс захотел поучаствовать, он старательно орудовал расчёской, плёл косы, напряжённо сопел от усердия. Это было приятно!

— Ай!

— Ой, прости, прости! Больно? Дёрнул?

— Ничего страшного, — улыбнулась я, прикидывая, как буду выглядеть лысой. Лысенький такой Вареник. Но, возможно, все волосы они у меня не выдерут, хоть что-то оставят.

Если бы полгода назад кто-то мне сказал, что я буду сидеть в гостях у владельца компании «Мега-Инструменты», а он будет заплетать мне косу… Ни за что бы не поверила!

Разве я могла об этом мечтать?

…Тогда, в марте, после заводной зумбы, исполненной незнакомым красавчиком в компании малышни, я, конечно же, навела справки. Узнала, что Глеб Николаевич — вовсе не папаша, а родной дядя девочки. И он очень-очень крутой, у него компания федерального уровня.

Как жаль! Лучше бы он был обычным соседским парнем… И почаще забирал бы свою племянницу из фитнес-центра… Тогда, возможно, я нашла бы способ обратить на себя внимание. Хотя вряд ли. Я умею отбиваться от назойливых поклонников, а вот сама заводить знакомства стесняюсь.

Потом в танцевальной студии я ещё несколько раз видела Иришку, но её обаятельного дядю, увы, больше не встречала.

Оставалось только вздыхать и фантазировать. Глеб витал в таких сферах, куда мне, скромной девочке с заурядным образованием, дорога была закрыта… Но когда на сайте поиска работы я вдруг увидела вакансию от компании «Мега-Инструменты», то, конечно же, использовала шанс хоть на шаг приблизиться к моему божеству. Меня приняли в отдел копирайтинга, и теперь каждый день был наполнен радостным ожиданием — а вдруг я сегодня увижу шефа? А вдруг он промелькнёт в коридоре или на парковке? Когда удавалось взглянуть на него хотя бы издалека, день превращался в праздник.

А уж когда мне предложили стать помощницей гендиректора, я едва не умерла от счастья. Мечты сбываются! Даже самые несбыточные.

* * *

…Около девяти вечера позвонила Яна и спросила, приезжать ли за детёнышем. Мне сестра Глеба понравилась. Она не осматривала меня ревниво и настороженно, как захватчицу. А ведь могла! Как всё это выглядело со стороны? Хитренькая секретарша босса быстро сориентировалась — начала активные действия, едва тот расстался с невестой. Вот, уже и в квартиру проникла на ночь глядя!

Нет, если Яна и подумала нечто подобное, то своё мнение девушка оставила при себе, ни мне, ни брату возмущённое «фи» она не продемонстрировала.

— Не хочу домой! — крикнула Иришка в телефон. — Мамулечка, пожалуйста, не забирай меня!

— Что вы там делаете? Беситесь? Тебе же спать пора!

— Не хочу спать! Ну, мама! Варя такая балдёжная, с ней весело-о-о-о-о-о-у-у-у-у-ы-ы-ы-а-а-а-а-а!

О, да, нам было очень весело!

Поддержки мы уже порепетировали, меня Глеб тоже поднимал под потолок и потом никак не хотел опускать на пол. Утверждал, что мы с Иришкой весим одинаково — как пушинки.

А потом мы поменяли «Щелкунчик» Чайковского на латино-американский хит «Echame La Culpa» и начали танцевать втроём. Отрывались на полную катушку, прыгали вокруг дивана, на котором сидела изумлённая Принцесса. Она следила за нами с выражением ужаса — наверное, думала, что весь мир сошёл с ума.

Это была настоящая вакханалия. У племяшки пылали щёки, мои тоже горели огнём, волосы взмокли, на лбу выступила испарина. Ребёнка накрыло детским вечерним бешенством, мы с Глебом тоже были словно пьяные.

Сегодня он сообщил, что расстался с Полиной, а я призналась, что нет никакого жениха. Казалось, мы замерли на пороге глобальных изменений — именно сейчас начинается наша совместная история.

От этой мысли я была просто не в себе.

Глава 21. Охота, лезгинка и чешский контракт!

Глеб

— Снова на охоту?! — с ужасом воскликнул Глеб. — Нет! Так нечестно! Мы же все прошлые выходные на неё убили! И что — опять?

— Извини, старик, надо, — сказал Кирилл.

В седьмом часу утра друзья разминались в спортзале жилого комплекса. В такую рань желающих позаниматься не было, в зеркале отражалась шеренга пустых тренажёров.

— Стартуем завтра в пять.

— Твою ж мать! — тихо выругался Глеб.

— Поедем в Курганскую область. После охоты — банька, я уже заготовил коллекцию веников, в том числе, и эвкалиптовых. Буду над вами издеваться. Тебе понравится.

— Да блин!

— А что ты хотел? Заключил сногсшибательный контракт — отрабатывай. Михал Иваныч на тебя глаз положил, душой уже, можно сказать, к тебе прикипел. Ему молодые крепкие загонщики очень нужны.

— Деспот!

— Да не, он классный мужик.

— Классный, я не спорю. Но у меня на эти выходные были грандиозные планы, — признался Глеб. В его голосе звучало отчаянье. — Хотел Варварушку в гости пригласить.

Имя подруги он произнёс с такой нежностью, что Кирилл тут же проникся сочувствием и тоже расстроился, что планы Глеба рушатся.

— Оу… Ну вот… Что ж, она ещё не была у тебя в гостях?

— Была, в понедельник. Я воспользовался твоим советом и предложил Варе заехать посмотреть на Принцессу.

— Молодец, соображаешь! Ну, и как всё вышло?

— Прекрасно. Но это было так давно… В понедельник! А потом всю неделю работа, работа, работа… Мечтал о выходных, чтобы вдумчиво и неторопливо заняться моим любимым Вареником. И такой облом! Всё пропало.

— Сорри. Мне очень жаль.

— А можно я не поеду?

— Можно. Но Великий Охотник не простит.

- <… … …> — сквозь зубы выдавил Глеб.

— Ничего не поделаешь, парень, сначала бизнес, потом удовольствия. Михал Иваныч — очень ценный партнёр, нельзя им пренебрегать.

— Да я понимаю, — обречённо махнул рукой Глеб.

— А Варварушка тебя подождёт.

— Она-то подождёт. А вот я того гляди взорвусь. Она же целый день у меня на глазах. И ничего нельзя с ней сделать, вокруг постоянно люди. Поцелуй урвёшь — и на этом всё. Представляешь, какое мучение?

— Представляю, — Кирилл похлопал друга по плечу. — Прекрасно тебя понимаю. Когда у меня в приёмной сидела Катя, мне кресло казалось раскалённым. Чувствовал себя тигром в клетке, хотел разнести кабинет. От работы это сильно отвлекает.

— И не говори. А я ещё с чехами увяз, очень уж несговорчивые попались. Почему-то решил, что мы быстренько договоримся. Но не тут-то было! Всю неделю с ними нянчился, а выхлоп нулевой. Уж я не знаю, что ещё предложить Зурабу Нодаровичу.

— Твой чех — грузин?

— Почему ты так решил? — улыбнулся Глеб.

— Сам не знаю. Что-то подсказывает.

— Грузин. Двадцать лет уже в Чехии живёт, миллиардами ворочает.

— Крупный у тебя с ним контракт?

— Да почти как с «Армадой».

— О, круто!

— Чтобы Иванычу угодить, приходится по лесу с карабином бегать. А для Зураба Нодаровича что сделать? Песню спеть на грузинском? Так я не умею!

— Своди его в «Хинкали». Шикарный ресторан. Пусть твой Зурабик поест грузинских вкусняшек, глядишь, подобреет.

— Если б всё так просто, Кирыч! Уже и в «Хинкали» посидели, и везде где только можно, и на концерт сходили. Ни фига он не подобрел. Суровый и неприступный, как гранитная скала, непробиваемый. Наши уральско-грузинские хинкали, похоже, ему не зашли. Вот такая фигня. Если сегодня так и будет волком смотреть, всё, до свидания.

— Надо же! А мне этот ресторан очень понравился, — удивился Кирилл. — Я туда своих французов водил раза три, для них это экзотика. Трескали хинкали — за уши не оттянешь, нахваливали. — Кирилл взял с сиденья соседнего тренажёра смартфон. — Так, подъём, наша утренняя зарядка закончена. Побегу детишек кормить.

— Кирыч, как ты будешь их кормить? Им же грудное молоко требуется! — Глеб с недоверием посмотрел на мощную грудь друга. Футболка трещала на выпуклых мышцах.

— Не надо пялиться на мою грудь, я стесняюсь! — Кирилл прикрылся руками, ссутулил гигантские плечи. — Нет у меня молока, не надейся! Но я на подхвате. Сначала беру одну лялечку. Представь: космос, челнок подлетает к орбитальной станции. Бац! Есть стыковка! И тут же начинает выкачивать молоко насосом. Пока не наестся, от груди фиг отлепишь. Своего не отдаст. Мне это так нравится… А пока одна лялька пристыкована, я держу на руках вторую и уговариваю подождать, не нервничать. Молока много, хватит на всех. В общем, пошёл я кормить, Глебушка. Без меня там никак. Я очень помогаю, очень!

— Ты молодец.

— Вы-то с Вареником сколько детишек запланировали?

— Спятил! У нас ещё и секса не было.

— Обалдеть! Ну, ты тормоз, Глеб! Понимаю, на выходных у тебя охота, днём у тебя Зураб Нодарович. Так ещё ведь ночи остаются. Надо было на неделе снова Варварушку в дом заманить и до утра оставить.

— Если честно, я волнуюсь. Вдруг ей не понравится?

— Понравится, да ещё как! Ты же «парень с крутым инструментом», зря я, что ли, специально для тебя настенное панно заказывал? Не дрейфь!

— Переживаю, как всё пройдёт.

— Возможно, ты и прав, что не торопишь события. Всему своё время. Ждать и предвкушать тоже приятно… А потом она станет полностью твоей. Лучшая часть тебя, твоё продолжение, твой ангел. Это невероятные ощущения. Сердце в клочья от нежности.

— Так может, не поеду я на охоту, а?

— Поедешь. Надо, братишка, надо.

Семья

В десять вечера на кухне загородного коттеджа заседал штаб из четырёх обеспокоенных дам. Им только что удалось упаковать под одеяло одну очень деятельную инфузорию, и теперь настало время взрослых разговоров и вредных вечерних калорий. Обсуждалось поведение единственного мужчины в их семействе.

— Я вчера встречалась с Полечкой, — вздохнула мама Глеба. — Бедная девочка! Она плачет, мне так её жалко!

— Я бы тоже плакала, даже рыдала, — заметила Тамара, тётя. — Облом красавице, крушение всех планов. Сама виновата! То она в Париже, то она в Милане, а мужчиной кто будет заниматься? Над отношениями надо работать, в них нужно вкладываться.

— Ты-то откуда знаешь? У тебя нет успешного опыта длительных отношений, — скептически заметила бабушка. Она только что достала из духовки яблочную шарлотку с корицей. Пирог в белой керамической форме выглядел живописно, кухню наполнил аромат выпечки.

— А Ютуб на что? Я подписалась на каналы известных психологов.

— Поля так плохо выглядит, — покачала головой мама. — Я тут подумала… А вдруг она беременна?

— С чего вдруг?! — подскочила Тамара.

— Она три года приводила нам и Глебу тысячу доводов, почему сейчас не время заводить ребёнка, — обиженно произнесла бабушка. — И вот, когда Глеб решил с ней расстаться, вдруг выяснится, что она беременна? Да ну! Это какой-то мексиканский сериал.

— А с детьми всегда так получается — неожиданно.

— Вдруг Полина готовила Глебушке сюрприз? А он ей: расстаёмся, и точка. Ужасно, — вздохнула мама.

— Нет, не верю, что Полина может залететь, — сказала Тамара. — Мне кажется, она из тех женщин, которые больше всего на свете ценят собственную красоту, комфорт и удовольствия. Наверняка, она изо всех сил предохранялась.

— Всё это наши домыслы. Полина ведь не сказала, что ждёт ребёнка?

— Нет.

— Ну вот. Если бы у неё был этот рычаг давления, она бы обязательно им воспользовалась.

— Знаете, Иришке очень понравилась Варвара, она просто в восторге от неё, — сообщила Яна.

— Варвара, конечно, милая девушка. Терпеливая и полезная. Так вежливо отвечает по телефону… Но… Откуда она вдруг взялась в нашей жизни?

— Глеб совершенно потерял от неё голову. Он так на неё смотрит, видели бы вы! — сказала Яна.

— И что нам думать? Закончилась эра Полины, началась эра Варвары?

— Может, Глебушка скоро официально представит нам новую подругу?

— Такой скрытный мальчик, ничего не говорит.

— Вовсе он не скрытный, он просто и слова не успевает вставить — мы всегда на него сразу обрушиваемся с просьбами, — самокритично заявила Яна. На днях она провела переговоры с главнокомандующим на тему покупки новой машины. Заботливый старший братик, как обычно, ответил согласием. — Иришка говорит, Варвара хорошо танцует.

— О, ну тогда понятно, чем она Глеба соблазнила. Они нашли друг друга — два танцора. Буду теперь отрываться вдвоём с утра до вечера — самба, румба, пасадобль.

— Наш Глебушка танцует как Патрик Суэйзи.

— А вдруг эта Варвара — хитренькая лисичка? Сейчас начнёт настраивать Глеба против нас!

— Полечку жаль! — снова проныла мама. — Хорошая ведь девочка! И мы к ней так привыкли.

— Не хотела вам говорить, но эта «хорошая девочка» ударила Иришку, — вдруг призналась Яна.

— Что?! — хором закричали мама, тётя и бабушка.

— Вот так. Это случилось два месяца назад.

— И ты нам не сказала?!

— Потому что так и не разобралась, что там было на самом деле. Полина утверждает, что Иришка фантазирует. А дочь говорит, что Полина психанула и залепила ей пощёчину. Потом умоляла никому не рассказывать, купила трёхэтажный домик Сильвания Фэмели с мебелью и наряд феи. Это чтобы задобрить.

— Кошмар!

— Иришка, конечно, кого угодно до белого каления может довести. Но бить по лицу… Ужасно! Ладно, можно по попе в сердцах поддать…

— Неужели Полина такая двуличная? Не могу поверить! — расстроилась мама. — Ребёнка бить! Нет, Полина на такое не способна. Как-то не вяжется с её образом. Она же милая, нежная, очаровательная.

— Вот и думай, что там у них произошло, — сказала Яна. — Я, конечно, на стороне своего ребёнка. Предупредила Польку, что если она ещё раз прикоснётся к моей дочери, то сразу дам в глаз и повырываю блондинистые патлы. И Глебу, конечно, расскажу.

— Да… Если уж Полина, которую мы знаем три года и считаем почти родным человеком, способна на такую пакость… Что нам ждать от этой Варвары? — расстроилась мама.

На некоторое время дамы умолкли. Они задумчиво уничтожали воздушную яблочную шарлотку и размышляли о будущем. Ясно, что скоро их жизнь может кардинально измениться.

Варвара

Каждое утро я просыпалась с ощущением безграничного счастья. Солнце сияло внутри, солнце светило снаружи. Яркая осень, пылающая красками, прозрачная, тёплая, создавала удивительное обрамление нашему чувству.

Всю неделю Глеб заезжал за мной по утрам, поднимался в квартиру, мешал собираться. Во вторник принёс белые розы, вчера подарил невероятный букет из лиловых орхидей и розовых альстромерий.

Милому понравилась моя квартира, крошечная, с минимальным набором икеевской мебели. Мой спичечный коробок, конечно, нельзя даже и сравнивать с шикарными апартамента Глеба. Но зачем сравнивать? Я уже успела полюбить свою первую квартиру, мне в ней было хорошо.

— А у тебя всегда такой порядок? — удивлённо оглянулся Глеб, когда впервые очутился в моих царских хоромах.

— Порядок?! Извини, не ожидала, что ты так рано приедешь, не успела навести марафет! — смущённо призналась я.

Кровать, конечно, заправила, подушки по линейке разложила, чашку после завтрака помыла. Но на двери висит вешалка с платьем, на раковине — три капельки, нет, четыре!

Четыре! Жесть. Вот я неряха…

К счастью, Глебу некогда было рассматривать мой утренний беспорядок, он сразу же набросился на меня с поцелуями. Но на следующий день я встала пораньше, чтобы подготовиться к приезду любимого мужчины.

Каждый раз, прежде чем выйти из квартиры, мы долго целовались, пока губы не начинало саднить. В машине, хотя я протестовала, пылкий босс тянулся ко мне, едва автомобиль замирал хоть на полминуты. Таким образом, на работу я теперь постоянно приезжала в состоянии повышенной лохматости, да и одежду приходилось осматривать — мужчина мне достался горячий, пару раз даже слышала, как под его бешеным натиском платье трещало по шву.

Я с нетерпением, восторгом и страхом ждала выходных. Не сомневалась, что нас ждёт что-то особенное. Наши отношения перейдут на новый уровень. Всю неделю мы работали, как ненормальные: я — много, Глеб — в пять раз больше. График был очень загруженным, но если бы вечером любимый шеф приказал: а сейчас едем ко мне и ты остаёшься на ночь! — я бы ни секунды не раздумывала.

Нет, не приказал.

Очевидно, Глеб не хотел торопиться. А я ужасно волновалась, как у нас всё пройдёт. Мой сексуальный опыт был весьма ограничен и не оставил ничего, кроме досады и недоумения «Вот это оно и есть? Серьёзно?» Мама и более опытные подружки клялись, что у меня всё впереди, просто я ещё не встретила мужчину, который раскрасит мой небосвод алмазными всполохами.

А если у Глеба это не получится? Вдруг я какая-то неправильная, фригидная, как лосось шоковой заморозки? А если наоборот — у него всё получится, и над головой засверкают алмазы, но вот я ему не понравлюсь? Что тогда?! Ясное дело, с точки зрения физиологии все люди устроены по-разному. Вдруг Полина лучше ему подходила? И Глеб поймёт, что с ней секс был круче, а значит их расставание — ошибка…

О-о-о! Я сойду с ума! Хватит думать! Завтра суббота, и всё наконец выяснится.

— Плохая новость. Завтра в пять утра уезжаю на охоту в Курганскую область, — грустно сообщил Глеб на очередном перекрёстке, когда «мерседес» опять ненадолго остановился.

— Нет, только не это! — Мой отчаянный вопль услышали, наверное, пассажиры соседних машин. — Глебушка, нет! Проклятая охота!

— Это ж Михаил Иванович… Он не слезет. Малышка, ты расстроилась?

— Ещё бы! — едва не плача, выдавила я.

— А я как расстроился, Варварушка! Столько всего запланировал, наивный! Составил, можно сказать, изысканное меню. На первое — Вареник. На второе — Вареник. На третье — снова Вареник, клубничный, вкусный, мягкий.

— Ты есть меня собрался?! — засмеялась я.

— Угу. — Глеб метнул в меня такой жадный и яростный взгляд, что меня тут же с головы до ног окатило раскалённой волной желания. — Но не тут-то было… Размечтался!

Да. Всё пропало, шеф, всё пропало.

Эти вредные партнёры сговорились лишить нас личной жизни. Выходные украл владелец «Армады», а всю неделю Глеб занимался Зурабом Нодаровичем. Перспективный инвестор приехал из Европы, из Чехии. Несколько раз при мне этот колоритный пожилой грузин с пронзительно-чёрными глазами и густой сединой в волнистых волосах переговаривался на родном языке со своей свитой. Это звучало бесподобно! Я так впечатлилась, что даже скачала на ноутбук несколько грузинских песен. Какой красивый язык!

Меня Зураб Нодарович несколько раз одарил тёплым отеческим взглядом и улыбкой, а вот бедного Глебушку измотал. Три дня Глеб ходил вокруг партнёра колесом, возил по нашим магазинам, показывал гигантский склад.

Именно из-за несговорчивого грузина наши отношения до сих пор оставались невинными, хотя мы оба умирали от желания. Нам не хватало времени, а бесконечные буйные поцелуи только распаляли страсть. Я постоянно была взвинчена, ёрзала и вертелась в кресле, которое внезапно стало таким неудобным, носилась по этажам с удвоенной энергией.

А за стеной страдал мой директор. Едва возникала пауза в работе, Глеб тут же вызывал меня в директорский кабинет и норовил задушить в объятьях, как медведь. Мы оба сгорали от возбуждения, не могли насмотреться друг на друга, шептали признания в любви.

От жарких поцелуев, которыми Глеб щедро меня осыпал, как лепестками роз, между ног начинало тянуть и пульсировать, грудь наливалась раскалённым свинцом, а внутри становилось пусто и горячо, как в пустыне. Больше всего в эти мгновения нам хотелось содрать одежду и врасти друг в друга всеми клеточками…

Как же!

Неподалёку постоянно маячил недовольный Зураб Нодарович, а коварный Михаил Иванович сидел в засаде с биноклем: караулил моего милого, чтобы отобрать его у меня и утащить в лес!

Да чтоб вам пусто было! Тираны!

— Скажи отделу копирайтинга, чтобы переделали информацию на сайте — в том разделе, где история компании. У нас новые цифры, новые достижения.

Я стояла около стола и записывала в блокнот указания Глеба. Отошла подальше, чтобы он до меня не дотянулся.

— Сама переделаю эту статью.

— С чего вдруг? У тебя своей работы хватает.

— Это же моя статья! Я её написала. Внесу новые данные, немного подкорректирую текст.

— Ты? — удивился Глеб и тут же широко улыбнулся. — Надо же… А я и не знал… Когда поинтересовался, кто это меня так любит в отделе копирайтинга, начальник сказал, что эта статья — коллективное творчество.

Вот обманщик! Коллективное творчество, как же! Да я сто раз переписывала текст, чтобы получилось проникновенно, а не приторно или хвастливо. И никто мне не помогал.

— А это, оказывается, моя малышка постаралась! Варварушка… Так разрекламировала мои подвиги, что я почти возгордился.

— Тебе есть, чем гордиться, — тихо сказала я.

— А губы зачем накрасила? И переоделась.

Так. Опять хочет накинуться и зацеловать!

— Да вот. Сидела в приёмной лохматая, в порванной блузке и с распухшими губами.

— Такая соблазнительная, — покачал головой Глеб и душераздирающе вздохнул.

— И поняла, что надо бы переодеться, накраситься и причесаться.

