Евгения Кретова

Проект «Омега»

– Оператор 2-14, прошу подтвердить готовность.

– База, это оператор 2-14, готовность подтверждаю.

В радио эфире – привычные помехи, словно шелест времен. Го́воров относился к ним с особенным трепетом и почтением, оставляя в эфире. Старший группы техников ворчал, но со временем смирился: в конце концов ему приходилось работать и не с такими чудаками. Другие в космическую археологию не шли.

– Внимание, бортовой журнал. Запись тысяча семьсот первая. Приступаем к активации высокочастотного 3d-модулятора «Омега». Этап один.

На огромном изогнутом дугой экране одна за другой загорались красные точки – маячки, расставленные по поверхности ископаемой планеты NZ204. Группа инженеров трудилась над их установкой без малого месяц. Андромеда – так они между собой прозвали начальницу археологической экспедиции, даму внушительных габаритов, с низким голосом и взглядом вечно голодного удава – скрупулезно проверяла установку каждого бота, требуя его локализацию в соответствии с планом-схемой с точностью до сантиметра. Андромеда, на самом деле Софья Викторовна Аганесян, была потомственным археологом, доктором наук и Действительным членом Научного исторического общества. Считалось, что ее интерес к их экспедиции – это большая удача. Говоров помалкивал и не спорил, но руководство сварливой и въедливой начальницы, даже компенсированное новейшим оборудованием и усилением группы спецов, удачей не считал.

– У ботов радиус действия 5 метров, – бормотал Говоров, в сотый раз отправляя уточнение инженеру-технику. – Зачем эти сложности на пустом месте?

В самом деле, как объяснить женщине-ученой, что план-схема составлялась на Земле, еще без точных данных по рельефу местности, и по факту оказалось, что некоторые точки просто невозможно использовать как устойчивую базу для бота.

Инженер-техник Трофимов Жека – старинный друг Говорова, работавший на расстановке ботов на местности, тихо матерился, но делал, как велела Андромеда. Та только отечески похлопывала по плечу Говорова.

Огоньки на изогнутом экране тонкими красными линиями соединились в единое полотно, словно паутину. Андромеда замерла за спиной Говорова, наблюдая за последовательным запуском программы. «Омега» была разработана ее отцом для поиска экзопланет. Изначально планировалось, что главная установка будет базироваться на исследовательских судах НаучФлота, а уже разведывательные зонды будут направляться к интересующим землян планетам и собирать данные. Уникальная конструкция бота позволяла внедряться в поверхность планеты с любой плотностью поверхности и закрепляться на ней с помощью многопрофильной платформы. Щуп буравил расчетную глубину. Радио сигнал соединял все боты в сеть, позволяя точнейшим образом делать аэрофотосъемку планеты, фиксировать изменения ландшафта, состав почв и сред, фиксировать малейшие колебания, попутно собирая необходимые пробы грунта. Главная установка собирала все данные и отправляла их на Землю для анализа.

В случае их экспедиции данные поступали на центральный пульт, над которым, словно Кащей над златом, чахла Андромеда.

– Нежнее, Сашенька, – простонала она, заметив, как резко Говоров переключил тумблер главной установки, переведя боты в рабочее положение.

Это «Сашенька» Говорова особенно коробило. Какой он ей «Сашенька»? Он кандидат наук и старший научный сотрудник Института внеземной археологии. Этот проект – его разработка. Это он обнаружил в ареале обитания африканского племени сурма обломки иноземного происхождения. Это он идентифицировал их как фрагменты упавшего на Землю тысячи лет назад космического аппарата. Это он поднял на уши Академию наук и организовал комплексную экспедицию в закрытое и нелюдимое племя. Это благодаря его энтомологам удалось установить подлинность родовых легенд о внеземном происхождении племени, и, больше того, выяснить связь ритуального рисунка на телах дикарей с картой звездного неба и установить систему, откуда мог прибыть их корабль. Исходя из радиоуглеродного анализа найденных в Африке обломков, ученые пришли к выводу, что катастрофа произошла на рубеже тысячелетий, примерно в 70 году до н. э. То есть племя сурма вряд ли были родоначальниками человечества. Но они стали единственным доказанным фактом контакта землян с внеземным разумом.

Это он, Говоров, должен был руководить экспедицией к NZ204, а не Андромеда.

Он подавил нарастающее в груди раздражение. Уставился на красную сетку на экране, чтобы вернуть себя в рабочее состояние.

– Оператор 2-14, активация ботов первого уровня, – скомандовал он старшему группы инженеров-техников, работавших над поверхностью и непосредственно руководивших работой зондов.

NZ204 стала второй планетой в системе, на которую пал выбор планетологов: ее сестра, NZ204-альфа, оказалась молодым газовым гигантом, не пригодным к расселению. Сама же NZ204 сейчас была полностью необитаемой.

«А ведь 2000 земных лет назад она могла быть близнецом Земли», – с тоской подумал Говоров, уже представляя заголовки газет. Сложно представить, какие в таком случае артефакты могут быть сокрыты на планете, и как это продвинет космическую археологию, в задачи которой пока входил только ретроспективный анализ развития экзопланет.

Говоров устыдился своих мыслей, покосился на Андромеду, будто она могла подслушать их, подключил внешние сканеры, направил их на поверхность. Рыхлая, покрытая газо-пылевыми облаками поверхность NZ204. Сонар фиксировал многочисленные пустоты на глубине от пяти до пятнадцати метров. Что это: здания, инфраструктурные объекты – пока оставалось неясным. Перед «Омегой» на первом этапе стояла задача комплексной фиксации рельефа и первичный анализ.

– Сань, – инженер-техник вывел его из раздумий, – прием… Боты первого уровня активированы. Первый пакет данных на борту. Перехожу к активации второго уровня.

Перед глазами Говорова прорисовывалась развернутая карта местности. Пока фрагментарная, вырывающая из забвения следы ушедшей цивилизации. Горы, лощины. Морщины высушенных русел. Так похожих на земные.

Андромеда шумно выдохнула за соседним экраном. Саня Говоров понял – впечатлена.

– Софья Викторовна, нервничаете?

Ему едва удалось скрыть злорадство. Даже если она стала официальным руководителем экспедиции, все равно все знают, что это он, Александр Говоров, нашел планету-прародительницу части населения Земли. А может, и всего населения. А может…

– Да нет, Сашенька, зачем нервничать. Я думаю – какими они были, эти дома? Ищу хоть одну прямую линию и не нахожу… Может, и не в домах они жили.

