Лорна Кук

Забытая деревня

Посвящается Стивену.

Ты для меня целый мир. Спасибо тебе за все.

Мелисса приехала в Дорсет со своим возлюбленным отдыхать, но Лиам целыми днями где-то пропадает, и девушка вынуждена развлекать себя сама. Решив во что бы то ни стало получить от отпуска удовольствие, Мелисса отправляется на поиски достопримечательностей, которых в округе оказывается предостаточно. Она и не подозревает, что секреты прошлого способны перевернуть не только настоящее, но и будущее. Заброшенная деревня Тайнхем, откуда в 1943 году военные выселили всех жителей, откроет Мелиссе темные тайны, которые заставят ее изменить собственную жизнь.

Идеальное сочетание детективной интриги и романтики, правды и вымысла, исторических фактов и сиюминутной реальности не оставит равнодушными любителей самых разных жанров.

Пролог

Тайнхем, графство Дорсет,

декабрь 1943 года

Сдерживая дрожь, леди Вероника стояла на деревенской площади перед толпой сельчан. Она отчаянно надеялась, что никто из них не прознал о событиях прошлой ночи. Веронике было знакомо каждое из двухсот лиц, выжидающе смотревших на нее и на красивого мужчину, до боли сжимающего ей руку. Он должен был что-то сказать им: они ждали от него ободряющих напутствий, хотели услышать, что все делают правильно. Тогда они смогут гордиться собой, покидая родную деревню и передавая ее военным под тренировочную базу. Их поступок войдет в учебники истории как акт беспримерного самопожертвования ради победы в войне и во имя отчизны.

— Сэр Альберт?

Викарий давал понять, что пора произносить речь.

Стоявший рядом с Вероникой мужчина кивнул и сделал несколько шагов вперед. Она последовала за ним. Он еще крепче сжал ее ладонь. Вероника ощутила, как массивное обручальное кольцо мужа впилось ей в пальцы, и вздрогнула.

Ей стало дурно. Свободной рукой Вероника дотронулась до шишки, набухшей на затылке. Большую часть крови — а ее было немало — Веронике удалось смыть, но немного липкой жидкости все еще осталось на пальцах, когда она опустила руку. Вероника вытерла ладонь о черное платье — траурный наряд, который сочла уместным надеть сегодня, в последний день жизни деревни.

Альберт посмотрел на жену отсутствующим взглядом и сжал покрепче ее ладонь, словно хотел убедиться, на месте ли Вероника, и до сих пор не мог поверить в происходящее. После этого он обернулся к толпе и заговорил.

— Сегодня исторический день, — начал Альберт. — Сегодня жители Тайнхема жертвуют своей деревней ради спасения страны, ради благополучного исхода войны. Мы уходим не навсегда: мы вернемся, когда будет одержана победа. Нас объединяет этот исход, это изгнание из родных мест. В нынешней войне можно победить только добровольными усилиями хороших людей. Не вы одни приносите в жертву свой дом и кров. Каждый фермер и лавочник, каждые мужчина, женщина и ребенок, включая нас, живущих в Тайнхем-хаусе, — мы все едины в нашем подвиге. А когда война будет окончена, мы вместе вернемся сюда.

Его короткую речь встретили с угрюмыми лицами, но, как только он умолк, все захлопали, несмотря на печальный повод для собрания. Вероника расслабилась. Она понимала, что речь должна была тронуть сердца сельчан и примирить жителей с тем, что они без сопротивления покидают свои дома. Так или иначе, отменить реквизицию было уже невозможно. Пока все расходились, чтобы собрать свои немногочисленные пожитки, Вероника, закрыв глаза, вновь и вновь переживала события вчерашнего вечера. У нее появилось почти непреодолимое желание закричать, но надо было еще немного потерпеть. Она не будет скучать по деревне, не будет скучать по Тайнхем-хаусу.

Мы вместе вернемся сюда, сказал он. «Нет, — подумала Вероника. — Этому не бывать». Она больше не желала видеть это место.

Глава 1

Дорсет, июль 2018 года

Мелисса сама не понимала, какого черта она вообще сюда заявилась. Поначалу поездка показалась ей хорошей идеей. Когда она прочитала в местной газете про забытую деревню, все выглядело очень романтично: потерянная во времени деревушка, которую отняли у жителей в 1943 году и отдали военным, готовившимся к высадке в Нормандии. Теперь, спустя столько лет, деревню наконец вернут прежним жителям. Всю эту заброшенную территорию с пабом, домами, церковью, школой, лавочками и множеством других зданий предполагалось передать обратно сразу по окончании войны, но, как писала в то утро газета «Пербек таймс», тогда ничего не вышло. Жителей обманули. И вот теперь Мелисса ехала на торжественное открытие деревни Тайнхем, с черепашьей скоростью двигаясь в потоке двух сотен других авто. Она оказалась не одинока в своем желании поскорее увидеть новейшую туристическую достопримечательность дорсетского побережья.

Мелисса попыталась отрегулировать обдув кондиционера, но лишь убедилась, что он и без того работает на максимальное охлаждение, никак, впрочем, не облегчая существования в этот, судя по всему, самый жаркий день года. Возможно, ее раздражала необходимость сидеть без движения, а тем более — сидеть без движения в невыносимой июльской жаре. Мелисса почувствовала, как солнечные очки сползают с носа. Она сорвала их и швырнула на пустующее пассажирское кресло. Отскочив от сиденья, очки стукнулись о пластиковый корпус дверцы. Мелисса потянулась за ними и водрузила обратно на нос. Эта жара ее доконает.

— Ну почему так долго? — воскликнула она, ударив ладонью по рулю.

На самом деле не жара и даже не пробка вызывали в ней раздражение. Источником его был бойфренд Мелиссы Лиам, который посулил ей двухнедельный романтический отпуск, а сам практически все время болтался на серфе по колено в волнах прибоя, или чем он там еще занимался, рассекая туда-сюда вдоль берега на своей доске. И где ее романтические каникулы? Мелисса пыталась рассуждать здраво: конечно, погода чудесная, в самый раз для серфинга. И конечно, Лиам должен ловить момент и получать удовольствие. В конце концов, он заплатил кучу денег за хибарку в Киммеридже, которая обеспечивала ему возможность сбежать от скучной, хоть и высокооплачиваемой работы в банке. Он имел право оторваться. Но Мелисса не ожидала, что ей придется весь отпуск коротать в одиночестве. Восемь месяцев назад, когда они впервые вместе выехали на море, она попыталась освоить доску. Но у Лиама не хватило терпения ее учить, особенно после того, как стало очевидно, что на серфе ей не устоять, не говоря уже о том, чтобы поймать волну. И когда она сдалась, Лиам не стал ее уговаривать. И все же Мелиссу немного удивляло, что с момента их приезда Лиам каждый день отправляется на серфинг.

Утром, когда она предложила куда-нибудь сходить вместе, поглазеть на достопримечательности, он ответил: «Давай не сегодня». Скучая в одиночестве, Мелисса в десятый раз обошла игрушечную деревушку Киммеридж и набрела на газетный киоск, где нашлась пара глянцевых журналов, чтобы убить время до прихода Лиама. Продавщица, стоявшая за прилавком, читала статью на первой полосе местной газеты.

— Давно пора, — прокомментировала она, когда Мелисса подошла поближе. — Безобразие: столько времени держали ее на замке. Им до сих пор не разрешают туда вернуться.

— Кому? — чисто из вежливости поинтересовалась Мелисса.

— Жителям Тайнхема, разумеется. Вернее сказать, бывшим жителям. — Продавщица ткнула пальцем в газету: — Деревню открывают как раз сегодня. — Она покачала головой. — После стольких лет. На это стоит посмотреть.

Звякнувший дверной колокольчик возвестил о приходе нового покупателя, который вежливо пристроился за Мелиссой. Она, не задумываясь, протянула руку и взяла с полки газету. В глаза бросился заголовок: «Возвращение забытой деревни».

Заплатив за журналы и газету, Мелисса вышла на солнцепек, чтобы прочесть передовицу. Внезапно она потеряла интерес к светской хронике и космическим ценам на модную одежду, увлекшись историей давно заброшенной деревни. Возможно, на отдыхе Мелисса предпочла бы заняться чем-нибудь другим, но особого выбора все равно не было.

Вооружившись газетой и помятой картой местности, найденной в бардачке, Мелисса решила провести тихий день на природе, вместе с кучкой пенсионеров исследуя так называемую забытую деревню. Но к тому моменту, когда ей наконец удалось припарковать машину, она начала сомневаться в правильности своего решения приехать в Тайнхем. Судя по забитой стоянке, день обещал быть довольно суетным.

Очевидно, для местного населения событие имело огромное значение. Интересно, рассуждала Мелисса, сколько среди присутствующих тех, кто, как писала газета, считал себя обокраденным с того самого зимнего дня 1943 года, когда вся деревня, все дома и все прилегающие фермерские земли были реквизированы в пользу армии?

Присоединившись к толпе туристов, Мелисса прошла по гравийной дорожке до небольшой сцены, где ее тепло приветствовал благовидный пожилой джентльмен в светоотражающем желтом жилете, гордо вручивший ей рекламную листовку. Мелисса улыбнулась ему в ответ, и он переключил внимание на следовавших за ней многочисленных посетителей.

За сценой Мелисса заметила широкую красную ленту, протянутую между двумя новенькими столбами. Она вздохнула, осознав, что намеченной ею пятиминутной экскурсии среди развалин будут предшествовать торжественные песни и пляски. Но потом она сразу поедет обратно. Вдруг Лиам пораньше вернется с пляжа и они смогут где-нибудь поужинать или просто расслабиться в саду с бокалом вина, наблюдая, как солнце садится в море. С тех пор, как Лиам с Мелиссой приехали в Дорсет, они так ни разу вместе и не посидели.

Ее мысли прервал мужчина, поднявшийся на сцену. Бурные аплодисменты, сопровождавшие его появление, отвлекли Мелиссу от фантазий про вино и закаты.

Мелисса взглянула в листовку, которую ей вручили. Там было сказано, что историк и телеведущий Гай Камерон торжественно откроет Тайнхем для летнего посещения широкой публики. Рядом с объявлением красовался черно-белый портрет Гая Камерона: длинные темно-русые волосы и смеющиеся глаза. Сложив листовку, Мелисса сунула ее в карман джинсов, так и не поняв, кто такой этот Камерон, — очевидно, какая-то знаменитость.

Мелисса не была фанаткой исторических телепередач, если не считать костюмных драм. Шляпки и корсеты, а также красавцы в развевающихся белых сорочках, скачущие верхом вдоль полосы прибоя, нравились ей куда больше.

Мелисса вместе с окружающими похлопала, приветствуя восхождение на сцену Гая Камерона. Одновременно она постаралась незаметно выбраться из толпы и встать в сторонке, чтобы получить доступ к свободному пространству и свежему воздуху.

Историк, похоже, был личностью весьма популярной, потому что аплодисменты, по мнению Мелиссы, слегка затянулись. Пока он произносил свою речь, Мелисса собрала липнувшие к шее волосы в высокий хвост и поправила очки на носу.

— История Тайнхема привлекала меня на протяжении многих лет, — начал Камерон. — Люди, которые здесь жили, — что с ними стало? Где они осели? Чем занимались? Как они реагировали, когда им объявили, что у них есть один месяц на сборы, а дальше они должны уехать отсюда, не зная, когда им позволят вернуться? Не зная о том, что им вообще не позволят вернуться. Целая община потеряла свою родину… — Он замолк на несколько секунд, чтобы драматизм его слов в полной мере дошел до аудитории.

В повисшей тишине Мелисса оглядела толпу.

— Деревня была реквизирована, — Камерон коротко справился со своими записями, — но жителям обещали, что в мирное время они смогут сюда вернуться. Наверное, стоило более детально уточнить, когда именно. — Историк улыбнулся, и в толпе раздался оживленный смех.

Мелисса поджала губы, сдерживая улыбку.

— Тайнхем занимает в моем сердце особое место, — заговорил он серьезно, и публика помрачнела вместе с ним. — Я вырос в нескольких милях отсюда. Моя бабушка была родом из Тайнхема, она жила тут, когда пришло известие о том, что она, все ее друзья, родные и работодатели должны покинуть деревню. Бабушка рассказывала мне о своих чувствах, хотя каждый житель воспринимал изгнание по-своему. Надо сказать, в сплочении общества в момент грядущего разрыва связей мне видится трагическая ирония.

Сегодня мы снова здесь, но не в той деревне, какой она была когда-то, а в той, какой она стала.

Проходя по улицам Тайнхема, вы увидите разрушенные временем дома. В целости сохранились только церковь и школа, и я рекомендую вам зайти внутрь: здания доступны для широкой публики. Посмотрите на старые фотографии деревни и другие экспонаты. А сейчас, семьдесят пять лет спустя после реквизиции, я с удовольствием объявляю деревню Тайнхем вновь открытой.

Под аплодисменты историк спустился со сцены, и девушка, которая прямо-таки светилась от радости сопричастности к великому событию, вручила ему гигантские церемониальные ножницы. При виде их Камерон отшатнулся и что-то сказал девушке, отчего она захохотала, отбросив назад волосы. Историк перерезал ленту, и та упала на землю.

Толпа потекла вперед, направляемая гидами в светоотражающих жилетах. Мелисса подождала, когда основной поток преодолеет ворота, и только потом присоединилась к осмотру. Она наблюдала, как телезвезда разговаривает с несколькими посетителями. Камерон с готовностью позировал для снимков и расписывался в книгах, автором которых, как догадалась Мелисса, сам и был. Он улыбался направо и налево, и Мелисса подумала, что быть знаменитостью, наверное, утомительно: вечные улыбки и притязания на тебя со стороны незнакомцев. Как только очередной поклонник отходил от Камерона, его место сразу же занимал следующий. Мелисса бросила на историка последний взгляд и шагнула через ворота в забытую деревню.

Часа через полтора мимо прожужжал гольф-кар и, миновав старую площадь, свернул в сторону. Мелисса в тот момент, спасаясь от возникшей головной боли, безуспешно шарила в сумочке в поисках бутылки минералки. Она невольно проследила взглядом за историком, имя которого уже благополучно забыла. Он выглядел невероятно сконфуженным, пока гольф-кар, на который он успел взобраться, обгонял туристов. Историк слабо махал некоторым посетителям, чем насмешил Мелиссу: уж мог бы пойти до конца и поприветствовать их по-королевски.

Не без труда поднявшись на холм, Мелисса остановилась, чтобы посмотреть на карту. Убирая с шеи выбившиеся пряди, она поняла, что зверски хочет пить. Согласно рекламной листовке, ей оставалось только посетить Тайнхем-хаус, или, как его любовно называли в листовке, Большой дом. Короткая подпись гласила, что поместьем на протяжении трехсот лет владела семья Стэндиш, пока им, как и остальным жителям деревни, не приказали выселиться. Они тоже получили всего месяц на сборы.

«Ко всем с одной меркой», — подумала Мелисса, сворачивая карту и засовывая ее в задний карман. Она бродила здесь уже целую вечность и вся взмокла, осматривая изнутри фермерские постройки и ветхие коттеджи. Развалюхи прятались в окружающих деревню лесах, пейзаж казался восхитительно жутковатым. Мелисса вытерла лоб тыльной стороной ладони, не переставая корить себя, что не запаслась водой перед дальней поездкой. Во рту у нее пересохло, однако на горизонте не было видно ни кафешки, ни сувенирной лавки, где можно было бы купить чего-нибудь попить. Мелисса недоумевала, как устроители, учитывая такой наплыв туристов, могли допустить подобный промах. Так они много не заработают. Она уже смирилась с тем, что придется пропустить осмотр церкви и школы и двигаться в сторону дома. Ну, если только на минутку заглянуть в поместье.

Когда Мелисса приблизилась к обсаженной деревьями аллее, ведущей к главному дому, ей встретились двое туристов. Она вежливо улыбнулась им, позавидовав, что они-то не забыли прихватить бутылки с водой. Кругом не было ни души, и Мелисса наслаждалась тишиной и покоем. Она была готова погрузиться в безмятежную атмосферу этого места.

Как и повсюду в деревне, в самом начале подъездной дорожки к Тайнхем-хаусу была установлена мемориальная табличка. Мелисса пропустила краткую историю дома с указанием мест, откуда были привезены кирпичи для его строительства, и удивилась, что информация о прежних владельцах поместья оказалась такой скудной. Зато на табличке приводился портрет сэра Альберта и леди Вероники Стэндиш — последних хозяев Тайнхем-хауса. По крайней мере, так утверждала надпись. Больше никаких сведений о них не было, а на картинке, грубо напечатанной на дурацкой пластиковой табличке, мог быть изображен кто угодно.

Мелисса приблизилась, чтобы получше рассмотреть портрет. Ничем не примечательная супружеская пара на черно-белом снимке. Однако, несмотря на жару, Мелиссу вдруг пробила дрожь. Мама сказала бы, что кто-то прошел по ее могиле, хотя сама Мелисса не особенно разделяла подобные суеверия.

Она отогнала нехорошую мысль и через арку ступила на подъездную дорожку. В кирпичной кладке арки в тех местах, где крепились давным-давно снесенные кованые ворота, зияли дыры. Почувствовав, как солнце печет голову, Мелисса оперлась о теплые камни стены. От жары слегка подташнивало, и, прежде чем продолжить поход, Мелисса остановилась на пару минут, обмахиваясь рекламной листовкой. Обычно она более стойко переносила жару. Она по-быстрому заглянет в окна, если они не закрыты ставнями, и пойдет обратно.

Но едва Мелисса оторвалась от стены и сделала несколько шагов по направлению к огромному, светлого кирпича елизаветинскому дому, перед глазами все поплыло и ее замутило. Мелисса потянулась было обратно к стене арки, но та оказалась слишком далеко, и пальцы лишь бесцельно хватались за воздух. Она подалась вперед, ноги у нее подкосились, и земля начала стремительно приближаться. Мелисса зажмурилась и в последний миг успела почувствовать, как пара крепких рук подхватывает ее, не давая упасть.

Глава 2

Мелисса медленно разомкнула веки и увидела мужское лицо.

— Вы целы?

Тот самый историк. Он склонился над ней; вид встревоженный с легкой примесью паники. Вблизи он оказался довольно привлекательным, однако Мелисса никак не могла взять в толк, почему он так близко. И почему она лежит на земле?

— Вы целы? — повторил он вопрос. — Я увидел, как вы падаете, вон оттуда. — Он махнул рукой в начало аллеи. — Не припомню, когда я последний раз так быстро бегал.

— У меня все хорошо, — кивнула Мелисса скорее из старомодной английской вежливости, потому что чувствовала себя далеко не хорошо. Голова все еще болела, и Мелиссу по-прежнему мучила жажда. Кроме того, она лежала на земле.

Историк сощурился.

— Хм-м. Полежите хотя бы еще несколько минут, — посоветовал он. — Вы только что отключились. Тут поблизости должен найтись человек, который окажет вам первую помощь.

Мелисса медленно села, игнорируя его протесты.

— Долго я была без сознания?

— Да нет. Секунд тридцать.

— Ох. — Мелиссу одолел сухой кашель.

— Вот, попейте. — Он протянул ей бутылку с холодной минералкой. Мелисса приложилась к бутылочке и вернула обратно. Историк покачал головой: — Оставьте себе.

Мелисса положила бутылку на землю, та покатилась и уперлась в какой-то предмет одежды.

— Что это? — спросила Мелисса.

— Мой свитер. Я подсунул его вам под голову, пока вы лежали.

— Вы меня поймали? — Мелисса посмотрела ему в глаза. Они были удивительного голубого оттенка, который фотография на обложке книг совершенно не передавала.

Историк кивнул.

— Когда я увидел, что вы падаете, я так быстро рванул, что чуть вас не зашиб.

В нескольких шагах от себя Мелисса заметила свои солнечные очки. Повезло, что она их не раздавила. Должно быть, очки слетели, когда она падала.

Он проследил за ее взглядом, поднялся, подобрал очки и вернул ей. Потом проверил мобильный.

— Сигнала тут нет. На мили вокруг ни одной вышки. В деревне они были не нужны. Так что помощь я вызвать не могу. Боюсь, вам придется побыть тут со мной, пока вы не сможете встать и идти.

— Я уже хорошо себя чувствую. — Это была ложь лишь наполовину. — Думаю, виновато обезвоживание.

Мелисса оглянулась вокруг в надежде, что за знаменитым пассажиром вернется гольф-кар и ей не придется идти обратно пешком, но вслух ничего не сказала.

Историк сел рядом с Мелиссой и внимательно оглядел ее.

— Ладно. Еще немного подождем и двинемся в путь. Чуть-чуть отдохните.

Мелисса кивнула и потянулась за бутылкой, чтобы попить.

— Так намного лучше, — заключила она, закручивая крышку. Она пригляделась к Большому дому и почувствовала странную грусть.

— Вы интересуетесь подобного рода историей? — Ее спаситель кивнул в сторону дома.

— Как правило, нет, — покачала головой Мелисса, хотя ей было немного неловко признаваться в этом. — Но судьба Тайнхема меня заинтриговала, а кроме того, мне надо было убить время. Похоже, я случайно попала на серфинговые каникулы, но я ненавижу серфинг, так что пришлось искать другие занятия. Я впервые приехала в Дорсет. А про Тайнхем никогда прежде не слышала.

— Представляю, как вы сейчас жалеете о том, что приехали, — заметил историк.

Мелисса обернулась к нему:

— С чего вы взяли?

— Ну, во-первых, вы упали в обморок. И вид у вас довольно понурый. Хотя, возможно, это лишь последствия обморока.

— Не представляю, как можно не испытывать грусть в подобных местах. Тут такая… заброшенность, — произнесла она. — Хотя этот дом сохранился лучше остальных. Для начала, у него хоть крыша имеется.

— Прекрасное здание. — Он указал на верхний этаж: — Моя бабушка работала здесь служанкой, еще до реквизиции.

Мелисса издала подобающий звук и глянула на мансардный третий этаж, где размещалась прислуга. Только там и не было ставен. Все окна первого и второго этажей были забиты металлическими листами с надписями: «Осторожно! Не подходить». Заколоченная входная дверь темного дерева на крыльце выглядела старинной. И неприступной. От здания веяло холодом и мраком, несмотря на палящее летнее солнце. Однако Мелисса была уверена, что в лучшие времена дом производил совершенно другое впечатление.

— Сомневаюсь, что бабушке нравилось тут работать, — продолжал историк. — Надо будет обязательно спросить у нее, жила ли она в самом доме, — он снова оглядел окна третьего этажа, — или же приходила каждое утро из деревни. — Тут он отвлекся от своих рассуждений: — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, уже лучше. — Мелисса подумала о Лиаме: вернулся ли он с серфинга и заметил ли, что ее нет. Переживать он вряд ли станет. Но из-за отсутствия сигнала Мелисса все равно не могла позвонить ему и предупредить, что задерживается. Впрочем, она вообще не сказала ему, куда отправилась.

Мелисса медленно поднялась и подобрала с земли свитер, который протянула хозяину. Тот ее поблагодарил и сразу же набросил свитер на плечи, завязав рукава вокруг шеи.

— Я вас провожу, предложил он.

Мелисса все еще испытывала дурноту, поэтому не стала отказываться.

— Простите, но я никак не могу вспомнить, как вас зовут.

Он улыбнулся и, представившись, протянул ей руку.

— Благодарю вас за помощь, Гай. — Мелисса ответила на его рукопожатие и назвала свое имя, прежде чем отправиться в обратный путь.

— Рад с вами познакомиться. Мелисса, — снова улыбнулся Гай. — Способ знакомства получился весьма нетривиальным.

Показалась церковь.

— Дальше я сама справлюсь. — Мелисса указала на парковку.

— Вот как. — Он не скрывал разочарования. — А разве вы не зайдете в церковь? Там выставлено огромное количество старых фотографий. И кроме того, будет речь: к вашей радости, на сей раз не моя.

Мелисса засмеялась и глянула на старинную каменную церковь.

— Может, в другой раз. Мне пора возвращаться.

У каменной ограды, отделяющей церковный двор от тенистой аллеи, появился один из гидов:

— Извините, мистер Камерон, сейчас будет выступление, вы к нам присоединитесь? Ждем только вас.

— Но ведь это не я выступаю? — встревожился Гай.

— Нет-нет. Но мы бы хотели, чтобы вы присутствовали.

— Очень любезно с вашей стороны. Я сейчас приду.

Гид направился к зданию церкви, а Гай повернулся к Мелиссе.

— До свидания, — попрощалась она. Уже направляясь в сторону стоянки машин, Мелисса помахала историку: — Наслаждайтесь речью.

— До свидания, Мелисса, — кивнул он. — Берегите себя.

По дороге к коттеджу Лиама Мелисса взглянула на часы. Она провела в Тайнхеме большую часть дня, хотя изначально планировала лишь заглянуть в деревню. Она устала и хотела есть.

Открывая дверь, Мелисса ожидала града вопросов в духе: «Ну и где тебя носило?» Однако Лиам преспокойно лежал на диване, привалившись к подлокотнику. По телевизору спортивный канал бубнил о соревнованиях по серфингу, проходивших в каком-то теплом и солнечном месте. Лиам уткнулся в телефон и даже не поднял головы, когда она вошла.

— Привет, — поздоровалась Мелисса от двери.

— Как дела? — пробормотал он, барабаня пальцами по клавиатуре телефона.

— Нормально. Хорошо покатался? — спросила она, но Лиам не ответил, продолжая набирать текст на телефоне.

Мелисса прошла на кухню и выпила залпом два стакана воды из-под крана. Окончательно придя в себя, она посмотрела на своего бойфренда, который до сих пор не удостоил ее взглядом, и подумала, что зря торопилась домой. Она взяла йогурт и ложку.

Неужели они приелись друг другу? Как же это так быстро случилось? Надо признать, встречались они не очень давно, хотя для Мелиссы это был самый продолжительный роман. Гордиться тут было нечем, учитывая, что в свои двадцать восемь лет она могла бы и научиться сохранять отношения. Но на такой относительно ранней стадии разве не полагается проявлять хоть немного страсти? Она не имела представления, в чем дело. Может, она сама все испортила, держась слишком отстраненно. Но на примере своих родителей, чей брак развалился, она знала, что мужчины не любят, когда их донимают. Ее мать убедилась в этом на собственном горьком опыте, устраивая мужу постоянные разборки. А что, если Мелисса слишком далеко зашла в обратном направлении? Ведь поначалу у них с Лиамом все было отлично — или ей так казалось. Они познакомились в одном из тех ужасных баров на Канэри-Уорф, где банкиры пьют шампанское по цене сто шестьдесят фунтов за бутылку. На зарплату ассистента Мелисса, конечно, не могла себе позволить подобное роскошество. Она оказалась там на дне рождения подруги, куда заглянула после работы. Пожалуй, она с самого начала вторглась в чужую стихию.

Мелисса прикинула, стоит ли рассказывать Лиаму про сегодняшний обморок. Но для чего?

Чтоб он оторвался от телефона? Обратил на нее хоть немного внимания? Мелисса поморщилась. Разумеется, есть другие способы оживить отношения, и попытка вызвать сочувствие не входит в их число.

— Пойдем куда-нибудь поужинаем? — предложила Мелисса, покончив с йогуртом. Она стояла у раскрытого холодильника и наслаждалась исходившей оттуда прохладой.

— Что? — встрепенулся Лиам. — А, я уже поел.

Мелисса опешила.

— Правда? — Она закрыла холодильник. — Я думала, мы вместе поужинаем.

— Но мы ведь не договаривались? — Лиам вновь принялся отстукивать что-то в телефоне.

Мелисса вытаращила глаза и уставилась ему в затылок.

— Нет, — медленно произнесла она. — Вроде не договаривались. — Она скрестила руки на груди, стараясь удержаться от ссоры. — И что ты ел?

— Крабовые котлетки, такую секси жареную картошку тонкой соломкой и пудинг с финиками и карамелью. Плюс еще была бутылка волшебного совиньона.

— Ух ты. И где это все подают?

— Место называется «Фазан и ружье».

— Ого. — Лиам поужинал в крутом гастро-пабе в нескольких милях вниз по шоссе, куда Мелисса мечтала попасть с того дня, как они впервые проехали мимо. — Я думала, мы сходим туда вдвоем, — колко уточнила она.

Лиам наконец отложил телефон и посмотрел на нее.

— Я был голоден. — Он пожал плечами. — Да мы можем в любой день туда заглянуть. У нас еще, уйма времени, пока суровая реальность не постучится в дверь и не придется снова возвращаться в Лондон. — Он опять взялся за телефон, давая понять, что для него разговор окончен.

Мелисса тряхнула головой. Невероятно. Она не находила слов от возмущения. Когда стало очевидно, что Лиам не намерен отвлекаться, чтобы продолжить общение, Мелисса шагнула к столику, на котором лежали ключи от машины, схватила их и вышла вон, хлопнув дверью. Ей нужно было время, чтобы подумать.

В животе у нее заурчало. В порыве раздражения Мелисса решила, что впервые в жизни пойдет и поужинает одна в крутом ресторане.

Всю дорогу до «Фазана и ружья» она пыталась объяснить себе поведение Лиама. Кто пойдет один в гастро-паб в субботу, находясь на отдыхе с подружкой? С какой стати? Как будто Мелиссы вообще тут нет. Как будто она не приехала сюда вместе с ним. Судя по всему, Лиаму абсолютно все равно, чем она занимается целыми днями, и он вообще не стремится проводить с ней время. Худшего отпуска у нее еще не было, хотя по размышлении она вспомнила две недели с родителями на Майорке, когда ей было восемнадцать. Кажется, эта неделя в Дорсете скоро догонит те две.

К тому времени, когда Мелисса подъехала к стоянке у «Фазана и ружья», ее начали одолевать сомнения. Она занервничала. До сих пор, если не считать наспех проглоченных сэндвичей в кафе, ей никогда не приходилось есть одной. Она глянула в зеркало заднего вида и достала пудреницу, чтобы привести лицо в порядок.

Пересекая покрытую гравием стоянку, Мелисса поспешно стянула резинку и распустила длинные каштановые волосы, попытавшись взбить их, чтобы придать пышность. Ни разу в жизни она не заходила в ресторан и не спрашивала столик на одного. Может, удастся незаметно поесть за стойкой. Она пожалела, что не прихватила с собой какой-нибудь глянцевый журнал, чтобы почитать его в ожидании заказа.

Едва открыв дверь заведения и шагнув внутрь, Мелисса окончательно расстроилась, что явилась на ужин в одиночестве. Паб был заполнен выпивающими, и все столики в зале были заняты. О чем она только думала? Надо было пойти в закусочную и поужинать рыбой с картошкой.

— Чем могу помочь? — спросила девушка из-за стойки у входа.

— Столик на одного? — неуверенно попросила Мелисса.

— Вы заказывали? — Девушка без одобрения разглядывала джинсы и майку посетительницы.

Мелисса сконфузилась:

— Нет, простите. — Что она вообще здесь делает?

Пока администраторша долго изучала журнал, пытаясь определить, когда освободится подходящее место, Мелисса смущенно осматривалась, готовясь покинуть ресторан. И тут заметила мужчину, сидевшего за столиком у окна. Она пригляделась повнимательнее и, к своему удивлению, узнала историка с телевидения.

Гай приветственно помахал ей. В его взгляде Мелисса прочитала вопрос: «А вы тут какими судьбами?»

— У нас все будет занято вплоть до половины десятого, — объявила беспощадная барышня из-за стойки.

Мелисса глянула на часы. Ждать предстояло не один час.

— Ладно, не беспокойтесь. — Мелисса повернулась, чтобы уйти, пожала плечами и беззвучно попрощалась с Гаем, помахав ему в ответ.

Он покачал головой и проартикулировал: «Нет, идите сюда».

Она замерла в нерешительности, смущенно глядя на него.

Тогда Камерон поднялся и громко произнес:

— Да-да, присоединяйтесь. — Мелисса заметила, как он скривился, поняв, что привлекает к себе всеобщее внимание.

Она приблизилась к его столику, испытывая не меньший конфуз.

— Здравствуйте, — сказал он, по-прежнему не садясь.

— Привет, — ответила Мелисса, заправляя волосы за ухо.

Гай глянул поверх ее плеча:

— Вы одна?

— Да, но у них еще сто лет не будет свободных столиков, так что, думаю, придется искать еду навынос.

— А у меня тут есть еще одно место, и я еще не сделал заказ, — сообщил Гай, кивнув на темный деревянный стул, стоявший напротив.

— Ой, нет-нет, я не могу, — поспешно отозвалась Мелисса. До чего же неловкая ситуация. Она снова заправила за ухо выбившуюся прядь волос, недоумевая, зачем вообще их распустила. Мелисса предпочитала собирать волосы, чтобы они не мешали, и теперь хотела только одного: побыстрее сделать хвост.

— Поужинаете со мной? Ну что такого ужасного может произойти? — спросил Гай. — Получите вполне достойную еду, хотя вам заморочит голову своей болтовней зануда историк.

Мелисса рассмеялась, но убедительной отговорки придумать не смогла. К тому же она очень хотела есть.

— Ну хорошо, спасибо, — согласилась она, поддавшись порыву.

Как только они сели, появилась официантка. Она сунула Мелиссе меню и захлопотала вокруг Гая, обсуждая с ним карту вин. Официантка не отрывала взгляда от Камерона, даже когда принимала заказ у Мелиссы. Та попросила воды, Гай остановил выбор на бокале совиньона.

— А вы не присоединитесь? — предложил он Мелиссе.

— Почему бы и нет, — ответила она и добавила: — Но я за рулем, так что не больше одного.

Тут ее вдруг осенило. Лиам сказал, что за ужином выпил бутылку совиньона. Кто же заказывает целую бутылку на одного? Почему ей не пришло в голову поинтересоваться, с кем он был в ресторане? И как добрался домой: на машине, которую специально держал в Дорсете, или его кто-то подвез?

Нет. Это все глупости. Он же не сказал, что ужинал в компании. Выпить одному бутылку вина — тут нет ничего невероятного. Она сама не раз так поступала, и куда чаще, чем готова была признать. Но сесть после этого за руль? Ни за что.

— Полагаю, вам уже получше? — прервал ее размышления Гай.

Мелисса кивнула.

— Спасибо, что проводили меня. Как прошла презентация?

Их перебила официантка, которая принесла напитки и предложила выбрать горячее. Когда она принимала заказ от Мелиссы, та, не успев даже изучить варианты, назвала те блюда, о которых говорил Лиам:

— Мне, пожалуйста, крабовые котлетки с тонкой картофельной соломкой.

— Быстро вы, — заметил Гай. — Даже в меню не заглянули. — Он ненадолго углубился в свое меню и заказал стейк.

Как только официантка оставила их наедине, Гай продолжил:

— Презентация выдалась весьма успешной. Занимательной. Даже для такого бывалого знатока, как я.

Пока он говорил, Мелисса присмотрелась к собеседнику поближе. Темно-русая челка падала ему на глаза, и каждые несколько секунд он отбрасывал ее назад. Мелисса решила, что он не лишен привлекательности — этакий шикарный парень.

— Правда, мне так и не удалось заглянуть в школу, — рассказывал он. — Времени не хватило. Думаю вернуться туда завтра, из чистого любопытства. А как вам здание школы? Вроде бы там на стенах все еще висят работы учеников, на столах лежат учебники и сохранились подписанные вешалки для одежды. Должно быть довольно трогательно.

— Да я ее толком и не видела. Слишком торопилась вернуться, чтобы не… — Мелисса запнулась. А зачем, собственно, она так торопилась вернуться к Лиаму? Ему-то все равно. До Мелиссы внезапно дошло, что он даже не поинтересовался, где она провела день.

Гай подождал продолжения фразы и, не дождавшись, спросил:

— Хотите пойти завтра со мной? Кстати, выставленные в церкви снимки тоже хороши. Они прямо-таки открыли мне глаза. До отъезда вам обязательно надо на них посмотреть.

А что она будет делать завтра: снова ждать, пока Лиам снизойдет до нее после своего серфинга? Ей и правда хотелось получше рассмотреть деревню.

— Вот и хорошо, я согласна, — сказала Мелисса. — Если вы не против того, что я увяжусь за вами.

— Буду только счастлив, — просиял Гай.

Мелисса украдкой посмотрела на него, пытаясь сообразить, как она оказалась в такой ситуации. Она ужинает со знаменитостью, пусть раньше о нем и не слышала. Они познакомились всего несколько часов назад, а она уже договаривается о завтрашней встрече.

Мелисса почувствовала укол совести, вспомнив о Лиаме, и сразу же подавила его. С Лиамом она чувствовала себя довольно гадко, в то время как с Гаем ей было очень даже комфортно. Они всего лишь собираются посмотреть фотографии. Ни о каком свидании и речи нет.

За ужином они продолжили разговор. Гай поведал ей, что живет на самой окраине Лондона, где город фактически заканчивается, а Мелисса рассказала, что ее дом находится в не самом привлекательном районе Лондона, граничащем с Эссексом.

— А чем вы занимаетесь, когда не отдыхаете в Дорсете? — спросил Гай, пока они ждали десерт.

— В данный момент я в поиске, — ответила Мелисса, стараясь не выдать неловкости. Ей не очень-то хотелось объяснять ему, что в порыве идиотского идеализма она уволилась и теперь перебивается временной работой.

— И?.. — Он явно рассчитывал на продолжение.

— Так, бумажная работа. Ассистентом. Ничего особенного. А как вы стали телеведущим? — спросила Мелисса в попытке перевести беседу на другую тему. Она просто не могла признаться в собственной полной несостоятельности перед этим невероятно успешным и привлекательным мужчиной.

Наконец официантка принесла десерт. Они решили разделить одно фирменное суфле на двоих. Гай был не любитель сладкого, но радовался возможности еще немного затянуть ужин. Мелисса ему нравилась. Впервые за долгое время он проводил вечер с женщиной.

— Сам не знаю. Все как-то само собой получилось. Кто-то решил, что у меня хорошо получится выступать на радио, а дальше все и закрутилось.

— Должна признаться, что не видела ни одной вашей передачи, — пробормотала Мелисса, погружая ложечку в мягкий, пышный десерт и старательно избегая смотреть Гаю в глаза.

Он улыбнулся:

— Спасибо за честность. — Камерона утомили люди, которые считали себя чуть ли не его друзьями только потому, что им было знакомо его лицо. Разговор с Мелиссой отличался приятным разнообразием: она не стремилась осыпать его комплиментами.

— Мало того, пока я сегодня не прочитала ваше имя на рекламной листовке, — продолжала Мелисса, — я даже не подозревала о вашем существовании.

Гай проследил за тем, как она изящно отправляет в рот ложечку суфле.

— Верите или нет, но ваши слова — музыка для моих ушей, — засмеялся он.

— Правда? — удивилась она. — Я как раз думала, насколько утомительно быть звездой. — При слове «звезда» Гай поморщился, а Мелисса пояснила: — Не приходится ли вам все время оглядываться, чтобы избежать папарацци, и можете ли вы пуститься вразнос в баре, чтобы назавтра об этом не написали в газетах?

— Кого волнует такая мелкая сошка, как я, — возразил он. — В основном я фотографируюсь с милыми пожилыми дамами, которые хотят похвастаться перед подругами знакомством со мной. И я слишком добропорядочен для таких выходок, которые интересны желтой прессе, — подмигнув, добавил он.

— А жаль. — Мелисса одарила его лукавой улыбкой. Они несколько секунд не сводили друг с друга глаз, после чего она махнула рукой официантке. — Мне пора возвращаться.

— Позвольте мне заплатить, — сказал Гай. — Я настаиваю.

— Вы уверены?

Он кивнул, доставая бумажник.

Мелисса неохотно отложила сумочку.

— Ну хорошо, — медленно произнесла она. — Но тогда завтра, после Тайнхема, я угощу вас ланчем. Даже если это будет всего лишь сэндвич в пластиковой упаковке, купленный на заправке.

— Согласен.

Мелисса поднялась, и Гай протянул ей руку, чтобы скрепить их договор.

Она пожала его ладонь с улыбкой.

— Скажем, в одиннадцать вам будет удобно? У главного входа?

— Там и увидимся, — ответил он.

У дверей Мелисса обернулась и мельком глянула на Гая. Он помахал на прощание и, дождавшись, пока она скроется из виду, сел на место, оттолкнул тарелку с остатками десерта, злясь на себя. Ну кто пожимает руку после такого приятного ужина?

Гай оглянулся по сторонам. Несколько посетителей, узнавших телеведущего, улыбнулись, встретившись с ним взглядом. Он вежливо кивнул им в ответ. Одна дама незаметно сфотографировала его на телефон. Пожалуй, он все-таки правильно поступил, не подарив Мелиссе дружеский поцелуй.

Мелисса задержалась около стойки администратора, роясь в сумочке в поисках ключей от машины. Хранительница журнала заказов отлучилась, чтобы пристроить очередных посетителей, и тогда Мелисса совершила поступок, о котором, она знала, неизбежно пожалеет: она взяла журнал и просмотрела список заказов. Через секунду она нашла нужную строчку и, положив журнал на место, быстро покинула ресторан.

Всю дорогу до машины ее знобило, но не от холода. Имя Лиама фигурировало среди предварительных заказов. Столик был на двоих.

Глава 3

Мелисса знала, как надо поступить. Им с Лиамом предстоит «серьезный разговор».

Но при одной мысли о том, что придется обсуждать с ним их отношения, у нее начинало сосать под ложечкой. В ее родном доме такие обсуждения ничем хорошим не заканчивались. В детстве, сидя у себя в комнате, Мелисса не раз слышала, как родители ругаются и как мать совестит отца по разным поводам. Девочке редко удавалось расслышать, о чем идет речь, так как родители старались говорить на пониженных тонах, однако после почти каждой ссоры мама рыдала, не скрывая слез. Мелисса считала себя сильнее матери. Даже была уверена в этом. К тому же, если их с Лиамом объяснение перерастет в скандал, наверху в спальне не будет затаившихся испуганных ребятишек.

На следующее утро она долго стояла в душе под горячими струями и никак не могла отделаться от печальных мыслей, припоминая свою историю отношений с мужчинами. Гордиться было особо нечем, Мелисса это знала. До Лиама ее абсолютным личным рекордом был шестимесячный роман. Она понимала, что все дело в ней. В том, что она делает или не делает. Или виноваты ее родители, с каждой новой ссорой разрушавшие свой брак у нее на глазах.

Прошлым вечером, когда она вернулась домой, Лиам уже спал. А проснувшись утром, Мелисса с тайным облегчением обнаружила, что он уже уехал на свой серфинг. Впрочем, обсудят они ситуацию, включая его загадочный поход в ресторан, сегодня или завтра, сути дела не меняло. Что-то разладилось, и Мелисса желала знать почему.

Она рассчитывала, что за время отпуска отношения каким-то образом исправятся и упрочатся, однако за эти дни лишь стало еще очевиднее, что они с Лиамом совсем не подходят друг другу. Каким-то образом в текучке рабочих будней, когда они виделись лишь несколько вечеров в неделю, это было не так заметно.

Может, в этом и состояла проблема. Может, Лиам перестал уважать ее, после того как она бросила работу. Но Мелисса не так уж долго была безработной и не прекращала поисков более подходящего занятия. Кроме того, в последние дни Лиам по большей части отмалчивался, и Мелиссе приходилось в одиночку заполнять паузы в их общении. Он никогда не отличался болтливостью, и первоначально Мелисса его за это особенно ценила. Но теперь неспособность Лиама обсуждать происходящее никак не шла на пользу их отношениям. Мелисса вздохнула и выключила воду. Она понимала: когда разговор все-таки состоится, не стоит многого ожидать от Лиама. Говорить в основном будет она.

К тому времени, когда Мелисса наконец выехала на проселочную дорогу, каждые несколько миль минуя один за другим старомодные указательные столбы, часы на радиоприемнике показывали одиннадцать. Вдалеке, за зелеными холмами, где паслись стада овец, можно было разглядеть побережье и простирающееся за ним море. Солнце отражалось от поверхности воды. Мелисса на всех парах летела в своем хетчбэке, стремясь не пропустить назначенную встречу. Все происходило как-то не по-современному, словно в те времена, когда не было мобильных телефонов и электронной почты и свидание нельзя было отменить в последний момент. Ну вот почему она не взяла у Гая номер телефона? Она настолько катастрофически неправильно рассчитала время, что опаздывала уже на пятнадцать или двадцать минут. И это если не придется плестись за трактором.

Когда ее машина в клубах пыли наконец притормозила на стоянке, Мелисса разглядела Гая, который стоял, прислонившись к столбу. Она улыбнулась: он ее дождался.

— Простите за опоздание, — произнесла она, в то время как Гай, указывая на часы, с улыбкой поднял брови. — Не могла найти ключи от машины, решила, что мой бойфренд их куда-то переложил, а потом вспомнила, что я обещала вам ланч. Но это не с заправки. Нет, я заехала в миленькую кафешку, уверена, вам понравится. Только у меня нет пледа для пикника, так что придется сидеть прямо на траве, но я не против, если вы не против. И еще смотрите, — добавила она, вытаскивая огромную бутылку с водой: — Та-дам! Я не забыла про воду!

Пока она произносила свою небольшую речь, лицо Камерона приняло растерянное выражение, и Мелисса не понимала почему. Она опустила бутылку.

— Мне правда очень стыдно за опоздание, — повторила она.

Гай едва улыбнулся, и снова она не поняла, в чем дело. Его глаза прятались за зеркальными стеклами солнечных очков, в которых Мелисса могла видеть лишь свое искаженное отражение.

— Что не так? — спросила Мелисса.

— Ничего. — Он оживился. — Я рад, что вы приехали. Давайте я понесу. — И он забрал у Мелиссы бутыль с водой и пакет с провизией.

— Спасибо. — Мелисса заперла машину, и они направились в деревню. — Я подумала, что можно устроить наш пикник возле Большого дома. Насколько я поняла, вы не успели его вчера осмотреть, поскольку пришлось сопровождать одну обезвоженную дамочку вниз по склону.

— Так и есть, — засмеялся Гай.

Они прошли еще немного.

— Гольф-кара сегодня не будет? — спросила Мелисса.

— Слава богу, нет, — ответил Камерон сконфуженно. — Боже, вчера я чувствовал себя полным идиотом, разъезжая на глазах у всех на этой чертовой машинке. Я просто ненавижу подобные ситуации.

Мелисса глянула на него через солнечные очки, и они оба помолчали.

— Итак, — сказал Гай после некоторой паузы, — давно вы встречаетесь со своим бойфрендом?

— Откуда вы узнали, что у меня есть бойфренд?

— Вы сами недавно сказали. Когда объясняли, из-за чего задержались.

— Ой! Правда? Примерно восемь месяцев. — Мелисса посмотрела на Гая. Ей показалось или он действительно выглядит слегка раздраженным?

— Давайте сначала осмотрим школу, — предложил Гай, переводя разговор на другую тему.

Мелисса кивнула, недоумевая, почему его беспокоит существование Лиама. Или Гай решил, что у них свидание? Ну конечно нет. Что за глупости. Он такой известный историк, и она сама видела, как женщины буквально падают к его ногам.

Гай открыл перед ней массивную деревянную дверь школы. Если бы не кучка туристов, Мелисса готова была поклясться, что перенеслась в прошлое. В ярко освещенном просторном помещении все было отдраено начисто: пол из темных досок, старинные парты с откидными крышками и стулья. На стенах висели картины с изображением достопримечательностей, карты крупнейших городов и расписание уроков. Все это создавало особую атмосферу. Посетители разговаривали между собой почтительным шепотом.

Мелисса осматривала зал, довольная тем, что сегодня было намного меньше народу, чем накануне. Иначе пришлось бы пробиваться сквозь толпу, чтобы получше разглядеть выставленные тут экспонаты. Она полистала учебники, лежавшие на полках, потом остановилась у дальней стены перед вешалками, подписанными именами последних учеников школы, тех, что ходили сюда вплоть до реквизиции.

— Моя бабушка училась в этой школе. — Гай встал рядом с ней, разглядывая вешалки.

— Правда? — Мелисса подняла брови. — Ух ты!

— Мне трудно представить, как она сидела за одной из этих парт и переписывала задание в тетрадь. — Он кивнул в сторону доски.

— Сколько ей было лет, когда она уезжала из деревни? — Мелисса повернулась лицом к Гаю.

— Семнадцать. К тому времени она уже окончила школу и трудилась в Большом доме.

Гай отошел, а Мелисса полистала тетради с упражнениями, стараясь расшифровать старомодное правописание. Она пожалела, что никогда прежде не утруждалась посещением музеев и экспозиций, которые организует Национальное общество охраны памятников. Может, среди ее знакомых просто не было любителей таких походов, но теперь, попав сюда, она была поражена и получала невероятное удовольствие.

Краем глаза Мелисса увидела, как Гай, прислонившись к стене, углубился в чтение старинной энциклопедии в кожаном переплете. Тем временем стайка девочек-подростков, явно заскучавших в компании родителей, всячески пыталась привлечь его внимание. Мелисса улыбнулась. Даже если девчонки не знали, кто на самом деле этот мужчина, прячущийся за зеркальными стеклами очков, он был невероятно привлекателен. Гай оторвался от книги и, прежде чем вновь углубиться в чтение, слегка улыбнулся девочкам. Те захихикали и принялись пихать друг дружку, чего Гай даже не заметил.

— Мелисса, пойдемте взглянем на Тайнхем-хаус? — Он положил книгу обратно на полку. — Тут мы уже все осмотрели, а день сегодня солнечный, можем сразу и устроить пикник.

Мелисса ничего не имела против. Она положила тетради на полку и последовала за Гаем к дверям. Проходя мимо девочек, она вежливо улыбнулась им и постаралась не прыснуть, поскольку те просто испепелили ее взглядами.

— Девчонки не сводили с вас глаз, — лукаво заметила Мелисса.

Гая рассеянно огляделся:

— Какие девчонки?

— Да неважно, — улыбнулась Мелисса.

— Скорее всего, обознались. Люди часто принимают меня за настоящую кинозвезду, а потом с трудом сдерживают разочарование, когда до них доходит: «А, да это же просто парень из телика!»

— Ах вы, бедняжка! — Мелисса шутливо ткнула его в плечо, и Гай рассмеялся.

Оставшийся путь по деревне они проделали в молчании. Теперь, когда Гая не возили туда-сюда на гольф-каре суетливые организаторы, он мог подробно разглядеть окрестности. Деревня находилась в плачевном состоянии. Большую часть своей взрослой жизни, сам того не подозревая, Гай мечтал увидеть это место — с тех самых пор, как бабушка поведала ему про свое детство, проведенное в Тайнхеме. Как историк он специализировался на Второй мировой войне, и ему было известно о реквизированных под нужды армии деревнях. Целые населенные пункты, разбросанные по всей стране, попали под указ, и в одном из таких жила его бабушка. Теперь Гай стоял там, где она выросла. Он удивился, когда бабушка отказалась ехать с ним, чтобы увидеть Тайнхем и в буквальном смысле пройтись по аллеям памяти, но она объяснила: «Это было бы слишком болезненно. Лучше не возвращаться».

Они с Мелиссой проходили мимо бывших пабов, бараков для сезонных работников, лавок. При виде царящего вокруг запустения Гай только порадовался, что не притащил с собой бабушку. Ей бы тут совсем не понравилось. У него самого сердце кровью обливалось. Он покачал головой. Когда-то здесь находилась процветающая деревня, но сейчас это место превратилось в руины. Осыпавшаяся кладка стен, забитые досками окна, провалившиеся крыши, тут и там надписи: «Осторожно! Не подходить». Бабушка относилась к изгнанию стоически. «Это помогло нам выиграть войну», — повторяла она. Лучше пусть она запомнит деревню прежней, чем увидит ее сейчас.

К тому времени, когда они дошли до Тайнхем-хауса, Гай совсем приуныл. Мелисса была права, говоря, что деревня выглядит заброшенной. Вот уж точно. Хотя вчера ему так не показалось. Школа ему очень понравилась; было очевидно, что устроители не пожалели сил, прихорашивая ее для гостей. Но его больше интересовал дом. Несмотря на внешнюю сохранность, он производил впечатление полного упадка.

Всю территорию деревни пропололи от сорняков и подстригли траву, но все же земля вокруг Большого дома нуждалась в уходе. Они остановились на вытоптанном участке напротив усадьбы. Вот он, Тайнхем-хаус. Гай отступил на несколько шагов, чтобы разглядеть некогда величественное здание. В глаза ему бросились заколоченные двери и окна с предостерегающими надписями. По какой-то непонятной ему самому причине Гаю показалось, что ему на плечи опустился тяжелый груз.

Хотя его бабушка не испытывала особой ностальгии, Гая зачаровывала мысль, что с начала войны и до самого отъезда из Тайнхема она приходила сюда на работу. Он попытался по описаниям бабушки найти дом, в котором жила ее семья, но сохранившиеся коттеджи выглядели одинаковыми, и в длинном ряду жилищ, протянувшемся до рыночной площади и дальше к побережью, ему не удалось обнаружить указания на конкретных владельцев. Гай сделал снимки в надежде, что бабушка узнает свой прежний дом, но пока сомневался, стоит ли показывать ей фотографии. Некогда милая деревушка сейчас представляла собой развалины.

— Вот бы войти внутрь. — Мелисса оглядела здание. — Представляю себе, как от входной двери начинается просторный парадный холл с камином и взлетающими вверх лестницами, — сказала она. — В таком доме я мечтала бы жить, если, что весьма маловероятно, я когда-нибудь стану миллионершей. — И Мелисса залилась краской.

— Жаль, что дом не продается, — задумчиво откликнулся Гай. — Он, конечно, в ужасном состоянии, но если вложить в него прорву денег, а также внимание и заботу, тут снова можно будет жить. Хотя, увы, ничего не выйдет.

— А в чем причина?

— И дом, и сама деревня все еще находятся в ведении Министерства обороны, — пояснил Гай. — Военные проводят здесь артиллерийские и танковые учения. Деревня и поместье — часть полигона. Но не летом, когда учения не проводятся.

Мелисса расстроилась.

— Понятно. Значит, тут все так и останется? Пока не исчезнет с лица земли?

— Думаю, мы можем только оценить Тайнхем как часть общественной истории и попытаться осознать ту жертву, которую принесли местные жители, — сказал Гай. — Именно так и происходит с другими деревнями, реквизированными во время войны. Некоторые из них вернули владельцам, но к моменту ухода военных жить там было уже невозможно. В основном они превратились в туристический аттракцион.

Мелисса вздохнула и принялась выкладывать еду из пакета. Она купила хлебные палочки с различными соусами к ним, буханку хлеба с хрустящей корочкой, два вида сыра, аппетитную ветчину в ломтиках, а также бумажные тарелочки и стаканчики для воды. Она была весьма довольна своим выбором, но вдруг сообразила:

— Вот черт. Забыла попросить пластиковые приборы, чтобы резать сыр и ветчину. Боюсь, придется есть руками.

Гай сел рядом с ней на траву и, оторвавшись наконец от созерцания поместья, оценил разложенные перед ним яства:

— Впечатляюще.

— Налетайте, — пригласила Мелисса.

Гай отломил кусочек сыра бри. Зажав его двумя пальцами, он, прищурившись, смотрел на здание.

Мелисса проследила за его взглядом.

— В чем дело? — спросила она.

— Ни в чем. — Гай покачал головой и, положив сыр в рот, начал жевать. — А вы в курсе, что владелец дома, сэр Альберт Стэндиш, был членом парламента?

Мелисса отрицательно покачала головой и скрутила в трубочку ломтик ветчины.

— Боже, как досадно. Быть членом правительства и все равно лишиться дома наравне с простыми избирателями. Никаких привилегий. Вряд ли он был в восторге. Это на него работала ваша бабушка?

— На Стэндиша и его жену, леди Веронику. Хотя бабушка не слишком лестно отзывается о хозяине дома. Как я понял, он был порядочным негодяем. Бабуля служила горничной. И оставалась со Стэндишами до самого конца. — Гай нахмурился, пытаясь припомнить, что еще рассказывала ему бабушка. — Хотя она очень любила леди Веронику. Семья владела деревней и всеми прилегающими фермерскими землями. Те, кто тут жил, должны были арендовать землю у Стэндишей.

— И куда они все отправились? Я имею в виду местных жителей. Как можно переселить целую деревню в разгар войны?

— Им предоставляли временные жилища в соседних деревнях. Некоторые отправились жить к родственникам, — ответил Гай. — Мои предки переселились к родне, а потом бабуля поступила на военную службу и уехала.

Мелисса глянула на дом и окунула хлебную палочку в густой овощной соус.

— А куда направились Стэндиши?

— Хороший вопрос. У них наверняка был дом в Лондоне. — Гай скатал ветчину в рулетик и тоже посмотрел на Большой дом.

Они еще немного поболтали, а потом, покончив с едой, прибрали за собой и не спеша двинулись в сторону церкви.

— Мне не терпится посмотреть на снимки, — призналась Мелисса. — Вы разожгли во мне любопытство. Надеюсь, фотографии меня не разочаруют.

— Вы не пожалеете.

Гай отворил массивную дверь, и Мелисса вошла в церковь. Гай снял солнцезащитные очки и повесил их на кармашек рубашки. Церковь выглядела прекрасно как снаружи, так и внутри. Она была выстроена из того же светлого камня, что и Большой дом; лучи солнца, проходившие сквозь высоченные витражные окна, радугой ложились на выложенный плиткой пол. Вокруг слонялись туристы. Пожилой гид с бейджиком «Редж» моментально узнал Гая и засуетился. Историк пожал ему руку и приложил палец к губам, давая понять, что они не одни. Гид понимающе улыбнулся — ему льстила возможность быть частью узкого круга посвященных — и предоставил Гая с Мелиссой самим себе.

Мелисса задрала очки повыше на лоб и принялась рассматривать витражи на окне. Свет проникал сквозь цветные стекла и дробился великолепными переливами. Подняв голову, Мелисса сосредоточенно изучала витражи, а Гай, облокотившись на церковную скамью, смотрел на девушку и восхищался ее красотой. В таком освещении Мелисса казалась почти неземным созданием.

Мелисса обернулась и медленно направилась к нему. Гай почувствовал, как сердце рвется наружу.

— Ну, господин историк, — тихо произнесла Мелисса, — показывайте мне ваши снимки.

Он подвел ее к стендам, висящим в нефе. На каждом были выставлены снимки домов и их владельцев; фотографии сопровождались небольшими пояснительными текстами, излагающими историю и дальнейшую судьбу персонажей.

— Это бабуля. — Гай с гордостью указал Мелиссе на девочку-подростка в переднике. Волосы у нее были собраны в высокий хвост, несколько прядей ниспадали по контуру лица.

— Она была красоткой, — улыбнулась Мелисса и повернулась к Гаю. Он стоял совсем близко от нее и тоже улыбался, отчего в уголках его глаз собрались лучики морщинок.

Мелисса с большим интересом изучала надписи и разглядывала снимки домовладений, почты и жилища священника. На последнем стенде Мелисса прочитала краткий текст о Большом доме, который она уже видела в рекламной листовке, а также снимки поместья в разных ракурсах, сделанные в его лучшие времена. Там было несколько черно-белых фотографий прислуги и владельцев, заснятых в разные годы. Потом ей предстал портрет сэра Альберта Стэндиша и его супруги Вероники на фоне их дома. Этот портрет был крупнее и отчетливее того, который она видела на табличке у Большого дома: он давал возможность хорошенько разглядеть хозяев. Согласно подписи, их сфотографировал представитель местного Исторического общества. Лица Вероники и Альберта поразили Мелиссу. Владельцы поместья оказались намного моложе, чем она себе представляла. Им было не больше двадцати с хвостиком. Мелисса почему-то считала, что они уж никак не моложе сорока.

Она подняла бровь.

— Леди Вероника была очень красивой женщиной, — сказала она присоединившемуся к ней Гаю. У Вероники были темные волосы, возможно, рыжие, хотя по черно-белой фотографии определить было трудно. Они были зачесаны на одну сторону по тогдашней моде и водопадом локонов ниспадали на плечи. Густые ресницы, довольно высокие скулы, на губах яркая, как решила Мелисса, красная помада. Мелисса переключила внимание на стоявшего рядом с Вероникой мужчину: — И супруг ее тоже красавец.

— Ну да. Если такая внешность в вашем вкусе, — пошутил Гай.

Сэра Альберта отличали тяжелая нижняя челюсть и темные волосы, которые падали бы на лицо, но благодаря бриолину лежали волной надо лбом.

— Представляете, как выглядели их дети? Как супермодели, — начала фантазировать Мелисса.

— Кажется, у них не было детей. Бабуля ничего такого не рассказывала. По крайней мере, когда она у них работала.

— Очень жаль. Значит, у поместья нет наследников?

— Нет. После войны этот дом, как и вся деревня, был подвергнут принудительному выкупу. И хотя хозяин был членом парламента, это ничего не меняло. — Гай кивнул на портрет сэра Альберта: — Поместье ему так и не вернули.

Мелисса смотрела на Альберта и Веронику Стэндиш. Фотография была сделана в декабре 1943 года, в тот самый месяц, когда деревня превратилась в призрак. Знали ли они в момент съемки, что их выселяют навсегда?

Было в этой паре какое-то напряжение, которое Мелисса никак не могла уловить. Сэр Альберт смотрел сурово, но все-таки выглядел… Нет, его настроение определенно ускользало от Мелиссы. Для человека, позирующего перед фотоаппаратом, он держался вполне обычно, однако рука, державшая Веронику, была судорожно сжата. Как будто Альберт схватил жену слишком крепко. Мелисса постаралась отвлечься от его очевидной красоты и разглядеть в нем черты доминантности.

Потом Мелисса присмотрелась к леди Веронике, пытаясь прочитать выражение ее лица. Тонкая линия рта, чуть расширенные глаза, но было что-то еще…

— Посмотрите на леди Веронику, — сказала Мелисса. — Посмотрите на ее лицо. Она выглядит немного странно, вам не кажется?

Гай пригляделся:

— Пожалуй. Возможно, ей не нравится, что ее снимают?

Но Мелисса не была в этом уверена. Она обратилась к сопроводительному тексту, чтобы узнать дальнейшую судьбу супругов после отъезда из Тайнхема. Но про это ничего не говорилось. На всех остальных стендах приводились небольшие истории про каждую семью, однако информация про Стэндишей отсутствовала.

— Как сложилась их судьба после реквизиции? — обратилась она к Гаю. — Тут ничего не написано.

— Да, я сам удивлен, — ответил он. — Спрошу бабулю, она может знать.

Мелисса еще раз посмотрела на портрет Стэндишей. И вдруг поняла: на лице женщины отражается страх.

Леди Вероника была напугана до смерти.

Глава 4

Тайнхем, декабрь 1943 года

— Поторопись. Положи это в багаж. — Вероника бросила кожаную шкатулку с драгоценностями горничной Анне. Та затолкала шкатулку в один из дорожных сундуков, стоявших посреди спальни, и снова повернулась к хозяйке, готовая поймать следующую вещь. Вероника рылась в ящиках и хватала все подряд — все, что могло так или иначе пригодиться.

Так как больше ничего не последовало, Анна поспешила к гардеробу и, распахнув дверцы, принялась снимать одежду с вешалок и складывать посередине комнаты. Сортировать вещи было некогда, так что горничная просто набивала чемоданы, собирая хозяйку к отъезду.

— Прости, что не могу взять тебя с собой. — Вероника запыхалась, кидая в кофры шубы, которые потом можно будет выгодно продать.

— Я все понимаю. Не беспокойтесь обо мне. Когда вы уедете, я вернусь к родителям. Все равно через несколько дней мы все должны покинуть деревню… — Анна умолкла, подбирая с пола бежевую книжицу, а потом забеспокоилась: — Зачем вы забрали карточки у поварихи?

— Они мне понадобятся, — ответила Вероника.

Анна, нахмурившись, положила карточки в чемодан.

— Что такое? — спросила Вероника.

— Думаю, это не очень хорошая идея. А если повариха проболтается сэру Альберту?

— Я сказала ей, что хочу съездить в Лондон за покупками. Она не подозревает о моих планах.

Анна не успокаивалась:

— Допустим. А вы собираетесь потом поехать в Лондон? Я хочу сказать, на самом деле?

— Пока что я не представляю, куда направлюсь, — призналась Вероника. — Куда угодно, лишь бы не оставаться здесь. Сначала поживу в гостинице рядом с вокзалом, а потом уже решу, что делать дальше.

— Мне не пишите, — предупредила Анна. — Он все узнает.

Вероника кивнула, подумав, что эта семнадцатилетняя девушка мудра не по годам. Жизнь в доме леди Вероники и сэра Альберта не оставила у горничной иллюзий по поводу грубой реальности человеческих отношений.

— Хорошо, пожалуй, это все, что мне может понадобиться. — Вероника затолкала последние вещи в очередной чемодан и защелкнула замки. — Твой брат точно приедет за мной?

— Он будет здесь с минуты на минуту. — Анна взяла с камина мраморные с золотом часы восемнадцатого века и протянула хозяйке: — Вы могли бы выручить за них несколько фунтов.

Вероника покачала головой:

— Они принадлежат Берти. Семейная реликвия. Лучше поставь их на место.

Ей не хотелось давать мужу лишний повод для ненависти. Она знала, что он разозлится и будет преследовать ее, как только сообразит, что она сбежала. И любой повод только усугубит наказание, которому он ее подвергнет, когда найдет.

Если все-таки найдет.

По гравию подъездной дорожки мерно зашуршали колеса запряженной лошадью повозки.

— Это твой брат? Уильям? — спросила Вероника.

Анна бросилась к окну и всплеснула руками.

Вероника вскинула голову и отвела назад пряди темно-рыжих волос.

— Что? Что такое?

— Это не Уильям.

Вероника поспешила к окну. В доме давно уже не бывало посторонних. С начала войны гости заезжали все реже и реже. Кто же это может быть? Она никого не ждала. Только не сегодня. И кого это принесло именно сейчас?

Вероника посмотрела вниз на приближающийся к крыльцу экипаж. Рядом с возницей сидел хорошо одетый мужчина. Однако из окна спальни лицо его разглядеть не удавалось.

— Я спущусь и скажу, что никого нет дома. Уильям появится в любой момент и… — Анна осеклась. В конце подъездной дорожки показалась повозка Уильяма.

— О господи, слишком поздно… — Вероника закрыла глаза и постаралась не поддаваться панике.

