Холдор Вулкан

Бумеранг

Ласточки на заре сидели на проводах,

Словно нотки на нотном стане.

Опавшие листья исполняли в садах,

Сонный и задумчивый танец.

Стоя на косогоре метнула осень,

Серый бумеранг перелетных птиц.

В лесах ревут от одиночества лоси,

Уснула вода в водоемах, спит.

Прилетят обратно скворцы и соловьи,

Не грусти, скрипучая старая сосна.

Чтобы бумеранг осени прихлопом ловить,

Придет весна. [1]

Глава 1

Сторож виноградника

Саяк парень лет 25, среднего роста, косой, худошавого телосложения, черноволосый, кудрявый, курносый. Живет он в деревне Куйганяр со своей молоденькой женой по имени Зебо.

Он работает сторожем виноградного сада и целыми днями сидит в шалаше на высоких сваях, словно на пограничной сторожевой башне, откуда окрестность видна, как на ладони. Сидя в шалаше, Саяк прогоняет птиц с помощью отпугивателя, сделанный из-под пустых железных банок рыбной консервы и кока колы, подвешенные на проволоки. Он кричит на весь голос, громко хлопая в ладоши. Когда он дергает проволоки, раздается оглушающие звуки пустых железных банок, отпугивая стаи прожорливых птиц. Саяк безумно любит наблюдать за стаями птиц, летящие тучей над виноградным садом, над хлопковыми полями, создавая шум птичьего бурана своими крыльями, резко изменяя свое направления, то туда, то сюда, словно снесенный ветром парашют.

Ночью он, зажигая керосиновую лампу, чистит стволов своего охотничьего ружья — двустволки шомполом и протирая до блеска тряпкой его деревянный приклад. Вокруг горящей керосинки молча начинают виться мотыльки. Небо над шалашом переполнится звездами. Потом наступает самые любимые моменты Саяка. Он восторженно наблюдает за луной, которая медленно и безмолвно поднимается над сентябрьскими хлопковыми полями, над тополиными и ивовыми рощами, освещая окрестность, словно мощный прожектор своим ослепительным светом. Такая тишина, что можно услышать гудение комариного роя, похожее на далекий и надрывный плач наемных плакальщиц на пышных похоронах усопших чиновников. Издалека доносится усталый лай бродячего пса. Лунный сумрак зазвенит от неугомонных сверчков. Запоют лягушки в далеких болотах и подлунных тростниках реки «Кашкалдак», издавая звук кипящего супа в казане. Под луной можно увидеть невооруженным глазом безлюдные проселочные дороги и даже тропинки, как днем. На берегу реки в глубоких оврагах, заросшие можжевельниками, живут лисицы, которые любят не только полакомиться курами, но и помишкаться, иногда и не брезгуют сочными спелыми, гроздьями винограда. Под луной лисиц можно увидеть даже издалека. Лиса быстро двигается, нюхая землю, как бы попутно определяя запахи вещей. Иногда остановится на миг, осторожно нюхая воздух. Вот в таких трепетных моментах Саяк, вскинув ружье на плечо, внимательно прицеливается. Потом как пальнет! Дттиш! Дттиш! Ночная тишина вторит раскатистым эхом грохоту выстрела, как звуки весеннего грома в горных ущельях. Перепуганные птицы, спящие на ветвях близлежащих деревьев, от испуга полетят восвояси. В безлунные ночи Саяк прицеливается зверям между глаз, которые горят в темноте, как яхонты и жмет на курок.

Луна, неспешно совершая свое путешествие по небу, сонно и долго бродит над безлюдными полями. Саяк, снимая верхнюю одежду, укрывается ватным одеялом, который называется «курпа» и ложится спать, думая о своем прошлом, глядя на несметные мерцающие алмазом звезды бескрайних небес и на луну, которая беспечно светит над дальними хлопковыми полями. Думает о своем далеком и трудном детстве. Также своего отца, который злоупотреблял алкоголем, пил, не просыхая неделями и месяцами, уходя в запой. Придя домой пьяным, он начинал бить маму Саяка, волоча ее по двору, как сани зимой по снежному сугробу. Мама Саяка плакала, кричала, зазывая на помощь добрых людей. Саяк пытался как — то ее защитить, но ему было не в силах остановить своего сильного, как бык злого и пьяного отца. Соседи тоже молчали, хотя прекрасно слышали крики о помощи. Они вместо того, чтобы помочь, наоборот, тайно наблюдая из — за щели глиняных дувалов, радовались, смеялись от души. Однажды, его отец взял детский трехколесный велосипед Саяка и направился на улицу, чтобы поменять его на водку. О, как бегал тогда Саяк за своим отцом, умоляя, чтобы он не продал его любимый велосипед. Но пьяный отец ударил его локтем по лицу и разбил ему нос. Из разбитого носа Саяка, сочилась кровь. Через год отца Саяка не стало. То есть его сбил огромный грузовик «Камаз», когда он начал переходить дорогу и он скончался на месте происшествия. После похорон отца его мама заболела. Несмотря на осенние холода, Саяк, чтобы помочь своей больной маме, решил работать, занимаясь мытьем легковых автомобилей, которые спускались с горных перевалов и останавливались у дороги, чтобы перекусить и отдохнуть в местной чайхане. Дули холодные ветры снежных вершин с горных склонов. Саяк стоял на обочине, беспрестанно крутя мокрую тряпку, как пропеллер самолета, чтобы как — то привлечь внимания богатых водителей. Тут один водитель остановил свой автомобиль на обочине и Саяк предлагал ему свою дешевую услугу. Водитель согласился. Маленький Саяк черпнул ведром ледяную воду из арыка и усердно начал работать. Пока он очистил грязные колёса, и мыл стекла автомобиля, руки его покраснели на морозе и начали болеть суставы окоченевших пальцев, кои он пытался пригреть своим дыханием. Он работал не покладая рук, думая о своей больной маме и сильно обрадовался, когда водитель дал ему денег. Правда небольшие, но дал. Саяк, чтобы сэкономить денег, вернулся домой голодным, не позволяя себе съесть что — нибудь на ужин. Собрав все деньги, которые он заработал честным трудом, побежал домой, чтобы порадовать свою маму. Но, когда зашел во двор, там он увидел соседских женщин и одна из них, крепко обняв Саяка, горько зарыдала.

— О, бедный Саяк, ты теперь остался совсем один! Твоей мамы больше нет! — сказала она рыдая и поглаживая ему голову. Как плакал тогда Саяк, о как плакал, обняв тело своей покойной мамы, трясясь всем телом! После похорон его хотели отправить в детский дом, где воспитывались осиротевшие деты, но бабушка Саяка прогнала приехавших, размахивая своим посохом.

— Уходите сейчас же, окаянные, никому его не отдам, пока я жива! Вы можете увести моего внука только через мой труп! — кричала она, плача и оказывая отчаянное сопротивление.

Шли годы. Саяк вырос. В те времена он неохотно посещал школу, как беспородная собака, которая хозяин ведет на охоту, волоча за собой. Школа для Саяка была, как исправительная колония, где он себя чувствовал узником в полосатой робе.

Учителя казались ему злыми надзирателями, а директор школы напоминал ему начальника тюрьмы. Саяк сидел за партой, сделанной из сосновых досок, расположенной у окна, которое иногда было открыто, где он сделав бумажные самолётики из тетрадного листа отправлял в полет. Он первым выбегал из класса во время перемен, особенно тогда, когда кончались уроки, чувствуя себя заключенным, освобожденный по УДО. Летом на каникулах Саяк с утра до вечера пас корову в пойме реки «Кашкалдак». Пока его буренка паслась с другими коровами на лугу, он с друзьями купался в реке, над которой летали стаями драчливые чайки, дружно и шумно крича, словно неугомонные бабы на базаре. С приходом задумчивого сентября, его дни снова становились пустыми, грустными, как сама осень, как глаза осла с печальным взглядом. Вопросы учителей казались ему допросами под пыткой в следственном изоляторе. Однажды Саяк с рюкзаком на плечах пошел в школу, шурша опавшими листьями осенних кленов, попутно спланировав побег из школы. Но увиденное в начале урока, резко изменило его планы и ему пришлось отложить побег на другой день.

— Так, тихо, товарищи ученики! У нас новая ученица из города! Познакомьтесь, ее зовут Зебо! Фамилия Ниязова! Документы показывают, что она училась на отлично в своей школе — сказал учитель Увадагуппиев.

Ученики молчали. Зебо тоже. Она глядела из — под земли на свои новые одноклассники большими оленьими глазами, краснея от смущения и играя кончиками своих косичек. Эта тощая, черноволосая и черноглазая новая ученица с длинными коровьими ресницами оказалась очень привлекательной девушкой. Ее алые губы, напоминающие спелые ягоды черешни, тонкая и нежная шея гладкая, как слоновой кости, тонкие и длинные, как у музыкантов пальцы рук просто околдовали Саяка.

— Ну, Ниязова, садитесь за парту рядом с учеником Сатыбалдиевом. Его Саяком зовут. Он у нас неуспевающий ученик. Вот вы ему и поможете — сказал учитель Увадагуппиев, указывая новой ученице парту, где сидел Саяк, как загипнотизированный.

Зебо села за парту. Учитель Увадагуппиев обратился к Саяку.

— Чего ты уставился на меня, школьник Сатыбалдиев?! Чем — то недоволен?! Ты, это, даже не вздумай обидеть ее! Не то, я сам лично напишу жалобу на тебе участковому милиционеру товарищу Дырылдаеву, и он отправит тебя в детскую колонию?! — сказал он.

— Понял, товарищ Увадагуппиев, понял. Чуть что милиция, детская колония. Да я не на вас смотрю, а на нее, то есть на новую ученицу. А что мне делать, если у меня такие косые глаза?! — сказал Саяк.

Услышав это ученики хором засмеялись. А Зебо еще сильнее покраснела.

Учитель Увадагуппиев захохотал, как джинн волшебной лампы Аладдина, глядя в потолок. Он долго смеялся, угорая от смеха. Потом, еле подавив свой смех и утирая слезы своим клетчатым дырявым носовым платком, сказал:

— Ну ладно, садитесь, товарищ школьник Сатыбалдиев.

Саяк присел, думая о том, как хорошо, что он косой. Теперь никто не будет подозревать, когда он смотрит на эту красивую девушку Зебо. Наивный учитель Увадагуппиев тоже подумает, что Саяк смотрит в доску.

Такими мыслями Саяк долго лежал в шалаше, похожий на сторожевую вышку исправительных колоний, глядя на луну и даже не заметил, как заснул.

Глава 2

Любовь с первого, косого взгляда

Саяк, лежа в шалаше снова начал думать о своем прошлом, о том, как начал встречаться со своей женой Зебо в далекой юности. Как он во время уроков и даже на переменах глядел на Зебо и никак не мог оторвать тогда свои косые глаза от нее. Он хорошо помнит тот день, когда окончились уроки и школьники, спешно беря свои портфели, рывком бросились к выходу, радостно крича, словно чайки на берегу море. Саяк тоже выбежал из школы и быстро догнав Зебо, стал идти с ней в ногу. От волнения сердце его учащенно билось, словно свободолюбивая птица в клетке. Наконец он, взяв себя в руки, начал говорить:

— Ну, как, Зебо, понравилась вам наша школа?

— Да — ответила Зебо, красиво улыбаясь и зажмурив глаза от лучи сентябрьского солнца.

— А деревня наша? — спросил Саяк, чтобы не прерывался разговор, словно кинолента старинного киноаппарата, которая с шорохом обрывалась в летних кинотеатрах на самом интересном месте индийского кинофильма про любовь, где влюбленный Сундар, играя на рояле, поет печальную песню о неверном друге, глядя в потолок, напрягаясь, чтобы не покатились жгучие слезы по щекам.

— Зебо, не знаю почему, но, когда вас видел впервые, я чуть не потерял сознание. Такую красивую девушку, как вы я раньше никогда и нигде не встречал. Поверьте мне. Вы очень похожи на Радху, которая я видел в индийском художественном фильме «Сангам». Помните, молодой военный летчик по имени Сундар безумно влюбился в нее. Как он пел, играя на рояле грустную песню про неверного друга!

Типа:

Дост дост на раха, пиаар пиаар на раха,

Зиндагииии хамееейн тера, айтубааар на раха!  Ааайтубааар на раха. [2]

— Да я тоже смотрела этот фильм. А вы хорошо поете! Браво! У вас хороший голос, как у Федора Шаляпина — сказала Зебо.

— Ну, это уж слишком! Какой из меня певец? Издеваетесь что ли надо мной? — начал смеяться Саяк.

— Нет, я вполне серьезно говорю. У вас божий дар, талант от Аллаха! Что касается деревни, то здесь все очень красиво. Широкие поля и луга, где бабочки беззаботно и тихо бродят, будто они опасаются нарушать тишину. Я часто замираю, стоя на тропинке, посреди лугов, когда тоскливо поет одинокий удод в полдень, где — то там за знойными полями, вдали. Я раньше часто приезжала сюда к моей бабушке и влюбилась в деревенские пейзажи — сказала Зебо.

— Пейзажи? О, вы рассуждаете, как великие художники и поэты — удивился Саяк.

Зебо молча улыбнулась в ответ.

Саяк продолжал разговор: — А вы видели нашу реку «Кашкалдак»?

— Да, видела. Только издалека. Высокие обрывы, где гнездятся стрижи в норах, зеленые рисовые поля на берегу, где несутся чайки, пронзительно крича. Просто глаз не оторвать! — ответила Зебо.

— Вы правы, Зебо. Ничем не сравнить наши зеленые луга, рисовые поля, старые ивы и тополя в дельте, шумящие камыши на ветру по колено в воде. Цветущие джиды, рогозы, растущие стеной на берегу и белые кувшинки в тихих, зеркальных затонах. А на острове мы пасем коров, исчезая в юлгуновых зарослях и в высокой сочной траве. Вечером, когда мы устало воротимся домой, переходя вброд по мелководью, гоняя караван сытых коров с телятами, хором запоют лягушки вдали и засияет луна. Коровы с телятами воротятся домой, по пыльной деревенской дороге, протяжно мыча — похвастался Саяк.

— Да, я тоже обожаю деревенские вечера, в лунной тишине. А у нас в городе, шум, звуки тормозов машин и душераздирающие вои сирен. Когда мы жили в городе, бабушка моя иногда приезжала к нам в гости и она долго не могла оставаться там. Старалась возвращаться домой, то есть сюда, как можно быстрее.

— А кто ваша бабушка? — спросил Саяк.

— Бабушка Сатти — ответила Зебо.

— А, Сатти хола? Она очень хорошая старуха. Ну, та, которая живет в небольшом домике, рядом с водокачкой да? — сказал Саяк.

— Да, та самая — подтвердила слова Саяка Зебо.

— Вы приехали со своими родителями или одна? — продолжал интересоваться Саяк, словно следователь городской прокуратуры.

— Вместе с родителями. Дело в том, что моя мама заболела и врачи посоветовали ей сменить климат — взгрустнула Зебо.

— Да вы сильно не переживайте, Зебо, все будет хорошо. Ваша мама поправится скоро, вот увидете. У нас чистый воздух, нет шума и гама, красивые пейзажи. В общем, я рад, что вы приехали к нам. Вы уж простите меня, я кажется, сам того не замечая насыпал соль на вашу рану — сказал Саяк виновато, стараясь успокоить Зебо.

Зебо грустно вздохнула, одобрительно качая головой, как бы принимая извинение Саяка за его неуместный вопрос и продолжала рассказывать свою историю, мерно шагая по дороге, шурша опавшими листьями.

Саяк тоже. С осенних кленов и тополей, растущие вдоль дороги тихо опадали желтые и багровые листья. Наконец они дойдя до водокачки, на которой аисты соорудили огромное гнездо из стебли хлопчатника, остановились.

Саяку не хотелось расстаться с красивой девушкой. Когда Зебо начала отдалятся от него, он спешно крикнул ей вслед:

— Если хотите, я вам покажу красивые места нашей реки!

Зебо задумалась и почему — то покраснела. Потом ответила:

— Хорошо. Но я должна спросить разрешения у моих родителей. Если они разрешат. — сказала она.

— Хорошо, Зебо, хорошо. Договорились! После обеда я буду ждать вас здесь — сказал Саяк, облегченно.

— Хорошо — сказала Зебо и открыв скрипучую калитку, направилась во двор. Саяк стоял, глядя вслед за ней своими косыми глазами, до тех пор, пока она не исчезла из виду.

Потом радостно сделал жест рукой, как бы дергая за невидимый рычаг старинного речного парома, который издает протяжные печальные гудки в тумане. После этого он тоже побежал домой с приподнятым настроением.

На улице гулял одинокий осенний ветер, сиротливо кружил опавшие листья.

Глава 3

Казнь

Над глубоким обрывом реки «Кашкалдак» сидела Зебо, а рядом с ней лежал Саяк, боком на высокой траве, задумчиво глядя своими косыми глазами вдаль, держа в зубах стебель лисохвоста.

— Ну, как выглядит наша река из близкого растояния? — спросил он у Зебо.

— Красота! — сказала Зебо.

Потом добавила:

Кажется сам Аллах отправил меня сюда. Правда, в первые дни я плакала о том, как же мне теперь жить дальше в этой глухой деревне, где нет у меня знакомых подруг и друзей. А теперь рада.

Такими разговорами они оба на какое — то время умолкли, глядя на стаи воробьев, которые тучей летели над пожелтевшими осенними рисовыми полями, часто и резко изменяя направления полета всей стаей, как единый организм, то налево то направо. На рисовых полях работали дехкане, которые косили рис вручную с помощью серпа, как в старине. Над речной гладью все неслись крикливые чайки и дрались прямо в воздухе между собой, как братские народы, воюющие друг с другом за территорию, убивая десятки тысяч ни в чем не повинных людей, особенно беспомощных детей, разрушая инфраструктуру, взрывая школы, детские сады, больницы, университеты, превращая в руины красивые города. Как раз в это время вдали начал кричать осел. Его скрипучий голос напоминал лязг железной калитки на ветру, скрип ржавых качелей и старой карусели в опустелом осеннем городском парке.

— Зебо, если смущает вас мой косой взгляд, скажите сразу. Вам может казаться, что я в данный момент смотрю на вас. А на самом деле, я смотрю на птичьи стаи, которые тучами летят над рисовыми полями — сказал Саяк.

— Нет, что вы, Саяк, так не говорите. Ваш взгляд ничуть не смущает меня — сказала Зебо, слегка краснея от высказанных своих слов.

— Правда? — сказал Саяк, радуясь.

— Правда, правда — ответила Зебо, снова красиво улыбаясь.

— Слава Аллаху! — сказал Саяк, радостно вздыхая. Потом продолжал.

— Если честно, я боюсь своего взгляда, из — за которого однажды чуть не убили меня. Иду как — то по городскому парку пешком, с мешком на плечах. Шел я, любуясь городскими пейзажами и тут один высокий и пузатый амбал подходит ко мне и говорить:

— Эй, деревеньшина, ты чего пялишься на мою жену а?! Чего ты пялишься?! Выколю тебе глаза!

Услышав такого, я побледнел от страха и сказал ему мол, я не смотрю на его красивую жену, дескать взгляд у меня такой, то есть я врожденный косой, как заяц. Я думал, амбал меня поймет. Но он начал бить руками и ногами по жизненно важные участки моего бедного организма. Я кричал, как далекий поезд в зимнем сумраке, который мчится над куйганярским висячим мостом, спотыкаясь о позвоночники стальной дороги. Я звал на помощь людей, но никто так и не откликнулся на мои пронзительные крики. Наоборот, зеваки начали подбадривать амбала.

— Бей деревенщину с мешком на плечах, который смотрит на порядочную женщину, как на праститутку, занимающаяся древнейшей профессией! Говорит я косой. Он врет! Не верьте ему граждане наивные! Он притворяется! Таких убить мало! Его нужно бить черенками лопат, пока не откинет копыта и закопать, как бешеную собаку! Вот из — за таких сволочей последнее время начали происходить чудовищные природные бедствия на нашей одинокой, осиротелой планете и поднимаются страшные тайфуны в океанах, извергаются вулканы, взрываются реакторы Атомных Электростанций, зашкаливает радиация по всей планете, разрушаются целые города в страшных землетрясениях, распространяется спид и прочие виды чумы, случаются неслыханные авиакатастрофы в небе с сотнями пассажирами на борту, гибнут атомные подводные лодки, оснащенные гиперзвуковыми межконтинентальными крылатыми ракетами в морях и океанах! — кричали они.

— Тихо, граждане, я тайный осведомитель полиции, заслуженный стукач Руппан ибн Суппан и у меня есть уникальная идея по этому поводу! — сказал кто — то из толпы. Потом продолжал: — Давайте его повесим на стрелу самого высокого подъемного крана! Пускай очистят ему кости голодные вороны и коршуны со стервятниками! Пусть некоторые делают себе от этого соответствующие выводы, о том, что постигнет суровая кара того, кто коса глазеет на других женщин! — сказал заслуженный стукач и тайный осведомитель полиции Руппан ибн Суппан.

Такими словами они начали меня вешать. Когда все было готово, человек, надевший на свою голову мешок, дал мне последнюю слову перед казнью.

— Слушай, приговоренный к смертной казни! Мы даем тебе последнюю слову и ты можешь говорить все что хочешь напоследок! После этого мы тебя отправим в ад, договорились?! — сказал он, глядя на меня горящими глазами из мешка с дырками для глаз.

К этому времени резко увеличилась численность толпы около стройки, где проводилась казнь.

Я начал говорить:

— Дорогие соотечественники! Ну что же это такое а?! Я же не виноват! Меня казнят по сфабрикованному обвинению, как инквизиторы средневековье, кои казнили невинного великого ученого — астронома Джордано Бруно, кой перед тем, как сгореть заживо в гигантском костре, сказал, что Земля вращается! Позже выяснилось, что Земля вращается не только вокруг своей оси, но и вокруг солнца тоже! Поверьте мне, я не смотрел на жену этого господина амбала! Аллах свидетель, что мой взгляд, был направлен на городские пейзажи а не на женщину! Я косой, понимаете?! В школе мои учителя тоже смотрят на меня с недоверием. Они думают, что я непризнанный артист и притворяюсь косым! А эти господа вешают меня за то, что я косой! Боюсь, что будущее поколение вас никогда не простит!. Я перед смертью прошу только одного. Берегите пожелтевшие рукописи моих стихов, которые лежат в этом мешке! — сказал я. Тут палач перебил меня и начал торопить:

— Ну, хватит, достаточно, косой смертник, непризнанный поэт самозванец! Я заслуженный палач, обладатель престижной премии имени Робеспьера и у меня времени мало, а дел, наоборот много, понимаешь! Я должен вешать еще многих таких сволочей — опасных преступников — вольнодумцев, врагов нашего многострадального народа, как ты, кои не смотрят туда, куда смотрят все! Давай, прекрати болтавню! Остальной части своей поэтической речи будешь произнести на том свете! — сказал он, готовясь привести приговор в исполнение, аккуратно надев на мою шею намыленную хозяйственным мылом петлю. Я шепотом начал читать молитву, глядя в небеса, где живет одинокий, добрый и молчаливый Аллах. Тут прораб в строительном шлеме, глядя вверх, крикнул в жестяной рупор: «Вира!». Крановщик начал выполнить приказ прораба, поднимая стрелу высокого подъемного крана и я проснулся, весь в поту, тяжело дыша — сказал Саяк.

Слушая рассказ Саяка, Зебо звонко засмеялась: — Ну и у вас сон! Как хорошо, что они не повесили вас на стрелу высокого подъемного крана. А интересно, вы пишите стихи только во сне, или на яву тоже? — интересовалась она.

— Вот видите, оказывается, я сам того не замечая, открыл вам совершенно секретную тайну, о котором я раньше никому никогда не рассказывал. Не то, что мои одноклассники с учителями, даже бабушка моя не знает об этом. Однажды я одного из моих стихов вместе с моей фотографией отправил по почте в редакцию газеты «Адабиёт ва санъат» и через неделю я получил ответ. Открою конверт синего цвета, а там письмо, написанное на машинке. До сих пор помню текст того пропитанного ненавистью письма. Там были такие слова:

«Здравствуйте, товарищ Саякбай Сатыбалдулин! Мы открыли конверт, который вы отправили и сразу обратили внимание на вашу фотографию, напоминающую фоторобот особо опасного преступника, объявленного в международный розыск и мы решили не читать ваши стихи, так как это на наш взгляд показалось бессмысленным занятием. Дело в том, что ваш внешний вид не соответствует с поэзией. Интересно, с такими, (косыми, я имею в виду) глазами вы решили стать поэтом?! Гляньте на свой нос, похожий на рог каркидона. Вы бы сначала посмотрели в зеркало, а потом на лицо наших красивых поэтов, которые бреются два раза, иногда и три раза в день, часами тщательно массируя свои лица, подпитывая их различными питательными кремами, чтобы понравиться своему руководителю. Их пухленькие, с нежней кожей лица похожи на задницу новорожденного малыша. Вот как должен выглядеть лицо настоящего поэта! Нет среди них ни одного поэта с косыми глазами и с таким носом, как вашый, похожий на хобот слона, на шланг противагаза. Господи, какой ужас! Даже сутулый пингвин, коршун или стервятник — падальщик и то выглядит красивее, чем вы! Поэт — это лицо общества, понимаете?! Так вот, мой вам совет — найдите себе другую работу.

С уважением, главный председатель отдела литературы газеты «Адабиёт ва Санъат» господин Константин Матьяк».

После этого я решил никогда не отправить свои стихи в газеты и журналы. С тех пор стесняюсь и пишу стихи тайно, так, для души. Прячу от людей пожелтевшие тетради, где написаны мои стихи — признался Саяк.

— Бедный! Но вы не огорчайтесь на этого, как его, Константина. Он не прав. Внешний вид у вас нормальный. Если честно, ваши глаза делают ваш внешний вид еще более привлекательным. Поверьте мне, честное слово! Вот, придет время и вы станете одним из великих поэтов мира! Это очевидно. Так как у вас чистая душа настоящего поэта и я твердо уверена в том, что стихи такого парня, как вы, не должны быть плохими. Я хочу стать вашей первой читательницей. А интересно, вы покажете мне рукописи ваших стихов? — сказала Зебо.

— Да, только если вы обещаете не показывать их никому — ответил Саяк, широко улыбаясь, как молодой месяц над вечерним лугом.

Глава 4

Первые поцелуи

Раньше суббота и воскресенье для Саяка были праздниками свободы, как день независимости страны. Сейчас стало наоборот. Теперь он с нетерпением ждет прихода понедельника и стремится в школу, как самый хороший ученик в мире. Школа начала казаться ему не концентрационном лагерем, как раньше, а дорогим и комфортным курортом с пятизвездочным отелем, тихим райским уголком, лазурным берегом, где шумят на морском ветру пальмовые рощи и видны под прозрачной водой коралловые заросли с косяками разноцветных мальков. Учителя начали ему напоминать молчаливых, безобидных добрых монахов, которые живут в монастыре над горными ущельями и молятся Аллаху, довольствуясь куском засохшего хлеба и водой. Особенно учитель Увадагуппиев. Он стал хвалить Саяка, что он начал учиться хорошо, все время глядит в доску, благодаря Зебо, которая сидит рядом с ним. На самом деле Саяк глядел не в доску, а на Зебо. Он однажды написал странное письмо на лист бумаги и осторожно ей протянул. Текст письма был таков:

— Красногвардейка, Зебо Ниязува! Приказываю именем революции! Быстро выпрыгнув в открытое окно, сядьте на носорог и скачите галопом к берегу реки «Кашкалдак», через степь, где на вольном ветру колышется волной серебристый степной ковыль. Скачите, махая саблей налева и направо, попутно обезглавили белогвардейцев конной армии Колчака и Деникина. Там, на берегу вас ждет наш человек, комиссар Увадагуппиев. Он переправит вас на пароме через реку на другой берег и вы оттуда поездом отправляетесь в далекий Туркестан, чтобы воевать против банды басмачей курбаши Куршермета, Ибрагимбека Лакая и кровожадного Джунаид хана!

Тчка, председатель ревкома генерал лейтенант Саяк Сатыбалдизаде.

Прочитав такое, Зебо начала безудержно смеяться, трясясь всем телом и закрив свой рот рукой, чтобы не заходить.

После уроков Зебо просила Саяка, чтобы он больше не писал ей такие смешные письма на уроках, которые заставляют ее смеяться и самое страшное то, что эти письма могут попасть в руки одноклассников или учителей.

— Я прочла ваши стихи, которые поразили меня. Настоящие произведения искусства! Придет время и ваши сборники стихов будут издаваться с многомиллионными тиражами и распространяться по всему миру. Поверьте мне, Саяк, у вас великое будущее! — сказала она, возвращаясь домой, после уроков.

Саяк поблагодарил ее за хорошие слова, сказанные в адрес его стихов.

— Когда вы станете великим поэтом, и приедете из Парижа в Узбекистан, чтобы посетить свою Родину, я подойду к вам, с вашей книгой в руках и буду просить, чтобы вы дали мне автограф. Вы подпишите книгу, и отдадите ее обратно, с улыбкой на устах, так и не узнавая меня — сказала, задумчиво улыбаясь Зебо и мерно шагая по осенней дороге.

Тут Саяк резко остановился и сказал: — Нет, я никогда не уеду в Париж, даже если стану великим поэтом! Я лучше сожгу все свои стихи и отрублю себе руку топором, чем отдалятся от вас! — сказал он.

— Да ладно, я пошутила! — сказала Зебо, весело смеясь. Потом продолжала: — Вы лучше скажите, как вам удалось научиться писать такие удивительные стихи? Какие книги вы читаете? Если честно, я тоже хочу попробовать писать стихи или прозу на худой конец — сказала Зебо.

— Это очень просто. Для этого у нас есть школьная библиотека и там много интересных книг. Если хотите, сейчас же зайдем в библиотеку и я вам покажу, лучшие книги мира — сказал Саяк.

— А что, неплохая идея. Я согласна — улыбнулась Зебо. После чего они вдвоем пошли в сторону библиотеки. Там их встретила тощая библиотекарша, по имени Гульсумой Абдужалилова лет тридцати пяти, с длинней шеей, с большими коровьими глазами, с вздутыми губами, похожие на клюв утки. К тому же еще она слегка хромала на одну ногу.

— О, заходите Саяк! Вы у нас самый активный посетитель — сказала библиотекарша Гульсумой Абдужалилова и когда она улыбнулась, ярко заблестели золотые коронки на ее зубах.

— Спасибо, апа — сказал Саяк.

Библиотекарша Гульсумой Абдужалилова подумала, что Саяк смотрит на книжные стеллажи, даже не подозревая о том, что в данный момент он смотрит на нее.

— Проходите пожалуйста и выбирайте книги. Какие книги вы бы хотели почитать? — вежливо спросила она.

— Книги зарубежных поэтов — ответил Саяк.

— Хорошо — сказала библиотекарша Гульсумой Абдужалилова и сев за стол, начала читать какую — то книгу.

После этого книголюбы начали искать нужные им книги. В библиотеке царила божественная тишина. Они шли между высокими стеллажами, тихо рассматривая книг.

— Какая тишина — восхищалась Зебо.

— Да, здесь всегда тихо, как в туманных лугах, где мирно пасутся лошади. Доктора говорят, что шум и стресс укорачивает жизнь людям, у которых расшатаны нервы. Они рекомендуют больным пойти на рыбалку. Был бы я врачом, я бы рекомендовал больным, часто посещать библиотеки, чтобы бесплатно лечиться тишинатерапией, пьянея без водки и вина, дыша ароматным запахом книг, похожий на запах пыли во время грозы, когда падают первые, крупные секущие капельки ливневого дождя. Библиотека это наземной рай для меня — сказал Саяк. Потом, беря в руки одной из книг, продолажал.

— Вот, пожалуйста, книга стихов японских поэтов. Здесь есть хокку и танки многих авторов, таких как Мацуо Басё, Ёса Бусон, Кобаяси Исса, Вакаяма Бокуси, Исикава Токубоку, Ковахигаси Хекигадо, Масаока Сики, Такахама Кёси и многих других. В хокку и танках древных японских поэтов, вы увидите свою собственную душу, похожая на луну, которая колеблется в ведре с прозрачной водой. Такими словами они начали читать хокку и танки японских поэтов, стоя рядом. Они стояли так близко друг к другу, что их дыхания сливались. Тут Саяк случайно коснулся руки Зебо и спешно попросил прощения. Зебо покраснела. Глаза ее глядели в книгу, но сама ничего не соображала, как околдованная. Ее смущал пристальный взгляд Саяка, направленный на нее, забыв о том, что он косой и смотрит в книгу японских поэтов. Когда его взгляд направился в сторону книги, он пониженным голосом начал говорить: — Вы несравненно красивая девушка, Зебо! Может вы не поверите на мои слова, но я день и ночь думаю только о вас. Не могу спать по ночам. Долго стою в темноте, как ниндзя, глядя на светящиеся окна вашего дома, в надежде увидеть вас краешком глаза. Увидев ваш силуэт в окне, я замираю, прислонившись к глинобитному дувалу дома, словно призрак. Я вас люблю, Зебо, слышите, люблю. — сказал он, плотно прижимая девушку к стеллажу. Потом страстно начал целовать ее в губы, в глаза, в гладкую, как слоновая кость шею, вдыхая и пьянея от тонкого аромата ее густых и нежных волос. Зебо с трудом выпуталась из его объятий и спешно поправляя свои волосы, шепотом сказала: — Дурак! Что вы делаете, с ума чтоли сошли? Там же библиотекарша госпожа Гульсумой Абдужалилова.

Саяк снова просил прощения: — Извините, Зебо, ради бога, извините. Да, вы правы, я кажется сошел с ума. Простите. — сказал он.

— Псих! — сказала низким голосом Зебо. Саяк улыбнулся, виновато глядя косыми глазами на Зебо.

Потом они вышли из тесного коридора между стеллажами и подошли к библиотекарше по имени Гульсумой Абдужалилова, которая сидела, читая взахлеб какую — то интересную книгу.

Глава 5

Водяное поле, цветущее кувшинками

Зебо все работала, наводя порядок во дворе, покрытый опавшей листвой. Она работала, собирая листья с помощью грабли и сжигая их на дымящемся костре и думала только о Саяке. О его смешных до слез шутках и о его стихах. О том, как они целовались в школьной библиотеке. Об учителях и одноклассниках, которые считают Саяка неуспевающим учеником. Но Саяк оказался лучше всех. Он даже самостоятельно изучает английский язык. Такими мыслями Зебо работала, шурша опавшими листьями облетающих кленов во дворе. Она с тоской и со вздохом вспоминала тот летний день, когда она с Саяком отправились на лодке в дельту реки, где шелестели высокие камыши, колыхаясь на ветру зеленой волной.

Увидев несметных белоснежных кувшинок, похожие на светильники, которые цвели среди тростника, растущий стеной, Зебо начала чувствовать себя, как человек, попавший в другой мир, в другое измерение. Кувшинки и их бутоны с зелеными листьями торчали из воды, словно из зеркала.

Как будто деревянная лодка влюбленных скользила не по зеркальной поверхности воды, а по небу. Вода в дельте, где отражались облака, тени цветущих белоснежных кувшинок и их бутонов с листьями похожие на зеленые блины, где плавали карпы и сазаны.

— О Боже! Какой пейзаж, какие райские цветы! Не то что их рвать, даже боюсь прикоснуться к ним руками, чтобы не испортить этот дивный пейзаж! Это во сне, или происходит наяву? — подумала тогда, глядя с диким восторгом на цветущие белоснежные кувшинки Зебо.

— Видите, как бутоны торчат из воды? К вечеру они тоже раскроются. О как мне хочется, чтобы вы увидели этот пейзаж ночью, под луной!

В сумерках цветы белой кувшинки, кажутся ночными светильниками. Я обожаю сидеть в лодке, любуясь этими цветущими райскими цветами, внимая далекому рокоту лягушачьего хора в лунном божественном безмолвие! — сказал Саяк, тихо гребя вёслами, словно боясь нарушать тишину.

— Глядите, рыбы плывут среди водорослей, словно в гигантском аквариуме! — восхищалась Зебо, не отрывая глаз от зеркальной воды. Саяк все продолжал медленно и мерно грести с улыбкой на устах, глядя косыми глазами на просторы дельты, то есть на Зебо. Лодка скользила по зеркальной воде, раздвинув носом круглые листья с бутонами цветущих белых кувшинок и заросли камышей. Было такое чувство, что вот вот всплывут молчаливые русалки среди этих белоснежных водяных роз.

Тут закрякали утки и шлепая по воде крыльями поднялись в воздух. Они, торопливо и низко пролетая снова канули в камыши не далеко от лодки влюбленных.

— Я раньше мечтал жить в этой дельте в плавучем домике один. Теперь план мой изменился, так как на горизонте моей жизни появились вы, укрощая моего одиночества. Теперь я хочу жениться на вас и мы с вами всю жизнь будем жить вместе, здесь, в плавучей хижине, посреди цветущих кувшинок и шелестящих зеленой волной камышей, сливаясь с природой, как Адам и Ева в раю. По ночам в окно нашей плавучей хижины будет молча заглядывать одинокая луна. А мы с вами будем сидеть на балконе, глядя на луну и на ее отражение в воде, кторое колеблется, как в каналах ночной Венеции. Будем наблюдать за рыбами, кои выпрыгивают из воды, блестя при луне.

— Да — сказала Зебо, задумчиво глядя на цветущее водяное поле дельты и крепко прижимаясь к Саяку.

Тут печальные крики пролетающих журавлей над деревней перебили мысли Зебо, и она глядя из — под ладони в небеса, крикнула: — Журавли!

Родители Зебо с ее бабушкой тоже уставились в небеса. Журавли летели огромной стаей, переполняя небо своими прощальными криками: — Кру! Кру! Кру! Кру! Зебо все глядела в след за журавлями в бескрайное небо, с метлой в руках. Когда исчезли журавли из поле зрения и умолкли их голоса, ей казалось, что опустела вся окресность в сиротливой осенней тишине.

Глава 6

Далекий рокот трактора в ночном поле

Тракторист Нажмиддин работал ночью в осеннем поле, вспахивая землю и бульдозер его ритмично рокотал, нарушая безлюдную тишину. Толстые пласты, кои переварачивали плуги, блестели в свете круглой луны, сияющей высоко над полем. За полями грустили сонные огоньки окон далеких домов. В небесах мерцали несметные звезды. Бульдозер, который водил Нажмиддин, работал во мгле, ощупывая землю сонным и рыжим светом фар. Трудно и опасно трактористу работать ночью один, водя бульдозер в безлюдном поле, так как он может уснуть и бульдозер скатится в глубокий овраг, переворачиваясь, как огромный железный сундук. Нажмиддин водил свой агрегат, думая о своем прошлом, о том, как влюбился в свою жену Мадине в далекой юности.

Однажды его сразила молния любви и он навсегда потерял покой. Днем и ночью стал думать только о Мадине.

Думал-думал и, написал ей любовное письмо трясущимися руками, подбирая самые сентиментальные слова, которые способны пробудить в душе девушки чувство жалости.

Написанного письма, Нажмиддин аккуратно припрятал в карман своих брюков, чтобы отдать его Мадине при первой возможности.

Текст письма был таков.

«Пусть это письмо, которое я пишу ночью при луне, летит, как перелетная птица над бескрайними хлопковыми полями и лугами и попадет прямо в нежные руки моей несравненной Мадины. Здравствуйте, Мадина! Я влюбился в вас и хочу встретиться с вами у озера «Алтынкуль», где я вас буду ждать от 12 до 1 часа дня. Если вы не придёте, то это письмо автоматически превратится в свидетельство о моей смерти. То есть, я сам себя утопил в озере. Другого выхода у меня нет.

С уважением, ваш Нажмиддин».

Наконец появилась такая возможность и Нажмиддин отдал Мадине письмо. Когда она собиралась распечатать конверт, он ей сказал:

— Нет, Мадинушка, пожалуйста, не здесь, дома прочтете.

Мадина покраснела от смущения и пошла домой.

На следующий день Нажмиддин спешил на встречу с Мадиной и помчался на своем велосипеде в сторону озера, с букетом цветов в руке. Спустя некоторое время он приехал на своем велосипеде к назначенное место встречи и начал ждать прихода Мадины, идя туда — сюда, как волк в клетке, думая:

«А что будет, если она не придёт на встречу? Что тогда? Как мне жить потом? Ну и дурак! Зачем я отдал ей письмо! Какой я дурак!. Сам себя приговорил к смерти. Теперь мне придется шлепнуть, утопив в озеро самого себя, согласно своей торжественной клятве. А, может, придёт, кто знает».

Такими мыслями он сидел в тени огромного карагача, где играли солнечные зайчики, напоминающие золотые монеты. На берегу хором шуршали изумрудно — зеленые камыши, качаясь на вольном ветру, словно пьяные. А над озером крикливо неслись крачки, глядя на зеркальную поверхность воды, в поисках мальков. Нажмиддин пристально смотрел на дорогу. Издалека послышался треск мотора и поднялась дорожная пыль. Кто-то ехал по пыльной дороге на мопеде. Он ехал мимо озера и поднялся по каменистой дороге на верх. Но Мадины все еще не было видно.

Глядя в небо, Нажмиддин шептал, словно береговые камыши на ветру: «Господи, если ты есть там на самом деле, то, пожалуйста, отправь мою Мадину сюда!

Потом, глядя на свои часы, еще сильнее стал нервничать. Часы уже показывали 1:15. Все — подумал он — Мадина не придет. Подойдя к берегу озера, он с размахом бросил свою тюбетейку в воду.

— Эх дурак! Давай, выполни теперь свое обещание! Всё равно где-то, когда-то помрёшь — подумал Нажмиддин, ругая сам себя.

После чего он пошёл искать какую — нибудь тяжелую железяку, чтобы вешать на свою шею и ноги. Веревки у него были в багажнике велосипеда, который лежал в тени огромного карагача.

В зарослях Нажмиддин долго выискивал подходящий груз и, наконец, нашёл. Готовясь к экзекуции, он поднял его и вдруг услышал женскую плачь.

Положив железяку на землю, Нажмиддин побежал к берегу, где стояла Мадина, глядя на его тюбетейку, которая плавала на поверхности воды.

— Ой, Нажмиддин ака! Что вы наделали?! Неужели нельзя было еще немного подождать? Простите, меня за то, что я опоздала! Как я любила вас! Ой, как я любила! Я никогда никого так не любила, как вас! Боже, за что?! Что я плохого сделала тебе, Господи?! Почему отнял ты у меня счастье, которое я еле нашла?! Как же я буду нынче жить?! — плакала она.

Услышав её плачь, прибежали двое мужиков и спросили:

— Что с вами, девушка? Почему вы плачете?

— Ой, помогите ему, добрые люди! Спасите! Мой парень утонул. Вон тюбетейка его плавает над водой! — сказала, Мадина, все плача.

Мужики в растерянности глядя на тюбетейку, Нажмиддина, которая плавала над водой, спешно прыгнули в воду, словно лягушки и начали нырять, то исчезая, то снова появляясь от недостатка кислорода на поверхности воды с водорослями на ушах.

Набрав воздух в лёгкие, они опять нырнули. Нажмиддин не мог больше терпеть и крикнул:

— Мадина, не плачьте, несравненная моя! Я тут! Живой!.

Услышав это, Мадина испугалась и отскочила назад. Потом покраснела от стыда. Нажмиддин побежал к ней и она бросилась в его объятия.

Он крепко обнял её и стал успокаивать. В этот момент двое спасателей опять поднялись к поверхности воды от нехватки воздуха. Они широко открыв рты и запасаясь воздухом, хотели было нырнуть опять, Нажмиддин остановил их:

— Мужики, всё, отбой! Я здесь, живой! Прошу прощения за недоразумения! Но вы проявили настоящий героизм! Спасибо вам огромное!

После этого мужики вышли из воды и посмотрели на Нажмиддину с недоумением, а один из них даже с презрением.

— Знаю, спасибо на хлеб не намажешь! Поэтому братцы, с меня пузырь! — сказал Нажмиддин.

Один из них, убирая с ушей водоросли, спросил:

— Пузырь? А что это такое?

— Вы чего мужики, с луны свалились что ли?! Пузырь — это пол-литра водки! Жидкость есть, жгучая такая, буль — буль — сказал Нажмиддин, щелкнув пальцами по горло.

— Ты дурак что ли? Нахрена нам твоя водка?! Мы непьющие! — сказали мужики.

— Ну, тогда я сам выпью за ваше здоровье — сказал Нажмиддин, улыбаясь.

Мужики шлепая мокрыми штанами и недовольно мотая головой ушли.

Нажмиддин, посадив на велосипед свою любимую Мадину, поехал домой. Такими воспоминаниями он работал до глубокой ночи.

Глава 7

Странные люди

В Узбекистане сразу после того, как завершают сбор винограда, садовники закопают в землю виноградную лозу, инджиров и гранат, чтобы они не замерзали зимой. Весной их откопают обратно и они снова начинают расти. Саяк с осени до весны торгует на городском рынке изюмом, сушенный в тени, который называется у народа «Сояки». Однажды он зашел к заместителю мэра города Тепакалову Дермантин Ракатаковичу, чтобы получить разрешение на открытие новой торговой точки на рынке. Заместитель мэра сидел в своем мягком кресле, закуривая сигарету и разговаривал с кем — то по телефону. Саяка пришлось ждать, пока он закончит свой разговор. Но его разговор длился долго.

Он говорил в трубку:

— Короче, надоели мне эти придурки! То одни жалуются, то другие. Одна старуха приходит и говорит мне:

— Сынок, в нашем жилом доме, нет воды. Лопнул трубопровод. Подвал наполнился водой. Сантехники, опасаясь бешеных крыс, боятся заходить в подвал. Говорят, что там видели даже гигантскую змею огромного размера, похожая на анаконду.

— Нужны — говорит — водолазы с батискафам.

Я ей говорю:

— Бабуся, одуванчик ты божий, где я тебе возьму водолазов? Для того, чтобы их нанять, нужны деньги. А денег у нас нет. Скиньтесь сами и на эти деньги купите билет на Эйрвейc-Американ. Пусть кто-то из вас летит в Америку. Оттуда в Голливуд, где снимают фильмы ужасов. Там есть настоящие режиссеры, ученики Альфреда Хичкока. Им надо сообщить мол, есть у нас подвал, где можно снимать фильмы ужасов без декораций. Когда они приедут, составьте с ними контракт и заработаете огромную сумму в баксах на ремонт трубопроводов.

Услышав мои слова, старуха обиделась и ушла. Это ещё ерунда. Вот накануне, приходят двое и говорят:

— У нас в махалле образовалась высокая гора из мусора. Пока переходим, говорит, через мусорный перевал, опаздываем на работу.

— Ну и дураки — я говорю им. Раз образовалась гора, так зачем переходить перевал? Когда можно создать там новые и новые рабочие места, где наш народ мог бы работать, сортируя бытовые отходы, отправляя их на переработку. Говорят люди, работающие на мусорных полигонах, находят иногда дорогие золотые украшения и даже доллары. А на мусорном перевале можно развивать туризм и альпинизм. Пускай приезжают альпинисты со всего света и покоряют там мусорные высоты, устанавливая мировой рекорд с занесением в «Книгу рекордов Гиннесса».

Наивные люди, потратив свои сбережения, ездят в далёкие горы, чтобы отдохнуть. Вы благодарите Аллаха за то, что рядом образовалась такая высокая гора из мусора. Живите в гармонии с природой! — говорю я им. А они мне говорят:

— Как можно назвать ее горой, если нету там зверей и птиц? Я им объясняю:

— Вы не спешите, господа. Скоро всё образуется. Раз есть гора из мусора, значить там должна лежать туша дохлого барана, правильно? А воот. Если подходить к этому природному явлению логично, то я думаю, что в скором времени, чуя отвратительный запах дохлого барана, на горизонте появится голодная стая волков. Медведи и другие хищники тоже. Небо почернеет от плотоядных птиц, коршунов, гирфов и стервятников, которые будут кружатся над нашим городом, чтобы полакомиться падалью. Особенно, заброшенные куриные ножки заманят лисиц. Вот вам флора и фауна. Остается открыть сезон охоты для охотников и они понаедут из разных стран по путевке.

Только избавился от них, пришла ещё одна молоденькая особа из «Бустана». Она мне говорит:

— «Наш массив от засухи стал похожим на поверхность луны. Деревья, говорит, высохли. Тысячи тушканчики, как кенгуру, бегают на задних ножках по дворам, никого не боясь. Суслики разрыли весь массив. Боимся, что скоро из-за них развалятся многоэтажные образцовые дома. Это ещё ничего — говорит она — вчера ночью смотрю, занавеска шевелится. Вижу — на занавеске висит огромная ящерица, шипит, раздувая шею и высовывая свой раздвоенный язык. Еле прогнала её и целую ночь не спала с палкой в руках. Вызвала на другой день учителя зоологии по телефону. Он приехал и сказал, что это ящерица варан. Хотя, вараны, то есть крокодилы пустыни, нападают на одиноких людей, особенно на женщин, чтобы съесть их, но, я думаю, не стоит беспокоиться, если я буду лежать до утра рядом с вами.

Я ей говорю:

— Милая женщина, ежели у вас сложилась такая картина, то я вам говорю, что сам Аллах вас наградил. Там немедленно надо построить террариумы, где можно разводить варанов, гремучих змей, такие как гюрза, черная мамба, кобру, скорпионов, различных ядовитых пауков, включая тарантул и чёрных вдов. Сейчас знаете, сколько стоит яд на чёрном рынке? Не знаете? Надо бы знать. Яд, уважаемая, — это контрабанда! На этом можно заработать кучу твёрдой валюты. За эти деньги можно не только отремонтировать водопроводные трубы, но даже можно будет построить роскошные, поющие фонтаны как в далекой сказочной Канаде.

Начальник говорил долго. Его болтовня надоела Саяку и он вышел. Когда Саяк повернул налево, чтобы выйти на большую дорогу коротким путём, послышался женский крик.

— Помогите, люди добрые! Помогите! Хоть кто — нибудь!

Саяк насторожился и побежал туда, откуда послышался зов о помощи. Крик шел со двора с глиняным забором. Когда он зашел во двор, там сидела огромная особа, грудастая такая, с большой задницей. Рядом с ней, опустив голову к ногам, сидел человек с длинной шеей и с большими ушами, высокий и худой очкарик. Увидев Саяка, женщина на миг перестала плакать и сказала:

— Ой, мулла йигит, здявствуйте, здявствуйте! Спасибо что опеятивно откликнулись на мою отчаянный кйик о помощи! Вас сам бог всевыщний послал ко мне! Ой какие у меня были гяндиозные планы и ямантические мечты! Во всём виноват мой отец! Он обманул меня! Сказал что, вот этот человек как яз тебе пая. Найкоман со стажем, настоящий алкаш и язвратник! Сидел, говойит долгие годы в тюйьме, скитался по лагейям! Недавно совейшил побег из тюйьмы стёгого ежима и он объявлен в междунаёдный ёзыск.

Я, дуя, повейила. А он оказался хоёшим человеком! Пйеподавателем унивейситета! Пйопессой пйоклятый! Он только с виду похож на алкаша. Не куйит, не пьёт, не бьёт, не ходит в казино, не изменяет, не гябит банки, как дюгие ноймальные мужики. Язве это муж, пйикиньте сами? Нет, он не муж, а скоее всего — тйяпка! Подкаблучник! Вот вы скажите, мулла йигит, зачем женщина выходит замуж? Женщина выходит замуж, чтобы её колотил муж чем нибудь как следует. Напйимей, кийзовым сапогом. Я мечтала о таком муже, чтобы у него, как у дйевных гладиатоёв на лице были сотни глубокие шйамы и заплатки. Чтобы его тело было покйыто стяшными татуиёвками от головы до пят. Мечтала, чтобы он ходил всегда небйитым. А он бйеется два яза в день. Я, став на колени умоляю его. Говойю: — Бей меня! А он говойит:

— Я вас не могу бить, юка не поднимается.