Александр понял, о чем она говорит – не первый раз фотоснимки фиксировали следы внеземных цивилизации: то лицо сфинкса, обращенное к небу, то следы протекторов или остовы очистных сооружений. Всякий раз это оказывалось игрой света или неудачным ракурсом. На NZ204 боты-разведчики зафиксировали причудливые сферы-многогранники, рассыпанные по поверхности конгломератами. Говоров прекрасно помнил все разговоры в научных кругах об очередной «псевдонаучной» ерунде, которая отвлекает технические мощности НаучФлота от настоящих исследований.

Тогда за проект вступилась Андромеда.

– Ага, в землянках… Из землянок и к звездам полетели… – отозвался мрачно. – Все-таки настолько амбициозные проекты – признаки высокоразвитой индустриальной цивилизации, с высокой степенью интеллектуализации населения.

Андромеда не стала с ним спорить. Она вообще не спорила. Она внимательно всех слушала и выдавала окончательное решение.

Александр сохранил первый пакет данных, зашифровал канал и приготовился ждать второй пакет, который должен был заполнить пустоты. Пока карта NZ204 выглядела как съеденная молью шаль.

– Кстати, ее ведь надо назвать! NZ204 – это разве название для прародины человечества?

– Название… Это разве главное сейчас? – Андромеда будто осуждала его. – И потом, ты же сам говорил, что сурма появились сильно после первого человека, какая прародина? – напомнила Андромеда.

Говоров прекрасно это знал.

– Ар… – он прикусил язык, едва не обратившись к начальнице по прозвищу. – Софья Викторовна, подумайте сами: мы нашли один из аппаратов. Сколько их было до него? Сколько было тех, кто не сохранил свой первичный ареал обитания и древние легенды? – он задумчиво уставился в экран. – Возможно, мы зафиксировали только вершину айсберга.

– А здесь думаете найти его основание? – в голосе Андромеды звучало сомнение. – Вы рассчитываете сделать революцию в науке?

Вот тут уже точно, ее вопрос сочился неодобрением. Говоров вспылил:

– А почему, собственно, вы думаете иначе?! Или это такая форма поощрения – все ставить под сомнение, любую научную гипотезу?

– Гипотезу, это вы верно отметили, Сашенька, – Андромеда полоснула его угольно-черным взглядом. – А гипотезу еще надо подтверждать. И до этих пор она не более чем одна из возможностей. Или, может, в научных кругах уже есть какие-то иные определения, а я о них не знаю?

Она повернулась к нему. Говоров стушевался. «Черт меня дернул начать спорить? – ругал себя. – Теперь она будет думать черт знает что… Еще от работы отстранит за несдержанность и конфликтность». От последней мысли бросило в жар – если его отстранят, он просто с ума сойдет. Он ни за что не отдаст свой проект.

– Нет… Я, очевидно, неправильно выразился. Прошу прощения за некорректный тон.

Динамики вовремя ожили – голос Жени Трофимова спас от неловкости, избавив от продолжения неудобного разговора:

– База, ловите второй пакет. Активирую третий уровень… Сань, мы по графику производства работ должны за сегодня третий и четвертый сделать, но я предлагаю перенести четвертый на завтра.

Говоров развернулся в экрану, склонился к микрофону:

– Жека, а чего так? Успеем же…

– А ты разверни данные по магнитным колебаниям и сам посмотри. На северное полушарие NZ204 пылевой шторм надвигается. Данные все равно будут с помехами и завтра придется переснимать… – Трофимов замолчал, ожидая, пока шумы в эфире погаснут.

Говоров открыл нужный файл. График магнитных колебаний, в самом деле, резко полз вверх, намекая, что скоро будут проблемы со связью.

– Что скажете? – он решил не нарушать протокол и дождаться решения начальника экспедиции. – Это отклонение от плана…

Софья Викторовна кивнула:

– Согласна, переносим четвертый этап на завтра.

Трофимов, услышав грубоватый голос начальницы, заметно повеселел.

– Тогда лови…

Сигнал прервался. Что они должны «ловить», Говоров не услышал. Он нажал кнопку вызова:

– Жека, что у тебя, как слышишь меня?

Андромеда бесшумно встала и оказалась у него за спиной, пристально разглядывая, как данные второго пакета заполняют пустоты.

– Что с Евгением?

– Связь пропала, – рассеянно отозвался Говоров. Он терпеть не мог, когда начальница так делала – вставала у него за спиной: у нее точно такой же экран, с точно таким же функционалом, откуда эта любовь наблюдать из-за плеча и все контролировать? Нервно повел плечом, будто сбрасывая взгляд начальницы, переключил связь на соседнюю волну: – Оператор 2-14, Жека, как слышишь меня, прием?

– Обнови данные пеленга, – посоветовала Андромеда.

Он и сам знал, что это надо делать по протоколу, но боялся: вот она, синяя точка, обозначающая его друга и товарища Жеку, а обновит… вдруг ее не станет?

Зафиксировав последние координаты шлюпки техника, он обновил карту: синие точки планомерно собирались в один квадрат, откуда их должен был забрать на борт основной корабль. Девятнадцать вместо двадцати, он пересчитал трижды. Сверился с реестром позывных, Жеки среди заявивших о готовности перейти на борт, не оказалось.

«Где же ты?» – сердце болезненно сжималось в тугой узел.

Говоров вызвал диспетчера шлюзового отсека:

– Скажи, у тебя шлюпка 2-14 отображается?

– Нет. Шлюзы закрыты, на борт вернулись девятнадцать из двадцати техников и один рембот. Я хотел с вами связываться, думал, 2-14 какое-то поручение по программе производства работ выполняет.

Говоров почувствовал, как по спине стекла струйка холодного пота, порывисто выдохнул. Мигнул сигнал внутренней связи – это был Ерофеев, бригадир инженеров-техников.

– Ребят, Трофимова вы не просили задержаться? – Ерофеев шумно сопел в динамик, очевидно, бежал.

– Нет. Он должен был вернуться на борт со всеми.

Створки распахнулись, в штаб экспедиции, стремительно вошел Ерофеев, одновременно отключая внутреннюю связь на интеркоме.