— Нет, все будет хорошо. Мы еще успеем вас вывезти. Подождите тут минутку. — И Анна выбежала из комнаты.

Вероника с такой силой вцепилась в портьеру, что у нее побелели костяшки пальцев. Она вглядывалась в первый экипаж, ожидая, когда тот повернет и удастся рассмотреть пассажира.

Вероника увидела, как из боковой двери дома выбежала Анна и замахала Уильяму, чтобы тот разворачивался и уезжал. Но ее брат уже был на середине пути, он развел руками, показывая, что повернуть никак невозможно. Он поехал вперед и, обогнав экипаж, направился к другому выезду. Минуя первую повозку, он приподнял шляпу в знак приветствия. Вероника напряглась, чтобы разглядеть мужчину в пальто, но его лицо оставалось вне поля ее зрения.

Повозка Уильяма продолжала удаляться от дома и того места, где когда-то стояли большие кованые ворота. Вероника очень их любила. С тех пор, как в 1940 году створки сняли, чтобы переплавить на оружие, ворота так и не заменили. Но теперь это не имело значения. Вероника все равно не увидит их восстановление.

Сквозь решетчатое окно спальни она наблюдала, как Анна остановилась перед прибывшим. Девушка начала было что-то говорить, но потом замолчала, потупившись, словно от смущения.

Затем Анна открыла дверь, пригласила мужчину войти в дом и сама последовала за ним.

Что она делает? И почему уехал Уильям? Зачем она впускает в дом этого человека?

Вероника выскочила из спальни и, спотыкаясь, спустилась по главной лестнице. Голова у нее шла кругом. Она должна была сесть в повозку к Уильяму и вместе со всем своим скарбом двигаться в сторону станции. Она собиралась сбежать от Берти. И еще успеет это сделать, надо только поскорей избавиться от гостя. Можно вернуть Уильяма до того, как Берти приедет домой после встречи в Дорчестере. Вероника постаралась взять себя в руки.

Анна остановилась и подняла к хозяйке испуганное лицо. Вероника посмотрела в глаза гостю и сразу узнала его, хоть и не видела много лет. Замерев на последней ступеньке, Вероника с силой выдохнула и вцепилась в перила, чтобы не упасть.

— Нет, — прошептала она, но затем собралась с духом. — Анна, — произнесла она, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, — я думаю… пожалуй, сегодня… кажется, некоторые чемоданы еще нужно…

Анна пыталась прочесть мысли хозяйки. Вероника понимала, что выглядит растерянно, но ответа у нее не было.

Только не сейчас. Она никак не может уехать именно сейчас.

Проходя мимо хозяйки, Анна бросила на нее отчаянный взгляд. Но что они могли поделать?

Мужчина широко улыбнулся спускающейся ему навстречу Веронике.

— Вероника Хэнбери собственной персоной! — воскликнул он.

— Фредди? — прошептала она.

На нее смотрел брат Берти.

Глава 5

— Глазам не верю, — улыбаясь, сказал он. — Хотя надо называть тебя Вероника Стэндиш. Но, боюсь, старые привычки умирают с трудом.

Вероника преодолела наконец последнюю ступеньку и встала напротив Фредди, всматриваясь ему в лицо. Фредди неуверенно шагнул вперед и раскинул руки, чтобы заключить Веронику в объятия.

— Я так рада тебя видеть, — прошептала она ему в шею. Несмотря на холодную погоду, кожа у него была теплой, и на Веронику нахлынули воспоминания о том дне, когда он в последний раз вот так ее обнимал. В те давно минувшие времена все казалось таким простым. Это было еще до того, как все изменилось и она вышла замуж за брата Фредди. До того, как ее жизнь покатилась под откос.

Он отстранился и принялся рассматривать ее на расстоянии вытянутых рук.

— Ты все такая же красивая, как в день нашего расставания. Это ведь было ужасно давно!

— Так и есть, — кивнула она. — Почти пять лет назад.

— И наконец мы снова встретились, — ответил он, отпуская ее.

Вероника пригляделась к нему. Фредди не изменился, хотя теперь, когда он улыбался, у глаз собирались морщинки, а между бровей проступали складки.

— Не могу поверить, что ты здесь, — сказала Вероника.

— Правда? А ведь я написал Берти и сообщил, что скоро буду. Или, точнее, ответил на его настойчивое приглашение.

— Я в первый раз об этом слышу. Он мне ничего не говорил.

— Странно. Может, он решил, что я не приеду.

— Но ты здесь, — улыбаясь, заметила Вероника.

Фредди кивнул и спросил:

— Кто-нибудь поможет мне с чемоданами и прочим?

— Боюсь, что нет. Мы уже упаковали и отправили в Лондон все вещи. До отъезда с нами остаются только повариха и горничные Ребекка и Анна; последнюю ты видел. Через несколько дней мы окончательно съезжаем. Оставшиеся вещи погрузят специально нанятые люди. Может, я сама помогу тебе поднять чемоданы?

Фредди засмеялся:

— Ни в коем случае. Как-нибудь справлюсь. Берти велел мне вывезти все из Тайнхема на тот случай, если военные решат порыться в моих вещах, пока будут хозяйничать в доме. Но я прихватил только пару чемоданов: вряд ли здесь после меня много чего осталось.

Вероника как никто знала, насколько верно последнее высказывание Фредди. Несколько лет назад Берти избавился от малейших следов пребывания брата в доме, как будто Фредди никогда и не существовало. Альберта снова со всей силой накрыла странная смесь ненависти и неуместной ревности, которую он всю жизнь испытывал по отношению к младшему брату. Вероника не понимала, зачем Берти вызвал Фредди в такую даль ради каких-то вещей. Берти наверняка знал, что их в поместье почти не осталось.

— Я поживу в своей старой комнате?

— Я… я не уверена, готова ли она. Мне не сообщили о твоем визите. Почти вся мебель уже в Лондоне или на складе.

Фредди мягко опустил ладонь на ее руку, и Вероника проследила за ней взглядом. Дыхание у нее замедлилось. Фредди всегда действовал на нее успокаивающе. Посмотрев на часы, он убрал руку и хлопнул в ладоши:

— Я могу рассчитывать на ланч и что-нибудь покрепче? Провел в дороге чертову кучу времени. В поездах стало невыносимо: толпы солдат и матросов. Мне пришлось стоять почти весь путь от Лондона.

Пока Фредди выгружал свои чемоданы из экипажа и расплачивался с возничим, Вероника пошла справиться, сможет ли повариха быстро собрать поесть. К моменту скорого отъезда почти все, что росло на огороде, было выкопано. Берти возмущало, что им приходится оставлять дом: он считал, что они уже и так слишком много сделали для страны. Пусть армия сама выращивает для себя еду, рассуждал он. Берти не собирался оставлять солдатам ни крошки. Веронику возмущал его непатриотичный настрой, особенно если учесть, что рагу, которое повариха готовила в последнюю неделю, по большей части не съедалось и приходилось его выбрасывать. Но Вероника понимала: стоит завести разговор об этом, как последует реакция, которую ее мать называла «неприятным поведением, недостойным упоминания».

Вероника задумалась о матери. Поначалу ей приходила в голову мысль сбежать к родителям, но она быстро отогнала ее прочь и предпочла рассчитывать только на себя. Миссис Хэнбери боготворила Берти. Она так и не привыкла называть его по имени, обращаясь к своему зятю, члену парламента, исключительно «сэр Альберт». Титул грел ей душу и производил впечатление на партнеров по бриджу в клубе. Однажды Вероника робко попыталась пожаловаться матери, что Берти пристрастился к выпивке и частенько распускает руки, но миссис Хэнбери велела ей никогда больше об этом не упоминать. Тогда Вероника поняла, что сама сделала выбор и придется за него и отвечать.

Берти не всегда был таким. Поначалу его жестокость проявлялась настолько исподволь, что Веронике не стоило труда закрывать на нее глаза. Постепенно, в течение первых месяцев их брака, сразу после медового месяца, Берти становился все более молчаливым и угрюмым. А Вероника, как было очевидно ей самой, отчаянно пыталась разговорить мужа. Может, это и толкнуло его на крайности. Ей неоднократно приходило в голову, что она раздражает Берти. Но когда у нее начинали закрадываться такие подозрения, она сразу же обвиняла себя в сумасшествии.

В жизни Вероники было много памятных «впервые». Первый день новой жизни, когда она так боялась оторваться от семьи; первая встреча с Фредди, который казался таким замечательным по сравнению с остальными знакомыми ей мужчинами. Первый удар Берти. Тот день запечатлелся в памяти с той же силой, с какой кулак мужа обрушился на ее скулу. Вероника, никогда не забудет той ссоры. Она знаменовала начало конца их брака, каким бы он ни был.

Раздор произошел стремительно, и удар прилетел словно из ниоткуда. Хотя, если бы Вероника анализировала поведение Берти в предыдущие месяцы, она заметила бы, как в нем накапливается напряжение.

Они собирались в гости. У ее платья был слишком глубокий вырез, и Берти заявил, что Вероника выглядит возмутительно. Она засмеялась, но не над ним: просто решила, что он шутит. Не восприняв слова мужа всерьез, она успокаивающее погладила его по руке, направляясь к гардеробу, чтобы выбрать подходящую пару туфель. И в следующий миг оказалась на полу, с распахнутыми от ужаса глазами, держась за щеку. Посмотрев на мужа, Вероника заметила искру удовольствия в его взгляде, а потом он невнятно пробормотал извинения. В гости она не пошла. Только спустя две недели синяк достаточно побледнел, чтобы она смогла запудрить его и выйти из дома.

В следующий раз, ударив ее, муж уже не извинялся.

Берти оказался не тем человеком, которого она себе представляла. Когда шок от осознания прошел, Вероника почувствовала невероятную потерянность и одиночество. Непредсказуемые проявления насилия были связаны с усугублявшейся тягой мужа к алкоголю. Но теперь Вероника понимала: если она когда-нибудь наберется сил и храбрости изменить свое положение, придется рассчитывать только на себя. Потом она вспомнила об Анне. Слава богу, у нее есть Анна. Хоть какая-то поддержка.

С тяжелым сердцем Вероника направилась на кухню. Она ведь почти уехала. Почти вдохнула воздух свободы. Но теперь время ушло. Из-за неожиданного приезда Фредди Уильяму пришлось ретироваться, а с ним исчезла и ее надежда. Вероника нащупала в кармане кошелек с накопленными карманными деньгами и монетами, которые Берти оставлял в кабинете за последние несколько месяцев. Денег было совсем немного. На протяжении полугода она собиралась с духом, чтобы сбежать от мужа, когда окончательно убедилась, что его пьянство полностью вышло из-под контроля. Берти и раньше выпивал, но с тех пор, как он разочаровался в войне и своем месте в современном мире, ежедневная доза взлетела до беспрецедентного уровня. Напиваясь, Берти впадал в неистовство и не мог сдерживать свою агрессию.

Пообщавшись с несговорчивой поварихой, Вероника направилась в гостиную, выходящую окнами на подъезд. В просторном помещении остались лишь громоздкие диваны, радио, тележка с напитками и несколько старых номеров журнала «Татлер» на столике. Все украшения, картины и китайские ковры с первого этажа были упакованы и отосланы. В пустых стенах гуляло эхо.

Вероника подошла к камину и поворошила дрова кочергой, подняв сноп искр. Потом обхватила себя руками, спасаясь от декабрьского холода, и невидящим взором уставилась на пламя. Мысленно она перенеслась назад, в те времена, когда в ее жизни все было просто. Вот они с Фредди танцуют на вытертом ковре в малюсенькой квартирке, которую он недавно купил, но еще не успел обставить. Вот они безуспешно пытаются сварганить поесть на крошечной кухоньке, осваивая рецепты из потрепанного экземпляра «Советов по домоводству от миссис Битон» — единственной кулинарной книги, нашедшейся у букиниста. В конце концов они со смехом отложили викторианский томик, удивляясь, как им взбрело в голову готовить самим, и Фредди отправился на велосипеде за рыбой и картошкой.

Бревно в камине раскололось, послав ввысь россыпь искр, и Вероника очнулась от воспоминаний. Она чуть не расплакалась при мысли о том, как была счастлива тогда. В те дни она считала, что и Фредди счастлив, но ошиблась.

Какого черта он сюда приехал? И что, ради всего святого, ей делать дальше?

Фредди затащил два небольших чемоданчика и противогаз в чехле наверх по ступенькам и уложил на лестничной площадке. Он намеревался остаться до самого конца, повидаться с друзьями детства и уехать вместе со всеми. Если, конечно, еще будет с кем прощаться: он знал, что многих уже призвали в армию или они, как и он сам, готовились отправиться на фронт при первой возможности. Хотя тут Фредди чувствовал себя немного самозванцем. Он столько лет не был в деревне, и стоять плечом к плечу с теми, кто жил здесь вплоть до последнего всеобщего порыва солидарности, казалось не очень-то правильным. В отличие от местных, Фредди ничего не терял. Он уже давно покинул семью и скучать по деревне не будет. Он убеждал себя, что вернулся только ради того, чтобы забрать вещи. Может, ему вообще не стоило отвечать на письмо Берти. И не стоило приезжать.

Его внимание привлек грохот падения чего-то тяжелого, пронесшийся через холл. Фредди быстро посмотрел направо в поисках источника звука. В одной из спален горничная Анна подбирала высыпавшиеся из черной кожаной шкатулки драгоценности. Вся комната была заставлена чемоданами, которые словно только что лопнули, извергнув содержимое на деревянный пол. Анна будто оказалась в эпицентре урагана.

Заметив Фредди, горничная подошла к двери спальни и, не поднимая глаз от пола, прикрыла ее — аккуратно, но решительно.

«Странная девушка», — подумал Фредди.

Он снова повернулся к своим чемоданам, раздумывая о том, что же такого он оставил тут много лет назад, раз Берти потребовал это забрать в своем кратком и отрывистом предписании.

Пока Фредди ехал в поезде из Лондона, его беспокоила мысль о встрече с Вероникой. Столько времени прошло. Всю дорогу он пытался представить ее лицо. Думал о том, что скажет ей. Размышлял, насколько она изменилась с тех пор, как его братец вмешался в их отношения и положил на нее глаз.

В те времена она была веселой и живой, словно глоток свежего воздуха. Он помнил вечер, на котором они познакомились. При воспоминании о том, как он заметил Веронику в другом конце зала, Фредди улыбнулся. Она пила шампанское из широкого бокала и хохотала, расплескивая вино во все стороны. Веронику окружала толпа молодых людей, которые наперебой предлагали помочь стереть пятна и тут же принимались за дело. За всю свою жизнь Фредди не видел женщины красивее. Как только он вошел, их взгляды встретились, и его мир изменился навсегда.

Женщина, находившаяся сейчас в гостиной, была не похожа на ту Веронику, которую он знал. Когда она, уставившись невидящими глазами на огонь, грызла ноготь, рука у нее слегка дрожала. Фредди молча наблюдал за ней, думая о том, что могло так сильно изменить ее с момента их последней встречи.

Краем глаза Вероника приметила его и заставила себя улыбнуться.

— Джин с тоником? — У нее чуть не сорвался голос, хотя она понимала, что нельзя выдавать свои переживания. Она не привыкла к присутствию в доме посторонних мужчин. Вероника повторяла себе, что это всего лишь Фредди, но становилось только тяжелее.

— Где вы достаете приличный джин? — поинтересовался он. — На черном рынке?

Вероника пожала плечами.

— Думаю, да. Берти всегда находит то, что ему нужно.

Фредди кивнул и направился к тележке с напитками, по пути оглядывая гостиную.

— Я выпью, спасибо. Тут почти пусто. — Замечание было очевидным, и Вероника ничего не ответила. — Полагаю, все мои старые вещи на чердаке?

— Наверное.

— Скорее всего, там найдутся лишь старая бита для крикета да стопка книг. Позже я поднимусь посмотреть, — сказал он. — Надеюсь, избавлю вас от своего общества уже завтра.

Вероника порывисто отвернулась от огня и посмотрела на него:

— Ты ведь только что приехал.

Он сделал извиняющееся лицо и пожал плечами:

— Завод сам собой управлять не будет, ты же понимаешь.

Вероника вновь уставилась в камин, пытаясь дышать ровно.

— А ты… очень занят? — Она чуть не спросила у Фредди, счастлив ли он.

Он устроился на мягком диване и вытянул ноги.

— Грех жаловаться. Однако нам стоит больших трудов удовлетворять спрос на боеприпасы. — Фредди потер усталые глаза. — Берти совсем не интересуется делами. Так что в конторе я управляюсь один. — Он откинул голову на спинку дивана. — А ты как поживаешь? — Он принялся разглядывать лепнину на потолке. — Столько времени прошло.

Вероника подошла к диванам и села напротив Фредди.

— Да уж.

Внезапно она занервничала. Радость от встречи с Фредди после стольких лет разлуки затмила все остальные чувства, хотя его приезд лишал ее шанса сбежать из дома. Вероника до сих пор не понимала, что произошло между ними в те давние дни. В какой-то миг она даже считала, что выйдет замуж за Фредди, а не за Берти. Как же глупо было так думать.

Когда она ушла от Фредди, тот даже не попытался ее вернуть. Он сам облегчил ей уход. И вот он вернулся, весь такой неотразимо красивый и обаятельный, как всегда. Почему он совсем не смущен? Как он может держаться так уверенно?

Вероника не знала, что ответить на его вопрос. Как она поживает? Да от нее уже почти ничего не осталось. И Фредди не мог этого не заметить.

— Пойду проверю, как дела у Анны. Я нагрузила ее работой. Скоро подадут ланч. — И Вероника вышла из гостиной. Фредди проводил ее взглядом.

— Что случилось? — спросила Анна, когда Вероника вошла в спальню. Горничная складывала последние вещи в стоявшие в углу чемоданы.

— Он говорит, что завтра уедет.

— Хорошо. После его отъезда мы попытаемся еще раз.

Вероника села на кровать и обхватила голову руками.

— Ничего не выйдет, Анна. Это конец. У меня был один-единственный шанс. Берти больше никуда не планирует уезжать. Только сегодня он отправился на встречу с адвокатами, чтобы попытаться оспорить реквизицию поместья. Придется ждать до переезда в Лондон. Может, там мне удастся ускользнуть, когда Берти отлучится по делам. В Лондоне будет проще. И я смогу мгновенно затеряться в толпе.

Анна немного помолчала, а потом высказалась:

— Но сейчас-то хозяина нет. Просто уезжайте. Прямо сейчас. Мы пойдем в деревню и узнаем, сможет ли Уильям довезти нас до станции. У вас есть деньги. Положите в сумочку шкатулку с драгоценностями. Если что, продадите их. На сколько они потянут?

— Не имею представления. — Вероника почувствовала, как внутри оживает надежда. — Думаю, хватит, чтобы снять жилье, пока я буду искать работу. Хотя одному богу известно, чем я могу заниматься. Но работа обязательно найдется. Уверена, я что-нибудь придумаю. — Вероника поднялась. — Да, — улыбнулась она, сжав руку Анны, — пойдем. Давай разыщем Уильяма.

Анна подхватила шкатулку, а Вероника тем временем бросила прощальный взгляд на свою спальню. Но, повернувшись, ахнула и замерла. У открытой двери стоял Фредди.

Глава 6

Вероника постаралась сохранить спокойное лицо. Однако Фредди смотрел как-то неуверенно. Вероника запаниковала: что ему удалось услышать?

— Я хотел перенести чемоданы в свою комнату, — объяснил он, переводя взгляд с Вероники на Анну и обратно.

— Да, хорошо. — Вероника вытянулась в струнку. — Конечно. О, прости, я не проверила…

— Синяя комната подготовлена, сэр, — заговорила Анна. — Из остальных всё вывезли.

Фредди нагнулся, чтобы взять чемоданы, и Вероника бросила на горничную беспомощный взгляд.

Войдя в Синюю комнату, Фредди поставил чемоданы около двери, а Вероника распахнула синие портьеры и сняла с окон черные маскировочные экраны. Она не могла припомнить, когда в последний раз эту спальню использовали по назначению. Они уже давно не принимали гостей. Берти не позволял Веронике приглашать с ночевкой ее немногих оставшихся подруг, а теперь всех знакомых разбросало по разным отдаленным местам, и каждый участвовал в битве с Гитлером. Вероника мечтала делать то же самое, но Берти ни за что ей не позволил бы, так как это автоматически повлекло бы за собой ее долгие отлучки из дома. А теперь Вероника даже не была уверена, что старые лондонские подруги ответили бы на ее приглашение. И не столько потому, что они были слишком заняты, выполняя свой долг, сколько потому, что всегда недолюбливали Берти. И не одобряли ее замужество. Так Вероника и потеряла с ними связь. Берти не поощрял ее общение с подругами, испытывая к ним ответную неприязнь. Ссориться с мужем ради возможности устроить прием в Тайнхем-хаусе точно не стоило. Своих друзей Берти тоже перестал приглашать, предпочитая тишину и одиночество. Они столько времени провели в уединении в Дорсете, что Вероника боялась сойти сума.

В комнату проникли лучи зимнего солнца. Вероника стояла у окна, и ей совсем не хотелось поворачиваться лицом к Фредди, но в конце концов она повернулась, постаравшись за улыбкой спрятать чувство полной опустошенности.

Фредди обеспокоенно смотрел на нее.

— Вероника, надеюсь, ты меня простишь, но ты совсем исхудала. Выглядишь так, словно не спишь по ночам. Ты хорошо себя чувствуешь? Ты не больна? Я имею в виду, серьезно больна.

— Все в порядке, — солгала она. — Дело в скандалах из-за реквизиции. Было бы легче, если бы Берти не пытался ее оспорить. Как ты понимаешь, это совершенно безнадежно. Даже он согласен, что нам надо собираться, но тем не менее борьба продолжается.

Фредди присел на край кровати, смяв синее стеганое одеяло. Пыль с него взлетела вверх, под балдахин.

— Я тебе не верю. Или вернее так: реквизиция не могла довести тебя до такого состояния. Скажи мне, что на самом деле происходит, — потребовал Фредди. — Раньше ты мне все рассказывала, — тихо добавил он.

— Да. — Вероника посмотрела ему в глаза и попыталась сдержать слезы.

Фредди встал и бросился было к ней, но остановился в нескольких шагах. Однако, как только по щеке Вероники покатились слезы, она оказалась в его объятиях.

Фредди прижимал ее к себе, пристроив подбородок поверх ее макушки, а Вероника рыдала у него на груди, заливая слезами рубашку. Те несколько драгоценных мгновений, пока ее голова покоилась у него на груди, Веронике казалось, что ничего не изменилось: будто не было пролетевших лет, будто их с Фредди не разметало в разные стороны. Потом она смутилась и постаралась унять слезы, но у нее ничего не вышло. Тело содрогалось от рыданий. Фредди продолжал обнимать ее, не пытаясь выяснить причину слез, за что Вероника была ему благодарна. Она не могла признаться ему. Не сейчас. Разве что позже, если ей удастся сбежать от Берти, но и тогда она не могла представить, что сумеет кому-нибудь открыться.

Она медленно отодвинулась от теплой груди Фредди и вытерла лицо. Фредди посмотрел на нее, и Вероника почувствовала, как у нее забилось сердце. Он ничуть не изменился: по-прежнему такой родной, хоть и минуло столько времени. Их молчание было насыщено чувствами, а взгляд Фредди выражал теперь не столько беспокойство, сколько боль. Веронике тоже было тяжело.

Повариха ударила в гонг, приглашая на ланч. Вероника услышала, как мимо Синей комнаты прошуршала Анна, готовясь прислуживать за столом. Вероника отшатнулась от Фредди и заметила мокрое от ее слез пятно у него на рубашке возле ключицы.

— Прости, — пробормотала она. — Сама не пойму, что это на меня нашло.

Фредди пристально смотрел на нее, однако Вероника старательно избегала встречаться с ним взглядом.

— Ланч, — произнесла она неестественно бодрым голосом и вышла из комнаты.

Пока Анна поспешно накрывала на стол и подавала еду, Вероника попыталась завести с гостем светскую беседу, чтобы как-то сгладить происшествие в Синей комнате.

— С тех пор как мы получили предписание съезжать, у нас тут царит полный раздрай. Мы в невероятной спешке упаковали вещи и отослали их в Лондон. Конечно, нам повезло, что у нас есть дом в Лондоне, нам хоть есть куда податься. — Вероника сама слышала, как фальшиво звучит ее щебет.

— А куда денутся остальные жители деревни? — поинтересовался Фредди.

— Тех, кто не поедет жить к родственникам, расселят в окрестностях Пербека, — объяснила Вероника. — До окончания боевых действий. Пока сельчане не смогут вернуться.

— Им это не понравится. Многие семьи живут здесь поколениями.

— Ваша семья тоже жила здесь очень давно, — возразила Вероника.

— Пожалуй, да. — Фредди огляделся, но, похоже, его не слишком тревожила перспектива реквизиции отчего дома. — Я больше не чувствую себя частью поместья, — пожал он плечами. — Вот уже много лет. — Он внимательно посмотрел на Веронику, но, стоило ей открыть рот, он спросил: — Вино есть?

Анна вышла и появилась снова с бутылкой красного вина. Она не могла справиться со штопором, и тогда Фредди улыбнулся и мягко забрал у нее бутылку.

— Ничего страшного, я сам, — сказал он. Анна с благодарностью склонила голову и вышла из столовой.

— Анна не привыкла прислуживать за столом, — пояснила Вероника. — Она моя горничная. Все лакеи-мужчины ушли на войну. — Веронике неприятно было говорить, что сразу после объявления войны, буквально в тот же день, дом покинули все до единого мужчины, будто не желая и минуты оставаться здесь.

Фредди кивнул.

— Как поживает Берти? — спросил он.

Вилка застыла на пол пути ко рту Вероники.

Фредди воткнул штопор в пробку и начал его крутить.

— Отлично, — небрежно обронила она, а потом тихо добавила: — Когда ты видел его в последний раз?

Ей показалось или Фредди действительно сжал зубы? Он разлил вино по бокалам и резко бросил:

— На вашей свадьбе.

Вероника удивленно подняла брови. На их свадьбе. На свадьбе, о которой она не желала больше никогда вспоминать.

— С тех пор вы не виделись? Почти пять лет? Не может быть.

Фредди пожал плечами:

— Мы, конечно, разговаривали. Не часто. Он боится, как бы я не напортачил на заводе. Но общались мы… нерегулярно. Годы шли. И вот мы здесь. Пять лет спустя, когда деревню реквизируют и твой дом забирают.

Вероника посмотрела в сторону на темные деревянные панели, с которых были сняты картины.

— Это не мой дом, — тихо произнесла она.

Значит, Фредди ничего не знает. Он не имеет представлениям том, во что теперь превратился Берти, насколько он изменился. С другой стороны, Вероника не исключала, что сама заблуждалась: может, он всегда был таким агрессивным и злобным.

Может, так и было, но поначалу, когда они только познакомились, Берти совершенно очаровал ее. И в самые тяжелые моменты она вспоминала, каким он был раньше. Одно его присутствие настолько захватывало ее, что она даже не успела толком влюбиться. Под его натиском ей было некогда вздохнуть, и теперь ей часто приходило в голову, что проблески безумия присутствовали у Берти всегда, хоть и подспудно. Или он просто не выставлял их напоказ? Или она была ослеплена чувством и не хотела видеть, как меняется поведение мужа, что в конечном итоге уничтожило их брак и почти убило ее саму? Она не знала.

По гравию зашуршали автомобильные шины, и Вероника подняла голову. Она невольно напряглась. Берти. В деревне других машин не было: нормирование бензина положило этому конец. Но Берти считал, что разъезды члена парламента на восьмой модели «морриса» способствуют достижению победы в войне.

Вероника сидела не двигаясь, сжав губы. Она услышала, как Анна пробежала по холлу, чтобы открыть дверь.

Если бы их план сработал, к этому времени Анны здесь не было бы, а сама Вероника ехала бы на поезде в Лондон навстречу неведомой новой жизни. Она взяла с горничной слово, что та непременно бросит работу у Берти сразу же после отъезда Вероники. Анна пообещала, что не останется наедине с хозяином. Вероника знала сексуальные вкусы мужа, и хотя раньше они не распространялись на слуг, после отъезда Вероники это будет лишь вопрос времени. Вероника не могла даже представить, что бедная девушка станет жертвой Берти.

Однако Вероника никуда не уехала, как и Анна. А теперь появился еще и Фредди. Кошмар только усугублялся.

Хлопнула входная дверь, раздались приглушенные голоса. Несколько секунд спустя двери столовой распахнулись, и вошел Берти.

Фредди бросил салфетку на стол и поднялся навстречу брату, радушно приветствуя его. Берти холодно улыбнулся в ответ и пожал ему руку, а потом подошел к Веронике.

— Не хочешь поцеловать мужа? — спросил он.

Она поднялась, и Берти, притянув ее к себе, впился губами в ее губы, крепко обхватив за талию. Вероника была поражена. Ничего хорошего это ей не сулило. Берти все сильнее прижимался к ней губами, пока ей не стало больно и она не издала слабый стон. Но он продолжил душить жену поцелуем, невзирая на ее протест. Фредди смущенно топтался рядом.

— Итак, — Берти наконец отпустил Веронику и обратился к Фредди, — вернулся мой блудный брат.

Фредди подошел к своему стулу.

— Как было приказано.

— Хорошо. Все твои вещи на чердаке. Забирай нужные, а прочее оставь на разграбление чертовой армии.

— Понятно. — Фредди сел.

— Добро пожаловать, братец, — сказал Берти. Он увидел бокал Фредди, схватил его и, залпом допив вино, поставил на стол.

Фредди промолчал, но, когда брат отвернулся, закатил глаза.

— Ты не хочешь спросить меня, как все прошло? — Берти повернулся к Веронике. Не успела она открыть рот, как он ответил сам: — Полнейший провал. Мы ни черта не можем сделать с реквизицией. Уедем, как и планировали.

— Понятно. — Вероника не сводила глаз со своей тарелки.

— Посидишь с нами? — предложил Фредди, стремясь прервать повисшую неловкую тишину.

— Нет. Я уже поел. Буду у себя. — Берти ушел, а через несколько мгновений хлопнула дверь кабинета.

— Это он из-за реквизиции бесится? — спросил Фредди и осекся, поскольку в столовую вошла незнакомая ему девушка и принялась убирать посуду. Увидев гостя, она замерла и уставилась на него.

— Ребекка, брат сэра Альберта останется с нами на ночь, — произнесла Вероника.

— Очень хорошо, миледи, — ответила Ребекка. — Повариха приготовила заварной крем и печеные фрукты, если вы захотите десерт, — предложила она, потупившись, и продолжила убирать тарелки.

— Мне ничего не надо, — улыбнулся Фредди — Я сыт. Давно так вкусно не ел.

Служанка бросила на него взгляд, в котором он прочитал потрясение. Фредди улыбнулся ей в ответ, не зная толком, как на это реагировать.

— Спасибо, Ребекка, мы обойдемся без десерта, — ответила Вероника. — Пожалуйста, передай поварихе, что все было изумительно, как всегда.

Девушка повернулась и вышла.

— Так, — сказал Фредди. — Пока еще светло, пойду-ка я на чердак, посмотрю, что там осталось со времен моей бесполезной юности.

— Фредди?

— Что?

— Насчет моих слез. — Вероника не смела поднять глаза. — Извини.

Он наклонился к ней и посмотрел в сторону кабинета Берти.

— Ты ведь расскажешь мне, что тут происходит? — прошептал он.

Фредди был совсем рядом. От него исходили приветливость и тепло. Раньше Вероника часто представляла себе, как пройдет их встреча, но за долгие пять лет замужества приучила себя не думать о Фредди. Это было слишком болезненно. Она постаралась убедить себя, что между ними все так и должно было закончиться. Все только к лучшему. Вероника была в отчаянии, когда узнала, что Фредди не любит ее, что она всего-навсего одна из его многочисленных женщин. Однако сейчас, когда он вернулся, сердце у нее разрывалось, как никогда прежде за все годы брака.

Вероника попыталась подавить нарастающее смешанное чувство вины и любви, которое невольно испытывала всякий раз, думая о Фредди. Сейчас его голова была практически вровень с ней, и Вероника осмелилась взглянуть на него. Его глаза излучали доброту, и от этого ей стало еще хуже. Она скучала по Фредди гораздо сильнее, чем готова была признать, но сейчас многое отдала бы за то, чтобы его тут не было.

Вероника усилием воли вернулась в реальность, к надвигающейся катастрофе, которую она на себя навлекла, и попыталась увидеть мужа глазами Фредди. На взгляд непосвященного, Берти казался вполне нормальным. Но это была коварнейшая игра, которую Берти вел годами. Фредди ни за что не поверит Веронике, если она попытается рассказать ему правду.

Вероника покачала головой и уперлась взглядом в пол.

— Я не могу тебя заставить, — мягко сказал Фредди, беря ее за руку. — Но если захочешь облегчить душу, ты знаешь, где меня искать. Как ты понимаешь, я готов выслушать все, чем ты решишь поделиться, Вероника. Я сочувствую тебе. И сочувствую Берти. Этот отъезд, должно быть, вам обоим дается нелегко.

Вероника ощутила ком в горле. Но это были не слезы, а сожаление. Она отвергла Фредди ради Берти. И винить в этом могла только себя. Вероника знала, что все мучения, которые она претерпела от мужа, были заслуженной карой за то, что она бросила Фредди, даже не объяснившись с ним. Она покачала головой:

— Все в порядке.

Глава 7

Фредди отправился на чердак, а в столовую вошла Анна, плотно прикрыв за собой дверь.

— Так мы не уезжаем? — спросила она.

— Ну как я могу уехать? — Вероника всплеснула руками. — Вот сейчас? Всякий раз, как я пытаюсь… — И она умолкла.

Анна вздохнула и бросила взгляд на дверь.

— Ну не знаю.

Вероника подвинула ногой стул и подала горничной знак сесть. Та опасливо присела на краешек, готовая в любую секунду вскочить, если войдет Берти. Прислуге не полагалось чувствовать себя комфортно.

Женщины сидели молча. Вероника глядела на Анну, и сердце наполнялось чувством благодарности за то, что та была рядом. Берти нанял ее по собственной прихоти, вместо настоящей горничной, сочтя, что необученная девушка обойдется дешевле. За минувшие годы Анна увидела и услышала много такого, что не могла игнорировать. А Веронике отчаянно нужно было кому-то довериться. Они сами не ожидали, что отношения хозяйки и горничной перерастут в настоящую дружбу.

— А брат у него милый, — рассеянно произнесла Анна. — У меня чуть удар не случился, когда я заприметила его на дорожке. Поначалу я приняла его за самого хозяина, — Анна кивнула в сторону кабинета Берти.

— Фредди давно здесь не был, — сказала Вероника.

— Что вы теперь будете делать? — Анна вернулась к животрепещущей для них обеих теме.

— Думаю, постараюсь исчезнуть в самый последний день, когда будет уезжать вся деревня. Надо только так обставить дело, чтобы никто меня не хватился. В суматохе я смогу ускользнуть.

Анна встала.

— Легче сказать, чем сделать. Но я могу сбегать в деревню и сказать Уильяму, что нам опять нужна его помощь. Хотя сначала надо как-то пережить эти последние дни.

Фредди порылся в барахле, сложенном на чердаке, и обнаружил пару старых вещей, которые мог бы взять на память о поместье. Правда, они вряд ли стоили неудобств, сопряженных с путешествием на поезде до Лондона, хотя он радостно вскрикнул, увидев свою старую биту. Он никогда ее здесь не хранил. Фредди с сожалением отметил, что удобные джемперы для крикета побила моль. Он был уверен, что, покидая Тайнхем-хаус, оставил их в своей спальне. Без сомнения, Берти сам рассудил, что вещам брата место на чердаке. Фредди бросил джемперы обратно в запыленные чемоданы. Пусть остаются тут; пусть все остается, кроме биты для крикета. Ему ни к чему старые задачники и спортивные руководства. Пусть военные ни в чем себе не отказывают. Он подумал про остальные вещи и предположил, что брат устроил чистку перед его приездом. Почти ничего не осталось. Как типично для Берти.

Пока Фредди, насвистывая, бежал вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, он заметил, что в доме царит странная тишина. Он остановился и прислушался, потом, поигрывая битой, дошел до холла. Из кабинета Берти раздавалось едва слышное поскрипывание. Фредди постучался и вошел.

Берти сидел за столом. Он поднял голову и посмотрел на брата:

— Нашел что-нибудь?

Фредди показал свою заслуженную биту.

— Я притащил два чемодана, думая, что набью их битком. Но обнаружил только это.

Он подошел к коричневому кожаному честерфилдскому дивану, стоявшему напротив стола Берти, и сел. Затем лениво вытянул вперед ноги и оглядел кабинет. Берти наблюдал за ним.

— Жалко прощаться со старым домом? — завел разговор Фредди.

— Еще как жалко, черт меня побери! — взорвался Берти. — Я не представлял, что его могут у меня отобрать. — Он говорил с яростью, брызгая слюной.

— Идет война, и правительство может делать все, что захочет, — рассудил Фредди. — Нам с тобой еще повезло. Мы оба живы, а не подыхаем на каком-нибудь неизвестном поле. — Фредди посмотрел на полки и удивился, что бухгалтерские книги не упакованы. Очевидно, Берти и в самом деле рассчитывал отложить реквизицию, из-за чего до сих пор не собрал мелкие вещи. — Чем-то приходится пожертвовать.

— А чем пожертвовал ты сам? — Берти отложил авторучку и уставился прямо на брата.

Фредди сощурился. «Я уехал из этого дома, — мысленно ответил он, — я уступил, не сопротивлялся, когда ты украл у меня Веронику». Но не было никакого смысла об этом сейчас говорить. Это Вероника сделала свой выбор, не брат. И Фредди сказал:

— Я был ранен, помнишь?

— О да, знаменитая пуля, которая в первый же день избавила тебя от необходимости воевать, — скривился Берти, снова возвращаясь к бумагам.

Фредди сокрушенно покачал головой и неловко потер грудь. Пуля, которую он поймал в 1940 году во Франции, лишь чудом не стоила ему жизни.

Берти, явно нарываясь на ссору, открыл было рот, но Фредди перебил его:

— Как Вероника? Она как-то… изменилась.

— Да, ты прав. Она уже не та женщина, на которой я женился, — кисло ответил Берти.

— Это из-за реквизиции? — предположил Фредди.

— Нет. Все началось сразу после свадьбы. Постепенно, по разным поводам, я начал замечать за ней странности, которые заставили меня задуматься о ее вменяемости.

Фредди не верил своим ушам. Та Вероника, которую он любил, была живой, энергичной девушкой, полной любви и жизни. Он сразу же потерял от нее голову, но слишком долго тянул с предложением руки и сердца, в чем и была его главная ошибка.

— Я иногда думаю, что надо было уступить ее тебе, — пробормотал Берти.

Бой дедовских часов в холле прервал повисшую в кабинете тишину. Фредди счел за благо промолчать. Берти намекал на свое весьма далекое от братского поведение. После шести месяцев бурных отношений с Вероникой Берти воспользовался положением старшего брата и убедил отца своей избранницы повлиять на Веронику. Тот не смог устоять перед наследником поместья и дома в Лондоне. Используя без разбору все методы и способы, Берти попросту украл Веронику — а она и не возражала.

Фредди часто размышлял, насколько все сложилось бы по-другому, если бы он был старшим братом и контролировал ситуацию. Он винил себя за то, что Вероника разлюбила его. Ему надо было сделать предложение в тот момент, когда он понял, что влюблен. Но он опоздал. Фредди хорошо запомнил слова Берти, когда тот сообщал ему новость о помолвке. «Это великий комплимент, старик, — заявил Берти, хлопнув брата по спине. — Она выбрала тебя. Только в лучшей версии».

Сейчас Фредди предпочел не отвечать на реплику Берти. Он встал, прихватив биту:

— Пойду упакую ее и затем пройдусь по округе. Навещу старых дружков. Домик на пляже еще стоит?

Берти нетерпеливо оторвался от бумаг:

— Что? Откуда мне знать? Я там много лет не был.

Побродив около часа по саду и окрестным лесам, Фредди решил, что нуждается в глотке морского воздуха. Он зашагал по длинной скалистой тропе, которая вела к бухте, прилегающей к поместью. Достигнув вершины утеса, он посмотрел вниз, на неровные ступени, которые естественным образом образовались в скальной породе. Потом всмотрелся в морскую даль и прислушался к прибою, к шелесту волн, разбивающихся о скалы. Оглядев линию побережья, Фредди обратил внимание на наблюдательную вышку в соседней бухте, возведенную на случай германского вторжения. Сердце у него сжалось, когда он заметил изуродовавшие пляж противотанковые надолбы — обязательную часть прибрежной оборонительной системы.

Затем он потянулся и посмотрел вокруг. В детстве они с Берти играли тут все летние месяцы напролет. Они любили отъехать на лодке и забросить сеть, хотя обычно вытаскивали ее без улова. Фредди улыбнулся, припомнив, как они втихаря крали из отцовского подвала портвейн, а потом бросали в море пустые бутылки и возвращаясь домой, довольные и пьяные. Они росли настоящими сорвиголовами. В те дни братья были очень похожи. Или так только казалось? Берти вечно подстрекал Фредди красть вино, но почему-то от родителей всегда доставалось младшему.

Маленький домик на пляже мог сохраниться только чудом. Мать велела построить его в том месте, где отвесная скала граничила с песчаным берегом. Там хранился всякий хлам — кресла, зонтики, рыболовные снасти. Когда жизнь в тени старшего брата слишком давила на Фредди и ему хотелось мира и покоя, он находил убежище в пляжном домике.

Фредди спустился по крутым скальным ступенькам, которые привели его на песчаный пляж, и прошелся до надолбов. Высотой по пояс, они напоминали каменные пирамиды со стесанными верхушками. Как же все здесь изменилось, пока его не было! И все же пусть его любимая бухточка лучше ощетинится, готовая к бою, чем окажется под пятой немцев. Он достаточно их повидал, прежде чем едва не погиб во Франции. Надолбы — малая цена за победу. «Они точно остановят танки», — подумал Фредди, прикрывая глаза от слепящего декабрьского солнца.

Он остановился перевести дух и успокоить ноющую боль в груди, которая неизменно появлялась после физической нагрузки. Карабкаться вверх-вниз по скале ему и в лучшие времена было нелегко. Он привычно проклинал немца, который подбил его три года назад, когда Фредди бежал к берегу под Дюнкерком. С тех пор ему не приходилось бывать на пляжах. До сегодняшнего дня. Ступая по мягкому песку, он вспомнил, как кричали раненые, как солдаты, обезумев, распевали песни в затянувшемся томительном ожидании спасательных шлюпок, и вознес благодарность тому из богов, который решил спасти его. Фредди повезло, пусть он и схлопотал пулю в грудь. Зато он выжил. Фредди потер грудную клетку. На холоде боль усиливалась.

Домик до сих пор стоял на другом конце пляжа. Фредди был приятно удивлен, увидев, что тот стал лучше прежнего. Доски отскребли и покрасили — судя по всему, совсем недавно. В момент его отъезда желтовато-бежевый домик уже начинал ветшать. Теперь же он стал сияюще-кремовым. Над крылечком висел фонарь со свечой внутри. Фредди улыбнулся. Кто-то явно заботится о пляжном домике.

Он подошел ближе, чтобы проверить, открыта ли дверь. Пляж входил в частные владения, и запирать домик не было нужды. Но времена изменились, и кто знает, какие порядки установил Берти, унаследовав поместье после смерти родителей. Доски крыльца чуть слышно скрипнули под ногами. Фредди взялся за дверную ручку, но, заглянув в окошко, уловил движение внутри домика. Там, уставившись в пол, сидела Вероника.

Фредди остановился в нерешительности. Наверное, она пришла сюда, чтобы побыть одной. Насколько уместным будет его вторжение? Но пару секунд спустя он решил, что нет смысла торчать на холоде, и тихо постучался. Вероника вскинула голову. В глазах у нее промелькнула тревога, но потом так же быстро исчезла, и Вероника улыбнулась.

Фредди открыл дверь.

— Можно мне войти?

— Конечно, заходи. — Она жестом пригласила его внутрь.

Домик был малюсенький, и почти все пространство занимала кушетка, на которой сидела Вероника.

Фредди прислонился к дверному проему, закрывая его своим массивным торсом. Вероника ощущала его присутствие всем своим существом.

— Тебе удалось что-нибудь обнаружить на чердаке? — поинтересовалась она.

— Немного. Ты тут так все преобразила, — заметил он, осматривая книжки на полочке и кушетку, покрытую кремовым стеганым одеялом в цветочек. — Ведь это твоих рук дело? Вряд ли тут хозяйничал Берти.

Вероника засмеялась — впервые за много недель. И сама удивилась, что еще способна на это.

— Ну нет, Берти не любитель стеганых одеял в цветочек.

Она подвинулась на кушетке, освобождая место для Фредди. Он сел, неловко и осторожно, как можно дальше от нее. Вероника неожиданно сообразила, что ситуация не совсем приличная. Она была наедине с красивым мужчиной и ощущала его близость, хотя он сидел на другом конце кушетки.

Вероника подвинулась еще дальше, пока не уперлась в металлические трубки изголовья, но тут же мысленно отругала себя за столь очевидное отступление. Фредди повернулся так, чтобы лучше видеть ее. Чем он занимался все эти годы? Был ли он счастлив? Влюблен? От одной мысли ей сделалось дурно. Учитывая, с какой легкостью они расстались, сейчас оба должны быть равнодушны друг к другу. Но даже теперь, по прошествии стольких лет, все оказалось далеко не просто.

Фредди задумчиво глядел на нее и продолжал молчать. Тогда она решила сама нарушить невыносимую тишину.

— Где ты был? — Ежась от декабрьской прохлады, Вероника поплотнее завернулась в кардиган.

— На чердаке. Я…

Вероника перебила его:

— Я не об этом спрашиваю. Где ты был, Фредди, все эти годы? Почему я тебя не видела? Ни разу со дня… — Она запнулась. — Со дня свадьбы. Берти говорил, что ты слишком занят на заводе. Но ты так и не приехал сюда. Ни разу.

— Прости, — сказал Фредди. Вероника заметила, что он напрягся. — После возвращения с фронта я с головой окунулся в работу, мне не хватало времени, чтобы приехать к вам. А потом, поскольку война продолжалась, все стало усложняться, да еще и карточки на бензин ввели.

— Вот как, — проронила Вероника. И спустя несколько секунд спросила: — Когда ты вернулся с фронта? И откуда?

Фредди достал из небольшого серебряного портсигара сигарету и зажал ее губами. Он протянул портсигар ей, но Вероника отрицательно помотала головой.

— Из Франции. — Фредди захлопнул портсигар. Вероника наблюдала, как он щелкнул серебряной зажигалкой и прикурил, рассеянно водя пальцем по выгравированному на боку зажигалки имени. Вероника узнала и зажигалку, и портсигар: у Берти были точно такие же, но с его именем. Когда братьям исполнилось по двадцать одному году, оба получили этот набор в подарок от родителей. Фредди захлопнул зажигалку и сунул ее обратно в карман брюк.

— А когда ты отправился во Францию? — спросила она.

Он снял с языка прилипшую табачную крошку и стряхнул ее с пальцев, а потом как-то странно посмотрел на Веронику.

— Когда? — повторил он. — Я завербовался почти сразу после вашей с Берти… — Он умолк и отвел взгляд. — В конце тридцать девятого.

Вероника посмотрела на него, прищурившись, и резко выпрямилась.

— Ты завербовался? В армию?

Фредди было засмеялся, потом оборвал смех и посмотрел на нее вопросительно.

— Ты не знала? — удивился он.

Вероника медленно покачала головой:

— Берти мне ничего не сказал.

— Черт меня подери! — Фредди сощурился и отвернулся, глядя на суровое море за окном.

— Но почему он промолчал? Зачем скрывать это от меня? Мне известно, что Берти не призвали благодаря тому, что он член правительства, и я считала, что у тебя тоже бронь за счет работы на заводе. Я думала, ты занят делами. Все это время. — Ей не верилось, что Фредди был на фронте. Во Франции. Его могли убить. Интересно, а об этом Берти ей сообщил бы? — И долго ты воевал?

— Нет. Я вернулся в июне сорокового.

— Боже мой, — тихо выдохнула Вероника. — Боже мой! — повторила она громче, когда до нее дошло, что это за дата. — Дюнкерк. Побережье. Ты был?..

Он медленно кивнул и зажмурился, что-то пробормотав себе под нос, но Вероника не разобрала слов.

Она глядела на него и не знала, что сказать. От мысли о том, что Фредди был там, на побережье, ей становилось дурно. Она читала министерские отчеты, которые видела в кабинете у Берти, и знала об ужасах эвакуации, имея возможность сравнить информацию с тем, что позже писали в новостях.

— Но ты больше не служишь?

Он покачал головой:

— Полагаю, раз уж Берти не сказал тебе, что я был на фронте, ты ничего не знаешь и про мое ранение?

Вероника вскочила, с ужасом глядя на него.

— Ранение? Тебя ранили? Под Дюнкерком? — В голосе у нее слышалась паника. Фредди кивнул и засмеялся, а Вероника вскрикнула: — Почему ты смеешься?

— Даже не верится, что он тебе не сказал… вообще ничего.

— Ничего удивительного. — Вероника плюхнулась обратно на кушетку. — Это как раз похоже на Берти.

Брови Фредди взлетели вверх.

— Правда? Нет, не отвечай.

— Я ужасно зла на него! — Вероника почти перешла на крик. Как же она ненавидела Берти! Она ненавидела его так давно, что уже не помнила, когда это началось. Фредди мог умереть. Фредди сражался и был ранен, а Берти утаил это от нее.

— И как долго?

— Как долго что?

— Как долго ты был на побережье?

Он перестал улыбаться.

— Мне хватило.

— Господи, Фредди, я так… — Вероника сама не знала, сожалеет она, злится или напугана. Ее чуть не трясло от охвативших эмоций.

— Давай спросим у Берти, почему он скрыл это от тебя. Мне и самому интересно. — Выдохнув сигаретный дым, Фредди улыбнулся ей уголком рта.

— Нет! — горячо воскликнула Вероника. Она понимала, что за такие вопросы последует жестокая расплата, и накажут именно ее. — Не спрашивай его! Не надо! Пообещай мне, пожалуйста.

Фредди посмотрел ей в глаза и медленно кивнул.

— Да ладно, я всего лишь пошутил. Не буду я его ни о чем спрашивать. Конечно, не буду. Клянусь.

Они сидели откинувшись на стенку. Время от времени Вероника украдкой поглядывала на Фредди. Он был очень хорош собой, впрочем, как и раньше. Может, даже больше, чем раньше. На краткий миг она перенеслась в те дни, когда все было намного проще, еще до начала войны, до того, как между ними внезапно все разладилось. До Берти. Когда они с Фредди не могли наговориться друг с другом, целовались, когда она до боли была влюблена в него. Но он ее не любил. Какой же она была глупой. Как легко оказалось ее уговорить не дожидаться, пока Фредди решится действовать. И как охотно она пошла замуж за Берти, который был так настойчив, так убедителен. Вероника не знала, кого ненавидит больше, себя или Берти. Но что толку теперь мечтать, чтобы все сложилось по-другому. Слишком поздно.

— Куда тебя ранили? — нарушила повисшее в пляжном домике молчание Вероника.

Фредди указал на правую сторону груди.

Она закрыла глаза, пытаясь переварить весь ужас произошедшего. Годами она старалась забыть о Фредди. Может, если бы она позволила себе думать о нем, по-настоящему думать о нем, она смогла бы уберечь его от пули. Впрочем, Вероника и сама понимала, какая это глупость.

И вот он сидит рядом с ней. Живой.

— Но ты ведь поправился? — спросила она, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Теперь? Ну да, почти. Обхожусь полутора легкими, — пошутил он. — Но меня отстранили от службы. Я вроде старой лошади, которую отправляют на пастбище. Не годен ни на что полезное. Только заводом управлять. — Он опустил голову.

— Мне жаль, Фредди.

Он улыбнулся и взял ее руку в свою:

— Не о чем жалеть. Я все еще жив.

Сердце у Вероники дрогнуло от его прикосновения — такого родного, но ставшего теперь чужим. Ей инстинктивно захотелось убрать руку, но она оставила ее в мягкой ладони Фредди и закрыла глаза, на краткое мгновение забыв о тех пяти годах, что разделяли их.

— Думаю, сейчас я не отказалась бы от сигареты, — произнесла она.

Обратно к дому они шли молча. Фредди следовал по узкой тропинке за Вероникой, и она гадала, о чем он думает. Однако оглянуться и посмотреть на него не решалась. А вдруг он сразу прочтет ее мысли, поймет, что она не переставала думать о нем? Хоть и знала, что ее чувства не были взаимными. Никогда.

— До ужина еще пара часов. — Вероника обернулась к нему, пока они поднимались на готическое крыльцо. Фредди оказался так близко, что чуть не налетел на нее, когда она повернулась. Нынче первой реакцией Вероники была защита, и она, страдальчески сморщившись, вскинула руки, хоть и знала, что Фредди не представляет для нее никакой угрозы. Инстинктивно она вцепилась в плотную шерсть его пальто. Фредди удивленно глянул на ее руки, а она обругала себя за то, что не сдержалась. Они так и стояли под аркой, скрывающей их от возможных зрителей. Фредди чуть пошевелился, и Вероника на миг решила, что он обнимет ее, но его рука упала вниз. Оба молчали. Лицо Фредди смягчилось. Веронике очень хотелось все ему рассказать. Даже если он больше не любит ее — если когда-нибудь вообще любил, — она сможет извиниться за то, как закончились их отношения. Но никакие слова не исправят нанесенного ею урона.

Она отчаянно попыталась взять себя в руки и вспомнить, для чего обернулась к Фредди. Наконец ей это удалось.

— Боюсь, тебе придется переодеться к ужину. Ты привез с собой подобающую одежду?

— Боже всемогущий! Берти до сих пор следует этим нелепым правилам? Ему не приходит в голову, что мир вокруг очень сильно изменился?

— Он считает, что надо придерживаться традиций и тогда все будет по-прежнему.

Фредди засмеялся, всплеснув руками.

— Дом реквизируют. Все меняется!

Вероника быстро приложила палец к губам.

— Фредди, прошу тебя, — взмолилась она. — Ты не знаешь, каким он стал. Лучше бы он тебя не услышал.

— Ладно, ладно. — Фредди взглянул на свои помятые брюки и смирился: — Я переоденусь.

— В шесть подают напитки, ужин будет в семь. Пожалуйста, не опаздывай. Берти этого не любит, — пояснила Вероника.

Поворачиваясь, чтобы подняться по ступенькам крыльца, она заметила, как Фредди закатил глаза.

Глава 8

Дорсет, июль 2018 года

Гай уже в пятый раз за последние десять минут постучал в дверь коттеджа своей бабушки. Она не была глуховата или слишком медлительна, ей вполне хватило бы времени, чтобы дойти до двери из любого места в доме. Гай уже начинал беспокоиться. Он набрал номер городского телефона и услышал, как внутри раздался звонок. В аппарате включился автоответчик, и Гай повесил трубку. День был обжигающе жарким, и он решил, что бабушка может сидеть в саду. Когда задняя калитка не поддалась, Камерон попытался дотянуться до щеколды, но безуспешно. Тогда Гай отошел назад и, разбежавшись, вскочил на толстую перекладину в попытке перемахнуть через забор. Он почти преодолел препятствие, когда появился сосед.

— А, это вы, — сказал старик. — Думаю, что там за шум.

— Мистер Хантер! Как поживаете? — отозвался Гай из своего не очень удобного положения верхом на заборе.

— Ищете свою бабушку? — поинтересовался мистер Хантер. — Так вам не сказали?

— Не сказали что?

— Утром ее отвезли в больницу. Упала и сломала бедро. Тут была ваша матушка. Поехала с ней в больницу.

Гай чуть не свалился с ворот.

— Какой ужас!

— Она была в сознании и велела всем прекратить суетиться вокруг нее, так что до покойницы ей далеко. На нее надели кислородную маску, хотя миссис Камерон возмущалась, что ее уложили на носилки. — Мистер Хантер ухмыльнулся.

— О господи! — воскликнул Гай и, перекинув ногу обратно, тяжело приземлился на мостовую. — Спасибо. — Он поспешил к машине.

— Пусть ваша матушка сообщит мне, как себя чувствует моя соседка! — успел крикнуть мистер Хантер, пока Гай с грохотом захлопывал дверцу и газовал в направлении больницы.

После того как Гай уехал пить чай к своей бабушке, Мелисса еще побродила по Тайнхему, проникаясь атмосферой деревни. Осмотрев все открытые помещения, она заставила себя сесть в машину и вернуться в коттедж. Прошло несколько часов, но Лиама все не было. Мелисса с шумом выдохнула, обдумывая, что она скажет ему по поводу его ужина в ресторане. И всего прочего. Она никак не могла решить, с чего начать, но понимала, что откладывать дальше нельзя. Потом она занервничала и постаралась переключиться на другие темы.

Первым делом Мелисса подумала о Гае. Он пообещал узнать у бабушки, куда переехали Вероника и Альберт Стэндиш, после того как деревню реквизировали в пользу армии. Мелисса все никак не могла забыть странное выражение лица Вероники на фотоснимке. Что-то не давало Мелиссе покоя, и она пообещала себе непременно выяснить судьбу той женщины.

Скорее всего, Вероника и Альберт перебрались в Лондон и жили там долго и счастливо. Но Мелиссе хотелось в этом убедиться.

Она извлекла ноутбук из чехла. Если повезет, она подключится к Интернету и дождется загрузки нужной страницы. Один быстрый запрос — и она узнает, куда отправились Вероника и Альберт Стэндиш.

Ожидая, пока компьютер выйдет в Сеть, Мелисса пошла на кухню поставить чайник. С ее возвращения из Тайнхема прошло довольно много времени. Она достала из кармана джинсов телефон и проверила сообщения. От Гая так ничего и не пришло. Мелисса сунула телефон обратно в карман и побрела к компьютеру.

Она вбила в поисковую строку: «Вероника Стэндиш». Появилась сотня тысяч результатов, и Мелисса в предвкушении потирала руки, пока, дойдя до третьей страницы, не поняла, что ни одна из ссылок не касается той Вероники Стэндиш, которая ей нужна. Мелисса добавила «1943», выпало еще несколько результатов, но ни один из них не содержал нужной информации. Тогда она стерла «1943» и добавила «Тайнхем», Вероника и Альберт Стэндиш в связи с «деревней-призраком» упоминались лишь в списке двухсот двадцати пяти жителей, переселенных в ходе реквизиции. Ничего такого, чего Мелисса уже не знала бы от Гая или из информации со стендов в церкви, не было.

Мелисса снова достала телефон. Гай продолжал безмолвствовать. Она положила телефон на стол экраном вниз, но потом дотянулась и перевернула его, чтобы видеть поступающие уведомления. На всякий случай.

Не найдя в поисковике ничего нового о Веронике Стэндиш, Мелисса заключила, что уперлась в тупик. Тогда она сделала запрос на мужа. Выпало целое море ссылок.

— Так, что тут у нас, — пробормотала Мелисса, заерзав на краю дивана. В основном это были ссылки на многочисленные речи, которые сэр Альберт произносил в парламенте. Мелисса ознакомилась с кратким изложением парочки из них. Выступления были нудными и по большей части касались сельского хозяйства и рыболовства в Дорсете во время войны. Была еще информация касательно поместья и самого хозяина. Пройдя по ссылке, Мелисса попала на старую газетную статью, содержавшую нечто любопытное и не совсем понятное. В январе 1944 года Альберт Стэндиш перестал быть членом парламента. Были объявлены дополнительные выборы, и, судя по всему, Стэндиша заменили. Статья была краткой и довольно скучной. Заваривая себе чай, Мелисса испытала странное разочарование. Супруги уезжают из Тайнхема, и через месяц Альберт Стэндиш подает в отставку. Возможно, так он выразил свой протест против реквизиции. А может, это было вполне в порядке вещей, ведь он больше не жил в своем избирательном округе. Или Альберт и Вероника все-таки переехали в Лондон, где и жили долго и счастливо.

Откинувшись на спинку суперстильного, но неудобного дивана, Мелисса попивала чай. Статья ее не удовлетворила. В ней не нашлось упоминаний о жене сэра Альберта, хотя с какой стати им там быть? Если бы не странное выражение лица Вероники на снимке, Мелиссе было бы без разницы, что на церковных стендах не нашлось никакой информации о Стэндишах. Может, у Вероники просто нефотогеничная улыбка и Мелисса понапрасну тратит время. Но нет: она знала, что тут прячется какая-то тайна. Мелисса пожалела, что не сфотографировала снимок на телефон. Прошло всего несколько часов, и ей уже трудно было припомнить лицо Вероники, но оно определенно выражало страх. Мелисса не сомневалась, что Вероника была чем-то сильна напугана.

Мелисса закрыла ноутбук и посмотрела на мобильник. Потом, постукивая пальцами по столу, рассеянно оглядела комнату. И, хотя никто не мог ее видеть, заранее испытала чувство вины за то, что намеревалась проделать. Мелисса вновь открыла крышку ноутбука и, как только засветился экран, ввела в строку поисковика «Гай Камерон», после чего принялась ждать, когда загрузятся результаты.

Неожиданно входная дверь открылась и вошел Лиам. Увидев Мелиссу, он остановился.

— О, привет, ты дома, — сказал он.

Мелисса от его внезапного появления так и подпрыгнула.

— Я думала, ты на серфинге! — выпалила она.

— Только не сегодня. Перебрал вчера с вином. Решил денек воздержаться от солнца.

Вино. Столик на двоих. А сегодня где он был, если не ходил на серфинг? Мелисса набрала в грудь воздуха.

— Послушай, Лиам, мне надо с тобой поговорить.

— Почему ты интересуешься им? — перебил ее Лиам, подходя поближе к компьютеру. — Это тип из телика, — пояснил он.

Мелисса сконфузилась. Она просто не успела рассказать Лиаму про Гая. Последние два дня она провела с другим мужчиной, и ее бойфренд был не в курсе, где и с кем она была. Мелисса понимала, что отчасти это произошло из-за ее нежелания затевать ссору. Но ведь и Лиам не поинтересовался, чем она занималась. Чувство вины только усугубилось, когда Мелисса подумала, что это были два самых приятных дня за долгое время и точно самые лучшие за весь этот отпуск.

Лиам кивнул на экран, где рядами выстроились снимки с привлекательным улыбающимся Гаем:

— Он ведет занудные исторические передачи по телевизору.

Мелисса глянула на экран.

— Ну да, точно. Хотя откуда мне знать. Я ни одной не видела. — Она быстро захлопнула ноутбук и повернулась к Лиаму. Пока он переминался с ноги на ногу, Мелисса набралась храбрости и спросила: — Где ты был сегодня, Лиам?

Парень, с которым она встречалась последние восемь месяцев, ответил не сразу.

— Ты права. — Проигнорировав ее вопрос, Лиам сел на диван напротив. — Нам надо поговорить. Эта тема про нас, она больше не работает, — выдавил он с жалким видом.

— У тебя кто-то есть. — Слова вырвались у нее помимо воли. Но как только они прозвучали, Мелисса поняла, что попала в точку.

— Черт. — Лиам залился краской. Он вскинул голову и посмотрел ей в глаза: — Откуда ты?..

— И давно?

Лиам провел рукой по волосам.

— Не принимай это на свой счет… — начал он.

У Мелиссы расширились глаза.

— Что? Ты о чем?

— Дело не в тебе, — сказал Лиам.

— Ты серьезно? — Мелисса повысила голос. — «Дело не в тебе, дело во мне», — передразнила она. — И долго все это продолжается? — снова спросила она.

— Вот поэтому я и прошу тебя не принимать случившееся на свой счет. — Лиам отвел взгляд и признался: — Это началось уже давно.

— А именно? — Мелисса скрипнула зубами.

На лбу у Лиама сегодня было как-то особенно много морщин.

— Я познакомился с ней еще до тебя. Мы встречались. А потом разошлись. — Он пожал плечами.

— А теперь, очевидно, прежняя страсть вспыхнула с новой силой. — Какой же идиоткой она была. Они с Лиамом вовсе не погрязли в рутине отношений. Нет: он встречался с другой. — Она здесь, в Дорсете?

Лиам кивнул.

— Просто не верится. — Мелисса покачала головой. — Такая нелепость. Я видела, что отношения у нас не ладятся. Но мне даже в голову не приходило, что ты… — Мелисса представила, как Лиам всю эту неделю сбегал в постель к другой женщине, а потом возвращался и спал с ней. — О боже, — пробормотала она и сглотнула поднявшуюся по горлу желчь.

— Прости, — сказал Лиам. — Я не предполагал, что с ней на этот раз что-нибудь получится. И поэтому…

— И поэтому отправился в отпуск со мной? Чтобы одновременно встречаться с нами обеими? Я надеялась, что здесь мы сможем… восстановить то, что было между нами раньше. Никак не могла взять в толк, почему отношения так быстро развалились. Но ты не об этом думал. Ты просто водил меня за нос. — Она прижала ладонь ко рту. — Ну я и дура, — сказала она, удивляясь собственной наивности.

В комнате повисла мертвая тишина. Мелисса не представляла, как быть дальше. Она вдруг почувствовала себя совершенно одинокой. Ей изменили. Она была далеко от дома. И не могла оставаться рядом с Лиамом. Ни единой минуты. У Мелиссы задрожали руки, и она утерла навернувшуюся слезу.

— Не плачь! — взмолился Лиам.

— Я не плачу, — огрызнулась Мелисса, злясь на себя за невольные слезы. Надо как можно скорее убираться отсюда. Но куда она пойдет в такое позднее время?

Лиам посмотрел на часы.

— Думаю, ехать в Лондон уже поздно.

— Ну надо же! — бросила Мелисса. От возмущения ее начало трясти. — Меня выставляют вон?

— Нет-нет! Совсем нет. Не прямо сейчас! По-твоему, я чудовище? Переночую на диване, а ты можешь остаться в спальне. Ну а завтра… ты меня понимаешь… — Он умолк.

Мелисса поднялась и на негнущихся ногах прошла в спальню.

— Нет, все в порядке, — сказала она на ходу. Слова застревали в горле. — Я уеду прямо сейчас.

— Не глупи, Мелисса. Скоро стемнеет.