— Мама — говойю — я больше не могу жить с таким свейххойошим человеком.

Мама моя говойит:

— Нет, дочка, потейпи. Вот увидишь, он обязательно будет бить тебя мужским хёмовым офицейским сапогом с высоким голенищем и с жженым кийпичем внутйи. Я матейинской интуицией чувствую.

Коёче, она уговойила меня подождать. Я ждала-ждала, жду и сейчас. Нет. Не бьёт. Духа, говойит, не хватает. Ой, как я завидую моей младшей сестйе! Муж моей сестйы выпивает спийтные напитки, как обыкновенную воду. Куйит папиёс «Беломойканал» тйи пачки в день. По пёфессии он сантехник. Поэтому на голенищах своего кийзового сапога сойок восьмого язмея, без подошв, он носит огёмный язводной ключ. Этим язводным ключом он бьёт мою сестю тйи яза в день, пйедставляете. Вот это мужик! — сказала женщина. Потом продолжала:

— Вы мулла йигит не удивляйтесь, что я плачу.

Саяк посмотрел на неё с недоумением и сказал на прощание:

— Вы так сильно не переживайте, мадам. Если ваш муж не бьёт вас, то Аллах скоро обязательно побьет вас как следует и это очевидно, поверьте мне.

— Да? Вы увейены, мулла йигит? Ну, спасибо. Поядовали меня и даже пйиятно удивили — сказала грудастая женщина с огромной задницей.

Она долго поблагодарила Саяка и, попрощавшись, проводила его до ворот.

Глава 8

Баня

Саяк пошел в общественную баню, чтобы попариться как следует. Баня находилась в центре деревни. Ее построили в восточном стиле, сразу после второй мировой войны. Весной на глиняных куполах этой бани вырастает зеленая трава, и цветут алые маки. Издалека баня выглядит, как особняк индийского Раджи. Когда Саяк открыл скрипучую дверь, ему навстречу выкатился клубок пара, похожий на облака, кои прут в открытое окно небоскреба «Буржул Араб» в Дубае, где богатые бизнесмены, нефтяные магнаты платят за аренду номера по миллион долларов США за сутки.

В раздевалке было сыро. Люди одевались и раздевались, словно в непроглядном осеннем тумане.

Закрыв за собой дверь, Саяк подошёл к банщику.

Поздоровавшись с ним, заплатил. Банщик Абу Жиброн Де Турвель дал ему дырявое полотенце, кусок мыла и предбанник. Раздевшись, Саяк взял тазик и зашёл в душевую, где люди умывались, как в густом тумане. Дальше, на бетонных скамейках, тяжело дыша, сидели вспотевшие люди. Некоторые, закрыв глаза и положа руки на грудь, лежали в белых предбанниках, словно покойники в морге. Гремели тазики и вёдра. На голоса людей, как в горных ущельях, вторило раскатистое эхо.

Дверь парилки была низкой, и ему пришлось зайти в парилку, слегка нагнув голову. Саяк обрадовался, увидев там своего одноклассника и друга Нишанбая. Они поздоровались.

— Как дела, Саяк? — спросил Нишанбай, краснея от жары, словно сердитый индюк.

— Какие дела? — спросил Саяк.

— Не уголовные, разумеется — ответил Нишанбай, широко улыбаясь.

Слава Аллаху, не жалуемся — сказал Саяк и сел рядом с ним, глядя на своего друга косыми глазами, тоже с улыбкой на устах.

После этого разговора они на несколько минут умолкли. Потом Нишанбай начал свистеть.

— Не свисти, денег не будет — сказал Саяк. Нишанбай перестал свистеть. Затем начал говорить.

— Ах, во-от где зарыта собака. А я всё думаю, почему у меня деньги, вместо того, чтобы прибавиться, наоборот, катастрофически исчезают. Теперь никогда не буду свистеть. Прикинь, мне скоро стукнет тридцать, а я до сих пор не владею собственным автомобилем. Живу в полуразваленном доме. Хочу построить хороший дом. А на какие шиши, спрашивается. В последнее время я даже стал бояться возвращаться в свой собственный дом. Как захожу, жена моя Латифа начинает пилит. Она не остановится, пока не получит по морде. Потом начинает плакать.

— Откуда возьму деньги, если их нету, дура? — говорю я ей — У меня нет станки, чтобы печатать деньги. Собаки и то отдыхают, а я нет. Работаю день и ночь, как робот. Ишачу на полях за грошы. А что делать, если кругом безработица?

— Денег, говорит, нет, а сам каждый день приходит домой пьяным! Чтобы ты сдох, алкаш несчастный! Вот, найду немного бензина и сожгу себя! — кричит она.

Я говорю — Потише, дура, кругом враги! Соседи услышат! Если не заткнешься, я возьму веревку и повешусь!. Короче, надоело всё. Недавно взбрело в мою голову, уехать куда — нибудь, как говорится подальше от греха. Саяк, давай, возьмём у сельчан в кредит овощи с фруктами и поедем в Россию. Поторгуем овощами. Аллах даст, разбогатеем — сказал Нишанбай.

Саяк задумался. Потом начал говорить:

— Ну что же, неплохая идея. Но откуда возьмем деньги на дорожные расходы? Бизнес требует затрат и немалые.

— Ндаа, действительно. Ты, Саяк, не только мудрый, хороший человек, но и лучший надежный друг. Спасибо за то, что ты есть на свете. Земля держится на таких людях, как ты. Поверь мне, Саяк, ты святой! Я уверен на сто процентов, что после своей смерти ты попадешь сразу в Рай. А я должен отрабатывать свои грехи в Аду — сказал Нишанбай.

— Не говори так, Нишанбай. Только Аллах распределяет, кто грешен, кто святой. Говорят, что мир этот тоже большая баня, где человек должен очиститься не только телом но и душой, перед тем, как отправиться на тот свет — сказал Саяк.

— Да, ты прав — сказал Нишанбай, взяв в руки ведро холодной воды и выливая ее на разогретые камни. Из разогретых камней с песком поднялся пар. Нишанбай повторил эту процедуру несколько раз. В парилке стало душно и жарко. От этой духоты люди начали задыхаться.

— Э, сейчас баня взорвётся, хватит! — сказал кто — то, моясь, как в тумане.

— Что? — продолжал другой — Разве это жара? По сравнению с русской баней это минусовая температура! Да — да! Ох, как мы парились с друзьями в парилках Русской бани в поселке «Горелово», Красносельского района, Ленинградской области, где я служил когда — то в рядах советской армии. Вот это была баня! Сожрав крепкую русскую водку, мы сидели в парилке, представляешь? Зима! За окном трещит мороз! Воет вьюга. Время от времени мы выходили во двор, умывались снегом, купались в ледяной проруби. Наши тела не остывали даже в течении суток. Как мы пели тогда под балалайку и танцевали, Господи!. Такими словами он, хлопая ладонями то в грудь, то в свою пятку начал танцевать, запевая:

Ка-лин-ка ка-лин-ка ка-лин-ка моя!

В саду ягода малинка, малинка моя!

Нишанбай начал играть веселую музыку на перевернутом ведре, словно на барабане.

Тут человек, который пел, пританцовывая по русски, поскользнулся, наступив на мыло и упал, ударившись головой о бетонный пол. Он стал плакать, жалуясь на невыносимую боль, схватившись руками за свою разбитую голову. По его лицу и щекам начала стекать кровь. Нишанбай, оказав ему первую медицинскую помощь, перевязывал его рану предбанником. Потом его осторожно вынесли из парилки.

Задыхаясь от невыносимой жары и увидев лужу крови на бетонном полу, Саяк больше не смог сидеть в парилке и вышел в душевую, где было прохладнее. Умылся как следует и вышел в раздевалку. Потом направился к шкафу, чтобы протереться и одеваться. Подошёл к шкафу, где он разделся и ахнул. В шкафу не оказались его одежды. От увиденного у него ёкнуло сердце. Ну, — думал он — кажется, конец света совсем уж близко. Вот люди а? Не люди, а сволочи. Как теперь мне домой-то идти? Такими мыслями Саяк сильно разозлился и закричал:

— Эй, банщик, иди сюда! Что это такое?! Что за фигня?!

Банщик Абу Жиброн Де Турвель подошёл к нему и спросил:

— Что случилось?

Саяк кричал, глядя на него косым взглядом:

— Где мои одежды?! Ты куда смотришь, вообще?! Как мне теперь идти домой?! Голым что ли?!

Банщик Абу Жиброн Де Турвель удивлённо смотрел на Саяка и открыв одного из шкафчиков сказал:

— Вот же ваша одежда.

Действительно, одежды Саяка висели там, где он сам недавно их повесил. Оказывается, он перепутал шкаф. Банщик, мотая головой, ушёл обратно. Саяк не знал, что делать. Потом вытерся полотенцем, оделся и перед тем, как выйти на улицу, попросил у банщика прощения.

— Да ничего, бывает — сказал Абу Жиброн Де Турвель и тут же простил его.

Саяк вышел из бани и пошёл домой.

Глава 9

Коца Лай

Тандиркаллаев работает проводником поезда дальнего следования. Работа у него довольно интересная, но очень опасная. Иногда пассажиры устраивают между собой кровавую драку или даже поножовщину. Часто совершают убийства в состоянии алкогольного опьянения. В поезде трудно отличить хорошего человека от плохого. В вагонах всегда царит постоянное удушье от резкого запаха пота, табачного дыма и водки. В табачном дыму пассажиры чувствуют себя, как в осеннем тумане на лугу или в парилке финской сауны. Шляются по вагонам воры карманники, гопники, картежники, попрашайки, наркоманы, алкашы, праститутки со своими сутунерами. Раздается пьяный смех пассажиров, звон стеклотары, хохот женщин и детский плач. Порой, можно услышать дикий вопль людей, у которых стащили старомодный деревянный чемодан сталинских времен, где лежали деньги и документы. Одним словом передвижной дурдом на стальных колесах. Тандиркаллаев любит глядеть из окна вагона на бегущие леса, телеграфные столбы, речки овраги, мосты, на пастбище, где мирно пасутся коровы. Караван стальных коней скачет, жалобно скрепя вагонами, раздается протяжный и грустный свист локомотива, лязг и монотонный стук стальных копыт железного каравана. Тандиркаллаев занимается проверкой билетов, обеспечивая пассажиров заглаженным постельным бельем. Бывают и безбилетные, так называемые «колхозники», кои платят наличными за проезд половину стоимости билета. Они ездят в основном на третьей полке под потолком вагона, укутываясь рваными, пожелтевшими и дырявыми одеялами. Тандиркаллаев не берет праституток, предлагающие оплату за проезд натурой, то есть своим телом. Это опасно. Кто знает, может они болеют спидом или сифилисом. Может они специально отправлены начальником поезда, чтобы проверить его деятельность. Одним словом, в поезде не соскучишься. Случайно услышав смешные анекдоты и, сам того не замечая начинаешь безмолвно смеяться, угорая, трясясь всем телом, вместе с веселыми и пьяными пассажирами.

Кто — то громко ругается многоэтажным матом ночью, когда другой пассажир с огромной задницей, похожей на рюкзак, портит и так уж загрязненный, экологический нечистый воздух вагона. Темное звездное небо, чернеющие сумрачные луга и поля, далекие огни и диск луны, который тоже не отставая от вагона летит и летит, иногда исчезая в тучах и сново гоняясь за поездом. Вагон качается, словно скрипучий колыбель младенца на железных колесах, за окном беспрестанно мелькают пейзажы и человека медленно начинает клонить ко сну. Однажды ночью Тандиркаллаев проснулся от шума и грохота и резко поднявшись побежал туда, откуда доносился грохот и шум. Оказывается в тамбуре какой — то парень избивает одного бедного пузатого, высокого, худого пассажира с вздутым лбом и носом сифилитика, отверстий которого видны как у гориллы. Он кричал о помощи, а парень продолжал его бить.

— На, получай, гад! Умри, скотина! Это за то, что ты торгуешь людьми, обманывая представителей своего собственного народа, отбирая у них паспорта, вынудив их работать бесплатно! Ты не имеешь право жить на этом свете, животный! Построил себе двухэтажный дом на грязные деньги, женился на молоденькую женщину, бросив свою первую жену с тремя детьми, кои родились умственно отсталыми, козел бессовестный! Готовься к смерти, обезьяна ты вонючая! Сейчас я выброшу твое поганое тело с поезда, как мешок дерьма и пусть степные волки съедят тебя на ужин! — говорил он, ударяя его ногами и руками куда попало. Тот плакал и умолял, просил, чтобы он его не убивал и предлагал ему большую сумму денег. Тандиркаллаев стал успокаивать сердитого парня, прося, чтобы он прекратил бить бедного беспомощного пассажира с кривой шеей и с длинными тощими руками, как у орангутанга. Но парень не слушал его, наоборот, резко схватив его за воротник поднял, потом сильно ударил коленом в живот, и тот рухнул на пол тамбура, как мешок с удобрением. Из его разбитой шарообразной головы, похожей на арбуз, сочилась кровь. Тандиркаллаев вытащил из кармана своих брюков свисток и начал свистеть изо всех сил, поднимая на ногу спящих пассажиров. После этого парень быстро удалился из тамбура. Тандиркаллаев с помощью других пассажиров заволок бедного пассажира к себе в каморку и положил его на кушетку. Оказал ему первую медицинскую помощь, перевязывая ему раны бинтом. Угостил его сладким чаем, чтобы тот успокоился. Пузатый высокий и тощий пассажир, со вздутым лбом неандертальца и с длинными руками похожие на весла пришел наконец в себя и начал говорить:

— Спасибо, господин проводник, вы спасли мне жизнь. Если бы не вы, мне пришел бы конец, то есть тот психопат убил бы меня без всяких колебаний. Век не забуду вашу доброту и как говорится, за мной, не заржавеет — сказал пузатый и тощий пассажир с чересчур длинными руками и с носом сифилитика, хлебая сладкого чая. Потом продолжал:

— Зовут меня Коца Лай. Я предприниматель. Есть у меня в России небольшая торговая фирма под названием «Хезалайн». Мы работаем в основном на рынке труда, обеспечивая желающих работой на обширной территории Российской Федерации. Вы не обращайте внимания на того придурка, который избил меня. Все что он сказал, это клевета! Я никогда ни у кого не отбирал паспорта, заставляя бесплатно работать. То есть я не занимаюсь торговлей людьми. Этот ишак сам наверное, придумал все это. Есть такие неблагодарные люди, которые ты пристроишь на работу, но они не любят трудиться. Они ищут легкие деньги. Вот и он, решил нажиться путем угроз и грязного шантажа, сволочь. Простите, господин проводник, что погорячился. Вот вам моя визитная карточка. Если надо, позвоните, поможем вашим друзьям и знакомым, пристроится на работу в России. Ведь я теперь ваш должник, жизнью вам обязан — сказал он, хитро улыбаясь, сомкнутыми губами, похожие на бутон розы.

— Очень приятно было познакомиться с вами господин Коца Лай. Я проводник Тандиркаллаев. Работаю вот уже многие годы в этом старом поезде. Зарплата маленькая. Ну что делать, и на то спасибо. Сам виноват. В юности я плохо учился, образования у меня среднее, не окончил вузов и вот результат. Неделями еду в поезде, как арестант, этапированный в далекие лагеря. Но не жалуюсь. Везу в мешках сухофрукты, ну, орехи там, курагу, изюм и тогдали. Оттуда привезу шмотки разные, как говорится, живем. Многие наши соотечественники едут в Россию на заработки. В основном молодые ребята, худые, задумчивые, замкнутые. Не владеют иностранными языками. Не бильмес, одним словом. Иногда они разговаривают между собой о трудностях жизни, о том, кто куда едет, где можно найти хорошую работу. Готовы даже работать дворниками или трудится в мусорном полигоне, ради того, чтобы как — то помочь своим родителям. Бедные наши соотечественники! Культурные рабы с современным названием «Трудовые мигранты» — сказал Тандиркаллаев, глубоко вздыхая.

— Ну, вот. Когда встретите таких соотечественников, сразу позвоните мне или отдайте им мои координаты, не бесплатно, разумеется. Будете зарабатывать деньги, став посредником. За одно поможете нашим землякам пристроится на хорошую работу в далекой и необъятной России — сказал бизнесмен Коца Лай.

— Хорошо, господин Коца Лай, договорились — согласился Тандиркаллаев, надежно пряча во внутренний карман своей гимнастерки визитную карточку бизнесмена с носом сифилитика.

Глава 10

Похоронное мероприятия

Саяк проснулся от острой боли в животе. Зебо хотела вызвать скорую помощь, но Саяк отказался ехать в больницу. Вместо этого он предпочел обратиться к местному лекарю по имени Абу Аррашид ал Хаким ал Мунажжим.

Табиб, то есть народный целитель, тщательно обследовав Саяка, сказал:

— Ничего страшного. Просто у Вас с пищеварением проблема. Нет никакой язвы. Я сейчас дам вам «Аччикташ», (Кристаллы квасца). Принимайте его три раза в день после еды и оно расщепляет пищу, которую ваш желудок с трудом переваривает.

Услышав это, Саяк облегченно вздохнул.

— Это правда? Вы гарантируете? Ну, доктор, как вы обрадовали меня! Ну, спасибо вам, господин Абу Аррашид ал Хаким ал Мунажжим! Спасибо за точную диагностику.

Саяк поблагодарил Абу Аррашид ал Хаким ал Мунажжима и супруги воротились домой. Перед принятием лекарства Саяк открыл кисет, где лежали кристаллы квасца и беря кусочки целебного кристалла, бережно положил на свой язык. Потом запил водой.

Как только он выпил воду, из его рта поднялся шипучий пар с искристым звуком газированной воды. Саяк схватился за свое горло, задыхаясь, широко раскрыв глаза в ужасе и еле проговорил:

— Ох! Зебо, любимая мне плохо! Помоги! Как будто проглотил огонь! Воды! Дай мне, воды!.

Зебо, растерянно побежала за водой и принес целое ведро, но и это не помогло.

Саяка пришлось положить на матрас.

— Потерпи, любимый, сейчас пройдёт. Лекарство это не сахар — плакала Зебо. А в это время изо рта Саяка вскипала пена.

Он просил ручку с бумагой и начал писать завещание: — Зебо, Зебуня моя, кажется, этот проклятый народный целитель Абу Аррашид ал Хаким ал Мунажжим, перепутав кисет, дал мне не кристаллы квасца, а какое — то другое ядовитое вещество и умышленно отравил меня! Как я верил этому табибу с мусульманским именем Абу Аррашид ал Хаким ал Мунажжим! Ой как верил!. Кажется мне конец. Если я умру сегодня, обещай мне не плакать и похоронить меня на христианском кладбище. Обещай, любимая. — написал он. Прочитав завещание, Зебо начала плакать, обнимая своего мужа:

— О нет, нет, Саяк, так не пиши! Это пройдёт, потерпи, любимый! — плакала она.

— Нет — сказал хриплым голосом Саяк — Обещай мне, что похоронишь меня на христианском кладбище и поставишь на мою могилу деревянный крест, сделанный из березы.

Кивая в знак согласия, Зебо всё рыдала. И вдруг она заметила, что живот Саяка сильно вздулся. От испуга Зебо соскочила с места и стала звонить в службу «03». После чего, не заставляя себя долго ждать, приехала карета скорой помощи. Услышав суету, прибежали соседи. Столпился народ. Врач с фонендоскопом на шее, изучив ситуацию, задумался. Потом спросил у Зебо:

— Что ел больной в последнее время?

— Аччикташ (кристаллы квасца) — ответила Зебо, все плача и дрожа от страха. Она показала докторам кисет, где лежали кристаллы квасца. Врач открыл кисет, взял кусок Аччикташа и осмотрев его сказал:

— Это не кристаллы квасца, а карбит, с которым работают газосварщики.

Все стоявшие вокруг застыли в оцепенении. Через несколько минут, словно удивившись, они загудели хором:

«О господи!».

На следующий день Саяк умер в больнице. Согласно его завещанию, решили его похоронить на христианском кладбище. На панихиду пришли все односельчане, одноклассники друзья, знакомые Саяка. Когда пришел на панихиду имам местной мечети Шейх Ёркинджон Хукандий, все заплакали хором.

Всех поразила его веротерпимость. Он сказал что, все люди на земле — дети Адама Алайхиссалама и они должны жить в мире и согласие, как члены единой семьи, независимо их расы, национальности и веры. Панихиду возглавил настоятель православной церкви отец Павел.

По Христианскому обычаю, Саяка одели, обули, причесали и положили в гроб на мягкую уваду, то есть на хлопковые отходы, которые останутся нашему народу, после того, как отправят собранного хлопка-сырца, в дальние края почти бесплатно. Потом учитель Увадагуппиев скорбно произнес:

— Личность нашего односельчанина, сторожа виноградника Саяка воистину была исторической! Он оказался выдающимся лирическим поэтом эпохи! Над мировой литературой пролетела яркая гигантская комета высокой поэзии, а мы с вами, дорогие односельчане не смогли распознать такого явления! Поэтому я предлагаю снять с него посмертную маску для грядущих поколений!

— Правильно! — сказал друг Саяка Нишанбай, плача — Пусть скульптор Ахунджан снимет историческую посмертную маску с моего друга Саякбая!.

После этого местный скульптор Ахунжан, засыпав алебастр в ведро и залив туда воду, тщательно размешал смесь палкой. Когда всё было готово, он осторожно вылил эту смесь на лицо Саяка.

Все присутствующие, наблюдали за его работой с огромным интересом. Наконец маска застыла. Ахунжан потянул к себе посмертную маску Саяка. Но маска поднялась в месте с головой покойного. Ахунжан долго старался снять маску, но не смог оторвать её. Тогда он взял небольшой бородок с молотком и начал стучать по краям маски. Но маска оказалась довольно крепкой. От напряженного труда скульптор Ахунджан вспотел. А Саяк в посмертной маске лежал, как мумия Тутанхамона. Вдруг Нишанбай закричал Ахунджану:

— Уйди, скульптор хреновый! Тоже мне, Церетели нашёлся! Кто так снимает посмертную маску?!

С этими словами, он засучил рукава. Саяк всё молча лежал в гробу подобно мумии Фараона Рамзеса Второго. Нишанбай начал тянуть маску к себе со всей силой двумя руками, и ему удалось сорвать ее. Но по инерции он отскочил назад и упал. В результате посмертная маска Саяка разбилась, как хрупкая и стеклянная игрушка, которая срывается с ветки новогодней ёлки.

— Ладно, без маски обойдемся! — сказал настоятель православной церкви отец Павел.

Тут дирижёр в чёрном фраке махнул палочкой, и оркестр загремел.

Оркестр играл траурный марш Фредерика Шопена. Гроб Саяка, весь в вениках и в гирляндах, несли односельчане, перекладывая с плеча на плечо, как лодку без вёсел.

Потом гроб положили, на тележку трактора Нажмиддина, словно на лафет. В тележке стоял большой крест, сделанный из ствола березы.

Родственники покойного забрались на тележку трактора и поехали в сторону кладбища.

Трактор ехал медленно, словно он тоже чувствовал траур и невосполнимую утрату. Вокруг гроба плакали близкие. Зебо тоже была среди них и горько ревела.

Так как дорогу раскопали ремонтники, трактор Нажмиддина забуксовал и не доезжая до кладбища, остановился. Пришлось гроб Саяка нести на плечах. Наконец пришли к месту, где выкопали могилу для усопшего.

По обычаю, люди должны были попрощаться с покойником. Настоятель православной церкви отец Павел сказал:

— Откройте крышку гроба!

Нишанбай с горькими слезами на глазах подошел к гробу и открыл крышку. Открыл и ошалел от увиденного. Потому что тело Саяка в гробу не было.

— Ё пирай!!. — засуетился народ хором, схватившись за воротник своих рубах от удивления.

Со всех сторон раздались голоса: — «О, боже!», «Вот это дааа!».

Настоятель православной церкви отец Павел, глядя в небо, широко перекрестился несколько раз и сказал:

— Свершилось чудо! Усопший вознесся в божий алтарь подобно Христу! Оказывается, покойный был воистину святым, ангелом в облике человека! Господи, прими душу и тело усопшего! Прими и благослови! Царство ему небесное! Во имя отца и сына и святого духа! Амин!

Когда настоятель православной церкви отец Павел закончил молитву, близкие Саяка опять громко заревели. Особенно его бабушка Купайсин.

— Дорогие друзья, при жизни мы нашего земляка Саяка Сатыбалдиева толком не оценили! А он оказался великим поэтом и святым человеком! — рыдая сказал учитель Увадагуппиев. Тут по велению отца Павла, одноклассники Саяка подняли пустой гроб, чтобы возвратиться обратно. Тут присутствующие заметили, что доски дна гроба вывернуты. Люди удивлённо оглядывались вокруг. Потом толпой побежали по улице.

Оказывается, тело бедного Саяка уронили по дороге и не заметили. Перевернутое тело лежало в канаве. Односельчане подобрали его и положив обратно в гроб, вернулись назад. Выполнив обряд, они похоронили его заново. Оркестр, играя траурный марш Фредерика Шопена, всё ещё скорбно гремел. На могилу Саяка поставили крест из березы и, надевая головные уборы все стали уходить из кладбища.

Когда они вышли на улицу, Саяк проснулся, тяжело дыша от нехватки воздуха, словно водолаз — дайвер, у который порвался шланг кислородного баллона на дне море. Он заплакал, радуясь, что все это происходило во сне.

Глава 11

На базаре

Шумный восточный базар, где гудит и кружится людская толпа, как гигантский водоворот. Такая толкучка рай для карманников. Они то в одиночке, то парами охотятся в этом людском водовороте, особенно во время давки. Они, аккуратно очистив карманы людей, которые приехали из деревень, тут же исчезают, сливаясь с толпой. Душераздирающие крики, ругань, плачь слезы и хохот. Где — то осел начинает громко кричать, вытянув свою шею вперед, показывая крупные зубы и закрыв глаза от удовольствия. Чиииий — о! Чиииий — о! О! О! Оооо!! Люди громким голосом разговаривают между собой в оглушительном шуме, как рыбаки в штормовом море, как у канадского водопада Ниагара. Саяк тоже кричал на весь голос, чтобы привлечь внимания покупателей.

— Э, кеп колинг сояки Самарканд майизларига! Сотаману кетаман! Адашманг, ака майизларнинг додахожаси шу ерда! Пулингиз озингиз билан кетади! — кричал он. Эти слова в переводе на русский язык звучать примерно так: Налетай, народ свой огород, половина сахар, половина мед! Кому самаркандский темный кишмиш, высушенный в тени! Не ошибитесь, братан, самый сладкий изюм в мире только у нас! Кому изюм!

— Почем изюм? — спросил неожиданно один толстый и пузатый покупатель почти без шеи с двойным подбородком и сросшимися бровями. Саяк назвал цену. Потом, чтобы не упустить богатого на вид покупателя, начал спешно разрекламировать свой товар: — Купите, братан, не пожалеете. Такого экологически чистого изюма вы больше нигде не найдете. Поверьте мне. Этот изюм я сам собственноручно сушил в тени. Я работаю сторожем виноградника. Да что греха таить? Зарплата у меня символическая. Вот, я и сворую виноград и высушиваю их, чтобы торговать ими здесь. А как же иначе? На зарплату, которая я получаю невозможно прокормить семью. Вы уж извините меня, господин покупатель, вам может казаться, что я смотрю не на вас, а на бедра этой красивой грудастой женщины в мини юбке. Дело в том, что я косой — объяснил Саяк.

— Да вы не переживайте. В этом мире у всех есть свои недостатки. Гляньте на меня. У меня тоже комплексы. Я полный, как бегимот, как слон африканский и двойные подбородки у меня, похожие на мешок пеликана. Я как облака в штанах, как писал когда — то мой кумир, великий поэт Володя Маяковский. Иногда я чувствую себя вздутым воздушным шариком и боюсь улететь в небеса на ветру, как персонажи Марка Шагала, кои невесомо пролетают над городом без крыльев. Я вижу у вас неплохая работа, прибыльная и романтичная. Вам мой совет, вы лучше занимайтесь виноделием. Это не трудно. Берете большую дубовую бочку, бросаете туда гроздья винограда и пол мешка сахара. Потом залезаете в бочку и начинаете раздавливать их в болотных сапогах с высокими голенищами до тех пор, пока виноград не превратится в отвратительную жидкость. Потом плотно закроете бочку чем — нибудь и через месяц на поверхности этой браги появятся пузырьки. Потом с помощью самогонного аппарата будете гнать кристально чистый спирт. Вот вам и бизнес. Быстро разбогатеете, как великие мастера виноделия Шотландии и Грузии. Выпив глоток такого вина, даже дегустатор сильно захмелеет и начинает танцевать с кинжалами в зубах, как хмельные, веселые грузины.

Играя на барабане, типа — Дандала — дидан! Диндала — дидан! Дандала — дидан! Диндала — дидан! Танцуя и крича: — Ух, шеник!. Асса, гамарджоба генацвали!

Саяк усмехнулся, глядя косыми глазами на прохожие, то есть на покупателя с двойным подбородком, напоминающий пеликана.

— Ндааа! Гениальная идея. Но, видите ли, я не умею изготавливать целебное грузинское вино «Цинандали» в домашних условиях. Это во первых. Во вторых, за такое дело Санэпидемстанция нашего округа жестоко оштрафует. К тому же еще изготавливать спиртные напитки является у нас большим грехом. Шариатские законы не позволяют — сказал Саяк.

— Понятно — сказал покупатель, усердно пробуя изюм на вкус, как дегустатор с большим стажем, продолжая говорить:

— Меня зовут Тандиркаллаев и я работаю проводником поезда дальнего следования. Если честно, меня тоже не устраивает своя мизерная зарплата. Потому что у меня огромная семья, дети, ворчливая жена и теща прожорливая в придачу. Поэтому, когда отправляюсь в очередную рабочую поездку, я беру с собой сухофрукты такие, как курага, орехи, изюм, чернослив, чтобы реализовать там, на рынках далекой России. Оттуда шмотки всякие привезу. Получается, как экспорт — импорт. Еще у меня есть закадычный друг по имени Коца Лай. У него есть небольшая торговая фирма «Хезалайн» и хорошие связи с самыми влиятельными людьми в верхних эшелонах власти. Коца Лай хороший человек. Он помогает нашим соотечественникам устроится на престижные работы на территории Российской Федерации. Не безвозмездно, конечно. Если есть у вас знакомые, друзья, которые хотят работать в России то, пожалуйста, не стесняйтесь, я готов помочь. Мы соотечественники всегда должны друг друга уважать и поддерживать. Ну, что, уступки будут теперь? — сказал он, все продолжая активно дегустировать изюм, под названием «Сояки» то есть высушенный в тени.

Услышав такое, Саяк еще сильнее задумался. Потом сказал:-Хорошо, брат, договорились. Только вы оставьте мне свои координаты, чтобы обратиться к вам за помощью, если понадобится.

— Ну, вот, видете, всегда можно договориться, если конечно есть горячее желание. Я даже могу позвонить своему другу, успешному бизнесмену господину Коца Лаю прямо сейчас и разузнать о том, есть ли у него в данное время какая — нибудь высокооплачиваемая работа для вас — сказал проводник поезда дальнего следования Тандиркаллаев и начал шарит по карманам своих широких брюков, похожие на мешок. Потом, найдя свой мобильный телефон, начал звонить своему другу.

— Алло! Господин Коца Лай, это вы? Саламалейкум! Это я проводник Тандиркаллаев! Ну как вы там?. Все торгуете? Короче, тут такое дело. есть важный клиент. Он хочет работать в России! Да, да. Нет, не волнуйтесь, он хороший, законопослушный гражданин! Не пьет, не курит. Работает сторожом виноградника в деревни «Куйганяр»! Аха. Я сейчас ему все объясню. Да?. Что вы говорите?! Да?! Хорошо, хорошо, понял! Нус, спасибо вам огромное. Ладно, хопчик, господин Коца Лай, пока! Такими словами проводник поезда дальнего следования Тандиркаллаев закончил свой деловой разговор со своим другом предпринимателем Коца Лайом и повернулся лицом к Саяку и радостно сказал:

— Ну, позвольте вас поздравить, товарищ сторож виноградного сада! Оказывается, есть для вас одно вакантное место! Да, да! Будете работать в магазине, где торгуют цветами. Я бы сам с удовольствием работал продавцом цветочного магазина, но видите ли, у меня много детей, ворчливая жена и толстая прожорливая теща. Куда мне с таким огромным контингентом? К тому же я привык к своей работе на рельсах. Не умею работать продавцом. Да, чуть не забыл, друг мой господин Коца Лай сказал, что вы можете жить там на первое время в сарае. Ну вот, нашлась как раз подходящая работа для вас, господин сторож! — сказал проводник Тандиркаллаев отдавая Саяку координаты своего друга Коца Лая и свой адрес с телефонными номерами.

— Да?! Ну и дела! Вот это удача! Я сам с детства, еще со школьной скамьи мечтал работать где — то там, на севере, в гармонии с природой. Люблю цветы особенно розы и осенние георгины. В школе я всегда получал пятерку по ботанике. Завидовал по белому Мичурину и Тимирязеву. Спасибо вам, господин проводник Тандиркаллаев! Не знаю даже, как вас отблагодарить! Берите даром весь изюм вместе с мешком! А я должен бежать домой, чтобы порадовать свою жену! Спасибо еще раз, что вручили, господин Тандиркаллаев! Никогда не забуду вашу доброту! — сказал Саяк, радостно улыбаясь.

— Да не за что — сказал Тандиркаллаев, спокойно взгромоздив на плечи мешка с отборным самаркандским изюмом, сушенный в тени.

Глава 12

Идея

Воротившись домой, Саяк начал рассказывать о старике Карабая, который, сидя с ним рядом в автобусе плакал.

— Что с вами, аксакал? почему вы плачете — спрашиваю я его. Он говорит:

Эх, сынок, знаешь, в юности я работал в мясном ларьке, торговал мясом. Был я тогда сильным и крутым парнем, как ты. Подвыпивший, торгую мясом, проворно затачивая ножа точилкой. Такая у меня привычка была. Как-то раз подходит дряхлый худой старик по имени Мухаммад Исмаил и протягивает мне деньги.

— Ассалому алейкум, мулла Карабай, дайте мне, пожалуйста один килограмм баранины — говорит он. Я килограмм баранины завернул в газету и отдал старику. А он открывает сверток и говорит:

Извините, мулла Карабай, не могли бы вместо костей дать немного бараньего сала?

Я страшно разозлился и вышел из ларька. Потом начал бить этого старика, то есть мулла Мухаммадисмаила. Он упал.

Я ему говорю:

— Ты чего, бородатый козел!. А куда я дену кости? Твоей бабушке что ли продам?!.

Я бил его долго. Когда я устал его бить, старик поднялся, с трудом нашёл свой головной убор. И знаешь, что он сказал, Ох, не могу! Эти слова до сих пор терзают меня!. Карабай-ата опять заплакал. Потом продолжал:

Надевая свою тюбетейку и тряся головой он мне говорит:

Извините, мулла Карабай, старость — не радость. В последнее время я очень похудел. Не больно ли было вашим кулакам, когда попадали в мои рёбра?

Произнеся эти слова он поцеловал мою руку, которым я его бил. Целовал, понимаешь?!

Карабай-ата поднял руку, которым избил когда-то бедного старика Мухаммадисмаила и глядя на свою руку сказал:

Иногда хочется мне отрубить топором свои руки, которыми избил мулла Мухаммадисмаила! Те слова, которые произнес тогда Мулла Мухаммадисмаил, меня преследуют и по сей день!.

Карабай аксакал плакал не стесняясь никого. Я стал его успокаивать:

Не плачьте, Карабай-ата. Лучше вы молитесь за него. Он обязательно простит вас на небесах.

Вытирая слёзы Карабай аксакал, даже не попрощавшись со мной сошел с автобуса на остановке и пошел домой. Он шёл и плакал.

Провожая его своим косым взглядом через окно автобуса я грустно вздохнул, подумав — вот наказание-то — а? Недаром говорят что, у старых грехов длинные тени.

— Дааа, грустная история — тоже вздохнула Зебо.

Но есть и хорошая новость — сказал Саяк. Потом продолжал:

— Как хорошо, что я поехал сегодня на базар. Сам Аллах наверное, услышал нашу мольбу и отправил ко мне этого покупателя, проводника поезда дальнего следования. Друг проводника господина Тандиркаллаева бизнесмен по имени Коца Лай во время телефонного разговора сообщил, что у него есть как раз вакантное место, и я должен спешить, пока кто — нибудь не занял его. Там я буду работать продавцом цветочного магазина, представляешь?! Вот счастье — то а! Забудем раз и навсегда финансовые проблемы, невзгоды все, что мы пережили здесь. Я вот уже сколько лет работаю в виноградном саду, живу, словно в аду в этой руине, где нет света и газа. Как только устроюсь на работу и найду хорошее жилье, так сразу позвоню тебе и ты тоже поедешь ко мне. Потом ты тоже пристроишься на хорошую работу и вместе начинаем зарабатывать бешеные деньги. Хватить топить буржуйку вонючим кизяком зимой и сидеть без интернета. Что не день отключают электроэнергию, даже не успеешь зарядить свой мобильный телефон. Разве это жизнь! А там в России свет не угасает. Говорят, что газ в тех краях горит как вечный огонь у подножье памятника неизвестного солдата — сказал Саяк, обнимая свою любимую жену.

— Так не говори, Саяк. Придет время и в нашей стране тоже образуется все, как в развитых странах мира. Раньше не было сотовой связи и интернета. Даже телевизора не было. Люди по вечерам при свете керосиновой лампы или свечи, читали книги, рассказывая друг другу сказки, разные байки, смешные истории. Дети не смотрели телевизор и ложились спать пораньше. Тогда рождаемость в нашей стране было на высоком уровне, не то, что сейчас. Эвон сколько заброшенных, беспризорных детей, которые живут в подвалах и на кладбищах! Курят, пьют, нюхают клей и ацетон со скипидаром, занимаясь токсикоманией, становятся отпетыми наркоманами. Сидят на игле, употребляют «Метадоен», «Крокодил», «Дезоморфин» и гниют заживо! Из — за наркотиков многие женщины превратятся в праститутки, торгуя своими телами за дозу или же становятся алкоголичками, которые готовы продать своих собственных детей за гроши! В те времена не было такого и люди влюблялись по настоящему. Не было измены и разводов, как сейчас. Жили в первозданной жизнью, без химии, без воя тормозов и сирен, без выхлопных газов, без дыма заводов и фабрик, которые загрязняют экологическую среду — сказала Зебо.

Потом взгрустнула:

— Хорошо ехать в дальние края за заработками, но на какие деньги? Сами еле сводим концы с концами. Нету у нас денег на дорогу, любимый. Пока ты доедешь туда, чем будешь питаться?. Такими словами Зебо задумалась на миг, потом родостно сказала: — Постой, постой, а что, если займем деньги у этого ростовщика хаджи Буджурбаттала под залог? — посоветовала Зебо.

— Да, дорогая, да! Умница ты моя, так и будем делать! Только сначала мы должны узнать о том, какие у него проценты. По словам проводника Тандиркаллаева там я могу получить хорошую зарплату, часть которой уходит на погашение долга перед роставщиком, на остальные деньги можно будет открыть для начало небольшой ресторанчик под названием «Кашкалдак» в центре нашей деревни. Купим хорошую машину. Потом сносим этот дом и построим новый благоустроенный двухэтажный сверхсовременный коттедж с подвалом.

Пускай, подлые завистники узнают о том, на что мы способны! Такими словами Саяк, вынув из кармана своих брюков мобильник, стал набирать телефонные номера своего бывшего одноклассника ростовщика по имени хаджи Буджурбаттал.

Глава 13

В поезде

Саяк поехал в Россию один, обещая своей жене и своей бабушке о том, что как только он найдет хорошее жильё, так сразу увезет их в Россию. Он ехал в поезде дальнего следования, где работал его знакомый проводник Тандиркаллаев. Саяку казалось, что сразу после того, как тронулся поезд и как будто деревья, телеграфные столбы и дорожные знаки с висячим железным мостом, резко оживились и начали мельтешить назад и стали отдаляться. Потом начали промелькнуть за вагонным окном дороги, люди и утопающие в зелени дома, как в кино. В вагоне царила духота, шум гам, звон стаканов и бутылок, анекдоты, хохот, кашель. От запаха табачного дыма и пота почти нечем было дышать. Саяк сидел ближе к окну. За окном все мелькали деревья дороги и поля, быстро исчезая один за другим, как прожитые годы. В это время к нему подошел проводник Тандиркаллаев в форме железнодорожников с подносом в руках, где звенели стаканы с чаем.

— Саламалейкум, земляк! Нус, как у вас дела? Едем в далекие сказочные края за счастливой жизнью? Вот я вам принес сладкого чая с апельсиновыми корками, угощайтесь, ради Аллаха — сказал он и поставил стакан на столик.

— Ва алейкум салам, господин Тандиркаллаев! У меня все хорошо. Спасибо вам за чай, за вашу доброту, которая вы оказываете мне. Еще я хочу материально отблагодарить вас — сказал Саяк и вытащив из дорожной сумки пачки денег, завернутые в целлофановый пакетик, которые он взял на дорожные расходы у ростовщика Буджурбаттала под залог, спросил: — Сколько я вам должен. Вы не стесняйтесь, у меня много денег.

Увидев деньги, узкие глаза Тандиркаллаева чуть не вылезли на лоб от жадности и тут же оглянувшись вокруг, он сказал: — Что вы, Саякбай. Прячьте сейчас же деньги. Тут шляются кругом воры карманники, аферисты, картежники, машенники, наперстники, уркоганы, бандиты и кровожадные головорезы всякие. Если они узнают о том, что у вас такие огромные деньги, то они запросто могут вас зарезать ночью, с помощью бритвы. Чик и перережут вам горло от уха до уха. Дааа, поверьте мне и пожалуйста, будьте крайне осторожно. Предупредить вас об опасности — это мой профессиональный долг. К тому же еще мы являемся земляками, соотечественниками как — никак. Не надо отблагодарить меня материально. Мне достаточно ваши молитвы. Давайте, быстро положите деньги обратно в сумку — сказал он, тайно указывая взглядом на больного старика и его внучку, которые ехали лежа на второй полке.

— Ну, спасибо вам еще раз, господин проводник Тандиркаллаев! — сказал Саяк, обратно положив деньги в дорожную сумку и сердечно поблагодарив доброго проводника за важную информацию.

— Дай бог вам долгую и счастливую жизнь, господин проводник!! Я всегда думал о том, почему не наступает апокалипсис. Оказывается, еще есть добрые люди в этом мире, такие, как вы. Вот почему не наступает конец света! Вы настоящий ангел в облике человека!

— Да, не за что, Саякбай. Не стоит меня благодарить. Мы соотечественники должны жить, выручая друг друга в трудные моменты. Иначе зачем жить то на этом безжалостном мире? — сказал скромно Тандиркаллаев.

Саяк сильно обрадовался от этих слов доброго проводника и ему еще сильнее захотелось жить в этом прекрасном мире. К вечеру проводник Тандиркаллаев снова подошел к нему со звенящими стаканами на подносе в дрожащих от волнения руках. Он поставил чай на столик и еще раз предупредил Саяка, об опасности, которые могут произойти в любой момент в этом дурдоме на рельсах.

— Саякбай, берегите вашу сумку, где лежат деньги. Спите, подложив ее под голову, как подушку — сказал он.

— Аха, вы не волнуйтесь, господин Тандиркаллаев. Я же бывший сторож виноградника и я могу провести ночь, не смыкая глаз, как солдат — пограничник на посту — успокоил проводника Саяк.

После этого он сидел, молча хлебая сладкий чай с апельсиновыми корками, задумчиво глядя в окно вагона. За окном мелькали огоньки далеких городов и деревень, словно звезды, которые падали на землю с небес. По небу двигалась луна сквозь золотые тучи. А поезд все мчался, скрежетали вагоны, как человек, который скрипит зубами во сне. К этому времени больной старик со своей внучкой сладко уснули. Саяка тоже стало клонить ко сну и он начал широко зевать от усталости. Он уснул, подложив под голову клетчатую дорожную сумку с деньгами. Тут снова появился проводник Тандиркаллаев на цыпочках, как артист, который танцует балет «Щелкунчик» Чайковского Петра Ильича. Он слегка толкнул Саяка, с опаской и осторожно зыркая вокруг. Тот спал, как убитый и громко храпел. Твердо убедившись в том, что снотворное сильно подействовало, проводник Тандиркаллаев, бережно открыл дорожную сумку Саяка и вынул деньги. Потом тихо удалился на цыпочках, как аист, кой охотится на лягушек в болотах и скрылся в своей служебной каморке. Утром он начал разбудить пассажиров громко крича: — Граждане пассажиры, наш поезд прибыл на станцию Талдыкорган! Просим не забывать свои вещи и сдать постельное белье!

Тут он встретил Саяка с бледным лицом и спросил, делая вид, что ничего не знает:

— Что с вами Саякбай, Почему вы бледный такой? Вам плохо?!

— Да, вот, видите ли, господин проводник, кто — то украл мои деньги. Какой же я дурак а, какой дурак! Почему я не отдал их вам на сохранение! Во люди а!. Не люди а звери какие — то. Помогите, господин проводник, найти мои деньги! Может вор еще не успел сойти с поезда?! — сказал Саяк.

— Ну, Саякбааай! Я же предупредил вас о том, что в поезде никому нельзя доверять. Кругом воры, грабители. Эх, вы. Еще сторож виноградника! Тут не только я, но и милиция не в силах вам помочь. Потому что воры садятся на одной станции и сходят на другой, после того, как совершат кражу. И на то спасибо, что они не зарезали вас с помощью острой бритвы, когда вы спали непробудным младенческим сном. Теперь уж слишком поздно. Эх, Саякбай, Саякбай! — сказал проводник Тандиркаллаев, ударив себе ладонями рук по коленям своих ног и мотая головой. Потом продолжал: — Вот что, дорогой мой соотечественник. Один мудрец сказал: Будущее неизбежно, прошлое невозвратимо, живи в настоящем. Все что случилось уже позади. Упушенного не вернешь. Короче, я вам дам немного денег и когда вы приедете в Санкт — Петербург, прямо с железнодорожного вокзала позвоните моему другу господину Коца Лаю. Скажете ему обо всем, не скрывая ничего и он вам поможет. Я в этом уверен. Он очень хороший человек — сказал Тандиркаллаев.

— Спасибо, господин Тандиркаллаев за помощь, за то, что вы есть на этом белом свете! Да благославит вас Аллах. Я эту доброту вашу не забуду никогда, даже на том свете! Вы помогли мне в трудные минуты моей жизни! Хорошо, что есть на свете люди с большими буквами, как вы. В этом мире все возвращается, словно бумеранг. То есть добро не пропадает. Я обязательно верну эти деньги вам с процентами, господин Тандиркаллаев! — поклялся Саяк, крепко обнимая толстого проводника своими тощими руками, как обнимают дети необъятный дуб в осенних дубравах.

— Да, что вы, Саякбай, о какой помощи вы говорите? Это же моя прямая обязанность, не только перед пассажиром, но и перед своим соотечественником. Вы прям, как ребенок. Не плачьте. Даже деньги всех банков мира не стоят ваших слез. Вот увидете, совсем скоро вы заработаете большие деньги и страшно разбогатеете. Я в этом уверен на все сто процентов. Вот сволочи а! Вот шакалы! Совсем потеряли совесть! Они не только людей, даже самого Аллаха не боятся. Как они ответят в судный день перед Аллахом за такие грехи, я даже не знаю?! Но вы не унывайте, вот увидите, их обязательно накажет Аллах. Эти еретики безбожники думают, что Аллаха нету, так как его не видно и он молчит. Нет, он не молчит. Он говорит на таком языке, понять который не каждому дано. Аллах говорит молчанием, мол глянь, как рассвет быстро превращается в полдень. Скоро наступит вечер и день угасает, сгорая до тла, словно лист бумаги на костре пылающего заката. А этот осенний лист клена весной был зеленым, теперь вот, пожелтел прямо за твоим окном, желтея, как зажаренный на сковороде. Так и твоя жизнь катится к закату, а ты даже не замечаешь. Так вот, Саякбай, эти гады совсем скоро поймут, что жизнь человека ничтожно коротка, как миг, как стук маклерского молотка и они задумаются о том, что каждому придется отвечать в судный день по полной программе за все, что совершили на этом свете! Эх, как трудно жить честным людям, таким, как вы в этом диком и безжалостном мире! Господи, помилуй, спаси и сохрани рабов своих грешных! — сказал Тандиркаллаев, глядя в потолок вагона, как в небеса. Потом продолжал, как бы успокаивая Саяка: — Ничего, Саякбай, не вешайте нос! Вы скоро так сказочно разбогатеете, что многие умрут от зависти, прихватив обширный инфаркт, увидев ваш собственный самолет «Боинг» и огромную виллу на берегу Атлантичееского океана.

Саяк поблагодарил проводника Тандиркаллаева еще раз за оказанную моральную и материальную поддержку в трудные минуты его жизни и ехал дальше, проклиная до седьмого колена, грабителей, которые не испытывают жалость по отношению к другим.

Поезд равнодушно скакал дальше, стуча стальными копытами по рельсу и грохоча тяжелыми, скрипучими вагонами. За окном вагона мелькали весенние леса.

Глава 14

Отец

Саяк ехал, косо глядя в окно вагона, стараясь забыть о неприятностях, об огорчениях и разочарованиях, которые довелось ему пережить все эти дни. Железный скакун мчался, спотыкаясь о рельсы в такт сердечному стуку Саяка. За окном вагона мелькали равнины, березовые леса, поля, луга, дома и дороги, словно в старой кинохронике великого узбекского кинодокументалиста Абдулазиза Махмудова. Электрические столбы, деревья и дорожные знаки будто отскакивали назад, как люди, кои увидели что — то страшное. Саяк снова начал думать об ушедшей молодости, о Зебо, о любовных встречах о том, как они любили друг друга. Как долго распрощались, как им было тяжело расставаться. Они прощались вновь и вновь. Проводя Зебо домой, Саяк тут же снова начинал тосковать по ней и ему трудно было заснуть. Чтобы еще раз увидеть ее, он, словно ниндзя в средневековой Японии, незаметно и тихо перебрался через глиняный дувал и долго вглядывался из кромешной тьмы в светящиеся окна небольшого дома, где жила его возлюбленная Зебо с бабушкой своей и со своими родителями. Когда промелькнул в окне силуэт Зебо, Саяк замирал, прислонившись к глиняному дувалу спиной, нащупывая свою грудную клетку, где учащенно билось его сердце от волнения. Он прислонился к дувалу, чтобы ноги его не подкосились. Саяк уходил оттуда только тогда, когда они гасили свет. Перед сном, он всегда молил Аллаха, чтобы ему приснился Зебо. Его мучила какая — то ненасытность, невыносимый духовный голод. Ему казалось, что этот духовный голод ему никогда не удастся утолить, даже если он будет смотреть на нее всю жизнь, во веки веков. Когда Саяку призывали в армию, Зебо долго плакала, глядя на повестку глазами полных слез.

— Саяк, ты даже не представляешь, как мне будет трудно жить без тебя все эти годы — плакала она.