– Я видел, как его шлюпка снизила скорость и отстала от основной группы. Вызвал Трофимова, он ответил, что «щас-щас» и отключился. Повторный вызов проигнорировал…

– Проигнорировал – это сбросил входящий сигнал или не ответил? – Андромеда, скрестив руки на груди, по-прежнему стояла за спиной у Говорова.

Ерофеев с шумом опустился на свое рабочее место:

– Не принял сигнал… Какая разница?

– А такая, что или у него проблемы со связью, или с головой…

Говоров, не отрываясь от экрана, напомнил:

– Он первым предложил перенести четвертый этап на завтра, сославшись на бурю. Не мог он просто так рисковать… Да и незачем ему…

В отличие от него, для Жеки эта экспедиция – рядовая работа. Ему без разницы, на каком объекте работать, никаких амбициозных планов по открытию прародины человечества он не лелеял. Просто качественно выполнял свою работу. И вот почему-то отклонился от инструкции и пропал: Говоров раз за разом проверял все запасные волны, активировал датчики слежения и маячки, вызвал изображение с внешних визиров шлюпки.

– Он мог уйти на теневую сторону, – предположила Андромеда. – Или спуститься ниже грозового фронта, сигналам мешают помехи.

Говоров встал:

– Я отправлюсь его искать.

Андромеда отозвалась спокойно и категорично:

– Нет. Вы займетесь исполнением своих прямых обязанностей, а поиском Трофимова займутся те, кто имеет для этого квалификацию и опыт.

– Но…

Начальница уже вызывала по интеркому старшего помощника корабля. После короткого разговора с ним, сообщила:

– Им нужно скорректировать высоту орбиты, капитан опасается, что буря заденет и наше оборудование. Хотят перестраховаться.

– Что значит «перестраховаться»? – Говоров почувствовал, как у него краснеют уши.

– Они созывают совещание, – Андромеда повысила голос, – чтобы выработать наиболее приемлемую тактику. А до этого момента выясняют, что с бортом Трофимова.

* * *

Говоров прекрасно знал борт Жеки Трофимова – небольшое техническое судно, похожее на батискаф. Оно было предназначено для работы на околопланетной орбите, выполнения мелкого ремонта в космосе, не имело посадочного модуля и возможностей маневрирования в атмосфере. Если Женькин борт пересек штормовой фронт, потоком низкого давления его могло затянуть под облака, напитанные статическим электричеством и радиацией. И выбраться из такой ловушки его неуклюжей шлюпке просто не было шансов.

– NZ204 – ни разу не курорт, – Говоров скосил глаза на экран, на незаполненные данными пустоты. – Я понимаю капитана, он в ответе за сохранность корабля, обеспечение его живучести. Но вы, Софья Викторовна… Вы же отвечаете за участников экспедиции, верно?

Андромеда бросила на него суровый взгляд:

– Что ты предлагаешь, Саша?

– Я предлагаю взять катер, вроде «Калинки», который сможет при необходимости снизиться до поверхности NZ204 и даже сесть на нее. И выяснить на месте, что с Трофимовым.

– Для этого тебе надо сперва узнать, где он.

Словно услышав ее слова, сигнал с маячка со шлюпки Трофимова прорвался сквозь пелену облаков. Громов бросился к дешифровщику: на экран выпорхнуло короткое, не дольше полутора секунд видео с поверхности NZ204 – коричнево-красные облака, почти черные причудливые силуэты скал, закрывающие горизонт, и – совсем рядом – словно фасеточные глаза стрекозы, сферические образования. В кадр попал покореженный фрагмент обшивки с частью бортового номера аппарата – свидетельство его повреждения при падении.

Дрожащими пальцами Говоров раскрыл вложенные в сообщение данные – координаты падения. Сердце стало тяжелым, билось в груди, словно ударяло в набат. В ушах стоял звон, а перед глазами раскрывалась карта NZ204 с отмеченной красным точкой, местом падения борта 2-14.

– Мы знаем, где он находится. – Он постучал ногтем по изогнутому экрану. – Этот квадрат есть на фотосъемке ботов-разведчиков, это один из обнаруженных конгломератов. Мы не знаем степень повреждения шлюпки, эта часть файла отсутствует. Не знаем, ранен ли он. Мы не можем воспользоваться роботами, так как до окончания бури с любым аппаратом на поверхности будет утеряна связь. Поэтому считаю, что для спасения Жеки придется спускаться кому-то из членов экипажа. Я прошу разрешения на спуск. – Заметив протестующий жест Андромеды, заговорил быстрее: – Я работал на Марсе, проходил подготовку на Луне. У меня летный сертификат, в конце концов… Я знаю, что делать в такой ситуации и лучше, чем кто- бы то ни было на борту, знаю все первичные данные по NZ204. – Он посмотрел на начальницу, прошептал: – Жека мой друг со школы. Я его подбил поехать в эту экспедицию… Прошу, Софья Викторовна…

Андромеда устало прикрыла глаза:

– То есть в ситуации возможной гибели одного члена экспедиции, ты мне предлагаешь рискнуть жизнями уже двух ее членов?

Говоров не отпускал ее взглядом:

– Я его вытащу.

Он старался вложить в интонацию всю свою уверенность, всю силу.

Начальница вопросительно посмотрела на Ерофеева, тот кивнул:

– Саня дело говорит. Не думаю, что капитан будет против: у Говорова, правда, отличная подготовка и вся необходимая разрешительная документация… – Он нахмурился. – Тут еще какое дело – этот квадрат мы должны были подключать завтра. Поэтому сейчас, несмотря на то, что у нас есть визуал от ботов-разведчиков, мы не знаем фактическую стабильность почвы в том квадрате, куда упал борт Трофимова. И промедление… В общем, я бы рискнул…

Андромеда снова посмотрела на Говорова:

– Ты отдаешь себе отчет, что до окончания бури мы не сможем оказать какую-бы то ни было помощь с воздуха?

Александр кивнул:

– Понимаю.

* * *

Александр задержался на орбите, выровнял скорость катера. Активировал установленные на «Калинке» зонды – простреливал газо-пылевое облако в поисках более-менее безопасного фарватера через бурю. Найдя лазейку, ловко нырнул в поток, выставил дополнительную внешнюю защиту от крупных фракций камней, поднятых с поверхности. Скорректировал траекторию посадки. Настроил автоматический передатчик – он будет отправлять на базу обновленные данные каждые десять минут. Условие капитана корабля.

