Ласло Деметер

Хроники Космического Патруля

Пролог

Огромный зал совещаний императорского дворца был почти пуст, лишь в центре, у царского трона, стояло несколько человек. Это были министры экономики, природных ресурсов, флота, наземных сил, министр иностранных дел и два военных советника. От трона до конца зала шел огромный стол заседаний, на нем имелось множество 3D-проекторов, которые соединялись в одну сеть и могли показывать, как карты, так и различную информацию. Но сейчас, в почти пустом зале, был включен лишь один, тот, что был перед троном, и все присутствующие смотрели на него.

— По сегодняшнему состоянию запасов основных компонентов для сплавов металлов, применяемых при строительстве кораблей, хватит на семьсот дней, топлива для реакторов — на пятьсот пятьдесят. А потом нам придется закупать все у других государств, и это сильно скажется на нашей экономике. Она и так еле держится после того, как ваш покойный дядя, бывший император, решил сократить добычу ресурсов и начал закупать у других государств. Нам пришлось повышать цены и отказаться от части военных проектов, — вел доклад министр экономики.

— Мой дядя был дилетантом и слишком мягким в управлении страной. Он распоясал оппозицию, дав им свободу слова, и разрешил устраивать протесты, а те начали носиться по планетам, предлагая провести референдум по переходу власти, в сторону создания республики, и этим всколыхнули народ, да и повышение цен сыграло им на руку, благо всевышний покарал его, и теперь он там, на небе, горит в огне небес, — произнес немолодой худощавый мужчина.

Он был достаточно высокого роста, впалые глаза, острый нос, тонкие губы, в его взгляде читался холод и расчет. От нервов он постоянно сжимал, разжимал кулаки, рассматривая отчеты министерства экономики. Он был типичным представителем кассиопейской расы, живущей в нескольких созвездиях звезд, в названиях которых значилось «Центавра». После смерти его дяди власть по праву перешла к нему, и он стал Императором Кассиопейского королевства. Хотя в народе ходили слухи, что дядя «не совсем сам умер», но тиранический нрав нового императора, который после вступления на трон сразу создал несколько тайных отделов полиции для наведения внутреннего порядка и издал закон, который запрещает любую критику власти, заставил несогласных молчать! Он отменил закон о свободе слова, ввел запрет на митинги, при которых полиции разрешалось без приказа разгонять и арестовывать протестующих, и начал большую военную программу по увеличению модернизации армии и флота.

— Что у нас с модернизацией флота? — спросил он министра космических сил Кассиопеи.

— Флот насыщен на семьдесят процентов новыми кораблями. Чуть тормозимся из-за того, что долгие поставки от других государств.

Император ударил кулаком по столу:

— Опять эти, типа партнеры, срывают все сроки! Министр природных ресурсов, расконсервировать половину рудников для более быстрого строительства новых кораблей!

— Да, мой император, немедленно распоряжусь! — склонив голову, ответил министр.

— Теперь я жду предложений по теме обеспечения нашей империи необходимыми ресурсами, когда наши рудники истощатся, — задал вопрос император.

Один из военных советников склонился к уху министра космического флота, что-то сказал, тот кивнул и обратился к императору:

— Разрешите, мой господин, предложить один из выходов? По моему мнению, он позволит отказаться от закупки нужных ресурсов, но даст возможность пополнять их бесплатно, плюс — принесет величие нашей империи!

Император поднял бровь:

— Рассказывай!

Министр склонился над пультом управления 3D-проектора, пробежался по клавишам, и на проекции появилась карта ближайшей части Галактики. Он чуть приблизил нужный сектор космоса, на котором виднелась сине-зеленая планета.

— Все ресурсы — рядом, можно их просто забрать, это — Солнечная федерация. Запасы необходимых ресурсов на их планетах в системе велик, плюс, у них есть колонии богатые ими же, к тому же, расширение границ сделает нашу империю еще обширнее. А то эти людишки сидят на несметных богатствах, и мало того, что не увеличивают объемы добычи, так еще и торгуют по большим ценам!

Император всматривался в карту, он разглядывал Землю, чуть отдаляя изображение, и смотрел на Солнечную систему, а параллельно по карте бежала информационная строка, где рассказывалось о количестве нужных ресурсов.

— Вы предлагаете войну? — спросил император.

— Я лишь предлагаю им «поделиться» тем, чего у них много, — ответил министр.

— Земляне, — прошипел, как змея, император, — низшая раса, такие сентиментальные, чувствительные, это их и губит. Министр финансов, сколько времени мы сможем поддерживать военную кампанию при полном задействовании флота и армии?

— Примерно Триста дней, если потери будут небольшими, то плюс еще сто - сто пятьдесят.

— Что мне скажут министры флота и армии? Сколько времени надо для проведения этой кампании?

Два министра переглянулись, и снова заговорил министр флота:

— Мы в генштабе проработали несколько вариантов вторжения и пришли к выводу, что надо действовать молниеносно, наступая по двум направлениям, — он указал секторы на 3D-карте, — мы превосходим земной флот по численности и огневой мощи. Они только начали модернизацию флота, и она продлится еще долго. Мы можем поставить в строй почти четыре тысячи кораблей, тех, что находятся и в центре империи, и в провинциях, тогда как у землян всего около трех тысяч, и то, часть их флота находится на дальних рубежах, где проходят масштабные учения. Им понадобится примерно сто восемьдесят дней, чтобы добраться до Земли. Земной гарнизон насчитывает кораблей, с учетом прибытия новой группы, около одной тысячи двухсот единиц, тогда как мы можем выдвинуть в первом эшелоне две с половиной тысячи. Превосходство — более, чем в два раза. При таком раскладе, по нашим подсчетам, кампания продлится сто дней, плюс-минус 10 дней. Наша армия хорошо обучена, флот модернизирован более, чем на половину, для подготовки и переброски его к границам нам нужно пятнадцать дней.

Император вздохнул, встал и начал ходить по залу:

— Значит война, — произнес он задумчиво. — У остальных министров есть другие предложения?

Те отрицательно покачали головами. Император снова подошел к карте и всмотрелся в нее, разглядывая Солнечную систему:

— Да эти земляне, думаю, от своего чувства страха сдадутся еще быстрее, и тогда Галактика увидит нашу мощь и еще больше станет считаться с нами!

Император ударил кулаком по столу:

— Я утверждаю план военной кампании! Немедленно начать подготовку армии и флота! Все держать под грифом полной секретности, для других стран мы проводим крупномасштабные учения. Да, это будет вкусный кусок пирога, — подытожил император.

— Боюсь, как бы нам не сломать зубы об этот кусок, — с грустью сказал министр иностранных дел!

Император зло посмотрел на него……

Начало

Граница. Монотонно мигают маяки, обозначая контур ее. Три патрульных корабля летят вдоль маяков. Обычное патрулирование, да и состав обычный, — лёгкий крейсер и два эсминца. Но у всех членов экипажа очень странное предчувствие, какое-то беспокойство овладевает ими, предчувствие беды. Но на радарах тишина, лишь точки маяков и пустынный космос. Корабли идут медленно, иногда один из эсминцев подлетает к маяку, и, взяв его на буксир, оттаскивает на положенное место.

— И как они сдвигаются? Я все не могу понять, — задался вопросом штурман одного из эсминцев, в очередной раз проверяя точку постановки маяка.

— Сэм, ты что, плохо учился? — спросил его вахтенный офицер, дежурящий на мостике. — Кометы притяжения звезд, как ни крути, а магнитные поля есть по всему космосу.

— Да, знаю, но маяки оснащены системами удержания точки, а все равно сдвигаются.

— Да им очень много лет, кроме оповещательного сигнала и стробоскопов ничего уже толком не работает.

Сэм вздохнул и вновь склонился над экраном радара, выискивая новые сдвинутые маяки. Их эсминец отстал чуть-чуть от других кораблей, поправляя сразу несколько маяков. Неожиданно в самом углу экрана радара мигнула точка, по параметрам было видно, что это крейсер. Потом ещё точка и ещё, через секунду весь верх экрана был усеян различными точками, показывая, что в их сторону двигается огромное количество различных типов кораблей. Компьютер начал выдавать данные об определении целей. У Сэма глаза полезли из орбит. Он закричал:

— Контакт! Контакт! Квадрат в6, курс 8819! В направлении границы более сотни кораблей, классификация эсминцы, крейсера, линкоры! Снова контакт! Ещё более сотни целей, не успеваем классифицировать. Передать на ведущий, наблюдаем несколько полков кассиопейского флота!

Радист начал вызывать остальную группу, но в ответ — тишина.

— Везувий, я Сторожевой, ответь, Везувий, я Сторожевой, ответь.

Но в ответ лишь потрескивание рации. Это означало одно, — включили систему подавления сигнала. По-простому — глушилки. Тут экипаж начал понимать, что предчувствия не обманули. И что пять полков кассиопейского флота, которые мчались на них, и поставленные глушилки могли только означать одно — Война. На фоне приближающейся армады их эсминец казался муравьем. Они и пяти минут не продержатся.

На мостик вбежал капитан Сайгалов, на ходу застегивая нанокостюм и одевая гермошлем. Одного взгляда на экран радара ему хватило, чтобы понять, он не зря был разбужен.

— Связь? — спросил Сайгалов, садясь в капитанское кресло.

Нет, глушилки включены, — коротко ответил радист.

И тут, в иллюминаторы капитанского мостика, из той точки, где должны быть их корабли, они увидели яркие вспышки. Одна, другая, вспышки с определенной последовательностью мигали в просторах космоса.

Что это — бой? Нет, не похоже, передовые эскадры ещё на подлёте, и пока дальности их орудий не хватит, чтобы достать патруль. Тут вмешался старпом Ян:

— Это азбука Морзе, вот красавчики, догадалась!

— Можешь прочитать? — спросил капитан.

— Сейчас попробую, мы очень давно проходили в академии. Жаль, что теперь эту систему связи не преподают.

Ян взял бинокль и принялся всматриваться в очерёдность вспышек. Чуть поморщился и произнес:

— «Везувий» «Строжевому», уходите! Мы отвлечем!

— Повторяем — уходите, отвлечем!

— Штурман, срочно! Курс — ближайшая станция, кроме нашей, к ней не успеем! Подготовить ускорители к прыжку!

Штурман возмутился:

— Очень опасно! Много кораблей в секторах, большой риск столкновения!

— Я знаю, у нас нет выбора! Ты понимаешь, что происходит? Это война, и нам надо предупредить, пока враг ещё на границе, поэтому ищи, родной, курс!

— Маневровый, на разворот, курс 7143, готовимся к прыжку!

Сэм бешено вводил координаты, понимая, что каждая секунда важна. Компьютер анализировал, передавал новые варианты маршрута, он постоянно предупреждал о больших скоплениях кораблей, возле то одной, то другой станции. Сэм думал, что его мозг сейчас взорвется! Наконец, компьютер выдал несколько возможных вариантов, и Сэм начал выбирать:

— Не тот, пересекаемся с флотом, нет не этот, долго. Ага, есть! Есть курс! Есть! — радостно закричал он, — только….

— Что, только? — спросил капитан.

— Из всех оптимальных это Уран. Два часа при 10джи. Вариант маршрута у вас в компьютере.

Сайгалов лишь мельком взглянул в монитор.

— Хорошо, — сказал он, — вводи координаты, даю разрешение на прыжок.

— Так точно, капитан!

И пальцы Сэма снова забегали по клавиатуре, вводя координаты курса.

— Ян, включи поисковый прожектор и передай на «Везувий», что мы поняли приказ и уходим. Да, ещё передай спасибо, они нам жизни спасают.

— Да, капитан, всё сделаю, — сказал старпом и спустился на уровень ниже в инженерный отсек, где находилось управление прожекторами.

Через минуту на эсминце вспыхнул огромный прожектор и начал поочерёдно передавать сигналы. В ответ они увидели несколько вспышек прожекторов. А в следующую секунду — летящие заряды импульсных орудий противника. Передовая эскадра врага подошла на расстояние выстрела.

Тут завыла сирена захвата цели, означающая, что и они уже в зоне досягаемости кассиопейских орудий.

— Маневр уклонения! Сбросить обманки! — скомандовал капитан.

— Штурман, что там с вводом курса?

— Всё введено.

— Реакторная, что с ускорителями? — прокричал в микрофон капитан, — Тридцать секунд — всем приготовиться к прыжку!

И тут рядом с кораблем сверкнула вспышка, потом ещё одна, корабль тряхнуло. Враг открыл по ним огонь, а в громкоговорителях слышался отсчёт времени: «одиннадцать, десять, девять»… Секунды казались вечностью, и все понимали, что в любой миг в них могут попасть.

«Три, два, один»… — из двигателей вырвалось ослепительное пламя, весь экипаж почувствовал нарастающую перегрузку. Миг, и корабль исчез в глубине космоса. А в ту же секунду, в том месте, где он находился, взорвался ещё один заряд из вражеского орудия. Только через несколько минут экипаж смог выдохнуть от напряжения.

Маленький эсминец с огромной скоростью приближался к Урану, чтобы принести страшную весть, чтобы сообщить, что мир рухнул, и на Землю пришло новое испытание — Война.

Ну а пока Земля жила своей жизнью, ни о чём не подозревая…

Глаза того же цвета

— Маневровые, самый малый ход! Основные заглушить! Запросить номер стоянки!

— Диспетчерская, я — борт 010101, прошу разрешение на заход в вашу зону и запрашиваю номер стоянки?!

— Борт 010101, диспетчерская. Заход разрешаю, стоянка 143. Как поняли?

— Вас понял, стоянка 143!

На капитанском мостике новейшего линкора Космического Патруля «Дорога Славы» стоял молодой мужчина с военной выправкой. Короткостриженые волосы пепельного цвета говорили об аккуратности и самодисциплине. Черты его лица источали энергию. Выступающий вперед подбородок выдавал человека решительного и волевого. Взгляд его серых глаз был усталым и сосредоточенным. Открытый лоб, прямой нос, рельеф губ придавали гармонию его мужественному лицу. Он был крепкого телосложения. Его форма сидела на нем, как влитая. На форме красовались капитанские знаки отличия. Он был командиром самого мощного на то время корабля Солнечной федерации, и звали его Влас Дементьев. Несмотря на молодость, он имел колоссальный опыт, пройдя два «вторжения», и являлся одним из основателей службы Космического Патруля.

Он прибыл с соединением кораблей, с учений из дальних провинций к месту приписки, к Земле, к его родине. Он уже наблюдал ее сквозь огромные иллюминаторы капитанского мостика. Вдали огромным зелено-голубым шаром висела Земля, а чуть поближе, серыми пейзажами часть горизонта заслоняла Луна. Повсюду сновали шаттлы, разнообразные корабли, виднелись различные орбитальные станции. На Луне яркими огнями светилась огромная база. Она была комбинированной, часть ее занимали пассажирские и грузовые терминалы, выходящие из огромного здания. А вторая часть станции предназначалась для базирования кораблей Космического Патруля. Здесь располагался штаб группировки земного флота, центр обработки данных, центр подготовки пилотов и многие другие, как стратегические, так и учебные здания. По периметру виднелось что-то наподобие фортификационных сооружений, состоящих из огромных корабельных башен главного калибра, расположенных точек систем ПВО, ракетных установок. Чуть подальше базировалось несколько полков штурмовой и истребительной авиации.

— Поворот лево — три, низ — два, самый малый ход!

— Есть поворот лево три, низ два, — рапортовал рулевой. Огромный ЛК медленно, плавно заходил на стоянку. Экипажу теперь полагался отдых, учения прошли удачно, новейшие проекты кораблей показали себя просто отлично по всем параметрам. Флот КП проходил модернизацию, меняя корабли старых проектов на более мощные, быстрые, маневренные, стараясь идти в ногу со временем. Но модернизация только начиналась, и учения были первой проверкой новых проектов.

В честь этого на лунной станции, в центральном концертном зале, должен был состояться бал. Влас конечно был приглашен на него. Хотя он не любил подобные мероприятия, но положение обязывало его там присутствовать. А сегодня с утра, проснувшись в своей каюте, подойдя к иллюминатору и любуясь просторами космоса, в какой-то миг он увидел в отражении стекла взгляд, чей-то женский взгляд, словно призрак космоса, смотрел на него, а главное, его поразило то, что цвет глаз этого странного видения был одинаковым с цветом его глаз. Странное чувство ожидания чего-то нового, необъяснимого поселилось в нем. И когда он подумывал, под каким предлогом побыстрее уйти с бала, что-то внутри него говорило: «Там надо остаться, и быть весь вечер».

— Старпом, примите командование! Мне подготовить шаттл! Я в штаб. Вечером увидимся.

— Так точно, принимаю командование! — рапортовал старпом, чернокожий сухощавый мужчина лет пятидесяти, — опять этот светский треп! Не люблю!

— А что делать? Придется потерпеть. Тем более, на приеме перед балом «Дорогу Славы» официально утвердят флагманом флота Космического Патруля.

— Только это и радует, — парировал Билл.

— Все, я в штаб, до встречи, — ответил Влас, отдал честь и вышел.

Капитанский мостик так же отдал честь и вернулся к своим обязанностям.

Уже в шаттле Влас снова вспомнил странное видение, и вновь чувство чего-то нового и необычного посетило его, а еще огромное чувство тревоги не покидало сердце Власа, вот-вот что-то должно случиться.

* * *

— Айрин, солнце, ну прошу, пойдем со мной, ну что ты все время дом — работа? Надо и отдыхать, выходить, заводить знакомства, а то так всю жизнь можно в старых девах просидеть!

Столовая оперативного штаба по обработке информации была наполовину заполнена, был обед, и служащие потихоньку наполняли обеденный зал. За столом сидели две девушки. Одна — со смуглой кожей, азиатской внешности, уговаривали подругу. Вторая, со славянской внешностью, все сомневалась. Лицо ее выглядело юным не по годам, большие серые глаза, слегка подведены тушью, пылкие губы в неяркой помаде, просто чтобы подчеркнуть их очертания, волосы светло-каштанового цвета струились по плечам, девушка была в очках, но изящно подобранная оправа, только украшала ее лицо. В какой-то миг девушка посмотрела в иллюминатор, там виднелось множество кораблей, которые прилетали и улетали с Луны. И вот сейчас она видела, как огромный военный корабль заходил на стоянку лунной станции, она на миг залюбовалась блестящим корпусом, огромными башнями главного калибра. Потом взгляд чуть отстранился, и она увидела отражение своих глаз в иллюминаторе, моргнула и очень удивилась, в отражении стекла на нее смотрели такие же глаза, как у нее, только мужские. Она моргнула снова и перевела взгляд на соседку, списав это на усталость от работы.

Та не унималась:

— Ну, Айриш, пожалуйста! Мой на смене, а одну не отпускает, сказал: «Или иди с подругой, которая за тобой присмотрит, или оставайся дома». А, зная какая ты у нас правильная, с тобой точно будет не против.

— Ты и мертвого уговоришь, Айгуль, бог с тобой — пошли, но, если мне будет скучно, я уйду.

Но в глубине души Айрин что-то говорило, что скучно ей не будет.

Айгуль радостно захлопала в ладоши:

— Ура, спасибо Айриш! Поверь, ты не пожалеешь, я жду тебя в вестибюле без пятнадцати восемь! Ура, мы идем на бал! — не могла успокоиться девушка.

— Все, хватит радоваться, пора работать, а то твои мысли уже далеко, а нам еще полсмены обрабатывать данные!

— Все, все! Бежим, Айриш!

* * *

Огромный концертный зал лунной станции был полон народу. В основном были люди в парадной форме Космического Патруля. Чуть поменьше было людей в военной форме, и самую малость — в светских костюмах. Почти со многими в сопровождении были дамы, все они были одеты в вечерние платья, с различными макияжами, и во всевозможных украшения, хотя встречались и женщины в парадной форме. Также, тут и там, виднелись группы девушек, женщин, которые пришли без своих спутников, в надеже встретить их здесь. Они так и сверкали своими хищными зоркими взглядами, делая вид, что ведут беседу.

Айгуль, в красном платье, курила электронную сигарету в вестибюле зала. Вот двери распахнулись, и она просто опешила, — в дверях стояла Айрин в длинном черном вечернем платье с огромным вырезом на спине. С минимумом косметики, но черты глаз, бровей, губ были ярко выражены, волосы каскадом падали на плечи. При каждом шаге платье переливалось серебряными блестками, оно ярко подчеркивало фигуру Айрин, пышную грудь стройную талию, длинные ноги с красивыми бедрами и упругими ягодицами.

Айрин подошла к Айгуль, которая стояла с широко раскрытыми глазами.

Та, слегка моргнув, попыталась улыбнуться и пошутить:

— Ты собралась соблазнить всех мужчин на этом балу? Я просто в шоке Айриш, ты очень красивая!

— Ты тоже классно выглядишь, Айгуль! Платье тебе очень идет, — улыбнулась девушка в ответ. — Ну что замерла? Веди меня в светское общество!

— Да, да, пошли! Сейчас все начнется!

Еще не оправившаяся от шока, напарница Айрин, пошла к входу в зал.

Звучал вальс. Пары кружились в танцах, стараясь превзойти других в искусстве танца. Много людей стояли группами, разговаривая, у большинства в руках были бокалы с шампанским. Все только и говорили о новых кораблях, о прошедших успешных учениях, о новом флагмане «Дорога Славы», насколько проект лидера линкоров был удачным. Девушки тоже, примкнув к компании знакомых Айгуль, вели такой разговор. Айрин пользовалась внимаем мужской стороны ее постоянно пытались пригласить на танец, угостить шампанским или просто сделать комплимент, но в каждом мужском взгляде она видела желание овладеть ее телом, провести с красивой девушкой ночь, и не более. Айрин это раздражало, хотя она не считала себя красоткой, но почему-то мужчины так не думали и всячески навязывались с ней познакомиться. Она интеллигентно отказывалась. Но чувство ожидания чего-то нового, сладкого росло в ней с каждой минутой.

Влас, вместе со своим помощником, стояли в группе старших офицеров, все поздравляли его с назначением капитаном «Дороги Славы» и с тем, что это теперь — флагман земного флота. Он слушал вполуха, иногда улыбаясь для вида, на самом деле, этот банальный треп для таких мероприятий был обычным. Мысли его были заняты другим.

Сегодня в штабе ему показали сводку. Несколько групп кассиопейских кораблей были выдвинуты к границам Солнечной федерации. Кассиопея парировала это проведением больших учений, но штаб космического флота решил, на всякий случай, усилить численность кораблей на границе с Кассиопеей, и завтра должно было состояться совещание, на котором решалось куда и какие соединения будут отправлены. «Дорога Славы», являясь самым мощным кораблем в стране, должна была тоже отправиться на границу. И Влас гадал, на какое из направлений его отправят, и почему вдруг Кассиопея решила провести такие масштабные учения на границе с Солнечной федерацией. Чувство тревоги не покидало его, и еще чувство чего-то нового, чего-то важного и теплого становилось все ярче и ярче. С этими мыслями он отлучился от компании под предлогом налить еще немного выпить и направился к столам с напитками.

В раздумьях, проходя мимо одной группы офицеров и девушек, он услышал, что его кто-то зовет. Голос был женский и знакомый, он вырвал его из размышлений.

— Влас, Влас, привет! Иди к нам! Я хочу тебя кое с кем познакомить! — махала ему молодая девушка в вечернем платье, со смуглой кожей, черными, как смоль, длинными волосами.

Влас узнал в ней Айгуль, жену его хорошего знакомого, боевого товарища по второму вторжению, Игоря. Они несколько раз виделись после войны, пили пиво, пересекались на лунной станции, так Игорь и познакомил его с Айгуль. По мнению Власа, та была слишком энергичной девушкой, постоянно куда-то спешила, болтала без умолку, но это было не в тягость, Айгуль своей энергией заражала все в округе. Игорь очень любил ее, и она безумно любила своего «единственного», как она любила называть, мужа. Влас был безумно рад за товарища, что тот счастлив. Они много раз предлагали познакомить Власа с подругами Айгуль, но тот всегда отказывал, говоря, что давно женат на службе.

Тем временем, Айгуль, широко улыбаясь, махала Власу. Не подойти было неприлично, и Влас направился в сторону компании Айгуль.

* * *

Она стояла к нему спиной. Темное платье в серебряных блестках переливалось в свете зала, волосы струились по плечам, так же отражаясь в освещении и слегка прикрывая большой вырез на спине платья, который был практически до ягодиц. Платье обтягивало их так элегантно, что он залюбовался ими. Чуть моргнув, он опустил взгляд на стройные ноги, красивые бедра. Платье настолько удачно было подобрано, оно так четко и ярко подчеркивало ее идеальное тело, что ему казалась, такого тела не существует, что оно должно принадлежать богине. Он поднял снова глаза на разрез, сквозь который виднелась белая прекрасная спина, взгляд переместился выше, вернувшись к струящимся волосам, естественный цвет которых ярко горел в свете зала. Он подумал, если со спины этот ангел так прекрасен, то какая красота должна быть спереди, а главное, он подумал, что у этой неземной красоты должна быть огромная, светлая душа. Подойдя ближе, он уловил ее запах. Легкие нерезкие духи, смешанные с ароматом ее тела, нежно ударили по его ноздрям, сердце бешено забилось. Он почти вплотную подошел к девушке.

— Айриш, разреши познакомить с самой яркой личностью Космического Патруля, с героем двух вторжений, одним из основателей КП и виновником тысяч разбитых женских сердец, которым он отказал.

Айгуль улыбнулась еще ярче, видя, как лицо Власа становится смущенным. Ее, слегка раскосые глаза, светились иронией и добротой.

Она резко повернулась из-за того, что Влас слишком близко подошел к ней. Ее рука, держащая бокал с шампанским, ударился об его грудь, и пенный напиток расплескался по его белоснежной рубашке. Девушка опустила голову, смотря, как шампанское, пузырясь желтыми пятнами, впитывается в нее.

— Ой, простите! Я сейчас все вытру! — произнесла Айрин, не поднимая головы.

— Да не стоит, это просто рубашка, я застегну китель, и никто ничего не увидит, тем более, я сам виноват. Честно скажу, что залюбовался вашей фигурой и подошел слишком близко!

Девушка подняла голову, Влас замер. Казалось сердце сейчас выпрыгнет из груди, жар прошиб тело, легкой испариной выступив на лбу. На него смотрели те самые глаза, которые он видел утром в отражении иллюминатора! Они были прекрасны, а главное, цвет такой же, как у него, одинаковый с ним цвет глаз! Он буквально утонул в ее взгляде, он погружался все глубже в него, сначала он видел испуг девушки, потом «стену», так как она подумала, что это — очередной фанат ее тела. Потом «стена» начала рассыпаться, и он увидел маленькую юную девушку, которой ужасно интересно, и которой очень хочется смотреть в его глаза! Казалось, он почувствовал всю душу Айрин и понял, что догадки его не обманули, у нее и правда внутри была светлая чистая душа, только она ее скрывала за стеной непроницаемости.

— Наверное, ее сердце — горячее самого горячего солнца, — подумал Влас.

Потом он чуть отстранил глаза от ее взгляда и рассмотрел девушку. Безумно красивое лицо, пылкие губы, черные брови, неяркий макияж, подчеркивающий естественную красоту девушки. Он опустил взгляд ниже, большая упругая грудь вздымалась от быстрого дыхания девушки, идеальная фигура и прекрасные ноги, скрытые под платьем, он был уверен, что они идеальны.

— Господи, — подумал Влас, — она и вправду богиня!

* * *

Она стояла спиной, почувствовав чей-то взгляд снова, она весь вечер чувствовала взгляды мужчин на себе. Она ощущала, как они «раздевают» ее, и ей это было неприятно. Почему мужики думают «одним местом», а не головой, когда видят красивую девушку? Почему никто не хочет узнать, какая душа у девушки, а просто хотят затащить ее постель? Поэтому она и не любила эти мероприятия, слишком много желающих получить ее оболочку, а не душу.

А этот взгляд был особенным. Он сначала, казалось, тоже начал «раздевать» ее, но потом что-то в нем поменялось, и она спиной почувствовала, что смотрит он глубже. Взгляд усиливался, уже был различим запах его хозяина, в ноздри ударила свежесть моря, сердце начало ускоряться, чем ближе был взгляд, тем оно быстрее билось.

Айгуль громко сказала:

— Айрин, разреши представить!

Та резко повернулась, бокал ударился об его грудь, расплескав содержимое. Айрин смутилась, и вдруг услышала его голос, такой бархатный, манящий и слегка смущенный. Она подняла глаза, дыхание у нее перехватило. Взгляд, его взгляд, такой же, как и у нее! И цвет глаз, одинаковый с ней! Она погрузилась в него, увидев такую же «стену», что преграждала и ее душу от мира! Не ведая почему, она разрешила своей «стене» приоткрыться, но и его «стена» стала падать! Страх и волна странного возбуждения пронеслись по телу, внутри него она увидела себя! От неожиданности Айрин моргнула и сосредоточилась на его лице. Оно показалось ей очень брутальным, коротко стриженые волосы, скрывающие кое-где проступившую седину, его глаза… Да что с ней? Почему она возвращается к ним? Нос, губы, щеки — все казалось ей прекрасным. Она посмотрела на его фигуру, крепкое сбитое, накаченное тело, на котором идеально сидела форма. Она не могла оторвать взгляда от него.

Айгуль, рассматривая со стороны их встречу, слегка склонив голову, улыбнулась. Она поняла, что Власу и Айрин есть, о чем поговорить, и постаралась отвлечь компанию:

— Послушай, Крис, а где ты делала такую прическу?

* * *

Казалось, они целую вечность смотрели друг на друга. Первым молчание нарушил Влас.

— Разрешите вам принести новый бокал шампанского? — сказал он смущенно.

— Можно я пойду с вами, подскажу, какое я люблю, я ведь — жуткая привереда?

Влас снова посмотрел в ее глаза и буквально утонул в них.

— Что, тоже не любите шумные компании и весь этот треп?

— Очень не люблю!

Они направились к столам с напитками.

— Я очень о вас наслышана, о ваших подвигах и вашей карьере.

— Обо мне много чего болтают, — смущенно ответил Влас, — и, вообще, я очень не люблю, когда красивая девушка называет меня на «вы».

Айрин подняла бровь, стараясь выглядеть смущенной.

— Тогда нам придется выпить на брудершафт, — ответила она, изумившись своей наглости.

Они подошли к столам с напитками.

— Так в чем вопрос? Вот — шампанское, вот — мы, — улыбнулся Влас. — Только можно оступиться от правил? Сначала — на «ты», а целоваться по желанию, а то вдруг я не в твоем вкусе?

Айрин улыбнулась в ответ:

— Да нет, ты — очень даже «ничего»! Я согласна, с поцелуем повременим, я не целуюсь с мужчиной после пяти минут знакомства!

— Я тоже!

Они рассмеялись.

— Что, тоже не целуешься с мужчинами?

Они тонули в смехе друг друга. Чувство какого-то спокойствия, умиротворения окутывало их. Они стояли в стороне и просто болтали, смотря друг другу в глаза. Тут объявили белый танец, дамы приглашают кавалеров.

Шампанское слегка ударило им в голову.

— Товарищ капитан, разрешите вас пригласить?

Влас взял руку Айрин, изумившись, какая горячая и нежная у нее ладонь.

— Я, конечно, не особо люблю танцы, но отказать таким глазам не могу.

Айрин слегка смутилась, сжала ладонь Власа, и они поспешили в центр зала.

Зазвучали первые ноты вальса. Он взял одной рукой ее за талию, другой — за ладонь, они снова смотрели друг другу в глаза, и казалось мир остался где-то за их спинами, и сейчас были только он и она в целой вселенной.

Они уже приготовились слиться в танце и думали, как потом сбежать с этого вечера, когда музыка внезапно затихла, на сцену поднялись несколько офицеров Космического Патруля в обычной форме. Все повернули голову. Сердца Власа и Айрин снова бешено забились, они всё поняли, все ощущение последнего дня сошлись.

— Внимание всем! Срочное важное сообщение! Три часа назад, без каких-либо предупреждений, кассиопейский флот перешел наши границы и атаковал наши станции и боевые корабли! В связи с этим Земная Федерация объявила войну Кассиопеи и ввела военное положение на всем пространстве государства! Поэтому всем офицерам и солдатам — немедленно надо вернуться в расположение своих частей!

Гробовая тишина повисла над залом, а спустя минуту он наполнился гулом голосов. Кто-то звонил по телефону, отдавая распоряжения. Все спешили к выходу, у всех на устах было одно слово — «война»!

Он с грустью и тоской посмотрел в ее глаза и увидел в них отражение себя.

— Ну вот и все, мы даже не потанцевали с тобой, Айрин.

— Теперь ты мне должен танец, — попыталась улыбнуться она, но в душе была грусть.

— Оставь свой номер. Я не знаю, что будет дальше, но я хочу увидеться вновь и отдать свой должок, пожалуйста, — тоже попытался пошутить Влас.

— Да, конечно, записывай, — и Айрин продиктовала цифры. — И учти, война — это не повод отказывать девушке в танце.

— Даже смерть не помешает мне потанцевать с тобой.

— Нет, умирать не обязательно, просто надо вернуться, — с грустью сказала Айрин.

К Власу подбежал Билл:

— Капитан, ты чего замер? Сообщение из штаба прочти, через три часа выходим. Поспеши, шаттл уже ждет.

Влас в последний раз взглянул в глаза Айрин, в ее прекрасные бездонные глаза, улыбнулся краешками губ.

— Мне пора, я позвоню или напишу, я обещаю.

— Я буду ждать, — грустным голосом ответила Айрин. — И не забудь про танец.

— Я не забуду.

Влас отдал честь и поспешил к выходу. Айрин проводила его взглядом, наполненным нежностью и тревогой.

— Только будь осторожен, пожалуйста, — подумала она. Сердце никак не успокаивалось.

— Айриш, бегом в штаб, нас срочно вызывают!

Айрин подняла грустные растерянные глаза на Айгуль:

— Да, да, идем конечно.

И девушки поспешили на выход. Перед взглядом Айрин были его глаза, в ушах звучал его голос…

Неизвестность

Они уходили в никуда, в глубины космоса. Из иллюминаторов лунной станции было видно, как корабли собираются в эскадры, затем в соединения, как из двигателей вырывается пламя, и они исчезают в просторах космоса. Вокруг царил хаос. Офицеры, матросы бегали по станции, кто-то садился в шаттлы, направляясь к своим кораблям, кто-то бежал в свои ведомства, чтобы узнать распоряжения. У всех на слуху было только одно:

— Война, война…

Гражданские просто разбегались по своим комнатам, стараясь не мешать. Кто-то включил в громкоговорители Прощание Славянки, и под этот марш отходили корабли, улетали команды на свои шаттлы. Каждую минуту, прерывая марш, в громкоговорителях звучал приказ:

— Всем военнослужащим явиться в расположение своих частей, своих кораблей!

И у неё был приказ вернуться на службу, но она на несколько минут замерла у смотровых иллюминаторов, видя, как огромный линкор отошел от станции, соединился с другой группой кораблей, потом ещё и ещё к ним примыкали другие корабли, формируя эскадры, несколько эскадр, образовав соединения. Она видела, как вспыхнули больше сотни маршевых двигателей, и как эта армада исчезла в глубине космоса.

Она никак не могла забыть его взгляд, его глаза, такого же цвета, как и у неё, что-то в этих глазах манило её, она хотела вновь увидеть их, сама не зная почему. Странные ощущения дала эта встреча. Да, пусть она была короткой, но она почему-то знала, что не последней. Она была уверена, что они должны снова встретиться, она почему-то очень хотела этой встречи.

Корабли уходили в неизвестность, ни у кого не было чётких данных о составе врага, точных координат о передвижении, лишь несколько сообщений от горстки патрульных кораблей, которые смогли уйти от врага, и минимальные разведданные от нескольких разведывательных кораблей, но уже было ясно, что численность кассиопейских кораблей превосходит Земной флот, и граница перейдена в нескольких местах. Флоту ставилась простая задача, — остановить любой ценой или задержать. Командование, на непроверенных данных, строило гипотезы и планы, имея лишь неподтвержденные данные и минимум времени, поэтому, по сути, флот уходил в никуда. И что его ждало там, на окраинах Системы, не знал никто.

Он стоял на мостике, проверял последние данные, сверял курс. Но почему-то не мог забыть встречу с ней. С виду — обычная девушка, но чем она его цепанула. Её глаза…

Он, как и она, были очень взволнованы тем, что у них одинаковые глаза, один взгляд, с виду равнодушный, хитрый и слегка игривый, так смотрит хищник на свою добычу, когда понимает, что жертва уже никуда не убежит.

Но всмотревшись в её взгляд, он увидел бесконечность и холод, а за ним, где-то в глубине взгляда, он увидел край её души. Сначала он пугал, но всматриваясь глубже, Влас что-то увидел такое, от чего его бросило в дрожь. Он увидел маленькую девочку, которой всё интересно, а главное, он увидел своё отражение, и знал, что это же увидела и она. Он уходил в поход, возможно последний, он не знал, вернётся или нет. Но он знал одно, если суждено будет вернуться, они обязательно увидятся, он был уверен.

Выродки

Конвой медленно шёл, покидая пределы Солнечной системы. Старые транспорты, пассажирские корабли с нарисованными красными крестами на бортах, наспех оборудованными простейшими системами ПВО, которые больше стояли для видимости, везли раненых и беженцев в надежде добраться до провинций, которых ещё не затронула война. Всего пятьдесят кораблей, не представляющих никакой угрозы. Было и охранение, десяток потрёпанных эсминцев, шесть крейсеров, которые худо-бедно могли летать, и четыре разведывательных корвета, все они были лёгкой мишенью для обычной кассиопейской эскадры. Но была надежда, что транспорты с ранеными и беженцами не тронут.

— Курс 9401! Скорость 6G! До выхода из прыжка ещё два часа, всем постам быть начеку! Проскочим квадрат 56–58, тогда может повезёт! Кораблям сохранять полное радиомолчание!

Корабли постоянно прыгали в сверхсветовые скорости, при каждом прыжке меняя курс, чтобы труднее было их обнаружить. Но эта часть космоса кишела кассиопейскими эскадрами, так же эсминцами класса «Охотник». Этот класс был вооружен мощными ракетами и создан для охоты на конвои, они были почти невидимыми для радаров и могли пробираться сквозь охранение, изнутри атакуя транспорты и сопровождение конвоя. Радары часто пропускали их мимо, так как на мониторах они позиционировались, как мелкие обломки астероидов или комет. Эффективно их обнаруживали ультразвуковые радары, но, из-за ограничений дальности, часто уже на стадии пуска ракет. Довольно опытный специалист РЛС (радаро-локационной станции) мог конечно распознать их по датчикам движения, но в начале войны таких было немного.

Флагманом этой битой флотилии был крейсер «Индионаполис». Командовал им капитан первого ранга, Джеймс Адамс, опытный командир, прошедший два вторжения. Начав свою карьеру с посыльного матроса, он дошел до капитана первого ранга. Среди команды пользовался авторитетом, несмотря на жесткость дисциплины.

— Радарная, смотреть в оба! Чувствую, что мы не одни в этом секторе!

Вдруг на мостике зазвучал громкоговоритель:

— Радиорубка мостику! Разведка обнаружила эскадру! Курс 5003 встречный! Опознавание — вражеская! Повторяю…

— Экипажи, к бою! Всем занять места согласно боевому расписанию! Крейсерам как можно ближе подойти к транспортам, быть готовыми прикрыть корпусами! Эсминцам приготовиться к постановке минных заграждений! Выходим из сверхсвета! Готовить курс 6732, попробуем обойти! Разведке не упускать цель!

Зазвучала боевая тревога, палубы наполнились шумом бегущих матросов.

— БЧ-1 к бою готова! БЧ-2 к бою готова!.. — слышались рапорты боевых частей корабля, приготовившихся к бою.

— Вывести на центральную проекцию карту секторов с отметкой вражеской эскадры!

— Есть, капитан!

На центральной проекции засветилась карта этого участка космоса с ближайшими системами. В правом углу виднелись красные точки кассиопейской эскадры, двигающихся на них. Конвой и эскадра готовились к бою, но все понимали, что против эскадры им не выстоять. Крейсеры подошли вплотную к конвою, закрывая их собой, эсминцы сновали по периметру, готовые по приказу скинуть мины, чтобы попытаться не дать врагу подойти близко.

— Всем включить сонары! — скомандовал Адамс. — Акустикам максимальная дальность!

— Так точно! — слышалось в ответ.

— Может не тронут, у нас красные кресты на бортах, — сказал с надеждой вахтенный рулевой.

— Посмотрим, — парировал Адамс, — эскадра развернулась и идет на перехват неспроста. Всем — огонь по команде! Транспорты, держать строй при любых действиях!

И вновь в ответ утвердительные ответы.

Адамс видел в радар, как корабли конвоя еще ближе подошли друг к другу, как крейсеры жались к ним.

— Рубка, полное молчание! Акустикам не мешать! Эскадра молчит, что-то не так, чувствую, охотники рядом!

И тут, словно сглазили, из радарной послышался доклад:

— Контакт! Контакт! Пять целей идут на сближение! По опознанию — охотники! Передаю курс!

На карте появились отметки целей.

Адамс не медлил:

— «Флетчер», «Югомо», «Новороссийск», квадрат Б5! постановка мин, разброс двести метров.

— Так точно! Выдвигаемся!

Эсминцы двинулись в назначенный квадрат, их задачей была постановка мин, заставить охотников повернуть от конвоя.

— Контакт! — снова послышался доклад из радарной, — ещё три цели, квадрат С1!

Адамс снова посмотрел на карту и понял, берут в клещи. И тут до него дошло:

— Эскадра не нападает, чтобы экипажи охотников отработали стратегию нападения, если что-то пойдет не так, то они просто расстреляют их. А так, они — подопытные мыши, и на них ставят опыты. На кораблях с ранеными и беженцами! Что это? Как так можно? Выродки!

— Передать в открытом эфире, конвой SP25, прошу помощи! Всем стоять до конца, любой ценой прикрыть транспорты!

Конвой пытался маневрировать, когда один из транспортов неожиданно вздрогнул и взорвался, ракеты одного из охотников достигли цели.

— Проморгали, — успел подумать Адамс.

И тут же донесся новый доклад радарной:

— Цель пять! Курс 5554! Готовится к пуску, тормозит!

Цель была рядом с «Индионаполесом».

— На перехват, импульсные разбросом залп!

Орудия крейсера в беглом порядке начали накрывать сектор, где был охотник. Адамс понимал, что захватить цель тяжело, но беглым огнем ставя завесу, сможет попытаться перехватить ракеты врага. И это удалось, несколько импульсных зарядов взорвались более яркими вспышками, показывая, что смогли уничтожить ракеты.

— Цель два, курс 4550! Эсминцы, прикрыть подходы!

На карте стало видно, как несколько кораблей пошли на перехват цели. На радаре отображались маленькие точки, они ставили мины заграждения. Точки моргали и исчезали, они были настроены на подрыв с замедлением, в надежде, что враг попробует проскочить за кораблями прикрытия и подорвется. И сработало как по учебнику, видно было, как вражеский силуэт устремился за эсминцами к конвою, как цель замигала и погасла.

А подтверждением стал доклад с эсминца:

— «Новороссийск» флагману, есть подрыв цели! Наблюдаю в радар и визуально, попались черти!

— Не расслабляться! Держать строй! Транспорты, подтянитесь! Эсминцам перегруппироваться в точках возможного перехвата! Крейсера, еще ближе к транспортам!

Конвой перестраивался, уплотняясь. Чем корабли были ближе друг к другу, тем меньше шансов, что охотники незамеченными проскочат между ними.

Снова доклад из радарной:

— Четыре охотника исчезли, прыгнули, передаю координаты!

Адамс отреагировал:

— Эсминцы, перехват курса, сбросить мины!

— Так точно!

Вновь на карте быстро задвигались точки. Эсминцы старались минами перекрыть возможные курсы охотников. На этот раз не помогло, пассажирский корабль «Элеонора», чуть отставший от конвоя, попал под удар сразу двух охотников. Он смог засечь ракеты, но установленные ПВО, старого образца, не смогли отбить все цели, несколько попало в кормовую часть, затронув реактор, корабль загорелся, а через пару минут взорвался. На его бортах светились красные кресты, враг не мог их не видеть! На его борту было две тысячи раненых, не считая экипажа! Погибли все!

Адамс нервно сжимал кулаки, в его понятии о войне не укладывалось, как можно стрелять по беззащитным кораблям с людьми, которые не представляют никакой угрозы.

— Эсминцы, найти этих тварей и уничтожить! «Кагеро Рейн», оттянуться назад, прикрыть отстающих!

Снова охранение перестроилось, два крейсера отошли чуть назад и замкнули конвой. В радарах мигало, помимо эскадры, восемь целей охотников, они то появлялись, то исчезали, постоянно прыгая, чтобы их было труднее перехватить.

Вдруг на общей волне радио-разговора зазвучал зловещий голос с акцентом:

— Мы видим вас в наши радары! Мы идем за вами! Нас много, мы голодные, вам не выжить, вы все умрете![1]

Этот голос слышали все корабли, говорил командир соединения охотников, он играл с конвоем, он понимал, что охранение слабое, ему тяжело будет противостоять его кораблям, а теперь он еще и пытался запугать их, подавив морально.

На минуту на экранах радаров земных кораблей вспыхнуло множество целей, операторы насчитали четырнадцать охотников. Адамс понимал, что вряд ли им вообще удастся выжить, если не охотники, то вражеская эскадра прикончит их! До входа в зону патрулирования земных эскадр было двенадцать часов ходу, но их вряд ли удастся пройти. Враг уже почти не таился. Вдруг на «Индионаполисе» завыл сигнал захвата цели! На радаре исчезли три точки, находившиеся ближе к крейсеру. Охотники готовились атаковать.

— Частям ПВО — максимальная готовность! Ракетная атака, сбросить обманки!

Крейсер начал сбрасывать специальные заряды мин, которые сразу загорались, крутились, издавая шумы, мешая тем самым ракетам наводиться.

— Маневр уклонения! Верх — шесть, право — один! — скомандовал Адамс.

Крейсер резко менял курс. Из радарной послышался доклад:

— Ракетная атака, наблюдаю десять пусков!

— ПВО отработать!

Крейсер разразился вспышками орудий ПВО. Потом последовало несколько ракетных залпов с левого борта. На экранах радаров гасли точки ракет, атака была отражена.

— Радарная, доклады по целям!

— Цель один, курс 0692, цель два, курс 8848!

Радарная смогла засечь в сонары курсы кораблей врага.

— Цель один! Ракетные части 3, 4, 7 — импульсными залп!

Крейсер огрызнулся огнем. Операторы вели цель, передавая артиллерии и ракетным частям координаты. Боевые части отработали на уровне. Сначала череда вспышек импульсных зарядов озарила космос, затем следы ракет расчертили темноту, и в окончании яркий взрыв озарил пространство вокруг. Один из охотников был уничтожен. Остальные два отступили с линии огня крейсера, прыгнув в разные стороны.

— Крейсеру вернуться на прежний курс! — скомандовал Адамс.

Но было поздно, три охотника специально отвлекли «Индионаполис», чтобы два других смогли атаковать транспорты, и два корабля конвоя взорвались от ракетных залпов. Погибло более трёх тысяч людей!

Адамс понял свои ошибки и тактику врага. Они, наподобие шакалов, нападали на конвой, выискивая слабые места и отвлекая сильных. И ведь знают, если что-то случится, эскадра придет на помощь. И Адамс принял важное решение, передав в эфир остальным:

— Кораблям охранения при атаке не уходить от нее, прикрывать собой транспорты, что бы ни было!

Все поняли, что охотники будут стараться отвлечь охранение, чтобы другие могли атаковать. Но Адамс понимал, что нельзя вестись на их провокации, на крейсерах достаточно мощные ПВО, неплохое бронирование, хорошие щиты, должны выдержать.

— Эх, нам бы пару звеньев штурмовиков, — думал он, — они были бы серьезным подспорьем в борьбе против охотников.

Но на крейсерах их класса не было предусмотрено штурмовой поддержки.

Прошло несколько часов, охотники продолжали яростно и неожиданно атаковать, их жертвами стали восемнадцать транспортов, два эсминца и один крейсер. Адамс заставлял корабли носиться вдоль конвоя, стараясь отражать атаки, но численное преимущество и внезапность врага делали свое дело. Конвой таял на глазах, но все же они смогли уничтожить еще четырех охотников.