— Выглядишь изумительно!

— Ещё и Зураб Нодарович сейчас приедет со своей командой.

Глеб ещё раз вздохнул. Было заметно — ему хочется послать Зураба Нодаровича далеко в лес (к Михаилу Ивановичу), а самому опять вплотную заняться уничтожением моего макияжа, причёски и наряда.

— Контракт горит синим пламенем. — Глеб взъерошил волосы, потёр лоб. — Если сейчас не договоримся… Ночью у них самолёт. Что этому Зурабику надо, я уже не знаю! Что ещё для него сделать?

— Осталось только станцевать! — засмеялась я. — Представь, он приезжает, а мы такие вылетаем с криками «Ас-са! Ас-са!» Тут он и растает.

Глеб тоже засмеялся. Он протянул руку к ноутбуку, поискал что-то в интернете, и вскоре из динамика понеслись звуки огненной лезгинки.

Музыка была неистовой, она увлекала и подстёгивала. Через мгновение Глеб уже вылетел из-за стола и принялся выделывать коленца в центре кабинета, наподобие молодого кавказца, очутившегося на национальной свадьбе.

Я, конечно, тоже не могла стоять на месте — сразу подключилась. Поплыла по кругу грациозной павой, быстро-быстро перебирая ногами и размахивая грабельками.

Мужская партия, безусловно, была гораздо интереснее и динамичнее женской. Глеб выделывал вокруг меня травмоопасные пируэты, крутился волчком, подпрыгивал. Я уже боялась, как бы он не грохнулся и чего-нибудь себе не сломал. Ему не хватало черкески, пышной папахи и тонких кожаных сапог до колен. Дробь грузинских барабанов будоражила кровь, темп увеличивался, напряжение нарастало.

Мы увлеклись, наши нереализованные желания нашли выход в пляске, которая становилась всё более исступлённой. У меня горели щёки, Глеб тоже раскраснелся, в глазах сверкал бешеный огонь…

И вот, в тот самый момент, когда мой темпераментный друг взметнулся под потолок с буйным воплем «ас-са!», а мне пришлось резко уйти в сторону, чтобы не угодить ему под ноги, я вдруг поняла, что в кабинете мы уже не одни.

У дверей стояли Зураб Нодарович и его свита… Все смотрели на нас. И когда успели войти?

— Ой, здравствуйте! — радостно поприветствовала я и попыталась поднять с пола моего директора. Он таки допрыгался! Грохнулся так, что стёкла зазвенели!

— Добрый вечер! — сказал Глеб, поднимаясь и потирая колено. — Гамарджоба, генацвале! Здравствуйте, дорогой Зураб Нодарович!

Он пригладил ладонью волосы — сначала себе, а потом и мне. Рубашка у него наполовину выбилась из брюк, галстук висел на спине. Я быстро перекинула его обратно на грудь.

— Здравствуйте, — довольно сухо ответил Зураб Нодарович. Но потом улыбнулся. Глаза вспыхнули, от них лучами разбежались морщинки. — Браво.

Глава 22. Полет в космос

Варвара

Глеб позвонил в одиннадцать вечера.

— Всё, мы подписали контракт, — обрадовал он. На заднем плане звучали голоса, играла музыка, и снова грузинская. — Варя, прикинь, нашего Зураба прямо подменили, сразу таким милым стал, словно его расколдовали. Вот она — великая сила искусства!

— Классно получилось. А ведь они должны были приехать в офис только через два часа!

— Да, удивительное совпадение. Отлично ты придумала с лезгинкой. Сейчас мы снова сидим в «Хинкали», Зураб сам предложил здесь поужинать и обмыть контракт. А потом заскочим в гостиницу и сразу в аэропорт. И в пять утра я отправляюсь на охоту.

— Встретимся только в понедельник утром, — грустно подытожила я. — Это жестоко!

— Надеюсь, я буду в адекватном состоянии и смогу отправиться в офис. После охоты планируется банька. Очевидно, с грандиозной попойкой.

— А прошлый раз как было?

— Тогда вообще не пили. Я даже подумал — вот это охота, неужели так бывает? Удивился страшно, — Глеб рассмеялся.

Я подумала, что ещё не знаю, каким он становится, когда выпьет, да и вообще, какие у него отношения с алкоголем. В принципе, если разобраться, мы друг с другом почти не знакомы. Столько всего предстоит выяснить!

Но танцуем мы классно! Идеальные партнёры — чувствуем друг друга, молниеносно подстраиваемся, испытываем совместное удовольствие.

— Я буду ждать понедельника, — горячо выдохнула я в трубку.

— Я тоже.

* * *

Неистовая лезгинка, радостное известие о подписанном контракте, любовь, готовая выйти из берегов… Мой организм был взбудоражен до такой степени, что я угомонилась только к двум часам ночи.

Весь вечер, стараясь успокоиться, постоянно что-то делала — поболтала по телефону с мамой, надраила кафель в ванной, посидела в соцсетях, переформатировала антресоли: разложила вещи по новым картонным коробкам — лимонно-жёлтым с белыми завитушками. Красота!

Впереди меня ждали двое суток одиночества, поэтому я постаралась распланировать выходные так, чтобы не осталось ни минуты свободного времени. Надо спасти себя от томительного ожидания. В результате мой план на субботу-воскресенье насчитывал сто тридцать шесть пунктов! Я не собираюсь поддаваться унынию!

Приняв ванну с клубничной пеной, я посмотрела французскую комедию и наконец добралась до кровати. Пристроилась на подушках, понимая, что ночь простой не будет. Мысли о Глебе меня изведут, я буду умирать от вожделения. Он, несомненно, тоже!

И только улеглась, как в дверь постучали. Осторожно, тихо, вкрадчиво…

Я испуганно распахнула глаза, меня подбросило до потолка адреналиновой волной страха. Сердце ухнуло в пропасть: что это за ночные гости? Я никого не жду! Кто пришёл?!

И ещё раз: тук-тук-тук.

Выскользнув из-под одеяла, я на цыпочках прокралась в прихожую. Коса расплелась, и волосы скользили по голой груди и спине шелковистыми струями, кончики щекотали живот и поясницу. Каменная плитка на пятачке у двери обожгла льдом босые ступни.

— Варварушка… Это я… Открой!

Я едва не задохнулась от счастья, услышав голос Глеба. Он здесь! Думала, давно уже спит богатырским сном, набираясь сил перед охотой.

Нет, он приехал ко мне!

Я минуту сомневалась — не совершить ли кенгуриный прыжок в сторону кровати, чтобы быстро закутаться в одеяло? В одеяле как-то неэлегантно… Лучше бы надеть платье, чулки, туфли, собрать волосы — Глеб, безусловно, будет ждать под дверью столько, сколько нужно… Но что-то подсказывало: встретить милого в одних кружевных бикини — это беспроигрышный вариант!

Эх, была не была!

Сердце грохотало в груди, воздуха не хватало. Я повернула замок и открыла дверь.

— Варя, солны… Оу!

Глеб

Из одежды на солнышке были только кружевные трусики, и от этой волнующей картины у Глеба ком встал поперёк горла, а земля ушла из-под ног. Он почему-то совершенно не ожидал, что Варвара встретит его в таком виде. Да, конечно, Глеб понимал, что в два часа ночи его малышка вряд ли вынырнет из-под одеяла в брючном костюме и лабутенах. Но он представлял Варю в пижаме с динозаврами, как у племяшки.

И тут такой подарок! Как же повезло, а!

Глеб переступил порог, понимая, что крыша отъезжает в дальние края, а по телу пробегает болезненная дрожь желания.

После аэропорта, проводив чешских партнёров, он сказал водителю везти его сюда, а не в «Легион». Понял, что невыносимо хочется ещё раз увидеть любимую девушку, поцеловать, прижать к сердцу — прежде, чем он отправится в лес на дурацкую охоту.

— Милый, это ты! — Варя бросилась к нему, прильнула, обвила шею руками.

Он приподнял её, оторвал от пола, жадно стиснул тонкую талию, страстно впился губами в нежный рот… После ресторана Глеб и так был немного под градусом, но ощутив под руками шелковистые волосы и гладкую кожу, и вовсе поплыл.

— Варя, какая ты… — хрипло простонал он. На секунду отстранился, чтобы снова взглянуть на её восхитительную фигуру. Распущенные волосы не скрывали красивых плеч и груди, пупок на плоском животе выглядел так трогательно — пирсинга в нём не было, и от этой детской естественности и нетронутости у Глеба перехватило дыхание.

— Варя, я сойду от тебя с ума…

— А я думала, что ты давно дома!

Глеб снова заключил её в объятия.

— Заехал из аэропорта, — пробормотал он, осыпая милое лицо лихорадочными поцелуями. — Понял, что умру, если ещё раз тебя не увижу. Как я тебя люблю! Ты сладкая, чудесная, необыкновенная! Девочка моя любимая!

— Глеб…

— Посадил генацвале на самолёт и сразу рванул к тебе. Я бы не дожил до понедельника, если бы с тобой не встретился!

Он осторожно опустил Варю на пол, отодвинулся. Он собрал её длинные волосы и убрал за спину — боялся, что зацепит их часами или застёжкой куртки. Уставился на прелестную грудь с торчащими сосками, хрупкие ключицы, нежный живот… Неправильно, что своей нежной кожей она только что прижималась к грубой верхней одежде.

— Мне надо в душ. А потом… — Глеб начал торопливо раздеваться.

— Тебе точно туда надо?

Как добросовестная личная помощница, Варя тут же бросилась помогать, и совместными лихорадочными усилиями они добились того, что молнию на куртке заело — «собачка» зацепила край подкладки.

— Надо. Ты такая свежая, душистая, а я… Сегодня было пять встреч, потом в сервис-центре тестировал электродрель. С тобой танцевал, в ресторане тоже. В общем, сейчас чувствую себя чумазым свинтусом, даже прикасаться к тебе страшно.

— В ресторане тоже танцевал? — засмеялась Варя.

С молнией на куртке они, в конце концов, справились. Пиджак сняли на удивление быстро, рубашку расстегнули в четыре руки, путаясь пальцами, потом Варя взялась за ремень и молнию на брюках.

— И Зураб танцевал, и его сын, и коммерческий директор. Разошлись не на шутку, задали жару. Зураб всё о тебе спрашивал, очень ты ему понравилась. Ещё бы не понравилась!

Избавившись от брюк, Глеб остался в одних боксёрах.

— Теперь мы одеты одинаково, — улыбнулся он. — Я быстро.

— Там на полке чистые полотенца.

— Хорошо. А ты жди здесь. Никуда не уходи. Это приказ.

— Я не уйду, — кротко пообещала малышка.

Варвара

Ух, мне страшно!

До сих пор не могла опомниться от своей смелости — открыла дверь голая и сразу бросилась на шею. Но получилось чудесно. Теперь ещё бы как-то дожить до появления Глеба из ванной… Интересно, он выйдет в полотенце или прямо так?

Меня устроят оба варианта!

Я слушала шум воды за стеной и волновалась: что нас ждёт? Но от одной только мысли, что Глеб сейчас стоит там, за стеной, и по его сильному телу сбегают горячие струи, у меня в крови взрывались пузырьки шампанского, а голова кружилась.

Я собрала волосы наверх, в высокий узел, чтобы не мешали. Потом, изнывая от нежности, подняла с пола одежду Глеба и повесила на вешалку: сложила по стрелочкам брюки, встряхнула пиджак. Поняла, что метнуться в душ моему любимому, действительно, было необходимо — одежда сильно пропахла едой и сигаретным дымом, а рубашку, видимо, зажевал голодный крокодил. Наверное, Глебу придётся сдать костюм в химчистку, а утром в понедельник он появится в другом, тоже ослепительно-элегантном. Эти костюмы так ему идут.

Но и в одних боксёрах он неотразим!

* * *

Вскоре Глеб вышел, обмотанный зелёным пушистым полотенцем, с капелями воды на груди и плечах. Я сидела на краешке кровати, дожидаясь окончания водных процедур. Жадно осмотрела любимого мужчину. Его тело восхищало красотой, чувствовалось — в сплетении мышц таится звериная сила и мощь, каждый проработанный мускул был словно вылеплен рукой умелого скульптора.

Я всё ещё волновалась, но постепенно моё смущение куда-то исчезло, растворилось под взглядом Глеба — сейчас он тоже на меня смотрел, превращая из скромной девушки в богиню. Я уже дрожала от нетерпения, пылала.

— Ждёшь? Умница, — улыбнулся Глеб. — Варя… Какая ты чудесная! — выдохнул он и сделал шаг в мою сторону. Поднял с кровати, но только для того, чтобы сразу уложить обратно — поудобнее — и самому улечься на меня сверху.

О, это было прекрасно!

Через мгновение между нами не осталось никаких преград, мы уже были полностью обнажёнными и вцепились друг в друга так неистово, будто нас пытались растащить в разные стороны. Невероятное удовольствие — ощущать любимого целиком, полностью, чувствовать его литые мышцы, его возбуждение. Глеб припечатал меня к кровати всей своей массой, ненадолго лишил возможности двигаться и даже дышать. Но эта тяжесть была невыносимо приятной.

Его ладони скользили по моей груди и животу, и тело словно просыпалось от его прикосновений. Он везде оставлял пылающие поцелуи, они пьянили. Мне казалось, на моей коже распускаются бутоны красных роз.

Наши ласки становились всё более решительными, это безумно заводило обоих. Я изнемогала от желания. Мы по очереди исследовали друг друга, обжигая дыханием, осыпая поцелуями, не пропуская ни одного участка на теле партнёра. Лёгкие невесомые прикосновения сменялись жёсткими и требовательными, я окончательно забыла о стыдливости и вдруг с удивлением поняла, что уже не существует ни одной позы или действия, которые сейчас могли бы меня смутить.

Всё, что делал со мной Глеб, было божественно, сводило с ума и превращалось в сладкую пытку, я то замирала, то извивалась от прикосновений его языка и губ, млела и таяла, летала среди облаков. А Глеб уже едва ли не рычал, так, словно из него рвался наружу зверь, ещё мгновение — и он бросится, сомнёт, растерзает.

Наконец, когда совместное возбуждение достигло пика, произошло самое главное. Это был решительный натиск, яростное вторжение. На секунду мы замерли, прислушиваясь к ощущению полного единения. Мы превратились в одно целое, наши сердца бешено колотились совсем близко одно к другому.

А затем началась бешеная гонка за главным призом. Сбитое дыхание, испарина на лбу, судорожные всхлипы… Кровать сотрясалась от толчков, движения Глеба становились всё более размашистыми и яростными, мои стоны — всё более громкими. И вот наконец, издав совместный вопль, мы достигли вершины блаженства. Казалось, на чудовищной скорости мы пробили слои атмосферы, преодолели земное притяжение и вылетели в открытый космос. И теперь парили в невесомости, а вокруг расстилалась бархатная тьма, усыпанная сверкающими звёздами. По нашим переплетённым телам прокатывались отголоски наслаждения — мучительного, яркого, острого.

Я открыла глаза и судорожно втянула воздух. Глеб прижался лбом к моему лбу.

— Я тебя люблю, Варя… Я тебя люблю, люблю… Ты изумительная!

— И я тебя люблю, — с трудом прошептала я.

Мне хотелось сказать о моих чувствах, признаться, что я уже давно потеряла голову — в тот самый момент, когда увидела его в танцевальной студии. Что я думаю о нём постоянно, и благодаря ему моя жизнь теперь до краёв наполнена счастьем и солнечным светом. Но сейчас я не могла говорить — от испытанных эмоций сдавило горло. Я боялась, что если произнесу хоть слово, сразу же хлынут слёзы.

Глава 23. Любовь с препятствиями

Глеб

Вереница чёрных джипов, похожая на правительственный кортеж, заехала далеко в лес и, в конце концов, достигла пункта назначения. Мужчины в охотничьей амуниции начали высаживаться из автомобилей.

В пять утра Глеба забрали из дома — он успел только покормить и приласкать Принцессу и переодеться в пятнистый комбинезон. По дороге прикорнул на заднем сиденье, привалившись к необъятному бицепсу Кирилла.

— Спи, спи, — заботливо придержал ему голову друг, когда машина подскочила на ухабе.

За рулём сидел сын Михаила Ивановича, Роман, тоже взъерошенный и сонный, но сам организатор мероприятия излучал энергию и горел предвкушением.

На полянке около охотничьих домиков стало шумно и тесно. Рокотал чей-то бас, раздавались смех и мужские шутки, жгучие, как кайенский перец. Утренний лес просыпался, окутанный ледяным осенним воздухом, розовато-коричневые стволы сосен убегали ввысь, в просветах между кронами виднелось бледно-голубое небо. Доносилось постукивание дятла, птицы перелетали с ветки на ветку. Жухлая трава и хвоя под ногами были мокрыми от росы.

— Чем это наш Глебушка ночью занимался? — Михаил Иванович хитро прищурил поросячьи глазки. Его красная физиономия расплылась в довольной усмешке. — Всю дорогу проспал братец!

— Да ясно чем, — ответил за друга Кирилл и ободряюще похлопал Глеба по плечу. Тот смущённо улыбнулся.

Роман, высокий красавчик, внешне совершенно не похожий на отца, открыл багажник. Рядом с квадратным Михаилом Ивановичем двадцатидевятилетний парень смотрелся как стройный тополь подле разлапистого баобаба.

Роман бросил на друзей трагический взгляд, красивые полные губы изогнулись в страдальческой усмешке. Видимо, он тоже мечтал провести выходные с любимой девушкой, но пришлось ехать к чёрту на рога по приказу неугомонного папаши.

— Так, ребятишки, не переглядываемся, не переглядываемся! — пригрозил Михаил Иванович. — Я всё вижу.

— Пап, да мы не переглядываемся, — сказал Роман. — Мы просто тихо радуемся удаче. Это ж какое счастье! После напряжённой рабочей недели проснуться в субботу в половине пятого, бодро выпрыгнуть из кровати с диким утренним стояком, оставив под одеялом сладко спящую подружку… Тёплую, голенькую… Потом погрузиться в джип, два часа трястись по колдобинам, чтобы в седьмом часу очутиться в какой-то глухомани. Юху-у, супер, обожаю всё это!

Три душераздирающих вздоха синхронно огласили окрестности. Кирилл и Глеб молча, но выразительно поддержали наследника строительной империи.

— Ладно, девочки, хватит ныть, — добродушно ухмыльнулся Михаил Иванович и потрепал по загривку сначала сына, потом Глеба. — Ромашка, ты ж у меня знатный охотник, я тобой горжусь. Ты медведя завалил, забыл что ли? Так, пацаны, переносим вещи.

Глеб уже понял, что, уступив уговорам Михаила Ивановича и согласившись превратиться в новобранца, он попал в касту избранных. Теперь он стал любимчиком Великого Охотника, одним из команды его молодых бойцов.

Если у себя в «Армаде» Иваныч вызывал ужас и трепет подчинённых, а несговорчивых партнёров мог мощно послать подальше, то со своей охотничьей командой он обращался нежно, как юная мать.

Глебушка, Кирушка, Ромашка, Витюша…

Витюша, вернее, Виктор Николаевич, главный маркетолог «Армады» и правая рука Иваныча, волшебным образом сегодня отмазался от поездки. С маркетологом Глеб познакомился в прошлые выходные. Интересно, как ему удалось избежать охотничьей экспедиции? Что он придумал? Возражений Михал Иваныч не принимал.

Глеб мысленно позавидовал Вите. Как трудно было утром оторваться от Варварушки — такой ласковой, родной! Она обволакивала, как нежный шёлк, не отпускала…

А с другой стороны, наверное, хорошо, что ему всё-таки пришлось уйти. Добровольно он не смог бы с ней расстаться, и все выходные они бы не вылезали из постели. Что тогда стало б с его малышкой? Он бы совсем её замучил…

Глеб заново переживал то, что испытал ночью, с самого первого момента, когда Варя открыла ему дверь — с распущенными волосами, волнующая, желанная. Вспоминал, как уложил её на раскрытую кровать, как целовал шею и плечи, восхитительную грудь и живот, спускался ниже, туда где виднелась красивая родинка…

Варя льнула к нему, отвечала на ласки, откликалась на каждое движение. Было ясно, что, как они подошли друг другу в качестве танцевальных партнёров, так же идеально они совпадают и в сексе…

А потом на них накатила истома, сладкая усталость после акта любви. Но сна не было, хотелось тянуть, как терпкое вино, каждую минуту близости. Их осталось так мало! Они лежали в обнимку, продолжали гладить друг друга и разговаривали. Когда Варя уткнулась носом ему в грудь, Глеб рассмеялся.

— Почему ты смеёшься?

Сейчас Варины глаза, обычно небесно-голубые, в полумраке комнаты мерцали синим, как лондонские топазы. Он видел, как вздрагивают длинные чёрные ресницы.

— Потому что Принцесса так делает. Лежит у меня на груди и тычется носом. — Глеб запустил пальцы в Варины волосы и растеребил узел на затылке. Потоки тяжёлого шёлка пролились на его руки и плечи, это было блаженством.

— Ой! — переполошилась Варя. — Бедная Принцессочка! Она же там голодает! Тебя весь день не было дома!

— Не волнуйся, всё под контролем, я запрограммировал автоматическую кормушку. Да и я уже скоро поеду, времени осталось совсем мало. Долбаная охота!

— Как же мы расстанемся? — Варя потёрлась щекой о его грудь.

— Вот я даже не знаю…

…- Ау, Глеб! Не зависай! Ну-ка, взбодрись! — подтолкнул сзади Кирилл. Глеб шумно втянул в себя холодный, насыщенный озоном, воздух, и сдвинулся с места. Если бы не нагоняй друга, он бы ещё долго медитировал на лесной тропинке с двумя сумками в руках, одурманенный приятными воспоминаниями. Прерывистое дыхание любимой, её стоны и крики наслаждения до сих пор звучали в ушах, и от этого Глеба захлёстывало обжигающей волной, затягивало в огненную воронку.

Их бурная встреча с Варей длилась всего два часа, но по эмоциям и ощущениям это была настоящая ночь любви, волшебная и упоительная.

Варвара

В воскресенье сходила на степ-аэробику и групповую тренировку на велотренажёрах — надо же было как-то выплёскивать энергию, пока Глеб скрывался в лесных дебрях. Я мечтала его увидеть и считала каждую минуту до новой встречи. Постоянно плавала в сладких грёзах, вспоминая нашу фантастическую ночь.