Буря на NZ204 бушевала на высоте от полутора тысяч километров и выше, вплоть до верхних слоев тропосферы. У поверхности же оказался штиль и благодать, если не считать мелко накрапывающий радиоактивный дождь с примесями кислот.

– Приветливая планета, чего уж, – пробормотал, вглядываясь в темные экраны визиров в поисках Жекиного бота.

Развороченную шлюпку школьного друга обнаружил на краю оврага. Наверно, когда-то это был высокий каменистый берег озера или внутреннего моря. Сейчас не разобрать – все покрыто толстым слоем буро-красного песка с мелкими, словно алмазная крошка, вкраплениями льда.

– Шлюпка сильно деформирована при падении, купол расколот, – Говоров записал сообщение для бортового журнала, сделал фото- и видео съемку, отметив, что Жеки в салоне нет.

«Калинка» зависла над поврежденным корпусом шлюпки 2-14. Прожектор осветил ее, поймал дорожку следов, тянущуюся до ближайшей горной гряды, к конгломерату «фасеточных» сфер. Судя по тому, как смазана правая часть цепочки, Жека повредил ногу. И это было совсем нехорошо. Рядом с основной дорожкой следов Говоров обнаружил еще одну – небольшие в сечении ромбы отпечатались на поверхности и тянулись туда же, к конгломерату. «Костыль?» – подумал, и это было еще более скверно. У корпуса шлюпки валялась раскрытый ремкомплект с надорванными обертками от спецпластыря.

«Черт, еще и со скафандром беда».

Катер Говорова застыл у поверхности как раз в том месте, где дорожка Жекиных следов исчезала за камнями. «Если при разрушенном своде шлюпки, у него поврежден скафандр, он должен был спрятаться от бури и ядовитого дождя где-то недалеко, но с надежным укрытием» – рассуждал Говоров, настраивая катер – его он оставил парить над поверхностью, в режиме готовности. Захватил дополнительный ремкомплект, похлопал по бедру – проверил наличие ампулы с антисептиком и дезактиватором. И спрыгнул вниз.

Свет фонарика нырнул между камней, в сторону конгломерата. Вблизи сферы оказались выполненными из мутного серо-черного материала. «Фасеточные» купола напоминали пчелиные соты – аккуратные одинаковые шестиугольники плотно примыкали друг к другу. Некоторые грани оказались повреждены. В одном из таких провалов, очевидно, и спрятался Жека – цепочка следов на пыльной поверхности камней говорила именно об этом.

Говоров включил коммуникатор, вызвал друга:

– Жека, это я, Саня. Я снаружи, у входа. Слышишь меня?

Свет фонарика пробил темноту внутри провала, достиг противоположной стены. Пусто. Говоров осторожно заглянул внутрь.

– Жека, ты здесь? Мигни фонариком хоть…

В динамиках – ни звука. Самого Трофимова тоже не видно.

Говоров посветил себе под ноги – в пыли отчетливо отпечатались ботинки техника. И ромбовидный след костыля. Дорожка следов оказалась единственной и вела внутрь. «Он здесь».

– Нафига ты дальше-то пошел? – крикнул Говоров и пробормотал себе под нос: – Никакой техники безопасности, паразит, не соблюдает.

Сняв с руки небольшую, размером с пуговицу, пластину, активировал разведбота. Коснувшись пола, аппарат выдвинул антенны и визиры, выставил крохотные ножки и засеменил перед человеком. Отойдя на пару метров вглубь помещения, замер – отсканировал пространство и дал зеленый маячок – можно двигаться. Говоров, вздохнув, направился внутрь.

Здесь было пыльно, но уже не так, как снаружи. Следы Трофимова то появлялись, то исчезали на абсолютно гладкой поверхности. «Интересно, что это?» – то, что перед ним – не природное явление, сомнений оставалось все меньше: внутри проступали силуэты какого-то оборудования. Пару раз Говоров споткнулся о выступающие направляющие, натыкался на метровые катушки с чем-то белым, возможно – проводами.

Бот вел его к стене, соединявшей этот купол с соседним – там отчетливо проступал проход. Именно из него послышался шорох.

Говоров застыл, отвел фонарик в сторону, вглядываясь. Светлый силуэт мелькнул и пропал.

– Жека?

Шелест в динамиках. Разведбот просканировал пустоту, выдав на монитор коммуникатора мутную тень в центре – кто-то или что-то двигалось сюда. Говоров уже потянулся за оружием, когда в динамиках, наконец, отчетливо послышалось шипение и голос:

– Саня! Иди сюда, говорю!

– Трофимов, я тебя почти пристрелил! – Говоров перешагнул через разведбота и направился к товарищу. Крошечный красный огонек повис, не замеченный.

– Иди сюда, говорю. Я тут тако-ое нашел! Ты точно обалдеешь, – Трофимов развернулся и, прихрамывая, направился назад.

– Ты хромаешь, я с собой ремкомплект взял.

Жека отмахнулся:

– Ерунда, я подлатал… Ты знаешь, я как жахнулся сюда, сразу вспомнил фотки, которые миссия «Прометей» добыла – эти не то стрекозиные глаза, не то сооружения. Вспомнил, как ты бесился из-за статьи… как там его…

– Филатова… – это был научный оппонент Говорова.

Он считал, что космическая археология – ересь, едва ли достойная называться наукой. Потому что археология предполагает изучение исторического прошлого объектов, у которых это самое историческое прошлое есть. А какое историческое прошлое у каменюки, даже болтающейся где-то в космосе? Космическая археология в его статье – это «обычная планетология, приправленная пафосом и несостоявшимися амбициями неудачников, грезящих о всемирной славе первооткрывателей».

Даже сейчас, едва вспомнив содержание статьи, Говорова передернуло, а в груди расползалось едко-горячее пятно.

– О, Филатов… Точняк. Так вот, я пока падал, заметил, что сооружения строго на север ориентированы, что грани этих сот одинаковые.

– У пчел они тоже одинаковые на вид, – отметил Александр, оглядываясь по сторонам.

Они миновали помещение за помещением. Кое-где с поверхности пробивался тусклый коричнево-красный свет. Кое-где гладкие плиты пола оказывались покрыты слоем песка. Душа ликовала – это сооружение построили разумные существа! «Вот Филатов захлебнется! Пусть хоть галстук свой сожрет, ничего не попишешь: вот они, доказательства внеземного разума!». И сделал несколько снимков. Приблизил стык плит и тоже сфотографировал.

