Пятрас Цвирка

Лисья смекалка

Жил-был старый драный волк, серый бок, рыжий клок. Глаза ввалились, зубы сточились, в ногах ломота — какая уж тут охота! Ходит, слюнки глотает с голодухи: бывало, бараниной потчевал брюхо, а нынче уж не до жиру, думай, как бы остаться живу. Сослепу мерещится, вроде барашек, а это пастух дубиной машет.

Бедный волк зубами щёлк! Только щёлкай сколько угодно — домой плетёшься голодным (был у волка дом на опушке — рубленая избушка).

Бредёт волчина, голодный, всклокоченный, видит: заяц косой у обочины, скачет-хлопочет — лес обмерить хочет. Выбрали звери косого в старосты, он и заботится о всякой малости.

— Вот сажень, вот две… от хвоста к голове… Десять саженей — медведя уважу, остальное пущу на продажу. А там, на полянке, высажу малины делянку.

Заяц всё рассуждал, шевелил ухом, землю лапками мял, ковырял, нюхал.

— Слышь-ка, братец, — говорит волк старосте, — скоро помру я, видать, от старости. Хоть родню повидать довелось бы!.. Есть у меня к тебе, братец, просьба…

Зайца назвали братцем — он уж и рад стараться.

— Я, — говорит, — ни в чём тебе не откажу. Хочешь, у дятла-плотника гроб закажу?

— Нет, у меня к тебе другое дело: пригляди за моим наделом, пока я родню проведаю, про беды-напасти свои поведаю.

— А что? Все пни сосчитал в округе — могу и приглядеть на досуге, — пораскинув умишком, согласился зайчишка.

— Ну, спасибо, выручил меня, зайка. Сам на печь полезай-ка, дверь держи на запоре, а я вернусь вскоре.

Отправился волк в дорогу длинную, через реки, горы, леса и долины, а заяц остался дом стеречь: дверь на запор, сам — на печь.

Волк едва отмахал версту, а гости незваные тут как тут.

— Эй, там! — орут. — Кто живой внутри, — дверь отопри!

Заяц глядь в окно — там народу полно: шесть петухов в упряже притащили воз тяжкий; лис правит, за ним лисятки, сзади жена и дед на запятках. Прикатили гости со всем добром: с горшками, с веником, лопатой, ведром…

Заяц тоже не сидит молча:

— Проваливайте! — кричит. — Это не ваша изба, а волчья!

Заскулила тут лиса под окном, заюлила, закрутила хвостом:

— Ах, староста-заинька, сжалься над моими маленькими. Видишь, шевелятся еле-еле, зацепенели, закоченели… Мы ведь с волком добрые соседи, отогреемся и дальше поедем.

Глянул староста на лисят, а те как заголосят: плачут, слезами заливаются, обогреться просят у зайца.

Сжалился косой над ребятами, отпер дверь хаты им. Всем скопом ввалилась семейка: лисята скок на скамейку, старый дед шасть на печку — занял тёплое заячье местечко. Заяц только ушами хлоп-хлоп, а лисица по половицам топ-топ, подкинула дровишек в печь, давай жарить, парить, печь.

День, другой гости гуляют-пируют, живут и в ус себе не дуют: видно, нравится им в избе. А зайцу что-то не по себе.

— Может, — говорит, — не ждать нам волка? А то вернется — намылит холку!..

— Молчи, пока цел, балбес, не то живо прогоним в лес. Подумаешь, староста — нацепил для важности шпоры и пустился, дурак, в разговоры. Давно не драли вашего брата… Это не волчья, а наша хата!..

Пробовал заяц грозиться, пробовал добром договориться, только вытолкала взашей его лисица.

— Ну, — посулил староста, — погодите, гости, волк посчитает вам кости!

Рыжая, что ни говори, трусиха, говорит своему лису тихо:

— Может, бросим эту затею? Сам ведь знаешь, что волк сильнее, как бы не схлопотать по шее…

— Не трусь, — отвечает ей муж-пройдоха, — я-то волка знаю неплохо. Он хоть и впрямь сильнее, да мы его хитростью одолеем!

Вот пошел по лесу толк — воротился старый волк! Зайка навстречу выбежал, всё без утайки выложил: как провели его рыжие, про дела их бесстыжие.

Волк услыхал эти вести, да так и застыл на месте.

— Врёшь ты что-то, косой, может спутал кого с лисой? Лучше б сходил, проверил: нет ли там пострашнее зверя?

Заяц клянётся-божится, что там и вправду лисица.

— Я, — говорит, — староста, мне врать не к лицу. Подойди к крыльцу да завой хорошенько — сломя голову убегут мошенники.

А лис-пройдоха, не будь дурак, научил жену свою так:

— Только волк подойдет поближе — растолкай лисенят наших рыжих. Того кусни, этого ущипни, третьего хвостом хлестни… Как спрошу, чего это плачут они, — отвечай: «Не ели волчатины».

Заяц с волком к дому скачут, слышат — там ребята плачут, и доносится из дома голос хриплый, незнакомый.

— Чего дети заревели?

А тоненький голос:

— Давно волчатинки не ели.

— Скажи, пускай замолчат они, отведают нынче волчатины! Говорят, будто волк объявился в лесу. Вот поймаю и мяса домой принесу!..

Задрожал тут волк от страха, заохал, заахал:

— Ох, не знаю, как быть теперь! Я говорил, что там страшный зверь. Еле-еле удрать успели, а то бы поймали меня и съели.

Заяц смеётся:

— Ай да силач! Напугал тебя лисий плач. Ну и шутку отмочила лисица — будет весь лес теперь веселиться!

Поплелся волчина обратно, а из дома доносится внятно:

— А ну замолчите, чего орёте? Заяц обещал приманить волка, а вы спугнёте. Я поймать его хочу, пойду когти поточу. Хоть прождали и немало, наедимся до отвала!

Худо пришлось тут старосте! Волк озверел от ярости, дотащил беднягу до чащи и разорвал на части.

Ловко лисы спровадили волка: нет смекалки — и сила без толку!

Content

Пятрас Цвирка
Лисья смекалка