Теперь я всецело принадлежала моему любимому. Это было удивительное ощущение, сердце пело от счастья. Только бы дожить до понедельника!

После занятия в фитнес-центре над ухом щебетали подружки — их беспокоила моя личная жизнь:

— Что-то больше не видно того симпатичного блондинчика на обалденном синем спорткаре!

— Вареник, ты что ли его отшила? Вы не встречаетесь?

— Вот это зря!

Мы, приняв душ, переодевались в раздевалке. Хлопали дверцы шкафчиков, гудел фен. Я посмотрела в зеркало — щёки были малиновыми, потому что тренер по сайклингу перепутал нас, обычных девушек, с командой железных спецназовцев и устроил тренировку на запредельной скорости.

— Девочки, вы ничего не знаете! У Варвары другой парень, я видела! Он ездит на огромном тёмно-сером «мерседесе».

— Надо же, какие поклонники у Вари крутые, все как на подбор! Один лучше другого.

— Варь, как у тебя получается? Где ты их берёшь?

— Тут вообще ни с кем не удаётся познакомиться. Вокруг сплошные придурки!

— Вареник, проведи для нас мастер-класс!

— Ой, девочки, насчёт мастер-класса! Я подписалась на ютубе на канал одной охрененной бабульки. Её зовут мадам Софи, или Сонечка. У неё такие прикольные видео! «Как посадить парня на короткий поводок», «Как прикончить босса», «Что можно простить мужчине за хороший секс». Но самый улётный видосик, девочки, это «Как правильно клеить флизелиновые обои». Просто бомба!

— Клеить обои? И это бомба?

— Да! Бабуля подрядила делать ремонт парней с шикарными фигурами. Плечи, бицепсы, прессы, мускулистые ляжки… Трое роскошных мужиков клеят обои практически голышом, на них только труселя и чёрные маски! Они вкалывают, она комментирует. Реальная порнуха, но смешно невероятно! Миллион просмотров.

— Ого! Надо глянуть!

Я тоже заинтересовалась, что же там за бабуля, которая снимает вирусные видео? Хорошо, что разговор переключился на другую тему. Ещё немного, и подружки начали бы пытать, кто это постоянно подвозит меня на тёмно-сером «мерседесе». Не хотелось рассказывать, что я влюблена в собственного босса, это дало бы пищу новым обсуждениям и даже сплетням.

…Когда я пересекала двор, меня окликнули. Обернувшись, я потеряла дар речи, потому что увидела… Полину. Экс-невеста мялась, словно не решаясь подойти.

— Варвара, добрый вечер, — смущённо пробормотала она. — У вас есть свободная минутка? Можно с вами поговорить?

Блондинка выглядела не очень — несчастная, потухшая. От её очаровательной самоуверенности не осталось и следа. Внезапно мне стало стыдно, в груди заворочалось тяжёлое чувство вины.

— Здравствуйте, — не менее смущённо ответила я.

Полина выглядела необычно — для неё. Те несколько раз, что я видела невесту Глеба, её можно было телепортировать прямиком на модный подиум в Милане или Париже, и она произвела бы там фурор.

А сейчас… Где высоченные шпильки, где стильный дорогой наряд? Нет, в данный момент Полина изменила своим предпочтениям, она была одета вовсе не как звезда, а как обычная девчонка — джинсы, джемпер, мокасины. Изысканного макияжа, превращавшего её в модель с глянцевой обложки, тоже не наблюдалось. Но без него блондинка была… ещё более неотразимой!

Как же так, а?!

Даже сейчас, в трудный период жизни, когда она не уделяла внешности прежнего внимания, Полина оставалась очень красивой. Этот факт отнюдь не поднял мне настроения. А если она — вся такая страдающая, но прелестная — заявится к Глебу? Вдруг он её пожалеет?

Уж если меня саму пронзило сочувствием к бедняжке, то что говорить о Глебе! Он добрый и отзывчивый, и они столько лет были вместе.

— А о чём вы хотите поговорить? — с затаённым трепетом спросила я.

— О Глебе. — Полина вдруг схватила меня за руку и потянула в сторону, уводя с проезда. Белая «хонда» прошуршала мимо шинами, мы с бывшей невестой запрыгнули на бордюр.

Она кивнула на мою сумку:

— Занимаетесь спортом?

— Хожу в фитнес-центр.

— Присядем на скамейку?

Во дворе было шумно и весело. Малыши под присмотром молодых мам резвились на детской площадке. Вечер выдался тёплым, над турником нависли золотые ветви рябины, усыпанные алыми гроздьями.

Карапузы носилась вокруг песочницы, подпрыгивая, как мячики пинг-понга. При новом взрыве детского визга я не удержалась от смеха, а Полина сморщилась, как от зубной боли. Но, бросив быстрый взгляд на меня, тут же вымученно улыбнулась.

— Голова раскалывается, — объяснила она. — Варвара… Пожалуйста, помогите мне! — вдруг взмолилась блондинка. Её прекрасные карие глаза пылали отчаяньем. — Вы сможете это сделать!

— Я?! Но как… — растерялась я.

— Вы же сидите в приёмной! Глебушка весь день у вас на глазах. Вы принимаете звонки, планируете встречи, знаете, куда он поехал… Нет, я не прошу вас шпионить, боже упаси! Но… Если бы вы смогли мне сказать… — Полина с надеждой уставилась на меня.

— Но я не понимаю! Что вы имеете в виду?

— У нас всё было чудесно… — покачала головой блондинка. — Глеб сделал меня самой счастливой женщиной на свете, ведь он бесподобный! Он заваливает меня подарками и цветами… Он всегда так нежен!

Я вспыхнула, горло сдавило, стало трудно дышать. Слушать, как Полина расписывает их чудесную совместную жизнь с Глебом, было невыносимо. Сердце полоснуло отточенным ножом ревности. И почему она говорит об их паре в настоящем времени? Всё уже в прошлом! Они расстались!

— Но в последнее время Глеб изменился. Помогите мне, узнайте, кто эта девушка! У него явно кто-то появился, — с горечью выпалила Полина. — Опять!

— Опять?! — отпрянула я.

— Да! Представьте, каково мне… Мы три года вместе, уже всё решено, свадьба распланирована от и до. А сейчас что-то происходит! Глеб отдалился. Когда я спрашиваю, что случилось, он отвечает, что у него очень много работы.

Я ошалело уставилась на Полину. Она о чём-то спрашивает Глеба?! Да они же больше не общаются! Как она может требовать от него каких-то объяснений? Что вообще происходит?!

— Но я-то понимаю, что дело вовсе не в работе, — возмущённо продолжила Полина. — Явно появилась очередная пиранья с острыми зубками, которая мечтает урвать сладкий кусок!

— Пиранья… Очередная…

— Варя, вы же понимаете, когда мужчина молод, красив, да ещё и богат, вокруг него постоянно вьётся рой алчных девиц! Сколько их было за эти три года, о-о-о! Я устала их отваживать!

— Сколько? — упавшим голосом спросила я.

— Да не сосчитать! Миллион! Они на всё готовы, лишь бы соблазнить мужчину. У них нет принципов, они думают только о себе. Гадкие, эгоистичные девки! Видят цель — богатого мужика — и готовы идти по трупам. Ой, Варя, для меня была такая радость узнать, что Глеб взял в помощницы именно вас! Вы-то девушка приличная, тоже невеста, ждёте возвращения жениха. Вы можете меня понять.

Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Крики малышни доносились словно сквозь ватное одеяло. И только голос Полины звучал явственно, а её пылающий взгляд жёг меня раскалённым железом.

— Варя, если бы мы с вами смогли вычислить эту мерзкую девицу!

— Что тогда? — безжизненно пробормотала я. — Вы её убьёте?

— Нет! Просто поговорю с ней. Объясню, как много для меня значит Глеб. Я буду за него бороться и не отступлю. Потому что люблю его безумно!

— То есть, вы даже готовы простить измену? — пробормотала я.

— Да, в нашей совместной истории было несколько лихих виражей… Но это не измены. Это так, шалость. Объяснимое мужское желание всё успеть до свадьбы, до того, как он потеряет свободу. Я понимаю, при его темпераменте сложно удержаться от искушения… Особенно, когда девицы сами себя предлагают. Конечно, Глебу трудно избежать соблазна, он ведь живой человек. Мужчины все такие. Но после свадьбы всё изменится, не сомневаюсь. Да, я многое готова простить, потому что Глеб — моя Вселенная. Не представляю своей жизни без него. Он удивительный. Только бы вычислить эту подлую тварь!

Полина умолкла. Пауза длилась долго. Я молчала, раздавленная и потрясённая, а блондинка с надеждой всматривалась в моё лицо.

— Так вы мне поможете, Варя?

— Не знаю… Я не знаю, что вам сказать! — едва не плача, прошептала я.

Она меня просто убила.

Глава 24. Провокация умирающего лебедя

Полина

Персиковая пена топорщилась пышной периной. Полина вытащила из тёплой воды ногу, облепленную пенными хлопьями, и полюбовалась изящной конечностью. Но в груди сразу укололо — кто бы мог подумать, что у этой дурочки, Варвары, фигура ничуть не хуже?

Полина успела пристально рассмотреть соперницу, пока та бежала через двор со спортивной сумкой в руке. На ней были леггинсы и тонкий свитер. Так вот, у этой мелкой гадины ноги от ушей, да ещё и форма у них идеальная, глаз не оторвать. Как же Полина недооценила эту стерву! Хотя нет, похоже, она не стерва, а дурочка, и ею вполне можно манипулировать…

Прямо перед Полиной на гибком держателе, прикреплённом к краю ванны, висел айфон. На экране застыл уголок нью-йоркской квартиры Синтии. Американская подруга отлучилась за коктейлем. Мулатка вернулась в поле зрения с высоким запотевшим бокалом в руке, в нём плескался мохито — виднелся колотый лёд, листья мяты.

— У нас сегодня снова жарко. Конечно, уже не так, как было, когда приезжала ты, но всё равно. Солнце бьёт прямо в окна. Итак, на чём мы остановились?

— Я промыла мозг секретарше.

— Ой, Полинка, зря ты цепляешься к Варваре! Почему ты меня не слушаешь?

— Она поверила каждому моему слову, дурында. Сначала растерялась, потом расстроилась… Ты бы её видела! Хлопала своими голубыми глазищами, тупая курица!

— А потом Варвара пожалуется Глебу, и он тебе устроит.

— Она не пожалуется. Будет молча переваривать всё, что я ей сказала, страдать, мучиться… Я прямо это всё вижу.

— Полли, прекрати! Если Глеб на тебя разозлится…

— Сомневаюсь, что он что-то узнает! Почему только мне должно быть плохо? Пусть она тоже помучается.

— Тебе прям совсем плохо?

— А как же! У меня нет денег, на карточке практически пусто. Родители кидают ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Я уже забыла о любимых ресторанах, переключилась на бюджетные. Ну, предки ещё дают на бензин и квартплату.

— Иными словами, родители полностью тебя обеспечивают, — с сарказмом уточнила Синтия.

— Обеспечивают! Как же! Еле выбила у отца денег на парикмахера и косметолога, это ж надо быть таким жадным! Каждую копейку приходится выпрашивать. Намекала мамашке устроить мне шопинг-терапию, у доченьки ведь сердце разбито! Новая сумочка, туфли, костюм очень бы меня приободрили. Но нет, нет. Маман проигнорировала мои намёки, она, типа, не въехала. Вот такие у меня родители!

— Ну, на Глеба ты тоже жаловалась. А как лишилась его, сразу поняла, что он был самым лучшим. Оценила по достоинству. Но было уже поздно.

— Ничего не поздно! Я этой курице ещё про беременность наплету.

— Да ты что?! Скажешь, что беременна?! Поля, не сходи с ума! Такими вещами не шутят!

— Я же не Глебу об этом скажу, а голубоглазой выдре. Чувствую, подействует. Она такая доверчивая! На лице всё написано, совсем маскироваться не умеет. Детский сад какой-то!

— Может, именно этим и зацепила Глебушку? Искренность, знаешь ли, подкупает.

— Может быть. Но я изведу эту подлую девку. Буду ей звонить и бить на жалость. Весь мозг ей исковыряю зубочисткой!

— Ой, Полли, вот зря ты всё это затеяла! Не ожидала, что ты такая злая.

— Меня обижают — я защищаюсь! Глеб поступил со мной бесчеловечно. Я пытаюсь отстоять своё место под солнцем… Слушай, ты говорила, что купила мне какой-то малюсенький подарочек. Покажи, а? Настроение совсем ни к чёрту. Порадуй бедную подружку.

Синтия несколько мгновений мялась, раздумывая.

— Пожа-а-а-а-луйста! — заканючила Полина.

— Ладно. Сейчас, подожди.

Синтия исчезла, а когда вернулась, на экране Полининого смартфона засверкал крупный бриллиант, расплескивая во все стороны радужные брызги.

— А-а-а-а-а-а! — закричала Полина. — Это же… Это же моё кольцо!

— Да! — торжествующе улыбнулась подруга. — Прикинь?

— Где ты его нашла?! Неужели вы с Дэйвом вскрыли канализацию в его пентхаусе?

— Не-а! Оно лежало в тумбочке у кровати. Ты, ворона, там его оставила.

— Оу-у-у-у-у! Боже, Синтия, это же хороший знак! Кольцо нашлось, значит мы с Глебом снова будем вместе.

— Ерунда какая, даже не выдумывай. Приезжай за кольцом в Нью-Йорк, это для тебя приманка. Или я привезу его в Австралию, когда мы с тобой туда отправимся.

— Ох, Синтия, тебя просто заклинило на этой Австралии.

— Не теряю надежды подцепить там загорелого и длинноволосого сёрфингиста-миллиардера.

— У тебя же есть очень загорелый баскетболист-миллионер. Он тебя уже не устраивает? Его загар чересчур интенсивен?

— Ох, Полли, я уже так устала от Дэйва. Всё чаще прихожу к мысли, что мы с ним из разных миров. Он постоянно долбит мне по мозгам своим мячом. Или включает рэп.

— А кто мне говорил, что я не ценю Глеба? А ты не ценишь Дэйва!

— Хм… А что, ты права, — засмеялась Синтия. — Похоже, я действительно перестала его ценить. Но я не хочу потом остаться, как ты, на бобах. Тут надо подумать.

— Не могу поверить, что кольцо нашлось, — с воодушевлением произнесла Полина. — Вот это удача!

— Скажи, хотя бы: спасибо, милая Синтия.

— О, спасибо! Я так обалдела от счастья, что забыла тебя поблагодарить.

Варвара

Утром в понедельник Глеба я не дождалась. Зато у подъезда сверкал массивными боками служебный автомобиль. Водитель Николай Викторович, крепкий пятидесятилетний мужчина с сединой на висках, кивнул мне:

— Привет, Варюшка. Глеб Николаевич велел тебя забрать.

— А мне ничего не сказал. — Я устроилась на сиденье и пристегнула ремень.

— Он звонил вчера в пять вечера. Сказал, что если не появится сегодня в восемь, то я должен доставить тебя на работу. Вот, не появился. Неужто до сих пор гоняется по лесу за зверушками? Нет, вряд ли. Наверное, приходит в себя, отсыпается, — засмеялся Николай Викторович. — Хотя, возможно, ещё и в город не вернулся. Может, застряли где?

Я уже имела дело с водителем — несколько раз ездила с ним по всяким поручениям. Мужчина он был приятный и весьма разговорчивый. К счастью, он и виду не подал, что удивлён распоряжением босса: с какой это радости секретарше оказываются подобные почести — персональное авто к подъезду?

Если бы сейчас взглядом или словом Николай Викторович намекнул, что догадывается о характере моих отношений с боссом, я бы впала в отчаянье. И так извелась за ночь, столько всего передумала.

Особенно переживала, действительно ли Глеб порвал с Полиной. А если они продолжают общаться? Вероятно, красавица-блондинка не понимает, что её поезд ушёл, она ещё на что-то надеется… Вдруг Глеб не сформулировал своё решение достаточно чётко? Мужчины ведь очень боятся истерик и готовы бесконечно откладывать сложный разговор…

После вчерашней встречи я взглянула на мои отношения с Глебом со стороны. И ужаснулась… Увы, я действительно похожа на одну из тех девиц, которые плотным роем вьются вокруг богатых мужчин. Таких девиц миллион, а я — одна из миллиона.

Да, вот бы Полина узнала, что именно я и являюсь той самой «маленькой пираньей», которую она мечтает выследить. Представляю, как бы она на меня накинулась, бр-р-р!

Утренней встречи с Глебом я ждала с трепетом. Во-первых, безумно по нему соскучилась, а во-вторых, хотела прочитать в его глазах, что все слова Полины — отвратительная ложь!

Мне, как и водителю, Глеб позвонил в пять вечера, а после этого звонков уже не было. Очевидно, мужчины приступили к заключительной части мероприятия — празднованию охотничьих побед и расслаблению в баньке.

Я представила моего рыцаря в бане — вот он стоит разгорячённый, окутанный паром, весь в берёзовых листиках… Голый, но в серой фетровой будёновке с красной звездой…

Боже, он прекрасен!

От этой картины по телу прокатилась обжигающая дрожь. Как чудесно прошла наша первая ночь! Она была наслаждением. При мысли о том, что со мной делал Глеб, щёки вспыхивали огнём, а в груди разливалась сладкая истома…

Да пошла к чёрту эта Полина! Всё она выдумывает, интриганка белобрысая! Я для Глеба — не очередной эпизод, а единственная и неповторимая. Он признался мне в любви, он смотрел на меня с восхищением!

— Эй, Варюша, ты чего? — удивился Николай Викторович.

— А?

— Подпрыгиваешь, как ужаленная.

Меня продолжало штормить — противоречивые чувства разрывали на части.

— Задумалась.

— О чём надо задуматься, чтобы так дёргаться? — хмыкнул водитель. — Кошмары мучают?

Мой кошмар — Полина.

— Отчёт не доделала, — замявшись, ответила я.

— Что ж ты так! Смотри, не подведи шефа. Он у нас классный.

— Классный, — эхом отозвалась я. — Конечно, не подведу.

— Девушки его тебя ещё не достали?

Я едва не поперхнулась. Откуда он знает о моей встрече с Полиной? Из-за противной блондинки я не спала всю ночь. Исстрадалась. Думала, думала… То упивалась волшебными воспоминаниями, то погружалась в чёрную бездну сомнений.

Оказалось, водитель говорит вовсе не о бывшей невесте, а о родственницах Глеба!

— Ох, они меня задрали! — пожаловался Николай Викторович. — Сам-то директор почти служебной машиной не пользуется, любит на своей порулить. А я весь день обслуживаю его красавиц.

— Понятно.

Я тоже могла бы поныть, что выполняю для родственниц гендиректора роль справочного бюро или посредника в разборках со всякими службами. Но мне показалось бестактным обсуждать с водителем семью Глеба.

— Звонят они тебе?

— Да, конечно.

— Прежняя-то секретарша, Светланка, постоянно возмущалась, что они дёргают её весь день по пустякам. Ох, беспокойное хозяйство! Приказ: в девять едем на йогу. Приезжаю. Нет, едем не на йогу, а к аллергологу, и не в девять, а в восемь сорок. И это выясняется за десять минут до назначенного времени! А аллерголог, между прочим, находится в другом районе города, до него пилить час по пробкам! И так постоянно.

— С девушками такое случается. Нам не всегда удаётся быть организованными, — примирительно заметила я, переживая, как бы водитель не начал костерить родственниц Глеба.

— Хорошо, что у тебя нервы покрепче, чем у Светланы. Но ты, если что, на семейку Глеба не сердись. С них, можно сказать, всё и началось.

— В смысле?

— Сейчас расскажу. Мы как-то с шефом разговорились… Сидели в аэропорту, встречали партнёра из Иркутска, а рейс задержали. Шеф рассказал, как им жилось, после того, как его отца убили.

— Убили?!

— Да. А ты не знаешь?

— Мне сказали, что произошла трагедия. Но сама я у Глеба… Николаевича не спрашивала. Думала, его отец погиб в автокатастрофе.

— Нет, не так. Во дворе гопота дербанила машину, он сделал им замечание. А эти отморозки его ножом пырнули. И всё, нет человека.

— Кошмар, — потрясённо прошептала я. Сердце сдавило жалостью. Бедный мой Глебушка!

— Остался Глеб руководить женским царством. Единственный мужчина, глава семьи. Все, конечно, в шоке, плачут, рыдают… Ясно, что слёзы продолжались долго. Сам Глеб только-только из армии вернулся и восстановился в вузе. Значит, студент. Сестра — школьница. Мама полностью дезориентирована, у неё затяжная депрессия из-за гибели отца. Тётушка шебутная, Тамара, вечно с какими-то проблемами. Ну, ты, наверное, в курсе.

— Да.

— Ещё бабуля. Вроде адекватная, но нет-нет да и выкинет фортель. Я уже их характеры изучил. В общем, был очень сложный период, к тому же в бедности жили, еле сводили концы с концами.

— Ох!

— Но когда Глеб Николаевич решил открыть собственное дело, женщины — бабуля, мама, тётка — без лишних слов вытряхнули все свои заначки, продали всё, что смогли. В общем, собрали деньги и вручили их Глебу. Так в него верили! Ни капли не сомневались, что у него всё получится. Это очень важно, когда в тебя так верят, правда, Варюня?

— Конечно!

— Но и ответственность огромная. А он что — пацан, студентик. Жизненного опыта никакого. Да и сколько людей затевают собственный бизнес, берут кредиты, но в конце концов остаются с огромными долгами и разбитыми надеждами. Шеф сказал, что в тот момент больше всего боялся подвести своих женщин, попусту растратить деньги, прогореть. Страшно ему было безумно! Вертелся волчком, не ел, не спал, работал круглосуточно. Но всё у него получилось, вот! Смотри, Варюша, как приподнялся. Даже не просто приподнялся, а взлетел, как ракета!

— О, да! — с благоговением прошептала я.

Поскорей бы увидеть милого. Как только мы встретимся, все мои сомнения и страхи улетучатся. Как же я его люблю…

* * *

В начале десятого Глеб всё ещё не появился, но позвонил и предупредил, что они уже выезжают.

— Солнышко, как ты там? Ужасно по тебе соскучился. Даже не знаю, малыш… Может, нам с тобой взять совместный отгул?