— Мне тоже. Но мы должны пройти через этот ад, другого выхода нет. Откосить от армейской службы нельзя, то есть я должен выполнить свой гражданский долг. Мне от этого деваться некуда. Не плачь, любимая. А ну-ка, улыбнись, а то я тоже заплачу — успокаивал ее Саяк, шутя. Потом он сел в поезд и помахал рукой из окна вагона, прощаясь с Зебо. Поезд тронулся и Зебо долго бежала по перрону, тоже махая рукой своему возлюбленному до тех пор, пока поезд не исчез вдали, печально крича. Как они переписывались тогда и какие письма писала ему Зебо! Саяк читал их, словно поэму Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин». Он их чтал вновь и вновь в свободные время, лежа на высокой траве пограничной заставы. Он даже выучил написанного наизусть, перечитывая вдоль и поперек и по диагонали. Особенно одного трогательного письма, переполненное тоской и печали. Зебо писала:

«Пусть письмо, которое я пишу сейчас, попадет лично в руки моего любимого Саяка, и будет ему известно мои слова, словно полная луна в безлюдной ночи нашего села, где монотонно поют сверчки, оглушая мглу и заливаются трелью далекие лягушки у болот, в унисон с бездомными собаками, кои тявкают в синем сумраке за рекой.

Здравствуй, Саяк! Как твои дела? Как служба? Дай бог, чтобы у тебя все было хорошо. Если возникнут какие — то проблемы, пиши и не стесняйся, милый. Я постараюсь помочь. Присылай свои новые стихи и фотографии, буду рада. Я храню все твои письма, как зеницу ока и глядя на твою фотографию, безмолвно и долго плачу, разговариваю с тобой шепотом, ночью в свете настольной лампы, словно сумасшедшая. Увидев дохлого комара, который ты отправил в конверте, чтобы я знала о том, какие комары бывают в далекой России, и я плакала, представив себе, как трудно стоять тебе на посту по стойке смирно, когда кусают тебя со всех сторон гудящим роем, эти кровожадные гигантские комары! Бедный мой! Еще ты писал о трех — четырехметровых камышах, которые растут стеной в погранзаставе, колыхаясь под ветром и катятся зеленой волной, шумя как море, напоминая тебе дельту нашей реки «Кашкалдак». Описывал молчаливо сияющую луну над тростниками, освещая словно мощный прожектор контрольно следовую полосу, чтобы шпионы тайно не пересекли границу нашей необъятной страны. Нарисовал словами пейзажи бескрайних звездных небес, напоминающие воздушные кукурузы над сторожевой вышкой, где ты стоишь на посту, словно сторож виноградника в шалаше на высоких сваях. Писал о том, как падают рыжие и синие звезды в синем сумраке. Как шутят твои однополчане и командиры, говоря мол рядовой Саяк Сатыбалдиев запросто может застрелить кого угодно из автомата Калашникова, даже не глядя на мишень. Писал, как ты стрелял на полигоне, поражая цели в десятку и как военного командование торжественно наградило тебя значком «Меткий стрелок» и как ты проснулся по тревоге, по спешке надев свои обмундирование наизнанку. Видел бы ты, как я смеялась, прочитав это письмо! Я рада тебе, Саяк и хочу, чтобы ты не смотрел своим гипнотизирующим тайным взглядом на красивые синеглазые, рыжеволосые русские девушки и как можно скорее вернулся домой живым и здоровым. Если спросишь у меня, то я тоже живу, как все, как говорится, тише воды и ниже травы, тоскуя по тебе днем и ночью. Часто хожу на берег, где мы с тобой встречались, целовались и плыли по реке, сидели на краю глубокого оврага, глядя на закат, алеющий как израненная человеческая душа, слушая в вечерной тишине песни лягушек, которые поют в дельте, где цветут белоснежные кувшинки и лилии, словно белые светильники Аллаха. Сижу и плачу, вспоминая те далекие, счастливые дни. Сегодня пришла домой и замерла на пороге, услышав разговор моих родителей с моей бабушкой и узнав о том, что они хотят выдать меня замуж за сына какого — то богатого бизнесмена. Я им сказала всю правду о том, что у меня есть парень, которого я люблю.

— Кто он?! — спросила мама моя. Я сказала, что люблю Саяка, то есть тебя и не намерена выйти замуж, пока ты не вернешься из армии. Рассказала о том, что ты самый хороший парень, не пьющий, не курящий, что пишешь стихи. Услышав мои слова, мама моя взбесилась.

— Ах этот косой что ли?! Он еще пишет стихи?! О Господи, только не это! Разве поэты люди?! Они же врожденные неудачники — оборванцы, алкашы, дебоширы, разваратники! Яркий пример к этому, русский поэт, как его. Пушкин Александр Сергеевич, царство ему небесное, который умер нелепой смертью. Он умер где? Вот именно, на дуэле! Он даже не знал о том, как секунданты зарядили его револьвер холостым патроном. Вот какими наивными и доверчивыми бывают поэты! А Есенин Сергей Александрович? Он повесился на рукове своей рубахи, как он сам предвещал в своих стихах когда — то! Безумный Маяковский с лошадиными глазами тоже, между прочим, застрелился в аккурат, как американский писатель Эрнест Хемингуэй. Мандельштам сошел с ума и скончался в тюрьме. Лорку расстреляли! Машраба повесили, Поэт и падишах Бабур умер в Хиндустане, могила Фурката находится в Китае, Хамзу Хакимзаде закинули камнями в Шахимардане. Репрессированный Усман Носир умер вдали от Родины в сталинских лагерях смерти. Так что, доченька ты хорошенько подумай, прежде чем выйти замуж. — сказала она. Я сразу отвергла ее слова и сказала, что я люблю только Саяка и не намерена выйти замуж за каких — то богатых бизнесменов».

Вот такие письма писала тогда Зебо — продолжал думать Саяк. Тут резко зазвенел его мобильный телефон и он обрадовался узнав о том, что звонит его любимая Зебо.

— Алло! Здравствуйте моя несравненная красноармейка Зебуня! Как у вас дела? — начал говорить Саяк, шутя.

— У меня все хорошо. Как у вас самочувствие, товарищ комиссар? Все скачете галопом на железном каркидоне, попутно разгромив армию белогвардейцев во главе Колчака и Деникина, беспощадно уничтожая банды басмачей, размахивая саблей и гоняясь за шайками курбаши Куршермета и Ибрагимбека?

Такими веселыми разговорами они смеялись в трубки. Потом, неожиданно Зебо начала плакать. Саяк испугался.

— Что с тобой, любимая? Ты плачешь? — спросил он.

— Да, дорогой. Плачу от счастья. Знаешь, теперь нас трое! — продолжала плакать Зебо. Услышав такое, у Саяка екнуло серце.

— О чем ты, дорогая. Как это нас трое?! — крикнул в трубку Саяк, недоумевая.

— Саяк, ты сейчас стоишь или сидишь? — спросила Зебо.

— Стою в тамбуре у вагонного окна. А что? — ответил Саяк.

— Тогда сядь. Сел? Ну теперь слушай сюда. Я беременна! — сказала Зебо.

— Что?! Ты шутишь?! — сказал Саяк, выскочив с место, куда он сел только что.

— Какая шутка, дурачок, это правда! Ты стал отцом! — сказала Зебо. Саяк умолк. Потом сел обратно на пол и заплакал от счастья, трясясь всем телом, прислонившись к стене тамбура.

Глава 15

Нехорошие пассажиры

Саяк ехал дальше, глядя косым взглядом из окна вагона на бегущие мимо телеграфные столбы, деревья, дорожные знаки, холмистые леса, степные просторы, цветущие луга, реки и мосты, на плывущие паромы по реке, думая о своей верной, беременной жене Зебо, чувствуя угрызения совести, что он оставил ее с проблемами в таком периоде, когда она остро нуждается в его заботе.

Тут двое новые пассажиры, которые разместил в вагон проводник Тандиркаллаев, перебили его мысли, приглашая его к столу, чтобы вместе перекусить. Саяк, поблагодарив гостеприимных спутников, присоединился к ним. На маленьком столике, покрытый газетами были расставлены фрукты, копченая рыба, колбаса, помидорчики, соленые огурцы и различные напитки с водкой.

— Ну, господа, прежде чем приступить к приёму пищи, неплохо было бы познакомиться — сказал пузатый, кудрявый, сутулый, низкорослый пассажир с большой, несоответствующей с его телом головой, лет тридцати пяти сорока, выбритый, как очищенное яйцо, потирая ладони своих коротких рук друг о друга, словно муха над дерьмом и хитро улыбаясь.

— Меня зовут Канагеванна, а это мой друг Салосаримсакфанат — представился он.

Его друг Салосаримсакфанат оказался высоким сутулым и тощим типом с шарообразной головой, с вздутым лбом, в шляпе Джека потрошителя. Его чересчур длинные руки, напоминающие весла, висели ниже его колени, как у орангутанга.

— Меня Саяком зовут. Рад познакомиться с вами, господа — сказал Саяк.

— Взаимно — обрадовался Канагеванна, потом продолжал: — Ну вот, познакомились. Теперь я откупорю этот пузырь и выпьем яда зеленой змеи за знакомство и обмоем нашу встречу — сказал он, беря бутылку водки и стараясь ее открыть, грызя пробку, как голодная собака грызет кость. Бережно разливая водку по стаканам, Канагеванна произнес длинный тост. После того, как чокались стаканами, Канагеванна с Салосаримсакфанатом выпили водку, залпом осушив ограненные стаканы и закусили хрустящим соленым огурцом. Потом они оба удивленно уставились на Саяка.

— Ну, Саякбаааай! Что это такое а?! Так нельзя! Мы с вами плывем, как говорится, на одном корабле. Не на каком — нибудь Титанике, а на космическом судне, под названием «Земля», которое плывет в туманном и безбрежном океане вселенной. Давайте, дринкните водяру, пока она не остыла! — настаивал Канагеванна.

— Нет, я не пью спиртного — сказал Саяк.

Канагеванна с Салосаримсакфанатом замерли в миг, беспрестанно жуя хрустящего соленого огурца.

— Понятно. Религия не позволяет да? Да вы бросьте, Саяк, устраивать здесь цирк. Между прочем, мы тоже мусульмане. Как там, в индийском фильме поется: «Ту хинду бане гана мусульмане банега! Инсаааники авладиха инсаане банегааа! «Да, может мы не молимся пять раз в день, как вы, не ходим в мечеть на пятничную молитву, не держим пост в рамадане и выпиваем водку, словно воду, закусывая кусочками сала с чесноком в аккурат. Ну что поделаешь, ежели в этом безжалостном мире, не осталось источника радости, кроме водяры. Кругом бедность, безработица и нищета. А вы, друг мой поступаете, как последний религиозный фанат, который не уважает компанию. Я лично, готов выпить за компании не только керосин или чернилу, но и ядовитого химиката с ядерными отходами! — сказал обиженно Салосаримсакфанат.

— Нет, я не фанат. Я просто не люблю пить спиртного, веду здоровый образ жизни. Спортом занимаюсь — объяснил Саяк.

— Что?! Здоровый образ жизни?! А что, по твоему мы ведем больной образ жизни что ли? На что ты намекаешь, ты косой, а?! Вот сейчас разобью бутылочку о край этого столика, превращая ее в розочку, потом брик в бок и тебе конец! — сказал, разгневанно искривляя рот Салосаримсакфанат.

— Да ну его к черту — буркнул Канагеванна и налил водку в стаканы. Потом двое друзей сново выпили стоя за дружбу, потом опять. После четвертого стакана они захмелели.

Тут Канагеванна, вскочив с места крикнул: — Ах черт!

— Что такое?! — удивился Салосаримсакфанат.

— Глянь, мы поставили еду на портрет первого президента нашей страны, архитектора независимости, который напечатан в этой газете! — со страхом сказал Канагеванна, указывая на портрет.

— Да перестань, Канагеванна, не смеши меня! Какая независимость?! Какой президент?! Зачем нам такая независимость, где все воруют народное добро, бесплатно приватизируют заводы и фабрики построенные в советские годы нашими отцами и дедами а бедный народ страдает от тотальной безработицы, едут в соседние государства в поисках работы и куска насущного хлеба?! В советские годы такого не было! За ворованную копейку получали длительные сроки заключения! Сталин взяточников и коррупционеров эшелонами отправлял в тюрьмы и лагеря! Не было безработицы! Люди жили дружно и счастливо! А сейчас эвон как народы грызут друг другу глотки! Иногда я плачу, вспоминая те мирные, счастливые годы, тоскуя по СССР, думая о своем счастливом сказочном детстве, где мы шагали по улицам в красных пилотках, похожие на гребень петуха и с алыми галстуками на шеях, играя на барабане и на горне, типа: — Тутдугуду! Тутдугуду! Тантра-ра! Тантра-ра! Тантрарантра рантрара!. Как мы возлагали венки к подножию памятника дорогого Владимира Ильича, который стоял на постаменте с вытянутой рукой вперед, указывая нам верный путь к коммунизму! Эх какую страну развалили гады! Встретил бы я на улице этого Горбачева, я бы ударил женным, огнеупорным кирпичем по его башке с родимым пятном так, чтобы тот кирпич разлетелся в разные стороны, разбиваясь на мелкие, мелкие кусочки! — сказал разгневанный Салосаримсакфанат, плача и утирая слезы с глаз огромным дырявым носовым платком.

— Не плачь, Салосаримсакфанат. Причем здесь Горбачев?! Это Брежнев дорогой Леонид Ильич во всем виноват. Это он приказал ввести войска в Афганистан и погубил мощную экономику СССР! Потом постепенно началось недовольство среди людей и народы начали объявлять один за другим свои независимости. Спасибо Горбачеву Михаилу Сергеевичу за то, что благодаря ему наш народ тоже приобрел наконец национальную независимость! Теперь вот, живем свободно, высказывая свои мысли, никого не боясь! Развивается демократия! А этот твой Джугашвили превратил СССР в огромную тюрьму народов, где свет нации, прекрасные поэты и писатели, умная интеллигенция, миллионы и миллионы ни в чем не повинные люди гнили заживо в холодных бараках, в болотах, под клеймом «Враг народа» лишь за то, что они хотели, чтобы в обществе существовало свободословья! — сказал Канагеванна, наливая водку в граненые стаканы.

— Ах ты гад! Враг народа! Буржуй проклятый! Недобитая контра! Ты товарища Сталина оставь в покое! Он, в отличие от твоих президентов, не строил себе сказочные замки, не крал народное добро, жил так честно, что, после его кончины, увидев его дырявые сапоги, все хором зарыдали. То есть он себе не позволял даже купить пара новых сапогов, представляешь?! У него не были лишние одежды, кроме пара повседневной и пара парадной?! Благодаря именно ему мы победили на войне над мировым фашизмом! Товарищ Сталин даже своего родного сына не поменял на фашистского генерала Паулюса, когда сын его попал в плен! Его сын участвовал на войне! А сейчас?! Твои президенты никогда не отправлять в армию своих сыновей, даже в мирное время и это факт! На войне умирают сыновья простого народа, отправленные в бой, как пушечное мясо! Вот такой твой патриотизм!. — сказал Салосаримсакфанат, беря граненый стакан с водкой, выпив залпом содержимое и вкусно закусывая колбасой из свинины.

— А сколько выдающихся полководцев и честных партийных руководителей погубил твой Сталин, чтобы сохранит свой кровавый трон?! Именно он насильно депортировал из родных краев чеченцев, ингушей, крымских татар и многие народы, кои умерли в изгнании. Устроил голодомор в Украине! Если бы он своевременно поверил словам разведчиков, кои проинформировали его вовремя о том, что Гитлер готовится напасть на СССР, не погибло бы так много людей и не превратились бы в руины красивые города! Одним словом твой Сталин был кровожадным диктатором! Начальником тюрьмы народов! А Горбачеву Михаилу Сергеевичу мы должны сказать огромное спасибо и воздвигнуть ему огромный памятник из чистого золото в центре Ташкента! Я подниму этот бокал за здоровье Михаила Сергеевича и Раисы Максимовны! — сказал Канагеванна и хотел было залпом осушить граненый стакан, тут его высокий и тощий дружок с шарообразной головой, со вздутым лбом, с носом сифилитика, в шляпе Джека Потрошителя, взял бутылку и напал на него с военным кличем: — За Сталину Иосифа Виссарионовича! Умри скотина! Слуга проклятого Гитлера! Такими словами Салосаримсакфанат стал махать розочкой, а Канагеванна начал защищаться. Завязалась кровавая драка между собутыльниками. Пока Саяк старался разменять их и успокоить, стаканы и тарелки, падая со стола на пол, разбились вдребезги. Тут прибежал проводник Тандиркаллаев и начал кричать: — Что тут происходит?! А ну прекратите сейчас же драку, шайтаны! Не то, мне придется вызвать охрану! Употребление алкогольных напитков в поездах запрещено! Вы нарушаете общественный порядок! Сейчас придет охрана, составит протокол и вы будете платить штраф в огромном размере! — засуетился он.

— Прости, начальникджан, погорячились. Не надо вызвать охрану. На вот, деньги за нанесенный ушерб — сказал Салосаримсакфанат, вытаскивая из кармана своих брюков пачку денег. Увидев это, проводник Тандиркаллаев успокоился и взял деньги.

— Ну ладно. Только, чтобы это больше не повторялось — сказал он. Потом вышел. Спустя пол часа, он вернулся с подносом в руках, где звенели стаканы с чаем.

— Вот я вам принес сладкий чай с лимоном, господа, чтобы отношения между вами было сладким — сказал он, вежливо улыбаясь. Канагеванна с Салосаримсакфанатом поблагодарили проводника Тандиркаллаева и чокаясь стаканами начали пить чай. Саяк тоже. Через некоторое время их стало клонить ко сну и они даже не заметили, как уснули. Утром Саяк проснулся от громкого крика и шума.

— Что случилось?! Горим что ли?! — спросил он, спросоня.

— Сперли бабло! Ну сволочи а! Что я теперь буду делать! Я же их взял на дорожные расходы у ростовщика под проценты! Господи! — кричал растерянно Салосаримсакфанат в шляпе Джека Потрашителя. Его длинные и тощие руки, похожие на весла висели ниже его колени, как у орангутанга.

Глава 16

Весенний Петербург

К вечеру поезд прибыл в Санкт — Петербург. Сойдя с поезда, Саяк наконец, начал дышать чистым воздухом и чувствовал себя, как человек, который попал в совсем ему незнакомый мир. Вокруг было светло, хотя в небе не было луны. Саяк сел в такси и поехал по указанному адресу, который дал ему проводник Тандиркаллаев. Саяк ехал на такси, восхищаясь живописным видом старинного города. Мелькали архитектурные памятники, такие, как Адмиралтество, Исаакиевский собор, Зимний дворец, Петропавловский крепость, разводной мост, бульвары, невский канал и другие достопримечательности города на неве. Наконец он нашел здание, где расположен офис предпринимателя Коца Лая. Саяк зашел в небольшую комнату, где сидел директор фирмы «Хезалайн» предприниматель Коца Лай. Саяк представился и они поздоровались. Предприниматель Коца Лай приглашал Саяка к рабочему столу на собеседование. Саяк сел на стул и соотечественники начали разговаривать между собой.

— Ну, как вам мой портрет, где я курю сигарету, наклонив свою шею в сторону? Это работа художника — трудового мигранта Ризо Абида, который я пристроил на работу. В знак благодарности он бесплатно нарисовал мой портрет и подарил мне на день рождения. Портрет написан маслом на холсте с натуры. Мужик был одарен незаурядными способностями, царство ему небесное. Он работал на мусорном полигоне. Бедный, погиб, оставаясь под многотонным завалом мусора, когда искал выброшенные масляные краски в тюбиках. Теперь вот, портрет этот остался от него на вечную память — сказал Коца Лай, задумчиво закуривая сигарету без фильтра, наклоняя свою шарообразную голову в сторону.

— Простите, господин Коца Лай, о каком портрете идет речь? — удивился Саяк.

— Да вот, об этом портрете, куда вы пристально смотрите, как посетитель музея «Лувр» перед восхитительными картинами Пабло Пикассо.

— Ах, простите меня, господин Коца Лай, я смотрю не на портрет, а на вас — сказал Саяк, дико удивляя своего собеседника, который сидел на кресле, исчезая в табачном дыму, словно в густом осеннем тумане.

— Как это вы не смотрите на меня? — удивился Коца Лай, слегка стряхивая пепел тлеющей сигареты пальцем о край хрустальной пепельницы.

— Дело в том, что я врожденный косой. Поэтому. — виновато объяснил Саяк.

— О, прощу прощения, земляк. Я не знал. простите, ради Аллаха — сказал Коца Лай, стараясь скрыть свою улыбку, сомкнув губы, похожие на бутон красной розы. Потом добавил: — А вы знаете, это даже к лучшему. То есть вы в будущем легко можете получит гражданство европейских или, скажем, западных стран. Да, да, не удивляйтесь. Но для этого власти вас должны сначала арестовать, судить как следует и посадить в тюрьму на длительный срок. По какому обвинению? Сейчас объясню. Короче, они будут обвинять вас в оппозиционном взгляде на вещей, скажем на политическую деятельность действующих властей. В суде прокурор скажет: — Гражданин Саяк, почему вы не смотрите туда, куда смотрят все?! Ясное дело, что вы будете оправдываться, о том, что вы врожденный косой. Но это не поможет. Даже адвокат ваш не может вас спасти от сурового вердикта нашего самого справедливого суда в мире!. Таким образом вам придется загреметь в тюрягу. Вы конечно, не будете там сидеть, сложа руки. Попытаетесь совершить побег, тайно выкапывая подземный ход с помощью алюминиевой ложки, вынося грунт в карманах своей тюремной робы. Наконец придет долгожданный день и вы совершаете побег. Но солдаты со служебными собаками тут же заметят вас и гонятся за вами, бегая по лесам и болотам, словно на царской охоте за зайцем. Потом поймают вас. После этого вы попадете в карцер и срок ваш будет продлен. Вы выходите на свободу уже седым, приобретая букет болезней. Потом правозащитные организации вам помогут бежать из страны в Европу или на запад. Начинается горькая жизнь в изгнании, одиночество, тоска по родине и все такое. Теперь понятно да?

Да, господин Коца Лайи действительно, портрет ваш выглядит очень красиво — улыбнулся Саяк.

— Спасибо, дорогой соотечественник. Я уважаю людей, которые разбираются и тонко чувствуют искусство. Теперь давайте, переходим сразу к делу. Прежде чем пристроить вас на работу, мне нужно заполнить кои — какие анкеточку и оформлять соответствующие документы. Маленькая бюрократия, но без этого никак. Дайте мне ваш паспорт — сказал предприниматель Коца Лай, вдавив окурок в пепельнице, краснея до самой шеи, словно разгневанный индюк при сильного кашля и дыша со свистом.

Саяк дал ему свой паспорт. Коца Лай, расмотрев паспорт, сказал:

— Паспорт это душа человека! Без паспорта человек никто. Не зря Маяковский написал стихи о паспорте.

Я волком бы выгрыз бюрократизм.

К мандатам почтения нету.

Сейчас у меня много деловые встречи и поездки. Так что ваш паспорт пока будет храниться у меня, как говорится, в надежном месте, то есть в моем стальном сейфе. Вашими документами я буду заниматься позже. Договорились? Вы пока поживете в заброшенном сарае. Там есть раскладушка с одеялом, осколка разбитого зеркала над рукомойником, сделанный из узколоба. Вы сильно не переживайте, как только появится у нас возможность, мы вам предоставим более комфортное жилье. Сейчас, слава богу, в Питере весна. Во дворе сказочные белые ночи. То есть вам не понадобится электричество и отопление. Работать вы будете сначала в теплице, где выращиваются цветы и для начало работа вам может казаться трудной, но вы у нас человек из деревни, привыкните. Потом, постепенно переходите на новую должность, будете работать продавцом в цветочном магазине. Так что не вешайте нос, дорогой земляк и не забудьте о том, что все великие люди тоже начали с нуля. Даже миллиардеры — олигархи. Для этого нужно терпение и железная воля. Теперь о самом главном. Слушайте сюда внимательно. Сами знаете, что в этом мире за все надо платить. Это неписаный закон матушки природы. Короче, вы в течение пол года не будете получать заработную плату, чтобы покрыть все расходы, которые мы тратили для вас. Вы не забывайте об одном. Все великие люди прошли через трудности и испытания. Я тоже, когда учился в университете, ходил голодным, как узник концентрационного лагеря «Маутхаузен». Потом я нашел способ бесплатно утолить голод и начал охотиться на голубя. Оказывается, голуби самые наивные и доверчивые птицы в мире. Не зря их называют птицами мира. Короче, я вставлял петли на подоконниках открытых окон, заманива их в петли, насыпая корм. Голуби, радостно воркуя, словно журчащий арык ранней весной, прилетали и попадали в петля, которые я сделал из тонкой лески. Я поймав их отрывал им головы и очистив перья, бросал в кастрюлю с водой. Потом сваривал с них вкусную шурпу и поедал с удовольствием, как рыцарь Дон Кихот Ламанчский по пятницам. Иногда жарил из них вкусные шашлыки и ел с чесноком в аккурат. А мои бедные сокурсники ходили голодными, тощие, как призраки, словно бездомные, бродячие псы, а я наоборот, день за днем набирая вес, становился толстым и пузатым, как породистая свиня. Пока я окончил университет в вузгородке не осталось ни одного голубя. Я съел всех этих птиц мира, представляете? Озабоченный ректор нашего Университета даже провел экстренное заседание в связи с таинственным исчезновением голубей в студенческом городке. Увидев перья и костей съеденных мною голубей, которые я бросал в мусорные баки, глупые деканы факультетов выдвинули научную гипотезу о том, что в вузгородке появился неизвестный науке невидимый, прожорливый кот, кой охотится на голубя. Как я смеялся тогда, ой как хохотал, трясясь всем телом, услышав их слова. Вот таким мудрым и хитрым способом я утолял свой голод в те далекие непростые времена. Одним словом, предпринимательство у меня в крови. Вы тоже должны воспитывать в себя терпение, если хотите, чтобы все было хорошо. Понятно вам? — сказал Коца Лай.

— Да, господин Коца Лай — ответил Саяк.

— Ну, вот и прекрасно. Теперь вы можете идти. Вас проводят — хитро улыбнулся, Коца Лай, сомкнув губы, больно похожие на бутон алой розы.

После этого разговора двое сотрудников фирмы «Хезалайн» отвезли Саяка в тепличное хозяйство и дали ему ключи от заброшенного сарая. Зайдя в сарай, Саяк испугался, увидев большую крысу, которая выскочила из — под дырявого одеяло, где лежала пожелтевшая подушка.

Глава 17

Катя

Саяк с утра до вечера работает в тепличном хозяйстве, не покладая рук. Только во время обеда ему удастся немного отдохнуть, покушать и разговаривать по телефону со своей женой. В тепличном хозяйстве он познакомился с одной девушкой по имени Катерина. Она по своему характеру оказалась веселой, дерзкой девушкой и доброй одновременно. Однажды Катя, глядя на Саяка недовольным взглядом, сказала: — Эй, чувак, ты чего все время смотришь на меня?! Влюбился что ли? Ну ну, не играй с огнем! А то я могу отрезать тебе уши с помощью этих садовых ножниц!

— Да что вы на самом деле, Екатерина Ликсеевна! Честно сказать, я зверски устал объяснять всем о том, что я косой. То есть когда я смотрю на эти прекрасные розы, считайте, что я смотрю не на вас, а на прекрасные розы, а когда смотрю на розы, то мой взгляд будет направлен на вас. Если смотреть на это через призмы логики, то это одно и тоже. То есть вы похожи на розу, а роза на вас — ответил Саяк. Услышав это, все работники хором засмеялись. Катя с Саяком тоже.

Катя даже покраснела от смущения, услышав такие неожиданные комплименты в свой адрес, когда местные парни обзывают ее слоном, дубовой бочкой, даже свиней. Мудрые слова, удивительно оригинальные комплименты, произнесенные Саяком просто поразили Катю и она сама того, не замечая тайно влюбилась в него.

В один день она, увидев Саяка с перевязанной рукой бинтом, спросила: — Что с рукой, Саяк? Подрался что ли с местными парнями? Они тебя били? Скажи, кто они? Я их найду хоть из — под земли и в морду набью, поломаю им челюсти!

— Нет, я не дрался. Это, как вам объяснить. Ну, крыса укусила — ответил Саяк.

— Крыса?! Как? Когда? Где? — удивилась Катя.

— В сарае, когда я спал — сказал Саяк.

— Ничего себе! Ты в сарае что ли живешь? — еще сильнее удивилась Катерина.

— Да — ответил Саяк.

— Эх, ты! Почему об этом не сказал мне пораньше? Я бы помогла. Ты послушай, Саяк, у меня есть бабушка, которая живет за городом. Она добрая, хорошая старуха. Если хочешь, я поговорю с ней и ты будешь жить у нее. Туда ездят маршрутки, автобусы и даже электричка есть. Но согласится ли она, я еще не знаю. Мне далековато. Поэтому я живу здесь в съемной квартире, чтобы не опоздать на работу. Поживешь, пока у моей бабушки. Заодно поможешь ей по хозяйству — предлагала Катя.

— Спасибо, Екатерина Ликсеевна, но. — сказал Саяк и его тут же перебила Катя.

— Господи! Ну что ты все время Екатерина Ликсеевна, Екатерина Ликсеевна! Зови меня просто Катей и обращайся на ты! — разозлилась Екатерина.

— Ну хорошо, Катя. Но у меня нет паспорта с собой, чтобы поставить на учет. Чем я буду платить за квартиру, ежели я отдаю свою заработную плату моему соотечественнику господину Коца Лаю, который помог мне пристроится на работу? — взгрустнул Саяк.

— Нифига себе? Почему ты должен отдать всю свою зарплату этому, как его. Коца Лаю, даже, если он пристроил тебя на работу? Он же твой соотечественник как никак. Чем ты будешь питаться? Ты же еще должен отправить часть своей зарплаты домой! А где твой паспорт? — спросила Катя.

— У Коца Лай-ответил Саяк.

— А, у этого чурбана?! Ну ты не волнуйся, дружок, мы отберем у него твой паспорт и сделаем так, чтобы он не смог больше отобрать твои деньги, которые ты зарабатываешь честным трудом — сказала Катя.

— Нет, нет, Катя, он же мой земляк. Пристроил меня на работу. Обеспечил меня жильем. Я должен отвечать добром на добро. Он израсходовал для меня немалые деньги из своего кармана, которые я должен возвратить. Как — то неудобно мне пойти и спросить у него чего — то — сказал Саяк.

— Жилье говоришь?! Эх, ты! Разве можно назвать жильем сарай, где крысы нападают на человека? Да ты плюнь на такого земляка! Он тебе не земляк! Земляки так не поступают! Наоборот, безвозмездно помогают! А он?! Ну я ему покажу кузькину мать. Отберем у этого осла твой паспорт и сама тебя пристрою на хорошую работу — пообещала Катя.

На следующий день она зашла в офис Коца Лаая и сразу поставила вопрос ребром: — Господин Коца Лай, ответьте на мой вопрос. Кто дал вам право отнять у трудового мигранта паспорт и заработную плату? Что вы себе позволяете? Или законы Российской Федерации не касаются вам?

Услышав такое, Коца Лай побледнел от страха. Потом начал говорить: — О чем вы говорите, девушка, я не понимаю. Я ни у кого не отбирал паспорт и заработную плату. Это клевета! — сказал он, пытаясь оправдываться.

— Не вы ли, случайно отобрали паспорт трудового мигранта Саяка Сатыбалдаева? — спросила снова Катя.

— Ах, вот в чем дела! Да, не отрицаю, я брал его паспорт временно, чтобы оформить кои — какие документы. Но отнять его зарплату и в мыслях моих не было, клянусь вам. Пускай приходит он и забирает свой паспорт — сказал Коца Лай, закуривая.

Через день Саяк пришел в офис Коца Лая и забрал у него свой паспорт обратно. Отдавая паспорт Саяка, Коца Лай сказал: — Как вам не стыдно, земляк, жаловаться девушке? Мы же вам помогли, а вы?.

— Господин Коца Лай, поймите меня правильно. У меня тоже семья, беременная жена. Не могу же работать пол года без зарплаты. Черт с ним, я как нибудь проживу. Но я должен отправить хоть какие — то деньги домой, чтобы помочь погасить долги, которые мы взяли у ростовщика под проценты! — объяснил Саяк.

— Ну ну, конечно. Есть такой эпизод в народной сказке. Короче, один волк прибежит к дехканину и просить, чтобы он спрятал его, так как за ним гонятся злые охотники с ружьями в руках. Дехканин спрятал волка в мешок. После того, как ушли охотники, волк вышел из мешка и сказал, клацая зубами: — Спасибо, товарищ дехканин за помощь, но я голодный и хочу тебя съесть. Мир тесен, Саякбай, Аллах дасть, еще встретимся. А сейчас убирайтесь вон из моего кабинета, пожалуйста — сказал Коца Лай, нервно закуривая очередную сигарету, наклонив свою шарообразную голову в сторону.

Глава 18

Столяр-краснодеревщик

Автобус был переполненным до отказа пассажирами. Рядом с Саяком ехал один мужик в рваной одежде, небритый, в старом пиджаке, в старой и дырявой шляпе. Тут появилась кондукторша попросила, чтобқ все пассажиры заплатить за проезд. Саяк заплатил. После чего кондукторша повернулась лицом к небритому гражданину в старом пиджаке и в дырявой шляпе, с трудом двигаясь в толкучке.

— Гражданин пассажир, ваш билет, пожалуйста — сказала она. Тот начал говорить.

— Я должен вам заявить, уважаемая кондукторша о том, что я имею полное право пользоваться любым общественным транспортом бесплатно. То есть, я участник советско — афганской войны. Кровь свою алую пролил за Родину, за наш народ, за будущее наших детей, не щадя свою жизнь! Имею ряд награды, но, я их не ношу, чтобы люди не подумали, что я хвастаюсь. Служил я в основном в контрразведке. Звание у меня — генерал майор. Война, кровь, грохот танков и гаубиц, авиаудары, ковровые бомбардировки, пронзительный вой снарядов, дым, пыль до небес, потухающие зрачки глаз харкающих кровью умирающих воинов, валяющиеся трупы без рук и ног, одним словом, кровавоя война. Конечно, всё это не могло не сказаться на моём здоровье. У меня расшатаны нервы. Как только усну, сразу начинаю бредить, зову своих погибших друзей, бедных однополчан, которые подорвались на мине. Просыпаюсь, весь в поту и смотрю — жена моя, бедная, задыхается, прося взглядом, чтобы я отпустил ей горло, которое я схватил цепкими пальцами, крича с презрением:

— Смерть душманам!

Потом, мы расстались с женой, и она вышла замуж за хмурого сапожника невысокого роста, которые летом и зимой работает вдоль улицы. Когда я был бригадным генералом в отставке, жена моя неразлучно ходила за мной по пятам, как моя тень, словно верная собака и говорила мол, я тебя люблю и не могу жить без тебя ни дня. Обещай милый, что умрем с тобой в один день, в один час и в одну минуту. Напишем завещание, чтобы люди похоронили нас в одной могиле, уложив в один гроб и и так дали, и так дали. Как только я стал плотником, она резко разлюбила меня, и ушла к этому молчаливому сапожнику. Вот что такое любовь с первого взгляда. Пусть не смущает вас, госпожа кондукторша мой плачевный внешний вид и моя рваная одежда, и грязная, дырявая панама. В человеке главное — не внешний вид, а его внутренний мир, ранимая душа, переполненная до краев божественным светом, тонкие чувства и мироощущение. Да, не скрою, я пью. Но не просто так. Я спился с горя. Думая о состоянии моего бедного народа, кой сеет хлопок на полях и трудится день и ночь вместе со своими маленькими детьми от ранней весны и до самой зимы, несмотря на капризы природы. Выращивает хлопок, усердно трудясь под палящим солнцем, получая за свой рабский труд мизерную зарплату, иногда не получают их годами, радуясь на то, что не утонул в долгах. Я отставной генерал, но я зарабатываю свой хлеб честным трудом. То есть, я потомственный плотник. Изготавливаю из древесины качественные современные оконные рамы, причем, недорогие. Ах, видели бы вы, как я работаю в своей мастерской в одной майке и в ватных шортах, с карандашом за ухом. Беру, значит, брус, проверяю его тщательно, глядя на него одним глазом и, плотно зажав в тиски, чтобы тесать. Рубанок начинает издавать божественные звуки, и из него летят стружки, словно крученые деревянные пружины, похожие на курчавые волосы красивых блондинок. Я работаю и мои мышцы играют, а рубанок мой «кхх-ххк! «- туда, «кхх-хххк! «— сюда. Одним словом, когда я работаю, рубанок превращается в продолжение моих рук. Эта работа для меня является чем-то вроде высокой поэзии в древесине, чем-то божественной симфонией Штрауса, Шопена, Вагнера, Джузеппе Верди, понимаете? Ох, как я обожаю тонкий, приятный запах древесины, от него у меня кружится голова. Это запах моего детства. Когда я вдыхаю этот аромат, я невольно начинаю вспоминать мастерское, где целыми днями работал мой отец, кой тоже был непризнанным великим плотником. Он погиб, когда распиливал доску на две части циркулярной пилой. Случилось так, что циркулярку неожиданно заклинило, и дисковая пила, сломавшись, с грохотом разлетелась в разные стороны. Один из осколков этой круглой пилы попал, словно сюрикены ниндзя, моему бедному отцу прямо в лоб, и он умер. Я остался сиротой. Инструменты отца остались мне в наследство. Профессия плотника у меня в крови, поэтому я с малых лет стал заниматься столярным делом и плотничеством. Помню, у нас в доме была табуретка, и я хотел её приспособить для себя. Короче, я хотел укоротить ножки той табуретки и для этого отпиливал часть каждой из них. Когда я отпилил все четыре ножки, табуретка стояла неровно. Мне опять пришлось отпиливать ножки, чтобы выровнять табуретку. Но она все так же стояла криво. Одним словом я отпиливал по кусочку вновь и вновь и так до конца. То есть у нашей табуретки не осталось ножек. Увидев это, мама сильно рассердилась, поколотила меня отцовским сапогом и выгнала из дома. Я зашел в мастерскую, сложил все отцовские инструменты в большой мешок и ушел. Мама плакала, сидя на ступеньках нашей лачуги, вытирая слезы с глаз своим дырявым фартуком.

— Вернись, окаянный! — крикнула она мне вслед!

Но я был упрямым мальчиком и домой больше не вернулся. Вот так я прошел трудный путь плотника. Если хотите, я могу даже отдать вам за дешево одно из оконной рамы, которая я недавно смастерил из красного дерева — сказал отставной генерал.

Вытаращив глаза на отставного генерала майора, кондукторша на миг задумалась, потом, нервно закуривая сигарету в толкучке, сказала:

— А на фига мне твоя оконная рама, сделанная из красного дерево, если я живу в темном подвале заброшенного дома? Ты лучше предъяви билет, папаша! Тоже мне отставной генерал! Плотник — краснодеревщик! Еще работал в контрразведке! Не зря твоя мать выгнала тебя из дома! Аферист! Давай быстрее покупай билет, а то вышвырну тебя вон из автобуса, алкаш несчастный! Я обладательница черного пояса по каратэ! Так что шутки со мной плохи!

— Ах, ты еще и хулиганка?! Ну, ну. Сейчас мы позвоним в родную милицию, где мой друг — однополчанин работает начальником. где же мой сотовой телефон?. Он должен быть в кармане моего пиджака — сказал отставной генерал, шаря по карманам пузатого человека, который ехал с ним рядом, держась двумя руками за поручень автобуса, чтобы не упасть в толкучке. Он тоже оказался человеком с расшатанными нервами, и тут завязалась драка.

— Куда лезешь, карманник ты вонючий! Я сейчас сломаю твои волосатые и грязные, как у шайтана руки! Отдай мой мобильник, сволочь! — кричал он. Испуганные дети хором заплакали от страха, а пассажиры стали кричать, кто от нехватки воздуха в толкучке, кто, ругая дерущихся трехэтажным матом. В суматохе кондукторша начала оказывать военную помощь пузатому пассажиру, ударяя кондукторской сумкой по голове «генерала в отставке, который участвовал на афгано-советской войне». Тут шофер остановил свой драндулет и «отставной генерал» быстро покинул автобус. Когда автобус отъехал, кондукторша громко зарыдала. Оказывается, ее сумочку с деньгами кто — то незаметно срезал и унес, оставив ремешок.

Глава 19

Предпримчивые соседы

Зебо поздно легла спать и ей снился странный сон. Во сне она шла в сторону дикое поле, чтобы собирать кизяк. Вокруг нее бежали кудрявые барашки седого ковыля, словно приливные волны в море. Она начала собирать кизяки, бросая их в большую корзину, повешенную на свои плечи. Она искала кизяков, как грибники, кои в болотных сапогах ищут грибы, приподнимая палкой юбки ёлок, громко окликая друг друга и бродят с лукошками в руках, в хвойных лесах, где раскатистое эхо вторит дробному стуку дятла. Зебо работала, распевая песни в унисон с жаворонками, кои заливались трелью над степными просторами. Она остановилась только тогда, когда услышала рокот мотора и увидела гигантского комбайна с огромным бункерам, собирающий кизяки.

— Вот это прогресс! Инновационная технология охватывает всю планету, включая отдаленных деревень! Наконец, создав впервые в мире новый уникальный комбайн, который умеет собирать кизяки, наши ученые совершили революцию в области тракторостроение! — восхищалась Зебо. Но увидев комбайнера, она чуть не упала в обморок. Потому что, за штурвалом гигантского комбайна сидел Саяк. У него на пиджаке висели ордена героя социалистического труда и другие золотые медали. Зебо, спешно бросив корзину с кизяком, побежала в сторону громадного комбайна, спотыкаясь о степной ковыль и падая.

— Саяк, любимый, я здесь! Я здеееесь! Наконец я нашла тебя! Слава Аллаху, что ты вернулся из далекой России на кизякауборочном агрегате в родной край, чтобы облегчить труд своих соотечественников! — кричала она! Зебо думала, о том, что Саяк, увидев ее, сразу остановит свой кизякауборочный агрегат и, спрыгнув с трактора, прибежит к ней. Но этого не случилось. Наоборот, Саяк начал ехать, как разгневанный танкист на войне, поднимая облака пыли прямо в сторону, где стояла Зебо, чтобы ее задавить. Увидев это, Зебо начала бежать, спотыкаясь о ковыль и падая, иногда оглядываясь назад. Саяк ехал на большой скорости, водя свой комбайн, словно фашист на танке, увидевший своего противника. Он хохотал и зрачки его косых глаз горели, как две яхонты. Зебо, крича о помощи бежала изо всех сил, то падая, то вставая и на таком страшном месте своего сна она проснулась в холодном поту. Зебо долго лежала, поблагодарив Аллаха за то, что все это она видела во сне. За окном, в утренной тишине уже щебетали птицы и кричали петухи, то в соседних дворах, то вдалеке за рекой. Из полей доносились переклички перепелов. Зебо встала и, умывшись зашла в коровник, гремя пустым ведром, чтобы подоить корову. Там она чуть с ума не сошла, увидев страшную картину. Из руки Зебо выскользнуло ведро и, загремев, упало на землю. В коровнике лежала их дохлая корова. Потухшие её глаза были открытыми, а из её некрасиво скорчившегося рта торчал язык сиреневого цвета. Фарида горько зарыдала надрывным голосом, прислонясь к оштукатуренной стене коровника, куда она лепила кизяки из навоза коровы, похожие на лепешек.

— Господи! За что ты отобрал наш последний источник дохода, которым кормилась наша семья, еле сводя концами?! Как я теперь буду кормить семью?! — плакала она.

Когда она вышла во двор, продолжая громко плакать, испугавшаяся Купайсин спросила её, почему она плачет. Зебо сказала ей страшную правду, и старуха тоже заплакала. Оказывается, трава которая Зебо принесла из края хлопковых полей, была специально отравлена ядовитыми пестицидами, чтобы домашний скот близко не подошел к хлопковым полям. Зебо все рыдала громким голосом, в отчаянии ударяя себя по голове. Услышав шум, проснулись соседи и вошли во двор. Один из них скорбно начал выражать соболезнование:

— Не плачьте, Зебо. Это дело Божье. Бедная тетя Купайсин при жизни была безобидной старушкой. Да будет её место в Раю, амин! Примите наше соболезнование, дорогая соседка — сказал он.

— Да, что вы люди, на самом деле, бабушка моя жива! Корова наша сдохла! — сказала Зебо, горько плача.

Тот извинился:

— Ах, простите ради Аллаха, соседушка. Значит, тетя Купайсин долго будет жить. Простите, ради Аллаха. сказал он.

— Боже Всемогущий, зачем ты так, а? Лучше бы забрал меня, a корову оставил! Как мы теперь жить-то будем?! Внук мой Саяк, кормилец семьи уехал на заработки в далекие края! Пожалел бы, Господи, его жену Зебо! Ей и так очень трудно. — плакала Купайсин, сидя на ступеньке.

Тут кто-то вмешался в разговор, и начал давать советы:

— Не горюйте, соседка. Всегда есть выход. Безвыходного положения не бывает. У меня есть один знакомый мясник по имени Карзолим. Он может купить тушу вашей дохлой коровы и быстро реализует, размешав её со свежим мясом. У Карзолима золотые руки. Он мастер своего дела и действует, как картежник с полувековым стажем. Мясник Карзолим реализует не только дохлый скот, ослов и собак, но и старые кости тоже. Он закупает их тоннами, потом перепродает потребителям с такой ловкостью, что покупатели даже не замечают, как он подсовывает измельченные старые кости, которые он закупает, Аллах знает у кого. Правда, один учитель, заметив это, поднял политический скандал, угрожая посадит мясника в тюрьму на длительный срок. Но мясник Карзолим спокойно взял длинный нож, заточил его хорошенько с помощью напильника с волчьей ухмылкой, срезал один тонкий волосок своей руки, как бы проверяя остроту звенящего стального ножа, и ударил учителя этим холодным оружием в его горло изо всех сил, но учитель отскочил назад и уцелел. Но, сильно испугавшись, он резко побледнел, словно вампир в полнолуние. Мясник Карзолим сказал, не дай бог, учитель проболтается о его гнусном преступлении, тогда ему придет конец, то есть он сразу превратится в труп. После этого учитель перестал спорить с мясником Карзолимом. Услышав необыкновенный совет своего соседа Зебо на миг перестала плакать и сказала:

— Что вы говорите? Вы в своем уме? Реализовать мясо дохлой коровы в мясном ларьке, — это большой грех! Как я буду отвечать перед Аллахом на том свете? — сказала она.

Тут третий человек стал давать свои ещё более деликатные советы:

— Тогда, эту дохлую корову нужно продать мясокомбинату, где производят колбасу. Там работает мой брат и он рассказывал, что многие люди каждый день из разных уголков области привозят туда дохлых коров, овец и коз. Не знаю, в курсе ли вы о том, что сейчас наша Республика стала независимым, и предприятия перешли в руки предпринимателей. А предпринимателей не очень интересует, какая там болезнь, «сальмонелла», «бруцеллез», «эбола» или «бешенство». Для них главное, чтобы деньги текли рекой. Вот они и скупают дохлый скот и делают колбасу различных сортов. Оказывается, они еще покупают тоннами старинные книги древних поэтов и философов в качестве макулатуры, которые библиотекари нелегально привозят на самосвалах, чтобы продать. Среди них есть книги Пушкина, Байрона, Лорки, Есенина, Толстого, Сервантеса, Абдуллы Кодирий, Достоевского, Мандельштама, Хемингуэя, Стендаля, Кобо Абе, Борхеса, Кортасара и других знаменитых авторов мировой литературы. После этого предприниматели, разрезав эти книги на мелкие куски с помощью специальных измельчителей, смешивают их с жидкой мясной массой. Вот по этому населения нашей области, которые едят колбасу, сами того не замечая становятся мудрыми день за днем. Это еще ничего. Брат мой, который работает на этом предприятии, недавно рассказывал, что однажды на мясокомбинате без вести пропал высокий дворник — алкаш, и через день лоскуты его клетчатой рубахи и изношенную тюбетейку с кусками его резиновых сапог обнаружили в огромном барабане, где мясная смесь заливается в специальные кишки. Вот туда и сдадим вашу дохлую корову за определенную сумму денег, конечно. Не бойтесь, там работают высококвалифицированные ветеринары, и они подготовят вам соответствующие документы о том, что корова ваша была живая и не болела сальмонеллой, бруцеллезом или бешенством. На тушу вашей дохлой коровы будет поставлено печать со штампом. Об ответственностях перед Аллахом, тоже не стоит думать. Скажете Аллаху на том свете всю правду о том, что вы были просто вынуждены продать мясокомбинату тушу своей дохлой коровы, так как у вас не было другого выхода. Говорят, что Аллах милостив и Он прощает кающегося.

Услышав это, Зебо произнесла: «Астагфуруллах! Астагфуруллах! «Потом начала выгонять соседей со двора:

— Уходите сейчас же, придурки! Шайтаны! Уйдите из нашего двора, ради всего святого! Оставьте нас в покое! — кричала она нервно и продолжала реветь, присев на перевернутое ведро, закрыв лицо фартуком. Старуха Купайсин тоже истошным голосом рыдала в унисон с Зебо, словно грустная скрипка в руках бродячего музыканта.

Глава 20

Селфи

Зебо плакала. Мама ее тоже.

— Я же тебя предупредила тогда, ой предупредила, а ты меня не слушала. Вышла замуж за косого поэта! Вот результат! Этот неудачник до сегодняшнего дня ни копейки не отправил! А ты сидишь по уши в долгах! Еще беременная! Тот парень, за который ты не вышла замуж, сейчас большой бизнесмен. Счастливо живет со своей красивой женой и детьми в роскошной вилле! Я боюсь даже думать о том, как ты будешь теперь избавиться от долгов, которые вы получили у ростовщика! Это тебе не банк! Этот кредитор совсем скоро может включит счетчик и долг начинает расти в квадратах, не ежедневно, а ежечасно! Ты хоть представляешь, что это такое?! Мы можем лишиться жилья и остаться на улице, всем соседям на смех! А этот твой проклятый косой, сторож виноградника наверное, уже поженился на молоденькую русскую девушку и живет себе в роскоши где — то в загородном доме! Мне кажется, что ты хочешь загнать меня в могилу раньше срока. — рыдала она, сидя на инвалидной коляске.

— Мама, видимо ты никогда не поймешь меня! Пожалуйста, прекрати! Я же люблю Саяка, люблю, понимаешь?! Я верю своему мужу и он никогда не бросит меня! Он обязательно отправит мне деньги и я полностью расплачусь с долгами. Саяку тоже не легко. Оказывается, его ограбили в поезде. Еле добрался до Питера и с трудом пристроился на работу. Там непредвиденные расходы, все такое. Вот увидишь, мама, у нас с ним все будет в порядке — сказала Зебо, продолжая плакать. В разговор включилась бабушка и начала успокаивать свою внучку.

— Не плачь, бедненькая моя, не плачь, все будет хорошо. Ты права, Саяк неплохой парень и ему тоже не легко сейчас — сказала она. Зебо встала и вышла во двор, утирая слезы, потом пошла домой по тропинке, через хлопковое поле, чтобы не показать людям свои заплаканные глаза. Над полем весело и звонко заливались трелью серые жаворонки, летели белогрудые ласточки, проворно махая своими черными, похожими на нефть крыльями. Вдалеке на краю поле работал одинокий трактор, поднимая за собой облако пыли. За полями виднелись глубокие обрывы, и блестела на солнце река «Кашкалдак», словно кривая сабля старинных воинов Тимура. Идя по тропе, Зебо вышла на берег, где цветет душистая джида. Ветер тихо раскачивал этого цветущего серебристого дерева, и его тонкий аромат носил по полям. Тут неожиданно зазвенел мобильный телефон Зебо и она спешно включила его. Услышав голос своего мужа, она сильно обрадовалась.