Кассиопейская эскадра так и шла параллельным курсом. Все знали о ней, и это действовало угнетающе на моральную составляющую людей. Все понимали, что в любой момент линкоры врага могут приблизится и просто сжечь конвой, но те молчали, и это еще более жутко сказывалось на настроении землян. Некоторые даже думали, уж скорее бы все закончилось. Люди видели, как враг без жалости расстреливает корабли конвоя, прекрасно зная, что на бортах беженцы и раненые, неспособные причинить никому вреда. Но помимо страха и смирения с участью погибнуть, в экипажах росла ненависть к врагу, желание перед смертью хоть как-нибудь попытаться остановить врага! И поэтому эсминцы охранения с яростью бросались на охотников, крейсеры стояли не шелохнувшись, при атаках прикрывая собой транспорты от ракет врага. Казалось, надежды нет, корабли в открытом эфире запрашивали помощь, давая опознавательные координаты, на многих кораблях мигали прожекторы азбукой Морзе, в надежде, что вдруг кто-то из земных эскадр окажется поблизости.

Адамс вновь разглядывал 3D-карту, отыскивая охотников. Точки то менялись, то исчезали, охотники постоянно ныряли, включая антирадарные системы, и лишь на пусковом курсе сонары могли обнаруживать их и, основываясь лишь на интуиции и показаниях действительно допотопных звуковых радаров, пытались определить курс врага. Вдруг на экране карты заморгало несколько новых точек, сначала пять, потом еще пять, и через несколько секунд он насчитал сорок две цели. Что это? Наверное, еще одно соединение Кассиопеи, которое прибыло, чтобы добить их.

— Радарная, доклад по новым целям!

— Радарная мостику, определяю!

И тут, в динамиках, раздался голос, он говорил без акцента:

— «Индионаполис», говорит контр-адмирал Люциус, командующий пятым соединением. Видим вас на радарах, идем на перехват, высылаем для отражения охотников штурмовики! По возможности, поддержите огнем, мы отвлечем эскадру!

Секунду рубка молчала и одновременно сразу несколько офицеров закричало громкое УРА!!!

Адамс устало опустился в кресло и нажал кнопку разговора рации:

— Люциус, я безумно рад вас слышать! Мы уже смирились с участью погибнуть, потеряв всякую надежду!

— Надежда — глупое чувство! — ответил контр-адмирал, — но надеяться надо всегда!

В радары «Индионаполиса» было видно, как кассиопейская эскадра, обнаружив соединение землян, пыталась уйти от атаки, но безуспешно, и точки, обозначающие вражеские корабли, стремительно таяли. Перед иллюминаторами командирской рубки «Индионаполиса» пронеслось несколько эскадрилий штурмовиков. Старые добрые СУшки знали свое дело, они виртуозно окружали охотников, не давая им места для маневра, и теперь стая охотившихся шакалов сама превратилась в дичь и пыталась скрыться от противника, но штурмовики не давали им шанса, перекрывая пути отхода. Лишь паре охотников удалось уйти.

Адамс снова нажал кнопку канала общей связи, уверенный, что оставшиеся охотники слышат его.

— Ну как ощутить себя дичью, сволочи? Вы не уйдете от расплаты! — передал он в эфир.

В ответ тот же голос с акцентом сказал:

— Будь вы прокляты, земляне!

Адамс ответил:

— Вы — выродки, небеса вас покарают!

В ответ послышалось шипение радиоволн. А в космосе вспыхнула еще одна яркая вспышка взрыва…

Несущий «смерть»

— Я не могу больше это делать!!! Хотите, разжалуйте в матросы, хотите под трибунал, но у меня нет больше сил смотреть людям в глаза!!!

В кабинете начальника военного комиссариата Космического Патруля, майора Де Жюля, стоял старший лейтенант Ларин. Это был боевой офицер, в прошлом командир артиллерийской батареи на линкоре «Парижская Коммуна». При боях под Сатурном он был серьезно ранен, и после лечения врачи смогли оставить его лишь на штабной службе.

— Старлей, мы должны это делать, это наша работа! Не мы хотим этого, война диктует свои законы! Думаешь, я не понимаю, что ты чувствуешь, когда каждый раз отправляешься выполнять приказ? Но кто-то должен делать и эту работу! Это — твой фронт, который ты должен удержать любой ценой, я все понимаю, но выбора нет!

— Лучше уж на самый старый немощный звездолет и на фронт, в самое пекло! На солнечную линию обороны, в сопровождение конвоев! Там все понятно, если убит, то убит, если убил, то убил, и нет таких мук! Я не сплю ночами! У меня лица, голоса людей в голове, я реально схожу с ума, таблетки, которые выписал психиатр, не помогают!

Де Жюль молча достал из ящика бутылку коньяка и две стопки, разлил и подвинул одну старшему лейтенанту.

— Давай, сынок, помянем тех, кто не вернулся. Я все понимаю, думаешь мне очень приятно этим заниматься? Но кто, если не мы? Такая служба у нас! Давай помянем, и выдвигайся, шаттл ждет уже!

Они выпили, не чокаясь. Коньяк был хорош, во рту чувствовались благородные нотки. Ларин все понимал, но душевные стенания рвали его изнутри, он всю жизнь выполнял приказы, касающиеся физических действий, стараясь максимально думать о поставленных боевых задачах, никогда не думая о душевных тягостях. А здесь все было наоборот! Здесь он сполна узнал, что такое смерть, что такое чувство потери, и это жгло его изнутри. Проклятое ранение! Уж лучше бы тогда его убило, чем проходить все это!

— Старлей! — отвлек его от мыслей голос Де Жюля. Ларин поднял глаза.

— Скоро на станцию зайдет первое соединение, я знаком с Власом Дементьевым, воевали когда-то. Не обещаю, но попробую поговорить с ним о переводе тебя на звездолет.

В глазах Ларина мелькнул огонек, они на секунду вспыхнули, и в них отразились звезды.

— Спасибо! — он отдал честь и вышел.

Де Жюль налил себе еще одну стопку, выпил и выдохнул. Он прекрасно понимал, он чувствовал все переживания своих подчиненных, делавших отнюдь нелегкую работу, которая по отдаче сил была сопоставима с любым жестоким боем. Но он был на службе, он принял присягу, и должен выполнять все приказы. Он и выполнял.

Ларин быстро шёл по коридору, держа в руках папку, в ней находились письма, которые надо было лично отдать в руки, или хотя бы опустить непосредственно в почтовые ящики адресатов. Он посмотрел листок адресов, куда его сегодня направили, это была Самара. Он мало что знал об этом городе, знал только, что он находится на Волге. Сам он родом был из Дальнего востока. Там, после школы, поступил в филиал Академии Космического Патруля на факультет артиллерии. Через два года учебы был переведен в Лунное отделение Академии, а после окончании назначен на линкор «Парижская коммуна», приписанный к дальней станции космического патруля, которая называлась «Z» и находилась на самом отдаленном участке границы Солнечной системы.

В начале войны его линкор с другими кораблями стояли две недели, отражая атаки врага, и лишь каким-то чудом они и еще два корабля смогли вырваться из кольца, увозя на борту раненых и гражданских. Он помнил, в каком аду он был, он помнил, как грузились шаттлы с последними гражданскими, как оставшиеся корабли прикрывали их бортами, чтобы те могли долететь от станции на уходящие корабли. Он помнил лица испуганных измученных людей, но в их глазах, хоть маленькой каплей, горела надежда! А на этой должности он оставлял людей без нее. Тогда, сумев пробиться к своим, он долго вспоминал оборону станции «Z», он вспоминал горящие корабли, взрывы мин, голоса погибающих товарищей. Да, станция погибла вместе с еще двумя десятками кораблей, но тогда было все понятно, враг наступал, они оборонялись! Да, там было пекло ада, но совесть была чиста и спокойна, все было логично и понятно, не то, что сейчас! Он сходил с ума каждый вечер, когда возвращался со службы, он боялся спать. С этими мыслями он вошел в док, сел в ожидающий его шаттл, передал маршрутный листок пилоту.

Тот взглянул на задание, вбил координаты в компьютер и доложил:

— Три часа лету! Разрешите вылетать?

— Да, лейтенант, разрешаю! И передайте в управление КП Самары о времени прибытия, чтобы вовремя подали машину! А я пока покемарю, разбудите за полчаса до посадки!

— Так точно! — ответил пилот, и начал запрашивать у диспетчерской разрешение на вылет и коридор прохода.

Ларин вышел из кабины пилота, опустился в пассажирское кресло. Шаттл покинул док и взял курс на Землю. Старлей посмотрел в иллюминатор, там вдали виднелась Земля, а перед глазами были доки лунной станции. Он видел корабли, стоящие на ремонте, в них почти все было сильно изуродовано попаданиями вражеских снарядов. Обгоревшие борта, в них зияли расплавленные дыры, вырванные орудия, разрушенные установки ПВО, взорванные надстройки, всё это говорило, что земному флоту пришлось очень тяжело!

За верфями находилось кладбище кораблей, которые уже нельзя было не восстановить. С них снимали то, что могло еще пригодиться, а остальное отправляли на переплавку. Кораблей было очень много, и это было еще одним свидетельством, что земной флот участвовал в жестоких битвах. Вот и сейчас перед иллюминатором буксиры протащили крейсер, было видно, что ему очень сильно досталось. Из зияющих дыр до сих пор шел дым, командирской рубки не было, орудия уничтожены, разбиты стабилизаторы. Как этот корабль вышел из боя, одному богу было известно.

Ларин прикрыл глаза, перед ним проносились жестокие схватки при обороне станции, горящие звездолеты, разрывы мин. Потом — оборона Урана, за ней Сатурна, они стояли на противоположном фланге от соединения Власа, не давая врагу обойти корабли, прикрывающие эвакуацию. Он помнил и тот момент, когда «Парижская Коммуна» попала под перекрестный огонь вражеских линкоров. Он помнил тот момент, когда он вдруг услышал странное шипение, это луч вражеского орудия прожигал броню, затем в правом углу командного поста батареи, где находились наводчики, вспыхнула ослепительная вспышка, как его отбросило на другую сторону поста, как он почувствовал невыносимый жар, хоть и гермошлем был опущен. Потом он потерял сознание и очнулся лишь в шаттле, улетающем от горящего линкора. Затем был госпиталь на Земле, и врачи на комиссии, как он их ни убеждал, что полностью здоров, были непреклонны:

— Мы рекомендуем штабную работу, через полгода следующая комиссия, вот там и посмотрим.

Старший лейтенант находился в этих размышлениях, когда картинки госпиталя, комиссия начали таять, перед глазами стали появляться различные лица людей, молодых, старых, женщин, мужчин, стариков, детей. Он видел, как тускнели их глаза, он видел, как дрожали их руки, он слышал их голоса. Лавриченко открыл глаза, пот струился по лицу.

В этот момент раздался голос пилота из динамиков:

— Старший лейтенант, просили разбудить на подлете! Из самарского отделения передали, что машина уже ждет.

Ларин попытался успокоиться, проверил форму. Та, как и всегда, была безупречна, начищенные до блеска ботинки, наглаженные брюки, идеально сидящий китель, блестящая кокарда на фуражке, все было идеально.

Шаттл сел вдали от основных строений космопорта, рядом не было ни души, лишь к трапу подъехала ожидающая его машина. Старший лейтенант вышел на взлетное поле, на дворе стояло лето, здесь в этих краях, оно достаточно жаркое. В нос Ларину ударил запах акаций и речной свежести, всего в нескольких километрах текла Волга. Но старшему лейтенанту было не до летнего отдыха, он старался сосредоточиться на задании. Он сел в машину, отдал листок с адресами, сказав водителю самому выбрать удобный маршрут. Машина тронулась с места, выехала через КПП космического патруля и направилась к городу. За окном мелькали утопающие в зелени деревья, налитые сочной травой поля, синие речушки. Но Ларину была безразлична эта красота, он знал, что едет приносить людям боль.

Сегодня было всего четыре адреса. На одном дверь открыла девчушка лет восьми, большие голубые глаза были наполнены детским безграничным счастьем, светлые волосы заплетены в косы, на лице — беспечная улыбка. Лавриченко присел на корточки:

— Привет, как тебя зовут?

— Лена, — ответила без застенчивости девочка.

— А где твои родители?

— Они на работе, а бабушка ушла в магазин.

— А почему ты открываешь дверь незнакомым людям?

— Так вы в форме космического патруля, там служит мой брат.

Аргумент был железным. Ларин вздохнул и протянул конверт:

— Передай, пожалуйста, взрослым.

Он протянул девочке запечатанный, с гербовой печатью КП, конверт, отдал честь.

Девочка на минуту серьезно на него посмотрела, казалось, что она сверлит его таким горящим взглядом! Старлей понял, что эта девчушка все знает.

Та поманила его пальчиком, заставляя нагнуться.

— Дядя, ты не виноват, — промолвила она, обняла его и поцеловала в щеку.

Ларин еще раз отдал честь и вошел в лифт. По его щекам текли слезы.

Еще по двум адресам никого не было дома, и он опустил конверты в почтовые ящики.

А вот на четвертом дверь открыла девушка лет двадцати пяти. Они встретились взглядами, та, несмотря на молодость, начала понимать, кто к ней пришел. Ларин спросил фамилию, девушка ответила.

— Жена, — понял старший лейтенант.

Сейчас он вновь разрушит чью-ту надежду на продолжение семьи, вновь убьет мечты о будущем.

— Это вам, — он отдал в руки конверт.

Тут за спиной девушки послышались шаги, и раздался голос.

— Любань, кто там пришел?

Сзади подошла взрослая, уже почти состарившаяся женщина с полотенцем в руках. Увидев человека в офицерской форме, она улыбнулась:

— Вы от моего сына принесли весточку? О, господи, что вы стоите в дверях? Проходите!

Ларину стало еще хуже, потому что и мать дома! И как она сможет пережить весть о том, что ее сын больше не вернется? Как он может так поступать с этими людьми, корил он себя.

Девушка, глядя на старшего лейтенанта, ответила женщине:

— Офицер зашел на минуту, мама. У вас сейчас суп убежит, бегите на кухню.

Женщина взмахнула руками:

— Ой, и вправду!

И поспешила на кухню. Девушка дрожащими руками вертела письмо.

— Мне очень жаль, — произнес Ларин.

Отдал честь, и уже собирался развернуться и уйти, когда девушка взяла его за руку железной хваткой:

— Подождите, я одна не смогу прочесть, постойте со мной хотя бы минуту.

Старший лейтенант посмотрел в ее глаза и увидел в них жуткую боль, тоску, он видел, как взгляд девушки тускнел. Та наконец раскрыла письмо, прочла сухие строки о том, что служба космического патруля сожалеет о героической гибели офицера, что приносит свои искренние соболезнования, что назначает пожизненную пенсию и т. п.

Ларин видел, как глаза девушки наполняются слезами, как побелело ее лицо, дрожащие руки выронили письмо. Он едва успел поймать падающую в обморок девушку, похлопал ее по лицу. Та открыла глаза.

— Вы как себя чувствуете? — спросил он.

Та молчала, лишь слезы катились по лицу.

— Как он погиб? — наконец дрожащим голосом спросила она.

— Я не знаю, я только разношу письма.

— Я очень хочу знать, как он погиб? Пожалуйста! — взмолилась девушка.

Ларин посмотрел в глаза, полные скорби, его самого трясло.

Каждый раз он старался принять на себя частичку боли людей, чтобы тем было легче. А потом долго пропускал все это через свою душу. Ему советовали стараться быть безразличным, что, мол, это служба и не более, но он не мог, он нес «смерть» не подозревающим людям, ждущих своих близких с войны! Он рушил их мечты и надежды! И как он мог спокойно себя чувствовать после этого?!

Старший лейтенант спросил:

— А где служил ваш муж?

— На эсминце «Керчь». Они сопровождали конвои.

Ларин на секунду задумался, вспоминая прошлые сводки с фронта. Несколько дней назад один из гумконвоев нарвался на вражескую эскадру, было много потерь.

— Ваш муж — герой, он прикрывал конвой с ранеными и беженцами, я уверен, что он до конца не покинул свой пост.

Девушка печально вздохнула.

— Да, он такой, всегда без остатка отдавал себя службе. Мы иногда даже ругались, я очень ревновала его к ней, — попыталась улыбнуться она.

Потом ее лицо вновь пронзила боль.

— Какая же я была дура! — она вновь посмотрела в глаза Ларину, — я не знаю, как сказать матери, она не переживет, ведь она живет только им!

Старший лейтенант опустил руку во внутренний карман, достал маленькую фляжку с коньяком. Он всегда был с ним, и в самые трудные моменты, хоть немного, но притуплял боль. Он протянул фляжку девушке, та сделала большой глоток, коньяк обжег горло, девушка закашляла.

— Простите, я тоже не знаю. Я сам не могу смотреть в глаза тем, кому приношу эти проклятые письма.

Девушка протянула фляжку обратно.

— Я понимаю, — промолвила она, — вам приходится переживать не одну гибель, а много! Я чувствую, вы — хороший человек, спасибо за поддержку!

Ларин отдал честь.

— Простите, мне надо идти.

— Да, да, идите, я все понимаю, я вроде в порядке, если так можно сказать. Еще раз, спасибо за поддержку и коньяк.

Ларин сел в машину и закрыл глаза.

Уже в шаттле, на орбите Земли, ему пришло сообщение от полковника:

— У тебя завтра выходной. Я час назад разговаривал с Власом, послезавтра в девять явиться в штаб со всеми документами.

Лавриченко устало вздохнул, неужели этот ад закончится? Он достал фляжку, сделал глоток. И вновь закрыл глаза. До лунной станции оставался час лету…

Дорога в ад. Приказ

Соединение отбивало очередную атаку. Враг был напорист, постоянно бил по флангам, корабли Космического Патруля еле справлялись с отражением атак, но приказ был прост и ясен, — прикрывать любой ценой орбиту Сатурна, пока не будут эвакуированы последние гражданские. Задача была выполнена на семьдесят процентов. Враг, постоянно пытавшийся обойти оборону, постоянно натыкался то на нагло поставленные минные поля с САРами, то на вовремя перегруппированные корабли. Земной флот с большими потерями держал оборону.

Влас был назначен командующим первым полком, и изо всех сил пытался оправдать назначение. Его полк был на правом фланге, и постоянные атаки сильно измотали полк, да и потери были существенные, из ста пяти кораблей осталось шестьдесят, но они стояли насмерть.

Когда теряли очередной корабль, Влас про себя ругался, но постоянно взлетающие транспорты с гражданскими и солдатами давали понять, что он все делает правильно. Хотя некоторое время назад, когда враг захватил Плутон, он в штабе, с пеной у рта, доказывал, что за Поясом астероидов оборона бессмысленна, и надо все силы вложить на оборону Пояса, так как он является естественным препятствием, и там можно остановить врага. На что он получил ответ, что малый опыт и непрофессионализм делают его скептиком. И поэтому Влас очень удивился, когда из радиорубки пришел приказ, что первой и второй эскадре надо срочно прибыть на Лунную станцию, а остальному соединению медленно отходить к Юпитеру. Со стратегической точки отход был оправдан, но с моральной, гражданские и армия тогда оставались на власть врага, а Влас видел, что они делают с непокорными. Он видел видео с Урана из захваченных провинций, как непокорных людей или солдат бросали в топки сталеплавилен, как обливали водой и выкидывали в космос, или просто — на мороз. Эти зверства и многие другие Кассиопея применяла повсюду. И после просмотра таких видео у смотрящих просыпалось чувство ненависти и огромного желания остановить любой ценой врага, все люди понимали, что для них пощады не будет, и что враг относится к ним не более, чем как к назойливым паразитам.

За этими мыслями две эскадры подходили к Лунной станции. Ему надо было срочно явиться в штаб. Влас сел в шаттл. Почти все мысли его были связаны с думами, что ждет его в штабе, но в какой-то момент он вспомнил об Айрин, вот было бы хорошо встретиться попить кофе и просто пообщаться. Эта девушка чем-то манила его, ему было интересно узнать какая она, что она любит, чем увлекается, он не мог забыть ее глаза, того же цвета, что и у него, он постоянно удивлялся, что они похожи. Он достал телефон и написал: «Я на Луне, не желаешь попить кофе?» Время томительно тянулось, но через пару минут пришел ответ: «У меня смена в восемь заканчивается, если хочешь, встреть». Влас моментально отреагировал: «Да, обязательно, я буду ждать у выхода из ведомства». В ответ пришел смайлик с поцелуем.

Она была занята службой, после начала войны работы прибавилось в разы, и теперь она, от начала и до конца смены, была погружена в работу, лишь изредка отрываясь на кофе и посещение комнаты отдыха. Она не знала, что «Дороге Славы» был дан приказ срочно прибыть на Луну. Она иногда вспоминала Власа, что-то интригующее было в нем, что-то необычное, что отличало его от ее обычных поклонников. Он казалось смотрел не на ее роскошное тело и безумно красивое лицо, а куда-то глубже, казалось, что он видит ее изнутри, хотя времени для общения у них было совсем мало, бал — и все. И лишь короткий промежуток, когда она увидела его взгляд, такой же как у нее, глаза ее, один цвет, и смотрит он не на поверхность ее, а вглубь. От этого у неё мурашки пробежали по телу, и она уже с головой погрузилась в атмосферу их общения. Потом была команда всем офицерам срочно явиться в штабы базирования, и они только и успели, что обменяться номерами. А сейчас телефон пикнул, и от него пришло смс: «Давай выпьем кофе?». Секунду Айрин сомневалась, потом руки сами взяли телефон и написали ответ. Она на пару минут отбежала в комнату отдыха, достала зеркало, проверила макияж, прическу, вроде все нормально, почему-то еще раз подвела глаза, поправила волосы. И лишь потом снова вернулась за свое рабочее место. Чувство чего-то необычного и интригующего росло в ней.

— Ставка решила принять ваше предложение и отвести флот к Поясу астероидов!

Влас находился в центральном зале штаба флота и слушал указание Адмирала Кайрона. Но почему-то мельком посматривал на часы и вспоминал Айрин, до встречи оставалось три часа.

— Успею, — думал он, — эти зануды снова придумают очередной план утопии и отправят на верную смерть, и ему придется снова и снова думать, как обмануть «косматую», но последние слова Кайрона дали надежду на здравую мысль.

— В ходе проявленных навыков и мастерства, ставка командования решила дать вам внеочередное звание капитана первого ранга, и назначить командующим вторым соединением, с которым вы так героически отбивали атаки у Сатурна! Мы решили направить вас в сектор Б8!

Влас вздрогнул, услышав название, он знал, что там, в этом секторе проходила одна из самых плотных зон Пояса астероидов, и среди них был узкий проход с постоянно меняющимся фарватером. Транспорты почти не пользовались этим проходом из-за риска столкнуться с астероидами, лишь редкие исследовательские корабли забирались в этот сектор. За сложность этого прохода оно получило название «Дорога в Ад». И теперь Власу предстояло, мало того, что провести соединение через этот участок, так, и укрепить и оборонять его.

Он ответил адмиралу:

— Разрешите отход через сектор Е9, где основной проход? Крейсера я конечно могу протащить, но вот линкоры почти невозможно!

В ответ он услышал:

— У вас мощные орудия, расширьте проход, и спокойно пройдете!

— Но тогда и врагу будет легче, — ответил Влас.

— Вам дан приказ, капитан, выполняйте!

Влас молча отдал честь и вышел из штаба. До встречи оставалось пара часов.

Никто еще не знал, что Влас сможет с честью удержать этот сектор, и лишь, получив приказ, отойдет к Марсу, а адмирал Кайрон погибнет при атаке Лунной станции. Ну а пока Влас был загружен мыслями о предстоящем задании и будущей встрече с Айрин…

Он стоял у выхода из ведомства Айрин, переминаясь с ноги на ногу, почему-то поправляя постоянно форму. Вот потихоньку народ начал выходить из дверей, преимущественно это были девушки, многие улыбались ему, некоторые, кто его узнавал, кивали, здоровались с ним.

Одна ловко пошутила:

— Не меня ли вы ждете, товарищ капитан? — и расплылась в улыбке.

На вид девушке было лет двадцать пять, и погоны младшего лейтенанта, красовавшиеся на форме, говорили, что девушка совсем недавно закончила академию. Лицо было смазливое, а глаза, как рентген, пытались просветить Власа. Было видно, что она — не промах, и не против такого знакомства. Но только не с Власом, таких, как она, он мог «пачками» складывать у себя в капитанской каюте. Им надо было одно — его положение, а не он, поэтому он с регулярным постоянством «отшивал» таких.

Вот и сейчас он брезгливо осмотрел девушку, и тоже сострил:

— Дочь, не староват ли я для тебя?

И наградил ее таким пустым взглядом, что девушку передернуло, она пожала плечами и поспешила удалиться.

Вот, наконец, он увидел знакомый силуэт, слегка вздрогнул, дыхание его участилось, и вот уже глаза его цвета смотрят на него. На мгновение дыхание сперло, все в голове перемешалось, он просто утонул в ее взгляде, и робко, сам себе удивляясь, произнес:

— Привет, Айрин!

Она улыбнулась, слегка склонив голову, и игриво ответила:

— Привет! Что-то вы оробели, капитан первого ранга! Или я такая страшная?

— Наоборот, ты восхитительно выглядишь, так, что я даже растерялся от твоей красоты, — собравшись с духом, ответил он, слегка улыбнувшись.

Он не мог налюбоваться Айрин, он чувствовал тепло ее тела, аромат духов, как же ей шла форма! Она подчеркивала ее изящную фигуру, блузка как-то подозрительно сильно обтягивала ее грудь.

— Уж не специально ли она надела на размер меньше? — подумал Влас.

— Ну что? Куда пойдем, капитан? — спросила она.

— У меня пара часов, потом я улетаю на фронт. Ты голодная, наверное, после смены? Может поедим?

— Да, очень! Здесь есть японский ресторанчик, хочу горячих роллов!

Она взяла его под руку, и они поспешили в сторону ресторана.

Она шла, прижавшись к нему, слегка касаясь грудью, от этого сладкая дрожь разливалась по его телу. Её близость будила во Власе невероятное желание остановиться, обнять и поцеловать ее.

— Что она со мной делает? — думал он.

От ее прикосновения и голоса он таял, мысли сводились в одну линию, он безумно хотел быть с ней! Хотелось так идти, чувствуя ее руку, ощущая тепло ее тела, разговаривая, слыша ее голос. Казалось, какая-то невидимая связь образовалась между ними, что-то влекло его к ней, что-то внутри говорило, что их встреча неслучайна.

Айрин специально поменялась с Айгуль блузками. Та, услышав, что она собирается на встречу с Власом, без вопросов согласилась. Ее блузка была меньшего размера, и плотно обтянула талию и грудь Айрин.

— Ну, Влас, посмотрим, сможешь ли ты теперь смотреть не на мою фигуру, а в мою душу?

Смена закончилась, и Айрин вертелась перед зеркалом, проверяя всё ли в порядке с ее формой, с прической. Вроде всё отлично! Она достала духи, те же, что были на балу, и специально, чуть больше, нанесла их на себя.

— Ну, Влас, поиграем мы сегодня с тобой, посмотрим, что ты за человек! — думала она, вертясь перед зеркалом, а сама постоянно вспоминала его взгляд, она не могла его никак забыть.

Духи упали в сумочку, и Айрин вышла из ведомства.

Он стоял чуть в отдалении, она видела, как Ленка подошла заигрывающей походкой к нему.

— Вот стерва, лишь бы завести с кем интрижку! Малолетка озабоченная! — зло подумала она и удивилась, — это что, я ревную что ли, с чего?

Она не слышала, что Ленка сказала Власу, и не слышала ответ, только видела, как та, поменявшись в лице, поспешила прочь от него.

И вот, наконец-то, он увидел ее, слегка улыбнулся, они встретились взглядами, и Айрин поняла, что не будет никакой игры. Она не могла оторваться от этих глаз, и всё, что она хотела сейчас, это быть рядом с ним, идти куда-то или сидеть, разговаривать, слушать его, смотреть на него. Сердце бешено колотилось. Да что с ней? Она не понимала, с каждым шагом она робела, ноги подкашивались. Подойдя ближе и, уже вблизи рассмотрев его взгляд, она поняла, что с ним происходит то же самое. Перед ней стоял не уверенный в себе капитан первого ранга, а простой мальчишка, который робел и переживал перед свиданием. Айрин собрала последнюю волю в кулак, улыбнулась и заговорила.

Она шла, держа его под руку, специально поближе прижавшись к нему, чтобы периодически касаться его грудью, она ощущала его волнение, его желание. С ней было то же самое! Они о чем-то говорили, ей было все равно, главное, она слышала его, ощущала.

Вот они завернули за угол, вот ресторанчик, про который она говорила, но ей уже не особо хотелось есть, все мысли были о нем, он был рядом, а иное было ей неважно.

Они зашли в ресторан, официант показал им свободный столик. Влас, галантно ухаживая, посадил Айрин, потом сел сам. Они заказали горячие сеты и зеленый чай.

Их глаза не отрывались друг от друга, они говорили о чем-то, Влас рассказывал о боях, о командовании, что оно не понимает всей ситуации на фронтах, о тяжелых потерях. Она кивала, тоже периодически рассказывая о тяготах работы в ведомстве, о постоянных переработках. Но мысли их были о другом, им обоим хотелось просто смотреть друг на друга и тонуть во взглядах, ощущать близость друг друга. От этого их отвлек сигнал телефона Власа.

Он взглянул на экран, виновато улыбнулся и произнес:

— Мне пора.

Айрин с ужасом поняла, что их короткая встреча подходит к концу, и когда они увидятся снова, и увидятся ли вообще, она не знала, и страх неизвестности и расставания комком встал в душе.

Влас спросил:

— Не проводишь меня? Тут не очень далеко, я очень не хочу расставаться с тобой.

Айрин слегка улыбнулась:

— Обязательно провожу.

Влас расплатился. Они вышли из ресторана и направились в сторону доков, где в одном из них был его шаттл. Вот лифты, ведущие к нужному доку, они вошли в него, Айрин все так же держала Власа под руку. Лифт пикнул, двери открылись, они вышли в пустой коридор. Впереди была лишь дверь, ведущая к доку. Они остановились, Влас повернулся к ней лицом, их взгляды снова встретились. Он прочитал в глазах Айрин дикую тоску и тревогу, она увидела в его глазах то же самое. Он обнял ее за плечи, она придвинулась к нему, сердца обоих бешено бились, они понимали, что возможно видятся в последний раз, и каждый не хотел расставаться. Влас поправил растрепавшийся локон Айрин.

— Я вернусь, обещаю, — проговорил он.

— Не обещай, когда не знаешь, что сможешь выполнить, — слегка с упреком ответила она.

— Я вернусь, — уверенно ответил Влас, — только жди.

Айрин кивнула, вмиг ее глаза засияли, она сама обняла Власа за шею и впилась поцелуем в его губы. И мир померк, они слились в страстном, горячем поцелуе, они жадно мяли губы друг друга, волна дикого наслаждения прокатилась по их телам. Хоть поцелуй длился всего несколько секунд, им показалось, что прошла вечность. Айрин так же быстро отстранилась от его губ, как и припала к ним. И уже смотря на него сияющим взглядом, произнесла:

— Это на удачу капитан, я буду ждать твоего возвращения.

Она развернулась и вошла в лифт. Ошарашенный произошедшим Влас молча отдал честь. Развернулся и вошел в док.

— Всем встать, капитан на мостике! — скомандовал старпом.

Дежурная вахта встала, отдала честь.

— Вольно! Всем занять свои места! Доложить о готовности эскадр к выходу!

Старпом молниеносно ответил:

— Эскадры готовы к выходу! Ждем приказа!

— Отлично! — Влас уже поднялся на мостик и смотрел на лунную станцию через иллюминатор, он прекрасно видел все здания станции, нашел глазами спальный модуль, где располагалась комната Айрин. Он до сих пор пребывал в эйфории от поцелуя, а вкус ее губ так и ощущался на его губах, сладкий, страстный вкус. Теперь у него не было другого выхода, как только вернуться! Обещание нельзя нарушать, тем более, что и она пообещала его ждать.

— Курс 7731! Маневровые, средний ход, занять место в строю!

— Так точно!

«Дорога» начала разворот, встала в строй. Рядом с ней моментально заняли свои места крейсеры прикрытия. Никто не знал, что им предстоит, но он лишь знал одно, он должен вернуться к ней.

— Курс 6880! Приготовиться к ускорению!

В динамиках зазвучал отсчет:

— Десять, девять, восемь…

Айрин буквально влетела на крыльях счастья в свою комнату, сбросила китель, сняла туфли и подошла к иллюминатору. Она прекрасно видела «Дорогу», она видела возвышающуюся над линкором командную башню, видела иллюминаторы капитанского мостика. Казалось, сквозь них она увидела его, она знала, вернее чувствовала, что он тоже смотрит на нее, сердце радостно билось, она не чувствовала себя такой счастливой никогда. Он знал одно, что она будет ждать, ждать его. Она видела, как «Дорога» сделала разворот, встала на своё место в эскадре, как к ней прижались крейсеры, они стремительно удалялись, миг, из двигателей вырвалось пламя, и эскадры исчезли в глубине космоса. А Айрин, усталая, но безумно счастливая, легла на кровать.

— Только вернись, я дождусь, обязательно дождусь, — успела подумать она перед тем, как сон накрыл ее с головой…

Дорога в Ад. Стоять насмерть!

— Контакт! Контакт! — послышался голос старшего по радарной рубке, — Множественные цели! Идентификация — противник!

— Доложить численность! — запросил Влас.

— Разведка докладывает о шестисот кораблях, но это по акустическим радарам, из-за электромагнитных вихрей и глушилок больше не видят!

— Вас понял! Радарная, обо всех изменениях немедленно сообщать.

— Так точно! — ответил старший.

— Внимание, всем готовность один! Активировать АОТы[2]! Себя не раскрывать без команды! Бить точно по фокусу! Еще раз повторюсь, крейсера, эсминцы, это ваше действие! Линкоры, бомбарды[3], мы только поддержка! Наша задача, — сбитие щитов и поддержка огнем! Вглубь без приказа не суемся! Штурмовики, без команды себя не обнаруживаем, пусть думают, что большую часть флота мы оставили у границы Пояса астероидов!

В ответ слышались утвердительные команды. Нервы всех были накалены до предела, каждый понимал, что от их терпения и выдержки зависит успех всей операции.

Двое суток назад Влас каким-то чудом смог провести триста кораблей через узкий проход между астероидами, почти не расширяя его. Он понимал, начни пробивать большой проход, он тем самым поможет врагу. Он лишь слегка расширил проход, что бы линкоры смогли протиснуться, и не более. В голове его был только один выход, как остановить врага. В середине прохода была пустота, где он выставил крейсеры и эсминцы, перед ними заминировал все оставшееся пространство импульсными минами. На каждом, пригодном для его цели астероиде, он разместил АОТы и спрятал штурмовики, дав приказ глушить реакторы. До приказа, дабы не быть обнаруженными, те астероиды, что поменьше, он заминировал, чтобы при подрыве разлетающиеся осколки тоже наносили урон. Линкоры и тяжелые крейсеры (бомбарды) он поставил на выходе. Понимая, что в самом секторе, среди астероидов, им не сманеврировать, дал им вторую роль, поставив задачу лишь сбивать огнем щиты противника и поддерживать огнем крейсеры и эсминцы. Правда на выходе пришлось расширять проход от астероидов, но то была необходимость. Куча хаотично летающих астероидов, состоящих из разных компонентов руды, льда и шлака, выдавала электромагнитные вихри, сводящие электронику с ума, тем самым делая работу стандартных радаров невозможными. И лишь у землян были акустические радары, которые работали несмотря ни на что, и это был немаловажный плюс. Врагу придется идти почти вслепую, понимая, что земной флот рядом, но где и сколько из-за вихрей точно он знать не мог. Казалось, что сама система помогает землянам остановить противника.

Влас смотрел на 3D-карту, туда выводились данные с кораблей разведки. Он видел, как исчезали точки, обозначающие астероиды. Враг пробивал коридоры и вводил в первом эшелоне линкоры и тяжелые крейсеры, надеясь напором и огневой мощью уничтожить земные корабли. Они шли колоннами по пять кораблей, первый ряд — линкоры, второй — бомбарды, затем снова линкоры, и так, постоянно чередуясь, крейсеры и эсминцы оставались сзади. От радарной шли постоянные доклады о продвижении противника. Теперь всё зависело от выдержанности экипажей и их профессионализма.

— Стоять! — командовал он, наблюдая карту, — молчим! Ещё! Еще!

Он видел, как первая пятерка вошла в центр, затем вторая, третья, как они вышли на прямую наводку по крейсерам, стоявшим в конце пустоты.

Всё медлить нельзя.

— Активировать мины! Даю разрешение на подрыв! Цель два, первая цель! Шесть — следующая! Дальше — слушать указания!

— Есть! Есть! Есть! — рапортовали капитаны кораблей.

И тут космос наполнило огромное количество вспышек импульсных мин. От их взрывов щиты многих кассиопейских кораблей не выдержали и выключились на перезарядку.

— Все орудия, залп! — скомандовал Влас.

Сначала один вражеский линкор разлетелся на куски, потом другой. Враг не ожидал такого сопротивления, думая, что земной флот ждет его на выходе. Но из-за помех на радаре глубоко просчитался. От потери сразу двух линкоров он опешил и открыл беглый огонь, но не смог причинить земным кораблям особого урона. Еще один линкор запылал и взорвался. Из первой пятерки осталось два линкора, те включили тормозные двигатели и попытались отступить, но позади была пятерка из бомбард, и отступать было некуда.

Бомбарды попытались прикрыть линкоры, выдвинувшись вперед и открыв шквальный огонь, из-за помех в радарах они не могли прицелиться и били по квадратам, накрывая массированным огнем места расположения земных кораблей.

Влас реагировал молниеносно.

— Центр, перестроиться! Уйти из-под обстрела!

Крейсеры с эсминцами могли почти свободно маневрировать и стали рассыпаться в стороны, уходя из-под огня врага. Но тот успел зацепить несколько кораблей, два крейсера получили повреждения, но остались в строю. Один эсминец не смог сдержать удар и погиб.

— Разбиться на звенья по квадратам! Сейчас поможем огнем! Внимание тяжелым (имелось ввиду лк и бомбарды)! Цель три, импульсными сбить! Крейсера, готовьте ракеты!

— Так точно!

Импульсные орудия земных кораблей, стоявших на выходе из прохода, засветились синим свечением. В это время крейсеры, благодаря сонарам, смогли навести ракеты.

— Орудия заряжены, — сказал старпом.

Влас отдал приказ:

— Залп! Залп! Залп!

Сотни зарядов понеслись в центр, к кораблям врага, и попав в намеченный корабль, взорвались множеством вспышек, щиты не выдержали и погасли.

— Крейсера, залп!

Космос расчертили следы пуска ракет, ПВО противника пытались отработать, ставя завесу, но число ракет было очень большим, и половина достигла цели. Они попадали от носа до кормы вражеской бомбарды, та начала взрываться, языки пламени вырывались из мест попадания ракет. Корабль, пытаясь увернуться от удара, резко заложил в сторону и столкнулся с соседней бомбардой, у той силовое поле работало на полную мощность, и горящий звездолет как будто ударился о бетонную стену, а поле стало жечь и резать обшивку корабля. Прошло меньше минуты. Пожары, многочисленные взрывы, столкновения с силовым полем соседнего корабля, вызвало детонацию, и бомбарда начала разваливаться на части, и теперь ее обломки мешали продвижению других кораблей Кассиопеи. Те, не найдя выхода, просто начали расстреливать самые большие обломки, хотя, в закрывшихся переборками отсеках могли оставаться живые.

Влас наблюдал за этой картиной, понимая, что если они не щадят своих и не стремятся их спасти, то какое отношение может быть к ним?! Он помнил сводку двухдневной давности, когда кассиопейские корабли устроили в буквальном смысле охоту на гуманитарный конвой с ранеными и беженцами, и хладнокровно расстреливали и жгли беззащитные корабли, зная о слабом охранении, которое как ни пыталось, не могло защитить полноценно конвой, и если бы не подоспевшее на подмогу соединение, то конвой вряд ли смог бы дойти.

— Цель два, импульсные зарядить! Крейсера, приготовить ракеты!

Вновь засветились орудия, и снова заряды понеслись к еще одной бомбарде, но у той было чуть побольше места для маневра, и она смогла уйти от части зарядов.

— Перезаряжай! — скомандовал старпом.

Новый залп смог погасить щиты вражеского корабля. Крейсеры не спали, и снова космос был расчерчен следами от ракет. Но враг принял другую тактику, соседние корабли поддержали своими ПВО бомбарду, и лишь процентов двадцать ракет смогли попасть в него. По кораблю прошлась череда взрывов, начались пожары, но он был целый и мог двигаться.

— Пора выводить штурмовики! — скомандовал Влас.

— Внимание! Первая, пятая, восьмая эскадрильи, на вылет! Вторая, третья эскадрильи, истребителей прикрыть!

За каждым большим астероидом Влас спрятал штурмовиков и истребителей, получилось почти всех. Тех, что не смог, оставил в резерве. И для врага вновь стало огромным сюрпризом, когда на радарах, которые и так толком ничего не могли показать, и лишь тепловизоры еще как-то что-то могли просветить, зажглось множество точек, которые они принимали за астероиды, и как эти точки, собравшись в звенья, ринулись к пылающей бомбарде!

Первой шла пятая эскадрилья, на оперении каждого из штурмовиков красовалась голова медведя. Это была элитная эскадрилья фронтовых тяжелых штурмовиков «Медведь». Они задавали ритм остальным эскадрильям. По краям эскадрильи на прикрытии шли ЭФки, истребители, на оперении которых красовались черепа «Эскадрилья Смерть» Влас не зря в первых рядах ставил элиту, зная, что их профессионализм и хладнокровие станет примером для менее опытных летчиков, и что ему меньше придется отвлекаться на них, давая себе сосредоточиться на командовании другими кораблями.

Враг никак не ожидал нападения эскадрилий штурмовиков, и теперь в спешке выводил свои истребители, но они еще были далеко. А земные эскадрильи уже крушили стабилизаторы, системы ПВО, антенны вражеской бомбарды. Влас больше не акцентировал на ней внимание, отдал приказ на огнь по новой цели, линкоры и бомбарды вновь разразились залпами.

Прошло несколько часов. Центр прохода был заполнен обломками кораблей и двигаться там становилось все тяжелее и тяжелее. Враг, потеряв около сотни кораблей, смог перегруппироваться и провести вперед легкие крейсеры и эсминцы, но линкоры и бомбарды отвести назад было невозможно из-за их плотного скопления. Он просто оставил их стоять в проходе и пытался расширять проход к центру теми кораблями, что находились сзади.

Влас заминировал огромную площадь сектора и каждый раз, когда враг пытался расширить проход и пройти, то натыкался на мины. Но потом догадался пробивать массированным огнём импульсных орудий, накрывая ковром зону расширения прохода, но при всех этих попытках пройти дальше середины им не удавалась. Линкоры, бомбарды земного флота, как завесой, накрывали огнем центр, а крейсеры и эсминцы при их поддержке добивали поврежденные корабли врага. Штурмовики, вот кто здесь чувствовал себя лучше всех, они носились от корабля к кораблю, при плотном огне ПВО уходили укрываться за обломки, потом перегруппировывались и снова атаковали. Первое звено било по ПВО, второе — по радарам, а третье разносило стабилизаторы, лишая корабль управления, потом они разворачивались и во втором заходе добивали корабль. Истребители, как приклеенные, не отставали от них, и, хоть и с напрягом, но отбивались от вражеских. План работал и работал на «отлично». Потери земного флота составляли всего пятнадцать кораблей против девяноста пяти врага. И с такой тактикой врага можно было держать очень долго. При том, что тяжелые корабли были все целые, они стояли по периметру Пояса астероидов и не совались вглубь. Это и спасало их, в отличие от вражеских линкоров, которые из-за плотности астероидов не могли маневрировать в проходе, чтобы уйти из-под обстрела. Влас четко видел картину, благодаря допотопным сонарам, но этот древний акустический радар выручал очень хорошо, тогда как враг из-за помех не мог толком пользоваться своими радарами.

Он спокойно расхаживал с кружкой кофе по капитанскому мостику, следя за боем, лишь изредка координируя корабли. Постоянно вспоминал Айрин. Он обещал ей вернутся, он сдержит это обещание, и наградой будут ее сладкие губы, ее улыбка и взгляд, ее одинаковые с ним глаза. Каждый раз, вспоминая ее глаза, его пронзала сладкая дрожь, он никак не мог оторвать от них взгляда, и буквально тонул в ее глазах.

— Я вернусь, Айрин, я вернусь, — думал Влас.

По громкой связи его попросили одеть наушники и переключиться на спец-канал связи. Влас сел в кресло, надел наушники, пробежался по клавишам, переключаясь на спец-канал, и произнес:

— Капитан первого ранга Дементьев слушает.

— Говорит центральный штаб, адмирал Кайрон, внимание вашему соединению! Основной проход прорван! Враг прошел Пояс астероидов! По разведданным к вам направляются два полка кассиопейского флота, у вас обозначивается угроза окружения! Потери первого и четвертого соединения, прикрывающих квадрат Е9, огромны! Они отводятся к Земле на переформирование и постройку оборонительной линии. Ставка приняла решение начать ваш отход к Марсу! Ваша задача — отойти к планете закрепиться и сдерживать врага до следующих распоряжений! Нужно время, чтобы подготовить Землю к обороне! Вы — последнее боеспособное соединение в этом секторе.

Власа передернуло, как враг смог прорваться? Там было в два раза больше земных кораблей, туда подтянули САРы, плотность минирования была в разы больше, как?! И как отойти, задержав врага, чтобы успеть подготовить Марс к обороне?! Неужели мы не смогли сдержать врага, и теперь у него прямая дорога к Земле?!

— Штаб, я — Дементьев! Приказ понял! Мне бы пяток САРов, нужны мины. По Марсу разрешите провести эвакуацию? Сами понимаете, что долго сдерживать врага мы не сможем!

— Держаться до конца! Стоять насмерть — это приказ! За вами — Земля, последней рубеж! САРами сильно не поможем, но пару дадим, отправляем транспорты с боеприпасами, а в обратную грузите гражданских, даем разрешение на эвакуацию!

— Так точно! Приказ понял!

— Да, Дементьев, — голос Кайрона стал другим, сочувствующим.

— Слушаю Вас, Адмирал!

— Удачи, сынок, держись там!

Эти слова прозвучали как прощание. Они оба понимали, что с таким приказом вернуться живым будет очень сложно! Но Влас дал обещание, он дал слово Айрин, что вернется, и во что бы то ни стало, он выполнит его!

— Спасибо, и вам удачи!

И выключил передатчик. Достал из кармана пачку сигарет, прикурил одну, затянулся, в голове был хаос. Строить оборону в чистом космосе хоть и рядом с планетой заведомо сложнее, чем в Поясе астероидов, где обломки являются, как и хорошим прикрытием, так и прекрасной помехой для продвижения врага. И до этого у него было время, чтобы все продумать и подготовиться к встрече врага, а теперь его нет! Отступая, враг теперь будет постоянно висеть на хвосте, постоянно гоня их, не давая толком перегруппироваться! И будет очень мало времени, чтобы построить оборону, да и с ресурсами, что у него есть, он понимал, долго не простоять. Но если дан приказ, он будет стоять, стоять насмерть, защищая родину, защищая ее, Айрин. Она на Луне, а он — последняя защита на пути врага! Он должен оттянуть вражеские силы и держать их сколько сможет, чтобы на Земле смогли подготовить линию обороны.

Но что делать, как отойти так, чтобы максимально задержать хотя бы данное соединение врага, которое сейчас пытается пробиться через этот сектор?!

Мимо проплывал линкор, перегруппировываясь для поддержки крейсеров и эсминцев. На его борту гордо красовалось название «Севастополь», и тут Власа осенила мысль! Он вспомнил урок истории, когда еще в давние времена корабли плавали по морям, и ими двигала сила ветра. Он вспомнил, что давно, при обороне этого города, чтобы вражеский флот не мог зайти в бухту Севастополя, моряки затопили свои корабли. Вот он, выход!

— Старпом, доложите об всех поврежденных кораблях и дайте мне список всех кораблей нашего соединения!

Билл поднял бровь от удивления, он видел, как после сеанса связи лицо Власа изменилось, оно было очень печальное и задумчивое.

— Есть подать списки, товарищ капитан! — а потом тихонько спросил, — Что случилось?

— Враг прорвал главный проход и вышел на оперативный простор по направлению к Земле! В нашу сторону, вдоль пояса астероидов, идут два полка на помощь их застрявшим здесь кораблям! Приказ — отходить к Марсу и держаться там, сколько есть сил!

Билл вздрогнул, — ничего себе! Он был старый вояка, и этой информации ему хватило, чтобы понять, ситуация очень серьезная! Они остаются на самом острие копья, и весь удар врага придется на них, но им надо стоять, они последний рубеж перед Землей!

Через пару минут на экран Власа Билл вывел списки всех поврежденных кораблей и общий список всего состава соединения.

— Какие еще указание будут?

— Передать всем капитанам, через пять минут срочное совещание по видеосвязи, радистам максимально защитить сигналы связи!

— Так точно, капитан!