— Нет! — воскликнула я. Потом развернулась в кресле, прикрыла телефон ладонью и сдавленно прошипела: — Какой отгул, Глеб, ты что?! Тут гора документов на подпись, вокруг меня народ стоит стеной, телефон разрывается, немцы и Зураб Нодарович жаждут онлайн-конференции, посетители нервничают и догрызают пальму. Всем всё надо немедленно, и все тебя хотят.

— А ты меня хочешь?

Так, кто-то совсем расслабился и забыл о работе!

— Конечно, хочу, — шепнула я. — Безумно. Возвращайся поскорее.

— И закроемся у меня на сутки! Отгул. Отгульчик.

— Никаких отгулов, Глеб, забудь! Работать надо, — коброй прошипела я.

— Эх. Ладно.

Непредвиденное отсутствие гендиректора в понедельник утром вызвало в офисе штормовые завихрения, алгоритмы сбились. Но постепенно удалось разрядить атмосферу. Я перенесла встречи, пообещала всем страждущим, что документы будут подписаны после обеда, нагрузила заданиями офис-менеджеров, отняла пальму у нервных посетителей и отделалась от них.

К обеду приёмная опустела. Я выдохнула, сделала себе кофе и…

И снова навалились чёрные мысли. Опять. Да сколько можно! Вредная блондинка запустила мне ежа под череп. Нет, я не поверила её словам. Не могу представить, что для Глеба девушки — забава, сиюминутное развлечение. Он не такой!

Но вдруг… А если… Ох, нет…

Разве я разбираюсь в мужчинах? У меня совсем мало опыта… Я даже поверила в сказочку Никиты о его неизлечимой болезни. Он откровенно ездил мне по ушам, а я чуть не плакала, так жаль было бедного парня.

Нет, Глеб — не Никита. Он честный, благородный, искренний.

Иногда очень трудно сосуществовать с собственным мозгом. В определённые моменты жизни без него было бы гораздо легче. Если бы можно было отключить его хотя бы на время, остановить поток мучительных мыслей.

Индийские йоги это умеют. Всего-то шестьдесят-семьдесят лет ежедневных тренировок — и вуаля: ты научился полностью отключать мозги (как это делают члены правительства, когда придумывают некоторые законы).

Дверь приёмной была открыта, я прислушивалась к звукам в коридоре, мечтала услышать шаги и голос Глеба. Какая-то бесконечная у него охота получилась! Пора бы уже и вернуться.

И вдруг в дверном проёме возник… гигантский букет!

Сердце подпрыгнуло от счастья, всё вокруг озарилось ярким светом, по приёмной закружился вихрь весёлых солнечных зайчиков.

Внизу сноп оранжевых роз был перехвачен ярко-жёлтой лентой. Я увидела также мужские руки, сжимающие букет, и в тот же миг испытала жестокое разочарование — сразу поняла, что это не Глеб.

В следующую секунду настроение испортилось ещё больше, так как выяснилось: носильщик букета и владелец холёных белых ручек — не кто иной, как… Никита. Он самый. Только о нём вспомнила — сразу же появился.

Блин!

— Привет, — поздоровался умирающий лебедь. Его голос звучал неуверенно, он словно сомневался, захочу ли я с ним разговаривать.

Конечно, не захочу! Воспоминание о его мерзкой выходке до сих пор жжёт сердце калёным железом. Он нагло вломился в мою квартиру, потом мял меня, лапал, жадно шарил ладонями по моему телу.

— Здравствуй. — Я презрительно поморщилась. — Что ты здесь делаешь?

— Вот, принёс тебе цветы, Варвара.

— Как самочувствие? Анализы хорошие?

Никита изобразил на лице смущение.

— В принципе, всё очень даже неплохо.

— Да? Наверное, лечение помогает. Сколько капельниц тебе поставили на этой неделе? А клизму не назначили? Нет? А надо бы!

— Варя! — возмутился Никита.

— Что — Варя?

Внезапно в коридоре послышались быстрые шаги, и в приёмную влетел Глеб.

Он вернулся, вернулся, ура! Мой милый, ненаглядный, исключительный, невероятный!

Как жаль, что здесь торчит Никита. Как же не вовремя он припёрся! Некоторые парни ведут себя так, словно поклялись испортить твою жизнь. Почему он прицепился именно ко мне?!

Влетев в дверь, Глеб резко затормозил в центре приёмной и с изумлением уставился на Никиту и на великолепный оранжевый букет в его руках.

Глава 25. Катастрофа

Варвара

— О, братишка, привет! — Никита перехватил букет и протянул руку Глебу, застывшему в недоумении.

Мужчины обменялись рукопожатием. Настал мой черёд удивляться. Они в приятельских отношениях? Я этого не знала, ведь никто и словом не обмолвился. Хотя… Вспомнила! Когда мы познакомились, Никита сказал, что навёл обо мне справки в «Мега-Инструментах», где у него есть «свой человек». Неужели он имел в виду директора? И они меня обсуждали?

— Здравствуй, Никита, — хмуро процедил Глеб.

— Значит, вы знакомы? — неуверенно взглянула я на него.

— Конечно! — с воодушевлением объявил незваный гость. — Дружим с детского сада.

— Зачем пожаловал? — Глеб продолжал сверлить взглядом охапку оранжевых роз.

— Варварушка, надо поговорить. Соскучился я. Старик, ты же не против, если я её украду ненадолго? Сейчас обеденный перерыв, Глеб, так что хватит эксплуатировать малышку!

Что он несёт?! Я задохнулась от негодования. «Варварушка, соскучился, украду…» Он преподносит всё так, будто между нами что-то есть. Да это бред какой-то! Не буду я с ним разговаривать!

Лицо Глеба окаменело, брови сдвинулись, глаза вспыхнули ревнивым огнём. Больше всего на свете мне хотелось сейчас остаться с ним наедине, броситься к нему на шею, поцеловать. Мы не виделись целую вечность, и оба с нетерпением ждали встречи. А этот проходимец испоганил радостный момент.

Никита положил букет на мой стол, потом вальяжно прошёлся по кабинету. Я испепелила его гневным взглядом, а он в ответ улыбнулся как ни в чём не бывало.

— Я ведь сказал тебе не лезть к Варваре, — проскрипел Глеб, сжав челюсти и заиграв желваками. — Значит, ты меня не послушался?

— Прости, старичок, не удержался, — Никита снисходительно похлопал друга по плечу. — Да и вообще… Не всегда всё должно быть именно так, как хочешь ты.

— Никита, шёл бы ты… по своим делам! — угрожающе прищурился Глеб.

Да, совсем не с таким видом он влетел в приёмную две минуты назад. Тогда его лицо сияло радостным предвкушением, а сейчас мой милый выглядел так, словно собирался совершить убийство.

— Глеб, не кипятись. Варвара — твоя секретарша. Но ведь она не рабыня! Ты не имеешь права распоряжаться её свободным временем. Сейчас обеденный перерыв. Малышка, выйдем? На пару слов. Хочу попросить прощения. В присутствии этого саблезубого тигра мне как-то не по себе. Того гляди разорвёт на части.

Утробный рык, вырвавшийся из груди директора, подтвердил предположение Никиты. Глеб, действительно, уже находился на грани. Атмосфера накалялась, воздух сгустился, казалось, в нем проскакивают электрические разряды, как во время грозы. Дышать было трудно, моё сердце лихорадочно билось прямо в горле.

— Никита, я никуда с тобой не пойду! — возмутилась я, сжимая в кулаки влажные ладони. — Отстань от меня.

— Варварушка… А я прощения хотел попросить. — Лживый ловелас проникновенно посмотрел мне в глаза, попытался взять за руку, но я её резко выдернула. — Милая, прости, у нас всё так плохо получилось … в наш первый раз. Я был не на высоте… Как говорится, первый блин комом, — виновато улыбнулся Никита. — Дай мне ещё один шанс. Умоляю, Варенька, пожалуйста! Дай шанс всё исправить.

Пусть он немедленно замолчит! Что сейчас подумает Глеб!

— Никита… Ты с ума сошёл… — пробормотала я. Почувствовала, как краска заливает лицо, и испуганно взглянула на Глеба.

Тот тоже потерял способность двигаться и дышать.

— Только не говори, что ты… что ты меня променяла на Глеба! — вдруг взвился Никита. У него задрожали губы. — Чёрт, чёрт! Опять всё то же самое! Ты что — с ним? Да? Да?! Блин! Как же я сразу не догадался… Нет, ну, конечно… Как же… Он ведь богатый, успешный, денег куры не клюют, куда мне до него! Ты всё обдумала и выбрала Глеба, да?!

— Что… что ты говоришь, — безжизненно прошептала я. Губы не слушались, дыхания не хватало.

Я увидела, как рушится огромное здание: беззвучно ломаются массивные стены, крошатся и разлетаются перекрытия, и огромное строение обваливается вниз, вздымая клубы серой пыли.

— Поздравляю, Глеб! — с горечью воскликнул Никита. — Ты, как всегда, на коне, а я… Она твоя, ты её покорил. А со мной она даже объясниться не хочет. Ты победил, ты выиграл пари.

— Что? — вскинулась я. — Пари?! О чём ты? Какое пари?!

Я в ужасе обернулась к Глебу, чтобы он опроверг эти слова.

— Никита, хватит пороть чушь, — сквозь зубы выдавил он.

— Ты выиграл наш спор, а я, как всегда продул. Мне не повезло, я лох. Прощай, штука баксов. Поздравляю, Глебушка! Радуйся и наслаждайся. Отхватил сладкую девочку.

— Какое пари, Глеб?! — чуть не плача, спросила я.

— Я не участвовал в этом споре, Варвара!

— Значит, пари всё-таки было?! Вы на меня спорили?

Внезапно на глазах выступили слёзы отчаянья, они обжигали. В висках колотились бешеные молоточки, казалось, ещё немного — и голова взорвётся.

— Варвара… Что у тебя было с этим негодяем?

— Вот, уже сразу и негодяй, — ухмыльнулся Никита. — Почему все так бесятся, когда им говорят правду?

— Заткнись!

— Ты уже заценил родинку на лобке? Прелестно, да? И грудь хорошая. Да и вообще девочка супер. Завидую тебе, Глеб!

В следующее мгновение прямой удар сбил мерзавца с ног. Никита, всхрапнув, как конь, отлетел к стене. Глеб бросился следом, схватил подлого обманщика за борта расстёгнутой ветровки, встряхнул. У Никиты потекла кровь из разбитого носа, но он улыбнулся:

— Братишка, тебе всегда достаётся всё самое лучшее! Ты по жизни победитель.

— Убью тебя, скотина!

Никита

Никита приподнялся на сиденье спорткара, рассматривая повреждения в зеркало заднего вида. Он подумал о том, что Витька и ещё пара сотрудников заглянули в приёмную очень вовремя. Они оттащили в сторону разъярённого директора. Иначе этот так называемый друг, обязательно разворотил бы ему, Никите, всю вывеску.

Солнце играло на лобовом стекле, слепило. Прикоснуться к носу было больно, но, похоже, он не сломан. Повезло! Под глазами залегли фиолетовые тени, во рту ощущался привкус железа, потому что Никита постоянно слизывал кровь с разбитой губы. На скуле расплылся синяк, на челюсти — ссадина. Голова раскалывалась от гула набирающего высоту бомбардировщика. Сейчас под черепом летало несколько таких бомбардировщиков. Никита даже попробовал заткнуть уши, но ничего не помогало.

Несмотря на подпорченную внешность, настроение у него было чудесным. Весь спектакль разыграл как по нотам. Отомстил и маленькой дурочке, которая посмела его отвергнуть, и драгоценному Глебушке.

Успехи приятеля давно уже бесили. Их отцы когда-то дружили, и всю жизнь — прямо с детского садика — родители ставили старшего товарища в пример Никите, восхищались трудолюбием и благородством Глеба.

Задолбали!

А сейчас удалось подпортить жизнь кумиру его родителей. Всё вышло даже лучше, чем Никита рассчитывал, операцию он провернул на пять с плюсом. Когда выскочил из приёмной, по малиновым от стыда щекам Вареньки уже градом катились слёзы, а Глеб готов был крушить мебель о голову обидчика, но его держали трое подчинённых.

Ха-ха, теперь, голубочки, разбирайтесь между собой, кто в чём виноват и кто кому должен!

Представив, с какой обидой директор и секретарша смотрят сейчас друг на друга, какие ужасные выдвигают обвинения, Никита едва не рассмеялся. Но не смог — больно!

Криво улыбнувшись краешком рта, искусный манипулятор завёл мотор и отправился в путь. Ярко-синий автомобиль медленно проплыл вдоль длинных рядов машин на залитой солнцем парковке.

Настроение у Никиты было хорошим ещё и потому, что сегодня отец расщедрился и перевёл на карту кучу денег, тратить — не истратить. Внезапный приступ отцовской любви имел объяснение. Батя только что вернулся из Красноярска, куда летал на похороны. У его друга насмерть разбился сын. Отец, видимо, расчувствовался, осознал, как ему повезло: пусть у него сынок — непутёвый шалопай, но зато живой.

Отец долго нудел над ухом, умолял не гонять на спорткаре, ездить осторожнее. А потом завалил банковскую карточку деньгами. Давно уже такого не было.

Вот и правильно, совсем другое дело! Любите то, что выросло. Может, родители сами виноваты во всех его недостатках. Не надо было постоянно восхищаться Глебом и ставить его в пример, иначе Никита не провёл бы всю жизнь, испытывая внутренний протест и стараясь сделать всё, чтобы не быть похожим на друга.

Подведя научную базу под собственное разгильдяйство, Никита снова попытался торжествующе улыбнуться, но не смог. Рана на губе, едва затянувшаяся плёнкой, треснула.

— Чёрт! Козлище! Как он мне надавал…

Вдруг с правой стороны Никита заметил Полину. Она стояла на тротуаре, засыпанном золотисто-медными листьями, и рассматривала что-то в витрине дорогого бутика.

Никита сразу же притормозил, а потом и остановился. Несколько минут он наблюдал за экс-невестой Глеба. В ярко-красном брючном костюме и накинутом на плечи палантине блондинка выглядела очень эффектно — впрочем, как всегда. Вот ещё один предмет его зависти: сколько Никита перебрал девчонок, но ни одна из них не могла сравниться с Полиной. Такой красивой, стильной и очаровательной у него никогда не было.

Девушка явно никуда не торопилась. Никита посмотрел в зеркало на разбитое лицо, вздохнул, поправил причёску, а потом вылез из машины и направился к Полине.

Она всегда ему нравилась, он едва ли не облизывался, глядя на эту куклу. Но раньше они с Глебом вроде как дружили, поэтому Никита не решался откровенно лезть к Полинке. А сейчас преграды исчезли: и он уже не друг, и она не невеста.

— Привет!

— О, Ник, приветик! Ой! Что с тобой случилось?! Что с лицом?

— Сильно заметно?

— Смеёшься? Да ты словно только что выбрался из клетки для боёв без правил.

— Твой женишок отметелил. — Никита скорбно вздохнул.

— Глеб?!

— Он самый.

— Ого! А что вы не поделили?

— Вероятно, ему не понравилось, как я посмотрел на его секретаршу.

— А как ты посмотрел? — тут же заинтересовалась Полина.

— Я намекнул, что, вообще-то, секретарь — лицо офиса, да и всей компании. А Глеб посадил в приёмную бледную моль.

— Мне кажется, Варвара — очень симпатичная девушка! — возразила Полина, явно мечтая быть опровергнутой.

— Да она никакая! Поля, поехали покатаемся, развеемся. У меня тяжёлая психологическая травма. Близкий друг надавал по роже из-за какой-то девицы.

— Вот прямо сразу на тебя набросился?

— Возможно, я сказал что-то лишнее… Не знаю… В любом случае, больше я с ним не общаюсь. Пусть нервы лечит, псих!

— Глеб не прав, конечно. А ты в состоянии вести автомобиль? Видок у тебя ужасный, если честно.

— Я пощупал, кости, вроде, целы. Зато ты, Поля, выглядишь изумительно! Поехали куда-нибудь. Я так рад, что тебя встретил.

— А ты в курсе, что мы с Глебом расстались?

— Да, мне Витя сказал. Я потрясён до глубины души. Если бы ты была моей девушкой, я бы был самым счастливым парнем на свете. Глеб — идиот. — Никита осторожно потрогал разбитый нос. — Блин, как же больно! А ещё друг называется. Набросился, как зверь.

— Бедненький зайчик, — Полина протянула руку и ласково погладила страдальца по руке. — Знаешь, а я не теряю надежды восстановить наши с Глебом отношения.

— Ты серьёзно? Поля, брось! Ты же не дура!

— А что?

— Послушай меня… Если мужчина разлюбил, ты его уже не вернёшь. Это во-первых. А во-вторых, Глеб не достоин такого подарка, как ты. Ты уникальная. Никогда я не видел такой красивой девушки. А уж у меня их было много, и на всех континентах, ты это знаешь.

— Да, ты тот ещё мачо.

— Поэтому слушай меня, я профи. Более красивой девушки я в жизни не встречал. Но это ещё не всё! Ты, к тому же, остроумная, весёлая, у тебя лёгкий характер. Только от одного твоего присутствия становится хорошо. Вот как мне сейчас!

— Правда?

— Угу. Цени себя, Полина! Не унижайся перед Глебом. Знаешь, я придумал, поехали в спа-салон. Расслабимся, мне сделают ледяную примочку на мордень, тебе сделают массаж спинки горячими камнями. Потом в бассейне поплещемся голенькие.

— Никита!

— Да ладно, что такого, мы же взрослые люди. Я, может, всю жизнь о тебе мечтал.

Полина скептически усмехнулась.

— Нет, серьёзно!

— Ник, ты раздолбай и балабол.

— А ты богиня, Поля, самая настоящая богиня! Недостижимая мечта. Но я не мог к тебе подойти, пока рядом маячил этот жестокий бессердечный тип.

— Сильно он тебя отделал, — посочувствовала блондинка.

— Всё болит. Летал по его приёмной, как воланчик для бадминтона.

— Бедолажка. — Полина на мгновение задумалась. — Ладно, Ник, уговорил. Мне всё равно нечем заняться. Хотела посидеть в кофейне с подружкой, а она не смогла. Какой-то бестолковый день.

— Сейчас мы всё исправим!

Глава 26. Бесконечный серый дождь

Глеб

Племяшка притихла. Она сидела у Глеба на руках, обхватив его за шею, и если сначала дрыгалась, как мартышка, то сейчас настроение момента передалось и ей — ребёнок затаился.

Они стояли у огромного окна и смотрели на дождь. По стеклу зигзагами сбегали струйки воды, город внизу был серым, горизонт терялся в свинцово-синем мареве.

— Глебушка, а почему ты такой грустный? Ты скучный. С тобой теперь неинтересно. Я тебя не узнаю. А когда придёт Варварушка? Она прикольная и весёлая! И хорошо танцует. Мы бы потанцевали! Я бы позаплетала ей косички!

— Варвара не придёт.

— А почему? Вы поссорились?

— Она болеет. А я уезжал в командировку. В общем, мы не виделись уже шесть дней.

— Ты поэтому мрачный?

— Возможно.

— А когда Полина улетала на целый месяц, ты совсем не грустил. Мы с тобой так классно веселились. А сейчас ты вообще никакой. Странно!

— Действительно, странно. Что ж я так… — пробормотал Глеб. Он рассеянно изучал перламутрово-серый пейзаж за окном. Город был опутан прозрачной паутиной дождя, всё выглядело размытым, неясным.

— А почему ты не проведаешь Варварушку? Чем она болеет? Надеюсь, у неё не контагиозный моллюск?

— Что?! — обалдел Глеб.

— Не знаю. Мама вчера прочитала в интернете и осматривала меня с лупой, искала моллюска. Глупенькая! Спросила бы сразу, я бы ей ответила, что у меня его нет. Куда бы я его спрятала? Так чем же болеет Варварушка? Она дома или в больнице?

— Дома.

— Давай её навестим! Купим йогурт, шоколадки, пончики и поедем в гости!

— Нет, нельзя без приглашения. Так не делается.

— Но почему? Давай! — Иришка сначала погладила Глеба по щекам, потом взъерошила ему волосы и наконец начала теребить уши. — Давай, пожалуйста! Поехали! Ты же хочешь увидеть Варварушку, и она мне так понравилась!

— У нас математический тренажёр и английский, ты забыла?

— Я устала заниматься! В отпуск хочу… Ой, я придумала! Мы возьмём Принцессу, Варварушку и полетим на необитаемый остров! Мы будем жить в бунгало, плавать в океане и танцевать на пляже! Ты опять станешь весёлым! Хорошая идея?

— Необыкновенная. Жаль, что это только мечты. Смотри, какой дождь…

— Что на него смотреть! Серый дождь. Мрачный Глеб. Так неинтересно! Протестую! Хэлп!

— Пойдём позанимаемся, потом съедим пиццу, покормим Принцессу, построим замок, и я отвезу тебя домой.

— А я хотела переночевать у тебя, Глебушка!

— Но мы же договорились, что сегодня ты ночуешь дома. Мы с Кириллом Андреевичем уезжаем в шесть утра.

— Опять! Ты только что вернулся!

— Надо, Иришка.

— Вы поедете далеко-далеко?

— Да не очень далеко, в соседнюю область. Метнёмся быстренько. Он наведёт порядок в своём филиале, а я — в своём.

— Глеб, ты наш кормилец и опора! За тобой, как за каменной стеной.

— А то!

— Бабуля так говорит. И мама тоже. И Томочка, и Верочка.

— Вот поэтому надо съездить, приструнить народ. Совсем филиал разболтался.

— Будешь ругаться?

— Ещё как. Но мне совсем не хочется ехать в командировку.

— А чего тебе хочется? — племяшка сжала ладошками щёки Глеба и пытливо уставилась ему в глаза. — Скажи, скажи!

Вместо ответа он поцеловал её в лоб.

— Я знаю, знаю! Ты тоже хочешь в отпуск, как и я! Да, Глеб? Мы устали вкалывать. Как же я тебя понимаю! Так, тебе надо отдохнуть. Решено — ты возвращаешься из командировки, мы берём Варвару, Принцессу и улетаем на море. Маму не берём, а то она будет мучить меня математическим тренажёром. Как он мне надоел!