Жека шел, чуть волоча ногу и опираясь на палку – вырванный рычаг рулевого наконечника. Говоров хмыкнул.

– … Вот именно, на вид, – продолжал, захлебываясь Жека, – я поэтому и пошел замеры сделать.

– А я думал от кислотного дождя прятаться.

– И от него тоже… – Он внезапно остановился: – Слушай, ты так говоришь, будто не рад, что я доказал твою гипотезу!

Говоров засмеялся:

– Тебе показалось, я рад.

– Смотри у меня, а то не покажу ничего.

Говоров уже и сам увидел.

Они вошли во внутренние помещения. Здесь были более низкие, но такие же сводчатые потолки, почти не было пыли. По периметру тянулось нечто наподобие пультов управления – небольшие овальные «блюдца» замерли в воздухе на гибких держателях, словно древесные грибы.

– Это ж какого роста они должны быть, чтобы работать за такими операторскими пультами? – Жека уже присел за одно из нижних «блюдец», попробовал дотянуться до соседних. При его росте в метр девяносто, он едва смог коснуться перчаткой основания стойки. – Это какие надо руки иметь, а? Может, легенды о великанах не врут? Может, первые люди были правда гигантами? – не унимался Женька. – Интересно, а где мониторы у них?

Он всегда был фантазер. Удивительно, как он вообще пошел в инженерное.

Говоров достал фотоаппарат, сделал панорамную съемку. Очень удачно, что Трофимов оказался в кадре, сразу понятен масштаб помещения. Разведбот терся у ног и продолжал мигать красным.

– Чего это он у тебя? – Жека кивнул на небольшой аппарат.

Говоров пожал плечами:

– Пыль, наверное – забился.

Наклонился к боту, выключил его и небрежно сложил, закрепив на панели нарукавника. Подумав, вытащил второй бот и активировал его. Новый аппарат, просканировав пространство, отправил на коммуникатор данные о пустотах за стенами операторского зала. Говоров огляделся в поисках дверей во внутренние помещения. Но ничего, кроме шахты, ведшей отвесно вниз, не обнаружил. Трофимов уже стоял у ее края:

– Скорее всего, это подъемник… – предположил, рассеянно дотронувшись до шлема, будто, забывшись, хотел почесать в затылке. – Странно, что никаких креплений или фиксаторов нет. Если есть механизм, то по идее, он должен как-то работать.

– А если в основе, например, какая-то энергетическая установка?

Трофимов посветил фонариком внутрь:

– Метров пять глубиной. Вижу дно. Сухое, гладкое.

Говоров направил внутрь шахты разведбота. Тот, спустившись, снова дал красный предупреждающий маячок и отправил расшифровку на коммуникатор археолога.

– Там Т-образный коридор. Два рукава идут на север и на юг соответственно, упираются в какие-то пустоты. Третий тянется на восток, и на поверхность. От него могут быть ответвления в другие части здания… – Говоров посмотрел на школьного товарища: – Отправим разведчика?

– Давай посмотрим, что там за пустоты на севере и на юге, – предложил Трофимов. – Получается, они связаны с этой операторской, здесь за стенами тоже пустоты. Может, речь о какой-то емкости. Или это диспетчерская местного аэропорта. Тогда в этих пустотах, готов поспорить, инопланетные летательные аппараты. И твой Филатов сдохнет от зависти, – Жека просиял.

Говоров обиделся:

– По-твоему я все это затеял, чтобы утереть нос Филатову?

Жека уже закреплял трос к одной из операторских стоек, засмеялся:

– По тому, как ты заводишься, сразу видно, что да… – Он подошел к краю шахты. – В момент устной речи подсознательное превалирует над сознательным. Парапра́ксис! – Он поднял вверх указательный палец, обтянутый толстой перчаткой. – Зигмунд Фрейд фигню не скажет!

И соскользнул вниз прежде, чем Говоров успел что-то возразить и напомнить о поврежденной ноге. А через мгновение Жека уже крякнул, приземляясь. Присвистнул:

– О-фи-геть… Говоров, тебе на это точно стоит посмотреть.

Александр уже приземлился рядом, проследил за взглядом товарища и присвистнул следом: огромное панно, наподобие древних барельефов в египетских гробницах. Вот крохотные эмбрионы помещаются в коконы. Вот они превращаются в людей. Вот десятки людей, вышедших из своих коконов, оказываются на плато. Над их головами – звездное небо. Вокруг них – космические корабли. Часть людей уже загружены в них. Другие ожидают своей участи.

– Не похоже, чтобы это было добровольным расселением, тебе не кажется? – Жека указал пальцем на ошейники и связанные руки.

И над всем этим, доминируя – гигантское восьмилапое существо с круглой головой.

– Это скафандр такой? – неуверенно предположил Жека.

– Это паук такой…

– О-че-шу-еть.

В самом деле, существо, руководящее процессом размножения и выращивания гуманоидов, их распределения и рассылку, словно бандеролей, было огромным пауком.

– А что, существование арахноподов же доказано? – Женька иронизировал.

Говорову было не до смеха: как воспримет научный мир, что человечество выращивалось пауками? В каких целях? Зачем было расселение…

– Может, они из гуманистических соображений? Ну, типа мы – самая устойчивая форма разумной жизни, руки-ноги – это удобно, и красиво, в конце концов… Особенно…

– Жека, заткнись, а? Дай подумать…

– А чего такого? Чего ты посмурнел? Ну, паучок. Или у тебя арахнофобия? Жаль, не знал раньше, когда в летний лагерь вместе ездили, я б тебя потроллил …

Говоров вспылил:

– Трофимов, помолчать ты можешь, ну хоть пару минут, а?!

– Да пожалуйста. Попросил бы нормально, чего орать-то, – Жека обиделся, отвернулся, поковылял по «южному» коридору дальше. Разведбот поскрипывал шарнирами перед ним.

Говоров остался один. Направив фонарик на панно, он изучал его мельчайшие детали, пытаясь понять атмосферу, ухватить те сигналы, которые могли бы подсказать, что именно происходит на нем. Этот паук – это аллегория? Или это не паук, а какое-то другое существо…

Из раздумий вывел рассеянный и расстроенный голос Трофимова:

– Сань… Ч-черт…

– Что там у тебя?