Но она уже метнулась собирать вещи. Молнию на сумке заело, и Мелисса дернула ее изо всех сил, сорвав замок. Но это ее не остановило, и она продолжила набивать сумку косметикой и вещами. Их не пришлось долго искать: Лиам выделил ей всего один ящик в шкафу, что, наверное, само по себе было весьма красноречиво. Если бы только она обратила на это внимание! Мелисса закончила сборы и вдруг вспомнила про тот единственный ящик, который Лиам выделил ей и в своей квартире. И то пришлось долго уговаривать. А зубная щетка, которую Мелисса оставляла в стеклянном держателе в ванной, к ее следующему приходу тоже оказывалась в ее ящике. Мелисса тряхнула головой. Какой же дурой она была. Так или иначе, восстановить их отношения все равно не удалось бы. Во-первых, потому, что он сам этого не хотел.

Кабель от ноутбука протянулся через всю комнату, и когда Мелисса вернулась, Лиам встал и, вытащив вилку из розетки, протянул ей шнур вместе с ноутбуком.

— Мне очень жаль, — сказал Лиам. — Правда. Не надо уходить прямо сейчас.

Мелисса глянула на него сквозь слезы. Она никак не могла справиться с дрожью. Как это произошло? Лиам вдруг стал для нее совершенно чужим. Она ни минуты не могла оставаться рядом с ним.

Мелисса подошла к входной двери и оглянулась, чтобы посмотреть на него в последний раз. За ней еще не успела закрыться дверь, а Лиам уже доставал из кармана телефон.

После дневной жары в машине было душно, и Мелисса опустила стекло. Она завела двигатель, стремясь побыстрей уехать отсюда, хотя совершенно не представляла, куда податься. Лиам прав: домой ехать уже поздно. Тем временем Лиам успел отложить мобильный и обеспокоенно посматривал на улицу через окно гостиной. Мелисса не была уверена в искренности этого шоу, хотя, пожалуй, оно было самым глубоким проявлением заботы с его стороны за все время их знакомства. Ей стало совсем худо. Солнце практически скрылось за горизонтом, но она все равно нашарила солнцезащитные очки. Ей не хотелось, чтобы Лиам видел ее заплаканные глаза, пока наблюдает за ее отъездом.

Восемь месяцев отношений, и все закончилось меньше чем за десять минут. Мелисса отъехала на приличное расстояние от дома, чтобы окончательно скрыться из виду, и вырулила на обочину. Прижав ладонь ко рту, тупо оглядела салон. Сквозь потоки слез все виделось как в тумане. Вытерев глаза и вдохнув поглубже, Мелисса постаралась взять себя в руки. Куда же ей поехать?

Собравшись наконец с мыслями, Мелисса включила телефон и принялась искать гостиницу. Сигнал был ужасный, страницы загружались еле-еле. Неожиданно мобильный завибрировал, и на экране появилось сообщение о вызове. Мелисса вздрогнула и уставилась на телефон. Потом нажала соединение. Звонила Имоджин, ее подруга детства.

— О, отлично. Значит, ты жива, — невозмутимо заметила Имоджин в ответ на Мелиссино унылое приветствие.

Проглотив слезы, Мелисса даже засмеялась в ответ:

— Что ты имеешь в виду?

— Я послала тебе несколько писем, но ты не ответила. Я решила, что ты умерла, вот и все.

Мелисса откинулась на спинку сиденья и громко выдохнула.

— Нет. Пока нет. Последнюю пару дней связь была никакая. — Она не собиралась пускаться в объяснения, где она была, с кем и почему. Кроме того, неизбежно возник бы вопрос о Лиаме.

— Все хорошо? — спросила Имоджин, У тебя голос какой-то безжизненный.

— Да, все нормально, — соврала Мелисса. Но потом призналась: — Мы с Лиамом расстались.

На другом конце возникла пауза, пока Имоджин переваривала услышанное. Потом она сказала:

— Хм.

— Что это значит? — опасливо спросила Мелисса.

— А что случилось? — поинтересовалась Имоджин. — Помню, ты переживала, что он как-то остыл к тебе.

— У него появилась другая.

— Я так и знала, — с торжеством в голосе объявила Имоджин. — Прости, я не хотела тебя расстраивать. Но Лиам никогда мне не нравился.

Мелисса постаралась не расхохотаться.

— А на дне рождения ты говорила совсем другое.

— Я напилась. Он принес мне дорогущую бутылку джина в подарок. Трудно было не полюбить его в тот момент.

— Он же банкир, — парировала Мелисса. — Он покупает только самое дорогое. Имоджин, ну что со мной не так?

— Всё так. Это с твоими кавалерами что-то не так.

Но Мелиссе совсем не хотелось выслушивать повторение прощальной речи Лиама.

— Кроме того, — продолжала Имоджин, — ты не способна относиться к мужчинам критически. Они об тебя ноги вытирают.

— Вот спасибо, — усмехнулась Мелисса, хоть и знала, что это чистая правда.

— Я бы сказала, что тебе надо научиться хоть иногда постоять за себя. Правда, когда дело дошло до измены, тут ничего не исправишь. Надо просто уйти.

— Ну да, я так и подумала. — Мелисса всхлипнула и стерла последнюю слезу со щеки. Потом бросила взгляд на часы на радио: — Мне пора. Я еще не нашла гостиницу на ночь.

— Он выставил тебя?! Бога ради! Только попадись он мне, и я клянусь… — начала было Имоджин.

— Нет. Ничего подобного. Мне просто надо было вырваться оттуда. У меня все хорошо, правда. — Так и было. Постепенно она приходила в норму.

Имоджин с сомнением протянула:

— Ну, раз ты так говоришь… Напиши мне потом, дай знать, как устроилась, ладно?

— Хорошо. — Мелисса улыбнулась: — Спасибо, Имми.

— Да, кстати, ты в курсе, что наши матери вместе обедают завтра? — спросила Имоджин.

— Господи, только не говори своей про нас с Лиамом. Она расскажет все моей, а мама вряд ли готова услышать историю о моем очередном провале. Каждый раз, как я с кем-нибудь расстаюсь, она винит во всем себя.

Имоджин пообещала хранить молчание, и они распрощались. Мелисса посмотрела на экран мобильного. Если на разговор сигнала еще хватило, то загрузить список гостиниц из Интернета оказалось непосильной задачей для ее старенького телефона. Она ожесточенно потрясла трубкой, потом несколько раз подряд нажала кнопку ввода. Страница так и не появилась. Господи, да ведь и нужен всего лишь список гостиниц! Мелисса была в таком раздрае, что с трудом сдержала порыв разбить телефон о руль.

Потом она попыталась мыслить здраво и припомнила, что в пабе «Фазан и ружье» сдавались комнаты. Конечно, место чересчур дорогое и пафосное для безработной ассистентки, но у Мелиссы не было сил разъезжать по округе в поисках сетевой гостиницы экономкласса. «Это всего на одну ночь», — рассудила она и поехала в сторону паба.

Глава 9

Как только тучи плотно закрыли солнце, Мелисса сняла солнцезащитные очки и посмотрела на свое бледное отражение в зеркале заднего вида. Вид у нее был соответствующий: она напоминала жалкую карикатуру на человека, которому только что изменили, а потом еще и выгнали его. По дороге к «Фазану и ружью» ей удалось немного успокоиться, но чувствовала она себя по-прежнему паршиво. Мелисса вцепилась в руль и заставила себя несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть.

Паб выглядел очень уютно, сквозь решетчатые окна лился приглушенный свет. Мелисса прикинула, сколько тут может стоить номер. Она по-прежнему сидела в машине, не решаясь выйти. Есть надежда, что с нее возьмут не больше ста пятидесяти фунтов за ночь. Конечно, после увольнения у нее образовались небольшие накопления: за почти десять лет, проведенных в плену у нелюбимой работы, она получила круглую сумму. Но Мелисса отчетливо осознавала, что разбазаривает свой фонд, а ведь его должно хватить на то время, пока она ищет работу своей мечты. Вот только одному богу известно, когда этот день настанет. Все профессии, для которых она годилась, сводились к тому же, от чего она недавно сбежала. А деньги между тем тают. Такие траты не должны войти в систему, поэтому она пообещала себе, что остановится тут всего на одну ночь.

Мелисса зашла в здание через подъезд гостиницы и тяжело уронила дорожную сумку на плиточный пол. За стойкой регистрации никого не было. Деликатность помешала Мелиссе воспользоваться серебряным звоночком на деревянной стойке. Постояв немного, она кашлянула в надежде привлечь внимание кого-нибудь из персонала.

— Вы не меня ищете? — раздался мужской голос откуда-то справа.

Мелисса ошарашенно оглянулась, и только потом до нее дошло, кому принадлежит голос. Увидев Гая, сидящего на большом кожаном диване с разложенной на коленях газетой, она улыбнулась:

— Не вас. Я ищу комнату. А вы опять тут? — спросила она.

Гай указал вверх:

— Я здесь живу.

— Вот как, — только и промолвила Мелисса.

Гай выразительно глянул на ее сумку и вопросительно наклонил голову:

— У вас все в порядке?

Мелисса кивнула:

— Да. Нет… Да.

— Что случилось? — Он сложил газету и бросил ее на журнальный столик около дивана.

Мелисса оглянулась на стойку регистрации: там никто так и не появился. Тогда она подошла к Гаю и села на диван напротив него.

— Мы с моим бойфрендом… Мне просто надо где-то переночевать.

— Вы поссорились? — мягко спросил Гай.

— Да. Вернее, расстались.

— Жаль это слышать. — Он и правда выглядел искренне обеспокоенным, и Мелисса чуть расслабилась.

— Не о чем жалеть. Мы друг другу не подходили.

За стойкой регистрации наконец появилась девушка, но, порывшись в бумагах, тут же собралась уходить. Мелисса поспешила задержать ее. Это оказалась та же девица, которая встречала ее прошлым вечером в ресторане. Отлично.

— Здравствуйте, у вас не будет номера для меня на эту ночь? Понимаю, что немного поздновато… — Мелисса постаралась говорить извиняющимся тоном.

Служащая окинула ее оценивающим взглядом.

— Я посмотрю, — сообщила она и углубилась в изучение компьютерного экрана. Это продолжалось несколько томительных минут. — Извините, ничего нет, — наконец объявила она.

— Не может быть. Совсем ничего? — Надежда растаяла, и Мелисса совсем приуныла.

— Сожалею, — сказала девица, хотя никакого сожаления в ее взгляде не было.

— Ладно. Не беспокойтесь.

Когда Мелисса вернулась, Гай вопросительно смотрел на нее. Она покачала головой и присела на краешек дивана, пытаясь сообразить, в какой стороне может находиться ближайшая недорогая гостиница.

Так ничего и не придумав, Мелисса вытащила мобильный. Здесь сигнал был сильнее, и она стала искать гостиницу. Взглянув на Гая, она увидела, что тот нахмурился.

— Останьтесь у меня, — неожиданно предложил он.

Мелисса вскинула голову:

— Что?

— Я занимаю единственный номер люкс. Он довольно удобный, с небольшой гостиной и отдельной спальней. Мне бесплатно повысили категорию номера. Не спрашивайте, — сказал он смущенно. — Вам достанется спальня, а я переночую в гостиной.

Мелисса медленно покачала головой:

— Нет. Я не могу просить вас о таком одолжении.

— А вы и не просите. — Он наклонился вперед и отпил пива из бокала. — Я сам рад вам это предложить. — Гай посмотрел на нее, и Мелисса ответила ему задумчивым взглядом.

— Хм. Ладно, — согласилась Мелисса, но тут же пожалела об этом. Какого черта она творит?

— Отлично, — обрадовался Гай. — Это будет мое благое дело на сегодня, — пошутил он. — Хотите выпить?

Гай потягивал свое пиво, а Мелисса объясняла ему, что произошло между ней и Лиамом, борясь с желанием выпить джин с тоником одним отчаянным глотком.

— Он все время ездил в Дорсет. Мне он говорил, что ребята собираются на выходные на серфинг, а сам почти все это время встречался тут с другой.

— Да, этот тип явно больной на всю голову, — заметил Гай. — Я хочу сказать, вы ведь такая замечательная. Только посмотрите на себя.

У Мелиссы брови поползли вверх, и Камерон смущенно отвел взгляд, уставившись на бокал с пивом.

— Спасибо, — негромко сказала она.

Повисло молчание, и Мелисса почувствовала легкое напряжение.

— Ладно. Хватит обсуждать мою жалкую личную жизнь. Как прошел ваш день?

Он поднял голову и посмотрел на нее:

— Довольно-таки мерзко. Бабушка попала в больницу. У нее перелом бедра.

— О боже, Гай, простите! Я тут трещу про всякие глупости, а у вас… Она поправится?

— Надеюсь. Пока она не может двигаться. Ей нужна операция. Но бабушка уже в возрасте, у нее больное сердце, и врачи, похоже, не решаются ее оперировать. Я только что продлил пребывание в гостинице еще на неделю, чтобы оставаться поблизости. Завтра утром я вернусь в больницу, — сказал он. — Если бабушка будет в состоянии говорить, я спрошу у нее про Стэндишей, вы не против?

— Ой, нет, не надо! Пусть она отдыхает. Бедная ваша бабушка. Мне ужасно жаль, — сказала Мелисса.

— Благодарю, — кивнул Гай.

Мелисса отпила джина с тоником.

— Кстати, я посмотрела в Интернете и нашла довольно скучную статью, где было сказано, что сэр Альберт ушел в отставку через месяц после отъезда из Тайнхема.

— Правда? — удивился Гай. — Интересно, почему он так поступил.

— Там не говорилось, но я больше и не искала. Была слишком занята расставанием со своим парнем.

Гай посмотрел на нее с сочувствием.

— Нигде ничего про испуганный взгляд Вероники?

— Нет. Я искала в Сети, но, если честно, про нее вообще ничего нет. Хотя теперь мне не до этого. Надо вернуться в Лондон и решить проблему с работой. Отпуск закончен.

— Когда вы уезжаете?

— Завтра. Вариантов нет. Я посмотрела на здешние цены: двести фунтов за ночь, причем без завтрака. Лучше мне побыстрее выметаться отсюда и возвращаться к своей жизни.

Хотя еще большой вопрос, что теперь представляет собой ее жизнь.

Мелисса наотрез отказалась занимать спальню, и Гай помог ей разложить диван в гостиной, ни на минуту не переставая уговаривать перейти в спальню.

Учитывая позднее время, оба только порадовались, что спальное место уже подготовлено, достаточно лишь выдвинуть его. Гай обнаружил в шкафу пару дополнительных подушек и вручил их Мелиссе, перед тем как оба неловко пожелали друг другу спокойной ночи.

Гай сдвинул разделяющие гостиную и спальню двери, и Мелисса посмотрела на него с благодарностью. Господи, какая странная ситуация.

Когда двери закрылись с характерным мягким щелчком, она окончательно смутилась. Что она здесь делает? Это же верх неприличия: прийти с Гаем сюда, в его люкс. Пусть их никто и не видел, но само пребывание в гостиничном номере с чужим мужчиной намекает на нечто предосудительное. Впрочем, все говорило о том, что у Гая на уме нет ничего нехорошего и он настоящий джентльмен. Они познакомились всего два дня назад, но Мелиссе было с ним исключительно легко. И ее даже не волновало, что он такой красавчик. Мелисса поспешно подавила эту мысль и забралась в постель, напомнив себе, что стала одинокой всего пару часов назад.

Мелисса протерла глаза, моргая от слепящего солнца. Она не сразу сообразила, где находится. Двери, отделявшие гостиную от спальни Гая, были распахнуты. Сам он, похоже, уже ушел: постель была пуста и прибрана. Мелисса посмотрела на журнальный столик перед диваном. Посередине столика стоял большой серебряный поднос: корзинка с фруктами, круассаны и булочки, набор баночек с разными джемами, а также кофейник. Мелисса пощупала его и порадовалась, обнаружив, что он еще теплый.

Наливая себе кофе, Мелисса оглядывала гостиную.

Ее взгляд упал на послание, написанное на фирменном гостиничном бланке. Она взяла записку.

Мелисса!

Надеюсь, Вы хорошо выспались. Я уехал в больницу к бабуле. Не хотел Вас будить. Скоро вернусь. Пожалуйста, не уезжайте, не попрощавшись со мной. И еще: я изучил архивы в Интернете и обнаружил кое-что интересное про сэра Альберта и леди Веронику.

На них обоих отсутствуют записи о смерти!

До скорого, Гай

Глава 10

Тайнхем, декабрь 1943 года

Когда они вернулись с побережья, Фредди пошел налить себе выпить, а Вероника поднялась наверх: она хотела принять ванну и выбрать платье для ужина. Ее чувства по отношению к Фредди были настолько противоречивыми, что она не знала, как себя вести. Впервые за многие месяцы они с Берти будут ужинать не в одиночестве, к ним присоединится Фредди. И прервется безмолвная пантомима их семейной жизни, когда Вероника сидела за столом, со страхом ожидая от мужа словесных оскорблений или ударов, нанесенных под воздействием алкоголя. Она молила бога, чтобы присутствие Фредди заставило Берти контролировать себя. Хотя бы для виду. Но, с другой стороны, из-за Фредди она чувствовала себя еще более подавленной, чем последние несколько недель, поскольку ее запланированный побег сорвался. Вероника давно должна была ехать в поезде, на полпути к новой жизни. Какой бы эта жизнь ни оказалась и где бы ни началась.

Вероника вытащила из кармана ключ от своей комнаты. Придерживаясь традиций, Берти настоял, чтобы у них были раздельные спальни. Размеры дома позволяли, и Вероника не стала возражать. За минувшие годы ей частенько приходилось запираться на ключ, чтобы предотвратить ночные визиты пьяного супруга. Однако сейчас дверь оказалась не заперта. Возможно, после дневных метаний Анна забыла закрыть ее своим ключом. Или забыть могла сама Вероника. Кто из них уходил последней? Она не смогла припомнить.

Вероника вошла в спальню и замерла. Что-то было не так, но точную причину своего беспокойства она определить не сумела. Она медленно оглядела помещение: вроде все на своих местах. Вероника заперла за собой дверь и, скинув обувь, прошла в ванную и открыла краны. Потом насыпала ароматическую соль и размешала ее ступней в горячей воде, сидя на краю ванны с ножками в виде львиных лап. Как только вода в ванне, согласно правилам военного времени, поднялась до уровня четырнадцати сантиметров, Вероника скинула одежду и опустилась в обжигающую воду.

Она пролежала в ванне всего несколько минут, когда услышала, как кто-то поворачивает ручку двери спальни. Вероника затаила дыхание. Ручку слегка подергали. Вероника села и вслушалась. Сердце у нее стучало. Дверь была заперта, но Берти это не всегда останавливало. Уже несколько недель он не пытался получить доступ в постель Вероники, но его предыдущие атаки раз от раза становились все более яростными и ожесточенными. И едва она успевала возрадоваться, что он оставил свои непоследовательные остервенелые домогательства, как все опять начиналось сначала. Она жила на грани срыва, балансируя на краю пропасти безумия.

Ручку двери дернули сильнее и громче. Вероника молчала, вцепившись в края ванны. Муж знал, что она здесь. Внезапно шум прекратился, и она услышала движение за дверью, а потом из конца коридора Берти окликнул брат, и он отошел от двери.

Вероника откинулась на холодную спинку ванны и медленно выдохнула. Что будет дальше? Сердце у нее стучало. Берти вернется сюда позже, после ужина. Вероника это знала и заранее трепетала от страха.

Вытираясь после ванны, она уже вовсю дрожала от холода и паники. Она мысленно перебрала свой гардероб и остановилась на шелковом платье кремового цвета. Берти требовал, чтобы она соответствовала своему положению. Вероника предпочитала одеваться без помощи горничной, но, выкладывая на туалетном столике заколки, поняла, что придется вызвать Анну, чтобы сделать прическу. А платье она и сама наденет.

Держа полотенце одной рукой, другой она протерла глаза. Зеркало отразило затравленный взгляд, что было неудивительно. Вероника зажмурилась. Как могло случиться, что после стольких недель тщательного планирования она до сих пор тут? С того самого дня, когда Берти объявил, что поедет к адвокату, чтобы опротестовать реквизицию, она наметила сегодняшний день для побега. А в результате неудача постигла и ее, и Берти. Оба остались ни с чем. По иронии судьбы под конец у них появилось нечто общее.

Вероника потянула за шнур звонка, одновременно открывая верхний ящик комода. И ахнула. Там было пусто. Не может быть! Она выдернула ящик и бросила на пол, пошарила в глубине, но в нижнем ящике тоже ничего не оказалось. Это Анна постаралась? Нет, невозможно. Она ведь совсем недавно по просьбе Вероники распаковала некоторые чемоданы, чтобы не вызывать подозрений. Но сейчас весь комод был пуст, как и ящички в прикроватных столиках. Пропали меха, шкатулка с драгоценностями и дорогие безделушки, которые Вероника приготовила к отъезду. Комнату обчистили.

Вероника снова дернула звонок, на этот раз посильней, и прислушалась к легким шагам Анны. Как только горничная подала голос, Вероника тут же отперла и распахнула дверь.

Анна уставилась на разбросанные по полу ящики:

— Что произошло?

— Все мои вещи… пропали все мои вещи, — выдохнула Вероника, садясь на кровать. — Ничего не осталось.

Анна распахнула дверцы гардероба из красного дерева. Дневных и вечерних платьев, висевших внутри, должно было хватить до запланированного дня отъезда. Остальная часть шкафа зияла пустотой, если не считать деревянных вешалок. Анна провела рукой по дну гардероба, убедившись, что там ничего не осталось. Вероника тем временем обыскала остальную часть спальни. В сердце нарастали гнев и страх. Наконец Анна перестала метаться по комнате и замерла: до нее дошел смысл случившегося. Вероника пришла к такому же выводу еще раньше. После безуспешных попыток нашарить под кроватью свои чемоданы, Вероника выпрямилась и уставилась на Анну. Берти все забрал.

— Он знает, — выдохнула Вероника. — Знает, что я ухожу от него.

Когда Вероника спустилась к коктейлю, Фредди сидел со стаканом джин-тоника, погрузившись в чтение. Он отложил книгу и, поправляя воротник вечернего костюма, встал, чтобы приветствовать ее.

— Ты без Берти? — поинтересовался он.

— Думаю, он будет с минуты на минуту. — ответила она. — Шесть часов еще не пробило. — Вероника глянула на часы и приготовилась к появлению мужа. Она не знала, насколько Берти осведомлен о ее планах, и от страха у нее подводило живот. Неопределенность мучила больше всего.

Вероника украдкой посмотрела на Фредди. Он сделал вид, будто вернулся к чтению, однако она видела, что глаза у него неподвижны: он уставился в одну точку наверху страницы. Потом Фредди медленно перевел взгляд на Веронику, и оба быстро отвернулись. Но она не смогла сдержаться и пару мгновений спустя снова посмотрела на Фредди, который на сей раз ответил ей улыбкой. Потом он увидел что-то за спиной Вероники, и его улыбка погасла. Она повернулась, чтобы проследить за его взглядом. Бесшумно появившийся Берти стоял в дверях, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, и наблюдал за ними.

— Дорогая, ты наверняка заметила отсутствие некоторых своих вещей, — бесстрастно обратился он к жене.

— Да. — Веронику передернуло от его фальшивого обращения. Она сжала челюсти и приготовилась к неизбежной мерзкой лжи. — И где же они?

— На пути в Лондон, — как ни в чем не бывало ответил Берти. На лице у него мелькнуло подобие улыбки. — Незачем тянуть до самого конца. Почти все мои вещи тоже отправлены. Я попросил Ребекку распорядиться. Оставил только то, что понадобится нам в ближайшие дни.

— А мои драгоценности и меха? Их тоже нет.

— Они ведь тебе и не нужны? — Берти говорил невинным тоном. — Драгоценности я положил в банк, им там самое место. Я считаю, что в лондонском доме небезопасно. Он слишком уязвим для бомбежек и мародерства, когда люди без разбору берут чужое. — Он пристально посмотрел на Веронику. Она тут же вспомнила про часы на камине у нее в спальне, те самые, которые решила оставить здесь, и приготовилась к дальнейшим нападкам, но последовала лишь осуждающая тишина.

Трапеза прошла в молчании. Вероника бесцельно ковыряла еду на тарелке, Берти опустошал один бокал за другим и требовал принести еще вина. Вероника потеряла счет выпитым им порциям.

Когда ужин закончился, Берти откинулся на спинку стула, наблюдая, как Анна убирает тарелки. Вероника встревожилась, заметив, как он остекленевшим взором следит за каждым движением Анны.

— Портвейн? Сигары? — предложил Берти, не отрывая взгляда от горничной.

— Ну ты и ловкач. Как тебе удается все это доставать? — удивился Фредди, но Берти не удостоил его ответом. — Нет, спасибо, — продолжил младший брат. — Я, пожалуй, пройдусь до паба. Может, встречу там Уильяма или кого-нибудь еще из старой компании. Хотя они, скорее всего, на фронте. Давненько мы не виделись.

Услышав имя брата Анны, Вероника вскинула голову.

— Фермеры почти все на месте. У них бронь, — произнес Берти заплетающимся языком. — Боюсь, точно я не смогу сказать, кто из них еще здесь. И зачем тебе общаться с ними? — Его лицо исказила гримаса отвращения.

Вероника бросила на Анну извиняющийся взгляд, а Фредди улыбнулся:

— Когда-то мы с ними дружили.

— Бог знает почему, — сказал Берти и налил себе еще вина.

Входная дверь с грохотом захлопнулась. Из столовой Вероника слышала, как скрипит гравий под ногами направляющегося в деревню Фредди.

— Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты куришь. — В голосе Берти слышалось осуждение. — Ты думала, я не замечу?

— Я не курила, — солгала Вероника. — Это Фредди курил, а я…

— Не лги мне, Вероника. Я чую дым. Запах остается.

Вероника промолчала. Она предпочла бы закрыть глаза, сосчитать до пяти и, успокоившись, соврать получше. Но боялась, что муж бросится на нее, как в прошлый раз. Вероника решилась посмотреть ему в глаза. Берти мрачно уставился на нее. Казалось, он собирается зарычать: верхняя губа чуть вздернулась, обнажая зубы.

— Я пытался зайти к тебе сегодня. Но не смог.

Это был не вопрос. Вероника решила проигнорировать реплику мужа, но он не отставал:

— Похоже, ты не услышала меня.

— Я принимала ванну, — сказала она.

— Так ты слышала?

— Я…

Он перебил ее:

— Повариха задала мне вчера любопытный вопрос. — У Вероники перехватило дыхание, а Берти продолжил: — Она поинтересовалась, понадобится ли мне книжка с карточками и буду ли я сопровождать тебя в… как она выразилась… твоей краткой поездке. — Берти наклонил голову: — Куда ты собиралась, Вероника?

— Никуда, — сдержанно ответила она, сжав кулаки на коленях и приготовившись к нападению. Она чувствовала, как кровь отлила от лица, и с трудом выдерживала взгляд мужа.

— Я уверен, так и есть. Повариха просто ошиблась. Позже я снова к тебе зайду, Вероника. На этот раз, надеюсь, ты откроешь мне. Я ожидаю, что ты исполнишь свой долг.

Вероника смотрела, как муж, осушив бокал, наливает себе еще и продолжает потягивать вино. Если повезет, он наберется до такого состояния, что ничего не сможет в постели. Последние месяцы, когда Берти все больше погружался в алкогольный ступор, это стало для нее спасением. Пусть напивается. Она не собирается останавливать его. Это только к лучшему. Пусть накачивается вином до изнеможения. Она была готова терпеть ненависть и злобу Берти и даже могла смириться с кулаками, не всегда достигавшими своей цели, когда он спьяну бросался на нее. Но больше всего Вероника боялась его садистских сексуальных привычек. Эти ужасные вещи, которые он желал делать с ней, которых требовал от нее… Лучше умереть. Не укладывалось в голосе, что можно преднамеренно и с таким ожесточением причинять боль собственной жене, но Вероника давно перестала гадать, чем заслужила такое обращение.

Берти неожиданно поднялся, и Вероника, отодвинув стул, приготовилась принять наказание за свой промах с карточками. Но Берти, не сказав ни слова, заплетающимся шагом направился в кабинет.

Веронике оставалось продержаться несколько дней, а потом она навсегда покинет его.

Если не появится других препятствий.

Вероника прошла в свою спальню и, достав ключ из кармана, решительно заперла за собой дверь. Все это время за громкими ударами сердца она пыталась расслышать, не раздаются ли в коридоре шаги мужа.

Она больше не позволит ему прикасаться к себе. Ни сегодня, ни впредь. Сама мысль о близости с Берти вызывала у нее отвращение и даже более того: пугала до смерти. Вероника остановит его, даже если это будет стоить ей жизни.

Несколько часов спустя Фредди и Уильям нетвердой походкой вышли из паба. Брат Анны делал безуспешные попытки поддержать старого приятеля. Оба немало выпили.

Фредди прислонился к каменной стене старого паба и, напевая себе под нос «Мы встретимся снова» Веры Линн, вытащил из кармана портсигар и зажигалку. Прикурив сразу две сигареты, одну из них он протянул в темноту Уильяму. Тот предупреждающе замахал руками, оборвав пение старшего друга.

— Тут нельзя зажигать свет. Затемнение. А вдруг нас увидят? Оттуда. — Уильям ткнул пальцем в небо.

Фредди помахал над головой тлеющей сигаретой.

— Не, оттуда они ни черта не разглядят. Мы как иголка в… в чем-то. Не помню в чем.

— Я ужасно рад тебя видеть, — заявил Уильям.

— Неужели? Кто бы мог подумать, — пошутил Фредди.

— Бродяга вернулся, — засмеялся Уильям.

Фредди затянулся и, сложив губы трубочкой, начал пускать колечки дыма.

— Ты слишком долго отсутствовал, — заметил Уильям. — Тебя тут не хватало.

— Сомневаюсь, но ценю твою любезность.

— Почему ты избегал нас? — закинул удочку Уильям. — Это из-за нее? Из-за них?

Фредди предостерегающе посмотрел на него.

— Твой брат… — Уильям замялся. — Я не уверен, что он… — Он осекся и покачал головой, подбирая правильные слова, но в конце концов вздохнул и с сожалением глянул на старого приятеля.

Тот оттолкнулся от стены, дружески похлопал Уильяма по плечу и побрел в сторону Большого дома.

— Прощай, дружище! — крикнул Фредди, удаляясь и размахивая сигаретой.

Уильям повернулся и побрел восвояси.

Сегодня вечером Фредди сделал открытие: оказывается, Анна, которая жила и работала в доме его брата, — это та самая маленькая сестричка Уильяма, робкая малышка, которая никогда не раскрывала рта. Тогда она была еще совсем ребенком, но ему было стыдно, что он не узнал ее. Фредди даже не подозревал, насколько соскучился по Тайнхему, насколько ему не хватало Уильяма — старого дружка и напарника по детским шалостям в те дни, когда Берти отсутствовал. Классовый барьер между Уильямом и Фредди не стоял. В детстве они вообще не задумывались о разнице их положения, пока Берти грубо не ткнул их в нее носом. Даже родителей Фредди не беспокоила его дружба с фермерским сыном. Почти не беспокоила.

Фредди попытался вспомнить слова Уильяма. Он слишком давно не приезжал сюда? Или недостаточно давно? Приближаясь к дому, Фредди остановился перед тем местом, где когда-то были ворота, и оглянулся на аллею. В разгар зимы все листья с деревьев облетели, затемненную деревню заливал слабый свет луны. Вокруг стояла тишина, но, если прислушаться, можно было различить далекий плеск волн, бьющихся о скалы в бухте. Фредди пошел дальше. Пора уезжать. Он мысленно прощался с деревней своего детства, когда жуткий вопль, раздавшийся из глубины дома, заставил его подпрыгнуть от неожиданности.

Глава 11

Дорсет, июль 2018 года

Мелисса перечитала записку Гая. Как это нет записей об их смерти? Разве такое бывает? Неужели Вероника и Альберт до сих пор живы? Стоя под душем, Мелисса прикинула в уме, сколько им должно быть теперь лет. На снимке они выглядели на двадцать с небольшим, то есть сейчас им перевалило бы за сто. Маловероятно, но шанс все-таки есть.

К половине первого Мелисса проголодалась. Она с утра не покидала номер Гая, безуспешно изучая некрологи на сайтах, которые требовали то регистрацию, то оплату по кредитке. В номере уже убрали, и Мелисса пожалела, что позволила горничной забрать остатки завтрака. Она бы сейчас с удовольствием прикончила круассан. Если движение на дорогах будет, как обычно, непредсказуемым, то до дома ей ехать часа четыре. Но Гай попросил ее задержаться, чтобы они могли проститься. Он проявил невероятную любезность, позволив ей вторгнуться в его номер, и это меньшее, чем она могла отплатить. Мелисса закрыла ноутбук и, постукивая по крышке пальцами, принялась ждать.

Некоторое время спустя послышался скрип ключа в двери, и вошел Гай, неотразимый в слаксах и рубашке в тон, но немного встревоженный.

— Прошу прощения. Все это заняло больше времени, чем я рассчитывал.

— Ничего страшного. Как ваша бабуля?

— Кажется, стабильна. Много спит, что, как я понимаю, неплохо.

— Отлично, рада это слышать.

— Э-э… вы видели мою записку?

Мелисса кивнула и посмотрела на него выжидающе.

— Любопытно, вы не находите? — заметил Гай.

— Если честно, я не очень понимаю, что это означает.

Он сел рядом с ней на диван.

— Ну, одно из двух: они либо живы, что маловероятно, либо погибли во время бомбежки и смерть не была зарегистрирована. Поэтому записей и нет. Сейчас, когда я сказал это вслух, находка уже не кажется мне такой сенсационной, — признался Гай и поспешно продолжил: — Однако мне удалось обнаружить кое-что необычное: после отъезда из Тайнхема о хозяевах поместья вообще нет записей. Если не считать заметку в газете о том, что лорд Альберт ушел в отставку и были объявлены довыборы. И больше ничего. Похоже, ни на одном из ресурсов, на которые я подписан, попросту ничего нет. Никаких упоминаний о Стэндишах.

Мелисса задумалась.

— И что в итоге?

— Точно не скажу. Может, они умерли. Может, жили дальше. В любом случае сюжет закручивается. — Увидев сомнение на лице Мелиссы, Гай пояснил: — Отсутствие официальных записей — это ненормально. — Казалось, открытие его взволновало. — Особенно когда речь идет о человеке вроде сэра Альберта: состоятельном землевладельце, бывшем члене парламента. Я имею в виду, что есть дата рождения и бракосочетания, хотя об этом мы и так знаем, а вот что было потом — неизвестно. Есть списки избирателей, пассажиров пароходов, есть регистрации смерти… Всегда есть за что зацепиться. Но о Стэндишах нигде ни словечка. Вообще полная тишина. Словно они исчезли с лица земли.

Мелисса откинулась назад и скрестила ноги.

— То есть вы полагаете, что они вскоре умерли. Погибли во время бомбежки или что-то в этом роде? — уточнила она.

— Кто знает. Мне надо привезти бабуле кое-какие вещи. Поехали со мной? Закинем ей вещи и расспросим о Веронике и Альберте: вдруг она что-нибудь припомнит. Надеюсь, днем она будет поактивней.

— А ваша бабушка не будет возражать? — засомневалась Мелисса. — Она ведь плохо себя чувствует. Я там буду лишней.

Гай заговорщически подмигнул:

— Если я появлюсь с девушкой, бабуля будет на седьмом небе. Поверьте мне.

Мелисса улыбнулась и посмотрела на часы.

— А по дороге можем перекусить, — предложил Камерон.

Она медленно кивнула:

— Тогда ладно. Но потом мне и правда надо будет возвращаться в Лондон.

Гай ухмыльнулся с довольным видом.

Они купили сэндвичей на заправке, и Гай помчал Мелиссу по сельским дорогам на сияющем ренджровере. От Тайнхема до Сэндфорда, где находился коттедж бабушки Гая, было двадцать минут езды. По дороге Камерон объяснил Мелиссе, что бабушка с дедом переехали сюда, когда война закончилась и бабушку демобилизовали. Мелисса смотрела на него, пока он говорил: за рулем великолепной машины и в дорогих очках марки «Рэй-Бан» он выглядел совсем другим человеком — этакой глянцевой знаменитостью. Она видела, насколько соблазнительно подпасть под лучи славы.

Гай припарковался перед коттеджем. Он обошел машину, чтобы открыть Мелиссе дверцу, но она, не дожидаясь его, сама выскочила из салона.

— Мне нужно только кое-что забрать. Мы быстро, — пообещал Гай.

Он отпер входную дверь и пропустил Мелиссу вперед. Она попыталась вспомнить, открывал ли Лиам когда-нибудь для нее дверь.

В коттедже было чисто и прибрано. О происшествии с хозяйкой свидетельствовали только разбросанные обрывки упаковок от лекарств и пластыря. Мелисса подобрала их, пока Гай запирал дверь, и направилась в небольшую кухоньку, чтобы выбросить бумажки в мусорное ведро. Оглядевшись, Мелисса увидела на полках, висевших под кухонными шкафчиками, стопки книг. За место на полках сражались кулинарные руководства и альбомы с рецептами, а их, в свою очередь, теснили книги по садоводству.

Тут Мелисса почувствовала, что подошедший сзади Гай наблюдает за ней. Она оглянулась через плечо.

— На этой кухне бабуля пыталась научить меня готовить, — сообщил Гай с ностальгией. — Но не смогла. Или это моя вина. Я до сих пор ужасно готовлю.

Мелисса засмеялась, а Гай, порывшись в кармане, извлек оттуда список и нахмурился.

— Вы не могли бы собрать указанные тут вещи? Ну, нижнее белье и прочее. Мне немного неловко рыться в бабушкином комоде.

Мелисса улыбнулась и, проходя мимо Гая, взяла у него из рук бумажку со списком.

— Ее спальня — первая дверь слева! — крикнул он ей вслед.

Гай отправился в гостиную, чтобы отобрать книжки для чтения, а Мелисса принялась медленно обследовать спальню. На тумбочке рядом с кроватью стояли снимки юного внука и черно-белый портрет одетого в форму британской армии мужчины, неуловимо напоминающего Гая, — видимо, его деда.

Мелисса выдвинула ящики комода и достала вещи, указанные в списке. Открыв дверцы гардероба, она обнаружила там мохнатый розовый халат, свернула его и положила на кровать, чтобы потом забрать с собой в больницу. Следующей по списку шла писчая бумага, но ее нигде не было видно. Зато на полке стояла шкатулка кремового цвета, и Мелисса из любопытства заглянула в нее — вдруг там лежат какие-нибудь тайные реликвии. Внутри обнаружилось несколько детских локонов, перевязанных ленточками, стопка почтовых открыток из разных городов Британии, а также свидетельства о рождении и браке и старые погашенные паспорта. Это были вещицы, сохраненные на память. Мелисса наугад взяла черно-белую открытку из замка Инвернесс. Там, где обычно пишут пожелания, было пусто. На обороте стояло только имя и адрес Анны и год выпуска: 1949. Мелисса посмотрела другие открытки: за 1950 и 1951 годы, потом по одной за каждый год вплоть до 1970-го. Все пустые. Там были и другие открытки, но Мелисса услышала, как кашлянул Гай, и, быстренько запихав все обратно, чуть ли не зашвырнула шкатулку обратно на полку. Ей очень не хотелось, чтобы он увидел, как она сует нос не в свои дела.

Когда Мелисса вышла из спальни, Гай уже стоял с пакетом в дверях. Он присовокупил находки Мелиссы к своим, и они отправились в больницу.

— Бабуль, это Мелисса. Мелисса, это моя бабушка Анна.

— Здравствуй, дорогая. Рада познакомиться, — произнесла Анна. От улыбки у нее собрались лучики морщинок возле внешних уголков глаз. — Как видишь, положение у меня не из приятных. — Анна подмигнула: морщинистое веко опустилось и медленно поднялось. Длинные волосы, собранные в свободный узел на затылке, были совсем седыми, но Мелисса смогла разглядеть в этой пожилой женщине черты семнадцатилетней девушки, которая глядела на нее со снимка на выставке.

Мелиссе она сразу понравилась.

— Я надеюсь, вы не возражаете против моего присутствия. Мы Гаем познакомились пару дней назад на открытии Тайнхема.

— Знаю, дорогая, — ответила пожилая дама. — Он только об этом и говорит.

— Бабуля! — воскликнул Гай, словно пристыженный школьник.

Однако Мелисса не поняла намека.

— Знаете, Тайнхем и правда очень необычное место. Я сама ни о чем другом не могу думать с тех пор, как побывала там.

Анна лукаво улыбнулась и склонила голову набок.

— Мы привезли вещи, которые ты просила, — поспешно вставил Гай.

— У вас что-нибудь болит? — спросила Мелисса. — Может, вам еще что-нибудь нужно?

— Нет-нет. Меня накачали по самые уши. На самом деле все просто чудесно.

Мелисса засмеялась.

— Ну так как тебе Тайнхем? — улыбнулась Анна.

— Великолепно. Я нигде не ощущала такой удивительной атмосферы, даже невзирая на туристов. Мы побывали в Большом доме. Гай рассказывал, что вы там работали.

— Неужели? — Анна вдруг помрачнела и уставилась на белые простыни. Боюсь, у меня не слишком радостные воспоминания о Тайнхем-хаусе. Я скучаю по деревне и своему дому, по воскресным службам в церкви, по друзьям, которых раскидало по разным уголкам страны. Но только не по Большому дому… Здание красивое, тут не поспоришь. Но место нехорошее… как оказалось в итоге.

Гай и Мелисса переглянулись.

— Почему? — спросил Гай и потянулся к передвижному столику, чтобы налить бабушке стакан воды.

— Владелец был человек весьма неприятный. Спасибо, дорогой, — сказала она и, взяв стакан у внука, отпила из него.

— Для вас? — уточнила Мелисса.

— Для всех, — откликнулась Анна. — Но что уж теперь…

Мелисса выразительно покосилась на Гая, подталкивая его продолжить расспросы.

— Знаешь, ба, тут такое дело… Это может показаться странным, но Мелиссу кое-что беспокоит насчет леди Вероники.

— Что именно? — Анна приветливо улыбнулась, прежде чем сделать еще глоток воды.

— Даже неловко спрашивать о такой чепухе, — заговорила Мелисса, — но на снимке, выставленном в церкви, она выглядит немного странно, как будто боится.

Анна замерла; ее губы коснулись края стакана, но пить она не стала.

— На стендах есть информация о том, что стало с каждой из семей и где они осели, — продолжила Мелисса, — но про леди Веронику и ее супруга нет ни слова. Пожалуй, мне хотелось убедиться, что у нее все сложилось нормально. Я только и думаю что о ее странном взгляде на той фотографии. Ну не знаю, — смутилась она, — может, мне только почудилось. Не обращайте на меня внимания.

— У нее все было хорошо. — Голос у Анны вдруг стал неестественно спокойным.

— Ты не знаешь, что с ней случилось? Куда она направилась? — спросил Гай.

— Какое-то время хозяева жили в Лондоне, а потом переехали. Время от времени леди Вероника давала о себе знать. Писала. Правда, без подробностей. Но дела у нее шли хорошо.

— Уф! воскликнула Мелисса. — Отлично.

— Бабуль, это все немного необычно. А как они умерли?

— Умерли? — Улыбка слетела с лица Анны.

— Но ведь Стэндиши не могут быть до сих пор живы? — смутился Гай. — Иначе им сейчас было бы больше ста лет.

— Не уверена. Они были ненамного старше меня. Леди Вероника покинула Тайнхем в двадцать с небольшим. Мне стукнуло семнадцать. Впрочем, скорее всего, их обоих уже нет в живых, — заключила Анна и добавила: — Эта чаша никого не минует.

Гай нахмурился.

— Но ты не знаешь точно, как они умерли — от несчастного случая или чего-нибудь в этом роде?

— Нет. — Анна покачала головой. — Я давно потеряла с ними связь.

Камерон задумчиво кивнул.

— Наверное, скончались от старости, — предположила Анна.

Гай сразу перестал кивать.

— Ну нет. Не может быть. Тогда они дожили бы до восьмидесятых или девяностых годов. Записи тех времен хорошо сохранились, их можно легко отследить.

Пока шло это обсуждение, Мелисса переводила взгляд с внука на бабушку. Ей показалось, что Анна смущена. Да и сама Мелисса начинала ощущать растерянность.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнила пожилая женщина.

— Смерть Стэндишей нигде не зарегистрирована. Что по сегодняшним меркам довольно странно. Ладно бы в сороковые, в неразберихе войны: люди гибли в бомбежках, и когда тела доставали из-под обломков, идентифицировать их зачастую было невозможно. Тогда смерть не регистрировалась, а кроме того, масса записей была утрачена. Во время войны, например, целиком погибли данные переписи населения тридцать первого года. Они были полностью уничтожены. Однако в наше время такого не случается. Все зафиксировано на электронных носителях. Я вот подумал, что Вероника и Альберт могли попасть под обстрел, и смерть обоих…

Анна перебила его:

— Нет, дорогой. У них все было в порядке. Они точно не погибли во время войны. Я потеряла связь с ними только в семидесятые годы. Может быть, они тогда и умерли, или умерла леди Вероника, поскольку с тех пор я не получала… В общем, я больше о ней ничего не слышала. Но после войны оба были живы-здоровы. Правда, последний раз мы виделись с ними в тот день, когда они уехали из Тайнхема, а это случилось много лет назад. Я не знаю, чем они занимались потом, но точно не бедствовали.

Гай и Мелисса молча переваривали информацию.

Мелисса судорожно соображала. Допустим, Стэндиши все-таки пережили войну и бюрократическую неразбериху, в которой ничего не стоило затеряться двум людям, погибшим под бомбежкой. Но почему тогда их смерть не зарегистрирована, если они продолжали жить и переписываться с бабушкой Гая до семидесятых годов? Мелисса взглянула на Анну, которая уставилась в полупустой стакан. Мелисса долила ей воды, и Анна с благодарностью кивнула ей.

— Вы говорили, что сэр Альберт был довольно неприятным в общении. Это относилось и к его супруге? — начала Мелисса.

— Знаете, мои дорогие, я что-то устала. Не возражаете, если я немного вздремну?

— О господи, ну конечно! Прости, бабуль, мы тебя утомили, — смутился Гай, и они с Мелиссой поднялись.

— Спасибо, мой дорогой. Вечером ко мне придет твоя мама, так что не стоит тебе мотаться туда-сюда, договорились?

Гая деликатно выпроваживали.

— Ну ладно. Отдыхай. Я загляну завтра.

Первые десять минут по пути в гостиницу Гай вел машину молча. Мелисса глазела в окно, поджав губы и с трудом удерживаясь, чтобы не высказать вслух сомнения, которые наверняка терзали и Гая. Время от времени она косилась на Камерона. Он хмурился, и виду него был озадаченный.

Наконец Мелисса потеряла терпение: она не могла больше молчать.

— Итак, что вы об этом думаете? — осторожно спросила она, когда автомобиль свернул на парковку «Фазана и ружья».

Гай с шумом выдохнул.

— Я думаю, — медленно качая головой, произнес он, бабуля что-то скрывает.

Глава 12

Тайнхем, декабрь 1943 года

В глубине дома пронзительно кричала Анна. Она подперла стулом ручку двери своей спальни, но с каждым ударом Берти всем телом наваливался на створку с другой стороны, и ножки стула уже начинали трещать. Обезумевший Берти снова и снова бросался на дверь, пытаясь выбить замок либо проделать дыру в панелях. И было понятно, что ему все равно, как он попадет внутрь. Если бы только Анне было чем от него отбиться!

Такое уже случалось раньше. Но никогда прежде Берти не рвался к ней с таким остервенением. Никогда. Анна всерьез перепугалась. Но почему сегодня? Под самый конец? Что она такого сделала?

Хозяин неоднократно подкарауливал ее в темных углах, пугая до смерти, но дальше этого дело не заходило. Однако теперь он был пьян. Пьян до одури. Анна никогда его таким не видела. И он пришел за ней.

Тут в дальнем конце коридора, ведущего в комнаты прислуги, раздались встревоженные голоса, и грохот сразу прекратился.

— Ты что творишь? — закричала Вероника мужу. — Анна, ты цела? — спросила она горничную через дверь ее спальни.

Анна прижалась к дальней стене и была слишком напугана, чтобы ответить. Сэр Альберт явно одержим, и в таком состоянии ему все равно, кто попадется ему под руку. Ему нужна жертва. И ею станет Вероника.

— Бегите, леди Вероника! — хрипло, не своим голосом выкрикнула Анна. — Бегите!

Вероника отшатнулась от мужа, а он нетвердой походкой двинулся на нее по темному коридору. Берти напоминал демона: черные глаза-щелки, непроницаемое лицо. При виде разбитой двери Вероника сразу поняла, какова была его цель.

— Ты слишком много выпил, дорогой. — Примирительный тон звучал неуместно: она опоздала с увещеваниями на год. Вероника старалась говорить как можно спокойнее, но голос у нее дрожал от страха. Берти угрожающе улыбнулся. Вероника отступила, ориентируясь только на свет, выбивающийся из-под двери Анны.

Потом она развернулась и вдруг с разбегу врезалась в высокое мускулистое тело, почувствовав легкий запах сигаретного дыма.

— Что тут такое?.. — произнес Фредди, когда Вероника наткнулась на него. — В чем дело? Я слышал крики.

— Ох, слава богу. Слава богу, — пробормотала Вероника, зарываясь лицом ему в грудь. Она в жизни так не радовалась его появлению. — Это Берти. Он… он… потерял рассудок, — закончила она шепотом.

Фредди схватил ее и передвинул себе за спину.

— Что он творит? Что ты творишь, старик? — крикнул Фредди, пытаясь утихомирить брата.

Сжав кулаки, Берти двинулся на Фредди. Но, зацепившись ногой за край ковра, споткнулся и упал ничком. И затих.

Вероника стояла, вцепившись в пальто Фредди, словно в спасательное одеяло, и расширенными глазами смотрела перед собой. Когда зрение привыкло к темноте, она обошла Фредди и шагнула вперед.

— Боже правый, да он вырубился, — пробормотал Фредди. — Надеюсь, он жив. Какого черта он тут делал?

Анна отперла дверь и вышла в коридор, дрожащая, в одной ночной рубашке.

Вероника подбежала к ней:

— Анна, мне так жаль. Мне так жаль.

— Ничего, леди Вероника.

— Да нет же. Он никогда раньше себе такого не позволял. Правда ведь?

Анна покачала головой:

— Такого — нет.

— Тогда я не понимаю, что… Я не знаю, что он… — Вероника умолкла.

Фредди снял пальто и накинул его на Анну.

— Надень-ка, ты совсем замерзла.

Кивнув, Анна приняла пальто. На лице у нее мелькнула слабая благодарная улыбка.

Фредди взял Веронику за руку, и ей это показалось очень естественным: они рядом, рука в руке. Теперь, когда Фредди стал свидетелем безумной выходки Берти, ей придется признать поражение. Не было смысла и дальше скрывать поведение мужа. Веронике было стыдно, стыдно за то, во что превратилась ее семейная жизнь. На полу перед ними без движения валялся ее супруг.

Фредди хранил молчание. Он медленно отпустил ладонь Вероники, нагнулся и рывком взвалил Берти себе на плечо.

— Помогите мне уложить его, — выдавил он, сгибаясь под весом тела брата.

Вероника пошла следом. Она даже не пыталась уберечь голову Берти, бившуюся о перила, пока Фредди, спотыкаясь, с трудом тащил пьяного в спальню. За ними шагала Анна.

Положив Берти на кровать, Фредди обернулся к женщинам, которые остались стоять на пороге спальни. Вероника все еще была в кремовом платье, которое надела к ужину. Вид у нее был мрачнее тучи, а утонувшая в пальто Фредди Анна выглядела совсем маленькой и юной. Женщины держались за руки. Фредди переводил взгляд с одной на другую. Потом плюхнулся на кровать, отчего потревоженный Берти заворочался в забытьи. Испугавшись, что он проснется, Вероника и Анна отступили назад.

— Вероника, что происходит в этом доме? — спросил Фредди.

Вместо ответа она повернулась к Анне:

— На ночь останешься у меня. Там дверь крепче.

Девушка кивнула и направилась к спальне Вероники.

Фредди взглянул на нее с удивлением:

— Крепче дверь? Но зачем, Вероника?

Она закрыла глаза. Прежде чем ответить, ей нужно было собраться с мыслями. Фредди тем временем принялся изучать спящего.

— Берти здорово грохнулся. Думаешь, он не пострадал? — обернувшись, Фредди вопросительно посмотрел на Веронику.

Та попыталась сдержать слезы, но эмоции, накопившиеся из-за агрессии Берти, грядущей реквизиции поместья и неудавшегося побега, взяли верх. Нервы не выдержали, и слезы, которые она до сих пор прятала, хлынули наружу. Она прижала ладонь ко рту, но заглушить горькие рыдания было невозможно.

Фредди подошел к Веронике и обнял ее, хотя краем глаза продолжал следить за Берти. Вероника продолжала рыдать, а Фредди гладил ее по волосам. Его прикосновение было таким чудесным, таким успокаивающим, что Вероника позволила себе прильнуть к Фредди. Что он сейчас думает о ней? Что она пала на самое дно. Какой жалкой она, наверное, выглядит в его глазах: испуганная до смерти, одинокая, и никого нет рядом, кроме горничной. Веронике отчаянно хотелось, чтобы он не думал о ней плохо. Но она и сама ничего хорошего о себе не думала. Уже нет.

Фредди мягко отстранился от нее, и она сразу же почувствовала себя всеми покинутой. Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде было столько жалости, что Веронике стало совсем невыносимо. Но потом выражение лица Фредди стало мягче, и он погладил Веронику по щеке. Она закрыла глаза и, вопреки нарастающему чувству вины, наслаждалась его прикосновением. От ощущения близости у Вероники невольно перехватило дыхание, хотя она знала, что надо остановить Фредди. Нельзя его так мучить.

Он прошептал ее имя. Вероника открыла глаза, и он медленно склонил к ней голову. Его лицо теперь было совсем рядом, а потом Фредди нежно поцеловал ее.

Мысли у нее смешались, тело словно пробил электрический разряд. Фредди бережно обнимал ее, продолжая целовать — все быстрее, все крепче. Она почувствовала всю силу его страсти и ответила ему тем же. У Вероники не было времени разбираться, почему любовь снова вспыхнула после стольких лет. У нее не было времени радоваться, не было времени ни на что.

Берти зашевелился у нее за спиной. Вероника отскочила от Фредди и развернулась. В глазах у нее стоял ужас. Но Берти продолжал спать. Они вели себя совершенно безрассудно. Сейчас она даже не верила, что поцелуй ей не примерещился. Фредди, должно быть, просто хотел утешить ее. Им двигала жалость. На большее Вероника не смела надеяться. Не смела признаться даже самой себе, что это была любовь.

Берти засопел и перевалился на другой бок, пребывая в блаженном неведении. Вероника повернулась к Фредди. Страдальчески сморщившись, он тер лоб рукой.

— Прости меня, — пробормотал он. — Прости. Не стоило… Мне жаль.

Вероника прижала пальцы ко рту. В том месте, где их губы соприкасались, до сих пор разливалось приятное и знакомое тепло. Любовь к Фредди, которую она считала давно угасшей, вернулась снова. Вероника посмотрела на него и выдавила единственную фразу, на которую сейчас была способна:

— Пожалуйста, не беспокойся. — Собственный голос показался ей безжизненным и словно бы чужим.

Фредди с несчастным видом не отрывал взгляда от пола. Он лишь слабо кивнул Веронике в ответ, и она отправилась к себе в спальню.

Утром Фредди проснулся в неестественно блаженном настроении. Драматические события прошлого вечера еще не улеглись у него в сознании. Однако безмятежность пробуждения скоро сменилась гнетущей тревогой. В Тайнхем-хаусе происходило нечто недоброе, и это по-настоящему пугало. Да еще вчерашний поцелуй. Вероника ему не принадлежит и никогда больше принадлежать не будет. Ему не следовало этого делать. Не следовало ее целовать. Он поступил безответственно и глупо. Более того: даже счастье, которое доставил ему поцелуй, было неправильным.

Фредди умылся, оделся и спустился в холл. Потом негромко постучал в спальню Вероники, но ему никто не ответил: за дверью было тихо.

В столовой он увидел Анну.

— Доброе утро, сэр. Если вы желаете поесть, завтрак еще теплый. — Анна указала на буфет.

Фредди умирал с голоду, но его тревожило, куда подевалась Вероника. Его тянуло сразу же отправиться на поиски, но, учитывая вчерашние события, она могла избегать его.

— Анна, а ты сама как?

— Все хорошо, сэр. Спасибо, что спросили. Я повесила ваше пальто на место.

Фредди в изумлении покачал головой. Как будто вчерашней выходки Берти и не было вовсе.

Фредди положил себе копченой рыбы с рисом и налил эрзаца, который нынче повсеместно заменил кофе. Он присел за стол, но есть не стал, нервно теребя ручку кофейной чашки.

Несколько мгновений спустя появился Берти и сразу направился к еде.

— Я так понимаю, что газету мне не принесут, — с недовольством высказался он.

Фредди от изумления даже опешил. После вчерашнего брат вел себя как ни в чем не бывало.

— Чертовы слуги, — буркнул он.

— Что ты вытворял вчера, Берти? — не выдержал Фредди. — Когда я вернулся, ты устроил возню наверху, в крыле для прислуги. Я и сам был нетрезв, но ты перешел все границы!

Берти отложил вилку с ножом и в упор посмотрел на брата. Глаза у хозяина дома были воспаленные, с красными прожилками, лицо побледнело и припухло. Фредди заерзал на стуле.

Анна принесла свежий кофе.

— Подать вам что-нибудь еще? — справилась она, старательно избегая смотреть на своего работодателя.

Оба мужчины покачали головой. Фредди поймал на себе настойчивый взгляд Анны. Он вопросительно посмотрел на нее, а потом покосился на брата, убеждаясь, что тот ничего не видел. Вскоре Анна вышла из столовой, прижимая к себе пустой кофейник.

Фредди совсем растерялся. Отбросив салфетку, он поднялся из-за стола:

— Я закончил.

— Ты сегодня уезжаешь, не так ли. — Реплика больше напоминала не вопрос, а приказ убираться.

— Я еще не решил, — заявил Фредди, думая о событиях, произошедших накануне. До отъезда он должен поговорить с Вероникой. Хотя после его недостойного поведения она, наверное, предпочтет, чтобы он поскорей уехал.

Берти кивнул и в ярости огляделся вокруг:

— Где моя проклятая газета?

Фредди молча покинул столовую.

В коридоре его поджидала Анна. Не говоря ни слова, она сунула ему записку и ускользнула.

Фредди оглянулся — а вдруг Берти крадется за ним, словно призрак, — а потом развернул листок. На нем почерком Вероники было написано всего два слова: «Пляжный домик».

Глава 13

Заслышав шуршание камешков и песка, Вероника поднялась с кушетки. Ей казалось, что ожидание тянулось часами, однако прошло не более тридцати минут. Она ухватилась за балку, чтобы не потерять равновесие. После бессонной ночи и без завтрака Вероника чувствовала дурноту. Ее страшила встреча с Фредди при свете нового дня и приводил в ужас оборот, который приняла ситуация с Берти. Она без конца гадала, могла ли остановить Берти, не дать ему превратиться в чудовище. Но разве он позволил бы? Если она пыталась усмирить мужа, его жестокость только усиливалась.

Вероника давно уговаривала Анну бросить службу, но та наотрез отказывалась.

— Вместе мы справимся с ним. Надо только дождаться отъезда, — повторяла горничная.

Но вчера ситуация изменилась. Теперь Анне необходимо уйти.

Вероника понимала, что придется все объяснить Фредди. Она не сомневалась, что накануне вечером он спас их обеих. Вчера Берти очень быстро переключился с Анны на Веронику. Не исключено, что так и было задумано с самого начала: выманить Веронику из запертой спальни на помощь Анне. Может, Берти собирался их обмануть. Вероника зажмурилась, раздумывая, каким образом он собирался осуществить свой план, находясь в состоянии полной невменяемости.

Тут в дверях появился Фредди, и Вероника нервно оправила юбку. Сердце у нее колотилось.

Фредди покачал головой и провел рукой по лбу.

— Ох, Вероника, — выдохнул он.

Говорить о поцелуе, которого не должно было случиться, она не могла. И чувство вины только возрастало, когда она со стыдом вспоминала свои вчерашние ложные надежды. Ей не хотелось ставить Фредди в неловкое положение, заводя разговор о поступке, которого он, похоже, стыдился и о котором мгновенно пожалел. Поэтому Вероника сразу перешла к тому, о чем думала все утро.

— Не уезжай, — быстро сказала она. — Умоляю тебя, не уезжай. Останься до конца. Пожалуйста. Не ради меня — мне ты ничего не должен, — но ради Анны. Она отказывается покидать меня, а мне не под силу защитить нас обеих. Я смогу защитить разве что себя. Уже научилась. Но Анна еще слишком юна.

Взгляду Фредди потух.

— Этого я и боялся… — пробормотал он, потом неуверенно, вопросительно посмотрел на Веронику: — Вчера Берти пытался прорваться в комнату к Анне? Но ведь это вышло случайно? Он просто не знал, что творит. Иного объяснения у меня нет. Да и сегодня Берти сидит за столом как ни в чем не бывало.

Вероника горько усмехнулась.

— Еще бы. Фредди, он твой брат, и тебе будет неприятно услышать о нем такое, но прошу тебя, поверь мне. Он совсем спятил. Окончательно. Когда мы с ним поженились, все было хорошо. Или мне так казалось. Все было хорошо, насколько это возможно, учитывая, что он не…

— Что он не?.. — Фредди поднял бровь.

— Что он не ты, — вырвалось у Вероники, прежде чем успела обдумать ответ. — Но сейчас он не в себе. Клянусь, так и есть. Причем уже давно.

— Виновата реквизиция, — пробормотал Фредди. — Не иначе.

— Нет, — возразила Вероника. — Виновата выпивка. И становится только хуже. Он пьет бутылку за бутылкой, все равно чего, и так каждый вечер. Напивается так, что не держится на ногах. А если еще держится, вваливается ко мне. А поскольку Берти не может… ну, ты понимаешь, пока не напугает меня до смерти, мне приходится за это расплачиваться. — Вероника замолкла.

Фредди нахмурился и уставился на книжные полки, очевидно пытаясь понять, о чем идет речь.

— Чего он не может? — спросил он, снова повернувшись к ней.

Вероника глубоко вздохнула и еле слышно прошептала:

— Не заставляй меня говорить прямо.

Он все еще смотрел озадаченно. А потом в глазах мелькнуло понимание.

— Боже правый, — выдавил он, когда до него окончательно дошел смысл ее слов. Он привалился к дверному проему и принялся тереть челюсть.

Вероника потупилась.

— Сначала я думала, что дело во мне. Что мне чего-то не хватает. Потом решила, что виной всему алкоголь. Теперь же я считаю, что причина и в том, и в другом. Берти ненавидит меня. Ненавидит настолько, что отказывается разводиться со мной. Он предпочитает держать меня в клетке, как загнанного зверя, — Она с трудом сдерживала слезы.

Фредди, казалось, потерял дар речи.

— Он с самого начала не проявлял особой любви или нежности, — тихо продолжала Вероника. — Потом стал все чаще оставлять меня в одиночестве, а через несколько месяцев после свадьбы начал пить. И тогда все изменилось. Все свое раздражение Берти предпочитал вымещать на мне. Поначалу я старалась терпеть. Каждый раз убеждала себя, что такого больше не повторится. Поначалу он даже просил прощения, и я прощала его. Надеялась, что вспышки гнева прекратятся. Но они повторялись снова и снова. А потом все стало еще хуже, и он начал поднимать на меня руку. Он пытался добиться разрядки… ты понимаешь… и я заметила, что с каждым разом ему требуется все более жестокий способ. Я проявляла покорность, пока наконец не поняла, что мне уготована другая роль. Если я пыталась сопротивляться, он только наслаждался. Наслаждался моим страхом. Тогда я перестала реагировать: может, если он не увидит страха, то отстанет. Но он так меня поколотил, что я потеряла сознание. С тех пор я боюсь, что он убьет меня. И теперь запираю дверь спальни. — Слезы, которые Вероника сдерживала, хлынули потоком.

Фредди хранил молчание, лицо у него побелело. Казалось, земля ушла у него из-под ног. Фредди не мог двинуться, не мог приблизиться к ней и утешить. Он словно прирос к порогу. Ему даже пришлось ухватиться за косяк, чтобы удержаться на ногах.

— Он ведь мой родной брат.

— Прости, прости меня. — Вероника вытерла слезы. — Не стоило тебе все это рассказывать. Он и правда твой брат. Мне жаль. Но прошу тебя: пообещай остаться. Ради Анны. Она не хочет меня покидать. Я пыталась ее отослать, но она упирается. Если Берти доберется до Анны, она не сможет его остановить. Она испугается, и он увидит ее страх. Она не выдержит. И ей придется делать все то, чего Берти потребует от нее… о боже.

Фредди собрал все силы, чтобы оторваться от двери, подойти к Веронике и притянуть ее к себе. Он крепко обнял ее, и тело молодой женщины обмякло, а руки безвольно повисли вдоль боков.

— Я не знаю, как поступить, — признался Фредди. Глаза у него были расширены от ужаса.

— Просто не уезжай, — попросила Вероника.

— Я никуда не уеду, — пообещал Фредди.

Слезы облегчения закапали из глаз Вероники прямо ему на грудь.

— Спасибо тебе, спасибо.

— А что случилось вчера? Почему он ничего не помнит?

Вероника всхлипнула.

— Он все помнит. Я уверена. Ему нравится так жить: днем он ведет себя относительно нормально, а вечером, после нескольких бокалов, превращается в чудовище. Я пыталась помешать ему напиваться, — призналась она, — но он отплатил мне побоями.

— Господи Иисусе, — выдохнул Фредди. — Я знаю, что он всегда любил выпить. Да мы оба не прочь. Но я не представлял, что брат до такой степени теряет контроль над собой.

Вероника посмотрела на него, но Фредди уставился поверх ее головы на деревянную стену пляжного домика. Наконец он подвел ее к кушетке, и они сели.

