Фриц Лейбер

Fritz Leiber, A Visitor from Back East

Черный катафалк

Дорогой Джо.

Как тебе там, в солнечной Калифорнии? А мы тут, в снежном Чикаго. Ты над нами насмехаешься, наверное. Твой новый дом в каньоне, как это сейчас называют, смотрится шикарно на фотке в «Спортс газетт». Мое почтение всем этим лохам-игроманам, которые за него заплатили. Небось на твоих новых подружек он произведет большое впечатление, и ты всласть там с ними покувыркаешься.

«Ягуар» на фотке тоже шикарный. Только не гоняй слишком быстро по серпантинам. Ты никогда не был таким уж лихим водилой, каким себя считал, а мы все не молодеем. Твоя покорная слуга бросила гонки на серийных автомобилях. Жестковато стало для старушки.

Ты и сам выглядишь шикарно, Джо. Похудел, вот только и постарел, как же без этого. Ты береги нервы, Джо. Тебе ли не знать, что у некоторых людей нервы и мозги слабее, чем у других, но даже самые сильный может сломаться, если не побережется. Эй, Джо, а ты сильно почернел — неудивительно для такого старикана, как ты. Шучу, Джо, я знаю, что это загар. И ты не старый, просто зрелый.

Ладно, что-то я разболталась. Пишу, чтобы ты знал: Элеанор вчера умерла. Похороны завтра в психиатрической лечебнице. Нора ничего не имела против, ведь она провела в этом заведении четыре года. И просила, чтобы ее похоронили в белой кожаной куртке, которую ты ей подарил. А больше ты ни цента на нее не потратил, верно, Джо? Даже за аборт она заплатила сама.

У нее был нефрит. Моя младшая сестра ушла из мира, мучаясь страшными болями, но до самого конца говорила о тебе на свой чокнутый манер. Она сказала: «Мардж, не впускай Джо, я не накрашена». Ага, как же, можно подумать, ты бы к ней пришел. Она и правда стала неряхой, бедняжка Нора. Когда психи пытаются принарядиться, у них выходит плохо, но Норе было, в общем-то, наплевать, вот только одно для нее всегда было важно: носить не снимая твою белую куртку, даже за едой и в постели, если ей позволяли. Помнишь, сколько времени она тратила на свои прекрасные светлые волосы? Так вот, они превратились в здоровенное крысиное гнездо. И в последние месяцы она жутко растолстела, а тут еще и нефрит. Кто бы мог такое представить, правда?

Я была с ней до самого конца. Ведь раньше она всегда обо мне заботилась. Жалко, что сама я вовсю гоняла по трассе, пока ты окучивал мою сестренку, но так уж вышло.

Однажды она протянула руку и сказала: «Отдай этот алмаз Джо на память обо мне». Это был всего лишь кусок угля, так я ей и сказала. Не знаю, где она его подобрала. А она говорит: «Это алмаз, только его недостаточно сдавило». Логично, если подумать. Смешно. Тем вечером я взяла его с собой, когда поехала в мотель в Карго, и выбросила в канаву. Я же тебя знаю, Джо, ты не сентиментальный.

Перед самым концом она сказала: «Вот попаду на небеса, доберусь до первого попавшегося салона красоты и зависну там до прихода Джо. Ради него пусть мне вернут красоту».

Не знаю насчет небес, но сомневаюсь, что гример в Карго сможет для нее что-то сделать, прежде чем ее закопают.

Я провела возле нее всю ночь после ее смерти. Меня пытались выгнать, но ты же знаешь, Джо, я упрямая. Ближе к утру она срыгнула и попыталась сесть, будто вспомнила о каком-то незаконченном деле или просто решила сходить в туалет. Охранник сказал, так всегда бывает при трупном окоченении. Может, кто-то и потрясся бы, но мы-то с тобой не суеверные, ведь правда, Джо?

Всегда твоя

Мардж Довгард.

P. S. И еще насчет твоего дома в каньоне, Джо. Выглядит он одиноко. Я думаю не о тебе, Джо, ты всегда сторонился людей, разве что они были тебе нужны для дела или удовольствия. Я думаю о твоих новых подружках, особенно тех, кем ты можешь крутить, как тебе вздумается.