* * *

Софья Викторовна Аганесян знала, что за глаза ее зовут Андромедой. Так же знала, что прозвище приклеилось к ней из-за ее заместителя, Александра Говорова, парня амбициозного, грезящего об открытиях мирового масштаба и будущем космоархеологии.

Ей нравилась его горячность. Именно такие ученые и сворачивают горы. Именно таким и должны быть открыты дороги.

Ерофеев стоял рядом с ней и капитаном на мостике – на развертывающейся карте сектора они наблюдали, как от местного светила оторвалось гигантское полотно корональной массы. Закручиваясь по спирали, протонный вихрь направился к планетам системы.

– У нас около десяти часов, чтобы убраться из зоны поражения, – сообщил капитан. – Нужно сворачивать все работы, если не хотим остаться без части чувствительного оборудования и системы навигации.

– У нас два человека на поверхности, – Ерофеев вспотел, вытер с виска капельку пота.

Андромеда покосилась на него:

– Сколько времени по прогнозу будет продолжаться буря?

– Порядка восьми часов…

Капитан покачал головой:

– Если мы будем ждать окончания бури на планете, то не успеем убраться из квадрата и уйти в тень, – он указал соседний газовый гигант. – Как ваш Говоров пробрался на поверхность? Вот таким же методом надо их забрать оттуда… Или им придется ждать спада солнечной бури.

– Вы с ума сошли? У них ни питания, ни медикаментов с собой нет… Эта ваша буря может и неделю продолжаться, как я понимаю.

Капитан развел руки:

– Значит, решено, их надо оттуда забирать.

* * *

– Что там у тебя?

Говоров сделал еще несколько снимков и направился на голос товарища. Десяток метров, поворот направо, к замершему у парапета Жеке и… Дыхание сбилось.

– Черт…

– По ходу, это не аэропорт…

Фонарик, вывернутый на максимальную мощность, слабо освещал огромное помещение. Говоров и Трофимов оказались на верхнем балконе. Прямо под ними начинались бесконечные ряды дымчато-серых коконов: аккуратно, абсолютно симметрично подвешенных. Они тянулись вверх и вниз на несколько уровней. Луч, касаясь ближайших из них, терялся в глубине.

– Господи, их здесь тысячи…

Говоров направил вниз разведбота:

– Я хочу спуститься и посмотреть ближе. Может быть, взять пробы, – сообщил, делая несколько панорамных снимков. – Слушай, оставайся здесь. У тебя нога.

Жека хмыкнул, закрепляя трос:

– У меня если ты не заметил, их даже две. И еще отличная трость.

Соорудив крепление, он ловко перешагнул через бортик и спрыгнул вниз. Движок плавно спустил его как раз в тот момент, когда ботинки Говорова коснулись гладкой поверхности плит.

Сфотографировав коконы вблизи, Говоров подошел ближе, склонился к ним:

– Они не монолитные.

Жека достал из кармана пластинку с джойстиком управления, подсадил свой разведбот на поверхность кокона:

– Сейчас глянем, что там да из чего… – он дождался первых данных, хмыкнул: – Слушай, а он ведь органический… Белок, глицин, аланин и серин. Химик-археолог, конечно, скажет тебе точнее, и разрушенные белковые связи наверняка установит. – Трофимов посмотрел на друга: – Сань, это, похоже, паутина…

Говоров поморщился:

– Реально?

– Ну, биохим состав об этом прямо говорит, – Жека пожал плечами, вернулся к диагностике.

Александр дотронутся обтянутой перчаткой рукой до кокона, слегка постучал по нему костяшкой пальца. Жека усмехнулся:

– Думаешь, кто-то ответит? Этому кокону тысячи лет, может и больше. Лаборатория заброшенная, все в пыли. Следов прежних обитателей нет ни одного… Это практически каменюка…

Говоров постучал сильнее. Кокон сорвался с крепления, рухнул вниз, расколовшись при падении надвое.

– Я же тебе говорил, – Жека пожал плечами, пересадил разведбот на соседний кокон и углубился в диагностику.

Говоров смотрел и не верил своим глазам:

– Жека, там внутри… человек…

Трофимов развернулся:

– Не человек, а мумифицированные останки гуманоида. Тебе не надо это зафиксировать?

Говоров потянулся к фотоаппарату и сканеру, но замер – луч фонарика, закрепленного наверху, на балконе, будто качнулся.

– Ты это видел?

– Что? – Трофимов даже не оглянулся, продолжая вбивать команды боту. – А эта особь, представь, была женская… Тоже мумифицированные останки.

Говоров отошел от рядов с коконами, запрокинул голову вверх, наблюдая за закрепленным фонариком – он больше не двигался.

– Что, пойдем дальше или возвращаемся, может, буря уже пошла на «нет», так мы сможем вернуться, – Жека складывал оборудование, упаковывал отключенного разведбота. Заметив напряжение товарища, подошел ближе: – Сань, ты чего?

– Здесь кто-то есть.

– Мы?

– Нет… Кто-то еще.

– Ну, – Трофимов огляделся: – может тысяч сто мумий. Да что ты так переполошился?!

– Я чувствую движение… Где-то рядом.

– Ты параноик, Сань. Никто тут, кроме нас с тобой, передвигаться не может. Ну, или еще ребятам надоело ждать и они отправились за нами по нашим координатам.

– Они бы дали о себе знать, а не крались… – Говоров медленно оглядывался. Луч фонарика подрагивал в его руке.

Он отошел еще чуть в сторону, к соседнему ряду с коконами. Пригнувшись, поднырнул под креплениями.

– Здесь точно кто-то есть…

Он смотрел на развороченный кокон с остатками мутно-оранжевой жидкости, которая стекла на каменные плиты и застыла лужицей под коконом, смешавшись с кровью находившегося внутри тела. Говоров почувствовал рвотный рефлекс, отступил на полшага назад и налетел на подошедшего Трофимова.

– Его что, сожрали?! – у Жеки сорвался голос.

Но его предположение казалось единственно верным – под коконом валялась сильно поврежденная, со следами зубов на мягких тканях, голова несчастного. Чуть поодаль – истерзанное, разорванное на части и обглоданное тело.

Трофимов заговорил первым:

– Кровь запеклась недавно. Этому трупу от силы сутки, Сань… Давай-ка убираться отсюда, а?

Они шагнули к оставленному подвешенным к парапету балкона тросу. Первым Саня подсадил раненного Жеку, дождался, когда тот поднимется, схватился за свой тросик и включил движок.