— Все будет хорошо. Ты веришь мне, Вероника? — спросил Фредди.

Вероника кивнула, хотя не представляла, каким образом наладить свою жизнь. От напряжения у нее заныло под ложечкой.

— Но почему он полез к Анне? И почему именно вчера? Прости, я пытаюсь разобраться.

— Не знаю. Чтобы наказать ее за верность мне. За то, что она такая юная и невинная. Или Берти ждал, что я прибегу к ней на помощь, поскольку накануне не смог до меня добраться? А может, просто счел ее легкой добычей?

Они помолчали, прислонившись к побеленной стене, шершавой в тех местах, где ее не зашкурили перед покраской. Было слышно, как в стены старого домика бьется зимний ветер. Фредди по-прежнему не хотел верить страшным словам Вероники. Ему казалось, что этот кошмар вот-вот закончится.

— И часто… — Голос у Фредди звучал неестественно, придушенно. — И часто подобное происходит? Когда брат… — Он умолк, шумно сглотнув.

— Раньше он выходил из себя раз или два в месяц. — Вероника говорила спокойно. — А в промежутках даже не смотрел на меня. Но теперь приступы безумия повторяются все чаще. Фредди, в последний раз я и правда думала, что умру. Он пытался меня убить. Я очень испугалась, но это еще больше раззадоривало его. Берти одержим. Он намеренно мучает меня. Но я больше не вынесу. — Сердце Вероники сжалось от отчаяния.

— Но почему ты не ушла от него, Вероника? — мрачно спросил Фредди. — Почему ты до сих пор здесь?

Вероника не могла признаться, что причиной тому было его неожиданное появление. Именно из-за этого пришлось отложить побег и еще на какое-то время остаться рядом с агрессивным, жестоким мужем. Посмотрев на встревоженное лицо Фредди? она поняла, что он никогда не простит себе, если она расскажет ему.

— Я уеду, — пообещала она. — Уеду в тот же день, когда реквизиция вступит в силу. В суматохе никто меня не хватится. Викарий попросил Берти произнести несколько слов перед жителями деревни. В это время я и рассчитываю исчезнуть.

Фредди взял ее за руку:

— Я помогу тебе.

— Правда? Но как? — Вероника смотрела на него вопросительно.

— Помогу тебе скрыться. У меня есть деньги. Я сниму тебе квартиру, где ты будешь в безопасности. Берти не смирится с твоим побегом. Он попытается тебя найти. Ты ведь понимаешь?

— Да.

— Мы уедем вместе. Ты будешь под моей защитой. Если Берти разыщет тебя и придет за тобой, я убью его, — решительно заявил Фредди.

— Фредди, ты ведь не всерьез. Не надо говорить такие страшные вещи.

— Вероника, ты ведь так и не поняла, да? — выдохнул он.

— Чего?

Фредди повернулся к ней, и его лицо исказила боль.

— Как я к тебе отношусь. Какие чувства до сих пор испытываю к тебе. Видишь ли, для меня ничего не изменилось.

— Не надо. Не надо, Фредди. Я для тебя ничего не значила. Не притворяйся. Это просто нечестно.

Фредди сник.

— Ты о чем? Только ты и была важна для меня в этой жизни. Я любил тебя. Как ты думаешь, почему я столько времени не появлялся здесь?

Вероника покачала головой: ей было больно вновь вспоминать горькую истину, которая открылась ей много лет назад.

— Ты не любил меня. Я была лишь одной из длинного списка твоих женщин. Одной из многих, с которыми ты крутил одновременно. Я полюбила тебя в тот самый первый вечер, когда мы познакомились. Но я была не нужна тебе. Не нужна по-настоящему. Как выяснилось.

Фредди вскочил:

— Список был очень короткий, из одной строчки. Ты была единственной для меня. Только ты. И тогда, и теперь. — Он глядел на нее не мигая.

— Но… Берти сказал мне… — Вероника уставилась в деревянный пол, чувствуя, как к горлу подступает дурнота. Кровь отлила у нее от лица.

— Что сказал тебе Берти? — потребовал ответа Фредди, скрипнув зубами.

— Он сказал, что ты держишь меня за дурочку, что ты никогда не женишься на мне и каждую ночь у тебя новая женщина. Что мне лучше поскорее уйти, сохранив достоинство, и не цепляться за чувства, которые вот-вот умрут.

Вспоминая слова Берти, Вероника почувствовала прежнюю боль. Он говорил с такой убежденностью, так напористо. Поначалу она ему не поверила, потому что видела, как смотрит на нее Фредди: словно в зале, среди толп народа, они были только вдвоем. Она помнила, как он гладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони во время их долгих прогулок по парку Хэмпстед-Хит. В его глазах читалась любовь. Однако Берти уверенно заявил, что ею манипулируют, играют. Его слова причиняли боль, но мало-помалу Вероника начала замечать, что Фредди очаровывает и располагает к себе не только ее, но и множество других женщин. И в итоге Берти добился своего: она ему поверила. Якобы ему «было стыдно», что его брат пользуется Вероникой. И тогда она, под чутким руководством Берти, положила конец всякому общению ради спасения остатков собственной чести.

Фредди медленно опустил голову и закрыл глаза.

— Мой брат так и сказал? И ты ему поверила?

— Да, он был…

— Так вот почему ты меня бросила? Вот почему ничего не объяснила? На прощание прислала только сухую, бесстрастную записку с пожеланием удачи. А через пару недель уже встречалась с ним. — Фредди выглядел потерянным.

Вероника кивнула и прижала ладонь к губам, чтобы сдержать крик боли.

— Я не хотела унижать себя объяснениями. Лучше уйти, сохраняя достоинство. Берти сказал, что залечит мое израненное сердце. По его словам, ты собирался меня бросить, а он любит меня по-настоящему. И позже он сделал предложение. Ты ведь не звал меня замуж. И даже не говорил, что любишь меня. Я ничего не знала о твоих чувствах, а Берти был так настойчив…

— Он лгал тебе, — перебил ее Фредди. — Каждое его слово было ложью, а ты поверила. Всему поверила.

— Нет! — воскликнула Вероника, хотя понимала, что Фредди прав. — Но зачем он так поступил с нами? Зачем ему было разрушать наши отношения?

— Он сделал это, потому что, черт возьми, ему так захотелось. Он разлучил нас, потому что видел, что я до безумия влюблен в тебя. Я не делал тебе предложения только по одной причине: сначала я хотел добиться чего-то в жизни, доказать, что я достоин тебя и смогу обеспечить нас, Вероника. А потом началась эта проклятая война. И стало невозможно строить долгосрочные планы. Мне казалось, что несправедливо связывать тебя обязательствами. А вдруг меня призовут на фронт? Или убьют? И тут ты, без единого слова оправдания или объяснения, бросаешь меня. Ты не отвечала на послания, которые я передавал через твоих родителей, а если я приезжал, тебя никогда не было дома. Я и оглянуться не успел, как в газете появилось… объявление о помолвке с моим проклятым братцем. — Меряя шагами пространство перед кушеткой, Фредди почти перешел на крик.

— Прости меня. — Веронику трясло. Ее взгляд бесцельно блуждал по сторонам, адский груз давил на плечи. — Это я виновата, — прошептала она. — Я разрушила нашу любовь.

Фредди подлетел к ней и упал на колени.

— Ты ни в чем не виновата, Вероника. Разве я могу сердиться на тебя? Я злюсь только на Берти. Его я просто ненавижу. Всю жизнь он пытался подавить меня, а я только отмахивался. Считал, что так и надо. Берти, мой старший брат, должен был унаследовать все. Родители возлагали надежды только на него. Его отправили в парламент, в то время как я чуть не провалил экзамены на юридическом факультете и после смерти отца был отправлен следить за семейным заводом. И то только потому, что Берти завод не интересовал. Перед ним маячили призы пожирнее, рыба покрупнее. Но я не придавал этому значения. Я не претендовал ни на поместье, ни на дом в Лондоне. Мне нужна была только ты. И Берти тебя отнял. — Фредди посмотрел ей в глаза. — Ни одна женщина не могла сравниться с тобой, Вероника. Я никому даже не дал шанса. Я всегда думал только о тебе.

В душе у Вероники нарастало глубокое раскаяние. Не стоило ей тогда слушать Берти. Но он говорил так убедительно, и к тому же она решила, будто влюбляется в него. Однако она ошибалась, обманывала себя. То была не любовь. Вероника лишь хотела безболезненно перейти от одного Стэндиша к другому. Она решила: если нельзя получить Фредди, она полюбит его брата. Но Берти не любил ее. Жизнь сложилась бы совсем по-другому, если бы она тогда проявила твердость, отринула пресловутую гордость и призналась бы Фредди в любви. Они были бы так счастливы вместе.

Вероника взглянула на мужчину, которого не переставала любить все эти годы. Он казался сломленным, постаревшим. Мужчина, который побывал на войне, получил ранение, но выжил. Едва выжил. Фредди обещал помочь, увезти ее, защитить. После стольких лет, после всего произошедшего, он все еще любил ее. И она испытывала к нему те же чувства.

— Мне кажется, будто я спала и только теперь пробудилась, — всхлипнула Вероника.

Она опустилась с кушетки к нему на колени, а Фредди притянул ее к себе, заключив в объятия. Признание, стремящееся наружу, грозило разорвать ее изнутри, и Вероника не выдержала.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Думаю, я всегда тебя любила.

— И я всегда любил тебя, — ответил Фредди. На губах у него играла счастливая улыбка.

В следующий момент, не успев опомниться, Вероника поцеловала его. Этот поцелуй выразил безграничную любовь, которая была потеряна ими и вновь обретена годы спустя. Когда они медленно отстранились друг от друга, Фредди прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза, а сердце Вероники вдруг пронзила стрела страха.

Господи, Берти заставит их заплатить за это, если когда-нибудь узнает! Вероника задрожала.

— Мы уже довольно долго отсутствуем, — прочитал ее мысли Фредди.

— Ты иди первый, а я выйду через несколько минут. Не думаю, что нам стоит появляться одновременно. — Вероника поднялась с его колен.

Он поцеловал ей руки и пообещал:

— Осталось недолго. Мы придумаем, как сбежать. Вместе.

Она кивнула, но страх уже поселился у нее в душе.

Фредди вышел и прикрыл за собой дверь. Плотнее закутавшись в пальто, он поднял воротник, спасаясь от декабрьской непогоды, и зашагал к дому.

Вероника тем временем, присев на кушетку, постаралась собраться с мыслями. Уйдя к Берти, она постаралась похоронить свои чувства к Фредди и без конца повторяла себе, что Фредди держал ее за дурочку. Но сама вела себя как дурочка все это время.

Дав Фредди несколько минут форы, Вероника надела пальто и покинула пляжный домик.

Она постояла на влажном твердом песке, а рядом волны с шумом разбивались о береговые скалы. Ей хотелось забросить свои тревоги как можно дальше в открытое море. Несмотря на бушующую в мире войну, впервые за долгое время она почувствовала себя счастливой. Она любит Фредди и скоро уйдет от Берти. Фредди обещал ей помочь. Они уедут из Тайнхема вместе.

Глава 14

Дорсет, июль 2018 года

— Итак, мы теперь знаем, что в семидесятые годы Вероника была еще жива, — подвела итог Мелисса, отстегивая ремень безопасности. — Ваша бабушка это подтвердила. Пожалуй, больше мне ничего не надо. Чем бы ни был вызван ее тревожный вид на снимке, Веронике удалось это пережить.

А может, Мелисса хотела узнать еще кое-что. Она мысленно представила себе ту фотографию и затравленный взгляд Вероники. Мелисса уже видела его много раз. Такие же глаза были у ее матери после ссор с отцом. Хотя отец Мелиссы никогда не поднимал руку на мать, он ее подавлял, и в результате она окончательно потеряла уверенность в себе. Мелисса не просто хотела узнать, жива ли леди Вероника: она стремилась убедиться, что с ней не случилось ничего плохого.

— Думаете, причина в нем, в сэре Альберте? По-вашему, это он ее так напугал? — спросил Гай.

— Ну, если принять во внимание, с какой силой он вцепился ей в руку — даже костяшки пальцев побелели, — а также его, прямо скажем, довольно дурной характер, если верить вашей бабушке, то именно так я и думаю.

— Хорошо, — сказал Гай и завел машину. — Поехали.

— Куда?

— В Тайнхем.

— Опять? Зачем?

— Раньше меня не беспокоила судьба Стэндишей. Но теперь беспокоит. И есть кое-кто, кто сможет пролить свет на нашу историю.

По сравнению с прошлым разом туристов оказалось намного меньше, но сегодня был понедельник. И Тайнхем вполне соответствовал своей репутации деревни-призрака. Они вошли в церковь.

— Он должен быть здесь. Последний раз я его тут и видел, — заметил Гай.

— Вы о ком? — спросила Мелисса.

— Об одном из гидов.

— Здравствуйте еще раз, молодой человек. — Им навстречу вышел гид по имени Редж. — Тянет обратно?

— Что-то в этом роде. Познакомьтесь, это мой друг Мелисса. Мелисса, это Редж. Он жил здесь в детстве.

Мелисса пожала руку старику.

— Редж Чатвелл. Рад знакомству, — сказал он.

Мелисса в ответ тоже представилась и спросила:

— Вы и правда когда-то жили здесь?

— Да, а теперь за грехи свои присматриваю за туристами.

— Должно быть, странно все это сейчас выглядит? — поинтересовалась Мелисса, поднимая очки повыше на лоб.

Редж кивнул:

— Да, странно. Однако, несмотря на разруху и запустение, я рад вновь увидеть деревню. Мы уже думали, что она канула в Лету, но нет: старушка вернулась, так сказать. А вы приехали, чтобы еще раз осмотреть экспозицию? — спросил он Гая.

— И да, и нет, — ответил тот. — Нам нужно еще раз взглянуть на некоторые экспонаты, в частности на снимки Стэндишей.

Редж состроил гримасу.

— Ну конечно, всем интересны только аристократы. Бедный рыбак, лишившийся дома, или фермер, потерявший источник дохода и вынужденный продавать на аукционе своих молочных коров в течение месяца, — их судьба никого не волнует. Итак, что вы хотите узнать про Стэндишей? — вздохнул Редж.

Гай и Мелисса переглянулись. Мелиссу словно пристыдили.

— В общем-то, ничего особенного, — пытаясь подольститься к Реджу, ответила она. — Мы просто хотели посмотреть на снимок леди Вероники. Гай работает над программой по историческому костюму, — Мелисса подтолкнула Камерона. У того было взлетели брови, но он успел спохватиться и кивнул. — Да, мода и платья в разные эпохи. Такая тема, — продолжала импровизировать Мелисса.

Редж пристально посмотрел на них.

— Да, пожалуйста, — пригласил он. — Я вас оставлю.

— Благодарю, — бросил Гай вслед удаляющемуся Реджу, а потом повернулся к Мелиссе. — Вроде бы все прошло гладко? — прошептал он. — Мода разных эпох?

Она глянула на Гая и чуть не прыснула.

— Я просто не знала, что говорить, — прошипела она. — Ему не понравилось, что мы интересуемся только Стэндишами. Пришлось как-то реагировать. Я же не могла сказать: ну да, рыбаки и фермеры — это очень увлекательно, но как по-вашему, Альберт Стэндиш бил жену?

Вернувшийся к дверям поприветствовать двух новых посетителей, Редж подозрительно оглядывался на них.

Гай взял Мелиссу за руку и увел ее к стендам подальше от осуждающих глаз гида.

— Давайте еще раз посмотрим фотографии, пока мы здесь, чтобы не выглядеть обманщиками, — заметил он.

Они встали перед стендами и принялись разглядывать снимок Вероники и Альберта. Ни Гай, ни Мелисса не произнесли ни слова. Мелисса продолжала ощущать его руку в своей и улыбалась про себя. То и дело она украдкой поглядывала на него. Камерон был невероятно привлекателен. Мелисса с трудом сопротивлялась желанию провести пальцами по костяшкам руки, державшей ее ладонь. Руки у него были приятные, мягкие, а когда она поняла, что он не собирается ее отпускать, по телу пробежала теплая волна. Так они простояли некоторое время, не сводя глаз с экспонатов стенда. Мелисса притворялась, что читает сопроводительные тексты, чтобы продлить момент. И думала при этом, не занят ли он тем же самым. Она опустила взгляд на его руку, и Гай медленно перевел взгляд на Мелиссу.

— Сожмите крепче, — неожиданно сказала она.

Гай улыбнулся:

— Что? Зачем?

— Сожмите, пока костяшки не побелеют и ногти не вопьются мне в ладонь, как здесь. — Она показала на фотографию.

— Нет, вам будет больно, — возразил он.

Она повернулась к жутковатой фотографии и еще раз присмотрелась к Альберту Стэндишу.

— Вот именно.

После не слишком удачной беседы со старым Реджем оба решили, что лучше на некоторое время оставить его в покое. Они вышли из церкви и побрели плечом к плечу обратно к машине, и Мелисса втайне ждала, что Гай снова возьмет ее за руку. Может, ей только казалось, но она до сих пор ощущала ладонью его прикосновение.

— Думаю, мне пора уезжать, — сказала Мелисса, когда они подъехали к стоянке при гостинице.

— Правда? Большие планы? — невинно спросил Гай.

— Да нет, не особо. Искать работу. Закупать продукты. Вместо того чтобы гоняться за женщинами военного времени, у которых, наверное, на самом деле все было хорошо. — Она улыбнулась, и взгляды их встретились. Какой же он симпатичный!

Гай молчал, так что она продолжала болтать:

— Вы ведь расскажете мне, если обнаружите что-нибудь любопытное? Не знаю, решитесь ли вы снова расспрашивать свою бабушку. Первый раунд вопросов как-то очень быстро ее утомил. Так что если не станете, то и ладно. Но если все-таки спросите ее или она сама заговорит о Стэндишах, вы мне сообщите? Я знаю, что Вероника, скорее всего, давным-давно умерла, однако… — Мелисса умолкла. И почему, стоило ей занервничать, как ее сразу же пробивало на болтовню?

Он кивнул:

— Я сообщу. Бабушка держалась слишком скрытно, так что придется отказаться от прямых расспросов. Попробую подойти к делу поделикатней, но если опять ничего не выйдет, посмотрю, где еще можно копнуть.

— Вы собираетесь продолжить поиски? — изумилась Мелисса.

— Сегодня вечером попытаюсь порыться в старых газетных подшивках, — пояснил Гай. — Я подписан на кое-какие сайты, думаю, там тоже стоит поискать. Я проверил только официальные источники, но есть еще газеты тех лет, записанные на микрофишах или переведенные в цифру.

Мелисса улыбнулась.

— И пожалуйста, дайте мне знать, как будет поправляться ваша бабушка, ладно? Надеюсь, она скоро выздоровеет. Такая милая женщина.

Гай опять кивнул и провел рукой по волосам, явно не заметив, что лишь окончательно растрепал их. Мелисса с трудом подавила порыв протянуть руку и поправить ему челку.

— Бабуля и правда хорошая. Послушайте, Мелисса, а можно я позвоню вам, когда вернусь в Лондон? Если вы не против, было бы здорово снова увидеться. Но если вам надо прийти в себя после разрыва и вы пока не жаждете…

Мелисса широко улыбнулась, но потом прикусила нижнюю губу, сдерживая радость.

— Речь о свидании? — уточнила она.

— Ну да, — смущенно засмеялся он, внезапно заинтересовавшись запонками на манжете рубашки.

— Я совершенно не против. — Удивительно, но такое скорое свидание совсем не казалось неуместным. Возможно, это многое говорило об их с Лиамом отношениях.

Гай поднял на нее глаза.

— Отлично.

Повисло неловкое молчание, и Мелисса подумала, не собирается ли он ее поцеловать. «Ты сутки назад рассталась с парнем, Мелисса, — напомнила она себе. — Всего сутки. Прекрати».

— Ну, думаю, мне надо забрать вещи и отправляться в путь, — сказала она.

Камерон проводил ее, донеся сумку до машины.

Очень жаль, что вы уезжаете, — тихо произнес он. — Мне было приятно провести это время с вами.

— Мне тоже. — Она внезапно смутилась.

Гай положил сумку в багажник.

— Вы ведь дадите мне знать, когда доберетесь до дома? — спросил он.

Мелисса кивнула, и они обменялись телефонами.

— Тогда до встречи в Лондоне?

— Определенно, — ответил Гай. Он улыбался, пока она садилась в машину. — До свиданья, Мелисса, — попрощался он, и она завела мотор.

Мелисса помахала ему и, выезжая со стоянки, посмотрела в зеркало заднего вида. Гай наблюдал за ней, засунув руки глубоко в карманы.

Мелисса включила кондиционер и принялась обдумывать эти самые странные в ее жизни несколько дней. Она никакие ожидала, что ее пригласит на свидание такой невероятно красивый и приятный мужчина, причем это произойдет почти сразу же после того, как ее бросят. Похоже, измена Лиама расстроила ее куда меньше, чем показалось поначалу. И вообще, какой такой Лиам? Мелисса рассмеялась про себя, но тут у нее свело желудок при мысли о том, что ей придется забирать оставшиеся у бывшего бойфренда вещи. Впрочем, их там не так уж много. Может, пожертвовать этими несколькими тряпками, чтобы не встречаться с ним лишний раз? Да, это, пожалуй, наилучший вариант.

Мелисса узнавала дорогу, по которой ехала: скоро будет съезд, ведущий к Тайнхему. Тут пришлось сбавить скорость, так как она уперлась в поток, двигающийся за трактором, и это дало ей возможность поразмышлять о Веронике. Они с Гаем обратились к его бабушке, но та не поведала им тайну почтовых открыток. Да и вообще повела себя крайне скрытно. Если они действительно хотят узнать, что случилось с той напуганной женщиной, спрашивать нужно вовсе не Анну. Единственной ниточкой является гид из Тайнхема, Редж. Он вырос в деревне и наверняка помнит Стэндишей. Но они выставили себя дураками во время общения с ним, да и старик оказался сварливым.

Мелисса еще немного проехала вперед. Скоро она доберется до главной дороги, которая выведет ее к автострадам в сторону Лондона. А если свернуть налево, она вернется обратно в Тайнхем.

Пока Мелисса еле-еле плелась за другими машинами, она вспомнила о своем отце. И о том, что давненько с ним не общалась. После всего того, что произошло между ее родителями, Мелисса старалась сохранять близкие отношения не только с матерью, но и с отцом. Теперь, будучи в разводе, оба стали намного счастливее. Новая жена отца, приятная женщина, неизменно посылала Мелиссе подарки на день рождения и приглашала в гости на Рождество. Кроме того, она умело направляла отца, и с годами он стал намного мягче. Может быть, папа извлек уроки из первого брака и не хотел повторять ошибок во втором? В глубине души Мелисса надеялась, что родители помирятся. Но десятилетия мучительных отношений, убивавших любовь, не оставили для этого ни малейшего шанса. «Нет, — подумала Мелисса. — Сейчас, с новыми партнерами, им обоим лучше».

Поток машин потянулся в сторону автострады, и перед Мелиссой открылся поворот к Тайнхему. Сейчас или никогда. Она на миг задумалась и резко вывернула руль в сторону грунтовки.

Она всего лишь быстренько прокатится в деревню и попытается разузнать что-нибудь у Реджа, хотя он, суда по всему, в те времена был ребенком и вряд ли многое запомнил. А потом она определенно поедет домой, вернется к нормальной жизни и забудет про ужасный отпуск в Дорсете, подлого бывшего парня и Веронику Стэндиш.

Глава 15

Тайнхем, декабрь 1943 года

Покинув пляжный домик, Вероника последовала за Фредди, держась в некотором отдалении. Когда она вошла в дом, Фредди был в холле. Перекинув пальто через спинку одного из обитых гвоздями кожаных каминных кресел, он стоял, протянув руки к огню, перед пылающими в камине поленьями, едва согревающими огромный холл.

Он обернулся и улыбнулся Веронике. Она ответила ему тем же. Ей стоило больших трудов не броситься к нему в объятия, но вместо этого она принялась расстегивать пальто, а потом забрала и пальто Фредди, собираясь повесить его на вешалку. Оба молчали, но глаза у них сияли счастьем. Подойдя к Фредди, Вероника не сводила глаз с пустого холла, опасаясь появления мужа.

Тут она услышала, как в кабинете Берти швырнул на рычаг телефонную трубку, и вздрогнула. Через пару секунд хозяин дома появился в холле. Пристально глядя на жену, он подошел к камину, встал рядом с братом и вытащил зажигалку и портсигар. Сунув в рот сигарету, Берти не спеша снял с языка прилипшую крошку табака и бросил ее на пол, продолжая прищурившись смотреть на Веронику.

— Где тебя носило? — спросил он, в последнюю секунду обратив свой взор на Фредди.

— Меня? — переспросил Фредди. — Так, гулял, прощался. Не знаю, когда снова окажусь в этих краях.

— Ты сказал, что не задержишься, и тем не менее ты еще здесь, — медленно произнес Берти, широким жестом подтверждая присутствие брата.

— Я расчувствовался. Решил остаться до самого конца, — ответил Фредди, доставая сигарету из серебряного портсигара и прикуривая. Вероника видела, как заходили желваки на челюсти Фредди, но он продолжал мило улыбаться.

— Весь этот коллективный отъезд начинает превращаться в кошмар, — заявил Берти. — Нам следовало просто уехать. Проклятые сельчане. Проклятая сплоченность. Мы дотянули до последнего. Компания, которая занимается переездом, заверила меня, что они будут здесь с утра в назначенный день и упакуют постели и оставшуюся мебель. Но если они опоздают или не успеют… — Берти умолк.

Продолжая держать пальто Фредди, Вероника слушала их разговор из дальнего угла холла.

— Одному богу известно, почему мы так затянули со сборами. — Берти говорил отрывисто. — Ружья до сих пор не упакованы. — Он оглядел холл, определяя, что еще предстоит сложить в ящики и успеть отослать до вступления в силу указа о реквизиции. — Почему книги так и стоят на полках в библиотеке? Упаковочную тару доставили несколько недель назад. — Он вперился взглядом в жену: — Ты должна этим заняться, Вероника.

Берти развернулся и вышел, захлопнув за собой дверь кабинета. Фредди проследил взглядом за братом и, как только дверь закрылась, переключил внимание на Веронику. Его взгляд смягчился. Она кивнула. Оставалось потерпеть совсем немного.

Вероника вышла из холла и поднялась по лестнице. Отпирая дверь своей спальни, она услышала за спиной шорох. Сердце сжалось от страха: ей подумалось, что это Берти. Но, развернувшись, она увидела Анну, которая крадучись шла к ней через лестничную площадку. Вероника выдохнула, и они обе юркнули в комнату.

Анна вопросительно посмотрела на хозяйку.

— Мы уедем вместе! — сияя от счастья, Вероника сжала ладони Анны. — Мы с Фредди. Он любит меня. И никогда не переставал любить.

— Неудивительно, если судить по тому, как он на вас смотрит.

Вероника забеспокоилась:

— Это так заметно? Думаешь, Берти знает? О господи, если он догадается обо всем раньше времени…

— Ждать осталось недолго. Только будьте осторожны, — сказала Анна. — А теперь расскажите мне, что вы задумали и чем я могу помочь.

За ужином Вероника старалась даже не смотреть на Фредди. Она опасалась выплеснуть охватившее ее счастье, которое, однако, было перемешано с тревогой. Ей было страшно: вдруг Берти каким-то образом все узнает и поймет, что происходит под крышей его дома. Его брат и жена. И тогда разверзнется настоящий ад.

Когда Фредди обращался к Веронике, она отвечала самым безрадостным тоном, на какой была способна. Односложными ответами она надеялась сбить Берти со следа, который он, возможно, уже учуял. До отъезда она должна держать Фредди на расстоянии. Это необходимо, если они намерены осуществить свой план до конца.

Они втроем сбились в кучку за обеденным столом из красного дерева, где легко могли поместиться человек тридцать. Берти наливал себе один бокал вина за другим, никого не угощая и держа бутылку возле себя. Веронике стало стыдно, когда он подложил руку под голову, а локоть внезапно соскользнул с полированной поверхности стола.

Берти дернулся и сердито посмотрел на жену, как будто это она была виновата в его оплошности. Неожиданно он поднялся и направился к выходу.

— Спокойной ночи, — равнодушно бросил он через плечо.

Фредди не отрывал взгляда от дверей, пока они с Вероникой прислушивались к мерным шагам Берти, поднимающегося по ступенькам.

— Меня не столько пугает то, что он говорит, — тихо произнес Фредди, наливая себе вина, — сколько я опасаюсь того, о чем он умалчивает.

Вероника глянула на дверь, убеждаясь, что муж действительно ушел.

— Поделиться с тобой вином? — спросил Фредди, придвигаясь к Веронике поближе.

Она покачала головой:

— Нет, пей сам. — Помолчав несколько секунд, она добавила: — Прости, что я держусь так отстраненно, но когда Берти рядом, это обязательно. Анна смогла определить, что ты меня любишь, Фредди. А вдруг и Берти это заметит? Мне страшно. Я не вынесу, если ты пострадаешь из-за меня.

— Ничего со мной не случится, — успокоил Веронику Фредди, протягивая руку, чтобы дотронуться до ее щеки. — И с тобой ничего не случится. Мы уедем вместе. Я бы уехал прямо сейчас, если бы мы не застряли тут посреди полей, не имея никакого транспорта. У нас нет шансов пробраться через долину ночью, когда действует режим затемнения. Надо все продумать заранее. Мы должны придумать, как нам отсюда выбраться. Незаметно. — Он наклонился и поцеловал ее.

Веронике хотелось продлить поцелуй, но она отпрянула и со страхом глянула на двери. Потом посмотрела на Фредди, извиняясь:

— Только не в доме. Тут нельзя. Уехать нам поможет Уильям. Анна ему скажет. В тот раз он собирался мне помочь.

— В тот раз? Ты уже пыталась сбежать?

Вероника кивнула, но в подробности вдаваться не стала.

— Пойдем, — сказал Фредди, осушив бокал. — Я провожу тебя до спальни.

У двери Вероника поборола охватившее ее желание поцеловать его, притянуть к себе, обнять и вместе упасть в постель. А что, если Берти увидит? Вдруг он подсматривает из своей комнаты?

Фредди улыбнулся ей:

— Доброй ночи, Вероника. — Он неохотно повернулся и пошел к себе.

Стук в дверь был какой-то странный: сначала тихий, потом чуть громче. Вероника подумала, что она слышит его во сне, в котором она была далеко от Тайнхема и от реальности. Некоторое время спустя Вероника поняла, что стучат в ее дверь. Неспешный стук, потом тишина, а после паузы стук возобновляется. Она села на кровати и протерла глаза.

Вероника медленно подкралась к двери, ежась от холода. Было совсем темно, огонь в камине погас.

— Кто там? — Берти обычно стучался не так.

— Это я, — тихо ответили с другой стороны.

Вероника улыбнулась. Фредди.

— Возвращайся к себе, — прошептала она в ответ.

— Ну же, открой. Тут страшный холод.

— Ты представляешь, сколько сейчас времени? — Она улыбалась, на ощупь вставляя ключ в замок. И продолжала улыбаться, открывая дверь и вглядываясь в затемненное лицо мужчины, которого она любила. Но тут она с ужасом осознала, что это совсем другой человек: из черноты затемненного дома на нее смотрел Берти.

— Я решил, что, если попрошу по-хорошему, ты меня впустишь. — С победной улыбкой Берти втолкнул ее в спальню.

Вероника споткнулась, но, отступив назад, обрела равновесие. Ее пронзил страх. Берти закрыл дверь и заслонил собой проем, преграждая Веронике путь.

Она оглядела комнату в поисках орудия защиты, хоть чего-нибудь. На глаза попался каминный набор. Кочерга. Берти проследил за ее взглядом и издал недобрый смешок.

— Вероника, — произнес он, хватая ее в охапку и обдавая винными парами, — я твой муж. Я имею право.

Он начал снимать брюки, и в тот момент, когда он отвлекся на ремень, Вероника бросилась бежать. Разгадав ее маневр, Берти действовал стремительно. Он подскочил к ней сзади, перехватив за талию и удержав ее поднятую руку. Вероника сражалась изо всех сил, пытаясь сбросить его с себя, но он сделал ей подсечку, и Вероника грохнулась на пол, приземлившись на локоть. Закричав как можно пронзительней, она впилась ногтями ему в шею, раздирая кожу.

— Ах ты, сука! — завопил Берти, отбиваясь от нее. Вероника брыкалась, кричала, царапалась и визжала, отчаянно надеясь, что случится чудо и ей удастся заставить его отступить. И тогда она вырвется на свободу.

Неожиданно дверь распахнулась, и Вероника почувствовала, как Берти оторвали нее. В темноте она услышала характерный звук: Берти получил сильный удар в лицо. Он отлетел в ее сторону; голова откинулась назад, по всей комнате брызнули капли крови. Частично кровь попала на лицо и шелковую ночную сорочку Вероники. Упав, Берти ударился о край кровати и бесформенной кучей осел на ковер.

Не вставая с пола, Вероника отползла назад. Она не могла дышать, была потрясена и напугана, но в то же время злилась на себя за то, что так легковерно открыла дверь мужу. Он действительно решил изменить подход? Или намеренно прикинулся братом, чтобы обмануть ее? Значит ли это, что он все понял?

Фредди вышел из темноты и опустился перед ней на колени, склонив голову. Он едва слышно произнес ее имя. Вероника убрала упавшие на лицо волосы, мокрые от слез, и придвинулась поближе к Фредди.

— Я приняла его за тебя, — сказала она.

— Боже правый, да он настоящее чудовище! — Лицо Фредди выражало страдание.

Вероника прижалась к нему и уставилась на развалившегося рядом мужа. Как же ей хотелось спрятать лицо на груди у Фредди, но она опасалась вновь закрыть глаза.

Справившись с эмоциями, Вероника взяла ситуацию под контроль.

— Давай перетащим его. Отнесем обратно в кровать. Его надо убрать из моей спальни.

Поднимаясь, Фредди посмотрел на Веронику:

— А что дальше?

— Я не знаю, — сквозь слезы ответила она.

Фредди кивнул и, громко выдохнув, взвалил брата на плечо.

— Дверь больше не открывай. Ни сегодня, ни завтра. Я к тебе не приду. Ни при каких обстоятельствах. Поняла?

— Да. Фредди, он сказал, что, по его расчетам, я должна открыть дверь, если он попросит по-хорошему. Раньше он никогда так не делал. Вот я и решила, что это ты, — пояснила Вероника, не сводя глаз с неподвижного тела мужа.

— Думаешь, он все знает? — спросил Фредди. Его взгляд выражал недоумение, а голос под тяжестью Берти сделался натужным.

— Не исключено. Но откуда?

Фредди второй раз за последние два дня укладывал брата в постель.

— Как ты думаешь, с ним все в порядке? Я довольно сильно его приложил.

— Тебя это волнует? — спросила Вероника. — Меня — нет. Больше нет. Он изничтожил всякую любовь, которую, как мне казалось, я к нему испытывала. Осталась только ненависть.

— Я тоже ненавижу его. — Фредди прикрыл дверь спальни Берти. — Но он все еще мой брат. Вероника, как же ты выдержала все это?

— Самое плохое позади, — ответила она.

Вероника и представить не могла, насколько ошибается.

Глава 16

Фредди почти не спал. Всю ночь он прислушивался, ожидая, что Берти выйдет из своей спальни, намереваясь учинить разгром. Когда в шесть утра Фредди посмотрел на часы, Анна и Ребекка уже передвигались по дому, разжигая огонь в каминах.

Фредди вышел в коридор. Преодолевая несколько метров до спальни брата, он потуже завязал пояс халата. Фредди был готов объясниться с Берти, назвать его подлейшим из людей, драться с ним, если до этого дойдет. После ранения Фредди легко уставал, но он знал, что не побоится выйти против брата, если его вынудят. Берти заслуживал наказания. С этого момента он должен жить в страхе перед Фредди. Но ради Вероники и ее безопасности Фредди еще пару дней потерпит безумства брата. В конце концов, Вероника терпела Берти годами. И разум возобладал, когда Фредди, открыв дверь, увидел спящего брата. Еще двадцать четыре часа — и они с Вероникой будут далеко отсюда. Фредди стоял, прожигая брата негодующим взором. Но тот продолжал спать. Фредди выругался себе под нос, развернулся и вышел вон.

Умывшись и одевшись, усталый и голодный Фредди заглянул к Берти час спустя, но того уже не было. Постель была разобрана, дверцы гардероба болтались нараспашку, одежда валялась на полу — работа для горничных. Внизу раздался шум, и Фредди приготовился к встрече с братом. Он так и не решил, что скажет ему. Но в столовой была только Анна, которая накрывала стол к завтраку.

— А где все? — поинтересовался Фредди.

— Сэр Альберт уже позавтракал, — доложила горничная. — Леди Вероника еще не спускалась.

— Где мой брат сейчас?

— Полагаю, он отправился собрать последнюю ренту с фермеров и должен скоро вернуться, — ответила Анна. — Позже, днем, всех будут фотографировать. Прощальный портрет на фоне дома. Съемку организовало Историческое общество. Сэр Альберт придет к тому времени, если не раньше.

— Понятно, — отозвался Фредди, накладывая себе в тарелку еду. Настоящие яйца. От настоящих деревенских несушек. Какое лакомство. Не то порошковое недоразумение, которое ему приходилось есть с пугающей регулярностью. Но даже свежие яйца отдавали свинцовым привкусом у Фредди во рту.

Он посидел в ожидании Вероники, нервно постукивая пальцами по столу. Когда она так и не вышла к завтраку, Фредди отправился на поиски Анны. Он нашел ее на кухне: она мыла посуду в большой раковине. Горничная не заметила, как он появился. Однако, пока он стоял в дверях, на него вопросительно уставилась пожилая женщина — видимо, новая повариха.

— Да? — обратилась она к нему и, спохватившись, добавила: — Сэр.

Фредди оглядел кухню. Со времен его детства тут ничего не изменилось. Тот же отдраенный стол, за которым он помогал миссис Би, предыдущей поварихе, готовить печенье. На своих старых местах висели рядами медные сковородки. Он улыбнулся. Хоть что-то в этом мире осталось неизменным. Если не считать поварихи. Его любимая миссис Би давным-давно уехала. Как только началась война, она собрала вещи и переехала к сестре в Пул. И теперь ее место занял этот навязчивый дракон в юбке.

— Мне нужна Анна, — сказал Фредди. — Всего на пару минут. Можно?

Анна вытерла руки висевшим на краю раковины полотенцем и вышла из кухни. Пока они разговаривали в холле, повариха бросала на них подозрительные взгляды.

Отойдя от двери на приличное расстояние, Фредди зашептал:

— Я обещал Веронике не заходить в ее комнату. Ты можешь передать ей, что я иду прогуляться? Она знает, где меня найти.

И, прихватив пальто, Фредди вышел из дома.

Неся на подносе завтрак для Вероники, Анна постучала в дверь и громко назвала себя.

— Фредди ушел, но он сказал, что вы знаете, где его искать. — Анна поставила поднос на ночной столик и присела на краешек кровати: — Вот, поешьте перед уходом. Сегодня будут фотографировать жителей Тайнхема. От Исторического общества, помните?

Вероника стиснула зубы.

— У меня остался один подходящий наряд, — сказала она, указывая на нефритового цвета костюм с юбкой, который она достала из гардероба. — Есть еще платье для ужина и черное, которое я надену завтра утром. Не слишком яркое. Чтобы легче затеряться в толпе.

— Осталось недолго, — подбодрила ее Анна. — Скоро вы будете свободны от сэра Альберта.

— Анна, я должна поблагодарить тебя. Пока мы одни, я могу об этом говорить. Другого случая может и не представиться.

— Тише, — сказала Анна. — Мы еще встретимся. Вот увидите.

— Как бы мне хотелось в это верить, — вздохнула Вероника. — Анна, в тот момент, когда я осталась совсем одна, ты заменила мне всех. Ты удержала меня от безумия, когда я думала, что окончательно теряю рассудок. Знаешь, — продолжила Вероника, — даже если я не вырвусь отсюда, если мне не удастся… если со мной что-то случится, я никогда не забуду, как ты пыталась мне помочь. Ты и Уильям. Вы стольким рискуете ради меня. Если Берти прознает…

Анна с улыбкой отмахнулась:

— Ну хватит, не говорите глупостей. Вы меня растрогали.

Вероника почувствовала, что Анна хочет сменить тему.

— Твой брат уже подыскал себе работу? Ведь ему больше не придется присматривать за фермой.

— Уильям вступил в армию. После того как ферму нашего отца реквизируют, его все равно должны были призвать. С него снимут бронь, так что он решил опередить события и не дожидаться, что его отправят в какую-нибудь глухомань. Он хочет служить на флоте. Если его пошлют в глубь страны, он будет скучать по морю.

— Да, многим людям придется в корне изменить свою жизнь, — заметила Вероника. — Уехать из родных мест, бросить дома. Фермеры останутся без своих ферм. Лавочники лишатся единственного известного им способа зарабатывать на жизнь. Они будут вынуждены либо записаться в армию, либо… даже не могу представить. Для многих это станет потрясением, особенно доя стариков. А как ты сама? Что ты собираешься делать?

— Я тоже поступлю на военную службу. Через пару недель мне исполнится восемнадцать. Я хочу помочь стране. Вспомогательная служба флота или ВВС, я пока не решила. Но думаю, что домашней прислугой я больше не буду.

— Еще бы! — невесело усмехнулась Вероника.

Анна поднялась с кровати и сказала:

— Мне пора. — Около двери она обернулась: — Фредди кажется мне порядочным человеком.

Вероника уставилась на поднос с едой. Всю ночь она не спала и с ужасом думала о том, что участие Фредди в ее побеге может утянуть его за ней в омут страданий. Им предстоит до конца жизни оглядываться, не идет ли Берти за ними по следу. Они никогда не будут свободны. Вероника знала, как надо поступить. Она должна избавить Фредди от необходимости всю жизнь провести в бегах.

— Да, он человек порядочный.

И именно поэтому Вероника должна его отпустить.

Фредди будет ждать ее в пляжном домике. Она обязана с ним объясниться. Она любит его. Любит так сильно, что сердце того и гляди разорвется на тысячу частей. Оставить его во второй раз, точно зная при этом, что он любит ее, — вряд ли ей предстояла в жизни более тяжелая задача, но выхода нет. Все закончится, практически и не начинаясь, но так будет лучше всего. Вероника примет его предложение помочь ей сбежать, если он все еще этого хочет, но дальнейший путь она проделает сама. Вероника расправила плечи. Она была полна решимости уехать завтра без него. Она исчезнет навсегда. Или погибнет от руки Берти.

Вероника тяжело спускалась по каменным ступеням со скалы, когда в отдалении раздался шорох. Шум усиливался, и Вероника замерла. Ей удалось разглядеть среди листвы фигуру молодого человека, и тут он вынырнул из чащи, поднял ружье и дважды выстрелил. Вероника закричала, хотя звуки стрельбы заглушили ее вопли.

При виде Вероники парень от неожиданности уронил ружье. А мимо него пронесся мальчишка и бросился подбирать добычу, упавшую где-то справа от Вероники. Обходя молодую женщину, мальчишка притормозил и обернулся к старшему товарищу; на лице у него был написан чистый ужас.

В ушах у Вероники стучало. Она гневно уставилась на старшего.

— Ты меня чуть не убил! — воскликнула она. — Какого черта вы тут делаете?

Парень снял кепку и потупился:

— Леди Вероника, прошу прощения. Извините. Вы ранены?

— Нет, конечно, я не ранена, но вы меня напугали, — ответила она. После того как парень снял кепку, она признала в нем одного из деревенских ребят. — Джон, если уж ты браконьерствуешь, не надо выскакивать из кустов и палить без разбору. Ты бы хоть проверил, нет ли поблизости сэра Альберта.

Джон сокрушенно покачал головой:

— Я и не подумал. Обычно мы по-быстрому. Сюда никто не ходит, слишком близко к скалам.

— Обычно? — повторила за ним Вероника. — И часто вы?.. Впрочем, ладно. Это не имеет значения. — Она попыталась выровнять дыхание.

Джон внимательно посмотрел на нее.

— Вы ведь не скажете ему? — спросил он. — Мы начали охотиться после введения карточек. Постоянно не хватает еды, и каждый лишний кусок приходится кстати. Все равно сэр Альберт в этом году не устраивал охотничьи приемы, и птиц развелось очень много… — Парень умолк. — Я кормлю полдеревни, — вырвалось у него, и Джон прикусил губу, поняв, что сболтнул лишнего.

Вероника посмотрела на него и засмеялась.

— Джон, завтра мы все уезжаем. Бери сколько хочешь. Сколько сможешь унести. — Она широко развела руки, показывая, насколько ей безразлично браконьерство.

Джон кивнул младшему, тот побежал и, прихватив птицу за шею, метнулся обратно к нему.

— Это мой младший брат Редж, — сказал Джон.

— Значит, брат взял тебя в сообщники, да? — засмеялась Вероника, протягивая руку Реджу.

Мальчишка глядел на нее не мигая, вытянув руки по швам.

— Он у нас неразговорчивый, — заметил Джон.

Вероника опустила руку и улыбнулась Реджу.

— Говорит немного, но бегает быстро, — выразительно заметила она.

— Как нельзя кстати, — с кривой улыбкой подтвердил Джон.

Вероника в недоумении покачала головой, сдержав смешок.

— Вы ведь не расскажете ему? — снова спросил Джон. — Сэру Альберту. Не расскажете, что застукали нас?

— Конечно, нет. Я сохраню ваш секрет.

— Куда вы направитесь?

— Что? — резко переспросила Вероника.

— Завтра, когда вы с сэром Альбертом нас покинете. Куда вы направитесь?

— О, у нас есть дом в Лондоне. Сэр Альберт занят в парламенте, ему будет удобно поселиться в столице, раз уж на время войны у нас забирают Тайнхем-хаус. — Ложь сама собой слетела с ее уст. По правде говоря, Вероника не имела представления, где в конце концов окажется. Но точно не в Лондоне. Она и близко не подойдет к тому месту, где Берти сможет настигнуть ее. Скорее всего, осядет где-нибудь далеко, там, где ему не придет в голову ее искать. Она сможет начать новую жизнь, устроиться на работу учительницей или вступить в вооруженные силы, чтобы послужить стране в военное время. Может, отправится в Шотландию.

Джон кашлянул, прервав размышления Вероники.

— А куда ты поедешь, Джон?

— Я пойду на войну, — гордо заявил он.

— Все идут на войну. Это весьма храбрый поступок, — похвалила Вероника. — Где будешь служить?

— В пехоте. Мне восемнадцать. Я готов бить фрицев. Пусть понюхают британского пороха, — отчеканил Джон, выпятив грудь.

Вероника потрепала его по плечу.

— Только ты, пожалуйста, береги себя, Джон. Будь осторожнее. Ради своей матери. — Он был так юн, всего восемнадцать лет, по сути, еще ребенок. Но уже стремился сражаться за родину.

— Я постараюсь, — заулыбался паренек. — Хотя пообещать не могу. Вы за меня и правда волнуетесь?

— Ну конечно.

— Я порой думаю о вас, — признался Джон. — Вы очень помогли мне, когда я упал с лошади и порезал ногу. Я заробел, но вы были так добры.

— Ой, — смутилась Вероника. — Джон, я… — Она не знала, что сказать. — Спасибо. Но…

— Все хорошо. Я понимаю. Кто я и кто вы. Вы замужем, а я ухожу на фронт. Но я хочу, чтобы вы знали: вы замечательная. В другой жизни, если бы вы принадлежали мне, я бы никогда не относился к вам так, как сэр Альберт.

— Джон, прекрати! — Вероника удивленно посмотрела на него. Неужели вся деревня знает о том, что творит с ней муж? Позор.

— Вы ведь понимаете, что слишком хороши для него. Он мерзавец, пардон за мой французский. Для такого любая слишком хороша. И не только я один так думаю. Моя мать удивляется, почему вы не бросите его.

— Джон, достаточно. Правда. Не нужно.

— Простите. Мне не стоило это все говорить. Он не ценит то, что имеет. Он самый везучий мужчина на земле, но даже не догадывается об этом.

— Благодарю, — сдержанно ответила Вероника.

— Мы ведь больше не увидимся? — спросил Джон.

— Думаю, нет, Джон.

— Тогда попрощаемся. Завтра будет не до того… так что прощайте. — Он взял ее руку и поцеловал. Лицо юноши исказила боль.

Вероника мягко улыбнулась.

— Прощай, Джон, — произнесла она. — И еще раз прошу, береги себя.

Парень улыбнулся и надел кепку.

— Пошли, Редж, — позвал он и, удаляясь вместе с братом в лесную чашу, обернулся напоследок, чтобы помахать ей.

Вероника глядела вслед двоим братьям, пока они не исчезли из виду. Потом, посмотрев на часы, она заторопилась в пляжный домик.

Глава 17

— Я думал, ты не придешь. — Фредди встал навстречу запыхавшейся Веронике, как только она появилась в домике. — Я боялся, что недостаточно ясно проинструктировал Анну.

Вероника почти бегом спускалась по скальным ступенькам и теперь никак не могла отдышаться.

— Нет, она все правильно поняла. Прости. Меня задержали.

— Берти? — Фредди обеспокоенно посмотрел на нее.

— Нет-нет. Он еще не вернулся. Я его не застала, — сказала Вероника. — А ты видел его? Он что-нибудь говорил про свои вчерашние подвиги? Уверена, он будет все отрицать. Это его обычная тактика.

— К тому времени, когда я оделся, он уже ушел. Так что я ничего не знаю. Имей в виду, Вероника, я был готов с ним объясниться. Был готов убить его. Кто-то должен остановить Берти.

— Но только не мы. И тем более не ты. Он твой брат.

— Это не имеет значения. Больше не имеет, — возразил Фредди.

— Ты ошибаешься, Фредди. Это имеет значение. Он тебя не трогает. Он причиняет боль только мне, но скоро этому настанет конец.

Фредди кивнул и приблизился к Веронике. От грустной улыбки у него вокруг глаз собрались морщинки и на щеках появились складки.

Веронике очень хотелось притянуть его к себе, поцеловать, провести рукой по волосам, но она заставила себя отстраниться. Тряхнув головой, Вероника взяла себя в руки.

— Фредди, ты должен выслушать меня. Я не могу так поступить. Только не с тобой. Поверь, пожалуйста, я очень хотела бы, но не могу.

Фредди сник.

— Ты о чем?

— Я не могу уехать с тобой, — сказала она. — Хотя я не настолько сошла с ума, чтобы отказываться от твоей помощи. Я приму от тебя деньги, но только в долг. Прошу тебя, пойми. Я должна уехать подальше отсюда, обосноваться на совершенно новом месте — там, где Берти даже не догадается меня искать. Скорее всего, это будет какая-нибудь деревушка в горах. Я собираюсь изменить имя. Можно притвориться, будто я попала под бомбежку, и справить новые документы. Если верить словам Берти, война породила полный хаос в бюрократической системе. — Вероника сообразила, что отклоняется от главной темы разговора. — Но я не смогу поехать вместе с тобой, — заключила она.

Фредди поднял одну бровь.

— Это еще почему? — спросил он бесстрастно.

— Потому что я люблю тебя, — ответила она. — Я люблю тебя и не собираюсь причинять тебе боль. Я не хочу, чтобы ты из-за меня ввязался в это… сомнительное предприятие. Я в состоянии сбежать от Берти. Мне будет легко затеряться и спрятаться. Но ты… вряд ли нам удастся сделать это вдвоем.

— Ты считаешь, что я буду тебе обузой? — Он шагнул вперед. — Вероника, мы справимся. И справимся вместе. Я тебе не помешаю.

Вероника схватила его за руки, умоляя ее понять:

— Нет, дело не в этом. Даже близко не в этом. Ты мне не помешаешь. Это я буду обузой. Неужели ты не видишь?

— О чем ты?

— Я не могу просить тебя ехать со мной и отказаться от привычной жизни, от друзей. Я не могу просить тебя скрываться всю, оставшуюся жизнь, а тебе придется это делать, если мы хотим избавиться от преследований Берти. А если Берти обнаружит, что мы вместе, все будет намного хуже, чем если он найдет меня одну. Он без малейших раздумий положит все силы на то, чтобы разрушить твою жизнь, как и мою. Я это знаю и не могу позволить тебе пожертвовать всем ради меня.

Фредди прикрыл глаза, сдерживая негодование.

— Бог мой, ты невыносима.

Вероника удивленно воззрилась на него.

— Ты так ничего и не поняла? — продолжил он. — После всего случившегося, после стольких лет. Разве я не объяснил вчера, что люблю тебя? Мне не придется приносить никакие жертвы. Да и чем я мог бы пожертвовать? Братом? Он для меня теперь ничего не значит. Уже нет. Он для меня потерян. Он потерян для себя. Берти заслуживает того, чтобы остаться в одиночестве. Он не достоин ни тебя, ни меня. Я могу простить ему то, как он годами обращался со мной. Мне на это наплевать. Правда наплевать. Но когда я вспоминаю, что он творит с тобой… У меня кровь закипает в жилах, и мне хочется его прибить. Я поеду с тобой, потому что люблю тебя, Вероника. И всегда любил. Я уже однажды потерял тебя, но больше этого не повторится. Ни за что. И если мы можем быть вместе только сбежав отсюда, значит, так тому и быть.

Вероника нахмурилась.

— Что тебе не нравится? — спросил он.

— Не делай этого ради моего спасения, — тихо произнесла она. — Меня не нужно спасать. Я сама могу о себе позаботиться.

Она все еще сжимала его ладони в своих. Фредди медленно высвободил руку и нежно дотронулся до ее щеки.

— Я хочу быть с тобой, Вероника. Всегда. Я не пытаюсь спасти тебя, — он заправил ей за ухо выбившуюся прядь каштановых волос, — это ты спасаешь меня.

Они не отрываясь смотрели друг на друга, потом Фредди наклонил голову и, закрыв глаза, нежно поцеловал ее. Страсть поцелуя нарастала постепенно, пока Вероника не осознала, что вот-вот лишится чувств. Фредди любит ее и готов сбежать вместе с ней, хотя она предоставила ему возможность избежать этого безумия. Теперь она убедилась в его преданности. Вероника не могла понять, как жила все эти годы. Она готова была любить его до последнего вздоха.

Она оторвалась от Фредди и посмотрела ему в глаза. В отчаянном взгляде Вероники читалась вся глубина ее чувств. Она не могла сдержаться: она желала его. Так было и раньше, когда они много лет тому назад встречались, но в те дни благородство не позволило Фредди воспользоваться ее страстью.

— Ты уверена? — спросил он, прочитав мысли Вероники. — Если ты не хочешь, мы не станем…

— Да, я уверена, — выдохнула она. Никогда и ни в чем она не была настолько уверена. Вероника медленно потянулась к его сорочке, расстегивая ее и поглаживая грудь Фредди, пока не дошла до шрама. Она провела пальцами по красным и белым отметинам на коже, по рубцам вокруг того места, где врачи извлекли пулю. «Он же был на волосок от смерти», — подумала Вероника. А она не имела ни малейшего понятия о том, что он на фронте, что ему грозит опасность. Рана оказалась больше, чем Вероника себе представляла. Она осторожно погладила кожу вокруг шрама кончиками пальцев. Фредди застонал, и Вероника отпряла.

— Тебе больно? — спросила она.

— Нет, — ответил он, сдерживаясь изо всех сил. Он взял ее за руку и поцеловал.

Помогая ему, быстрыми судорожными движениями Вероника принялась снимать с него одежду, пока он не остался в одном белье. Вид его подтянутого тела поразил ее. Вернее, она поразилась тому эффекту, который оказал на нее его вид: эту часть себя Вероника считала давно умершей. Она помогла ему справиться с перламутровыми пуговичками ее блузки и расстегнула зеленую юбку, после чего быстро сбросила одежду и оттолкнула ее в сторону, оставшись в одних чулках и комбинации. Фредди отступил назад и, задыхаясь, глядел на нее.

— Господи боже! — пробормотал он. — До чего же ты красива!

Сквозь щели в стенах пляжного домика свистел ветер, и Вероника задрожала от холода. Фредди прижал ее к себе, не переставая целовать. Потом медленно поднял на руки и положил на кушетку. А потом они не спеша занимались любовью, накрывшись одеялами, чтобы сохранять тепло. Он не отрывал глаз от ее лица, и между стонами страсти Вероника видела, что он обеспокоен.

— Не бойся, мне не больно, — прошептала она.

Фредди кивнул.

— Не хочу быть таким, как он. Я не хочу, чтобы ты страдала, — прошептал он, замерев.

— Ты совсем не похож на него, возразила Вероника и обхватила его лицо ладонями.

— Я люблю тебя, — выдохнул он в промежутке между стонами, когда их тела вновь задвигались в унисон.

— Я тоже люблю тебя, — отозвалась Вероника. Она часто дышала, не отводя от него взгляда.

После они какое-то время лежали неподвижно. Вероника пребывала в состоянии блаженства, которое испытала впервые в жизни. Она обхватила Фредди руками и смотрела в потолок через упавшие ей на глаза шелковистые пряди его темных волос. Потом она отвела их назад, с удовольствием пропуская сквозь пальцы. Аромат его одеколона завораживал, и, вдыхая его, Вероника мечтала никогда не отпускать Фредди.

Он приподнялся на локтях и рассматривал ее. Вероника была счастлива до слез. Но она лишь широко улыбнулась, и с губ ее слетел смех.

— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, Фредди Стэндиш. И как я по тебе скучала.

Глава 18

Дорсет, июль 2018 года

Когда Мелисса вошла в церковь, Редж прикреплял к стенду отвалившуюся фотографию. День подходил к концу, через час деревню должны были закрыть на ночь.

— И снова здравствуйте, — сказал гид, приподняв бровь. — Вы все никак не расстанетесь с нами.

Приближаясь, Вероника приветливо помахала старику.

— У этих туристов такие шаловливые руки. В этом наша проблема. — Редж указал на снимок, вдавливая в него последнюю кнопку. — Не могут они просто смотреть, обязательно надо подойти и потрогать.

— Ho ведь это не оригинальные снимки? — Мелисса подняла на лоб солнцезащитные очки.

— Разумеется, копии. И почему это власть имущие не могут решиться заламинировать стенды, чтобы снимки не падали. Дайте я угадаю. — Редж склонил голову набок. — У вас остались вопросы касательно моды?

— Простите меня, — смутилась Мелисса. — Это была выдумка.

— Знаю, — засмеялся Редж. — Я сразу догадался, что вы приврали. Ваш приятель-историк не похож на того, кто делает документальные фильмы про женскую моду. Он больше по танкам да кораблям.

— Правда? — спросила Мелисса.

— Да. А вы не видели его передач?

Мелисса покачала головой.

— Он хорош, — продолжил Редж. — Интересно рассказывает, а без этого никак, если хочешь работать в телике. Итак, чем я могу вам помочь? Не против, если мы сядем? У меня есть печенье с ванильным кремом и чай в термосе, могу предложить.

Мелисса последовала за стариком, и они присели на массивную скамью в первом ряду. Она отказалась от чая, но взяла печенье и грызла его, пока старик наливал себе чуть теплого чая.

— Проторчал тут весь день. Но приходится.

Мелисса взяла второе предложенное печенье: — Спасибо. Я, вообще-то, не ем сладкого. Талию берегу, — сообщила она, оценивая взглядом пакетик и прикидывая, прилично ли будет стащить еще одно печенье.

Редж выжидающе посмотрел на нее:

— Слушаю вас. Я же вижу, что вам страсть как хочется меня о чем-то спросить.

— Да, хочется. Но, боюсь, дело не касается фермеров или рыбаков. Не возражаете?

Реджи фыркнул в чашку от термоса.

— Переживу как-нибудь, — сказал он. — Выкладывайте.

Мелисса глубоко вздохнула. Ей снова показалось, что она тронулась умом.

— Я хотела расспросить вас о том, что вам известно об Альберте и Веронике Стэндиш.

— Вас интересует что-то конкретное? — уточнил старик.

— Ну, например, я бы хотела узнать, что стало с хозяйкой поместья после войны. Нет, не совсем так. — Мелисса набралась смелости. — Посмотрите на этот снимок, — сказала она, вставая. Гид поднялся и пошел за ней. — Обратите внимание на их руки: сэр Альберт прямо впился в ладонь жены. Он слишком крепко ее держит, у него даже костяшки побелели. А ее лицо…

Редж присмотрелся.

— Она как будто напугана, — медленно произнес он. — Я сам давеча об этом думал.

— Вот! — воскликнула Мелисса. — Вот же! Эта фотография меня тревожит.

Редж развернулся и пошел обратно к скамьям. Мелисса присоединилась к нему и взяла очередное предложенное печенье.

— Для того, кто не ест сладкого, вы очень быстро с ним расправляетесь, — заметил гид.

Мелисса улыбнулась, держа в руке ванильное печенье.

— Итак, в чем ваш вопрос ко мне? — уточнил Редж. — Хотите знать, был ли сэр Альберт нехорошим человеком? Да, был, насколько я помню. Хотите знать, поднимал ли он на нее руку? Не имею понятия, дорогуша. Хозяин не был приятным человеком. Матушка моя его ненавидела и побаивалась находиться рядом. Во время войны, когда управляющий поместьем ушел на фронт, сэр Альберт сам приходил за рентой. Матушка настолько опасалась оставаться с ним наедине, что отпрашивала меня из школы, притворяясь, будто я захворал, лишь бы не быть одной. Отец мой тогда работал в поле, ему было некогда. В тот год, когда реквизировали деревню, мне исполнилось шесть, так что я мало что помню.

Мелисса задумалась.

— Вы что-нибудь помните про нее? Про них обоих? Я пытаюсь выяснить, куда отправилась леди Вероника. Если, конечно, была жива. Увидев этот снимок, я всерьез испугалась, что муж убил ее и ему это сошло с рук. Сцена на фотографии выглядит довольно зловеще. Но нам удалось обнаружить только вырезку из газеты, где было сказано, что после отъезда Стэндиш ушел в отставку из парламента. Про Веронику ни слова. Как-то все это подозрительно. — Мелисса поймала себя на том, что начинает горячиться.

— В день отъезда она была со всеми остальными. Это я точно запомнил, — сказал Редж. — Одно из моих самых ранних воспоминаний. Нас было сотни две, все на чемоданах. Повозки и грузовики, которые предоставила армия, стояли загруженные нашими пожитками и готовые к отъезду. Такое трудно забыть. — Он отпил чаю. — Я не особо в курсе того, что с ними произошло потом. Нет, вру: я совсем ничего не знаю о том, что с ними произошло. Хотя… — Он выпрямился, мысленно воскрешая картины далекого прошлого. — Кажется, за день до отъезда или за пару дней, сейчас трудно сказать, мы с братом застали ее, леди Веронику то есть, там, где ей не следовало быть.

Мелисса пристально глядела на Реджа в ожидании продолжения.

Он заговорил:

— Мы были детьми. Я, мне тогда было годков шесть, и Джон. Ему стукнуло восемнадцать. Он только что получил призывные документы, это я отчетливо помню. Уроков в школе не было: начались рождественские каникулы, но школу в любом случае закрыли навсегда.

Мы с Джоном отправились на последний обход. Мы частенько браконьерствовали на землях Стэндишей. В основном пробивались фазанами. Мой брат был отличным стрелком, а я быстро бегал. Он подстрелит, я подберу, и мы смываемся. — Редж смотрел мимо Мелиссы, словно вглядываясь в те давно минувшие дни. — Перед самым отъездом из деревни мы решили устроить отходной пир и «позаимствовать» у хозяев чуть побольше дичи.

Редж отпил остывшего чая и скривился. Он предложил Мелиссе очередное печенье, и она было потянулась за ним, но потом передумала, решив, что хватит объедаться.

— И что вы сделали? — спросила она.

— Господа владели пляжным домиком. Учтите, что пляж был частный, — скорее, бухточка. Вот-вот туда должны были нагрянуть военные и все реквизировать, поэтому мы с Джоном решили напоследок заглянуть в окрестный лесок. Мы в тот день охотились, и Джон предложил посмотреть, не осталось ли чего после Стэндишей. Кстати, брат был по уши влюблен в леди Веронику. Однажды она помогла ему подняться, когда его посреди деревни сбросила лошадь и все потешались над ним. Джон считал ее самой красивой женщиной в мире. Она была доброй, надо отдать ей должное. И привлекательной. Взгляните только на это лицо. — Старик указал на фото и присвистнул. — Хотя я с ней почти не встречался.

Мелисса понимала, почему Вероника привлекала мужчин. Она обладала поразительной внешностью.

— Так вот, с тех пор, как она помогла Джону, он просто бредил ею, без конца говорил о леди Веронике, думал о ней, а потом опять заводил разговор про нее, и я уже был готов уши себе оторвать, лишь бы не слушать его. Мы спали в одной комнате, и брат постоянно изводил себя думами о ней… Ну, вы меня понимаете.

Мелисса засмеялась, прикрыв глаза. Интересный поворот.

— Простите за прямоту. Джон гулял с одной девчонкой из деревни, но едва леди Вероника улыбнулась ему и протянула руку помощи, он забыл про свою девушку и влюбился без памяти. Дорин — так, кажется, звали ту другую девушку. Или Джин? Так вот…

Мелисса предпочла бы, чтобы Редж держался поближе к делу.

— И вы увидели ее… леди Веронику? — подсказала Мелисса.

— Ну да. Короче, мы отправились к домику, что требовало немалых усилий, доложу я вам. Чертовы ступеньки в скале — это был настоящий кошмар. Имейте в виду: даже не думайте туда соваться. Там сейчас забор, да и заросло все. Так вот, пошли мы туда. Добирались сто лет. Я не знал, что в домике кто-то есть, поэтому, увидев их, перепугался до смерти. Тогда я не понял, что там происходило, а сейчас-то знаю. Хе-хе, уж точно знаю, — с улыбочкой добавил он. — Но тогда я только запомнил, как Джон оттащил меня и подгонял всю дорогу до деревни. Последние несколько улиц до дома брат несся, рыдая навзрыд, и я едва за ним поспевал.

Мелисса не поняла:

— А что там было?

Редж посмотрел на нее как на дурочку.

— Сами-то как думаете? — спросил он, выгибая для пущего эффекта брови. — Они занимались этим самым. — Редж с торжествующим видом отхлебнул чаю, но тот совсем остыл, и старик скривился.