У Власа стояла непростая задача, он решил частью своих кораблей преградить проход, заминировав их и активировав реакторы на самоуничтожение, пока остальные корабли будут отходить к Марсу. Да, лишившись части кораблей, он ослабит их соединение, но если этого не сделать, то враг по пятам будет преследовать их, не давая времени закрепиться у Марса. А так, видя в радарах корабли Земли, он будет мешкать, и пока до него дойдет, что это уловка, пройдет время, которое жизненно важно для них. И надо выслать разведку, где эти два полка, что идут на подмогу врагу?

Зуммер на панели управления звякнул, обозначая, что все готово к сеансу связи. Влас надел наушники, переключил экран на камеру, и усталым грустным голосом начал разговор:

— Друзья, товарищи капитаны кораблей, мои братья по оружию, несколько минут назад мне сообщили, что враг прорвал оборону на центральном проходе, и, пройдя Пояс астероидов, вышел на оперативный простор соединения! Оборонявшие главный проход с тяжелыми потерями отступили к Земле! Мы — последнее боеспособное соединение на пути врага, и ставка приняла решение начать наш отход к Марсу, поставив простую задачу, — удерживать Марс до последнего, не отступая без приказа! — Влас остановился на пару секунд, давая людям переварить информацию, затем продолжил, — В нашем направлении идут два полка на помощь вражеским кораблям, которые мы держим в нашем секторе. Перед нами стоит задача, — максимально слаженно и быстро отвести корабли к Марсу, в кратчайшие сроки обеспечить оборону Марса, и провести эвакуацию. На этом фоне я принял непростое решение, но, по моему мнению, оно единственно правильное! Чтобы максимально задержать корабли врага на этом участке, заблокировать проход, как всеми поврежденными кораблями, так и парой десятков линкоров старых проектов, тем самым создав видимость прикрытия, отхода! Оставлять корабли с экипажами не вижу смысла, так как все прекрасно понимают, что живыми не выйти из боя, а так мы сбережем экипажи, сбережем людей! Поэтому слушайте приказ! Всем кораблям немедленно начать отход к Марсу! Первая, вторая эскадра, мы — на прикрытии! Сейчас я назову корабли, которые я выбрал, чтобы оставить в проходе, их экипажи эвакуировать на другие корабли! С ними же оставить все поврежденные корабли, заминировать и подготовить реакторы для взрыва! Оставить эсминцы разведки для подрыва кораблей, когда враг попытается пройти! Отправить разведку для обнаружения вражеских полков! Всем понимать, что за нами — Земля, что, оставив здесь часть кораблей, но сберегая экипажи для того, чтобы они получили новые корабли, мы тем самым стараемся удержать врага, чтобы на Земле могли подготовиться к обороне! Все приказы ясны? Выполнять!

Он видел на мониторе удивленные расстроенные лица капитанов, особенно тех, чьи корабли он решил оставить, но так надо было сделать во имя победы! Каждый корабль — это дом для офицера, матроса, и оставить свой дом на растерзание врагу, это очень тяжело! Вот и сейчас каждый офицер, покидая свой корабль на шаттлах, со слезами на глазах смотрел, как буксиры оттаскивают его на последнее место стоянки, как эсминцы минируют вокруг кораблей все свободное пространство. Наверное, и много столетий назад моряки со слезами на глазах смотрели, как тонут их корабли, но понимали, что это надо для победы, и что у них будет новый флот, а значит, родина будет сильна и защищена, а сейчас надо остановить врага любой ценой! На многих шаттлах экипажи стоя провожали взглядами свои корабли, отдавая честь, многие, не стесняясь слез, плакали.

Влас с болью наблюдал эту картину, но тогда, в древности, Севастополь выстоял, потеряв корабли, но не пустив в бухту корабли врага, значит и сейчас должно все получиться! Лучше потерять несколько десятков кораблей старых проектов и поврежденных при бое без экипажей, чем терять сотнями корабли на голом пространстве космоса и тысячи людей. Все говорило, что эта жертва будет оправдана.

От мыслей его отвлек Билл:

— Докладываю, все корабли в боевом порядке выдвинуты в сторону Марса! Наши две эскадры — последние.

— Что с полками врага, идущими на подмогу?

— В четырех часах от нас!

— Отлично, слушай мой приказ! Передать по кораблям — всем по прибытию к Марсу немедленно занять оборону по периметру планеты! С транспортов немедленно разгрузить все боеприпасы! И начать эвакуацию планеты! Для их прикрытия выделить две эскадры! Основная часть беженцев направится к Земле, там они уже будут перенаправлены! Всем заниматься подготовкой к обороне! Максимально плотная постановка мин, их не жалеть, чтобы муха не проскочила! САРы расставить согласно плану! Первая, вторая эскадр, наша задача — задержать полки врага! Бьем по флангам, постоянно меняем сектора атак, пытаемся разбить строй врага и увести по кругу!

— Так точно, капитан! — Билл отдал честь и принялся раздавать указания.

Влас устало сел в кресло, глотнул остывший кофе и закурил. «Дорога» в составе двух эскадр была на полпути к перехвату полков, когда в космосе прогремело несколько десятков термоядерных взрывов. Корабли выполнили свой долг! Первый эшелон врага, который устремился к выходу из ненавистной дороги в ад, был полностью уничтожен!

А Власу предстояло стоять насмерть, защищая Марс! А за ним были Земля, Луна, где была Айрин! Он уже решил, что если не сможет вернуться, то будет защищать ее до последнего вздоха. В его душе зарождалось новое малоизведанное чувство, он еще не понимал, что это, но был уверен, что однажды он неслучайно встретил глаза, его же цвета!

Битва за Марс. Потешный полк

Две эскадры приближались к орбите Марса. Влас устало смотрел на 3D-карту, слушая доклад своего заместителя, капитана второго ранга, Бирюкова, которому он поручил подготовить оборону планеты.

— Посовещавшись, мы решили отвести САРЫ на второй план, используя их, как огневую поддержку. Так как их всего две единицы, нецелесообразно было их ставить на первую линию, — докладывал Власу Бирюков.

Тот удовлетворительно кивал, соглашаясь с капитаном. Благодаря тому, что он смог задержать рвущиеся из прохода «Дорога в Ад» корабли противника и увести по кругу кассиопейский полк, идущий на подмогу, у обороняющихся было время подготовиться, и теперь задача по обороне Марса становилась более реальной. Влас постоянно вспоминал об обещании Айрин. Он понимал, что шанс выполнить его минимален, но он готов биться до конца за этот шанс, а если ему суждено будет погибнуть, то он будет бить врага до последней капли крови, до последнего вздоха, и сделает все, чтобы враг был остановлен, ведь они по сути являлись последним рубежом на пути врага к Земле! Дальше отступать некуда, за спинами его родина, и она — девушка с одинаковым с ним цветом глаз, с таким же взглядом, и он должен защитить ее любой ценой, он должен стоять до конца!

Тем временем Бюриков продолжал:

— В этих секторах мы усилили минные поля АОТами, но и мин, и АОТов, — мало! Штаб сказал, что выслал транспорты с минами, плюс еще полполка подмоги, ждем прибытия в ближайшее время.

— Отлично, капитан! Предлагаю на Фобосе и Деймосе установить дополнительные ракетные дивизионы, также пространство вокруг них заминировать плотным кольцом, тем самым прикрыв их.

— Да, сделаем! Скорее бы транспорты подошли, мин почти не осталось!

Тут раздался доклад из радарной:

— Мостик, наблюдаю транспорты и сопровождение! Только взгляните! Идут, как на параде, как будто в глубоком тылу!

И оператор вывел на карту сектор, где двигались транспорты и подмога.

Бил невольно хихикнул. Влас взялся за голову, корабли и вправду шли, как на параде. Колоннами по десять кораблей, без бокового прикрытия, без впереди идущей разведки! Сначала — линкоры, затем крейсеры с эсминцами, хорошо хоть транспорты догадались поставить в середину! Но в замыкание поставили эсминцы, которые, по всем правилам боевых построений, должны идти впереди по бокам, тем самым, являясь глазами и ушами этого соединения.

Запищал зуммер видеосвязи, Влас пробежался по кнопкам и вывел на центр изображение, чтобы видели все. На 3D-картинке рисовался мужчина, лет тридцати пяти, в парадной форме космического патруля, с погонами вице-адмирала. Гладко выбритое лицо, волевой подбородок, горящий взгляд, все говорило о том, что человек уверен в себе, даже чересчур. Влас знал его, это был командующий пятым спец-полком, который предназначался лишь для проведения показательных выступлений, парадов, показов и всегда держался в резерве, тем самым, не имея никакого боевого опыта, за исключением учебных стрельб. Да, Кайрон, наверное, совсем спятил, раз прислал сюда этих клоунов! Или, и вправду резервов не осталось, раз пришлось задействовать «потешный полк», так между собой называли их офицеры других полков.

— Говорит командующий пятым полком вице-адмирал Мартинес! Запрашиваю командира соединения! — он говорил таким голосом, будто сам являлся, как минимум, командующим одним из флотов Солнечной Федерации.

Влас решил немного поиздеваться над этим выскочкой, и, вопреки субординации, даже не стал подниматься с кресла, лишь пробежался по клавишам и направил одну из камер на себя:

— Мартинес, что за цирк вы устроили? Где нормальное боевое построение? Где разведка? Где прикрытие транспортов? Если бы это были не мы, а кассиопейский флот, вы бы давно уже были мертвы!

Вице-адмирал начинал потихоньку закипать:

— Дементьев, вы как разговариваете со старшим по званию? Немедленно встать, оправится и доложить по форме, что, где и как?!

Влас ухмыльнулся: «Ну по форме мы можем!»

Он встал, отвернулся, поправил нано-костюм, четким строевым движением совершил разворот, отдал честь и громким голосом начал докладывать:

— Вице-адмирал, командующий третьим ударным соединением, капитан первого ранга Дементьев приветствует вас! Разрешите доложить обстановку?

Мартинес начал успокаиваться, тоже отдал честь:

— Разрешаю!

Но Влас и не думал останавливаться над издевками, он не любил выскочку вице-адмирала, тем более, что свое звание тот получил не за боевые заслуги, а за проведение показов и парадов, тогда как Влас, потом и кровью, заслужил свое.

— Докладываю! Первое, «что», — мне плевать, в каком вы звании! Ставка назначала меня командующим обороной Марса, и все, вновь прибывшие эскадры, полки, соединения с их командирами, невзирая на звания, переходят под мое прямое подчинение! «Где» — именно здесь проходит граница Солнечной Федерации, враг в двух часах от нас, и скоро здесь будет очень жарко! У меня приказ — стоять насмерть и не сдавать Марс без приказа! «Как» — всеми возможными силами! Поэтому вам отводится роль резерва, а я буду перебрасывать ваши эскадры в ходе боя на нужные направления!

Лицо Мартинеса стало багровым от злости, но у Власа действительно имелось такое распоряжение, и тут вице-адмирал не мог ничего поделать, но его очень задело то, что Влас оставляет его в резерве!

И он, повысив голос, практически перешедший в крик, начал говорить:

— Вы как разговариваете со мной? Я буду вынужден доложить в штаб! Перед тобой — элита флота, и ты намерен оставлять ее в резерве? Я требую, чтобы мои корабли стояли в первом эшелоне и могли контратаковать врага!

Тут уже Влас не выдержал, все внутри него кипело, и он решил сбить спесь с Мартинеса:

— И на хрена вы мне здесь нужны, элита? Мне тут не парады проводить, а оборону выстраивать и прикрывать эвакуацию планеты! И какая, нафиг, контратака? Ты молись, чтобы твоя элита хоть пару часов продержалась, когда начнется бой, и не струсила!

— Я запомню, капитан, я очень хорошо запомню эти слова, — прошипел красный от ярости Мартинес.

Влас пожал плечами.

— Ты тут много чего запомнишь, — зло сказал он, снова плюя на субординацию, и опустился в кресло, — на всю жизнь хватит, адмирал, — добавил он в конце, — а пока ваша задача, занять оборону по средней орбите Марса и прикрывать эвакуацию!

— Транспортам — немедленно разгрузить боеприпасы и начать принимать шаттлы с беженцами! Эсминцам — срочно загрузить на борта мины и продолжить их постановку! Первая и четвертая эскадры, мы занимаем позиции на правом фланге, остальным оставаться на назначенных позициях! Готовность номер один, скоро начнется бой!

Корабли занимали свои места, транспорты, разгружая мины и боеприпасы, отправлялись на низкую орбиту и готовились к приему гражданских, в космопортах Марса уже начиналась погрузка на шаттлы. Влас решил не сажать транспорты на планету, обосновав тем, что, если враг прорвется к орбите Марса, то транспорты с орбиты смогут уйти, а вот взлет с планеты, на орбите которой находятся корабли противника, практически невозможен. Соединение готовились к бою, у всех на устах было одно: «Стоять до конца! За спиной — Земля!»

Влас снова вспомнил взгляд Айрин, на сердце потеплело, и в душе снова росла уверенность, что он выполнит обещание. Он набрал в телефоне короткую смс: «Я вернусь, я сдержу обещание».

Через пару минут пришел ответ: «Я встречу у дока».

На душе пели птицы, он любой ценой должен защитить Айрин и Землю!

Битва за Марс. Лишь дерзким сопутствует «тетка Удача»

Звучала команда боевой тревоги. Экипажи занимали свои места, рапортуя командирам отделений, те в свою очередь докладывали на капитанские мостики, а они передавали на флагман информацию о готовности. Вдали уже визуально виднелись огни кассиопейских кораблей, радары неустанно передавали квалификации целей. Земной флот замер, готовясь вступить в бой.

У Власа под командованием было 295 кораблей против 640 кассиопейских. Вся надежда была на грамотно построенную оборону. Все понимали, что численный перевес очень большой, и все знали, что они — последний рубеж перед Землей! Чем дольше они смогут сдерживать врага, тем больше времени будет на подготовку обороны Земли, на перегруппировку обороняющих ее соединений, на пополнение их боеприпасами, провизией, на ремонт кораблей. Поэтому ответственность, лежащая на соединении, была колоссальна, никто не собирался сдаваться или отступать, моральный дух был высок, даже выскочка Мартинес немного побузив, что его корабли остались в резерве прикрывать транспорты с беженцами, молчал и выполнял свою задачу.

Здесь, на орбите Марса, решалась судьба Земли. По разведданным и донесениям второй земной флот был в полутора месяцев ходу от Земли, и враг, понимая, что продержись земляне до его прихода, они не оставят шанса на победу. И спешил, бросая по максимуму силы на прорывы секторов обороны. Да, через центральный проход Пояса Астероидов прошло большое соединение противника, но оно не стало сходу нападать на Землю, так как по силам было равно кораблям, прикрывающим Землю, а встало на перегруппировку сил, приказав полкам, прорвавшимся через Дорогу в Ад и идущим им на подмогу, атаковать Марс, надеясь, что с двукратным преимуществом сможет легко сломить оборону землян. И теперь эта армада жаждала одного, отомстить Власу и землянам за бойню в Поясе Астероидов, когда уверенность в мощи кассиопейских кораблей была подорвана, когда линкоры Кассиопеи горели, как спичечные коробки, атакованные крейсерами и эсминцами, и когда они поняли, что Влас оставил пустые корабли, тем самым задерживая их продвижение, и когда кассиопейский флот попытался пройти, те начали взрываться, уничтожая проходящие мимо корабли противника.

Да, у Власа было не очень много времени подготовить оборону, он сам с четвертой эскадрой пытался задержать два полка, идущих на соединение с основной группой противника, постоянно атакуя фланги, и стараясь увести их в сторону. И это удалось, хоть он и потерял шесть кораблей, но потери врага составили девять кораблей, и хоть на каплю, но уменьшили силы противника.

Билл смотрел на 3D-карту в середине командного мостика:

— В лоб не сунутся, скорее попытаются обойти с флангов.

Верный старпом «Дороги славы» был опытным военным, ему сулили большое будущее, вплоть до адмиральских погон, но он этого не хотел по непонятным причинам, и предпочел стать правой рукой Власа. Зато пользовался бесконечным уважением экипажа «Дороги» и остальных кораблей. Его любили, уважали и даже побаивались, и все его приказы безоговорочно исполнялись.

— Рулевые, чтобы, как письмо любимой девушке, писали поэмы! Командирам ПВО — максимум сосредоточенности! Будет очень жарко! Сами знаете, что у них штурмовики на высоте! — Билл давал последние указания перед боем.

Влас стоял на капитанском мостике, который располагался по центру командного зала, и разглядывал в бинокль через открытые иллюминаторы кассиопейский флот:

— Да нет, Билл, ставлю бутылку любимого виски, что сначала прощупают центр, но так, слегка, чтобы попытаться разгадать, что мы тут настроили! Они, после Дороги в ад, осторожные, черти, а уж если не получится, то пойдут в обход!

— Внимание всем! Подрыв мин только по команде! Не забывать о фокусе, вперед не лезем, маневрируем и принимаем врага на себя! Максимальная сосредоточенность, четко выполняем все приказы! За нами — Земля! Каждая секунда задержки врага здесь, это шанс подготовить оборону Земли! Я верю в вас!

По всем кораблям чувствовалось напряжение, у всех нервы были натянуты, словно струны.

Влас в бинокль увидел, как огни кассиопейских кораблей стали ярче, это заряжались орудия главных калибров, значит все-таки в лоб будут пробовать! По центру стояло пять эскадр, по сторонам от них они расположили САРы, дав им роль огневой поддержки. Перед эскадрами с максимальной плотностью были поставлены в несколько линий минные поля, переведенные в ручную активацию.

Влас знал, что враг будет прожигать коридоры для прохода, и он специально выдвинул вперед несколько минных полей, чтобы враг, подходя ближе к основной линии обороны, не заметил их, так как современные мины в неактивном состоянии практически невозможно обнаружить.

И Влас не ошибся! Ударная группа, которая сейчас готовилась атаковать центр, как раз расположилась среди двух минных полей, считая, что полоса мин гораздо ближе к обороняющимся и, не зная, что сама находится среди огромного их количества. На дальних рубежах минные поля состояли из импульсных мин, их задача была — сбивать силовые поля с кораблей противника, чтобы дальнобойные орудия линкоров смогли беспрепятственно вести огонь по незащищенным кораблям врага.

— Гк, термоядерные! Эскадрам — разобрать цели! Наводчикам — максимальная сосредоточенность, чтобы без промахов! — скомандовал Влас.

Свечение на кораблях противника стало ярче. Момент настал.

— Мины — подрыв!

Вдали засверкали тысячи маленьких взрывов, чем-то напоминающих салют, это импульсные заряды мин ударялись о силовые поля кассиопейских кораблей. Плотность мин была максимальной, и у передовой группы врага, которая выдвинулась вперед для атаки центра, не было шансов! Несколько секунд, и силовые щиты начали гаснуть. Земляне не спали! Орудия линкоров уже были наведены на цель, и командиры расчетов башен только ждали приказа.

Но и враг был «не промах»! Командующий кассиопейским соединением сразу понял, что произошло, и моментально отдал приказ на уход от атаки. И кассиопейские корабли начали уходить в сторону.

— Гк, залп!!! — отдал приказ Влас. — Бомбардам — огонь на опережение по секторам ухода противника!!!

К кассиопейским кораблям уже летели сотни снарядов, заряженных термоядерными зарядами. А бомбарды уже разворачивали орудия на предполагаемые сектора ухода от атаки вражеских кораблей. Их орудия уже сияли свечениями, показывая, что они заряжены.

— Бомбарды — залп!!!

И вновь космос озарили сотни ярких вспышек импульсных орудий. Враг оказался в огневом «мешке». Часть снарядов линкоров достигла цели, да, ПВО пытались отработать, но не все справились. Два кассиопейских линкора и три бомбарды были уничтожены. А, ушедшие из-под основного удара, корабли врага, сразу попали под огонь импульсных орудий земных бомбард. Кассиопея лишилась еще одного линкора и трех бомбард. Крейсеры и эсминцы враг держал во втором эшелоне, и те не пострадали.

После этого враг отступил. Так началась битва за Марс!

— Да, Билл, жаль, что не успели поспорить! — усмехнулся Влас, — сейчас боевые сто граммов как раз были бы кстати!

— Ничего, будем надеяться, что еще пропустим по стакану на лунной базе, в самом лучшем кабаке!

— Да, старина, будем надеяться!

Власу почему-то вспомнилось кафе, в котором они пили кофе с Айрин. Они оба любили капучино, там были небольшие порции, но кофе был отменный! Он вспоминал, как она пьет кофе, слегка прикрывая глаза от наслаждения, как улыбается краешком рта, как вдыхает аромат кофе… Легкая дрожь пробежала по телу. Он должен обязательно вернуться, хотя бы ради того, чтобы еще раз попить с ней кофе и утонуть в ее взгляде!

А тем самым на 3D-карте стало видно, что враг начал перегруппировку сил. Влас понял, что сейчас кассиопейский флот попробует атаковать их с двух флангов, пытаясь взять в клещи.

Он вызвал по связи Мартинеса:

— Срочно, по эскадре — на левый и правый фланг! Остальным продолжать прикрывать транспорты!

— Так точно, — спокойным голосом ответил Мартинес.

До него наконец дошло, что он не на параде, а на передовой, и что, несмотря на вторую роль, отведенную его кораблям, она была не менее значимая!

Влас запросил марсианский штаб:

— Что с эвакуацией?

Из штаба ответили, что вывезено всего пятнадцать процентов гражданских и десять процентов значимого оборудования. Транспорты с минимальным охранением уходили к Земле. Кайрон час назад связался и сказал, что отправил еще почти сто транспортов для ускорения эвакуации.

Но все равно та шла очень медленно, и Влас отдал приказ в штаб эвакуации:

— Сначала грузим людей! Все значимое оборудование заминировать! Если не будем успевать вывезти, уничтожить!

Усталый голос командира штаба ответил:

— Так точно!

Все космопорты Марса были забиты людьми до отказа. Все старались побыстрее покинуть планету. А развернутые по периметрам портов расчеты ПВО, мобильные ракетные части, САУ[4] давали понять, что планета в опасности! Что в любой момент враг может прорваться к орбите Марса, тем самым закрыв небо для взлета шаттлов. Служащие внутренних войск, направленные для помощи полиции за соблюдением порядка, еле сдерживали людей, рвущихся к посадочным терминалам!

Пока медленно, но эвакуация шла.

Влас всматривался в бинокль, два полка заходили на его фланг против одного, на противоположном фланге было то же самое. Враг, прощупав центр, решил с фланговых ударов окружить корабли Космического Патруля. Теперь он стал еще умнее, нарвавшись на мины, они в первом эшелоне пустили бомбарды, те как ковром накрывали квадраты, через которые собирались пройти. Влас понимал, что теперь им придется стоять в открытом бою. Да, АОТы поддержат, и одна станция, но все равно мины были серьезным подспорьем, а теперь, когда враг принял тактику обстрела квадратов, он с легкостью уничтожал мины, оголяя корабли КП. Влас понимал, что стоя в обороне так, как говориться, в чистом поле, им не удержать фланги.

В его голове созрел сумасшедший план.

— Внимание! Правый фланг — приготовиться к атаке! Идем на скорости, бьем по левому флангу вражеского полка, заходим в хвост, обходим по кругу, «поэмы» не пишем, залпам «не кланяемся», все на скорости, не отставать, построение в ряд! Передать Мартинесу, пусть отправит еще эскадру на левый фланг, и сам пусть будет готов помочь на фланге! Эсминцам перегруппироваться, встать в хвост и минировать квадраты за нами, мины на активный режим, плотность 0,5! Подтянуть САР[5] на наше место, пусть прикроет огнем!

Билл посмотрел на Власа, как на безумца, пожал плечами и начал раздавать указания. План был дик и рискован, но зная, что гк кассиопейских кораблей, это огромная импульсная пушка на носу корабля, Влас рассчитывал на скорости заходить в бока кораблей врага, и, в движении наносить урон кораблям Кассиопеи, обходя их по кругу, а шедшие эсминцы, как кольцом рассыпали мины, не давая врагу шанс для маневра.

— Правый фланг, повторяю, построение в ряд, максимальная скорость, поэмы не пишем, чтобы не терять скорость. В АТАКУУУУУУ ЗА ЗЕМЛЮЮЮЮ!

Вначале шла первая эскадра во главе с «Дорогой», корабли становились в колонну по два, согласно боевому построению, по краям шли крейсеры, прикрывая своими ПВО линкоры КП от штурмовиков. Они шли на вдвое превосходящие силы противника, некоторые посчитали, что Влас сошел с ума, но не один не ослушался приказа! Вот, первая эскадра вытянулась в линию, вторая, третья, полк набирал скорость.

Кассиопейские корабли были шокированы увиденным, они не понимали, что задумал Влас, наблюдая в радарах, как целый полк вместо того, чтобы стоять в обороне, перешел в атаку, поставив линейное построение, и не маневрируя. Корабли Кассиопеи начали торможение, стали разбирать цели, но земной флот двигался очень быстро, враг постоянно доворачивал свои лк и переключал цели.

— Эскадрам — разбираем цели. Стараемся без промаха, гк термоядерные, вспомогательные разрывные, активировать все точки ПВО! — отдавал указания Влас.

Земной полк на огромной скорости приближался к кораблям врага. Влас видел его замешательство, он видел, как они запоздало начали разбирать цели и доворачивать корабли. Тут зазвучал сигнал захвата цели, «Дорога» была в прицеле трех кораблей.

Влас молниеносно передал приказания:

— Прибавить скорость, не уклоняться, чтобы не притормаживать, проверить щиты, чтобы были на максимум, импульсные — тось! Цель два!

— Так точно! — ответил Билл.

Тут несколько лучей кассиопейских кораблей устремились к «Дороге», но благодаря ее высокой скорости, лишь пара, и то вскользь, успела попасть в нее, щиты выдержали, озарив космос снопами искр. Кассиопейские корабли открыли огонь по остальному полку, но, благодаря высокой скорости, они промахивались практически все, лишь у нескольких кораблей они смогли сбить щиты, но не более. Техники начали перезагрузку, крейсеры охранения, плотнее прижались к ним, прикрывая своими бортами корабли, пока те заряжали щиты.

— Цель два на прямой наводке! — рапортовал Билл.

— Импульсные — залп!

Влас видел, как по всему корпусу «Дороги» ярким свечением сияли импульсные орудия. Он видел, как сотни зарядов устремились в сторону одного из кораблей противника, остальные корабли первой эскадры били по той же цели, что и «Дорога». Влас всегда брал тактику фокусированного огня, и она работала. Импульсные заряды с эскадры сразу же сбили щиты одного из кассиопейских линкоров.

— Гк — залп! — приказал Влас через секунду после того, как щиты погасли.

«Дорога» задрожала от выстрелов главного калибра, стреляли первые два носовых орудия. Влас видел вспышки выстрелов, он видел следы от вылетевших снарядов. Мимо проносились маленькие точки, это были снаряды с других линкоров, у вражеского линкора шансов не было! Прошли томительные секунды, кассиопейский корабль как бы затормозил от попавших в него снарядов, миг, и космос озарил ослепительный взрыв.

— Перезаряжай! — командовал Билл.

— Цель пять, эсминцам начать постановку мин! Штурмовики, истребители — на вылет! Задача — уничтожение малых кораблей противника! От нас не отставать! Крейсера, сбивать щиты малым кораблям! Линкоры — работаем только по тяжелым кораблям!

Имелись в виду линкоры и бомбарды.

Нервы Власа были напряжены до предела, план был дерзок, но пока все получалось!

Идущие сзади эсминцы начали постановку мин. Операторы минных установок буквально «летали» пальцами над клавиатурами компьютеров. Вот одна кассета мин разряжена, она моментально опускается в трюм на перезарядку, вторая, пустая, тоже — в трюм, а первая уже поднимается в минометную установку. Все понимали, что от каждого человека зависит победа! Все, начиная от матросов до капитанов кораблей, как бы ни судили о правильности приказов, но исполняли их беспрекословно. Они доверяли Власу, и он ни разу их не подвел. Влас это знал, и всеми силами старался оправдать доверие. Его дерзкий план работал, да еще как! Уже пять линкоров и четыре бомбарды врага были уничтожены, еще семь кораблей врага повреждены! Крейсеры, в группе со штурмовиками, уничтожили шесть крейсеров и три эсминца.

В мины земных эсминцев, шедших в хвосте, попало три крейсера, мины сбили щиты, а эсминцы ракетными залпами прикончили крейсеры. Земной флот потерял лишь одну бомбарду. Корабли КП, как огромный жернов перемалывали флот противника! Тот, не ожидавший такого поворота событий, был в замешательстве, лишь запоздало пытался перегруппироваться. Тут раздался сигнал связи, Власа вызывал Бирюков.

— Слушаю вас!

На экране компьютера Влас увидел тревожное лицо Бирюкова:

— Левый фланг несет тяжелые потери, я перебросил от себя две эскадры. Они пока держатся, но не знаю, сколько смогут простоять. Разрешите перебросить все САРы на фланг? Иначе им не удержаться!

— Да, разрешаю! Направь эсминцы по кругу, пусть заминируют фланги атакующих импульсными, активировать через одну кассету, попробуем заманить их в ловушку.

— Так точно! — рапортовал Бирюков, лицо его чуть посветлело, он еще не знал, что задумал Влас, но верил ему.

— Коль, поставь с десяток АОТов на мой фланг, мы возвращаемся на прежние позиции. Эти пока не сунутся, я их сильно потрепал, — он специально обратился к капитану по имени, показывая свою симпатию к Бирюкову. Ему нравился этот капитан второго ранга, он всегда с полной отдачей и без лишних вопросов выполнял все указания Власа. И Влас все больше и больше доверял ему.

— Так точно! Разрешите выполнять?

— Разрешаю! — Влас выключил связь.

— Внимание, полк! Курс 2115, возвращаемся на прежние позиции, построение «клин», огонь ведем, пока корабли противника в зоне поражения!

— Так точно! — слышались ответы капитанов кораблей.

Земной флот отворачивал от кассиопейского соединения, довольно изрядно потрепав его, в общей сложности, благодаря этой наглой атаке, противник потерял двадцать семь кораблей, и вынужден был отойти назад. Поставленные мины, как стеной, прикрывали отходившие корабли Власа от врага, тот уже и не думал атаковать отходящий на свои позиции флот, он пребывал в шоке. Враг не мог принять, понять, как, вдвое уступающий флот землян, пошел в атаку, и как он смог еще и с минимальными потерями нанести им урон?

Влас устало опустился в кресло, теперь надо было выполнить план по задержанию врага на другом фланге, а мозг снова рисовал образ Айрин за чашкой кофе. Влас вздрогнул: «Я вернусь, я обязательно вернусь, я же обещал тебе, моя Айрин». Он был почему-то уверен, что она будет его. А для этого он должен выжить.

— Билл, может по чашке кофе?

Старпом наклонился к Власу:

— Может с коньячком?

Он показал спрятанную в кармане маленькую фляжку.

— Только по чуть-чуть.

Билл кивнул.

А на лунной станции Айрин, заварив себе ароматный кофе, сидела в своей каюте и смотрела в иллюминатор, в направлении Марса. И вспоминала Власа, кафе, ароматный капучино, его взгляд. Внутри нее все боролось, непонятные, неизведанные ощущения рождались в ней, когда она вспоминала его. Вдруг, всмотревшись в глубину космоса, туда, где красной точкой горел Марс, она увидела маленькие вспышки. Сердце кольнуло от непонятных ощущений, а перед ней был образ Власа, его спокойное лицо, пронзающий взгляд и улыбка.

— Я вернусь, я обещаю, — слышала Айрин в своей голове.

— Я встречу у дока, — ответила она в пустоту космоса, — только вернись!

Девчонкам всегда тяжелее на войне

Она стояла на взлетной полосе и смотрела ему в глаза. За спиной грузились три военных транспорта, в небе висели истребители для их прикрытия.

— Лен, не думай обо мне, ступай.

— Как мне не думать? Ты спасаешь мне жизнь, один единственный, кто спасает меня из этого ада!

— Ты же знаешь, что будет, если они возьмут в плен снайпера, а у тебя контузия, ты винтовку не можешь в руках держать!

— Слав, а что они сделают с тобой? Боюсь даже представить!

Он взглянул на нее каким-то особенным взглядом, взглядом человека, который уже смирился со своей судьбой, наплевав на нее. И улыбнулся очень странной улыбкой, которая больше походила на оскал умирающего.

— Я - врач, возможно мне особо ничего не будет, но, если не так, я пущу себе пулю…

Она вздрогнула. Она никогда не любила его, но он всегда ей симпатизировал, как брат, и как бы она ни старалась, дальше ее чувства к нему не продвигались. У нее было немного мужчин, но те, кто оказывались с ней рядом, любили ее, и она их любила… Но сейчас все было кончено, они все погибли и, кроме Славы, ее некому было защитить, да и он не мог толком. Как бы в тему ее размышлений, сказал:

— Помнишь, ты спрашивала, могу ли я кого-нибудь защитить?

Она кивнула.

— Защитить нет, а вот спасти могу, я же врач!

Она сжала в руке пропуск, его пропуск, который он отдал ей, чтобы она смогла спастись. Они оба знали, что это последние корабли с Марса, что орбита почти в кольце, и у транспортов максимум часа два на погрузку и взлет.

В ста километрах уже высаживался десант Кассиопеи, и первые штурмовые группы разворачивались и брали направление на последний космопорт Марса! Земляне с трудом, но еще удерживали его, отражая атаки вражеских штурмовиков, ракетные атаки с орбиты. Истребители, как могли, прикрывали взлетные полосы, расчеты ПВО, ракетные части, не жалели снарядов.

Сначала грузились шаттлы, все было напряжено, но без паники, а когда, двое суток назад, враг ввел в бой три полка, он перекрыл маршрут эвакуации и сумел окружить земные силы, обороняющие Марс. Земной флот постарался прорвать кольцо, но сумел пробить небольшой коридор для прохода транспортов, и тогда на поверхность Марса уже начали садиться транспорты. Да, под большим риском, но так процесс эвакуации стал более быстрым.

А сегодня с утра в штаб обороны Марса пришла радиограмма с орбиты: «Можем продержаться часа два, не больше, посылаем последние три транспорта вывезти все значимые лица с планеты, обеспечив их надлежащими пропусками».

Одним из обладателей пропуска был Вячеслав, главврач одного из военных госпиталей, выдающийся хирург. С его помощью не один десяток солдат смог встать на ноги! Да, современные технологии творили чудеса, но только благодаря «золотым» рукам врачей, а у Вячеслава были поистине «золотые» руки!

Но, по воле случая, в его госпитале оказалась она, та, в которую он влюбился в свое время с одного взгляда, та, которая сводила его с ума! Он думал о ней постоянно. Они познакомились еще до войны. Она работала на практике у его тети, в архиве, после института, и тогда он запомнил тетины слова:

— Если и есть девушка, которая может сделать тебя счастливым, Вячеслав, то я нашла ее!

Он помнил их первую встречу, когда явился в ночной клуб, в который Лену затащила ее подруга, в выходном костюме, налакированных туфлях, в хорошо отглаженных брюках, в пиджаке и галстуке поверх белоснежной рубашки с накрахмаленным воротником. Он помнил её заинтересованный взгляд, но почему-то ему показалось, что она увидела в нем не мужчину, а друга, брата. Он не придал этому значения. Он был достаточно прям и наивен с ней. Вячеслав даже познакомил ее с родителями в надежде, что уют его семьи передастся ей, и она захочет такой же атмосферы и согласится пойти с ним.

Но когда он пригласил ее на оперу, в середине нее несколько человек в форме космического патруля остановили представление, вышли на сцену и объявили, что началась война, перечеркнув тем самым мечты Вячеслава на будущее! Он помнил, как Елена встала с кресла, поправила строгий костюм, взглянула ему в глаза, слегка усмехнулась и сказала:

— Ну вот и все, мне пора!

Как он в спешке выбежал за ней из ложа и попытался отговорить, но она была непреклонна, обосновывая это тем, что она — патриот, и у нее есть свой долг, который она должна выполнить!

Как она, сверкнув глазами, сказала:

— Ну и сиди в тылу, как трус, а я не намерена смотреть, как гибнет мой народ!

Топнула каблуками и вышла из театра. Он не спал несколько ночей, а потом, под протесты семьи, пошел в военкомат, где был назначен главврачом одного из госпиталей и переброшен на Марс.

Вот сейчас она начинала понимать, что тот, кого она считала другом, ну максимум братом, делал для нее то, что не смог сделать ни один из ее мужчин, которых она любила! Он жертвовал собой ради нее, отдав ей свой пропуск! Она понимала, что видит его в последний раз, и он понимал это, но любовь сильнее жизни, и если любишь по-настоящему, то отдашь все, включая жизнь! А он любил ее до беспамятства!

Кассиопейское звено штурмовиков заходило на цель. В их радарах виделись цели, командир звена давал последние указания. Он видел и визуально, и в тепловизорах, как ПВО и ракетные части открывали по ним огонь, но штурмовики искусно уклонялись от залпов землян, заходя на бреющем полете в атаку. Вот по команде ракеты, наведенные на ПВО, пошли к цели, как половина из них попала в цель, остальные земляне смогли отразить, как импульсные орудия начали крушить взлетное поле. По военным транспортам бить было бесполезно, силовые щиты надежно прикрывали их, а вот по ПВО и ракетным частям, прикрывающим космопорт, вражеские атаки штурмовиков действовали эффективно!

Рядом раздался взрыв, накрыв их грудой осколков. Он инстинктивно прижал ее к себе, стараясь защитить. Рядом в бетоне зияла огромная воронка от импульсной пушки кассиопейского штурмовика. Звено ушло на второй круг, оборона была прорвана окончательно, над головами пронеслась эскадрилья истребителей КП, но все понимали, что долго прикрывать космопорт они не смогут.

Он в последний раз взглянул в ее глаза в надежде увидеть хоть капельку любви, но увидел в них лишь боль, сострадание и жалось. Она, как ни старалась, не могла ничего поделать с собой! Она знала, что Слава любит ее, что она — самый дорогой человек для него на Земле, но кроме чувства огромной благодарности и переживаний за его судьбу, она не испытывала ничего. Да она корила себя за это, но душа и сердце не могли поступить по-иному!

— Так, старлей, приказ от старшего по званию, срочно занять место в транспорте, и любой ценой остаться в живых!

Она в последний раз взглянула ему в глаза, нежно провела рукой по его лицу, крепко обняла его, прижав к себе, и поцеловала в губы!

— Спасибо, Слав, я никогда не забуду тебя! Ты сделал то, что ни один человек не сделал для меня, ты спас меня!

— Так, старлей, отставить сентиментальность! Бегом грузиться на транспорт!

Из облаков снова появилось звено кассиопейских штурмовиков.

Она еще раз прикоснулась к нему, проведя тыльной стороной ладони по его щеке, а потом взгляд ее переменился. Она вытянулась по стойке «смирно» и отдала честь:

— Разрешите выполнить приказ, товарищ капитан?

Вячеслав отсалютовал в ответ. Глаза его горели, форма была идеально отглажена, и сидела как влитая.

— Разрешаю, старлей! Он последний раз взглянул в ее глаза, развернулся, и, не оборачиваясь, пошел в направлении зданий космопорта.

Кассиопейское звено вышло на прямой курс атаки…

А в смотровую щель такое небо чистое

Подполковник Рейдгард разглядывал лежащую на столе карту. Перед ним стояли командиры взводов и эскадрилий. Несколько часов назад враг обошел обороняющих Марс и броском смог выйти на орбиту, замкнув кольцо окружения. И сразу на планету полетели бомбы, и начались массированные авиаудары. ПВО пытались отработать, но количество атак было огромное, и ПВО один за другим уничтожались. Через три часа на поверхность планеты стали садиться десантные корабли противника. Земная авиация стояла насмерть, пытаясь препятствовать высадке, но число вражеских истребителей превосходило в три раза, и авиация таяла на глазах. При бомбардировке и авиаударах большая часть военной инфраструктуры попала под удар, и не каждая смогла устоять. Процентов семьдесят было уничтожено. Почти все космопорты Марса были разбиты, земляне несли огромные потери.

Огромной ценой корабли Власа смогли отбить часть планеты и создать что-то наподобие коридора, сняв часть своей авиации с линии обороны и направив на планету. Космопорт, комендантом которого был Рейдгард, как раз оказался в этом коридоре. Когда враг прорвался, пришел приказ принимать не шаттлы, а транспорты для ускорения эвакуации. Три часа назад пришел еще один приказ вывезти всех значимых людей. О том, что на планету садятся последние три транспорта, он знал из пришедшей сводки, и что этот космопорт — последний, остальные уничтожены или перешли под контроль врага. И его космопорт подвергся авианалету, но только по счастливому случаю они успели поднять авиацию, и совместно с ПВО отбили три атаки врага, понеся правда большие потери. Еще Рейдгард помнил, как перед образованием коридора два транспорта, специально обозначенные опознавательными знаками мед-транспортов, пытались взлететь. На их бортах были только раненые и медперсонал, их сопровождало звено истребителей. Транспорты поднялись примерно на километр от земли, готовясь включить маршевые двигатели для ускорения, как из-за гор появились вражеские штурмовики под прикрытием истребителей. Те быстро отсекли сопровождение транспортов, оставив их на растерзание штурмовиков, которые, невзирая на красные кресты, как стервятники, набросились на транспорты. ПВО пытались помочь, но их было недостаточно, а истребители, увязшие в бою с врагом, помочь не могли. Через несколько минут транспорты упали горящими обломками на окраине космопорта, погибло более шести тысяч людей. Тогда Рейдгард понял, что живым ему отсюда не выбраться. Это понимали и командиры, стоящие перед ним, но никто не хотел сдаваться.

К космопорту стягивались остатки армии, оборонявшей Марс и гражданское население. Главное здание он отдал под раненых, которых было огромное количество. На взлетке и в округе лежало много убитых, подбирать их не было возможности. В зданиях складов Рейдгард разместил гражданских, а всех военных он распределил, кого к точкам ПВО, кого в пехоту, в окопы вокруг космопорта. Сейчас перед Рейдгардом была одна задача, отправить последние три транспорта, те как раз заходили на посадку. Их сопровождали несколько звеньев истребителей, на низкой орбите висели два эсминца и крейсер. Враг это знал и не совался со своей авиацией, вместо этого он выдвинул десантные колонны.

По данным разведки к ним шли три полка, два танковых, один пехотный, вот их и предстояло задержать. У истребителей прикрытия был приказ висеть над транспортами, и бросить их для остановки колонны Рейдгард не мог. Но у него оставалось звено штурмовиков, и он, при поддержке оставшихся танков и пехоты, собирался бросить его для остановки этих полков. Правда в его распоряжении оставалось пять танков и восемь БТРов. И теперь предстояла задача правильно распорядиться ими. До подхода врага оставалась примерно пара часов, а для погрузки и взлета транспортов нужно было часа четыре.

— Я что думаю, — сказал молодой лейтенант, командир взвода танков, Сидоренко, — вот здесь небольшая холмистость, у нас стоят отвалы, окопаться нам — минут пятнадцать, еще столько же — замаскироваться. Мы с парнями устроим засаду меж холмов, и будем держать их сколько сможем, пехоту можно расположить вот на этих холмах, только бы минометов и ПЗРК им побольше. А БТРы пусть по периметру космопорта встанут во второй линии обороны, тут и истребители прикрытия, и зенитки, и оставшиеся два расчета артбатареи. Штурмовики, надеюсь, сумеют нас поддержать?

— Нам горючка нужна! У нас пустые баки, да и боекомплект наполовину пуст, — ответил командир звена штурмовиков.

— Этим поможем, я немедленно распоряжусь о подготовке твоих «птичек» для вылета, — ответил Рейдгард.

Вызвал своего зама по тылу, отдал приказ, и они вместе с командиром «летунов» (военных сленг) поспешили готовить штурмовики к вылету.

— Значит, лейтенант, думаешь, сможем продержаться с помощью засады? — спросил Рейдгард у Сидоренко.

— Ну, выбор небогат, товарищ подполковник. Космопорт — на равнине, окопов недостаточно, капониров для танков нет. Конечно их вырыть не проблема, но в поле гораздо сложнее, чем среди холмов. Дымы кинем, глушилки включим, а сами через тепловизор, да по колонне! Дай бог, «летуны» подмогнут! Глядишь, и протянем!

— Ладно, лейтенант, даю разрешение! Удачи тебе и твоим ребятам!

— Служу отчизне! — Сидоренко отдал честь и вышел.

Небольшое подразделение танков спешно окапывалось. Старые добрые Т-2000, у которых спереди стояли инженерные отвалы для того, чтобы окапываться. У остальных — противоминные катки, но так как сейчас они были не нужны, экипажи спешно снимали их и бросали посреди дороги. Саперы в спешке минировали ее и окрестности.

— Коль, свой поставишь вот сюда. Тут выход на равнину, если попытаются обойти, то встретишь их огнем! Только подпусти поближе, чтобы наверняка! Саперы, сколько успеют, заминируют окрестность, но времени в обрез!

— Так точно, товарищ лейтенант! — молодой танкист, командир одного из танков, отдал честь и направился к своему танку.

Через минуту взревел мотор, и танк, поднимая гусеницами марсианскую пыль, направился в сторону своей позиции. Николай запросил по рации один из танков с отвалом, тот оказался рядом. Как раз закончил готовить капонир для танка Сидоренко и выдвинулся окапывать новую позицию.

— Так, теперь Нурали, Ёсси, вы встаете по ту сторону дороги, мы с Марселем встанем с этой. Вы бьете по хвосту колонны, но только после того, как мы откроем огонь. До этого — тише воды, ниже травы! — дал указание для других танков Сидоренко.

— Да, жарковато будэт, — с кавказским акцентом ответил Нурали.

— Наша задача — удерживать колонны атакующих, пока транспорты не взлетят! Втягивать их в бой, не давая акцентироваться на космодроме! Сколько простоим, столько простоим, но есть приказ, и его нужно выполнить любой ценой! — в голосе Сидоренко не было удрученности, было лишь спокойствие смертника.

Он понимал, что вряд ли им удастся выжить, но отступать, и тем более сдаваться, он даже и не думал. Остальные командиры и танкисты тоже все понимали, но ни один не сдавался, не раскисал. Наоборот, какая-то неведомая сила еще больше связывала их. Приказы выполнялись максимально быстро, в действиях виделась слаженность, все понимали задачу и старались максимально правильно ее выполнить.

К Сидоренко подошел старлей в форме пехотинца, отдал честь и представился:

— Старший лейтенант, Алекс Миллер, командир роты пехоты прикрытия космопорта, прибыл в ваше распоряжение!

Позади виднелись грузовики, из которых спрыгивали солдаты, в спешке забирали вооружение. Подкатил другой грузовик, полный боезапасов и тяжелого вооружения. Сидоренко заметил множество ПЗРК, тяжелые пулеметы, ящики с гранатами и несколько минометных установок.

— Да, Рейдгард не подвел, он прислал максимально, что смог, чтобы нам было легче! — с облегчением подумал Сидоренко.

Отдал честь и обратился к старлею:

— Отлично, Миллер, вы со своими бойцами занимайте высоты на этих холмах! Один взвод направьте вот сюда, там стоит наш танк на случай попытки обхода врага, но с холмов не спускайтесь! Саперы минируют все подходы к ним, огонь только после того, как мы подобьем перед и окончание колонны! Ваша задача — «коробочки» с солдатами! Не дайте им успеть выгрузиться и занять оборону, мы будем работать по броне, если что, подмогнете ПЗРК, а если не справитесь, запросите, мы фугасов подкинем, тоже поможем, чем сможем! Наша задача — держаться сколько возможно и больше, пока транспорты не взлетят! Без приказа — не отступать, беречь себя и бойцов! Ну, как бы вот так.

Сидоренко снова отдал честь.

Миллер тоже приложил руку к шлему:

— Так точно! Вас понял! Мы по вершинам холма займем позиции, минометные расчеты спрячем на склонах, чтобы не было видно, только бы успеть окопаться!

— Сейчас ребята почти закончили делать капониры для тяжей, я прикажу, чтобы чесанули вам по траншее на холмах.

— Спасибо, товарищ лейтенант! Разрешите приступить к выполнению приказа?

— Разрешаю, выполняйте!

* * *

Огромная колонна танков двигалась по пустынной дороге в направлении космопорта. Они шли нагло, даже не выслав разведку, считая, что у обороняющих сил космопорта нет резервов для контратаки или просто для выдвижения на передовые позиции. Первой колонной шла рота легких танков спец полка десантных операций Кассиопеи, за ними шли грузовики с десантом, потом — тяжелые штурмовые танки, за ними шли АРТ-САУ, и замыкал всю эту армаду пехотный полк.