– Справа, со стороны северного коридора, вижу движение… – отозвался Женька, едва взобравшись на балкон. – Сюда кто-то сильно торопится, Сань!

Жека дернул тросик вверх. И вовремя – ближайшие ряды качнулись, а в следующее мгновение на освещенное фонариком пространство выскочил гигантский паук. Жирное черное брюшко, длинные ядовито-красные хелицеры и огромные волосатые лапы.

– Офигеть! – выдохнул Жека, утягивая Говорова за собой. – Надеюсь, он здесь один.

Они мчались, отчетливо чувствуя погоню. Лапки паука постукивали по плитам и казалось, будто кто-то огромный стремительно набирает текст на древней печатной машинке.

– Черт, – выдохнул Жека, поджимая ногу. – У тебя, ты говорил, пистолет есть… Самое время его применить…

Они были уже у отвесной шахты. Чечетка паучих лап – совсем рядом. Говоров подсадил Жеку, направил движок тросика вверх, на поверхность.

Сам развернулся к пауку.

Тот теперь не торопился, приближался медленно. В его движениях чувствовалось удивление. Встав в проходе, он застыл, наблюдая за Говоровым.

– Не ожидал? – Саня включил громкую связь, направил на паука пистолет.

Тот не двигался.

– Зачем вы нас создавали? – Говоров указал на панно за спиной монстра.

«Пойдем со мной» – прошелестело в голове.

Александр присел от удивления, тряхнул головой:

– Чтобы ты сожрал меня, как того несчастного?

«Он – корм, – снова прошелестело. – Ты нет… Хочешь ответов, пойдем. Нет – убирайся!»

Арахнопод развернулся и неторопливо поплелся по северному коридору.

– Саня, ты где?! – Это Трофимов ворвался в эфир.

Говоров отстегнул тросик:

– Жека, иди к катеру, предупреди Андромеду.

– Ты чего задумал?! Эй!

Говоров отключил связь и шагнул за гигантским пауком. Сердце билось так громко, что казалось, его слышат даже мумифицированные в коконах гуманоиды.

– Кто ты?

«Большая миссия, – снова прошелестело в его голове. – Много работы. Сотни фраггов».

– Фрагги? Это кто или что?

«Я фрагг. Мои братья – фрагги. Ты – кварг».

– Вы нас создавали?

Паук прошел в северное крыло. Там оказалась еще одна шахта – она выходила как раз на хранилище коконов. Через прозрачные стенки подъемника Говоров видел «южный» вход в хранилище, до сих пор освещенное забытым ъ в спешке фонариком Жеки. Говоров понял – фонарик качнулся из-за порыва ветра, когда паук поднялся на этот уровень и открыл проход, привлеченный светом.

Археолог замер – ему предстояло войти в небольшое помещение вместе с гигантским пауком, который, очевидно, вчера съел точно такого же гуманоида, которого назвал кормом.

«Не бойся, я сыт», – голос фрагга снова прошелестел в голове.

– Я должен тебе поверить на слово?

«Ты уже поверил, ты пошел за мной».

Говоров ступил на платформу. Та медленно поехала вниз, оставив позади хранилище кваргов, потом еще одно и еще. Несколько этажей.

– Господи, сколько же их здесь?»

«Пригодных – на сто сорок трапез. Непригодных больше».

У Александра встали волосы дыбом на затылке.

– А трапезы каждый день?

«Реже. Я экономил».

– Ты один? – Говоров посмотрел на паука. Черные глаза размером с его собственную голову, огненно-красные хелицеры чуть шевелились. Передние, короткие лапки, поджаты.

«Теперь – один».

Платформа остановилась. Фрагг, перешагнув через Говорова – над головой землянина мелькнуло округлое брюшко паука с плотным черным ворсом. Археолог присел, тихо выругавшись.

Придя в себя, направился за пауком и оказался в точно таком же зале, как они с Жекой видели наверху – ряды операторских кресел, пульты-блюдца. Но по крайней мере сейчас Александр понимал, кто и как ими пользовался. Фрагг подошел к одному из пультов, положил жирное брюшко на нижнее «блюдце», лапки – на верхние. Экран перед ним ожил.

Некоторые его сегменты погасли и не работали, на остальных демонстрировались или фрагменты поверхности NZ204, или планы-схемы других конгломератов. Паук смахнул все изображения, вывел новое на главный экран.

«Запоминай».

На экране – карта звездного неба с выносками. В каждой из них, с указанием точных координат, – планеты.

– Это планеты, которые заселены вами? – Александр потянулся за фотоаппаратом.

«Это планеты, которые заселены вами».

– Зачем?

«Торговые пути. Фрагги любят свежее».

– Ты хочешь сказать, что вы заселили планеты только для того, чтобы было, что жрать по дороге?! – говоров поморщился.

«Умный кварг».

Говоров думал об одном – племя сурма утверждает, что связь с богами оборвалась в момент посадки. Описывается, что оборвались какие-то нити, связывающие сурма с создателями. Как скоро гигантские пауки, любящие свежее человеческое мясо, теперь узнают о том, что земные переселенцы выжили? И почему они не прибывали ранее? Или прибывали?

Он посмотрел на паука:

– Что с вами стало?

«Дома нет. Ахвак – последний фрагг».

– Ахвак – твое имя?

Паук молчал.

– Ваша планета погибла? Поэтому о вашей расе никто больше не слышал… у нас?

Говоров хотел спросить иначе. Хотел понять, если земляне – просто «свежий корм» на пути расы арахноподов, то почему о них молчат легенды… Почему нет сколько-нибудь серьезных упоминаний о гигантских пауках, питающихся свежей плотью? Ну, если не считать довольно распространенной фобии, животного страха перед ними, запрятанного глубоко в подсознании, совсем по-фрейдовски.

Паук долго молчал, будто подслушивал мысли человека – Говорову стало не по себе, от сделал шаг назад, к проходу и шахте, ведшей к поверхности. Наконец, в голове Александра прошелестело:

«Нет сведений. Последнее, что знаем – нападение аганитов».

«Черт, там еще какие-то аганиты», – Говоров закусил губу.

– Как выжил ты?

«Когда все фрагги поняли, что дома нет, многие отчаялись. Стали будить корм, чтобы не умереть с голода и продлить собственные жизни. Глупая затея… Потом Ахвак сказал: надо спать. Ахвак надеялся, что умерли не все. И за нами вернутся».