— Здравствуй, Саяк! Ну как ты там, любимый? Как твое здоровье?. Да, да, слышу! Спасибо милый, у меня все хорошо. Все живы здоровы. Передавали тебе привет. Я сегодня посетила свою маму с бабушкой. Мама моя опасается, что если мы не будем во время погасить долги с процентами, то скоро ростовщик может «включить счетчик» и долг будет расти ежечасно. Потом они отберут наши дома и мы всей семьей окажемся на улице — плакала она.

— Нет, ты не волнуйся, дорогая, все будет хорошо! Мир оказывается, не оскудел хорошими людьми. Тут одна русская девушка по имени Катя обещала мне помочь и найти престижную работу. Я на днях перееду в дом ее бабушки, которая живет одна за городом. Старуха лет восьмидесяти, еле двигается с палкой в руках, добренькая такая. Божий одуванчик. У нее гуси, куры и кот по кличке «Готтамсервер». Теперь я буду жить у нее, помогая по хозяйстве. Квартплата тоже не дорого. Пристроился на новую работу. Теперь буду заниматься, как старые добрые времена своей любимой работой садоводчеством в загородном доме у одного богатого бизнесмена. У них дачная участка и огромный палисадник. Два раза в день выгуливаю их собаку по породе доберман по кличке «Тарзан». Одним словом работа хватает. Так что потерпи, любимая. Скоро начинаю посылать тебе деньги через «Вестерн Юнион». Ты только береги себя и нашего сына. Как он там наш богатырь? Растет день ото дня? Ты это, ешь как можно больше калорийной пищи с салатом. Дыши свежим воздухом. Постарайся не думать о проблемах. Тебе нельзя волноваться. Когда все уладится у меня и куплю квартиру или небольшой дом, вы тоже приедете ко мне и мы все будем жить вместе в городе на Неве. Питер один из самых красивых городов России. Сейчас здесь можно наблюдать за чудесным природным явлением, которая называется «Белые ночи». Ночь белая, даже тогда, когда не видно луны. Будто город тонет в молоке и горожане спят, как кролики с открытыми глазами. В такие ночи людям не спится. Особенно влюбленным. Они ходят парами по мостовой и по набережной, где радует глаза каменные львы, сфинксы, старинные соборы, крепости, музеи, дворцы, фонтаны, разводной мост, парки и бульвары. Мы тоже будем жить в этом старинном и большом городе, как говорится, счастливой жизнью на широкую ногу. Наш сын будет воспитываться в хороших детсадах Санкт — Петербурга. Окончив среднюю школу он поступит в Университет. Станет большим человеком — размечтался Саяк.

— Дай Аллах, чтобы осуществились наши мечты, любимый. Береги себя. Я люблю тебя больше всего на свете — сказала Зебо.

— Знаю, дорогая моя, знаю! Я тоже люблю тебя. Вот сейчас разговариваю с тобой и хочу, чтобы наша беседа продолжалась вечно. Но увы, сама понимаешь, работа есть работа. Я должен идти. Труба зовет!. Завтра созвонимся, моя любовь. Все, целую. Пока — сказал Саяк, вынужденно закругляя телефонную беседу со своей женой.

— Хоп, дорогой. Спасибо за телефонный разговор! Спасибо, что ты есть на свете, до свидания, милый! — сказала Зебо, грустно вздыхая. Выключив телефон она продолжала идти извилистой тропой. Вокруг нее сиротливо летела одинокая белая бабочка и издалека доносился печальный голос кукушки. Тут, услышав, как сзади приближается велосипед, Зебо обернулась назад и увидела местного стукача Гисалая Салавача. Стукач остановил свой велосипед и начал ходит пешком, рядом с Зебо. Они начали разговаривать:

— Здравствуй, Зебо! Как поживаешь?

— Здравствуйте, Гисалай Салавачич, спасибо, живем, не жалуемся.

— Говорят, что Саяк поехал в Россию на заработки, это правда? — поинтересовался стукач Гисалай Салавач.

— Да — ответила Зебо.

А где он работает? В каком городе? — снова спросил тайный осведомитель полиции.

— В Питере — сказала Зебо.

— Ясно. Сейчас многие едут за длинными долларами в соседние страны и годами исчезают там, оставляя свои молоденькие жены. Отправляют какие — то деньги домой, а сами женятся там и живут роскошной жизнью, как говорится, на всю катушку. В городах и селах одни женщины, очень мало такие мужики, как мы. Словно во время Второй Мировой Войны, женьшинам не хватают мужиков. Бедные женщины! Они просто сохнут от одиночества, словно осенние георгины и хризантемы под окнами на морозе. Самое плохое то, что многие наши соотечественники, работая дворниками позорят нашу страну и наш народ. Те, кто не хотят работать, попадая под влияние экстремистских религиозных организаций, тайно отправляются на войну в Сирию. Боюсь, что Саяк тоже.

— Нет, Саяк у меня надежный и я ему верю. Он не такой — резко перебила слова стукача Гисалая Салавача, Зебо.

— Да? Ну. у-ух-ух- ухху — ухху — начал кашлять Гисалай Салавач, краснея до самой шеи и высунув свой язык, как козел, который блеет. Потом, бросив свой велосипед, сел на колени, задыхаясь от нехватки воздуха, схватившись за свое горло. Потом рухнул на землю. Увидев это, Зебо сильно испугалась.

— Ой, что с вами, Гисалай Салавачич, вам плохо?! — сказала она в растерянности, не зная что делать. Потом, сама того не замечая нагнулась над Салавачом, чтобы оказать ему помощь. Тут тайный осведомитель полиции Гисалай Салавач неожиданно схватил Зебо и крепко обняв ее, начал целовать ей в губы и шеи.

— Зебо, я люблю тебя! Люблю! Поверь мне, клянусь всем святым. Знаю, что тебе скучно. Ты молодая, красивая и ты достойна большего! Какая ты красивая, какие у тебя красивые глаза! С ума они сведут меня! Иди ко мне, роза ты моя несравненная. Хочешь, я сегодня же разведусь со своей женой и женюсь на тебя! Я буду носить тебя на руках. Ну зачем тебе этот Косой сторож? Он не достоин тебя. — говорил он. Зебо изо всех сил пыталась выпутаться из объятия мерзкого стукача Гисалая Салавача, словно заяц из тесной схватки змеи и кричала: — Отпусти! Что ты делаешь, подонок проклятый?! Я не такая, как ты себе представляешь, мразь!

Тут стукач Гисалай Салавач вынул свой мобильник и быстро сделал селфи с Зебо и отпустил ее. Зебо выпуталась из объятия стукача и безоглядно побежала домой, плача и падая. Стукач Гисалай Салавач, проверив свой мобильник, хищно усмехнулся: — Ну теперь иди, куда хочешь, сучка! Раз не хочешь по-хорошему — то пеняй теперь на себя. Классное селфи, однако, получилось у нас с тобой! Увау, окосеть!

Глава 21

Новая работа

Саяк работал в саду богатого бизнесмена Завьялова Аркадия Петровича, который жил со своей женой, на 12 лет моложе себя по имени Светлана. В саду цвели розы разного цвета, колыхаясь на бродячем тихом ветру, где молча порхали безобидные бабочки, нежно прикасаясь то к космеям, то к ромашкам. Будто они тайно целовались с цветами. Саяк так внимательно работал, что не заметил даже, как подошла жена хозяина, с японским веером в руках, в нежном шелковом летнем платье, похожее на цветущие луга.

— Здравствуйте, садовник. как у вас дела?. — сказала она, вежливо улыбаясь.

— О, здравствуйте госпожа. простите, что не заметил. У меня все хорошо — ответил Саяк, выпрямив свою спину.

— Как интересно! Вы смотрите на меня, а руки ваши сами по себе проворно сажают цветы. У вас просто золотые руки — сказала Света.

— О, прощу прощения, госпожа, я забыл вас предупредить о том, что я косой. То есть когда я смотрю на вас, мой взгляд будет направлен на эти прекрасные цветы. И наоборот. Если я смотрю на цветы, то считайте, что я гляжу на вас — объяснил дежурным своим комплиментом Саяк.

— О простите ради бога, я не знала об этом, честное слово. Но вы не переживайте, Саяк, я люблю людей с косыми глазами. Косоглазость вам даже к лицу, словно шрам на лице бесстрашного гладиатора. Оно вам очень идет, поверьте мне — сказала Светлана.

— Спасибо вам, госпожа, вы очень добры — поблагодарил хозяйку Саяк.

— Интересно, как вы научились сажать цветы? Учились где нибудь садоводству? — поинтересовалась Светлана.

— Нет, госпожа, вы понимаете, я рос в деревни. С детства занимался земледелием. Сажал на огороде помидоры, огурцы, перцы, капусты и баклажаны. Работал сторожем виноградника. Одним словом, садоводство у меня в крови — ответил Саяк, не отрываясь от работы.

— Ой как интересно! А вы сами откуда? С Молдавии чтоли? — снова спросила Светлана, махая японским веером.

— Нет, я с солнечного Узбекистана — сказал Саяк, продолжая работать.

— О, Узбекистан, Ташкент! Знаю знаю. Но я никогда там не была. Говорят, что там выращивают самые сладкие в мире дыни, арбузы и винограды разного сорта. Еще у вас растет такое экзотическое растение, как хлопок. Я видела его в интересном видео, где рассказывают о хлопкоробов. Оказывается, хлопок цветет, как белая роза, сделанная из ваты. Целые поля из цветущих белых роз! Это удивительно! — сказала с восхищением Светлана.

— Да, это правда, госпожа. Но вы не унывайте. Может поедете когда — нибудь в наши края и увидете все это собственными глазами — улыбнулся Саяк.

— Дай бог, дай бог. Ну ладно, я пожалуй пойду. Не хочу вам помешать. Приятно было с вами побеседовать — сказала Светлана, тоже красиво улыбаясь.

— Мне тоже было приятно с вами разговаривать, госпожа — признался Саяк. После того, как жена бизнесмена Завьялова Аркадия Петровича ушла, Саяк снова начал сажать цветы и поливать их водой с помощью садовой поливалки. Закончив работу, Саяк первым делом позвонил своей жене и они начали разговаривать:

— Здравствуйте, товарищ Зебо! Приказываю от имени ревкома! Немедленно прыгнув из открытого окна прямо на коня, скачите галопом по проселочной дорогой к берегу реки «Кашкалдак». Оттуда на пароме переправляясь на другой берег и срочно езжайте поездом на запад, в Европу и присоединяйтесь к подпольным партизанским отрядам, которые скрываются в лесах. Сражайтесь вместе с партизанами против фашистов, сжигая склады боеприпасов, взрывая мосты с железной дорогой, когда начинают переходить эшелоны с военным грузом. В случае попадание в плен, ликвидируйте себя, раскусив ампулу с ядом, зашитую в воротник вашей гимнастерки.

Т. ч. к. начальник военно — воздушными силами, генерал лейтенант Саяк Сатыбалдызаде. Прочитав текст сверхсекретной задачи, съешьте бумагу и запейте водой — сказал он, шутя, чтобы как — то приподнять настроение своей беременной жены.

Услышав его слова, Зебо засмеялась. Саяк продолжал телефонный разговор.

— Ну, как ты там, моя несравненная?! Как моя бабушка и твои родители с бабушкой? Все живы и здоровы? Как мой сын? Бьет ногами и локтями в твой живот? — спросил Саяк.

— Спасибо, Саяк, я получила деньги в размере сто долларов США, которые ты отправил. Я сегодня же их отдам ростовщику. Не волнуйся, дорогой, у нас все хорошо. Да, твой сын иногда двигается в моем животе и лупит то ли ногой, толи локтем. Растет. Как твои дела? Все трудишься, мой бедный? О знал бы ты, как я соскучилась по тебе! Скорее бы кончились эти дни разлуки! без тебя мне очень трудно. Иногда пойду к берегу реки, чтобы пасти корову. Сидя над обрывом, гляжу на дельты реки, где колышутся камыши на ветру и начинаю думать о тебе. Думаю и тихо плачу, никому не показывая слезы. Помнишь, как мы с тобой в юности плыли на деревянной лодке по дельте реки? Цветущие белые кувшинки, рыбы плещущие, как в аквариуме, зеркала небес сквозь зеленой ряски, похожие на чешуи русалок! — грустно вздыхала Зебо.

— Ничего, дорогая, потерпи, скоро все уладится и ты приедешь ко мне с моим сыном вместе с Бабушкой. Все что мы пережили останутся позади. Будем прогуливаться по тротуару невского проспекта, любуясь пейзажами старинного города на фоне алого заката — успокаивал свою жену Саяк. Такими словами они разговаривали до тех пор, пока у телефона Зебо окончательно не села батарейка.

Глава 22

Хороший квартирант

Саяк долго колол дрова во дворе, работая до седьмого пота, словно беспощадный палач в средневековье, который рубил на плахе головы преступников в аккурат, с помощью кровавого топора. Потом расколотые поленья аккуратно клал в поленницу.

— Спасибо, сынок за помощь. Какой ты трудолюбивый! Не пьешь, не куришь. Таких, как ты сейчас трудно найти. Молодые парни вместо того, чтобы заниматься спортом, пьют, не просыхая день и ночь, становятся наркоманами. Воруют, дерутся между собой, как бездомные собаки и даже убивают иногда своих дружков — собутыльников спьяну. Нигде не работают, окоянные, не женятся и не рожают. А ты совсем другой и дай Аллах тебе здоровья и долгой счастливой жизни — поблагодарила его старуха, опираясь на палку.

— Да не за что, бабушка. Почему, не знаю, но я люблю колоть дрова. Это не только интересное занятие для меня, но и хороший спорт — сказал Саяк, продолжая работать. Тут у калитки появилась Катя.

— Здравствуйте, господин! Вы не скажете, здесь живет квартирант по имени Саяк?! — крикнула она, шутя.

— А, этот косоглазый гастарбайтер что ли?! Нет, госпожа, не живет он здесь! А вы кто такая, если не секрет?! — крикнул Саяк, тоже весело пошучивая.

— Ах ты гад неблогадарный! Ты не узнаешь, девушку, которая помог тебе найти эту квартиру! Ну я тебя сейчас проучу! — сказала Катя и вошла во двор с полиэтиленовыми пакетами в руках, полные яблоками, конфетами, печеньем, и другими продуктами.

— О нет, нет, мадмуазель, я узнал вас, я вспомнил! Думаю, где я видел эту прекрасную девушку. Давайте я вам помогу, Екатерина Ликсеевна — сказал Саяк, улыбаясь и спеша на помощь. Услышав их шутливый разговор Тамара Михайловно улыбалась своим беззубым ртом, словно младенец.

После того, как поздоровалась с Саяком, Катя обняла свою бабушку и целовала ее в щеки.

— Здравствуй, ну как ты тут без меня, бабушка?

— Слава Аллаху, у меня все хорошо. Как у тебя?

— И у меня все нормально. Сегодня воскресенье, дай думаю посещу тебя и этого, твоего нехорошего квартиранта.

— Спасибо, моя солнышко. Но квартирант оказался очень даже неплохим парнем. Глянь, как он помогает по хозяйстве, словно свой родной внук. То воду приносит из колодца, то чинить дырявую крышу, то колит дрова.

— Перестаньте, бабушка, а то я сейчас растаю, от ваших похвал, словно снеговик весной — сказал Саяк, улыбаясь. Потом начал танцевать, напевая веселую песню Карачинского:

Обломал не мало веток,

Наломал не мало дров!

Увидев это старуха снова заулыбалась доброй улыбкой.

Такими веселыми разговорами они зашли в дом и долго беседовали за столом. После обеда и душевного разговора Саяк с Катей вышли на улицу, чтобы гулять вдвоем на свежем воздухе. Старуха осталась дома, глядя из окна на улицу, задумчиво поглаживая своего кота, по кличке «Готтамсервер». Идя по тротуару, Катя начала говорить: — Саяк, можно я задам тебе один вопрос?

— Конечно — ответил Саяк.

— Допустим, одна девушка, случайно влюбилась в тебя и однажды она, набрав смелости, призналась в любви и в случае отказа, грозила покончить свою жизнь самоубийством, что бы ты сделал?

Услышав такое, Саяк задумался на миг, потом начал говорить:

— Если честно, я не ожидал от тебя такого провокационного вопроса. Это очень сложный вопрос. Но я все же постараюсь ответить на него. Во первых, я не думаю, что кто — то из девушек полюбит меня. Зачем им нищий голодранец, трудовой эмигрант с пустыми карманами, как я? Во вторых, если этого случится, то я бы объяснил ей о том, что я женат, и у меня красивая, верная, беременная жена. В третьих, покончить жизнь самоубийством, это смертельный грех. То есть, такой человек умрет не только физически, но и духовно. Человек с мертвой душой попадет в вечный ад, после своей смерти.

— Понятно. А если она скажет тебе мол, тогда останемся друзьями до конца своих дней? Как бы ты ответил на это? — спросила снова Катя, мерно шагая по тротуару, шурша опавшими листьями клена.

— Соглашусь сразу, даже не задумываясь — ответил Саяк.

Тут Катя остановилась и протянула свою руку Саяку:

— Тогда, пообещай мне о том, что мы с тобой останемся друзьями на всю жизнь — сказала она.

— Ты чего, Катюша, шутишь или?. — удивился Саяк, бережно жмя нежную, пухленькую руку девушки.

— Да, ты угодал. То есть я серьезно. Влюбилась, дура. Причем по уши. Теперь трудно мне жить без этого квартиранта. Такие вот дела. — сказала Катя, пряча свои глаза от Саяка. Потом добавила: — Как я завидую по белому твоей жене! Какая она счастливая, Господи!.

— Ты чего, Катя? Конечно останемся друзьями. Я никогда не забуду ту помощь, которая ты оказала мне. Только ты это. Ну подумай сама, зачем тебе я? Ты же еще не знаешь кто я такой на самом деле. Я нехороший человек, ой такой нехороший, мама не горюй. Я шайтан, понимаешь? Косой шайтан. То есть я не достоин тебе! Ну, Катя, Катюша. А хочешь я спою тебе песню про любовь?. Такими словами Саяк, начал петь песню во весь голос, пританцовывая и хлопая в ладоши:

Раааасцветаааали яблони и груши!

Пооооплылиии туманы над рекой!

Выыыыходила нааа берег Катюша!

Нааа высоооокий берег, на крутой!

Увидев это, Катя улыбнулась сквозь слезы. Потом сказала: — Прекрати, дуралей, глянь, все смотрят на нас. После этого они пошли дальше по тротуару в сторону речки. Там они постояли на старом мосту, молча глядя на утки, кои беззаботно плыли по речке, бороздя зеркало воды. Как раз в это время зазвонил мобильник Саяка и он спешно включил его.

Глава 23

Мерзкий стукач

— Даёшь человеку деньги в долг, потом приходится выпрашивать свои собственные деньги, бежать, словно собака за должником месяцами, а то и годами! Как будто не ты, а он является кредитором! Что за люди а! Неблагодарные твари! Нельзя же так! Вот расписка, которая собственноручно подписал твой муж! Почему вы не держите свое слово и не хотите отдать вовремя мои собственные деньги, которые я вам давал?! А ты принесла мне какую — то стодолларовую купюру. Разве мы так договаривались с твоим мужем? Я не по частями давал вам деньги в долг, а целиком и сразу! Имейте совесть! Отдайте целиком с процентами те деньги, кои я вам давал в долг! Срок истекает! Будьте людьми и не отвечайте злом на добро. Да, Саяк мой одноклассник. Но это не дает мне право бросать свои деньги на ветер. Бизнес есть бизнес. А в бизнесе не существует понятия, как «дружба». В нем бывают только интересы сторон. Если не хотите по — хорошему, будет по — плохому. Короче, даю вам две недели. Если в течении двух недель не будете выплачивать долг, то я буду просто вынужден принимать более радикальные меры, то есть будем разговаривать с вами на языке уличных законов. Сегодня же сообщи об этом своему мужу. Ты поняла меня? — сказал ростовщик Буджурбаттол.

— Да, господин Буджурбаттал, но. — сказала Зебо, и ее тут же перебил ростовщик.

— Никакое но! Давай, забери свою купюру и уходи отсюда сейчас же! — сказал он, указывая на дверь. Зебо взяла стодолларовую купюру и вышла на улицу. Она молча плакала, идя по улице, стараясь не показывать людям слезы. Чтобы никто не слышал ее разговор со своим мужем, она включила свой телефон только на малолюдной части улицы.

— Алло, Зебуночка моя, как у тебя дела? — начал говорить Саяк, готовясь шутить. Но Зебо плакала в ответ.

— Саяк, дела у меня плохи. Только что была у ростовщика Буджурбаттала. Он даже не хотел взять стодолларовую купюру, которая я протянула ему. Ростовщик очень зол на нас, милый. Он пообещал, что если в течении двух недель мы не выплатим долг, который получили, то он будет разговаривать с нами на языке уличных законов. Я понимаю, мой милый, тебе тоже нелегко. Но я не хочу, чтобы наши ни в чем не повинные родители оставались на улице. Я сейчас отправлю телефонные номера ростовщика и ты поговори с ним, попроси, чтобы он продлил срок выплаты нашего долга. Может он изменить свое решение. Боже, скорее бы кончились эта испытания! — тихо всплакнула Зебо в трубку.

— Ну, все, все неплачь, любимая, перестань, еще не вечер. Не волнуйся, я придумаю что — нибудь. Обещаю. Сейчас же позвоню этому кредитору и поговорю на счет продления срока выплаты. Не переживай, все будет хорошо. Ты только не волнуйся. Тебе волноваться нельзя. Подумай о нашем сыне. Береги себя. Не дай бог, что — нибудь случится с тобой, то я этого не переживу, слышишь?! Не плачь, милая. Весь мир не стоит твоей одной слезы. Я поговорю с друзьями, с которыми познакомился здесь. Может они помогут. Мудрые люди говорят, что в любой ситуации всегда есть выход. Только нужно искать и найти ключ к этой двери. Пока я жив на этом свете, ты даже не думай о проблемах, несравненная моя! — сказал Саяк, стараясь успокоить свою жену.

— Спасибо, дорогой, я верю в тебя. Ты для меня опора, нерушимая скала, гора за спиной! Береги себя! Без тебя я засохну, как кувшинка в дельте, которая поздней осенью тихо уходит под воду, словно утопленница — сказала Зебо, все плача. Такими разговорами они попрощались и Зебо, выключив свой мобильник, продолжала идти по улице. Тут снова появился местный стукач полиции Гисалай Салавач и начал идти в ногу с Зебо.

— Ну здравствуй, Зебо, как дела? Знаю, что у вас дела плохи. Не знаете что делать, утопая по уши в дерьме, которая называется «долг». А этот твой Саяк живет себе роскошной жизнью, каждый день, как носки меняя любовниц. Да, да, ты поверь мне. У нас есть достоверная информация. Ты не верь в его сказки. Не будь такой наивной, Зебо! Хочешь я помогу тебе избавиться от всех этих долгов. Это плевое дело для меня. Возьму листовки радикально настроенных исламистов, спрячу их ночью на чердаке дома этого глупого ростовщика и ему конец. Если он не согласится на мои условия, то я напишу такой донос туда, куда надо и ему хана. После этого его арестовывают, как опасного террориста и отправят, куда? Правильно, в самую страшную тюрьму нашей независимой страны, откуда мало кто возвращается. Эхеее, сколько таких, как он я отправил туда! Да, многим из них удалось воротиться домой. Только в герметичных цинковых гробах. Так что, со мной шутки плохи. Ну, чего ты молчишь, Зебо? Или ты не веришь на мои слова? — сказал стукач, хищно улыбаясь.

— Не надо нам твоей помощи. Мы сами решим свои проблемы, без твоей подлой услуги. Ты оставь меня в покое. Я не такая, как ты себе представляешь. У меня муж верный и я ему верю, как в себя. Он не такой, как ты. Если ты не отстанешь от меня, то я напишу заявление в прокуратуру, чтобы они посадили тебя в самую страшную тюрьму нашей страны, откуда мало кто возвращается живым. Есть закон и перед ним все равны, от президента страны до простого гражданина — сказала Зебо, продолжая идти.

— Ах вот как! Законы говоришь? Ну ну. А как на счет этого селфи, где изображена наша с тобой интимная связь? Вот полюбуйся. Чик, отправлю этот снимок твоему Саяку и сказке конец. Ты даже не представляешь, что будет после этого. Я конечно, не верю, что твой косой повесится на намыленной хозяйственным мылом веревке! Скорее всего он будет радоваться тому, что легко избавился от тебя и от долгов, которые он получил у ростовщика Буджурбаттала. А Буджурбаттал не оставит тебя и твоих родителей в покое, пока не заберет ваши дома, оставляя вас на улице. Ты этого хочешь да? Ну тогда, ради бога, напиши свои никчемные заявления куда хочешь — сказал стукач Гисалай Салавач.

— Какой ты мразь, подонок! Я лучше возьму канистру с бензином и сожгу себя, чем согласиться на твои мерзкие условия, сволочь! — сказала Зебо.

— Ой не смеши меня, пожалуйста. Ты лучше хорошенько подумай. Если хочешь, чтобы не развалилась твоя семья, то немедленно найди меня сама, пока я не отправил наш с тобой интимный снимок твоему Саяку — сказал стукач и сев на свой велосипед поехал дальше, спокойно свистя какую — то мелодию.

Глава 24

Добрая хозяйка

Саяк чистил огромный бассейн, откачивая воду с помощью насоса, беспрестанно думая, как и где добыть деньги, чтобы отправить их своей беременной жене, чтобы она выплатила долг, избавляясь навсегда от проблем. Стыдно просить у Кати, которая тоже еле сводит с концами. А бабушка тем более. Живет на счет своей мизерной пенсии. Тут, перебивая его мысли, снова появилась жена хозяина Светлана, на сей раз с маленькой декоративной собачкой в руках, по кличке «Матильда» и они поздоровались.

— Аллах помощь, Саяк! Ну как у вас дела? Все чистите наш бассейн? — начала говорить она.

— Да госпожа — ответил Саяк, не отрываясь от работы.

— Очищайте наш бассейн от осевшей грязи так, чтобы вода в него выглядела, как синие, бескрайние небеса. Чтобы я чувствовала себя, как русалка, которая плывет не по воде, а по небу, когда купаюсь. Люблю прозрачные воды тихого бассейна, где отражаются тени деревьев, словно в зеркале, напоминая безлюдную тишину бабьего лето, когда по садам безмолвно и тихо летают бабочки. А вы тоже любите купаться или времени нету на это? — сказала Светлана, вежливо улыбаясь.

— Да, госпожа, здесь в России мои возможности ограничены. Но я тоже люблю плавать. Я ведь родился и вырос в деревни, которая расположена как раз на берегу реки «Кашкалдак». В дельте этой реки растут стеной высокие зеленые камыши, шумя на вольном ветру, где цветут белоснежные лилии и кувшинки. Над зеркальной водой лежат зеленые ряски, как чешуи сказочных русалок. Я и моя жена любили плыть по дельте на деревянной лодке посреди цветущих водных цветов, наблюдая за карпами и сазанами, кои плавали под водой, словно в прозрачном аквариуме. Драчливые крачки летали над нами. Над цветущей дельтой реки неслись безобидные белые безмолвные бабочки. Летали разноцветные стрекозы, радуя нам глаза. Я даже мечтал там построит небольшой плавучий дом и жить со своей женой и детьми, тихо плавая по дельте реки в этой плавучей хижине — ответил Саяк.

— Да? Уау! Какие вы счастливые люди! Я тоже хочу, чтобы в этом бассейне росли камыши и цвели белоснежные лилии с кувшинками и я могла внимать лягушачьему хору по вечерам в лунной тишине — вздохнула Светлана. Потом добавила: — Я насквозь вижу, Саяк, что вы сегодня не в настроении. Что с вами? — спросила она, нежно поглаживая голову своей маленькой собачки.

Не услышав ответа, она продолжала:

— Саяк, вы читали рассказ Ивана Сергеевича Тургенева «Муму»? — спросила Светлана, неожиданно.

— Да, госпожа, а что? — удивился Саяк.

— Дело в том, что вы напоминаете мне дворника Герасима, особенно, когда работаете хмуро. А вы знаете, я даже слегка опасаюсь того, что вы тоже когда — нибудь, как Герасим можете утопить мою бедную Матильду в этом бассейне, повесив на ее шею пара жженых кирпичей — сказала Светлана, шутя, чтобы как — то приподнять настроение Саяка.

— Нет, что вы, госпожа? Во первых, вы не злая, как хозяйка глухого Герасима. Наоборот, веселая, общительная и добрая. Во вторых, я не глухой, как дворник Герасим и в отличие от него я безумно люблю собак. А на счет настроение, вы правы, госпожа. Да, у меня проблемы с долгом, который я получил у ростовщика на дорожные расходы, когда приехал сюда, в Россию. В поезде меня ограбили, ночью, когда я спал. В эти дни, как раз истекает срок и я должен отдать долг. В противном случае меня и моих близких ждут неприятности. То есть моя беременная жена с моими родственниками могут оказаться на улице, когда вышибалы ростовщика заберут у них дома, за неоплаченные долги, кои скоро начнут расти не по дням, а часами. Не знаю что делать — взгрустнул Саяк.

Услышав такое, на устах Светланы резко угасла улыбка и она задумалась на миг. Потом сказала:

— Вы сильно не переживайте, Саяк. Я вам помогу.

— Да? — удивился Саяк, сказав: — Но.

— Никакое но. Сколько вы должны? — спрсила Светлана.

Саяк назвал суммы выплаты.

— Хорошо, я дам вам эти деньги, только никогда, нигде и никому не говорите об этом. Пусть это тайно останется между нами. Договорились? — сказала Светлана.

— Конечно. То есть я обещаю вам, что никогда, нигде и никому не буду говорить об этом. Спасибо вам огромное, госпожа. Вы очень добры! Я никогда не забуду вашу доброту. Как только появятся у меня деньги я верну их — пообещал Саяк, чуть не плача от радости.

— Нет, не надо их возвращать. Я эти деньги даю вам в виде безвозмездной финансовой помощи — сказала Светлана. Потом, попрощавшись пошла в сторону дома. Саяк тут же вынул свой мобильник из кармана своих брюк и начал звонить своей жене, чтобы как можно скорее сообщить радостное известие о том, что он нашел деньги.

Глава 25

Облегчение

Саяк включил свой мобильник и приставил его к уху, другой рукой хватая за поводок добермана по кличке «Тарзан».

— Алло, Здравствуй, Саяк, как ты дорогой? Как у тебя дела? — спросила Зебо.

— О здравствуй, моя дорогая! У меня все нормально. Сейчас на улице выгуливаю собаку хозяина. Она огромная, красивая, но агрессивная. Я выгуливаю ее с намордником, чтобы она случайно не накинулась на прохожих. Как ты поживаешь? Получила деньги, которые я прислал? — сказал Саяк.

— Да получила их и выплатила долг! Я так счастлива! Наконец — то я начала свободно дышать! Спасибо еще раз тебе, дорогой и твоим друзьям тоже! — сказала Зебо, радуясь и облегченно вздыхаешь.

— Не мне, а тебе спасибо, любимая моя за терпение! Молодец! Я же тебе сказал, что из любой ситуации всегда есть выход и все будет хорошо? Ну вот, теперь ты можешь спать по ночам спокойно, не думая о долгах и никто не будет тебя беспокоить. Мне кажется, что сам Аллах помог нам через моих друзей. Ну как там наш сын? Растет? — сказал, Саяк, продолжая идти по тротуару вслед за доберманом.

— Не волнуйся, любимый, у нас все отлично и сын твой тоже растет день за днем, привет тебе передает — пошутила Зебо. Потом продолжала: — Ты прав, любимый! Как будто бы гора свалилась с моих плеч и я пришла к такому твердому убеждению, что самое плохое в мире — это долг. Но долги оказывается, бывают и хорошими, даже священными. Долг перед родителями, перед народом и Родиной. Еще один самый большой и священный долг — это супружеское обязательство, о котором мы никогда не должны забывать. Я хочу, чтобы мы с тобой до конца своих дней жили, не изменяя друг другу, словно пара лебедей в тихом пруду — сказала Зебо.

— Какая ты у меня мудрая, Зебо! Ты самая верная и самая красивая женщина на свете! — воскликнул Саяк. Потом добавил: — Да, ты права. Верность и преданность является самым священным долгом супруг. Я иногда думаю, почему некоторые люди не любят собак, когда можно многому поучиться у них, например, верности, преданности, качества которые у этих зверей в крови? Я знаю одного тракториста, кому постоянно изменила жена. Однажды он поймал свою неверную жену со своим богатым другом в постеле и горько заплакал, причитая: — О, любимая, что ты наделала, райская роза моя несравненная! Это же измена, грех! За такие грехи Аллах накажет и ты можешь попасть в ад после своей смерти!. Ах вот почему ты не спала со мной все эти долгие годы! Какая ты бездушная и безжалостная женщина! Я же тебя любил больше всего на свете, верил, работал даже поздние осенние ночи в туманных полях один, тоскуя и думая только о тебе! А ты?!. Эх ты профурсетка несчастная!. — сказал он, утирая горькие слезы рукавом своей ватной телогрейки. Услышав слова своего мужа, неверная женщина, спешно одеваясь и поправляя волосы, сказала: — О каких грехах ты болтаешь вообще, придурок, какой ад!? Эх, ты, тракторист неграмотный! Я оказываю экстренный помощь мужчинам, жертвуя собой, своим собственным телом, особенно тем, которые остро нуждаются в страстной любви! Работаю день и ночь на этом фронте, занимаясь опасной и древней профессией, проявляя героизм, не боясь даже заразиться сифилисом. Откуда ты знаешь, может клиент болен спидом. Что тогда?! Это своего рода, как щедрое пожертвование своим собственным телом, понял, дурак ты тыквоголовый, узколобая башка?! Это не грех, а доброта, благо и милосердия! Гуманитарная помощь! За это я попаду не в ад, а в рай! Между прочем, я зарабатываю деньги больше чем ты, успешно ведя свой постельный бизнес на этом поприще! Это тоже в своем роде предпринимательство.

Услышав такое, бедный тракторист еще сильнее заревел. Спустя год, его неверная жена заболела спидом и умер в адских мучениях, сгнила заживо. Тракторист долго плакал над могилой своей неверной жены, роняя горькие слезы, поблагодарив Аллаха за то, что его покойная жена ни разу не спала все эти годы с ним. Потом женился на другую женщину.

— Да, Саяк, в таких притчах есть многое поучительное. То есть собаки тоже бывают верными, как лебеди и волки. Ты поскорее купи квартиру из Питера или роскошный дом, шумящие березовые леса за окном и мы будем жить там счастливой жизнью, как лебеди в тихом озере, на берегу которого растут стеной высокие камыши, шелестя на ветру, где цветут белые кувшинки и лилии, напоминающие фарфоровые светильники. Заведём собак и будем выгуливать их по вечерам, бродя по паркам Петрограда, по берегу Невского канала. Ох. Кажется, на моем мобильнике кончается заряд. Прости, Саяк! Я готова разговаривать с тобой день и ночь на пролет, но к сожалению я сейчас просто вынуждена прервать связь. Поговорим завтра. Береги себя, дорогой, целую — сказала напоследок Зебо.

— Хорошо, дорогая! Ты тоже береги себя и нашего сына! — сказал Саяк. После чего, выключив свой мобильник, положил в карман своих брюков и ухватив за поводок, побежал за собакой, словно кинолог, который гонится за опасным преступником.

Глава 26

Осень

Пришла осень. В садах и тополиных рощах шепчут ранний сентябрьский листопад. Деревья тихо роняют свои багровые и желтые листья в рыжей тишине. Перелетные птицы крикливыми стаями стремятся к югу, покидая свои родные гнезда, которые опустели на полуголых ветвях облетающих деревьев. Хлопковые поля белеют, словно просторы равнин после снежней метели. Зебо, не смотря, что она беременная, чтобы зарабатывать немного денег, решила поработать в поле, собирая хлопок. Она работала, распевая песни про любовь, радуясь на то, что она избавилась от долгов, полученные у ростовщика Буджурбаттала. Собранный хлопок в ее фартуке напоминал белых весенних облаков. Вдалеке виднелись хлопкоуборочные комбайны синего цвета, словно корабли, кои плывут по морю, где бегут, белея седые волны. Зебо перестала петь услышав чей — то кашель. Обернувшись она увидела тайного осведомителя местной полиции Гисалая Салавача, который хлопал в ладоши, как зритель, сидящий в концертном зале.

— Браво, Зебо, браво! У тебя талант, ты настоящая певица от бога! Какой божественный голос, господи! Я уверен на сто процентов, что ты создана Аллахом не для собственного труда, а для большие сцены мира, чтобы петь! — сказал стукач Гисалай Салавач, приближаясь к Зебо.

— Ну что ты опять привязался ко мне, шайтан ты проклятый! Что тебе нужно от меня! Уходи отсюда сейчас же, подонок! Не то, сейчас крикну о помощи! — сказала Зебо.

— Ну что ты, Зебо, не бойся меня. Я вовсе не плохой человек, даже можно сказать, ангел, в отличие от некоторых людей, которые гуляют с другими женщинами в далеких краях, шляются по дорогим ресторанам, по гостиницам, даря им дорогие подарки, оставляя одних своих бедных беременных жен в деревнях. Не бойся, я пришел помочь — сказал Гисалай Салавач.

— Не надо мне твоей помощи, оставь меня в покое, гад! — кричала Зебо. Потом, чтобы избавится от назойливого, как муха стукача, она начала бежать. Но запутавшись в стебли хлопчатника, она упала. Ей помешал тяжелый фартук с хлопком. Пользуясь случаем, стукач накинулся на Зебо и, крепко обняв ее начал целовать, то в шею, то в глаза то в губы. Зебо изо всех сил пыталась вырваться из объятия стукача и плакала: — Отстань от меня, стукач вонючий! Пусти, безмозглый животный, пусти, сволочь! — кричала она, задыхаясь. Но сильный стукач не отпускал бедную беспомощную беременную женщину, обнимая еще сильнее, словно гигантская змея, которая душит свою жертву обвиваясь и сдавливая ее. Тут Зебо так сильно укусила нижнюю губу мерзкого стукача Гисалая Салавача, что он от невыносимой боли отпустил ее, кроя трехэтажным матом. Из его губы сочилась кровь, превращая белый хлопок в красный. Пока он утирал кровь с рассеченной губы в хлопок, Зебо успела быстро избавиться от фартука с хлопком и побежала в сторону полевого стана. Бежала она безоглядно по проселочной дороге и плакала от страха. Прибежав домой, она долго не могла прийти в себя. Еще страшнее было то, что она уронила где — то свой мобильник. Теперь она не знала, как позвонить своему мужу, чтобы излить ему душу и как — то облегчить таким образом боль на душе. Она боялась рассказать обо всем этом бабушке саяка Купайсин и тем более своим родителям. Им и так было нелегко. Зебо плакала в подушку, чтобы не забеспокоилась старушка Купайсин, услышав ее плач. Она просто боялась пойти обратно и найти свой мобильник.

Зебо еще сильнее испугалась, когда кто — то сильно начал стучать в железную калитку кулаками или ногами. Она подумала, что пришел холоп местной полиции стукач Гисалай Салавач со своими дружками, чтобы отомстить. Пока она вышла во двор, старуха Купайсин пошла и открыла калитку. Во двор зашел разгневанный ростовщик и начал кричать: — Эй, вы, отдадите мои деньги по хорошему или нет?! Я помог вам в трудные дни вашей жизни, дал деньги в кредит, а вы до сих пор не хотите отдать их обратно! У вас совесть есть или съели ее вместе с хлебом на завтрак?! Ну сколько можно ждать?! Побойтесь Аллаха, наконец! Как вы ответите за все эти грехи перед Всевышним в судный день! — сказал он.

Услышав это, Зебо чуть с ума не сошла.

— Господин Буджурбаттал, о чем вы! Я же отдала вам все деньги, которые отправил мой муж через «Вестерн юнион»! Как вам не стыдно?! — крикнула Зебо в растерянности.

— Что? Когда и какие деньги вы отдали мне, госпожа?! Кто подтвердить это?! Есть хоть какой — нибудь юридический документ, например, расписка, подписанная мною, доказывающая о том, что я действительно получил их?! Вы с ума что ли сошли?! Или издеваетесь надо мной?! Какие вы мерзкие люди а! Ни стыда ни совести!. Короче, так! Я вам даю еще недели, чтобы вернули мои деньги с процентами. В противном случае я поговорю с вами на другом, более понятном языке. Всё, время пошло! — сказал ростовщик Буджурбаттал.

Такими словами он покинул двор, разгневанно захлопнув железную калитку за собой.

Зебо, потеряла сознание и упала на землю. Старуха Купайсин начала плакать в панике, зазывая людей на помощь.

Глава 27

Катюша

Катя позвонила Саяку, чтобы поговорить с ним и просто поинтересоваться, как он, где, чем занят и так далее.

— Ааа, Катюша, это ты? Здравствуй — сказал Саяк еле, сонным голосом.

— Ты чего, Саяк, пьяный что ли?! — забеспокоилась Катя.

— Да. Приходи, вместе будем пить на брудершафт. теперь я понял, почему люди становятся алкоголиками и превращаются в бомжей. Оказывается, это не образ жизни, а мудрая философия! То есть алкоголики и бомжи не отбросы общества, а наоборот, самые свободные и счастливые люди, которые плюнули на все на этом свете, где царит измена, шантаж, коррупция, подхалимство, надувательства и самое главное, всеобщий обман — сказал Саяк.

— Что, черт возьми с тобой?! Ты же был непьющим трезвенником! Можешь объяснить мне, что же тебя заставило пить и опуститься так низко?! Где ты находишься сейчас?! — спросила снова Катя. Саяк назвал адрес кафе, где он сидел.

— Я сейчас приеду! Ты сиди там и никуда не уходи, слышишь?! Во дурак а! — сказала Катя и связь прервалась. Катя спешно выбежала на улицу и поймав такси, поехала в сторону кафе, где сидел его пьяный друг Саяк. Она зашла в кафе и увидела Саяка, кой сидел, положив свою голову, словно на плаху палача на стол, расположенный под окном.

Катя подойдя к Саяку, осторожно потрогала его: — Саяк, ну как ты, живой?! Что стреслось?! Почему ты напился? — спросила она.

Саяк с трудом поднял свою голову и глядя на Катю косым взглядом начал говорить:

— А приехала, Катюша?. Давай налей водочку по бокалам и выпьем за твое здоровье. Ты хорошая девушка и я тебя уважаю, понимаешь? Давай налей.

— Нет, я не пью и ты не будешь пить! — сказала Катя.

— Да? Ну тогда, посмотри, полюбуйся. Это очень интересно, даже забавно.

Такими словами Саяк включил свой мобильник и показал фотографию, отправленное не кем — то, а своей женой в его мобильник, где Зебо лежала в объятиях тайного осведомителя полиции, подлого стукача Гисалая Салавача. А внизу СМСка:

— Спасибо, косой вонючий, что ты уехал в Россию, оставив меня, наконец, в покое! Я бы давно писала тебе об этом, но я ждала, пока ты отправишь деньжат, чтобы погасить долг, который ты получил у ростовщика. Теперь я самая свободная и счастливая женщина в мире! Я отправляю тебе очень интересную фотографию, где я изображена с моим любовником, который является отцом моего ребенка, который я ношу в своем животе. Чао бамбино, харып!

— Ну сссука а! Ой шалава! Ой бллл. дь Твою мать, неблагодарная крыса! Как она говорила мне! «Самый большой и священный долг — это супружеское обязательство, которое мы никогда не должны забывать. Я хочу, чтобы мы с тобой до конца своих дней жили, не изменяя друг другу, словно пара лебедей в тихом пруду» А я дурак верил ей, верил, как в себя! А ты даже завидовала ей по белому, помнишь? Вот ее настоящее коварное и звериное лицо! Нееет, этого я так не оставлю! Поеду домой, поймаю ее и порежу на ремни! — кричал Саяк, разгневанно.

— Может это клевета, то есть шантаж с монтажом? Сейчас даже в деревнях есть интернет и у каждого по две мобильные телефоны, с помощью которых люди шантажируют друг друга. Эвон сколько семей разваливаются вокруг. Просто ужас! Ты не спеши с выводами, Саяк. Я уверена, что это грязная провокация, шантаж злых и подлых людей, которые ненавидят тебя! — сказала Катя, стараясь как — то успокоит Саяка.

— Какой, монтаж? О каком шантаже ты говоришь, Катюша? Неужели ты не различаешь настоящего снимка от монтажа, когда даже я своими косыми глазами вижу насквозь, что это не монтаж! Ой бляааах! Вой джаллаб! Теперь мне нет смысла жить на этом свете! Как жаль, о как жаль, что нет у меня пистолета! Был бы у меня пистолет, я бы, даже не задумываясь, прямо здесь, на твоих глазах застрелился, как честный офицер, который не хотел попасть в плен на братоубийственной войне — сказал Саяк.

— Успокойся. Послушай меня, Саяк, я прошу только одного: Не забывать о том, что покончить жизнь самоубийством, это смертельный грех, и такой человек, (как ты сам недавно сказал мне) умрет не только физически, но и духовно. Человек, умерший духовной смертью попадет в ад, после своей смерти. Это во первых, во вторых, не надо делать поспешных выводов. Сначала нужно тщательно проверить. Не надо сжечь свое последное одеяло из — за блох. Возьми себя в руки. Ты же мужчина! Тебе мой совет, продолжай общаться со своей женой, как будто ничего не было. Не разбей свой мобильник и не смени свои телефонные номера. Общайся с ней по прежнему, спокойно и вежливо. Для того, чтобы обвинить ее в супружеской измене, тебе нужны конкретные, неопровержимые доказательства. Только потом ты можешь ее наказать. Наказать не физически, а морально, женившись на другую женщину. Живи так, чтобы, услышав об этом, она горела медленно в аду ревности и сошла с ума, если она действительно обманула тебя — сказала Катя.

Услышав ее слова, Саяк задумался. Потом позвал официанта. Официант не заставляя долго ждать пришел и вежливо спросил: — Что вы пожелаете, господин?!

— Ты, это самое, можешь крутить какую — нибудь веселую песню, мы хотим танцевать. — сказал Саяк, с трудом поднимаясь и глядя на официанта косыми глазами.

— Конечно, господин. А под какую песню вы бы хотели плясать? — сново спросил официант.

— «Катюшу» пожалуйста — ответил Саяк, качаясь, как маятник настенных часов.

— О'кей — сказал официант, уходя. Спустя несколько минут он возвратился и просил прощения.

— Извините, господин, наш диджей сказал, что такая песня у нас в данный момент не существует.

— Эх, ты! Тоже мне официант! На, держи чаевые, сдачи не надо! — сказал Саяк, протянув официанту охапку денег. Потом продолжал.

— Ничего, я сам спою! Я певец от Аллаха и у меня голос как у Федора Шаляпина! Такими словами он начал петь громким голосом песню «Катюша», вяло пританцовывая.

Раааасцветаааали яблони и груши!

Пооооплылиии туманы над рекой!

Выыыыходила нааа берег Катюша!

Нааа высоооокий берег, на крутой!

Глава 28

Новоселье

Стоял ноябрь во дворе. Унылые серые пейзажи поздней осени не очень радовали глаза. Оголили рощи и сады, деревья задумчиво роняли свои последние листья. На полях и лугах и над дельтой реки «Кашакалдак» клубился туман. Отец Зебо тракторист Нажмиддин вышел во двор, услышав знакомый голос почталъона Кулмата, который кричал:

— Нажмиддин, а Нажмиддин! Это я, почтальон Кулмат!

Нажмиддин, спешно подойдя к воротам, приоткрыл их и спросил: — Ну чего ты кричишь? Что случилось, Кулмат? Война что ли началась?

— Нажмиддин ака, люди ростовщика Буджурбаттала выдворяют вашу дочь из дома за не выплаты долга, который взял под проценты ваш зять Саяк! — сказал почтальон, тяжело дыша.

Услышав это, Нажмиддин быстро взял топор из амбара и побежал что есть мочи в сторону дома, где живет его дочь Зебо со тсарухой Купайсин под одной крышей. Когда он подбежал, там Зебо с Купайсином громко рыдали, проклиная ростовщика и его приспешников. Люди Буджурбаттала серьезно испугались, увидев тракториста Нажмиддина Ниязова с острым топором в руках, который напал на них с диким криком — Убью нахрен! Но люди подлого кредитора быстро скрутили его и отняли у него топор. Нажмиддин кричал: — Отпустите, гады! Вы не имеете право арестовывать меня! Потому что, моя дочь выплатила долг, а этот мразь говорит, что не получил. Он врет! Моя дочь не умеет обманывать! Она у меня честная! Единственная ошибка ее то, что она не брала у этого сволоча расписку, перед тем, как выплатить долг! Ну что за общество это а?! Это власти во всем виноваты! Была бы возможность найти хорошую работу здесь на Родине, мой зять не поехал бы на заработки в соседние страны! В стране царит безработица! Бедный народ не может получить кредит без взятки! Чтобы получить кредит люди вынуждены собирать куча документов! Кругом бюрократия и взяточничество! У нас в стране банковская система нуждается в реформе! Бедные наши соотечественники, уставшие от произвола и беззакония, от бюрократия в банковской системе, вынужденно уезжают в другие страны, в целях найти работу, чтобы прокормить свою семью! Власти вынудили народ, взять кредиты не в банках а у жадных ростовщиков под большие проценты! Эй проклятый ростовщик, побойся Аллаха! Ты сволочь помни мои слова! Придет время, Аллах тебя накажет! Если он не накажет, то я сам тебя найду, поймаю и отправлю в ад, как только освобожусь из тюрьмы!

— Это ты побойся Аллаха, тракторист вонючий! Зачем мне обманывать! Я пришел сюда, не для того, чтобы просить у твоей нищей дочери денег в долг! Я только хочу, чтобы она отдала мои кровные деньги! Долг платежом красен! Я дал им свои деньги, заработанные честным трудом, оказал помощь, а ты, вместо того, чтобы сказать мне спасибо, нападаешь на меня и на моих людей топором, в целях убить! Оскорбляешь! Угрожаешь! А твоя дочь с этой бабой ягой проклинают меня! Вы наверное, позабыли о том, что есть справедливые законы нашей страны! Есть Аллах в конце концов! Эй, люди! Не верьте их крокодиловы слезы и словам и никогда им ничем не помогайте! Эти не люди, а какие — то страшные существа, которые ни перед чем не остановятся ради наживы! Не скрою, что эта женщина принесла мне однажды стодолларовую купюру, а я просил, чтобы она взяла свой заокеанский банкнот и убиралась, как можно скорее из моего дома вон! Я потребовал, чтобы они выплатили долг полностью и в срок, как мы договорились. Клянусь всем святым, что я ни копейки не получил у этой лживой женщины, которая не боится Аллаха и судного дня! Пусть моя родная мама будет моей женой, если я получил хоть какие — то копейки у нее! Подумайте сами, какой дурак может отдать деньги своему кредитору без соответствующего документа, как расписка! Так что, я прошу нашего многоуважаемого участкового милиционера лейтенанта Дрылдаева, чтобы он составил у нас на глазах протокол о том, что этот тракторист Нажмиддин Ниязов, напал на нас с топром, то есть холодным оружием, с помощью чего он запросто мог бы убить нас! А эта лживая мадам с этой безмозглой старухой пускай освободят дом, который теперь по закону принадлежит мне! Мне чужие копейки даром не нужны! — сказал ростовщик Буджурбаттал.