Я знаю твои вкусы, Джо, ты всегда неровно дышал к таким слабачкам, потому что их проще затащить в постель, а потом вытолкать за порог. Не пугай их, Джо. Будь с ними помягче и хотя бы помогай с абортами. Не забывай Нору и попытайся стать хоть чуточку приличнее теперь, когда у тебя завелись деньги. Ладно, хватит мне проповедовать.

Джо Гримальди ухмыльнулся, смял три убористо исписанных листка и швырнул в потрескивающее пламя. Комок пролетел над черными каменными плитами пола, задел верхушку каминной решетки, но все-таки попал по назначению. Как научили Джо в теннисном клубе, подача засчитана.

Сейчас он порадовался, что не отправил конверт в огонь нераспечатанным. А ведь его так и подмывало это сделать, когда он увидел адрес отправителя. Мардж писала ему уже три года, снабжая дозами отвратных новостей об Элеанор. Вбила себе в башку, идиотка, будто он в чем-то виноват, и все пыталась ткнуть его в это носом. Но на этот раз ей действительно было что сообщить.

Конечно, известие о том, что Нора наконец-то окочурилась, подняло ему настроение. Ни одному мужику, имеющему хоть какие-то чувства, не нравится думать о девушке, с которой он когда-то занимался любовью, как о здоровенной жирной неряхе, пускающей слюни в дурдоме. Бывало, страстные стоны какой-нибудь горячей секс-бомбочки напоминали ему о Норе, и это лишало его половины удовольствия. Больше такого не будет. Да и для самой Норы так, безусловно, лучше.

Смешная баба эта Мардж. На трассе за рулем была вся такая из себя крутышка, да и в мужиках тогда разбиралась. Но как только дело касалось ее младшей сестрицы, превращалась в злопамятную, лицемерную старую мегеру. Мардж была ненамного крупнее Норы и старше не больше чем на пару лет, но в этой паре командовала она. Если, конечно, оказывалась где-то поблизости.

Башковитая к тому же. Со своей подколкой насчет его вкусов почти попала в точку, вот только о причинах не догадалась. Он всегда западал на телок с убого обставленным чердаком — почему-то эта черта делала их привлекательнее. У него просто руки чесались устроить им взбучку, чтобы разули пошире свои детские глазенки.

Но экая наглость со стороны Мардж — заявлять, что он не помог с абортом. Какого черта, он же дал Норе номер телефона и пароль! Да и слабость к джину со льдом — вот что, вернее всего, сорвало Нору с катушек, а не какие-то там любовные страдания.

Впрочем, Нора была милым ребенком, пока не спятила. И подумать только, до самого конца бредила им! Такая новость хоть кого взбодрит. Джо Гримальди улыбнулся, на мгновение его глаза подернулись мечтательной дымкой.

Хотя ладно, Нора уже все равно ни на что не годилась. Джо проверил почтовый штамп на конверте — ну да, она уже сутки под землей. Он смял конверт в комок поменьше и отправил вслед за письмом. Комок пролетел над каминной решеткой, не задев ее, и упал точнехонько в огонь — отличный удар слева, очко!

В тот же вечер кто-то позвонил Джо по междугороднему телефону. Оператор сказала, что из Спрингфилда, штат Миссури. Но связь была плохая, Джо не услышал ничего, кроме непонятного воя, будто ветер играл в проводах. Прежде чем Джо потребовал от оператора исправить связь, абонент повесил трубку. Джо не стал заморачиваться: ему часто звонили по межгороду и не всегда удавалось нормально поговорить.

Но на следующий вечер, когда Джо в одиночестве наслаждался виски со льдом перед камином, позвонили снова. Вообще-то, Джо редко проводил два вечера подряд наедине с собой, но телка, которую он настроился оприходовать, — прелестная маленькая бестолочь с большими деньгами и пристрастием к бензедрину — позвонила ему в последний момент, чтобы сказать, что отец и мать свалились ей на голову, неожиданно вернувшись из Сан-Франциско, и ей нужно провести в ними хоть один вечер, чтобы понянчить их родительские тревоги. И не может ли Джо подождать до завтра? Пожалуйста?

Джо недовольно буркнул «ладно» и по зрелом размышлении решил, что не стоит трудов звонить Агнес и вызывать одну из ее девчонок.