Вот дорога начала спускаться в лощину между холмов, танки пошли быстрее, разгоняясь перед подъемом, вот натужено заревели моторы, и передовая колонна начала подъем, грузовики не отставали. Головной танк почти въехал на подъем, когда справа раздался раскатистый хлопок, резкий свист снаряда. Танк замер на секунды, как бы надулся, и взорвался, снаряд пробил броню и попал в топливной бак, и топливо сдетонировало вместе со снарядом. От взрыва у танка сорвало башню и отбросило далеко вперед. Послышался новый хлопок с другой стороны, и начинающий спуск БТР взлетел на воздух, перевернулся и упал, пылая, на башню. В небо взмыла красная ракета, и холмы ожили, послышались свисты минометов, стрекотание пулеметов, в воздухе постоянно были слышны глухие раскатистые хлопки. Стволы Т-шек были оборудованы системой приглушения выстрелов, они как бы ухали густым раскатистым басом. Взорвался еще один танк, идущий в первой колонне, сзади пылал еще один танк и БТР. А низину дороги накрыл минометный обстрел. Враг никак не ожидал засады и в спешке пытался ссадить с грузовиков пехоту и развернуть танки, но постоянно взрывающиеся «коробочки», что большие, что малые, создавали затор, и враг оказался в огневом мешке. Он никак не мог толком засечь позиции танков и минометных точек, которые били из-за холмов.

Рация ожила.

— Внимание, я сокол, наблюдаю движение! Много «коробочек», первые — броня малая (легкие танки), за ними маленькие, затем вижу тяжелые. Насколько вижу — до горизонта все в коробках, — докладывала разведка, расположившаяся на противоположном холме в начале лощины.

— Сокол, я Черепаха, вас понял, корректируйте, если тяжелые начнут раскладываться (имелось ввиду, если АРТ-САУ начнут развертывание и подготовку к стрельбе), — отвечал Сидоренко.

— Черепаха, вас понял!

— Внимание всем «черепахам», огонь по моей команде, сначала по головному танку, затем по последней «коробке», что начнет спуск, стреляем кумулятивами, если пехота попросит, то подкинем фугасов по легким «коробкам».

— Так точно! — слышались ответы в шлемофоне Сидоренко.

— Так, для пехоты, Миллер, красная ракета — сигнал для начала огня, без него не стрелять!

— Вас понял!

— После того, как остановим колонну и максимально отработаем, ставим дымы и включаем глушилки. Мины не активируем, оставим на вторую волну. Когда полезут, дам белую ракету для вызова «летунов», пока будем отвлекать, они попробуют по САУ отработать, пока те не начали развертывание. Все! Всем приготовиться к бою!

Командиры наблюдали в триплексы, как появились первые танки, как они, разгоняясь, пошли на спуск. За ними ехали машины и БТРы с десантом.

У всех бешено бились сердца, выступал пот, но мысли были — только остановить, задержать врага, не пустить к космопорту! Нервы были раскалены до предела.

Сидоренко, обливаясь потом от волнения, смотрел, как головной танк начал подъем.

— Рано, ждем, — тихо говорил он в рацию.

Вот танк поднялся на середину, почти поравнявшись с позициями танков:

— Приготовиться!

Танк почти вышел на подъем, натужено ревя мотором.

— Пора! — скомандовал Сидоренко. — Выстрел!

Его танк вздрогнул и раскатисто ухнул, снаряд вылетел из ствола с огромной скоростью, пробил систему активной защиты вражеского танка, и, пробив борт, попал в топливный бак. Сидоренко наблюдал в триплекс, как танк замер, из отверстия, пробитого в борту, появился дым, затем пламя. Танк раздулся, детонация искала выхода. Давление, созданное кумулятивным снарядом с горящим топливом, было огромным, и танк взорвался. От взрыва башня, пылая пламенем, отлетела далеко от танка.

С противоположной стороны тоже послышалось глухое уханье, и БТР, находящийся в начале спуска, взлетел в воздух и охваченный пламенем упал на башню.

— Ракета! — скомандовал Сидоренко.

Из одной сигнальной установки танка взмыла красная ракета, и через миг воздух наполнился свистом мин и пулеметными выстрелами. Корректировщики четко указывали квадраты для обстрела, и мины с ювелирной точностью ложились в цели, подрывая грузовики, БТРы с десантом, а тех, кто пытался покинуть «коробки», клали из пулеметов.

Идущие сзади колонны не могли видеть из-за холмов перед лощиной, что там происходит, только слышали раскаты взрывов, свист мин и стрекотание пулеметов. Из-за холма начал появляться дым. Враг до того не ожидал засады, что часть танков даже не пыталась открыть огонь. Тем более, маскировочные нано-сети отлично прикрывали позиции, и казалось, что сам холм стреляет по ним.

Вдруг в остановленные колонны противника перед холмами на бешеной скорости ворвался горящий БТР. Чтобы не столкнуться с другими, мехвод свернул с дороги в поле, проехал метров двести и замер, из люков начали выпрыгивать горящие бойцы, а кто-то только лишь смог высунуться из люка. Через минуту огонь добрался до баков, и БТР взлетел на воздух, накрыв своими обломками пытавшихся отползти солдат.

Прошел час. Сидоренко отбил еще одну атаку врага. Поставив дымы, включил глушилки. Танки не запускали двигатели, и нано-броня спасала от обнаружения их тепловизорами.

— Я, Сокол — Черапахе, наблюдаю, тяжелые начали развертывание. Как понял?

— Я вас понял, спасибо, вызываю «летунов», — ответил Сидоренко.

По логике все сходилось, враг попытался прорваться сходу, не получилось, попытался снова, попутно стараясь засечь огневые точки, и, поняв, что засада немногочисленная, и располагается по склонам холмов, решил артиллерией накрыть позиции землян. Разведка вовремя это засекла. Теперь настало время вызвать штурмовики, пока враг не накрыл их артиллерийским огнем и не стер их с марсианской поверхности.

— Я, Черепаха — «Летунам», «коробочки» развертываются, прошу подмогу. Передаю квадраты, — и начал вводить в компьютер координаты для передачи сообщения «летунам».

— Черепаха, я — «Летун», вас понял, выдвигаемся.

Штурмовики загодя поднялись в воздух. Рейдгард отдал им последние стратегические запасы топлива космопорта, но так как он понимал, что им долго не протянуть, лишь бы транспорты успели взлететь, то и беречь его смысла не было. СУ-шки кружили с истребителями прикрытия над транспортами, создавая видимость, что тоже их прикрывают. Они ждали команды от Сидоренко. И вот, получив ее, направились в квадраты, которые тот передал. Справа от холмов была огромная равнина до самых гор, слева лощина поворачивала в сторону космопорта, образуя небольшой каньон, который создавал прекрасный природный противотанковый ров, надежно прикрывая танки обороняющихся от флангового обхода слева.

Послышался звук приближающихся штурмовиков. Звено, почти касаясь «пузом» поверхности, пронеслось справа от Сидоренко и скрылось за холмами. Они почти успели, лишь несколько АРТ-САУ начали обстрел холмов. Несущиеся на огромной скорости СУ-шки вышли на цель, открылись створки люков в крыльях, и из них начали вылетать ракеты, замирая на секунды, автоматика запускала двигатели, и серебристыми иглами направлялись в сторону арт батарей противника. Почти все достигли цели, батареи стали взрываться одна за другой. Штурманы внесли корректировки, пробежались по клавишам, и из носовых орудий штурмовиков послышались залпы, направленные на пехоту обеспечения батарей, и вновь обороняющим космопорт улыбнулась удача, противник не ожидал авиаудара, и теперь спешно развертывал ПВО. Штурмовики пошли на второй круг.

Но не все было так гладко. Несколько залпов, которые успели сделать батареи врага, достигли цели. Сидоренко видел в триплекс, как земля с другой стороны дороги начала закипать от ударов артиллерии. Враг бил кучно, и вот один из снарядов попал в танк Ёсси, заряд его был мощным и смог пробить все системы бронирования и защиты, попав в двигатель. Танк подлетел, загорелся. Сидоренко увидел, что выбраться из своей бронекапсулы сумел только мехвод, а Есси с радистом погибли.

— Черепаха три, Главный черепахи, четвертая уничтожена, у нас осколком сбило гуслю, нужно время — починить.

— Вижу, что уничтожили, жаль, хороший был экипаж, подберите мехвода и займитесь ремонтом, надеюсь СУ-шки выиграют нам время, но не надолго, думаю, теперь они попытаются обойти по равнине.

— Вас понял, Головной. Занимаемся ремонтом. Да, по дороге им теперь точно не пройти.

Вся дорога между холмами была усеяна горящими обломками вражеской техники, вокруг лежали тела убитых солдат противника. При второй атаке Сидоренко подорвал мины под дорогой, а потом добил вторую волну наступающих танков. Теперь дорога была непроходима.

Рация снова заговорила:

— Я, Пехота — Черепахе, у нас три двухсотых и пять трехсотых, тоже малясь попали гады. Отправляю трехсотых на машине в космопорт, думаю, сейчас полезут с равнины.

— Вас понял, отправляйте. Да, я только об этом подумал, лишь бы летуны их посильнее потрепали!

— Будем надеяться!

Звено заходило на второй круг. Теперь враг его ждал, он успел развернуть ПВО, и на каждом борту зазвучали сигналы захвата цели. Штурмовики начали сброс обманок, пытаясь сбить системы наведения вражеских ПВО. Вот звено снова вышло на цель, и пальцы капитанов штурмовиков уже лежали на кнопках пуска ракет, когда враг открыл огнь. Ракеты, импульсные заряды полетели в сторону атакующих штурмовиков. Ведущий и еще один смогли уклониться от залпов ПВО, остальным не удалось, и они горящими обломками падали на поверхность Марса. Катапультироваться не было смысла, все понимали, что их все равно расстреляют, враг был беспощаден. Но некоторые успели выпустить ракеты по противнику, и они достигли цели, пусть и не с таким эффектом, как при первом заходе.

— Я, Летун — Черепахе, у нас большие потери, плотный огонь ПВО, отходим к космопорту! Что смогли, то сделали, удачи, Черепаха!

— Я, Черепаха, вас понял, спасибо вам за помощь, — ответил Сидоренко.

И в тот же миг над ними пронеслись оставшиеся два штурмовика, слегка качнув крыльями в знак признательности, и скрылись за холмами.

Теперь Сидоренко остался без авиаподдержки, он прекрасно понимал, что следующая атака скорее всего станет последней для них.

— Я, Сокол, вижу перегруппировку врага, «коробочки» выходят на равнину, наверное, попытаются обойти вас с фланга.

— Сокол, я вас понял, спасибо. Экипажи, слушайте мой приказ! Я встану в резервный капонир рядом с Николаем, остальные, отходите за холм и занимайте позиции для обстрела равнины! Миллер, вы тоже перегруппировывайтесь, чтобы стрелять по равнине, раздавай ПЗРК! Они тяжелыми будут пробиваться, остановить на равнине, конечно, не сможем, но надо постараться максимально задержать или оттянуть часть наступающих сил на нас, облегчив работу второй полосе обороняющихся.

— Вас понял, Черепаха! Как думаешь, Сидоренко, есть шанс задержать противника? — тихонько спросил Миллер.

— Шанса нет, но будем пытаться! По времени транспорты уже должны заканчивать погрузку, только бы успели набрать высоту, а там уже и «трава не расти».

— Ничего, прорвемся, лейтенант, главное верить!

— Согласен, спасибо за веру. Удачи, старлей.

— Удачи.

Танки грели моторы, готовясь перегруппироваться, мехводы с радистами-стрелками снимали маскировочные сети и в спешке убирали их в места хранения. Вот, ревя моторами, танки выбрались из капониров и направились к новым точкам. Танк Сидоренко подъехал к другому танку.

Он высунулся из люка и окликнул стоящего рядом командира:

— Что, Николай, соскучился по нам?

— Оставили меня без работы, а сами там развлекаетесь по полной!

— Да ладно, скоро и тут будет весело!

— Буду ждать, а то поворотный круг башни ржаветь начал!

— Ладно, без шуток, как тут у тебя?

— Наблюдаю вдалеке противника, готовятся, — Николай махнул в сторону равнины, где вдали виднелись клубы пыли, и доносился рев моторов. — Готовятся твари, ну ничего я им отомщу за Есси!

Сидоренко взглянул в бинокль, огромная колонна тяжелых кассиопейских танков вставала в клин и готовилась наступать.

— Да, почти перестроились, сейчас полезут.

— Ну ничего, лейтенант, мы им покажем, что — почем!

— Да, Коль, надо постараться продержаться час, транспорты почти загрузились.

— Протянем.

Рев моторов стал нарастать.

— Все по машинам! Мехвод, заканчивайте с сеткой!

— Одну минуту, товарищ лейтенант!

Сидоренко опустился в свое место в бронекапсуле. На компьютере выводились данные с радара танка, сюда же поступали данные от разведки, показывая, что враг перегруппировался и начал движение в их направлении. Но Сидоренко не любил смотреть в экран компьютера, ему нужно было видеть все своими глазами, ощущать окрестность вокруг, и он опустил что-то, наподобие перескопа, к своим глазам, всматриваясь в триплексы, расположенные по кругу башни танка. На секунду он взглянул на марсианское небо. Обычно хмурое, покрытое облаками, сейчас оно начало распогоживаться, и через призму триплекса виднелось голубое небо.

— Да, отличный день, чтобы умереть, — подумал Сидоренко, — только бы успеть задержать врага, а там и на тот свет не стыдно.

Армада вражеских танков приближалась. Сидоренко решил бить на опережение, не подпуская близко противника. Он прекрасно понимал, что враг через некоторое время засечет его позиции и передаст артиллерии для того, чтобы та отработала их, а запасных позиций они не успели сделать.

— Ну и ладно, будь, что будет, главное — транспорты, — наводя прицел орудия, рассуждал Сидоренко.

— Внимание всем, старайтесь близко не подпускать, бить прицельно, удачи всем!

— Так точно! Спасибо! Удачи! — слышались ответы.

— Мехвод, Сереж, не глуши движок, мало ли чего! Да, и до конца люк не задраивай, может пригодиться!

— Хорошо! — ответил молодой механик-водитель, слегка убавив обороты двигателя и приоткрывая люк бронекапсулы.

Вот первый кассиопейский танк появился в зоне досягаемости орудий танков землян.

— Внимание, цель один по головному кумулятивными — пли!!!

Танки слегка задрожали и гулко ухнули, и сразу четыре снаряда со сверхзвуковой скоростью полетели к кассиопейскому танку. Тот словно ударился об стену, три из четырех пробили броню, и вражеский танк закувыркался в воздухе, обхватываясь пламенем.

— Отлично, парни! Цель два, слева от головного — огонь!!!

Враг был достаточно опытен, и танки начали «писать поэмы», стараясь усложнить прицеливание. Второму удалось, снаряды вскользь прошлись по броне, сработали противокумулятивные экраны. И он продолжил движение. У Т-2000 была барабанная система заряжания, по пять снарядов в барабане, которые танк мог выпустить за несколько секунд, по двадцать секунд перезаряд, и барабан снова полон. И Сидоренко продолжил с остальными разряжать барабан по виляющему танку. На последнем выстреле снаряд из танка Нурали, наконец, смог пробить броню, и противник, загоревшись, начал останавливаться. Да, после попадания хотя бы одного кумулятива в танк, у экипажа практически не остается шансов выжить.

Тут противник начал огрызаться огнем, он засек огневые точки, и на ходу вел огонь. Десятки снарядов полетели в сторону позиций Сидоренко, вспахивая и выжигая землю вокруг. Несколько снарядов попало по башне танка, благо системы активной защиты сработали, не дав пробить броню.

— Цель четыре, огонь!!!

И вновь слышалось уханье орудий, барабаны начали разряжаться. Тут Сидоренко в триплекс увидел белые следы от ракет ПЗРК. Миллер открыл огонь, и несколько ракет достигли целей. Два танка врага были уничтожены, третий лишился ходовой и теперь, вертя башней, открыл ответный огонь. Но следующая ракета и его успокоила. Прошло немного времени, и равнина заполнилась двумя десятками подбитых танков.

Но и среди бойцов Сидоренко были потери. У Миллера накрыли несколько расчетов ПЗРК, один снаряд попал в один из танков, повредив двигатель и превратив его в неподвижную огневую точку. Силы Сидоренко таяли, а враг знал, что за их спинами огромная сила в технике и пехоте, и поэтому нагло лез через равнину, стараясь числом задавить обороняющихся. Танк Сидоренко выдержал несколько попаданий, лишь оглушив экипаж. Сидоренко не отводил глаз от триплекса, лишь изредка косясь на экран компьютера.

— Цель два, рядом с подбитым, залп!!!

И снова барабаны с большой скоростью отправляли снаряды в дула танков. Снова один из кассиопейских танков, пытаясь маневрировать, не смог выйти из-под обстрела и взорвался. Сидоренко вновь на долю секунды взглянул на небо и увидел вдалеке множество точек, он понял, вражеские штурмовики! Ну теперь конец их героической обороне!

— Надеюсь, что транспорты уже взлетают, — успел он подумать, когда штурмовики открыли огонь.

Он видел импульсные заряды, летящие к ним, и понимал, что от них уже не укрыться.

Два звена штурмовиков шли прямиком на позиции землян. Миллер успел только крикнуть: «Воздух!» и нырнуть на дно, наспех вырытого окопа, как залпы авиации накрыли его позиции, и огненные шары пламени понеслись по ним. Воздух наполнился стонами людей и хлопками взрывов. Над головами пронеслись штурмовики. Он приподнял голову, все горело и взрывалось, вокруг лежали изуродованные тела погибших, раненых было не меньше. Но пара расчетов с ПЗРК смогли все-таки ответить выстрелами, и один штурмовик пылающим факелом рухнул по ту сторону холма, в ущелье. Миллер высунул голову из окопа, внизу дымились танки. Он понимал, что следующий заход станет последним. Он попытался запросить в рацию Сидоренко, но, толи от удара, то ли еще от чего, рация не работала. Он подобрал валяющийся ПЗРК рядом с погибшим солдатом, проверил его, вроде цел, ракета на месте, прицел активен, значит у него есть шанс забрать еще одного врага!

Штурмовики вновь вышли на сектор атаки.

Сидоренко видел, как орудия заходящих на них штурмовиков засветились ярким светом, показывая, что заряжены, он постарался развернуть и поднять орудие, понимая, что по штурмовикам сложнее попасть, чем по танку. Когда заряды орудий полетели в его сторону, миг, танк задрожал, его подбросило, броня пыталась защитить, но сила импульсного заряда была огромна, к тому же она жгла электронику, и все приборы начали взрываться, охватывая бронекапсулу пожаром. Сидоренко бросило на панель управления орудием, больно приложив грудью о край, он с трудом пытался вдохнуть, отчаянно хватая горелый воздух ртом. Из носа и ушей шла кровь, он ничего не слышал. Чуть отдышавшись, он повернул голову, его бронекапсула была рассчитана на двоих, командира танка и радиста-стрелка. Сидоренко увидел своего радиста, лежащим лицом на своей панели, из нее валил дым.

— Марк, ответь, нужна связь! Тот молчал. Он попытался поднять лицо радиста, грудь очень сильно болела, и каждое движение отдавалось огромной болью. С криками он смог поднять голову Марка, на его лице застыла гримаса боли, глаза были открыты и потихоньку угасали, меркли. Сидоренко понял, что тот мертв. Он нажал кнопку внутренней связи:

— Серега, ответь командиру!

— Да, на связи, — дрожащим от боли голосом отозвался мехвод.

— Ты как? Живой?

— Похоже, рука сломана, сотряс по любому, а так, вроде цел.

— Ну и отлично! Давай выбираться, танку — конец. Помнишь, я говорил не закрывать до конца люк? Вот прикинь, когда он задраен, при экстренной эвакуации приходится двумя руками толкать, а если заклинит, то тогда жопа! Плюс, если кумулятив прилетит, давлению нужно выйти, чтобы не разорвало капсулу, так пусть оно в эту щель устремится, вырывая люк.

— Да, теперь понял. Спасибо, командир, буду пытаться выбраться!

— Как вылезешь, скатывайся в капонир и ползи в сторону дороги, для тебя бой уже закончен, постарайся выжить, это мой приказ!

— Да, я понял еще раз спасибо!

Мехвод начал выбираться со своего места.

Сидоренко тоже открыл люк, матерясь от боли в груди, кое-как высунул голову из люка, и постарался оглядеться. Рядом догорал танк Николая с оторванной башней. Было понятно, что там никто не выжил. Он повернул голову в сторону холма, наверху все пылало, взрывались боекомплекты расчетов ПЗРК и минометов, было понятно, что там тоже огромные потери.

Тут ожила рация:

— Штаб — Черепахе, как обстановка? Транспорты закончили погрузку и готовятся к взлету, вы можете отходить к космопорту, правда тут хаос творится, люди совсем лишились рассудка.

Сидоренко попытался сквозь боль улыбнуться, нажал кнопку связи:

— Я, Черепаха, боюсь, что некому отходить, мы под плотным огнем противника! Минуту назад по нам отработали штурмовики, коробки все подбиты, у пехоты огромные потери, те пошли на второй круг, боюсь, что нам осталось не более пяти минут.

— Сидоренко, дорогой, попробуйте выбраться, вы сделали все, что смогли и даже больше, уходите, мы попробуем прикрыть!

— Да нет, поздно, слишком поздно, Рейдгард, ты в диспетчерской?

— Да, а что?

— Ты когда-нибудь видел такое чистое небо над Марсом?

Пару секунд молчания, и послышался ответ:

— Наверное нет, и вправду небо очень прозрачное.

— Да, под таким небом не страшно умереть. Честь имею, прощай, Рейдгард…

— Прощай, лейтенант, спасибо за транспорты.

Сидоренко выключил связь, снял шлем и выкинул в сторону. Он краем глаза увидел движение в окопе, повернул зрение и увидел Миллера, держащего ПЗРК. Тот тоже увидел его и улыбнулся. Кое-как он сумел объяснить, что транспорты загрузились. Миллер улыбнулся и поднял большой палец, показывая «Ок», потом склонился над прицелом ПЗРК, шум авиации нарастал. Сидоренко устремил взгляд в небо, в сторону космопорта, и увидел вдали силуэты транспортов, набирающих высоту. Там тоже шел бой, но пока землянам удавалось прикрывать транспорты. Гул рос, он постарался глубоко вздохнуть свежий воздух, но, похоже сломанные ребра мешали набрать воздуха. Глаза Сидоренко видели, как транспорты, поднявшись на стартовую высоту, включили двигатели и устремились в космос.

— Ушли, — успел подумать Сидоренко.

Орудия атакующих штурмовиков вновь засветились, сигнализируя заряд…

За гранью сил

Уставшее потрепанное соединение отходило к Земле. Враг висел на хвосте, постоянно атакуя отстающих. В центре соединения шли транспорты. Эвакуация была выполнена лишь на семьдесят процентов. У людей не было сил даже разговаривать. Десять дней они стояли насмерть, десять, казавшихся бесконечностью, дней, отражали атаки противника, без сна, еды и отдыха. Соединение потеряло половину состава, остальные корабли были сильно потрепаны и повреждены.

Влас устало смотрел в монитор компьютера, куда он вывел данные разведки, также на 3D-карте, в центре командирской рубки, были выведены данные о передвижении врага. Три соединения шли следом, и не было никакой возможности их сбросить. Они постоянно атаковали отстающие корабли. Люди были измотаны до предела. Сил почти не оставалось.

Влас все корил себя, что они пропустили два полка, пришедших на подмогу из основной ставки Кассиопеи, и окружили Марс. Это было чуть больше суток назад. С ним связался Мартинес и сообщил, что последний конвой, ушедший к Земле, передал сигнал бедствия, доложив о кассиопейских кораблях в тылу землян. Влас немедленно послал разведку. И она подтвердила, доложив о двух полках противника, заходящих в тыл обороняющимся кораблям. У Власа не было выбора, он запросил штаб и попросил дать разрешение на отход. Через три часа пришел ответ вывезти всех значимых людей с Марса и прорываться к Земле.

Он вспомнил, как на Марс садились последние три транспорта, в то время как враг уже сбрасывал на планету десант. Ему рассказали, что на транспорты в конце грузились не раненые и люди с пропусками, а самые сильные, которые кулаками пробивались к транспортам. Полиция и внутренние войска уже были бессильны, да и среди них была паника, и они тоже пытались попасть на транспорты, понимая, что это единственный шанс спастись. Но были и те, кто решил остаться и уйти в партизаны. Несколько частей передали, что остаются и организуют партизанские и диверсионные отряды. Влас, стараясь их поддержать, направил радиограмму: «Да, мы сейчас уходим с красной планеты, но мы вернемся, обязательно вернемся и отомстим за погибших». Он вспомнил, как истребители прикрывали собой корпуса транспортов, когда последний транспорт взлетел из-за холмов, появились передовые колонны кассиопейских войск, в небе господствовала их авиация, но ценой огромных потерь транспорты смогли взлететь и выйти на орбиту, где их ждали остатки соединения, прикрывающие их взлет, удерживая небольшой коридор.

Потом было короткое совещание, на котором было принято прорываться по наикратчайшему пути к Земле. Транспорты Влас поставил в середину, постаравшись максимально прикрыть их. А еще он вспомнил выскочку Мартинеса, он думал, что тот — напыщенный павлин, но все оказалось иначе. Когда обозначилась угроза окружения, у него под охраной был готовый к отправке конвой. А в их сектор прорвалось четыре эскадры. Тогда Мартинес, не раздумывая, развернул оставшиеся свои две эскадры на противника, приказав конвою отступать к Власу. Он пытался увести корабли противника от транспортов, вступив в неравный бой. Он держался четыре часа, притянув к себе еще несколько кассиопейских эскадр, но, поняв, что не сможет вырваться, заманил врага на минные поля, активировал реактор и подорвал свои корабли и корабли противника, уничтожив три их эскадры!

Когда Влас узнал, что Мартинес принял неравный бой, он связался с ним по видеосвязи. Тот, с забинтованной головой, смотрел на него странным отреченным взглядом, в его глазах виделось осознание того, что он уже не вернется, не выживет. За его спиной виднелась развороченная рубка его ЛК.

Выслушав Власа, Мартинес махнул рукой, приблизился к камере и спокойно произнес:

— Поздно, слишком поздно. Ты был прав, Влас, я запомню это на всю «оставшуюся» жизнь. А теперь прошу одного, дать разрешение на подрыв мин!

Влас тихо ответил:

— Даю разрешение! — отдал честь и отключил связь.

Мартинес и все экипажи кораблей, погибших с ним, были представлены к наивысшим наградам, посмертно!

И вот остатки земного соединения пошли на прорыв. Против втрое превосходящих сил врага. У Власа перед глазами стояли горящие корабли, он видел взрывающиеся звездолеты от попадания лучей кассиопейских линкоров. Они постоянно маневрировали, уклонялись, но плотность огня была такая, что казалось, весь космос, это сплошной луч кассиопейских кароблей. Космос был белым от них, видно было, словно в ясный день.

Образ Айрин всегда тогда был перед глазами Власа, он без конца повторял про себя: «Я вернусь, я обещал, я сдержу слово…»

«Дорога», как всегда, шла первой. Ей досталось очень сильно, когда они, пробиваясь, вклинились в строи кассиопейских кораблей! Те направили на «Дорогу» несколько соединений штурмовиков. Бомбарды, постоянно били по ней, сбивая щиты! Экипаж никак не мог перегрузить их, благо лк противника не могли бить на ближней дистанции основными калибрами, но вспомогательные вкупе со штурмовиками, разносили надстройки, стабилизаторы, системы ПВО, антенны, орудия «Дороги».

Ракетные части и половина частей ПВО израсходовали весь боезапас, отбивая атаки, но повреждения все равно были серьезные. «Дорога» еле-еле держала курс, все боевые части работали в ручном режиме, антенны автонаведения были уничтожены, четыре главных орудия выведены из строя, на носу корабля зияла огромная дыра. Было много пожаров, их кое-как смогли потушить. У остальных кораблей состояние было не лучше, но они смогли прорваться.

Билл потом написал в своем дневнике: «Мы все думали, что прошли дорогу в Ад, там, в поясе астероидов, но то была легкая прогулка по Преисподней, а сегодня мы побывали в самом центре Ада, где безумно жарко, и нет никаких чувств, кроме страха. Теперь, наверное, я видел все в своей жизни. И лишь благодаря стойкости наших людей и верным указаниям Власа, мы выбрались из этого пекла! Да хранит нас Господь!»

Да, верный соратник Власа, старпом Билл, выглядел угнетенным, сидя в своем кресле. Влас похлопал его по плечу, тот поднял усталые глаза на него:

— Коньяк еще остался?

Билл молча протянул ему маленькую фляжку. Влас поднес ее ко рту, на минуту задумался, в ушах слышались крики людей, стоны раненых и умирающих, это было очень жутко.

Влас тихо произнес:

— Да простит меня бог, если что я сделал не так. Да простят меня погибшие товарищи. Пью за упокой ваших душ друзья! — и сделал большой глоток.

Коньяк как-то отдаленно обжег гортань, и лишь легким огнем прошелся по желудку. Влас отдал фляжку Биллу.

Тот, не поворачивая головы, поднял ее и тихо произнес:

— За всех, кто не вернулся из боя, аминь, — и сделал глоток.

Вдруг завыла сирена боевой тревоги, моргнула лампа связи. Влас нажал кнопку:

— Радарная мостику!

— Говорите.

— Правый фланг, кассиопейский полк идет наперерез!

— Это один из тех, что преследовали?

— Нет! Те так и висят у нас на хвосте.

— Соединение, к бою! Боевым частям доложить о запасах снарядов!

Корабли занимали оборонительный строй, Влас слушал доклад об остатках боезапаса. По данным, снарядов хватит, дай бог, на час боя. Потом останутся импульсные орудия, да и тех половина уничтожена, еще часть повреждена. На штурмовиках и истребителях не хватало топлива, и оставалось их всего сорок процентов. Вообщем, картина была печальная.

И вновь образ Айрин возник перед глазами Власа. Он улыбнулся кончиками губ, на секунду прикрыв глаза:

— Я должен вернуться к тебе, я очень хочу вживую вновь увидеть твои глаза. Господи, дай хотя бы на секунду увидеть ее, а потом делай со мной, что хочешь. Дай лишь на миг утонуть в ее взгляде.

Мигнул зуммер штабной связи. На мониторе появилось усталое полусонное лицо Кайрона:

— Ставка соединению Власа, как слышно?

— Влас ставке, слышим Вас! У нас на хвосте три полка противника, и один заходит с фланга, снарядов — на час боя.

— Вас понял! Сколько кораблей у вас осталось?

— 125 боевых и 12 транспортов.

— Послушай, капитан, к вам навстречу вышло четыре полка. Через сорок минут они будут у вас. Только продержитесь, старайтесь не вступать в прямое столкновение! Ведите на наши корабли, они идут на полном пару! Только продержитесь! Мы все гордимся вами!

— Вас понял! Есть постараться продержаться! Разрешите выполнять?

— Разрешаю, и спасибо вам за Марс! Мы не думали, что возможно будет столько продержаться! Земля не забудет ваш подвиг! Благодаря вам мы смогли построить две линии обороны! Вы все — герои, я уже распорядился о награждении всех экипажей твоего соединения и присвоении кораблям гвардейских званий!

— Работа такая, не надо наград, — устало попытался пошутить Влас.

Кайрон отдал честь и отключился.

— Ты слышал, Билл? — иронично спросил Влас.

Тот снова поднял фляжку над головой и произнес:

— За самую лучшую работу на свете!

А Влас нажал кнопку общей связи:

— Всем кораблям, курс 2021! Орудия к бою! Подмога на подходе, да хранит нас Господь!

Он вновь прикрыл глаза и увидел улыбающееся лицо Айрин. Корабли меняли курс, уходя от преследования…

Только живи

Весь израненный, со следами от пожара, корабль медленно плыл по просторам космоса, из иллюминаторов капитанского мостика были видны все повреждения…

Влас усталыми глазами рассматривал следы повреждений, несколько огромных пробоин, пожары от них уже были потушены, но следы гари тянулись по всему корпусу, поврежденные орудия, изуродованные стабилизаторы. Всё это говорило о том, что корабль выходил из очень тяжелого боя.

Рядом с ним плыли другие корабли с различными повреждениями, кого-то тащили на буксире, картина представлялась страшной, но соединение ещё оставалось на лету и могло сражаться.

Всего три часа назад они стояли насмерть против превосходящих сил противника, отбивая атаку за атакой, они стояли на последней черте, за ними была Земля, и они все были готовы стоять до конца, и стояли.

Враг вложил огромные силы в это наступление и был жесток, атаки сразу с двух флангов, усиленные группы штурмовиков, преобладание их истребителей. Было очень много потерь от истребителей и штурмовиков, которые участвовали в бою, осталось лишь пятнадцать процентов от начального состава.

У Власа до сих пор звучали в ушах слова одного из пилотов, услышанные в разгар боя. Молодой парень, видно только после училища, шел ведомым в строю, был подбит, или случайно, или еще по какой-то причине, переключился на общую волну, и в громкоговорителе послышался его голос:

— Я, ведомый ведущему, я сбит, повторяю — я сбит, я не хочу умирать, что мне делать? — голос бил отчаяньем.

Влас попытался запросить этот истребитель, и, то ли рация была повреждена, то ли ещё что-то, но парень его не слышал, только они слышали голос пилота:

— Ведущий, ответь, они снова заходят, у меня двое на хвосте, истребитель не слушается управления, что делать? Прикройте! — голос перешел в крик, потом умолк на секунду, и в динамиках послышался уже тихий голос, его хозяин понимал, что ему уже не уйти, голос человека, понимающего, что жить ему оставалось немного.

— Спокойно, перекладываю реверс, может через петлю развернуться, так получается, только бы успеть, активирую ракету на самоуничтожение, иду на них! Господи, как не хочется умирать, как страшно, ведущий, если слышишь, передай отцу, что я не струсил! Да, вот они, только бы дали подойти поближе, осталось двадцать секунд, прости, Господи, прости…….

Был слышен сильный хлопок, и связь прервалась. И все поняли, что пилот, развернув истребитель и направив на врага, взорвал оставшиеся боеприпасы, чтобы забрать с собой вражеские истребители. Последние слова так и стояли в ушах Власа, он приказал узнать, что это был за пилот, хотя прекрасно понимал, что в хаосе боя это могло произойти в любом квадрате. Но посыльный смог найти, пилот оказался приписан к линкору «Король Георг», он сражался в их соединении, парень, за три дня перед боям, прилетел вместе с очередным конвоем в составе охранения, ему только исполнилось двадцать, он даже училище толком закончить не успел…

Влас распорядился наградить его орденом Защитника Федерации, посмертно, и званием Героя Солнечной Федерации.

После услышанных слов этого пилота, а их услышало всё соединение, люди казалось обезумили от ненависти к врагу, от сострадания к этому парню. Что-то неведомое щелкнуло в душах людей, и они с одержимостью безумцем бросались в контратаки, они мстили за парня, они были готовы отдать свои жизни за Землю, за всех её жителей, за всю страну, судьба которой решалась в этом страшном бою.

И враг дрогнул, он не понимал, как объятые пламенем корабли, еле державшиеся, налету разворачивались, вставали в строй и атаковали. Как земляне бросались в самую гущу, понимая, что им не выбраться, и стояли до конца, не отступая. Враг не понимал, как, почти вдвое уступая по числу кораблей, противник мог ещё и контратаковать. В этом бою солдаты Кассиопеи испытали новое чувство — страх! Они столкнулись с таким сильным сопротивлением, с такой яркостью, не встречавшейся доселе. Некоторые капитаны кораблей, понимавшие, что им уже не выйти из боя, что им уже не вернуться домой, направляли свои горящие корабли на корабли врага, и, подрывая или реакторы, или снаряды, забирали с собой звездолёты противника. Это стало шоком для кассиопейских солдат и их командования, такого отчаяния и самопожертвования они никак не ожидали. Один из кассиопейских адмиралов после боя записал в своем дневнике: «Враг, даже в самом безысходном положении, продолжал сопротивляться, отдавая себя без остатка, жертвуя своими жизнями на благо своей родины. Особенно страшным стали тараны, когда горящие, разваливающиеся корабли врага врывались в строи наших кораблей и подрывали себя, забирая тысячи жизней своих членов экипажа. Боюсь мы столкнулись с новой, невиданной до сих пор силой. Силой духа, который невозможно сломить. И боюсь предположить, что эта сила может переломить нас, ибо сегодня я и мои солдаты испытали новое чувство — чувство страха».

В самый последний момент, когда земляне уже приготовились умереть, но не дать врагу захватить Землю, второй флот наконец-то дошел, слегка потрепанный, но вполне боеспособный, он ударил в тыл врагу, и кассиопейскому флоту пришлось отступить, дабы не быть зажатым в клещи. У землян уже не было сил преследовать врага, из всего состава первого флота, участвующего в сражении за Землю, осталось меньше половины. А вновь прибывшему второму предстояло восполнить потери своими кораблями. Теперь, в спешке, возводилась линия обороны, подтаскивались САРы, станции обороны, сооружались минные заграждения, ставились автономные огневые точки (АОТы), и второй флот занимал оборону. А первому срочно требовался ремонт и пополнение.

«Дорога» медленно шла сквозь обломки кораблей, они заполняли весь сектор. Картина была ужасная, здесь, на этом рубеже, был самый жестокий бой, который его соединение, ценой огромных потерь, выиграло, не пропустив врага к Земле. Но несколько секторов было прорвано, и враг смог сбросить часть десанта. Его солдаты, гордые, что им выпала честь первыми высадиться на Землю теперь, когда их флот был отброшен, они оказались в безвыходном положении. Кое-где на Земле еще продолжались сражения, но лишенные поддержки и возможности отступить, сопротивление врага было обречено, и теперь они безумно жалели о том, что им выпала такая «честь».

Вокруг сновали буксиры, подцепляя и оттаскивая уцелевшие корабли, потерявшие способность передвигаться. Да, часть их будет списана, уцелевшие детали сняты на запчасти, часть смогут восстановить, а пока их надо было просто утащить с поля боя. Корабль считался непригодным для ремонта при повреждении шестидесяти процентов всего корабля, а таких было, как минимум, половина. Значит флот ещё станет меньше, значит на пополнение уйдет ещё больше времени.

«Дорога» подошла к Луне, месту её приписке, где были ремонтные доки, где была Она. Влас после боя пытался дозвониться до Айрин, но в ответ была тишина, её телефон молчал, как будто или был выключен, или сломан. И это пугало его, он знал, что противник прорвался к Луне, и здесь тоже был жестокий бой.

— А что, если её нет, а что, если она погибла, и он больше не увидит её глаза, не коснется её волос? — от этой мысли его бросало в дрожь, — только бы с ней было всё в порядке, только бы она успела укрыться в одном из убежищ.

Они в большом количестве располагались под лунной станцией. Но телефон молчал, и он не знал о её судьбе ничего, гоня от себя дурные мысли.

«Дорога» подошла к станции, и страшная картина открылась через иллюминаторы. Половина зданий уничтожена, развороченные, изувеченные секции станции, торговая часть наполовину разрушена, штаб уничтожен, часть ремонтных доков и зданий с оборудованием также были разрушены. Вокруг сновали ремонтные шаттлы, везде виднелись следы ремонтных работ.

Он глазами отыскал здание, где располагалась её ведомство, и вздохнул с облегчением. Почти целое, обгорело от разорвавшихся рядом снарядов, и лишь зацепило дальнюю часть здания, где располагались склады и архив. Значит, у нее был шанс, если она была на службе.

— Господи, пусть в момент нападения она была на службе!

Он видел, что та часть станции, где располагались комнаты служащих её ведомства, была частично уничтожена.

— А что, если она не успела вернуться на службу? — думал он, его снова бросило в дрожь, — только бы, только бы с ней все было в порядке, только бы она была жива!

От этих мыслей его отвлек старпом:

— Нам дали разрешение зайти на двадцать пятую стоянку, список повреждений я отправил в штаб и в ремонтное ведомство, корабль немедленно начнут ремонтировать, но это — минимум неделя, если все поврежденные детали в наличии, а так, кто его знает, когда придет следующий конвой и придет ли вообще?

— Да, я понял, — стальным голосом проговорил Влас.

Его мысли были далеко, в них он был уже на станции:

— Надо срочно узнать о её судьбе, надо найти её.

— Экипажу отдыхать! Мне постоянно сообщать, как проходят ремонтные работы! Да, и подготовить шаттл, мне нужно срочно вылететь на станцию!

— Так точно! — рапортовал старпом.

— Только была бы жива, только бы…..

Когда первый снаряд попал в лунную стацию, Айрин спешила на смену, у всех служащих был приказ находиться в постоянной готовности и не покидать пределы станции. Все уже знали, что враг прорвался через пояс астероидов, что пришлось оставить Марс, и новая линия обороны проходила теперь возле Земли. Лунную стацию прикрывало второе соединение из двухсот пятидесяти кораблей, плюсом станция была прекрасно защищена сама, вокруг неё располагались многочисленные зенитные установки, ракетные части, мощные артиллерийские батареи, состоявшие из башен главного калибра списанных линкоров. Мощная система силового поля, которая могла держаться достаточно долго против импульсных орудий врага. Все это делало станцию грозным противником.

Враг знал об этом, и бросил против стации две элитные дивизии, числом почти шестьсот кораблей. Он понимал, станция — это серьезный противник, и если её не уничтожить, то она будет сильным подспорьем в обороне Земли, и поэтому его командование решило, что на этом участке будет один из основных ударов.

Штаб и часть ведомств перед боем эвакуировали на Венеру, но ведомство Айрин осталось. Когда первые снаряды полетели в сторону станции, в других секторах уже шел жестокий бой. Враг перехитрил, втянув корабли, защищавшие станцию в бой и, отведя их от неё, чтобы станция не смогла поддержать огнём защищавшие её корабли. Но станцию прикрывали множество штурмовиков и истребителей, части которых расположились вокруг нее. И даже без кораблей прикрытия она оставалась серьезным противником.

Орудия прикрытия били на максимальную дистанцию, ПВО были на высоте. Но опыт взлома линий обороны различных станций сыграл свою роль, — вражеские бомбарды под ураганным огнем смогли подойти на расстояние выстрела, и мощными импульсными мартирами смогли всё-таки сбить щиты станции, а линкоры прицельным огнем уничтожали ее орудия. Но у врага были сильные потери, и лишь постоянно подходившие резервы помогали ему пробиваться к станции.

Айрин бежала по коридору, соединяющим жилой отсек с ведомством, когда бомбарды пробили щиты станции, и град снарядов обрушился на неё. Вокруг бегали люди, кто-то спешил на службу, кто-то в убежище, поворот по коридору, и она увидела сидящую в углу девушку в форме её ведомства, волосы ее были распущенны, и закрывали всё лицо. Девушка раскачивалась, держа в руке телефон. Айрин подбежала к ней, присела, раздвинула волосы и узнала свою напарницу.

— Айгуль, ты что, что случилось?

Та молча протянула зажатый в руке телефон и тихо произнесла:

— Его больше нет.

Айрин прочла сообщение:

— Мой лучик света, прости, я люблю тебя, моя душа будет с тобой всег……

Дальше сообщение обрывалось, на аватарке было написано: «мой единственный».

Айрин обняла Айгуль, та оттолкнула её и, взглянув обезумевшим взглядом, начала повторять: «Его больше нет, его больше нет».

Казалось, что она сейчас в другом мире. Она вновь сжала в руке телефон и стала ещё сильнее раскачиваться, твердя одно и то же. Айрин влепила ей пощечину, взгляд Айгуль начал возвращаться.

— Он отдал жизнь, что бы ты жила, так какого ты сейчас здесь? Бегом на службу!

Айрин хлестала Айгуль по щекам, пока та не пришла в себя. Наконец, она подняла на неё зареванные глаза и тихо спросила:

— Что делать?

Айрин встала, взяла за руку Айгуль, и резким движением подняла её с пола.

— Бегом в ведомство. Ты видишь, что творится? Станция атакована, у нас приказ срочно явиться на службу! — прокричала ей Айрин, за руку утягивая по коридору. Та молча поспешила за ней.

Станцию трясло все сильнее и сильнее. Рядом с коридором, по которому они бежали, взорвался залп одного из главных калибров вражеского линкора. Стены выдержали, от взрывной волны всех бросило на пол. Люди вскакивали, кто-то начинал бешено метаться по коридору, кто-то кричать, начиналась паника. Офицеры, дежурившие по этому сектору, пытались навести порядок, но тщетно, народ всё больше паниковал. Станцию трясло всё чаще, было слышно, как над стенами станции проносятся истребители, штурмовики, но чьи, было не разобрать. Айрин не выпускала руку Айгуль, тянув ее за собой. Вот ещё поворот, вот лифты, которые ведут к их сектору ведомства. Они уже в лифте. Вот они с Айгуль буквально вывалились из лифта и вбежали в зал их ведомства. Айрин нашла старшего офицера и доложила о прибытии. Офицер взглянул на них с нескрываемым счастьем.

— Ну хоть кто-то смог добраться! Сами видите, что происходит, у меня меньше половины смены, а информации для обработки море. Бегом на свои места!

Айрин только сейчас огляделась. Зал, где она работала, обычно был переполнен, а сейчас выглядел полупустым, лишь часть рабочих мест была занята. Она поспешила на своё место, включила компьютер и принялась за работу. В глаза бросилась дежурная сводка по фронту, разглядев её, она ужаснулась, было ясно, что фронт частично прорван, и десант устремился к Земле. И одно из сообщений заставило её вздрогнуть, в глазах потемнело, и сердце ушло в пятки. Сообщение гласило: «Первое ударное соединение почти окружено. Неся потери, старается удерживать линию обороны. Срочно направить подкрепление!»

— Он, как он? Что с ним? — Айрин попыталась успокоиться.

В голове сразу всплыло сообщение для Айгуль. Холодный пот прошиб ее.

— Нет, пожалуйста, только выживи, только вернись, — думала она, — мы так мало знакомы, а кажется, что уже вечность, и виделись всего несколько раз, но эти встречи что-то сделали с ней. А ещё глаза, почему их глаза одинаковые? — постоянно думала она.

Но работа притупляла чувства и отвлекала Айрин от того, чтобы не думать постоянно о Власе. А сейчас, прочтя сводку, поняв, что «Дорога» там, в неравном бою, что он на волосок от смерти, всё сразу обострилось.

— Только выживи, прошу, я хочу ещё раз увидеть твои глаза, выживи!

Айрин кое-как смогла сосредоточиться и продолжить работу.

Вражеский штурмовик заходил на цель, в прицеле уже был выполнен захват цели, и рука тянулась к кнопке пуска ракеты. Но штурмовик тряхнуло, земной истребитель шел на перехват, открыв шквальный огонь. Рука коснулась кнопки, и ракета вышла из пусковой установки, но тряска от разрывающихся выстрелов истребителя сбила прицел, и ракета пошла мимо здания, взорвавшись рядом.

— Мимо, — успел подумать пилот кассиопейского штурмовика.

В следующую секунду очередь орудий истребителя попала в двигатели, и он горящим факелом врезался в здание управления Айрин.

Айрин была в работе, когда рядом со зданием раздался сильный взрыв, от взрывной волны затряслись стены, и замигало освещение. Только она успела перевести дух, как об стену послышался сильный удар, она видела, как сгибается стена здания, слышала, как скрипит железо.

— Ну, наверное, всё, — подумала Айрин.

Но стена выдержала, лишь от удара её скинуло на пол со стула, и в тот же миг из вентиляции вырвалось пламя. Почти сразу загорелись сервера, кабели, проводка, наполнив зал едким дымом. Она успела взять лежащий всегда на столе гермошлем и одеть его. Она видела, как мимо неё пробежали офицеры из пожарной бригады, как они пытались потушить пожар, но никак не получалось.

— Всем покинуть помещение! Спускаемся в резервное на минус третий этаж! — прокричал старший офицер.

Айрин рванулась к Айгуль, та тоже была уже в шлеме.

— Бежим! — она снова взяла её за руку и поволокла к выходу. На выходе они столкнулись со старшим офицером.

Тот окликнул их:

— Айрин! Айгуль! Девчонки! Вот ключ, бегите на склад, нужны нетбуки, роутеры, усилки, все, что сможете, несите в резервную комнату! Быстрее, девчонки!

Айрин кивнула, и они рванули по коридору в сторону склада. Станцию трясло с каждой секундой всё сильнее.

— Надо успеть, — думала Айрин, — надо успеть.

И снова она вспоминала сводку:

— Как он там? Только живи, прошу живи.

Они вбежали в сектор склада, тут было пустынно, понятное дело, что делать на информационном складе? Оружия тут нет, лишь оборудование. Схватив по тележке, которые всегда стояли на входе, девушки отыскали нужный отсек склада и принялись складывать оборудование. Через несколько минут тележки были полные. И они бегом направились к выходу. У самого выхода Айгуль остановилась, Айрин снова увидела в её руке телефон.

Айгуль задумалась:

— Я забыла 35-е роутеры, сама знаешь, что пригодятся. Айрин кивнула:

— Я подожду на выходе, за дверью.