Участковый милиционер Дрылдаев составил протокол и понятые подписали его, не читая, что там написано. Там было написано, что террорист Нажмиддин Ниёзов напал на людей с топором в руках и с криком «Аллаху акбар!». После этого тракториста Нажмиддина увезли в город, а беременная Зебо и старуху Купайсина вышвырнули на улицу, не смотря на осенние холода. Они пошли к маме Зебо, но она их не приняла. После этого, по решение махаллинского комитета их поместили в полевой стан, который расположен на краю поле. Они вдвоем начали жить, прикрыв разбитые окна полевого стана полиэтиленовой пленкой.

Глава 29

Ночной снегопад

— Глянь, как тихо падает снег! Будто, чтобы услышать шорох снежинок, утихла окрестность, умолкла природа — сказала Катя, восхищаясь ночным снегопадом, глядя из окна в снежную мглу. От снежной белизны на улице было светло, словно в майские лунные ночи, как колодец, освещенный луной до самого дна.

— Спасибо, Саяк за то, что ты сегодня остался переночевать у меня. Я просто не хотела, чтобы ты поехал к бабушке в таком, полупьяном виде. Я прощу тебя Господом Аллахом, бросай пить спиртного раз и навсегда. Потом мне спасибо скажешь за это. Я презираю водку. Потому что именно из — за нее мои родители ушли из жизни раньше срока и я осталась одна с бабушкой. Эвон сколько талантливых и здоровых людей погубила эта зеленая змея! Сколько людей сидят в тюрьмах и мотают срок в лагерях, за убийства, которые совершили они в состоянии алкогольного опьянения. Умирают в ДТП, сидя за руль пьяными. Разрушается генофонд народа. Гибнет молодежь, с раннего детство приклоняясь к бутылку, садясь на иголку. По стране десятки тысяч людей ежегодно превращаются в нетрудоспособные инвалиды, гибнут от алкогольной зависимости и наркоты, навсегда теряя свое здоровье. Я прекрасно понимаю, что ты спился от горя, но от водки не становится легче. Я еще раз повторяю, ты живи так, чтобы твоя жена, увидев твои успехи и услышав о них, пусть подумает о том, какую страшную ошибку она совершила и какого прекрасного человека потеряла — сказала Катя.

— Спасибо, Катенька за то, что своими мудрыми советами ты открываешь мне косые глаза. Без тебя я бы точно повесился, на ремне своих брюков. Только одного обидно. Я же любил ее и свято верил ей, как самому себе. Я никогда не думал, что она опускается так низко. Самое страшное то, что она написала в своем гребанном СМСке, что ребенок не от меня. Эти жуткие слова пронзили меня, как пропитанные змеиным ядом стрелы, разразили меня, словно гром среди ясного неба. С тех пор я чувствую себя, как одинокое дерево на высоком скале, в который ударила шаровая молния. До сих пор я не могу полностью прийти в себя и никак не заживает рваная рана в моей душе, сочится из нее кровь. А снег падает, покрывая дороги, дворы, деревья и дома и алые кисти заснеженной рябины за окном, напоминающие кровавые раны моей души. Будто снег пытается успокаивать меня, шепча о чем — то важном на своем непонятном заоблачном языке. Хотя я не понимаю его слова, но я хочу его слушать в зимней тишине, как твои мудрые слова вновь и вновь. Глянь, как эти снежные хлопья, невесомо летят при свете уличных фонарей, то подлетая ближе к светящимся окнам, то взлетая ввысь! — сказал Саяк, глядя косыми глазами из окна в ночь, где падал снег.

— Я слушаю тебя и думаю — он говорит или читает стихи. Мне кажется, что ты не простой человек. Ты рассуждаешь, как настоящий поэт и твои слова проникают до глубины моей души. Простые люди так не могут говорить — вздохнула Катя.

— А как ты угадала? Да, я пишу стихи, только никому не показываю их. Нееет, не для того, чтобы не сглазить, а чтобы, гигантская толпа фанатов моих стихов, не затоптали меня в грязь в целях получить автограф, при встрече со мной на улице Парижа — сказал Саяк, шутя.

Услышав такое, Катя засмеялась.

Саяк продолжал:

— Снежная мгла больно напоминает мне белые ночи, где ходят парами влюбленные, бродя по городу до самой зари. Ах, как хочется гулять по опустелой заснеженной улице сейчас, излечивая глубокие душевные раны тишина терапией, ритмично скрипя снегом — проговорил задумчиво Саяк.

— А что, неплохая идея. Пойдем на улицу, лепим снежную бабу, поиграем в снежки, как в далеком детстве. Давай, одевайся, Саяк, надень свою заячью шапку и валенки. Я возьму морковку и угольки с ведром — сказала Катя. Такими разговорами они оделись потеплее и вышли во двор. Снег все падал и кружились снежинки, словно гигантский рой белой саранчи. Саяк с Катей начали катать снежные шары для снеговика. Наконец они воздвигли снеговик с черными глазами из угля и красным острым носом из морковки, похожий на нос Буратино. Потом надели набекрень на его шарообразную голову старое помятое почерневшее ведро. Улыбчивый снеговик, стоял с растрепанной метлой в руках, как веселый дворник. Потом они стали играть в снежки, весело смеясь, словно дети в далеком детстве, гоняясь друг за другом. Они играли в снежки, пока окончательно не устали. Немного передохнув, Катя сказала: — А ну, Саяк, закрой свои глаза и не открывай до тех пор, пока я не скажу «Открой».

Саяк закрыл свои глаза, подумав, что сейчас Катя ударит его снежком по башке или прячется куда — нибудь, чтобы он пошел ее искать. Но такого не последовало. Через минуту Катя велела ему открыть глаза. Саяк открыл свои косые глаза. Потом, увидев надпись на снегу, который написала Катя с помощью палки, еще сильнее окосел от удивления.

Там были написаны такие слова: «Саяк, я тебя люблю!».

Не зная что делать, Саяк замер на какое — то время, словно вкопанный. Потом, придя в себя, он подошел к Кате и сказал: — Катенька, ты это, серьезно что ли?

— Да — сказала Катя, опустив глаза.

— Ну зачем тебе такой урод, как я, когда в мире полно красивых мужчин? Глянь, я же косой — сказал Саяк.

— Твой косоглазость для меня не имеет никакое значение. Наоборот, привлекает. Ты для меня самый красивый, умный и сильный мужчина в мире! — ответила Катя. После этого Саяк крепко обнял ее и они стали страстно целоваться под густым снегопадом.

Глава 30

Душевный разговор

Бизнесмен Завьялов Аркадий Петрович уходит на работу рано и возвращается поздней ночью. Конечно, его жена Светлана ждет его возвращения со своей доброй свекровью, Анастасией Алексеевной. Супруги живут мирно, как говорится, душа в душу. Саяк ни разу не слышал о ссоре между ними. Но его удивляет то, что в таком огромном доме не видно детей. То Ли супруги сами не хотят завести их, то ли Аллах этого не желает. Ему хочется спросить иногда об этом у Светланы, но каждый раз воздерживается от этого, чтобы случайно не обидеть ее. Он знает о том, что обидеть человека очень легко, но исправить это трудно, даже невозможно. Обида — это кровоточащая рваная рана в душе, которая никогда не заживает. Поэтому он не осмелится спросить об этом ни у Светланы, ни у Аркадия Петровича, который придет домой только, чтобы поспать и отдохнуть. Иногда он неделями находится в служебных командировках. Эта богатая пара только выходные дни может вместе проводить время, жарят шашлыки, играют в бильярд, целуются, как весенние голуби на крыше. В остальное время Аркадий Петрович занимается своим любимым делом, то есть бизнесом. Одним словом, ему некогда заниматься хозяйством. Сегодня Саяк пришел на работу довольно рано и, увидев на свежем снегу следы протекторов шин автомобиля, понял, что хозяин уже уехал на работу. Снег, который выпал накануне, толстым слоем покрыл дороги, деревья и дворы. Саяк, переодевшись в сарае, приступил к работе. Он целый день убирал снег с крыши роскошного дома вручную, при помощи снегоуборочной лопаты, сделанной из фанеры. От сброшенного с крыш снега образовались большие сугробы. Во время отдыха жена бизнесмена Светлана поблагодарила Саяка от чистого сердца: — У вас золотые руки, Саяк. Даже целая бригада, вооруженная спецтехникой, не смог бы вычистить столько снега за такое короткое время. Но вы сами того не замечая испортили пейзаж. Была бы моя воля, я бы велела оставить весь этот снег в нетронутом виде, чтобы не испортить такой зимний божественный пейзаж и, чтобы кривые сосульки висели на краю крыши, словно звенящие хрустальные люстры до самой весны. Так как зима, моя самая излюбленная пора. Я сама из Украины, с Киева родом. Раньше мы жили в небольшом деревянном доме, за окном который росла стройная рябина. Зимой прилетали красногрудые снегири стайкой и сидя на ветвях той рябины, полакомились ее алыми ягодками. Забавно было следить за огненно красными птицами из окна и мне казалось, что снегири проглатывали целиком не ягодки рябины, а раскаленные огоньки. Любила я смотреть на позёмки, кои скользили по коридорам заснеженных улиц, как белые осьминоги, поднимая снежные пыли, словно паруса. Обожала внимать вою вьюги в снежном сумраке. Как будто вьюга швыряла в окна не снежинки, а рис. Днем с утра до вечера мы весело катались с горки на санках и звонко смеялись, когда сани переворачивались внизу. А у вас, в Узбекистане зимой наверное, не бывает снега — сказала Светлана, удивляя Саяка.

— Почему не бывает снега? Бывает, госпожа, еще как! Правда у нас весна придет намного раньше чем у вас. Глядишь, уже в апреле месяц зацветут абрикосы, мендали и черешни, позже персики айвы, яблони тоже. Летом невыносимая жара. Осень у нас начнется с сентября и продолжается до самого позднего ноября. Зима по настоящему, наступает лишь к концу декабря. Может вы не поверите, раньше наш народ трудился в хлопковых полях, собирая остатки хлопка сырца до самой зимы. За килограм бесценного белого золото власти платили копейками. Секретари обкомов и райкомов, председатели колхозов и совхозов не давали народу отдохнуть, даже по выходным. Гоняли всех подряд на поля, словно каторжники. Студентов высших учебных заведений, школьников, стариков и старух, даже маленьких детей заставляли работат с утра до поздной ночи, почти бесплатно, даже тогда, когда оголяются стебли хлопчатников на полях. Собирали хлопка до последного волокна, разбивая зеленые коробочки хлопчатника камнями и черенками лопат, словно первобытные люди. Они искали хлопок из заснеженных полей, грея дыханием свои руки, покрасневших от холода. Студентов, которые не выполняли норму по сбору хлопка, лишили стипендии и даже отчисляли из вузов. Те, так называемые руководители таким образом угнетали свой собственный народ, ради орденов и медалей, ради звании и наград. Заснеженные поля им казались хлопком, то есть драгоценным белым золотом, которое уходила куда — то почти бесплатно. Нашему народу оставались только отходы хлопка, которые называются «увада», с чего женщины и старухи ткали ватные одеялы, чапани, матрасы и другие жизненно необходимые вещи. Поскольку не было и нет лесов в наших краях, люди ждали конца изнурительных работ на полях и только к декабрю месяц собирали на зиму выкорчеванные таркаторами замерзшие стебли хлопчатника, называемая в народе «Гозапоя», кои быстро сгорают, не выделяя достаточное количество тепла. Зимой люди вынужденно рубили плодовых деревьев. Топили свои буржуйки кизяком, и прессованным навозом. Сжигали старые сапоги, галоши и школьные ранцы, чтобы теплее было в хижинах и не умереть от холода. Самое обидное то, что из — за неправильное водопользования засохло наше Аральское море и превратилось в лужу. От чрезвычайно опасных для жизни ядовитых химикатов, такие, как пестидциды, гербициды, с помощью которых дефилировали хлопковых полей, сильно пострадал генофонд нашего народа. Вот живой пример к этому стоит перед вами. То есть я родился вот таким вот косоглазым. А сколько людей умерло мучительной смертью, как подопытные кролики, словно узники в концентрационных лагерях! Они чесали себя до крови, чесали, но никак не начесались. Ужас! Миллионы и миллионы наши соотечественники стали нетрудоспособными инвалидами, теряя свое здоровье. Это был своего рода геноцид, красный террор. Сейчас слава Аллаху, наша страна приобрела независимость и народ наш освободился наконец от рабского труда. Хотя мы с вами родились в разных странах, но у нас очень похожие и близкие родственные души, госпожа. Я тоже, как вы любил и люблю густые снегопады, нежный шорох снежинок за окном в ночной тишине, который успокаивает нервы и лечит душу, шепча о своем одиночестве. В детстве я часами глядел на заснеженные поля и луга, на просторы снежных равнин, где царило белое безмолвие. Особенно, я любил сбивать янтарные зубы зиме, то есть висящие сосульки на краю крыши, бросая свою заячью шапку ушанку и мне казалось, что щербатая зима улыбалась мне своим беззубым ртом, словно глупая женщина. Также я очень любил, ударить ногой по стволам заиндевелых деревьев и безумно радовался, когда с высоких тополей с диким шумом сыпался снег, словно снежная лавина в горах и я на миг затерялся в густой снежной пыли. Вот гляжу я сейчас, опять таки своими косыми глазами на снег, похожий на наши седые сентябрьские хлопковые поля и душа моя плачет, тоскуя по родному солнечному краю, который называется Узбекистан — сказал Саяк.

— Да, Саяк, у нас с вами родственные души и общаться с вами, для меня одно удовольствие — красиво улыбнулась Светлана.

Мне тоже нравится разговаривать с вами, госпожа — сказал Саяк.

— Ну рассказывайте тогда, как там у вас жена? Еще не родила? — спросила Светлана.

Саяк загрустил. Потом, глубоко вздыхая, начал говорить.

— Я не стану вас обманывать, госпожа. За чем греха таить? После того, как получила деньги, которые вы дали, она отправила на мой телефон оскорбительное сообщение о том, что она меня никогда не любила. Вместе с СМСкой прислала селфи, где она изображена со своим любовником, местным стукачом. Она написала мне, что ребенок, который она носит в своем животе, не от меня, представляете? Увидев это и прочитав сообщение, я чуть не сошел с ума. Я до сих пор не могу полностью прийти в себя. Даже захотелось мне повесится. Но мне помогла одна хорошая девушка своими мудрыми советами и вытащила меня из бездны безнадёжности и отчаяния — сказал Саяк.

Услышав слова Саяка, Светлана задумалась на миг, потом начал успокаивать его:

— Нет, я не верю в это, Саяк. Это наверное, провокация, клевета подлых людей, которые не любят вас. Сейчас легко смонтировать фотографию и отправить такие сообщении, чтобы развалились семьи. Мой вам совет, вы не в коем случае не поддавайтесь такого рода провокациям. Перед тем, как принять решение, нужно проверить, проанализировать ситуацию, хорошенько обдумать обо всем — посоветовала она.

— Вы правы, госпожа, но, факт очевиден. То есть фотография не смонтирована. Я много раз звонил ей, чтобы узнать о том, за что она так поступает, но она не отвечает на мои звонки. Буквально недавно я звонил ей и пошли длинные гудки. Потом, мне казалось, что она слушает меня и я говорю: — Алло, Зебо? Ну как ты там, любимая?. Алло, почему ты не отвечаешь? Алло!. Но она молчала. Потом начали раздаваться короткие гудки, похожие на гудки аппарата искусственного дыхания, подключенный к больному, который умер.

Услышав это, Светлана снова задумалась.

Глава 31

Незваные гости

Зебо, долго и усердно работала топором, наконец, повалила засохший тополь на снег и разрубила его сразу на несколько частей, срубив со ствола ветки. Потом заготовленные дрова сложив в сани, обвязала веревкой и воротилась домой, то есть в полевой стан. Для хрупкой женщины с ослабленным организмом, особенно после родов, идти было нелегко, волоча за собой сани с дровами, которые несколько раз перевернулись на бок в глубоком снегу. Пока дошла до полевого стана, она так устало, что лег на снег, как собака без задних лап. Это от того, что она плохо питалась из — за нехватки калорийной пищи, так как мизерная пенсия старухи Купайсин не позволяет купить мясо и другие продукты первой необходимости. Зебо и старуха Купайсин, как и многие другие семьи питаются только чаем и хлебом. Немного передохнув, она пришла наконец в себя и зашла в полевой стан. Там за «Сандалом» (Деревянным столом покрытый толстым ватным одеялом, под который находится небольшая яма, куда кладут огоньки) сидела бабушка Саяка, качая скрипучей колыбели малыша.

— Пришла, доченька? Слава Аллаху. Устала наверное, бедненькая моя? — сказала старуха, сочувствуя Зебо.

— Не волнуйтесь, бабушка, у меня все в порядке. Ну как, Худоберды не плакал? — спросила Зебо.

— Не волнуйся, доченка, слава Аллаху, мой правнук спит спокойно. Дай бог ему долгую жизнь — ответила старуха Купайсин. Тут они оба замолчали, услышав звуки мотора. Они сразу не могли узнать, какая машина подъехала к полевому стану, так как окна были прикрыты полиэтиленовой пленкой.

— Ой, неужели Саяк?!. — заволновалась Зебо. Потом радостно выбежала из полевого стана и увидела белоснежного микроавтобуса «Дамас», похожий на русский хлеб «Булка». Шафером этого агрегата был худощавый смуглый парень, высокого роста, а в салоне сидел Саримсак хаджи, толстый, пузатый, низкорослый человек с большой головой, почти без шеи, с чересчур короткими руками и короткими, кривыми ногами, как задние лапы медведя. Его висящая огромная задница, больно напоминал огромный рюкзак туристов. После того, как шофер открыл дверь автомобиля, из салона вышел Саримсак хаджи, задыхаясь и дыша со свистом. Потом шофер взял небольшую картонную коробку и они вдвоем направились в сторону полевого стана, где удивленно стояла Зебо.

— Асаламалейкум, ханум! Вы не подскажете, здесь живет молодая, красивая женщина по имени Зебо со своей добренькой бабушкой Купайсин и с маленьким новорожденным малышом? — спросил, шутя Хаджи Саримсак.

Зебо молчала, так как ей сейчас было не до шуток. Она лишь указала рукой, безмолвно приглашая незваных гостей, мол, заходите пожалуйста. Гости вошли внутрь помещения.

— Ассаламалейкум, тетя Купайсин! Ну, как вы тут, все нянчите своего правнука? Дай бог, чтобы он вырос хорошим человеком и стал большим начальником — сказал Саримсак хаджи.

— Спасибо, хаджи Саримсак, спасибо огромное за молитву. Вы уж извините, за беспорядок в комнате. Сейчас мы переживаем очень трудные дни из — за проклятого долга, который получил мой внук у ростовщика, под залог. Есть документы о том, что внук мой отправил своей жене деньги и Зебо расплатилась полностью долгами, но коварный ростовщик не хочет признавать это. Дело в том, что моя наивная и доверчивая Зебо перед тем, как выплатить денег, не получила у этого подонка расписку. Односельчане тоже верят этому ростовщику, а ее считают мошенницей. Зебо у меня не такая, как они говорят. Она хорошая, правдивая. Я верю ей — плакала Купайсин.

— Тетя, не плачьте. Мы верим вам и ей. Мы пришли навестить вас. Нам жалко вас обеих, особенно этого бедного безвинного малыша. Аллах велел нам мусульманам, помочь всем малоимущим. Я 5 раз совершил хадж, побывал в Мекке и в Медине. Какой с меня хаджи, если я позабуду о гарибах и мискинах, то есть о бедных рабов Аллаха? Вот в этой картонной коробке находится мясные продукты, хлопковое масло, сахар, печенье и фрукты — сказал Саримсак хаджи.

— Ой, спасибо, хаджи Саримсак! Я даже не знаю, как вас отблагодарить. Дай бог вам обоим крепкого здоровье и долгую счастливую жизнь! — молилась старуха, открыв ладони рук, костлявые пальцы, которые похожие на бамбук.

— Это еще цветочки, тетя Купайсин. Я даже хочу вам выделить отдельный дом! Аллах не простить нас, если мы не окажем помощь хорошим людям, как вы. Вы достойны жить в роскошных домах, а не в развалинах. А Зебо ханум еще молода, и ей тоже хочется наверное, жить по человечески, как другие счастливые женщины. По законам шариата нам мужчинам, разрешено жениться на четырех женщинах. Так вот, мы пришли не только навестить вас, но и посвататься. То есть я прощу руки и сердца Зебо. Пусть она станет моей самой любимой четвертой женой — сказал Саримсак хаджи, кашляя и со свистом дыша.

Услышав это, у старухи чуть не упала вставная челюсть от удивления. Зебо тоже замерла от мерзких слов хаджи Саримсака. Потом, немного придя в себя, она разгневанно сказала: — Что вы говорите, хаджи Саримсак?! Как вам не стыдно?! Я лучше умру, чем стать вашей женой?! Что вы себе позволяете?! С ума что ли сошли?! Ведь я замужем! Муж мой живой и он обязательно вернется и заберет нас отсюда! — сказала Зебо, плача.

— Вы оба простите меня и моего шофера, но люди говорят, что Саяк уже женился на русскую девушку в далекой России! Так что. — сказал Саримсак хаджи, но его тутже перебила Зебо:-Какой вы подлый человек!. А ну, убирайтесь отсюда сейчас же! Давайте, забирайте свои подарки тоже! Мне лучше умереть с голоду, чем есть эти продукты! — сказала Зебо.

— Ах, так?! Ну теперь пеняй на себя, дура, машенница проклятая! Не зря односельчане отверглись от тебя! Я тебе покажу, ой как покажу! Я сделаю так, что ты приползешь ко мне на четвереньках, чтобы просить прощения! — сказал Саримсак хаджи, поправляя свою шляпу и с трудом поднимаясь с места. Потом, пинком открыв дверь он вышел из полевого стана. Шафер, подняв картонную коробку следовал за ним.

Глава 32

Танец любви

— Думаю, куда запропастился мой квартирант, неужели он уехал в свой солнечный Узбекистан, таки не заплатив за проживание. А ты оказывается, жил все эти дни у Кати. Не удивляйся, сынок, Катя обо всем рассказывала мне. Не пей больше спиртного, сынок. Потом тебе трудно будет выбраться из этой стеклянной ямы. Ты не спеши выводами. Сначало проверь. Может случилось что — то плохое с твоей женой? Может заболела, или, потеряла свой мобильный телефон. Почему бы тебе не попытаться проверить и разъяснить ситуацию, скажем, через твоих друзей одноклассников? — сказала Тамара Михайловно, поглаживая своего кота по кличке «Готтамсервер», кой сидел мурлыча на ее коленях.

— Бабушка, ну, подумайте сами, как я могу звонить своим друзьям одноклассникам после всего этого? Стыдно мне. Вы думаете, что они не знает об этом? Еще как! Сейчас такое время, что информация летит со скоростью света!. Ну хорошо, допустим, что она потеряла свой мобильник, как вы сказали и какие — то подлые люди отправили мне оскорбительное сообщение с грязной фотографией, пользуясь ее потерянным телефоном. Тогда почему она до сих пор не попытается позвонить мне, попросив у кого нибудь мобильник, например у соседей, или у своих родителей? Сейчас на каждом углу есть платные телефоны и у каждого по две мобильного. Она же наизусть знала мои телефонные номера!. О знали бы вы, бабуся, как мне больно, как оскорбительно все это! Она написала мне о том, что никогда не любила меня и ребенок, который она носит в животе не от меня, понимаете?! Как мне хотелось тогда поехать домой и поймав где нибудь, зарезать ее вместе с ее любовником! Даже захотелось мне застрелиться. Если бы не Катя, я бы точно покончил жизнь самоубийством. Она меня остановила и вытащила из стеклянного колодца своими мудрыми советами. Очень правильно говорили в старине о том, что время лечит. Одним словом, теперь мне все равно. Я больше не буду звонить ей, так как она этого не стоит — сказал Саяк.

— Ну все, все, успокойся, Саяк. Ты знаешь, есть такая хорошая пословица «Забудь о прошлом, не думай о будущем, живи настоящим» — сказала Катя, поглаживая руку Саяка.

— Да, сынок, Катя права. Успокойся. Эта жизнь, а в жизни всякое бывает. Может вы ребята мне не поверите, но вы очень подходите друг другу, как два сапога пара. Выглядите, как муж и жена, ей богу — улыбнулась старуха беззубым своим ртом, словно младенец, чтобы как — то приподнять Саяку настроение.

— Ну ладно, я пошел работать. Почищу крышу, пока стропила не рухнула от тяжести снега, оставляя нас под завалами — сказал Саяк и одевшись вышел во двор. Потом со снегоуборочной лопатой в руке, поднялся на крышу через деревянной лестницы. За ним следовала и Катя в валенках, надетая в телогрейку и начала разгребать снег лопатой, очищая дорожку к курятникам. Саяк забравшись на крышу начал чистить снег. Они молча работали до тех пор, пока не устали. Саяк, чтобы немного передохнуть стоял на крыше, опираясь на черенок снегоуборочной лопаты, глядя своими косыми глазами на заснеженные дороги, на снегом покрытые крыши домов, на сады и дворы, любуясь дивным пейзажем зимы. Валил серый задумчивый дым столбом из закоптевших труб домов, напоминая табачного дыма, выделяющегося из курительной трубки. В воздухе витал запах горящего угля и резины. Видимо, кто — то сжигал старые галоши или рваные сапоги, бросая их в топку буржуйки, чтобы топить бани, стараясь сэкономить дрова. Вдали над зеркальной поверхности замерзшего пруда дети катались на коньках, играли в хоккей, с рукодельными клюшками в руках, проворно гоняясь за шайбой. Кричали вороны, раскрыв свой клюв до отказа, качаясь, как на качелях, сидя на кончиках ветвей заиндевелых деревьев. Тут снежок, который взметнула Катя, попал в шапку Саяка. Саяк улыбнулся, глядя косым взглядом на Катю, которая смеялась, радуясь на то, что попала снежком точно в цель. Она на уцелевшую часть снега написала палкой слова: — Катя + Саяк = Любовь. Прочитав формулы любви, Саяк поднял вверх большой палец своей руки, обозначая «Отлично!». Потом снова начал работать. Наконец, очистив крышу, он устало спрыгнул в сугроб. К этому времени снова начал падать ленивый снег. Крупные снежные хлопья невесомо летели, как перхоть с неухоженных волос.

— Все, на сегодня хватить — сказал Саяк, стряхивая с одежды снег своей заячьей шапкой ушанкой. Потом добавил. Теперь начинаем небольшое культурное мероприятие! Песня посвящается герцогине Екатерине Ликсеевне! Поет народный артист Узбекистана господин Саяк Сатыбалдишвили! Такими словами Саяк начал петь, весело пританцовывая со снегоуборочной лопатой в руке:

Расцветали яблони и груши,

Поплыли туманы над рекой!

Выходила на берег Катюша,

На высокий берег, на крутой!

Выходила, песню заводила,

Про степного, сизого орла!

Про того, которого любила,

Про того, чьи письма берегла!

Подпевая в унисон с Саяком, Катя тоже начала красиво плясать. Старуха улыбалась беззубой, младенческой улыбкой, глядя на них из окна, как молодой месяц над туманным лугом.

Глава 33

Швы

Пришла долгожданная весна. Природа проснулась наконец от белоснежного зимнего сна. В садах и рощах радостно защебетали птицы, а в опустевших скворечниках снова поселились скворцы. По вечерам в тишине поют лягушки у болот и безмолвно сверкают немые молнии вдалеке. Как будто там кто — то, присоединяя небо с землей паяет при помощи сварочного аппарата. Саяк целый день работал в палисаднике бизнесмена Завьялова, убирая прошлогодние осенние листья и сжигая их на костре. Он снова начал думать о Зебо, которая предала его и пошла с подлым стукачом. — А что с моей бабушкой? Бедная, наверное, осталась совсем одна. Я вместо того, чтобы быть с ней рядом на старости лет, покинул бедолагу. Как она обрадовалась, разговаривая со мной по телефону, поблагодарила меня за то, что я подарил ей наконец правнука. А тут такое. Может она заболела после всего этого или уже. Нет, нет, о нет! Дай Аллах, чтобы она была жива и здорова. Кажется, мне срочно нужно ехать домой и я должен навестить бабушку, пока не поздно. Поеду с Катей, чтобы заживо сгорела изменница проклятая на костре ревности. Нет, если я поеду с ней, то еще громче затрубит людская молва о том, что я женился на русскую девушку, бросая свою беременную жену и поэтому Зебо ушла с мерзким стукачом. А бабушка моя навсегда отвернется от меня за то, что я, будучи мусульманином женился на христианку — думал он, глядя на дымящийся костер. Потом снова начал работать, укорачивая ветви плодородных деревьев, придавая им форму, вырезая их с помощью садовыми ножницами. После чего он выгуливал собаку по кличке «Тарзан» и к вечеру поехал в автобусе домой, то есть в квартиру, которая он снимал у Тамары Михайловны. Саяк так устал, что даже не заметил, как заснул, сидя в кресле автобуса, не смотря на громкие разговоры пассажиров. Ему снилась Зебо, которая плыла по дельту реки «Кашкалдак» на деревянной лодке со своим любовником подлым стукачом Гисалаям Салавачом. Они плыли, любуясь белоснежными кувшинками, кои цвели, распустив свои корни в воду, словно в зеркало. В прозрачной воде беспечно плескались, как в аквариуме сазаны и караси. На хмельном ветру весеннем шелестели прибрежные зеленые камыши, где молча бродили бабочки, отражаясь в зеркале воды и кричали чайки. Стукач Гисалай Салавач бережно и осторожно греб веслами, чтобы лодка не перевернулась брюхом вверх, потеряв равновесие. Лодка тихо скользила в сторону плавучего шалаша Саяка, где он спал, видя сладкие сны, не подозревая о приближающейся опасности.

— Вот он, плавучий шалаш твоего косого. Видешь, его ноги торчат из шалаша, словно ноги покойника в морге. Сейчас мы из него сделаем шашлык, сжигая его заживо в плавучем погребальном костре и мы с тобой избавимся от него навсегда — сказал он, продолжая мерно грести веслами.

— Будь осторожен, любимый, у него может быть ружье и он, хотя косоглазый, но меткий стрелок — предупредила Зебо своего любовника стукача Гисалая Салавача.

— Ты не волнуйся, дорогая, я свое дело знаю. То есть не первый раз. Я многих таких вольнодумцев аккуратно отправил туда, оттуда никто никогда не возвращается — успокоил Зебо подлый и мерзкий стукач Гисалай Салавач. Наконец, деревянная лодка тихо уткнулась носом в шалаш и стукач приподнял край брезента плавучего шалаша при помощи весла. Саяк все спал непробудным сном, словно убитый.

— Самый раз — прошептал стукач Гисалай Салавач с коварной ухмылкой на устах и, беря канистру, начал облить бензином шалаш. Потом зажег зажигалку и бросил ее в сторону шалаша, словами: — Гори в аду, косой сторож виноградника! Шалаш начал гореть. Саяк проснулся в ужасе с диким криком, ударяя сам себя руками по голове и по туловище, стараясь потушить пламя, которое охватило его со всех сторон. Он еле успокоился, узнав о том, что все это произошло не на яву.

— Что с вами, молодой человек?! Вам плохо?! Вызвать скорую помощь?! — спрашивали испуганные пассажиры.

— Нет, нет, не надо, не вызывайте скорую, у меня все в порядке. Только немного задремал и мне приснился плохой сон. Сейчас пройдет — сказал он, прося прощения. Потом сошел с автобуса на конечной остановке. Он начал идти по безлюдному и темному тротуару в сторону дома Тамары Михайловны и тут неожиданно напали на него толпа ребят с бейсбольными битами в руках, одетые в темные камуфляж и маски. Саяк быстро прижался спиной к стене, укрепляя оборону и начал защищаться. Люди в масках говорили на ломаном русском языке, предположительно с центрально азиатским акцентом.

— Что ти тут патеряль в нашей Росии, чурка, ти черномазий?! Иди свой Озбекистон! — кричал один из них, пытаясь бить его бейсбольной битой по голове. Но Саяк, ударив ногой в области пах нокаутировал его и он с грохотом упал на землю. Другого Саяк ударил кулаком, третьего локтем и тогдали. Увидев это, парни в масках начали разбегаться. Но тут кто-то ударил его бейсбольной битой по голове и другой пырнул ножом в живот. Саяк присел на колени, задыхаясь и стоная от жуткой боли и упал. Подумав, что он уже мертв, один из нападающих сказал по узбекски: — Олиб колди шекилли?. Билаааат!. Полися кемей туриб, кочдик йигитлар! (Кажется он умер. Бежим, пацаны, пока полиция еще не приехала!) Такими словами они побежали в сторону иномарки темного цвета. Потом, спешно сев в машину, поехали куда — то, исчезая в весеннем сумраке.

Саяк еле поднялся, одной рукой опираясь на столб уличного фонаря, другой рукой схватившись за свой раненый живот, стараясь так, чтобы кишки не вывалились. Из раны сочилась кровь. Саяк, идя по тротуару шатался, как пьяный, опираясь окровавленными руками на дощатые заборы. Он с трудом дошел до дома Тамары Михайловны и начал обессиленно стучать в дверь. Старуха открыла дверь и, страшно испугалась.

— Ой, что с тобой, сынок?! Ты пьяный?! Снова выпил наверное! О, Господи! Ты же весь в крови! Подрался что ли?! Потерпи, сынок, потерпи, сейчас я позвоню в скорую помощь и милицию — сказала она в растерянности.

— Нет, не надо бабушка, не звоните никому, ради бога! Мне лишние проблемы не нужны. — сказал Саяк, стоная. Потом зашел в дом и осторожно присел на табуретку.

— Бабушка, мне нужен ёд. Потом, иголка с ниткой. Если есть бинты, пожалуйста — сказал он, бережно раздеваясь, делая гримасу на лице от невыносимой боли и тяжело дыша.

— Сейчас, сынок, сейчас — сказала Тамара Михайловно, и пошла искать аптечку и иголку с ниткой, опираясь на палку и причитая.

— Ой, бедный мой, что же это такое а?! — говрила она. К этому времени на полу образовалась небольшая алая лужа крови, которая сочилась из рваной раны Саяка. Кот по кличке «Готтамсервер» мяукал, вертикально подняв свой хвост и намереваясь лакать из кровавой лужи.

— Иди отсюда, «Готтамсервер», не путайся под моими ногами — сказал Саяк, прогоняя кота ногой. Наконец старуха принесла все, что просил он. Бедная все плакала, сочувствуя Саяку. Саяк, обрабатывая рану йодом, начал ее штопать, словно сапожник, стиснув зубы и стоная от боли. Увидев это, старуха отвернулась. Через некоторое время Саяку удалось остановить кровь.

Глава 34

Нишанбай

— Бедный мой Саяк, много крови ты потерял, наверное. Главное, что остался в живых!. Ты впредь будь осторожен и никогда не лезь в драку, всегда старайся быть подальше от конфликтов, даже если ты станешь когда нибудь чемпионом мира по рукопашному бою. Давай, я тебя отвезу в больницу. Там ты быстрее поправишься — сказала Катя, плача.

— Нет, Катя, не надо меня везти в больницу. Я уколов боюсь. В школьные годы каждый год врачи делали прививки, с помощью железных многоразовых шприцов против туберкулеза, брюшного тифа, халеры и оспы. Врачи с санитарами, чтобы мы не сбежали, приходили к нам в школу неожиданно, в белых халатах, похожие на саван и многие ученики, увидев их теряли сознание от страха. Мы все боялись их, как призраков. После прививки БЦЖ место укола превратившись воспаленную шишку, жутко болело. Сейчас школьники не боятся укола. Наоборот, они сами колют себе в вены и артерии шприцы и кайфуют, закатывая глаза, словно призраки и не дожив даже до двадцати, лягут в ящик, то есть умирают. Говорят, что наркотик под названием «крокодил» быстро уничтожает иммунитет, и за несколько месяцев наркоман сгнивает заживо. В отличие от них, рана у меня не глубокая и я думаю она до свадьбы заживет. Раньше мужчины сражались с врагами, с мечом и топором в руках, на открытом поле боя, героически защищая родину. Теряя порой руки, глаза, ноги и даже головы! Сейчас некоторые офицеры и солдаты на войне, сами пристрелив себе в ногу в окопах, возвращаются героями домой. Так что, Катенька, не надо делать большой трагедии. Я чувствую себя хорошо — сказал, Саяк, глядя на Катю косым взглядом, стараясь улыбаться.

— Ну в больнице. — сказала Катя, но Саяк тут же его перебил.

— Да, Катюша, в больнице профессиональные врачи и медсестры. Но они прежде чем, лечить, будут спрашивать, что, где, когда и так далие. А я должен объяснить им подробно о том, что на меня напали какие — то неизвестные в масках и самое интересное то, что ими оказались не скинхеды, а жалкие рабы подлого Коца Лая. Тут прибегут толпа журналистов с микрофонами на длинных палках, родная милиция, протоколы, заявление, изнурительные беседы, все такое. Нет, я уж лучше здесь полежу — сказал Саяк.

— Бедный мой, то грабят тебя в поезде, то заберают твой паспорт, то жена твоя изменяет. Теперь вот пырнули ножом, не скинхеды, а свои — сказала Катя с кипящими слезами на глазах, поглаживая голову Саяка и целуя его.

— Не плачь, милая. У меня все в порядке. Ты иди на. на эта. как его, на работу. А то опоздаешь, давай, давай — сказал Саяк, улыбаясь.

— Дурак — сказала Катя, тоже улыбаясь сквозь слезы. Она хотело было переодеться, тут ее начала звать Тамара Михайловна.

— Что, бабушка?! — спросила Катя, высунув голову из открытого окна.

— Тут какой — то парень пришел и спрашивает Саяка! — крикнула старуха. Катя выбежала во двор и увидела у калитки молодого парня в полосатом восточном чапане и в тюбетейке. У него в матерчатом поясе висел нож в ножне. Он стоял с накидной, похожей на ковер сумкой на плечах и с большим дыном в подмышке. Увидев Катю он начал говорить с азиатским акцентом:

— Асаламалейкум, издраствуйте, сестра! Я Нишанбай, друг Саяка! Приехал его навестить! Саяк издесь живет?! — спросил он.

— Да, здесь, заходите, заходите — пригласила Катя гостью во двор.

Нишанбай зашел во двор, потом начал идти вслед за Катей, спрашивая попутно: — Его дома нету что ли? Он работает да?

— Нет, он дома. Только ваш друг немного захворал, понимаете? Но он чувствует себя хорошо — ответила Катя.

— Заболел что ли?. Ви уж простите, я русский язык хорошо не знает — сказал Нишанбай. Такими разговорами они зашли в дом.

— Асаламалейкум, Саяк! Наконец то я нашел тебя! — сказал Нишанбай, поставив дыню с накидной сумкой — хурджун. Увидев своего друга одноклассника, Саяк старался встать, но Нишанбай его остановил.

— Нет, нет, лежи мой друг — сказал он. Друзья поздоровались и начали разговаривать между собой на родном языке.

Глядя на экзотический костюм восточного человека, Тамара Михайловно сказала, шутя:

— Вы, Нишанбай вылитый басмач, который я видела в фильме «Белое солнце пустыни» — сказала она, улыбаясь младенческой улыбкой беззубым ртом.

— Да? Вы находите? Испасибо, бабушка, катта рахмат! А вы похожи на 80 летную девушку — сказал Нишанбай, тоже широко улыбаясь. Услышав это, все хором рассмеялись.

Когда Нишанбай вынул нож из ножен, Катя с бабушкой сильно испугались, отступая назад.

— Не бойтесь, я дыню хочу зарезать — сказал Нишанбай, смеясь.

Потом аккуратно нарезал дыню и пригласил всех попробовать.

— Пажалиста, кушайте на здоровье! — сказал он.

Они начали есть дыню, восхваляя его, закрыв глаза от удовольствие.

— Умх, вот это дыня! Я такого сладкого дыня ем впервые! Не дыня, а мед дикой пчелы! — восхищалась Катя.

— Господи, какие сладкие дыни выращивается у вас в Узбекистане! У нас такие не растут — сказала Тамара Михайловна тоже, продолжая есть дыню.

Под их ногами путался кот «Готтамсервер» с вертикально поднятым хвостом.

Наевшись дыню, старуха с Катей пошли готовить вкусные русские блинчики и пироги в честь гостя, который приехал из далекого солнечного края.

Друзья снова стали разговаривать между собой на узбекском языке.

— Ну, рассказывай, какими ветрами занесло тебя, как ты меня нашел, Нишан? — спросил Саяк.

— Я тоже, как ты приехал на заработку. Работаю на стройке в Гатчине. Спрашивал у земляков и они обратились в культурный центр сообщества узбекистанцев. Наконец мне удалось найти твой адрес. Я так обрадовался, дай думаю посещу своего друга детства и помчался сюда вот в этом национальном костюме, удивляя всех — пояснил Нишанбай.

Когда он рассказывал о том, как распространялись слухи о неверности жены Саяка, и как отобрали люди ростовщика его дом и о том, как отца Зебо посадили в тюрьму, Саяк, от стыда не знал куда прятать свой косые глаза от своего друга. Особенно, когда услышал о том, что его бабушка живет в полевом стане, он просто не мог сдерживать слезы. Тихо отвернулся в сторону окна и безмолвно заплакал.

Глава 35

Арест

Наконец Саяк полностью поправился и он решил поехать домой, чтобы навестить свою бабушку, которая страдает из — за его ошибки, кои он совершил, поверив своей коварной и подлой жене, получив долг на дорожные расходы у ростовщика Буджурбаттала. В итоге он купил билет на самолет Санкт — Петербург — Ташкент. Потом попращался с бизнесменом Завьяловом и с его женой Светланой, получив свою последнюю месячную зарплату, которую он заработал честным трудом.

— Правильно делаешь, Саяк. Нельзя забывать о родителях. Нужно постараться почаще звонить им и навещать их — сказал бизнесмен Завьялов Аркадий Петрович, закуривая позолоченную трубку, набитую ароматным табаком.

— Аркаша, прав. Эх, была бы жива сейчас моя бабушка, я бы каждый день навещала ее — взгрустнула Светлана. Она просила у Саяка, чтобы он передавал своей бабушке привет. После этого Саяк поехал в деревню, взял свои нужные вещи и попрощался с Тамарой Михайловной, как со своей родной бабушкой, пообещав ей вернуться обратно. Катя вышла вместе с Саяком, чтобы помочь ему купить подарки его бабушке и провожать его в международный аэропорт «Пулково». Старуха глядела из окна, махая им рукой. На подоконнике стоял кот «Готтамсеррвер» с приподнятым хвостом.

Саяк с Катей вышли на улицу. Потом они, сев на автобус поехали в Питер, чтобы купить на вещевом рынке подарки для бабушки Саяка.

— Милый, я боюсь — сказала Катя, поглаживая руку Саяка, сидя с ним рядом.

— Эх, ты. Наверное, думаешь, что я больше не вернусь сюда, простив измену своей бывшей жены. Ты это брось, Катюша. Я такого никогда не прощаю. Мне бабушку жалко. Вот почему еду домой! Оказывается, из — за этой сучки бабушка моя живет в полевом стане, представляешь? Но я этого так не оставлю. Поймаю где — нибудь подлого стукача и размажу его по глинобитному дувалу. Потом, изо всех сил плюну сучке в лицо, в глаза! Буду плевать до тех пор, пока не останется во рту моем слюны! — сказал Саяк, коса глядя на Катю.

— Нет, я боюсь, что ты совершишь убийство на почве ревности или наоборот, этот гад может убить тебя.

— Не бойся, Катенька, все будет хорошо. Когда мы встретимся с этим гадом, он подумает, что я смотрю не на него, а в другую сторону. Как раз в этот исторический момент одним мощным ударом в гортань я отправлю его в асфаласафилин. А ты, как говорил Коснтантин Симонов:

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

— сказал Саяк, улыбаясь и крепко обнимая Катю за плечо.

Катя грустно улыбнулась. Потом, вздыхая плотно прижималась к Саяку. После этого разговора они ехали молча, любуясь пейзажами, кои мелькали за окном автобуса. Наконец, они приехали в Питер и сойдя с автобуса, направились в вещевой рынок. Рынок был шумным, словно штормовое море. Крики торговцев, похожие на крики чаек над волнами. Люди разговаривали громко, словно рыбаки на берегу моря. На рынке народ шел толпой, бросая беглый взгляд на товары, словно голодные чайки на рыбы. Висели платья, как люди, кои повесились, покончив жизнь самоубийством. Мимо Саяка проходили женщины с огромными задницами, напоминающая купола древних замков восточных городов. А рядом, громко выкрикивая торговала одеждами высокая, глазастая, тощая особа. Катя остановилась у одного ларька, и поинтересовалась стоимостью товаров, рассматривая скромные платья и оренбургские пуховые платки для бабушки Саяка. Они наконец сошлись в цене и, решили купить все, что они подобрали.

— Ну, что ты косишься на эту грудастую женщину? Пора нам раскошелиться — сказала Катя, глядя на Саяка.

— Да ты что, Катя, за кого ты меня принимаешь? Ну сколько можно объяснить о том, что я косой и, я не смотрю на эту красивую, стройную особу, а на тебя — сказал Саяк.

— Ну, хорошо, хорошо, прости милый мой — просила прощения Катя, улыбаясь доброй улыбкой. Услышав их разговор, продавщица начала смеяться.

Тут Саяк, с ужасом глядя косым взглядом вокруг и, пощупая карманы своих брюков, сказал: — Ах сволочи!

Увидев это, Катя в ужасе спросила: — Что случилось?!

— Украли! Стащили мои деньги, гады! — сказал Саяк, растерянно.

— Ой, Господи! Только этого нам не хватало! Эх ты деревенщина, куда ты смотрел?! Что теперь будем делать?! — сказала, чуть не плача Катя. Она даже побледнела. Потом начала звонить в полицию. Но ее остановил Саяк.

— Нет, не надо звонить в полицию, милая! Я пошутил! — сказал Саяк, улыбаясь.

— Ой, слава тебе, Господи!. Я чуть не прихватила инфаркт! Разве так можно шутить?! Дурак! — сказала Катя, кулаком ударяя Саяка по плечу. Саяк смеялся. Продавщица тоже. Такими разговорами они купили подарки и вышли из рынка. Саяк хотел было вызвать такси, тут неожиданно подошли двое сотрудники полиции и быстро скрутив его, положили лицом на капот служебного автомобиля.

Потом сказали: — Гражданин Узбекистана Саяк Сатыбалдиев, вы задержаны по подозрению в совершении преступления! Такими словами они обыскали его и составили протокол в присутствии понятых, все это записывая на камеру.

Увидев такое, Катя резко побледнела и замерла на миг от страха. Потом диким голосом закричала.

— Что вы делаете?! Отпустите его?! За что его арестовываете?! Он ни в чем не виноват! — кричала она. Но сотрудники полиции даже не отреагировали на ее слова.

Один из них хладнокровно начал Саяку разъяснять права:

— Гражданин Узбекистана Саякбай Сатыбалдиев, вы подозреваетесь в убийстве 80 летней женщины и имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете сейчас, будет использовано против вас в суде.

Глава 36

Латифа

Кто — то постучал в дверь и Зебо насторожилась, словно встревоженная волчица. Поскольку на окна были натянуты полиэтиленовая пленка, невозможно было увидеть посетителя, находящегося за дверью.

Зебо подумала, что за дверью стоит стукач Гисалай Салавач и, чтобы защищаться от него, она взяла в руку топор. Потом разгневанно кричала:-Ну что еще тебе надо, проклятый! Уходи сейчас же, не то я разрублю тебя этим топором! Я лучше умру, чем быть с тобой, подонок! У меня муж и я ему верю! Он никогда не изменит мне и скоро он заберет нас отсюда! Слышишь, сволочь! — сказала она, залпом открывая дверь и подняв топор двумя руками, как средневековый палач, кой рубил голову своих клиентов на плахе.

Увидев это, подруга ее по имени Латифа, страшно испугалась и чуть не уронила кастрюлю с супом.

— Ой, это ты! Прости, я не знала. Я подумала. Прости, Латифушка, ради Аллаха. Я не хотела. — просила прощения Зебо, опустив топор.

— Ты что, Зебо, совсем что ли рехнулась?! Господи!. У меня чуть сердце на разорвалось от страха, честное слово!. Я понимаю, что тебе не легко. Но ты должна беречь себя, так как за тобой твоя семья, сын, тетя Купайсин и муж твой Саяк в конце концов. Почему просишь прощения, дорогая подруга моя, это, ты должна простить меня за то, что не навещаю тебя почаще. Вот, я принесла вам горячий суп — сказала Латифа.

— Спасибо, Латифа. Ты моя самая верная подруга. Заходи — сказала Зебо, поднимая полные слез глаза. Слезы покатились по ее щекам, как дождевые капли по стеклу окон.

— Не плачь, Зебо, все будет хорошо — успокаивала Латифа свою подругу, отдавая кастрюлю и заходя внутрь помещения. Увидев ее старуха с трудом начала вставать, но Латифа ее остановила.

— Нет, нет, не вставайте, тетя Купайсин — сказала она, поздоровавшись. Бабушка Саяка заплакала от радости и поблагодарила Латифу за то, что она решила навестить свою подругу, когда все отвернулись от них, перестали приглашать на массовые мероприятия, такие, как свадба, похороны, поверив на слова подлого ростовщика Буджурбаттала.

— Ненадо, тетя, не плачьте. Я знаю, что Зебо самая правдивая, верная женщина среди моих подруг и она никогда не изменит своему мужу. Вот увидите, все будет хорошо. Саяк обязательно вернется и, как говорится, на вашей улице тоже будет праздник — успокаивала старуху Латифа.

— Дай Аллах, чтобы ваши добрые пожелания осуществились, доченька! День и ночь прощу у Аллаха, чтобы он дал мне возможность увидеться с моим единственным внуком и хочу, чтобы он бросил горсть земли в мою могилу — сказала старуха Купайсин, продолжая плакать.

— Это я во всем виновата. Я организовала его поездку, предлагая ему брать деньги в долг у ростовщика на дорожные расходы. Сам шайтан меня попутал. Если бы мы не взяли деньги у ростовщика, он бы не поехал в Россию на заработки. Как будто этого мало, я потеряла свой мобильный телефон. Хотела позвонить ему из телефонной станции, но я забыла его телефонные номера. Как завидую, Боже, по белому людям с фотографической памятью, которые запоминают телефонные и опознавательные номера машин! Почему, не знаю, но я плохо запоминаю номера. Теперь, не знаю, как связаться с ним. День и ночь жду его возвращения. Мама тоже отвернулась от меня за то, что посадили в тюрьму моего отца из-за меня. Она обещает простить меня лишь в одном случае, если я выйду замуж за хаджи Саримсака. Ну, подумай сама, как я могу выйти замуж, если у меня любимый муж, который поехал в далекие края, чтобы поставить нас на ногу?! Я лучше умру, чем быть четвертой женой этого подлого вонючего хаджы. Не было бы у меня маленького ребенка, я бы давно покончила жизнь самоубийством — плакала, Зебо.