— Кто они? Вероника и Альберт?

— Ну, поначалу мы так и подумали, что там леди Вероника и сэр Альберт. Я только мельком увидел ее лицо, а потом брат оттолкнул меня от окна, хотя сам продолжал смотреть. На нем лица не было. Он ведь втайне надеялся, что хозяйка полюбила его после мимолетного знакомства. Как он заблуждался, бедный малый. На какое-то время Джон совсем расклеился. Он-то считал ее ангелом. Но, застигнув за таким делом, понял, что она такая же смертная, как и все мы.

— С кем? — спросила Мелисса, теряя терпение. — С кем она занималась сексом?

— Ну, — ухмыльнулся Редж, — тут мы дошли до самого интересного. Пока мы возвращались домой, Джон ничего не говорил, а я не понял, что увидел. Но как только мы перешагнули через порог нашего дома, брат побежал на кухню и кинулся к матушке. Я стою в дверях сбитый с толку, а Джон взахлеб вываливает ей, как застал леди Веронику, которая занималась сексом в пляжном домике, да как он опустошен, как безумно любит ее и как не может поверить, что она так с ним поступила. У брата буквально истерика случилась, понимаете? Так вот, мать пытается вставить хоть слово, а Джон продолжает причитать, что Вероника занимается любовью в пляжном домике со своим мерзавцем мужем, хотя всей деревне известно, какое он чудовище. И тут я заглядываю за угол и вижу, что она не могла там быть со своим мужем.

— Почему же? — У Мелиссы перехватило дыхание.

— Потому что за нашим кухонным столом сидит и пересчитывает полученные от матери денежки, весь белый как полотно, а глаза размером с блюдца, сам сэр Альберт Стэндиш.

Глава 19

Мелисса не верила собственным ушам. В изумлении раскрыв рот, она уставилась на Реджа, не понимая, с какого конца начать осознавать сказанное. У Вероники Стэндиш был роман. И сэр Альберт об этом узнал.

Редж явно наслаждался тем, что публика, пусть и состоящая из единственного слушателя, пребывает в таком потрясении от его рассказа.

— Господи боже! — выдохнула Мелисса. А Вероника знала, что сэр Альберт обо всем догадался? — спросила она.

Редж без слов пожал плечами.

— И что же сделал сэр Альберт?

Старик зажмурился и продолжал молчать.

— Все в порядке? — через несколько секунд спросила Мелисса.

Редж приоткрыл один глаз.

— Я просто размышляю, — пояснил он и вновь зажмурился.

Мелисса терпеливо ждала.

— Думаю, он просто встал и ушел, — заявил наконец гид. — Не помню никаких разговоров. Но помню, что на столе осталась кучка монет, которые предназначались хозяину. Небывалый случай. Мать не прикасалась к ним несколько часов: говорила, что он вернется за ними. Но сэр Альберт так и не пришел. Когда я уходил спать, деньги все еще лежали на столе. Это была последняя ночь в том маленьком домике. — Задумавшись, он прищурился: — Была какая-то записка. Но о чем шла речь?.. — Он покачал головой: — Нет, не знаю. Боюсь, тут мои воспоминания заканчиваются. На следующий день мы все покинули деревню, и нам было чем заняться, помимо размышлений о хозяевах. Джона призвали, и он отправился на войну. Он был отличным стрелком, но немцы оказались тоже не промах: брат погиб через несколько дней после высадки союзников.

— Сочувствую, — сказала Мелисса и взяла старика за руку.

— Спасибо. Джон был хорошим старшим братом. Но на службу ушел с разбитым сердцем. Как говорила матушка, после случая с Вероникой он так и не очухался. Я был слишком мал и многого не понимал, включая случившееся в тот день. Но сам день я никогда не забуду. — Редж встал и потянулся. — Если для леди Вероники и были какие-то последствия, боюсь, я об этом ничего не знаю. Как я уже говорил, наутро мы все выстроились на площади, и сэр Альберт произнес речь, хотя самих слов я не помню. Зато помню, что его жена тоже там была. Потом мы по очереди, семья за семьей, покинули деревню, и нам запретили сюда возвращаться. Вот, как говорится, и все.

Мелисса выдохнула, медленно протянув: «Ого».

— Не то слово, — ухмыльнулся Редж.

Мелисса снова попыталась уложить в голове услышанное от старого гида. Вероника Стэндиш крутила роман под носом у мужа, и он об этом узнал. И как поступил Альберт дальше? Она вспомнила, как ее мать случайно разбила хрустальную вазу для фруктов, а отец слетел с катушек и часами вопил о том, какая красивая и дорогая была ваза и какая мать идиотка. А ведь речь шла всего лишь о дурацкой вазе для фруктов. Если ее отец, человек не склонный к насилию, хоть и крайне вспыльчивый, так реагировал по поводу разбитой безделушки, то что мог учинить сэр Альберт, узнав об измене жены? Мелиссе страшно было даже думать об этом.

— Значит, вы все уехали на следующий день? — спросила она.

— Так точно. Тогда или примерно тогда. Может, на день-другой позже. Я не помню, дорогуша. Словно спал все это время. — Редж подмигнул ей и протянул еще одно печенье, но Мелисса рассеянно отказалась:

— Спасибо, не надо. А вот интересно… — Она поднялась и подошла к стенду с прощальной фотографией. Редж последовал за ней. — Интересно, этот снимок был сделан до или после того, как сэр Альберт все узнал? — Мелисса посмотрела на убийственный взгляд Стэндиша, взиравшего с фотографии Исторического общества, и на глаза Вероники, которые излучали страх. Конечно, он уже все знал. Сэр Альберт либо планировал месть, либо уже приступил к ее осуществлению. — И вы не имеете представления, с кем она могла спать? — спросила Мелисса.

— Простите, дорогуша, без понятия. Брат считал, что в домике был сэр Альберт. И был потрясен до глубины души, обнаружив его за столом у нас на кухне. Но ведь мы разглядели только затылок мужчины, так что это мог оказаться кто угодно. И не забывайте, что мне было шесть годков, я и понятия не имел, что к чему. И только потом догадался, что Джон обознался, вот и все.

— Редж, вы потрясающий! — Мелисса крепко обняла старика, а тот засмеялся от смущения. — Спасибо вам, — горячо поблагодарила она.

— Я лишь рассказал вам печальную историю. Если узнаете, кто был тот мужчина, которого мы видели в пляжном домике, не откажетесь шепнуть мне? А то я теперь не успокоюсь. Знаете что, — добавил он, пока они с Мелиссой направлялись к выходу из церкви, — у меня сохранились письма брата, которые он посылал из армии. Вообще-то он писал матери, но я сберег всякую всячину, оставшуюся после ее смерти. Помнится, в письмах что-то говорилось про леди Веронику. Может, Джон просто изливал свою тоску по ней. Я не видел их с тех пор, как скончалась матушка; мне тогда исполнилось тридцать. Но после ужина я обязательно найду те письма. Если хотите, могу вам позвонить. Вдруг найду что-нибудь интересное.

— Да, конечно. — Мелисса вбила свой номер в его древний мобильный.

Редж взглянул на часы:

— Пора закрываться.

Мелисса помогла старику запереть церковь, и они направились к машинам, по дороге дожевывая остатки печенья. Еще несколько припозднившихся гидов толклись на стоянке, собираясь уезжать.

— Итак, — заключил Редж, садясь в машину, — Гай Камерон — отличный парень. Должно быть, вы недавно вместе, раз до сих пор не видели его передач?

Мелисса почувствовала, что краснеет.

— Нет, — пробормотала она, — мы вовсе не… У нас не… Мы только что познакомились. Едва знаем друг друга. Я совсем недавно рассталась кое с кем. И было бы совершенно неуместно начинать новые отношения.

— Ладно-ладно. — Редж лукаво приподнял бровь: — Но вы уж слишком рьяно возражаете. — Старик ухмыльнулся.

Мелисса поморщилась: он был прав.

— Доброй ночи, Редж. Если вы что-нибудь обнаружите…

— Я вам позвоню, обещаю.

Проезжая мимо Мелиссы в сторону ворот, Редж все еще продолжал ухмыляться. После прохлады, царившей внутри церкви, Мелисса порадовалась теплому солнышку. По дороге к машине она вытащила мобильный, но заметила, что связи нет. Ну конечно, вспомнила она, Гай ведь говорил, что поблизости от Тайнхема нет ни одной сотовой вышки. Время летело, а Мелисса все еще не могла переварить историю Реджа. Вернуться к Гаю и рассказать ему все? Или двинуться домой в Лондон и позвонить Камерону по пути, с заправки, где будет сигнал? Как же быть?

Мелисса остановилась около машины и бросила взгляд на деревню, освещенную вечерним оранжевым солнцем. Тайнхем странным образом не отпускал ее. Она совсем не хотела уезжать из Дорсета. Ведь осталось еще столько нерешенных вопросов! То, что начиналось как небольшая экскурсия по достопримечательностям, превратилось в расследование. И в центре его находится Вероника, подумала Мелисса.

Чем больше Мелисса узнавала про хозяйку поместья, тем более странной казалась ей история Вероники. Ситуация, в которой та оказалась, напрашивалась на сравнения в первую очередь с судьбой матери Мелиссы и в какой-то степени с ее собственной. Если бы Мелисса перенеслась в 1943 год и оказалась на месте Вероники, сложилось бы все по-другому? Да, возможно, благодаря подходу в исторической ретроспективе. Лиам держался недружелюбно, но его поведение не сравнить с тем, что позволял себе агрессивный сэр Альберт. Она была почти уверена, что он распускал руки, и, окажись Мелисса в тех обстоятельствах, она бы огрела его сковородкой при первой же попытке ударить ее. А после сделала бы ноги. Но в 1943 году еще не существовало такой роскоши, как телефоны доверия. И, в отличие от Вероники, у Мелиссы были свои деньги, пусть и небольшие, что сегодня позволяет начать новую жизнь любой женщине ее возраста.

Мелисса вздохнула. Не исключено, что Вероника не могла уйти от сэра Альберта по целому ряду причин, и не только социальным и финансовым. Независимо от обстоятельств, развод был не принят в обществе. Считалось неприличным поддаваться эмоциям. И наказанием за роман на стороне могло стать… что именно? Мелисса так и не выяснила, как сложилась судьба Вероники.

Бедняжка была замужем за человеком с дурной репутацией. Теперь Мелисса знала, что у Вероники был роман и сэр Альберт обо всем узнал. И это все изменило. Но что произошло потом?

Мелисса жаждала узнать, с кем сошлась Вероника. Кто бы он ни был, он находился в Тайнхеме накануне вступления в силу указа о реквизиции, потому что Джон и Редж наткнулись на влюбленных в пляжном домике. Но это точно не был один из жителей деревни, иначе Джон признал бы в нем своего приятеля или односельчанина, с которым пресекался в церкви, в лавке или просто на улице. Там всего-то жило около двухсот человек. Круг ограничен. Так кто же это мог быть?

На этом размышления Мелиссы зашли в тупик, и больше всего на свете она хотела сесть где-нибудь с бокалом вина и крепко подумать. Хотя не совсем так. Больше всего на свете она хотела поведать обо всем, что узнала, Гаю. При мысли о нем Мелисса улыбнулась. Но потом осеклась, вспомнив, как Редж заметил, что она слишком рьяно отрицает их связь.

Впрочем, если она вернется в гостиницу и расскажет все Гаю, она вполне успеет добраться в Лондон к очень позднему ужину и теплой постели. А если не успеет, какая разница? Сейчас важнее поговорить с Гаем.

Мелисса села в машину и улыбнулась в предвкушении. Тряхнув головой, она утопила в пол педаль акселератора, устремившись в гостиницу «Фазан и ружье» на максимально дозволенной скорости.

Глава 20

Гай сидел на скамейке за одним из разбросанных по саду гостиницы летних столов. Потягивая пиво, он читал газету сквозь зеркальные стекла «Рэй-Бана».

Когда Мелисса приблизилась к нему, вечернее солнце отбросило от нее длинную тень прямо ему на газету. Гай слегка отстранился, явно ожидая, что источник тени продолжит свой путь и даст ему возможность вернуться к чтению. Мелисса остановилась прямо напротив Гая. И хотя они расстались всего несколько часов назад, она обнаружила, что чрезвычайно рада увидеть его вновь. Может, потому, что в этой безумной истории он был единственным голосом разума. А может, потому что он просто-напросто был приятным и невероятно привлекательным мужчиной. «Хватит, Мелисса», — осадила она себя.

Ей пришлось простоять перед ним несколько секунд, прежде чем до него дошло, что это она. Гай вежливо улыбнулся, а Мелисса шагнула в сторону, и лучи солнца снова упали прямо на него.

— Привет, — улыбаясь, произнесла Мелисса. — Недалеко я уехала.

Его дежурная улыбка превратилась в широкую, и он сложил газету.

— Да, недалеко. Я думал, вы отправились домой.

— Я и отправилась. — Она засмеялась и села за стол напротив него. — А потом передумала. Проезжала Тайнхем и не удержалась от желания проведать Реджа. И, — Мелисса лукаво прищурилась, — ни за что не догадаетесь, какие тайны я узнала, — закончила она и заговорщически наклонилась вперед.

Гай засмеялся и тоже подался вперед.

— Значит, вы вернулись в деревню? Я впечатлен. Из вас получится хороший историк. Итак, выкладывайте. Я весь внимание.

И она рассказала ему все, что узнала от Реджа. Улыбка быстро сошла с лица Гая, а на середине рассказа у него и вовсе отвисла челюсть. Пока Мелисса не закончила, он так и сидел с открытым ртом. В горле у него пересохло, и он закашлялся. Мелисса пододвинула к нему бокал с пивом, который Гай осушил до дна одним глотком.

— Будь я проклят, — пробормотал он, когда она умолкла. — В смысле, вот это да. Просто ого!

— Я то же самое сказала. — Мелисса оглянулась и жестом подозвала официантку: — Большой бокал совиньона и стакан со льдом, пожалуйста.

Официантка, не переставая улыбаться Гаю, приняла и у него заказ на вторую порцию пива. Чтобы отделаться от девицы, Мелиссе пришлось со значением произнести: «Спасибо». Гай озадаченно посмотрел на нее, а она с удивлением уставилась на него. Похоже, он абсолютно не замечал, как на него реагируют женщины. Словно не отдавал себе отчета в собственной привлекательности.

— Кстати, пока вы направлялись в Лондон, а потом завернули в Тайнхем и снова приехали сюда, я тоже нашел кое-что любопытное, — с улыбкой заявил он.

— Правда? — спросила она. — Любопытнее, чем моя история про похождения Вероники в пляжном домике накануне реквизиции деревни?

Гай вытащил ноутбук из лежавшей на земле сумки.

— Нет. Но близко к этому.

Он открыл компьютер и поискал нужную папку. Обнаружив ее, он вывел содержимое на экран и подождал, пока официантка подаст им заказанные напитки, после чего развернул ноутбук к Мелиссе.

Она нагнулась к компьютеру и впилась взглядом в экран. Это была вырезка из газеты за январь 1944 года с черно-белой фотографией сэра Альберта и леди Вероники. Они стояли на небольшом, в несколько сантиметров, расстоянии друг от друга; она была в светлом вечернем платье, он — в черной фрачной паре. «Сэр Альберт и леди Вероника Стэндиш наслаждаются приятным вечером на новогоднем балу у леди Ньюланд», — гласила подпись.

Мелисса уставилась на экран, перестав улыбаться, а потом задумчиво посмотрела куда-то вдаль, мимо Гая.

— Я надеялся, что вам это понравится, — сказал Камерон, поворачивая компьютер к себе и убеждаясь, что Мелисса увидела нужную картинку. — Тут она жива и здорова. Ни много ни мало участвует в празднике. — Он постучал пальцем по экрану: — Вот так-то!

Мелисса была сбита с толку.

— С кем бы она ни встречалась в пляжном домике, это было несерьезно, — продолжал Гай. — Во всяком случае, не настолько серьезно, чтобы расстаться с мужем.

Мелисса пригубила вино и опустила глаза.

— Что такое? — спросил Гай.

— Я вот не уверена. Как-то не сходится. Я бы ожидала серьезных последствий. Через неделю после того, как сэр Альберт узнает об измене жены прямо у него под носом, они преспокойненько едут на бал. Уж слишком быстро супруги залатали брешь в отношениях. И почему она не бросила его?

— Такое случается. — Гай нервно заерзал. — Иногда люди прощают друг друга. В те времена отношения строились по-другому. Английская выдержка и все такое. Может, поэтому они и не расстались. А может, он осознал, каким был мерзавцем, и дальше Стэндиши жили долго и счастливо.

Мелисса мрачно усмехнулась, подумав о том, сколько времени ее обманывал Лиам.

— Не уверена, что смогла бы простить измену. А что еще вы узнали?

— Боюсь, это все. — Он указал на фото, выведенное на экран ноутбука.

— Тогда мы снова в тупике. — Мелисса глянула на часы.

— Только не говорите, что вы опять уезжаете! — с отчаянием взмолился Гай.

— Да нет, — улыбнулась Мелисса, — я останусь на ночь. У меня достаточно времени, чтобы найти симпатичную недорогую гостиницу. А завтра отправлюсь домой.

— У меня есть идея получше, — сообщил Гай. — Не дергайтесь, я не собираюсь опять тащить вас к себе в номер. Подождите здесь минутку.

Мелисса проводила его любопытным взглядом.

— Я все объясню, — бросил он через плечо, проходя мимо нее, — если мой план сработает.

Наблюдая, как он идет по саду к зданию гостиницы, Мелисса добавила пару кубиков льда в бокал и отпила вина. По дороге Камерон обернулся и улыбнулся ей. Какой же он симпатичный. И, что еще важнее, милый. «Мелисса!» — мысленно одернула она себя, хлопнув ладонью по лбу. Только вчера она порвала с Лиамом, и вот не прошло и суток, как она начинает увлекаться другим мужчиной. Прыгать из огня да в полымя — это последнее, что ей сейчас нужно.

Гай задерживался, и Мелисса, развернувшись, вытянула ноги под солнечные лучи и облокотилась на столик. Закрыв глаза и наслаждаясь солнцем, она продолжала потягивать вино.

Гай подошел со стороны газона и перекрыл ей солнечный свет. Мелисса открыла глаза.

— Итак, в чем ваш грандиозный план? — поинтересовалась она.

— Левая или правая? — Он спрятал руки за спину.

Мелисса улыбнулась и указала на левую руку. Камерон протянул ей огромный ключ на гигантском деревянном кольце.

— Что это?

— Подарок. Если я вам скажу, что пришлось долго уговаривать администрацию найти для вас номер, вы мне поверите?

— Нет, я думаю, что вам достаточно было взмахнуть своей звездной визиткой, и вам тут же выдали ключ, — поддразнила она его.

Он шутливо закатил глаза.

— Не стоило беспокоиться, Гай, — уже серьезно добавила Мелисса. — Я в состоянии сама заплатить за гостиницу.

— Знаю. Но мне захотелось вас побаловать. Всего лишь небольшой подарок. Номер на несколько дней.

— Но завтра я уезжаю домой!

— Не надо. Останьтесь. Хоть ненадолго.

Когда их взгляды встретились, у Мелиссы слегка перехватило дух.

— Мне с вами очень хорошо, — вдруг выпалил Камерон. Мелисса не посмела вслух признать то же самое.

Гай присел напротив, и она убрала ноги обратно под стол.

— Я не получал столько удовольствия… даже не припомню, с каких пор. Так что вы сделаете мне величайшее одолжение, поверьте, — сказал он, — Пусть даже завтра мы обнаружим, что Вероника и Альберт Стэндиши завели семнадцать детей и в блаженном счастье жили на Карибах до самой старости, на чем наша блестящая миссия будет завершена. Зато мы получше узнаем друг друга. Я возьму наконец несколько дней давно заслуженной передышки, а вы все-таки получите обещанный отпуск, которого фактически лишились из-за бойфренда, не удосужившегося оторваться от серфинга.

— Браво! — рассмеялась Мелисса.

Проходившая мимо них официантка поинтересовалась, не надо ли еще вина. Мелисса, которая больше не собиралась садиться за руль, кивнула.

— Да, пожалуйста, — откликнулся Гай, не сводя глаз с Мелиссы. Они оба улыбались, и Камерон продолжал смотреть на нее, отчего она была одновременно взбудоражена и смущена. Мелисса чувствовала, что у его подарка есть подтекст, но не могла понять, какой именно. Гай снял ей номер на несколько ночей. Он мог бы с легкостью сказать, что свободных номеров нет, и предложить ей опять переночевать в его люксе. Но он повел себя настолько щедро и благородно, что Мелиссе стоило большого труда удержаться от встречного шага.

— Благодарю, — сказала она, протягивая руку за ключом. — Но за номер я заплачу сама. — Пресекая его возражения, она добавила: — Только давайте не будем посвящать в это девицу на регистрации, чтобы она не забрала у меня комнату. А что у вас было в другой руке?

Гай глянул на скамейку, куда положил второй предмет, и извлек его на свет божий. Это была зачитанная книжка «Полная история Тайнхема» с растрепанным корешком и выпадающими страницами.

Мелисса тут же вцепилась в нее:

— И где вы достали такую роскошь?

— Нашел на полке около стойки регистрации. Там специально для гостей выложено несколько книг по местной истории. Можно взять почитать.

Гай поднялся и, положив очки на стол, пересел поближе к Мелиссе, чтобы вместе рассмотреть книгу. Они увлеченно прочитали несколько страниц. Он сидел так близко, что Мелисса чувствовала тепло, исходящее от его тела, и едва уловимый запах одеколона. Все это мешало ей сосредоточиться на содержании книги. Немногие фотографии были зернистыми и нечеткими, их увеличили в размерах, отчего они стали еще более невнятными. Откровенно любительский характер издания слегка разочаровал их обоих. Ничего особо полезного или нового по сравнению с тем, что они уже видели на стендах или узнали другими путями, не оказалось. Если не считать краткой предыстории Тайнхем-хауса: Стэндиши вступили во владение домом после того, как он был пожалован королем Карлом Первым вместе с рыцарством их предку «за заслуги перед короной». До этого поместье бесчисленное количество раздробилось и переходило из рук в руки, пока шли религиозные войны и бурная эпоха Тюдоров. Семья, владевшая поместьем непосредственно перед Стэндишами, разорилась во время правления Стюартов, и земля перешла к короне.

— А давайте завтра поищем какие-нибудь книги, посвященные местной истории. Посмотрим, что удастся откопать, — предложил Гай. — Наверняка про Тайнхем есть издания и более информативные, чем это.

— И с более четкими иллюстрациями. — Мелисса закрыла книгу и протянула ее Гаю. В этот моменту нее зазвонил мобильный. Номер показался незнакомым. — Алло? — ответила она на звонок.

— Привет, дорогуша, — произнес на другом конце мужской голос.

— Редж! Вы позвонили! Что-нибудь нашли?

— Я порылся в коробке, где лежат вещи Джона. Не хочу тебя расстраивать, — начал он, и у Мелиссы упало сердце, потому что она решила, что старик ничего не обнаружил, — но мне попалось кое-что… э-э… совсем уж неприглядное, мягко скажем.

— Неприглядное? — Мелисса выпрямилась.

Гай оторвался от книги и вопросительно посмотрел на нее.

— Похоже, у Джона особо не было времени на письма. Он даже не успел как следует повоевать, когда попался в лапы чертовых немцев. Должно быть, он понимал, что домой ему уже не вернуться. — Так что в одном из писем он высказался довольно-таки откровенно.

— Правда? — Мелисса с трудом сдерживала любопытство.

— Приготовься. — Редж сделал глубокий вдох и зашелестел письмом: — Сначала тут про то, как он хорошо питается и тому подобное. Это для мамы. Но потом кружными путями он подходит к своей исповеди. — Старик прочистил горло и вслух прочитал: — «Мам, я должен тебе кое-что сказать. Насчет леди Вероники. Это грызет меня изнутри. Мама, я так и не передал ей твою записку с предупреждением, что сэр Альберт знает про ее нехорошие дела с тем мужчиной в пляжном домике. Я пытался передать, но не смог. Теперь, когда вы с папой и Реджем уехали из Тайнхема и вам ничего не угрожает, я могу признаться. А раньше не мог — не смел. Надеюсь, ты меня поймешь.

Когда ты дала мне ту записку, я изо всех сил понесся к ним. Но сэр Альберт меня опередил. Она уже ушла из пляжного домика. Когда я подбежал, хозяин меня увидел, и мне не удалось зайти с заднего входа и попросить служанку позвать леди Веронику.

Хозяин наговорил мне кучу гадостей. Я сжимал в руке записку и скомкал ее в малюсенький шарик, чтобы он не углядел. Сэр Альберт потребовал объяснений, зачем пришел, и я соврал. Сказал, будто хочу извиниться за то, что наболтал про всякое, чего на самом деле не видел. Он рассмеялся и ответил, что все понимает, но помогать его жене слишком поздно, после чего велел мне убираться. Я пытался стоять на своем, видит бог, но он сказал такое, что я насмерть перепугался. Про тебя. Мол, он давно хочет сделать кое-что с моей матерью. Вот чем он мне пригрозил, если я попытаюсь еще раз приблизиться к его жене.

Потом я увидел леди Веронику внутри дома.

Она стояла у окна, но я не мог подойти к ней: не решался после угрозы хозяина. Я испугался и убежал. Не хотел, чтобы он тебя обижал, а то и хуже. А когда я вернулся домой, ты взяла меня за плечи и спросила про записку, и я соврал, будто отдал ее. Но я ее не отдал. Потому что не хотел, чтобы он приближался к тебе. Я соврал. Прости меня, мама».

Мелисса потеряла дар речи.

— Дальше он пишет еще что-то про войну и потом прощается, — закончил Редж. Мелисса молчала, поэтому старик спросил: — Ты слушаешь меня, голубушка?

— Да. — В голове у Мелиссы все перепуталось, и она не нашлась, что еще сказать.

— Как я и предупреждал… неприглядно, — вздохнул Редж.

— Да уж, — согласилась Мелисса, — совсем неприглядно.

— Вот уж чудовище! Неужели он и правда собирался достать мою матушку? — донесся издалека голос Реджа.

Судя по тому, что ей удалось выяснить про сэра Альберта, Мелисса не сомневалась: узнай он, что Джон предупредил Веронику, наказание для их с Реджем матери было бы неминуемо. И можно только гадать, в чем оно состояло бы.

— Да, похоже на то, — согласилась Мелисса. — Ваша мама написала записку Веронике, чтобы предупредить ее, — суммировала она. — Но я не осуждаю Джона за то, что он не попытался все-таки передать послание после столкновения с мужем Вероники. Честно говоря, я на его месте поступила бы так же.

— Хорошо, — вздохнул Редж, — мне от ваших слов полегчало. Мама хотела помочь леди Веронике. Но Джон предпочел не навлекать на нашу семью еще большие беды.

— Редж, а есть в коробке что-нибудь еще? В других письмах Джон не упоминает про тот день?

— Это было его последнее письмо. Потом он погиб.

— О боже, простите! — Мелисса прикрыла рот ладонью.

— А знаешь, так странно видеть его почерк столько лет спустя. Я прямо слышу голос брата в этих письмах. Словно он и сейчас радом… — Редж умолк.

— Сочувствую вам, — сказала Мелисса. — И очень благодарна за помощь.

— Мелисса? — вдруг произнес Редж, впервые назвав ее по имени.

— Да?

— Чего ты добиваешься?

Мелиссе было ужасно неловко, что она расстроила Реджа, заставив копаться в старых письмах: в последнем послании Джона было слишком много боли и мучительных откровений. Она прислушалась к легкому потрескиванию на линии и вздохнула:

— Я и сама не знаю.

Попрощавшись с Реджем, Мелисса пересказала Гаю то, что ей удалось узнать из телефонного звонка. Они придвинулись поближе друг к другу на скамейке, чтобы обсудить новую информацию, не привлекая внимания посторонних. В конце разговора Мелисса призналась, насколько ей стыдно перед Реджем, и подняла взгляд на Гая, пытаясь оценить его реакцию. Их лица разделяли всего несколько сантиметров. Лицо у него было серьезным, и он продолжал молчать. Они так и сидели рядышком, и Мелиссе показалось, что между ними проскочил электрический разряд. Она не могла оторвать взгляда от губ Гая и гадала, что будет, если она сейчас поцелует его, наплевав на приличия и на недавний разрыв с Лиамом.

Но тут снова появилась официантка и бросила на стол меню, которого никто не просил. Гай и Мелисса отпрянули в разные стороны. Момент был упущен.

Глава 21

Они ужинали на свежем воздухе. Всякий раз, когда надо было передать соль или кувшин с водой, их пальцы соприкасались, и они смущенно глядели друг на друга, словно провинившиеся дети. Разговор не смолкал до самой ночи, а потом похолодало, и Гай предложил Мелиссе свой пиджак.

— Так что же тебя ожидает в Лондоне? — спросил он. — Можешь не рассказывать, если не хочешь. Но все-таки как у тебя с работой?

Мелисса вздохнула. Ей очень не хотелось признавать, что жизнь у нее скучная, а работа и того хуже.

— Я подвизалась в журналах. И ненавидела все это. Пыталась заняться журналистикой, а в результате оказалась в отделе рекламных продаж. Причем имела дело даже не с гламурными брендами, а с объявлениями на последней полосе. Но и там мне доверяли только техническую работу. И, похоже, дальше мне было не пробиться. Однажды я сидела в маленьком прикольном кафе, и девушка, хозяйка заведения, была необычайно довольна жизнью: выглядела счастливой просто оттого, что ей не нужно торчать в офисе. Во всяком случае, мне так показалось. Играла музыка, посетители болтали и толпились у входа. Мне до ужаса захотелось быть на ее месте или, по крайней мере, остаться в этой атмосфере на весь день. Я не говорю, что мечтаю открыть собственное кафе, но мне вдруг стало ясно: не надо убиваться за смешные деньги на ненавистной работе. Так что, когда объявили о сокращении, я воспользовалась случаем и ушла сама. Теперь подрабатываю на замене, пока не определюсь, чем хочу заниматься. — Мелисса неуверенно посмотрела на Гая: — По-твоему, я сглупила?

— Отнюдь. Мне это кажется вполне нормальным.

— Тогда спасибо. — Она подлила им еще вина.

— А ты имеешь представление о том, что хотела бы делать? — спросил Гай.

Мелисса задумалась, а потом призналась:

— Нет. Благодаря добровольному сокращению у меня появилось время на размышления. Но я точно знаю, что не хочу больше работать в офисе. Уверена, что в тот момент, когда я буду меньше всего ожидать, у меня появится какое-нибудь предложение. Это просто должно произойти. Или совсем скоро мне не на что будет жить. — Она чувствовала, что вино уже действует на нее, и рискнула задать вопрос, чтобы сменить тему разговора: — А каково это — быть знаменитостью? Наверное, тебя приглашают на всякие шикарные вечеринки, где ночь напролет шампанское льется рекой? — Мелисса натужно рассмеялась.

— Да, по этой части все не так уж плохо, — согласился Гай. — Но я предпочитаю остаться дома, развалиться перед телевизором или посидеть с хорошей книгой. Или прокатиться на катере.

— На катере? Ты шутишь? Даже не припомню, когда последний раз была в море. — Мелисса взглянула на ситуацию со стороны и поняла, насколько разная у них жизнь.

— Если хочешь, я тебя прокачу.

— Ой, нет, я не к тому… Я не напрашиваюсь на приглашение.

Несколько секунд они молчали. Может, из-за неприлично большого количества выпитого ею, но Мелисса ощутила, что настрой разговора меняется. Они подозвали официантку. Вопреки протестам Гая, Мелисса настояла, что заплатит сама.

Гай посмотрел на часы и сказал:

— Думаю, нам пора спать. День завтра может оказаться долгим. Или коротким.

Мелисса подняла бровь, но он лишь улыбнулся.

— Что ты задумал? — пробормотала она, когда они поднимались из-за стола.

— Нет, даже не спрашивай. Это сюрприз. Приятный.

Мелисса хихикнула, тут же поняв, что вино играет с ней нехорошие шутки. Она чувствовала себя странно.

Гай принес из машины ее вещи и проводил до номера, который оказался дальше по коридору за его люксом. Мелисса открыла дверь и была приятно удивлена весьма приличной обстановкой. Похоже, номер будет стоить немалой части ее сбережений. Но в данный момент под воздействием алкоголя, приятно проведенного вечера и еще не забытого ужасного отпуска с Лиамом Мелиссе было решительно все равно, сколько ей придется за это заплатить.

— Я правда рада, что ты уговорил меня задержаться, — сказала она.

Стоя в дверях, Гай потер ботинком о брючину. Мелисса почувствовала его нерешительность, но потом в нем явно возобладал джентльмен, и он отступил за дверь.

— Доброй ночи, Мелисса. Приятных снов. — Гай развернулся и медленно двинулся к своему номеру.

Мелисса притворила дверь и, сев на край кровати, сняла босоножки. Потом она уставилась на входную дверь, воображая, что Камерон вернется, и прикидывая, что будет, если это произойдет. По прошествии нескольких минут она поняла, что Гай давно ушел, и принялась раздеваться. В поисках пижамы она разбросала по полу одежду из сумки. Она была слегка пьяна и раздражена, признавшись самой себе, что рассчитывала на поцелуй. Может, она совершенно неадекватно расценивает ситуацию? Может, он вовсе и не увлечен ею, а лишь пытается быть вежливым?

Кровать оказалась мягкой, и египетский хлопок простыней приятно зашуршал, когда она забиралась под одеяло. Именно таким и должно быть постельное белье в гостинице. Даже не успев объяснить себе, почему Гай не стал ее целовать и не остался «на кофе», о чем она не успела его попросить, Мелисса уже крепко спала.

Глава 22

Тайнхем, декабрь 1943 года

Вероника и Фредди вместе паковали сотни книг, занимавших многочисленные полки библиотеки. Опасаясь, что за ними могут подсматривать из-за дверей, они избегали взглядов и касаний и тем паче опасались обмениваться словами даже шепотом. Вероника упивалась воспоминаниями о том, как она занималась любовью с Фредди, целиком и полностью отдавшись взаимной любви. Совсем скоро они воссоединятся. Тем важнее не выдать себя сейчас.

Вероника выглянула в решетчатое окно библиотеки и заметила, как стоявший на гравийной дорожке Берти навис над юношей. Это был Джон, молодой браконьер, которого она встретила, когда спускалась по скале к пляжному домику.

Вид у парня был весьма понурый, и это насторожило Веронику. Фредди продолжал заниматься книгами: стоя на стремянке, он сбрасывал в коробки на полу последние оставшиеся тома. Под приглушенный стук падающих книг Вероника оглянулась, потом снова повернулась к окну и, отодвинув портьеру, посмотрела вниз сквозь образовавшуюся щель.

— Что тебя там привлекло? — Фредди спустился с лестницы.

Вероника замерла.

— Кажется, Берти в курсе промысла Джона. Не понимаю, зачем Джон вообще сюда явился. Я же его предупреждала… Бедный глупый мальчик.

Берти стоял спиной к Веронике. У Джона было испуганное лицо, он не отрывал глаз от земли. Вероника начала тревожиться за него.

— Что за промысел? — поинтересовался Фредди. — Но в любом случае не волнуйся. Хочешь, я спущусь и выручу бедного парня?

Джон медленно поднял голову, глядя мимо Берти, и поймал взгляд Вероники. Он смотрел на нее с отчаянием, округлив глаза, словно подавая ей знак. И она решила: пусть Берти разозлится и заставит ее заплатить за дерзость, она должна попытаться спасти Джона.

— Нет, я сама. — Вероника собрала все свое мужество. Но к тому времени, когда она открыла входную дверь и ступила на дорожку, Джона уже не было. Она увидела лишь, как он побежал со всех ног в деревню и скрылся из виду. Ей показалось, что юноша хотел, что-то сказать ей, и какое-то время Вероника стояла в надежде, что он обернется.

Было очень холодно, и у нее застучали зубы. Она обхватила себя руками, сожалея, что не надела пальто или хотя бы толстую кофту. Берти обернулся и пронзил ее взглядом, сжав челюсти. Веронике было хорошо знакомо это его выражение лица. О господи, он уже выпил. Она попятилась назад, но Берти велел ей остановиться, отчего сердце у нее упало.

— Сегодня я узнал кое-что мерзкое, — начал он. — Абсолютно гнусное. — Он выжидающе смотрел на нее.

Вероника взглянула в его застывшие глаза: они были темнее обычного, что заставило ее встревожиться еще больше. Теперь она дрожала не только от холода, но и от страха.

— Вероника, Вероника, Вероника, — с притворным сожалением покачал головой Берти. — Чем же ты занималась?

Она затаила дыхание.

— Я не знаю, о чем ты.

Берти медленно кивнул, и его лицо исказила зловещая ухмылка.

— О нет, ты знаешь.

Вероника принялась нервно кусать ногти. Позади раздался глухой стук копыт, и через несколько секунд показалась повозка. Пока она выезжала на ведущую к дому дорожку, рядом с возницей Вероника разглядела пассажира: мужчину средних лет. Она безмолвно возблагодарила неожиданных гостей. Кем бы они ни были, эти люди избавили ее от того, что замыслил сделать с ней Берти.

Она попыталась отстраниться от мужа, но тот схватил ее за руку, грубо оторвав ту ото рта, и дернул к себе.

— Боюсь, так легко ты не отделаешься, — прошипел он, прежде чем повозка, подъехав, остановилась перед ними.

Пассажир слез на землю под негромкое ржание лошади. Мужчина был одет в темно-коричневый костюм, явно видавший лучшие виды; рукава на локтях пиджака протерлись. Посетитель держал в руках большой фотоаппарат с громоздкой вспышкой. Он чуть не уронил камеру, и Вероника поспешила было к нему на помощь, но Берти удержал ее.

Она вся сжалась, поскольку хватка мужа стала еще сильнее. Вероника чувствовала, как пульсирует кровь в пальцах. Изображать роль радушной хозяйки она не могла. В горле образовался комок, и она поняла причину такого поведения мужа: Берти все знал.

Мужчина представился, но Вероника едва слышала его. Фотограф сообщил, что он из Исторического общества, и разговор пошел о выборе натуры для портрета. Гость принялся указывать на разные места около дома. У Вероники стучало в висках, а Берти направился к выбранному фотографом дальнему углу дома. Жену он потащил за собой, она споткнулась и подвернула ногу, но тут же собралась и постаралась поспеть за мужем, который не выпускал ее руку. Мысли вихрем проносились у Вероники в голове.

Берти дернул ее за руку.

— Все хорошо, старушка? — спросил он с широкой фальшивой улыбкой.

— Нет, — прошептала она. — Я хочу прилечь. Мне нездоровится.

— О, мне так жаль это слышать, — засуетился фотограф. — Конечно-конечно…

— Она останется, — перебил его Берти и повернулся лицом к Веронике, наклонив голову набок. — Она останется, — повторил он с ядовитой улыбочкой.

Фотограф неуверенно кивнул, с любопытством оглядывая Веронику.

— Вот тут хорошо. — Берти привел их в то место, где гравийная дорожка уходила в розовый сад.

— Думаю, свет тут не самый лучший… — попытался возразить фотограф.

— Сойдет и тут, — бросил Берти. — Давайте приступим.

— Разумеется, сэр Альберт, — подчинился фотограф, приближаясь к ним. — Позвольте предложить вам встать вот так.

Берти не выпускал руку Вероники. Она попыталась вызволить пальцы, но он только крепче стискивал их в ответ. Ногти мужа уже впивались ей в ладонь.

— Ты делаешь мне больно, — прошептала она, когда фотограф отошел к аппарату. — Прошу тебя, Берти.

Берти сжал челюсти. Она понимала, что взывать к его рассудку сейчас бесполезно. Не теперь. Она смирилась с болью. Скоро все закончится.

— Пожалуйста, потерпите немного, пока я настроюсь, — фотограф снял крышку с объектива и принялся что-то подкручивать..

Воспользовавшись моментом, Берти заговорил — настолько тихо, что дующий из бухты зимний ветер почти заглушал его слова.

— Представь мои чувства, когда я узнал, что все те вещи, которые ты отказываешься делать со мной… — начал он.

Вероника громко набрала воздуха в легкие.

Берти неторопливо опустил голову, приблизившись губами к ее уху. Вероника отпрянула, когда он коснулся мочки, и в ужасе распахнула глаза. Она понимала, что собирается сказать муж. Он так сильно стиснул ее ладонь, что пальцы вот-вот должны были хрустнуть.

— …несколько часов назад ты делала с моим братом, — закончил Берти и поднял голову в сторону фотоаппарата.

Мигнула вспышка.

— Все идеально, сэр, — доложил фотограф. — Пусть это будет пробный снимок. — Он начал готовить аппарат к следующему заходу, но Вероника отодвинулась и отвернулась, хотя Берти по-прежнему крепко держал ее за руку. — Миледи, вы как будто сошли с места…

— Думаю, достаточно, — сказал Берти. Было непонятно, к кому он обращался: к фотографу или к Веронике.

— Хорошо. Понимаю, — ответил фотограф и принялся рассыпаться в благодарностях: — Историческое общество будет так счастливо…

— Вы свободны, — бросил ему Берти, даже не взглянув на испуганную жену.

Фотограф с шумом засобирался, бормоча заверения в бесконечной признательности и упаковывая пленку и прочее оборудование. Направившись к ожидавшей его повозке, он скрылся из виду за углом дома.

Берти выпустил Вероникину руку, и она принялась растирать пальцы, чтобы унять боль.

— Берти, я… — Ей хотелось подобрать успокаивающие слова, но она понимала, что время лжи прошло.

Он поднял руку, останавливая ее. Между ними повисло молчание. Вероника не отступала и пыталась изо всех сил скрыть свой страх. Берти наклонил вбок голову, в то время как Вероника выпрямилась, чтобы казаться выше.

— Я всегда подозревал, что у тебя сохранились чувства к Фредди, — заявил Берти. Никогда еще его голос не звучал настолько мрачно и угрожающе.

Он продолжал говорить, медленно вышагивая вокруг жены. Гравий скрипел у него под ногами, а Вероника словно окоченела.

— Ты искала его даже в день нашей свадьбы. Как ты думаешь, что я при этом чувствовал?

В голове у Вероники смешались годы ненависти к мужу и признание Фредди в том, что он никогда не переставал любить ее. Она позволила Берти обвести себя вокруг пальца. Теперь настало время говорить только правду.

— Ты обманом разлучил нас! — закричала Вероника. — Играл нами, словно мы были пешками в твоей подлой партии. — Берти повернулся к ней, и Вероника встретила его взгляд. — Почему? — воскликнула она. — Почему?

— А потому, что я так захотел, — ответил он.

Вероника зажмурилась. Впервые за многие годы муж говорил искренне. Если бы она могла расслабиться, она бы обхватила голову руками и зарыдала, но подобная роскошь была ей недоступна. Только не сейчас. Она должна оставаться начеку и не пропустить нападение мужа. Вероника надеялась, что сможет опередить Берти: в школе она бегала очень быстро. Но удастся ли ей добраться до Фредди, окажись она внутри дома? Успеет ли она? Придется рискнуть.

— Я всегда манипулировал братом, — признался Берти. — У меня к этому талант. Но в какой-то момент, должен признать, мне стало скучно. И тут он влюбился в тебя, и все изменилось. — Губы Берти искривила ухмылка. — Я отошел на задний план. Фредди больше не нуждался в моем одобрении. И времени на меня у него не оставалось. Мой младший братишка, негодник, не стремился под крыло к своему старшему брату. До того момента мне было плевать на Фредди. Но теперь я задумался, как мне вернуть все на прежние места. Проблема заключалась в тебе. Ты сама была проблемой. И тут на меня снизошло озарение. А не сыграть ли с вами обоими сразу? — Берти замолчал, словно ожидая ответа, потом продолжил: — Я видел, что он тебя любит. Но понимала ли это ты? Не думаю. Он был всегда таким сдержанным. Я видел, как ты на него смотрела, видел огонек в твоих глазах. А если я уничтожу этот огонек? Может, Фредди снова вернется ко мне? А потом произошло настоящее чудо. — Берти захохотал. — Честно, я такого не планировал. — В его словах звучало какое-то извращенное веселье; от смеха в уголках глаз заблестели слезы. — Ты стала влюбляться в меня. Сам не знаю, как у меня это получилось. Просто безумие. Такой поворот не входил в мои намерения: ты меня не интересовала. Однако мне легко удалось убедить тебя в том, что Фредди изменяет тебе с другими женщинами. Тогда я начал подстерегать тебя в укромных уголках и нашептывать на ушко нежные словечки. Не успел я опомниться, как уже сделал тебе предложение и ты его приняла. Ты хоть представляешь, насколько трудно мне было все эти годы молчать о своем монументальном достижении? Это было очень, очень трудно, Вероника. — Каждое слово Берти словно припечатывал к гравию. — Прямо-таки невыносимо трудно.

Веронику чуть не стошнило. В желудке возник спазм, и она прижала руку ко рту. Неужели ее оказалось так легко переубедить? Впрочем, Берти был настойчив — очень настойчив. Вероника с тоской осознала, что Фредди не хотел сдаваться без боя, а вот она предала его.

— Ты возненавидел меня в тот день, когда мы поженились, — произнесла Вероника. Они посмотрели друг другу в глаза.

— Нет, дорогая, — ответил Берти. — Это произошло намного раньше. Но чего я тогда не понимал, так это того, что ненавижу и Фредди. Я бы сказал, что он вечно болтался под ногами, но это не так. Он просто держался рядом как мой младший брат. Ни больше ни меньше. Он всегда был тихоней, занудой. Как только выдавалась возможность, он бежал в пляжный домик и сидел там с книжкой. Что может быть скучнее! И все равно родители любили его больше, чем меня. И я ничего не мог с этим поделать. А потом подумал: если я женюсь первым и подарю им долгожданного внука и наследника, они переменят свое отношение ко мне.

Я был старшим сыном, и от меня ожидали многого. Я воплотил все чертовы амбиции отца с матерью, а они хоть раз сказали, что гордятся мной? Я намного лучше брата сдавал экзамены и вообще преуспевал в жизни. У Фредди же не получалось ничего, кроме игры в крикет, его единственной и неповторимой страсти. Пока он не встретил тебя. Я думал, что, если отниму тебя у брата, он хоть как-то взбодрится. Но вместо этого я увел тебя у него прямо из-под носа. Ты проскользнула у него сквозь пальцы. И он даже не шелохнулся. Я считал наш брак возмездием брату, который не хотел играть в мои игры. Но я ошибся. Я увяз с тобой, Вероника, и супружество стало моим наказанием.

Вероника едва сдерживала слезы.

— Но поначалу ты меня вполне удовлетворяла. Несмотря на все твои закидоны, с тобой не стыдно было появляться в Лондоне. А потом Фредди сбежал на войну. О, — он посмотрел на нее с притворным беспокойством, — ты ведь знала об этом, не так ли?

Вероника скрипнула зубами, сжала кулаки и посмотрела на Берти с открытой ненавистью.

Берти заговорил мягче, но Вероника не поддалась на его уловку.

— Твое настойчивое стремление отвергать мои сексуальные притязания меня раздражало. А я не терплю, когда меня раздражают. Тогда я написал Фредди и пригласил его попрощаться со старым гнездом. — Берти махнул в сторону дома. — Я не верил, что реквизиция состоится, иначе не стал бы заморачиваться. И представь мое удивление, когда брат и правда приехал. Я хотел поразвлечься, наблюдая за тем, как нервы у тебя окончательно сдадут под натиском его столь предсказуемых влюбленных взоров. Но, как я недавно узнал, ты решила ответить ему взаимностью. Я-то считал, что ты утратила способность любить. Но больше всего, Вероника, я удивился, когда узнал, что вы перешли от слов к делу!

Слова лились из его уст подобно яду, и Вероника чувствовала, как голова у нее наполняется туманом, а на место храбрости приходят страх и тревога. Она оглянулась в поисках пути к отступлению. Надо предупредить Фредди, сказать ему, что Берти все знает. Вероника осторожно попятилась маленькими шажками.

Но как только она начала разворачиваться, Берти выбросил вперед руку и ухватил жену за волосы. Он с такой силой вцепился в них, словно собирался вырвать с корнем. Голова у Вероники дернулась назад, и она увидела темнеющее небо с низко нависшими облаками. От боли глаза налились слезами.

— До поры до времени я мирился с твоим поведением, — сказал он.

— Моим поведением? — закричала она. — Моим?

Берти еще крепче ухватил ее за волосы. Вероника приготовилась кричать, отбиваться, но неожиданно он отпустил ее и отступил назад. Она зашаталась, едва удержавшись на ногах, и повернулась к нему, растирая голову. На губах у Берти играла отвратительная ухмылка.

Вероника судорожно огляделась. Если она побежит, он схватит ее. Но тогда она будет кричать, долго и громко, чтобы Фредди услышал ее. Но Берти перехватил ее за талию и притянул к себе. Она вскрикнула от боли и принялась отбиваться.

— На твоем месте я не стал бы этого делать, — заявил муж.

Вероника не удостоила его ответом.

— Я знаю, что ты задумала, — продолжал он, пресекая ее попытки вырваться.

До угла дома было всего несколько метров. Если только ей удастся освободиться.

— Я знал о твоих планах все это время. На завтра назначила? — спросил он.

Вероника глубоко вздохнула и бессильно обмякла у него в руках.

Он догадался, что она собралась бежать. Ей не по силам справиться с ним. Берти крепко обхватил ее одной рукой, а другой неторопливо прикурил сигарету, щелкнув серебряной зажигалкой.

— Когда ты назначила день побега?

— О боже, — выдохнула Вероника и тут же пожалела об этом.

— А ты рассчитывала, что я не узнаю? Думаешь, я не смогу подслушать, о чем вы шепчетесь с глупышкой Анной? — Не дожидаясь ответа, Берти продолжал: — А почему в одночасье исчезли все твои вещи, как ты думаешь? Честно говоря, я не рассчитывал, что ты на такое способна. Твоя решимость исчезнуть поразила меня в самое сердце. Я такого от тебя никак не ожидал, Вероника. У меня прямо глаза открылись. Я почти зауважал тебя. — Он затянулся и выпустил дым через ноздри. — Почти. Но не совсем. Если бы ты не пошла на измену, шлюха ты этакая, все могло бы закончиться иначе.

Он развернул Веронику к себе лицом. Она пыталась выдержать взгляд мужа, но мужество покидало ее.

— Теперь мы встали перед вопросом: а что же дальше. — Голова Берти была в нескольких сантиметрах от Вероники, и он выдохнул сигаретный дым ей в лицо.

— Я уеду, — сказала Вероника. Она пойдет против него. Она его бросит. И он ничего не сможет сказать или сделать, чтобы воспрепятствовать ей. Она ни за что не останется. Никогда.

— Я бы не был в этом так уверен, — заметил Берти, бросив окурок на гравий. — Послушай меня внимательно, Вероника. Я скажу тебе, что именно произойдет. С тобой, со мной и с моим дорогим братцем.

При упоминании Фредди Веронику переполнило чувство протеста. Она заскрежетала зубами.

— Мы вместе вернемся в дом. Ты будешь изображать покорную образцовую женушку, какой я тебя всегда считал, пока ты не начала пренебрегать мной. И ты положишь конец отношениям с Фредди. Отошлешь его и скажешь, что больше не желаешь видеть. Мне плевать, как ты это сделаешь. Но ты сделаешь это, Вероника. Ты прогонишь его. Сегодня. Сейчас же.

Она невольно усмехнулась.

— Ты сошел сума, Берти. Ты бредишь наяву.

Но ее смех оборвался, когда муж толкнул ее и схватил за шею. Она едва смогла устоять на ногах, хватая ртом воздух. Наконец он отпустил ее. Вероника закашлялась и принялась растирать горло.

Молча наблюдая, как жена приходит в себя, Берти зажег следующую сигарету.

Сглотнув слезы боли, она воскликнула:

— И зачем мне тебя слушаться?

— А затем, — сказал Берти, — что в противном случае я войду в дом и убью Фредди.

Глава 23

Дорсет, июль 2018 года

На следующее утро Мелиссу разбудили солнечные лучи, проникшие сквозь неплотно закрытые шторы. Жмурясь от яркого света, Мелисса села на кровати и потянулась за бутылкой минералки, стоявшей на прикроватном столике. Выпив всю воду до последней капли, она пожалела, что не оставила пару глотков, чтобы запить парацетамол, который собиралась принять: после вчерашних возлияний за ужином с Гаем голова была тяжелая.

Мелисса открыла кран в ванной, запила таблетку холодной водой и глянула на себя в зеркало. Ну и вид! Сколько же она приняла вчера? Вроде бы не так уж много. Видимо, проблема была в том, что, пытаясь компенсировать урон, нанесенный талии печеньем, за ужином она ограничилась одним салатом. А может, дело все-таки в вине.

Когда Мелисса спустилась к завтраку, сердце у нее екнуло при виде сидевшего за столом Гая. Он надел очки в черепаховой оправе и выглядел теперь совершенно по-другому: этакий супер-сексуальный ученый. Волосы упали ему на лицо, но он не удосужился их поправить. Так или иначе, сегодня Гай выглядел еще лучше прежнего, в отличие от нее.

— Я тебя не сразу признала, — присаживаясь, заметила Мелисса.

— Обычно я ношу линзы, но с утра глаза слезятся. — Он откинул волосы от лица.

— Похоже, я вчера позволила себе немного лишнего, — призналась Мелисса.

— Я тоже, — кивнул он. — Но крепкий кофе и парочка таблеток болеутоляющего нас точно спасут.

Гай налил ей дымящегося кофе, который начал действовать с первого же глотка.

Официантка принесла тосты, и оба набросились на белый хлеб, проигнорировав более полезную версию с отрубями. Изучив меню, они предпочли плотный английский завтрак с яичницей, жареной колбасой и всем остальным.

Когда официантка удалилась, Гай наклонился к Мелиссе:

— Моя вчерашняя идея, возможно, не такая уж удачная. Честно говоря, теперь она кажется мне ужасной.

— Что за идея?

— Вчера я упомянул катер, который тут держу, и предложил тебе покататься.

При мысли о катере, раскачивающемся на морских волнах, отравленный алкоголем желудок Мелиссы взбунтовался.

— Ой, правда? Прямо сейчас?

— Ну нет. — Гай поднял очки на лоб, потер глаза и засмеялся. — Как насчет после обеда? Утром я должен навестить бабулю. Тебе не обязательно со мной ходить: посиди тут на солнышке или поспи в номере, пока не пройдет похмелье. — Он улыбнулся краем рта, опуская очки обратно на нос. — А я зайду за тобой позже, если хочешь. Не забудь захватить купальник.

— Ладно, — согласилась Мелисса. — Но я бы с удовольствием поехала с тобой в больницу. Если тебе моя компания не помешает.

— Отнюдь, — широко улыбнулся он.

— Но я бы не хотела путаться под ногами и расстраивать Анну. В тот раз она была немного… не в духе.

— Да она просто устала, и к тому же ее мучают боли. Хотя бабуля такая стойкая, что никогда не признается в слабости. Думаю, ей не помешает женское общество. Моя мать тоже постоянно навещает ее с момента приезда в Дорсет, но она слишком суетится, и они с бабушкой не очень ладят: по-моему, мама слегка пугает свою свекровь. Поехали со мной: я уверен, бабуля будет рада тебе.

Выпив целый литр кофе и подобрав с тарелок последние крошки, Гай и Мелисса приготовились двинуться дальше. В больнице их направили в гериатрическое отделение, куда перевели Анну.

— А, это вы! Прекрасно! Вы видели, куда меня запихнули? — пожаловалась она, когда Гай в сопровождении Мелиссы вошел к ней в палату.

— Зато тут поспокойнее, — заметила Мелисса.

— Ну разумеется, дорогая, это же палата для стариков. Комната ожидания Господа. — Анна улыбнулась Мелиссе и поцеловала в щеку внука. — Рада тебя видеть, дорогой Гай. Твоя мать, как всегда, хлопочет. Я послала ее за журналами, это займет ее на некоторое время. Я вижу, ты тоже вернулась, — обратилась Анна к Мелиссе. — Итак, ребятки, выкладывайте, что между вами происходит. И побыстрее, пока не пришла моя невестка и не начала тут мельтешить. Так у вас?..

У Мелиссы зарделись щеки, а Гай заерзал на пластиковом стуле.

— Нет, ба. Она просто… э-э, мы с Мелиссой друзья.

— Ну ладно. Но она очень привлекательный друг. У тебя есть бойфренд, дорогуша? — Анна повернулась к Мелиссе.

— Как вам сказать… Нет. — Отвечая на неожиданный вопрос Анны, Мелисса выпрямилась. — У меня был бойфренд. Несколько дней назад. Но теперь нет. — Мелисса поморщилась, сама не понимая, зачем разоткровенничалась.

Анна вопросительно смотрела на нее, ожидая продолжения, но Мелисса молчала.

— Любопытно, — заметила Анна.

Тут появилась мать Гая.

— О, дорогой, ты здесь. Как это мило! И с тобой подруга. Очень приятно с вами познакомиться.

Мелисса протянула руку матери Гая.

— Здравствуйте, я Мелисса.

— Анна рассказывала мне про вас. — Мать Гая, пожав Мелиссе руку, продолжала держать ее ладонь. — Меня зовут Кэтрин.

Она тепло улыбнулась Мелиссе, и та разглядела общие с сыном черты. У обоих было располагающее выражение лица и волосы одинакового оттенка темно-русого цвета.

Повернувшись к Анне, Кэтрин сказала:

— Я купила «Пиплз френд» и «Гудхауски-пинг». Не знала, какой лучше, поэтому взяла оба. Тебе еще что-нибудь нужно? Может, поправить подушки поудобней? Принести тебе чаю из кафетерия? Я могу еще раз сходить, мне не трудно.

— Нет, дорогая, спасибо, не надо. — Отвечая невестке, Анна говорила утомленным голосом, явно раздраженная ее суетой.

Мелисса подскочила:

— Кофе займусь я. Пойду куплю. Кому чего захватить? — После вопроса про бойфренда Мелисса испытывала неловкость, и ей хотелось поскорей исчезнуть. Она приняла заказы и удалилась.

— А она красотка, — заметила Анна. — Она тебе нравится? — В голосе бабушки читалась нескрываемая надежда.

Гай кивнул:

— Нравится. Она милая. — Он поспешил сменить тему: — Мы тут затеяли небольшое расследование… Он хотел было упомянуть Веронику Стэндиш, но передумал и сказал: — По истории Тайнхема.

— Ну давай, — подбодрила его Анна. — Я же вижу, ты хочешь меня о чем-то спросить. — Мать Гая с любопытством смотрела на них. — В тот последний день кто еще находился в доме? — спросил Гай. — Тот, кто не должен был там находиться.

— Нет, дорогой, никого не было. Только мы.

— Э-э… я слышал, что Вероника, возможно, не была верна своему мужу на все сто процентов. Мы считаем, что она могла сойтись с одним из жителей деревни, вот я и подумал…

— Кто тебе такое сказал? — вскинулась Анна.

Гая поразил резкий тон бабушки.

— Ну, это длинная история… однако…

— Боюсь, нет никакой истории. Тебя ввели в заблуждение, — сердито заявила она.

— Я понимаю, дело очень давнее, бабуль, но постарайся припомнить тот день, — еще раз попытался он. — Был ли с вами кто-нибудь посторонний? Тот, кого при обычных обстоятельствах в доме не видели? Может, ты слышала, что Вероника с кем-то встречалась в пляжном домике на берегу бухточки или еще где?

— Что за пошлые намеки, Гай? — возмутилась Анна. — Мне странно слышать такое от тебя — человека, который следует логике, цифрам и фактам. Откуда ты набрался таких сплетен?

— Прости, бабуль, — смутился Гай, огорченный бабушкиной отповедью. Он вновь ощутил себя ребенком, который без спросу наелся конфет перед воскресным обедом. — Я как пес, ухватился за кость, — признался он. — Я готов отступить, но есть еще кое-что. Я нашел вот это.

Гай вытащил из сумки ноутбук и подождал, пока загорится экран, после чего повернул его к Анне. Увидев снимок и прочитав подпись к нему. — «Сэр Альберт и леди Вероника Стэндиш наслаждаются приятным вечером на новогоднем балу у леди Ньюланд», — пожилая женщина нерешительно улыбнулась.

— Это было в газете за январь сорок четвертого года, — объяснил Гай. — Я подумал, что тебе будет интересно увидеть фотографию.

Анна удивленно вскинула брови.

— Я никогда… — произнесла она и умолкла на полуслове.

— Ты ее уже видела? — спросил Гай.

— Нет, не видела, — Анна покачала головой.

Реакция бабушки поставила Гая в тупик.

— Леди Вероника выглядит отлично, — заметил он.

— Да, дорогой, я всегда считала ее красавицей.

— Так я и думал, — сказал Гай и захлопнул крышку ноутбука.

Когда они с Мелиссой сели в машину, Гай пересказал бабушкины слова.

— Тебе не кажется, что мы идем по ложному следу? — спросил он.

— Именно так мне и кажется, — ответила Мелисса. — Признаюсь, я считала, что муж сотворил с Вероникой нечто ужасное. Но теперь я так не думаю. Он притащил ее на новогодний бал, ушел из парламента, а потом… ну, я не представляю, что было потом. Твоя бабушка утверждает, что Вероника писала ей и у нее все было хорошо. Так что… у меня ощущение, что мы заплутали. Или тут что-то другое, но я не представляю, что именно.

— У меня такое же чувство. Чего-то не хватает. Но мне кажется, что правда, которую мы в конце концов обнаружим, нам совсем не понравится. — Гай глянул на Мелиссу. Она сидела опустив голову и прикусив губу. — Ты расстроилась? — встревожился он.

— Пожалуй.

— Хочешь бросить все это?

— Нет! — Мелисса вскинула голову. — Нет, вовсе нет. Просто… — Ей очень хотелось рассказать Гаю о том, как несчастна была ее мать, о постоянных ссорах родителей, об их вечной неудовлетворенности. Ей хотелось объяснить, почему ей так важно убедиться, что у Вероники, совершенно незнакомой ей женщины, все сложилось хорошо: ведь в другой жизни на ее месте могла быть мать Мелиссы или даже она сама.

Но Мелисса не решалась на откровенный разговор. Пока не решалась. Не сейчас. Она не настолько хорошо знает Гая. Незачем взваливать на него свои беды.

— Не обращай внимания, — попросила она. — Я просто дурю. Давай, поехали веселиться. Займемся покупкой книжек.

Книжный магазин Освелла в маленькой улочке городка Лайм-Риджис больше всего походил на тайный рай. Мелисса словно перенеслась в прошлое. Бесконечные ряды полок, набитых книгами, громоздились друг на друга.

Мелисса посмотрела на Гая. У него был такой вид, будто наступили все праздники разом.

— Как ты нашел это место? — спросила она.

— Давным-давно я часто бывал здесь. Хозяин магазина — приятель бабули. Время от времени она приводила меня сюда за новой книжкой, а потом мы покупали мороженое и съедали его на скамейке.

Мелисса залюбовалась мечтательном лицом Гая. Он явно погрузился в воспоминания юности.

— Сколько тебе было лет?

— Около десяти, когда мы последний раз приходили сюда с бабулей. Это было до того, как отец получил новую должность в банке и мы уехали за границу. Меня отправили в школу-интернат, и больше мы тут почти не бывали. До тех пор, пока я не повзрослел и не вернулся по собственной воле. Мне тут очень нравится. И всегда нравилось. Дорсет меня притягивает. Здесь все самое лучшее: живописное побережье, невероятной красоты местность. Короче, книги по местной истории находятся здесь, — быстро закончил он, пока Мелисса, улыбаясь, смотрела на него.

Из-за стеклярусного занавеса из глубины магазина появился пожилой господин.

— Ну здравствуй, — произнес он, приметив Гая. — Какая радость снова видеть тебя!

Гай поприветствовал владельца магазина. Они пожали друг другу руки, обменявшись новостями за долгие годы отсутствия Гая, поговорили о здоровье Анны.

— А кто эта очаровательная молодая леди? — поинтересовался старик.

— Мелисса, это мистер Освелл. Мистер Освелл, это Мелисса, моя подруга.

Они пожали руки.

— У вас замечательный магазин, — сказала Мелисса.

— Благодарю. Я и сам люблю его. Хотя, признаюсь, все это мне уже не по силам. — Он заговорщически повернулся к Гаю: — Подумываю закрыть лавочку и удалиться на покой.

Камерон принялся горячо протестовать и уверять, что закрытие такого прекрасного магазина будет большой потерей.

— Мне кажется, что я работаю тут с сотворения мира, — признался мистер Освелл. Он включил настольный вентилятор и обратился к обоим: — Так чем я могу вам помочь?

— Нам нужны книжки по истории Тайнхема, если у вас такие имеются, — сказала Мелисса.

— Думаю, у меня есть парочка вон там. — Мистер Освелл указал на нижнюю полку. Мелисса наклонилась за книгами, а Гай тем временем решил пройтись по магазину.

Когда Мелисса обернулась, Гай смущенно улыбался, заметив на полках свои книги. Мистер Освелл протянул ему ручку и попросил подписать их.

В это время доставили новый товар. Засучив рукава, Гай устремился на улицу за огромными коробками. Он заносил их в магазин и ставил на прилавок.

Пока Гай трудился, Мелисса разыскала три книжки про Тайнхем и положила их на прилавок рядом с новым товаром.

— Какую берете? — справился мистер Освелл.

— Заверните все, пожалуйста. — В поисках нужных сведений Мелисса не собиралась упускать ни одной книги, которая могла бы содержать их.

— Прекрасно. Большое спасибо, — улыбнулся хозяин магазина.

— Возьмешь сразу три книжки? — Уточнил Гай, ставя на прилавок очередную коробку.

— Ну да, — пожала плечами Мелисса.

Она расплатилась, но задержалась в лавке вместе с Гаем, помогая мистеру Освеллу распечатывать коробки с товаром, снимать упаковку с книг и трамбовать мусор. Гай смял оберточную бумагу в один ком и отнес в подсобное помещение.

Прощаясь с мистером Освеллом, Камерон пообещал больше не пропадать так надолго.

Пока они шли по улице, Мелисса поглядывала на Гая.

— Что такое? — Он раскатал рукава рубашки и посмотрел на нее.

— А ты, оказывается, из хороших парней.