Сегодняшний межгород был из Амарилло, штат Техас, и оказался ровно таким же, как вчерашний: много скулежа и всхлипов, а потом бросили трубку. И может быть — только может быть, — посреди хныканья вклинилось: «Джо! Джо!» — и голос был похожим на Норин. Впрочем, у любой полинявшей секс-бомбочки в возрасте Норы был бы такой же голос — они все подражают одной и той же королеве киноэкрана.

Черт, а он ведь даже не вспоминал о Норе, если не считать того момента, когда обнаружил письмо из Чикаго — рядом с трогательно и стильно оформленным предложением стать пожизненным старейшиной теннисного клуба. В конверте из Чикаго не было ничего, кроме вырванной из газеты колонки с краткими некрологами, один из них был обведен жирным черным карандашом. Мелкий шрифт гласил:

ДОВГАРД Элеанор, любимая сестра Мардж. Морг Карго, Карго, Иллинойс. Частные похороны.

Эта сучка Мардж по-прежнему пытается ткнуть его носом.

Он достал карту автодорог. Ага, рядом со Спрингфилдом и Амарилло проходит шоссе 66, из Чикаго ехать дня четыре, первую остановку можно как раз сделать в Спрингфилде, а вторую в Амарилло. Так, посмотрим, третья остановка, самое вероятное, во Флагстаффе, штат Аризона. Но какого черта! Только в попсовых ужастиках чокнутые бабы выходят из моргов или выкапываются из могил (а земля осыпается с их дорогущих курток из белой кожи), чтобы сесть в первую попавшуюся незапертую и пустую машину и двинуть на запад.

Джо Гримальди расхохотался, продемонстрировав тем самым свое чувство справедливости и абсолютное отсутствие суеверных страхов. Громкий неубедительный смех прокатился между камином и окном, за которым открывался вид на темный склон, усаженный серыми камнями, призрачно отсвечивавшими в лунном сиянии.

Джо начал было сминать карту, чтобы швырнуть в огонь и ее, но спохватился: это выглядело бы так, будто он придает слишком много значения случайному совпадению.

* * *

Следующий вечер он тоже провел в одиночестве, уже слегка закипая. Прелестная маленькая бестолочь сообщила, что предки по-прежнему не слезают с ее шеи и ведут себя так, будто насмерть перепуганы непонятно чем. Но завтра точно-точно — она их кинет, и Джо ведь лапочка, простит ее второй раз, и у него есть для нее колесики, правда? Прежде чем согласиться, Джо заставил ее еще немного попресмыкаться и поуверять. И снова он из упрямства решил обойтись без девушки по вызову, сказав себе, что иногда мужчине полезно потерпеть вечерок-другой.

Он весь бурлил, когда прозвучал звонок. Из Флагстаффа, штат Аризона. На этот раз ничего не выло в проводах, сразу пошли гудки. Видимо, абонент быстро отключился.

Это было уже чересчур. Джо поговорил с операторами и выяснил, что прерванный междугородний звонок пришел с платного телефонного автомата. Джо набрал его номер, и трубку взяла хамоватая телка, чей голос пробивался сквозь шум кабака.

— Слушайте, мистер, ничего я не знаю ни о каких звонках. Следить за телефоном — не моя забота. Мистер, тут за десять минут приперлось и выперлось пятьдесят мужиков. Я официантка, мне платят только за это, у меня нет времени за всеми наблюдать. Мистер, не было тут никаких женщин весь вечер… Хотя стойте, заявилась одна жирная старуха в грязной белой кожанке. Вас бы она не заинтересовала. Да никого бы не заинтересовала. Выглядела жуть как. Я ее спросила, не болеет ли, она ответила «да» и заказала джин со льдом…

Джо налил себе на четыре пальца крепчайшей шведской водки, а потом выплеснул ее в огонь и громко рассмеялся над собой за этот момент паники, глядя на буйно взметнувшееся пламя.

* * *

Следующий вечер подходил к концу, а Джо Гримальди снова сидел один в своем новом доме в каньоне. Человек, в меньшей степени наделенный способностью посмеяться над собой, наверное, отправился бы куда-нибудь еще.