— Не плачь, Зебо, ты ни в чем не виновата. Это власти виноваты во всем, кои перед выборами обещали народу золотые горы. Как только прошли выборы эти псевдо руководители, позабыв свои обещания начали воровать народное добро такие, как золото, нефть, газ, хлопок, казенные деньги, то есть собранные у народа налоги и т. п. Воруют по сей день, все разваливают экономику страны. Заводы и фабрики не работают. Те, которые работают давно стали нерентабельными. Нет рабочие места. Сельское хозяйство, легкая промышленность, фермерские хозяйства страны на грани разорения. А что остаётся бедному и угнетенному народу кроме, как ехать в чужие края на заработки? Кстати, мой муж Нишанбай тоже поехал в россию, в поисках хлеба, чтобы прокормить нашу семью. В наших городах и селах остались только госслужащие, женщины, старики, дети и нетрудоспособные инвалиды, как в военные годы. Как будто мужики поехали на войну, оставляя своих молодых жен и детей. Если дело пойдет такими темпами, то скоро народ начинает выйти на улицу и даже может совершить революцию! — сказала Латифа.

— Нет, доченька, это наверное, судьба. От судьбы не убежишь. Нужно терпеть, надеятся на хорошее-сказала старуха Копайсин. Тут проснулся сын Саяка Худоберды и женщины начали его приласкать, целовать, забывая на время о горе и страдания, которые они пережили.

Глава 37

Сизо

— Вот вам бумага и ручка, пишите чистосердечное признание о том, как вы убили 80 летнюю женщину, с помощью чего и за что. Чистосердечное признание облегчает не только вину, но и душу, так же смягчить меру наказания, то есть ваше сотрудничество со следствием, учитывается судом. Товарищ обвиняемый, хватит выпендриваться. Почему вы смотрите в совсем противоположную сторону, когда с вами разговаривает госслужащий? — сказал следователь, нервно закуривая сигарету.

— Господин, следователь, я смотрю как раз на вас, а не в противоположную сторону, то есть я врожденный косой. Это во первых. Во вторых, как я могу писать чистосердечное признание, если я не совершил преступление? Ну сколько можно повторить о том, что я не убивал ее! То есть я не имею никакого отношения к убийству Тамары Михайловны. Она же была для меня, как родная бабушка. Как я могу убить женщину, которая помогла мне в трудные дни моей жизни, обеспечив меня дешевым жильем? Это уму не постежимо! Это абсурд! — оправдывался Саяк, сидя в наручниках на табуретке, прикрепленной к бетонному полу следственного изолятора.

— Хорошо. Согласно заключению дактилоскопической экспертизы, ваши отпечатки обнаружены на подушке, с помощью чего была замучена и убита женщина. Объясните мне, как ваши отпечатки пальцев оказались на орудии убийства? — спросил следователь, показывая Саяку фотографию.

— Так эта подушка моя! Как же могут не оказаться мои отпечатки пальцев на подушке, если она принадлежит мне? Я же не буду держать ее перчаткой, когда поправлю и сплю, правильно? — ответил Саяк вопросом на вопрос.

— Вот, вы этой своей подушкой и задушили ее, чтобы таким образом запутать следствие. А мотив очевиден. Вы убили ее, чтобы завладеть ее имуществом, то есть домом. Видимо, вы долго пытали бедолагу и заставили ее подписать документы на продажу ее имущества, но она отказалась подписать бумагу и вы ее убили. Вот видите, нам все известно. Так что, бесполезно пытаться вводить нас в заблуждение, обвиняемый Сатыбалдиев. Вы просто не успели покинуть территории России, и были задержаны сотрудниками полиции, когда готовились улететь на свою родину, заметая следы гнусного преступление, которое вы совершили. Вы должны благодарить Аллаху, что совершили это преступление сегодня, сейчас, в современной демократической России. В средневековье следователи долго не церемонились бы с вами, то есть они бы вас убили бы незадолго до суда, применяя пыток во время допросов. А в сталинские годы вас бы, просто поставив к стенке, расстреляли бы без суда и следствие. Каждый, кто переступил закон, какой бы национальности он ни был, должен понести справедливое наказание перед обществом — сказал следователь.

Следствие длилось долго, но Саяк отказался написать что — либо и подписать, не признавая вины за собой и заявляя о том, что уголовное дело против него сфабриковано. После чего уставшый следователь велел конвою увести Саяка и запереть в камеру. Саяк стал ходить по тесной и узкой камере туда-сюда, словно волк в зоопарке, не зная что делать. Ему даже не захотелось есть баланду. Шагал он то туда, то сюда, мучительно думая о доброй бабушке, которая никому не желала зла. Милое лицо ее и добрая младенческая улыбка, мудрые и грустные глаза тихо выплывали из тумана воспоминаний Саяка. Какая жестокость, какая подлость, Господи! Неужели, теперь меня посадят по сфабрикованному обвинению на долгие годы за преступление, которое я не совершил?. — думал он, сжав кулаки до хруста костей. Он знал, что это дело рук гнусного и мерзкого Коца Лая. Саяк мысленно просил прощения от покойной Тамары Михайловны за то, что он оставил ее одну и не сберег. Шли дни. Однажды баландер неожиданно передал ему письмо, которое написала Катя. Текст письма примерно был таков.

— Здравствуй, Саяк! Ты ни в чем не виноват. Потерпи, дорогой, мы тебя вытащим оттуда. Жена бизнесмена Завьялова Аркадия Петровича обещала нанять хорошего адвоката. Благодаря материальной помощи Светланы похоронили бабушку, справили пышную помин и установили могильный камень из черного мрамора над ее могилой. Держись, любимый!

Глава 38

Кровавый серп

Летний берег реки «Кашкалдак» плавился в знойном мареве. Вдалеке в рисовых полях работали дехкане в соломенных шляпах, под жарким солнцем, занимаясь прополкой риса. Тонкая струйка дыма далекого костра поднималась в синее безбрежное небо. Над рекой кричали чайки, кружась и зорко следя за добычей с воздуха. Доносились ритмичные стуки стальных колес уходящего товарного состава, который проходит, прогрохотал по старому железному куйганрскому мосту. Латифа косила сочную траву для своей коровы, думая о своем муже Нишанбая, который поехал в Санкт — Петербург на заработки. Она даже не заметила, как рядом с ней появился осведомитель местной полиции стукач Гисалай Салавач. Увидев его, она отскочила даже от испуга назад.

— Ну, здравствуй что ли, Латифа! — сказал нештатный подсобник полиции Гисалай Салавач.

— И тебе не хворать — ответила сухо Латифа, не отрываясь от работы.

— Как поживаешь? — снова задал вопрос стукач.

— Ничего, не жалуюсь. Чего ты привязался ко мне. Что тебе нужно? Не мешай мне, не видешь, работаю — сказала Латифа.

— Ну зачем ты так грубо обращаешься со мной? Что я тебе сделал плохого? Понимаю, женщина, у которой ушел муж, становится грубой и злой, постипенно превращаясь в полумужчину. Это от недостатки чувства — мужской ласки. Эх, дурак Нишанбай! Поехал в Россию, оставляя такую благоухающую розу! Давай, Латифа, отойдем в тени деревьев, к арыку и посидим, поговорим. Глянь, какая жара! В такой жаре человек легко может получить солнечный удар и умереть раньше срока — сказал с язвительной ухмылкой на устах Гисалай Салавач.

— О чем ты, Гисалай Салавач?! Это тебе наверное, не хватает мужской ласки. Ты за кого принимаешь меня? Я не только не хочу разговаривать с тобой, но и не желаю видеть твою отвратительную рожу! Меня тошнит от тебя! Понял, сопляк?! Катись отсюда, пока я не укокошила тебя этим серпом! — сказала Латифа.

— Ах, так?! Ты еще угрожаешь мне?! Ну, ну. — сказал стукач Гисалай Салавач, вынув из кармана своих брюков диктафон.

— Тогда слушай, враг нашей независимой страны и нашего многострадального народа! Такими словами стукач Гисалай Салавач включил свой диктофон, где были тайно записаны слова Латифы, которые она говорила в полевом стане у своей подруги Зебо.

«— Не плачь, Зебо, ты ни в чем не виновата. Это власти виноваты во всем, кои перед выборами обещали народу золотые горы. Как только прошли выборы эти псевдо руководители, позабыв свои обещания, начали воровать народное добро такие, как золото, нефть, газ, хлопок, казенные деньги, то есть собранные у народа налоги и т. п. Воруют по сей день, все разваливают экономику страны. Заводы и фабрики не работают. Те, которые работают давно стали нерентабельными. Нет рабочие места. Сельское хозяйство, легкая промышленность, фермерские хозяйства страны на грани разорения. А что остаётся бедному и угнетенному народу кроме, как ехать в чужие края на заработки? Кстати, мой муж Нишанбай тоже поехал в россию, в поисках хлеба, чтобы прокормить нашу семью. В наших городах и селах остались только госслужащие, женщины, старики, дети и нетрудоспособные инвалиды, как в военные годы. Как будто мужики поехали на войну, оставляя своих молодых жен и детей. Если дело пойдет такими темпами, то скоро народ начинает выйти на улицу и даже может совершить революцию!».

— звучали слова Латифы.

— Ну, что, успокоилась? Ты сказала, что все мужики уехали на заработки, а в наших городах и селах остались только женщины, старики, дети и нетрудоспособные инвалиды. Нет, моя дорогая, мы не инвалиды. Наоборот мы очень даже трудоспособные особенно в сексуальном плане. Переспи со мной и ты убедишься, настолько я силен. А ты знаешь, что будет с тобой, если я передам это, куда следует?! — сказал подлый стукач Гисалай Салавач с коварной улыбкой на устах.

— Аааа, записывал, проклятый секссот?! Ты не пугай меня! Сейчас совсем другие времена. По стране гуляют свободные ветры демократии. Теперь такие животные, как ты не могут задушить свободу слова! Будем говорить о проблемах и никто за это нас не посадит! — сказала Латифа.

— Да?! Неужели?!. — прошептал сквозь зубы сексот Гисалай Салавач и бросился на беспомощную женщину. Он крепко обняв ее за талию, завалил на землю, где росла высокая трава и с силой начал снимать ее штаны, сотканные из шелка «хан атлас», чтобы изнасиловать. Но Латифа быстро выпуталась из его объятий и взяв серп, который лежал на скошенной траве, подняла высоко, словами:

— Убью, гад! Не приближайся! Выколю глаза!

Стукач Гисалай Салавач спокойно начал приближаться к ней, подумав, что у хрупкой женщины не хватит духа, чтобы ударить его серпом. Но тут Латифа взмахнула серпом, словно средневековый ниндзя и нанесла удар в пах подлого и мерзкого стукача Гисалая Салавача. Тот закричал, схватившись за кровоточащую рану и повалился на землю. Разгневанная Латифа, потеряв над собой контроль, стояла с окровавленным серпом в руке, крича: — Убью, скотина!

— О нет, нет, не убивай меня, Латифа! Прощу тебя! Прости, ради Аллаха, прости меня. О Боже! — стонал и корчился стукач Гисалай Салавач от невыносимой боли и плакал.

Латифа взяла диктофон сексота и затоптала его ногой. После чего, тщательно протерев окровавленный серп пучком скошенной травы, пошла в сторону села.

Глава 39

Безрукий сокамерник

Человек такое существо, которое не знает, что может случиться с ним через день или через час. Яркий пример этому — судьба Саяка. Ему даже не снилось, что когда-нибудь он попадет за решетку и окажется среди убийц. Образно говоря, Саяк платит за шашлык, который он не ел, то есть сидел в СИЗО за наглую клевету. Что будет с ним дальше, одному только богу известно. В камере нет свежего воздуха. Саяк только здесь осознал, что нет на свете ничего важнее, чем свежий воздух. Как хорошо людям, которые находятся на свободе! Они передвигаются без наручников и без конвоиров. Ходят, куда хотят, дыша свежим воздухом. А здесь в камере, сидишь и смотришь в закрытую железную форточку, слышишь топот обуви, скрип железных дверей, лай собак, которые эхом отзываются в узких, плохо освещенных мрачных коридорах. Постоянно чего-то ждёшь. А ожидание — это самое тяжелое чувство, которое давит на тебя тоннами невидимого груза. Думаешь, думаешь, и тебя охватывает такое досадное чувство, что кажется, даже думам твоим конец наступает. А следователи никуда не спешат. А куда им спешить? Наоборот, они довольны тем, что убийственное ожидание ломает многих. Узники раскалываются, то есть начинают предпочитать зону или тюрьму, чем находится в этой вонючей дыре, похожая на каменный мешок. Остается лишь вести разговоры со своими сокамерниками, чтобы не сойти с ума и одичать от одиночества.

У одного сокамерника саяка отсутствовали обе руки, и ел он баланду, как обезьяна, держа ложку ногами. Он плакал, когда рассказывал о себе.

— У меня была единственная дочь. Маликой её звали. Правда, она была не очень красивая, то есть зубы у нее были заячьи, а ресницы белые. Конопатая такая. Несмотря на это, я все же любил её. Но никогда не баловал и не говорил ей, что люблю её. Бедняжка из-за своего комплекса неполноценности не могла играть с другими девочками. Вернее, девочки с ней не хотели играть. Поэтому Малика играла одна во дворе с камушками, в тени деревьев. Иногда палочкой рисовала что-то на земле. А я любил выпивать, и каждый божий вечер приходил домой пьяным. Бил свою жену жестоко, как были эсэсовцы узников в концлагерях во время Второй Мировой Войны. Угрожал ножом или топором, волочил ее, схватив за волосы, по двору, а она дрожала от страха, умоляла меня, чтобы я её не убивал, и кричала Малике:

— Беги, доченька! Спасайся!

Малика тоже плакала, говоря мол мама, а как же ты?! Жена кричала ей в ответ:

— Не думай обо мне доченька! Я родилась для избиения! А ты беги, моё солнышко, беги к соседям!

Бедная Малика убегала по снегу босиком и пряталась у соседей, которые тоже боялись меня.

Однажды я услышал такой разговор жены с дочкой:

— Малика — говорила моя жена дочке — Скоро мы должны будем отдать тебя замуж, и на твоей свадьбе должны присутствовать твои подруги. А у тебя, как я вижу, нет подруг. Ну, подумай сама, кто захочет свататься и породниться с нами, если ты будешь ходить одна. Ты иди к подругам, заводи с ними дружбу. После этого Малика стала ходить к своей однокласснице по имени Паризод. Родители Паризод были богатыми людьми и жили в роскоши. Однажды вечером я возвращался домой подвыпивший и неожиданно встретил на улице маму той девушки, с которой дружила моя дочь. Женщина по имени Чамангуль, увидев меня, начала орать:

— Эй, ты, алкаш, как тебе не стыдно а?! Ты какому ломбарду отдал мои золотые серьги и цепочки! Ты, чего, думаешь, что мы не знаем, как ты придумал новый способ ограблении, отправляя свою дочь соседям, чтобы она украла драгоценные золотые украшения у них. Если ты думаешь, что у нас самый гуманный суд в мире и он не посадит несовершеннолетних за преступления, кои они совершили, то сильно ошибаешься! Скажи своей дочке, пусть она вернет сегодня же мои золотые цепочки и серьги с бриллиантовыми украшениями! Они лежали у зеркала и исчезли сразу после того, как ушла твоя дочь! Учти, если она сегодня же не отдаст мне мои драгоценные золотые украшения, я завтра же напишу заявление в милицию и посажу твою дочь-воровку в малалетку! Мой брат работает прокурором и ты его знаешь!

Услышав эти слова, я сильно разозлился и я поспешил домой, чтобы поколотить дочку. Увидев меня, жена моя снова начала кричать в ужасе.

— Беги, доченька, твой отец снова напился! Спасайся!

Но не тут-то было. Я успел закрыть железные ворота нашего двора на засов и поймал Малику, которая хотела удрать. Я крепко схватил её за волосы и поволок в дом, чтобы её крики не слышали соседи. Бедная Малика плакала от страха и жена моя умоляла, чтобы я отпустил дочку и не делал ей больно. Она бросилась на меня, словно тигрица, которая защищает свою тигрёнка, и укусила мне руку. Я ударил её ногой в область живота. Она упала и, сильно ударившись головой о стену, потеряла сознания. Я крепко схватив за волосы дочки начал ее беспощадно избивать.

— Ты позоришь отца, да, негодница?! Зачем ты украла золотые серьги у Чамангуль?! Отвечай! Куда ты их спрятала, воровка несчастная! Где золотые цепочки и серьги с бриллиантовыми украшениями?!. Как я теперь буду ходить среди людей?! Позор! Ой какой позор! Да-аа-а, не зря в старину арабы закапывали своих дочерей заживо в песчаные дюны! Убью, мерзавка! Закопаю тебя заживо, как бедуины в старину! — орал я избивая свою дочь, схватив её за горло и пиная её, куда попало. Бедная кричала, что она не воровка и не знает ни про какие золотые цепочки и серьги. Её слова еще больше раздражали меня, и я стал бить ее её еще сильнее. Изо рта у Малики просочилась кровь. Потом она умолкла. Тут прибежали соседи. Прибыла милиция и врачи скорой помощи. Осмотрев мою дочь, врачи оказали ей первую медицинскую помощь и увезли в больницу. Милиция стала допрашивать понятых, заполняя какие-то бланки.

В этот момент приехал черный джип, и вышла из салона машины Чамангуль, которая обвиняла мою дочь в воровстве.

— Только этого не хватало — подумал я.

Но подойдя к нам поближе, она начала просить прощения:

— Я прошу прощения, товарищи милиционеры! Мои золотые цепочки и серьги с бриллиантовыми украшениями нашлись! Оказывается, я положила их в фарфоровую вазу, которая была в серванте — сказала она.

Я хотел было наброситься на нее и убить, но милиционеры, скрутили меня и запихнув в воронок, увезли в отделение милиции.

Вскоре я услышал страшную весть о том, что моя дочь скончалась в реанимации. Как я тогда, плакал, ой как рыдал! Разбил я себе голову о бетонную стену подвала. Проклинал сам себя, даже попытался покончить жизнь самоубийством, но не смог. Не ел не пил, лежал. Однажды в темноте меня укусила какое-то насекомое. Потом у меня на руках появились язвочки и начали гнить. Осмотрев меня, врачи заявили, что меня нужно срочно госпитализировать, так как у меня началась гангрена на руках. Меня увезли под конвоем в клинику, чтобы лечить. Но тогда уже было поздно и мне ампутировали обе руки. Видимо, Аллах покарал меня за содеянное — грустно завершил свой рассказ безрукий сокамерник.

Глава 40

Освобождение

В судебном разбирательстве государственный обвинитель изложил суть обвинение:

— Уважаемый суд, уважаемые присяжные! 6 июня 2017 года в своем загородном доме обнаружено тело Тарасовой Тамары Михайловны. Бездыханное тело жертвы, которое лежало в кровати, обнаружила соседка погибшей Филимонова Галина Павловна. Согласно судебно медицинской экспертизы, смерть наступила 6 июня 2017 году, 10 часов утра, в результате механической асфиксии. Орудием убийства является подушка, с помощью чего совершено убийство, то есть погибшая задушена. В ходе следствие было установлено причастности к этому преступлению гражданина Узбекистана Саякбая Сатыбалдиева, который снимал квартиру у погибшей. Подсудимый с целью овладеть домом погибшей совершил убийство, задушив ее при помощи подушки, на которой обнаружены отпечатки пальцев подсудимого. Подсудимый Сатыбалдиев, чтобы ввести следствие в заблуждение, специально пользовался своей подушкой во время совершение преступление. Сатыбалдиев был задержан у входа центрального вещевого рынка Санкт — Петербурга сотрудниками полиции, когда он пытался покинуть территории Российской Федерации, с целю замести следы преступление, которое он совершил. Психолого — психиатрической экспертизой подсудимый признан вменяемым и отдающим себе отчет в инкриминируемых ему деяниях.

В прениях сторон судебного разбирательства адвокат Саяка, который наняла жена бизнесмена Завьялова, выступив перед присяжными заседателями, сказал:

— Уважаемый суд, уважаемые присяжные заседатели! В ходе судебного процесса государственный обвинитель сказал, что смерть погибшей наступила 10 часов утра, 6 июня 2017 года. Согласно протоколу и видеоматериалам, мой подзащитный задержался в 10:15 утра. То есть он со своей гражданской женой, которая является внучкой погибшей, пробрался в город автобусом, который доберется до города за 30 минут. Теперь подумайте хорошенько о том, как мой подзащитный успел совершить этого преступление в таком коротком промежутке времени? Неужели вам не кажется, что здесь явно отсутствует логики? Нестыковочка получается, уважаемый суд и суд присяжных.

После чего, на основе неопровержимых доказательств адвоката и справедливого вердикта присяжных заседателей, суд вынес оправдательный приговор и освободили Саяка прямо из зала суда. Катя, обняв Саяка за шею навзрыд зарыдала от радости, не стесняясь никого. На улице их ожидали бизнесмен Завьялов и его жена Светлана с букетами цветов. Самое трогательное было то, что собака доберман по кличке «Тарзан» бросился в объятия Саяка, словно верный друг и облизывала его лицо. Увидев это, все заплакали, кроме бизнесмена Завьялова. Он все улыбался, поздравляя Саяка с освобождением. Саяк поблагодарил бизнесмена Завьялова Аркадия Петровича и его жены, утирая слезы радости с косых глаз. Потом они сели в дорогой джип и поехали по улицам Санкт — Петербурга, радостно разговаривая между собой. После обеда в ресторане, посвященного освобождению Саяка, помянули добрую бабушку Тамару Михайловну за трапезой и молились за нее. Саяк молчал, опустив глаза, полные слез, вспоминая Тамару Михайловну, которая сказала ему при жизни, чтобы он больше не пил спиртного. После обеда они поехали на кладбище, чтобы посещать ее могилу, где они возложили пышные венки на могилу, почтили память покойной молитвами. Саяк тоже молился за нее по своему, шепча наизусть мусульманские молитвы и сказал по узбекски: — Бувижон, сиз жуда яхши инсон эдингиз. Менга кўп яхшиликлар килдингиз. Мен сизни хеч качон унутмайман. Сизни ўлдирганлар бу дунёда бўлмаса, у дунёда албатта жазосини олади. Жойингиз Жаннатдан бўлсин! (Бабушка, вы были доброй женщиной и сделали для меня много хорошего. Я никогда не забуду вас. Те, кто убили вас, если не на этом, то на том свете обязательно будут жестоко наказаны. Да пребудет ваша душа в раю!).

Глава 41

Лучник

Саяк начал жить с Катей в ее съемной квартире, так как дом покойной бабушки был окружен лентой с надписью «Место преступления», то есть расследование еще не было завершено. Бедный осиротевший кот Тамары Михайловны «Готтамсервер» стал жить у них, жалобно мяукая в поисках своей доброй хозяйки. Саяк отложил поездку на родину. Вернее его остановил бизнесмен Завьялов Аркадий Петрович, который вышел в отпуск, предлагая поехать вместе в солнечный Узбекистан, навестить бабушку Саяка и посещать древний город Самарканд, увидеть мавзолей Эмира Тимура, Обсерваторию великого астронома Мирзо Улугбека, древнюю Бухару и Хорезм.

— Поедем и в Андижан, где родился великий полководец и поэт Захириддин Бобур. Посидим в парке Алишера Навои, под крыльями огромного статуя орла, «Симург» о которым ты любишь рассказывать. Может ты не поверишь на мои слова, но я люблю вашу страну, и ваш народ. Узбеки хорошие люди. Некоторые думают, что этот народ миролюбивый, не воинственный. Но это не так. Да, они миролюбивые, но когда надо они проявляли такую воинственность, которая даже не снились этим псевдо журналистам, мелким, местечковым блогерам, у которых отшибло память. Они толи не знают, то ли делают вид, что не знают о том, что у нас в Санкт — Петербурге, сразу после Второй Мировой Войны был воздвигнут мемориальный памятник солдатам — героям узбекской национальности. Эти пятеро узбеков сражались до последнего дыхание против целого полка немецко — фашистской армии и погибли, не пустив их в блокадный Ленинград. А скольких детей-сирот, эвакуированных с линии фронта они приютили и воспитали, делясь хлебом в трудные времена! Как можно не любить такого народа?! Вот почему я уважаю узбеков! — сказал Завьялов. Саяк не знал чем и как отблагодарить бизнесмена и его жену, за такие теплые слова и за оказанную ему доброту.

— Спасибо вам огромное, друзья. Я даже не знаю, как вас отблагодарить — сказал он.

— Да не надо нас отблагодарить, Саяк. Это простой нормальной поступок, в отношении к другому, то есть каждый из нас должен сочувствовать и оказать помощь нуждающимся — сказал бизнесмен Завьялов. Потом, чтобы, как — то отвлечься от тяжелых мыслей, от горе, которое они пережили, предложил поехать на отдых в полигон, где лучники стреляют из лука.

— А что, отличная, по моему идея. Поехали ребята! — сказала Светлана, поглаживая свою маленькую собачку по кличке «Матильда». Предложение Завьялова понравилось всем и они все вместе сели в машину и поехали в сторону полигона. Любимая собака бизнесмена по породе доберман, по кличке «Тарзан», на которой Саяк надел намордник тоже сидела в салоне автомобиля. За рулем был сам Завьялов и машина мчалась на большой скорости по дороге, потом по шоссе. Веселый бизнесмен рассказывал новые анекдоты, не отрывая глаз от дороги, остальные дружно смеялись. Когда веселая компания приехала в полигон, там стояли лучники, словно древние монгольские воины. Они долго прицеливаясь натягивали тетивы луков до отказа и стреляли. Стрела за стрелой летели ровно в сторону мишени и вонзились.

Раньше Саяк не знал о том, что стрельба из лука является самым любимым занятием Завьялова. Бизнесмен неплохо стрелял с расстояния 30 метров, поражая цель. Он запустив 6 стрел, обернулся к Саяку и сказал:

— Хочешь попробовать?

— Да. Но я. — сказал Саяк.

— Давай, давай, попробуй. Это интересно — сказал Завьялов и отдал лук Саяку. Саяк положил стрелу на тетиву и начал прицеливаться. Увидев его косой взгляд лучники испугались, отступая назад, подумав, что он сейчас запустить стрелу не в сторону мишени, а на них. Саяк начал стрелять из лука и все стрелы, которые запустил он, вонзились точно в мишень. То есть он попал в десятку. Увидев это лучники хором ахнули:

— Увау! Нихрена себе!

— От восторга у Завьялова челюсть отвисла.

— Ух ты! Браво! Где ты научился так метко стрелять, Саякчик?! — сказал он, хлопая в ладоши.

— Я раньше работал сторожем виноградника и у меня было ружье — двустволка. Стрелял иногда из него — ответил Саяк, скромно.

— Молодец! Такие, как ты должны служить в спецназах, в национальной гвардии нашей страны, обеспечивая безопасность высших руководителей страны! А ты работаешь простым садовником у нас. Нет, ты с сегодняшнего дня переезжай к нам в дом со своей женой и живи там, как у себя дома. Будешь охранять мой дом и бизнес под видом простого садовника. Мои люди тебя обеспечат всем необходимым, также достойной зарплатой — сказал бизнесмен Завьялов Аркадий Петрович.

Глава 42

Флешка

После того, как Латифа ушла в сторону села, стукач Гисалай Салавач позвонил по мобильному телефону участковому милиционеру Дырылдаеву и сообщил о случившимся. Долго не заставляя себя ждать, куратор стукача Гисалая Салавача лейтенант Дырылдаев приехал на своем служебном мотоцикле с люлькой, поднимая облака пыли на проселочной дороге. За ним приехала и «Скорая помощь». Оказав Гисалаю Салавачу первую медицинскую помощь, они положили его на носилки и затолкали в карету скорой помощи. Стукача увезли в больницу. На следующий день задержали Латифу по подозрению в причинении тяжкого вреда здоровью гражданина Гисалая Салавача. В ходе следствие она не признала свою вину, подумав, что у следователя нет улики, подтверждающие ее виновности. Она пришла к этому решению лишь, для того, чтобы из — за нее не пострадала ее ни в чем не повинная подруга Зебо и старуха Купайсин. Но следователь описывал картину случившегося так, как будто он сам следил за ней в тот день, когда она разговаривала со своей подругой.

— Подозреваемая, вы напрасно пытаетесь, замести следы преступление, которое вы совершили, причиняя тяжкого вреда здоровью общеопасным способом гражданину Гисалая Салавача, то есть нештатного помощника участкового Дырылдаева, кой просил у вас объяснение по поводу высказанных вами слов, носящих клеветнический характер и призывающие к мятежу, насилию, террору и государственному перевороту при разговоре с вашей подругой Зебо Ниязовой и старухой Купайсин, то есть со своими сообщниками. Вы в ответ нанесли ему удар серпом в области пах. Давайте договоримся так: — Вы расскажете мне всю правду, давая признательные показания и суд, учитывая ваше сотрудничество со следствием, назначает вам более мягкую меру наказания — сказал следователь.

— О чем вы, господин следователь? Что вы себе позволяете?! О каком разговоре идет речь? Какие сообщницы? Какой государственный переворот?! Помоему вы путаете меня с кем — то. Ну подумайте сами, как я могу причинять тяжкий вред здоровью мужчине? Еще с помощью серпа! Я боюсь даже смотреть на зарезанного петуха! Это абсурд какой — то! — сказала Латифа.

— Ах, так?! Ну тогда, пеняйте на себя, подозреваемая. Я сейчас из вас сделаю обвиняемую — сказал следователь, положив на стол флешку.

— Вот в этой флешке записан ваш тайный разговор с вашими сообщниками. Послушайте — сказал следователь, вставляя флешку в свой ноутбук и сразу начал прозвучать голос Латифы.

— Не плачь, Зебо, ты ни в чем не виновата. Это власти виноваты во всем, кои перед выборами обещали народу золотые горы. Как только прошли выборы эти псевдо руководители, добрались до свои кормушки и начали воровать народное добро такие, как золото, нефть, газ, хлопок, казенные деньги и т. п. Воруют по сей день все, развивая экономику страны, позабыв свои предвыборные обещания. Заводы и фабрики не работают. Те, которые работают давно стали нерентабельными. Нет рабочие места. Сельское хозяйство, легкая промышленность, фермерские хозяйства страны на грани разорения. А что остаётся бедному и угнетенному народу кроме, как ехать в чужие края на заработки? Кстати, мой муж Нишанбай тоже поехал в россию, в поисках хлеба, чтобы прокормить нашу семью. В наших городах и селах остались только госслужащие, женщины, старики, дети и нетрудоспособные инвалиды, как в военные годы. Как будто мужики поехали на войну, оставляя своих молодых жен и детей. Если дело пойдет такими темпами, то скоро народ начинает выйти на улицу и даже может совершить революцию.

— Ну, что скажете на это, подозреваемая? Думали, что вам удастся обвести нас вокруг пальца и ввести в заблуждение? Нет. Мы всё видим и слышим. Наши глаза и уши везде! Давайте, пишите подробно о том, как называется ваше террористическая организация, где учат вас, в каком лагере тренируетесь, какие подрывные действия вы планируете совершить. Кто и какая тайная организация финансирует вас и ваших сообщников.

Услышав это, Латифа горько заплакала.

— Господи, что за это клевета! Какие сообщники? Какие подрывные действия?! Я же сказала только о проблемах, которые существуют в нашем обществе! Да, я ударила серпом этого подонка! А что остается мне делать, когда нападает на меня мужчина, чтобы изнасиловать?! Я только защищалась! — плакала она.

— Хорошо. А есть ли у вас видео или аудио доказательство, подтверждающее о том, что гражданин Гисалай Салавач совершил в отношении вас насильственные действия сексуального характера? — спросил следователь.

Латифа зарыдала от безысходности, закрывая лицо руками и опустив голову на колени.

Глава 43

Плавучий бордель

Зебо, чтобы не показывать слезы и так убитую горем старухе Купайсин, уходила часто на берег, где прошли самые беззаботные, светлые и незабываемые годы в ее жизни с Саяком. Сегодня тоже, оставляя на время своего ребенка Купайсину, она направилась к берегу, идя одиноко тропой, через хлопковое поле, чтобы там поплакать, излить переполненную тоской, разлукой и горем чаши своей души. Над хлопковыми полями пели веселые жаворонки, беспрестанно махая крыльями, заливаясь трелью, приветствуя утреннее солнце.

— О как счастливы эти жаворонки и как они беззаботно поют в утренней тишине! Ох как хочеться узнать, о чем поют, без музыки, без оркестра эти чудесные птицы, издавая однообразные, монотонные голоса, кои никогда не надоесть тому, кто слушает. Хочется поаплодировать им и крикнуть: — браво! Но боишься их вспугнуть. По логике вещей любая песня состоит из слов. Если так, то кто написал текст их песен? Неужели у них тоже есть свои композиторы и поэты, похожие на Саяк? Жаль, что не знаю птичий язык — подумала, Зебо, продолжая идти по узкой тропе через хлопковое поле. Наконец она пришла на берег и начала любоваться пейзажами поймы реки, глядя вдаль из — под ладони своей руки, стоя над обрывом. Потом, осторожно спустилась вниз по тропинке, заросшей с двух сторон высокой травой. Ей захотелось плыть по дельту реки на деревянной лодке, как когда — то плыли с Саяком, любуясь цветущими белыми кувшинками и пляшущими карпами и сазанами под прозрачной водой. Она села в деревянную лодку и молча поплыла, ритмично гребя веслами. Лодка тихо скользила над поверхности воды, где отражалось синее небо с белыми облаками. Будто Зебо плыла не по воде, а по небу. Высокие камыши качались, словно пьяные и тихо шумели на вольном ветру. Квакали лягушки, раздувая за ушами пузыри, сидя на листьях кувшинок, похожие на зеленые блины. Неслись чайки и дружно кричали, то прикасаясь клювом к поверхности воды, то крикливо взлетая ввысь. Доносился далекий печальный крик поезда, который пронесся через куйганярский высокий железный мост. Будто он бежал по железной дороге и о ком — то горько рыдал. Зебо тоже плакала, вспоминая те счастливые дни, кои она провела вместе с Саяком. Вокруг белели цветущие кувшинки, напоминающие фарфоровые светильники. Зебо плавала на лодке, не спешно гребя веслами, иногда раздвинув руками высокий зеленый камыш дельты, растущий стеной. Пробираясь в открытую местность, Зебо вдруг увидела плавучую хижину и от удивления замерла на миг, перестав грести. Она сразу вспомнила Саяка, который мечтал построить такое же плавучий домик, как этот и жить в нем вместе с ней. Тут Зебо услышала звонкий женский смех и стоны, доносяшихся из плавучей хижины, который слегка качалась над водой и скрипела, словно старомодный диван с пружинами. Зебо сидела в лодке, и с поднятых вёсел капала вода. Неожиданно услышав знакомый голос Саяка, у Зебо екнуло сердце.

— О неужели, это Саяк?! Неужели он приехал и построил этот плавучий домик, как сюрприз? Странно! А что за женщина, которая смеется в хижине?! Почему они разговаривают между собой на непонятном языке? Нет, это не Саяк, а другой человек, голосом похожий на него. Может все это мерещится мне, или я уже сходила с ума? — подумала она и спешно начала грести. Как только лодка бесшумно уткнулась носом к плавучей хижине, Зебо осторожно встала, сохраняя баланс и на цыпочках заглянула в окно хижины. Увидев там Саяка с голой женщиной, она чуть с ума не сошла. — Ах ты гад! Ах ты сволочь! Вот какой твой сюрприз! Не хижина, а плавучий бордель! Ну я тебе покажу изменник! — пробормотала она. И забралась на крыльцо плавучего домика с веслом в руках. Потом, сильно ударив ногой, открыла дверь.

— Ах вот почему ты перестал мне звонить! Вот ты чем занимаешься в далекой России! А я тебе верила и ждала! Ты же обещал мне о том, что будешь любить меня до конца своей жизни и на том свете тоже! Оказывается, моя мудрая мама знала и сказала, что не надо выйти замуж за поэта! А я, дура, не слушала ее! Как она была права, ой как была права!. Ну чего молчишь, проклятый?! Кто эта светловолосая женщина?! Твоя любовница да! Убью вас обеих, сволочи! — сказала Зебо и ударила веслом Саяка так, что старое весло сломалось. А голая женщина лежала, укрываясь до пупа простыней, и кричала от страха на непонятном языке.

— Что ты делаешь?! Остановись, дура, деревенская! Какая любовница?! Эта же моя гражданская жена. Я люблю ее! Она у меня беременная! — крикнул Саяк, разгневанно глядя на Зебо косым взглядом.

Зебо бросилась на женщину, как волчица и начала бить ее, схватив за волосы.

— На получай, сучка, умри! Хотела увести моего мужа! Неет, я сейчас тебя задушу твоими же собственными волосами! О чем ты кричишь?! Почему не говоришь на нашем, на государственном языке! — кричала она. Женщина укусила руку Зебо и выскочила из постели. Зебо, будто одеревенела, от увиденного. Нет, не от наготы той женщины, а от нижней ее конечности, покрытой чешуей. Она трепетала, как огромная рыба на полу, двигаясь таким образом в сторону двери. Потом, резко выпрыгнув, канула в воду.

— Дура, что ты наделала?! Что я теперь буду делать, если она больше не вернется ко мне, в мою плавучую хижину?! Как я буду жить теперь без нее?!. Русалка, прости меня, русалочка, любимая моя! — сказал Саяк, плача и тоже прыгнул в воду вслед за русалкой. Тут Зебо проснулась, задыхаясь, вся в холодном поту.

— Что с тобой, доченька, тебе плохо?! — забеспокоилась старушка Купайсин.

— О нет, нет, не беспокойтесь, бабушка, мне просто приснился плохой сон и я рада, что все это видела во сне — сказала Зебо, облегченно вздыхая.

Глава 44

Лейла

— Саяк, иди, посмотри, кто — то стучит в дверь! — сказала Катя, собирая необходимые вещи на рыбалку, чтобы провести выходной день с Саяком на берегу при хорошей погоде.

— Сейчас! — сказал Саяк, отрываясь от ноутбука. Потом подошел к двери и посмотрел в глазок. Увидев там какую — то женщину, открыл дверь.

— Здравствуйте! Простите, здесь живет внучка погибшей Тамары Михайловны Екатерина Алексеевна? — спросила женщина, лет двадцати пяти тридцать, оглядываясь вокруг с опаской.

Да — сказал Саяк — Что вам угодно? Кто вы?

— А почему вы все время смотрите туда? — спросила непрошеная гостья, опасливо оглядываясь назад и посмотрев вниз с лестничной площадки.

— О прощу прощения, мадам, совсем забыл предупредить вас о том, что я косой — пояснил Саяк.

— О простите, я не знала — просила прощения Женщина.

— Ничего. Бывает. Я даже привык как — то к этому. А вы, наверное, из газеты. Сейчас я позову Катю — улыбнулся Саяк.

— Спасибо — поблагодарила Саяка женщина.

— А вы заходите, не стесняйтесь — пригласил ее Саяк.

— Нет, нет, спасибо, я постою здесь — сказала женщина.

Спустя несколько минут, к двери подошла Катя и поздоровалась с женщиной.

— Здравствуйте, Екатерина Алексеевна. Меня зовут Лейла. Я это. Как вам объяснить. Тут такое дело. Короче у меня есть очень важное информация для вас по поводу убийства вашей бабушки.

— Да?! А какая? — спешно спросила Катя. Потом продолжала: — Вы не стойте на пороге, заходите.

Лейла зашла.

Ну, что вы хотели сообщить мне? Слушаю вас внимательно. Не бойтесь, Лейла, здесь кроме меня и моего мужа никого нет — сказала Катя, закрыв дверь на замок.

Лейла начала говорить:

— Вы знаете, сейчас такое время, что никому нельзя верить. Для того, чтобы я раскрыла эту тайну, вы должны поклясться, что вы никогда никому не расскажете обо мне и о нашей встречи с вами.

— Договорились. Я клянусь вам всем святым, что никогда никому не расскажу о вас — пообещала Катя.

После этих слов Кати, женщина открыла свою сумочку и вынула оттуда флешку с хард диском. Катя хотела было взять их, но Лейла тут остановила ее.

— Вы не думаете плохого обо мне, Екатерина Алексеевна, но я должна получить соответствующее вознаграждение за свой риск. Моя подруга, которая передала эту информацию мне, пропала без вести. Я боюсь, что ее уже нет в живых. Я бы ничего не просила у вас взамен на информации, но, знаете ли, у меня долги — объяснила Лейла, почти шепотом.

— Сколько?. Я имею в виду денег, за это вы хотели бы получить? — спросила Катя.

Лейла назвала сумму.

— Хорошо, я согласно. Только, перед тем, как оплатить сумму, которую вы просите, я должна проверить материалы. У меня есть ноутбук — сказала Катя.

— Не беспокойтесь, вся эта информация достоверна и не смонтирована. Они собраны моей пропавшей подругой в рамках закона, не посягая прав и свободу граждан — объяснила Лейла.

— Хорошо, пройдемте, я согласна — сказала Катя.

Такими разговорами они сели за рабочий стол и Катя вставила флешку. В флешке оказались видеоматериалы, полученные при помощи скрытой съемки, где директор торговой фирмы «Хезалайн» сутинер Коца Лай обсуждает план убийства Тамары Михайловны с наемными убийцами.

— Вот ее фотография и домашний адрес. Будьте осторожны. Действуйте только в масках и перчатках. Наденьте полиэтиленовые пакеты на обувь, чтобы не оставлять следы на полу и на огороде. Задушите ее аккуратно с подушкой косого. Пусть этот козел и его подруга, которая отобрала у меня паспорт того ишака, узнает на что мы способны — сказал Коца Лай, не подозревая о скрытой камере и подслушивающих устройств. В хард диске тоже было запечатлены многие видео и аудиоматериалы, доказующие причастности Коца Лая к тщательно запланированному убийству Тамары Михайловны, совершенное с целью мести. Этого было достаточно для задержания Коца Лая оперативниками отдела Управления по борьбе с организованной преступностью. Увидев в одном из видео эпизоды Саяк с Катей ахнули, где Коца Лай фотографировал сам собственноручно свою жену в совершенно голом виде. После проверки подлинности видео и аудиоматериалов, Катя сняла с банковского счета все свои сбережения и отдала Лейле.

Глава 45

Посылка

Латифа, после того, как подверглась пыткам, издевательствам и сексуальному насилию повесилась в камере изолятора, на веревке, сделанной из простыни. В связи с ее насильственной смерти, защитники человеческих прав подняли большой скандал, провели митинги и пикеты у здании прократуры. Испугавшись народного гнева и, чтобы весть о скандале не дошел до президента страны, прокуратура прекратила уголовное дело в отношении Латифы и генпрокурор сам лично просил прощения у митингующих, заявляя о том, что следователь, который злоупотребил служебным положением, отстранен от занимаемой должности. Также задержали стукача Гисалая Салавача по подозрению в распространении клеветы, которая довела до самоубийства невинного человека. Услышав о смерти своей лучшей подруги, Зебо долго рыдала. Старуха Купайсин тоже плакала и молилась за Латифу, чтобы ее чистая и добрая душа покоилась в раю. Сегодня ночью Зебо увидела ее во сне. Латифа летала над хлопковыми полями и лугами, ходила по берегу реки, как живая, распевая песни, шла по тропинке к реке с серпом в руке и гуляла беспечно, по пояс во ржи, иногда останавливаясь, чтобы внимать печальному голосу далекой кукушки. Утром, по обычаю, рассказывая воду свой сон, Зебо позавтракала чем Аллах послал и собиралась пойти на кладбище, чтобы посетить могилу своей подруги. Тут она увидела почтальона Кулмата, который ехал на велосипеде в сторону полевого стана, поднимая облака пыли за собой на проселочной дороге.

— Дай Аллах, чтобы он принес хорошую весть о Саяке, а не повестку в суд — подумала Зебо.

— Зебо, тебе пришла посылка из России! Наверное, от твоего Саяка! — сказал почтальон Кулмат. Такими словами он отдал небольшой ящик Зебо и, развернувшись, поехал обратно в сторону села по пыльной проселочной дороге на своем скрипучем велосипеде.

— Господи, наконец — то! — заплакала Зебо, погладив ящик и улыбаясь сквозь радостные слезы. Потом, чтобы порадовать старушку Купайсина, она начала ее звать.

— Бабушка, скорее сюда! Посылка пришла от Саяка! Саяк нашелся! Кажется, Аллах услышал нашы молитвы! Ой какое счастья, Боже! — кричала она. Старуха Купайсин тоже навзрыд заплакала от радости, роняя слезы с глаз.

— Слава Аллаху, слава Аллаху, что нашелся мой внук! Теперь мне умереть не страшно! — плакала она. Пока они искали стамеску с молотком, чтобы открыть посылку, маленький Сын саяка Худоберды приполз в сторону ящика с соской во рту.

— Вот, Худоберды, твой отец нашелся, сынок! Сейчас откроем ящик и посмотрим. Может отец твой присылал тебе игрушки — сказала Зебо. Потом открыла ящик и замерла от удивления, глядя в ящик заполненный пенопластом, где кроме лист бумаги и какой — то посуды, похожая на маленький кувшин, ничего не было. Старуха тоже застыла на миг от удивления.

— Может он отправил нам посуду и внутри этой керамической вазы находится ценные подарки? То есть вам серьги с бриллиантами, а мне золотые цепочки с кулоном. Странно, что написано на этой бумаге? Наверное, письмо. Ах, как мы долго ждали этого письма, как долго ждали! В этом письме должен быть адрес, где живет Саяк. Я чувствую женской интуицией, что он купил роскошный дом или трехкомнатную квартиру в центре города. Мама, Худоберды, сынок, теперь мы спасены! Пришел конец нашим страданиям! Теперь поедем в далекую Россию. В старинный Санкт — Петербург! Мы с Саяком будем работать, а наш сын будет воспитываться в элитном садике. Вы будете сидеть дома, на мягком кресле, глядя из открытого окна на улицу. Иногда, сидя на лавочке у подъезда нашего дома посудачите с соседками. Научимся говорить на русском. Там совсем другие люди и они не будут смеяться над нами. Одетые стильно по моде рыжеволосые и синеглазые городские женщины заходят к нам в гости, чтобы поздравить нас с новосельем. Мы их угостим вкусным пловом и расскажем им об Узбекистане. О жизни нашего народа. Там сейчас как раз осень. В парках и бульварах, в рощах и лесах, алые клены, высокие тополя и березы тихо роняют свои пожелтевшие листья, шумя на осеннем ветру. Будем гулять по городу четвером, идя неспешными шагами по набережной, где много фонтаны и памятники — замечталась Зебо. Потом, бережно взяла лист бумаги и аккуратно развернув ее, начала читать записку вслух, словно стихи знаменитых поэтов мира. Письмо было написано на узбекском языке.

Текст письма в переводе звучал примерно так.

— Здравствуйте, Зебо! К великому сожалению и с глубокой скорбью сообщаем вам о безвременной кончине вашего мужа Саякбая Сатыбалдиева, который выпрыгнул из окна многоэтажного дома прямо на асфальт. Перед тем, как покончить жизнь самоубийством он оставил записку, где убедительно просит, чтобы бабушка его простила за то, что совершил самоубийство из — за вашей измены и селфи, отправленное вами на его мобильник, где вы изображены со своим любовником стукачом Гисалаем Салавачом. Также было отправлено вами ему СМС сообщение, где сказано, что ребенок, кой носите вы в своем животе не от него. Саяк завещал нам соотечественникам, не похоронить его тело в могилу после его смерти, а сжечь в крематории и отправить свой прах вам после кремации. Он просил, чтобы вы развеяли его прах в дельте реки «Кашкалдак», где он провел с вами самые счастливые дни своей жизни. Мы выполнили его волю, то есть после кремации отправили вам его прах в керамической урне, которая находится в ящике заполненном пенопластом, чтобы она не разбилась.

Тут записка выпала из трясущихся рук Зебо, а старуха Купайсин стала громко рыдать. Зебо замерла от шока.

Глава 46

ДТП

День был солнечный и погожий. Саяк с Катей и собака доберман по кличке «Тарзан» сидели на заднем сидении, а Светлана со своей любимой собачкой по кличке «Матильда» на переднем. За рулем агрегата, как всегда был веселый бизнесмен Завьялов, который, включая зажигание автомобиля, сказал.

— Дамы и господа, мы ради приветствовать вас на борту нашего воздушного судна авиакомпании «Саяк эйрлайнс», выполняющего рейс по маршруту Санкт — Петербург — Ладога. В целях безопасности просим вас не пользоваться компьютерами и телефонами во время взлёта и посадки нашего авиалайнера. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности. Командир корабля, пилот первого класса подполковник авиации господин Завьялов Аркадий Петрович. Экипаж корабля желает вам приятного полёта. Поехали! — сказал бизнесмен. Услышав это все рассмеялись. Джип помчался по скоростной автостраде в сторону озера «Ладога», где они решили просто отдохнуть, устроив небольшой пикник на берегу.

— Гагарин тоже когда — то, перед тем полететь в космос сказал «Поехали! «- вспомнил Саяк.

— А чем я не Гагарин? Видешь, не едем, а летим! — улыбнулся Завьялов.

— Мы в детстве думали, что Юрий Гагарин узбек и многие называли его не Юрием, а по нашему Нурием — сказал Саяк. Сново раздался смех.

— А кто его не любил?! Все любят, любили и будут любить. Как он красиво улыбался! Даже актеры Голливуда не могут улыбаться так, как он. Он открыл дорогу в космос. Я даже видел его фотографию в узбекской тюбетейке. Он любил песни великого узбекского певца Батыра Закирова. Господи, как хочется мне поехать, как Юрий Алексеевич в солнечный Узбекистан прямо на этом драндулете! А что, дорога и топливо везде одинаковы, поедем через казахские степи, где бегут горделивые, двугорбые верблюды и сайгаки. Просторы степей раскрепощает дух. Я люблю степей и обожаю наблюдать за перекати поле, которое катится по барханам, по песчаным дюнам на вольном ветру, словно приливные волны в море. Поедем в древний Самарканд, где я тоже буду ходить в тюбетейке и в полосатом чапане. Поздороваюсь с аксакалами. Скажу — Саламалейкум, аксакалы! — Ваалейкум ассалам! — скажут они в ответ. Зайдем в чайхану где поют перепелки в клетках, сделанные из узколобо и авоськи, подвешенные на ветки тенистого чинара и карагача. Будем есть плов руками, засучив рукава, хлебая зеленого чая из пиал.

— Эх, услышав ваши слова, я еще сильнее затосковал по своей родине. Как соскучилась душа по голосам перепелов, которые поют «Вывык! Вывык! Битбылдык! Битбылдык! «— сказал Саяк, глядя косыми глазами на Завьялова, который отражался в зеркале заднего вида.

— Да, да, у нас тоже точно также поют эти перепелки! — восхищался искусством Саяка Завьялов. Света с Катей весело смеялись, переглядывались между собой через зеркало заднего вида.

— Сегодня мне снился странный сон — продолжал говорить Завьялов. Во сне я как — то иду по улице, ищу себя, ищу и никак не могу найти. Вижу, идет старуха, кряхтя и пихтя, опираясь на палку и спрашиваю у нее, мол не видела ли она меня. Я даже нарисовал словесный фоторобот свой. Нет — говорит старуха.

— Эх, вы, не бдительная гражданка! Еще божий одуванчик называется! Нужно быть бдительнее! Может я нехороший человек, то есть бандит, враг народа, что тогда? — говорю я ей.

— Чаво ты привязался ко мне, окаянный! Как я могу видеть тебя, ежели у меня плохое зрение! — сказала она, махая палкой и пытаясь ударить меня. Я еле отбился от нее. Потом обратился другому человеку.