— Ну да, — застенчиво признал он. — Мама мне каждый день об этом твердит.

Мелисса засмеялась. Тут к ним подошла женщина, и Мелиссу покоробило, насколько близко к Гаю та остановилась, нарушая его персональное пространство.

— Здрасьте! Боже мой, это вы! Можно с вами сфотографироваться? — затараторила женщина и тут же встала рядом с историком.

— Разумеется.

— Не возражаете? — Она протянула Мелиссе мобильный, чтобы та сделала снимок. Потом женщина еще немного повосторгалась, после чего Гай простился с ней, и они с Мелиссой вновь зашагали по улице.

— Ты прямо сама доброта. Даже слишком любезен. Что-то с тобой не так. В чем дело? — закинула удочку Мелисса.

Гай смотрел куда-то в сторону, на витрины магазинов.

— Хорошие парни никогда не выигрывают, помнишь? — тихо произнес он.

Мелисса не поняла, о чем речь, и с любопытством уставилась на него.

Между тем они приближались к береговой линии, минуя ряды пляжных домиков, выкрашенных в пастельные цвета, каменный мыс, который Мелисса узнала по телепостановке романа Джейн Остин «Убеждение». У одного из причалов был пришвартован большой белый катер с синей полосой вдоль борта и навесом для капитана. У пристани их приветствовал мужчина с плетеной корзинкой. Гай незаметно сунул ему купюру, и мужчина пожелал им счастливого плавания.

У Мелиссы от неожиданности глаза на лоб полезли. Она представляла себе обычную моторную лодку, а перед ней был настоящий скоростной катер. Она постаралась скрыть удивление, сделав вид, будто ей не впервой кататься на таком роскошном судне.

Не дождавшись ее комментария, Гай спросил:

— Ну как? Прокатимся вдоль берега?

Мелиссе удалось ответить почти небрежно:

— Конечно, а почему бы и нет?

Камерон запрыгнул на катер и повернулся, чтобы помочь Мелиссе, взяв ее за талию, когда она шагнула с пристани. Ступив на палубу, она оказалась лицом к лицу с ним; их взгляды встретились.

Оба на секунду замерли, и Мелисса почувствовала, как у нее колотится сердце. Когда Гай наконец отпустил ее и повернулся, Мелисса быстренько прошла дальше и присела в одно из белых кожаных кресел, стоявших сзади. Она посмотрела на ясное голубое небо над головой и пришла к выводу, что отпуск из провального довольно быстро превратился в очень даже милый. Она глянула, как Гай хлопочет рядом, убирая снасти и канаты, и улыбнулась.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила она.

— Нет, спасибо, — пробормотал Гай, доставая связку ключей. У меня все под контролем. — Он отпер шкафчики и достал оттуда карты и схемы, после чего пристроился у руля. — Готова? — Он повернулся к Мелиссе, вставляя ключ в зажигание.

Она кивнула и заулыбалась, охваченная радостным предвкушением.

Гай медленно вывел катер из бухты. Когда они оказались в безопасности на открытой воде, он сел на место капитана и позвал Мелиссу:

— Иди сюда ко мне.

Она села рядом. Им едва хватало места на небольшой скамейке, обитой кожей, но Мелисса старалась не обращать внимания на электрические разряды, которые проскакивали у нее по телу, когда их ноги соприкасались.

Гай положил руку на рычаг.

— Хочешь порулить? Я буду следить за скоростью, а ты — управлять.

— Только если ты готов рискнуть своим дорогущим катером.

— Ты справишься, — засмеялся он.

Гай медленно передвинул рычаг скорости вперед, и Мелисса взялась за руль. Ярко светило солнце, ветер трепал ей волосы, пока катер набирал скорость, и Мелисса засмеялась от радости. Гай глянул на нее, изобразил притворный ужас и выжал рычаг вперед, разгоняя катер.

Катер несся по воде, вызывая у Мелиссы крики восторга и заставляя еще крепче держаться за руль. Несколько минут спустя поднялись волны, и катер начал подскакивать на них, как машина на ухабах. Гай снизил скорость и положил руку на руль, принимая управление на себя. При этом он слегка задел пальцы Мелиссы, и она вдруг заволновалась. Все это доставляло ей слишком много удовольствия.

Гай продолжал рулить, сверяя путь вдоль побережья Дорсета с маршрутом по карте. Мелисса же так и осталась сидеть рядом с ним, вместо того чтобы переместиться назад.

Катер прошел мимо абсолютно белой скалы у города Вест-Бэй, а потом Гай показал Мелиссе другие достопримечательности, прежде не знакомые ей. Они промчались вдоль длинного пляжа Чесил-Бич и увидели знаменитый маяк Портланд-Билл. Оставив позади Уэймут, путешественники приблизились к бухте Лулворт и синхронно повернули головы, разглядывая берег.

— Превосходное место, правда? — спросил Гай, заглушая мотор. В бухте стояло по крайней мере два десятка лодок, вокруг которых в кристально чистой воде плавали люди.

— Ух ты! — восхитилась Мелисса. — Тут красиво. Как на Карибах.

— Тебе стоит увидеть деревню. — Гай указал на холм, возвышающийся над бухтой. — Однажды, если захочешь, я тебя туда отвезу.

Мелисса засомневалась, наступит ли когда-нибудь это «однажды» и увидятся ли они вообще после этих суматошных дней.

— Ты взяла с собой купальник? — спросил Гай, прервав ее раздумья.

— Да. Он у меня под одеждой.

— Хорошо. Поищем место поспокойней. — Они миновали Лулворт, а еще несколько минут спустя Гай, справившись по карте, нахмурил брови: — Вроде это тут.

Мелисса приподнялась, разглядывая через водный простор небольшую неприметную бухточку с домиком, притулившимся между скал.

— Но я не могу разобрать, то ли… — Камерон умолк, оглядывая берег в бинокль. — Да, смотри. Домик практически развалился, да и ступеньки в скале выглядят ненадежно, но вроде бы место правильное.

Мелисса ничего не могла разобрать. Чтобы улучшить обзор, она встала.

— Это бухта Тайнхема?

Гай кивнул и, сложив карту, убрал ее в шкафчик.

— Я подумал, что здорово будет посмотреть на него. Сейчас другого доступа к пляжу нет. Из деревни сюда теперь не спуститься, проход закрыт, наверное, из-за этих опасных ступенек. — Гай кивнул в сторону скалы.

— Они легко могут стоить жизни парочке туристов, — согласилась Мелисса.

Гай передал ей бинокль, но она так и не посмотрела в него, пока они подплывали поближе к бухте, маневрируя, чтобы не поцарапать дно катера о подводные камни. Гай заглушил двигатель и выбросил якорь за борт, чтобы их не снесло в море.

— Я представляла, что бухта будет больше. — Мелисса всматривалась вдаль, потом стала изучать водную глубину за бортом. — Может, сплаваем, посмотрим?

— Думаю, там не на что смотреть, но если ты такая смелая, давай попробуем. — Перегнувшись через борт, он попробовал рукой воду и вздрогнул: — Вода в Британии холодная независимо от времени года.

— А я-то считала тебя бывалым морским волком. — Мелисса подняла бровь и улыбнулась.

— Так и есть! — Гай изобразил, что защищается. — Но я обычно внутри лодки, а не снаружи.

— Ну и где твой дух приключений? — Мелисса скинула топ и шорты, за ними последовали босоножки. Она заметила, как Гай бросил оценивающий взгляд на ее белое бикини, прежде чем посмотреть на воды бухты, и кинула в него своим топиком. Гай засмеялся, но к тому времени, когда он отнял майку от лица, Мелисса уже прыгнула за борт и поплыла прочь.

— О боже, вода ледяная! — Она остановилась и развернулась к Гаю, перебирая ногами. — Ты со мной?

Гай предстал перед ней в темно-синих плавках от Ральфа Лорена. Расстегнув белую сорочку, он снял ее, обнажив накачанные плечи и крепкую грудь.

Мелисса удивилась про себя: «Ух ты, а мистер Историк ходит в спортзал!» — и всеми силами пыталась не таращиться на него.

Море было спокойным и совсем затихло по мере того, как они углублялись в бухту. Вскоре Мелисса почувствовала под ногами мягкий песок и вышла из воды. Она заметила, что Гай тоже старается не пялиться на нее, пока она, стоя на берегу, отжимает намокшие волосы. Мелиссе стало неловко, что она надела этот купальник. Изначально она намеревалась соблазнять в нем Лиама в саду коттеджа. Бикини не предназначалось для выхода в люди. Она даже не планировала появляться в нем на пляже. Но когда Гай предложил ей захватить купальник, другого у нее в вещах не оказалось. Мелисса молилась, чтобы он не начал просвечивать от воды, и даже попыталась незаметно проверить это. Вроде бы все выглядело прилично.

Стряхивая капли воды, Мелисса рассматривала старые каменные надолбы, торчавшие из воды, словно зубы дракона, за долгие послевоенные годы сглаженные безжалостными волнами.

— А это еще что такое?

— Береговая оборона.

Мелисса озадаченно нахмурилась.

— Эти штуки должны были остановить немецкие танки в случае вторжения, — пояснил Гай.

У Мелиссы округлились глаза.

— Но ведь до этого никогда бы не дошло?

Взгляд Гая говорил об обратном.

— Немцы были близки к осуществлению этого плана. В прошлом году я написал книгу о плане Гитлера вторгнуться в Англию.

— Ну тогда ясно, — ухмыльнулась Мелисса. Она двинулась к пляжному домику и услышала, как Гай засмеялся ей вслед.

При ближайшем рассмотрении домик оказался в еще более плачевном состоянии, чем выглядел с катера. Последний раз тут делали ремонт не менее семидесяти лет назад. Крыша наполовину рухнула, обшивка на стенах отвалилась и обветшала. Полки, на которых некогда стояли книги и предметы декора, валялись на полу, полусгнившие от соленой воды. Стеклянные вставки входной двери были утрачены, сама дверь болталась на петлях. Занавесок не было, единственным доказательством их существования служили клочки выцветшей грязной материи, свисавшие с одиночного карниза. Их развевал морской бриз, залетающий в оконные проемы. Неплохо сохранился пол, но все стены были исписаны.

— Судя по всему, некоторые надписи появились в конце войны, — заметил Гай. — Похоже, солдаты приходили сюда, чтобы расслабиться, поплавать, выпить, покурить…

— И заодно все разрушить, — печально заключила Мелисса.

На полу валялись осколки бутылок и баллончики из-под краски. Краем глаза Мелисса заметила, как Гай поморщился, когда она направилась к стене, чтобы разобрать граффити.

— Осторожно! — Он предупреждающе поднял руку. — Тут могут быть шприцы.

— Некоторые надписи довольно свежие. Кому охота тащиться в такую даль ради того, чтобы оставить свое имя на стене старой хибарки? Или чтобы уколоться? Что же творится с нынешним поколением? — рассуждала Мелисса.

Стоявший у двери Гай затрясся от смеха:

— Ты прямо как моя бабуля.

— А она права, — отреагировала Мелисса. — Ну правда. Зачем разрушать добротный домик?

— Может, он не так уж долго оставался добротным после отъезда Стэндишей, — мягко возразил Гай. — Было бы чудом, если бы он благополучно пережил набеги военных. И не забывай про силы природы, которые никуда не делись за эти семьдесят пять лет. Взять хотя бы шторм восемьдесят седьмого года.

— И все равно мне грустно. Возможно, это единственное место, где Вероника Стэндиш испытала нечто похожее на счастье, и вот от него ничего не осталось. Одни руины.

Мелисса повернулась и пошла прочь, стараясь не наступить на осколки. Когда она проходила мимо Гая, он протянул ей руку, морщась при виде разбитого стекла, между осколками которого Мелисса ступала босыми ногами, но она не заметила жеста Камерона.

Они вернулись обратно на катер. Мелисса вытиралась, стоя на борту катера, и с грустью глядела на бухту и развалившийся домик на берегу. Она сама не знала, что ожидала увидеть, но в мыслях ей рисовалась совершенно другая картина. Гай деликатно держался в стороне, давая ей возможность прийти в себя. Она услышала, как он открыл корзинку.

Заставив себя немного взбодриться, Мелисса повернулась к нему:

— А что у тебя там?

— Кое-что для позднего ланча. — Гай вытащил хлеб с хрустящей корочкой, пироги со свининой, яйца по-шотландски, сосиски в тесте, различные соусы, фрукты, сыры и чатни. — Ничего себе, — растерянно пробормотал он, заглядывая на дно корзинки и вытаскивая оттуда маленькую бутылку охлажденного шампанского и коробочку клубники. — Я просил собрать еды для пикника на первом свидании, а тут у нас целый банкет. — Гай глянул на Мелиссу, открывшую рот от удивления: — Что случилось?

Она прикрыла рот и медленно улыбнулась. С ее тела, обернутого полотенцем, все еще капала морская вода.

— Для первого свидания? — переспросила она.

Гай быстро отвел взгляд.

— Ну, я просто для примера сказал, — соврал он.

Мелисса удивленно улыбнулась. Не успела она сообразить, действительно ли нравится Гаю, как он шагнул вперед, наклонился и нежно поцеловал ее. Его руки едва касались ее талии. Мелисса закрыла глаза, и ей показалось, что она вот-вот лишится чувств. Ощущая, как вибрирует каждая клеточка тела, Мелисса обхватила Гая за шею.

К бухте приблизился другой катер, и подростки на палубе принялись свистеть и улюлюкать, указывая на Мелиссу и Гая. Потом они уплыли дальше.

— Не смог удержаться, — пробормотал Гай, переплетая свои пальцы с Мелиссиными.

Она поднялась на цыпочки и быстро поцеловала его в губы.

— Нас хотя бы никто не фотографирует, — сказала она, кивнув в сторону ликующих подростков.

— Молодежь сегодня не интересуется персонажами вроде меня, — застенчиво улыбнулся Гай. — Давай вернемся и поедим на пристани.

Было это первое свидание или нет, но Мелисса не могла представить себе более идеального способа провести его.

Глава 24

Гай взял ее за руку и отвел к рулю. Они снова сидели рядышком, пока Гай вел катер обратно в залив. Мелисса подвинулась поближе к Гаю, и он обнял ее за плечи. Посматривая на него, Мелисса всякий раз видела, как он улыбается, глядя на море. Она тоже чувствовала себя счастливой. Как же это произошло? Как получилось, что спустя пару дней после знакомства она уже целуется с Гаем на его катере? «Это потому, что он хороший человек, Мелисса, — сказала она себе. — А тебе не слишком-то везло на таких».

Наконец они подплыли к причалу. Гай надежно привязал катер, и они перенесли корзину с провизией на берег, уселись на дощатой пристани, свесив ноги и наблюдая за заходом солнца. Он поддел пробку от шампанского, и та улетела в воду.

Гай оглянулся:

— Надеюсь, местный сторож этого не видел.

— Какая роскошь, — восхитилась Мелисса, когда Гай разлил шампанское по пластиковым бокалам и в каждый добавил клубнику.

— Я старался.

После пикника они, взявшись за руки, пошли к машине. Мелисса то и дело поднимала глаза на Гая, а он, встретившись с ней взглядом, всякий раз улыбался.

— А знаешь, мне хотелось поцеловать тебя с того момента, как я тебя увидел, — прошептал он. Он коснулся губами ее уха, и у нее чуть не подкосились ноги.

— Правда? — Она сжала его ладонь. — Я и не подозревала.

— Значит, ты слепая, — засмеялся он. — Мне казалось, что я четко давал это понять все последнее время.

В гостинице, когда они дошли до ее номера, он снова поцеловал ее, прижав спиной к двери, и у нее внутри все растаяло. Может, из-за шампанского или переживаний прошедшего дня, но она была уверена, что прежде ее никто так не целовал.

— Встретимся позже внизу? — хрипло спросил он, отступая в глубь коридора.

Мелисса кивнула и с легким разочарованием проследила, как он скрылся в своем номере.

Затем она закрыла за собой дверь и завопила от счастья, прежде чем отправиться в душ.

Гай спустился в бар раньше нее. Перед ним на столике рядом с ноутбуком лежала стопка бумаг. Он развалился на огромном диване, обитом коричневой кожей, и был неотразим в джинсах и футболке. Он скинул парусиновые туфли, и Мелисса отметила, какие у него красивые ступни.

Гай протянул ей руку и, когда она взяла ее, притянул к себе на диван. Мелисса устроилась в его объятиях и вдохнула свежий и чистый, как от дорогого мыла, аромат, исходивший от его кожи. Он огляделся, нет ли поблизости любопытствующих, и, обнаружив, что горизонт чист, поцеловал ее.

— Ты не против, если я немного поработаю? — спросил он, когда они перевели дух. Моя новая книжка сама себя не напишет, увы.

Мелисса кивнула: говорить она была не в состоянии. Невольно она прижала пальцы ко рту, где только что были его губы.

После пикника особого голода они не испытывали, поэтому заказали только кофе. Придя в себя, Мелисса выложила на стол книжки по истории Тайнхема и открыла одну из них.

— Легкое чтение, — ухмыльнулась она.

Гай взял томик у нее из рук и принялся читать анонс на задней обложке.

— Над чем ты работаешь? — спросила Мелисса, когда Гай вернул ей книжку.

— Я пишу о людях на «маленьких кораблях», которые помогали эвакуировать британские войска из Дюнкерка в сороковом году. А позже выйдет телепередача, посвященная той же теме.

Мелисса подняла брови:

— А знаешь, я начинаю больше интересоваться историей.

Она поудобнее расположилась на диване и принялась читать. Гай улыбнулся и погрузился в работу. Согнувшись над журнальным столиком и сдвинув брови, он бойко печатал на компьютере, время от времени в поисках нужной записи перебирая лежащие рядом листки бумаги.

Между тем Мелисса невольно задумалась, к чему приведет их знакомство. Потерпев жалкое фиаско в отношениях с Лиамом, готова ли она ринуться в новый роман? Впрочем, если флирт с Гаем куда-то и вел, то довольно медленно. Прямо-таки очень медленно. Она глянула на Камерона поверх книги: ей хотелось знать, о чем он думает. Что, если для него Мелисса — лишь летнее увлечение? Да, он предлагал встретиться в Лондоне, но это было в тот момент, когда он считал, что она уезжает. Может, он вовсе и не собирался продолжать общение, а просто проявил вежливость.

Мелисса постаралась сосредоточиться на чтении. Она перелистывала одну за другой страницы с пространными описаниями фермерских достижений Тайнхема и данных переписи населения, пока не дошла до главы, посвященной захоронениям на кладбище у местной церкви. Жители Тайнхема не хотели уезжать из родной деревни по многим причинам, но одной из главных было нежелание бросать могилы родных, навсегда остававшихся на церковном погосте. Ведь сельчане даже не знали, смогут ли вернуться туда, чтобы отдать почившим близким дань памяти. И Мелисса с грустью осознала, что до этой недели, когда деревню наконец открыли, ее жители с 1943 года не имели доступа к родным могилам.

Она задумчиво посмотрела вдаль и вдруг заметила, что кто-то фотографирует их с Гаем. Боже, что за люди!

Мелисса отхлебнула кофе и перешла к главе про деревенскую команду по крикету. Ее распустили в начале войны, когда большинство молодых людей были призваны в армию или ушли на фронт добровольцами. На нескольких снимках фигурировала вся команда. Судя по дате, одна из побед была одержана в 1937 году, за два года до начала войны. Фотограф поторопился, и крайний игрок получился не в фокусе, словно влетел в кадр в последнюю секунду. Лицо слегка смазалось, но Мелисса обратила внимание на щеголеватую стрижку парня. Она просмотрела подпись под снимком, и стоявшее в конце списка имя поразило ее.

Мелисса выпрямилась и спросила:

— А кто такой этот Фредди Стэндиш?

Глава 25

Тайнхем, декабрь 1943 года

Стоя на холоде перед домом, Вероника чувствовала, как кожа у нее покрывается мурашками от стужи и страха. Торжествующая улыбка Берти оборвала последнюю надежду избавиться от него.

Вероника сглотнула, уставившись на мужа. В ее широко раскрытых глазах отражалось неверие.

— Что?! — воскликнула она. — Ты собираешься его убить? Родного брата? Ты не сможешь. Не посмеешь.

— Не посмею? — Он затянулся второй сигаретой и бросил на нее косой взгляд. — Ты и правда считаешь, что я этого не сделаю? С чем ты сравниваешь? Со всем тем, что я уже делал в этом доме?

Взгляд Вероники судорожно заметался. Она не могла поверить в происходящее. Все должно было закончиться по-другому. Она должна была бежать. С Фредди. Они собирались уехать. И наконец быть вместе.

— Я тебе не верю, — покачала она головой. — Даже ты на такое не способен.

— О, ты веришь мне, Вероника. Хоть и против своей воли.

— Но как? — спросила она.

Берти не понял ее:

— Что ты имеешь в виду?

— Как ты собираешься его убить? — не веря своим ушам, пояснила она.

Берти задрал подбородок и засмеялся.

— Хочешь знать подробности… Ну, охотничьи ружья еще здесь. Они упакованы и готовы к отправке, если, конечно, оставшаяся в доме прислуга удосужилась исполнить мои указания. Но ружья еще тут. Если ты вернешься в дом и поступишь, как тебе было сказано, ты спасешь жизнь и себе, и Фредди. Но если ты не…

Вероника сглотнула ком в горле, а муж лишь пожал плечами и умолк. Она снова прижала руку к шее, все еще чувствуя его хватку, и стояла молча, пытаясь выиграть время. Но в голове не рождалось ни единой мысли. Что она может предпринять? Как противостоять ему? Как его остановить? Вероника взглянула мужу в лицо. Она никогда не видела его таким спокойным. Впервые за долгое время он, казалось, полностью держал ситуацию под контролем и осознавал это. Вероника понимала: он убьет Фредди. Бесчисленное количество раз он был близок к тому, чтобы убить ее. Он вполне способен лишить жизни собственного брата. Она должна спасти Фредди. Спасать себя ей уже поздно.

— Что будет со мной? — спросила она.

— С тобой?

Вероника кивнула.

— Как ты поступишь со мной? С той, которая тебе изменила.

— Никак.

— Никак? — переспросила она. — Я не пони…

— Ты отправишься со мной в Лондон, или куда там я решу тебя отвезти, и продолжишь играть роль послушной любящей женушки. И больше не доставишь мне никаких неприятностей. Будешь наряжаться на приемы и никогда от меня не уйдешь — и не выставишь меня идиотом. Будешь слушаться меня и, что более важно… — Он шагнул вперед и провел пальцем сначала по шее, а потом спустился к груди. Вероника зажмурилась, но даже с закрытыми глазами чувствовала, как он пожирает ее взглядом. Берти продолжил: — Ты будешь готова исполнить супружеский долг по первому моему требованию.

Из глаз Вероники брызнули слезы. Берти ждал ответа, но выхода у нее не было. Она это понимала.

— А почему ты так уверен, что я от тебя не уйду? — спросила Вероника, и в ее голосе вновь прозвучал вызов.

— О, этого добиться нетрудно. — Берти махнул рукой, словно отгоняя муху. — Ты сможешь выходить из дома только с моего разрешения. Я не собираюсь без нужды запирать тебя в комнате, но ты будешь ходить только туда и только тогда, когда я позволю. А в остальное время будешь оставаться в доме вплоть до моего позволения. Сдается мне, что нам понадобится дополнительная прислуга. Несколько верных мне людей, которые будут приглядывать за тобой.

Представляя, во что превратится ее жизнь, Вероника снова зажмурилась. Начиная с этой минуты ей остаются только боль, несвобода и отчаяние. Она понимала, что долго не вынесет жестокости мужа. Берти уже много раз пытался убить ее, когда алкоголь темной пеленой застил его дух и тело.

— Нет! — закричала она. — Ты не сделаешь этого. — Но она понимала, что Берти не остановится. Не было никакого смысла продолжать спор. Вероника должна покончить со всем, если только ей хватит смелости. Правда, в этот момент она не могла сказать, хватит ли. Но одно она знала твердо: надо спасти Фредди.

Не выпуская руки Вероники, Берти затащил ее в дом. Она не ощущала под собой ног. Все тело налилось свинцом. В прихожей в камине горел огонь. Вероника невидящим взглядом скользнула по пылающим поленьям и повернулась к камину спиной. Она даже не представляла, насколько замерзла, пока была на улице.

Берти встал напротив нее, и в его глазах отразились пляшущие языки пламени.

— Ты знаешь, как поступить, — ощерился он. — Только попробуй предупредить Фредди, и я навсегда уберу его из нашей жизни. Ты поняла? Посмотри на это моими глазами, — принялся увещевать он и сделал шаг вперед, чтобы погладить Веронику по щеке. От его прикосновения она заскрежетала зубами. — Брат обесчестил мою жену. Он более чем заслуживает наказания.

Плечи у Вероники затряслись от рыданий. Она поспешно вытерла слезы, опасаясь, что войдет Фредди. Взгляд Берти выражал сочувствие — почти как пять лет назад, когда он «утешал» ее после разрыва с Фредди. Потом он вдруг отошел к выставленным в прихожей недавно упакованным ящикам, достал оттуда ружье и с видом знатока осмотрел его.

Вероника не сводила с оружия испуганного взгляда. Неужели это происходит на самом деле?

— Ну давай же. — Берти вставил патроны и защелкнул ствол, кивком отсылая Веронику: — Пойди избавься от него.

Поскольку она не двигалась, муж выпихнул ее из холла в свой кабинет, где Фредди упаковывал тяжелые гроссбухи. Заставив ее перешагнуть через порог, сам Берти остался вне поля зрения.

При виде Вероники Фредди оторвался от гроссбухов. Он посмотрел на нее с откровенной нежностью, но потом, словно опомнившись, начал оглядываться в поисках брата. Если бы он только знал, насколько близко сейчас Берти! Вероника спиной ощущала его зловещее присутствие. Она посмотрела в пол, вопреки всему надеясь, что происходящее — кошмарный сон и она вот-вот пробудится.

— Что случилось? — спросил Фредди. Вероника продолжала смотреть в пол, и улыбка у него на лице погасла. Он сунул руку во внутренний карман и вытащил серебряную зажигалку. Доставая сигареты, он положил зажигалку на письменный стол.

Вероника попыталась заговорить, но во рту у нее пересохло. Она облизала губы. Ей было ясно: если она хочет спасти Фредди, надо говорить быстро и убедительно, пока Берти не передумал и не пристрелил брата.

— Фредди, — голос у нее дрожал, но она надеялась, что он не заметит, — я определилась со своим будущим. Мне жаль, но в нем нет места для тебя.

Фредди сощурил глаза и неуверенно улыбнулся. Потом улыбка уступила место удивлению. Он перестал возиться с портсигаром и переспросил:

— Что? Не может быть.

— Это к лучшему. Независимо от того, любишь ты меня или нет, было бы неправильно впредь поощрять тебя. Если бы я уехала с тобой завтра, это означало бы одно: мне не обойтись без тебя, без твоей помощи.

— И я только рад ее оказать, — подхватил Фредди, не понимая истинного смысла ее слов.

— Но этого недостаточно. Недостаточно ни мне, ни тебе. — Вероника услышала, как Берти зашевелился у нее за спиной. Вероника запаниковала. Если Фредди усомнится в ее словах хоть на секунду, она не выдержит и скажет всю правду, умоляя его бежать. Но он ее не послушается. Не успеет. И погибнет.

— Вероника, зачем ты так поступаешь? — В голосе Фредди звучало отчаяние. — Почему сейчас? И с чего вдруг? Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Я хочу быть с тобой.

Вероника сделала глубокий вдох.

— Но я не хочу быть с тобой. — Она посмотрела ему в глаза и собралась с духом: — Я не люблю тебя. Мне жаль, но это так. То, что произошло в пляжном домике… этого не должно было случиться. Я была… сама не знаю. Ты говорил про войну. Про свое ранение. Я была поражена. Мне стало тебя жаль. И ты помог мне, когда я в этом нуждалась. Тогда, с Берти. Это было простое совпадение времени и места. И ничего более…

— Нет, — перебил ее Фредди. — Нет. Я тебе не верю. Ты любишь меня. Я знаю, что любишь.

Она тут же отвернулась.

— Я тоже так думала. Но, боюсь, мы оба ошибались. Если я позволю тебе и впредь так думать, то поступлю крайне жестоко. Мне не следовало тебя обнадеживать. Я этого не хотела. — В горле у Вероники встал ком.

Фредди шагнул вперед, она в ответ отступила назад. Ее лицо оставалось бесстрастным.

— Это самый трудный поступок в моей жизни, но он также и самый честный, — солгала она.

Вероника почувствовала, что Фредди колеблется. Ей нужно было заронить лишь крупицу сомнения. Он выдохнул.

— Но почему? — спросил он. — Почему именно сейчас?

— Я должна полагаться только на себя, — заторопилась Вероника. — Если я буду метаться от одного брата к другому, я себя не прощу. — Она сама чуть не поверила в свои слова.

Фредди молчал, хмуро глядя в пол.

— А как же Берти? — спросил он. — Ты не можешь…

Вероника покачала головой:

— Я с ним не останусь. Уеду завтра. После его речи. Я уеду, как и планировала. — Она сморщилась, вспомнив, что Берти все слышит. Следующие слова она произнесла громко и четко: — Но ты должен уехать немедленно. Уезжай — чем дальше, тем лучше. Прямо сейчас.

Фредди поднял голову и повысил голос:

— Сейчас? Ты требуешь, чтобы я убирался прямо сейчас? Ты во второй раз порываешь со мной и хочешь, чтобы я тебя слушался? — Он возмутился: — Зачем ты так поступаешь?

— Я тебе все объяснила, Фредди. Не цепляйся за то, чего никогда не было. — Ей претили жестокость, с которой она произносила эти слова, и боль, которую она причиняла любимому.

У него брови поползли наверх, и он потер ладонью подбородок.

— Даже не знаю, чего ради я сюда притащился, — тихо произнес он.

Вероника слышала отчаяние в его голосе. От этого она нервно сжала кулаки, впившись ногтями в ладони.

— На этот раз все по-другому, — сказал Фредди. — Не так, как пять лет назад. Тогда тебя переманили обещаниями лучшей жизни, которые оказались сплошной ложью. А что теперь? Я не понимаю. Помоги мне, — взмолился он.

— Я не должна тебе ни в чем помогать, Фредди, — Вероника сама не понимала, как она еще держится. Сердце у нее колотилось. — Мне необходимо, чтобы ты уехал. Ты меня связываешь. Я не смогу сбежать, пока ты здесь. Неужели ты сам не понимаешь? Я должна все спланировать. Тебе надо уехать. Сейчас же. Мне жаль, что я тебя в это втянула. Правда жаль.

— Ты пытаешься меня пощадить, Вероника. Но это ни к чему. Я справлюсь. Я могу навсегда избавиться от своего чертова братца. Давай уедем вдвоем. — Его последние слова прозвучали не очень уверенно, словно он понял, что все кончено.

— Этого недостаточно, Фредди. Одной твоей любви недостаточно, — произнесла Вероника с неожиданным напором. Это было жестоко, но выхода у нее не оставалось. Она должна была его спасти. Она вспомнила, с какой легкостью Берти собрал ружье, и поняла, что поступает правильно.

Фредди кивнул и отвернулся. Направляясь к выходу, он горько рассмеялся. Вероника запаниковала. Где Берти? Как он объяснит, что вооружен? Или он не станет оправдываться, а возьмет да и выстрелит в брата? «Господи, не дай ему убить Фредди!» — мысленно взмолилась она.

— Ты знаешь, что я буду любить тебя вечно. Но ты снова разбила мне сердце, — бросил Фредди, проходя мимо нее.

Вероника попыталась выпрямиться, надеясь придать себе силы, которой не ощущала. На Фредди она старалась не смотреть.

— Удачи тебе, Вероника. — Голос у него надломился, и Вероника прикрыла глаза, чтобы остановить грозившие пролиться слезы.

Несколько секунд спустя открылась и закрылась дверь, свидетельствуя о том, что Фредди покинул дом. На другом конце холла засмеялся прятавшийся Берти. Вероника прижала ладонь к губам, чтобы сдержать рвущийся наружу стон отчаяния, смешанного с облегчением. Фредди навсегда ушел из ее жизни. Что бы ни произошло с ней дальше, любимого мужчину она все-таки сумела спасти.

Глава 26

Дорсет, июль 2018 года

Гай рассеянно оглядел холл гостиницы. Судя по всему, мыслями он был далеко отсюда, в открытом море вместе с «маленькими кораблями».

— Что, прости? — Он моргнул, пытаясь сфокусироваться на Мелиссе.

— Кто такой этот Фредди Стэндиш? — повторила она и протянула Гаю книжку.

Глянув на общее фото команды и на подпись под ним, он явно пришел в недоумение.

— Может, ошибка? Жаль, что лицо невозможно разглядеть. Хотя он чем-то похож на сэра Альберта. Трудно сказать. Двоюродный или младший брат?

— Младший брат?

— Ну да. — Гай покосился на свою работу. — Альберт унаследовал все: земли, дом в Тайнхеме, все постройки вокруг и в самой деревне. Если у него был брат, он должен быть моложе его. Возможно, это он и есть.

Мелисса с любопытством разглядывала темные волосы парня на фотографии. Сидевший рядом с ней Гай покачал головой, когда она загнула страницу.

Больше ничего интересного в этой книжке не оказалось, как и в двух других. Пролистав их, Мелисса убедилась, что новой информации они не содержат. Значит, загадочный мужчина упомянут лишь однажды, да и то в подписи под снимком. Если это случайная ошибка, то довольно сомнительная: не так уж легко спутать имена Альберт и Фредди. Но если это все же не ошибка, то сам факт, что в трех книгах, посвященных местной истории, Фредди Стэндишу, кем бы он ни был, уделили так мало места, означал, что он не такая уж важная персона.

Гай продолжал печатать на ноутбуке, а Мелисса вернулась к первой книжке и пригляделась к размытому изображению. Какое-то смутное чувство преследовало ее, когда она смотрела на незнакомого мужчину.

Некоторое время спустя Мелисса собрала книжки в стопку и откинулась на спинку дивана. Гай выключил компьютер и уложил в сумку свои записи. Усевшись рядом, он повернулся лицом к Мелиссе.

Она посмотрела на него сквозь пряди волос, упавшие на глаза. Гай, подавшись вперед, заправил волосы Мелиссе за ухо, и ее бросило в жар. Когда он коснулся ее щеки и нежно провел рукой по шее, она едва слышно ахнула. Гай внезапно отпрянул и сжал челюсти, оглядываясь на окружающих.

Мелисса смутилась.

— Прости. — Гай наклонился вперед, чтобы допить кофе. Возникшая было между ними «химия» улетучилась.

Мелисса нервно засмеялась. На месте смущения возникло легкое беспокойство.

— За что ты извиняешься?

— Я не… я хочу сказать, мы только познакомились. А я не из тех, кто торопит события.

— Согласна. — Мелисса не понимала, к чему он клонит. Он ведь не собирается бросить ее, когда между ними еще ничего и не было? Для нее расставание стало бы новым ударом.

— Ты мне очень нравишься, Мелисса. — Гай Шумно выдохнул и провел рукой по волосам. — Мне не хотелось бы подгонять тебя и портить то, что возникло между нами.

Мелисса совсем запуталась: получалось, она ему настолько нравится, что он не хочет двигаться дальше.

— Согласна, — повторила она. — План, похоже, неплохой. — С джентльменами Мелисса встречаться не привыкла.

Поцеловав ее на прощание, Гай вернулся к себе в номер. Он прислонился к двери и еще раз с шумом выдохнул. Ему стоило больших усилий сдержаться и не затащить ее в постель. В конце концов, он живой человек, Мелисса — потрясающая женщина. Он только порадовался, когда она согласилась, что не надо никуда торопиться, и даже не стала приглашать его к себе выпить: Гай сомневался, что устоит перед приглашением, если она его сделает. Он говорил не просто так: ему действительно не хотелось торопиться. Мелисса была ему симпатична, и он не собирался все испортить, форсируя события, как в прошлый раз. Этот путь ведет к безумию. С Мелиссой он не повторит прежних ошибок.

Он прошелся по комнате и выглянул в окно. При виде чистого ночного неба настроение у него изменилось, и он достал из мини-бара бутылочку виски. Его любимый сорт! Гай улыбнулся, решив, что это организовала его ассистентка Филиппа. Без нее он вряд ли успевал бы справляться со своим довольно плотным графиком. Однако, с благодарностью вспоминая Филиппу, он даже думать не желал о той женщине, которая определяла его личную жизнь предыдущие десять лет, и о том, чем это закончилось. Он взъерошил волосы и покачал головой, понимая, что совершенно не умеет строить отношения.

В сумке с ноутбуком лежала стопка безмолвно взывавших к нему бумаг. Камерон уже почти месяц откладывал их. Почему? У него была смутная догадка: может, дело заключалось в том, что это решение не было основано на фактах, цифрах, статистике и легко поддающихся объяснению исторических событиях.

Он порылся в сумке и вытащил оттуда большой конверт, в котором лежали документы, потом открутил колпачок со своей шикарной перьевой ручки и без колебаний поставил размашистую подпись во всех местах, где были прикреплены маркеры. Эта история слишком долго отравляла ему жизнь.

Затем Гай уселся в кресло, глядя, как на последней странице стремительно засыхают чернила. Он никак не предполагал, что из всего разнообразия чувств, которые он испытает, на первое место выйдет чувство облегчения и свободы. Но именно оно сейчас переполняло его. Широко улыбаясь, он запечатал конверт и бросил его у дверей своего люкса, чтобы с утра тот попал в почту. Конверт с глухим стуком упал на толстый ковер, вызвав у Гая чувство удовлетворения.

Он залпом выпил остатки виски, проигнорировав хрустальный стакан. Скинув туфли, он закинул ноги на стол и откинулся назад, наслаждаясь действием алкоголя. Завтра будет новый день..

Глава 27

Стучали все громче. Если Мелиссе это снилось, то пусть этот стук останется в недрах подсознания, подальше от реальности.

Тук-тук-тук. Снова стучат. На этот раз она открыла глаза и постаралась стряхнуть с себя сон. Когда это не сработало, Мелисса потерла веки и перевернулась на бок. Постепенно она пришла в себя окончательно. Решив узнать, сколько времени, Мелисса потянулась за телефоном. Но он оказался на зарядке и выскочил у нее из рук, как на пружине, упав на пол.

Снова раздался стук, и Мелисса, сев на кровати, поняла, что кто-то барабанит в дверь ее номера. Она вылезла из постели и направилась ко входу, одергивая пижамную майку. Ночью стало жарко, и пижамные штаны она сняла. Однако едва достигающая бедер майка и трусики — не совсем тот наряд, в котором прилично открывать дверь, так что Мелисса остановилась.

— Кто там? — крикнула она.

— Это я, — откликнулся Гай. — Я тут целую вечность стучусь. Уже засомневался, жива ли ты там.

— Прости, — ответила она.

— Может, откроешь дверь? — засмеялся он.

Мелисса глянула на свои голые ноги. Нет, в таком виде нельзя показываться.

— Конечно, дай мне секунду. — Она понеслась в ванную и схватила махровый халат, висевший за дверью. Глянув в зеркало, она пригладила растрепавшиеся во сне волосы. Закутавшись в халат, Мелисса отперла дверь.

— Привет, — улыбнулась она.

— Привет, — ответил Гай и прислонился к дверному проему. Одну руку он непринужденно держал в кармане. — Итак, — начал он, — я заказал завтрак в номер. Его принесут ко мне в люкс. Хотел спросить, не желаешь ли ты присоединиться.

По коридору за спиной у Гая прогрохотала тележка из ресторана.

— Определенно желаю, — ответила Мелисса и подала знак официанту завозить тележку в ее номер: не стоит дефилировать по коридорам в одном халате.

— Спасибо, — поблагодарил Гай официанта, вручив ему чаевые.

Мелисса посмотрела на тележку, нагруженную фруктами, круассанами, сдобой, тостами из белого и ржаного хлеба, баночками с джемами и пресервами, а также двумя тарелками с горячим под серебристыми колпаками. На подносе стояли чайник, кофейник и еще один сосуд.

— А что это? — спросила она, пока Гай завозил тележку в номер и прикрывал дверь.

— Горячий шоколад, — улыбнулся он. — На всякий случай. Я решил взять всего понемногу. Не знал, что ты любишь. Я съем то, что останется.

Мелисса кинула на столик голодный взгляд:

— Ничего себе завтрак! — Она взяла тост и джем, наблюдая, как Гай принялся за яичницу с беконом, сопроводив ее двумя тостами. При такой стройной фигуре у него был отменный аппетит.

— Чем хочешь заняться? — спросил Гай, отбрасывая салфетку на пустую тарелку. — Охота продолжается?

Мелисса кивнула, не отрывая глаз от круассанов.

— Думаю, да. Я хочу выяснить, кто такой этот таинственный Фредди Стэндиш.

— А, тип с размытого снимка? Хорошо. — Гай поднялся. — Заканчивай завтрак и собирайся. Я буду ждать тебя внизу. Поищем в местных архивах, а также посмотрим на онлайн-ресурсах. Посмотрим, что удастся найти. — Он сорвал виноградинку, подбросил ее высоко в воздух и, откинув назад голову, ловко поймал ртом.

— Круто, — заметила Мелисса вслед удалявшемуся к двери Гаю.

— Мерси. А ведь все могло закончиться печально. Нет ничего хуже получить виноградиной в глаз, когда пытаешься впечатлить девушку.

Мелисса засмеялась.

— Мелисса…

Она вскинула голову и увидела, каким серьезным стало его лицо.

— Я правда рад, что ты осталась, — закончил он.

— Я тоже, — улыбнулась она.

Мелисса спустилась вниз в коротких шортах, майке и шлепанцах. Гая нигде не было видно. Пока Мелисса его ждала, девица, стоявшая за стойкой регистрации, поглядывала на нее с осуждением. Мелисса улыбнулась ей, но та проигнорировала улыбку.

— Вы, наверное, не видели… — обратилась к ней Мелисса.

— Он в саду, — ледяным тоном отрезала девица.

— Спасибо. Хорошего дня. — Мелисса отвернулась и закатила глаза.

Гай ходил взад-вперед, с озабоченным видом разговаривая по телефону. Мелисса села на солнышке чуть поодаль, давая ему возможность закончить разговор. Несколько минут спустя он ткнул пальцем в трубку, завершая беседу. Провел рукой по волосам и нахмурился.

— Все в порядке? — поинтересовалась Мелисса.

— Не совсем, — ответил он. — Мама звонила. Мне придется поехать в больницу. Бабуля плохо себя чувствует.

— Что случилось?

— Точно не знаю. Ночью ей стало хуже, и медсестры подняли тревогу. Когда мама позвонила мне, как раз пришел врач. Мы можем отложить наши поиски?

Мелиссу охватило чувство вины за то, что расследование отвлекло Гая от бабушки. Анне плохо, и он должен быть рядом. О чем они только думали? В жизни есть много других, более важных занятий, чем поиски испуганной женщины со снимка времен войны.

— Ну разумеется. Здоровье твоей бабушки несравнимо важнее. Поезжай.

Гай провел рукой по волосам.

— Хорошо, спасибо. Увидимся позже.

Мелисса кивнула. Гай наклонился, чтобы поцеловать ее. Ощущение от его прикосновения возбуждало, словно электрический разряд. Он замер, прикрыв глаза, потом улыбнулся и выпрямился.

— Пока, — помахал он ей рукой, поворачиваясь.

Мелисса улыбнулась и тоже помахала. Глядя ему вслед, она глубоко вздохнула и попыталась задержать дыхание. И хотя ее опыт с мужчинами никак нельзя было назвать богатым, никто еще не волновал ее так, как Гай.

Она очень сочувствовала ему. Ее дедушка и бабушка умерли много лет назад, но она хорошо помнила, как угасала бабуля. Мелисса училась в университете, и ее не было рядом, когда та уходила. Мелисса о многом не успела расспросить бабушку, но теперь было поздно сожалеть. Мелисса порадовалась за Гая, который имел возможность в такие дни находиться с семьей.

Мелисса глянула на часы. Время не ждет. Надо действовать быстро. Допустим, Гай специалист по истории, она тоже кое на что способна. Прежде Мелисса искала в Интернете только сведения о Веронике и Альберте, но, может быть, таинственный Фредди Стэндиш что-нибудь прояснит.

Мелисса сходила в номер за ноутбуком и уселась на солнышке на террасе. Подсоединившись к полудохлому вайфаю гостиницы, она открыла сайт, посвященный родословным записям, и с неохотой предоставила данные банковской карточки для получения доступа. Ей показали список опций. Проще всего было ввести имя и фамилию, и Мелисса вбила «Фредди Стэндиш» в соответствующие поля. Однако дальше шли вопросы о местонахождении, датах и прочие категории и подкатегории, с которыми было сложнее. Она ввела «1943 год» и «Дорсет». Ничего. Ничего существенного, по крайней мере.

Покачивая ногой, она сгорбилась над компьютером и попыталась изменить фамилию. Стэнтон, Стэнбридж, и так далее. Но не появилось ни записей о рождении, ни свидетельств о смерти, ни данных переписи населения. На имя Фредди Стэндиш сайт не показывал никакой информации. В задумчивости оглядывая гостиничный сад, Мелисса пыталась сообразить, как действовать дальше.

Она подвигала мышкой, чтобы оживить экран, и по наитию заменила «Фредди» на «Фредерик». Поспешно набрав новый вариант имени, она щелкнула клавишей ввода.

Глава 28

Страница загрузилась, но не выдала ни одного результата. Мелисса чуть не расплакалась. По телевизору в программе «Родословная семьи» все казалось таким простым. Как же так — результатов не найдено? Что она сделала неправильно? Может, в книжке все-таки ошибка? Может, Фредди Стэндиш — это не настоящее имя?

Мелисса захлопнула крышку компьютера и посмотрела на часы. К ней подошла официантка.

— «Кровавую Мэри», пожалуйста, — не раздумывая заказала Мелисса. Неудавшийся поиск вызывал у нее жажду. Удивительно, как это Гай не стал алкоголиком.

С минуту она поразмышляла над тем, в какую сторону двигаться дальше. Возможно, в библиотеке окажется что-то, чего нет в Интернете? Или в других книгах, посвященных местной истории, найдется информация про Веронику и Альберта.

Мелисса приняла внезапное решение.

— Знаете, простите, а можно отказаться от заказа? — спросила она.

Она нашла в компьютере адрес ближайшей библиотеки и, собрав вещи, устремилась к машине.

Минут тридцать проплутав по улочкам городка, Мелисса наконец нашла библиотеку. Она уже не помнила, когда последний раз бывала в подобном заведении. Наверное, когда училась в университете. Стыдно.

Некогда в этом одноэтажном кирпичном здании Викторианской эпохи располагалась школа. Над парадной дверью в камне было высечено: «Вход для девочек». Прикрепленная к внутренней стороне двери скотчем заламинированная табличка гласила, что теперь здесь находится библиотека. Три дня в неделю ее обслуживают волонтеры.

Мелисса кивнула даме, распоряжавшейся в зале библиотеки, и направилась к полкам. Книг по местной истории было много, но Мелисса точно не знала, что именно ищет. Хорошо бы найти книгу, посвященную Тайнхему, если только это не одна из тех трех, что у нее уже есть. Однако ничего стоящего не попалось.

Мелисса вздохнула. В душной тишине библиотеки ее вздох прозвучал как стон.

— Вам помочь, дорогуша? — любезно обратилась к ней библиотекарша, дама средних лет с короткой стрижкой и в очках.

— Да я и сама не знаю, — призналась Мелисса. Она совсем приуныла, и по голосу это было слышно. — Я ищу… — А что, собственно, она ищет? «Я ищу женщину с фотографии времен войны, которая была несчастна в браке. Ее муж узнал, что она ему изменила, а спустя месяц она бесследно исчезла». Нет. Звучит странновато. Надо начать с малого. А потом двигаться дальше. Она вспомнила о размытом изображении Фредди Стэндиша.

— Нет ли у вас изданий, посвященных местной спортивной жизни? В частности, крикету.

Библиотекарша задумалась.

— Вряд ли. У нас есть несколько альманахов, но они довольно старые. Довоенные, кажется. Это самодельные брошюры, составленные энтузиастами в память о спортивных событиях. Их редко спрашивают, но я уверена, что они где-то тут. А что вас интересует?

Мелисса постаралась сдержать радость при упоминании довоенных изданий о местном крикете, хотя при обычных обстоятельствах они вызвали бы у нее смертельную скуку.

— Имя. Некто по имени Фредди Стэндиш.

— Он известный игрок? Уверена, я уже слышала эту фамилию.

— Да нет, он не знаменит. До реквизиции он жил в Тайнхеме. В тридцатые годы играл в команде по крикету. Мне удалось найти лишь одно упоминание о нем, так что я хотела убедиться, что он действительно существовал. Что это не опечатка, — пояснила Мелисса.

— Про Тайнхем мы проходили в школе, — сказала библиотекарша. — Я помню, что Большой дом был конфискован вместе со всей деревней. В прошлые выходные ее открыли для посетителей — я имею в виду деревню. Но дом, кажется, пока закрыт. Вы там были? Я собираюсь в Тайнхем на той неделе. Возможно, там вы что-нибудь разузнаете про своего Фредди Стэндиша.

Мелисса скривилась:

— Вся эта история и началась с поездки в деревню.

Женщина посмотрела на Мелиссу с недоумением и повела к архивной полке. Там она вытащила из небольшого плексигласового ящика коробку с брошюрами.

— Вообще-то формально они не принадлежат библиотеке. Мой дед играл в крикет и собирал всякие связанные с игрой сувениры, часть из них оказалась здесь после его смерти. Не припомню, когда мы последний раз их доставали. Но давайте посмотрим. — Пожелтевшие листки из плотной бумаги пообтрепались по краям. По виду альманахи выглядели довольно незамысловато, так что библиотекарша не солгала, назвав их самоделками. Мелисса потеряла всякую надежду что-нибудь узнать благодаря им.

— А что это за альманахи?

— В основном альбомы крупных команд Дорсета с информацией о матчах разных сезонов — об игроках и все такое. — В конторе зазвонил телефон, и библиотекарша передала коробку Мелиссе: — Надеюсь, они вам пригодятся, — сказал она и поспешила прочь, чтобы взять трубку.

Мелисса проигнорировала стол — он был слишком мал для ее целей. Расположившись на покрытом паласом полу, она принялась перебирать содержимое коробки, методично раскладывая брошюры в хронологическом порядке. Разгладив странички с текстом, отпечатанным на машинке, она принялась читать. Отчеты о больших матчах ничего не дали: имя Фредди в них не упоминалось. Но, полистав записи о малых играх, она обнаружила списки местных команд по крикету. Список Тайнхема за двадцатые и тридцатые годы содержал имена, позиции и возраст игроков. К разочарованию Мелиссы, несколько лет было пропущено. В брошюрах перечислялось, против каких команд и с каким счетом играл Тайнхем в разные сезоны. В двадцатые годы Фредди не упоминался, но, добравшись до списков тридцатых годов, Мелисса его обнаружила. У нее чуть глаза не вылезли из орбит. Фредди Стэндиш играл за команду Тайнхема с 1932 по 1937 год. Как и у других игроков, был указан и его возраст. В 1937 году Фредди Стэндишу исполнилось двадцать шесть лет. Это не опечатка. Он существовал на самом деле. Мелисса издала крик восторга.

Не выпуская из рук альманах, она достала мобильный. Сначала она хотела послать Гаю сообщение. Кто бы ни был Фредди Стэндиш, он был молод. И даже если зацепка окажется бесперспективной, других все равно нет. Однако Мелисса обнаружила, что сигнал мобильного с самого утра оставался отключенным. Глянув на экран, она увидела сообщение от Гая: «Я в больнице до конца дня. Бабуля стабильна, но все время спит. Если тебе нечем заняться, я бы не отказался от твоей компании. Если тебе некогда, не обижусь. Целую, Гай».

Мелисса дважды перечитала текст, терзаясь сочувствием к Гаю.

— Я могу вам еще чем-нибудь помочь? — спросила ее библиотекарша.

Мелисса принялась складывать выцветшие брошюры обратно в коробку.

— Благодарю, я нашла то, что хотела. Он есть в списках. Там сказано, что в тридцать седьмом году ему было двадцать шесть. — Мелисса очень гордилась своей находкой.

— Перед войной, — задумчиво кивнула библиотекарша. — Значит, если он пошел на войну в тридцать девятом, ему было двадцать восемь. Хороший возраст. Но не настолько, чтобы сказать, что все лучшее уже позади.

— Не настолько. — Мелисса уставилась в пол.

— Так кем же он был?

— Он имел отношение к семье, которая владела Тайнхемом. Меня просто заинтересовала его история. Имя Фредди всплыло, когда я… искала кое-что другое. Думаю, он мог быть родным или двоюродным братом хозяина поместья. Но так как он играл постоянно, теперь я сомневаюсь, что это какой-то наезжавший в гости кузен. — Мелисса не хотела говорить библиотекарше, что ищет леди Веронику Стэндиш. Обсуждать роман Вероники с человеком, которого двое деревенских парней приняли за ее мужа, было все равно что сплетничать о близком друге. И рассказывать о Веронике незнакомой женщине казалось Мелиссе непорядочным.

Она сфотографировала свою находку на телефон, поблагодарила библиотекаршу и опустила в жестянку для пожертвований на ремонт пятифунтовую купюру. После этого они распрощались.

Мелисса нашла Фредди, но теперь не могла определиться с тем, как быть дальше. По дороге к машине она призналась себе, что историческое расследование служит ей лишь поводом отвлечься от реальной жизни. Перспектива поиска работы, а также необходимость возвращения в убогую квартирку вовсе не улыбались Мелиссе. Стоя посреди стоянки около библиотеки, она думала о том, как отпуск неожиданно превратился в приключение. Или ей самой хочется воспринимать происходящее как приключение? Неужели она зашла в тупик? Мог ли Фредди Стэндиш действительно приблизить ее к ответу на вопрос о том, что случилось с Вероникой? А может, с Вероникой ничего и не случилось. Может, ни с кем из них ничего плохого не случилось. Мелиссу раздражала такая неопределенность.

Лучше она поедет к Гаю и останется рядом с ним.

По дороге в больницу Мелисса думала о том, что пора принять решение. Если не удастся узнать, какая судьба постигла Веронику, надо остановиться и заняться своей жизнью. Она уже довольно долго откладывала назревшие поиски работы, которые ее пугали. Однако последние несколько дней благодаря Гаю она получала удовольствие, радовалась и наслаждалась жизнью. И ей очень нравилось быть с ним. Если у этих отношений есть будущее, то не лучше ли начать их, опираясь на реальную почву? Действительность несколько дней назад уже напомнила ей о себе, но Мелисса проигнорировала предостережения. Так что, если у Гая не окажется наготове новых идей для расследования, ей пора отправляться домой.

Глава 29

— Привет, — прошептала Мелисса, приближаясь к Гаю, сидевшему у постели Анны.

Он поднялся и взял ее за руку. Присмотревшись, Мелисса расстроилась, потому что Анна выглядела побледневшей и осунувшейся.

— Как дела? — спросила Мелисса. — Как бабушка?

— Вроде бы хорошо. Только очень утомилась. Ты пришла, — улыбнулся он. — Я даже не ожидал, но очень рад тебя видеть. Спасибо.

— Ну что ты. Я хотела поговорить с тобой. Гай, думаю, мне… — Она уже собиралась сказать, что, наверное, ей пора возвращаться в Лондон, но в этот момент Анна зашевелилась.

Гай отошел от Мелиссы и склонился над бабушкой, тревожно следя за ее движениями. Когда та затихла, он вернулся к Мелиссе, хоть взгляд у него по-прежнему выражал беспокойство.

— Прости, что ты сказала?

Мелисса покачала головой:

— Ничего. — Она осторожно сжала его руку. — Это подождет.

Некоторое время спустя Гай прошептал:

— Я тут подумал: может, нам следует все-таки поискать Фредди Стэндиша.

Мелисса кивнула и села.

— Я кое-что предприняла сегодня. В Интернете ничего обнаружить не удалось, но я по-настоящему зауважала твою работу. Даже если информация на сайте доступна, не так легко вычислить, как до нее добраться.

Гай понимающе улыбнулся и присел рядом с Мелиссой.

— Тогда я отправилась в библиотеку… — И Мелисса поведала Гаю о своей находке, показав фото страницы альманаха, где был упомянут Фредди. — Это может быть важно или абсолютно бесполезно, но я считаю, что он определенно брат сэра Альберта. Трудно поверить, что в деревне включили в команду какого-то залетного родственника, разве что совсем некому было играть и записывали любого желающего.

На Гая ее открытие произвело впечатление.

— Отлично, — похвалил он. — Это рабочая версия. А вдруг его-то и видели с Вероникой, но по вполне очевидным причинам приняли за сэра Альберта?

— Их видел только расстроенный юноша, который вполне мог ошибиться, и ребенок, который вообще ничего не понял, — прокомментировала Мелисса.

У Гая загорелись глаза.

— Продолжай!

Мелисса засмеялась.

— Возможно, — развил ее мысль Гай, — этот Фредди — единственный, кто хотя бы отдаленно похож на сэра Альберта. И никаких других кандидатов мы не обнаружим. Та же фамилия. Примерно тот же возраст. Когда-то часто бывал в деревне. Жаль, что снимок, который ты нашла в книге, такой нечеткий.

— Но мы даже не знаем, был ли он в Тайнхеме во время реквизиции, — возразила Мелисса.

— Ага, — кивнул Гай, тут ты права. Он задумчиво уставился куда-то в конец палаты. — А знаешь, — неожиданно сказал он, — есть простой способ выяснить, кто он такой.

— Только не говори про свидетельства о рождении, я уже проверяла, — сказала Мелисса. — Даже пыталась изменить фамилию, и выпало пятнадцать миллиардов результатов. Но ни один из них не пригодился.

— Но теперь мы знаем возраст, это может облегчить поиск. Нам известен год рождения. Если в тридцать седьмом году ему было двадцать шесть, видимо, он родился в одиннадцатом. Почему бы не попытаться?

— Если у Вероники был роман с братом сэра Альберта, это, конечно, пикантная история. Но что она нам дает? Даже если мы выясним, был ли Фредди его братом.

Гай расслабился в кресле.

— Ну, я не знаю. У меня кончились идеи. Но стоит попытаться… — Он достал телефон. — Отсюда мы немногое можем нарыть, но если я передам информацию своей ассистентке Филиппе, она попробует разыскать записи о рождении. На это у нее уйдет не больше нескольких минут. — Он принялся набирать сообщение в телефоне.

— Здесь нельзя пользоваться мобильными, — предупредила появившаяся в палате медсестра. По ее взгляду было понятно, что она узнала Камерона, и тот ответил ей обезоруживающей улыбкой.

— Простите, тогда я выйду. Мне надо сделать несколько звонков. — Он обернулся к Мелиссе: — Побудешь тут? Я принесу тебе кофе.

Она кивнула:

— Не торопись. Я никуда не денусь. — На самом деле ей давно пора было ехать домой, хоть и не хотелось.

В палате было тихо. Другие пациенты спали или читали журналы. Посетителей не было, что удивило Мелиссу.

— А где все? — прошептала она медсестре. Та прищурилась, словно не поняла вопроса. — Ну, другие посетители?

— Время посещения начнется через полчаса. Мы разрешили ему прийти пораньше. Он тут фактически целый день провел. — И медсестра кивнула на дверь палаты, за которой исчез Гай.

Мелисса улыбнулась. Он все-таки воспользовался своими привилегиями. Когда медсестра удалилась, Мелисса обнаружила, что на нее смотрит Анна.

— Вы проснулись, — обрадовалась Мелисса.

Та улыбнулась:

— Только что. — Она говорила еле слышно и хрипло. Мелисса подала ей воды, и Анна осторожно отпила из стакана.

— Вам что-нибудь нужно? — справилась Мелисса. — Гай вышел позвонить, но я могу сходить за ним.

Анна покачала головой:

— Не надо. Он тут и так весь день просидел.

Мелисса забрала у Анны стакан, потом села и улыбнулась. Ей стало неловко.

— Как вы себя чувствуете?

— Как будто меня переехал поезд. Но кислород помогает.

— Ой, хотите, я позову…

— Нет, дорогая. Не суетись.

— Извините, — засмеялась Мелисса.

— Чем ты сегодня занималась? — тихо спросила Анна. Голос у нее хрипел, грудь натужно вздымалась и опадала. Мелиссе было больно на нее смотреть. — Расскажи мне что-нибудь не связанное с больницей, прошу.

Мелисса засомневалась, стоит ли посвящать Анну в происходящее.

— Я читала книги по истории края, — уклончиво сказала она. — Про Тайнхем.

Есть что-нибудь любопытное? — улыбнулась Анна.

— И да, и нет, — рискнула Мелисса.

— И что же ты нашла? — спросила Анна.

— Ничего особенного. — Мелисса набралась смелости и рискнула. — Нашла брата Альберта. Он участвовал в чемпионате по крикету. — Она с волнением ждала, какой будет реакция на ее слова.

— Да что ты, — отозвалась Анна.

Мелисса почувствовала себя увереннее.

— Его звали Фредди Стэндиш. Отличный отбивающий, суда по всему.

— Откуда мне знать. Я в крикете ничего не понимаю и не была знакома с братьями Стэндишами, пока не начала работать у них в доме. Но и тогда Фредди я практически не знала.

Волнение Мелиссы усилилось: Анна подтвердила, что Фредди действительно был братом Альберта.

— Он нечасто приезжал?

— Пока я была там, только один раз. В самом конце, — задумчиво произнесла Анна.

Мелисса оживилась.

— А он присутствовал в день начала реквизиции? — спросила она, стараясь не выдавать своего возбуждения.

Анна перевела взгляд на изножье кровати.

— Нет, он… приехал накануне и отбыл в ночь перед реквизицией, — быстро договорила она и покосилась на Мелиссу: — Ты ему нравишься.

Тут Мелисса обнаружила, что сдвинулась на самый край пластикового больничного стула и невольно затаила дыхание.

— Э-э, простите, вы о чем? — выдохнула Мелисса, поняв, что момент упущен. Волей-неволей ей пришлось переключиться с Тайнхема.

— Я про своего внука. — Анна с любопытством посмотрела на Мелиссу. — Гая. Ты ему нравишься.

— О, вот как? — рассеянно отозвалась Мелисса, продолжая лихорадочно, с бьющимся сердцем, переваривать новую информацию. Все-таки Фредди приходился Альберту братом. И он был в деревне перед реквизицией — накануне вечером, что Мелиссу вполне устраивало. Но тот ли он, с кем Вероника встречалась в пляжном домике? А кто еще это мог быть? Альберт знал, что Вероника была там с другим мужчиной. Если им был его собственный брат, догадался ли об этом Альберт?

— Гай очень напоминает мне моего мужа, — прервала Анна рассуждения Мелиссы. — Знаешь, иногда качества наследуются через поколение. Отец Гая приятный человек, но он совсем другой. Не задумываясь, посылает жену вместо себя ухаживать за мной. И считает, что поступил правильно. А вот в Гае я прямо вижу его деда.

— В каком смысле? — уточнила Мелисса, все еще обдумывая слова Анны о Стэндишах.

— Гай думает и головой, и сердцем. Он может довести до безумия своим холодным анализом ситуации, но в конце концов его решениями управляет сердце.

Теперь Мелисса окончательно переключилась на Анну и улыбнулась: ей понравилось ее отношение к внуку.

— А как вы познакомились с дедом Гая?

Тут уже улыбнулась и Анна:

— Во время налета. Вскоре после вступления в силу реквизиции Тайнхема. Мне как раз исполнилось восемнадцать, и я только-только записалась в женскую вспомогательную службу ВВС. Я так гордилась участием в защите страны, что даже не сдвинулась с места, когда завыла сирена. Так и стояла, глядя на документы и сияя от уха до уха. Мой будущий муж приехал домой на побывку. Пробегая мимо, он просто схватил меня за руку и потащил в безопасное место. В бомбоубежище мы проговорили много часов подряд, не обращая внимания на окружающих. Он был немного старше меня, из состоятельной семьи, хотя в разгар войны это не имело никакого значения. Как и после. Зато он был невероятно добрым и очень красивым. Гай похож на него. Мой внук — не самый закрытый человек, хотя и откровенничать не любит, однако мне понятно… — Анна устало замолчала.

— Что понятно? — подсказала Мелисса.

— Что он неравнодушен к тебе. — Анна сонно зевнула.

Мелисса почувствовала, как у нее зарделись щеки. Она не знала, что сказать, и растерянно глянула на пожилую женщину, но та уже закрывала глаза, засыпая.

Вернувшийся Гай с любопытством посмотрел на Мелиссу:

— Что тут у вас было?

— Да так, ничего, — слукавила она и задумчиво, сдерживая улыбку, подняла на него глаза.

Гай потянулся и зевнул.

— Ты не поверишь, но кафетерий закрыт. Скоро приедет мама, а я пока повезу бабулины вещи в стирку. Поедешь со мной?

Мелисса забросила вещи Анны в стиральную машину, а Гай поставил чайник. Он с сомнением принюхался к молоку и вылил его в раковину.

— Боюсь, кофе только черный.

И они уселись за старенький пластиковый столик, попивая кофе под монотонное постукивание стиральной машинки.

— Итак, у сэра Альберта действительно был брат, — констатировал Гай, после того как Мелисса изложила ему разговор с Анной. — Любопытно. Знаешь, чем больше я думаю о том, с кем Вероника спала в пляжном домике, тем настойчивее всплывает имя брата сэра Альберта…

— Правда? — улыбнулась Мелисса. Она понимала, к чему ведет Гай.

— Увидев Веронику с мужчиной, брат Реджа должен был его узнать. Деревня небольшая, все друг с другом знакомы. Но Джон разглядел лишь затылок человека и подумал, что это сэр Альберт. Похоже, им легко мог оказаться его брат. — Гай отпил кофе. — Он же был там, в конце концов. Бабуля это подтвердила.

Мелисса кивнула, а потом заметила:

— Хотя это всего лишь догадки. Я хочу сказать, мы никогда на узнаем, что там произошло на самом деле и куда Стэндиши отправились после реквизиции. Стоит нам чуть продвинуться, как мы тут же упираемся в мертвую точку.

— Можно тебя кое о чем спросить? — неуверенно произнес Гай.

Насторожившись, Мелисса приподняла бровь:

— Да?