Варвара

Я сбежала с поля битвы, где меня в присутствии любимого мужчины смешали с грязью. Пока ехала в маршрутке, всхлипывала от обиды и отчаяния, вытирала с мокрых щёк слёзы, вызывая сочувственные взгляды окружающих. Как же я мечтала убить Никиту! И боялась даже представить, что сейчас творится в душе у Глеба…

Думала — приеду домой и сразу же умру от горя. Ошиблась! Я едва не умерла от высокой температуры.

Свалилась в кровать, чувствуя, что начинает морозить, долго рыдала в подушку — с подвываниями и хлюпаньем. Забылась, отключилась, а когда пришла в себя и догадалась поставить градусник, увидела на нём тридцать девять и восемь.

Ночь прошла в бреду, несколько раз я просыпалась от собственных воплей. Блуждала в странных сумрачных коридорах, где из-за угла внезапно появлялись фигуры в чёрных плащах, чьи-то сильные руки хватали меня и тащили в преисподнюю с раскалёнными жаровнями. Я видела чудищ, которые клацали зубами и тянули ко мне окровавленные морды. Пол двигался и шевелился, я проваливалась в скользкое и непонятное нечто, по ногам ползали какие-то существа, чьи-то колючие хвосты обвивали мои щиколотки…

Только в субботу немного пришла в себя. В какой-то момент очнулась совершенно мокрая, с прилипшими ко лбу волосами, и поняла, что я выздоравливаю.

— Ох, Варя, наконец-то оклемалась! — обрадовалась мама. — Я два раза скорую вызывала, тебе делали укол. Ты помнишь?

— Смутно.

— Надо же, как тебя зацепило, Вареник! У нас уже полфирмы полегло, какой-то жуткий вирус прилетел.

Едва полегчало — тут же начались душевные страдания. Не могла поверить, что у нас с Глебом всё закончилось. После той изумительной ночи, после миллиона поцелуев и бешеной лезгинки… Нет, невозможно!

Везде валялись блистеры с таблетками, стояли бутылочки с суспензией, коробки из-под лекарств. Я приводила квартиру в порядок, ползая, как улитка — в глазах темнело от слабости. Надо было чем-то себя занять, чтобы не сойти с ума.

Как только включила телефон, обнаружила сотню пропущенных звонков. Семь из них — от Полины! Какая упорная девица! Зачем она мне названивает?

А от Глеба ни одного звонка…

Отвратительная сцена в приёмной снова и снова всплывала в памяти, лишая сил. Я помнила, как схватила сумку и убежала, по щекам градом катились слёзы. Метнулась к боковой лестнице, выскочила из здания через склад, чтобы избежать лишних взглядов. Побоище в приёмной и так увидели трое — директор по логистике и ещё двое сотрудников. Они же и растащили бойцов. Теперь коллегам хватит обсуждений на целый месяц!

Но я, вынырнув из горячечного бреда, вдруг ясно поняла, что нельзя верить ни одному слову вредной блондинки и мерзавца Никиты. Они оба нагло врут, приписывают моему милому то, что он никогда бы не сделал.

Глеб не стал бы изменять невесте и крутить романы с девицами, хотя именно на это и намекала белобрысая кукла. И если он сказал, что расстался с Полиной, значит, так оно и есть. И Глеб ни за что не заключил бы с друзьями пари на девушку, как утверждал Никита.

Эта мысль ослепила, как яркая вспышка, после блужданий в кромешной мгле. Все мои сомнения, страхи, ревность смыло прохладной волной, я даже почувствовала на лице дыхание свежего ветра. Как просто — я не буду верить никому, кроме Глеба. Вот и всё! И больше никаких метаний.

Но сможет ли Глеб точно так же безоговорочно поверить в мою невиновность? Он был потрясён словами своего подленького дружка — лицо потемнело от гнева, глаза полыхнули ревностью. Я не ответила на вопрос, было ли у меня что-то с Никитой. А этот негодяй ещё и родинку припомнил… Вот же скотина!

Теперь мне никогда не оправдаться перед Глебом. От этой мысли я тонула в пучине отчаяния. Я не смогу рассказать, как Никита ввалился в мою квартиру, как стаскивал с меня одежду, жадно лапал, рассматривал… Признаться Глебу — значит сделать его воображаемым свидетелем той ужасной сцены, превратить его в зрителя…

Нет, лучше молчать.

Но что-то никто не торопится задавать мне вопросы, расспрашивать… Мы не виделись и не разговаривали уже шесть дней. Неужели Глеб вычеркнул меня из своей жизни? Да, знаю, он улетел в срочную командировку в Питер, но телефон-то у него есть.

Я мечтала, чтобы Глеб мне позвонил, и ужасно боялась этого.

Всю неделю лил дождь, погода испортилась, резко похолодало. Небо обложило серыми тучами с фиолетово-чёрными прожилками, и тоскливая картинка за окном соответствовала моему состоянию.

В воскресенье вечером я прервала своё заточение. Сидеть в четырёх стенах и оплакивать несчастную судьбу уже не было никаких сил. Оделась, натянула шапку и перчатки, обмоталась шарфом, взяла зонтик и побрела под дождём в ближайшую кондитерскую.

На душе было мрачно, требовалось хоть как-то скрасить моё существование. Выбрала пирожное «Лесной мох» ядовито-зелёного цвета. Оно напоминало яркий муляж и выглядело настолько несъедобным, что становилось весело уже от одной только мысли, что я рискну это попробовать.

Я улыбнулась, а потом едва не расплакалась, потому что внезапно вспомнила, как племяшка Глеба заплетала мне косички. Принцесса пристроилась на коленях, спасаясь от ребёнка, а Глеб фотографировал нас на смартфон. Идиллия! Какой это был чудесный вечер!

А теперь я осталась одна, и в моей жизни, вероятно, больше не случится ничего хорошего…

Офис-менеджеры — Таня и Лена — позвонили в тот момент, когда я собирала с блюдца последние ярко-зелёные крошки. «Лесной мох» оказался на удивление вкусным, надо было взять две штуки.

— Какая ты бледная! — закудахтали девушки, увидев меня. Это был видеозвонок. Мои подчинённые (я очень гордилась тем, что они у меня есть) с трудом умещались на экране. — Тебе совсем плохо?

— Уже гораздо лучше.

— Бедный больной Вареник! А мы в бассейне. Хотели тебя навестить, но передумали, решили, что ты ужасно заразная. В отделе логистики четверо парней свалились, в сервис-центре пятеро. У всех вирус, у тебя, наверное, то же самое!

— Вареник, ничего что мы букет домой забрали? — спросила Лена. — Ты в понедельник так резко исчезла.

— Ладно. — Подумала, что теперь до конца жизни я буду ненавидеть оранжевые розы.

— Мы твой букетище на две части поделили, он был неподъёмный, — сказала Таня. — Ты же не обижаешься?

— Не знали, что с ним делать. До тебя не дозвонились. Я спросила у Глеба Николаевича, шеф, куда, мол, букетик-то? А он на меня как зарычит! Я от страха едва не умерла.

— Говорят, у нас было какое-то сражение. Директор с кем-то крупно повздорил. А мы всё пропустили! Я была в отделе кадров, а Таня — на складе. Вареник, ты не в курсе?

…Потом позвонила бухгалтер.

— Как ты там, золотце? Сильно болеешь? Завтра ещё не выйдешь?

— Нет. Завтра я пойду в поликлинику.

— Началось в колхозе утро — едва похолодало, и половина предприятия на больничном. Какая дохлая молодёжь! Один гендир молодец, никогда не болеет. Ты зарплату в личном кабинете проверяла? Видела, сколько тебе за сентябрь начислено? Не зря пахала, как ненормальная, хорошо денежек заработала. Глеб Николаевич и за немцев тебе бонус выписал, и за чехов. Новых платьев себе купишь море! Ты, главное, поскорее выздоравливай, солнышко!

Телефон продолжал трезвонить — с того момента, как я вышла из комы, только и делала, что отвечала на звонки. После разговора с бухгалтером я открыла интернет-банк и полюбовалась суммой на счету — хорошо, хоть что-то приятное есть в жизни.

И снова заиграл телефон. На этот раз это была… Полина! Только её мне не хватало для полного счастья!

Нытьё блондинки я пресекла на двадцатой секунде диалога. Она собиралась сообщить какую-то важную новость — вот просто очень важную! — но я абсолютно не горела желанием выслушивать её гнусные выдумки.

— Извините, Полина, ужасно болею, мне плохо, кхе-кхе, не могу с вами говорить, — прохрипела я в трубку. Даже и не пришлось особо прикидываться, чувствовала — снова поднимается температура.

— Ой, давайте я привезу вам лекарства, лимоны, мёд! — трогательно заволновалась блондинка. — Скажите, что купить!

Да она просто ангел.

— Спасибо, Полина, вы очень добры. Но ничего не надо, не приезжайте, я очень заразная. К тому же, Глеб… м-м-м… Николаевич уже купил и привёз мне всё, что необходимо. Он самый заботливый директор на свете!

Немножко приврала, ну так, с волками жить — по волчьи выть.

— Купил… Привёз… — задохнулась блондинка.

— Угу. Извините, Полина, не могу долго разговаривать, температура высокая. — И я изящно ткнула пальчиком в телефон, избавляясь от нежелательной собеседницы. А потом ещё занесла блондинку в чёрный список. Говорят, надо безжалостно отсекать от себя людей, общение с которыми раздражает, доставляет неприятные эмоции или даже причиняет боль. Вот я и отсекаю.

Воскресенье закончилось, а Глеб так и не позвонил. Ещё бы… После того, что он услышал от этого гада Никиты…

Как я теперь появлюсь в офисе после больничного? Как мы будем дальше работать с Глебушкой? Ему будет противно на меня смотреть. Наверное, мне придётся написать заявление…

Не хочется думать, что наша история закончилась, едва начавшись. Не знаю, как дальше жить.

Принцесса

Приняв душ, хозяин вернулся к ноутбуку, оставленному на кровати. Пока Глеб что-то просматривал и печатал, лежа на животе, Принцесса с удовольствием потопталась по его пояснице и каменной заднице, послюнявила полоски на серо-синих боксёрах.

Потом переместилась поближе к ноутбуку — и некоторое время наблюдала за тем, как хозяин печатает. Ей нравились его руки, такие красивые, грубые, нравилось, как он хмурит брови, вчитываясь в текст на экране. Принцесса потрогала бархатной лапкой кисть хозяина, проверила, подживают ли костяшки — он ободрал их неделю назад, до командировки в Питер.

Подрался с кем-то, что ли?

Серебристо-белая красавица внедрилась между клавиатурой и рукой хозяина, чтобы ощутить на спине приятную тяжесть господской ладони. Потом Принцесса начала охотиться за пальцами — прижалась к одеялу, навострила уши, задвигала попой… Поймала! Заодно напечатала в документе загадочную фразу ооооллдлдддд щщщ ггголлололоолол.

— Гениально! — хмыкнул Глеб. — Ну, ты и помощница, Принцесса!

Он аккуратно отодвинул пушистую помеху в сторону, и киска, в конце концов, угомонилась. Она устроилась рядом с ноутбуком, привалилась к нему боком. Бархатистое мурчание разрывало ей грудь, она тарахтела и жмурилась.

Как хорошо избавиться от ребёнка и остаться наедине с любимым мужчиной! После визита Иришки Принцессе всегда требовалась усиленная доза хозяйской любви, надо было успокоиться. Энергии в племяшке Глеба было как в трёх атомных реакторах, она кого угодно свела бы с ума.

Правда, день окрасился в серые тона, потому что прекрасный господин был мрачнее тучи. Он не пел в ванной, принимая душ, не танцевал у плиты, пока варил ребёнку кашу… Всё плохо.

Закончив с документами, Глеб закрыл ноутбук и принялся собирать вещи — Принцесса знала, что уже через пять часов он отправляется в новую поездку.

Едва Глеб скрылся в гардеробной, она запрыгнула в раскрытую сумку и теперь выглядывала оттуда, шевеля усами и сверкая изумрудным взором.

— Киска, давай-ка отсюда. — Глеб подхватил Принцессу под пузо и сгрузил на кровать. Вместо кошки в сумку отправился несессер, бельё, футболки, джинсы и увесистый файл с бумагами и брошюрами.

— Мур-р-р-р.

— Да, уезжаю. Но не переживай, это ненадолго, только туда и обратно.

Принцесса улеглась на чехол с костюмом.

— Нет, отдай! — Глеб отнёс сумку и чёрный чехол на молнии в прихожую. Всё, к командировке подготовился.

Хозяин на некоторое время задержался у зеркала — задумчиво всматривался в своё отражение, мучил ладонью шевелюру, пока волосы не встали дыбом. Затем с трагическим видом поплёлся обратно в спальню.

— Мяу! — отчаянно выкрикнула Принцесса. — М-м-мяу-у-у-у!

— Да, я тоже тебя люблю, — грустно ответил Глеб.

Принцесса знала, что у хозяина что-то произошло с Варварой. Тут бы зеленоглазой британке и порадоваться, что она получила статус единственной подруги Глеба… Но нет. Уж лучше пусть обнимается и воркует с Варварой, чем пребывает в таком отчаянии. У хозяина сбились все настройки и поломались микросхемы. Если раньше его окружала жемчужно-белая аура счастья и ликования, то теперь он излучал импульсы, которые посылает сумрачный и опасный предгрозовой океан.

Принцесса посмотрела на господина, и у неё сжалось сердце. Страдает, бедняга! Неужели Варя его бросила? Нет, не может быть. Ни одна девушка добровольно не откажется от такого роскошного рыцаря.

Так что же у них случилось? Варвара, наверное, тоже сейчас страдает. Какие же они глупые и несчастные!

Глеб улёгся на кровать, взял смартфон, начал листать фотографии.

— Мяу, — пожалела Принцесса любимого мужчину.

Он в ответ почесал её за ухом.

— Знаешь, киска, всё как-то очень хреново. Даже жить не хочется.

— Мыр-р-р-мяу-у-у!

Вот дурачок, хоть и божество! Жить ему не хочется! Тогда надо сделать так, чтобы снова захотелось. Позвони Варваре, глупый, хватит рассматривать её фотки на смартфоне! Скоро уже зарыдает над ними…

Глава 27. Пойманы с поличным

Глеб

Они успели отъехать от города уже на сто километров, когда Кириллу, наконец, удалось выяснить, чем объясняется траурный вид друга. Вытягивал признание клещами, потом слушал, хмуря брови и сосредоточенно уставившись на дорогу. Лобовое стекло постоянно затягивало сеткой мелкого дождя, утреннее небо, похожее на серую вату, висело над мокрыми жёлто-коричневыми полями.

Когда Глеб закончил свой трагический рассказ, Кирилл — он вёл машину — несколько секунд потрясённо молчал, а потом вдруг без предупреждения сильно двинул другу кулаком в плечо.

Глеб дёрнулся на сиденье и скривился от боли:

— Кирыч, ты спятил?! — прошипел он сквозь зубы.

— Это ты спятил! Сейчас ещё по башке тебе надаю, идиот!

Глеб потёр ушибленное плечо.

— Как ты мог?! — прорычал Кирилл. — Бросил девчонку, уехал, даже не поговорил! Молчишь уже шесть дней!

— Семь. — Глеб обречённо помотал головой. — Семь дней… Да, ты прав, я полный идиот. Но я не знаю, что теперь делать! Я упустил момент. Нужно было сразу бежать за Варей, хватать её в охапку, объясняться… Сказать, что не было никакого пари. То есть, оно было, но я-то не виноват! Наоборот, я хотел защитить её от своих друзей-придурков.

— Что ж ты не побежал?

— Я был ошарашен словами этого козла Никиты. На какое-то мгновение даже ему поверил. Огромный букет в приёмной, они знакомы… Он признаётся, что первый раз дал осечку, но просит о втором шансе…

— Урод мелкий! Надо же так всё подстроить!

— Да у меня в глазах потемнело, и весь мир перевернулся, когда я всё это услышал! Моя Варвара — с Никитой?! Она была с ним?!

Кирилл снова протянул руку к плечу Глеба, но на этот раз уже не ударил, а сочувственно похлопал.

— Понятно. Вот засада.

— И чем дольше я молчал, тем больше усугублялась ситуация. Во вторник пришлось срочно лететь в Питер. Получается, уже целых семь дней я не разговаривал с моей малышкой. Она спросила, действительно ли было пари, а я ничего не ответил! Теперь она думает, что я спорил на неё с Никитой… Взяла больничный, прячется дома. Значит, не хочет меня видеть.

Показался знак разворота, и Кирилл сразу же перестроился в крайний левый ряд.

— Что ты задумал? — удивлённо взглянул на друга Глеб.

— Возвращаемся, — сообщил Кирилл. Автомобиль, совершив разворот, уже мчался в обратном направлении. — А то ты так и будешь зайцем прыгать по стране, вместо того, чтобы объясниться с Варварой. То ты уехал в Питер, то тебе надо в Тюмень. А девчонка сидит дома и плачет. Не тем ты занимаешься, мужик. Ты нашёл свою единственную, так сражайся за неё — в том числе и с собственными сомнениями и страхами.

— А как же твой тюменский филиал?

— Так же, как и твой! Ну, приедем чуть позже. Пусть приговорённые помучаются в ожидании казни, — коварно улыбнулся Кирилл. — У меня там директор молодой и непутёвый, типа этого гадёныша Никиты. Пока хорошенько по мордасам не надаёшь, работать не будет.

— Не напоминай мне о Никите.

— А я всегда говорил — не друг он тебе! Смотри, как подставил.

— Выходит, ты был прав.

— Вот! Со мной дружи, Глебушка, я уж точно не подставлю и не подведу. Адрес Никиткин скажи, сначала к нему заедем.

— Кир, да ты что! Не хочу его видеть. Убью ведь, — зло проскрипел Глеб.

— Пусть гадёныш объяснит, что означают его грязные намёки. У Варвары ты спросить не можешь, получится, что ты ей не веришь, допрашиваешь её. Но выяснить-то надо, в чём там дело. Поэтому мы вдумчиво поработаем с Никитосом. Надеюсь, застанем его дома. Сейчас семь утра, он, наверное, уже вернулся из ночного клуба, а?

— Если не поехал к какой-нибудь подружке, — мрачно хмыкнул Глеб.

— Проверим.

— Я уже и так ему внешность подпортил.

— А я Катиного бывшего слегка покалечил, прикинь? Этот гад до сих пор лечится. Ладно, Глеб, думаю, будет лучше, если ты останешься в машине. А я поднимусь и деликатно выясню, что у Никиты было с Варварушкой. — Кирилл на мгновение бросил руль и со звонким хлопком резко впечатал кулак в ладонь, сделав при этом зверскую физиономию.

— Ничего у них не было! Это невозможно!

— Да, да, не дёргайся. Не удивлюсь, если этот <…> <…> сидел с биноклем в женской раздевалке Вариного клуба. Подсматривал.

— Не знаю… Не ожидал, что Никита так себя поведёт. Он же не ублюдок, всегда был милым парнишкой. Я его опекал с четырёх лет, он везде за мной таскался прицепом, как младший брат. Мы жили рядом, отцы дружили, мы постоянно тусовались вместе. Плохой из меня воспитатель — такое чмо выросло в результате.

— Вот не надо все грехи себе приписывать! Ты отличный воспитатель, Глеб. У тебя на предприятии порядок, персонал дрессированный, все по струнке ходят. Дома кошечка милая, послушная, мыр-мыр-мыр, мур-мур-мур. Ни разу даже ногу мне не отдавила — такая воспитанная киска! Ты держишь в узде гарем, который запросто снёс бы башку начальнику охраны арабского шейха. А тебя твои красавицы слушаются, я видел, вообще не перечат. В общем, ты отличный управленец и воспитатель, не надо на себя наговаривать.

— Кир, ты никогда не думал о карьере адвоката?

— Нет.

— Из тебя бы хороший получился.

— Мне и директором «Импульса» неплохо. Зарплата большая, премия ещё больше. А уж какой я себе годовой бонус нарисовал — это ваще-е-е! Но не будем отвлекаться. Сейчас заедем нанесём лёгкие телесные повреждения Никитосу, а потом отправимся успокаивать твою бедную девочку.

— Я скотина. Варвара меня не простит… Она не поверит, что я не заключал это мерзкое пари. Почему я сразу не сказал ей об этом…

— Да, Глеб, отношения — это сплошные нервы. Но ничего. Знал бы ты, как у меня с Катей всё было плохо… Я готов был биться головой о стену. Катя мне не верила и даже боялась меня. Ничего не получалось, ничего!

— Не может быть!

— Честное пионерское! А что в результате? Красота. Двух пупсиков мне родила. И сопят они теперь в кроватках, всю ночь им что-то надо — то пустышку, то водичку, то сисечку, то покачать. Жизнь превратилась в бесконечное удовольствие. Верь, братишка, у тебя тоже так будет. А сейчас поехали бить Никиту. Устроим ему незабываемое утро.

Варвара

Офис-менеджеры сообщили, что наш любимый босс уже вернулся из командировки. Но мне Глебушка так и не позвонил. Это означает разрыв отношений — окончательный и безжалостный.

Я представила, как мой любимый мужчина провёл это утро, мысленно проводила его из кровати в душ, а потом на кухню. Каждое движение отзывалось внутри сладкой болью. Как же мне хотелось перенестись в его квартиру, оказаться рядом…

Вот он оставил тёмно-серый внедорожник на бескрайней парковке перед зданием компании — один из первых, он всегда приезжает рано. Сбитые ветром красно-жёлтые листья мокнут в лужах, дождь моросит. Сейчас Глеб, наверное, вошёл в пустую приёмную, на миг задержался взглядом на моём столе, кресле… Что он чувствует? Сожалеет ли хоть немного, что меня там нет? Или испытывает досаду, что связался со мной?

Я так его люблю! Сначала любила на расстоянии, даже не мечтая, что когда-то смогу приблизиться к моему божеству. Но потом свершилось чудо…

А теперь мой мир разрушен, сверкающий волшебный замок разлетелся в осколки… В груди медленно, но неумолимо раскручивается маховик боли и отчаяния.

Что мне остаётся… Перебирать в памяти каждое мгновение нашей недолгой истории, заново испытывать восторг, упиваться воспоминаниями. Какой же я была счастливой!

Наверное, мы с Глебом станем далеко не первой парой в мире, разорвавшей отношения из-за клеветы… Мерзавец Никита выставил меня маленькой лгуньей, которая крутила роман сразу с двумя мужчинами, а потом выбрала более успешного.