— Здравствуйте, вы не видели тут случайно меня? Не проходил ли я мимо вас? Он говорит: — Видел — вы пошли вон туда. Вон видите? Человек, который идет в суд — это вы. Вы можете догнать себя — сказал он, удивляя меня.

— Как это, я иду в суд, так я не совершил ничего противозаконного, и прокуратура не отправила мне повестку-говорю я ему.

— Вам не надо повестки. Вы идете в Божий Суд — пояснил он.

— Так бы сразу и сказали, не пугая меня — успокоился я.

— Что только не снится человеку — сказала Светлана.

— Да — потвердила ее слова Катя.

Завьялов устало зевнул и начал петь веселую песню про Катюши.

Расцветали яблони и груши,

Поплыли туманы над рекой!

Выходила на берег Катюша,

На высокий берег, на крутой!

Выходила, песню заводила,

Про степного, сизого орла!

Про того, которого любила,

Про того, чьи письма берегла!

Остальные стали ему подпевать, весело хлопая в ладоши. Завьялов ехал, напевая громко и пританцовывая.

Тут его автомобиль неожиданно выехала на встречную полосу под визг тормозов и с грохотом ударился о кузов огромного грузовика.

Глава 47

Посев

После событие посылки, старуха Купайсин сильно заболела. Она перестала есть и говорить. Зебо ухаживала за ней и плакала, чувствуя себя главной виновницей в смерти Саяка. Жизнь для нее потеряла смысл и превратилась в пустыню. Ее держала на этом свете только ее ребенок Худоберды, который не знал о том, что лишился отца. Если бы не Худоберды, она бы давно наложила на себя руки.

— Бабушка, простите меня, ради всего святого. Это я во всем виновата! Ну, говорите же что — нибудь! Проклинайте меня! Я должна была его остановить! Какая я дура! Почему я не поступила, как Латифа? Почему я пошла тогда по берегу одна?! Если бы я шла по многолюдной дороге, я бы не встретила подлого стукача Гисалая Салавача! Почему я не требовала у проклятого ростовщика Буджурбаттала расписку, перед тем, как отдать деньги, которые отправил мне мой бедный Саяк?! О Саяк! Любимый, прости меня, простиии! Как же мне теперь жить без тебя?! — рыдала она, рвя себя волосы. Испуганный Худоберды тоже начал реветь. Вдруг, старуха начала говорить, стоная и тяжело дыша.

— Доченька, ты не виновата! Я верю в тебя! Это судьба. Возьми себя в руки, Зебо. Ты должна, просто обязана жить дальше, кормить моего единственного правнука, воспитывать и поставить его на ноги. Ты единственная опора нашей семьи. Без тебя она рухнет и мы пропадем. Не обращай на меня внимания, я отжила свой век и теперь мне нечего делать на этом свете. Обещай мне, доченька, что ты не покончишь жизнь самоубийством, как мой глупый внук. Похорони меня, и позаботься о моем правнуке. В сундуке есть мой саван и прочие вещи для похорон — сказала она и слезы покатились из ее глаз по морщинистым щекам.

— О, нет, нет, бабушка, так не говорите! Это вы опора нашей семьи. Не оставляйте нас одни на этом безжалостном мире! Если хотите, чтобы я не покончила жизнь самоубийством, то обещайте мне, пить воду и есть что — нибудь — плакала Зебо, обнимая старуху.

— Хорошо, доченька, хорошо. — согласилась старуха Купайсин, с трудом дыша. Она выполнила свое обещание, попив воду и поев немного хлеба. После чего Зебо положила маленького Худоберды в самодельный слинг, который висел на ее плечах, брала в руки урну с прахом Саяка и отправилась на берег реки «Кашкалдак», чтобы исполнить последнюю волю своего мужа. Шла она по хлопковому полю, по тропе и плакала, тихо причитая.

— О любовь моя, неужели ты верил клевету, которую подстроил подлый стукач Гисалай Салавач? Неужели это всё, что осталось от тебя! Что ты натворил, глупый мой! Я никогда не изменяла и не буду изменять, даже на том свете! Неужели ты сгорел в адском аду, похожий полыхающий закат, которым любовались с тобой, сидя на берегу до тех пор, пока не наступит вечер. Ой какое горе, Господи! За что ты так жестоко испытываешь нас?! За какие грехи?! — плакала она. Такими мыслями Зебо даже не заметила, как пришла на берег. Спустившись тропой вниз к дельте, она осторожно затолкала деревянную лодку в воду, бережно села за весла и начала мерно грести. Лодка, как в старые и добрые времена скользила над гладью дельты, словно по стеклу, где росли стеной зеленые камыши и зацвели белоснежные кувшинки и лилии. Неслись чайки над безлюдной дельтой и кричали. Будто они рыдали хором, оплакивая Саяка. В прозрачной воде беспечно плыли карпы и сазаны. Зебо остановила лодку и бережно держа урну с прахом, начала развеивать пепел своего сгоревшего мужа. Вдалеке кричал поезд, кой мчался на восток.

— Прощай, Саяк! Я сею твой прах в дельту, как семена нашей любви, чтобы вырастали из него белые кувшинки и лилии! Прощай, любимый и прости меня, если сможешь — плакала она. Выполнив завещание своего мужа, она вернулась домой, то есть в полевой стан. Потом нагнувшись, осторожно опустила Худоберды на землю и подошла к старухе Купайсин, чтобы сказать ей о том, как она выполнила последнюю волю Саяка. Но старуха лежала без признаков жизни. Ее открытые остекленевшие глаза глядели в потолок.

Глава 48

За окном шел снег и плакала вьюга

Саяк пришел в себя в травмотологическом отделение больницы. Он лежал весь забинтованный, словно мумий фараона Тутанхамона в саркофаге египедских пирамид.

— Где я? — спросил он, стараясь встать. Но его тут же укладывала обратно молоденькая медсестра в халате:

— Нет, нет, лежите. Вам нельзя подниматься сейчас. Не беспокойтесь, вы скоро поправитесь. Вы попали в ДТП — объяснила она, пытаясь успокаивать его.

— А где остальные? Где Катя? Она жива? А Светлана с Аркадием Петровичем? — спросил Саяк, туманно вспоминая о случившимся.

— Я точно не знаю, но я думаю они тоже живы. Успокойтесь, все будет хорошо — сказала медсестра, поправляя подушку, хотя она знала о том, что Катя с Аркадием Петровичем погибли прямо на месте происшествия. Только Саяк со Светланой и собака доберман по кличке «Тарзан» остались в живых. Любимая собачка Светланы по кличке «Матильда» тоже погибла. Об этом Саяк узнал только через недели две. Он безмолвно и долго плакал, опираясь на подмышечную перекладину костылей, вспоминая Катю и Аркадия Петровича, которые сделали для него много хорошего. Еще сильнее плакал, подумав о том, как они мечтали поехать в Узбекистан, как бедная Катя любила его, не смотря на то, что он косой! Как они мечтали жить вместе до самой глубокой старости, завести много детей и нянчить внуков. Светлана при встрече с Саяком так горько зарыдала, сидя на инвалидном коляске, что он еле успокоил ее. Светлана с Саяком долго лечились в больнице и наконец их выписали.

— Я думала, что на всю жизнь останусь инвалидом, но Слава Аллаху, что я стала двигаться самостоятельно без инвалидной коляски — плакала Светлана. Она долго поблагодарила всех врачей и медсестер, что они их вылечили. Но они не могла вылечить их душевную рану, которая болит и кровоточит. Эту рану может вылечить только один врач — целитель под названием «Время» без операций и медикаментов. Действительно, пройдя дни, недели и месяцы, человек, потерявший своего самого любимого и близкого, снова начинает улыбаться и даже смеяться. Такова уж сущность человека и жизни. Время шло Саяк и Светлана тоже начали улыбаться. Они стали еще гораздо ближе друг другу, даже можно сказать, неразлучными друзьями. Их сплотило общее горе. Однажды Светлана просила Саяка, чтобы он остался на ночь. Саяк не мог отказать женщине, которая оказала ему безвозмездную помощь в самые трудные дни его жизни. Как можно ей не помочь, когда она нуждается в его помощи? В той ночи они долго беседовали, сидя рядом в диване. За окном шел снег и плакала вьюга. После долгой беседы Светлана пошла спать в спальню, а Саяк остался в гостиной и лег на диван. Он долго не мог уснуть, думая о Кате и о Завьялове, которые погибли. Думал о своей бабушке и конечно о своей бывшей неверной жене. Наконец он уснул и ему приснился странный сон. Во сне он увидев своего учителя Увадагуппиева, поздоровался с ним. — Здравствуйте, муаллим! — сказал он.

Ааа, ученик Сатыбалдиев, это ты?! Боже как ты изменился! Распустил бороду, стал большим человеком. А, что случилось? Почему твоя голова забинтована и ноги в гипсах?! — спросил учитель Увадагуппиев.

— Попал в ДТП — ответил Саяк.

— Нужно быть поосторожнее. Ничего, ученик Сатыбалдиев, скоро поправишься. Самое главное, ты остался в живых — улыбнулся учитель Увадагуппиев.

— Если честно, муаллим, я в школьные годы не очень любил вас, даже ненавидел. Только теперь я начал осознавать все свои ошибки. Спасибо вам, что учили нас. Благодаря вам, мы, то есть ваши ученики научились читать и писать — сказал Саяк.

— Нет, Саяк, не я учил вас, а наш бедный народ! От президента страны до простого труженника все учились на деньги нашего народа. Потому что мы учителя — бюджетники, работающие в школах и вузах, получающие ежемесячную заработную плату, выделенную из государственного бюджета страны. Основной источником формирования государственного бюджета, является государственные налоги, которые платит народ.

Да, да, наш скромный, трудолюбивый народ, кой не думает даже о том, почему платит налоги и не требует у министерство налогов ежегодный финансовый отчет, чтобы узнать куда уходят деньги, которые они ежемесячно платят. Я слышал о том, что в Канаде налогоплательщики каждый год подают налоговую декларацию и государство через несколько месяцев возвращает назад часть налогов, которые они платили. Вот как нужно вести налоговую политику! Одним словом, мы с тобой учились на деньги нашего скромного народа. Теперь понял, Сатыбалдиев? — пояснил учитель Увадагуппиев.

— Да, господин учитель — сказал Саяк и проснулся. После этого он долго не мог заснуть. За окнов все шел снег и свистела вьюга.

Глава 49

Шафер Али Абдулкасимзаде ибн Абдельрахман

Шли дни месяцы и снова пришла долгожданная осень. После смерти мамы Завьялова Анастасии Алексеевны, Саяк стал жить в доме Светланы, чтобы не оставлять ее одной. Они жили, свято чтя память Кати и Аркадия, так же Тамары Михайловны и Анастасии Алексеевны, часто посещая их могилы, кладя цветы у подножья могильных плит. Светлана стала управлять производственно — торговой фирмой, а Саяк стал полноправным хозяином имущества покойного бизнесмена Завьялова Аркадия Петровича. Собака доберман по кличке «Тарзан» тоже полностью вылечилась, благодаря хорошим врачам ветеринарам.

В один прекрасный день, чтобы отвлечь себя от пережитого стресса, Светлана предложила Саяку поехать куда — нибудь, где нет никакого шума, гама и суеты, где можно поразвлечься, успокоить нервы, которые пошатнулись. Саяк не мог ей отказать и приказал своему шоферу, Али Абдулкасимзаде ибн Абдельрахману, чтобы он подогнал «БМВ» к выходу. После чего сев в машину они поехали в базу отдыха «Лосево Прак», которая находится 80 километра от Санкт — Петербурга, где живописные берега реки Вуоксы и озера Суходольского. По дороге завязался разговор. Первым начал говорить Али Абдулкасимзаде ибн Абдельрахман.

— Интересно, Саяк Сатыбалдиевич, испокон веков деревенские люди стремятся в город, а городские в деревню.

— Деревня древнее города. То есть раньше была только большая деревня, под названием «Планета Земля». Потом люди начали огораживать определенные территории, назвав их огородами. Потом этот огород стал ограждением, позже городом. Жителей этих ограждений назвали гражданами. Слово «Награждение» тоже оттуда. Если смотреть на это через призмы логики, то все люди, живущие на планете являются деревенскими. У всех нас сохранился какая — то часть первобытного инстинкта, которая иногда просыпается и мы сами того не замечая стремимся к природе — сказала Светлана.

— Вы правы, госпожа. У меня был один знакомый. Фролом его звали, а фамилия Тряпкин, тоже деревенский, родом из Рязани. Занимался частной розничной торговлей, без акцизных марок и лицензии — продолжал шофер Али Абдулкасимзадае ибн Абдельрахаман, не отрывая глаз от дороги.

— Семечками что ли торговал, этот твой друг. как его, Тряпкин? — спросил Саяк, глядя своими косыми глазами на осенние пейзажи, которые мелькали за окном машины, на самом деле глядя на шафера Али Абдулказимзаде ибн Абдельрахману.

— Нет, Саяк Сатыбалдиевич, Тряпкин торговал не семечками, а сверчками поштучно, положив их в спичечные коробки — пояснил шафер.

— Рыбакам наверное, продавал он свой живой товар, так как раньше рыбаки пользовались ими, как приманки для рыб, насадив их заживо на крючки — сказала Светлана.

Да, нет, госпожа, он продавал их горожанам, которые жили в высотных домах. Они покупали сверчков, чтобы те пели в их квартирах в лунные ночи, как в деревни. Вот таким уникальным бизнесом занимался мой знакомый друг Фрол Тряпкин и страшно разбогател. Купил себе роскошную квартиру в центре города и коттедж за городом. Ездил на дорогих автомобилях, пока не отняли у него все это, подбросив в его спичечные коробки наркотики псевдо милиционеры, то есть оборотни в погонах — улыбнулся в зеркало заднего вида шафер Али Абдулкасимзаде ибн Абдельрахман.

Такими разговорами они ехали долго, любуясь осенними пейзажами.

— Какие красивые места, господи! Кругом леса и там наверняка, стучат дятлы! — за восхищалась Светлана.

— Дааа! Я тоже люблю осень. Осенние леса, прощальный шум осенних лесов и крики журавлей, кои летят клином на юг, обожаю тихий шорох облетающих берез! Глянь, Абдулкасимзаде, какой листопад! — восхищался Саяк.

Они остановились у небольшого уютного кафе, которое располагалось вдоль дороги, чтобы перекусить и ехать дальше.

Друзья зашли в кафе, которое было переполнено клиентами. Они сели за стол, расположенный у огромного окна, за которым виднелись осенние леса. Сидели разговаривая между собой, любуясь рыжим листопадом через окно кафе, рассмотрев меню. Тут неожиданно поднялся шум и завязалась пьяная драка за соседним столом и двое начали бить одного бедного человека, который наотрез отказался пить за компанию, объясняя тем, что он за рулем. Узнав шофера дальнобойщика, в драку полез шафер Саяка Сатыбалдиевича Али Абдулкасимзаде ибн Абдельрахман, защищая шофера от произвола. После чего один из парней начал звонить кому — то по сотовому телефону.

— Алло. Торпеда, где ты?! Срочно приезжай в кафе «Буратино», есть очень серьезный разговор! — сказал он. Потом обернувшись к Али Абдулкасимзаде ибн Абдельрахману, продолжал: — Если ты настоящий мужик, постой здесь и не уходи никуда. Сейчас приедет наш закадычный друг, чемпион мира по рукопашному бою.

Услышав это, Светлана испугалась и просил у Саяка и его шафера, прекратить это безумие, пока не поздно. Персонал кафе тоже замер, и посуды перестали греметь. Светлану, которая собиралась позвонить полицию, остановил Саяк.

Чемпион, который крышует хамов, не заставляя себя долго ждать, появился на пороге кафе, с боевыми нунчаками в руках в кимоно каратистов. Им оказался двухметровый амбал, с глубоким шрамом на лице. Он напоминал древних гладиаторов. Увидев его, все умолкли, повара тоже. Они замерли, как замороженные полярники на северном полюсе, кто с черпаком, кто с кусачкой, кто со скалкой в руках.

После того, как дружки показали потенциальную жертву, то есть бедного Али Абдулкасимзаде ибн Абдельрахмана, чемпион по кличке «Торпеда» сел на шпагат, потом выполнил разминку, как бы разогревая кровь перед боем.

Он сказал с нунчаками на шее: — Всем сидеть здесь! Выходим только мы вдвоем. Один на один!

Такими словами чемпион мира по рукопашному бою с шофером Саяка Сатыбалдиевича вышли во двор.

— Ну, чего стоишь, давай, снимай свой пиджак и делай разминку! Сейчас будем драться на смерть — сказал Торпеда.

— Я и в пиджаке могу подраться с тобой и без всякой разминки — сказал Али Абдулкасимзаде ибн Абдельрахман.

— Ну, тогда молись. Я сейчас одним ударом отправлю тебя в ад — сказал Чемпион по кличке «Торпеда». Потом крича: «Ки — ай!», нанес смертельно — опасный удар ногой по башке Али Абдулкасимзаде ибн Абдельрахмана. Но поскользнувшись на корку арбуза он упал, ударившись головой о бетонный бордюр садовой дорожки. В результате потерял сознания.

Когда шафер Саяка Сатыбалдиевича Али Абдулкасимзаде ибн Абдельрахман зашел в кафе жив и здоров, без своего соперника-чемпиона мира по рукопашному бою, все хором ахнули от дикого восхищения.

Глава 50

Туфтаритет

Коца Лай, отдав все свои сбережение лживым адвокатам и нечестным сотрудникам правоохранительных органов, вышел сухим из воды. То есть его освободили из СИЗО, согласно заключению врачебной комиссии, признав его невменяемым и не отдающим отчёта своим действиям. После освобождение из следственного изолятора его дружки посоветовали ему временно покинуть территории Российской Федерации. Коца Лай бежал в Узбекистан. Но он был задержан оперативниками Комитета Государственной Безопасности, прямо в международном аэропорту имени Ислама Каримова по подозрению в организации каналов нелегальной переправки религиозных фанатов из территории Российской Федерации в горячие точки планеты. Надев наручники на его длинные и тощие руки, кои висели ниже колени, как у орангутанга, увезли в следственный изолятор. В следственном изоляторе Коца Лай всячески пытался снова выйти сухим из воды, но этого ему не удалось.

— Господин следователь, я клянусь вам всем святым, что я не имею никакое отношение к религиозному фанатизму. Во первых я не читаю намаз. Только делаю вид, что читаю. Во вторых, я глубоко в душе атеист, то есть я скептически отношусь к религию. Одеваюсь, сами видите, по европейски. Хожу в шляпах, иногда в кепках. Обожаю есть сало и свинину, люблю выпить спиртных напитков, курю сигарету по две пачки в день. Да, я иногда хожу в мечеть на пятничные молитвы. Но это только для того, чтобы тайно изучать деятельности этих проклятых религиозных фанатов и составить черный список в целях передать их куда следует, то есть вам. А вы, господин следователь, вместо того, чтобы наградить орденами и медалями, обвиняете меня во всех смертных грехах — хитро улыбнулся узкими глазами Коца Лай, сомкнув губы, похожие на бутон красной розы, который вот вот раскроется. Следователь представив неопровержимые вещественные доказательства, заставил наконец подлого Коца Лая признать свою вину в совершении инкриминируемых ему преступлений. После чего суд вынес ему справедливый приговор — 15 лет лишения свободы с конфискацией имущества и отправили его в исправительную колонию строгого режима. Зайдя в камеру с матрасом и другими своими вещами в подмышках, Коца Лай поздоровался с осужденными и начал выдавать себя за криминального авторитета. Сокамерники скромно слушали его байки о том, как он возглавил преступной группой на воле, кои совершили грабежей, убийств и как он жестоко наказывал одного косого гастарбайтера, кой сотрудничал с правозащитницей по имени Катя, бабушку которой задушили подушкой за то, что она оказала помощь косому предателю, предоставив ему почти бесплатное жилье.

— Но этому гаду удалось уйти от наказания, благодаря дорогого адвоката, который нанял его богатый хозяин. Если хотите, я могу вам дать координаты того богатого российского бизнесмена. Много денежки и золотишко хранятся у него в сейфе. Не надо? Ну, как хотите. Короче, дело этим не кончилось. Позже я отправил по почте в виде посылки жене того косого, прах одного непокорного гастарбайтера, которого мы сожгли в лесу. Он тоже, как тот косой не хотел платить нам ежемесячные взносы — сказал он.

Тут один осужденный поинтересовался о том, как звали того косого, который не хотел платить взнос.

— Саяком кажется, звали этого косого. Имя его жены Зебо — ответил Коца Лай.

Услышав его слова, разгневанный мужик бросился на Коца Лая, как голодный тигр на жирный кабан и начал его избивать, ударив руками и ногами куда попало. Сокамерники еле успокоили его.

— Сука балат, убью тебя нах, гнида! Саяк мой зять и он хороший нормальный мужик, а Зебо моя дочь! Ну ты сволочь! Все, тебе конец! Ты труп! Слышишь, козел?! — кричал он. Коца Лай плакал от страха весь в крови и спасся, спрятавшись под кровать, которая осужденные называют шконкой.

Глава 51

Переплетение

— Мне даже в голову не приходило, что Аркаша с Катей погибают в автокатастрофе и мы с вами останемся одни на этом свете. По ночам мне снится Аркаша и он ходит рядом со мной, словно живой. Как будто он не умер. Каких близких нам людей мы потеряли, Господи! — вздохнула Светлана. Потом продолжала: Сегодня ночью мне сново приснился сон, где Аркаша ходить, как раньше живой и невредимый.

— Аркаша, ты живой? Ты прости меня, за такой глупый вопрос. Дело в том, что мне недавно приснился страшный сон, где ты якобы погиб в автокатастрофе-говорю я ему.

Он отвечает:

— Да, слава богу, живой. Не волнуйся дорогая. Я жив и здоров. Работаю на плавучем космическом заводе, где производится время.

— Производите время? — удивляюсь я.

— Да. Мы производим время и этот жизненно важный товар экспортируем на черный рынок планеты Земля, то есть вам, где оно дефицит. Я тут работаю начальником цеха. За месяц получаю около десяти кинглов. «Кингл «это денежная единица. Мы меняем его на «Баттал». Баттал твёрдая валюта. Десять кингл ровно на полтора Баттала. Полтора баттала — это прожиточный минимум. На базаре один «кунс «света стоит полкингла. За один кунс света можно прожить три-дня. А то и больше. Есть различные сорта света. Слабые, средние, сильные и сверхмощные. Здесь слабым светом питаются только бедняки. А богатые питаются в космических ресторанах, сверхмощными лазерными лучами, кои считаются деликатесами. Такими словами Аркаша глотал слюну.

Я удивилась еще сильнее:

— О боже, разве можно есть свет?!

Аркаша говорит:

— Почему бы и нет? С этими словами он поднял край своей рубахи и я сильно испугалась. Потому что, у Аркаши под рубашкой не было внутренностей. В некоторых местах у него были серебристые проводки и коробки в микросхемах.

Указывая пальцем на металлический орган, похоже на морскую раковину, он сказал:

— Вот это мой желудок. Съеденный луч попадает сюда. Здесь всё переваривается и переходит в печень. Там свет тщательно очищается и передаётся через серебряные жилы в сердце. А сердце распределяет свет на весь организм. В наших жилах вращается не кровь, а свет. Теперь ты поняла, деревншина? — пояснил Аркаша, шутя.

— Да — да — сказала я.

А Аркаша продолжал: Питатся инфракрасными лучами хорошо, но Ультрафиолетовые лучи опасны для здоровья, как мухомор красный и бледная поганка у вас. Короче, вам нужно время, а нам свет. На земле лютует лихорадка времени. Землянам не хватает времени. Нужда во времени дошла до такой степени, что они не могут выделить немного времени для родителей. Они экономят его. Потому что, время — дорого. Оно так дорого, что ни на какие деньги не возможно его купить! Поэтому земляне тайно меняют свет на время. Я боюсь, что она рано или поздно останутся во тьме, то есть без солнечной энергии. Если хочешь, я тебе покажу, как производится время.

— О, это очень интересно! — сказала я.

Аркаша повёл меня через плохо освещенный узкий коридор в сторону цеха.

— Из какого сырья вырабатывается время? — спрашиваю я попутно у Аркаши.

— Это коммерческая тайна — говорит он. Мы зашли в цех. Там Аркаша познакомил меня с рабочими:

— Познакомьтесь, моя жена Светлана из планеты «Земля». Там она управляет моей торговой фирмой.

Я поздоровалась рабочими плавучего космического завода. После этого Аркаша повёл меня в сторону склада, где хранилось время.

— Добро пожаловать, мадмуазель. Вот в этих бочках хранятся наше время. Можете попробовать — сказал заведующий складом по имени Бракатопкур.

На последок он щедро подарил мне 15 лет, аккуратно пакуя время в полиэтиленовый пакетик и на этой страшной ноте я проснулась — сказала Светлана.

— Ндааа, интересные сны вам снятся, госпожа. А ваш муж Аркадий Петрович воистине был хорошим человеком. Катя тоже. Царство им небесное — вздохнул Саяк. Они сидели долго, разговаривая между собой. После долгого разговора Светлана направилась в спальню, но у двери она почему — то остановилась. Потом обернувшись лицом к Саяку сказала.

— Саяк, если честно, я боюсь. Иногда мне кажется, что по спальной комнате кто — то ходит туда сюда и дышит мне в затылок. Это наверное, призрак Аркашы — сказала она.

— Да, что вы, госпожа, это все от усталости, наверное. Просто галлюцинация. Не бойтесь. Это пройдет — успокаивал ее Саяк.

— Легко сказать. А я боюсь, понимаете? А вы не могли бы лежать рядом со мной до утра? Ну пожалуйста — сказала Светлана. Саяк задумался на миг, не зная что делать. Потом согласился. Он не мог просто так отказать женщине, которая оказала ему безвозмездную помощь в самые трудные дни его жизни. Как можно ей не помочь, когда она нуждается в его помощи? Такими мыслями Саяк зашел в спальню и они легли рядом и в свете ночного светильника снова продолжали разговор.

Вдруг Светлана положив свою голову на плечо Саяка нежно, как дождь в тишине зашептала: — Саяк, я больше не могу скрыть свои чувства. Я люблю тебя! — сказала она, плача. Вот тогда Саяк полностью осознал, что их дружба уже превратилась в любовь. Не смотря на это, он сказал:

— Да что вы, Светлана Николаевна, так не говорите. Вы достойны лучшего. То есть вы еще встретите красивых, грамотных, образованных мужчин. Зачем вам такой гастарбайтер, как я. Я необразованный, деревеньский, как будто этого мало, еще косоглазый, как заяц — сказал Саяк.

— Саяк, хватить, нам давно пора перейти на «ты»! Мне не надо другого мужчины, кроме тебя. Я не могу жить без тебя! Хочу жить с тобой! — плакала она. После этих слов Светланы их тени на стене переплетались. За окном все падал густой снег, стуча снежинками в стекла окон в райской тишине.

Глава 52

Разоблачение

После того, как прокуратура отстранила от занимаемой должности следователя и арестовала тайного осведомителя полиции Гисалая Салавача, народ по другому стал относиться к Зебо, поняв, что ее оклеветали. Родная мама Зебо тоже приехала в полевой стан на своей инвалидной коляске и просила у своей дочери прощения. Она плакала, обняв и целуя своего рано осиротевшего внука. Односельчане, во главе учителя Увадагуппиева тоже собрались в полевой стан и организовали похороны бабушки Саяка старухи Купайсин. Женщины — гассалы, моющие покойниц перед тем, как похоронить, проводили обряд омовения и завернув тело в саван, положили в тобут. Имам — хатиб мечети Шейх Ёркинджон Хукандий зачитал джаназу, согласно по закону шариата. Могильщики тоже, несмотря на собачий холод, выкопали на заснеженном кладбище могилу в замерзшей земле, вручную. После джаназы присутствующие подняли тобут Купайсина, мысленно прося прощения у нее и отнесли ее на кладбище на плечах, провожая в последний путь. Зебо горько оплакивала бабушку Купайсина, как родную мать. Она плакала до тех пор, пока её горло полностью не охрипло. Купайсина похоронили всеми почестями, молились за нее и каждый из присутствующих бросал горсть земли в ее могилу. Самое интересное и странное случилось позже. Жена ростовщика Буджурбаттала сама разоблачила своего мужа, чтобы посадить его в тюрьму и овладеть его имуществом. Она заявила о мерзких поступках своего бывшего мужа, сразу после похорон старухи Купайсин, выступая перед односельчанами с пламенной речью.

— Уважаемые односельчане! Прежде всего я хочу просить прощения у Зебо и у всех присутствующих здесь, на похоронах тети Купайсина за то, что я скрыла от всех вас все это время тайну, которую я записывала когда — то в этот диктофон! Я намерена передать эту запись разговора, разоблачающего бесчеловечные поступки алчного и подлого ростовщика, бывшего моего мужа Буджурбаттала прокурору, как вещественное доказательство! Да, не удивляйтесь! Он действительно получил деньги с большими процентами, которые принесла тогда Зебо! Наивная женщина дорого поплатилась за свою доверчивость! Этот бессовестный подонок обманул не только ее, но и всех нас! Я недавно застала этого сволоча в постели с его грудастой любовницей! Теперь я ему покажу где раки зимуют! Посажу его в тюрьму на долгие и долгие годы! — крикнула она.

Услышав ее слова, односельчане пришли в ярость и толпой направились в сторону дома ростовщика, чтобы его закидать камнями, сделав тошборон, но их остановил учитель Увадагуппиев.

— Стойте! Слушайте меня внимательно! Мы с вами живем в цивилизованной, демократической стране, где проблемы решаются только законным путем! Пусть Зебо падает на ростовщика Буджурбаттала в суд, который будет наказывать его по всей строгости закона! Ведь именно из — за него пострадала целая семья! Наш односельчанин, добрый сторож виноградника Саяк покончил жизнь самоубийством, выпрыгнув из окна многоэтажного дома в далекой России! Отец Зебо, ударник труда, тракторист Нажмиддин Ниязов попал в тюрьму! А сегодня мы с вами похоронили бедную Купайсин! Саяк Сатыбалдиев был моим учеником и я его хорошо знал, знал на что он способен! Этот мой начитанный ученик вместо того, поступить в университет, был вынужден уехать в Россию на заработки, беря деньги в долг под большие проценты у жадного и подлого ростовщика! Саяк был хорошим садоводом и он мог бы открыть фермерское хозяйство, получив денежный кредит в банке. Но в банках нашей страны это не возможно, так как во многих банках царит бюрократия и взяточничество! Банковская система нашей страны нуждается в серьезные, глубокие реформы! В обществе, где не работает закон, образуется хаос, произвол, воровство, недовольство народа, создается многомиллионная армия безработных, которая превратиться в трудовые мигранты, в дешевую рабочую силу, в рабы! Если мы хотим, чтобы развивалась экономика нашей страны и улучшилась жизнь нашего народа, мы все с вами должны научиться жить по закону! — сказал он. После его слов, народ, который хотел убить ростовщика Буджурбаттала, закидав его камнями, успокоился. На следующий день сотрудники правоохранительных органов задержали ростовщика Буджурбаттала с коррумпированным милиционером Дырылдаевом и увезли их в наручниках на допрос. Через недели освободили отца Зебо, тракториста Нажмиддина из тюрьмы и он вернулся домой. А Зебо со своим маленьким ребенком Худоберды переехала из полевого стана в свой собственный дом, который когда — то отобрал у нее ростовщик Буджурбаттал.

Глава 53

Нигман

Оставляя своего ребенка родителям, Зебо каждый день, без выходных едет в город и с утра до вечера работает на базаре, торгуя картошкой под открытом небом. Работает она в ватной телогрейке и в валенках, грея дыханием свои озябшие руки, которые краснеют от холода, словно кисти алой рябины за зимним окном. Зебо покупает картошку у населения и перепродает ее на базаре по гораздо более высокой цене. Таким способом она зарабатывает деньги на хлеб насущный. Однажды она позвонила в соседный район по объявлению одному дехканину, который продает картофель. На следующий день Зебо поехала автобусом туда, чтобы купить картошку на перепродажу. Наконец она нашла дом, где живет тот дехканин и подойдя к железным воротам, позвала хозяина дома. Вышел человек среднего роста, с лошадиным лицом и носом, похожим на картошку, худого телосложения. Он был одет в старый ватный чапан, с шапкой ушанкой на голове. Зебо вежливо поздоровалась с ним: — Здравствуйте, Нигман ака. Это я с вами вчера разговаривала по телефону. Вы продаете картофель? — спросила она.

— Да — ответил Нигман и продолжал — если память мне не изменяет, вас зовут Зебо. Рад с вами познакомиться, пожалуйста, заходите — пригласил ее Нигман во двор.

— Взаимно — сказала Зебо, попутно, идя в след за Нигманом.

Они шли, ритмично скрипя снегом, который хрюкал под их ногами, словно свинья.

— Какая зима! В такой холодной погоде не помешало бы нам с вами пить по пиалушки горячего чая, перед тем, как приступить к работе — предлагал Нигман.

— Нет, спасибо. Как нибудь в другой раз. Я спешу, у меня дела — улыбнулась Зебо.

— Хорошо, я вас понял, Зебо. Давайте тогда зайдем в амбар — сказал Нигман. Такими разговорами они зашли в амбар и Зебо сразу почувствовала запах айвы и яблок, кои лежали, как на прилавках. На стенах амбара висели треснувшие гранаты с гроздями винограда разного сорта. На полу лежали дыни и арбузы. Нигман начал взвешивать картофель. Зебо купила один мешок картофеля и хотела было поднимать мешка с картофелем, ее остановил Нигман.

— Что вы, Зебо?! Женщинам нельзя поднимать тяжелые мешки. Я помогу вам отвести его до автобусной остановки на своем велосипеде — сказал он.

Тут заскрипела дверь амбара и появилась маленькая девочка. Она смотрела на Зебо с удивлением, потом неожиданно бросилась на нее, радостно крича: — Мама! Мамочко моя пйишла!

Зебо не знала что делать.

— Доченька, это не твоя мама! — сказал Нигман, стараясь отнять ее от Зебо, но девочка еще покрепче обняла Зебо за шею, целуя ее.

— Нет, не отпущу! Это моя мамочка! Ты же сказал, что она поехала в Яссию на заяботки! Она пйиехала! — плакала она.

Услышав эти слова своей дочери, Нигман безмолвно заплакал, отвернувшись и тайком утирая слезы с глаз. Потом начал просить прощения у Зебо.

— Простите, Зебо ради Аллаха. Увидев вас у ворот, сердце мое екнуло. Дело в том, что вы очень похожи на мою покойную жену. Если не поверите на мои слова, то могу показать вам ее фотографию. Вы как ее двойница. Поэтому моя дочь принимает вас за свою маму — пояснил Нигман.

От этих слов на глазах Зебо тоже появились слезы.

— Успокойся, доченька, да, я твоя мама — сказала она, целуя девочку за щечки, поглаживая волосы и крепко обнимая ее.

— Ты больше не уходишь? Я тепей всегда буду с тобой, ядная моя — сказала девочка, не желая отпустить Зебо.

— Хорошо, солнушка. Как только я закончу свои дела — вернусь обратно, договорились? Умница ты моя — сказала Зебо. После этого Нигман, погрузив мешок на багажник велосипеда направился в сторону автобусной остановки. Зебо тоже последовала за ним с девочкой в руках. На автобусной остановке они попрощались и Нигману пришлось силой отнять свою дочку от Зебо. Девочка ревела, колотя по голове Нигмана своими маленькими кулаками.

Глава 54

Алфавит

— Плохо работаешь, «Итялак», плохо! — сказал Гисалаю Салавачу надзиратель исправительной колонии. (Слово «Итялак» означает в переводе на русский язык, как посуда для собак).

— Учти, если дело пойдет такими темпами, то сегодня или завтра вся колония будет знать о том, что ты работаешь на нас. Так что, спеши — предупредил он стукача Гисалая Салавача.

— О нет, нет, господин начальник! Я работаю. Только проклятые зеки, кажется, нашли новый способ общения. То есть они общаются, обмениваясь между собой тайными записками, которые они уничтожают сразу, после того, как прочтут. Не знаю как войти в доверие. Но я всё равно разоблачу их. Поверьте мне, утто начальник — сказал стукач Гисалай Салавач.

— Давай, давай, работай, Итялок, занимайся делом. Нам нужен результат — сказал надзиратель.

— Слушаюсь, господин начальник! — поклонился Гисалай Салавач и вышел из кабинета под надзором конвоиров. После этого его снова отвели в его рабочее место, то есть в камеру и подтолкнули пинком так, что он упал. Он стонал и охал, схватившись за живот.

— Гады, избили меня дубинками, ударили ногами в живот — корчился он. Ему помогли встать и дали воду.

— Спасибо, мужики — сказал он, присев и прислонившись к стене.

— Они еще не знают, кто я такой. Я всё равно выйду на свободу, совершив побег, как граф Монте Кристо! Клянусь, век воли не видать! — пообещал он, плача.

— Потише, чувак. Даже у стены есть уши. Откуда знаешь, может среди нас сидят мерзкие стукачи — успокоил его один из сокамерников. Потом написал на бумаге: «Видно, что ты реальный пацан, достойная смена, то есть. Именно такие люди нам нужны. Мы намерены совершить побег. Если хочешь, сбежим вместе».

— Да? — поинтересовался стукач Гисалай Салавач, прочитав записку взахлеб.

«Да. Но, для того, чтобы присоединиться к нам, ты должен выучить наш новый тюремный алфавит, так как мы общаемся между собой записками» — написал сново тот осужденный.

— Мужики, я готов выучить этот уникальный алфавит. То есть у меня хорошая память, фотографическая, можно сказать. Я был класскомом в школе. Даже меня выбрали председателем совета отряда, не зная о том, что я тайно курил, выпивал и воровал деньги у своих родителей. Конечно, все это может вам казаться смешным, но я окончил школу с золотой медалью. Одним словом, я способен выучить не только алфавит, но и целые книги — сказал шепотом стукач, осторожно оглядываясь назад.

— Мы тебе верим, граф Крысо — сказал тот осужденный. К вечеру вертухаи сново увели стукача на «собеседование».

— Ну, какие новости, Итялак? Чем порадуешь ты нас сегодня? — спросил куратор.

— Они обещали дать мне алфавит, чтобы я выучил — ответил тайный осведомитель.

— Нам это все известно. Ты это, давай по существу — сказал куратор.

— Хорошо, господин начальник. Вот я сегодня нашел бумажку. Она выпала из кармана одного глупого зека. Тут написано на ихнем новом алфавите что — то важное, предположительно о побеге — доложил стукач Гисалай Салавач.

— Это совсем другое дело! Молодец, Итялак! Теперь ты должен принести нам этот тюремный алфавит — сказал куратор, задумчиво закуривая сигарету, глядя из окна на заснеженные крыши тюрьмы.

— Хорошо, господин начальник, будет сделано! — пообещал стукач. Через несколько дней стукачу Гисалаю Салавачу удалось получить тот тюремный алфавит и он отнес его своему куратору. Надзиратели в присутствие стукача, начали читать ту записку, которая выпала из кармана неосторожного осужденного, при помощи того тайного алфавита, который принес стукач Гисалай Салавач по кличке «Итялак».

Текст был таков:

Господину генеральному прокурору нашей страны от бедного осужденного Гисалая Салавача.

— Господин генеральный прокурор! В нашей исправительной колонии нет никакой справедливости. Начальник тюрьмы и надзиратели воруют у бедных заключенных вещи, отнимают посылки и крадут мясные продукты из склада. Нам заключенным дают жидкую баланду с испорченной капустой. Нас бьют дубинками три раза в день, душат, надев на наши головы полиэтиленовые пакеты. Пьют водку на работе и издеваются над нами, заставляя надеть противогазы и пытают нас, прикрыв воздух. Мучают нас электрическим током! Проводят тренировки по боксу, подвесив осужденных к потолку подвала. Не исправительная колония, а какой — то концентрационный лагерь фашистов! Начальник нашего заведение сказал, что не боится никого, даже вас! Это еще цветочки, господин генеральный прокурор нашей страны! Он намерен совершить государственный переворот и хочет стать президентом страны, свергнув вас с трона. Планирует посадив вас и члены вашей семьи на пожизненное заключение при первой возможности! Наша тюрьма, которая руководит этот психопат, проклятый фашист, превратилась в свинарник, где нас содержат без прогулок, без бани, без какого — либо свиданий. Все арестанты нашей тюрьмы болеют тяжелой формой туберкулеза и сифилисом! Увидев стены нашего заведение, вы можете думать, что они покрашены в красный цвет. Нет, господин Генеральный Прокурор нашей независимой страны, это совсем не так! Стены покраснели от наши крови, кои засосали вши и клопы, которые мы каждый день убиваем. Такая антисанитарное состояние царит в нашей тюрьме. Не тюрьма, а стойло, свинарник! Помогите нам, Христа ради, господин генеральный прокурор нашей необъятной независимой страны!

С огромным уважением, голодный, донельзя истощенный, словно скелет и бледный, как призрак стукач Гисалай Салавач.

Прочитав записку, надзиратели пришли в ярость.

— Ах ты животный! Стукач неблагодарный! Вах ты Итялак! Ты еще издеваешься над нами, собака бездомная?! Хорошо, что во время узнали о твоих мерзких планах! Бейте, подлого стукача, недорезанного петуха! — кричали они, ударяя тайного осведомителя полиции Гисалая Салавача ногами и резиновыми дубинками, не обращая на его вопли и крики.

Глава 55

Джамила

Зебо, как всегда бойко торговала картошкой на базаре, крича: — Подходи народ свой огород, половина сахар половина мёд! Самые хорошие и свежие картошки только у нас!

Тут зазвенел ее телефон и она включила его. Алло, слушаю вас! — сказала Зебо.

— Здравствуйте, Зебо! Это Нигман вас беспокоит! Помните меня? — прозвучал знакомый голос дехканина, который продал Зебо картофель.

— Да, да, как ваши дела? Ваша дочь, которая приняла меня за свою маму, привыкает? — спросила Зебо, не отрываясь от работы.

— Нет, Зебо, она никак не может смириться с разлукой. После того, как вы уехали, она долго плакала. Плакала, пока не уснула от усталости. Она ждет вас. Самое плохое то, что в последние дни она заболела и перестала есть. Простите меня, я понимаю, что у вас много дел, но я просто вынужден просить вас о помощи. Помогите мне ради Аллаха. Знаю, что у вас каждая минута дорога, но я готов даже платить за это. Не дай Аллах, если с ней случится что — то плохое, я не могу пережить это горе. Потому что я люблю свою дочь, больше всего на свете. Ради нее я готов на все! Пожалуйста. — сказал дехканин Нигман. Он плакал.

— Не плачьте, Нигман ака. Все будет хорошо. Я согласна. Завтра поеду к вам. Только мне ничего не надо платить. Ведь я тоже человек и у меня тоже есть душа. Жалко мне вашей дочери. Бедная девочка — сказала Зебо.

— Спасибо вам огромное, Зебо. Я сейчас же скажу дочке, что завтра приедет ее мама, то есть вы — обрадовался Нигман.

— Хорошо, Нигман ака, до завтра — сказала Зебо, закругляя разговор. На следующий день она поехала в соседний район, чтобы порадовать осиротевшую дочь простого дехканина по имени Нигман, попутно купив куклу в подарок, так же разные сладости. Оказывается отец с дочкой ждали Зебо на автобусной остановке, с букетом цветов в руках. Увидев Зебо, которая сошла с автобуса, девочка улыбнулась, протягивая ей свои руки: — Мама! Мамочка пйехала! Зебо крепко обняла девочку и поцеловала его в щечки, глядя на нее сквозь слезы.

— Вот я приехала. Как ты доченька, умница моя? — спросила она.

— Хаяшо — ответила девочка, обнимая своими тощими руками за шею Зебо и целуя ее. После этого они втроем пошли в сторону дома, где живет Нигман со своей дочкой. Дома Зебо открыла свою дорожную сумку и перед тем, как подарить девушке куклу и сладости, сказала: — Нука закрой свои глаза. Девочка закрыла свои глаза.

— Теперь открой! — сказала Зебо. Девочка открыла свои красивые глаза и сильно обрадовалась, уведев куклу. Она взяла и крепко обняла куклу, словно мать своего ребенка.

— Что нужно сказать, когда дарят подарки?! Нужно сказать спасибо огромное за подарок — припомнил девочке Нигман.

— Шпашибо огёмное за подаяк — сказала Девочка.

— Молодец, умница! — обрадовался Нигман. Потом тихо сказал.

— Не нужно было тратить так много денег на такой дорогой подарок. Еще вы купили сладости. Спасибо вам, Зебо.

— Да не за что! Какая трата? Видите, как она радуется. Такими словами глаза Зебо снова наполнились слезами. Потом спросила: — Простите, как ее звать. Я до сих пор не знаю ее имя.

— Джамила — ответил Нигман.

— Какая красивая имя! — вздохнула Зебо. Тут ее привлек портрет красивой женщины, висящий на стене.

— Да, действительно, ваша покойная жена похожа на меня — призналась Зебо.

— Да, она была красивой женщиной, как вы. Дай бог, вам долгую жизнь и крепкого здоровье — сказал Нигман.

Глава 56

Андрей

Жизнь Саяка изменилась ровно на 180 градусов. Он стал богатым. У него появились друзья среди бизнесменов, знаменитых актеров и музыкантов. Теперь в кругу богатых людей его звали Саяком Сатыбалдиевичем. Саяка с его женой часто приглашают на корпоративные вечера, где проводятся веселые и увлекательные мероприятия такие, как банкеты со шведским столом, концерты, дискотеки и тогдали тому подобные. В один из таких вечеринках чуть не завязалась драка с незнакомым Саяку бизнесменом. Он был изрядно пьян. Подойдя к Саяку он сказал.

— Чувак, выйдем на пару слов?

Саяк сначало не понял за что этот незнакомец просит его выйти на улицу, потом поднялся. Но Света ухватилась за его рукав смонкинга и начала умолять.

— Не надо, Саяк, ты же видишь, он пьяный! Сядь, любимый, не надо!

Но Саяк не слушался ее и вышел вслед за незнакомым бизнесменом на улицу, где шел снег.

— Ну, чего вы хотите? — спросил Саяк, готовясь контратаку.

— Ты чего пялишься на мою жену? — начал говорить бизнесмен.

Узнав о чем идет речь, Саяк улыбнулся. Увидев это, бизнесмен еще сильнее разозлился.

— Чего ты улыбаешься, а, черномазый, азият узкоглазый?! Жить что ли надоело тебе?! Ты чего прячешь свой взгляд! Смотри на меня! — сказал он, оголяя свой пистолет и заряжая его.

— Э, э, мужик, ты чего, успокойся! Дай мне объяснить. Я не смотрел на твою жену, то есть я врожденный косой, понимаешь? Я же не могу ходить все время в темных очках — пояснил Саяк. Тут бизнесмен замер на миг. Потом, придя в себя, начал просить прощения. — О, прости, братан, прости ради Аллаха. Я не знал, честное слово.

— Да не надо просить прощения, бывает — сказал Саяк.

— Во дурак а. Чуть не застрелил ни в чем не повинного человека — сказал, поблагодарив Аллаха и снова прося прощения у Саяка бизнесмен. Он положил пистолет обратно в карман своего малинового пиджака. Потом протянул руку.

— Ну, будем знакомы. Зовут меня Андрей.

Саяк тоже представился.

— Рад познакомиться — сказал Андрей.

— Взаимно — ответил Саяк.

Таким образом они подружились. Когда они зашли обратно в зал, Зебо не поверила своим глазам. Андрей даже познакомил свою жену с Зебо. Потом, мужики, оставив своих жен одни, сели за другой стол, расположенный у широкого окна, за которым кружились снежные хлопья.

— Знаешь, Саяк, я раньше свято верил женщинам, особенно своей первой жене. Теперь потерял всякое доверие к ним, после того, как она изменила мне. Как я верил ей, господи! Тогда нас часто приглашали вот на такие пышные банкеты, на день рождения и на свадьбы. Сижу со своей женой и кто — то из богатых бизнесменов подходит ко мне и вежливо скажет: — Разрешите пригласить вашу даму на танец?. Я соглашался и жена моя танцевала с другим вальс, весело кружась на танцплощадке, словно вьюга за зимним окном. А я улыбался ей, хотя ревность дикой кошкой царапала сердце. Я даже намеревался нанять какого — нибудь лицензированного частного детектива, который мог бы собирать тайную информацию о моей жене о том, где она ходит, чем занимается. Но не осмелился на это, боясь, что детектив может легко меня предать, начиная тайно сотрудничать с моей женой, став двойным агентом, чтобы получить двойной гонорар. Самое опасное для меня было то, что он разрушив семью, мог отнять у нас все имущества. Поэтому я решил установить скрытые камеры вокруг дома и в спальной комнате. Как будто чувствуя все это, жена моя успокаивала меня.

— Будь спокоен, мой милый. Поверь мне, я никогда не буду тебе изменять. Даже на том свете. Потому что я люблю тебя. Ты не беспокойся за меня. У меня есть лучшая подруга Мадам Соня и она не оставляет меня одной. То есть, до тех пор, пока ты не приедешь из командировки, моя верная подружка проживет со мной — сказала она.

Сам знаешь, Саяк, бизнес есть бизнес. Поездки по стране, биржи, аукционы, встречи с иностранными бизнесменами и командировки разные. Я ехал в командировку, поблагодарив Аллаха за то, что он наградил меня, за какие благи, незнаю, такой верной и несравненно красивой женой. Приехал из командировки и на тебе. Скрытая камера запечатлела такие кадры, что, просмотрев их, я чуть в обморок не упал. Лучшая подруга моей первой неверной жены, высокая и тощая женщина с узкими глазами, с маленьким носом и губами, напоминающие бутона розы по имени Мадам Соня, которая ходит в шляпе оказалась трансом. Да, да, эта реальная история, не анекдот. Я долго не мог прийти в себя после этого. Потом я предоставил тот видеодоказательство следователям и выиграл в суде. А неверную жену я просто выгнал и вычеркнул ее из своей жизни навсегда. С тех пор я потерял доверие к женщинам и каждый раз, когда мы с моей женой посещаем массовые мероприятия, где присутствуют мужчины, там мое сердце начинают драть кошки ревности, словно старую мебель. Как говорится, тот кто обжегся на молоке, на холодную воду дует — сказал Андрей.

— Ндааа! — вздохнул Саяк и почему — то ему не захотелось рассказывать Андрею свою историю, связанную со своей первой женой, которая тоже изменила.

Глава 57

Знойные поля

В деревню снова пришла весна. В полях и лугах зацвели рыжие одуванчики, алые маки, синие васильки, вьюнки и донники, радуя глаз. Тонкие ветки ив покрылись желтыми цветами в рощах. В садах радостно щебечут птицы, уже слышны говор ручей и арыков. Зебо теперь не торгует картошкой на базаре, как раньше. Она вышла замуж за дехканина Нигмана по просьбу своих родителей. Бабушка Зебо даже настаивала, чтобы она вышла замуж за Нигмана, считая его неплохим человеком, семьянином, который не пьет, не курит. Зебо согласилась на это только ради того, чтобы спасти бедную девочку, играя роль ее мамы, которая умерла. Она по настоящему полюбила Джамилу и привыкла к ней, как к своей дочери. Нигман тоже стал воспитывать Худоберды, как своего родного сына, который тоже быстро привык к отчиму и даже начал его назвать папой. Зебо с Нигманом работают в полях, под палящим солнцем, выравнивая грунт с помощью кетменя. Поскольку климат в Узбекистане жаркий, к полудню уже солнце начнет печь. В такие моменты супруги сидят, укрываясь в тени деревьев, где беспечно журчит арык. Джамила с Худоберды любят бегать за бабочками, кои безмолвно бродят над полевыми цветами, проворно махая своими хрупкими крыльями. Супруги сидели молча, под тени огромного карагача, глядя на знойные поля, плавящие в мареве.