— Что тебя так зацепило в истории Вероники? Я хочу сказать, — пояснил он, — что сам вечно гоняюсь за интересными сюжетами, но… — Реплика повисла в воздухе.

Мелисса всерьез задумалась над ответом. Может, это была своего рода терапия? Пожалуй, Мелиссе хотелось убедиться, что Веронике удалось избежать, судя по всему, адского существования, но она сомневалась, стоит ли об этом говорить. Нет, она только отпугнет Гая.

— Ты меня обратил, — ответила она. Было благоразумнее свести разговор, к шутке. — Я становлюсь сыщиком-любителем, и все это благодаря тебе.

Гай расхохотался, но смех перешел в зевоту.

— Как же я устал, — пожаловался он.

— Мы должны что-нибудь взять для твоей бабушки? — спросила Мелисса. Она была признательна за возможность сменить тему.

— Надо развесить выстиранное белье, прихватить пару сменных ночных рубашек, и можно двигаться.

Мелисса помнила, где у Анны в комнате хранились рубашки. Она также не забыла про обнаруженную в прошлый раз шкатулку и задумалась, не стоит ли упомянуть про странные пустые открытки. Оба продолжили пить растворимый кофе в молчании.

— Пойду принесу рубашки, — сказала Мелисса и, вымыв свою чашку, поставила ее в сушилку.

Одежду, которую попросил собрать Гай, Мелисса нашла в спальне. Глядя на полку гардероба, где стояла шкатулка с сувенирами, она в задумчивости теребила розовую ленточку ночной сорочки.

В дверях показалась голова Гая.

— Все готово? — Он проследил за ее взглядом. — А это что?

Мелисса разрывалась между искушением солгать, будто она ничего не знает, и желанием признаться в том, что она уже заглянула внутрь.

— Шкатулка с письмами.

— Правда? — Он приблизился к гардеробу. — Откуда ты знаешь?

— Я заглянула в нее, когда мы были тут в прошлый раз. Просто искала писчую бумагу.

— Есть там что-нибудь интересное? — спросил Гай. Он медленно протянул руку и, взяв шкатулку с полки, поместил ее на кровать.

— Несколько открыток. Так, всякая мелочь.

Он открыл крышку и заглянул внутрь.

— Гай, нельзя рыться в чужих вещах! — воскликнула Мелисса.

— Ага, — парировал он, — кто бы говорил! — Он улыбнулся ей и принялся перебирать содержимое шкатулки. Наконец, сев на кровать, он достал пачку открыток. — Они все пустые. — В голосе Гая слышалось разочарование. — Проштампованы, адрес указан, но никаких слов. Странно. Ты не находишь?

Мелисса согласилась с ним. Она присела рядом на кровать и начала складывать ночные сорочки у себя на коленях, а Гай тем временем просматривал карточки.

— Ого! — Он указал на нижнюю часть одной из карточек: — Посмотри-ка сюда.

Мелисса взяла открытку. По мере того, как она читала написанные мелким наклонным почерком строки, глаза у нее округлились. Текст находился не в основном поле, он был в самом низу, рядом с подписью об изображении на обложке. В первый раз Мелисса лишь наскоро перебрала содержимое шкатулки, а текст был написан так мелко, что она попросту не заметила выцветшие чернила. На художественной открытке, датированной мартом 1944 года, говорилось: «Спасибо тебе. Спасибо за все. Пусть дело и закончилось именно так. Целую, Вероника».

Глава 30

Мелисса уставилась на Гая. Подняв бровь, он принялся крутить открытку в руках.

— Так-так, — протянул он. — Бабуля говорила, что получала весточки от Вероники много лет подряд.

Он начал просматривать открытки, надеясь обнаружить еще какие-нибудь надписи. Потом он передавал их Мелиссе, чтобы она перепроверила, но все остальные карточки оказались пустыми.

— А штемпель откуда? — спросил Гай.

Мелисса изучила марку.

— Инвернесс. Через два месяца после того шикарного бала, на котором Веронику и Альберта сфотографировали.

— Значит, бабуля сказала правду, Мелисса, — мягко произнес Гай. — У Вероники все было в порядке… в конце концов.

— Возможно. — Но Мелисса не была уж так уверена. — «Пусть дело и закончилось именно так», — прочитала она вслух. Что это могло значить? Не очень-то похоже на счастливый конец. Мелисса припомнила, как Редж подтвердил, что Альберт был мерзавцем. Похоже Вероника страдала от него не только эмоционально, но и физически. Это было очевидно по снимку, где Альберт с силой сжимал руку жены. Мелиссу по-прежнему преследовало испуганное лицо Вероники с фотографии. — Не могу понять, что заставляло ее оставаться с мужем.

Гай легонько сжал ей руку и вдруг наклонил голову, заглядывая в шкатулку:

— Погоди, что это? — Он отпустил ее руку и, вытащив старый бронзовый ключ, повертел его на ладони.

— Вряд ли им можно что-то открыть в доме твоей бабушки, построенном после войны, — заметила Мелисса. — Похоже, вещица старинная. Викторианская?

Гай не ответил. Он размышлял, продолжая крутить ключ. Потом медленно положил его обратно в шкатулку, но передумал и вытащил. Сунув ключ в карман, Гай уложил открытки на место, захлопнул крышку и поставил шкатулку обратно на полку гардероба.

Мелисса приподняла бровь.

— У тебя есть идея?

— Не уверен. Пока, во всяком случае.

Мелисса понимала, что ей пора возвращаться домой. Но от одной мысли об этом внутри у нее все сжималось. Ну не хотелось ей уезжать! Она почувствовала облегчение, когда, отбросив сомнения, решила еще на несколько дней остаться в Дорсете, с Гаем, пусть даже плата за номер в гостинице совсем истощит ее банковский счет. Она чувствовала, что нельзя сдаваться, что надо пойти до конца. Уехать сейчас она не могла.

— Тогда идея есть у меня, — проговорила Мелисса. — День был долгим. У меня болит голова, и я хочу есть. Давай отвезем вещи в больницу и зайдем куда-нибудь подкрепиться.

Мелисса и Гай сидели в ресторане гостиницы, расположившейся на вершине холма, над бухтой Лулворт. Мелисса не могла оторваться от прекрасного вида. Бухта представляла собой окаймленный зелеными холмами почти идеальный круг лазурно-голубой воды с небольшим узким проходом. Мелисса никак не могла сосредоточиться на меню, несмотря на богатый выбор свежей рыбы и местных фермерских продуктов.

— До чего же тут красиво! — произнесла она. — И как это я ничего не знала о таком замечательном месте?

Гай засмеялся:

— Добро пожаловать! Я ведь обещал тебя сюда привезти.

Последние лучи солнца дарили великолепный вид на море, цветом действительно напоминающее Карибское.

— Лулворт и с моря выглядит живописно, но, когда смотришь на него с суши, просто дух захватывает, — призналась Мелисса.

Гай кивнул и пообещал:

— А еще больше тебе понравится Дердл-Дор.

Мелисса недоуменно посмотрела на Гая, и он пояснил:

— Это природная скальная арка в море. Под ней можно пройти на катере. Она огромная и выглядит просто сказочно. И кстати, на нее лучше смотреть с суши, чем с моря. Но не говори об этом моим приятелям-яхтсменам.

Двери ресторана были распахнуты настежь, и последние лучи солнца падали прямо на посетителей. Мелисса положила локоть на стол и, подперев ладонью подбородок, наслаждалась пейзажем.

— Чистое волшебство. А знаешь, — сказала она и, оторвавшись от созерцания, посмотрела на Гая, который с улыбкой наблюдал за ней. — На прошлой неделе у меня был ужасный отпуск. Но встреча с тобой все изменила. Теперь все по-другому. По-особенному, — добавила она, осмелев.

Он протянул руку и коснулся ее ладони. Мелисса смотрела, как он большим пальцем проводит по коже между ее большим и указательным пальцами. И несмотря на летний бриз, задувавший через дверь, Мелисса почувствовала, как ее бросило в жар.

Гай глядел на нее не отрываясь. На губах у него играла едва заметная улыбка, которую Мелисса успела увидеть, подняв глаза.

Внезапно возникший официант зажег стоявшую между ними свечу. Мелисса выпрямилась, а Гай, отпустив ее руку, откинулся на спинку стула. С тех пор как он поцеловал ее на катере и потом еще раз в гостинице, он больше не делал попыток сблизиться. Мелисса не могла не заметить, что отношения между ними развиваются слишком медленно, но ужин при свечах оживил ее надежды. Однако сейчас до нее вдруг дошло, насколько глупо рассчитывать на роман с таким привлекательным и знаменитым мужчиной, как Гай. Их связь наверняка будет недолгой.

Мелисса глубоко вдохнула, потом медленно выдохнула. Как бы ни развивались события, она насладится ими до конца. И если все завершится вместе с их довольно бесперспективной попыткой проследить давнюю историю Вероники, так тому и быть. Мелисса на собственном горьком опыте убедилась, что мужчину нельзя удержать насильно.

— Гребешки просто восхитительны. — Мелисса подцепила на вилку немного кровяной колбасы, поданной к гребешкам вместе с гарниром, и предложила Гаю. Он наклонился, чтобы дотянуться до нее. Когда он проглотил угощение, Мелисса улыбнулась.

Гай с трудом сдерживал желание поцеловать ее. Он внушал себе, что спешка никому не пойдет на пользу. Последний роман оказался слишком стремительным: Гая увлекло течением, из которого он не мог выплыть. Все кончилось плохо, о чем многие знакомые давно его предупреждали. В результате Гай больше не доверял сам себе. В молодости он бы отвез Мелиссу в гости к нескольким друзьям, чтобы заручиться их мнением. Но теперь он уже большой мальчик, и придется вести себя по-мужски, справляясь без посторонней помощи.

После ужина они направились гулять вдоль берега Лулворта. Солнце опустилось совсем низко, но на пляже они были не одни: отдыхающие еще ловили последние лучи уходящего светила. До Гая с Мелиссой то и дело доносились взрывы смеха и звон бокалов. Вода набегала на галечный пляж, и Мелисса скинула шлепанцы, босиком ступая по камешкам. Потом она зашла чуть подальше, и волны мягко плескались вокруг ее лодыжек.

Гай тоже снял туфли и присоединился к ней, взяв за руку. Оба смотрели в морскую даль. Потом Гай не спеша повернулся к ней, а Мелисса подняла голову. Он прикрыл глаза, но не для поцелуя, а потому что его терзало тревожное чувство. Надо ей признаться. Ему следует быть честным. Все уже и так зашло слишком далеко.

Гай открыл глаза и заговорил:

— Мелисса… — Ему очень хотелось бы встретить ее десять лет назад, чтобы…

Но тут ход его мыслей прервался, потому что Мелисса прильнула к нему губами. Она целовала его медленно и нежно. Гай не помнил, когда в последний раз он испытывал столь сильное влечение и одновременно мучился от неловкости.

От затянувшегося поцелуя их отвлек шум на другой стороне бухты. Отдыхающие громко шуршали камешками, покидая пляж.

Гай посмотрел на Мелиссу и, страдая от презрения к самому себе, положил конец волнующей сцене:

— Пойдем обратно. Давай выбираться отсюда.

Кивнув, Мелисса взяла его за руку, и они пошли, обгоняя других туристов.

Весь обратный путь в машине ощущались недоговоренность и эмоциональное напряжение. Мелисса накрыла ладонью руку Гая, лежавшую на рычаге коробки передач. Радио негромко играло классическую музыку. Мелисса взглянула на Гая. Ей показалось, что на пляже, когда они целовались, он напрягся, но теперь он снова выглядел спокойным и улыбался. Все было слишком идеально, но Мелисса не сомневалась, что в любой момент ей грозит крах. А она не была уверена, что сумеет пережить еще одно любовное фиаско.

— По рюмочке перед сном? — предложил Гай, открывая перед Мелиссой дверь гостиницы. Мелисса приглядела пустой диван и послала Гая занять его, после чего принесла ему виски, а себе — амаретто. Она присела и, развернувшись к Гаю всем телом, потягивала ликер, пытаясь угадать, о чем он думает. Раньше он казался таким открытым, но теперь словно погрузился в себя. Ей примерещилось или к концу вечера он стал неразговорчивым?

Гай поднял руку и дотронулся до ее щеки. Мелисса закрыла глаза, а он провел большим пальцем по очертаниям лица.

Между ними возникло что-то новое. Мелисса не очень хорошо понимала мужчин, но тут даже она почувствовала напряжение. Она открыла глаза и увидела, что Гай как-то странно на нее смотрит. Сердце у Мелиссы забилось, когда он придвинулся и поцеловал ее.

Потом Гай оторвался от нее и огляделся, проверяя, нет ли поблизости непрошеных свидетелей. У Мелиссы участилось дыхание. Он снова посмотрел на нее, его взгляд метался между ее глазами и губами, служа отражением ее желания.

Если она не ответит ему, то выставит себя полной идиоткой. Мелисса не представляла, сколько времени они просидели, глядя друг, на друга.

— Хочешь, поднимемся наверх? — в конце концов произнесла она и тут же смутилась.

Мужчина, ожидавший своего заказа у стойки бара, с любопытством наблюдал за ними. Гай кивнул, они встали и, держась за руки, направились к двери, разделявшей бар и холл гостиницы. За дверью Мелисса притянула к себе Гая и поцеловала его, но он вдруг занервничал, будто не зная, куда девать руки.

— Мне надо… — Он сглотнул. — Я хочу сказать, мне принести кое-что?

— Кое-что? — недоуменно спросила Мелисса.

Он провел рукой по волосам и улыбнулся краем рта.

— Кажется, в мужском туалете есть автомат. Боюсь, у меня с собой ничего нет. Я не планировал… — Он умолк.

Мелисса кивнула, радуясь, что он нервничает не меньше ее.

Гай развернулся и пошел в сторону дверей, на ходу доставая из кармана мелочь.

— Никуда не уходи, — велел он, улыбнувшись ей от дверей. — Будь на месте.

Мелисса хихикнула, прикрыв рот рукой. Она прислонилась к стене лестницы, которая вела к номерам. Сердце у нее колотилось. Чтобы унять возбуждение, она наклонилась вперед, упершись руками в колени.

Примерно минуту спустя дверь открыли, и Мелисса выпрямилась, прилагая все усилия, чтобы выглядеть спокойной и не выдать своего волнения. Но это оказался не Гай: смеясь и громко разговаривая, в холл вошла пожилая пара.

— Говорю тебе, это был Гай Камерон, — заявила женщина, обращаясь к мужу. — Промчался мимо нас на скорости сто миль в час. Вечно ты пропускаешь самое главное, — упрекнула она мужа. Поравнявшись с Мелиссой, супруги бросили на нее мимолетный взгляд и вежливо поздоровались:

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, — ответила Мелисса с вымученной улыбкой. Гая раскололи.

Как только пара повернула на лестницу, в холл влетел Гай. Мелисса приложила палец к губам, давая знак молчать, и он с любопытством посмотрел на нее. Гай слегка запыхался, но с улыбкой похлопал себя по карману, из чего Мелисса заключила, что миссия прошла успешно. Гай засмеялся и, наклонив голову, посмотрел на нее исподлобья.

Когда пожилая пара скрылась из поля зрения, Мелисса протянула Гаю руку.

— Пойдем, — выдохнула она.

Гай взял ее за руку и не отпускал всю дорогу, пока они поднимались к его номеру. Потом Гай отпер дверь, и они вошли внутрь.

Напряженность между ними нарастала. Мелисса стояла посреди номера, не зная, что делать дальше. Гай закрыл дверь и обернулся к ней, и все сразу изменилось. Они глядели друг на друга, не произнося ни слова, а потом Гай подошел и, наклонившись, начал ее целовать. Его руки скользнули с волос на шею, и от его ласк Мелисса была готова растаять.

По пути в спальню они скинули обувь.

Быстро сорвав одежду, они прижались друг к другу и, слившись губами, упали на кровать. Мелисса не могла припомнить, когда в последний раз испытывала такое жгучее желание. Она невероятно, отчаянно хотела его.

Пока они занимались любовью, Мелисса судорожно хваталась за простыни и всеми силами старалась продлить момент. Его волосы упали ей на глаза и касались щек. Она зарылась пальцами в его шевелюру, притянула к себе его голову, страстно целуя и обхватив его тело ногами, пока они двигались в одном ритме. Гай поднял голову, ожидая от нее сигнала, и она взлетела всего за несколько секунд до него. Никогда в жизни она не испытывала такой свободы.

Глава 31

Пробудившись, Мелисса обнаружила, что лежит обнаженная на широкой кровати Гая. Сквозь щель в занавесках прямо в глаза ослепительно светило солнце. По выходным Мелисса обычно ныряла обратно под одеяло, но на сей раз все было по-другому. Она лежала в постели Гая после секса, подобного которому в ее жизни еще не случалось.

Единственно, что расстраивало, — она лежала в одиночестве. К тому же ей было невероятно жарко. Мелисса встала и просунула руку между занавесками, чтобы открыть окно. Резкий холод, хлынувший с улицы, привел ее в чувство. Спрятавшись за занавеску, Мелисса выглянула из окна и обнаружила яркое солнце на одном краю неба и темные дождевые тучи — на другом. Жара стояла так долго, что давно пора было включить перезагрузку.

Мелисса оглянулась. Одежды, сброшенной предыдущим вечером в порыве страсти, нигде не было видно. Она решила, что вещи остались за дверью в гостиной. Радом с кроватью валялась скомканная сорочка Гая. Мелисса накинула ее в надежде, что он не станет возражать, и открыла дверь.

Гай уже принял душ и побрился. Мелисса решила, что он выглядит даже чересчур сексуально в темных шортах и отглаженной рубашке с короткими рукавами. Гай поднял голову и расплылся в улыбке. Он сидел на диване, склонившись над журнальным столиком, где на подносе высилась целая гора всяких вкусностей. При появлении Мелиссы он откинулся на спинку дивана и вытянул ноги вперед под столик.

— Ты прямо бальзам для усталых глаз. — Он поднял брови в притворном возмущении: — Тебе эта сорочка идет куда больше, чем мне.

— Потому что она почти ничего не прикрывает. — Мелисса глянула вниз на свои голые бедра.

Он улыбнулся:

— Твоя правда. Я решил тебя не будить: ты так мирно спала. Кофе хочешь?

Мелисса с благодарностью приняла от него чашку. Ее вещи были аккуратно сложены на подлокотнике дивана.

— Так вот где прячется моя одежда. — Мелисса отставила чашку и потянулась за вещами, но Гай остановил ее, взяв за руку и притянув к себе. Он обхватил ладонями ее лицо и вгляделся в глаза.

— Ты даже не представляешь, что ты для меня делаешь. — Он говорил очень серьезно. — Спасибо тебе. — Гай будто хотел еще что-то добавить, но не стал.

Тогда Мелисса пошутила:

— Только не надо благодарить меня за секс.

Настроение у него сразу изменилось, он широко улыбнулся и поцеловал ее в губы:

— Договорились! — Он отстранился и опять улыбнулся. — Хотя секс и правда был потрясный.

— Знаешь, это не в моих правилах, — призналась Мелисса, переплетая свои пальцы с его. — Обычно я не сплю с едва знакомыми людьми.

— Я тоже, — поддакнул Гай. — Но я тут подумал: в общей сложности за эту неделю мы провели вместе столько времени, что его хватило бы примерно на шесть свиданий. Причем находились мы в непосредственной, так сказать, близости.

Мелисса поцеловала его.

— Такая арифметика мне нравится, — заметила она. — Правда, идея не торопить события и то, что произошло вчера вечером, вступают в некоторое противоречие.

На лице у Гая появилось выражение, похожее на тревогу, хотя Мелисса не могла сказать наверняка.

— Да, понимаю, — согласился он. — Но если учесть, как все прошло ночью, я не в претензии.

Засмеявшись, Мелисса вскочила, натянула шорты и подхватила остальную одежду.

— Я только забегу в свой номер, приму душ и переоденусь. Я скоро. — Мелисса заметила, что ключ из шкатулки Анны лежит тут же, на столике, рядом с подносом. — Есть соображения, что им можно открыть? — спросила она.

— Парочка есть, — загадочно ответил он.

— Ну давай, — Мелисса прислонилась к дверному проему, — просвети меня.

Он посмотрел ей в глаза, но промолчал.

— Ты ведь не собираешься?.. — начала Мелисса и осеклась.

— Готова к приключениям? — спросил Гай вместо ответа.

Время приближалось к полудню, когда они наконец покинули уютный люкс. Мелисса забралась на пассажирское сиденье рейнджровера, и Гай тут же завел двигатель. У них над головой проносились темные тучи, собирался дождь. Гай озабоченно глянул на свои шорты.

— Кажется, я оделся не по погоде, — проворчал он и тронулся с места.

Когда они выезжали с гостиничной парковки, Гай застонал: загоревшаяся лампочка сообщила о низком уровне топлива. Черед десять минут рейнджровер свернул на заправку. Пока Гай заливал бензин, Мелисса стояла рядом, а он обнимал ее одной рукой, уткнувшись в ее душистые волосы.

— Ты хорошо пахнешь, — пробормотал он.

— Деньги с меня, — предупредила Мелисса, указав на бензоколонку. — Мы все время ездим на твоей машине, позволь хотя бы за бензин заплатить. — Он начал было возражать, что заправить рейнджровер слишком дорого, но она только отмахнулась.

На счетчике колонки с жужжанием мелькали цифры, но Гай внезапно отпустил курок шланга.

— Этого хватит. Спасибо, — объявил он.

Мелисса знала, что он лукавит: бак вмещал гораздо больше бензина, но Гай решил сэкономить ради нее.

Мелисса отправилась через всю площадку расплачиваться, а Гай остался поджидать ее перед машиной.

Стоя в очереди на кассу, Мелисса рассеянно мурлыкала себе под нос. Впереди было четыре человека. Мужчина, стоявший прямо перед ней, раскрыл бульварную газетенку на странице, полной фотографий, и показал жене со словами:

— Смотри. Это тот тип, который тебе нравится. Какой нехороший мальчик!

Пока Мелисса изучала содержимое бумажника, в голове у нее мелькнула мысль о том, кто из знаменитостей на сей раз оплошал. Потом она извлекла кредитку и постаралась припомнить, сколько там оставалось денег. Выписка будет ждать ее дома, а пока она не имела представления о том, насколько успела опустошить свой счет. Помимо платы за бензин, были еще и другие расходы, которые высасывали ее запасы. Это напомнило ей о назревшей необходимости вновь взвесить все предложения о работе. Полученное выходное пособие не бесконечно, увы. После того, что произошло между ними с Гаем накануне, может, пока и не стоит сбегать в Лондон, но все же надо использовать это время с умом и попробовать определиться с будущим занятием. После трудоемких поисков информации про леди Веронику Мелисса определенно собиралась вычеркнуть опцию «историк» из своего списка, но в целом знала, что готова начать с чистого листа и наконец внутренне созрела для поиска нового призвания.

— Ну никак они не могут удержать его в штанах. — Женщина, стоявшая перед Мелиссой, выразительно махнула газетой. Ее муж фыркнул, а Мелисса выдавила из себя улыбку и почти без всякого интереса заглянула им через плечо в газетный разворот, чтобы увидеть, о ком они говорили.

— Черт возьми! — вырвалось у Мелиссы, когда она разглядела снимки.

Парочка обернулась на ее вскрик, и Мелисса почувствовала, как кровь отливает у нее от лица.

Похолодев от ужаса, Мелисса выскочила из магазинчика и направилась к прозрачной стойке с газетами. Дрожащими руками она принялась листать страницы, пока не открыла нужную.

— Нет, нет, нет, — повторяла она, пытаясь переварить смысл текста, сопровождающего снимки. Когда она присмотрелась к фотографиям, у нее перехватило дыхание. На снимках были они с Гаем: их подловили за поцелуем вчера в баре. На газетной полосе уместились пять фотографий, запечатлевших разные стадии их поцелуя на диване. На пятом снимке они, взявшись за руки, удалялись через двери в направлении гостиничных номеров. Подпись была весьма сальная, не оставлявшая сомнений в том, что между ними происходило в тот момент.

Мелиссу едва не вырвало, когда она пригляделась к шестому снимку. Она вся похолодела. На фото на красной ковровой дорожке церемонии вручения телевизионной премии стояли разодетые Гай и какая-то блондинка. Он обнимал ее за талию, а она улыбалась в камеру. Заголовок статьи гласил: «Его считали хорошим парнем».

Прочитав его, Мелисса попятилась назад. Нет, этого не может быть. Неправда. Она посмотрела на непринужденно прислонившегося к капоту машины Гая. Он широко улыбался, глядя на нее, но, увидев выражение ее лица, нахмурился и выпрямился.

— Что? — произнес он одними губами. — Что случилось?

Сжимая газету трясущимися руками, Мелисса направилась к нему. В паре шагов она остановилась и уставилась на Гая.

— Что случилось? — повторил он, бросаясь ей навстречу.

Мелисса молча протянула ему газету. Он взял ее и глянул на снимки. Потом закрыл глаза и уронил руку с таблоидом.

— Я могу объяснить, — пробормотал он.

— Не трудись, — вновь обрела голос Мелисса.

— Подожди. Прошу тебя. Ты неправильно поняла. Дай мне объяснить.

Мелисса медленно отступала назад. Гай поднял голову и смотрел на нее, в его глазах металась паника.

— Ты женат! — выкрикнула Мелисса.

Глава 32

Мелисса развернулась и побежала. На несколько секунд Гай потрясенно замер. Его снедала ненависть к себе. Он бросил взгляд на таблоид и громко выругался по поводу напечатанных там снимков. Ну почему он сразу не рассказал все Мелиссе? Он двинулся было за ней, но его окликнули сзади.

— Эй, приятель! — крикнул появившийся из магазинчика продавец. — Куда это ты собрался? А кто будет платить за бензин и за газету?

Гай вытащил бумажник и выругался, не обнаружив там наличных. Ему очень хотелось заткнуть продавца, швырнув горсть купюр, но вместо этого пришлось позориться по полной: тащиться в магазинчик и платить кредиткой. Парочка с газетой уже признала Мелиссу на фотографиях и бросилась рассказывать об этом всем окружающим. Посетители и сотрудники заправки с интересом наблюдали за Мелиссой и Гаем. Все провожали знаменитого историка взглядами, выражающими изумление пополам с насмешкой. А один парень даже достал телефон и принялся снимать.

— Прекрати! — бросил Гай. — Отвяжись от меня.

— Бог мой, похоже, у тебя серьезные неприятности, сынок, — произнес мужик с таблоидом. Его жена злобно посмотрела на Гая, но он не удостоил их ответом. Стиснув зубы, он расплатился, ощущая спиной, как посетители сверлят его взглядами. Уставившись строго перед собой, Гай миновал полки с разноцветными сластями и журналами с броскими обложками и изо всех сил дернул за ручку двери. На заправке было душно и пахло испарениями топлива, однако Гаю показалось, что никогда в жизни он не вдыхал воздух так жадно и с такой благодарностью.

Запустив пальцы в волосы, он мучительно озирался вокруг. Длинное шоссе, простирающееся в обе стороны от заправки, было пустынным. Мелисса исчезла из виду. Не надеясь догнать ее пешком, Гай запрыгнул в машину, которая без Мелиссы показалась ему пустой, и выехал на грунтовку. Он тащился по ней, пока наконец не углядел Мелиссу. Она сидела на скамейке в церковном дворе, уронив голову на руки. Гай остановился и вылез из машины, молясь про себя, чтобы она не сбежала от него.

Мелисса услышала, как Гай зовет ее, вскинула голову и поднялась, вытирая слезы и размазывая тушь по щекам. Она попыталась проскользнуть мимо Гая по гравийной дорожке, но он остановил ее, взяв за руку.

— Не надо! — взмолился он. — Не уходи.

— Убирайся! — Она оттолкнула его руку, злясь на себя за то, что так стремительно угодила в лапы очередного изменщика. Два неверных любовника за одну неделю — это определенно рекорд, новая ступень унижения. Мелисса не могла понять, как ей удается раз за разом попадать в такие ситуации.

По бледному лицу Гая было очевидно, что он страдает. Она вспомнила их поцелуй на катере, когда он признался ей, что на первом свидании планировал только пикник. Что за ерунда все это время происходила между ними? Видимо, для Камерона это был всего лишь флирт в Дорсете, пока жена в отъезде.

— Стой! — Он шагнул вперед, преграждая ей путь.

В отчаянной попытке обойти его Мелисса шагнула с дорожки на газон и едва не споткнулась о покосившийся могильный камень. Гай подхватил ее, чтобы она не упала, но Мелисса оттолкнула его руку.

— Давай я тебе все объясню, и если ты и дальше будешь меня ненавидеть, я тебя отпущу и больше ты никогда меня не увидишь, — сказал он.

Мелисса развернулась и посмотрела ему в глаза: в них читались боль и мольба. Она промолчала, только прижала к себе руки, чтобы удержаться от острого желания пихнуть его. Ладно, пусть Гай Камерон объяснит ей, почему измена — это нормально.

— Ну давай. Только быстро, — отчеканила она.

Он понуро вздохнул:

— Да, я женат.

Мелисса пошла прочь.

— Но мы разводимся! — крикнул он ей вслед.

Она повернулась к нему лицом, не зная, верить ему или нет.

— На этой неделе я подписал все документы. Не знаю, сколько времени займет процедура, — продолжал он, — но скоро все кончится. Мы еще не объявили об этом, так что в той газете могли и не знать, что наш брак давно развалился. Все как-то вырвалось из-под контроля. — Он взъерошил волосы и уронил руку.

Мелисса онемела. В голове стучало от дневной жары.

— Мой агент настоятельно рекомендовала мне никому ничего не рассказывать, пока все не завершится. Мы просто хотели, чтобы развод прошел мирно. Меньше всего мы хотели, чтобы кто-нибудь проболтался таблоидам. И вот что из этого получилось. Но я должен был тебе рассказать, особенно после вчерашней ночи, — добавил Гай. — У нас с тобой с самого начала все шло так хорошо! А потом неожиданно стало еще лучше, и я понял, что могу доверять тебе, но мне не хотелось все испортить своими признаниями. А дальше — прошлая ночь, и это было… Господи, это было невероятно. Ты нравишься мне, Мелисса. Ты мне правда нравишься. Просто не подвернулся удобный случай, чтобы ни с того ни с сего брякнуть: а кстати, я тут в процессе весьма неприятного развода. Если с момента нашего знакомства и до этой минуты у меня была возможность сказать тебе правду, то я ее упустил. Мне очень жаль. — Он замолчал и посмотрел на нее. Его глаза изучали Мелиссу. — Пожалуйста, скажи что-нибудь.

— Не знаю, что говорить. Ты в самом деле разводишься?

Гай кивнул.

Мелисса смотрела на него, пытаясь решить, можно ли ему верить. Или нет? Она не имела понятия. Потом она заговорила, тихо и неуверенно:

— Я для тебя всего лишь временное решение? Легкая интрижка, пока ты привыкаешь к новой роли одинокого мужчины?

Он шагнул вперед; взгляд у него был совершенно серьезным.

— Нет. Ни в коем случае.

Повисло молчание.

— А я для тебя — временное решение? — спросил он внезапно. Похоже, эта мысль его потрясла.

— Нет, разумеется, нет. Ты мне понравился с первой встречи.

Он улыбнулся.

— С первой встречи?

— Ну, может, со второй, — Мелисса улыбнулась в ответ. — Ты должен был все рассказать мне, — сокрушенно произнесла она.

— Знаю. Я вообще хотел забыть о своем браке. Эта история тянется так долго, что у меня одно желание: скорее бы все завершилось. — Он снова запустил пальцы в шевелюру.

Вернувшись к скамейке, Мелисса тяжело опустилась на нее. Гай последовал за Мелиссой и сконфуженно остановился, вопросительно указывая глазами на место рядом с ней. Мелисса не возражала, и он присел рядом. Она смотрела на Гая, и постепенно гнев сменился опустошением.

— Долго ты был женат? — безучастно спросила Мелисса.

— Десять лет, — ответил Гай.

— Не может быть… — Она никак не ожидала такого.

— Мы с Марией познакомились в университете, поженились, когда нам было по двадцать два. Мы были молоды. Слишком молоды, — объяснил он.

Мелисса не желала выслушивать подробности, но в то же время хотела знать абсолютно все.

Гай пожал плечами и совсем поник.

— Боюсь, история вполне банальная: мы разошлись. Через какое-то время нам стало совершенно не о чем говорить. Я видел, как ей скучно выслушивать меня. История ее не интересовала. Еще меньше ее интересовали мои увлечения. К несчастью, сама она почти ничего не делала в свободное время, и даже если находила себе занятие, делиться ей было особо нечем. По молодости мы далеко не сразу осознали, что у нас нет почти ничего общего. Сразу после университета я быстро раскрутился с работой, и, похоже, Мария этим пользовалась. Но я не возражал. Прошло немало времени, прежде чем я понял, что она ценит лишь крупицы славы, которую я снискал, и все, что ей сопутствует: определенный образ жизни, путешествия… — Он горько усмехнулся. — Деньги. — Гай пнул камешек носком ботинка. — В основном деньги, конечно.

— Вот как. — Мелисса не нашлась что сказать.

— Я много работал, мне приходилось часто ездить, так что она уволилась с работы и сопровождала меня повсюду. Пару лет назад я предложил завести ребенка. Она сказала, что не готова. Я отнесся к этому с уважением.

Мелисса сконфуженно разглядывала пучки травы, пробивающейся сквозь щели в каменной кладке вокруг скамейки.

— Когда мы вновь заговорили об этом, она заявила, что вообще не хочет иметь детей. Я был сражен. Дело было не в том, что она не любила детей в принципе или не хотела рожать от меня: она просто не желала застрять дома с ребенком, в то время как я буду продолжать вести светский образ жизни, как она это назвала. Я предложил сократить поездки, но она сказала, что не хочет сидеть дома. И кто будет оплачивать наши дома и машины, если я начну отказываться от предложений? — Прежде чем продолжить, Гай вздохнул. — Мы обратились к семейному психотерапевту. Но в конечном итоге просто расстались, и она ушла от меня. Или я так считал. Она с кем-то встречалась. Я даже не имел понятия с кем. Несколько месяцев спустя она вернулась и умоляла принять ее обратно. Хотела начать все сначала. И мы решили попробовать. Но я по глупости не понимал, что не нужен ей. Она лишь хотела вести привычную жизнь.

Мелисса посмотрела на Гая. В его глазах читалась мука, и она сочувствовала ему. Его обманули, как и саму Мелиссу. Она накрыла ладонью его руку и не убирала, пока он глядел на невысокую ограду, отделяющую церковный двор от улицы. Ее прикосновение вызвало у Гая слабую улыбку.

— Некоторое время она старалась, и я тоже. Я записался на психотерапию, но Мария разозлилась и не пошла. Мы поссорились, и она призналась, что встречается с мужчиной, к которому уходила от меня раньше, и у них гораздо больше общего. Такие дела. Вот так мы дошли до развода. Некоторое время я не подписывал документы. Но вовсе не потому, что мне не хотелось расставаться с Марией, клянусь. Я был бы рад никогда ее больше не видеть. Но всякий раз, глядя на заявление о разводе, я испытывал чувство неудачи. Мне казалось, что, подписав бумаги, я признаю, что моя взрослая жизнь оказалась полным провалом. Да, книги, работа на телевидении, лекции — тут я добился успеха. Но это карьера, а не настоящая жизнь, не то, куда возвращаешься после рабочего дня. Там, куда я возвращался по вечерам, мне было плохо. Там не было любви. Ни для нее, ни для меня. Я просто боялся это признать или был слишком занят, одно из двух. — Он помолчал, а потом повернулся к Мелиссе: — Прости меня. Я должен был тебе рассказать. Ты все больше мне нравилась, но я не знал, к чему это приведет и насколько мои чувства взаимны, а вчера… вчера сомнений уже не осталось. Ты ворвалась в мою жизнь, словно ниоткуда. Ты потрясающая, Мелисса. — Он обхватил ладонями ее залитое слезами лицо и посмотрел ей в глаза: — Я осознаю, что мы едва знакомы, но мне кажется, что… Мне кажется, что я влюбляюсь в тебя.

Мелисса изумленно распахнула глаза, но не смогла сказать ни слова. Признание Гая словно обожгло ее. Она не была уверена в своих чувствах к нему. Во всяком случае, в данный момент. Ее мозг грозил взорваться, в голове все перепуталось.

— Тут есть над чем подумать, — пробормотала Мелисса, точно не зная, имеет ли она в виду его признание в любви или новость о его разводе.

Гай отнял руки от ее лица.

— Понимаю, ты мне не доверяешь, — печально кивнул он. — Обещаю, если ты простишь меня и дашь мне шанс, я не обману тебя и больше ничего не стану скрывать.

Мелисса выдохнула. Она не знала, с чего начать.

— Думаю, мне потребуется немного времени, — сказала она, поднимаясь со скамейки. Ей нужно было пространство. Присутствие Гая мешало ей соображать.

Она встала перед ним, и Гай поднял на нее взгляд, полный боли.

— Конечно. Могу я отвезти тебя в гостиницу? — Он встал, засунув руки в карманы. Выглядел он растерянным.

Мелисса покачала головой. Сейчас ей его благородные манеры были ни к чему.

— Нет, спасибо. Я пройдусь. Мне нужно проветриться.

Он кивнул. Удаляясь, Мелисса ощущала, как он провожает ее взглядом. Она испытывала противоречивые чувства: ей казалось, что она, как Алиса, проваливается в кроличью нору.

В конце улицы Мелисса остановилась и беспомощно посмотрела на дорожный указатель. Ей никак не удавалось заставить себя припомнить, с какой стороны они приехали всего несколько минут назад. Уставившись прямо перед собой, Мелисса двинулась туда, откуда она вроде бы пришла. Деревья над ней образовали плотный шатер, который она в детстве называла туннелем. Мелисса сосредоточилась на ходьбе, почти не замечая проносившиеся каждые несколько минут машины. Она испытывала влечение к Гаю, теперь она отчетливо это понимала. Но после расставания с Лиамом не прошло и недели. И хотя Лиам оказался полным мерзавцем, она не сразу это осознала: сначала ей потребовалось обнаружить его имя в журнале ресторана, где он сделал подозрительный заказ. Как и обо всем хоть сколько-нибудь неприглядном, Мелисса предпочитала не думать об этом, пока не стало слишком поздно.

Наконец показался поворот к гостинице. Мелисса дошла до крыльца и села на теплые каменные ступеньки, обдумывая события, приведшие ее сюда. Она все еще была в Дорсете, вместо того чтобы уехать в Лондон и заняться поисками работы. До вчерашнего вечера она оставалась тут вовсе не из-за зарождавшегося романа с Гаем. Ну, может, лишь отчасти. Но еще больше ее беспокоила загадочная драма, разыгравшаяся много лет назад в Тайнхеме между Альбертом и Вероникой Стэндиш. Они с Гаем напали на след, хотя дело было не только в этом, а и в самой Веронике. Мелисса видела некоторые параллели между несчастной судьбой леди Стэндиш и браком собственных родителей. Некоторые, хотя не абсолютные. У матери Мелиссы разум, слава богу, возобладал, и она ушла от отца, но первый брак стоил ей многих лет несчастливой жизни. И в конце концов, когда она меньше всего ожидала счастья, она обрела в лице отчима Мелиссы близкую душу.

Однако полученные в детстве раны на всю жизнь оставили в Мелиссе страх перед новыми отношениями, боязнь сказать что-нибудь неуместное, после чего на нее начнут орать, как ее отец орал на мать. По мнению Мелиссы, боль и страдания были неизбежны, и отношения не стоили того, чтобы все время ждать скандала. Видимо, отчасти поэтому все ее романы были обречены с самого начала. Мелисса старалась терпеть до последнего, она даже не стала объясняться, когда во время их так называемого отпуска Лиам почти каждый день оставлял ее одну. Пора ей наконец перестать вести себя как жертва.

Над головой сгустились тучи, и первые капли дождя уже начали падать на плечи и на майку. Но Мелисса продолжала сидеть.

Она вспомнила выражение лица Гая. Он сильно расстроился из-за того, что пришлось утаить от нее историю с разводом. Вынужденное умалчивание давило на него. Что бы ни происходило между ними, оно начиналось не со лжи и обмана, а, скорее, с неспособности поделиться своими тяготами. Но разве люди пускаются в откровения, едва познакомившись? Мелисса очень сомневалась. За то короткое время, что они провели вместе, Мелисса узнала о Гае почти все, что нужно. Пока не появились те пугающие откровения в газете, он выглядел идеальным. Слишком идеальным. Ей даже стало легче оттого, что это оказалось не совсем так. По крайней мере, она теперь лучше знала Гая, как знала и то, что ей не изменили. Снова.

Гай излил перед ней душу, рассказав про разрыв с женой, а потом признался ей в любви. А Мелисса в ответ встала и ушла, оставив его в растерянности. Чем больше она об этом размышляла, тем больше ей хотелось отлупить себя за такую черствость. Уклонение и побег — омерзительная стратегия поведения. Но она не могла ничего с собой поделать. Повторялась прежняя ситуация: Мелисса очень долго боялась избавиться от работы, которая ей не подходила, и в конце концов сбежала, так и не найдя ей замену. А теперь она сбежала от Гая.

Какая же она идиотка! Гай признался ей в своих самых сокровенных тайнах, и если Мелисса не собиралась идти по той же дорожке, к которой быстро скатывались все ее предыдущие отношения, она должна ответить ему. Должна объяснить, почему находится в таком раздрае. Гай нравился ей, по-настоящему нравился, и в душе она понимала, что он не похож ни на одного из ее предыдущих мужчин. Медленно, но верно внутри у Мелиссы зрело ощущение, что ради Гая стоит рискнуть.

В кармане у Мелиссы завибрировал телефон. Звонила ее подруга Имоджин.

— Проверка связи. У тебя все хорошо? — спросила Имоджин, когда Мелисса ответила на звонок.

— Все будет хорошо, — улыбнулась Мелисса. — Вот-вот. — И она действительно так думала.

— Ну и молодец! Хочешь, я выслежу Лиама и сделаю одолжение человечеству, избавив мир от его генов?

Мелисса не сдержалась и захохотала так, что чуть не захлебнулась.

— Нет, благодарю. Предпочитаю, чтобы мои друзья оставались на свободе.

— Как знать. Меня могли бы выпустить досрочно, — предположила Имоджин.

Мелисса поднялась и направилась к дороге. Она решила вернуться к церкви, отыскать Гая и извиниться перед ним за то, что сбежала. Прямо сейчас, и наплевать на Лиама.

— Кстати, у меня есть парочка великолепных керамических ножей, — продолжала Имоджин. — Очень острых. Могу ему кое-что подрезать — так быстро, что он даже ничего не заметит, если ты меня понимаешь.

Мелисса фыркнула.

— Мне пора, Имми. Давай обсудим твои преступные планы попозже.

— Ладно-ладно, оставлю тебя в покое. Но только потому, что ты уже способна смеяться. Позвони, если понадобится помощь. Хорошо?

Пообещав связаться при необходимости, Мелисса простилась с подругой и убрала телефон в карман, чтобы его не намочил дождь. Ей так повезло с Имми! А теперь, если она все не испортит, может повезти и с Гаем.

Дождь усиливался, и Мелисса ускорила шаг. В тот самый момент, когда она приближалась к шоссе, внедорожник Гая вырулил из-за поворота на парковку гостиницы. Мелисса отскочила в сторону, а Гай ударил по тормозам в нескольких сантиметрах от нее.

Он вылез из машины, напуганный тем, что чуть не сбил ее, и открыл было рот, но Мелисса перебила его.

— Прости меня, — сказала она, приближаясь к нему.

Гай прикрыл от дождя глаза.

— Ты извиняешься? За что?

— Не стоило мне вот так уходить. Я всегда убегаю, пытаюсь избежать проблем, — объяснила Мелисса, вытирая упавшие на ресницы капли дождя. — Так легче, чем противостоять неприятностям и пытаться обсуждать их.

— А ты не теряла времени даром, — улыбнулся он.

— Давно пора было все обдумать, — ответила она и добавила: — Мне жаль, что тебе приходится переживать такое.

— Мне тоже жаль, Мелисса. Не так ты должна была узнать о моем браке. Не из чертовой газеты. Не из тех фотографий. Господи, ну и мерзость.

— Да уж, фотографии и правда мерзкие. Хорошо еще, что я не из слабонервных. — Она подошла ближе.

— Я хочу быть с тобой, Мелисса, но я запутался. Ты не единственная, кто бежит от проблем. Я тянул с разводом, сколько мог, бесконечно его откладывал. И только сейчас наконец готов принимать решения. Я все исправлю. Разберусь с газетой. Мне очень жаль, что так вышло.

— Неважно. — Мелисса сморгнула дождевые капли, падающие на глаза. — Правда неважно.

Они стояли под дождем, и Мелисса рассказала Гаю про своих родителей, про то, как сама много лет страдала, как боялась новых отношений, потому что они могли закончиться слезами.

— А тут эти поиски Вероники и ее непростая история. Что ей пришлось пережить в доме мужа? Удалось ли обрести счастье? Мне необходимо убедиться, что она сумела вырваться.

Гай хотел что-то сказать, но Мелисса еще не закончила.

— У меня никогда еще не получалось открыться перед любимым человеком, — продолжила она. — Я стараюсь держаться подальше от всего, что связано с проявлением эмоций, и это, кажется, отталкивает людей от меня. Я даже не пытаюсь разобраться в ситуации, поскольку боюсь, что все кончится скандалом. Обиды накапливаются, а потом все равно прорываются наружу. С тобой я не хочу так поступать, — призналась она. — Правда не хочу. Не хочу оттолкнуть тебя только потому, что так проще, чем пытаться обсудить возникшую проблему.

Она посмотрела на него, ожидая увидеть в его глазах тревогу от осознания того, во что он вляпался. Но взгляд у Гая был такой, какого она раньше ни разу не видела, и не имела представления, что этот взгляд означает. Потом Гай кивнул и привлек ее к себе.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что открылась мне. — Гай отвел у нее со лба намокшие волосы. Они смотрели друг на друга сквозь пелену дождя. Рядом остановилось такси, из него вылезла парочка и припустила к гостинице, но Гай и Мелисса даже не обратили на них внимания.

Мелиссе не хотелось никуда уходить с парковки, она бы так и стояла рядом с Гаем под непрекращающимся ливнем, вымокнув до нитки. Гай поцеловал ее, и когда его руки обхватили ее за талию, Мелисса почувствовала, как вся тяжесть последних часов упала с плеч и растворилась в воздухе. Сами того не замечая, они постепенно двигались в сторону машины Гая, слившись в поцелуе, и Мелисса почувствовала нарастающее возбуждение.

Гай как будто тоже его ощутил и посмотрел на нее тяжелым, горящим от желания взглядом. Без слов они взялись за руки и, войдя в гостиницу, поднялись в его люкс. Там они сняли друг с друга прилипшую мокрую одежду, разбрасывая ее по всему номеру, а потом под звуки хлеставшего в окна дождя занялись любовью. Но на этот раз все было по-другому. Мелисса не могла точно определить, что именно изменилось, но оба они стали честнее, будто теперь хорошо знали друг друга. После они долго лежали в объятиях друг друга, и Мелисса нежно водила пальцами по его гладкой спине, пока они не заснули.

Немного времени спустя она проснулась оттого, что Гай зашевелился рядом. Одеяло обвилось вокруг их тел.

— У тебя волосы завиваются, — заметил Гая, оттянув прядь и наблюдая, как она пружинит обратно.

— Это из-за дождя, — простонала Мелисса.

— Вот что бывает, когда начинаешь целоваться под дождем. — Он указал на смятые простыни и наклонился, чтобы поцеловать ее. Отстранившись, он посмотрел ей в глаза. — Спасибо, что позволила все объяснить.

Мелисса не успела ничего ответить, как на ночном столике завибрировал телефон, и Гай схватил его. Поморщившись, он отключил звонок.

— Мой агент, — сообщил он. — Наверное, хочет отчитаться по поводу того, как ей удалось загладить скандал.

— Все нормально, — сказала Мелисса. — Тебе стоит поговорить с ней.

— Знаю, — вздохнул Гай. — Но только не сейчас.

Сменив вымокшую одежду, Мелисса вернулась из своего номера как раз к тому времени, когда Гай закончил одеваться. Он подобрал с пола сырые брюки и, встряхнув, повесил их на спинку стула. В этот момент что-то выпало из кармана на ковер. Ключ из шкатулки Анны. Гай поднял его и взвесил на ладони. Снова завибрировал мобильный, который был у него в другой руке. На этот раз пришло сообщение.

Несколько мгновения Гай читал его, а потом пояснил Мелиссе:

— Это от моей помощницы, Филиппы. Она спрашивает, видел ли я сегодняшние газеты. — Он нервно кашлянул. — Тем не менее она пишет, что получила копии свидетельств о рождении и Фредди, и Альберта. Как только она вернется в офис, вышлет их мне по электронной почте. По ее словам, найти Фредди оказалось просто, как только она поняла, что это не настоящее его имя, а помогло ей свидетельство Альберта.

— Что это значит? — спросила Мелисса.

— Не имею ни малейшего понятия. Она нарочно темнит, как ты думаешь? В любом случае придется дождаться имейла. Но ты была права: Фредди — это не настоящее имя.

— Так и знала.

Гай приблизился к окну и глянул на нестихающий дождь:

— Вроде проясняется.

Но Мелисса не была в этом уверена.

Гай задумчиво посмотрел на ключ.

— Думаю, нам пора вернуться в Тайнхем.

Мелисса перевела взгляд с лица Гая на ключ и обратно, а потом до нее дошло.

— Нет-нет. — Она прикрыла ладонью глаза. — Неужели ты всерьез?

Он кивнул и приподнял брови:

— Как насчет небольшого проникновения со взломом?

Глава 33

Проливной дождь разогнал почти всех посетителей. Когда Гай и Мелисса прибыли в Тайнхем, на парковке оставалось всего лишь несколько машин. Последние туристы торопились поскорей уехать. Неприветливая погода отвадила на сегодня желающих полюбоваться деревней.

Гай порылся в багажнике и вытащил оттуда большой зонт. Он раскрыл его и поспешил защитить от ливня Мелиссу, которая вылезала из машины, но дождь хлестал почти горизонтально, и они оба быстро промокли.

— Прямо потоп, — пробормотал Гай.

— Придется пробежаться, — согласилась Мелисса. — Ключ у тебя?

Гай хлопнул по карману и скомандовал:

— Вперед. — Он прикрылся зонтом, поддерживая другой рукой Мелиссу, и они побежали ко входу в Тайнхем-хаус.

Пока они добрались до дверей, оба промокли насквозь. Сильнейший ветер, задувающий с побережья, вывернул зонт наизнанку, и Гаю пришлось всю дорогу сражаться с ним.

Оказавшись наконец под козырьком массивного крыльца из кирпича и дерева, они смогли остановиться и перевести дух. Мелисса отжала волосы, которые непослушными прядями облепили лицо и шею. Она сняла с кисти резинку и, соорудив высокий хвост, еще раз выжала влагу из кудряшек. Все еще пытаясь отдышаться, она глянула на Гая и засмеялась: стряхивая с себя воду, тот напоминал собаку.

Мелисса прислонилась к арке крыльца, но камни задвигались, и ей пришлось отскочить. Она повернулась посмотреть на осыпающееся строение.

— Удивительно, что здание вообще стоит, — заметила она. В некотором роде она была даже рада, что тут все крошится под ногами: значит, стоять на дорожке и восторгаться архитектурой нет времени. Будь у Мелиссы возможность поразмыслить, вряд ли она решилась бы войти. Тайнхем-хаус производил гнетущее впечатление. Что-то необъяснимо подталкивало Мелиссу сбежать подальше от дома, но одновременно притягивало ее сюда. — Напомни, зачем мы все это затеяли? — спросила она.

Гай склонил голову набок.

— Нас никто не заставляет. Ты сама спросила, куда подевался мой дух приключений. И вот мы здесь. — Он помахал ключом: — Не хочешь похозяйничать?

— Нет, — с сомнением отозвалась она, одна — ко протянула руку и неуверенно взяла ключ. — Приступим.

Во входной двери, сделанной из темного дерева, были две замочные скважины. Одна из них выглядела слишком древней, так что ключ, который держала Мелисса, вряд ли к ней подошел бы. Здесь предполагался старинный кованый ключ длиной сантиметров в двадцать пять, такой огромный, что даже Мелисса вряд умудрилась бы его потерять. Вторую скважину, чуть пониже, видимо, добавили позже, возможно в Викторианскую или Эдвардианскую эпоху.

Мелисса попыталась вставить ключ в отверстие, и он, к ее удивлению, подошел: слегка болтался, но погрузился в скважину до конца. Мелисса попыталась его провернуть, но он поддался лишь на один-два миллиметра. Она подергала ключ в другую сторону: безуспешно.

— Ну вот, — сказала она, однако вместо облегчения почувствовала разочарование.

Гай молча наблюдал за ней.

— Можно я попробую? — попросил он.

Мелисса отошла в сторону, и Гай принялся крутить ключ. Поняв, что тот не поддается, он выругался.

— Не подходит, — заключила Мелисса.

Гай отступил, вытащив ключ из замка. Свободной рукой он провел по мокрым волосам и со вздохом глянул на продолжающийся дождь. — Вот и все, — пробормотал он.

— Похоже, что да, — согласилась Мелисса.

Несколько минут они продолжали стоять на крыльце. Мелисса ждала, когда дождь поутихнет, чтобы вернуться к машине, и полагала, что Гай ждет того же.

Он вдруг выпрямился:

— А может, это еще не конец приключения.

— Правда? — осторожно спросила она.

— Там дальше есть незапертое окно. — Гай поднял бровь, приглашая ее совершить дерзкий поступок.

— Ты правда хочешь залезть внутрь? — уточнила Мелисса. Таким она Гая еще не видела, и ей понравилась его бесшабашность.

— Ну да, прямо сейчас. Раз уж мы здесь. Мы ведь не собираемся ничего ломать. Так, заглянем на минутку. — Гай помахал ключом у нее перед носом: — И посмотрим, удастся ли им открыть что-нибудь… интересненькое.

Мелисса фыркнула.

— Возможно, это ключ от серванта или кладовки, где они прятали от прислуги чай в те времена, когда одна ложечка стоила миллион фунтов.

Гай засмеялся, достал мобильный и тут же нахмурился:

— Черт, я забыл, что здесь нет связи. Хотел проверить, есть ли что-нибудь от Филиппы. Надо выяснить дату рождения Фредди, тогда мы сможем проследить его историю. Ладно, посмотрим позже. Будет чем заняться, когда будем обсыхать в гостинице.

Правда, Мелисса засомневалась, что их с Гаем представления об увлекательных занятиях совпадают.

Он убрал телефон и, глянув на нее, улыбнулся:

— Ну так что, попробуем?

Мелисса подумала с минуту, потом решилась:

— О боже, ладно, давай.

Гай пристроил зонт на крыльце и огляделся вокруг. В деревне оставалось лишь несколько туристов и гидов, и все они были заняты тем, что спасались от дождя в церкви и в школе.

Мелисса и Гай дошли до той части дома, где Гай видел открытое окно.

— Чего ты оглядываешься? — спросила Мелисса. — Боишься, что тебя застукают?

— А то! — засмеялся Гай. — С другой стороны, — заметил он, обнаружив искомое окно, — после сегодняшнего утра за мной и так закрепилась репутация плохиша, так что проникновение на территорию собственности Министерства обороны дела не испортит.

Мелисса нервно захихикала. Какое наказание полагается за вторжение во владения Минобороны? Ей не слишком нравилась мысль о тюремном заключении.

Гай потянул за табличку «Осторожно! Не подходить». В левом нижнем углу не хватало гвоздей, а те, что оставались, держались на честном слове. Стоило Гаю приподнять доску, как она тут же поддалась.

— Я подержу, а ты полезай первая, — предложил он.

Мелисса заглянула внутрь. Там было черным-черно. Остальные доски плотно закрывали оконные проемы. Из-за отсутствия стекол в помещении пахло сыростью. Мелисса достала из кармана мобильный и включила функцию фонарика. Она посветила им, но времени разглядывать, что там внутри, у нее не было.

— Я тебя не тороплю, но держать становится все труднее. — Голос у Гая был натужный.

Мелисса зажала мобильник в зубах фонариком вперед и полезла. В оконной раме застряли осколки стекла, и она изо всех сил старалась не задеть их, предварительно выбив ногой самый большой и острый кусок, чтобы не порезаться.

Она спрыгнула на пол, почувствовав под ногами хруст разбитого стекла, выпавшего много лет назад. Хотя доска на окне была довольно массивной, Мелисса легко вытолкнула ее изнутри, чтобы Гай тоже мог залезть в дом.

Оказавшись в Тайнхем-хаусе, оба повели по сторонам фонариками в телефонах, освещая комнату. Попытка оказалась довольно жалкой: помещение было слишком большим, а темнота — слишком непроницаемой. Мелисса глянула на битое стекло под ногами и пожалела, что на ней босоножки. Пальцы едва не касались осколков, так как почти все окна в доме выпали и разбились.

— Будь осторожна. — Гай посветил фонариком вниз.

— Деревянные рамы, должно быть, покорежились от времени, вот стекла и выпали, — сказала Мелисса.

Она ожидала увидеть картину запустения, подобную той, которая ждала их в домике на пляже. Однако, напомнила себе Мелисса, подростки со своими баллончиками краски вряд ли имели возможность проникнуть на территорию военной базы, а тем более в дом. Деревню только что открыли, а раньше вход сюда был строго запрещен, чтобы гражданские не пострадали под огнем на артиллерийских полигонах. И все же Мелисса посматривала под ноги, чтобы не наступить на шприц. На всякий случай.

Она попыталась вспомнить стенды с фотографиями, которые видела в церкви: на одном из них была схема дома. Правда, разглядеть что-нибудь в кромешной темноте представлялось весьма проблематичным. К тому же внутри не нашлось никакой мебели, которая помогла бы определить назначение комнаты.

— Где мы? — спросила Мелисса.

— Похоже на гостиную или, может, столовую? Замечательные панели на стенах, — сообщил Гай. Он собрался поближе их разглядеть и обернулся к Мелиссе, протягивая ей руку: — Мы же не хотим потерять друг друга в этом доме.

В пустом помещении каждое их движение отзывалось эхом. Деревянный пол был в относительно неплохом состоянии. Потом Мелисса посветила фонариком наверх и с удивлением увидела на потолке лепнину с розетками и прочими изысканными деталями. За долгие годы потолок частично осыпался, но в целом сохранился неплохо. Она глазела наверх, пока не заныла шея.

Гай присвистнул.

— Вот это красота. — Он сжал ее руку.

— Посмотрим, что тут еще есть, — предложила Мелисса.

Дверь, которая вела в большой холл, была настежь открыта. Гай и Мелисса направили туда свои фонарики. Как и в первом помещении, пол там был покрыт толстым слоем пыли. Мелисса пошаркала ногой, и под пылью обнаружилась крупная черная и белая плитка. Гай пошел вперед, осветив огромный камин, и Мелисса представила себе, как над камином висит зеркало, хотя теперь на стене была лишь отваливающаяся штукатурка. Сам камин и решетка выстояли за десятилетия забвения. Над головой в центре холла висела затейливо украшенная люстра, сплошь обвитая паутиной. Мелисса содрогнулась. Было что-то в этом доме неуловимо непонятное и пугающее.

Маячившие в глубине холла ступеньки выглядели заманчиво и сулили богатые находки наверху. Мелисса дотронулась до перил: под слоем пыли скрывалось гладкое красное дерево. Мелиссу вновь поразила вопиющая запущенность этого места. Она вспомнила о таинственной Веронике и подумала: «Куда же ты исчезла?» Поднимаясь по лестнице, Вероника, должно быть, держалась за эти перила. Как и ее муж — эта мысль заставила Мелиссу содрогнуться.

Позади скрипнула дверь в первую комнату. Она медленно закрылась, остановившись перед самой защелкой. По спине у Мелиссы пробежал холодок, а глаза невольно расширились. Гай, стоявший около камина, развернулся на звук.

— Это просто ветер, — нарушил он тишину. Сквозит вон оттуда.

— Да, знаю, — неуверенно произнесла Мелисса.

Они взобрались по ступенькам, которые оказались крепче, чем предполагала Мелисса, и стали по очереди заглядывать в комнаты. Почти везде на стенах были такие же панели, как и внизу. Там, где раньше красовались ковры и паласы, теперь виднелись голые половицы. Заедавшие двери Гай подталкивал плечом, стараясь не сорвать их с петель. Но в комнатах ничего примечательного не обнаружилось.

Мелисса залюбовалась смежной с одной из спален туалетной комнатой, в которой стояла чугунная ванна на львиных лапах. Тонкая мраморная плитка на стенах и на полу создавала атмосферу прохлады по сравнению с остальными помещениями дома и резко контрастировала с темным деревом облицовочных панелей на стенах спален.

В целом на втором этаже не нашлось ничего интересного. Небольшая дверь в конце коридора вела на лестницу для прислуги.

— Я так и не спросил бабулю, жила она в доме или приходила сюда на работу из деревни, — заметил Гай.

— Поднимемся еще выше? — Мелисса посмотрела наверх.

Гай, видимо, кивнул, хотя в темноте она не могла этого разглядеть.

— Будем считать, что ты согласен, — засмеялась Мелисса, когда он двинулся вверх по ступенькам.

Они поднялись на самый верх и ступили на площадку, ведущую в коридор с комнатами для прислуги. Через открытые двери сюда проникали отдельные лучи света, так как военные не удосужились забить окна на верхнем этаже. Комнаты располагались по обе стороны узкого коридора, тянущегося посередине дома.

Несмотря на дневной свет, Мелисса и Гай не выключили фонарики: в окнах вместо яркого летнего солнца виднелись лишь темные тучи. Непрекращающийся дождь стучал по двускатной крыше. Мелисса почувствовала, как первоначальное оживление уступило место ознобу. Они переходили из комнаты в комнату, не находя ничего интересного. Наконец они добрались до конца коридора. Гай поддел плечом дверь и воскликнул: «Ух ты!» Дверь, раскрывшись, ударилась о стенку.

— Это, должно быть, комната для багажа, — заключил Гай. Их взорам предстали горы кожаных чемоданов, старые манекены, граммофон, сундуки и прочие атрибуты из давно минувших дней. В углу были свалены принадлежности для крикета, включая наколенники и побитые молью свитера. Гай поднял один из свитеров, и в этот момент внизу хлопнула дверь, да так, что оба подскочили от неожиданности.

Глава 34

У Мелиссы вырвалось неподобающее девушке слово.

— Да нет, это сквозняк, — успокоил Гай, продолжая рыться в пыльных наколенниках. Однако Мелисса не могла не заметить, что обычно невозмутимый историк слегка занервничал.

— Ладно, — отозвалась она, хотя не была так уж уверена в том, что виноват ветер. — Не пора ли нам уходить?

Гай взял ее за руку:

— Страшновато?

— Самую малость.

— Мне тоже.

— Ну нет. Я же на тебя надеюсь.

Гай засмеялся:

— И зачем я все это затеял? Давай выбираться, но сначала заглянем в кухню. Вряд ли там найдется что-нибудь интересное, но старая добрая викторианская плита наверняка будет.

Мелиссу мало волновали кухонные плиты. Она уже ощутимо нервничала. С тех пор, как скрипнула дверь спальни, ею все больше овладевало странное и неприятное чувство. А теперь она хотела только одного: уйти отсюда.

Они спустились на первый этаж и снова очутились в темноте. Чтобы пересечь холл мимо камина, им пришлось освещать путь фонариками. Они попали в большую длинную комнату.

— Если та, первая, была гостиной, то эта, судя по длине, столовая, — предположил Гай.

Мелиссе было все равно. Пока Гай проверял оставшиеся помещения, просвечивая их лучом от стенки до стенки, Мелисса обернулась и стала смотреть назад.

— Давай уже глянем на плиту и пойдем, — попросила она.

— Конечно, — ответил Гай, поворачиваясь к ней. Мелисса сощурилась от яркого луча, и Гай, извинившись, сразу опустил телефон. Думаю, нам сюда. — Он указал в глубину дома, и Мелисса неохотно последовала за ним, светя себе фонариком и боязливо озираясь по сторонам.

В кухне многое оставляло место для воображения. Плита была вовсе не Викторианской эпохи, а более современная — производства тридцатых годов. Гай явно остался разочарован.

— Раз уж они ее установили, то, судя по всему, были приверженцами прогресса. Я имею в виду Стэндишей, — сказал он.

Несколько медных сковородок, висевших на крючках, давно потеряли блеск и яркость и были покрыты бурыми подтеками, словно их окунули в сырой ил. Мелисса осветила лучом мобильного кухонные шкафчики и отдельно стоявшие секции буфета. Было очевидно, что ими не пользовались с тех пор, как реквизировали дом. Она задержалась, чтобы рассмотреть деревянную викторианскую стойку для сушки белья с хитрой системой веревок, прицепленных к двустороннему крюку, торчавшему из стены. Сушилка пережила несколько поколений жильцов и реквизицию, сохранившись в нетронутом виде посреди всеобщего запустения.

Гай сражался с дверцами духовки, пытаясь заглянуть внутрь. Мелисса так и не поняла, зачем это нужно, и отошла в сторонку. Она пересекла огромное пространство кухни, обогнув большой деревянный стол. Ей представилось, как бедная помощница кухарки чистит и режет овощи, а потом убирает посуду за слугами.

Мелисса высветила массивную деревянную дверь и подергала металлическую ручку. Никакого эффекта. Мелисса отступила назад и пригляделась повнимательнее. Это была первая запертая дверь — или, по крайней мере, та, которую нельзя было открыть, приложив немного усилий. Мелисса снова потянула за круглую ручку, покрутила ее в разные стороны.

Гай подошел к ней:

— Тебе помочь? — Но попытка поднажать плечом не дала результата: дверь открывалась наружу. Гай передал Мелиссе свой мобильный, уперся ногой в дверной проем и с силой дернул. — Любопытно, — заметил он. — Что же там такое?

— Может, уже ничего. А может, — добавила Мелисса не без лукавства, — там хранились фамильные драгоценности. И все это время они лежали в буфете и ждали, когда телеведущий Гай Камерон и его теперешняя невольная спутница Мелисса Тернер обнаружат их и поведают об этом миру.