Неужели Глеб ему поверит?

Но ведь они друзья — общаются и дружат всю жизнь. А со мной Глеб знаком всего один месяц. Его молчание подтверждает, что карты легли не в мою пользу… Родинка, между прочим, находится совсем не там, где сказал Никита, а гораздо выше! В бассейне или на пляже, когда я надеваю бикини, эту родинку прекрасно видно, и чтобы полюбоваться этой неземной красотой, вовсе не обязательно вступать со мной в интимные отношения!

Но Никита ловко жонглирует фактами. Очевидно, он опытный манипулятор, умеет воздействовать на болевые точки, бьёт точно в цель. Всего одно слово — а над моей головой словно перевернули ушат с помоями!

…В семь утра начала потихоньку ползать по квартире — наводила порядок и собиралась в поликлинику. Выходить из дома под дождь не хотелось, за окном расстилалась свинцовая хмарь, мокрые ветви деревьев трепетали под порывами ветра. Вчерашняя прогулка за пирожным не прошла даром — ночью снова подскочила температура. Мысль о том, что придётся час-другой просидеть в очереди к терапевту, вызывала тоску. Но обязательно нужно оформить больничный лист и зафиксировать, что я действительно болею, а не тунеядствую.

В зеркале отражались два хрустальных голубых озера — это сверкали слёзы, застывшие в глазах. Лицо было бледным, почти серым… Зато температура капитально снизилась — я это ощущала. Потихоньку остываю. От слабости дрожали руки, на лбу появилась испарина, а к спине словно приложили ледяную мокрую простыню… Какая разница! Пусть я буду скользкой и холодной, как морской окунь, всё равно Глебу я не нужна. Он вычеркнул меня из своей жизни, а без него мне ничего не важно. Нет никаких желаний, целей, потребностей…

Но я всё равно надеюсь… Вдруг сейчас он постучит в мою дверь?

От этой мысли останавливается дыхание, замирает сердце… И тут же на меня обрушивается лавина солнечного света — счастье, восторг, ликование затапливают душу.

Как трудно отказаться от мечты!

Полина

Полина пошевелилась. Во сне Никита её придавил, и сейчас она осторожно сняла с себя тяжёлую мужскую руку, сдвинула волосатую Никитину ляжку и освободилась из плена. Она выбралась из кровати и минуту рассматривала спящего парня, наполовину замотанного в кокон из сиреневых шёлковых простынь. За неделю синяки позеленели, стали менее заметными, однако, внешность красавчика пострадала основательно.

Хорошо же ему подпортили физиономию! Но могло быть гораздо хуже, если бы Глеба вовремя не оттащили. Полина знала, что экс-жених занимается боксом с соседом, Кириллом, бывшим профессиональным спортсменом, и тот основательно натаскивает товарища. Поэтому бедолага Никита вполне мог бы превратиться в кровавую отбивную.

Полина уже в который раз машинально отметила, что ему тоже не мешало бы позаниматься в зале. Всё же тридцатилетний мужик должен быть покрепче. Полина ещё хорошо помнила литые мышцы Глеба, его твёрдый пресс, каменные бёдра…

Стало грустно. Блондинка подошла к огромному окну, посмотрела на город, затянутый серой вуалью дождя.

В течение трёх лет у Полины был один-единственный сексуальный партнёр, и сейчас её не покидало ощущение, что она изменяет Глебу. Но ведь он дал ей отставку (а Полина её не приняла, нет!) Можно подумать, сам Глеб не изменяет ей с глазастой секретаршей. Наверняка уже успел оприходовать серую мышку. Вот зачем она ему?!

Представив, что делает с девицей её Глеб — умелый, пылкий — Полина задрожала от ревности. Но тут же со странным мазохизмом подумала — да, да, пусть трахаются. Зато Глебушка быстро поймёт, что эта серая мышь ни в какое сравнение не идёт с брошенной невестой. Полина умела доставлять своему мужчине изысканное наслаждение, была готова к любым экспериментам. А от скромницы Варвары он вряд ли дождётся сексуальных изысков. Эта дурочка будет лежать, как бревно, и пялиться в потолок голубыми глазищами…

«Надо подождать. Он ко мне вернётся. Обязательно!» — самодовольно усмехнулась Полина.

К тому же, на секс с Никитой грех было жаловаться. Они развлекались уже неделю, и с каждым разом становилось всё лучше — Полина временами даже испытывала приливы нежности к избитому красавчику. Он был хорошим любовником — таким же чутким и неутомимым, как Глеб. К счастью, хотя бы в этом Никитка не проигрывал другу. Иначе было бы совсем тоскливо. По всем остальным параметрам он никак не мог соперничать с Глебушкой.

Шалопай, донжуан, охламон. Да ещё и без собственного дохода. Живёт на содержании у родителей, которые, как поняла Полина, недалеко ушли от её предков — тоже скупердяи.

…Блондинка голышом отправилась в гардеробную, выбрала одну из дорогих белых рубашек Никиты, надела и полюбовалась на себя в зеркале. Она уже выяснила, что любовника раздражает, когда берут его одежду, и решила специально позлить парня.

В большом зеркале отражалась соблазнительная красотка — полусонная, растрёпанная, томная, после хорошего секса. Глебу она такая нравилась — естественная, без косметики. А Полина это состояние не любила, без макияжа она чувствовала себя безоружной. Эх! Надо было прислушиваться к желаниям мужчины. Нравится ему умытое лицо — радовать его им!

За окном занималось тоскливое осеннее утро, небо обложило мрачными тучами. Началась новая трудовая неделя — но только для тех, кто работает. Глеб, наверное, уже сгонял вниз и позанимался в тренажёрном зале «Легиона», потом сходил в душ и вышел из ванной — свежий, прохладный. Полина представила его с полотенцем вокруг бёдер, увидела красивый мощный торс… Девушка прерывисто вздохнула, посмотрела в сторону кровати, скуксилась: Никита, похоже, как и вчера, до обеда проваляется среди подушек.

Какой же бездельник!

Сравнения, сравнения… Нельзя не сравнивать мужчин между собой. Сколько времени Полина потратила на Глеба! Отдала ему три года жизни, причём, три года из самого драгоценного периода женской молодости и привлекательности.

А что теперь? Начинать заново — да ещё с менее перспективным кандидатом? Отступить, сменить ориентир, выбрать новый объект? Никита — не вариант, так, пустышка для временного развлечения… Смириться? Нет, Полина не готова отказаться от Глеба только из-за того, что возникло препятствие в виде голубоглазой пигалицы.

Нет уж!

Чем больше Полина размышляла над ситуацией, тем ярче осознавала, насколько крупно она прокололась. Найти другого такого мужчину, как Глеб, ей не удастся. Почему она не слушалась Синтию, почему не ценила то, что имеет? Ведь три года роскошный мужик был привязан к ней коротким поводком. Сначала он даже смотрел на неё с обожанием, был влюблён — ей удалось основательно вскружить ему голову, используя многочисленные женские уловки.

А потом она всё растеряла, прошляпила. Вот ворона!

«Я всё исправлю!» — пообещала себе Полина. Она вернёт любовь Глеба, она сумеет. У них много чудесных эпизодов в прошлом, им есть, что вспомнить…

В дверь позвонили. Кто ещё в такую рань, удивилась Полина. Может, пришла помощница по хозяйству? Никита не предупредил, что кого-то вызвал. Вероятно, домработница всегда приходит в понедельник…

Пожав плечами, девушка включила свет в холле, и лампочки на подвесном потолке вспыхнули, разметав бриллиантовые брызги по зеркалам и гладкой плитке пола.

Даже не спросив, кто пожаловал, Полина распахнула дверь и тут же испуганно отпрянула. На пороге стоял массивный высокий мужик, с плечами, бицепсами и шеей, как у борца. Бритоголовый, хмурый. Одним словом, наёмный убийца.

— Поля?! — ахнул он.

— Кирилл, — ошарашенно прошептала блондинка и судорожно стянула на груди мужскую рубашку, закутываясь. Она совершенно не ожидала нос к носу столкнуться с другом Глеба. Сердце упало.

— Ты что здесь делаешь, Полина?!

«Ромашки, блин, собираю!» — едва не выпалила девушка. Что ещё она могла ответить? Вопрос был риторическим.

От отчаянья Полина едва не всхлипнула, горечь затопила грудь, дыхание сбилось… Теперь можно совершенно забыть о планах воссоединения с Глебом. Как глупо она попалась! Вот что значит не повезло — быть застуканной в чужой квартире, в половине восьмого утра, в мужской рубашке на голое тело…

Бессмысленно надеяться, что Кирилл ничего не расскажет другу.

Глава 28. Признания

Кирилл

— Кир, ты чего? — напрягся Глеб.

Вернувшись в машину, друг некоторое время смотрел сквозь лобовое стекло в серую пелену дождя, потом провёл ладонью по бритой голове и потёр затылок. Затем включил зажигание.

— Поехали отсюда.

Глеб нахмурился. Он ждал объяснений.

— Кстати, братан, ты никогда не клеил флизелиновые обои? — почему-то спросил Кирилл.

Глеб с удивлением уставился на друга.

— Нет, как-то не приходилось, — медленно ответил он.

— А я их клеил. Нас Витина бабуля подрядила. В общем, мы собрались втроём, типа, как на охоту. Я, Витюша, Ромашка… Собрались мы и… Бац! Ловко всё провернули.

— Рад за вас, — пробормотал Глеб.

— У Вити такая бабуля… Ух! Зажигалочка. Огонёк! Нравится она мне очень, её Сонечкой зовут. Обязательно тебя с ней познакомлю. В следующий раз пойдёшь с нами клеить флизелиновые обои. Тем более, что ты танцуешь круто. У тебя врождённый талант. Пластика, чувство ритма… и всё такое.

— Хочешь сказать, флизелиновые обои, иначе, как в танце, клеить невозможно?

— То-то и оно!

Машина остановилась у перекрёстка. Дождь усиливался, на капот приклеилось несколько листьев — ярко-жёлтых, блестящих.

— Кирилл, — нахмурился Глеб, он сцепил челюсти и напряжённо поиграл желваками. — Скажи прямо. Что ты сделал с Никитой? Ты его прикончил? А теперь заговариваешь мне зубы?

— Да, — вздохнул Кирилл.

— Убил?!

— Да нет же, — мягко отмахнулся друг. — Ничего ужасного не сделал я этому гадёнышу. Но да, да, я заговариваю тебе зубы. Хотел немножко отвлечь, прежде чем сообщу новости.

— Говори уж сразу. Я не барышня, не умру.

— Ладно.

…После того, как Кир выложил всю правду, несколько минут они ехали молча. Глеб переваривал полученную информацию и закипал, как котёл.

То, что в разлуке Полина быстро утешилась, его задело, но не так, чтобы сильно. Они же расстались, что ж теперь, пусть блондинка развлекается. Неприятно, конечно, что утешение девушка нашла в объятиях Никиты, а не какого-нибудь незнакомого парня. О прощальном подарке — путешествии в Австралию — Полина теперь может забыть. Её мечту побывать на далёком континенте пусть реализует новый любовник. Глеба это уже не касается.

Но что действительно взбесило — это сообщение, каким именно образом Никита узнал о Вариных «особых приметах». То, что негодяй лапал его малышку, разъярило Глеба.

— Разворачивай <…> машину! — прорычал он. — Едем <…> обратно! Я убью этого <…> урода!

— Тише, тише! Эй! А ну, убери руки, не трогай руль! — рявкнул Кирилл и оттолкнул взбесившегося пассажира. Он схватил его за плечо, придавил к креслу. — Сиди!

— Да отпусти же!

— Успокойся. Во-первых, ты этому охламону уже навалял и неплохо. Рожа у него разноцветная, фиолетово-зелёная. Во-вторых, я ему сейчас немножко добавил — придушил насекомое, пока выпытывал детали. В-третьих, он раскаивается.

— Никита? Раскаивается?

— Да. Потому что ему очень-очень страшно. Думаю, он уже пожалел, что подстроил тебе подлянку, — усмехнулся Кирилл. — Забудь об этом гадёныше. Сейчас мы преследуем великую цель — помирить вас с Варварушкой. Едем, едем! А то твоя девочка куда-нибудь смоется из дома, ищи её потом по всему городу. Давай, Глебушка, вдохни, выдохни. И успокойся.

Целую минуту Глеб напряжённо сопел, пыхтел, справляясь с гневом. Потом попросил остановить, кивнув на стекляшку цветочного магазина.

— Притормози, Кир. Я быстро.

— Вот, совсем другое дело. Сейчас думай о Варе. Это правильно.

Глеб

Пока бежал от машины, розы слегка намокли, и теперь влажные белые бутоны источали необыкновенный аромат. Прижимая к себе охапку цветов, Глеб помчался на седьмой этаж. Даже не стал ждать лифт, требовалось выплеснуть энергию, внутри всё пылало. Целую неделю он не видел свою маленькую девочку.

Взлетел в мгновение ока. Замер перед дверью, успокаивая дыхание. Сосчитал до десяти… Протянул руку к кнопке звонка…

А если сейчас Варя встретит на пороге в том же виде, как это было той волшебной ночью, ставшей для них незабываемой и самой первой?

От этой безумной мысли Глеба едва не подбросило, он ошалел. Воображение тут же нарисовало изумительную картину, сердце в груди судорожно задёргалось, по позвоночнику прокатилась горячая волна.

Но ведь это вполне возможно! Наверное, прямо сейчас Варя стоит перед зеркалом в ванной и расчёсывает свои длинные волосы — они струятся по голым плечам и груди, спускаются до тонкой полоски кружев на её изумительных бёдрах. И больше на его малышке нет ни-че-го…

Глеб понял, что его уже трясёт.

Даже если сейчас Варя будет сопротивляться, не захочет его простить, не поверит, что он ни в чём перед ней не виноват, он всё равно от неё не отстанет. Не захочет открыть дверь — выломает. Разрушит любую преграду, будет умолять и уговаривать, пока Варвара не сдастся. Сделает всё, чтобы вернуть любовь своей единственной и драгоценной, потому что без неё всё теряет смысл, солнце меркнет, а дождь никогда не заканчивается.

…Нет, Варя даже и не думала сопротивляться. Она немедленно распахнула дверь — так, словно ждала его прихода. И Глеб снова испытал чувство, которое охватывало его каждый раз, когда он видел возлюбленную: всё вокруг затопило солнечным светом, мир закрутился разноцветным хороводом, вспыхнула радуга.

— Варя, милая, — выдохнул Глеб и переступил порог.

Они замерли в нерешительности.

— Глеб… Ты всё-таки пришёл…

— Варя, малышка моя… Ты что, болеешь?! — изумлённо пробормотал Глеб, рассматривая бледное осунувшееся личико и серые круги под глазами. Но в этих глазах уже сияла безудержная радость, а на губах играла улыбка.

— Да, Глеб, да! Я же на больничном!

— Думал, ты просто прячешься… Потому что не хочешь меня видеть.

— Я?! Не хочу тебя видеть?! Да я… — Голос сорвался, Варя не договорила, только отчаянно мотнула головой и всхлипнула. Она взяла букет, прижала его к груди и спрятала лицо в белых бутонах.

Глеб тут же привлёк девушку к себе, обнял, прижался губами к её волосам. Но он сразу же понял, что цветы мешают, создают препятствие, не позволяют развернуться на полную мощь. Поэтому решительно отобрал у Вари букет, положил на тумбочку и наконец заключил любимую в настоящее — железное! — объятие.

Милая помощница почти оправдала ожидания в плане дресс-кода — на ней было очень-очень мало одежды: домашний комплект из футболки с забавными зайчиками и микро-шортиков. Но волосы Варя успела заплести в косу. Прав был Кирилл, ехать надо было быстрее!

— Варя, милая, прости! — взмолился Глеб, осыпая поцелуями несчастные и в то же время радостные глаза, смеющийся и всхлипывающий рот. — Как же я по тебе соскучился, Вареник мой ненаглядный… Прости меня, пожалуйста! Поверь, я ни в чём не виноват перед тобой! Я не заключал на тебя пари. Никита обманул. Варварушка, ты мне веришь?

— Конечно, Глеб! Я бы ни за что не поверила, что ты… Нет, никогда! А ты… Ты веришь, что я тоже ни в чём не виновата? Я не крутила роман одновременно с тобой и с этим… идиотом!

— Да у меня и в мыслях не было!

— Но ты так долго не приезжал… Я подумала, что ты решил со мной расстаться!

— Как я могу с тобой расстаться, Варя?! — потрясённо воскликнул Глеб. Он на миг отстранился, посмотрел глупышке прямо в лицо, а потом снова прижал её к себе. — Никогда, никогда, никогда! Ни за что на свете! Каждая минута без тебя превращается в мучение! Я жить без тебя не могу, ты моя единственная, ты моё счастье! Я так тебя люблю, Варя!

— Глеб, я тоже тебя люблю!

Переход от тоскливого ожидания и выдуманных проблем к радостной встрече и признаниям в любви был настолько внезапным, что у обоих захватило дух. Пару минут они жарко целовались, чувствуя, что их всё дальше уносит течением пылающей реки. Глеб сжимал Варю, она гладила его плечи и обнимала за шею, они оба лихорадочно осыпали друг друга поцелуями. Нежность и страсть смешивались в единое чувство, и они пьянели от этого головокружительного коктейля.

Сохранять вертикальное положение было всё труднее, поэтому Глеб оторвал сокровище от пола и донёс до кровати. В крошечной Вариной квартирке всё так близко! Куртка и пиджак упали на пол, а сам Глеб с удовольствием навалился на любимую девочку. Ещё несколько минут они лихорадочно праздновали встречу, их закручивало в огненном водовороте, воздуха не хватало, дыхание друг друга превращалось в спасение.

— Надо Кириллу позвонить, — вдруг вспомнил Глеб и хлопнул себя по лбу. Он с трудом оторвался от Вариных губ. — Он внизу меня ждёт. Мы с ним поехали в Тюмень, но он заставил вернуться.

— Какой он молодец! Но… Значит, ты сейчас уедешь? — тут же расстроилась Варя.

— Нет. Сегодня я точно останусь. Буду за тобой ухаживать, поработаю врачом. Ты же болеешь! — С этими словами Глеб задрал до шеи футболку с зайчиками и принялся целовать Варину грудь.

— А я должна идти в поликлинику. Записалась на приём.

— Тебе нельзя выходить из дома, — возразил Глеб. — Нельзя. Даже и не думай, не выпущу!

Варя засмеялась. Звонок в дверь заставил их двоих вздрогнуть и подскочить на кровати.

— Кто это?

Когда Глеб открыл дверь, на пороге они увидели Кирилла с сумкой в руках.

— Здрасте! Я так понял наша командировка отменяется, — сказал он. — И правильно. Всё равно сейчас выезжать уже поздно. Ну, ничего, поедем завтра. Держи сумку, старик.

— Кирилл, познакомься. Это моя Варварушка. — Имя девушки было произнесено с таким трепетом и нежностью, что фразу можно было расценивать как предложение руки и сердца. — Варя, а это Кирилл, мой друг, сосед и тренер по боксу.

— Та самая Варварушка! — улыбнулся гость и двумя огромными лапищами осторожно пожал руку девушки. Он молниеносно осмотрел её всю — с головы до ног, но, видимо, тут же сам себя одёрнул. — Безумно рад знакомству, Варя! Теперь мне всё ясно.

— Что тебе ясно, Кирыч?

— Понятно, почему у тебя, мужик, сорвало башню!

Варвара зарделась.

— Я тоже рада познакомиться, Кирилл. Вы проходите. Может, выпьем чаю или кофе? — смущённо предложила она.

— Спасибо, Варварушка, — улыбнулся гость. И тут же сделал страшные глаза и громко зашептал другу:

— А ребёнок точно совершеннолетний? Старик, ты паспорт видел?

Варя прыснула и опустила голову.

— Кирыч! — засмеялся Глеб. Он притянул к себе девушку и поцеловал в пылающую щёчку. Потом похлопал товарища по плечу:

— Спасибо, Кир! Ты даже не представляешь, что для меня сделал! Ты самый лучший!

— Вот и славно. Ладно, дети мои, оставайтесь. А я поеду немного поработаю.

Глава 29. Экзамен на профпригодность

Варвара

— Мы справимся, — уверенно заявил Глеб. — У меня есть опыт. Не волнуйтесь, я буду держать всё под контролем.

Катя и Кирилл, полностью экипированные для похода в театр, замерли на пороге. Они с сомнением посмотрели на моего смелого парня.

Да, да, он совершенно бесстрашен!

Но, если честно, сама я ужасно переживала. Младенец у меня на руках был таким маленьким!

— Откуда у тебя опыт? — спросила Катя.

— Так вы же уже давали мне подержать пупсиков. — Глеб прижимал к себе второго малыша. Тот весело таращил круглые глазки. — Ну, и племяшку мне тоже доверяют. Всё, идите, идите! Ни о чём не беспокойтесь, развлекайтесь. Вы заслужили отдых!

— Если вдруг что-то… Мы можем не идти после театра в ресторан, — неуверенно произнесла Катя. — Хватит нам одного балета.

— Так, друзья! Мы же договорились — вы отдыхаете, а мы весь вечер караулим потомство. Всё, до свидания!

В квартире витал аромат ванили — Катя умудрилась к нашему приходу испечь яблочный пирог.

— Угощайтесь, это специально для вас, — сказала она. — Вот только кто-то уже успел отфигачить половину!

Кирилл посмотрел на потолок, потом в окно, за которым сгущалась ноябрьская тьма.

— Ой, а там снежинки, — заметил он и ласково поправил золотистый локон на Катином плече. — Надень-ка шубку, солнышко!

Я уже знала, что яблочный пирог — маленькая слабость нашего бритоголового громилы. Только две женщины в мире способны испечь сей кондитерский шедевр — мама Кирилла и Катюша.

— Ребята, спасибо вам огромное, — ещё раз горячо поблагодарила Катя. Хотя она принарядилась для выхода в свет, однако, тёмные круги под глазами спрятать не смогла. — Я их покормила. Но через два часа нужно будет покормить снова. Подробная инструкция — вот! — Катя указала на стол, там лежала распечатка, похожая на инструкцию к космическому кораблю. — Электронную копию скинула вам на почту. Бутылочки с молоком в холодильнике, подогревать в микроволновке. А сейчас дети должны уснуть…

Последнюю фразу Катя произнесла крайне неуверенно. Можно подумать, она сообщила: «А завтра на площади Революции ожидается высадка марсиан».