Начался вечер безрадостно. Бестолочь позвонила с известием, что родители заперли ее в гостиничном номере и планируют отправить на принудительное лечение, — может, Джо приедет, взломает дверь, спасет свою девочку и не забудет дать ей колесики, ради всего святого?

Еще она сказала: Джо это запросто сойдет с рук, ее родители так его боятся, что подумывают заявить на него в полицию. Джо послал ее ко всем чертям и посоветовал самый короткий выход — через окно.

Потом он позвонил Агнес, и когда она заявила, что первые три запрошенные им девицы недоступны, поскольку уже разъехались по вызовам, он наорал и на нее, велев притащить хотя бы одну из трех, если она дорожит репутацией своего заведения. И с грохотом бросил трубку, прежде чем Агнес успела ответить.

На этот раз он все-таки решил поехать в город. Вышел на автомобильную площадку и застыл возле своего бледно-желтого «ягуара», колеблясь между похотью и упрямством. Короткие калифорнийские сумерки уже почти закончились, и каменистые холмы в тусклом желтом свете казались привидениями.

С тишайшим шелестом резины об асфальт, а может, вообще беззвучно на гребне холма неподалеку от дома Джо возникла большая машина и заскользила по темной двухполосной дороге, изгибавшейся вниз по направлению к морю. Это был один из тех черных автомобилей, рассчитанных на семь пассажиров, про которые Джо как-то сказали, что их выгодно покупать подержанными, если вам не противен их внешний вид. Они никогда не ездят быстрее двадцати миль в час и доставляют родственников умерших из морга на кладбище и обратно.

Похоронная машина, казалось, ехала по инерции на нейтральной передаче, но начала постепенно набирать скорость по мере приближения к выступающей части скалы и низкой оградке из крепких белых столбиков и белого кабеля, обозначавшей первый поворот серпантина. Таких поворотов на этом участке дороги было шесть.

Джо не мог разглядеть никого за рулем, вообще никого в машине. А потом она исчезла за выступом скалы. Джо ожидал глухого стука — автомобиль неизбежно должен был удариться об оградку, возможно, даже покатиться кувырком с горы. Но стояла тишина. Джо поковырял пальцем в ухе и тряхнул головой.

Словно в результате какой-то мгновенной химической реакции бледно-желтый цвет испарился из воздуха. Джо влез в свой «ягуар», посидел там секунд десять, держа пальцы на ключе зажигания, потом вернулся в дом. Свою реакцию на происходящее он облек в раскаты вымученного смеха, но скоро они перешли в приступ удушья. На сей раз он не стал выплескивать шведскую водку в огонь.

В ту ночь он улегся спать довольно рано и отключился практически сразу, не забыв, однако, задернуть шторку на крохотном окошке и запереть на двойной замок дверь, ведущую в патио.

Серия мрачных, пронизанных ветрами кошмаров наконец завершилась весьма приятным сновидением, в котором Джо размахивал указкой, сидя за учительским столом перед классом взрослых девочек (включая бестолочь и троицу от Агнес), одетых в детские платьица. Шесть из них он заставил написать на доске сто раз: «Я сделаю все, что мне велит Джо Гримальди». И пока они старательно выводили буквы, он изучал их симпатичные попки.

Джо проснулся. Сон витал некоторое время в темной спальне, потом растворился. Скрип мела по доске сменился скрежетом ногтей по оконному стеклу.

Все еще под настроением, созданным сном, Джо решил, что это либо одна из троицы Агнес, либо бестолочь. Он схватил фонарик, тихо пересек комнату, отдернул шторку и выстрелил пучком света прямо в лицо Элеанор Довгард.

Она выглядела такой же красивой, какой он ее запомнил, лишь чуточку похудела да под огромными серыми глазами обозначились едва заметные темные полукружья. Ее великолепные волосы, уложенные в роскошную прическу, были как тюрбан из шелка, призрачные в своем изяществе. Поднятый кожаный воротник, упиравшийся в подбородок, поблескивал белым.

Она никак не отреагировала на вспышку света, лишь тихо взмолилась:

— Джо! О Джо, впусти меня. Ради тебя я навела красоту, но не знаю, как долго смогу ее удержать. Быстрее, Джо.