— Хорошо, — сказала Айгуль, — подержи телефон, пожалуйста, — зачем-то протянула она его Айрин.

Та молча взяла его и вышла с тележкой за дверь. Только дверь закрылась, как за ней послышался страшный взрыв. Айрин снова упала на пол, больно ударившись бедром, что-то уперлось в него, она залезла в карман и достала разбившейся телефон. И тут до неё дошло. И она закричала:

— Айгууууль! Айгууууль!

Попыталась открыть дверь, но та была заблокирована автоматикой защиты, коридор наполнился шумом пожарной сигнализации…

Влас метался по станции, он пытался попасть в здание управления Айрин, но все переходы были разрушены. Он в панике вглядывался в женские лица, ища знакомые глаза, но каждый раз ошибался.

— Где же ты, моя дорогая? Нет, не верю, ты сильная, ты должна была выжить.

Он уже знал, что сектор, где она жила, разрушен, но среди погибших её нет, значит, она была или на службе, или на самой станции, но где? В отчаянии он зашел в один из баров, надо было выпить кофе и успокоиться, подумать. В зале бара было пусто, лишь один человек сидел за барной стойкой, и тут Влас вздрогнул, — знакомая спина, стройная талия, волосы, сердце бешено забилось. Рядом с девушкой стояла бутылка виски и две стопки, одна, полная, в стороне, рядом с ней лежал телефон, другая, пустая, в руке. Девушка держала листок. И тут он уловил знакомый запах духов, развеяв все сомнения. На ватных ногах Влас направился к стойке бара.

Она не нашла другого способа заглушить боль внутри, как напиться. Она зашла в первый попавшийся бар, взяла бутылку его любимого виски. Две рюмки, одну налила в дань погибшей Айгуль, положила рядом её телефон. Налила себе полную рюмку и залпом выпила. Ничего не почувствовав, налила, выпила ещё и ещё, где-то на пятой стопке виски начал брать свое, и, выпивая следующую стопку, она почувствовала обжигающую силу напитка. Она достала из кармана листок с распечатанной сводкой. И в сотый раз начала его перечитывать. Сводка гласила, что сектор, где обороняется первое соединение, окружен, и что резервов нет и не будет, все корабли в бою. И им приказано держаться до конца. Что-то сырое упало на листок.

Айрин изумленно провела рукой по лицу:

— Что, неужели я плачу?

Но она никогда не плакала, она не знала, что это. Она вспомнила его глаза, вспомнила лицо Айгуль, взглянула на лежащий рядом её телефон, потом на листок со сводкой, и град слёз обрушился на него. Она снова выпила. И все вспоминала его, Айгуль, и снова его, она не могла поверить, что больше не увидит его, не прикоснется к нему, не взглянет в глаза такого же цвета, как и у неё. Всё, всё кончено, неужели? Она вспомнила смс от мужа Айгуль, тот хоть успел ей написать. А он? — начала злиться Айрин, потом вспомнила про разбитый телефон.

Внезапно она почувствовала взгляд на своей спине, жгучий, но нежный, и тут до неё донесся знакомый запах, она обернулась и замерла, сердце бешено колотилось.

— Живой, — успела подумать она, — мой, живой! — и бросилась к нему.

Она обняла его за шею и начала целовать, повторяя:

— Живой, вернулся, мой родной, живой.

Он подхватил её за подбородок, поднял её глаза. Взгляды их встретились, и он тихо сказал:

— Я так по тебе соскучился.

И сильно прижал к себе, зарывшись лицом в её волосы.

Выход из боя

Корабль снова тряхнуло. Справа по борту вспыхнула белая вспышка, это взорвалась установка ПВО, очередная. Корабль был сильно поврежден, но держал строй. Три орудия главного калибра были повреждены, одно вырвало с корнем от попадания вражеского линкора. Больше половины стабилизаторов уничтожено, кругом виднелись следы пожаров, от ПВО осталась половина расчетов, боезапас был на исходе, и так — на всех кораблях, шедших за «Дорогой».

— Левый фланг подтянитесь! Прибавить ходу!

— Когда же прорвёмся? — говорил Влас. Эскадры, сильно потрепанные, но сохраняющие боевой порядок, продолжали пробиваться сквозь корабли противника. Вокруг, как визуально, так и на радарах, виднелись корабли Кассиопеи. Сирена боевой тревоги, как предупреждение о захвате цели, не умолкала. Постоянно сменялись расчёты, боевых частей было много, погибших, раненых — ещё больше. Но флот упорно пробивался, стараясь держать скорость.

— Первые три, на левый борт! Фугасными заряжай! Оставшиеся — по центру! Штурмовики — на носу корабля! Истребители — не спать! — в голосе старпома чувствовалась усталость.

Мостик напоминал хаос. Примерно час назад две эскадрильи штурмовиков врага смогли прорваться и атаковать командирскую башню. Две ракеты достигли цели, попав в штурманскую рубку, благо переборки не подвели, но рубка рванула, и пламя успело лизнуть командный мостик. Пожар не заставил себя ждать, вспыхнула электроника, кабели. Воздух наполнился едким дымом, но пожарная команда вовремя успела, и огонь быстро потушили. Переборки вовремя опустились, но погиб весь штурманский расчет.

Быстро пустили резервную штурманскую рубку и перезапустили компы ремонтные команды. До сих пор возились с кабелями, восстанавливая их, но серьёзных последствий не было. Корабль управлялся, да, реактор работал на пределе, но это нормально. Шел бой, страшный бой.

— Четвертая эскадра, цель три! Эсминцы — плотнее к линкору! — командовал Влас.

— Так точно!

— Отставить беглый огонь, иначе сотрут! Огонь только по фокусу!

— Есть! Есть! — слышалось в ответ.

Когда «наконечник» вклинился, было проще. Хаос царил в рядах Кассиопеи! Корабли не успевали развернуться, некоторые не успели даже запустить реакторы, поэтому не успевали оказать сопротивление.

А здесь враг уже ставил боевые строи, и бой был гораздо жестче, гораздо тяжелее. Рулевые матросы были на высоте. «Дорога» писала такие «поэмы», что любой поэт позавидует! Артиллерия, матерясь, что не успевают прицеливаться, каждый раз перенастраивала прицелы, прекрасно понимая, что, если корабль не будет маневрировать, то он станет легкой добычей. Дорогу постоянно трясло от выстрелов, от многочисленных попаданий. Вокруг неё носились стаи вражеских штурмовиков, за ними — эскадрильи истребителей, еле поспевавших их отгонять. Но команда на отлично справлялась! Они казались Власу единым целым, каждый понимал, ЧТО на кону, и старался любой ценой, даже ценой жизни, сделать вклад в победу!

Влас всё это видел. Казалось, он чувствовал каждого, казалось они были соединены невидимыми нитями. Весь разум был сосредоточен на бое, только получилось бы! Только прорваться! Только бы у «оперения» получилось стянуть «аркан»!

Иногда, почему-то в самые сложные моменты, он вспоминал о ней, вновь и вновь ощущая вкус её губ. А мгновение спустя, вновь погружался в стихию боя.

— Цель один по правому борту! Орудия — залп! Крейсера добить! — раздавались новые указания Власа.

Ещё один линкор врага загорелся. Влас видел, как космос пронзили многочисленные белые полосы от пуска ракет, видел следы выстрелов орудий.

И тут в громкоговорители послышался запрос:

— Наконечник, я — Аркан! Как слышно? Вижу вас, иду на подмогу! Это — победа! Враг пытается прорваться, но петля затянута!

Секунду, и весь капитанский мостик закричал: «Ура!!!»

Все вставали со своих постов, обнимались, снимали шлемы, но Влас скомандовал:

— Отставить! Бой не окончен!

И люди быстро вернулись к своим обязанностям, но в воздухе уже было другое настроение, настроение победы! Того, что получилось! Что они смогли!

— Говорит «Дорога»!

— Мы вас слышим! Рады приветствовать!

— Подсобите огоньком! Нас сильно потрепало.

— Влас, говорит Дальнов! У нас свежие резервы, сейчас прикроем, держитесь!

В иллюминаторы было видно, как где-то вдалеке засверкали вспышки импульсных, потом следы ракет, снова вспышки, уже выстрелов орудий. Одна яркая вспышка, яркий взрыв, ещё и ещё взрывали кассиопейские корабли. Они не ожидали атаки с тылу, и теперь их строи стремительно распадались, и вновь чувствовался хаос в их рядах, а ещё больше чувствовался страх.

Во главе хвоста с одной стороны шла «Аризона», с другой стороны шел «Париж». Уже видно было и на радарах и визуально, как «аркан» и вправду затягивается.

«Дорога» — «Аризоне»:

— Где ваши резервы? У меня полки сильно потрепанные! Двадцать процентов потери! Нужно подкрепление!

— Так точно! Дорога, выходите из боя, сейчас заменим!

Вновь прибывшие полки видели сквозь приоткрытые иллюминаторы, как мимо них, на малой скорости, проходили обгоревшие изувеченные корабли. На многих до сих пор пылали пожары, почти на всех частично отсутствовали орудия. Некоторые крутились вокруг своей оси, т. к. большая часть стабилизаторов были уничтожены, и они еле-еле могли, хотя бы на малом ходу, поддерживать курс. Картина была страшной! Казалось, что их пропустили через гигантскую мясорубку. Но это выходили победители, будущие гвардейцы, герои! Первым салютовал «Великий Рим», за ним — «Сидней», «Владивосток». Каждый зажигал флаги, символизирующие поздравление с победой. Капитан «Рима» встал у иллюминатора и отдал честь. За ним весь мостик встал со своих мест и отдал честь. Честь героям, которые, пройдя действительно через ад, спасли Землю…

Конвой 112. «Ямато»

Он был создан, чтобы наводить ужас на поле боя. Мощный, тяжело бронированный, с бесспорно лучшим вооружением, совершенным на то время. Проект 225 Y, их было всего пятьдесят кораблей, они были назначены флагманами полков флотов Солнечной Федерации. Задача — превосходство на поле боя перед другими линейными кораблями противника, нанесение максимальных повреждений, и тотальное уничтожение кораблей противника. Преобладание и перелом ситуации на театре боевых действий. Класс: линейный корабль Имперского класса, способный действовать, как в составе соединения с другими кораблями, так и в одиночном походе. Он был больше своих собратьев по 225 проекту. Длина — 32000 метров, экипаж — 30000 человек, не считая гражданских. Вооружение — пятнадцать трех-орудийных башен калибра 2000 мм, 30 импульсных установок типа «Пламя», 120 вспомогательных орудий, от 400 до 1000 мм, ракетные установки различных назначений, очень мощные системы ПВО типа «Арлингтон-М», «Бастион-У» и т. п. На его борту размещался полк штурмовиков и полк истребителей прикрытия, не считая десантных и гражданских Шаттлов. Запас хода — на два года автономного похода. Он был воплощением силы и мощи Солнечной Федерации, был наравне с «Дорогой Славы», один проект, и имя ему было Ямато!

— По местам стоять! Готовимся к выходу!

На мостике стоял мужчина, с виду лет под шестьдесят, но на самом деле, ему было сорок пять. Лицо было покрыто мелкими морщинами, взгляд холод и расчетлив. Он происходил из древнего рода военных, все мужчины в его роде были связаны или с армией, или с флотом. И у него не стоял выбор перед профессией, он прошел не одну войну, не один конфликт. Был очень опытным офицером Космического патруля, и ставка доверила ему один из лучших кораблей Солнечной Федерации!

Его звали Кэтсу Такэда, он был капитаном 1-го ранга. Матросы и офицеры называли его с теплом между собой «отец — капитан». Он мог жестко наказать, но за дело, мог и похвалить, но тоже за дело, и заботился об экипаже. Он требовал лучшей провизии, хороших поваров. Его экипаж всегда был одет с иголочки, наглажен, наутюжен. Кэтсу всегда требовал от своей команды строгого соблюдения субординации, четких выполнений команд, ну а когда офицеры отдыхали, всегда рад был поддержать любые затеи, будь то беседа, или игра, или ещё что-то. Он мог спокойно пропустить по рюмочке с любым из членов команды, мог выслушать, и всегда помогал, чем мог. Но, когда он заходил на капитанский мостик, офицеры вставали по стойке «смирно», вымуштрованные, в наглаженной форме, и были готовы выполнять любые его приказы, и идти за своим капитаном ход в рай, хоть в ад.

Всего две недели назад он был назначен капитаном новейшего линкора «Ямато». Это имя происходило из его далекой родины, и когда-то, несколько столетий назад, так назывался линейный корабль, только тогда он плавал по воде, а не в космосе! Он был уверен, что кто-то из далеких родственников служил на том древнем корабле, и теперь они способствовали, чтобы их род снова был связан с этим названием, а Кэтсу должен прославить, не посрамить их честь!

— Вспомогательные, малый ход! Обходим конвой и занимаем место согласно штатному расписанию!

— Так точно! — ответил старпом.

— Поздравляю вас! Это большая честь — вместе с вами вести этот корабль.

— Спасибо, Жюль! Надеюсь, вы оправдаете мое доверие.

— Так точно, капитан! — старпом отдал честь и занялся подготовительными делами.

«Ямато» медленно проплыл мимо кораблей конвоя, мимо эскадр охранения, и занял место во главе строя.

— Внимание! Вас приветствует капитан 1-го ранга Кэтсу Такэда! Я назначен командиром конвоя, и требую безоговорочного исполнения моих приказов, потому что от них будут зависеть ваши жизни и судьбы! Земля очень рассчитывает на наш конвой! Готовится огромное наступление, и на Земле нужны боеприпасы, запчасти к кораблям, амуниция для офицеров, медикаменты, нужно все то, что у вас загружено в трюмах. И каждый транспорт несет прежде всего маленький вклад в победу над врагом. Поэтому повторю, — слушать мои указания, действовать согласно им! Никакой самодеятельности! Все действия, маневры согласовывать со мной конвой! В колонну — по пять! Первая эскадра, охранение по центру и правому флангу! Вторая эскадра, левый фланг и замыкаете конвой! Скорость 8G! Эсминцам разведки — работать только парно, незамедлительно передавать координаты, если обнаружите противника! Всем стараться в бой не вступать, наша задача — довести конвой до Земли. Всем всё понятно?

— Да! Так точно! — слышались ответы по каналам связи.

— Отлично! Тогда средний ход! Готовимся к ускорению!

Огромный, доселе не создававшийся конвой, готовился к выходу на Землю. В его трюмы было загружено всё необходимое, чтобы земной флот мог собрать силы и прорвать линию обороны, на которую враг отошел после неудачной попытки захватить Землю.

Ставка готовила крупномасштабную операцию, чтобы прорвать фронт и развить наступление, погнав врага прочь от Земли и других планет солнечной системы. После неудачной попытки захвата Земли, когда в самый трагический момент, неся огромные потери, 1-й флот бился насмерть, 2-й земной флот успел таки подоспеть на подмогу, и врагу пришлось отступить. Но малый опыт не дал развить наступление и враг, отойдя к Марсу, создал сильную оборонительную полосу со множеством САРов, станций глубокой обороны, активно и обильно минируя подступы к станциям. Он создал сплошной фронт, который очень тяжело было обойти, так как по краям его оставил усиленные полки, а вся основа флота начала переформирование и постоянно получала новые резервы.

И в этот момент ставка придумала хитрый план, как нанести сокрушительный удар и отбросить врага. Но на это нужны были ресурсы. Два месяца небольшие конвои пытались снабдить всем необходимым флот, два месяца Солнечная Федерация получала новые корабли взамен старых. Более, чем в двадцати провинциях верфи работали не останавливаясь, круглосуточно, на них были задействованы все возможные людские резервы. Люди, роботы не останавливались ни на минуту, меняясь прямо на рабочих местах, и, если хватало сил, брали ещё смены. Все понимали, что Земле нужны корабли, без современного флота ей не победить. И надо спешить, чтоб враг первым не смог накопить новые силы для наступления. Надо обогнать врага, и поэтому верфи кипели работой. Ну а кораблям нужны снаряды, нужны запасные части, чтобы менять взамен поврежденных, офицерам нужна еда, форма и многое другое. Так каждый конвой нес вклад в победу над ненавистным врагом. Но время уходило, а надо было срочно доставить все необходимое.

Ставка решила пойти на риск, собрать большой конвой из всех транспортов, что были свободны в этом секторе, дать усиленное охранение из вновь построенных кораблей новейших проектов, чтобы зараз получить недостающие ресурсы.

И Кэтсу был назначен командовать проводом этого конвоя. Ему передали новейший линкор особого класса. В случае удачи Кэтсу должен будет пойти на повышение, а «Ямато» стать флагманом одного из полков, наравне с «Дорогой Славы».

— Но сначала надо выполнить приказ, а уж потом думать о следующем шаге, — рассуждал капитан.

Сто двенадцать тяжелогруженых транспортов не могли развивать большую скорость, и поэтому были лакомым куском, но две усиленные эскадры вселяли надежду, что затея должна получить успех.

— Всем кораблям курс 8790 скорость 8G! Штурманам синхронизировать таймеры отчета и приготовиться к ускорению!..

Гибель «Ямато» или конвой должен жить!

Корабль сильно тряхнуло от попадания вражеского луча. Он угодил в кормовую рубку под командную башню, пробил бронепояс, попал в малый арсенал, где хранились снаряды для зенитных установок, вызвал детонацию, которая прошла внутри корабля почти до середины, уродуя отсеки, круша переборки, унося жизни членов экипажа, и проник еще дальше, попав в реакторный отсек.

На капитанском мостике царил хаос, пару часов назад луч вражеского крейсера попал в радарную рубку, уничтожив весь расчет отделения. Рубка располагалась непосредственно на том же уровне, что и капитанский мостик, и пламя пожара пронеслось по коридорам уровня и ворвалось на мостик. Сработали переборки, но огонь успел добраться до штурманской рубки, и она моментально вспыхнула. Люди в панике выбегали оттуда, забывая включить систему защиты на нано-костюмах, и буквально горели заживо. Сработала система пожаротушения, и пожарные расчеты были через минуту, но радарная была полностью уничтожена. Штурманская — наполовину, но все оборудование было залито пеной и вышло из строя. Максимально быстро были пущены резервные рубки.

«Ямато» с остальными кораблями прикрытия бились в неравной схватке с кассиопейской эскадрой. Потери были колоссальные! Когда Кэтсу отдал приказ большей части кораблей прикрытия остаться для перехвата вражеских эскадр, он понимал, что вряд ли они выйдут живыми из боя. Главной задачей было — увести эскадры, задержать их и максимально нанести урон, чтобы они не смогли преследовать конвой. Он пытался дать шанс транспортам дойти до Земли, шанс, ценой которого были жизни экипажей, кораблей прикрытия. Но на кону было существование Солнечной Федерации, и это было важнее, чем потеря нескольких десятков кораблей. Каждый офицер Космического Патруля понимал, что? Стоит на кону!

На кону стояла жизнь их страны, жизни их близких, жизни всего человечества! И они стояли насмерть, пытаясь дать маленький, но шанс, на прорыв конвоя к Земле! Еще никто не знал, что до Земли дойдет лишь десять процентов транспортов и всего три корабля охранения! Что после того, как основные силы отошли для прикрытия от вражеских эскадр, конвой стал лакомым кусочком шакальих стай! Что тучи охотников будут висеть на хвостах транспортов, спокойно обходя оставшиеся корабли охранения, что каждые сутки конвой будет терять больше десятка судов!

Это будет потом, а сейчас была цель остановить эскадры любой ценой, и корабли стояли насмерть, не отступая и не сдаваясь! Кэтсу использовал весь свой опыт и знания, он попытался увести в сторону от конвоя сначала первую кассиопейскую эскадру. Потеряв восемь кораблей, он уничтожил ее, но почти сразу подошла вторая эскадра, в полтора раза по численности кораблей превосходящая эскадру Кэтсу. Завязался жестокий бой, но каждая секунда боя помогала конвою уйти все дальше от врага, давая еще и еще шанс дойти до Земли.

Кэтсу размышлял о происходящем, когда луч вражеского линкора попал в «Ямато». Корабль затрясло, детонация прокатилась по нему, освещение погасло, загорелся аварийный свет.

Кэтсу моментально отдал приказ:

— Доклад о повреждениях!

Но тут раздался сигнал аварийной тревоги о тотальных повреждениях, заревела сирена, и в громкоговорителях зазвучало предупреждение от главного компьютера корабля:

— Внимание! Попадание в реактор! Повреждения несовместимые с жизнеспособностью корабля! Начат неуправляемый процесс разрушения реактора! До взрыва — двадцать три минуты, всем покинуть корабль!

— Ну вот и все, — подумал Кэтсу, — все кончено!

Остается один выход, он должен уйти вместе с кораблем, чтобы не посрамить честь предков!

Тут в динамиках раздался доклад механиков:

— Попадание в механизмы управления реактора! Попадание в систему охлаждения! Начат распад реактора, начался необратимый процесс! Заглушить реактор невозможно, взрывом уничтожен боезапас зенитных установок, детонацией повреждено пятнадцать процентов корабля, — уставший голос добавил: — Боюсь мы потеряли корабль, капитан.

Кэтсу оглядел мостик. Он видел обгоревшие стены, измотанных людей, стоявших на своем посту, часть из них была ранена, но никто не покинул свой пост. Теперь оставалось лишь одно, Кэтсу принял это решение, и теперь надо было его воплотить. Он нажал кнопку микрофона:

— Внимание! По кораблю, код 0000 (это означало что корабль поврежден и не выживет), корабль не спасти!

В подтверждение снова завыла сирена, и вновь компьютер корабля произнес, что «Ямато» умирает, до взрыва осталась двадцать одна минута.

— Я горжусь, что я служил с вами, — продолжил Кэтсу, — Вы — отличный экипаж! Вы исполнили свой долг, вы стояли до последнего, но боюсь пришло время покинуть корабль! Внимание арсенальным службам! Активировать все оставшиеся снаряды на подрыв, термоядерным — установить и синхронизировать таймеры с временем разрушения реактора! Рулевая, доложить об управляемости корабля!

— Осталось десять процентов от стабилизаторов, корабль начал неуправляемое вращение, но еще может частично поддержать курс, — ответил старший лейтенант с забинтованной головой, главный по смене рулевой части.

— Штурманская, курс 0641! Цель — флагман Кассиопеи! Всем покинуть корабль! Повторяю….

Голос Кэтсу был тверд, как никогда.

Он видел, как вздрогнули люди от последних указаний, все поняли, что задумал Кэтсу.

Он хотел попытаться максимально подойти к вражескому флагману, и когда «Ямато» взорвется от разрушения реактора, а вместе с взрывом реактора сдетонируют и подорвутся снаряды, часть из которых термоядерные, то будет шанс уничтожить как флагман Кассиопеи, так и находящиеся рядом корабли противника.

Первым, чуть отойдя от шока после приказа, обратился старпом:

— Разрешите обратиться, товарищ капитан? — он вытянулся по стойке смирно и отдал честь.

— Обращайтесь Жюль, — ответил Кэтсу, отдав честь.

— Разрешите остаться? Для меня честь — служить с вами, и гордость — погибнуть с вами и «Ямато»! Вам одному не справиться с управлением! — рапортовал старпом и склонил голову в японском стиле.

Кэтсу посмотрел на своего старпома по-новому, тот стоял не шелохнувшись, склонив голову и вытянув руки вдоль туловища. Совсем молодой, энергичный, мог бы дослужиться до капитана корабля, зачем ему разделять смерть вмести с ним? Но в интонации голоса Жюля чувствовались ноты такой уверенности, что Кэтсу понимал, старпом принял это решение осознано и не задумавшись. Кэтсу понял, что для старпома этот корабль так же, как для него, стал сравним с семьей.

— Мне будет оказана честь, если ты останешься со мной, — сказал Кэтсу Жюлю.

Дальнейшее происходящее подвергло бывалого капитана в шок, он не ожидал этого от экипажа. Все, начиная от старших чинов до младших, подходили к нему, отдавали честь и просили разрешения остаться. В громкоговорителях постоянно слышались запросы боевых частей о разрешении остаться с Кэтсу и кораблем до конца! Все понимали, что жить им оставалось не больше двадцати минут, но они хотели прожить их вместе со своим капитаном и своим кораблем! Тут он осознал, насколько его экипаж был сродни с ним, насколько люди любили и уважали его и свой корабль, что были готовы погнуть все вместе!

Он снова нажал кнопу микрофона:

— Всему экипажу — спасибо за вашу решительность, за вашу стойкость, уверенность, за ваше понимание, за отвагу! Мне оказана великая честь тем, что вы готовы остаться со мной до конца! Клянусь не покидать свой пост, что бы ни случилось, и вести вас до последнего! Спасибо вам!!!

Как это получилось, никто не понял, — на мостике и в динамиках громкоговорителей одновременно послышались тысячи ответов:

— Мы с вами, капитан, до конца!

Кэтсу вздрогнул, потом моргнул, его лицо снова стало спокойным и сосредоточенным, теперь все решения приняты, осталось их воплотить. И он начал выполнять:

— Компьютерная часть, перегрузить навигационные, артиллерийские компьютеры! Рулевым перевести корабль в ручное управление, постараться удержать курс! Артиллерийским частям доложить об оставшемся вооружении! Частям ПВО прикрыть всеми средствами от штурмовиков противника! Радарной доложить об оставшихся в строю системах! Радиорубка, переключите меня на общую волну, хочу обратиться к оставшимся кораблям!

— Так точно! — слышались ответы.

Мостик зашевелился, слышались команды, доклады частей, находившихся на одном уровне. Тяжело поврежденный корабль медленно разворачивался, пытаясь встать на нужный курс. Вокруг кипел бой, где кассиопейские корабли побеждали, стаи вражеских штурмовиков носились от корабля к кораблю. У землян почти не осталось истребителей, чтобы перехватывать их, космос постоянно озаряли вспышки взрывов кораблей, та и другая сторона постоянно теряли их, но враг превосходил по силам корабли Космического Патруля, и все чаще взрывались земные суда.

И среди этого хаоса, взяв последний курс, набирал скорость «Ямато», весь в следах повреждений, с вырванными башнями орудий, с уничтоженными антеннами наведения, с горящими установками ПВО. Он, как огромный раненый зверь, понимающий, что умирает, но не сдается, пытался забрать с собой того, кто его смертельно ранил.

— Радиорубка мостику — есть связь!

Кэтсу обратился к оставшимся земным корабля:

— Мои братья по оружию, мы выполнили свой долг, мы стояли до конца, до последней капли крови, отдавая себя на благо победы, отдавая наши жизни для того, чтобы конвой смог жить, но сегодня «удача» сложилась так, что нам не суждено остаться в живых! Наш флагман смертельно поврежден, объявляю код 0000, я взял курс на флагман противника, и хочу постараться пробиться к нему и забрать его с собой на тот свет. Но я не хочу приказывать вам умереть вместе с собой, я не имею на это права, вы и так отдали все силы для того, чтобы удержать и увести врага, я могу лишь спросить, кто может прикрыть «Ямато»? Повторяю, это — не приказ, это — просьба! Спасибо! Да хранят вас боги!

Казалось, что корабли замерли на миг, «переваривая» услышанное. Но в то же время они продолжали сражаться, понимая, что живыми им не выйти из боя! А после слов Кэтсу окончание этого ада становилось понятным и логичным.

Первым ответил крейсер «Адмирал Ушаков»:

— Я - с «Ямато» до конца! Беру параллельный курс! Начинаю ваше прикрытие!

Затем линкоры «Линкольн» и «Берлин» запросили место в строю. Через пару минут все оставшиеся корабли попросили разрешения остаться с «Ямато» до конца и ждали только указаний! А их капитаны отдавали приказы об активации оставшихся снарядов и ставили реакторы на самоуничтожение. У землян осталось одиннадцать кораблей против двадцати кассиопейских. И теперь все корабли КП отходили к «Ямато», стараясь прикрыть свой флагман.

Кэтсу автоматом раздавал приказы, земные корабли пытались расчистить дорогу для «Ямато», а мысли каждого были далеко от боя, каждый вспоминал своих близких, вспоминал прожитое время, стараясь понять, все ли правильно он сделал в своей жизни? Каждый понимал, что, жертвуя своей жизнью, вносит вклад в победу, в существование Солнечной Федерации, в то, что у конвоя, идущего с жизненно важным грузом, будет шанс дойти!

Кассиопейские корабли слишком поздно поняли, что происходит! Они были очень удивлены, когда один за другим земные корабли выходили из боя и окружали свой флагман, который с тотальными повреждениями, объятый пожарами, несся в гущу их кораблей! Сначала они не понимали, зачем, почему? По их логике надо было постараться выйти из боя и попытаться уйти! А тут — все наоборот! Подбитый корабль несся в гущу кораблей противника, к тому же, к нему присоединялись другие корабли!

— Самоубийство! — думали кассиопейские капитаны, командующие эскадрой.

Это было для них что-то новое, а когда до врага наконец дошло, что задумали земляне, срочно полетели приказы на отход. Но это было для них слишком поздно! Земные корабли приближались к кассиопейскому флагману, которого прикрывал один линкор, пять крейсеров и три эсминца, а рядом плотной группой стояла большая часть кораблей противника, ведя дистанционный огонь. Кассиопейские корабли маневрировали, но время было против них! Когда земные корабли полетели к вражескому флагману, противник понял, что это — конец, что смерть пришла за ними!

Миг, и земной флот как бы остановился, и череда сильнейших взрывов накрыла позиции кораблей противника. Среди них был один, особенно сильный, который уничтожил кассиопейский флагман и его охранение! Это был «Ямато».

— Поднять защитные экраны! — скомандовал Кэтсу. Тяжело бронированные щиты, закрывающие иллюминаторы капитанского мостика поползли вверх, открывая страшную картину. Вокруг «Ямато» шли остатки земных кораблей прикрытия, сильно поврежденные линкоры, крейсеры, эсминцы, рядом сновали остатки полков штурмовиков, истребителей, а сам «Ямато», после многочисленных попаданий и детонации снарядов ПВО, был объят множеством пожаров. Среди пожарных служб было много потерь, и тушить было практически некому, да и не к чему. На таймере до взрыва реактора оставалось четыре минуты…

Кэтсу вспоминал свой дом, жену, сына… Он знал, что больше не увидит их, не обнимет сына, не поцелует жену, но он знал, что семья будет гордиться им, а его предки будут счастливы, что их потомок не посрамил их род и погиб как герой…

«Ямато», набрав максимально возможную скорость, приближался к вражескому флагману, постоянно звучал сигнал захвата цели, ревела сирена опасности, но кассиопейские корабли были слишком рядом и уже не могли вовремя развернуться орудиями к «Ямато», а от тех, кто мог достать земной флагман своими корпусами, прикрывали оставшиеся корабли. На таймере осталось двадцать секунд. Все замерли, они понимали, что это все, конец их жизням! И еще понимали, что им удалось осуществить последний их план, — «Ямато» смог прорваться в центр кассиопейских кораблей, максимально подойдя к флагману! Каждый из них последний раз взглянул на мир, окружающий его, вздохнул последний раз и замер…

А на капитанском мостике «Ямато» стоял Кэтсу, он поправил фуражку, его взгляд устремился сквозь иллюминатор на вражеский флагман, а душа его была с семьей. Весь мостик замер в ожидании смерти. И в этой тишине Кэтсу сказал негромко, но его услышали все:

— Конвой должен жить, мы выполнили свой…..

Яркие вспышки от взрывов озарили космос!

Надежда — глупое чувство, но надеяться надо!

Конвой медленно пробирался сквозь глубины космоса. Уставшие израненные транспорты медленно ползли сквозь пространство. Всего три недели назад это было мощное соединение транспортов и кораблей охранения.

Гордо выходя из порта, транспорты светились гладкими бортами, из маршевых двигателей вырывалось пламя. По краям конвоя транспортов шло усиленное прикрытие. Мощные линкоры, половина из которых новейшего поколения, сверкали орудиями главного калибра, новыми бортами. Крейсеры прикрывали линкоры, вокруг проносились эсминцы. У всех была уверенность, что конвой дойдет, пусть с потерями, но дойдет. Никто не думал, что еще до выхода враг знал об их планах, что, параллельно с их выходом из системы сбора, на их перехват вышли две усиленные тяжелые эскадры Кассиопеи, и более трех десятков охотников, которые создали несколько «шакальих стай». «Стаи» были обнаружены на третий день пути конвоя.

Сначала они держались в стороне, не нападая, а просто ведя конвой, ища слабые стороны и передовая сведения на эскадры. По земным разведданным, 112-й знал, что на их перехват вышел один из сильнейших линкоров Кассиопеи — «Шиосунь», с виду замаскированный под обычный линкор. Он обладал более мощным орудием главного калибра, его луч мог сбить щиты земных кораблей с одного раза. Усиленные ПВО, дополнительные эскадрильи истребителей и штурмовиков, делали его очень серьезным противником.

«Стаи» сопровождали их постоянно, но нападали нечасто до подхода эскадр. Те подошли через неделю после выхода конвоя, за это время они напали лишь три раза, уничтожив пять транспортов, и потеряв три охотника. А когда большая часть охранения ушла на перехват вражеских эскадр, шакальи стаи раскрылись по полной, они постоянно висели над конвоем, в динамиках общей связи постоянно слышались их угрозы, призывавшие конвой просто умереть. В сутки земные транспорты теряли от десяти до двадцати пяти кораблей, охранение постоянно было в состоянии боевой тревоги. Из оставшихся боевых кораблей к Земле шли: один линкор, шесть крейсеров и четыре эсминца, и все — старых проектов. Достаточно маневренные корабли, но со слабыми щитами и уступающие в огневой мощи кораблям Кассиопеи, и они тоже становились жертвами охотников. Тогда еще не на всех кораблях стояли сонары, да и мало кто мог ими толком пользоваться.

Уставшие люди, потерявшие надежду добраться до Земли, просто пытались прожить ещё немного, каждый раз отражая атаки «стай», и уже особо не реагируя на потери своих кораблей, просто делая свою работу. Часть транспортов была переоборудована наспех под госпитали, туда стянули большую часть медиков с других кораблей, и поставили их в центр конвоя, стараясь максимально прикрыть. Таких транспортов было пять, койки для раненных располагали прямо в трюмах, наспех передвинув груз. Для особо тяжелых выделяли каюты, а матросы спали прямо на вахте. Из комнат отдыха соорудили операционные, где постоянно шли операции, свободные от смен матросы помогали санитарам, медсестрам. Люди пытались жить, но с каждым часом, с каждой атакой настроение становилось все более безразличным к миру. Просто надо было прожить еще час, еще сутки… Во взглядах виделось безразличие ко всему, к жизни, к смерти, некоторые даже мечтали о ней, как об избавлении от мук и постоянного страха.

Линкор «Иркутск» был старого проекта, 220 классификация «Рейнджер», он уступал новым линкорам как по размером, так и по вооружению, но он был более маневреннее, и это играло огромную роль в данной ситуации. На капитанском мостике стоял капитан второго ранга Пономаренко. На вид казалось, что ему лет пятьдесят, впалые глаза, седые волосы, обветренные губы, втянутые щеки, но на самом деле ему было тридцать два. После того, как основное охранение ушло на перехват кассиопейских эскадр, он был назначен командиром оставшегося охранения, и за все это время он почти не покидал мостик, мало спал, и то в капитанском кресле, и почти не ел. Охотники, постоянно атаковавшие конвой, не давали времени ни на сон, ни на еду. Вот и сейчас донесся доклад из радарной:

— Квадрат С8, обнаружено четыре корабля классификация охотники!

Пономаренко моментально отреагировал:

— Курс 8890 встречный! Штурмовики, на вылет! «Портленд», займите мое место в строю! «Уэльс» и «Архангельск», со мной! Задача — сбить курс и отвести корабли от конвоя! Всем — боевая тревога!

Послышались утвердительные ответы. Линкоры и два эсминца резко взяли в сторону, на место линкора, который шел рядом с госпиталями, встал крейсер.

Пономаренко усталым взглядом всматривался в радар, на нем отмечались места обнаружения последних контактов противника. Пономаренко пытался вычислить следующую точку, где выпрыгнут охотники, чтобы постараться перехватить их. От конвоя осталось семнадцать транспортов и всего четыре корабля охранения, — старый линкор, крейсер и два эсминца. Снарядов и ракет почти не осталось, старались бить импульсными, но половина из них либо была повреждена при бое, либо вышла из строя. У всего есть предел прочности, и орудия не выдерживали, что говорить, — люди были на грани, но упрямо шли к Земле, стараясь доставить хоть оставшуюся крупицу груза, который был так нужен на Земле. Из сорока штурмовиков, что располагались на «Иркутске», осталось лишь восемь, и то у них было мало топлива, и Пономаренко берег их на крайний случай.

Но сегодня он махнул на все рукой, с утра сверившись с картами. По расчетам они должны были уже сутки назад подойти к дальним границам Земли, где их должны были встречать эскадры прикрытия с Земли! Но вокруг была пустота космоса без намека на присутствие земных кораблей. Да, они очень задерживались! Когда основные силы прикрытия отошли, Пономаренко начал регулярно менять курс, стараясь стороной провести конвой, так как понимал, что эскадры знали маршрут движения конвоя! Он изменил курс, уведя корабли в сторону и прыгая в гиперскорость с разными отрезками времени. И теперь опаздывал почти на неделю!

Охотники постоянно включали глушилки, и конвой никак не мог связаться с Землей! Два раза в сутки они выходили в отрытый эфир, запрашивая помощь, но каждый раз была тишина, которая потом переходила в треск, значащий, что вновь включены глушилки.

И сегодня, когда Пономаренко понял, что эскадр с Земли нет, что теперь неизвестно, где проходит граница Земли, и есть ли она вообще, в его душе что-то ёкнуло, и волна безразличия и обреченности накрыло его. Теперь все команды он отдавал чисто на автомате, а внутри была пустота. Ему было уже все равно, что будет дальше, каждые сутки он терял корабли, как транспорты, так и охранение, и с нетрудными подсчетами он понимал что их гибель, — дело пары дней, и что теперь вряд ли кто поможет! Что с Землей, что с границей, он не знал, связи не было, информации не было! Да, по прямой до Солнечной системы было не более трех суток, но никто не знал, где сейчас проходит вражеский фронт, и, если идти напрямую, можно нарваться на кассиопейские эскадры. Он, пройдя все точки встречи их конвоя, выбрал одно решение, казавшееся ему правильным, — вести конвой вдоль дальних границ, пытаясь обнаружить земные корабли! Ведь если Земля еще существует, то должна где-то быть граница, и ее должен кто-нибудь патрулировать!

Снова раздался доклад из радарной:

— Контакт, контакт! Квадрат А3 — пять целей, класс охотники!

Через минуту новый доклад:

— Квадрат С4 — четыре цели, класс охотники! Пономаренко даже не надо было глядеть на карту, он понял, берут в клещи, и из них им уже не выбраться!

— Ну вот и все! Наконец, всё закончится, — он вздохнул с облегчением, — наконец-то он заснет навечно! Ну и ладно, теперь он знает, что надежда — очень глупое чувство, и что, стараясь ее хранить и верить в нее, все равно ничего не будет! И все, что он сейчас может, так это погибнуть в бою, на мостике его родного любимого корабля! Да, он был не героическим капитаном, как Влас, как Кэтсу, но он всегда старался все правильно делать! Он всегда старался проявлять заботу об экипаже, о корабле, пусть где-то даже был мягок, где-то неправ, но он любил свой линкор, свой экипаж, и теперь был готов погибнуть вместе с ними!

Он переключился на общую волну связи и спокойным голосом сказал:

— Друзья, товарищи, братья по оружию, все — будь то матросы, будь то офицеры, гражданские! Сегодня мы прошли последнюю точку встречи конвоя Землей, наших передовых эскадр нигде нет, я не знаю, какая ситуация на Земле! Связи так и нет, у нас почти не осталось боеприпасов, корабли измотаны до предела, так же и вы все очень устали! Я, честно, потерял надежду! Минуту назад мы обнаружили три стаи охотников, идущих встречными курсами! Сил для отражения у нас нет! Но я принимаю бой! Я больше не знаю куда держать курс, боюсь мы потерпели поражение! Но я горд, что вокруг меня находятся стойкие, мужественные люди, которые стоят до конца, не сдаются и не отступают! А сегодня я обращаюсь к капитанам транспортов! Я даю вам выбор, или остаться со мной и принять последний бой, или разделиться, выбрать свой курс и попытаться пробиться к Земле! Кораблям прикрытия приказ — к бою! «Портленд», прикрывать транспорты с ранеными до конца! Остальным разделиться и постараться хотя бы сбить курс охотников! Все всем спасибо за внимание! Простите, если что было не так, да хранит вас бог!

Эти слова пронеслись колючим ветром по сердцам всех, кто слушал. Казалось, уже зачерствевшие сердца на минуту растаяли, и в них пронеслось пламя, то самое, которое зажигает на поступки, на действия, на стойкость, и которое дарит надежду! Каждый прочувствовал каждое слово Пономаренко, каждый понял, что он прощается с ними.

Да, Пономаренко не был оратором, и не знал, как сказать правильно нужные слова, но у него получилось донести суть, передать чувство своей души людям. Да, он был просто капитан, каких в Космическом Патруле — тысячи, которые стараются выполнять все приказы до конца, которые со всей душой подходят к своей службе, и в роковой час готовы отдать жизнь за свою родину, за свой экипаж! Вот на таких простых офицерах и стоял земной флот, на их стойкости и мужестве! Вдруг в динамиках на общей частоте зазвучала гитара, и раздались слова песни, старой забытой, но первые слова заставили каждого вздрогнуть:

— Ты знаеееешь, как хочется жиииить….

Это была старая песня, сколько ей было лет, никто не знал, а сейчас каждое ее слово, как стрела, пронзало сердца всех, кто слышал ее. Гитара, словно лодка, несла мотив, грустный тягучий мотив, а слова, как жидкая лава, жгли сердца, заставляя их ускоренно биться.

— Ты знаеееешь, как хочется жиииить… в ту минуууту, что роковаааая….

Каждый вспоминал жизнь, вспоминал родных, близких и думал, неужели они не увидят свои семьи, не увидят неба родных планет? Неужели надежда в их сердцах мертва? И все, один за другим, принимали решение остаться с Пономаренко, принять этот бой, пусть и последний! Смысла пытаться прорваться уже не видел никто, лучше погибнуть здесь, вместе со всеми, в бою, гордо смотря смерти в глаза!

Гитара умолкла, и в динамиках зазвучала новая мелодия, резкая, четкая, к гитаре присоединился синтезатор, и музыка маршем звучала в динамиках:

— Звездопад да рокот зарнииииц, грозы седлают конееей, но над землёй льется покой монастыреееей…

Это тоже была старая песня одной рок группы. И теперь, как маршем призывала всех к действию! От каждого слова народ вздрагивал, просыпались чувства, и росла ярость к врагу! Один за другим, транспорты рапортовали, что остаются, и будут вместе пытаться пробиваться до конца!

Пономаренко слушал песни, его душа тоже пылала, он хотел только одного, мстить врагу за потерянные корабли, за погибших людей, за ужасы, которые он пережил, через которые прошли все члены экипажей конвоя! И, слушая рапорты транспортов о том, что они решили остаться и ждут указаний, его душа пела вместе с другими эту старую песню:

— Нас точит семя орды,

Нас гнет ярмо басурман,

Но в наших венах кипит

Небо Славян!

И уж так сошлось, что большая часть экипажей была русскими, а все знали, что русская душа в трудные минуты способна на многое, и, слушая эту песню, в людях закипала кровь! Теперь все хотели одного, мстить и биться до последней капли крови, до последнего вздоха!

Музыка все так же звучала в динамиках. Офицер связи хотел переключить волну, но Пономаренко не дал. Он ответил:

— Пусть играет, только приглуши, чтобы команды были слышны, так легче.

Офицер отдал честь, что-то настроил в передатчике, и музыка стала чуть тише.

Никто не помнил, откуда взялась гитара. Трюм транспортного корабля «Обь» был заполнен койками с ранеными и остатками экипажей с погибших кораблей, контейнеры с грузом были аккуратно расставлены по краям трюма, из них сделали типа больших комнат, в которых стояли койки для людей. В кают-компании, как и на других транспортах, оборудованных под госпитали, была оборудована операционная, и врачи валились с ног, не прекращая операции ни на минуту. Весь экипаж отдал свои каюты под тяжело раненых людей и спал или прямо на вахте, в наскоро сооруженных гамаках, или в трюме, с остальными людьми. Пономаренко переоборудовал под госпитали военные транспорты, у них было хоть слабое, да вооружение и трюмы. В трюмы подавался кислород и тепло, так как на большинстве гражданских кораблей трюмы были холодные. Он специально поставил транспорты в центр конвоя, чтобы охотникам было сложнее добраться. А сам вел «Иркутск» рядом, охраняя их, и это давало результаты, не один транспорт с ранеными и спасенными членами экипажей не был потерян.

Вот сейчас уставшие, измотанные люди слушали обращение Пономаренко по общей связи, когда он закончил по трюму раздалась мелодия, заставившая вздрогнуть. Слова, которые пробирали душу каждого, радист слушавший на мостике, автоматом перевел передатчик на общий канал, и теперь все слушали эту старую песню.

Играл молодой матрос, его звали Сергеем Устиновым, он был с погибшего транспорта «Вятка». Люди потихоньку сооружали круг, кто мог стоять, кто был ранен, те подвигали койки или приносили стулья. Тут, рядом с матросом, вышло несколько людей в нарядных костюмах. У одного на ремне висел небольшой мини-синтезатор, у другого — электрогитара. И начали потихоньку подстраиваться под гитару. Это был ансамбль, летевший на Землю дать концерт для раненых в госпиталях, для тех, кто находился на передовой. Транспорт, на котором они летели, был подбит ракетой охотника. Из пяти членов ансамбля выжило только двое, и теперь, понимая, что и они вряд ли доберутся до Земли, решили дать концерт и помочь одинокому гитаристу.

Песня закончилась, Устинов наклонился к пианисту и что-то прошептал на ухо, тот, кивнув, вдарил по клавишам синтезатора, и пространство наполнилось старинной песней «Небо Славян». Она, как призыв к действию, разлеталась по всем кораблям конвоя.

Транспорты, принимая указания Пономаренко, перестраивались в порядки, их задача была — до последнего прикрывать корабли с ранеными своими бортами. Люди, воодушевленные песней, с энергией дикого зверя старались максимально выполнять все указания Понамаренко. Один за другим транспорты окружали корабли с ранеными, в стороне остались лишь те, на борту которых были боеприпасы, и пара танкеров. Корабли охранения выдвинулись вперед, даже, занявшей место «Иркутска», «Портленд» выдвинулся на перехват, оставив транспорты. Все понимали, что более полутора суток им не протянуть.

«Небо славян» закончилось, тогда один из матросов обратился к двум медсестрам:

— Танюш, Милаш, спойте! Я помню, как вы вчера пели, очень красиво!

Народ расступился, и две смущенные медсестры вышли в круг, где пели музыканты, что-то шепнули Устинову, тот кивнул музыкантом, и гитара зазвучала новой мелодией, а две девушку запели:

— Я наверно птица ручная….

Песня так же трогала всех, радист на мостике и не думал без приказа выключать передатчик. Он только заметил по приборам, что их слегка приглушили, чтобы было слышно приказы.

— «Архангельск», «Уэльс», на вас вторая группа! «Портленд», — третья! Я беру первую! — слышались указания Пономаренко.

А в динамиках продолжал звучать голос девушек:

— Крылья обломатеньки птице может каждый, кто не летал…

Голос девушек пробирал до самых глубин:

— Я взлечу до самого солнца, а могу и камнем вниз…

Каждый был готов за их голоса отдать жизнь, а в динамиках продолжали звучать указания:

— Танкеры, пройдите вперед! «Сидней», «Гон-Конг» — сзади, на безопасное расстояние! Штурмовики, атака! Только всеми силами! Боезапасы не жалеть! Задача — не пропустить врага к транспортам!

Конвой перестраивался, охранение ушло в сторону, где были замечены охотники, оставив конвой, но по-другому было никак! Пономаренко пытался своими кораблями прикрыть конвой, дав им ещё немного времени пожить, понимая, что только оттягивает их конец! Но он не мог просто сдаться, слова песен, голоса девчат будили в нем новые чувства! Он отвечал за этих людей, за корабли, и должен любой ценой цепляться хоть за какой-то шанс транспортам дойти, хотя понимал, что без охранения конвою долго не продержаться. В динамиках звучала новая песня.

Вдруг раздался доклад одного из танкеров:

— Контакт! Два охотника на стадии атаки, прямой курс на нас! Просим помощи! Пытаюсь уклониться!

Но все понимали, что поздно.

— «Архангельск», это из вашего сектора прорвались! Отойти назад! Прикрыть! «Уэльс», оставаться впереди! Вести поиск противника! — отдал приказ Пономаренко, хотя понимал, что «Архангельску» не успеть к танкерам, и в подтверждение на радаре вспыхнула точка одного из танкеров и погасла.