Мой карапуз вдруг взбрыкнул ножками, скривился и судорожно всхлипнул. Я застыла, уже внутренне паникуя. Что делать?! Катя двинулась было ко мне, но муж придержал её за плечо.

— Так, назад! Мы сваливаем, — распорядился он. — Идём, Катерина. Если опоздаем, нас не пустят в зал. Не переживай, ребята справятся. Пусть потренируются, тем более, что Глеб хочет двойню.

— Ты хочешь двойню?! — хором воскликнули мы с Катей и переглянулись.

— А что? — сказал Глеб. — Двойня — это круто! Да, хочу.

Наконец-то нам удалось отправить счастливых родителей в театр. Мы сели рядышком на диван и принялись рассматривать четырёхмесячных малышей у нас на руках. Они явно не торопились выполнять обещание своей мамочки — сна у них не было ни в одном глазу. Смотрели на нас и задорно улыбались.

По какому поводу веселье? А спать кто будет?

— Они славные! — заметила я.

— Ты им нравишься! Видишь, как они на тебя смотрят? Это понятно, — Глеб протянул руку и погладил меня по щеке.

— Но они совершенно одинаковые. Как ты думаешь, у меня девочка или мальчик?

— У тебя девочка, — авторитетно заявил Глеб.

Действительно, всё говорило о том, что мне доверили именно Леночку: у моего пупсика — длинные ресницы-опахала, носик-пуговка и очень нежная улыбка.

Правда, у второго ребёнка тоже носик-пуговка и длиннющие ресницы… Но вот улыбка у него совсем не нежная, а довольно таки бандитская! Значит, явно пацан, Андрюшка.

Глеб сразу же это заметил! Какой он наблюдательный!

Я посмотрела на любимого с восхищением. Он всё знает, всё умеет и разбирается во всех вопросах, он сильный и уверенный. Как приятно иметь дело с таким мужчиной!

К тому же, он принимает решения и берёт на себя ответственность. Глеб без лишних разговоров, отметая любые возражения, перевёз меня к себе на следующий же день после нашего примирения. И вот уже больше месяца мы живём вместе.

Он познакомился с моей мамой, представил меня своим дамам. Я волновалась, понравлюсь ли семье Глеба, хотя уже имела там персонального пиар-менеджера — Иришку. Как выяснилось, племяшка давно на все лады нахваливала меня остальным домочадцам. Особенно ей нравится, что со мной можно побеситься и потанцевать, а моя коса — отличный тренажёр для оттачивания навыков юного парикмахера.

Тем не менее, я переживала, как меня примут. Всё-таки целых три года семья находилась под чарами Полины, а эта лицемерная красотка умеет околдовывать.

К счастью, сразу стало ясно, что решения Глеба в семье не обсуждаются. Он заявил, что отныне и навсегда мы с ним вместе, и четыре взрослые женщины — сестра, мама, тётя, бабушка — тут же принялись с бешеным энтузиазмом выискивать у меня достоинства. Нашли столько, что я немного обалдела от собственной уникальности и значимости.

Йеху-у-у-у! А я, оказывается, идеальный Вареник!

Нет, а что? Ещё до встречи с дамами Глеба я успела сделать для них столько полезного! Постоянно консультировала их по телефону и улаживала проблемы, которые они генерировали с планетарным размахом.

…С тех пор, как мы стали жить вместе, производительность Глеба возросла. Теперь я постоянно под рукой — круглосуточно, и он нещадно меня эксплуатирует. Но я не жалуюсь. Приятно чувствовать себя нужной, я избавляю моего блистательного гендира от массы мелких вопросов, в которых запросто можно увязнуть.

К тому же, так как планирование графика является обязанностью личной помощницы, я всегда могу организовать приятный сюрприз в виде похода на симфонический концерт или в ночной клуб.

Последний раз в ночном клубе мы невольно устроили представление. Нет, мы просто танцевали, упиваясь музыкой, движениями и близостью друг друга. Но как-то незаметно получилось, что другие посетители клуба стали смотреть только на нас, они ждали, что же мы изобразим дальше. Потом кто-то даже выложил видео на ютуб.

А что, круто мы танцуем! Глебушка, вообще, звезда!

Неделю назад он поручил «расчистить» два рабочих дня — перенести все встречи и совещания, чтобы мы с ним смогли слетать… в Африку!

В Африку! Слетать! На два дня!

Мы остановимся на роскошной вилле в Марракеше… Вот это да… Не могу поверить, что всё это происходит со мной. А вдруг это сон?

И только каторжный труд не даёт погрузиться в сказочную нирвану. Компания развивается, Глеб пашет, как зверь, в офис мы всегда приезжаем самые первые, иногда я с отчаяньем смотрю на кипу документов на столе и сотню сообщений в мессенджере.

Уже начала мечтать о декретном отпуске! Правда, я не ожидала, что Глеб запланировал двойню. Хм…

Что ж, у нас прекрасная возможность потренироваться на детишках Кирилла и Кати, пока молодые родители тусуются в театре.

В принципе, ничего сложного! Наши пупсики вот-вот уснут, у них уже закрываются глазки… Даже странно, почему Катюша едва не расплакалась, когда мы предложили отпустить их на целый вечер. Она сказала, что мы святые люди.

А нам и делать ничего не пришлось. Малявки уже почти уснули… Сейчас мы положим их в кроватки, а сами будем целоваться на диване и доедать яблочный пирог.

Так, ещё немного…

…и малышка у меня на руках действительно выключилась! Правда, сначала она пять раз подряд выплюнула пустышку, тут же потребовав её обратно. Женщины так непоследовательны, правда? Я потрясла куколку, покачала, нашептала на ушко приятные слова о её красоте и неотразимости, и Леночка уснула.

Ура, я сделала это! Требую золотую медаль «Супер-няня». А Глеб-то со своим младенцем ещё не справился!

Я полюбовалась ангельским личиком, посмотрела, как вздрагивают длинные загнутые ресницы, и медленно направилась к кроватке. Но в этот момент квартиру взрезал вопль-сирена — это заголосил Андрюша.

Почему?! Он ведь почти уже спал!

Всё, сон у детишек как рукой сняло. Мы с Глебом переглянулись — для нас это было полной неожиданностью… Далее вечер развивался по закольцованному сценарию: если одному ребёнку удавалось заснуть, второй немедленно его будил. Когда вырубалась Леночка, буйствовал Андрюша. Когда вдруг на пять минут засыпал Андрюша, начинала хныкать Леночка, и брат сразу же просыпался, чтобы проверить, не обижают ли сестрёнку.

Джентльмен, блин!

Используя эту схему — чувствовалось, она у них давно отработана! — младенцы постепенно довели себя до истерики. Они уже не просто ныли и вскрикивали, а верещали. Мы с Глебом не знали, что делать. Трясли каждый своё чадо, менялись младенцами, поглаживали, похлопывали, напевали. Уносили их подальше друг от друга, в разные комнаты, но между ними словно существовал невидимый канал связи… Проверили памперсы — сухо! Попытались покормить — не хотят!

Что им нужно?!

Мы не знали, что делать. Перечитали Катину инструкцию, прошлись по всем пунктам. Получалось, у детей нет никаких причин для воплей. И тем не менее, красивые апартаменты на двенадцатом этаже превратились в юдоль безутешного горя. За огромным панорамным окном сверкал ночной город, метались снежинки… Младенцы продолжали рыдать.

— Позвонить родителям? — спросила я.

— Ну, уж нет! Мы им обещали свободный вечер. И вот так сразу сдадимся?

— Как они с ними справляются?! Поскорее бы вернулись! Это невыносимо. — Я в отчаянии смотрела на крошку у моей груди. Маленькое красное личико было залито слезами, рот снова кривился — сейчас дитё опять начнёт орать!

— Попробуем включить музыку! — придумал Глеб. — Вдруг прокатит!

Мы пристроили маленьких скандалистов в кресла-электроукачиватели, врубили весёлую музыку и начали подпрыгивать, как будто находились в ночном клубе или в моей танцевальной студии. Детишки замерли с разинутыми ртами. Они ещё всхлипывали, но уже не голосили, а удивлённо наблюдали за нашими движениями.

О, боже, это сработало! Им понравилось!

Отлично. Тогда продолжаем.

Больше всего пупсикам зашла старая добрая ламбада, они дрыгали ножками и восхищённо агукали. Мы исполнили её пять раз подряд! А так как танец предполагал близкий контакт партнёров, Глеб ужасно возбудился от соприкосновения наших тел и набросился на меня с поцелуями.

— Ты что, перестань! — закричала я. — Тут дети!

— Ладно, не буду, — с болью в голосе прохрипел Глеб.

Малыши сдались на медленном танго. Мы исполняли его, уставившись друг другу в глаза, а когда замерли в паузе и посмотрели на скандалистов, те уже дрыхли!

Ура! Ура! Получилось!

Мы так и оставили детей в люльках — побоялись трогать.

— Это жесть… У меня нет сил, — пробормотала я, падая на диван. — Ну и вечерок! Глеб, ты точно хочешь двойню?

— Возможно, я немного погорячился. Мы это ещё обсудим.

Милый лёг прямо на пол около люлек с малышами. Я хотела позвать Глеба на диван, но побоялась: а вдруг маленькие мучители снова проснутся? Пусть лежит и не шевелится!

Мы не слышали, как вернулись Катя и Кирилл.

Глава 30. А теперь ещё и канкан!

Варвара

В одиннадцать утра закончилась онлайн-конференция с филиалами, а к двум часам подъедут новые иностранные партнёры, французы. Они работают с Кириллом, и верный друг решил ими поделиться.

В промежутке между двумя мероприятиями нужно успеть купить шубу, купальник и новую автокормушку для Принцессы. Операцию я должна провернуть как можно быстрее, другой возможности не будет, вечером мы улетаем. Хорошо, что не придётся искать ласты и арбалет, уже и без этого мой список покупок весьма живописен.

— Протестую! — закричала мама. Она отпросилась с работы и примчалась в меховой салон, чтобы поддержать доченьку. — К чему такая спешка?

— Мама, у нас сегодня иностранные партнёры, а потом самолёт в Африку!

— Деловая ты колбаса!

— Я — Вареник, — гордо напомнила я.

— Ты катастрофически глупый Вареник! Ты впервые покупаешь шубу и должна получить от процесса максимум кайфа. Надо концентрироваться на каждом доступном тебе удовольствии — будь то чашка кофе, или чизкейк, или красивое небо за окном, или возможность прокатиться на большой скорости…

— На большой скорости?! Мама, да что же это такое! Не смей так делать! Мало тебе аварий!

— А уж из покупки шубы надо выжать максимум незабываемых эмоций. Ты себя обделяешь, милая. Почему Глеб с тобой не пошёл?

— Он сильно занят, работает. Опять же — французы. И потом, всё получилось спонтанно. Я предупредила, что убегаю в магазин за купальником и автокормушкой. Принцессин агрегат сломался, а мы улетаем. Глеб тут же вспомнил, что на выходных обещали минус двадцать, и велел купить ещё и шубу.

— Вот так запросто?

— Угу. Дал мне свою карту.

— Глебушка очень милый! Не будем лишать парня удовольствия. Сейчас пойдём за купальником, а шубу спокойно и не торопясь выберешь в другой раз вместе с Глебом. Когда у вас будет время.

— Когда оно будет! К концу года начался невероятный цейтнот!

— А я для вас уже кое-что нашла, — объявила девушка-консультант.

Она держала две вешалки. На одной красовалась роскошная ярко-белая норка, на другой — эффектная серебристая чернобурка. Оба полушубка — с поперечной раскладкой меха, капюшоном и широкими рукавами.

— К вашим голубым глазам, — нежно проворковала девушка. — Вы только примерьте! Ничего покупать не надо, но именно сегодня у нас грандиозные скидки.

Вот лиса!

Она помогла мне закутаться в облако пушистого меха.

— Ах! — мама восхищённо заломила руки и перестала дышать. — Варени-и-и-и-ик, — протянула она. — Боже мой, боже мой… Красота какая… Так, теперь давайте вторую… О-о-о! Бесподобно!

Я тоже не могла оторвать взгляд от зеркала. В нём отражалась вовсе не я, а какая-то роскошная незнакомка…

— Как же нам выбрать? — заволновалась мама. Она забыла все свои доводы. — Так, а что если мы возьмём сразу две шубейки? Они обе тебе так идут, Варя! Сколько Глеб разрешил истратить?

— Подождите, я ещё не всё вам показала, — сообщила девушка-консультант.

…Мама была права — нельзя совершать серьёзные покупки впопыхах. Мы так и не смогли выбрать, только переволновались. А когда в другом отделе торгового центра я, надев бирюзовый купальник, придирчиво рассматривала себя в примерочной, за шторкой вдруг услышала голоса. Сердце оборвалось: я узнала Полину и Никиту! Они тоже были здесь!

Странно… Неужели теперь они вместе?

Очевидно, бывшая невеста и бывший друг состыковались. Глебу, наверное, будет неприятно об этом узнать. А вообще-то, эти двое очень подходят друг другу. Оба красивые, светловолосые, лживые. Парочка — загляденье!

Впрочем, мне по барабану.

Но выходить из кабинки я не спешила, потому что вовсе не хотела столкнуться с ними нос к носу. Полина и Никита ругались. И только когда голоса стихли, я появилась из засады. Потеряла из-за бездельников пять минут драгоценного времени — могла бы уже давно оплатить покупку и метнуться в отдел бытовой техники, где меня дожидалась кискина автокормушка. Заказала вчера по интернету, осталось только забрать.

— Варюша, ты прямо застряла в этой примерочной! — сказала мама. — Я тут круги нарезаю, уже два раза всё посмотрела.

Я объяснила ситуацию.

— О, видела эту парочку! Так эта блондинка — невеста нашего Глеба?!

— Бывшая!

— Обалдеть, какая она красивая!

Я тут же надулась.

— Но злая, — сразу добавила мама. — Парень-то ушёл, а она ему такую гадость сказала вдогонку… Ужас! Я всё слышала.

— Так и он её обматерил, — машинально заметила я. Мне, конечно, вовсе не хотелось защищать противную блондинку, но ради справедливости…

— Кошмар, ну и отношения! Когда парень и девушка посылают друг друга матом… Нет, я этого не понимаю. Наш Глебушка же не матерится?

— Боже упаси! — Я тут же зарделась, вспомнив таблицу умножения на «ё», которую наш гендир зачитывает нерадивым сотрудникам.

— Да, сразу видно, что Глеб — воспитанный и интеллигентный молодой человек.

— Всё так и есть, — жарко подтвердила я. — Он бесподобный!

— Как я рада, что ты нашла своё счастье… — Мама внезапно расчувствовалась, заморгала, у неё на глазах выступили слёзы. — Вареник мой ненаглядный!

Полина

На безрыбье и рак — рыба. Но Полина всё чаще стала приходить к мысли, что пора бы расстаться с Никитой. Всё равно толку никакого, она только впустую тратит время на этого балбеса. Он зациклен на удовольствиях и развлечениях. Всё, что интересует Никиту, это погонять на спорткаре, потусить в клубе, понежиться в спа-салоне, посидеть с друзьями в ресторане, покувыркаться с подружкой на гигантской кровати-сексодроме.

Судьба надо мной насмехается, поняла Полина. Ей ужасно не нравилось, что Глеб постоянно занят, что он работает день и ночь и не уделяет невесте достаточно внимания. И вот пожалуйста: теперь у Полины парень, который умеет только развлекаться и отдыхать! И больше ничего.

Но ведь так не может продолжаться бесконечно!

…Сегодня в магазине между ними разыгралась некрасивая сцена. Полина выбрала два совершенно изумительных комплекта белья.

— Я их возьму, — заявила она, выходя из кабинки.

— А не сильно ли ты размахнулась? — пренебрежительно поинтересовался Никита. Он ждал её у примерочной и со скучающим видом пялился в смартфон.

— В смысле?

— Ты вчера вернулась с грудой пакетов. И позавчера тоже. А сегодня — ещё и это.

— Ник, да ты что? Тебе денег на меня жалко?

— Поль, я просто не понимаю… Ты когда-нибудь остановишься? Ты покупаешь, покупаешь, покупаешь… И тебе всё мало! Во что ты превратила мою квартиру! Всё и так завалено твоим барахлом, наступить некуда! Не поверю, что тебе действительно нужны ещё два комплекта белья в дополнение к пяти сотням имеющихся.

— Никита, давай я сама решу, нужны или нет! Мне они понравились!

— А ты на цену посмотрела?

— Не так уж и дорого, — надула губы Полина. Она подумала, как это низко — попрекать деньгами! Она что, выпрашивать у него должна? Фу!

— В общем, завязывай с покупками, Полька, а то я начинаю думать, что тебе пора лечиться. От шопоголизма.

— Это тебе лечиться надо! — огрызнулась блондинка. — Знаешь, Никита, если бы ты не спал весь день, как сурок, а работал в компании своего отца, помогал ему… Не пришлось бы жить на подачки родителей. Отец сам бы платил тебе отличную зарплату, да ещё и гордился бы тобой! И тогда бы ты не стал считать копейки и с лупой рассматривать каждый ценник!

— Приплыли! Мой папаша тебя завербовал? Вы сговорились?

— Ник, сам подумай… Ты дурью маешься!

— Поль, угомонись, а? Отвали! Мне хватает нравоучений моих предков. Уже весь мозг вынесли. Ещё и от тебя выслушивать!

— Просто я привыкла к другому уровню, — гордо выпрямилась Полина. — Глеб меня не контролировал, я могла позволить себе всё, что угодно! Покупала, что хотела, путешествовала! А с тобой мне постоянно приходится себя ограничивать! И я безвылазно сижу в городе, никуда не езжу! Что за жизнь такая! Это невыносимо!

— Да ты что? Ах, бедняжечка! — ядовито рассмеялся Никита. — Ты мучаешься со мной, да? С Глебом было лучше? А не пошла бы ты, Поля, <.. …>?

— Как ты смеешь!

Никита развернулся и стремительным шагом направился к выходу. Разъярённая Полина осталась стоять у примерочных. Она сквозь зубы кинула вслед беглецу несколько грязных ругательств. Покупательницы около кабинок удивлённо покосились на красивую блондинку, шипящую, как кобра.

Неужели услышали? А нечего подслушивать!

Полина вышла из отдела и уныло побрела вдоль сверкающей галереи магазинов. Доплелась до островка с мягкими диванами, выбрала пирожное, заказала капучино… Погоревала об изящных комплектах, которые ей не достались. Да, бельё действительно было очень дорогим. Кто бы мог подумать, что Никита жмот?

Видеозвонок Синтии пришёлся как нельзя кстати. В Нью-Йорке давно наступила ночь, красивая мулатка улыбнулась с экрана и отсалютовала Полине высоким бокалом. В нём покачивался слоистый коктейль жёлто-сине-розового цвета.

— Посмотри, какие звёзды! — мечтательно сказала подруга. — Я у Дэйва. У него травма колена. Переехала к нему в пентхаус, ухаживаю за несчастным чёрным зайчиком, даже купила халатик медсестры. Но блин, как же задолбал пациент! Два метра шикарных мышц и бесконечного нытья! Ноет, и ноет, и ноет. Убила бы! А у тебя как дела, Полли?

— Похоже, я только что рассталась с Никитой.

— Давно пора! — хмыкнула подруга. — Зачем тебе этот лоботряс?

— Не знаю, что делать… Опять вещи перевозить и впихивать в мою квартирку. Она же маленькая. Синтия, я невезучая. Красивая, но несчастная… Сейчас уйду от Никиты, а что дальше?

— Бедняжка моя, — расстроилась подруга. — Прилетай ко мне, оторвёмся! С Австралией Глебушка нас прокатил, придумаем что-то взамен. Кстати, друг Дэйва случайно увидел на моём смартфоне твои фотки и теперь мечтает с тобой познакомиться. Он тоже успешный спортсмен, как и Дэйв, и заколачивает огромные бабки. Давай, прилетай. Виза у тебя открыта.

— Смеёшься! У меня на карточке даже на бензин денег нет, не то что на билет до Нью-Йорка.

— А я продам твоё кольцо! Хочешь? Оно стоит бешеных денег.

— О-о-о, — разочарованно протянула Полина. — Жаль его продавать, оно такое красивое!

— И всегда будет напоминать тебе о том, как же ты капитально лоханулась — упустила Глеба.

Полина ненадолго задумалась, потом приняла решение.

— Хорошо. Продавай.

— Вот и славно! Скоро встретимся в Нью-Йорке, ура!

Варвара

Когда вернулась в офис, Глеб расстроился, что я так и не купила шубу.

— Варварушка, ну, что же ты!

Он притянул меня к себе, усадил на колени. Я тут же прижалась к его груди, обняла за шею, осыпала поцелуями лицо. Но потом отстранилась и, преодолевая сопротивление, вскочила. В любой момент кто-нибудь может войти в кабинет. А мы тут обнимаемся изо всех сил…

— Хотя бы одну-то надо было взять, Варя!

— Одну! Но какую? — Я снова представила себя и в первой, и во второй шубе, и опять мысленно заметалась — обе смотрелись потрясающе. Никогда не считала себя красавицей и вдруг поняла, как глубоко заблуждалась. Да я самый настоящий голливудский Вареник! Звезда!

— Тогда купила бы две.

— Дорого же!

— Да ладно. Ты вообще ничего не покупаешь, Варя, денег совсем не тратишь. Как так можно! Хорошо, вернёмся из Африки и сразу же вместе сходим в этот салон. Ну, куда ты убежала, иди сюда, иди…

— Ещё купальник хотела показать.

— Купальник, — мечтательным эхом отозвался милый директор. А когда увидел клочок блестящей бирюзовой материи, его лицо исказила болезненная гримаса.

— О-хо-хо… — простонал он. — Варя, что ты со мной делаешь…

Удивительно! Каждую ночь и до самого утра я перед ним абсолютно голая. Однако увидел маленький купальник-бикини, представил его на мне и уже опять готов! Словно запустили ядерную реакцию.

О, мужчины!

В общем, дорогой шеф ужасно возбудился. Подскочил с кресла, схватил меня, начал целовать и лапать.

— Глеб, ты что! — завопила я, отбиваясь. Надела сегодня узкую юбку-карандаш, но всё равно залез, проник… и уже добрался до кружевной резинки чулок.