Джо Гримальди был человеком прежде всего практичным, даже при встрече со сверхъестественным, а в данный момент его жизни сказать «встреча со сверхъестественным» значило не сказать ничего особенного. Девушка за окном была аппетитной штучкой, а он еще не стряхнул с себя остатки приятного сна. Размышления — это для болванов, не умеющих ухватиться за подвернувшийся шанс.

— Секундочку, Нора, — ответил он. — Я открою дверь.

Он слегка замешкался, отпирая замок. Дверь распахнулась, и гостья ворвалась внутрь. Он пробежался по ней лучом фонарика — и отшатнулся.

Смердящая тварь, вломившаяся в дом, была до безобразия жирной, и засаленная кожаная куртка прикрывала только спину ее бесформенного платья. Распухшее изжелта-белое лицо измазано грязью, на голове — крысиное гнездо из волос.

— Я не удержала ее, Джо, — прокаркала тварь, лихорадочно его тиская. — Люби меня, Джо, и тогда я смогу ее вернуть.

Джо вырвался из цепких лап, бросился в гостиную, распахнул дверь в гараж, обломав об нее ногти, запрыгнул в «ягуар», вдавил кнопку старта и рванул вниз по холму, умоляя то захлебывающийся, то хнычущий двигатель не заглохнуть. Холодный ветер трепал его зеленую шелковую пижаму, но он этого даже не чувствовал.

Он входил в третий поворот серпантина, когда увидел черный похоронный автомобиль, едущий за ним со все так же погашенными фарами. Рискнул оглянуться — катафалк тоже поворачивал. Задний свет «ягуара» ударил в лобовое стекло преследователя, и за рулем Джо разглядел Нору — стройную, золотоволосую, как недавно в окне.

На четвертом повороте его занесло, и он задел оградку. Конечно, не следовало ехать на третьей передаче. Но черная машина настигала.

Приближаясь к пятому повороту, он попытался переключиться на вторую передачу. Когда Джо надавил на педаль тормоза, машину повело. Задний свет снова хлестнул по черному автомобилю — за рулем была Нора, но уже в том виде, в котором она ворвалась в дом.

Окрашенный белым трос тренькнул, когда «ягуар» вылетел за ограждение. Автомобиль перевернулся в воздухе, образовав бледно-желтый купол над Джо, падающим в своей зеленой пижаме. А потом из темноты снизу вынырнул светло-серый камень, о который он и разбился.

Под долгий визг тормозов, похожий на рев трубы, черная машина остановилась, прокатившись вперед ярдов на пятьдесят. Распухшая тварь в грязной кожаной куртке высунула голову в правое окно и нахмурилась. В пятидесяти ярдах позади и примерно на таком же расстоянии книзу заплясали язычки пламени. Вскоре они дали достаточно света, чтобы можно было разглядеть красную кровь на светло-сером камне. Хмурость исчезла с лица распухшей твари.

— Нора, теперь ты можешь сесть нормально, — сказала она.

Стройная золотоволосая девушка в чистейшей белой куртке выпрямилась на левой стороне переднего сиденья.

— Как раз вовремя, Мардж, — заметила она. — Я бы не выдержала дольше, согнувшись в три погибели, и не хочу, чтобы ты вела машину, сложившись пополам и только выглядывая одним глазком, даже если это часть игры. Слишком страшно.

— Игра окончена, Нора. — Мардж Довгард достала носовой платок и принялась тереть им свои толстые щеки. Она вздохнула. — Ну, наконец-то мне можно сбросить вес.

— А ты не хочешь еще поиграть с Джо? — спросила Элеанор Довгард. — Теперь его очередь нас пугать. Джо?! Эй, Джо?!

— Заткнись, Нора! Игра окончена.

— Раз так, верни мою куртку, — потребовала Нора. — Они разозлятся на тебя, Мардж, ты же выкрала меня из больницы и подделала бумаги, что я мертвая.

Мардж пожала плечами.

— Перелезай на мое место, — велела она. — Мы должны прямо сейчас поменяться местами.

Огонь позади и внизу разгорался. Глядя прямо перед собой, Мардж включила фары.

— Выше нос, малышка, — произнесла она, когда машина тронулась. — Мы едем домой.

Content

Фриц Лейбер

Черный катафалк