Он замолчал.

– Но никто не прилетел?

«Нет. Ахвак проверяет каждые сто стандартных трапез».

– И сколько вас здесь осталось? – Говоров сглотнул горький комок, поступивший к горлу.

«Ахвак один. Остальные не проснутся больше».

Он сделал неопределенный жест за экраны, у Говорова подкатил комок к горлу – то, что он принял за аппаратный зал с сотней экранов, на самом деле оказалось закрытыми паутиной норками: аккуратные шестиугольные соты тянулись по периметру круглого зала.

Перед Говоровым – последний представитель расы, создавшей землян и еще десятки других гуманоидов в этой части галактики. Теперь он знает, где искать «братьев по разуму». Но шевельнувшееся в груди сожаление не позволяло ликовать.

– Почему погиб твой дом?

«Аганиты, я говорил. Если аганиты не добрались до нас, значит, умерли вместе с фраггами».

Говоров забыл, как дышать, вслушиваясь в шелестящий голос в собственной голове.

– Та часть галактики, где твой дом… она так плотно заселена? – вопрос дался с трудом: человечество, считая себя абсолютным властелином галактики, шумело и привлекало к себе внимание. Несколько запущенных в открытый космос капсул с информацией о землянах, радиосигналы, работающие телескопы… Словно безумный тореадор, размахивающий красной тряпкой перед носом быка.

Затаив дыхание, археолог ждал ответа.

«Это родина семи домов».

«Семи…», – сердце упало.

Фрагг пошатнулся, сполз на пол и подобрал под себя мохнатые лапы. Его взгляд помутнел.

«Я соединяюсь с моими предками».

Говоров растерялся: перед ним паук-убийца, который говорит, что создал людей, что есть некие развитые расы, которые истребляют друг друга. И он умирает у него на руках. Ладони вспотели, в висках пищал датчик артериального давления, предлагая инъекцию блокатора. Борясь с собственным страхом, Говоров шагнул к Ахваку:

– Я могу тебе помочь?

В голове зашумело, словно порывом ветра подняло в небо прошлогоднюю листву. Паук приоткрыл глаза:

«Покажи твой дом?».

Говоров с сомнением активировал экран коммуникатора, выгрузил карту текущего полета, отмотал на первые секунды старта и развернул экран фраггу. Ярко-зеленая листва. Солнечные блики на гладких бортах погрузочного бота. Погрузка на корабль. И вид на удаляющуюся Землю из иллюминатора: немного кривой, чуть приплюснутый по полюсам, разноцветный шарик.

Фрагг прошелестел:

«Я ждал не зря».

Он посмотрел на один из экранов – на нем Говоров заметил спускающиеся к поверхности катера. Говоров заторопился:

– Скажи… А где твой дом? Был… – краснея из-за собственного страха, бурлящего в венах, мучаясь из-за невозможности узнать все, понимая, что через пять минут, когда будет поздно, он придумает, что надо было спросить у того, кто видел другие звезды…

Ахвак показал на карте.

«Если там кто-то остался, для них вы – корм», – предупредил паук, медленно заваливаясь на бок.

Говоров кивнул:

– Я поэтому и хочу знать, чтобы… не пересечься.

«Умный кварг…»

* * *

Говоров уже поднимался на поверхность, когда рядом с ним сработала сирена бота-спасателя.

– Да здесь я, здесь, – он отмахнулся от навязчивой помощи: бот пытался ухватить его за рукав скафандра и утянуть на поверхность, в итоге – мельтешил у забрала шлема.

Андромеда появилась у края шахты:

– Жив? Что тут у вас произошло?.. – она нетерпеливо махнула рукой. – Трофимов тут о каком-то нападении твердит… Пойдем скорее, позже все зафиксируем, как положено.

Говоров устало опустился у края шахты. Андромеда озадаченно присела рядом с ним:

– Что с тобой, ты ранен? Про зверя – это правда, что ли?

Александр молчал.

– Я так ждал, что найду здесь истоки нашей цивилизации. Что это станет прорывом, перевернет все наше сознание, заставит иначе смотреть на звезды…

– Мне кажется, так и вышло, разве нет? Я могу тебя поздравить – ты открыл планету, бывшую когда-то обитаемой. И возможно, являющейся родиной землян… Это все, конечно, предстоит выяснить и доказать. Нас ждет большая, очень увлекательная работа…

– Нет.

Андромеда замолчала на полуслове:

– В каком смысле «нет»? Там, в катакомбах этой планеты, если верить Трофимову – вполне живой и очевидно разумный зверь, который как-то выжил.

Техники замерли вокруг, переглядываясь в недоумении. Вооруженные безопасники корабля, присланные капитаном, смотрели настороженно и заметно нервничали.

– Он не зверь, – Говоров перевел дыхание. – Он – создатель. И его больше нет.

Андромеда замерла.

– Чей?.. Сашенька, ты не заболел? Ты сейчас говоришь о существе, которое едва не убило вас с Трофимовым. Во всяком случае, перепугало его изрядно, он всех поднял на уши…

Говоров развернулся так, чтобы видно было ее лицо. Высокая, непоколебимая начальница была удивлена и обеспокоена. Александр пожал плечами, сообразив, что под скафандром все равно не видно его растерянности. Молчал и хмурился. Даже ее покровительственное «Сашенька» не вызвало привычного раздражения.

– Он не стал бы.

Андромеда вздохнула, с тревогой посмотрела на экран коммуникатора, на который капитан корабля отправил напоминание о надвигающейся звездной буре. Здесь, на NZ240, практически лишенной атмосферы, это было особенно опасно.

– Это была твоя мечта, открыть расу-прародительницу. Как же твои планы, амбиции?.. Если ты боишься серьезных оппонентов, то я готова поддержать тебя…

Он улыбнулся, представил, как разлетится в новостях сенсация – космоархеологи нашли прародину человечества. Как сюда, на NZ240, потянутся исследователи, космохимики, космобиологи, лингвисты… Как год за годом они будут раскрывать тайны лабораторий и приближаться к тайне, поведанной ему, Александру Говорову, последним фраггом по имени Ахвак. О том, что землянам есть, кого опасаться в открытом космосе.

Он взглянул на начальницу:

– Спасибо за поддержку, но некоторые открытия стоит сохранять закрытыми, Софья Викторовна. Ради общего блага.

Content

Евгения Кретова
Проект «Омега»