Упорный! Целеустремлённый!

Обожаю.

— Глеб, через пять минут приедут гости, — напомнила я. Мы оба тяжело дышали, мои губы горели от его жадных поцелуев. Я снова вырвалась и отскочила подальше от директорского стола.

В каких условиях приходится работать!

— Они французы, — напомнил Глеб. Он шарил по мне хищным взглядом, словно хотел проглотить целиком. — Их не удивишь поцелуями в офисе. Куда ты опять убежала, Варя…

— Нет, нет! — закричала я, увидев, что он снова поднимается с места. — Успокойся! Сиди, не вставай.

Можно подумать, я держу мужчину на голодном пайке! Да он каждую ночь такое вытворяет, что нельзя не покраснеть, вспоминая об этом. И всё ему мало!

— В Африку хочу. С тобой, поскорее, — хрипло пробормотал Глеб, усаживаясь обратно в кресло и поправляя галстук.

— Сейчас обработаешь французов, а потом мы свободны!

Глеб обещал, что на марокканской вилле мы будем совсем одни. Видела фотографии — вилла огромная, красивая, окружённая бесподобными зелёными лужайками. Она принадлежит Михаилу Ивановичу, владельцу «Армады».

…Наконец-то появилась иностранная делегация, во главе с господином Кристианом Массоном, мелким французиком с буйной шевелюрой, огромным носом и пронзительным взором. И работа закипела.

Это последний рывок, а потом нас ждёт удивительное приключение. Мы могли бы вообще никуда не ехать, а закрыться в квартире, и это тоже было бы счастьем — просто остаться вдвоём. Но улететь в Африку — надёжнее. Там, по крайней мере, Глеб позволит себе отключить телефон, и его не будут дёргать каждые пять секунд.

* * *

С французами любимый босс управился очень быстро, я даже не ожидала. Мы смогли покинуть офис на два часа раньше, чем предполагалось.

— Ну, это только первая встреча, — сказал Глеб в машине по пути домой. — Потом организуем для французов какое-нибудь грандиозное мероприятие. Они очень выгодные партнёры, вокруг них тоже придётся поплясать.

— Теперь, наверное, канкан? Лезгинкой или ламбадой их не соблазнишь?

— Канкан?! А рожа у них не треснет? — возмутился Глеб. — Этот Массон на тебя пялился, старый хрыч. Так и хотелось ему рыльце подкорректировать.

— Вовсе нет, Глебушка! Он не пялился! И совсем он не старый.

— Кирилл давно работает с Массоном. Предупредил, что этот французик цепкий, как бульдог, и ужасно капризный. А ещё — обожает малявок, типа тебя. К Кате он тоже клеился.

— Ого! И Кирилл не снял с него скальп?

— Как видишь, нет, — засмеялся Глеб. — Почему-то.

— Кирилл таких крутых партнёров тебе подогнал. — Я вспомнила о цифрах в предварительном соглашении — от них захватывало дух.

— Да, Кирыч молодец. Представляешь, он сказал, что мы первые няньки, которые ни разу за весь вечер им не позвонили. Даже Катина мама не справляется, а мы справились! Круто мы пупсиков умотали?

— Ещё неизвестно, кто кого умотал!

— В общем, Вареник, я решил. Всё-таки, настраивайся на двойню.

— Хорошо, милый, как скажешь. — Я погладила Глеба по щеке.

Он вдруг быстро перестроился в правый ряд и притормозил за остановкой.

— Посиди в машине, солнышко. Выскочу на минуту.

Он вернулся с огромным букетом… оранжевых роз!

— О-о… Спасибо, — неуверенно пробормотала я, принимая цветы. Уставилась на них, соображая, почему Глеб не выбрал розовые или белые розы. А этот букет сразу напомнил об отвратительной сцене в приёмной, когда Никита говорил нам гадости и пытался нас поссорить.

Как странно! Сегодня Никита меня преследует: в обед я слышала как он ругался с Полиной в магазине, а сейчас о нём напомнили розы…

— Я вдруг подумал, что цветы ни в чём не виноваты, — объяснил любимый мужчина свой выбор. — Не хочу, чтобы каждый раз, когда ты увидишь оранжевые розы, у тебя портилось настроение. До самолёта уйма времени. Поэтому сейчас мы создадим новую матрицу. Постараемся, чтобы отныне оранжевые розы ассоциировались у нас не с той отвратительной сценой, а с чем-то очень приятным.

Я посмотрела на охапку ярких цветов у меня на коленях и улыбнулась. Подозреваю, едва мы доберёмся до дома, Глеб сразу же займётся изготовлением двойни. Подумать только, у друга есть, а у него нет! Непорядочек.

— Изумительные розы, они уже мне нравятся, — улыбнулась я.

— Понравятся ещё больше, — пообещал Глеб, бросив на меня обжигающий взгляд. Положил руку на моё колено, сжал. По телу тут же прокатилась раскалённая волна, сердце затрепетало в сладком предвкушении…

Только бы не опоздать на самолёт!

Глава 31. Любовь под пальмами

Глеб

Женское царство, узнав о запланированном молниеносном вояже, переполошилось:

— Шесть самолётов, Глебушка! — ахнула мама. — Это так опасно. А сколько времени уйдёт на перелёты туда и обратно. И ради чего? Чтобы сутки провести в какой-то африканской хибарке?

— Что это ты придумал! — наехала бабуля. — Да там, наверное, москиты летают и змеи ползают! Вот ещё!

— Ничего вы не понимаете, — возразила тётушка. Она была готова грудью встать на защиту племянника: ей только что купили новую машину взамен старой, окончательно уничтоженной, и поэтому Тамара изнемогала от благодарности. — Во-первых, там не хибара, а роскошный дворец с гигантским бассейном. Во-вторых, когда у Глеба и Вари появятся дети, они им будут рассказывать, как сбежали в Африку, под пальмы, чтобы побыть наедине. Это станет их семейной легендой.

— Ах, как романтично! Я завидую Варенику, — вздохнула сестра. — Почему у меня нет такого парня, как Глеб?

— Хочу в Марокко, хочу в Марокко, хочу в Марокко! — как попугай, прокричала Иришка, прыгая по креслам и диванам. — Глебушка мой драгоценный, возьми меня с собой! Ай, ладно, так и быть, отпускаю. Я же понимаю — секс, алкоголь и всё такое… Восемнадцать плюс. А можно два дня Принси у нас поживёт? Пожа-а-а-а-алуйста! Ей будет скучно одной в квартире! — неугомонное веретено уже вилось вокруг любимого дяди, висело на нём, целовало.

В голове Глеба прозвучал протестующий вопль Принцессы: «Нет, только не это, умоляю! Я хочу побыть в одиночестве!»

— Думаю, за два дня она не успеет заскучать, — Глеб поцеловал племяшку. — Можете послезавтра заехать с мамой её проведать. Но сюда забирать не надо.

* * *

Водитель отвёз в аэропорт. Они отправились налегке — одна небольшая сумка на двоих. Все паузы, моменты ожидания, неминуемые в путешествии, превратились в удовольствие — потому что можно стоять обнявшись, смотреть друг другу в глаза, целоваться…

Как вкусно пахнут Варины волосы, какая гладкая у неё щёчка! Глеб не мог насмотреться на своё сокровище. Любое слово вызывало восторг. Вокруг всё двигалось и перемещалось, горели яркие рекламные вывески, вспыхивали надписи на электронных табло, а они ничего не замечали, словно были окутаны волшебным непроницаемым коконом.

…Самолёт завис посреди океана тьмы, свет в салоне погас. Хорошо, что днём Глеб так быстро разобрался с французами и образовалась небольшая пауза. Дома, вернувшись из офиса и едва переступив порог, они с Варей жадно набросились друг на друга, огненный шквал желания сбивал с ног.

А в самолёте снова принялись за работу. Открыли два ноутбука и, тихо переговариваясь, раскидали почту и решили десяток вопросов. Глеб в очередной раз удивился, какая ему досталась исключительная помощница — самая лучшая! Как ловко у неё всё получается. Он может многое ей доверить и не волноваться о результате: Варя всё сделает. Это касается и компании, и его беспокойного семейства. Организацией поездки тоже занималась Варя. Подобрала билеты с удобной стыковкой рейсов в Москве и Лиссабоне, оплатила, обо всём позаботилась.

Но если бы Варя не была такой шустрой и сообразительной? Если бы она ничего не успевала, путала даты в его расписании, перевирала в письмах имена партнёров, как это случалось у предыдущей секретарши?

Глеб на миг представил заторможенную Варю — вот она хлопает своими огромными голубыми глазищами, сто раз переспрашивает, ничего не может понять…

Картина вызвала умиление. Нет, ничего бы не изменилось. Даже если бы его крошка была самым тормознутым Вареником на свете, он всё равно сходил бы по ней с ума. Наверное, говорил бы ей: «Господи, что ж ты у меня такая дурочка!» — или даже ругался, обнаружив очередной косяк. Но любил бы не меньше. Она всё равно оставалась бы его девочкой — необыкновенной и единственной.

Как он измучился за неделю их разлуки! Везде видел Варю, её чудесные сияющие глаза, страдал из-за того, что не может обнять. Каждый день, проведённый вдали от любимой, дорого обошёлся его нервной системе. Им нельзя быть врозь.

Какое счастье среди ночи отыскать её среди подушек и снова притянуть к себе, если вдруг ненароком ускользнула на край кровати. Ощутить её всю, прижать посильнее, не просыпаясь, но даже во сне испытывая восторг от того, что любимая рядом.

Сейчас, в самолёте, она уснула у него на плече, её рука безвольно лежала на его бедре. Глеб осторожно переплёл их пальцы, поцеловал сокровище в макушку.

Его чудесная малышка, подарок, судьба. Любимая женщина, удивительная и желанная, пристань, к которой он всегда будет возвращаться, и взлётная полоса, с которой отныне начинаются все его полёты в космос…

Варвара

Моё отношение к Михаилу Ивановичу изменилось. Я успела почти возненавидеть хозяина строительной компании «Армада» — после того, как он три раза коварнейшим образом уволок моего любимого в лес. Бесценные выходные были истрачены Глебом не на упоительный секс, а на охоту!

Зато теперь мы лежим на мягких лежаках под пальмами на его африканской вилле и слушаем тишину. Здесь царствуют нега и умиротворение. Но только сейчас, когда мы угомонились, выключили музыку и перестали скакать около бассейна. Милый держит меня за руку, перебирает мои пальцы. Мы молчим, воздух наполнен ощущением бесконечного счастья, кажется, оно переливается над нашими головами золотистой пыльцой и оседает на лицах, заставляя улыбаться…

Глеб уже сделал со мной всё, что хотел, он реализовал свои самые амбициозные планы. Мы вновь убедились, что созданы друг для друга, мы две половинки, которые соединились в одно целое, и теперь никогда уже не согласимся существовать по отдельности.

Мы неистово занимались любовью, а в промежутках танцевали у кромки бассейна, с воплями прыгали в воду после каждого танца, взметая облако белых брызг, плавали и целовались…

И вот сейчас мы совершенно без сил, наши тела окутаны истомой, сладкой и вязкой, как разогретый мёд. Даже пошевелиться трудно, но я подозреваю, что скоро начнётся новый раунд — карие глаза любимого вновь темнеют от страсти, так просто он не сдастся.

Мой удивительный!

Над головой сияет солнце — золотой шар в бирюзовом небе. Глеб сказал, что мои глаза, небо, вода в бассейне и купальник одного цвета. Чудесно, я такая стильная.

Несмотря на то, что мы добрались до Африки, здесь совсем не жарко, температура очень комфортная. Трудно поверить, что недавно мы находились в озябшем сером городе, где тротуары завалены чёрной снежной кашей, а порывистый ветер треплет голые деревья… Но сейчас мы в настоящем раю.

Неподалёку по зелёной лужайке среди экзотических растений важно вышагивает павлин. Он уже несколько раз подходил поближе и красовался передо мной — показывал роскошный изумрудно-синий хвост, гордо смотрел на меня глазками-бусинками: ну, согласись, что я хорош?

Михаил Иванович, очевидно, воспылал к моему Глебушке отеческими чувствами, так как предложил нам приезжать сюда, в Марракеш, в любое время, когда захотим. Правда, нам не удалось побегать по вилле голышом — здесь мы всё же не одни, тут есть слуги. Они появляются бесшумно, чтобы предложить нам коктейли, накрыть стол к обеду или сделать массаж.

Мы попали в сказку!

Наблюдая за павлинами, вспоминаю о Принцессочке. Как там моя любимая зеленоглазая киска — одна в квартире? За тот месяц, что живу у Глеба, я очень к ней привязалась. Мне удалось втереться в доверие, и теперь я назначена главной кормилицей и защитницей. Есть подозрение, что Принцесса влюблена в Глеба не меньше, чем я. Потому что когда он выходит из ванной в одном полотенце, или вовсе без него, киска перестаёт дышать. Я тоже! Мы обе замираем и не можем налюбоваться нашим божеством.

…Жаль, что нельзя побыть на вилле подольше. Но и найти два дня в плотном ноябрьском графике — это настоящая удача. Зато каждая минута превращается в драгоценность, я стараюсь ничего не пропустить, концентрируюсь на каждом мгновении, впитываю в себя ощущения, запахи, картинки…

День клонится к закату, краски меркнут, симпатяги-павлины куда-то исчезли, зато на террасе уже накрыт стол. Мы переоделись, белая рубашка Глеба и моё платье подчёркивают загар — оказывается, хотя мы и не чувствовали жары, однако основательно поджарились на солнце. Кожу на плечах тянет, а щёки пылают.

Зато накануне зимы мы обзавелись настоящим африканским загаром! Подумать только!

Наши незаметные слуги-джинны постарались. Всё выглядит так, словно мы будем ужинать на летней веранде очень дорогого ресторана. Белоснежная скатерть спускается до пола, приборы сверкают, стол украшен цветами, горят свечи, доносится аромат блюд, приготовленных специально для нас. Завтрак и обед были изысканными, так что можно рассчитывать на не менее вкусный ужин. После секса и танцев невероятно разыгрался аппетит.

— Знаешь, Варя… А если бы мы не встретились? Что тогда? Как бы я жил без тебя? Это была бы совершенно скучная, унылая, безрадостная жизнь… Я так тебя люблю, милая!

— Глеб, я тоже тебя очень люблю. Уже восемь месяцев!

— Как?!

Приходится признаться, что я потеряла голову уже в марте, увидев блистательное выступление Глеба вместе с малышнёй в студии «Рио». О, как самозабвенно он с ними танцевал!

— Детишки висли на тебе гроздьями, как виноград! А ты так улыбался… Подхватил на руки Иришку… И я поняла, что пропала.

— Вот это да, — изумился Глеб. — Как же я мог тебя не заметить?! А потом… Ты два месяца работала в моей компании, а я тебя не видел! Вот я лох! Столько времени потерял.

— Ничего ты не потерял!

— Надеюсь, ещё не разочаровал? За эти восемь месяцев?

— О-о, Глеб, если бы ты знал…

Как объяснить, что с каждым днём я люблю его всё сильнее?

Но вместе с любовью растёт и страх — вдруг что-то произойдёт, и я потеряю этого невероятного мужчину? Я тут же себя одёргиваю. Зачем думать о плохом? Возможно, впереди нас ждёт целая сокровищница удовольствий, приятных открытий, приключений и путешествий. Если придётся пройти через испытания и трудности, то мы сделаем это вместе. А сейчас будем упиваться нашим чувством, яркими эмоциями, нежностью…

— Варя, милая… Ты выйдешь за меня? — Глеб протягивает через стол маленькую коробочку.

Моё сердце делает в груди судорожный кульбит и, похоже, останавливается. Волна сумасшедшей радости накрывает меня с головой. Да, конечно, я предполагала, что предложение прозвучит совсем скоро. Но вот заветные слова произнесены, а я всё никак не могу в это поверить.

Кольцо изумительное. Едва я открываю коробочку, спрятанный в ней бриллиант взрывается фонтаном искр.

— Варя, хочу, чтобы мы всегда были вместе… Ты моя маленькая девочка, моё счастье. Никому тебя не отдам. Хочу о тебе заботиться всю жизнь. Ты согласна? Ты выйдешь за меня? — Глеб напряжённо всматривается в моё лицо. — Так. Похоже, мой драгоценный Вареник разучился говорить!

Говорить, действительно, невозможно, из глаз вот-вот брызнут слёзы.

— Глеб… Конечно, я выйду за тебя! Я мечтаю об этом!

Кольцо сверкает на моём пальце, а мы каким-то загадочным образом уже переместились на пышную оттоманку и неистово целуемся, стремясь скрепить судьбоносное решение новой порцией жарких объятий. Завтра самолёт, и нам придётся покинуть этот райский уголок. Но впереди ещё целая ночь, наполненная страстью и нежностью.

Эпилог

Принцесса

— Ночь была незабываемая, да, киска? — тихо сказал Глеб. Он наклонился, чтобы плюхнуть в кошачью миску порцию паштета.

Принцесса успела очертить взглядом фигуру хозяина, мысленно отметила, как хорошо проработан квадрицепс бедра, и торопливо принялась за еду. На долгие разговоры и танцы у плиты, как это было раньше, теперь времени нет. Неделю назад из роддома вернулась Варварушка с сыном — надо заботиться, ухаживать.

Малыш был настолько крошечным и беспомощным, что у Принцессы замирало сердце. Сейчас она быстро доедала паштет и прислушивалась к звукам в спальне. Ночь, действительно, выдалась бурной. Ребёнок волновался, кряхтел, плакал, молодые родители забегались, они никак не могли его успокоить.

— Ты за ними присматривай, хорошо? — попросил Глеб в прихожей. Он уже оделся, светлые брюки и белоснежная рубашка сидели идеально, а пиджак был перекинут через локоть: июль выдался жарким.

— Мяу, — пообещала Принцесса, изучая пряжку ремня на плоском животе.

«Конечно, буду присматривать».

— Если что, звоните мне. Постараюсь побыстрее раскидать дела и днём подскочу.

— Мррр.

«Отличная идея!»

— Но вечером придётся задержаться, три важных встречи. Как думаешь, вы вдвоём справитесь?

— Ммрум, — успокоила Принцесса.

«Топай уже на работу, папаша, всё будет хорошо!»

Дверь за главой семьи закрылась, и Принцесса побежала в спальню, где на большой кровати спали Варварушка и младенец. Пушистая нянька пробралась поближе к малышу, полюбовалась крошечным носиком, губками.

О том, что ребёнок уже существует, она узнала самой первой. Принцесса хорошо запомнила тот момент, когда однажды ночью, девять месяцев назад, она вдруг поняла — что-то кардинально изменилось. Тогда, в ноябре, влюблённая парочка вернулась из их первого африканского путешествия. Они не могли друг на друга наглядеться, их захлёстывало обжигающей волной страсти и возносило в сияющие небеса блаженства.

Принцесса, конечно, ревновала.

Ночью, дождавшись, когда неутомимые любовники успокоятся, она протискивалась между их разгорячёнными измученными телами и устраивалась на ночлег. Они даже не просыпались, настолько были вымотаны работой и любовными экспериментами.

И вот однажды Принцесса почувствовала, что в спальне их уже не трое… а четверо! В Варином животе мерцал, излучая космическое сияние, крошечный светлячок.

Глупым влюблённым понадобилось ещё полмесяца, чтобы понять то, что Принцесса уже давно выяснила. Потом Глеб колесом ходил по квартире, прыгал до потолка ничуть не хуже Иришки и пытался задушить Варварушку в объятьях.

Принцесса даже зашипела на господина — испугалась, что он навредит ребёнку. Она уже переживала за малыша, была готова оказывать ему всяческое покровительство. Все девять месяцев Принцесса общалась с волшебным светлячком, пристроившись на коленях у Вареника.

Иногда становилось страшно — а вдруг в доме появится ещё одна Иришка? Тогда впору составлять завещание, ведь жизни-то не будет! Но Принцесса себя успокаивала: так, без паники, просто нужно сразу всё брать под свой контроль, воспитывать правильно, дрессировать.

…Варвара спала, уткнувшись в подушку, а малыш вдруг завозился, сморщил личико.

— Тише, тише. Пусть бедная мамочка ещё поспит, — мурлыкнула Принцесса.

Она привалилась к малышу, осторожно положила голову ему на живот, окутала бархатным урчанием. Ребёнок вкусно пах молоком. Он расслабился и вроде бы снова уснул.

— Мяу, — похвалила Принцесса.

Она старательно убаюкивала детёныша и думала о том, какая у них замечательная жизнь — красочное полотно, сотканное из любви, нежности и заботы друг о друге. Вот, появился малыш. Он пока ещё загадка, но уже — огромное счастье, прорыв в будущее, залог бессмертия…

Как в бесконечном потоке лиц, среди миллионов незнакомцев людям удаётся найти друг друга? Внезапно две галактики начинают неумолимо сближаться, чтобы превратиться в одно целое, вспыхнуть, засиять в сто раз ярче, а потом подарить новую жизнь. И хотя шанс на такую встречу невелик, это чудо, тем не менее, происходит…

Content

Воронцова Маргарита Одна из миллиона

Глава 1. Блондинка в Нью-Йорке

Глава 2. Влюблена. Не приставать!

Глава 3. Мышка под охраной тигра

Глава 4. Щелчок по носу

Глава 5. Взорванные небеса

Глава 6. Мужская конкуренция

Глава 7. Вишенка и машинка

Глава 8. Троянская война

Глава 9. Она ещё и танцует

Глава 10. Карибы отменяются

Глава 11. Па-де-труа

Глава 12. Список недозволенного

Глава 13. В преддверии грозы

Глава 14. Обещание блаженства

Глава 15. Куда же она пропала?!

Глава 16. Тыквенный суп и мученица

Глава 17. Нападение

Глава 18. Страстная подруга

Глава 19. На войне как на войне

Глава 20. Вот это мы повеселились!

Глава 21. Охота, лезгинка и чешский контракт!

Глава 22. Полет в космос

Глава 23. Любовь с препятствиями

Глава 24. Провокация умирающего лебедя

Глава 25. Катастрофа

Глава 26. Бесконечный серый дождь

Глава 27. Пойманы с поличным

Глава 28. Признания

Глава 29. Экзамен на профпригодность

Глава 30. А теперь ещё и канкан!

Глава 31. Любовь под пальмами

Эпилог