Следом погасла и вторая, охотники нашли слабое звено, и конвой потерял сразу два корабля. Но танкеры нельзя было ставить с остальными, топливо при детонации вызывало сильный взрыв, и от волны взрыва могли пострадать другие корабли.

Тут раздался доклад с «Портленда»:

— Четыре цели идут на меня, вижу уже визуально! Нам не уйти! Вижу многочисленные пуски ракет, отбивать нечем! Даю ответный залп из оставшихся орудий! Прощайте, братцы…

Космос, где находился «Портленд» расчертила почти сотня следов пуска ракет, охотники взяли в кольцо старый крейсер, атаковав сразу и одновременно, не оставив шансов «Портленду» уйти от атаки. Но тот огрызнулся последним залпом, и один из охотников был уничтожен, а через миг взрыв крейсера озарил яркой вспышкой космос.

— Ну вот, теперь у нас открытый фланг, — подумал Пономаренко, а в динамиках зазвучало: «Улетай на крыльях в край родной, ты песня наша»…

Тут в капитанскую рубку вбежал радист с округлыми глазами:

— Две эскадры! Курс параллельный, меняют на встречный, не могу квалифицировать, далеко!

— Ну вот, нам теперь точно не выкрутиться, — успел подумать Пономаренко, когда в динамиках зазвучал голос:

— Говорит капитан первого ранга, Дайсон! Вижу вас на радаре! Прошу обозначить себя!

Секунда…, весь мостик переваривал слова, и одновременно разом все закричали:

— НАШИ!!!!!!

А Пономаренко опустился в кресло, нажал кнопку связи и передал в эфир:

— Я - сто двенадцатый! Повторяю, я — сто двенадцатый! Как же мы рады вас слышать! Нужна срочная помощь! У нас три стаи на хвосте, снарядов почти нет!

Две разведывательные эскадры Космического Патруля уже седьмые сутки пытались обнаружить конвой, в назначенное время тот не появился ни в одном указанном квадрате. Никто не знал, цел ли он вообще?! Командование приказывало провести последнюю разведку, и сворачивать поиски, готовясь признать, что дерзкий план по проводу конвоя провалился. Две эскадры патрулировали в последний раз сектор, когда один из эсминцев разведки доложил об неизвестных кораблях, идущих малой группой и о более десятка преследующих их охотников.

Дайсон моментально приказал взять встречный курс, но что это были за корабли, что за конвой, для 112-го слишком мало! Их должно быть минимум в три — четыре раза больше! Его линкор «Детройт» уже мог наблюдать в радары эту группу, он видел, как от конвоя отошли несколько кораблей, как остальные сбились в кучу. Он видел, как охотники, вынырнув из прыжка, атаковали несколько целей, как исчезли три точки, и как только корабли оказались в зоне радио связи, запросил их. Услышанный ответ поверг Дайсона в шок! Он не поверил своим ушам и снова запросил позывной кораблей, и вновь услышал ответ:

— Я - сто двенадцатый! Прошу поддержки, вы нас слышите?

Через секунду первым от шока оправился старпом Джамилин, он тихо произнес:

— Господи, они дошли! Но что от них осталось?

Пятнадцать измученных израненных транспортов, всего три корабля охранения, это — все, что осталось от надежды Земли максимально быстро пополнить недостающие запасы для нового наступления. Из всего состава конвоя дошло чуть более десяти процентов кораблей, таких потерь не было ни в одном конвое, который смог пробиться к Земле!

Дайсон, оправившись от шока, моментально начал отдавать указания:

— Срочно передать в штаб! Мы нашли 112-й! Потери конвоя колоссальны! Нужно высылать буксиры, эскадрам выдвинуться на встречу крейсерам прикрыть транспорты развернуть госпитали! Всех медиков — на транспорты! Эвакуировать раненых! Штурмовики, в воздух! Отогнать охотников! Линкорам — дальная зона прикрытия!

Влас вышел из штаба, настроение было «ниже нуля», все надежды на сто двенадцатый конвой рухнули, все планы по крупномасштабному наступлению на врага отодвигались на непонятные сроки! Теперь надо было думать, как удержать линию фронта, так как враг не спал. Он регулярно получал подкрепление, необходимое снаряжение, продукты, и теперь инициатива была на его стороне.

Одно утешало Власа, — сегодня вечером он сможет встретиться с Айрин! Пусть и ненадолго, пусть у них будет всего полчаса, чтобы выпить по чашке кофе, но он вновь увидит родные глаза, вновь почувствует ее манящий аромат, услышит ее будоражащий голос! А потом — фронт, снова новые задания, новые бои, и что там дальше, никто не знал, все надежды с потерей конвоя рухнули. За этими мыслями его застал посыльный офицер с конвертом в руках.

— Вам срочное сообщение! — рапортовал он и передал конверт. Влас развернул его, там было всего несколько строк, от которых его сердце бешено забилось:

— Я - «Детройт» — штабу, обнаружен 112-й!

Влас смял листок в руке и бегом отправился в штаб, буквально влетев в шифровальный зал, где принимались сообщения, он обратился к дежурному, который принимал сообщения с сектора, где был обнаружен 112-й. Дежурный кивнул в сторону одного из шифровальщиков. Влас в два прыжка оказался рядом:

— Докладывай! — взревел он.

Офицер чуть вздрогнул от громкого голоса Власа, пробежался по клавишам и вывел на экран сообщение от «Детройта»:

— Я - «Детройт», обнаружил 112-й! От состава осталось пятнадцать транспортов и три корабля охранения! Срочно нужны буксиры, передвижные госпитали и медики! Корабли сильно повреждены!

Влас снова перечитал сообщение, слова о составе оставшихся кораблей повергло его в ужас! Чуть больше десяти процентов от всего состава! Господи, через что они прошли! Надо немедленно все выяснить и разгрузить транспорты, это герои, настоящие герои! Влас подошел к столу дежурного, снял трубку защищенного телефона, передал в штаб первого полка:

— Первая, четвертая эскадры, подготовить вылет! Пятой бригаде буксиров, вылетаете вместе с эскадрами! Медицинский полк, нужно три госпиталя! На сборы — один час!

Потом взял свой телефон и набрал Айрин:

— Привет, малышка моя!

Ему почему-то безумно нравилось называть Айрин «малышкой». Она тоже была не против, и сама периодически называла его то «милый», то «дорогой».

Вот и сейчас Влас услышал знакомый голос:

— Да, дорогой, что-то случилось?

— Да, срочное задание! Через час отходим, шаттл уже ждет. Ты не поверишь, что случилось!

Он услышал учащенное дыхание Айрин и вопрос: «Что-то серьезное?»

— Да, очень серьезное! 112-й дошел! Я — на границу, встречу и назад, через три дня буду!

Секундная пауза:

— Хорошо, дорогой! Но через три дня от кофе ты не отвертишься!

— Все кофейни станции будут в твоем распоряжении, моя малышка, — слово офицера!

— Мне достаточно одной, нашей любимой!

— Хорошо, Айриш, целую!

— Целую, мой Адмирал!

Когда в динамиках транспортов 112-го и кораблей охранения раздался голос Пономаренко, что им навстречу идут две земные эскадры, люди плакали от счастья, обнимались, целовались от радости! А перед глазами каждого стояли жестокие атаки охотников, горящие корабли, крики погибающих людей, долгие вахты, бесконечность космоса!

Пономаренко стоял на капитанском мостике «Дороги Славы» и докладывал Власу о всех событиях. Влас слушал, постоянно рассматривая капитана, насколько лицо его выглядело состарившимся и усталым.

— И вот, когда мы потеряли всякую надежду…

Влас оборвал Пономаренко:

— Вы давно спали, капитан?

— Что? — удивленно спросил Пономаренко.

Влас, глядя в усталые глаза, снова спросил:

— Вы давно спали, капитан?

Тот, замешкавшись, ответил:

— Не помню…, может пару суток назад, может больше.

Он видел, что капитан шатается от усталости.

— Слушайте новый приказ! Вот ключ от моей каюты, вахтенный подскажет расположение. Выключите телефон, и спите, сколько сможете! Вам нужен отдых! То, что вы сделали, мало назвать подвигом! Вы и ваши люди сделали чудо! Я горжусь вами, и огромное спасибо!

Влас отдал честь, и капитан, у которого уже не было сил что-то ответить, молча отдал ему честь и медленно поспешил к выходу.

Почти на пороге Влас его снова окликнул:

— Капитан!

— Да, — устало протянул Пономаренко.

— Надеяться надо всегда!

Капитан отдал честь и тихо произнес:

— Я знаю, теперь я знаю!..

Час Х

— Адмирал, флот готов к наступлению, хотите дать напутствие перед боем?

Он стоял на капитанском мостике, скрестив руки. Все мысли были о бое, но в какой-то миг он вспомнил о ней. Увидятся ли снова, или судьба не даст им шанса, те короткие встречи, что-то сделали с ним, что-то в глубине души! Было затронуто то, что он прятал ото всех.

— Адмирал? — задал вопрос старпом, — люди ждут!

Он произнес:

— Друзья, товарищи, братья по оружию, сегодня на кону — всё наше существование! Сегодня решается судьба нашего народа! У нас нет выбора, — мы или должны победить, или умереть! Враг нас считает выродками, нелюдьми, не достойными жить! Мы должны исчезнуть, по его мнению! Но сегодня мы должны доказать, что мы имеем право на жизнь, что мы — единый дух, который не победить! За нами — Земля, последний рубеж! Там — наши близкие, матери, отцы, жены, дети, братья, сестры! Неужели мы позволим, что бы их истребляли, как паразитов? Неужели мы опустим голову и встанем на колени? Пусть многим суждено сегодня погибнуть, но каждая смерть — это приближение к победе! Я готов отдать себя ради свободы, я готов пожертвовать собой ради мира! — я спрошу один раз: — А вы готовы со мной?

Он не ожидал это увидеть, он не ожидал это услышать, но он чувствовал миллионы душ, когда капитанский мостик один за другим вставал на колено и произносил:

— Мы с тобой, адмирал!

Он знал, что по всей «Дороге» и от самых больших линкоров до малых эсминцев, люди вставали на колено и произносили одно:

— Мы с тобой!

Он чувствовал, что флот, его флот — это одно целое! И он не мог подвести его!

Он посмотрел на приклонивших колено людей и сказал:

— Спасибо! Клянусь оправдать ваше доверие! Флот к бою! Первая эскадра — малый ход! Всем занять посты согласно боевому расписанию!

Секунда, и люди, вставшие с колен, превратились в муравьев. Флот готовился к решающему бою, возможно последнему, но каждый знал, что враг дорого заплатит за каждую жизнь!

— Бомбарды, на первую линию! Крейсерам прикрывать! Линкорам поддержать огнем бомбарды!

— Эсминцы, прикрытие от истребителей противника! Наш конёк — внезапность! Всем — только концентрированный огонь по фокусу!

— Так точно! — раздались тысячи голосов по громкоговорителям капитанского мостика на «Дороге славы»!

— Первая эскадра, средний ход! — флот становился в боевой порядок, постепенно набирая скорость. Влас со ставкой придумал хитрый план, он взял опыт тысячелетней давности, когда люди еще не мечтали о звездах и воевали на лошадях. Он назывался «Стрела и её оперение», и второй приём — «Аркан». Когда построение флота напоминало стрелу, выпущенную из лука. Наконечник должен пробиться сквозь строй вражеского флота, разорвав его пополам, а задняя часть оперения, дойдя до врага, должна разделиться и окружить его словно веревка на шее быка, и медленно сбивать корабли в одну кучу, тем самым затягивая аркан!

Весь расчёт был на скорость и умение экипажей. Враг не ожидал этого. Операция была крайне секретна, и командиры полков эскадр и кораблей получили приказы за два часа до наступления часа Х!

— Первая эскадра, полный ход! Флоту не отставать!

— Есть, Адмирал! Так точно! — раздавалось в ответ.

Флот набирал скорость. Вдалеке виднелось Солнце, озаряя корабли зловещим трепещущим светом. Здесь, на окраинах Марса, оно еще было ярким, и в свете солнца корабли казались чем-то грозным и непобедимым единым целым!

Он собрал всё, что мог, все резервы были подтянуты, все фланги ослаблены. Он оттянул все возможные корабли и соединения. Разгадай враг его план, он легко мог бы взломать любой из флангов! Но если всё получится, риск будет оправдан! Он думал только о победе, если по-другому, то только смерть была его искуплением! На кону стояло всё! Второго шанса не будет! Невозможно! Если он проиграет эту битву, то всё, — Земля уже не сможет восстановить свой флот. Он понимал это, и поэтому был максимально сконцентрирован!

Вот впереди появились мерцающие зловещим синеватым цветом минные поля, наши мины эсминцы сняли перед самым наступлением, используя тактику наглого разминирования. В огромные иллюминаторы он видел по обе стороны ряды бомбард, их импульсные орудия уже мерцали голубым цветом, символизируя зарядку орудий.

— Первая линия — импульсные, тось!

Голубые свечения стали ярче. Линкоры, идущие в первом ряду, тоже заряжали импульсные орудия. Предстояло пробить огромную брешь, чтобы такая армада могла разом пройти. Корабли уже стояли в боевом порядке, напоминая наконечник стрелы. Ударная группа из четырех полков, самые опытные экипажи, на самых обстрелянных кораблях, были собраны в этом наконечнике. Первой шла «Дорога». Мерцание ее импульсных орудий завораживало. Открытые ракетные люки длинными рядами шли по краям бортов. Развернутые системы ПВО сверкали в лучах далекого Солнца, и на фоне этого возвышались башни главного калибра, пятнадцать трехорудийных башен, расположенных по всей длине корабля, и зловеще отсвечивали на солнце. Каждое орудие, каждая ракетная шахта, каждый лазер ПВО были заряжены самыми мощными снарядами, ракетами; импульсы и лазеры настроены на максимальную мощность.

Армада, по-другому не назовешь, неслась на врага.

— Главное — успеть, пока они не поняли, пока не развернули в боевые строи свои корабли, — думал Влас.

Расчет на скорость был вполне оправдан. Флот Кассиопеи, большая его часть, была собрана в этом секторе для переформирования. Они не усилили защиту линии обороны, уверенные, что земляне не сунутся на такую армаду кораблей. Но они ошибались. Собрав здесь почти весь флот, они дали шанс одним разом заставить начать отступление, уничтожив хотя бы половину флота врага. Влас считал, что и тридцати процентов от этой армады будет достаточно, чтобы враг, стараясь сберечь корабли, начал отступать. По равновесию сил Влас собрал 1200 кораблей против 1300 кораблей врага, стоящих на рейде. Ключевым было то, что у вражеского флота в ходе переформирования были нарушены боевые строи эскадр и полков. Почти весь флот стоял в хаотичном порядке, напоминая огромный улей. Пока они спохватятся, пока постараются построить строи, наконечник стрелы должен глубоко вклиниться в самую середину их флота, неся хаос и смерть. А расходящиеся в стороны оперения стрелы должны, окружив, не дать кораблям выйти на оперативный простор для построения.

Почему-то сейчас он вспомнил последнюю встречу с Айрин, когда он, случайно якобы, заключил ее в свои объятия. Их глаза встретились, он не смог сдержаться, наклонив голову к ней, слегка дрожа, как мальчишка при первом поцелуе.

Он думал: — Оттолкнет, тогда по заслугам.

Но она не оттолкнула, сама прижалась сильно к нему и страстно впилась в его губы. Голова кружилась от воспоминаний, а на губах до сих пор был вкус ее губ.

Но начинался бой, решающий, может последний в его жизни бой, — Время Х наступало.

— Первая линия импульсными — залп! Перезаряд — второй по окончанию зарядки!

— Есть! — послышались голоса капитанов кораблей.

Миг, и космос наполнили тысячи летящих в сторону врага голубых шаров импульсных зарядов. Прикасаясь к минам, они взрывались, создавая электромагнитный импульс такой мощности, что не только могли вывести всю электронику в округе, они жгли адской температурой все, что встречалось у них на пути. И в этот миг темнота космоса разразилась тысячами ярких, похожих на салют взрывов. Слепящие искры летели в разные стороны, сжигая температурой все, а точнее все мины, что были у них на пути.

— Фланги — по сторонам! Импульсным — повторить! Первая вторая линии — разобрать станции обороны для фокусированного огня!

Вдали мигали огнями САРы и станции глубокой обороны. Они еще до конца не поняли, что происходит и не успели на полную включить силовые поля, тем самым, обрекая себя на быструю смерть. Импульсные орудия снова начали мерцать, показывая полную зарядку. Они готовились сбить щиты одной из станций.

— Первая эскадра! — командовал старпом. — Цель четыре подтвердить!

— Есть цель четыре!

— Линкоры, главный калибр!

— Зарядить термоядерными!

— Есть!

В стволы главных калибров кораблей заряжались снаряды с термоядерными головками, времени на долгое уничтожение станций не было. Власу слышалось, как механизмы поднимают с арсеналов снаряды, натружено работают моторы подъема, как снаряд заряжается в казенную часть ствола, и закрывается его крышка.

— Залп! — скомандовал старпом.

Сначала синие шары огромными вспышками озарили одну из станций, выводя всю электронику, сбивая энергощиты.

— Линкоры, главный калибр залп!

Первые три орудия «Дороги» разразились грохотом и вспышками, посылая один за одним смертоносные снаряды к цели. «Дорога» задрожала от отдачи орудий, глухой рокот донесся в капитанскую рубку.

— Перезаряжай! — послышалась снова команда старпома.

И снова Власу слышалось, как механизмы посылают снаряд в ствол.

— Началось, — подумал Влас.

Его мысли прервали яркие вспышки по всему фронту наступления. Это взрывались от термоядерных разрывов станции обороны противника, даже не успев оказать хоть какого-то сопротивления. Они просто не ожидали увидеть флот Солнечной Федерации здесь, да еще в таком количестве. Эффект неожиданности был достигнут! Линия обороны была вскрыта меньше, чем за час! Флот с огромной скоростью несся туда, где тысячами огней светился флот врага. Понятно, что они уже знали о них, увидев вспышки боя, но времени на построение флота у них уже не было.

Он видел вдалеке яркие вспышки запусков двигателей, но на разогрев и раскрутку реакторов для начала маневров нужно время. А земной флот набрал огромную скорость, с каждой секундой приближаясь к врагу и оставляя им еще меньше шансов. Справа вспыхнули залпы выстрелов, следы пусков ракет. Крейсеры уничтожали патрульные корабли, которые не вовремя решили сделать облет границ обороны.

— Эскадрам разобрать цели!

— Линкоры, ваши первоочередные цели — ЛК класса «Имперский», второстепенные цели — корабли меньших классов!

— Крейсера, на вас второстепенные цели!

— Эсминцы, прижмитесь к линкорам максимально, чтобы защитить своим ПВО от штурмовиков! — командовал Влас.

— Есть! Есть! Есть! — слышались подтверждения.

Один из офицеров мостика в связной форме взглянул в огромный иллюминатор и, увидев армаду врага, воскликнул:

— Господи, как мы их сможем победить?!!!

Влас жестко отреагировал:

— Офицер, отставить панику! Ещё одно слово, и я отдам вас под трибунал!

Офицер испуганно взглянул на Власа и молча покинул мостик.

— Цель два! — скомандовал старпом.

— Импульсные на полную мощность!

— Главные калибры — термоядерными заряжай!

— Вспомогательные подкалиберные зарядить!

— Боевым частям ПВО приготовиться к встрече штурмовиков!

— Внимание по кораблям! Всем пилотам истребителей взлет разрешаю! — уже скомандовал Влас.

Тысячи истребителей прикрытия, как муравьи начали вылетать из своих ангаров в шлемофонах пилотов. Слышались приказы командиров:

— Первое звено - правый фланг!

— Второе и третье - центр! Не подпускать штурмовики врага любой ценой!

Истребители занимали свои места ровным строем, проносясь мимо возвышающейся командирской башни «Дороги». Впереди нависла армада кассиопейского флота. Хаос и смятении исходило от них. Они пытались спешно запустить двигатели на своих кораблях для перестроения в боевые порядки, но было очень поздно, очень.

— Цель захвачена! — доложил командир арсенала.

— Вас понял! — ответил старпом.

— Импульсные пли!

— ГК следом!

— Залп из всех орудий!

В этот миг корабли разразились тысячами вспышек, канонадами залпов башенных орудий. ЧАС Х НАСТАЛ!

Бой

— Внимание всем кораблям! Заходим на точку! Идём на предельной скорости!

Держать строй, что бы ни случилось! Фокусируемый огонь — по моей команде!

— Эсминцам и крейсерам максимально приблизиться к сопровождаемым линкорам! Не дать их штурмовикам прорваться к ПВО и антеннам!

— Всем пилотам истребителей так же прикрывать ЛК любой ценой! Огонь вести до полного уничтожения цели, нам подранки не нужны! Всем всё понятно?

— Да, адмирал! — послышалась куча ответов по громкой связи. Эскадры заходили на цель. Приманка сработала. Конвой, шедший на Землю, даже и не подозревал, что он — главная наживка. Сорок гружённых транспортов и несильное охрана делала его лакомым куском для эскадр Кассиопеи, которыми просто кишел космос в этих местах. Они шли нагло в рассыпном порядке, уверенные в лёгкой добыче. Не подозревая, что сегодня — не они хищники, они сегодня — дичь, которая решила полакомиться вкусным блюдом, не подозревая, что это всего лишь — приманка. И уж точно, кассиопейская эскадра не могла видеть две эскадры Земной Федерации, идущие позади конвоя, так как была ранее обнаружена разведкой.

— Пришло время расквитаться за всё, пришло время научиться побеждать врага любой ценой, так идёт война, а на войне все средства хороши! Да, пусть только два полка смогли выделить против десяти противника, но, если хорошо подумать, то врага можно перехитрить, и, как говорил известный полководец, надо побеждать не числом, а умением. Сегодня одна эскадра, завтра — другая, потом — вражеский конвой, так и эти полки сократятся, и враг научиться нас бояться и уважать, главное — бояться. Пусть понимают, что мы — не лёгкая добыча, и сами можем превратиться в охотников, а они могут стать дичью, — думал Влас, всматриваясь в огромные смотровые иллюминаторы на капитанском мостике «Дороги».

— Расстояние до цели — 0.5, курс 4852, конвой их заметил, передал сигнал SOS, хотя они понимают, что им не продержаться и часа, — передал данные радист.

— Курс не меняем! Отсекаем их от конвоя и затягиваем бой!

— Передать второй эскадре — пусть заходят с фланга к нам на встречу! Рассекаем их строй и устраиваем «хоровод», перемалывая их!

— Есть, адмирал!

— Внимание техникам! Щиты на полную, артиллерии — все импульсные орудия зарядить на максимум! Фокусом должны сбивать их поля с первого залпа!

— Основные орудия — первый залп фугасами! Надо снять их ПВО и антенны наведения! Второй залп термоядерными — огонь строго по команде!

— Вспомогательные кумулятивы с разрывной начинкой, готовность один курс 4740 скорость 20 джи!

— Есть… — полетели команды со всех постов и линейных кораблей. Эскадра набирала скорость.

Влас всмотрелся в мониторы радара, пытаясь найти флагман эскадры врага, оставить эскадру без командования — это уже полпобеды. Наконец, он увидел один из линкоров противника, к которому жались два крейсера и эсминец. Наверное он, — решил Влас, а голос уже передавал цель для захвата её системами наведения.

— Цель 4 курс 4850! Внимание все линкоры, повторяю…. расстояние 0.3, держим строй, огонь по моей команде!

Тут завыл сигнал обнаружения.

— Обнаружили, пытаются перестроиться! Смотрите, какая суета началась! — передал дежурный с радарного поста.

Влас взглянул на радар, и правда, эскадра противника начала пытаться перестроиться. Обнаружить тут эскадру Солнечной Федерации для них было полной неожиданностью, но было поздно, они уже не успевали занять новый строй и встретить земную эскадру.

— Внимание всем! Орудия тось! — Влас вжался в монитор захвата цели и смотрел на расстояние до цели. Вдруг через смотровой иллюминатор его ослепила яркая вспышка, потом послышался сильный хлопок, потом ещё одна, ближе к носу корабля, затем ещё и ещё. Это противник открыл огонь, но он был не фокусированный, а беглый, и не мог сразу сбить щиты.

— Расстояние 0.15, 0.1, 0.07!

Уже в иллюминаторы был виден силуэт вражеского линкора и прикрывавших его кораблей. Противник мог наблюдать, как целая эскадра несётся на него. В мониторах захвата цели ярко горело предупреждение о том, что он в прицеле. Звучала сирена тревоги, кассиопейский линкор попытался совершить манёвр ухода от захвата, но ему уже не хватало времени. Другие корабли, увидев, что на их флагман несётся целая эскадра, пытались повернуть и помочь своему линкору. Но время было против них, и они в панике открывали огонь по всему, что двигалось на флагман. О фокусе и боевом порядке не было и речи. Эффект неожиданности был достигнут. В смотровые иллюминаторы кассиопейского флагмана было видно, как проносятся первые три линкора противника. Было видно, как поворачиваются орудия в их сторону. Командиру, старому контр-адмиралу Окомото, сразу стало ясно, что жить им осталось не больше пары минут. При таком количестве наведённых на него орудий щиты будут сбиты с одного залпа. Потом залпом основных орудий они уничтожат их корабль!

— Вот и всё, пришло время отдать долги за сотворённые ими дела, — успел лишь подумать он, когда из стволов импульсных орудий полетели яркие шары выстрелов…

«Дорога» шла первой, как всегда. Она вела всю эскадру к победе, не прячась от противника за спинами своих подчинённых. С мостика Влас видел, как в панике кассиопейский флагман пытается уйти от захвата цели. Так же он видел, как напряжена команда корабля, и чувствовал напряжение всех команд эскадры. От этого боя очень многое зависит! Если они победят, значит тактика приманки работает. Если проиграют, значит конвои ещё долго не смогут ходить в безопасности, и они будут их терять снова и снова.

— Повторяю, огонь по моей команде! Держать строй при любых обстоятельствах!

— Надо пройти первой тройке, чтобы больше кораблей было на расстоянии эффективного выстрела, — думал Влас, — всё надо сделать с первого раза.

Он видел, как мимо проплывает кассиопейский флагман. И тут, как бывает в экстренных ситуациях, время начало замедляться. Как в замедленном кино он видел залпы орудий противника, проплывающий мимо командный пункт вражеского линкора. На секунду ему показалось, что сквозь смотровые иллюминаторы он увидел лицо Окомото, которое было спокойно, которое понимало, что это — конец. Но это был миг, он смотрел на радар, — первый прошел, второй прошел, третий прошел.

— Импульсные орудия залп! — скомандовал он.

И уже через секунду космос разразился яркими вспышками сотен орудий, сотни импульсных залпов неслись к одной цели. Ещё миг, и корабль врага озарили сотни ярко-синих вспышек! Ещё миг, и его силовое поле вспыхнуло белым светом и исчезло. Щиты были сбиты с первого раза.

— Главный калибр залп!

Корабль задрожал от выстрелов основных орудий, в иллюминаторах были видны яркие вспышки и пар, исходивший от стволов орудий.

— Главный калибр заряжай термоядерными! — команды отдавались уже на автомате. Уже пять кораблей прошли флагман, и залпы всех их разносили системы наведения, установки ПВО и орудия корабля противника, лишая его боеспособности. Несколько снарядов разорвались возле стабилизаторов устойчивости, и корабль терял ещё и управление.

Окомото на своих мониторах наблюдал, как его корабль начинает умирать. Ревела тревога, хаотично бегал экипаж, пытаясь спасти корабль, но все они уже понимали, что им не выжить. Окомото понял, что следующий залп будет последним.

— Термоядерные заряжены! — рапортовал артиллерийский пост.

— Орудиям залп! — скомандовал Влас.

И десятки снарядов, заряженных термоядерными зарядами, устремились в космос, ставя точку на существовании флагмана кассиопеской эскадры. Через пару секунд космос озарило несколько ослепительно-белых вспышек, а ещё через секунду одна огромная вспышка знаменовала уничтожение вражеского линкора.

— Разбиться на тройки! Разобрать цели! Курс не менять!

Медведи

Зазвучал сигнал тревоги. Пилоты начали вскакивать со своих мест, в спешке одевать нано-костюмы, и бегом направлялись в сторону доков, где их ждали «птички». Среди «летунов», так называли пилотов космической авиации, бежал крепко сбитый парень со светлыми волосами, ростом под два метра. На знаках различия виднелись капитанские нашивки, а на правой руке была нашивка с головой медведя.

Его звали Владимир, он был командиром элитного подразделения тяжелых фронтовых штурмовиков «Медведи», его подразделение было укомплектовано новейшими штурмовиками СУ-305. Они по виду и огневой мощи и вправду походили на разъяренного медведя, а их командир, Владимир, своей фигурой тоже был похож на этого лютого зверя.

Весь состав подразделения был из проверенных обстрелянных пилотов и штурманов, налетавших не одну тысячу часов, побывавших в самых тяжелых боях и всегда выходивших из боя победителями. Базировалось подразделение на флагмане Космического Патруля «Дорога славы», и по праву считалось элитным. На хвостовом оперении СУшек, как и на шевронах «летунов», красовалась голова медведя. Они уже смогли показать врагу, что эмблемы соответствуют их стилю боя! Когда «медведи» начинали работу, космос вокруг горел и взрывался.

У полка было прикрытие, элитное подразделение истребителей, эскадрилья «Смерть», на их оперениях и шевронах красовались черепа, это было самое боеспособное соединение легкой космической авиации, за время войны у них была максимально эффективная работа и меньше всех потерь.

Владимир вбежал в док, где техники готовили штурмовики к вылету, и направился в штабную комнату. Дежурный офицер отдал честь.

— Задание? — спросил Владимир.

— Вам приказано по прибытии связаться с капитанским мостиком, — ответил вахтенный.

Капитан подошел к узлу связи, надел наушники с микрофоном, нажал кнопку связи с рубкой:

— Рубка, я — «Медведь», запрашиваю задание!

Через пару секунд Владимир услышал знакомый голос:

— Говорит Влас, привет, Володь!

— Приветствую, товарищ контр-адмирал!

— Да ладно тебе формальности! Слушай, мы вели конвой, чуть отстали, пропустив врага почти к нему, уже дали залп, чтобы отвлечь тяжей от конвоя, но, по разведданным, с ними «шакалы», тебе и твои парням задача — найти и уничтожить их любой ценой не пропустить шакалов к конвою, основные силы мы уведем, но это им на руку, в поддержке у тебя разведывательный фрегат и два эсминца, попробуй эту нечисть загнать на мины эсминцев!

— Я понял, опять ты посылаешь нас в пекло, вот это друг называется, — слегка иронично ответил Владимир.

— Друзья должны помогать друг другу, — парировал Влас. — К тому же, где пекло? Враг, как видит ваши Сушки с «медведями», так и разбегается!

— Да ты преувеличиваешь, мы просто проводим психическую атаку, громко кричим и несемся нахрапом, вот враг и теряет волю от неожиданности, — подшутил Владимир.

— Ладно, шутки шутками, задача есть! В прикрытии, как всегда, — «Смертники» (эскадрилья «Смерть» на сленге).

— Опять эти «черепнутые! Ганс со своей педантичностью меня до инфаркта доведет! Говорю: «Действуй нестандартно», а он: «Я строго действую по инструкции». Немецкий педант, блин!

— Это ты ему потом за кружкой пива скажешь, в баре. А сейчас работайте!

— Так точно! Разрешите выполнять? — уже с армейской выправкой произнес Владимир.

— Разрешаю, капитан, — ответил так же строго, по-военному, Влас, и добавил: — Удачи, парни!

— Служим отчизне!

Владимир вставил флэшку в главный компьютер штабной комнаты и ввел пароль, чтобы скачать задание, которое хранилось в папке для его подразделения. Скопировав, он снял прикрепленный к бедру небольшой нетбук и, вставив в него флэшку, нажал несколько клавиш, и задание с флэшки стало загружаться в бортовые компьютеры подразделения штурмовиков.

Затем, одев шлемофон, он включил общую связь:

— Внимание командирам всех бортов, задание у вас на бортовиках (бортовые компьютеры)! Вкратце, — обнаружена вражеская эскадра, готовившаяся напасть на наш конвой, «тяжики» уведут основу, но по данным разведки, там видели шакалов. Задача — не пропустить их к конвою, найти и уничтожить! Нам в помощь — хорошие «глаза», (это — разведывательный фрегат), и пара миноносцев, а прикрывают нашу задницу ребята Ганса, так что скучно не будет, как поняли? Прием!

В шлемофоне звучали подтверждения команды от командиров бортов. Экипажи занимали свои места, закрывая люки, начинали предполетную подготовку, техники заканчивали суетиться перед машинами и покидали док. Владимир поспешил к своей СУшке, прошел под крылом, погладил брюхо штурмовика, как бы здороваясь с ним.

— Ну что, здоровяк, выручишь? Вновь покажем шакалам, что такое медвежья сила? — «спросил» он у своего штурмовика.

Тот поблескивал специальной нано-краской, которая, активируя специальную систему, становилась вроде силового поля, прикрывая от импульсных орудий вражеских истребителей.

Это было как бы приветствие штурмовику. Владимир относился к нему, как к живому существу, как к своему ручному медведю, которого он воспитал с детства. Ведь действительно, командир штурмовика очень долгое время учебных и боевых вылетов подстраивает «птичку» под себя, понимает ее нрав, ее характер. Одинаково настроенных кораблей, как ни старайся, не бывает, у каждого — свой нрав. Владимир хорошо знал своего «медведя», он чувствовал его, и каждый раз перед боем проходил под брюхом штурмовика, отдавая честь СУшке. Штурмовик всегда отвечал взаимностью и никогда не подводил, вытаскивая своего командира из самого пекла. Вот и сейчас Владимир, поздоровавшись с кораблем, постарался почувствовать его, и, ощутив прилив сил, поспешил к трапу, ведущему в кабину штурмовика.

Штурман уже был на месте и заканчивал предполетную подготовку.

— Олежа, привет! Как там у нас? Все окей? — спросил он.

— Все как обычно, «медвежонок» готов к прогулке, реактор разогрет, когти заточены! (имелся в виду полный заряд боекомплекта).

— Отлично, пора прогуляться. Задраить люк! Проверить на герметичность! Принимаю командование!

— Так точно! Готовность к вылету — номер один!

Владимир сел в свое кресло, пристегнул ремни, нажал синхронизацию с нетбуком и своим контролем жизнеобеспечения, бортовой компьютер выдал зеленые значки «Ок». Теперь они со штурмовиком и вправду были единым целым! Тот знал, как чувствует Владимир, что ощущает, и в случае угрозы жизни был готов это предупредить.

Владимир нажал кнопку связи:

— Внимание, техникам покинуть док, начинаю запуск двигателя!

— Диспетчерская, я 176-й, запускаю основной, прошу разрешение на вылет!

— Диспетчерская, 176-й, вас понял, даю две минуты, потом дам коридор, прогревайтесь!

— Вас понял, начинаю прогрев! — Владимир пробежался по приборной панели, нажимая клавиши запуска основного двигателя.

СУшка привычно завибрировала, миг, и из сопл вырвалось пламя и ударилось в защитный барьер. Рев начал нарастать, реактор раскручивался все быстрее.

— Олег, обороты на две трети, у нас минута до коридора! Что с курсом?

— Понял, курс есть, эшелон подтвержден!

— Отлично! — Владимир нажал кнопку связи с подразделением. — Внимание всем бортам, я ведущий, 180-й замыкает, делам круг за кормой «Дороги», чтобы собраться, у рубки встречаемся, занимаем курс 2470, направляемся в квадрат А6, там встретим прикрытие и кавалерию, как поняли?

В шлемофон слышались утвердительные ответы.

— Штурман, убрать шасси!

Послышался гул моторов, и штурмовик завис над доком, играя на реактивных струях вспомогательных двигателей, по простому — стабилизаторов.

— Диспетчерская, к вылету готов, даю тягу!

— 176-й, вас понял, зеленый свет, работайте! Удачи, «медвежата»!

— Вас понял, спасибо, даст бог — свидимся!

Владимир чуть нажал на регулятор тяги, и СУшка, качнувшись, сдвинулась с места. Он добавил тяги, и штурмовик, набирая скорость, вылетел из дока. Заложив правый поворот, он устремился к корме «Дороги славы».

Сделав круг, он подлетел к точке сбора, которая находилась возле командной башни «Дороги». Там уже занимали боевой строй другие штурмовики подразделения. Вот его СУшка заняла место ведущего. Владимир знал, что Влас видит его подразделение, — защитные экраны капитанской рубки, как всегда, не были опущены, и он специально покачал крыльями в знак приветствия.

— Диспетчер, я 176-й, мы на исходной, прошу разрешения выйти на курс!

— 176-й, даю разрешение, курс подтвержден без изменений!

— Вас понял.

— Внимание всем бортам, скорость — 5G, курс подтверждаю, десять секунд до старта!

В шлемофоне привычно слышались «так точно!». Владимир, как всегда, когда эскадрилья собиралась у кормы «Дороги», не мог налюбоваться линкором. Его СУшка казалась мухой на фоне слона, таким огромным был флагман Космического патруля. Вдаль уходили надстройки орудия, антенны, казалось, что он бесконечен, — это всегда завораживало Владимира, и он был горд тем, что приписан к «Дороге славы» и что возглавляет элитную эскадрилью! Он вновь погладил СУшку по приборной панели, в шлемофоне слышался отсчет: «Пять, четыре, три, два, один…»

— Пошли! — скомандовал Владимир, — выходим на форсаж!

И эскадрилья сорвалась с места, выходя в режим ускорителей.

Привычно вжало в антигравитационное кресло, приборы исправно передавали данные, и впереди в темноте космоса мигали точки идущего конвоя. Но сначала нужно было встретиться с прикрытием и поддержкой. Туда и направились «медвежата».

А «Дорога» тем временем готовилась к бою, заряжались орудия, разворачивались системы ПВО, набирали мощность импульсные пушки. «Дорога» начала сиять ярче, техники увеличили мощность защитного поля. Влас видел, как возле рубки собирались «медведи», он знал, что Володька, как всегда, ведет своих «медвежат» и идет первым. Он видел, как его Сушка, поблескивая сигнальными огнями с бортовым номером «176», заняла место во главе эскадрильи, как покачала крыльями. Влас улыбнулся, он знал, что Володя здоровается с ним. Он отдал честь, а про себя сказал: «Удачи, парни, дай бог — свидимся».

А через несколько секунд из сопл двигателей СУшек вырвались столбы пламени, и они растворились в глубинах космоса.

— Внимание эскадре! Курс не меняем, приготовиться к бою!

Наука побеждать

— Контр-адмирал, пятая и седьмая эскадры на подходе!

— Отлично, готовимся к бою, как подойдут эскадры, начинаем! Бомбардам пробить коридоры! Линкоры, отрабатываете станции прикрытия! Потом займёмся их кораблями! Да, и принесите мне кофе!

Первая и вторая эскадры медленно плыли вдоль хорошо укрепленной границы одной из провинций Кассиопеи. Им предстояло научиться взламывать оборону врага. Влас всматривался в экран радара, помечая для себя расположение станций, они были густо окружены минными полями.

— Да, трудновато будет, — думал он, — но что поделать?

Бить их корабли в космосе они научились, теперь предстояло научиться взламывать оборону. На совещании они выбрали эту провинцию для нападения по нескольким факторам. Первое, она была ближе к их базе, значит, если что, подмога придет максимально быстро. К тому же эта провинция добывала один из компонентов для сплава, из которого делались корпуса кассиопейских кораблей, и, захватив её, они нанесут ощутимый урон, так как ближайшая провинция врага по добыче этого компонента находится очень далеко от военных верфей противника, тем самым, увеличивается срок доставки, и затормозит производство вражеских кораблей, значит, Земля получит свои корабли раньше, чем враг.

Провинция была хорошо защищена, по всей границе было много оборонительных станций, плотное минирование, АОТы делали взлом обороны трудной, благо из-за нехватки кораблей провинцию прикрывал гарнизон всего лишь из трёх эскадр. Влас в основном составе собрал четыре, и ещё две оставил в резерве.

— Внимание! Всем кораблям — максимальная сосредоточенность! Работа на бомбарды! Крейсера, эсминцы, подойти к ним вплотную для прикрытия! Вторая ваша задача — АОТы! Линкоры, максимально по фокусу! Повторюсь — станции, потом корабли! Щиты — на максимум! Начинаем!

— Так точно! — послышались ответы капитанов кораблей.

Влас видел в приоткрытый иллюминатор командной башни «Дороги», как медленно, вперёд, в окружении крейсеров и эсминцев, выдвигаются бомбарды. Он знал, что врагу известно них. Земные эскадры обнаружили корабли разведки, и одному из них удалось уйти и передать в провинцию о их приближении. Кассиопея успела подготовиться, подтянув две эскадры к станциям в месте предполагаемого прорыва.

Но Влас, несмотря ни на что, решил нападать. Тем более, он знал, что подмога к врагу не скоро придет, все эскадры и соединения были далеко, за половиной велось наблюдение кораблями дальней разведки, и регулярно передавались сообщения в штаб о передвижении противника. Да, у них получилось правильно распорядиться разведывательными кораблями, а слежка помогала принимать решения о нападении. И теперь Влас знал, что самое ближайшее время подхода врага, минимум — неделя.

От размышлений его отвлек старпом Билл:

— Корабли на позициях, можно начинать!

— Отлично! Бомбарды, пробиваете коридоры среди мин, уничтожаете АОТы и отходите на вторую линию! Дальше работают линкоры, а вы — на поддержке! Начинаем! Орудия — залп!

— Есть! Есть! — отзывались команды бомбард.

Влас видел, как засияли импульсные орудия, и, спустя секунду, несколько сотен зарядов полетело в сторону вражеских мин. Через некоторое время космос разразился яркими вспышками, похожими чем-то на салют. Бомбарды снова перезаряжались, и новый залп озарил космос новыми вспышками.

Влас решил нападать на станции в лоб. И, если попытаться пройти между ними, они бы оказались между двумя станциями под перекрестным огнем, а так, только одна сможет оказать сопротивление. И это был кассиопейский просчет, — они слишком растянули станции.

Бомбарды сделали уже третий залп, когда враг ожил. С той стороны, навстречу, пролетели сотни зарядов, стреляли станции, АОТы. Дальность была максимальной, но они уже были в зоне поражения. Несколько зарядов попали в земные корабли. Щиты выдержали, и бомбарды продолжили вести огонь. Крейсеры прикрытия выдвинулись чуть вперёд, прикрывая своими корпусами бомбарды.

В экран радара Влас увидел, что враг подвёл на первую линию свои линкоры, помогая их огнём станциям. В иллюминатор вдали он увидел несколько свечений, это вражеские линкоры заряжали свои главные орудия, и тут яркие вспышки и длинные лучи потянулись от них и соединились в одной точке. Он видел, как под эти лучи попал один из крейсеров, несколько секунд щиты держались, но в какой-то миг не выдержали и выключились на перезагрузку, а в следующую секунд космос озарил яркий взрыв, и земной крейсер был уничтожен. Лучи погасли, орудия вражеских линкоров начали перезарядку.

— По фокусу бьют, — отметил про себя Влас.

— Бомбарды, увеличить интенсивность огня! Бейте по секторам! Надо максимально быстро пробить коридоры! И маневрируйте, у нас не так много кораблей прикрытия, если так дальше пойдет, потери будут серьезными.

— Вас понял! — послышался ответ.

И снова сотня залпов озарила космос. Враг снова огрызнулся залпами станций и линкоров. В этот раз на правом фланге под удар попала одна из бомбард, экипаж пытался сманеврировать, но не успел, и ещё один яркий взрыв озарил темноту космоса.

Наконец, бомбарды начали рапортовать о пробитии коридоров и стали отходить на вторую линию. Земные линкоры выдвинулись вперёд.

— Линкоры, разобрать цели по секторам! Крейсера, бомбарды, на вас — АОТы и зачистка от оставшихся мин! Вражеские корабли — напоследок!

«Дорога» первой вошла в пробитый в её секторе коридор, за ней — остальные линкоры. Завыла сирена захвата цели. Старпом молниеносно среагировал и дал приказ на маневр ухода. «Дорога» ушла влево вниз, и вражеские залпы не достигли цели. Теперь уже «Дорога» и остальные линкоры открыли огонь из импульсных орудий по станции. С третьего раза щиты были сбиты.

Но и враг не сбавлял темп огня. «Дорога» успешно маневрировала, а вот «Лондон» не успел уклониться. Он начал маневр, когда несколько лучей вражеских линкоров сошлись на нём, а вражеская станция помогла своим огнем, и щиты не выдержали. «Лондон» почти ушел из-под огня, но один луч попал в башню главного калибра, и она взорвалась. Её вырвало с корнем, на этом месте моментально вспыхнул пожар. Огонь в космосе, — это завораживающее и пугающее зрелище. Но «Лондон» не дрогнул и продолжил движение вперёд.

Влас скомандовал:

— Активнее маневрируйте! Не подставляться! Главные калибры, фугасными по моей команде — Тось!

Он видел, как ходят стволы башен, как они поворачиваются. Он, выждав несколько секунд, скомандовал:

— Залп!

И было видно, как земные линкоры разразились залпами башен главного калибра. «Дорогу» затрясло от отдачи. Снаряды достигли цели, уничтожив часть орудий, антенн наведения стабилизаторов и других коммуникаций станции.

— Второй залп, подкалиберными по моей команде — Тось!

Он вновь увидел, как зашевелились орудия башен, наводчики поправляли прицелы.

— Залп! — скомандовал он, и вновь темнота наполнилась сотнями вспышек.

Недолгое ожидание. ПВО станции пыталась отработать снаряды, но несколько из них достигло цели, пробив броню станции, та задрожала, и от инерции снарядов её отбросило назад. Было видно, как из пробитых снарядами дыр начинает вырывается пламя.

— Повторить! — скомандовал Влас.

Станция ответила залпом оставшихся орудий. «Дорога» не успела уйти от всех выстрелов, но благо, щиты выдержали. Справа и слева Влас видел множественные вспышки, — это бомбарды с кораблями прикрытия уничтожали АОТы и остальные мины. Космос был наполнен сотнями вспышек и лучей.

— Орудия заряжены! — рапортовал старпом.

— Залп! — скомандовал снова Влас.

На этот раз почти все снаряды попали в станцию, она замерла, и в следующий миг взорвалась, разбрасывая свои останки на огромные расстояния.

— Центр, переключаемся на корабли противника! Истребители, штурмовики, — на вылет! Крейсера, бомбарды, подтянитесь к нам, поддержите огнем!

Влас, усталый от напряжения, опустился в капитанское кресло, прикрыл на секунду глаза. Перед ним возник образ Айрин.

— Как там моя красавица? — он в которой раз вспомнил её взгляд, улыбнулся кончиками губ и открыл глаза. Почему-то образ Айрин придал ему силы.

— Три импульсные, на полную мощность! Цель один — по фокусу! Бомбардам подтянутся к линкорам и поддержать огнем! Крейсерам прикрытия занять места согласно боевому расписанию! Своими ПВО прикрыть бомбарды!

В ответ слышались подтверждения.

«Дорога» была близка к первому вражескому кораблю, и это давало преимущество. Орудие главного калибра кассиопейских кораблей — это расположенная на носу огромная импульсная пушка с очень мощным зарядом, способная одним залпом при сбитых щитах уничтожить линкор землян. Но надо еще поймать корабль противника, поэтому кассиопейским кораблям постоянно приходилось доворачивать корпуса, тем самым усложняя прицеливание. Чем ближе был противник, тем сложнее было довернуть корабль. Кассиопейские линкоры были рассчитаны на ведение боя с дальней и средней дистанций, а вблизи их постоянно прикрывали крейсеры. ПВО и вспомогательные орудия были достаточно мощные в совокупности с усиленными эскадрильями истребителей прикрытия. А земные корабли были с многобашенными орудиями, и легко могли вести как дальний, так и ближний бой.

И Влас знал это, и всегда старался подвести свои корабли максимально ближе к врагу, чтобы свести к минимуму потери. Вот и сейчас он подводил эскадру максимально близко к врагу. Крейсеры противника особо его не беспокоили, хотя они и были многобашенные, но из-за особенностей их орудий главного калибра, они уступали по числу. Да, они компенсировали это огневой мощью и разрушительностью, но земные корабли тоже были неслабым противником, а новые проекты в чем-то давали преимущество.

Крейсеры, бомбарды, эсминцы заняли боевой строй, положенный при атаке, и теперь впереди стоящая кассиопейская эскадра поняла свой промах по растягиванию станций. Та станция, которую они прикрывали, уничтожена, другие не могут достать своими орудиями, земные корабли почти вплотную подошли к их линкорам, лишив возможности бить главным калибром.

— Прибавить скорость!