— Слышишь, любимая, голос кукушки? — спросил Нигман.

— Да — ответила Зебо, задумчиво глядя вдаль.

— Как печально поет, бедная — сказал Нигман. Потом продолжал. — Говорят, что кукушка не поет, а плачет, думая о своем птенце, который вылупляется без нее, в чужом гнезде.

— Да. Ты прав. Бабушка моя рассказывала мне когда — то о том, что кукушки не строят гнезд. Эта птица, как женщина лёгкого поведения, которая родив, оставляет своего родного новорожденного ребенка у порога чужого дома. Некоторые даже продают своего родного ребенка за деньги, словно овца. Оставляют на вокзалах и на базарах, чтобы избавиться от них. Боже, какие бездушные люди! — вздохнула Зебо.

— Это еще ничего. Я знаю одну женщину лёгкого поведения, которая родив, бросила своего новорожденного малыша в колодец старого полевого туалета! Представляешь?! Это случилось осенью семьдесят восьмого года. Я тогда учился в педагогическом техникуме и нас отправили на хлопок в далекий колхоз имени Ленина, Комсомолабадского района. По вечерам мы устраивали дискотеки, иногда приезжала передвижка с киномеханиками, чтобы крутить художественные фильмы под открытым небом. В один из таких вечеров мне захотелось справить нужду. В те годы на краях полей строились деревянные туалеты из досок с глубоким колодцем. Зашел я короче, в сортир и сильно испугался, услышав плач ребенка. Я думал, джинн меня пугает. Такими ужасными мыслями я выбежал из туалета. Потом, немного придя в себя, я вновь заглянул в туалет. Ребенок все еще плакал. Я сжег бумагу и посмотрел в колодец. От увиденного я окосел. Там лежал живой ребенок и плакал. Я быстро позвал людей и мы начали думать о том, как спасти бедного ребенка. Я спустился по веревке в вонючий колодец туалета, как спелеолог в глубокую пещеру и поднял ребенка. У нас была тогда повариха по имени Дурдона. Она искупала ребенка, потом вскормила его коровьим молоком. После этих процедур она сказала:

— Уважаемые учителя и студенты, дайте мне его. У меня нет детей. Я сама его буду растить и воспитывать. Мы все согласились.

Таким образом она усиновила того заброшенного хоромиданбугана, то есть незаконнорожденного ребенка, дав ему имя Сахаргах. Он, то есть этот владизино сейчас достаточно богатый и знаменитый тип, который ворует народное добро и осваивает их различными способами. Живет в роскошном доме. Даже ездил в Мекку, совершая хадж на всякое случае, чтобы отмаливать свои грехи. Он таким бедным людям, как мы с тобой, смотрит свысока, краешками своих глаз, как на муравья — сказал Нигман. Потом умолк.

А кукушка снова запела где — то за полями, в далекой тополиной роще.

Глава 58

Поливальщик

Когда родители Зебо пришли в гости, больше всех обрадовались дети.

— Ура, бабушка с дедушкой приехали к нам в гости! — кричали они, шумя, как чайки над рекой. Нажмиддин взял на руки своего внука и новую внучку. Он радовался, целуя их в щечки. Увидев это, его жена прослезилась от радости, поблагодарив Аллаха. Они дали своему внуку и новой внучке сладости, орехи и яблоки.

— Джамила, кем ты будешь, когда вырастешь? — спросил Нажмиддин.

— Я буду доктойом и вылечу ноги бабушки! — ответила Джамила.

— О, это хорошо! А ты, Худоберды, кем ты будешь? — задал вопрос Нажмиддин своему приемному сыну.

— Я буду пйезидентом! — ответил Худоберды.

— Президентом компании что ли? — спросил сново дед.

— Нет — ответил Худоберды.

— А, президентом страны что ли? — сказал Нажмиддин.

— Да! — ответил Худоберды.

— Ух, ты! Молодец! — обрадовался Нажмиддин.

Услышав это, Зебо с Нигманом засмеялись, глядя друг на друга.

Разговор продолжался над дастарханом.

— Ну, как ваше здоровье, мама? Уже лучше? — спросил Нигман.

— Слава Аллаху, сынок. Сейчас намного лучше. Я даже намерена поехать в Японию на паралимпийские игры, на своей инвалидной коляске и я твердо уверена в том, что завоюю золотую медаль — пошутила теща Нигмана. Снова поднялся смех.

— Нет, я думаю, что ваша мама совсем скоро начинает самостоятельно ходить и на следующий раз она придет к вам в гости солдатскими строевыми шагами — сказал Нажмиддин и рассмешил всех. Такими душевными и интересными разговорами они даже не заметили, как опустился вечер. К этому времени Зебо начала готовить плов, а Нигман, прося прощения у гостей, стал собираться на работу.

— Странно, к вечеру все воротятся с работы, а вы отправляетесь — удивился Нажмиддин.

— Да, папа, мы поливаем хлопковые поля ночью, чтобы хлопчатники не роняли свои цветы — пояснил Нигман. Потом, беря свой кетмень, отправился в хлопковое поле на своем старом, скрипучем велосипеде. Он ехал по проселочной дороге в сторону поле, любуясь полыхающим алым закатом, куда небо бросило раскаленный огненный шар солнца, словно кизяк в топку. Пока он приехал в полевой стан, опустился вечер. В безлюдной тишине начали петь неугомонные сверчки, то громко, то тише. От их голосов звенела вечерняя тишина. Над хлопковыми полями медленно и тихо начала подниматься луна. Нигман начал полив вручную с помощью кетменя, закатывая брючины своих штанов до колена, стараясь ровно распределить воду по грядкам. Эта тонкая работа требует от поливальщика особенную внимательности, так как вода может смыть грядки, затопляя все поле, словно весенние паводки. В лунной тишине можно была четко услышать журчание воды, которая бежала по грядкам, блестя в междурядьях при луне, словно расплавленный свинец. Поливальщик Нигман долго работал под луной, где кроме его тени никого не было. Распределяя воду, он прилег на траву, кои росли на краю поле под старой ивой. Нигман отдыхал, глядя на далекие звезды и на луну, слушая первозданное пение сверчков. Тут он, услышав звуки шагов, обернулся и увидел свою жену Зебо, которая несла ему еду на ужин. Нигман поднялся и встретил Зебо с улыбкой.

— Пришла, моя несравненная? Как там гости? — сказал он, обнимая ее и беря узелок с едой и термос. Они целовались при луне, как молодые влюбленные в белой ночи Петербурга.

— Да, милый, я принес тебе плов на ужин — ответила Зебо. Потом они сели рядом на краю поле, под старой ивой, тонкие ветви, похожие на косички узбечек тихо играла бродячий ветер. Нигман начал ужинать, кушая плов и хлебая зеленого чая.

— Ты кушаешь, как голодный волк — сказала, шутя Зебо.

— Рыррррр! — зарычал Нигман, показывая зубы, как сердитый волк, оголяющий свои клыки.

Зебо улыбнулась. Нигман, плотно поужинав, сказал: — Щас спою. И он хотел было выть на луну, но его тут же остановила Зебо.

— О нет, нет, не надо. Без песни обойдемся. Глянь, какая лунная ночь! Звезды падают вдали! — восхищалась она.

— Хорошо. Концерт отменяется — согласился Нигман, обнимая свою жену.

— Боже, как красиво поют эти лягушки! Еще бесплатно, ничего не требуя взамен. Их, древние, первозданные песни никогда не надоест тому, кто слушает. И как гармонируют их голоса с первобытной тишиной!. О, еще одна звезда упала вон туда, ты видел?! — восхищалась Зебо.

— Да, даже загадывал желание — ответил Нигман.

После этого супруги, сидя в обнимку, молча глядели на лунные поля, слушая далекий хор лягушек.

Глава 59

Шаровая молния

Авиалайнер, вылетевший из петербургского аэропорта «Пулково» приземлился в Ташкенте. Саяк и его жена Светлана спустились с трапа самолета и направились в терминал. Оттуда получив багаж они вышли из терминала международного аэропорта имени Ислама Каримова и наняв такси, поехали в самый дорогой отель Ташкента. На следующий день, взяв джип в прокат, они поехали в сторону ферганской долины.

— Как хорошо, что я получил в России водительские права. Ехать на машине проще, чем лететь на самолете. А в поезде или на автобуса душно, задыхаешься от нехватки свежего воздуха. Глянь, любимая, какая красивая моя солнечная родина, которая я не видел многие годы. Эх, как я соскучился по ней, живя все эти годы в далекой России! Родные тополя, выстроившись вдоль дороги приветствуют нас, махая листьями, как флажками. Как будто они встречают президента какой — то страны, который приехал в Узбекистан с дружеским визитом со своей супругой. Эх, как я люблю эти родные тополя, кои бежали когда — то, спотыкаясь о камни до самых государственных границ за машиной, потом за поездом, где я ехал. Они бежали, прося, чтобы я не уехал, не зная о том, что я вынужденно покидаю свою Родину и еду в чужие края на заработки. Но дело этим не кончилось. Хожу как — то по парку Петербурга, выгуливая нашу собаку «Тарзан» и увидел я там ивы с тополями. Оказывается, они добрались пешком до России гоняясь за мной! Самое трогательно случилось позже. Я лежу в больнице, простудив себе горло и я увидел толпу деревьев, глядящие на меня через окно и я просто не смог сдержать слезы, плакал безмолвно, подумав, что они пришли навестить меня, гастарбайтера, у которого нет близких и родственников в России, представляешь! Вот почему я уважаю и люблю деревья. Люди думают, что деревья не могут ходить и они парализованы. Но они сильно ошибаются! Деревья не только ходят, ковыляя на одной ноге, но и бегут, умеют даже подниматься на заснеженные вершины, как храбрые альпинисты, забираются на высокую скалу, чтобы полюбоваться оттуда бескрайними просторами равнин. Они толпятся в заснеженных лесах и рощах, зимой, чтобы их рубили люди топором и топили свои холодные хижины, похожие на пустые холодильники, где их дети делают уроки при свете керосиновой лампы, судорожно дрожа от холода. Если я скажу, что деревья летять, ты дорогая конечно не поверишь, это однозначно. Даже можешь заподозрить в том, что у меня с головой не в порядке. Но это не так. То есть деревья, как гигантские орлы летят по космосу, крепко держа в когтях планету «Земля». Они такие существа, умеющие прощать, дарят самого бесценного источника жизни, под названием «воздух», тем существам, которые рубят их топором и пилой, распиливают в бревно, колят колуном, превращая в полено и складывают в поленницу. Они вырабатывают кислород для своих врагов, глотая пыль, выхлопные газы, радиацию, карбонат ангидрид и т. п. А люди наоборот, рубят их, колят, превращая в полено, сжигают в буржуйках. Человек, рады наживы уничтожает леса и рощи на планете, словно глупый самоубийца. Такими словами Саяк ехал, не сводя своих косых глаз с трассы. Потом сменив тему разговора, продолжал: — Первым делом, навестим бабушку мою и я скажу ей, широко раскрыв свои объятия: — Ну здравствуй, бабушка! Вот я приехал, дорогая! Приехал не один, а со своей верной, любимой, несравненно красивой и беременной женой! Представляю, как она обрадуется, обнимая нас с тобой, роняя слезы радости с глаз. Потом найду эту потоскуху и прижымая ее к стене буду плевать ей в лицо, в глаза до тех пор, пока не останется плевка во рту. Скажу: — Вот, познакомься, эта моя жена, мое счастье и она беременна! Умри, путана, гори в аду ревности, ведьма ты несчастная! Потом поймаю ее любовника — стукача Гисалаю Салавача и жестоко накажу. Убью гада саперной лопатой и сброшу его поганое тело с высокого куйганярского моста в реку. Построю двухэтажный коттедж со всеми удобствами. Пусть стерва сойдет с ума, увидев наши с тобой счастья — сказал Саяк, крутя баранку автомобиля и не сводя свои косые глаза с дороги. Саяк долго говорил, пока не узнал о том, что жена его уже уснула. После изнурительной пятичасовой езды, наконец Джип приехал в деревню, где родился и вырос Саяк. На проселочной дороге они встретили почтальона Кулмата, который ехал на ишаке с газетами в торбе. Саяк остановил рядом с почтальоном свой джип, полученный в прокат.

— Асаламалейкум, Кулмат ака! Все едете на своем четвероногом Мерседесе, водя его без водительские права и без опознавательных номеров?! — пошутил он. Почтальон удивился, услышав такие слова, даже испугался.

— Простите, господин, я вас чего — то не узнаю. Кто вы такой и откуда вы знаете меня? — спросил он, остановив свой ишак.

— Это же я, Саяк, ваш односельчанин, сторож виноградника! Неужели вы не узнаете меня? — сказал Саяк.

Почтальон Кулмат, вместо того, чтобы радоваться, одеревенел в ужасе. Потом спросил:

— О Саякбай! Ты живой?! О слава Аллаху, слава Аллаху!

— Да вы что, Кулмат ака, конечно жив!? А вы думали, что я умер? — ошарашенно спросил Саяк.

— Дело в том, что кто — то отправил твоей жене по почте посылку, где находился керамическая урна с твоим прахом. В записке было написано о том, что ты выпрыгнул из окна высокого многоэтажного дома и умер — сказал почтальон Кулмат.

— Ниифига себе! Ну сволочи а! Вот мрази! Ясно, это дело рук Коца Лая, который загремел в тюрягу. А я, как видите жив и здоров, слава Аллаху — улыбнулся Саяк, снимая с косых глаз солнцезащитные очки.

— А вот это другое дело! Прости, Саяк, прости, что не узнал сразу. Боже мой, как ты изменился! Бородатый и в пиджаке миллиардеров, еще напялил черные очки, как шпионы, которые, нажимая на них, фотографируют сверхсекретные документы военных объектов, о шахтах, где спрятаны межконтинентальные крылатые ракеты с ядерными боеголовками. Черт побери! Дай я тебя обниму! — сказал почтальон Кулмат, слезая с ишака.

Саяк тоже вышел из салона огромного джипа, похожий на сундук и односельчане обнялись: — Вот ты какой а?! Разбогател. Едешь на дорогом джипе, как мафиозники, ей богу!. А кто эта, рыжеволосая дама? — поинтересовался почтальон.

— Эта моя жена, Светлана. Ну, как поживаете, как моя бабушка, Кулмат ака? — спросил радостно Саяк.

Тут почтальон Кулмат резко сник и спросил: — А ты разве не слышал?

— О чем вы, Кулмат ака? — удивился Саяк.

— Умерла твоя бабушка, ушла из жизни. Мы ее похоронили со всеми почестями. О как она долго ждала тебя, бедная. Часто спрашивала у меня о том, есть ли письмо от тебя, как в старые времена — сказал скорбным голосом почтальон Кулмат.

Услышав это, Саяк замер, как вкопанный. Потом, схватившись за свою голову присел и начал горько плакать, трясясь всем телом. Увидев это, Света тоже вышла из машины и начала успокаивать своего мужа, крепко обнимая его и поглаживая по голове, словно сироту.

— Ах, это все из — за нее! Стерва неверная! Я убью ее вместе с ее любовником, этим стукачом Гисалаем Салавачом! — плакал Саяк.

— Нет, нет, Саяк, ты что?! Твоя жена Зебо не изменяла тебе. Оказывается, тот стукач подлый Гисалай Салавач, сделал селфи, когда твоя верная жена сопротивлялась ему. Он сам признался об этом, после того, как Аллах наказал его за грехи неизлечимой болезнью. Он заболел этим, как ее. сифилисом и сгнил заживо. У него отвалился нос, ужас! Такого даже своему заклятому врагу не пожелаешь. Выяснилось, что этот гад, отправил тебе тот злополучное селфи по телефону твоей жены, который она потеряла. Стукач Гисалай Салавач просил, перед своей смертью прощения. Но Зебо не простила его. Жена ростовщика тоже публично разоблачила все махинации жадного ростовщика Буджурбаттала, заявляя о том, что он получил все деньги, которые принесла тогда Зебо. А твой сын Худоберды уже бегает — пояснил почтальон.

— Да?! О боже?! Боже, что я наделал! А где они?! Где моя Зебо и мой сын Худоберды? Я на коленях должен просить у них прощения! — сказал Саяк, все плача.

— Твоя жена, подумав, что ты умер, вышла замуж. Муж ее усыновил твоего сына. Они живут в соседнем районе — сообщил почтальон Кулмат, грустно вздыхая. От этих слов Саяк снова замер, как одинокое дерево на высокой скале, в которое ударила шаровая молния. Почтальон Кулмат, сев на свой ишак, поскакал дальше. Он тоже плакал.

Глава 60

Драка

Облака стремительно сгустились над хлопковыми полями и небо резко стемнело. Поднялся легкий порывистый ветер, предвещая грозу. Засверкали молнии так, как будто гигантское дерево распустило свои серебряные корни в небеса. Стали падать косые, крупные и секущие капельки дождя. Когда весело зашумел дождь, люди побежали в укрытия, оставляя свои кетмени на полях, одни укрылись от дождя под прицепом трактора, другие стали прятаться под деревом, весело смеясь. Нигман с Зебо побежали в сторону полевого стана. Гремели раскатистые громы, оглушая окрестность, как выстрелы из дробовика. Сверкали молнии, обнажая артерии и вены небес, словно на рентгеновском снимке. При свете молнии они увидели радостные лица своих детей, которые, стоя на крыльце полевого стана звали их, чтобы они бежали быстрее. Пока Нигман с Зебо добежали до полевого стана, промокли до нитки. К этому времени дождь усилился и превратился в ливень. Забурлили арыки, переполненные мутной дождевой водой, похожая на какао. Ливень лил долго. Потом закончился также резко, как и начался. Небо стало ясным. Над полями и лугами появилась огромная дуга — семицветная радуги, радуя глаз. Люди с диким восхищением смотрели на радугу, как на гигантскую вороту рая. Птицы снова звонко зашебетали и промокшие деревья глядели в лужи, как в зеркала, где лежали их отражения, словно двойники. Лужи напоминали стекла, которое упало с неба на землю и не разбилось. Тут на проселочной дороге появился черный джип. Люди подумали, что приехала комиссия из области. Дети, весело крича побежали туда, где остановилась машина. Джип не подъезжая к полевому стану остановился и из него вышел модно одетый, бородатый человек в солнцезащитных очках и рыжеволосая женщина. Бородатый человек в смокинге вежливо поздоровался с детьми, потом начал расспрашивать у них о том, есть ли тут поблизости тети по имени Зебо.

— Да, есть. Она моя мама. Сейчас я ее позову! — сказала Джамила и побежала в сторону полевого стана. Прибежав к Зебо она сообщила о том, что ее спрашивает один бородатый дядя в черных очках. Услышав это, Зебо с Нигманом переглянулись и Нигман сказал своей жене: — Ну, чего ты стоишь. Иди, узнай, почему этот бородач спрашивает тебя? Может он один из твоих знакомых, который ты познакомился в городе, когда торговала картошкой.

— На что ты намекаешь? Не начинай пожалуйста, дорогой. Не ревнуй. Кроме тебя у меня никого нет. Иди тогда сам к нему и спрашивай у него, кто он, зачем приехал, и почему спрашивает меня — огорчилась Зебо.

— А что, пойду! Я не люблю, когда кто — то нагло пялится на мою жену или зовет к себе. Не потерплю такого нахальства. Такими словами Нигман направился к машине, где стоял бородатый человек. Подойдя к нему, он начал говорить.

— Здравствуйте. Что вам угодно?

— И вам не хворать. Я это. Хотел бы поговорить с Зебо. А вы бригадир что — ли? — сказал Саяк.

— Нет, я не бригадир, а простой труженик. А Зебо моя жена. Так о чем вы хотели поговорить с ней, и кто вы такой, позвольте поинтересоваться? — сказал Нигман.

— Ах вот кто вы! Знаю, рассказывали мне о вас. Я, к вашему сведению, являюсь первым мужем Зебо. Может она рассказывала вам обо мне и о том, что я умер. А я вот, как видите, жив и здоров. Это собутыльники подлого и мерзкого сутинера по имени Коца Лай отправили ей прах другого человека, которые они убили в лесу и сожгли только за то, что он отказался платить им так называемые «взносы». Я понимаю вас. Но вы тоже должны меня понимать. У меня сын, который вы незаконно усыновили и женились на Зебо просто так. А мы любим друг друга, понимаете? Еще со школьной скамьи. Если не поверите на мои слова, то можете спросить у нее. Я не возражаю — сказал Саяк.

— А х ты козел бородатый! Что ты себе позволяешь а, кащей бессмертный! — разозлился Нигман и размашистым хуком ударил Саяка в морду. Тот закачался от сильного удара и упал на землю. Светлана в ужасе начала кричать о помощи по русски. Завязалась драка. Мужики били друг друга руками и ногами, то вставая, то снова падая на землю. Дрались они, как бульдоги в собачьих боях, с ног до головы перепачканные грязью. Увидев это, Зебо прибежала, чтобы помочь своему мужу. Тут, увидев Саяка, у которого полетели солнцезащитные очки, она замерла, не поверив своим глазам. Саяк, не отрываясь от драка, кричал: — Зебо, Зебуня моя! Любимая! Нас сшантажировали, то есть обманули, понимаешь! Я жив! Я приехал! Прости меня, прости, любимая!.

После этих слов Саяка, Зебо упала в обморок.

Глава 61

Счастливая семья

После драки, которая завязалась между бывшим и нынешним своим мужем Нигманом, Зебо долго пролежала в больнице. Саяк много раз попытался зайти к ней в палату, чтобы попросить у нее прощения на коленях, но врачи просто не разрешили ему, требуя не беспокоить ее. Он попытался даже дать врачам взятки, но они не взяли. Просили его, чтобы он больше не появлялся около больницы, в противном случае они будут вызвать милицию. Саяк молился, день и ночь Аллаху, чтобы Зебо быстрее поправилась. Он сидел целыми днями в салоне джипа и наблюдал с помощью бинокля за Нигманом, кой каждый день приезжал в больницу вместе с детьми, чтобы навестить Зебо и завидовал ему. Наконец, Зебо поправилась и ее выписали из больницы. К этому времени русская жена Саяка Светлана по просьбе своих родителей и заместителя торговой фирмы уехала домой в Россию. После того, как уехала Светлана, Саяк, купив дорогие подарки своей первой жене и для своего сына Худоберды, приехал к дому, где живет Зебо. Но супруги с детьми не оказались дома. Соседи сказали, что недавно они пошли в поле работать. Саяк быстро развернул машину и поехал в сторону полевого стана, где он подрался с Нигманом. Он их догнал на машине на проселочной дороге и тормознул, поднимая облака пыли на обочине проселки. Супруги с детьми остановились.

Рассерженный Нигман, бросив свой велосипед, хотел было напасть на Саяка, с кетменем в руках, чтобы приучить своего наглого соперника, но его остановила Зебо.

— Успокойся, милый. Если убьёшь его, тебя посадят и я с детьми останусь одна. Давай, всю эту проблему решим без драки, по людски — сказала она. Нигман еле удержался и с трудом взяв себя в руки, согласился с мнением своей жены.

— Ну, что ты опять пожаловал к нам на своей телеге, косой ты проклятый? Что ты еще от нас хочешь?! Жить что ли надоело?! Если бы не Зебо, я бы тебя разрубил этим кетменем ровно на две части. Ты как скотч прилип к нашим ногам. Оставь нас в покое и езжай в свою Россию, предатель Родины, трудовой мигрант, жалкий батрак, раб несчастный! Давай, катись отсюда, пока я не укокошил тебя! — крикнул он.

Испуганные дети прятались за длинной материнской юбки, словно птенцы под крылом птицы.

Саяк сел на колени, и двигаясь в сторону Зебо, словно инвалид войны, у которого ампутированы обе ноги, начал громко просить прощения:

— Зебо, прости меня ради бога, прости, любимая! Ты знаешь, я никогда и ни перед кем не становился на колени! Клянусь всем святым, что я поддался на грязные провокации подлого стукача Гисалая Салавача! Да, я виноват в том, что поверил во всё это! Женился, подумав, что ты изменила мне! Ну подумай сама, дорогая, какой мужик может выдержать такого, когда увидит селфи, где изображена его жена с чужим мужчиной! Знала бы ты, как я горел в те дни в аду ревности, пытаясь покончить жизнь самоубийством! Как будто этого мало, мерзкий подонок Коца Лай отправил тебе по почте прах какого — то человека, объявляя меня умершим! Одним словом подлые люди развалили нашу семью! Отняли вас у меня! Если бы я знал о том, что все это неправда, я бы никогда в жизни не женился на другую женщину, поверь мне, дорогая! Да, я должен был проверить все это и приехать сюда. Но я не мог, так как мне стыдно было вернуться сюда, после грязной провокации подлого стукача Гисалая Салавача, понимаешь?! Я только здесь узнал правду, которая рассказал мне почтальон Кулмат! Я хочу, чтобы ты понимала меня правильно и простила! А ты чувак, успокойся. Я не боюсь твоих угроз. Теперь мне умереть не страшно. Потому что я потерял почти все. Жену свою, которую любил, люблю и буду любить вечно, даже на том свете. Бабушку мою, которая вырастила меня, после смерти моих родителей, не отдавая меня в детский дом. Живите, ради бога, я согласен. Я принимаю все это, как жестокое наказание Аллаха за грехи, которые я совершил. Только, отдайте мне моего единственного сына и я по хорошему уеду с ним в Россию. Клянусь всем святым, уеду, оставив вас в покое навсегда! Чувак, ты тоже отец и ты должен понимать меня. Чтобы узнать о том, настолько мне трудно, ты поставь себя на мое место. У тебя в груди сердце, или камень?! Хочешь, я тебе дам 100 000 долларов? Слово достойного мужика!. — сказал Саяк.

— Эх ты, новый узбек, бизнесмен ты несчастный! Зачем нам твои заокеанские деньги? Мы не торгуем своими детьми! Худоберды мой сын и я тебе его не отдам ни за какие деньги! Дети бесценны! — крикнул Нигман, поднимая свой велосипед. Потом сказал: — Пошли Зебо, пошли, дети мои. Зебо горькими слезами на глазах покорно следила за Нигманом, иногда оглядываясь назад.

— Папа, почему это дядя плачет? — спросил Худоберди, садясь на багажник старого велосипеда своего отчима. Нигман не знал, как ему ответить.

— Куда вы, постойте! Зебо!. Зебуня!. Сынок, Худоберды, иди ко мне! Я твой отец! Я увезу тебя в Россию! Там у меня большой дом, где много игрушек! — крикнул Саяк.

Супруги с детьми стали уходить.

Саяк снова пал на колени и горько заплакал, не стесняясь никого.

Глава 62

Слезы счастья

Саяк на оставшиеся деньги купил земельный участок, со старым виноградным садом, принадлежавший когда — то колхозу имени Ленина. Тперь он, как в старые добрые времена, работает сторожем своего собственного виноградного сада и целыми днями сидит в шалаше на высоких сваях, словно на пограничной сторожевой башне, откуда окрестность видна, как на ладони. Сидя в шалаше, Саяк прогоняет птиц с помощью отпугивателя, сделанный из — под пустых железных банок рыбной консервы и кока колы, подвешенные на проволоке. Он кричит на весь голос, громко свистя и хлопая в ладоши. Когда он дергает проволоки, раздается оглушающие звуки пустых железных банок, прогоняя стаи прожорливых птиц прочь. Саяк безумно любит наблюдать за стаями птиц, летящие тучей над виноградным садом, над хлопковыми полями, создавая шум птичьего бурана своими крыльями, резко изменяя свое направления, то туда, то сюда, словно снесенный ветром парашют.

— Эх, как хорошо жить и работать на своем родном крае, где ты родился и вырос! Заниматься любимым делом, любуясь пейзажами своей Родины! Глядишь на родные сентябрьские хлопковые поля, кои белеют, как чистая душа хорошего человека. Гудит поезд, грохочет по железной дороге куйганярского моста, как бы приветствуя тебя издалека, словно твой старый и верный друг. Ну, с чем можно сравнить эту проселочную дорогу, по которой едет на своем ишаке почтальон Кулмат? Как я тосковал по дельту реки, по рисовым полям, по оврагам, по своим односельчаном, когда жил и работал в далекой России! Люблю я тебя, люблю мой солнечный Узбекистан! — подумал он, глядя косыми глазами на родные сентябрьские поля, над которыми тучей летели птичьи стаи. Тут зазвонил его мобильник и он включил его.

— Алло! На проводе Саяк Сатыбалдызаде. Ну как ты моя дорогая Светлана?! Как твое здоровье? Как мой сыночек Сашка, тезка великого поэта Александра Пушкина? Ты береги его как зеницу ока. Он мой наследник. Ну как ты там, все спокойно плаваешь в шумном штормовом море бизнеса, стоя за штурвалом старинной шхуны нашей фирмы? — сказал он в трубку.

— Здавствуй, любимый! Слава богу, проблем со здоровьем у меня пока нет. Сашка растет. Красавчик, черноглазый! Курчавый, как Пушкин. Что касается нашей фирмы, хочу отметить, она обанкротилась. Дело в том, что в отсутствие меня заместитель директора фирмы Солодянкин Прохор Николаевич, вел неправильную торговлю на рынке ценных бумаг, наивно доверяя прогнозам аналитиков, предвещающие рост цены на нефть, выкупив контрольный пакет акции одного нефтяного компании. Но цены на нефть упали до рекордно низких уровней. В результате резко рухнули акции, ударив по котировкам нашей фирмы. Еще было совершено экономическое преступления, то есть уклонение от уплаты налогов в крупном размере и отмывание преступных доходов. Мы еле избавились от долгов, выплатив имуществом фирмы и загородным домом. Ты правильно сделал, не вмешиваясь в коммерческих делах фирмы. Теперь не знаю что делать — сказала Светлана.

— Да, плюнь ты на все это, любимая и немедленно приезжай ко мне в Узбекистан! Хотя здесь нет роскоши, но есть самое главное — душевный покой. Пускай наш сын Александр растет здесь и живет в гармонии с природой! Тебя буду назвать по узбекски ойдин (лунная ночь), а моего сына Алексндра Алишером. Пусть он станет великим поэтом и мыслителем, как Эмир Алишер Наваи! Приезжайте скорее, я умираю от одиночества!. О, постой дорогая, одну минуту. Не выключи телефон, несравненная моя! Сейчас я прогоню этих прожорливых птиц, потом продолжим разговор! Такими словами Саяк принялся свистеть и кричать: — Кыш! Кыш! и дергал проволоку отпугивателя, сделанный из — под пустых железных банок рыбной консервы и кока колы.

После чего он снова взял в руку мобильник и продолжал разговор со своей женой Светланой.

— Ну, где мы остановились? Ах, вспомнил. Ты сейчас же езжай в авиакассу и купи билет на самолет. Хоть на самолете, хоть в поезде, хоть на машине, езжай сюда, слышишь?

— Я уже купила билет на самолет, милый мой — сказала Светлана.

— Вот и прекрасно! Молодец! Лети, я сам вас буду встречать на Ташкентском международном аэропорту имени Ислама Каримова! Я буду в тюбетейке и в полосатом чапане, напоминающий тигриную шкуру. В руках у меня будет транспарант, словами — Я здесь, моя любимая Светлана!». Вот, спущусь из шалаша на высоких сваях и сейчас же поеду в Ташкент! Каким рейсом ты прилетишь, дорогая?! — спросил Саяк, радуясь.

— Не надо ехать в Ташкент, милый мой, мы с твоим сыном уже здесь?! — сказала Светлана, выходя из укрытия и весело махая своему мужу рукой. Увидев Светлану с ребенком в руках, Саяк обрадовался, как маленький, стоя в шалаше на высоких сваях.

Глава 63

Чтение

После того, как приехал Саяк, жизнь Зебо превратилась в сущий ад. Нигман стал ревнивым и начал ревновать ее буквально ко всему и начал постоянно преследовать, подозревая, что она встречается с Саяком. Стал приходить домой пьяным. Пил он день и ночь, не просыхая. В результате чего семья обеднела. Иногда он приводил своих пьяных собутыльников, бездельников — дармоедов, беззубых алкашей домой, которые, бегая по двору гоняются за курицами, спотыкаясь о ведра и падая, словно фашистские солдаты на оккупированной территории. Остальные смеются, хохочут, дебошириют, до смерти пугая детей. Нигман уже нигде не работал и как будто этого мало, проиграл корову в карту. Естественно, Зебо плакала, как все женщины, а Нигман начал упрекать ее.

— Ну, чего ты плачешь, курица безмозглая? Корову жалко да? А меня? Меня не жалко?! Да, конечно, я плохой, пьющий, бьющий, нищий и играю в азартные игры, то есть не такой хороший, как твой косой! А ты, знаешь, после своей смерти я уж точно не попаду в ад. Да, да, не удивляйся. Потому что, я уже прошел через гиены, которая называется ревность и ее ты специально устраиваешь, чтобы поскорее избавиться от меня! А ты, после своей кончины, вечно будешь гореть в аду! Я тебя знаю. По глазам вижу, что ты обманываешь меня. Ты меня не любишь и никогда не любила! Если бы ты любила меня, то ради меня ты была бы готова пожертвовать не только коровой, но и собой!. Слушай, сука, на следующий раз ставлю на кон тебя! Пускай выигрывают! А какая разница, ты ведь все равно дешевая и грязная праститутка. Ты в тайне от меня встречаешься со своим бывшим мужем, кой вернулся из России, с толстым кошельком, где лежат заокеанские деньги! Ой какой позор, какой поззооор! Боже, зачем я женился на нее?!. Сам шайтан алайхуллаъна меня попутал! Нет, не клянись! Не надо клясться, все равно я тебе не верю! Ты полностью потеряла кредит доверия! Но учти, я не такой лох, который ты себя представляешь. Если поймаю тебя с этим косым шайтаном, то вам обоим придет конец. Заживо закопаю! Клянусь ножом! — сказал он, внимая нож из ножен и облизывая языком его острия, как кровожадный палач. Самый большой скандал случился позже. Дело было так. Однажды ночью дул сильный ветер и яблоки падали, издавая звуки, топот копыт диких лошадей, бегущие табуном. В той ночи зебо увидела странный сон. Во сне она, убегая вместе со своими детьми от своего злого и пьющего мужа Нигмана, скрылась в роще и стала жить на дереве, построив себе жилище из ветвей. Узнав о том, что она живет со своими маленькими детьми на дереве, пришли местные блогеры с видеокамерами в руках и сняли видео. На следующий день снятое видео они выкладывали в Интернет, обращаясь соотечественникам с просьбой, чтобы они оказали материальную помощь бедной бездомной женщине, которая, словно обезьяна живет на дереве в XXI веке. Зебо поблагодарила добрых блогеров, утирая слёзы дырявыми рукавами своего халата. Но через несколько месяцев блогеры построили не для нее, а себе роскошные, благоустроенные коттеджи на денежных средств, собранных в виде пожертвований. Потом, чтобы потерпевшая не обратилась в милицию с заявлением, блогеры сожгли хижину Зебо и она проснулась в ужасе и до утра не могла уснуть. Утром собирала яблоки, которые падали ночью от сильного ветра, издавая звуки топот копыт одичалых лошадей и поехала на базар, чтобы найти деньги на пропитание. Она кричала, держа в руках два яблока, похожие на бильярдные шары: — Подходи народ, свой огород! Половина сахар, половина мед! Сладкие яблоки! Кому яблоки! Тут одна женщина подошла к ней и, попробовав яблоко на вкус, сказала: — мне два килограмма пожалуйста. Женщина перед тем, как открыть свою хозяйственную сумку, положила на прилавку какую — та книгу в твердом переплете. Увидев на обложке книги краешком глаза фотографию автора, Зебо чуть в обморок не упала. Эта была книга Саяка. Зебо, едва взяв себя в руки, высыпала яблоки в хозяйственную сумку женщины и спросила у нее о том, где она купила книгу.

— Вон в этом книжном магазине — сказала женщина, указывая своим кошельком на книжный магазин. Потом добавила: — Сборник стихов нашего земляка, великого поэта Саяка Сатыбалдиева! Он такие стихи пишет, что прочитав, просто диву даешься, замираешь, словно осень за окном. Он не стихи пишет, а симфоническую музыку с помощью слов! Высокая поэзия!. А вы тоже любите стихи? — сказала она.

— Да, очень — ответила Зебо, стараясь улыбаться.

— Это похвально — сказала женщина и ушла.

Зебо, распродав яблоки, побежала в сторону книжного магазина и купила сборник стихов Саяка в твердом переплете. Придя домой, она спрятала книгу, словно бесценный алмаз под подушку. Вечером пришел Нигман на четвереньках, как всегда пьяный в стельку. Он долго бормоча что-то себе под нос, наконец заснул. Зебо зашла на кухню и осторожно открыв начала читать сборник стихов Саяка в свете керосиновой лампы у открытого окна. Вокруг горящей керосинки кружили мошки и мотыльки. Над деревней беспечно сияла круглая луна. Доносился ленивый и усталый лай далеких собак. Неугомонные сверчки пели во мгле свои первозданные монотонные песни то громко, то тише, то где — то вблизи, то вдалеке. Зебо восторженно читала стихи своего возлюбленного, позабыв себя и слезы катились по ее щекам, словно капли дождя по оконному стеклу. Особенно тогда, когда она читала стихотворение, посвящённое ей самой. Зебо читала долго и заснула прямо за столом. Она проснулась утром от громкого крика своего мужа. Нигман стоял с книгой Саяка в руке и ругался на чем свет стоит.

— Ах ты грязная праститутка! Ну ты паскуда! Сволочь, тварь! Да как ты посмела принести книгу своего косого вонючего козла в мой дом и читать! Я убью тебя! На, получай, канджык! Умри, скотина неблагодарная!

Такими словами он начал колотить Зебо, ударив ногами и руками куда попало. Зебо кричала, умоляя своего мужа, чтобы он не бил ее и зазывала людей на помощь. Дети тоже кричали, дрожа от страха. Пока соседи прибежали, Зебо потеряла сознания от нанесенных ударов. Нигман все кричал, рвя страницы книги Саяка вклочья и засовывая их в рот своей жены.

— На, ешь, сука, ешь! Тут учитель Увадагуппиев бросился на Нигмана и одним ударом повалил его на пол. Приехала милиция и увезла Нигмана в наручниках в участок.

Глава 64

Бумеранг

После того, как посадили Нигмана на пятнадцать суток, Зебо переехала с детьми к своим родителям. После отсидки Нигман попытался вернуть свою семью назад, но тракторист Нажмиддин его жестоко избил, потом выгнал пинком в зад, предупредив о том, что если еще раз хоть пальцем тронет его дочь, то он его просто убьет. После чего Нигман, чтобы отобрать свою дочь, обратился в суд с заявлением, но органы опеки и суд лишили его родительских прав, учитывая то, что он злоупотребляет спиртными напитками и ведет аморальный образ жизни. В это время во дворе стоял задумчивый сентябрь, шепча ранним и рыжим листопадом. Облетали алые клены, тополя и ивы в рощах и садах. Зебо подметала опавших листьев, слушая со вздохом громкие крики Саяка, который отпугивал стаи прожорливых птиц в виноградном саду, хлопая в ладоши, сидя со своим сыном Александром в шалаше на высоких сваях. Зебо, безмолвно плакала, подумав о том, почему она такая невезучая. Даже второй муж, который был хорошим человеком, трезвенником, семьянином, опустился ниже плинтуса, превратившись в пьяницу, сразу после того, как приехал Саяк.

— За что, господи! За какие грехи ты меня бросил в наземной ад? Что я сделала плохого?! — обращалась она мысленно к Аллаху, тихо плача. Джамила с Худоберды невероятно быстро освоились, подружившись, играли вместе с местными ребятами, бегая по улицам Куйганяра, звонко смеясь. Однажды Худоберды с Джамилой принесли домой сочные гроздья золотистого, сладкого винограда. Увидев это Зебо испугалась.

— Откуда эти гроздья винограда?! Украли что ли?! — спешно спросила она, подумав, что дети украли их из чужого сада.

— Нет, мамочка, мы не укяли. Эти вингйядние гяздья подайил нам косой дядя. Еще он покатал нас на телеге. Мы все залезли на телегу и сели на мягком сене, а косой дядя гнал лошадь по улицам дееевни. Мы кйичали — Уйяаааа! Уйяаааа! — пояснила Джамила.

Услышав такое, Зебо замерла на миг, потом тихо заплакала, тайком утирая слезы.

Такими мыслями, подметав двор, Зебо погнала корову с теленком к реке, чтобы они паслись на пастбище. Идя по дороге она снова начала думать о Саяке, о его стихах, которые читала в сборнике его стихов, кой порвал в клочья злой Нигман. Особенно ей запомнились его осенние стихи, где он описывал пейзажи родного края, облетающих кленов и тополей, Искрящиеся капельки росы на паутине, похожие на ожерелье, крики журавлей в тумане, дельту реки с шумящими высокими камышами. Не смотря на то, что Саяк живет с другой женщиной, Зебо все же иногда благодарила Аллаха за то, что ее возлюбленный Саяк вернулся живым и здоровым, за то, что он есть на этом свете. Такими мыслями Зебо пришла к берегу реки «Кашкалдак», где дехкане косили рис вручную, с помощью серпа. Над рисовым полем тучей летели шумные стайки воробьёв. В рисовых полях дехкане работали, одни жали спелый рис вручную, другие вязали скошенный рис в снопы, кто — то из снопов складывал копны. Вдалеке дымили костры. Береговые ивы и тополя облетали, тихо шумели высокие камыши, качаясь, словно пьяные на осеннем ветру. Издалека доносились крики чаек, кои неслись над дельтой, где все еще белели цветы кувшинок и лилий. Корова с теленком, осторожно спустившись к берегу начали молча пастись с другими коровами. Зебо, сидя над обрывом начало любоваться осенними пейзажами берега, задумчиво глядя вдаль. Тут, скрип колес старой телеги перебил ее мысли и она обернувшись увидел Саяка, кой стоя в телегу останавливал лошадь. Увидев это, у Зебо ёкнуло сердце от волнения и она встала, не зная что делать. Саяк спрыгнул с телеги и смело подошел к Зебо.

— Ну, здравствуй, Зебо, как ты себя чувствуешь, дорогая? Потом он внезапно сел на колени перед ней и глядя на нее косым взглядом, стал просить прощения.

— Прости меня, любимая за то, что я причинил тебе столько боли и страдания все эти годы! Прости, если сможешь. — сказал он, прижав свою тюбетейку к груди. Зебо снова заплакала: — Ставай, дурак — сказала она плача, сквозь слезы. Саяк встал, надев набекрень свою поношенную тюбетейку и тут Зебо бросилась в его объятия. Она крепко обняв Саяка, начала колотить его своими хрупкими кулаками и рыдала, от счастья.

— Шайтан. — сказала она.

— Да, ты права, любимая, я шайтан, но не простой, а косой шайтан — улыбнулся Саяк, тоже сквозь радостные слезы.

— Псих — продолжала Зебо.

— Да, да, я псих, не плачь, любимая моя, не плачь — сказал Саяк, целуя Зебо в губы. Они так страстно начали целоваться, что волосы Зебо взъерошились, словно высокая трава на порывистом ветру перед весенней грозой. Тут над ними начали пролетать крикливые журавли огромным клином. Влюбленные, обнявшись друг с другом, глядели в небеса, слушая печальные голоса серых журавлей. Курлы! Курлы! Курлы! Курлы! — кричали хором журавли, медленно и плавно отдаляясь от деревни.

— Журавли улетают в теплые края, словно бумеранг и они прилетят к нам обратно, когда придет весна, чтобы этот серый бумеранг с прихлопом ловить. Они прилетят, как наша любовь, которая вернулась к нам — вздохнул Саяк.

— Да — сказала Зебо, тоже вздыхая и еще крепче прижимаясь к Саяку.

Глава 65

Последняя встреча

Саяк, сидя в тени могучей ивы тщательно отбил косу молотком. Звонкий лязг железы и стуки молотка летели вдаль в безлюдной тишине. Проверив пальцем острату лезвие косы, Саяк принялся косить траву, которая стояла стеной до пояс. Вокруг него беспечно порхали бабочки и звонко пели жаворонки над лугом. У отпряженной телеги паслась лошадь, то мотая головой, то кивая, отбиваясь таким образом от назойливых мух. В воздухе витал запах скошенной травы. Задумчиво и невесомо летели пушинки одуванчика, словно снежинки во время снежной метели. За куйганярским железным мостом грохотали товарные поезда, ритмично спотыкаясь о стальных позвоночниках железной дороги. Саяк долго работал под палящим солнцем до тех пор, пока зверски не устал. Он весь вспотел и ему захотелось передохнуть в тени деревьев, укрываясь от жары. Сидя в тени ивы, посреди высокой травы, Саяк жадно пил холодную воду, утоляя жажду. Поскольку луг находился ближе к берегу, далекие дамбы, рисовые поля с дельтой виднелись, как на ладони. Доносились крики чаек, кои неслись над рекой. Над рисовыми полями тучей летели безумные стайки воробьев. Любуясь пейзажами родного края, Саяк начал вспоминать своего далекое детство и юность, кои прошли на берегу этой реки и о том, как он с друзьями гнал корову на другой берег на пастбище. Коровы то вброд, то вплавь переправлялись через реку, с птицами на спинах и на рогах. Потом они весь день на пролет паслись, теряясь в высокой траве и в юлгуновых зарослях, где ромашки и синеглазые васильки тихо колыхались из-за бродячего ветра. Только к вечеру коровы возвращались домой длинным и усталым караваном, идя по проселке неспешными шагами, поднимая облака пыли и протяжно мыча, напоминая печальные гудки далеких паромов в вечерней тишине. Такими мыслями Саяк сидел, глядя вдаль и тут кто — то сзади закрыв его глаза ладонями своих рук спросила «угадай, кто?.

— А пришла, моя единственная? — сказал Саяк и держа за руки Зебо, протянул ее к себе и крепко обнял. Они начали целоваться.

— Я люблю тебя — сказал Саяк, поглаживая волосы Зебо, глядя косым взглядом в ее глаза.

— А Светлану? — улыбнулась Зебо.

— Ее тоже. Она моя вторая любовь. Ты у меня первая. Помнишь, как Светлана помогла нам деньгами, в самые трудные дни нашей с тобой жизни? Благодаря ей мы избавились от долгов. Может ты не поверишь на мои слова, но не смотря на то, что она христианка, недавно мне предлагала жить втроем, присоединив наши семьи с тобой. Вот какая она благородная! — сказал Саяк.

— Эх судьбинушка ты моя горькая! — вздохнула Зебо.

— Ревнуешь? Ну ревнуй, ревнуй. Ревнуешь значит любишь — сказал саяк, улыбаясь, потом продолжал: — Зебуня моя, я рад, что ты не наложила на себя руки от отчаяния все эти годы разлуки. Какая ты у меня терпеливая, несравненная моя! А я почти каждый день катаю детей на телеге и никак не могу сказать своему сыну, что я его отец. Боюсь его спугнуть. Он думает, что Джамила его родная сестра. Бедный. Слушай, может присоединим наши семьи, хотя бы ради детей? Что ты скажешь на это?

— Я должна подумать и посоветоваться со своими родителями — ответила задумчиво Зебо. Такими разговорами они долго сидели в тени могучей ивы. Потом они вместе встали и начали переворачивать скошенную траву граблями и вилами, чтобы она просохла и превратилась в сено.

Закончив работу, Саяк запряг лошадь и они вдвоем сев в скрипучую телегу, поехали по проселочной дороге в сторону села.

— Эх, как хорошо ехать на простой телеге, еще со своей любимой женщиной по извилистой сельской дороге через поля и луга в родном краю, где ты родился, вырос и влюбился впервые! — восхищался Саяк.

Тут неожиданно из густых зарослей можжевельника и цветущего дикого шиповника, выскочил Нигман с обрезом в руках, словно партизан в белорусских лесах во время Второй Мировой Войны.

— Стой, косой ублюдок! Руки вверх! Не то одним выстрелом продырявлю твою безмозглый пустой череп! — сказал он, прицеливаясь в Саяк. Потом продолжал, глядя на Зебо: — А — нука, давай — ко слазь с кареты, стерва! Я кому говорю?! Иди ко мне на четвереньках, целуй и облизывай мои башмаки сучка! Потом будешь целовать мои колени и. А ты, скотина, стой и не двигайся! Малейшее движение и ты получишь пулю в между глаз! Сейчас я заставлю тебя кукарекать — сказал он.

Зебо начала плакать с поднятыми руками, дрожа от страха и не отрывая глаз от дуло обреза.

— Ну, чего ты стоишь, как этот самый?! Давай слазь, кура! У меня мало времени! Считаю до трех! Раз!. Два!. Две с половиной!.

Тут Саяк не удержался и бросился на Нигман, словно уссурийский тигр на кабана в далекой тайге. Но тут прозвучал выстрел и Саяк с грохотом упал на землю, поднимая пыль. Увидев это, Зебо потеряла сознания. Нигман с обрезом в руках спешно скрылся в кустах.

Конец.

Примечания

1

Стихи автора

2

И друг больше не друг, и любимая больше не любимая,

я больше не верю в тебя, больше не верю.

Content

Холдор Вулкан
Бумеранг

Глава 1 Сторож виноградника

Глава 2 Любовь с первого, косого взгляда

Глава 3 Казнь

Глава 4 Первые поцелуи

Глава 5 Водяное поле, цветущее кувшинками

Глава 6 Далекий рокот трактора в ночном поле

Глава 7 Странные люди

Глава 8 Баня

Глава 9 Коца Лай

Глава 10 Похоронное мероприятия

Глава 11 На базаре

Глава 12 Идея

Глава 13 В поезде

Глава 14 Отец

Глава 15 Нехорошие пассажиры

Глава 16 Весенний Петербург

Глава 17 Катя

Глава 18 Столяр-краснодеревщик

Глава 19 Предпримчивые соседы

Глава 20 Селфи

Глава 21 Новая работа

Глава 22 Хороший квартирант

Глава 23 Мерзкий стукач

Глава 24 Добрая хозяйка

Глава 25 Облегчение

Глава 26 Осень

Глава 27 Катюша

Глава 28 Новоселье

Глава 29 Ночной снегопад

Глава 30 Душевный разговор

Глава 31 Незваные гости

Глава 32 Танец любви

Глава 33 Швы

Глава 34 Нишанбай

Глава 35 Арест

Глава 36 Латифа

Глава 37 Сизо

Глава 38 Кровавый серп

Глава 39 Безрукий сокамерник

Глава 40 Освобождение

Глава 41 Лучник

Глава 42 Флешка

Глава 43 Плавучий бордель

Глава 44 Лейла

Глава 45 Посылка

Глава 46 ДТП

Глава 47 Посев

Глава 48 За окном шел снег и плакала вьюга

Глава 49 Шафер Али Абдулкасимзаде ибн Абдельрахман

Глава 50 Туфтаритет

Глава 51 Переплетение

Глава 52 Разоблачение

Глава 53 Нигман

Глава 54 Алфавит

Глава 55 Джамила

Глава 56 Андрей

Глава 57 Знойные поля

Глава 58 Поливальщик

Глава 59 Шаровая молния

Глава 60 Драка

Глава 61 Счастливая семья

Глава 62 Слезы счастья

Глава 63 Чтение

Глава 64 Бумеранг

Глава 65 Последняя встреча

Примечания