Влас старался максимально подойти к врагу.

— Повторяю, цель один, импульсные — тось по моей команде!

Как и тогда, при первой атаке на кассиопейскую эскадру, он постарался, чтобы несколько кораблей поравнялись с вражеским линкором. Он видел в иллюминатор развернутые башни орудий, видел идущие рядом для прикрытия крейсера. Да, все, медлить больше нельзя!

— Залп! — скомандовал Влас, — главные калибры, бронебойные с разрывным сердечником — зарядить!

Сотни импульсных залпов озарили космос, щиты врага не могли такое выдержать и погасли.

— Главный калибр — залп!

Влас видел, как более десятка снарядов попали в борт вражеского корабля, тот замер, казалось, раздулся. Он видел, как начало вырываться пламя, сначала из одного шлюза, из второго, вот сорвало одно из орудий ПВО. Корабль трясло, и в следующую секунду череда взрывов разорвала вражеский линкор на несколько частей.

— Цель пять, та же схема!

— Так точно!

Еще один линкор врага попал под огонь, но он был более вертким, и смог уйти почти от всех снарядов, повредив лишь заднюю часть корпуса по правому борту. Влас не стал его добивать, надо было держать скорость, поэтому он обозначил другую цель для линкора. А подранка приказал отработать бомбардам и штурмовикам. Бомбарды, держащиеся позади линкоров, начали отработку цели, снося своими мощными импульсными орудиями все оснащение, которое располагалось на бортах вражеского линкора. Несколько эскадрилий штурмовиков под прикрытием истребителей носились вдоль бортов корабля.

— Держать строй! Скорость не сбавляем, проходим эскадру насквозь и разворачиваемся! Снова держим скорость и атакуем на скорости!

Эскадра землян уничтожила еще одни линкор противника, и ушла на разворот, потеряв лишь эсминец, и то экипаж большей частью сумел спастись в спасательных капсулах, и ближайшие корабли, чуть притормозив под шквальным огнем, смогли подобрать экипаж.

Земная эскадра выполнила разворот, и, набирая скорость, устремилась к врагу. Тот не спал, и смог развернуть почти все корабли, выстроив их буквой V и направив внутренней стороной к земным кораблям, тем самым увеличив фронт обстрела. Влас молниеносно среагировал, разбив эскадру на две части и направив их по флангам кассиопейской эскадры. Противник, поняв, что может оказаться зажатым между кораблей землян, открыл шквальный огонь.

Линкору «Марат» не повезло, и он попал сразу под три импульсных луча вражеских кораблей, щиты не выдержали, «Марат» пытался уклониться, но луч попал в кормовую часть линкора, где был реактор и основные двигатели, и буквально разрезал земной линкор на две части, подорвав реактор. В следующую секунду «Марат» взорвался.

Тем временем земная эскадра вновь пронеслась на скорости мимо кораблей противника, уничтожив еще два линкора и тяжелый крейсер. Врагу уже было не до перегруппирования, силы их эскадры таяли.

Влас скомандовал:

— Взять в кольцо!

Земные корабли пошли на поворот, выстраиваясь в линию и окружая кассиопейскую эскадру в кольцо. Бомбарды отрабатывали крейсеры противника, сбивая щиты, потом на них фокусировались эсминцы и штурмовики, линкоры били только по вражеским линкорам, те никак не могли повернуться и прицелиться из-за того, что земные корабли двигались с большой скоростью по кругу. И вырваться из окружения они тоже уже не могли, и теперь пытались, как есть, принять свою печальную участь.

Влас смотрел на хаос в рядах противника, когда Билл отвлек его:

— Адмирал, доклад с остальных эскадр! Третья и четвертая уничтожили станции в секторах D3 B7 и вступили в бой с вражеской эскадрой, в ходе боя эскадра почти уничтожена! Эскадры продолжили движение вглубь системы! Потери — три линкора, пять крейсеров и три эсминца!

— Вас понял! Приказываю с ходу овладеть секторами F2, F4 и захватить плацдарм, удерживая до нашего подхода! Передать на пятую, шестую эскадры — можно выдвигаться в указанные квадраты! Подготовить десантные корабли! Давай заканчивать с это эскадрой, Билл! Мы отстаем!

— Так точно, Адмирал! — Билл отдал честь и переключился на общую связь по кораблям, — всем повысить интенсивность огня, не растягиваться, бить по фокусу!

Спустя сорок минут «Дорога Славы», оставив останки станции и кассиопейской эскадры, двинулась вглубь системы. Теперь надо сбросить десант, но это уже проще. Кораблей прикрытия у врага почти не осталось, и на этот раз его план сработал, но Влас понимал, что везение, это не навсегда, и удача — капризная тетка. И рано или поздно все может измениться, но, а пока есть возможность, он будет бить врага сколько есть сил. Размышлял Влас, смотря на пустоту космоса, плывущие рядом корабли. Тут перед глазами возник знакомый трепещущий образ Айрин, и на губах вновь ощутил вкус ее губ, какая-то невидимая связь была между ними, и в моменты дикой усталости или напряжения ее образ, как освежающий бриз, придавал ему новые силы…

Засада

— По местам стоять! Боевая тревога! — скомандовал дежурный.

Влас пулей оказался на мостике, в динамиках звучала сирена боевой тревоги.

— Радарная, доклад! — скомандовал он.

— Радарная мостику — контакт! Курс 8509! Конвой, эскадра охранение! Пять линкоров, двенадцать крейсеров и восемь эсминцев! Идентификация — противник!

— Вас понял, радарная! Эскадра — к бою!

Эскадра Солнечной федерации заходила на боевой курс. Влас знал, что вторая эскадра прикрытия идёт параллельным курсом, и, если что, очень быстро придет на помощь, но чувство тревоги не покидало его…

— Эсминцам разведки — углубление 0.5 расстояния! Проверить всем, чем можно! Что-то тут не так! Они знают, что мы шерстим в этих секторах, и такое легко охранение!?

— Эскадра, к бою! Разведка, жду доклада!

Эскадра заходила на цель, по кораблям бегали матросы, занимая свои боевые посты.

— Заход на скорости! Оттягиваем эскадру! Эсминцы, конвой ваш!

— Есть! Есть! — слышались рапорты в громкоговорителе.

— Штурмовики, взлет! Цель вместе с эсминцами — транспорты конвоя! Истребители, работа на штурмовиков!

Влас погружался в стихию боя, в свою стихию.

Эскадра на огромной скорости заходила на конвой.

Враг уже заметил их и перестроился в боевой порядок, готовый защищать конвой.

Но как уверенно они ждали их! Как-то без опаски!

Влас видел построение, как будто они готовились атаковать, а не обороняться.

— Разведка — флагману! — донёсся запрос с одного из эсминцев разведки.

— Говорите! — скомандовал Влас.

— Контакт первый, курс встречный 5802!

— Контакт два, опознавание враг, курс 5776!

— Контакт три, курс 5004 встречный — опознавание враг! Идут на перехват!

— Вас понял!

И тут у Власа всё сошлось, — засада!

— Передать на эскадру прикрытия, цель три, оттянуть на себя и увести! Передать в штаб, попали в засаду, просим поддержки! Механикам разрешить снять пломбы!

Снять пломбы означало обойти систему контроля оборотов реактора, чтобы можно было ещё прибавить мощности к силовым полям защиты корабля.

— Чувствую, будет очень жарко! — сказал Влас, — орудия термоядерные, вспомогательные кумулятивы! У нас час до подхода их подкрепления!

— Щиты на полную!

Сердце Власа забилось в непонятной тревоге.

Он с командного мостика наблюдал, как разворачиваются системы огневой поддержки, как из шлюзовых отсеков вылетают штурмовики, а за ними истребители прикрытия. Он смотрел вдаль, видел мерцающие огни конвоя противника, видел, как они движутся, перестраиваясь в боевой порядок.

Но мысли снова отдалялись к ней, как она? Как безумна и страстна была их последняя встреча! Он должен вернуться, ведь он знает, что она его ждёт, его, только его, он был уверен, что он один у нее, и она у него была одна, он не мог предать ее взгляд, ее улыбку, ее страсть. Он был уверен, что она испытывает то же самое к нему. Он почему-то знал, что ей сейчас тоскливо, так же, как и ему. Почему-то он чувствовал это…

На другом конце Галактики она сидела за компьютером, была её смена.

Чувство какой-то тревоги нарастало в её груди.

— Что с ней? — думала она, — что не так?

И тут она вспомнила его лицо, его руки и его губы.

От этих воспоминаний её бросило в сладкую дрожь.

— Да что с ней? — злилась она на себя.

И тут она подняла:

— Беда, ему грозит беда! — и сердце ее сжалось.

Эскадра заходила на цель…

— Контакт! Контакт! — снова раздался голос капитана одного развед-эсминца, — курс встречный, они нас видят!

— Твою мать! — выругался Влас.

Он глядел на 3D-проекцию в центре рубки. Четыре эскадры, по данным усиленные, это была засада! Они поймали их на их же хитрость! Он смотрел на проекцию и понимал, только скорость и профессионализм экипажей кораблей может спасти их. Первая и вторая эскадра противника подойдут в место контакта одновременно. Ладно, на скорости с их дальнобойными орудиями и модернизированными кораблями у них есть преимущество (все эскадры этой компании были созданы из новейших кораблей, новые линкоры, класса «Имперский», задача — преобладание на поле боя над другими линкорами, проект 225; крейсера, класса «Ударный», предназначены для нарушения коммуникаций противника и поддержки линкоров при встречном бое, проект 206; эсминцы, задача прикрытия линкоров системами ПВО, наглое минирование при активных боевых действиях, проект 208; эсминцы разведки, класса «Привидение», задача — обнаружение сил противника без раскрытия позиций, скрытый контроль, постановка минных полей, проект 217).

Это были новейшие разработки Солнечной Федерации, и они достойно могли сражаться на поле боя.

— Конвой не трогать, он лишь приманка! Задача — первую эскадру отсекаем, линкоры сбиваем щиты, крейсера и штурмовики — фокус по одной цели! Линкоры, не останавливаемся! Скорость — козырь! Рулевым, чтобы красивые «поэмы» писали! (Писать поэму, это значит, идти, постоянно меняя курс, маневрируя, чтобы противнику сложнее было прицелиться и попасть.)

— Передать в штаб, просим поддержки! Второй полк — на вылет! Часов пять протянем!

— Поднять все штурмовики и истребители! Резерв не оставлять! Штурмовики, задача — сбиваете стабилизаторы и силовые установки крейсера! Разрывные по корпусам, двигатели не пробьете, поэтому не старайтесь особо! — Влас как по учебнику раздавал команды, расставляя корабли на поле боя.

Две эскадры неслись навстречу судьбе!

Он снова вспомнил ее:

— Эх, если бы только ещё раз взглянуть в её глаза, почувствовать запах её волос…

Но он сейчас и правда не знал, выживет или нет, засада была поставлена грамотно, и лишь удача могла их спасти! Ну а пока эскадра заходила на цель и готовилась к бою, возможно, последнему…

Противник уже перестроился, приготовившись принять атаку. Он знал, что за их спинами спешит подмога! Им надо принять бой и оттянуть Земной флот назад, к своим эскадрам. Еще враг видел в своих радарах, что на них шла «Дорога Славы», и был несказанно рад, что может покончить с самым мощным кораблем Солнечной Федерации, который полностью оправдывал своё название, и не проиграл ни одного сражения. Он для Земли был символом победы! И они мечтали с ним покончить.

На флагмане Кассиопеи стоял адмирал Сй Онь Ку. Несмотря на свою молодость, он слыл очень опытным и жестким командующим, не привыкшим отступать, и имел за свой пыл личную аудиенцию у императора, где тот наградил его серебреным кинжалом и возвел в чин адмирала. Сй Онь этим очень гордился.

Сегодня настал день доказать еще раз императору, что он не зря носит подаренное им оружие, и что доверенное ему задание уничтожить гордость и достояние Солнечной Федерации, ненавистную «Дорогу», и, этого молокососа и выскочку, Власа. Уходя в поход, он пообещал, что лично принесёт его голову императору, чтобы тот сделал из нее пепельницу. И вот теперь Сй Онь грезил предстоящей победой, думая, что четыре их эскадры сотрут в порошок две земные. Он решил оставить «Дорогу» на сладкое, — взять на абордаж и лично убить Власа, отрубив ему голову.

Его линкор был тоже новейшей кассиопейской разработкой, и по классификации такой же, как «Дорога Славы». Он стоял в первой эскадре, готовившейся принять бой, всецело полагаясь на свой опыт и мощь корабля. Он специально не усилил защиту своего корабля крейсерами и отвел его во вторую линию, чтобы не рассекречивать, что он — флагман. И спокойно наблюдал в мониторы радара и 3D-проекции о перестроении земного флота. Он видел, как на радаре появляется множество маленьких целей, это земной флот выводил эскадрильи штурмовиков и истребителей. Сй Онь приказал вывести истребители для отражения. Ему пока надо было просто втянуть противника в бой, уводя к своим эскадрам.

Влас искал в радар флагман эскадры, но никак не мог определить, кто из вражеских линкоров есть головной корабль? Все стояли в одинаковых позициях и были одинаково прикрыты крейсерами и эсминцами.

— Ну ладно, ты хитёр, а я ещё хитрее, все равно себя проявишь, я подожду.

Эскадра на огромной скорости заходила на врага. Наконец, старпом доложил, что противник в зоне досягаемости орудий.

Влас моментально приказал:

— Цель три фокусированным — огонь!

Вся эскадра вспыхнула яркими выстрелами импульсных орудий. Было видно огромное количество летящих зарядов в сторону одного из кораблей противника. Еще секунда, и космос озарила куча очень ярких вспышек на одном из линкоров противника, но щиты выдержали, и земная эскадра повторила залп импульсными. Второго такого попадания кассиопейский линкор не выдержал, и щиты погасли.

— Главным калибром по цели — залп! — скомандовал Влас.

Через секунду корабли затрясло от выстрелов из орудий главного калибра, и туча снарядов устремились к вражескому кораблю. ПВО противника работало на славу, но пара снарядов смогла достигнуть цели, и темноту озарила нереально яркая вспышка термоядерного взрыва, вражеский линкор буквально разлетелся на атомы.

— Цель одни — по той же схеме! — моментально указал новую цель Влас.

— Так точно! — послышались ответы, и орудия начали наводиться на новую цель.

Тут враг ответил встречным огнем, он решил разбиться на пары, и каждая из них брала по одной цели, и море перекрещенных лучей устремилось к земным кораблям.

— Уход от захвата цели! — скомандовал Влас.

Он видел в иллюминатор, как корабли начали маневрировать, уходя от вражеских залпов. «Дорога» и сама меняла курс, уходя из-под огня.

«Нью Йорк» не успел уйти из-под одного из залпов, и попал под огонь противника, но сорванные пломбы и за их счет более мощные щиты выдержали, и лучи, уперевшись в силовое поле, лишь разразились снопом искр, но не более.

Земная эскадра снова ответила сотнями залпов, потом еще и еще, и вновь один из кассиопейских линкоров разлетелся на мелкие куски. Но и враг наращивал залпы, и под перекрестие лучей попался «Великий Нил». У того щиты не смогли выдержать, и погасли на перезаряд. Враг не спал, и второй залп догнал «Нил» при уходе от обстрела, и прошелся по части левого борта, разнося в клочья вспомогательные орудия, ПВО системы, выжигая шлюзы для базирования истребителей и штурмовиков и других малых летательных аппаратов. И теперь бок «Нила», полыхающий пожарами, напоминал уродливый шрам, но корабль был в строю. Пожарные команды сбивались с ног, но справлялись со своими обязанностями.

Влас посмотрел на монитор радара и увидел, что кассиопейская эскадра начала медленно отступать назад, но напор нельзя было сбавлять, вражеские эскадры на подходе, и, если они объединятся, то им не устоять.

— Цель шесть, принять всем линкорам! Крейсера, разобрать их корабли прикрытия по фокусу! Головной у вас «Хабаровск»! Он выдает цели, вы поддерживаете!

— Так точно! — послышалось в ответ.

— От линкоров особо не отдаляйтесь, они истребители вывели, но могут и штурмовики, тогда ваши ПВО нам понадобятся!

— Есть! — снова послышались ответы.

Земная эскадра уже очень близко подошла к врагу, и настало время усилить натиск.

Когда взорвался первый корабль, Сй Онь очень удивился, его корабли были новейших модификаций, проектировались, чтобы долго держать удары импульсных орудий, отвечая ответным огнем и уничтожая корабли врага. А тут, с двух залпов, были сбиты щиты, да и хваленые системы ПВО не оправдали себя, скорость снарядов земных орудий превосходила скорость реакции их систем. Он наблюдал на карте, как земной флот, маневрируя, несется на них.

— Разбиться на двойки! Разобрать цели! — скомандовал Сй Онь.

— Слушаемся! — послышались ответы.

У них оставалось четыре линкора против восьми земных. Тут послышался доклад одного из линкоров:

— Я, «Последний Воин», щиты сбиты, пытаюсь уйти от захвата, прикройте!

— Воин, вас поняли, идем на перехват снарядов!

Но было поздно, сотня термоядерных зарядов уже неслась к нему, еще несколько секунд, и на экране радара погасла ещё одна точка, символизируя потерю еще одного корабля. Сй Онь про себя выругался, его уверяли что новейшие корабли могут долго держать удар и, без особого труда, уничтожать любой тип земных кораблей! А на деле за двадцать минут потеряли два корабля, а у противника лишь один поврежден, и тот смог остаться в строю. Ну и где превосходство наших кораблей которое нам обещали?

— Начать отход! — рявкнул зло Сй Онь.

— Ну, Влас, держись! Три усиленные эскадры все равно не оставят тебе шанса, я лично буду смотреть в твои умирающие глаза! — сквозь зубы произнес он.

И тут еще одна точка поменьше погасла на радаре, — он потерял еще и крейсер.

— Где подмога? Доложить! — голос Сй Онь был наполнен гневом.

Первая эскадра — в двадцати минутах, вторая — в часе, третья и четвертая вступили в бой со второй земной эскадрой.

— Отходим к первой на перестоение!

— Слушаюсь, Господин! — ответил старпом Сй Оня.

Влас наблюдал в приоткрытый от защитных экранов иллюминатор, как крейсера и эсминцы начали вести фокусированный огонь по одному из крейсеров. Импульсные заряды ракеты понеслись в сторону одного из крейсеров врага. Туда же устремилось несколько эскадрилий штурмовиков под прикрытием истребителей. Он видел, как мерцают щиты вражеского крейсера, как тот пытается отбиваться. К нему на помощь спешила пара эсминцев, отвечая залпами по земным кораблям, но корабли отлично маневрировали, и залпы противника уходили в пустоту космоса. Крейсер не мог долго держаться под таким огневым натиском и щиты были погашены. Штурмовики не спали, и сотни ракет при поддержке орудий кораблей полетели к вражескому крейсеру. Сначала один взрыв, потом другой, третий, ракеты и снаряды один за другим попадали в корпус крейсера, его ПВО явно не справлялись с таким количеством снарядов ракет. Он еще пытался уйти, но уже было бессмысленно. Тут же несколько ракет и снарядов попали в одну точку, оказалось, они смогли пробить броню реакторного отсека, крейсер замер, миг, и он взорвался, изнутри развалившись на две части.

— Они отходят к своим! — доложил старший радарной рубки.

— Отлично! Скорость не сбавляем, продолжаем в том же духе! — скомандовал Влас, — эскадру проходим на скорости, работая по фокусу. Потом разворот, и пытаемся увести в сторону подальше от другой эскадры! Всем понятно?

— Так точно! — послышалось в ответ.

Прошло несколько часов, план Власа сработал. Он смог увести вражескую эскадру от подмоги, правда ненадолго, подмога врага шла по пятам. Враг, считая, что у него преимущество в огневой силе, и решив, что земляне пытаются отступить, втянулся в погоню за ними. Влас постоянно менял курс эскадры, периодически разворачивая ее и направляя в контратаку. Кассиопейцы не могли поверить и понять, как противник, уступающий им по числу кораблей, вместо того, чтобы пытаться уйти, атакует. Он буквально был шокирован и тем, что при каждой такой атаке они еще и теряли корабли.

Атаки землян всегда были стремительны, они на огромной скорости проносились мимо рядов кораблей противника, каждый раз уничтожая или повреждая вражеский корабль. Те, что оставались ранеными, добивали штурмовики. Истребители врага постоянно висели у них на хвосте, но прикрытие земных истребителей с огромным трудом, но отбивало атаки, давая штурмовикам работать по цели. Но и у Власа в эскадре были потери, два линкора, три крейсера и эсминец. Да, огневая мощь таяла, но и враг нес серьезные потери. От двух соединившихся эскадр он потерял половину. Но это только злило врага, и с каждым разом контратаки становилось проводить все сложнее. Влас знал, что вторая эскадра увела две вражеские в другом направлении. Ещё ему доложили, что с их базы вышли четыре эскадры на помощь, но, когда они подойдут, было неизвестно. Он постоянно пытался найти вражеский флагман, но никак не удавалось.

Он долго всматривался в экран радара на 3D-карту:

— Ну где же ты?

Вражеские корабли специально не зажигали опознавательных знаков, и кто есть кто, было не понять.

— Курс 0940! Заходим на врага! Всем кораблям — цель два по фокусу, подтвердите!

В ответ послышались утверждение команд. Эскадра вновь начала разворот, готовясь к контратаке.

А на лунной станции Айрин, погрузившись в работу, пыталась гнать плохие предчувствия. Монитор компьютера монотонно мерцал, она постоянно пыталась сконцентрироваться на работе, но никак не могла. И тут ее сердце замерло, сжалось, и жуткая колющая боль пронзила ее. Она схватилась за сердце, слезы брызнули из ее глаз, в голове пронеслись воспоминания, бал, встреча, потерянная надежа его найти после атаки, залп и радость той встречи. Всё пронеслось за один миг, и перед глазами осталось его лицо, очень усталое и слегка улыбающееся, и его глаза, наполненные теплотой, тоской и огромной болью. Она поняла, с ним что-то случилось, беда! Она встала со своего места и, почти бегом, направилась в комнату отдыха. Закурила, пытаясь успокоиться, но сердце колотилось в бешенном ритме, оно было готово выпрыгнуть из груди, оно кричало:

— Беда! С ним — беда!

Айрин прижалась к стене, ноги и руки не слушались, она медленно сползла по стене, опускаясь на пол. Сигарета выпала из рук…

«Дорогу» встряхнуло, залп кассиопейских орудий попал в носовую часть корабля, две башни главного калибра были уничтожены, радарные системы, часть ПВО и другое было исковеркано и обожжено, начались многочисленные пожары. Залп еще одного вражеского корабля разворотил правый бок, уничтожив часть орудий вспомогательного калибра, шлюзовые доки, часть жилого сектора. «Дорога» с прикрывающим ее «Хабаровском» попала в окружение, и теперь они двое сражались против шести линкоров, остальная часть земной эскадры была утянута другими кораблями врага, и не могла прийти на помощь. Влас понимал, что капкан захлопнулся, и главной целью этого была «Дорога», но он не собирался сдаваться, даже если ему и суждено было погибнуть, то он уйдет вместе с «Дорогой», прихватив как можно больше врагов. Он приказал подготовить к взрыву погреба со снарядами и подготовить к активации самоуничтожение реактора, и теперь нажатия кнопки было достаточно, чтобы «Дорога» стала огромной термоядерной бомбой, взрыв которой заберет все корабли в радиусе нескольких тысяч километров. Но корабль был управляем, и мог еще сражаться.

Взрыв сотряс командный зал, огонь ворвался молниеносно, огромная взрывная волна прошлась по залу, вырывая с корнем оборудование, ломая часть пергородок. Влас упал, что-то острое уткнулось в бок, пробив защитные пластины костюма. Он ощутил горячую струю, стекающую по его бедру, понял — кровь. Даже сквозь гермошлем он ощущал жар пожара, хорошо сработали магнитные подошвы, и его не унесло в открытый космос, в пробоину, пока закрывалась переборка безопасности. В голове стоял гул, он ничего не слышал, его оглушило взрывом, сознание мутнело.

— Ну вот, наверное, все, — думал он, — эх, как дотянуться до кнопки? Неужели не смогу?

Мысли с бешенной скоростью носились в голове. Им овладевало какое-то обреченное спокойствие, которое присуще умирающему человеку, который понял, что ему уже не выжить, и лишь осталось принять истинное. Он закрыл глаза и увидел лицо Айрин, ее взгляд, наполненный состраданием, тоской и огромной болью. Он видел так четко ее лицо, каждую морщинку, каждый миллиметр ее красивого лица, он не мог налюбоваться. Лицо ее постепенно стало отдалятся, и он увидел всю Айрин, она тоскливо улыбнулась, присела к нему и протянула руку.

— Ты куда собрался, мой адмирал? Мы же так и не потанцевали, — сказала Айрин.

Влас взял ее за руку и попытался встать. Он чувствовал тепло ее руки, ощущал нежную кожу, и в то же время рука была наполнена нереальной силой и смогла поднять его. Влас почему-то не удивился, лишь попытался улыбнуться.

— Вставай адмирал, вставай! — звучал голос Айрин, — открой глаза, еще не время.

Влас отрыл глаза…

А далеко на луне сердце Айрин начало успокаиваться, она открыла заплаканные глаза, и попыталась встать….

— Влас! Влас! Адмирал! — Билл тряс Власа, — слышишь? Ты чего? Вставай!

Билл достал аптечку и вколол несколько уколов с нанитами, и теперь куча маленьких нано-организмов штопала Власа изнутри. Осколок перегородки глубоко воткнулся бок, пробив легкое, но Билл успел вовремя, и смерть, поцеловав в очередной раз Власа, отступила.

Влас открыл глаза:

— Что со мной? Где Айрин? Откуда она здесь?

Билл снова потряс его за плечо:

— Какая Айрин? Она на Луне! Я здесь! Мостик уничтожен, почти весь расчет командного состава погиб, надо перебираться в резервный.

Влас потихоньку приходил в себя.

— Что это было?

— Ракета, — ответил Билл, — смогла пройти наше ПВО.

— Как корабль?

— Поврежден, но еще держится.

Влас попытался встать:

— Билл, помоги!

Старпом протянул руку, помогая Власу встать.

Он оглядел палыхающий пожаром пожаром командный зал, развороченный мостик. Кое-где суетились пожарные расчеты, санитары вытаскивали раненых и убитых, воздух был наполнен гарью и стонами людей.

— Билл, приказываю покинуть мостик! Запустить резервный зал! Заменить командные расчеты! Доложить о повреждениях!

— Хорошо, адмирал! Как себя чувствуешь? — спросил он с тревогой.

— Пойдет! Косматая вновь промахнулась! Спасибо тебе!

— Да за что, я не понял, что это было? Но когда подошел, твоя кровь начала уже сворачиваться, и сердечный ритм начал успокаиваться, я не понял, как это? Такое невозможно, пока не вколоть уколы!

Перед лицом Власа вновь встал образ Айрин. Он, опираясь на плечо старпома, поспешил к выходу.

— Ага, попался! Наверняка тебе конец, проклятый Влас! — Сй Онь видел, как одна из ракет, выпущенных с его корабля, попала в командирскую башню, как раз в то место, где располагался командный зал «Дороги».

От такого взрыва там не должно не остаться никого в живых, и теперь, когда Влас наверняка погиб, осталось только добить «Дорогу», и он сделает это лично.

— Всем кораблям отойти от «Дороги»! Она — моя! Уничтожьте этот проклятый крейсер! Потом возвращайтесь добивать остатки! Старпом, зажечь обозначения, пусть видят кто принес им смерть!

На бортах кассиопейского флагмана засверкало гордое название «Биркаст», что переводилось, как «непобедимый».

— Разворот, курс 6676, цель — «Дорога Славы»!!! Главные калибры зарядить по максимуму! Снять щиты! Всю энергию на залп орудий!

— Слушаюсь! — ответил старпом.

«Биркаст» развернулся и набирал скорость в сторону «Дороги». Казалось, что она замерла после попадания в командную башню. Орудия молчали, щиты были сбиты, лишь автономные точки ПВО пытались отбить атаки штурмовиков.

— Поднять защитные экраны! Я хочу увидеть смерть гордости землян!

Экраны медленно поползли вверх, открывая иллюминаторы командного зала «Биркаста». Сй Онь подошел к ним, и не мог налюбоваться на замершую «Дорогу». Он предвкушал уже радость императора, когда лично расскажет, как уничтожил «Дорогу». Он рассматривал башни главного калибра «Дороги». Из пятнадцати их осталось девять, остальные, или заклинило от попаданий, или были уничтожены. Сй Онь вдруг заметил, как орудия одной башни шевельнулись и начали разворачиваться в сторону его корабля, затем вторая башня начала поворот, третья…

Он видел, как вспыхнули оставшиеся целыми маневровые двигатели, и корабль начал набирать скорость, идя навстречу «Биркасту». Глаза его расширились. Он не мог поверить, как и кто управляет кораблем?

— Что с зарядом орудий? — крикнул он.

— Две минуты! — ответил старпом.

— Да будь все проклято! — он понял, что он не проживет столько.

— Маневр уклонение! Низ — три! Право — пять!

Но уже было поздно. В иллюминаторе отразились вспышки выстрелов главных калибров «Дороги». Он видел, как из шахт вылетели ракеты и направились к нему, они летели, казалось специально медленно, давая осознать Сй Онь его поражение. Последнее, что он успел заметить, это несколько новых целей на радаре.

— К ним еще и подмога пришла, — подумал Сй Онь, — да, это был достойный противник!

Потом была ослепительная вспышка и пустота, вечная пустота…

— «Дорога», я «Женева», выходите из боя! Вам нужна помощь?

— «Женева», я «Дорога», вас понял!

— Ну, наконец-то! Срочно нужны медики, санитарные шаттлы, много раненых, так же нужны ремонтные команды у нас почти их не осталось!

— Вас понял, «Дорога», высылаем наши крейсера, помогут и прикроют вас! Мое признание, «Дорога», вы — герои! Мы отдаем вам честь! Спасибо!

— Спасибо, «Женева»!

Четыре земные эскадры, подошедшие на подмогу, увидели ужасающую картину! Остатки земной эскадры, горящие, изуродованные корабли, бились до конца, смирившись с участью погибнуть. «Женева» не стала ждать, как только они достигли возможности открыть огонь, то постарались оттянуть вражеские корабли от оборонявшейся эскадры. Еще они видели, как в стороне, отбитая от других кораблей, казалось обездвиженная «Дорога», вновь обрела движение, и как несущийся на нее кассиопейский флагман пытался зарядить орудия главного калибра, и, поняв, что не успевает, попытался запоздало уйти с линии огня. Как «Дорага» разразилась залпами всех оставшихся орудий и пуском ракет. Как замер «Биркаст», и, мгновение спустя, растворился в вспышке взрыва, разлетаясь на атомы.

Влас устало опустился в кресло вспомогательного командного зала. Бок ныл, но уже терпимо. По телу чувствовалась безумная усталость, все, чего хотелось, это закрыть глаза и уснуть.

Билл поднес Власу маленькую фляжку. Влас удивленно взглянул на старпома.

— Коньяк, — пожал плечами Билл, — я же старый алкоголик!

Влас посмотрел Биллу в глаза, приподнял фляжку:

— Ну, за победу! — и сделал глубокий глоток.

Коньяк обжог внутренности, и приятным теплом растекся по телу. Он отдал фляжку Биллу, тот посмотрел на Власа.

— За победу, адмирал!

Влас прикрыл усталые глаза, и перед лицом возник образ Айрин.

— Спасибо, мой ангел хранитель…

А на луне Айрин возвращалась со смены, сердце ее билось спокойно, а в душе пели птицы……

Страсть

Полки заходили к Земле. Казалось, что все, имеющиеся на Земле корабли, встречали их салютом. Они приветствовали своих героев залпами орудий. Корабли светились парадным освещением. Полки шли строем по пять. Израненные, поврежденные, частично отремонтированные в провинции их базирования, но все же с виду потрепанные. В первой пятерке шли «Дорога», «Нью-Йорк», «Великий Нил», «Мехико» и «Хабаровск», хоть последний являлся крейсером, не по штату занявшим свое место, но он честно заслужил это место в строю, когда они с «Дорогой» оказались в окружении. Они встали насмерть, они не отступили, и его орудия прикрывали «Дорогу» до последнего, пока ни подошла подмога.

Влас, вопреки всем возражениям, поставил «Хабаровск» в первую линию, на том доблестно красовалась эмблема Гвардейского корабля, он был ярко освещен парадной иллюминацией, и гордо шел среди линкоров.

Еще Влас не мог забыть Айрин. В тот момент, когда он прощался с жизнью, неведомым для него видением она явилась к нему и вытащила буквально с того света. Он до сих пор вспоминал об этом с замиранием сердца, а иногда ноющий бок был свидетельством чуда. Войдя в Солнечную Систему, он написал ей, что скоро прибывает и очень ждет встречи. Ответ пришел незамедлительно: «Я встречу у трапа», правда в нем чувствовалась какая-то напряженность. Влас списал это на усталость и с нетерпением ждал встречи.

Вот проплыли станции глубокой защиты второго контура обороны, несколько старых торговых станций, перестроенных под военные нужды, и вот уже почти все пространство перед смотровыми иллюминаторами капитанского мостика заняла Земля, а чуть поближе перед ней висела неизменным спутником Луна.

— Старпом, примите командование! — распорядился Влас.

— Есть! Принимаю корабль на себя! — ответил Билл, — какие указания еще будут?

— Корабли на срочный ремонт! Экипажам — отдых на весь срок ремонта! Мне подготовить шаттл в ближайшем к мостику доке!

— Вас понял! 38-й док, шаттл вас ожидает!

Влас отдал честь старпому и вышел. Только бы скорее ее увидеть, обнять, прижать, он больше не мог таить своих чувств, он хотел быть с ней, смотреть в ее глаза, любоваться ее лицом, фигурой, ощущать ее аромат, прикоснуться к ней! Он почему-то знал, что она не оттолкнет, что она сама очень ждет этого! Он безумно ее хотел!

Быстрым шагом он направился к доку, почти бегом вбежал в ожидающий шаттл, выгнал пилота, сказав, что у него особое задание. Тот посмотрел в его глаза и вышел, не задавая вопросов. Влас запросил диспетчера, назвав свой позывной, тот немного ошалев, что сам контр-адмирал за штурвалом шаттла, дал ему самый кратчайший коридор до Лунной станции. Влас резким движением вывел шаттл, на ходу отправляя сообщение Айрин: «Через полчаса, 116 док». В ответ пришло: «Ок». Он стремительно несся к станции, в глазах было только ее лицо, все мысли были лишь о ней.

У Арин был выходной, и она проводила его в сборах. Вчера утром пришло сообщение от него: «Скоро буду». Немного использовав служебные связи, она узнала, когда примерно подойдут полки. У напарницы перед ней был долг по сменам, и она обменяла его на выходной.

Теперь она не могла решить, что одеть, какой макияж нанести, и, вообще, что она ждала от этой встречи? Она, долго выбирая, решила остановиться на костюме космического патруля, но одев под него более обтягивающую блузку. Под одеждой был комплект самого сексуального и вызывающего белья, а вместо колгот — чулки. Потихоньку картина желания вырисовывалась, — она шла соблазнять его, только его! Она вспоминала недавние события, как болело ее сердце, как потом оно успокоилось, и на душе запели птицы! Как после той смены она напилась в отчаянии в ближайшем баре, пытаясь разобраться в себе, и, как проведя бессонную ночь в пьяном угаре, так и не смогла понять, что это было. Она и теперь не понимала, почему ее так влечет к нему, почему его взгляд не выходит из головы? «Почему?» — было слишком много, и надо было узнать на них ответы. Но чем ближе был час встречи, тем отчетливее Айрин понимала, что она безумно хочет быть с ним, только с ним! Она сердилась, злилась на себя, на него. Что он сделал с ней? Она никогда не была сентиментальной, рассуждала о чувствах со стороны науки, мол, что-то там сошлось, и люди испытали те или иные чувства, и не думала, что сможет что-то похожее испытать сама…

И вот теперь, за короткое время, она узнала, что такое боль утраты, что такое грусть, что такое желание кого-то, безумное желание его, только его. Она была очень красивой девушкой, и всегда пользовалась мужским вниманием, лишь изредка отвечая флиртом и взаимностью. Короткие романы она заводила лишь для удовлетворения своих физических потребностей, и не более, спокойно «отшивая» после ночи — другой назойливых поклонников. А тут, он один заставлял думать ее постоянно лишь о нем, заставлял ее переживать, чувствовать боль, тревогу, тоску, чувствовать что-то большее, какую-то неведомую связь, да такую, что она, находясь на огромном расстоянии, чувствовала все его горести и радости.

— Ну Влас, ну держись! Что ты со мной сделал? Тебе придется ответить на все вопросы, — рассуждала Айрин, здраво понимая, что, увидев его глаза, вряд ли вспомнит хоть один вопрос.

Телефон загудел и погас, пришла смс, Айрин прочла: «Буду через 30 минут, док 116».

Она быстро ответила: «Ок» и поспешила со сборами.

Шаттл приземлился в доке. Влас стремительными шагами направился к выходу, скидывая на ходу гермошлем. В мыслях была только она. Он казалось уже ощущал ее аромат, уверенный что она его ждет у другого конца выхода из дока. Он вышел, длинный коридор был пуст, и лишь в конце он увидел знакомую фигуру, сердце бешено забилось, он прибавил шаг. Он уже видел ее распущенные волосы, чувствовал ее духи, видел ее взгляд, почему-то немного испуганный и напряженный. Наконец, он приблизился к ней, смог целиком окунуться в ее глаза и утонуть в них.

— Айрин, я вернулся. Я прошел через такое, ты не поверишь! Я почти погиб, если бы не ты! Я не могу описать, что произошло несколькими неделями раньше, что-то непонятное и мистическое! Мне столько тебе надо рассказать, моя Айрин!

Он с фокусированием посмотрел на нее и испуганно спросил:

— Что с тобой, Айрин?

Она стояла перед ним, в глазах блестели слезы, руки были сжаты в кулаки.

— Скотина! Сволочь! Эгоист! Ты знаешь, что я пережила? Ты знаешь, сколько раз я тебя «похоронила»? Ушёл, сказав, что ненадолго, а самого не было полгода! Ты знаешь, что у меня сердце чуть не остановилось, когда ты попал в засаду! Я такое ощутила, такое пережила! Гад! Сволочь! — Айрин в истерике била его кулаками по груди.

Влас смотрел на неё сверху вниз, но почему-то ощущал себя школьником, которого ругает учительница…

— Сволочь неблагодарная! Скажи, что ты со мной сделал? Почему я не сплю ночами? Почему после смены я иду в бар и напиваюсь? Почему я вижу постоянно твои гадкие глаза? Что это? Я даже изменить тебе не могу, не могу на других смотреть, а если смотрю, твоё лицо встаёт перед глазами! Сволочь! Гад! Не трогай меня!

Влас молча сгрёб её в охапку, крепко обнял, приподнял подбородок, чтобы их глаза встретились, и тихо сказал:

— Ты знаешь ответ, ты все знаешь…

Поцелуй был очень жарким, они слились воедино, страсть и безумное желание охватило их! Казалось, все померкло, было только два разгоряченных тела, желающих друг друга…

Сколько длился поцелуй, они не помнили. Они лишь изредка останавливались, чтобы вздохнуть, руки жадно мяли тела друг друга. И вот, немного насытившись, Влас взглянул в ее глаза и утверждающим тоном сказал:

— Летим ко мне, я не могу больше терпеть!

На что она ответила:

— Долго! У меня комната свободна, всего пять минут ходьбы, только бы выдержать!

Влас буквально окунулся в ледяной океан страсти, его мозг был затуманен влечением и желанием, он только кивнул. Айрин взяла его за руку, и они поспешили в жилой сектор станции.

Они почти бегом влетели в лифт, и снова страсть поцелуя накрыла их с головой. Вот пикнул ее этаж, вот ее дверь. Айрин провела рукой по замку, и они вошли в полутемный коридор. Дверь закрылась, с ней закрылся мир, остались два разгоряченных страстью тела. Он жадно впился в ее губы, она страстно обняла его. Ее ногти впились в его стриженную макушку, жадно водя по ней, но боли не было, была страсть, только страсть! Он буквально сорвал с неё блузку и жадно впился в ее шею. Она наклонила ее, словно жертва, подставляя ее для укуса вампира, и он почти кусал ее, страстно впиваясь губами. Он сильно сжал ее грудь, она положила свои руки на его, сжав их еще сильнее. Он опустил чашки лифчика и жадно начал целовать ее соски, покусывая периодически их, она ответила страстным стоном. Он подхватил ее за бедра, снова впившись в ее губы, и понес к кровати, бросил ее на кровать и буквально рухнул на нее сверху! Мозг окончательно выключился, уступив место похоти, желанию и страсти!

Они постоянно менялись местами, то он сверху ласкает ее тело, то она разрывает на нем рубашку и впивается в него. Волна дикого желания охватила их! Не было ни запретов, ни «стопов», не было никаких тормозов! Страсть, одна страсть! Он не мог больше терпеть, и медленно вошел в нее, заставив ее ощутить каждой своей клеточкой силу его желания!

Что они тогда творили, они до сих пор смутно помнят! Она разрешила делать с ней все, что он пожелает, и он делал! Она громко кричала, стонала, рвала простынь! Они были мокрые от пота, желаний! Казалось, что они периодически теряли сознание от наслаждения! Кто сколько раз испытал его, не помнил ни он, ни она, но ощущение, что они вместе, где-то на небесах, не покидало их всю ночь…

Лишь под утро, она, обессиленная, но безумно счастливая, уснула у него на плече. Влас долго не мог заснуть, всё любовался спящий Айрин, а в голове проносились события последних недель и ее образ, присевший и протянувший ему руку, в тот момент, когда он почти ушел из жизни. И события этой ночи, такого безумия страсти, желания, он не испытывал до сих пор! Что это было? Что, за неведомое, связало их сознание, он не знал, да и не хотел пока думать, ему было безумно хорошо! Айрин, прижавшись к нему, сладко спала на плече, война казалась чем-то далеким, как и весь остальной мир! Сейчас он был с ней, и она была его, только его, и почему-то он знал, что теперь навсегда! Он нежно провел по ее лицу и закрыл глаза…

Он проснулся первым и повернул голову. Айрин ещё спала, он аккуратно убрал свою руку из-под её головы, поправил ее растрепавшиеся волосы. Как же она была красива! Он не мог оторвать взгляда от спящей Айрин! Она казалась такой юной девушкой, такой беззащитной малышкой, но, вспомнив ту бурю страсти, что она выплеснула на него прошлой ночью, он невольно вздрогнул от нахлынувших чувств. Она, почувствовав его взгляд, открыла глаза, улыбнулась и потянулась, скидывая одеяло и обнажая своё прекрасное тело.

— С добрым утром, соня! — сказал он, глядя в её ещё заспанные глаза, — пора вставать, нас ждёт служба!

Она улыбнулась и провела рукой сверху вниз по своему телу:

— Давай ещё немного появляемся, хоть чуть-чуть?!

Она приподняла бровь, как бы заигрывая с ним и намекая, что не хочет его отпускать. Он заключил её в свои объятия и крепко поцеловал…

От Юпитера до Плутона

— Всем соединениям, максимальная готовность!

— Левый фланг, обходной маневр и заход с тыла на окружение!

— Так точно! — рапортовал командир второго соединения.

Земной флот на огромной скорости приближался к орбите Сатурна. Виднелись огромные кольца, и ярко мерцали в их сети спутники Сатурна. Влас сидел в кресле, наблюдая в мониторы слежения, и иногда посматривая в иллюминаторы мостика, щиты, как всегда, не были опущены до конца. Он не мог только наблюдать в мониторы за ходом боя, ему нужно было видеть визуально. Он мог глазами держать под контролем целый сектор, и моментально запоминал расстановку на поле боя.

— Крейсеры, работа на линкоры, прикрытие от малых судов противника!

— Эсминцы, отсекайте от штурмовиков!

— Так точно! Так точно! — слышались ответы с кораблей.

— Первая и четвертая эскадры, на остриё!

Земной флот шел клином на наспех сооруженную линию обороны врага. Победа под Марсом и прорыв на поясе астероидов сломили дух врага, и Влас чувствовал это, равно как и остальные. Враг уже так нагло не бросался в атаку, лишь изредка пытался наносить удары с флангов, нащупывая слабые стороны, но их с каждым разом находилось все меньше и меньше. Земной флот научился бить врага, бить сильно, беспощадно, не оставляя компромиссов, и враг дрогнул, что-то невидимое сломалось в нём. С каждым наступлением он всё чаще отступал, а землянам оставалось лишь гнать и гнать его. Моральный дух Кассиопеи был подорван, и теперь они уже не чувствовали себя королями на просторах космоса.

Теперь Земной флот с каждой атакой набирал силу, с каждым разом применял опыт, полученный в жестоких боях в начале войны, и от этого солдаты, матросы, офицеры чувствовали себя с каждым разом увереннее.

— Бомбарды, начать взламывание!

— Пятая эскадра, далеко ушла вперед, оттянуться назад!

— Есть! Так точно! — слышалось в ответ. Влас целиком и полностью погрузился в ход битвы, переводя взгляд с мониторов на иллюминатор. Он видел, как вражеский флот занял места у САРов, надеясь, прикрыв их, удержать позиции. Но линяя обороны была недлинной, и он видел, как эскадры с левого фланга отдалялись вдоль линии обороны, начиная обход. Влас понимал, что они успеют вовремя обойти и нанести удар с тылу, пока враг будет занят основными силами. Он наступал шестью полками, еще один полк был в резерве. Накануне два полка пришлось отправить на поддержку к солнечной линии обороны, там не только от солнца было очень жарко, враг постоянно пытался прорвать оборону, и ставке постоянно приходилось присылать подкрепления, не давая врагу развить наступление, и постоянно контратакуя. Против земных шести полков стояло лишь четыре, и чувствовалась их нерешимость. Они жались к САРам слишком плотно, оставляя мало места для маневра, да и линия обороны была наспех сделана. Малая плотность минных полей, разброс станций делали прорыв неизбежным. Засветились синеватые вспышки по левому борту, бомбарды начали свое дело, прожигая проходы между мин. Влас видел, как синим свечением замерцали импульсные орудия линкоров. На прицеле была одна из станций.

— Залп! — скомандовал Влас.

И сотни голубых шаров понеслась к станции. Станция ответила встречным залпом, а эскадры охранения выдвинулись вперед, готовясь прикрыть ее своими щитами. Им это частично удалось, но половина зарядов попала в цель, и сияние станции стало меньше.

— Перезаряжай! — ревел старпом, — еще залп при полной зарядке!

Орудия снова начинали заливаться синим свечением. Влас видел в иллюминатор, как вражеские линкоры начали тоже сиять свечением, готовясь дать ответный залп. Завыл сигнал захвата цели, «Дорога» была на прицеле.

— Маневр уклонения! — скомандовал старпом, — поворот право два, низ три!

«Дорога» включала один за другим маневровые двигатели, уходя из-под обстрела. Миг, и орава вспышек полетела к «Дороге», но она успела уклониться, и лишь малая доля попала в нее. Щиты выдержали, а в ответ уже неслись новые заряды. Второй залп был более точным, и щиты станции не выдержали.

— Вторая и третья эскадра, фугасными — залп!

— Второй, бронебойными зарядить!

— Бомбарды, поддерживайте линкоры! Отойти за них на вторую линию!

И снова в ответ слышались подтверждение приказов. Флот перегруппировывался. Бомбарды отходили на вторую линию, и теперь на острие атаки шли линкоры, а бомбарды оказывали им огневую поддержку. Громыхали главные калибры линкоров, бомбард. Крейсеры пускали ракеты, космос пронзали множество летящих снарядов импульсных шаров, ракеты расчерчивали космос следами.

Наступление набирало обороты. В пробитые коридоры один за другим заходили эскадры.

— Залп! Залп! — слышались команды.

Земной флот почти вплотную подошел к станциям обороны противника, они старались пройти линию обороны насквозь, чтобы разделясь, разойтись с тыла вдоль линии обороны врага, тем самым не давая шанса на отступление. С одной стороны, земной флот, с другой — минные поля. Врагу некуда деться, как ни крути, он засуетится и начнет совершать ошибку за ошибкой. И вновь звучал сигнал захвата цели. «Дорога» писала очень красивую «поэму», уклоняясь от залпов врага. Пломбы с реактора Влас разрешил сорвать, чтобы усилить энергетические щиты. Но и другие линкоры тоже писали замысловатые поэмы, хотя некоторых все-таки доставали вражеские орудия. Он видел, как по правому борту «Пекин» вдруг вспыхнул искрами, показывая, что щиты не выдержали. Потом небо пронзили несколько ослепительно-белых лучей, это били главные калибры линкоров противника. Вспышки, одна, вторая, и «Пекин» начал терять управление, в левом борту зияла огромная дыра, начались пожары. Крейсеры Кассиопеи поддерживали свои линкоры, стараясь попасть по стабилизаторам, тем самым лишив корабль управления.

Влас только и успел прокричать в микрофон:

— Пекин, выйти из боя!

Второй залп линкора противника не оставил шансов. Луч попал ближе к корме и прожог броневую защиту, он попал в реакторную, корабль задрожал и взорвался, озарив космос ослепительно-яркой вспышкой и унеся жизни нескольких тысяч членов экипажа. Но со стороны Кассиопеи потерь было больше, уже два линкора отправились на тот свет, четыре поспешили отступить, выходя из боя. Крейсеры, работая по одно-классовым кораблям, сожгли пять вражеских кораблей, потеряв один, да и тот сам вышел из боя. Две станции обороны пылали, одна разлетелась на атомы. Бой начал разгораться. Тут оператор радарной скомандовал:

— Внимание! Пять эскадрилий штурмовиков идут навстречу!

Влас сначала глянул в монитор радара, сотня маленьких целей приближалась к кораблям Солнечной Федерации. Он перевел взгляд в иллюминатор, и визуально уже было видно массу маленьких точек, пробивающихся сквозь хаос боя. Было понятно, что их цель — линкоры. Корабли подошли на расстояние атаки.

— Малыми кораблям и истребителям — на перехват! Поднять из резерва еще две эскадрильи!

— ПВО, не проморгайте!

— Так точно! — снова слышалось в ответ.

Он видел, как мимо проносятся эскадрильи истребителей, выдвинувшихся на перехват, как из шлюзовых окон вылетали новые, делая круг и формируя новые эскадрильи. И у земного флота тоже были штурмовики. Но Влас хотел подойти максимально близко, чтобы обеспечить наиболее полное прикрытие, оттягивая залпы противника от штурмовиков на более крупные корабли. Он видел в иллюминатор, как максимально к линкорам приблизились эсминцы. Космос стал наполняться множеством маленьких лучей и вспышек, это работали ПВО кораблей. Он видел, как отстреливаются СЗО[6], накрывая сектор подлета врага вспышками разрывных зарядов, как ковром. Он посмотрел в экран радара, ряды штурмовиков редели.

Флот, офицеры центров управления ПВО, пилоты истребителей знали свое дело, стеной прикрыв линкоры от врага. Тем временем тяжелые крейсеры (бомбарды) и линкоры фокусированным огнем продолжали одну за одной уничтожать цели. Взорвались еще одна станция и два линкора врага, еще три горели разными цветами пламени, пытаясь выйти из-под обстрела. Импульсные по фокусу уже с одного выстрела сбивали щиты, главные калибры линкоров наносили фугасами огромные повреждения, уничтожая антенны наведения ПВО, орудия главного калибра врага, а бомбарды и второстепенные орудия, заряженные бронебойными снарядами, пробивали броню и разрывались внутри кораблей. Иногда к ним поспевали ракетные крейсеры, производя залпы и ставя точку на существовании кораблей.

— Жаль, термоядерных мало, — думал Влас.

Но их берегли для более масштабных целей, так как основные силы Кассиопеи отошли на границу, к Плутону, и строили усиленную линию обороны, оставляя на прикрытия полки и стараясь удержать земной флот, чтобы выиграть время и подготовиться к финальной битве за Систему. Теперь все повторялось с точностью до наоборот, но земной флот, надеясь задержать любой ценой вражеский, строил наспех линии защиты, стремительно отступая, а враг пытался удержаться любой ценой. Но их дух был сломлен, им просто не хватало мужества и стойкости. По левой стороне, вдали, Влас увидел множество вспышек, это ударное соединение завершило обходной маневр, и, зайдя с тыла, начало крушить корабли и станции противника. Тот, понимая, что может попасть в окружение, пытался яростно пробиваться, но центр и правый фланг уже проскочили главные силы противника и вышли в тыл. Центр расходился и право, и влево, идя навстречу флангам. Враг, в сумасшедшем отчаянии, пытался не дать окружить себя, но силы были неравны, и каждую такую попытку корабли Космического Патруля пресекали яростным огнем, загоняя врага обратно. Тот пытался выйти из боя сквозь минные поля, но даже, пройдя свои мины, натыкался на земные. Влас оставил две эскадры эсминцев в своем тылу для минирования со своей стороны, обрекая врага на верную гибель.

Он квитался с ними за миллионы ушедших жизней, за ни в чем неповинных людей, за уничтоженные гуманитарные конвои, когда гражданские суда расстреливали ради потехи, считая, что они недостойны жизни, потому что не «той» нации. Он заставлял Кассиопею платить той же монетой, вынуждая их испытывать новое для них чувство — страх! Он хотел, чтобы они ощутили, что такое отчаяние, просто почувствовали! Да, может это было жестоко, но война, она и везде — война, и тут или — ты, или — тебя!

— Штурмовики, на вылет! Цели — линкоры и САРы после сбития щитов!

— Пятая, седьмая, одиннадцатая эскадрильи, истребителей прикрыть!

— Вас поняли, «Дорога»! — рапортовали эскадрильи.

Наконец флот закончил окружение, соединив центр с флангами, и враг оказался в огромной мясорубке. Тут и там, то на одном, то на другом вражеском кораблях, начали загораться белые прожектора, символизируя сдачу в плен. Похоже, вице-адмирал Сань Кин, командовавший обороной, решил поступить благородно и спасти жизни своих солдат, хоть и в плену, но зато давая шанс вернуться домой.

— Адмирал, кассиопейский флот сдается! Он в открытом эфире запросил прекратить огонь, чтобы передать корабли под наше командование!

Да, это новость! Из четырехсот кораблей врага осталось сто восемьдесят, тогда как потери земного флота насчитывали всего сорок два корабля.

— Подготовить буксиры и акты передачи кораблей и пленных!

— Прекратить огонь!

— Крейсерам выдвинуться для конвоирования вражеских судов.

— Передать в ставку, что кассиопейский флот сдается, и что мы одержали полную победу в этом секторе!

— Можно направлять транспорты для высадки на спутники!

— Поздравляю всех с победой! Молодцы, ребята, так держать!

Секунда тишины, и рубка разразилась громогласным:

— УРА!!!

Высадка. Начало

— Десантные корабли, низкая орбита! Готовность к высадке номер один!

— Крейсеры, прикрыть десантные корабли от ПВО противника!

— Линкоры, верхняя орбита, обеспечить прикрытие!

— Эсминцам сопровождения обеспечить постановку минных полей и прикрытие САРов!

— Эсминцы разведки! Ближняя разведка! Что бы даже муха не проскочила!

— Есть! Есть!.. — слышались отзывы капитанов в громкоговорителях.

— Дайте сводку о флоте противника! Данные разведки — основной флот Кассиопеи в 93-х днях ходу до границы системы!

— Отлично! Готовим высадку, всё по плану!

Влас прогулочным шагом ходил по капитанскому мостику. Вчера сходу они смогли прорвать две оборонительные полосы, и теперь перед ними лежало логово зверя. Ещё один шаг, и они у цели! Но главная планета Кассиопеи была сильно вооружена системами ПВО, которые из космоса достать будет сложно.

— Внимание всем пилотам штурмовиков, задача — уничтожение ПВО противника! Зачистка и подготовка плацдармов для десанта! Максимальная концентрация! Патронов не жалеть! Задача проста — прикрыть десантные Шаттлы любой ценой!

— Да, жарковато там будет, Влас! — сказал старпом.

— Билл, а когда нам было холодно? — подколол его Влас, — мой старина, это — война! Что тебе говорить?

Билл пожал плечами, мол, сам всё знаю.

У всех было приподнятое настроение. Наконец, спустя три с лишним года войны, они приблизились к столице врага. Вражеский флот сам заманил себя в ловушку, пытаясь отвести от своих границ флоты Солнечной федерации и утянуть их в дальний космос, надеясь измором и постоянными атаками измотать их. Но Влас, и ещё пара старших офицеров, при том совершенно случайно, подали хорошую идею, — зачем за кем-то бежать, когда тот сам может прийти! Обмануть кассиопейский флот тем, что Влас идет за ним, было делом техники, и, в заданное время, в заданном квадрате, 1-й Ударный флот и 2-й Оборонительный собрались вместе и выдвинулись к почти незащищённым границам Кассиопеи.

Император сильно просчитался, он подтянул к своему флоту все резервы, уверенный в своём плане, оставив прикрывать главную систему империи всего тремя полками, полагаясь на минные поля, множество САРов, АОТы, из которых он составил две линии обороны, которые сплошными кольцами окружали систему врага.

Но внезапность и опыт вскрытия укреплений противника сделали свое дело. Влас не стал пробивать коридоры, которых делалось множество, отдельно для каждого полка, как делали раньше. Он сделал один большой коридор, в который прошло два флота. Бомбарды при поддержке линкоров за два часа вскрыли первую полосу обороны, и подоспевшие полки кораблей Кассиопии уже не могли ничего сделать. Бой длился часа три. Из трехсот кораблей противника смогли выйти из боя лишь двадцать. Преследовать их не было смысла, они ничего не могли сделать двум флотам! Тем более, Влас применил ещё один хитрый ход. Он приказал эсминцам поставить мины в проходе, который они пробили, тем самым линия обороны Кассиопеи уже стала защищать флоты Солнечной Федерации. На взлом второй линии таким образом ушло всего пару часов, и огромная волна кораблей СФ ворвалась на просторы системы Альфы Центавры, оставив 2-й Оборонительный уничтожать оставшиеся очаги сопротивления и занимать две линии обороны. Влас подошел к орбите Канопуса, главной планете империи врага. Он понимал, что планету надо взять до подхода флота врага, тем самым можно было призвать императора к переговорам о сдаче своего флота, чтобы минимизировать потери. Их и так на этой войне было слишком много.

Ещё один козырь в рукаве был готов, — это сверхсекретный проект СКАТ, тактические крейсеры, созданные для глобальных системных атомных бомбардировок. Термоядерных зарядов в боеголовках ракет, которые несет крейсер, хватит погасить любое солнце, не говоря о том, что крейсер может легко уничтожить любую планету в галактике. Особенность кораблей в том, что на них установлена система маскировки. СКАТ невидим ни одним известным радаром, в совокупности с шаговыми двигателями он очень быстр.

Но Влас надеялся, что не придется отдавать приказ о бомбардировке планет термоядерными бомбами, очень надеялся! Трём крейсерам из пяти кораблей этого проекта уже был отдан приказ на боевое патрулирование, и они в любой момент были готовы нанести удар в секторе патрулирования. К тому же скорость, с которой Флоты Солнечной Федерации пробились через укрепления врага, не оставляла сомнений, что им всё удастся без применения СКАТов. Она росла с каждым часом, если бы не одно «но»…

Тайный проект Кассиопеи, КУПОЛ, делал высадку и бомбардировки планет бессмысленными. КУПОЛ, — проект обороны планет, был разработан для создания силового поля куполом, закрывающим планету. Источник силового поля находился в засекреченном месте на планете, тем самым исключая его уничтожение извне. Станцию передачи силового поля можно было обнаружить только после применения купола, так как во время ее бездействия она была максимально замаскирована. Но информации о стопроцентной готовности проекта не было, и Власу оставалось лишь гадать.

Но это не особо влияло на его приподнятое настроение, впереди был Канопус! Он видел в огромные смотровые иллюминаторы «Дороги», как вперед выдвинулись крейсеры для подготовки орбиты десантным кораблям. Вдали виднелись вспышки выстрелов, били то из импульсных, то из орудий главного калибра, уничтожая последние точки сопротивления врага. В основном это были орбитальные станции, но без поддержки флота они не могли сделать что-то серьезное, их прикрывали лишь истребители, но для крейсеров и полков истребителей прикрытия это были семечки. Вдоль бортов проносились эскадрильи штурмовиков и истребителей, чуть в стороне формировались ряды десантных крейсеров, готовых по приказу о зачистке орбиты выйти на нее и сбросить десант. В воздухе витал всеобщий дух будущей победы.

А для Власа самой большой радостью было то, что ОНА теперь рядом с ним. Он сумел втайне сделать так, чтобы ее перевели с лунной станции к нему, на «Дорогу». Да, они почти всё время проводили на службе, но в те короткие мгновения отдыха, которые выдавались, они с головой погружались друг в друга, и это было настоящие счастье! Он был счастлив, как мальчишка, когда она писала ему ласковые смс, и он мог отвечать на них, пусть нечасто, непостоянно, но она была рядом, и это самое главное!

Он рассуждал обо всем об этом, расхаживая по капитанскому мостику, еще не зная, что через несколько часов сам, со своим подразделением Волк, будет под яростным огнём ПВО противника высаживаться на планету, и сможет вернуться на «Дорогу» лишь через несколько месяцев. Что, вернувшись на «Дорогу», узнает такое, что перевернёт всё внутри…

Ну, а пока — высадка, пока — десант.

— Линкоры, поддержать крейсеры огнём, десанту полная готовность!..

Мелодия в тумане

Тишина и горы, туман и неизвестность, лишь вдали звучала странная тягучая горская мелодия, которая заставляла задуматься о величии этих гор. Мелодия ползла из тумана, как бы из ниоткуда, и не было видно исполнителя, и от этого казалось, что сами горы её исполняют.

— И зачем мы сюда пришли, зачем рушим эту красоту? — думал он, трясясь на броне танка, который медленно полз по горной дороге вверх, к их победе, к их свободе, а может, и полному краху.

Но такие мысли Влас старался гнать от себя. Он ехал в головном танке первой бригады 2-й ударной армии, и его задача была найти оптимальный маршрут через горы для наступления войск на столицу Кассиопеи, в то время, как 1-я армия, захватив Степной, через бескрайние степи должна была выйти в тыл противника, тем самым отрезать их путь к отступлению и разделить силы врага, не дать их направить в одну сторону. Степной был взят неделю назад, после десятидневного марша по непролазным болотам провинции Сан Ки Линь, при его полном руководстве. Теперь 2-я армия, пройдя маршем по более проходимой местности, должна была перейти Великую Горную Гряду и ударить в лоб двум кассиопейским армиям, оборонявшим Канопус. Задача была не из лёгких: протащить целую армию по горным перевалам, найти и создать плацдарм, и всё это надо было сделать с максимальной скрытностью, благо космическая и воздушная разведки были врагу недоступны, так как был применен проект КУПОЛ. Небо было закрыто для всех летательных аппаратов, как кассиопейских, так и земного флота. Плюсом — силовое поле глушило все сигналы, и даже из космоса нельзя было передать разведданные с любых типов радаров. И в этих условиях, с минимальными данными, он вёл армию практически в неизвестность. Да, в туман, пустоту и неизвестность….

— Адмирал, впереди деревня, — голос командира танковой колонны вырвал его из задумчивости.

— Разведку выслали?

— Так точно! По их данным ничего особенного, просто горное селение, население — около трёхсот жителей, одни старики, женщины и дети. Разведчики проверили округу, следов противника не обнаружено, все теле, радио, и связные передатчики уничтожены.

— Отличная работа, полковник! В селении сделаем часовой привал, переведём дух, продумаем дальнейший маршрут. Судя по картам, там уходят несколько дорог в нужном нам направлении, вышлите разведку проверить эти дороги!

— Уже выслал, Адмирал, да и может этот проклятый туман рассеется, а то как в супе плаваем, передёрнул плечами полковник. Да и эта мелодия жутковато звучит.

— Суп не суп, а туман гнетёт, я согласен, а мелодия на мой вкус, наоборот, успокаивает.

— Кому как.

— Колонна, прибавить темп, скоро привал!

Туман густой, словно кисель, он лез сквозь волокна нанокостюмов, сквозь пластины активной защиты. Казалось, что и под кожей он был тоже. Колонна медленно входила в селение. Обычная горная деревня, бескаркасные полукруглые дома из нанополимеров, которым не страшен ни мороз, ни сильный ветер. Церковь, магазин, небольшая ферма, в которой разводили «сиомов» — местный аналог коров, которыми, скорее всего, и кормилась эта деревушка. На улицах ни души, свет в окнах не виден, лишь туман, ветер, и мелодия.

— Давай к площади! В магазине организовать временный штаб, выставить охранение, и держать ухо востро, враг может быть близко!

— Так точно! — рапортовал полковник и начал в шлемофон раздавать указания.

Их танк тем временем вполз на центральную площадь и остановился возле единственного в селении магазина. Адмирал, одетый в обычную солдатскую форму без знаков отличия, наконец, смог спрыгнуть с брони и размять затёкшие ноги. Одна мысль беспокоила его. Враг сумел узнать об их плане, пройти через горы, правда он знал лишь о двух бригадах, о том, что целая армия собирается здесь пройти, ему было неизвестно. Бригады были посланы найти безопасный проход в горах, тогда как армия дожидалась прохода у подножия гор, находясь в глубоком тылу, делая вид, что передислоцироваться в сторону гор не собирается. И, исходя из этих данных, враг отправил две специальные горные дивизии из 1-й Штурмовой армии, подчинявшейся лично Императору. Дивизии имели огромный опыт ведения боёв в горной местности, были прекрасно вооружены и экипированы. Это — вся информация, которую смогло узнать командование, ни о дате выхода, ни о маршруте не было известно. «Горные духи», как их называли, могли нагрянуть в любой момент.

Тем временем бригада полностью вошла в деревню, были выставлены посты охранения, разослана разведка, был развёрнут взвод арт САУ, для возможной поддержки при случае атаки. Как и говорилось, в магазине был развёрнут штаб, и к нему уже подтягивались командиры рот и взводов для получения дальнейших указаний.

Влас рассматривал карту гор, можно было запустить 3D-проекцию, но ему пока хватало и обычной карты, благо она была подробно составлена и имела указания всех высот и маркировку перевалов, она была захвачена в Cтепном и ещё ни разу не подвела.

Вскоре все командиры собрались, и адмирал начал обсуждение:

— Что мы видим? Три дороги идут в нужном нам направлении, и одна чуть уходит севернее, на небольшое плато, за ним перевал и спуск к подножию всей гряды, но триста километров от Канопуса, тогда как остальные выводят на более близкое расстояние — около семидесяти. Зато здесь круче перевалы, по двум мы ещё протащим технику, а один — только для пехоты и то в спец снаряжении. Пойти лёгким путём по дальнему перевалу мы можем, но трехсоткилометровый марш сразу засекут, и эффект неожиданности будет потерян, значит, остаются две дороги, два перевала.

— Разрешите обратиться? — сказал молодой зам. командира третий роты арт САУ.

Адмирал кивнул.

— Я ознакомился с картой, по моему мнению, это селение идеально подходит для создания плацдарма, так как далее начинаются крутые склоны и ледники. Ближайшее удобное место — всего в ста километрах от Канопуса. Для их артиллерии и СЗО — это не расстояние, нам придётся часть войск держать в резерве, подальше от плацдарма, или наступать сходу, без подготовки и доп. разведданных. Это усложнит задачу. А здесь, на этом плато, — он показал на плато перед перевалом, который вёл севернее, — мы поставим арт батареи. Пусть дальность максимальная, но обстреливать город мы сможем при грамотной корректировке. Один из перевалов предлагаю разровнять инженерными войсками и установить батареи САУ и СЗО, и уже при их поддержке занять ближний к Канопусу плацдарм.

Адмирал удовлетворительно кивнул:

— И где же ты раньше был, мой юный стратег? — улыбнулся он, — мне нравиться план капитана, что остальные скажут?

— Надо бы разведку дождаться, узнать, что и как? Дороги на перевалы идут по узким ущельям, прекрасные места для засад. А наши «друзья» так и не объявились, как бы при переходе армии не завалили бы они нас камушками в этих ущельях. А так, я тоже согласен с капитаном, здесь прекрасное место для создания плацдарма, — высказался полковник Мейсон, командир бригады.

— На том и решим. Ждём данные разведки, если всё чисто, закрепляемся, берём под контроль перевалы, и начинаем готовить плацдарм, — подвёл итог адмирал.

— Я предлагаю расположить СЗО и часть артбатарей на этом леднике, — обратился к командирам подполковник Шай Си, командир второй танковой роты, — здесь достаточно ровная поверхность, высота больше, расстояние меньше, сможем уменьшить разброс, да и перевал не надо ковырять, привлекая внимание и теряя время.

Адмирал взглянул на ледник, который показал подполковник, тот начинался от тяжело проходимого перевала. Перед перевалом, по одному из склонов, можно проложить дорогу, невидную с другой стороны перевала. Ледник был достаточно гладок и вполне способен стать площадкой для расстановки артиллерии.

— А идея неплохая, думаю инженерная рота управится за пару дней. После того, как разведка вернётся, пошлите взвод альпинистов, пусть прошерстят ледник на предмет трещин, да и пару сапёров пошлите с ними, так, на всякий случай.

Командир разведроты закивал и сделал пометку в своём блокноте.

— А пока ждём разведку, всем отдыхать! На этом совещание закончено.

Влас вышел на воздух, закурил, вдохнул полной грудью и выпустил клуб серого дыма, туман так и стоял стеной, словно старый кисель.

— Как там она? — подумал он, — в эти важные дни у неё много работы, они и до высадки очень редко виделись, а теперь и вовсе. И не послать весточку, наверное, очень переживает, обещал ведь скоро вернуться, а сам пропадаю в этом тумане.

И вновь серое облако дыма вылетело из его рта. Он вспоминал каждую встречу с ней, с той самой, с родной, желанной, страстной, дорогой. Он постоянно вспоминал ее глаза, они одинакового цвета с его глазами, и это ли не знак судьбы, что свела его с той единственной, которую он искал всю жизнь?

— Адмирал, есть данные разведки, — сказал лейтенант, специально вышедший за ним.

Влас снова крепко затянулся и выбросил окурок.

— Пойдем, послушаем, — сказал он лейтенанту.

А в воздухе продолжала звучать та странная мелодия…

Узел, который не распутать

Влас шел по коридору, ведущему от командирской башни к каютам старших офицеров. Все его мысли были заняты решающим боем, на кону стояло все. Флот Кассиопеи был в двух днях от флота землян, он смог пробить дальние оборонительные рубежи и вышел на оперативный простор. Огромная армада, собранная императором, шла на земной флот, готовясь дать главное и последнее сражение, армада на армаду, флот на флот. На кону стояло существование всей Земной Федерации. И как тогда, при битве за Землю, когда надежды почти не было, Влас все поставил на кон, так и сейчас он собрал все силы, что были в его распоряжении и притянул их в стан врага.

Всего три дня прошло, как он со своими «волчатами» вернулся с Центавры, сумев уничтожить главный пункт секретной кассиопейской системы, «Купол». Он прошел безумную высадку, когда вражеские ПВО устроили такую плотность огня, что на поверхность садился каждый третий десантный шаттл. Но Влас смог посадить даже не шаттл, а малый эсминец на планету и высадиться со своим подразделением «Волк». Пройдя великие топи и великие горы, он вышел на секретный пункт управления, «Купол», и смог уничтожить его, тем самым открыв небо над Кассиопеей. И сейчас он в раздумье, но в бодром духовном состоянии, направлялся к себе в каюту, чтобы отдохнуть и еще раз все просчитать перед решающим боем.

Айрин была на смене и не могла отвлечь его от раздумий своей страстью. Находясь с ней, он забывал обо всём, его мир наполнялся страстью, похотью, желанием, он был безумцем, воплощая свои дикие подсознательные фантазии с ней, и ей это было в радость. Он чувствовал ее страсть, её дикое влечение к нему. Он видел, как у нее «сносит» голову от всего этого, и он ощущал всем телом и душой ее наслаждение. В моменты единения они были безумны, и просто не думали ни о чем, наслаждаясь друг другом. Тогда мир мерк, а перед глазами у них была только страсть!

Вот за этими раздумьями его отвлек вахтенный офицер. Слегка смущаясь, он отдал честь и обратился к Власу:

— Товарищ адмирал, вам сообщение.

— От кого? — спросил Влас.

Офицер молча отдал запечатанный конверт и скрылся за поворотом.

Влас в изумлении стоял, смотря на конверт, на котором красовался штамп контрразведки. Он знал начальника этого подразделения, его звали Александр. Молчаливый, задумчивый человек, полностью отдававший себя работе, достигший в ней фантастических результатов. Да, контрразведкой руководил настоящий спец. Влас познакомился с ним еще за полгода до начала войны, по службе. Александр еще тогда говорил, что от Кассиопеи можно ожидать нападения, хотя его ведомство было направлено на поимку шпионов и на перекрытие утечки секретной информации. Влас знал, что на Земле работает много тайных агентов, резидентов различных государств. Александр не только успешно их выявлял и ловил, но и старался перевербовать для работы на Солнечную Федерацию. Влас также знал, что у Александра под контролем почти все тайные агенты. Обычно работа этого ведомства по прямой не касалась Власа, и полученный конверт очень его удивил, тем более, что Александр, если нужно, мог вызвать его по общей связи или, на крайний случай, позвонить. А тут — конверт с гербовой печатью его ведомства, что было очень неожиданным. Влас распечатал конверт, на листке рукой Александра было написано: «У меня есть важная информация для Вас, касающаяся вашего окружения. Прошу, как можно скорее, явиться ко мне в ведомство». А последнее слово, которое заставило бешено биться сердце Власа, было «Айрин». Влас, сломя голову бросился в сектор контрразведки. Он буквально ворвался в кабинет Александра, бросил ему на стол листок и вопросительно посмотрел на него. Александр лишь горько ухмыльнулся и произнес:

— Да, конспиратор из вас, адмирал, еще тот! Зачем было так мчаться ко мне, ведь информация никуда не убежит?!

Влас снова вопросительно посмотрел на Александра, сердце казалось выпрыгнет из груди, и сквозь зубы смог только прошипеть:

— Говори, что с Айрин? И что это все значит?

Вместо ответа Александр встал со своего места, поправил форму, нажал селектор связи на своем столе:

— Дежурный, подготовь допросную и приведи «болтуна» (так на сленге называли агентов, согласных добровольно передать информацию) туда, я сам хочу с ним пообщаться.

— Так точно! — рапортовал дежурный.

— Пройдемте, товарищ адмирал, я хочу, чтобы ты поприсутствовал при одном, очень важном для тебя, допросе.

Александр направился к выходу из кабинета. Влас на ватных ногах, до конца ничего не понимая, последовал за ним.

Допросная была обычная, по центру стоял стол, по краям — два стула, на столе лежал самописец, который преобразовывал речь в текст и записывал на карту памяти, в углу висела камера, лампа под потолком, вот и вся обстановка. На одном стуле уже сидел мужчина, ничем не примечательный, в гражданской одежде, его взгляд был испуганным, руки дрожали, было видно, что мужчина очень нервничает.

Александр сел на противоположный стул, вдруг его взгляд стал непроницаем, тверд, в нем читалась сила. Он направил его на мужчину, тот вздрогнул, но не смог отвести глаз.

Александр начал допрос:

— Прошу еще раз рассказать нам ту информацию, которую вы час назад рассказывали моему сотруднику!

Мужчина дрожащим голосом ответил:

— Я все расскажу, только мне обещали дать гарантии по сохранению моей жизни, и на защиту.

— Все зависит от того, что вы нам расскажете сейчас, и не вам ставить условия! — стальным голосом ответил Александр, не отводя глаз от допрашиваемого.

Влас наблюдал за этим, он знал, что Александр пытается взглядом полностью подчинить волю мужчины, он знал эту технику контрразведчиков, и сам немного владел ею. После вот такого взгляда допрашиваемый не мог уже что-то утаить. Прием в шутку называли «мозгочисткой» или «стальным взглядом». Он был очень эффективен, это было что-то среднее между погружением в транс и гипнозом, и Александр, в совершенстве владеющий этим, сейчас по полной программе применял его.

— Прошу вас успокоиться и все рассказать. От того, насколько информация, нами услышанная, будет важна, мы примем решение о дальнейшем вашем существовании. Итак, представьтесь!

— Николас Судкевич, рабочий инженерной службы на данном корабле, был переведен на «Дорогу Славы» после наступления на пояс Астероидов.

— Кто вы, и чем занимаетесь, мне не интересно. Мне нужна суть, вы пришли к нам в ведомство с просьбой о гарантии сохранности вашей жизни, согласившись передать важную информацию. На предварительном допросе вы рассказали моему сотруднику, что являетесь завербованным агентом кассиопейской разведки, верно? — голос Александра был тягуч и спокоен, он смотрел на Судкевича, как удав на кролика, гипнотизируя своим взглядом.

— Да, я являюсь тайным агентом Кассиопеи, был завербован два года назад, моя задача — быть связным между штабом разведки и агентами, выполняющими секретные задания. Мое кодовое имя — «Нийсук», на данной стадии я являюсь связным с кодовым именем «Айви», которая носит имя Айрин.

Стул, на котором сидел допрашиваемый, вылетел из-под него и ударился о стену, но упасть тот с него не успел.

Влас крепко взял мужчину за горло, поднял над собой и прокричал:

— Повтори, что ты сказал!!!

Мужчину настигла паника, он чувствовал, что сильная рука Власа с каждой секундой все сильнее сжимает его шею, он в бессильной попытке попытался своими руками ослабить хватку Власа, но было бесполезно.

— Повтори, что ты сейчас сказал, — сквозь зубы снова задал вопрос Влас.

Мужчина дрожащим голосом начал все повторять сначала.

Влас оборвал его на полуслове:

— Повтори, чей ты связной?

Александр не спеша подошел к ним:

— Ну зачем так с информатором то? Он бы и так все рассказал. Сила — не наши методы, отпусти его, он сам все расскажет.

Александр посмотрел снова в глаза мужчине.

Тот мотал головой в знак согласия, повторяя дрожащим голосом:

— Расскажжжуу, раассккааажжуу.

Влас чуть успокоился и разжал руку, допрашиваемый мешком упал на пол, обхватил покрасневшую шею своими руками и закашлял.

Влас, не глядя на Александра, спросил у него:

— Камера и самописец пишут?

— Нет, я все отключил, я же понимаю, что это совершенно секретная информация. Мой сотрудник, ведший первичный допрос, подписал соответствующие бумаги о неразглашении тайны, и скоро будет переведен на дальнюю провинцию. Он как раз родом оттуда, так что утечки не будет.

— Можно, я поговорю с допрашиваемым один на один? Обещаю, силу применять не буду.

— Да, почему нельзя? Можно. Я буду ждать тебя в своем кабинете, тоже расскажу что-то интересное.

— Хорошо, — ответил Влас.

Александр вышел, Влас покосился на камеру, мерцания не было, значит точно выключена, хотя это не давало уверенности, что где-то в стене нет скрытой камеры. Но выбора не было. Влас кивнул мужчине на валяющийся стул, а сам сел на свободный. Тот ползком подобрал стул и кое-как взобрался на него. Повернул голову в сторону Власа и ужаснулся от его взгляда, в нем было столько злобы, ненависти и боли! Он понял, что тот любой ценой узнает от него всю информацию.

— Продолжай, — тихим голосом сказал Влас, и мужчина продолжил.

Он рассказал, что Айрин является особо секретным агентом, подчиняющимся лично тайной полиции императора, и что данные от нее он передавал не в обычный штаб разведки, а лично, в имперский штаб по сверхсекретным каналам. Он рассказал, что через него прошла информация о «112» конвое, о системе работы центра обработки данных, некоторые чертежи «Дороги Славы», о прорыве солнечной линии фронта, об операции по защите конвоев и многое другое. Влас слушал и не верил. Та, которой он доверял, оказалась вражеским шпионом! Она предала его! Как она могла? Ведь он жил ей, он дышал ей, он смог перевести ее к себе на «Дорогу», он рассказывал все действия, все мысли, все стратегии, а она все это передавала врагу! Он понял теперь, что их встреча была неслучайна, и что под видом застенчивой девушки оказалась дьяволица! Но конец рассказа шокировал его еще больше.

Связной рассказал, что четыре месяца назад пришел приказ «объект — ноль», что означало — убить Власа. Связной рассказал, что после этого Айрин больше не выходила на связь, а неделю назад на него вышел другой агент и сказал, что теперь он — его связной, и запросил все данные на Айрин. Что и как делает, где работает, — полную информацию.

Из этого Влас понял, что на Айрин началась охота, но душу и сердце грело то, что она не выполнила последний приказ! Он ведь был еще живой! Или она ищет удобного случая? Да какой случай, они проводят все свободное время вместе, шансов у нее было предостаточно, но она не выполнила приказ. Почему? Сердце подсказывало, что это неспроста, не могло оно ошибиться в чувствах Айрин. Влас всегда ее чувствовал, даже находясь на другом конце Галактики. Он ощущал Айрин, ее настроение, ее желания, как будто невидимая сеть связывала их.

Он всегда поражался рассказам Айрин о том, что происходило с ней, когда он бывал в походах. Как у нее нарастало чувство тревоги, и она понимала, что он в опасности, как она жуткой колющей болью в сердце ощущала, что ему грозит беда, когда он попадал в засаду. И он все ярче и глубже ощущал Айрин в глубине себя. Он тоже не мог забыть, как в момент, когда он был смертельно ранен, образ Айрин протянул ему руку, и благодаря этому он выжил. Он всегда, за несколько минут, чувствовал ее приближение, а потом по коридору слышались ее легкие шаги, и замок открывался, и он тонул в ее глазах, в ее объятиях. Он все это чувствовал, и она чувствовала тоже. Но как он не почувствовал, что она — предатель?! Как она хитро сыграла на его чувствах, эмоциях, так, что он просто потерял всякую бдительность. Сердце говорило Власу, что у нее не было выбора, иначе она не была бы рядом, или ее вообще бы не было. И последний приказ ею не выполнен, значит, она не такая, значит что-то чувствует к нему. Да, Влас ощущал тепло ее души, он знал, но пока только не признался Айрин, что любит ее до безумия, что просто не представляет жизни без нее. И вот, в один миг все рухнуло, и как быть? Ком подступил к горлу, в глазах виднелись слезы и ярость. Он и не заметил, как мужчина закончил рассказ. Лишь когда тот жалобно простонал, мол, «что с ним теперь будет», Влас направил на него взор.

— Значит так, как тебя там, не важно, сейчас я выйду. Нашего с тобой разговора никогда не было, и вообще ничего этого не было, — он окинул взглядом комнату, — я сделаю так, что через несколько часов ты улетишь на самую дальнюю планету Солнечной федерации, туда, где почти нет людей. Но я буду следить за тобой, и, если ты хоть на чуть-чуть откроешь свой рот, я убью тебя! А сейчас жди, скоро за тобой придут.

* * *

Влас постучал в дверь.

На столе у Александра лежал самописец. Влас опустился в кресло напротив него:

— Есть что-нибудь выпить? Голова ничего не соображает.

Александр выдвинул ящик стола, достал бутылку коньяка и две стопки, молча разлил и передал одну Власу.

Тот одним движением проглотил коньяк и вопросительно посмотрел на Александра:

— Ну, ты хотел что-то мне рассказать?

— Да, я пробил по своим источникам ее. Айрин, кодовое имя «Айви», личный агент гвардии тайной полиции императорского дворца. Император лично отбирает агентов, при том он отбирает одаренных детей и полностью подчиняет себе их разум, готовя из них самых преданных агентов, на которых можно целиком положиться. Айрин — одна из них. Двадцать лет назад она жила в созвездии Водолея, там сейчас — пара наших колоний. Так вот, Айрин, да, это действительно ее настоящее имя, думаю, это имя знает на Кассиопее лишь император, а для остальных она — Айви, в детстве потеряла родителей, и ее приютили монахи одного из местных монастырей и определили в послушницы. Монастырь вроде как монастырь, но те монахи славились телекинезом, возможностью невидимыми нейронными нитями связываться и ощущать других членов монастыря, передавая им информацию. Но суть учений монастыря — не подчинение чьей-то воле и управление чьим-то разумом, а наоборот, в принятии через эту сеть чужой боли, чужих страданий, чтобы облегчать их людям. Агенты Кассиопеи давно следили за этим монастырем, а у Айрин оказались выдающиеся способности к этим связям. И тогда, по личному приказу императора, кассиопейский флот напал на планету, но все корабли были разных проектов, от разных стран, у солдат не было знаков различия, поэтому все выглядело, как пиратское нападение, а главной целью была Айрин. Солдаты уничтожили монастырь, хотя монахи достойно сражались, пленили Айрин под видом работорговцев, а затем император сделал фиктивное нападение на корабли, на одном из которых была она, и выступил ее «спасителем». С тех пор под его пристальным надзором Айрин и выросла, считая императора своим вторым отцом и желая отомстить тем, кто напал на монастырь. Ты понимаешь, что промывать головы он умеет, у него таких агентов — целая рота, и все верны лично императору, а он, играя на их сознании, заставляет добывать любые данные, устранять любые объекты, любых, неугодных ему людей. Да, самое главное! Специализация Айрин — «тихий убийца», она незаметно подбирается к объекту, втирается в доверие, вытягивая из него информацию, а затем, когда приходит приказ от императора, подстраивает несчастный случай.

Влас молча слушал, потом сам взял со стола бутылку, налил себе стопку, выпил и задал вопрос Александру:

— Ты знал о ее последнем приказе?

— Да, конечно.

— Как думаешь, почему она не выполнила его, ведь у нее было столько возможностей?

— Не знаю точно, но могу лишь предположить.

— Давай, — произнес Влас, хотя ответ был уже у него в груди.

— Я, только не подумай ничего, давно за тобой наблюдаю, прости, но у меня такая работа, и я увидел очень интересный факт. У тебя похожий дар — «протягивать нити», как и у Айрин. Помнишь, как ты рассказывал, что во время операций со своими «волчатами» ты чувствуешь каждого? Чувствуешь, когда кому-то грозит опасность, или кто-то что-то не так делает. Так вот, Айрин тоже это почувствовала, ведь, я уверен, что у вас были моменты, когда, несмотря на расстояния, вы приходили на помощь друг другу, ощущали опасность оба, как единое целое. Я не могу точно описать, но уверен, что это было.

Влас посмотрел на Александра с изумлением и кивнул головой, тот продолжил:

— Так вот, думаю, ты помог почувствовать Айрин эту связь, она вспомнила детство, к тому же вы очень похожи, у вас глаза даже одного цвета. Ведь во дворце ее заставляли уметь чувствовать объект, чтобы тот не ушел, или ощущать, когда будет момент для выполнения приказа, а ты заставил ее вспомнить то, чему ее учили монахи, а они учили помощи, доброте, заботе. Ты изменил Айрин, ты заставил пробудиться в ней новым чувствам, новым ощущениям. Ведь ты любишь ее?

Влас опять только смог кивнуть головой.

— Так вот, я уверен, что и она влюблена в тебя. Анализировать передачу ее данных я как раз закончил. В начале войны она передавала очень ценные сведения, а с каждым разом данные становились все менее значимые. А когда получила «нулевой» приказ, то вообще перестала выходить на связь. Твоя любовь изменила ее, у нее душа стала по-детски чистой, ты очистил ее. Ваша связь — это что-то необъяснимое, ты передал ей все самое лучшее, что у тебя есть, и она доверилась тебе, она постепенно научилась верить тебе.

— И что теперь делать? Как ее вытащить? Почему она не говорит, кто она на самом деле? Ты знаешь, что за ней охотятся?

— Да, знаю. Мы взяли уже ее под контроль, не переживай. Ей, пока ты здесь, ничего не угрожает. А почему не рассказала? Думаю, — страх. Она знает, что делают со шпионами, она понимает все и боится, что ты ее не простишь и просто убьешь. Ей сейчас гораздо тяжелее, каждый ее неверный шаг может привести к смерти. И еще, я думаю, она тебя оберегает, ведь пока ты жив, у нее есть шанс, что агенты подумают, — она просто не может выполнить приказ, и, скорее всего, сначала постараются выяснить, почему? Она — очень ценный агент для императора, и без веских оснований таких как она не убирают. А что делать, я не знаю. Это как завязать узел «от балды», смочив его, сильно-сильно затянуть, а через долгое время постараться его развязать.

— Каждый узел можно развязать, — ответил Влас.

— Да, но сколько уйдет времени, никто не знает. На твоем месте я бы вывез Айрин далеко-далеко, но прежде вам надо поговорить. У тебя же есть верные люди среди капитанов транспортов.

Влас кивнул.

— Так поговори с ней, все расскажи, объясни. И постарайся тайно вывезти ее отсюда. Хоть и война скоро закончится, но агенты, я почти уверен, останутся, особенно из тайной полиции, они фанатично преданы императору, и думаю, кому-нибудь из них придет мысль убить Айрин, обвинив в разгроме империи. Ведь она не устранила тебя, а ты всегда на виду, и она с тобой, и дотянуться до нее легко, и чем дальше она от тебя, тем она в большей безопасности, а ты старайся развязать этот узел. Мы — в помощь, на то мы и контрразведка, а когда узелок развяжется, может у тебя получится найти ее. А там сам решай, это лишь мое мнение.

Влас вздохнул, в голове был полный хаос, он кажется словно спал, и это был дурной сон. Он не мог поверить в происходящее, но его чувства и слова Александра придавали уверенности, что Айрин уже не та, какой была раньше. Он был уверен, что она его любит, и ему надо было спасти ее от грозящей опасности! Плевать на себя! Даже если он лишится должности, а ему придется связать Айрин, чтобы вывезти, он готов это сделать, лишь бы с ней было все в порядке! Ведь, любовь, это когда жизнь другого человека превыше своей, а Влас знал, что любит Айрин, и был уверен, что и она любит его, а значит, они вместе все смогут, преодолеют все преграды! Ну а сейчас нужно срочно поговорить с ней!

Он встал, протянул руку Александру, посмотрел ему в глаза и сказал:

— Спасибо огромное! Я — твой должник, можешь просить у меня, что хочешь, я выполню!

— Да не надо ничего. Сделай только одно маленькое дело!

— Какое?

— Победи в этой войне, это будет достойная расплата!

Влас отдал честь:

— Так точно! Я выиграю ее! Через несколько дней все будет закончено!

Он вышел из кабинета. Из души исчезла ненависть, его душа горела от любви!!!!!!!

Горькое слово «Победа»

— Победа, победа, ура! — слышались вокруг восторженные голоса.

Люди обнимали друг друга… Лишь он, стоя на капитанском мостике, был мрачен! Вот и всё, вот и конец всему тому, чем он жил последние три года, чем он дышал, о чём он думал, и о другом, о ней, о той, с которой он БЫЛ, о той, которой были отданы и сердце, и душа, о той, с которой он был мальчишкой, безумным влюблённым мальчишкой, о той, с которой он забывал обо всём, с которой он так любил засыпать и просыпаться, любил её запах, любил её глаза, улыбку, да просто он ЛЮБИЛ ЕЁ!

— Старпом, примите командование, подготовьте акты о приёме пленных и передаче кораблей, всё должно пройти согласно протоколам о сдачи в плен! Если понадоблюсь, я в своей каюте, — стальным голосом проговорил Влас.

— Есть, адмирал! Поздравляю, вы сделали невозможное, вы подарили нам мир! — радостно рапортовал старпом.

Влас лишь пожал плечами, мол, а как иначе? И молча покинул командирскую рубку, направляясь к лифтам, ведущим к офицерским каютам. Вокруг мелькали восторженные лица, все кричали: «УРА! ПОБЕДА!» Корабли салютовали холостыми залпами. В воздухе висел всеобщий дух победы.

Но ему хотелось кричать, крушить стены, бить посуду! ЕЁ нет рядом, ОНА не видит его, он не может поделиться своей радостью, прижать её к себе и прошептать на ухо, что она — самая желанная Победа в его жизни. С такими мыслями он вошёл в свою каюту, молча достал из бара бутылку своего любимого виски. Он налил полный стакан и подошел к огромному иллюминатору. Как они любили, налив стакан виски с колой, стоять у него в каюте и смотреть в глубину космоса. Он прижимал свободной рукой её к себе, ощущая её тепло, аромат её тела, её дыхание, и мир замирал. Казалось, что нет ничего, кроме них, нет войны, нет проблем, нет времени, нет ничего, кроме них. Они могли стоять часами и молчать, им не надо было слов, зачем они, когда они чувствовали друг друга душой, всеми частями тела. Он помнил те безумные ночи, что проводили они вместе. Когда она была в его постели, он забывал, кто он. Когда она от наслаждения разрывала простыни, в те мгновения, как будто кто-то другой был в его теле, тот, для которого было лишь одно — ОНА. И не было ничего другого, не было войны, не было смертей, не было изнурительных переходов, не было ожесточенных боёв. Была лишь ОНА. Он был готов на всё, хоть в ад хоть в рай, он был готов перевернуть мир наизнанку, пойти по головам ради одной её.

И ещё помнил он о том, кем она оказалась, о том, что она предавала его, пользуясь его любовью, доверием. И помнил о том, что любовь оказалась сильнее. Он помнил о последней их ночи, проведённой вместе, когда были расставлены все точки над Й. Как она рыдала в его объятьях, признаваясь в любви, как её глаза, наполненные слезами, говорили о любви, о том, что всё встало на свои места, о той безысходности, о понимании, что всё случилось, и о том, что ей уже было всё равно, что будет дальше, что есть только он и она, и миг, в котором они вместе.

Он помнил, когда вгорячах он кричал:

— Почему, почему ты не убила меня? Почему ты не выполнила приказ?

И как она подняла глаза и тихо сказала:

— Я люблю тебя.

И когда ноги его подкосились, и как он прижал её к себе и прошептал:

— Я тоже тебя люблю, больше жизни, малыш.

И как они долго стояли, обнявшись, как слёзы текли из их глаз. Они просто смотрели друг на друга и не могли сказать ни слова от переполнявших их чувств, он всё это помнил. Стакан полетел в стену и с грохотом разбился. Крик, неистовый дикий, полный бессилия, вырвался из его горла. Крик тоски и боли, он — адмирал, победивший в войне на истребление его народа, пройдя путь от капитана до адмирала, не проигравший ни одного сражения, он, которому надо кричать от радости, что смог закончить эту изнурительную войну, что он здесь, на вражеской территории, заставил сдаться огромную империю, он должен радоваться, но он плакал и кричал от тоски боли о том, что она не может быть рядом и разделить его радость! Он вспоминал жестокие бои, когда казалось не было шанса на спасение, когда лишь тетка Удача была на его стороне. Он вспоминал горящие корабли, разрывы снарядов, вспышки импульсных орудий, он помнил крики, стоны…, он не один раз глядел смерти в глаза и смеялся. А еще он помнил все его встречи с ней! Как перед войной, на приеме в честь прибытия флота, он увидел эти глаза и не смог оторвать от них взгляда, как он подошел к ней, робея как юнец, и как она ответила ему игрой флиртом, и с каждой встречей эта игра все больше и больше превращалась в чувства, в жизнь. Он помнил то уютное кафе, в которое они свернули, спасаясь от патруля, он помнил, как впервые ее обнял, как прижал к себе, и она ответила ему искренне и страстно. Он до сих пор помнил их первый поцелуй! Влас налил новый стакан. Он помнил первую ночь, когда, забыв обо всём, он погрузился в мир ее страсти, ее жара, и не было слова «нет» были лишь «еще» и «я — твоя». И он помнил итог, чтобы спасти ее, им пришлось расстаться. Как, имея надежного друга, он смог втайне отправить ее подальше от разбирательств. Он знал, что, как ни старайся, ее имя всплывет, и он не сможет защитить ее, как бы ни хотел. И разве эта его победа? Зная, что, выиграв войну, он потерял любовь, скорее навсегда, разве к этому он шел? Он хотел одного, — мира для народа и любви, чистой, искренней, безумной, от которой голова кругом. Он нашел ее и потерял! Разве эта победа, к которой он шел?! Крик тоски вырвался из его груди, и второй стакан полетел на пол!

Примечания

1

доскональный перевод с кассиопейского языка

2

АОТ — автоматическая огневая точка

3

бомбарда — тяжелый крейсер, созданный для взлома обороны противника, проект 228, задача — пробивание прохода через минные поля, уничтожение станций обороны противника; действует только в составе эскадры прикрытия!

4

САУ — самоходная артиллерийская установка

5

САР — станция автономного развертывания

6

СЗО — система залпового огня

Content

Ласло Деметер
Хроники Космического Патруля

Пролог

Начало

Глаза того же цвета

Неизвестность

Выродки

Несущий «смерть»

Дорога в ад. Приказ

Дорога в Ад. Стоять насмерть!

Битва за Марс. Потешный полк

Битва за Марс. Лишь дерзким сопутствует «тетка Удача»

Девчонкам всегда тяжелее на войне

А в смотровую щель такое небо чистое

За гранью сил

Только живи

Выход из боя

Конвой 112. «Ямато»

Гибель «Ямато» или конвой должен жить!

Надежда — глупое чувство, но надеяться надо!

Час Х

Бой

Медведи

Наука побеждать

Засада

Страсть

От Юпитера до Плутона

Высадка. Начало

Мелодия в тумане

Узел, который не распутать

Горькое слово «Победа»

Примечания