Гай задумчиво поскреб подбородок. У Мелиссы в каждой руке было по телефону, и она посветила на ручку двери. Под ней обнаружилась замочная скважина. Мелисса в раздумье глянула на Гая, а тот сунул руку в карман, достал оттуда ключ Анны и вставил его в замок. Ключ подошел. Гай глянул на Мелиссу, у которой округлились глаза.

— Посмотрим, сработает ли он. — Гай стал медленно поворачивать ключ в замке. Поначалу тот не поддался, но после нескольких рывков и приложения грубой силы замок ожил. Мелисса, затаив дыхание, светила на замочную скважину обоими телефонами, пока Гай медленно, но уверенно вращал ключ. Наконец раздался щелчок, и Мелисса чуть не подскочила. Она шумно вдохнула, а Гай обернулся и серьезно посмотрел на нее:

— Черт побери, никак не ожидал, что ключ подойдет.

Мелисса промолчала. Она не сводила глаз с двери, которая, как ей почему-то представлялось, сама должна была сейчас распахнуться.

— Ладно, — наконец произнесла она с поддельной храбростью. — Давай уже откроем ее. — Мелисса вернула Гаю его мобильный, шагнула впереди повернула ручку. Когда створка не сдвинулась с места, Мелисса потянула ее со всей силы. Дверь со скрипом открылась, и у Мелиссы перед глазами пронеслись все фильмы ужасов, которые Лиам заставлял ее смотреть, хотя знал, что она их ненавидит. Если дверь издает такие звуки, не стоит искушать судьбу. Лучше быстренько прикрыть створку и уносить отсюда ноги.

Но внутри была лишь темнота. Они посветили фонариками и с удивлением увидели метрах в двух кирпичную стену. А прямо перед ними уходила вниз в темноту деревянная лестница.

— Зачем бабушке понадобился ключ от подвала дома Стэндишей? — пробормотал Гай.

Мелиссе меньше всего на свете хотелось туда спускаться, несмотря на два имеющихся у них фонарика и присутствие Гая. Идея казалась далеко не самой удачной. Гай подошел и глянул вниз, потом шагнул на первую ступеньку, и та заскрипела.

— Вроде надежно, — пожал он плечами. — Рискнем?

— Смеешься? Ты что, не слышал скрип? Может, стоит хотя бы сообщить кому-нибудь о том, куда мы отправляемся? — Мелисса почти кричала. — Да и вообще, спускаться вдвоем как-то недальновидно.

Гай посмотрел мимо нее, в бездну.

— Ты ведь помнишь, что тут нет связи. Может, я один спущусь и быстро осмотрюсь? А потом уйдем. Все-таки бабуля хранила этот ключ в шкатулке больше семидесяти лет. Мне просто интересно, что там такого важного. Хочу удовлетворить любопытство, пока мы здесь. Обратно в Тайнхем-хаус я уж точно не вернусь.

Он поставил ногу на ступеньку и поморщился, когда она снова заскрипела. Поразмыслив, Гай со вздохом убрал ногу.

— Пожалуй, и правда лучше не рисковать. — Он пнул дверной проем, и от него отлетела гнилая щепка. — За каким дьяволом бабуле сдался этот ключ?

Мелисса вздохнула. Гай прав: возможно, они упускают единственный шанс узнать, чем так важен этот подвал. И она предложила вариант, который ей самой не слишком нравился:

— Я пойду. У меня вес меньше.

— Минуточку, я не это имел… — начал было Гай.

— Без паники. Я буду осторожна. — Мелисса опасливо поставила ногу на верхнюю ступеньку. Та заскрипела, но не так сильно, как под тяжестью Гая. — Видишь? Не о чем беспокоиться, — бодро произнесла она, хотя сама так не думала. Стараясь ступать легко и медленно, она преодолела еще две ступеньки.

— Стой, — попытался остановить ее Гай. — Не нравится мне эта идея.

— Не двигайся, — отозвалась Мелисса. — У меня все в порядке.

Каждый ее шаг отзывался скрипом, но Мелисса сурово приказала себе не поддаваться панике. Старые здания всегда скрипят. Надо только крепко держаться за перила свободной рукой.

Мелисса остановилась и перевела свет фонарика от ступенек вниз. Ей удалось разглядеть только ближайшие кирпичные стены подвала, но не дальние. Однако она увидела плитку пола, и это придало ей некоторое спокойствие. Еще немного. Но стоило Мелиссе ступить на следующую ступеньку, как раздался страшный треск. Доска провалилась, и нога ушла вниз. Мелиссу бросило на ветхие перила, и прогнившая лестница, не выдержав ее веса, оторвалась от остальной конструкции и полетела вниз. Падая на дно, Мелисса слышала, как ее зовет Гай. Но его голое становился все тише и дальше, и она медленно закрыла глаза.

Мелисса почувствовала на лице холод. Она осторожно моргнула, уперлась ладонью в прохладную каменную плитку и попыталась подняться. Она лежит на полу? Но ноги почему-то оказались выше остального тела. Где она, черт возьми?

Она потрогала голову и нащупала кровь на волосах. Вокруг было темно, и глаза никак не могли привыкнуть к черноте. Наконец звон в ушах начал проходить, и Мелисса услышала чей-то крик. Может, ее оглушило взрывом?

Мелисса проползла вперед, высвободив ноги из-под чего-то тяжелого, потом села и попыталась сфокусироваться в окружавшей ее темноте. Веки у нее отяжелели; она закашлялась, сплевывая грязь. Потом Мелисса подняла голову и присмотрелась. Наверху, откуда доносился крик, светился огонек. Когда звон в ушах окончательно рассеялся, она расслышала, что ее зовут по имени.

— Гай?

— Ох, слава богу. Слава богу. Я думал, ты погибла. Ты ранена? У тебя кровь идет? Ты ничего не сломала? Поговори со мной. — Гай лежал на полу в кухне, заглядывая в пролом, и в свете фонарика Мелисса могла разглядеть его голову, плечи и руки, — Боже милостивый! — воскликнул он, рассматривая ее в слабом свете.

Она огляделась вокруг и постепенно осознала произошедшее. По комнате были разбросаны куски развалившейся лестницы, С одной стороны нижняя половина лестницы уцелела. Мелисса сидела, посреди обломков.

— Я в порядке, — отозвалась Мелисса и застонала, попытавшись пошевелиться. Грудную клетку пронзила острая боль. — Похоже, я сломала пару ребер.

— Двигаться можешь? Как же мне тебя достать оттуда? — Гай оценил расстояние между ними и потом посветил вокруг по кухне. — Пойду приведу кого-нибудь из волонтеров, — решил он.

— Нет! — воскликнула Мелисса. — У меня все в порядке. А если ты обратишься за помощью, придется признаться в том, что мы проникли сюда незаконно. — Она закашлялась: от пыли першило в горле. Ты можешь как-нибудь спуститься ко мне?

Гай исчез из виду. Сверху послышалось, как он тащит что-то тяжелое.

— Отодвинься в сторону! — крикнул он. — Я сейчас сброшу секцию буфета. Тогда мне не так высоко будет прыгать, а потом я подниму тебя наружу.

— Ничего не выйдет! — закричала Мелисса.

— Почему?

— Буфет разлетится в щепки, ты его испортишь.

В проеме наверху возникла голова Гая. Он указал на рухнувшую лестницу:

— Я думаю, скрывать следы нашего пребывания уже нет смысла. Мне нужно, чтобы ты освободила место. — Голос у него звучал глухо, и Мелисса решила, что Гай сердится.

Прижимая одну руку к туловищу, она то волоком, то ползком медленно отодвинулась к стене. Прислонившись к холодным кирпичам, Мелисса крикнула, что спуск открыт.

Наверху Гай продолжал тащить буфет. Мелисса откинула голову к стене и поморщилась от боли, поэтому предпочла, наоборот, наклониться вперед и принялась ждать. Слава богу, что они с Гаем не отправились вниз вдвоем. Сколько бы они тут провалялись, прежде чем их нашли бы? Да и нашли бы вообще?

Буфет застрял в проеме спуска, но Гаю удалось пропихнуть его вниз. Пока он проталкивал секцию через дверь, от косяка отламывались куски дерева. Гай наклонил буфет и перевернул вверх дном, держа за ножки. Мелисса слышала, как он выругался.

— Невероятно тяжелая штука. — Голос у Гая дрожал от натуги. Он осторожно сдвинул буфет с края, откинувшись назад и едва удерживая ножки. Едва он слегка опустил буфет, как тот вырвался из его хватки и грохнулся на пол подвала. Гай лег на живот и посветил вниз, пытаясь рассмотреть результат своих трудов. Потом раздалось его победное: «Есть!» Секция, лишившись фрагмента, приземлилась под косым углом, но не развалилась.

— Ты цела? — крикнул Гай Мелиссе, заглядывая в провал. Затем он опустил в дыру ноги, повиснув на руках, после чего разжал пальцы и спрыгнул на перевернутый буфет.

Мелисса сидела в углу. Гай вытащил мобильный из кармана и посветил ей в лицо.

— Цела, как и следовало ожидать, — успокоила она его, щурясь на свету.

— Ох черт, — пробормотал он, вставая рядом с Мелиссой на колени. — Ты очень бледная.

— Все хорошо, — заверила она. — Думаю, у меня просто легкий шок. И еще я, кажется, потеряла мобильный.

Гай прижался лбом к Мелиссиному лбу, гладя ее по волосам.

— Сейчас пусть мобильный волнует тебя меньше всего. Слава богу, ты жива! — воскликнул он. — Я думал, ты погибла. Ты не сразу ответила. — Он отнял руку от ее головы и с ужасом уставился на ладонь: — Мелисса, у тебя кровь!

— Ничего страшного, — ответила она, дотрагиваясь до того места, где только что были его пальцы. — Я упала не на голову. Наверное, ударилась в какой-то момент об пол или о ступеньки.

— Тебе надо в больницу. Давай. Потихоньку. — Гай встал и поднял Мелиссу, обхватив ее рукой за талию. — Сумеешь продержаться, пока я разверну буфет? Тогда я смогу забраться повыше и подсажу тебя.

Мелисса кивнула, хотя не была уверена, что ребра выдержат новые испытания. Она светила Гаю его телефоном, пока он разгребал обломки лестницы и устанавливал буфет.

Фонарик отбрасывал тусклый свет в дальний угол подвала. Мелисса прищурилась, чтобы разглядеть получше, но тень, которую отбрасывал Гай, застила обзор.

— Наверное, лучше всего будет, если я подтяну тебя наверх и потом осторожно подсажу.

Но Мелисса не слушала его.

— Что там такое? — Она указывала на дальний угол. В свете фонарика стала видна груда крупной мебели.

Гай обернулся и небрежно бросил:

— Без понятия, да и мне все равно, если честно. Поднимаемся.

— Подожди секундочку, — попросила Мелисса и, придерживая ноющие ребра, двинулась в угол. — Может, тут и правда сокровища, — засмеялась она, и тут же острая боль заставила ее поморщиться.

Фонарь высветил угол подвала. У стены были свалены в кучу старые чемоданы и невысокие винные стеллажи. Стеллажи стояли не рядами, а привалились друг к другу под разными углами, словно кто-то в спешке бросил их там как попало.

Мелисса подползла поближе, морщась от боли в ребрах, и попыталась заглянуть сквозь полки стеллажей. Там что-то было, но в тусклом свете она толком не могла ничего разобрать, а длины руки не хватало, чтобы дотянуться. Она видела лишь груду ветхих тряпок, но определить их назначение не могла.

— Они что-то скрывают? — Гай скорчился рядом с Мелиссой и прищурился, стараясь заглянуть за полки.

— Не уверена. — Мелисса закашлялась, когда от взмаха ее руки с винных полок поднялась пыль. Кашель отдавался болью в груди, и Мелисса вскрикнула.

— Так. Хватит, мы уходим, — в отчаянии приказал Гай.

— Погоди, — попросила Мелисса. — Помоги мне сдвинуть стеллажи. Думаю, за ними что-то есть.

Глава 35

Тайнхем, декабрь 1943 года

В уходящем тусклом свете деревня была окутана зловещей тишиной. Фредди различал вдалеке выставленные перед домами коробки и ящики, ожидающие перевозчиков. Военные позаботились о том, чтобы переезд прошел организованно и без проблем.

Фредди стоял в конце аллеи, разделяющей поместье и деревню. Он смог дойти до этого места, но дальше ноги отказывались его нести. Наконец он схватился за голову и присел на пень. Вокруг сгущались ночные сумерки. Фредди не отпускало чувство, что он оказался внутри кошмара. Не иначе. Не может быть, чтобы это происходило наяву. Вероника уже однажды разбила ему сердце, и вот все повторилось. Однако его не отпускало нежелание уезжать.

Суждено ли ему снова увидеть Веронику? Вряд ли, хотя эта мысль обожгла ему сердце. Фредди всегда будет ее любить. Но завтра она сбежит от Берти, и, если все пройдет удачно, ни он, ни его брат не смогут ее разыскать. Она исчезнет навсегда. Было очевидно, что Вероника не нуждается ни в его любви, ни в его помощи. Но Фредди никак не мог пережить столь жестокий отказ. Его сердце погрузилось во тьму. Сомнений не было: он ее потерял.

Однако что-то удерживало его на месте. Как только он встанет и продолжит путь в деревню, все будет кончено. Фредди не знал, как поступить, но нельзя же сидеть тут всю ночь. И отправиться пешком на станцию в кромешной темноте он тоже не мог: дотуда было несколько миль. Фредди замерз, мысли у него путались, и он не мог рассуждать логически.

Он поплотнее завернулся в пальто и глянул на чемодан. Ему пришлось оставить часть вещей, ради которых он сюда приехал, но только не биту для крикета. Впрочем, он только думал, что едет за вещами, а на самом деле движущим мотивом его поездки было желание увидеть Веронику.

Он смотрел, как луна отражается в глади пруда, но ничто не могло отвлечь его от тяжелых мыслей. Фредди откладывал отъезд, откладывал окончательное решение и проклинал себя за слабость. В тот момент, когда он поднимется, все будет кончено. Он больше не увидит женщину, которую любит, и дом, который с завтрашнего дня отойдет военным. Еще никогда ему не было так одиноко.

Фредди закрыл глаза и попытался забыть о случившемся. Чем дольше он сидел, тем больше его пробирал холод. Он посмотрел на часы и прикинул, сколько уже тут провел. Полчаса? Час?

Суставы у него хрустнули, когда он наконец поднялся и бросил прощальный взгляд на поместье. Из-за маскировки в тусклом свете луны Фредди смог различить только очертания стен Большого дома. Фредди похлопал по карманам и вытащил портсигар. Пришлось повозиться, так как замерзшие пальцы плохо слушались. Сунув сигарету в рот, он увидел, как его дыхание превращается на холоде в пар. Фредди потянулся за серебряной зажигалкой, но ее на месте не оказалось. Он проверил внутренний карман с другой стороны, однако там ее тоже не было. В кармане брюк лежал лишь бумажник. Куда же подевалась зажигалка? Неужели он оставил ее в доме? Еще одна потеря.

Фредди вздохнул, злясь на себя за беспечность. Это последняя вещь, оставшаяся у него от родителей, а теперь и она пропала. Он пнул ногой пенек и тут же пожалел об этом: боль острым ножом пронзила замерзшую стопу. Фредди закрыл глаза и смирился с неизбежностью. Как ни противно, придется возвращаться в поместье.

Шагая в сторону Тайнхем-хауса, Фредди четко осознавал, что зажигалка отнюдь не является истинной причиной его возвращения. Дело было в Веронике. Ее слова не укладывались в голове. Сначала она говорила, что не нуждается в нем, если он всего лишь хочет ее спасти из жалости. Потом призналась, что не переставала любить его, и, если бы Берти ее не запутал, она ни за что не рассталась бы с Фредди. Они занимались любовью. Поклялись всегда быть вместе. А напоследок она вдруг отвергла его, жестоко и резко. Ей явно хотелось, чтобы он поскорее уехал.

У Фредди голова пошла кругом, когда он вспомнил их последний разговор. Он повел себя крайне глупо, позволил ей зайти слишком далеко, сразу сдался. Ну нет, он не отпустит Веронику. Только не в этот раз. Фредди ускорил шаг, и вот он уже бежал по подъездной дорожке, хватаясь за ноющую на холоде раненую грудь.

К черту обстоятельства. К черту Берти. На сей раз он без боя не отступит. Если придется, он будет драться с братом, выступит против него и спасет любимую от чудовища, за которое она вышла замуж.

Подойдя к входной двери и берясь за ручку, Фредди был уверен в одном: он уйдет отсюда только вместе с Вероникой. Даже если это будет стоить ему жизни.

Глава 36

Дорсет, июль 2018 года

Несмотря на ужасный холод, царивший в подвале, Гая бросало в жар. Он только что выдвинул из угла пять нешуточно тяжелых винных стеллажей и выстроил их вдоль прилегающей стенки.

Мелисса светила ему фонариком. Она предложила свою помощь, и он едва удержался, чтобы не рассмеяться. Ее и так будет нелегко вытащить из подвала, не хватало только, чтобы она еще что-нибудь себе повредила.

Гай согласился передвигать эту рухлядь только ради нее. Он не понимал, зачем его бабушка семьдесят с лишним лет хранила ключ от подвала. Но прямо сейчас, когда у него за спиной была рухнувшая лестница, а перед ним находилась раненая женщина, ему не хотелось ничего знать. Не добавлял спокойствия и тот факт, что он проник на объект, охраняемый Министерством обороны.

— Если о нашем вторжении станет известно, — Гай махнул в сторону лестницы, — мне придется распрощаться с карьерой.

— Не глупи, — рассмеялась Мелисса, держась за ребра. — Телеисторик Гай Камерон, отщепенец и бабник, влезает в усадьбу, устраивает погром и спасает девушку из обломков. Да твоя карьера взлетит до небес!

Примериваясь к последнему, шестому стеллажу, Гай перевел дух.

— Рад, что ты видишь в ситуации положительную сторону, — улыбнулся он. — Но, думаю, нам стоит на минуточку вспомнить, кто же все-таки загремел с лестницы.

— Имей сочувствие! — Плечи у Мелиссы тряслись от смеха. — Я ведь на самом деле сломала парочку ребер.

— Ну, если бы ты не заставила меня возиться со стеллажами, мы бы сейчас были на полпути в больницу, — скорчил он гримасу. — А кстати, — добавил Гай, хватаясь за край последнего стеллажа, но глядя Мелиссе прямо в глаза, — тот опасный красавчик телеисторик получит девушку?

— Возможно. — В голосе Мелиссы сквозила улыбка.

— Ладно, спасибо и на том. — Гай отодвинул стеллаж в сторону. — Что ни говори о Промышленной революции, но вещи тогда делали на века. Они ужасно тяжелые. — Он вытер пыльные ладони о шорты и посмотрел на Мелиссу, которая медленно приближалась к груде чемоданов, чтобы изучить их. У него вдруг защемило сердце. Что бы он делал, если бы она серьезно пострадала или погибла? Мысль об этом была невыносима.

— Рад, что ты в порядке, — сказал Гай. Он решил, что все остальное прозвучало бы пошло.

— А я-то как рада, — поддразнила его Мелисса.

Он подошел к чемоданам и принялся убирать их один за другим. Чемоданов было всего четыре — не так обременительно, как перемещать винные стеллажи. Багаж стоял на расстоянии около метра от стены. За последним чемоданом показалось нечто, прикрытое ветхим тряпьем.

Гай отставил чемодан подальше, чтобы открыть обзор им обоим, и потянул за материю, но она была обернута вокруг того, что прикрывала. Он потянул снова, на этот раз сильнее, и ему удалось снять ее.

Прежде чем он понял, на что смотрит, Мелисса громко охнула.

Потом и Гай сообразил, что за груда лежит на полу. Он выругался вслух и отпрянул, споткнувшись о винный стеллаж.

Мелисса замерла, прижав ладонь ко рту и широко раскрыв глаза.

— Боже мой. Это не то, что я думаю? — сдавленно произнесла она.

Гай ответил не сразу. Сглотнув, он кивнул:

— Думаю, оно самое.

— Может, он ненастоящий?

После паузы Гай признал:

— Похоже, что настоящий.

Перед ними на полу в неловкой позе лежал скелет.

Глава 37

Тайнхем, декабрь 1943 года

Вероника утешалась только одним: Фредди уехал. Ему больше ничего не угрожает, и Берти теперь не сможет ему навредить.

Берти вошел в кабинет и, поставив ружье радом с дверью, опустил руку Веронике на плечо.

— Это к лучшему, — сказал он.

Вероника отскочила от его прикосновения. Утерев слезы, она уставилась на мужа. Берти протянул руку и вытер у нее со щек свежие слезинки. Она вновь шарахнулась от него. Ее чуть не стошнило. Потом закружилась голова, и Вероника, чтобы сохранить равновесие, оперлась о письменный стол.

Берти злобно глянул на нее и направился к хрустальному графину на секретере. Налив большую порцию виски, он опорожнил стакан одним залпом. И тут же вновь наполнил его.

— Не хочешь поинтересоваться, сколько я уже принял? — спросил он. — Тебя это больше не волнует?

Когда стало ясно, что вопрос не риторический, Вероника сквозь зубы произнесла положенный вопрос.

— Много. Но еще недостаточно, дорогая. Далеко не достаточно.

Пока он пил, его глаза, не отрываясь, следили за Вероникой. Взгляд скользил по ее груди, потом ниже. Он прислонился к пустым книжным полкам с беззаботным видом, словно ничто на свете его не волновало. «Так оно и есть, разве нет? — подумала Вероника. — По крайней мере, сейчас». Берти всегда добивался своего.

— Можно мне тоже выпить? — спросила Вероника. Ей нужно было как-то поддержать себя. Больше всего она хотела сейчас свернуться калачиком на полу и заплакать. Пожалуй, Берти прав: напившись до беспамятства, можно получить все ответы.

Берти с любопытством улыбнулся и налил Веронике виски. Он протянул ей стакан, но стоило ей шагнуть за ним, как Берти отдернул руку. Вдоволь подразнив, он отдал ей стакан. Вероника поняла, что ей всю жизнь придется участвовать в подобных играх мужа.

Она оторвала взгляд от виски и посмотрела на Берти. Он не сводил с нее глаз. И в этот момент Вероника поняла, что он победил. Он не даст ей сбежать. И только одним способом можно избавиться от него.

Вместе со страшным осознанием наступило полное спокойствие. Она глянула на стакан и обрела ответ. Она выпьет, сколько сможет, и отправится на пляж, а потом шагнет навстречу волнам, и прилив унесет ее с собой.

— Можно еще? — попросила Вероника, осушив стакан. Напиток обжигал горло и огнем опускался в желудок.

Он наполнил стакан почти до краев, удивляясь, что жена не останавливает его.

Вероника пила, пока ей не стало дурно. Виски был отвратительный. Третий стакан ей не осилить. Но если она собирается осуществить свой план, придется напиться почти до потери чувств. Вероника считала самоубийство уделом слабых, но теперь понимала: если ей удастся дойти до конца, это будет Самый мужественный ее поступок. Какой у нее выбор? Жизнь, полная грубости и насилия, грязных игр и ненависти, по прихоти Берти? Нет, с нее определенно хватит. Смерть предпочтительнее. Она залила в себя остатки виски.

Берти плеснул им обоим еще.

Веронику повело. Пожалуй, она даже перестаралась. Сомнительно, что ей удастся добраться до бухты. А вдруг она поскользнется, свалится с крутых ступенек утеса и сломает шею? Вероника засмеялась и прикрыла рот ладонью. Это было бы лучшим решением всех ее проблем.

— Что такого смешного? — сощурился Берти.

Вероника покачала головой.

— Ничего. — Она подавила улыбку и почувствовала, как на глазах выступили слезы. Так вот как начинается истерика.

— Скажи, — потребовал Берти.

— Нет, — ответила она с вызовом и допила последние капли янтарной жидкости.

Потом Вероника повернулась и поставила хрустальный стакан на стол. Однако она просчиталась, решив, что самое худшее Берти уже совершил. Одним прыжком он настиг ее, схватил за волосы и тянул до тех пор, пока тело не выгнулось назад. Он зацепил стопой ее ноги, опрокидывая жену на стол. Слетевший со стола стакан разбился вдребезги. Все произошло стремительно. От виски Веронику бросило в жар, чувства ее притупились. Пока она сообразила, что происходит, сопротивляться было уже слишком поздно.

Глава 38

Дорсет, июль 2018 года

Кем бы ни был покойник, он находился в сидячем положении, голова была опущена на колени. Одежда на останках уцелела, но пришла в ветхость от времени. Полностью одетый скелет выглядел почти комично, как в рекламе или в медицинской лаборатории. Гаю было трудно осознать реальность происходящего.

— Мы должны об этом сообщить, — проговорила Мелисса.

— Да, — глухим голосом ответил Гай.

Он отпустил руку Мелиссы и склонился над скелетом.

— Как думаешь, давно он здесь? — спросила Мелисса. Она смотрела на останки, словно не веря своим глазам.

— Давно. — Гай, сжав зубы, осторожно дотронулся до шерстяного пиджака, надетого на скелет.

— Что ты делаешь? — вскрикнула Мелисса. — Тут нельзя ничего трогать. Боже, какой ужас.

— Да, — ответил Гай, но отвернул полу пиджака, чтобы заглянуть во внутренний карман. Фрагменты сорочки, истлевшие от времени, были покрыты плотной темной коркой. — О господи, — содрогнулся Гай, невзначай дотронувшись до ребер скелета. Он прощупал внутренний карман, но там ничего не было.

— Что ты ищешь? — спросила Мелисса.

— Какой-нибудь документ.

— По-твоему?.. — Мелисса умолкла. — Это же не?..

Гай посмотрел на нее, потом на скелет и принялся шарить в другом кармане. Внутри он наткнулся на нечто твердое, металлическое. Сунув руку поглубже, он нащупал второй предмет. Он медленно вытащил руку и протянул Мелиссе старый потускневший портсигар и зажигалку в пару.

* * *

Тайнхем, декабрь 1943 года

Берти неуклюже прижимал Веронику к столу, удерживая ее за плечи. Она подняла колено, но он налег на нее всем телом.

— Что такого смешного, скажи мне, — снова потребовал он.

За прошедшие годы Вероника видела мужа в разных состояниях, в основном вызванных алкоголем. И хотя было очевидно, что он весь день пил, он не просто захмелел, как обычно. На этот раз он впал в буйство.

— Берти, прошу тебя! — умоляла Вероника, хоть и понимала бесполезность просьб. — Что ты делаешь? Мне больно. — Дикость ситуации заставила ее мгновенно протрезветь.

— Что я делаю? — захохотал он. — Даже такая фригидная ледышка, как ты, могла бы понять, что я делаю.

— Нет! — Вероника постаралась придать своему голосу твердости. — Только не так. Пойдем наверх, — предложила она, стараясь выиграть время, пока не найдется выход. — Прислуга, повариха, Ребекка, Анна — они все нас слышат.

— Повариха и Ребекка ушли. Я их отпустил. А твоя Анна пусть слушает. — Он впился ногтями ей в плечи. — Я возьму свое, как захочу. Ты с такой легкостью дала моему брату, — шепнул он ей в ухо, — а теперь моя очередь.

Вероника судорожно озиралась по сторонам в поисках орудия защиты. На письменном столе почти ничего не было, Фредди накануне все убрал. На краю стола аккуратной стопкой были сложены письма, готовые к отправке. Рядом с ними Вероника увидела нож для бумаг с перламутровой рукояткой. Но она не могла пошевелить руками, чтобы схватить его.

— Мы все начнем сначала, — солгала она, стараясь выгадать немного времени. — Но надо все сделать правильно. Я готова дать тебе то, что ты хочешь. Но не так. Если ты будешь меня так крепко держать… — Она проглотила слезы. — Если хочешь, чтобы я сделала то, о чем ты просишь, я сделаю. Но не здесь и не так. Прошу тебя, поднимемся наверх.

Берти с любопытством посмотрел на жену, словно поверил ее словам. Он отпустил ее, перестав прижимать к столу. Как только его пальцы разжались, у Вероники проснулся инстинкт выживания. Она повернула голову в сторону, закинула руку назад и схватила нож для бумаг.

Но Берти успел сообразить, что жена лишь заговаривает ему зубы. Стоило ей замахнуться, он отскочил в сторону. Почувствовав свободу, Вероника соскользнула со стола и приземлилась на шаткие ноги: она не привыкла к алкоголю и выпила слишком много. Как только ей удалось принять устойчивое положение, она снова взмахнула ножом.

Лезвие задело щеку Берти. Глаза Вероники расширились от ужаса, когда он заревел, как зверь. Из пореза по липу потекла кровь. Вероника сама не ожидала, что нанесла такую глубокую рану. Замешкавшись, она потеряла преимущество. С Берти ей было не совладать. Он пихнул ее обратно, больно ударив головой о столешницу. Но Вероника не выпустила из рук нож и, как только Берти накинулся на нее, нацелилась ему в грудь.

Зажмурившись от ужаса, она ожидала, что лезвие вот-вот пронзит кожу. Вместо этого Берти двинул ей коленом в живот, отчего она согнулась. Вероника закричала и попыталась прикрыться рукой. Он обхватил ее запястье и несколько раз ударил кисть об стол, разбив ей костяшки в кровь, и Вероника невольно выпустила нож.

— Нет! — закричала она, когда нож стукнулся о пол. Ею овладело отчаяние. Теперь Берти убьет ее, никаких сомнений. Он захочет ее наказать, но не остановится на обычном насилии. Она видела его глаза, почти черные от бешенства. Вероника уперлась свободной рукой в грудь мужу, пытаясь оттолкнуть его, но безуспешно. Он снова ударил ее коленом в живот, и Вероника вскрикнула от боли. Слезы стекали со щек за уши и капали на стол. Но она ничего не замечала: она видела только нависшую над ней смерть.

Загнанная, прижатая к столу, в полном отчаянии, она закрыла глаза и подумала о Фредди, своем возлюбленном. Руки Берти опустились ниже. Было понятно, что он не отступился от своих намерений. Задрав ей юбку, он принялся возиться с брюками.

— Нет! — снова вскрикнула она, стараясь отпихнуть его. Берти отвесил ей пощечину.

Вероника понимала, что сопротивление только продлит агонию. И тогда она постаралась уйти как можно глубже в себя. Ее согревали мысли о Фредди, в то время как про себя она молила Берти убить ее поскорее. Чтобы все закончилось. Лишь бы все закончилось.

Вероника отвернулась лицом к двери, чтобы не смотреть на Берти. Ее внимание привлекло какое-то движение у входа. И тут она увидела Фредди.

— О боже, нет! — воскликнула она. — Нет! — Она с ужасом осознала, что Фредди ей не мерещится. Он действительно стоял в дверях. На лице у него была написана такая решимость, что Вероника за долю секунды поняла: слишком поздно пытаться предотвратить то, что произойдет следом. Берти встрепенулся в тот момент, когда Вероника издала роковой крик, и подготовился к схватке.

Вероника не успела крикнуть, чтобы Фредди спасался бегством. Он перемахнул через всю комнату, свалив по пути на пол ружье, и набросился на брата, но Берти был быстрее. Теряя сознание и превозмогая боль, Вероника попыталась прийти на помощь Фредди. Но могла лишь с ужасом наблюдать, как Берти наносит удар за ударом Фредди в грудь. У нее на глазах мужчина, которого она любила, свалился на пол под неумолимым натиском Берти, и она уже знала, какую цену заплатил Фредди за то, что полюбил ее.

Глава 39

Дорсет, июль 2018 года

Мелисса посветила фонариком на находки Гая. Некогда сверкавшие серебром предметы теперь потускнели от времени. Они лежали на ладони у Гая, и Мелисса сначала взяла портсигар. Она протянула телефон Гаю и открыла портсигар. Если там когда-то и были сигареты, теперь они превратились в кучку пыли и табака. Мелисса захлопнула его и взялась за зажигалку. Одна сторона ее была гладкой, но на той, что лежала лицевой стороной на ладони Гая, что-то было выгравировано. Гай посветил, и Мелисса провела пальцами по надписи.

Она четко читалась, несмотря на патину, и Мелисса произнесла вслух:

— Альфреду в честь двадцать первого дня рождения.

Мелиссе потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл надписи. Она перепроверила еще раз. Альфред. Не Альберт.

— Альфред, — грустно заключил Гай. — Мы искали Фредди или Фредерика. А его звали Альфред.

— Нет! — воскликнула Мелисса. — Ну почему это должен быть именно Фредди?

Не в силах совладать с разочарованием, она осела на пол, морщась от боли и продолжая сжимать зажигалку и портсигар. При взгляде на останки по щекам у нее потекли слезы.

— Ну почему именно он? — вопрошала Мелисса. Внезапно ее охватил гнев. — Альберт его убил.

Гай присел рядом с ней.

— Мы этого не знаем, — вздохнул он. Мелисса прильнула к нему, и он обнял ее за плечи.

— Я уверена, это он. Он узнал про Веронику и Фредди, про их встречу в пляжном домике. И он был жестоким чудовищем. Если не он убил Фредди, то кто тогда? И зачем? — Мелисса вновь принялась рыдать, злясь на себя за несдержанность. Она была взвинчена до предела и испытывала физическую боль. Кроме того, они с Гаем только что наткнулись на мертвое тело. — Я искала Веронику. Я искала Фредди. Но не это, — бормотала она, всхлипывая.

— Знаю, — мягко приговаривал Гай. Он гладил ее по волосам, и Мелисса была благодарна, что он позволяет ей выплакаться и не пытается остановить.

Наконец взяв себя в руки, она посмотрела на Гая, который стер большим пальцем последние слезинки с ее лица. Не уверенная в собственной способности трезво мыслить, Мелисса заявила:

— Я не желаю больше здесь оставаться.

Она вернула Гаю портсигар и зажигалку Фредди, и тот убрал их в карман.

— И я не желаю. — Гай помог ей подняться с пола.

Мелисса оглянулась на тело Фредди и зажмурилась. Она ощущала себя совершенно бесполезной: она опоздала с помощью на семьдесят с лишним лет, и теперь остается только уйти отсюда. Мелисса не представляла, что еще тут можно сделать.

Им обоим пришлось приложить огромные усилия, чтобы Гаю удалось поднять Мелиссу на верхний этаж. Задыхаясь, он вылез вслед за ней на кухню.

Мелисса прислонилась к кухонной плите и постаралась не думать о ноющих ребрах.

— Не хотелось бы оставлять его там. — Вновь подступили слезы. — Не так.

— Знаю, — утешил ее Гай.

— Но, думаю, придется. Пока что, — заключила Мелисса после нескольких минут размышлений. — Мы даже не сможем обратиться в полицию.

Гай вскинул голову и уставился на нее:

— Это еще почему?

— Гай, — Мелисса попыталась говорить мягко, — сначала надо выяснить, почему все эти годы твоя бабушка хранила ключ.

Камерон словно впал в ступор. Пару минут он не отвечал.

— Гай, — окликнула его Мелисса.

— Да?

— Не хочу нагнетать обстановку, но, думаю, мне стоит показаться врачу. И мы должны все обдумать, ты и я, и не предпринимать ничего в спешке.

— Разумеется, — отозвался Гай, вернувшись к действительности. — Тебя надо отвезти в больницу. Пошли, — согласился он.

Нарастающая боль в ребрах начинала вытеснять шок от находки останков бедняги Фредди.

— До чего же печально, — вздохнула Мелисса. — И совершенно непонятно.

Гай остановился у входа в кухню и оглянулся на дверь, ведущую в подвал. Они ее закрыли, но не заперли. Не сговариваясь, оба сочли, что не следует запирать Фредди внутри. Теперь, когда по прошествии стольких лет его останки наконец обнаружены, не стоит снова их прятать.

Держась за руки, они по пыльным коридорам вернулись в холл. Гай придержал для Мелиссы доску, прикрывавшую окно, и помог ей вылезти тем же путем, каким они сюда проникли. Несмотря на обжигающую боль в груди, Мелисса могла думать только о Гае. Ему предстоял развод с женщиной, которая выставила его идиотом, газеты изваляли в грязи его имя, а теперь еще это: собственная бабушка хранила от него тайну убийства.

Даже после того, как Гай много раз извинился за скандал в газетах и за то, что не рассказал о разводе, Мелисса все еще сомневалась, что может довериться ему. Он признался ей в любви, и она считала, что это правда. Но не была уверена в том, что испытывает к нему такие же чувства. Вернее, она пыталась разуверить себя, что влюблена. До сих пор. Однако она чуть не погибла, и он пришел ей на помощь. Он был готов на все, чтобы спасти ее. Пока они шли к машине, она посмотрела на него и подумала: не пора ли ей тоже рассказать о своих чувствах?

Глава 40

Когда эйфория от осознания того, что она влюбилась в Гая, уступила место боли, которая рикошетом пронзала грудь, Мелисса почувствовала себя опустошенной. Снова вернулись мысли о жуткой находке в подвале. Неужели Фредди заперли и он там умер? Или он уже был мертв, когда его перетащили в подвал, чтобы скрыть следы преступления? Судя по наваленным сверху стеллажам и чемоданам, последнее было более вероятно.

Всю дорогу до больницы Мелисса смотрела в окно, но не замечала прекрасного побережья Дорсета, перетекающего в изумрудные просторы полей. Она думала о Фредди. Об умершем брате. И о Веронике. Сумела ли та сбежать из дома или была вынуждена это сделать, оставив Фредди на произвол судьбы? Как она могла его бросить? Как могла оставить любимого умирать? А что, если Вероника ничего не знала о его гибели и уехала, не подозревая о страшной судьбе Фредди и его последнем пристанище в подвале? Но тогда куда же она отправилась? Эти мысли терзали Мелиссу. Ей так хотелось, чтобы Вероника добилась заслуженной счастливой развязки. Она мечтала убедиться, что Веронике хватило духу уехать и начать новую жизнь, как поступила мать Мелиссы. У нее в руках словно оказались все ответы на кроссворд, только она не знала, куда их следует вписать. Наверное, ей снится кошмар и она вот-вот пробудится.

Когда они свернули на дорогу, ведущую к больнице, Мелисса спросила:

— Почему труп пролежал там все это время и его никто не обнаружил? Как получилось, что мы первые его нашли? Я понимаю, дверь в подвал была заперта… но все же.

Гай покачал головой вместо ответа. И только отыскав свободное место на больничной стоянке и припарковавшись, он выключил двигатель и заговорил:

— Военные так и не заселились в этот дом. Как и в саму деревню. Их целью было расчистить пространство для артиллерийского полигона. Планов открывать дом для публики нет и сейчас. Решили, что восстановление обойдется слишком дорого и не имеет смысла.

Мелисса припомнила осыпавшееся крыльцо, обвалившиеся ступеньки и согласилась.

— Весьма вероятно, если бы мы не обнаружили его… — Она умолкла.

— То его никогда бы и не нашли, — закончил Гай. — В обозримом будущем.

Мелисса вздрогнула. Похолодало, а она была одета в шорты и майку. Вся ее одежда была в грязи. И Гай выглядел не лучше.

— Давай-ка зайдем внутрь, — сказал он, увидев ее страдальческое лицо.

В приемном отделении Мелиссу спросили, как она получила рану на голове и сломанные ребра. Они с Гаем не позаботились заранее придумать подходящую легенду и оба выглядели весьма подозрительно. Похоже, у опрашивавшей их медсестры сложилось впечатление, что Гай сам нанес повреждения Мелиссе.

Ей обработали небольшую ссадину на голове и, обследовав на предмет сотрясения или чего похуже, дали болеутоляющее и направили на рентген ребер. Вместе с карточкой медсестра вручила пациентке брошюру про домашнее насилие. Потрясенная Мелисса взяла брошюру и подумала, как сложилась бы судьба Вероники и насколько раньше закончился бы брак ее матери, если бы они получили такую же помощь.

Ожидая своей очереди в кабинет рентгенологии, неимоверно уставшая Мелисса положила голову на плечо Гаю.

— Не могу передать тебе, как я рад, что повреждения у тебя не очень серьезные, — заметил Гай, ерзая на пластиковом больничном стуле.

Мелисса лишь кивнула. Она не была настроена вести беседы, поскольку думала о лежащей этажом выше Анне. Вечер только начинается, и скоро больница откроется для посещения, хотя, похоже, звездный статус Гая обеспечивал ему допуск в гериатрическое отделение в любое время суток.

Словно прочитав ее мысли, Гай глянул на часы, потом вздохнул и, сгорбившись, положил голову на руки.

— Что я ей скажу?

— Правду, — посоветовала Мелисса. — Расскажи ей о находке.

Гай кивнул с застывшим лицом.

— Или можешь вообще ничего не говорить, — мягко добавила она, вспомнив, насколько слабой выглядела Анна во время их последнего визита. Наверняка эта информация будет для нее слишком тяжелой.

— Ты о чем? — Гай казался сбитым с толку.

— Трагедия с Фредди случилась очень давно. Прошла целая жизнь. Ты не обязан ворошить былое. Оставь его, оно уже не имеет никакого значения, — сказала Мелисса. Хотя сама она думала по-другому. Ей было далеко не все равно. И они проделали такой большой путь. Фредди погиб. Вероника исчезла. Почему? Как все это случилось?

Внезапно Гай поднялся, уронив мобильный, чем привлек внимание других пациентов в стерильной комнате ожидания. Смутившись, он наклонился, чтобы подобрать телефон, и его лицо оказалось вровень с Мелиссиным.

— Это важно, — зашептал он, положив руки Мелиссе на колени. — Это важно, потому что моя бабушка хранила ключ семьдесят с лишним лет. И я хочу знать зачем. — Гай повернулся и вышел прочь из комнаты ожидания, оставив Мелиссу и остальных пациентов, которые теперь живо заинтересовались происходящим.

Мелисса заерзала, посмотрела на часы, потом на медкарту с направлением. У нее в запасе еще целый час. Она должна пойти вместе с Гаем.

Он решительно шагал по больничному коридору и успел уже довольно далеко уйти. Болеутоляющее начало свое действие, и Мелисса лучше справлялась с болью в сломанных ребрах. Однако перейти на бег она была не в состоянии.

— Гай, — позвала она, — погоди!

Он остановился перед лифтом и нажал на кнопку вызова. Мелисса испугалась, увидев его сжатые челюсти и ледяной взгляд.

— Помягче с ней, — попросила Мелисса.

— Зачем ты здесь? — устало спросил он, поворачиваясь к ней.

— Что ты имеешь в виду? — Мелисса испуганно отступила назад.

— Я хочу сказать, сейчас. Здесь, рядом со мной. Мелисса… — Казалось, он раздражен. — Каждая клетка твоего тела должна говорить тебе: беги. Каждая косточка должна вопить: будь как можно дальше от него.

Мелисса растерялась. Гай вошел в лифт, и она бросилась вслед за ним.

— Я все испортил, когда сказал, что влюблен в тебя? Нет, не надо отвечать. — Он схватился руками за голову. — Прости меня, Мелисса. Нам не стоит быть вместе. Я сделаю тебе большое одолжение, если оставлю тебя в покое. Зачем тебе такой неудачник? Я не сказал про свой развод, и в результате твой портрет оказался в газетах, где тебя несправедливо обвинили в том, будто ты разбиваешь мой счастливый брак. Я чуть не угробил тебя, позволив самой спуститься в подвал. Ты могла погибнуть. Из-за меня.

Мелисса открыла было рот, но Гай продолжил:

— Прости меня, Мелисса.

Лифт остановился, и они вышли. Гай порылся в бумажнике и протянул ей несколько купюр:

— Возьми такси, как только закончишь обследование. Мне на самом деле было очень приятно с тобой. Эти несколько дней, что мы провели вместе, — не припомню, когда я был так счастлив. Пока мы не спустились в подвал. Мне жаль, что из-за меня у нас не сложились отношения.

Мелисса была в таком замешательстве, что не находила слов. Когда она не взяла у него деньги, Гай опустил руку.

— Прощай, Мелисса. — Гай погладил ее по щеке, их взгляды встретились, и у Мелиссы сжалось сердце. — Береги себя. — Он повернулся и пошел по коридору в сторону гериатрического отделения.

Неужели он говорил всерьез?

— А мое мнение кого-нибудь волнует? — бросила ему в спину Мелисса.

Гай обернулся. Вдоль стены стоял ряд пластмассовых стульев, и Мелисса присела на один из них. Она была окончательно измотана — и физически, и морально. Гай остановился в паре шагов от нее.

— Я понимаю, мы не так давно знакомы, — начала она. — Но ты мне нравишься. Я бы сказала, даже очень. Ты добрый и веселый. Ты милый. Ты смешишь меня и не даешь падать духом. Между нами не случилось ничего такого, о чем я бы пожалела. Ни на минуту.

— Прости. — Гай снова пожал плечами. Его слова прозвучали как прощание.

— Ты сказал, что влюблен в меня, — напомнила она. — Значит, тогда ты солгал?

Он сел рядом с ней и закрыл глаза.

— Я сказал правду.

— Но больше ты так не думаешь?

— Да нет же! — В его голосе слышалась боль.

— Тогда не отталкивай меня. Только не теперь. Не так.

Несколько мгновений они сидели молча. Гай обхватил голову руками, Мелисса наблюдала за ним. Заметив, что затаила дыхание, она набрала в грудь побольше воздуха и дотронулась до его руки. Он отнял ладони от лица и посмотрел на нее.

— Я люблю тебя, — сказала Мелисса и улыбнулась. Ее охватила внезапная радость. Она прикусила губу, чтобы не засмеяться от счастья, и повторила свои слова.

Гай поднял голову.

— Не стоит говорить такое только потому, что…

Мелисса перебила его:

— Вовсе не потому. Поверь мне. — Она засмеялась. Кто бы мог подумать, что этот день закончится вот так!

Гай дотронулся до ее лица и широко улыбнулся. У Мелиссы внутри все затрепетало. Он и правда был неотразим.

— Я люблю тебя, — повторила она, наслаждаясь каждым словом. — Хотя, наверное, сейчас не время и не место для признаний. — Она окинула взглядом больничный коридор.

— Да нет, — Гай покачал головой. Глаза его светились от смеха. — Время самое подходящее. — Он наклонился и поцеловал ее. Мелисса почувствовала, как внутри разливается тепло, и поняла, что ей не хочется расставаться с Гаем.

Когда они вошли в палату, Анна сидела на кровати. Несмотря на кислородную маску, закрывающую лицо больной, Мелисса видела, что Анна улыбается, хотя выглядела она еще слабее, чем прежде. Перед ней лежала стопка нераспечатанных журналов и стояла чашка с остывающим чаем.

— Здравствуй, мой дорогой, — пробормотала Анна, протягивая руку внуку. Гай взял ее за руку и крепко сжал, натянуто улыбаясь. Казалось, Анне стоило больших усилий поднять руку с постели, и Мелисса обратила внимание, насколько тонкой, почти прозрачной стала у нее кожа.

Анна подала знак, чтобы ей помогли снять кислородную маску. Мелисса осторожно отсоединила завязки и положила маску на колени Анне.

— Приятно видеть вас. — Анна продолжала держать руку Гая, слегка сжимая ее.

Гай кивнул в ответ, и Мелисса увидела, как глаза у него наполнились слезами.

— Дорогой мой, я еще не умерла, — улыбнулась Анна.

Гай засмеялся и вытер слезы. Вошла медсестра.

— Просто кое-что проверю, — пояснила она и, взяв Анну за кисть, посчитала пульс и занялась измерением давления.

Мелисса встала.

— Мы принесем вам свежего чаю. — Она выразительно глянула на Гая, тот поднялся и последовал за ней.

Пока они стояли в очереди в больничном кафетерии, Гая осенила одна мысль.

— Как ты думаешь, почему сэр Альберт оставил свой пост в парламенте через несколько недель после реквизиции?

Мелисса заказывала два латте и один чай.

— Потому что он был непоследовательный сукин сын? Понятия не имею. — Она пожала плечами. — И не в состоянии разбираться в его порывах.

— Может, из-за чувства вины, — размышлял Гай. — Решил не привлекать внимания, затаиться и сделать вид, что ничего не было.

— Нет, не похоже на правду, — возразила Мелисса, протягивая ему кофе. — Или, наоборот, слишком очевидно. Не пойму, в чем тут дело. Мы оба знали, что идем по следу, но не подозревали, куда он нас приведет и понравится ли нам разгадка.

— Но мы ведь все правильно поняли. — Отпив кофе, Гай скривился и пошел за сахаром.

Наблюдая за Гаем, Мелисса вспоминала, какой путь они прошли. Если бы она не обратила внимание на встревоженное лицо Вероники, если бы не заметила угрозу во взгляде сэра Альберта и его крепкую хватку на руке жены, ей не было бы никакого дела до Вероники Стэндиш. И она никогда не попала бы в подвал. И они не обнаружили бы тело Фредди Стэндиша.

— Ну и дела, — покачала она головой. — Мне даже жаль, что мы влезли во все это. Оставили бы бедного Фредди там, где он есть, хоть мне это и не нравится. Зато не пришлось бы никому сообщать о нем. Мы просто сделали бы вид, что ничего не произошло.

Гай посмотрел в свой стакан.

— Мне тоже жаль. Но ты ведь понимаешь, что молчать нельзя. — Он дотронулся до ее руки: — Мелисса, мы нашли мертвое тело. Немного времени у нас есть, но в конце концов придется заявить в полицию. Рано или поздно кто-нибудь пойдет в Тайнхем-хаус, чтобы проинспектировать состояние здания перед ремонтом или перед сносом. И сразу станет ясно, что кто-то там побывал не так давно. Кроме того, — он посмотрел на нее с тревогой, — там ведь остался твой телефон. Все сразу же поймут, что ты там была.

В кармане у Гая завибрировал мобильный, он достал его и прочитал сообщение.

— Это от Филиппы. Она послала по почте свидетельства о рождении. Гай свернул сообщение. — Теперь они имеют чисто теоретическое значение. Вернуться в прошлое, чтобы знать, где искать. Фредди мы уже нашли. — Гай вздохнул. — Бедолага. Вряд ли свидетельства о рождении помогут нам узнать судьбу двух других Стэндишей.

Все-таки на обратном пути он открыл почту, но сразу же принялся возмущаться слабым сигналом, и Мелисса поняла, что Гай тоже устал. Его тревожил грядущий разговор с Анной.

— Дай мне, — предложила Мелисса.

Гай тут же вручил ей свой мобильный. Прикрепленный файл открывался мучительно медленно. Картинка загружалась в час по чайной ложке. Первым оказалось свидетельство Альберта. Помимо имени и рода занятий отца, там указывалось, что Альберт Стэндиш родился в принадлежащем семье доме в Лондоне 20 августа 1911 года. Время рождения: два часа пятнадцать минут ночи.

— Странно, — заметила Мелисса, когда они уже достигли дверей отделения. Гай остановился и принялся ходить взад-вперед. — В свидетельствах о рождении время обычно не указывается, если я точно помню свое свидетельство.

Гай заглянул в телефон, прочел старинный рукописный текст, но тоже ничего не понял. Он порылся в кармане, достал оттуда зажигалку и перечитал надпись на ней.

— Альфред. Бедный старина Фредди. Что же такого он имел несчастье сотворить, что закончил свою жизнь в подвале Тайнхем-хауса?

Мелисса уже открывала второе приложение, поглядывая на мечущегося по коридору Гая. Он все еще держал в руках зажигалку, непрестанно открывая и закрывая ее и глядя при этом на двери в отделение.

— Может, посмотрим позже? — Гай указал на свой мобильный. Он остановился и обеспокоенно посмотрел на Мелиссу.

— Секундочку. Почти загрузилось. — Мелисса, не отрываясь, глядела на медленно всплывающие строчки свидетельства. От нетерпения она принялась притоптывать ногой.

Наконец почти идеальное изображение свидетельства о рождении появилось целиком. Она увеличила его, чтобы получше рассмотреть.

— Ой, предыдущий файл открылся по второму разу, — расстроилась она. — Думаю, твоя ассистентка ошиблась… — Мелисса умолкла, перечитывая одну из колонок свидетельства, потом еще раз проверила имя новорожденного. Нет, это было нужное свидетельство.

Согласно ему, Альфред Стэндиш тоже родился в семейном доме в Лондоне 20 августа 1911 года. Время рождения: два часа сорок пять минут ночи.

Ничего не понимая, Мелисса нахмурилась, а потом вскинула голову и уставилась на Гая, который снова принялся ходить по коридору. Увидев выражение лица Мелиссы, он встал как вкопанный.

— Что там? — с тревогой спросил он.

Мелисса не верила своим глазам. Не в силах говорить, она молча повернула экран телефона к Гаю.

— Что за?.. — Гай нахмурился, потом посмотрел на Мелиссу. Их взгляды встретились, и на лице у Гая появилось изумление, когда до него дошел смысл увиденного.

Фредди и Альберт были близнецами.

Глава 41

— Близнецы? — только и смог вымолвить Гай. Ему было трудно переварить новость. — Близнецы. — Он протянул руку за телефоном, и Мелисса отдала ему мобильный. Гай несколько раз переключался с одного свидетельства на другое, а потом ошеломленно глянул на Мелиссу: — Господи боже.

Гай закрыл почту и вернулся к сообщению Филиппы, надеясь обнаружить там дополнительную информацию.

— Вот почему она сказала, что свидетельство о рождении Альберта помогло ей найти свидетельство Фредди. Только при множественных родах указывают время рождения. Когда она увидела время в свидетельстве Альберта, она, должно быть, сразу поняла, что Фредди был его братом-близнецом.

— Твоя бабушка об этом не упоминала.

В голосе Гая появились жесткие нотки.

— Бабуля вообще мало что сказала. Тот ключ всегда был у нее, и она с самого начала знала, что Фредди находится в подвале. Я должен с ней поговорить.

— Только помягче! — крикнула ему вслед Мелисса. — Прошу тебя, Гай.

Он толкнул двери и прошел мимо поста, даже не обратив внимания на дежурную медсестру, хотя та явно обрадовалась его появлению. Мелисса, которая шла за Гаем, вежливо улыбнулась медсестре.

Когда Гай и Мелисса вернулись с чаем, Анна выглядела немного бодрее.

— Спасибо, мои дорогие, — поблагодарила она, отпив из стаканчика. — Ох, как хорошо. Не то что те помои, которыми меня тут поят.

— Простите, что в бумажном стаканчике, — извинилась Мелисса! — Как вы думаете, когда вас выпишут? — Она не хотела пускаться с места в карьер и огорошивать Анну открытием, которое они только что совершили. Кроме того, она видела, что Гай нервничает. На этот раз уже он проявлял нетерпение.

— Пока не знаю. Они считают, что мне надо набраться сил, но будем надеяться на лучшее, — ответила Анна с ласковой улыбкой.

Гай открыл было рот, но Мелисса стрельнула в него взглядом, и он замолчал.

— А что сказала медсестра? — продолжала она расспросы. — Ее удовлетворяет ваше состояние?

— Ей не нравится мое дыхание. Ей и вообще мало что нравится. — Анна попыталась засмеяться, но ее одолел приступ кашля. Мелисса подала ей кислородную маску. С минуту Анна дышала, не надевая маску на лицо. Пока она вдыхала кислород, Гай и Мелисса молча ждали.

Когда Анна наконец опустила маску на колени, Гай решился заговорить. Мелиссу внезапно охватил страх, и ей захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда. Что бы ни случилось в том подвале, что бы Альберт ни сотворил со своим братом, у Анны была причина забрать ключ.

— Ба, — начал Гай, — я хочу поговорить с тобой.

— Звучит нешуточно, — усмехнулась Анна.

— Так и есть, — Гай неуверенно провел рукой по волосам, потом выпрямился и посмотрел Анне в глаза: — Ба, что произошло накануне реквизиции?

Анна какое-то время молчала. Потом спросила:

— Почему ты опять спрашиваешь об этом?

Мелисса понимала, что уклончивость ни к чему не приведет. Обиняками ничего выудить не удастся.

— Мы нашли ключ, — выпалила она. — Извините меня.

Гай достал ключ из кармана и протянул его бабушке.

Анна посмотрела на ключ и потянулась, чтобы дотронуться до него, но отдернула руку. Мелисса не могла разгадать выражение ее лица. Взгляд пожилой женщины был пустым, и Мелисса не понимала, узнала ли та бронзовую вещицу и вспомнила ли ее назначение.

— Это ключ от подвала в Тайнхем-хаусе, — подсказала Мелисса.

Анна громко выдохнула и закрыла глаза.

— Я знаю, — прошептала она.

Гай сдвинулся на краешек больничного стула и сказал:

— Мы спустились туда. И нашли его.

Анна всхлипнула и прижала ладонь ко рту, не открывая глаз.

— Что произошло, бабуль? Я не хочу тебя расстраивать. Но мы должны знать.

— Вы его нашли? — шепотом произнесла Анна.

Кивнув, Мелисса присела на кровать и бережно дотронулась до руки Анны. Из запястья больной торчали трубки капельницы; Мелисса отвела их в сторону и подсунула ладонь под руку Анны, тихо пояснив:

— Мы лишь поняли, что дело кончилось трагедией, и хотим узнать, известны ли вам подробности.

— Зачем?

— Ба, — мягко произнес Гай, — мы нашли мертвое тело. Разве этого мало?

Анна закрыла глаза и надолго замолчала. Мелиссе даже показалось, что пожилая женщина задремала. Но как только Мелисса попыталась встать, Анна спросила:

— Ну и как он выглядит, спустя столько лет?

Гай быстро взглянул на Мелиссу.

— Один скелет, — ответил он. — Но полностью одетый. В костюме.

— Как настоящий, — тихо добавила Мелисса. — Но в то же время будто совершенно ненастоящий.

Анна кивнула и, подняв выцветшие глаза, промолвила:

— Господи, прости меня. Это был несчастный случай.

Гай хотел что-то сказать, но она продолжила, и он смолчал.

— Вы и представления не имеете о том, каково было жить в этом доме, — пробормотала пожилая женщина. — Последняя неделя была самой ужасной.

Мелисса и Гай переглянулись.

— Мне очень хотелось оттуда уйти. Но я пообещала ей быть рядом. — Анна невидящим взором уставилась в стенку.

— Веронике? — спросила Мелисса.

Анна кивнула.

— Сэр Альберт пил. Бросить он не мог, да и не хотел. И начались… проблемы. — Анна закашлялась и потянулась за кислородной маской. Спустя несколько минут она продолжила: — Хозяин был опасен. Если он не получал желаемого, то изливал свою ярость на жену: осыпал оскорблениями, а когда она оказывалась у него на пути, мог пихнуть ее или схватить за руку. Это на людях или в присутствии слуг. А уж что он вытворял за закрытыми дверями. Сейчас все иначе. Можно обратиться за помощью.

Мелисса вновь подумала про брошюру о домашнем насилии, которую дала ей медсестра. Слава богу, времена изменились. Давно пора.

— Женщины теперь стали сильнее, им доступна помощь, — кивнула она. — Во всяком случае, некоторым из них. Многие сегодня лучше осознают происходящее.

— Ты удивишься, дорогая, как оно бывает в жизни. Гай рассказывал тебе про свою будущую бывшую жену?

Мелисса кивнула, а Гай вскинул голову.

— Насилие принимает разные формы и масштабы. И оно не всегда связано с физическим воздействием. Хотя сэр Альберт мучил Веронику и физически, и морально, причем годами. В конце концов она решила от него уйти.

— Правда? — Мелисса в изумлении подняла брови.

— Она далеко не сразу поняла, что именно в этом заключается выход из положения. И она пыталась сбежать, пыталась неоднократно. Но ей трудно было рассчитать время, и она раз за разом упускала свой шанс. Особенно в последнюю попытку, за несколько дней до реквизиции. Кое-кто приехал, и она не смогла воспользоваться возможностью скрыться.

— Приехал Фредди? — подсказала Мелисса.

— Да, — кивнула Анна.

— И что произошло? — спросил Гай.

— С появлением Фредди все изменилось, — продолжила Анна. — Когда-то, еще до войны, они были влюблены друг в друга. Вероника поведала мне, что сэр Альберт уговорил ее бросить Фредди.

— И сойтись с ним самим? — предположила Мелисса. — Неужели ее так легко было сбить с толку?

— Полагаю, что да. Она была добра к окружающим и во многих вещах проявляла характер, но ей не хватало уверенности в себе. Когда сэр Альберт заявил, что Фредди не собирается на ней жениться и она для него ничего не значит, Вероника растерялась и устыдилась. Сэр Альберт соблазнил ее и вскоре сделал предложение.

— Но ведь насчет Фредди он лгал? — спросила Мелисса.

— Да, дорогая. Фредди любил Веронику. Можно мне еще чаю? — попросила Анна.

Мелисса подала ей стакан, и пожилая женщина сделала жадный глоток.

— Но во второй раз леди Вероника отказала Фредди сознательно, — бесцветным голосом произнесла она. — Сэр Альберт грозился убить брата, и тогда Вероника пожертвовала своим счастьем, согласившись прожить остаток жизни в аду с мужем.

— Это ужасно! — воскликнула Мелисса и тут же в испуге оглянулась, проверяя, не услышал ли ее кто-нибудь. — Но ведь он не ушел? Фредди остался?

— Поначалу ушел, — ответила Анна. От воспоминаний у нее на глаза навернулись слезы. — А потом вернулся. Господи, прости меня.

Мелисса представила тело Фредди в подвале и с трудом удержалась от всхлипа.

— И что было дальше? — спросила она.

— Почему ты хранила ключ? — вмешался Гай. Он сидел обхватив голову руками.

— Я должна была вернуться, — ответила Анна. — После отмены реквизиции. Предполагалось, что по окончании войны я приеду в Большой дом и похороню останки как полагается. Мой брат Уильям был в курсе. Я собиралась попросить его о помощи. Дверь подвала была крепкой, замок там надежный. Военные не планировали заселяться в деревню, они собирались лишь устроить там тренировочный полигон. И мы надеялись, что запертая подвальная дверь их не заинтересует. А если и заинтересует, тело было хорошо спрятано. Но мы не планировали держать его там столько времени. Нам казалось, что через несколько лет мы все вернемся обратно.

— Кто его убил? — напрямую спросил Гай.

Анна прищурилась.

— Ох, Гай, — вздохнула она, — мой дорогой внук… Альберт был готов убить их обоих. Все произошло так стремительно. Когда я вошла… голова Вероники, стол, на котором она лежала, — там было столько крови, что я не сразу поняла, жива ли она вообще. — Погрузившись в воспоминания, Анна выглядела подавленно. — Она почти не шевелилась, и я решила, что она умирает. А они, братья, продолжали драться. Каждый старался ухватить противника покрепче. Они осыпали друг друга ударами. И тогда я схватила ружье сэра Альберта. — Анна умолкла, закрыв глаза. — Я сама не знала, что делаю. Может, хотела выстрелом испугать хозяина, повергнуть его в шок. Но я и сама была напугана. Мне никак не удавалось справиться с ружьем, и вдруг оно выстрелило. Я всего лишь хотела спасти Веронику. И Фредди. Хотела остановить драку. Я не думала, что все закончится именно так.

У Мелиссы перехватило дыхание, пока она слушала рассказ о событиях, много лет назад приведших к смерти человека.

— И бедный Фредди погиб, — пробормотала Мелисса, испытывая опустошенность и бессилие.

— Да нет же! — Анна с чувством затрясла головой, и по щеке у нее скатилась слеза. — Нет. Я попала не в него.

Гай выпрямился — до него дошел смысл сделанного бабушкой признания.

Мелисса на некоторое время потеряла дар речи.

— Вы убили сэра Альберта, — наконец прошептала она.

Глава 42

Тайнхем, декабрь 1943 года

Вероника почувствовала тяжесть: что-то давило на нее сверху. Она слышала выстрел, но он прозвучал как бы в отдалении. Когда через мгновение на нее обрушилось нечто тяжелое, она едва сообразила, что произошло.

Воцарилась тишина. Затылок нещадно ныл в том месте, где Берти бил им о столешницу. Голова по-прежнему кружилась, и Вероника никак не могла сфокусировать зрение. Она повернула голову и почувствовала, как чьи-то волосы касаются ее лица. На ней сверху лежал Берти: лицом вверх, раскидав конечности под неестественным углом. Вероника открыла рот, чтобы закричать, но не смогла издать ни звука. Или она все-таки закричала, но сама себя не услышала. В ушах у нее стоял звон, заглушая остальные звуки.

Она попыталась спихнуть с себя Берти, однако его тело обмякло и отяжелело. Вероника звала его по имени и трясла, но ответа не было. Тогда она собрала остатки сил и столкнула его. Ноги Берти зацепились за край стола, и безжизненное тело со стуком свалилось на пол. Вероника напряглась и повернулась на бок, чтобы не так больно было садиться. Подняв голову, она обнаружила, что все вокруг залито кровью, да и она сама от груди до колен перепачкана красным. Наконец Вероника села и повернулась лицом к двери. Все еще сжимая ружье трясущимися руками, Анна неотрывно смотрела на хозяйку.

Фредди стоял на четвереньках лицом к Веронике и хрипел, прижимая руку к груди. Каждый вдох давался ему с трудом, но он не сводил, глаз с неподвижного тела брата.

— Фредди! — закричала Вероника. Он, словно в трансе, поднял голову на ее крик, но, задыхаясь, не смог произнести ни слова. Потом, немного придя в себя, Фредди медленно поднялся, нетвердой походкой направился к дрожавшей Анне и осторожно опустил ствол ружья к полу. Анна хваталась за приклад с такой силой, что Фредди пришлось разжимать ее пальцы по одному. А девушка застывшим от ужаса взором продолжала смотреть на Берти.

Вероника со стоном соскользнула на пол. От ударов Берти болел живот, а когда она приложила ладонь к невыносимо ноющей голове, на пальцах осталась кровь. Следы крови остались и на том месте, где ее колотили головой о столешницу.

Фредди наконец забрал ружье у Анны, повернулся к Веронике и положил оружие на пол. В глазах у него застыло страдание, но он продолжал молчать. Потом Фредди посмотрел на испачканное кровью платье Вероники, на неподвижное тело Берти, лежавшее на полу. Они с Вероникой переглянулись и уставились на Анну. Та разрыдалась, нарушив повисшую в кабинете тишину. Вероника нетвердым шагом приблизилась к девушке и крепко обняла ее.

Раньше Веронике иногда не верилось, что Анне всего семнадцать лет, но теперь ее горничная выглядела совсем юной и хрупкой.

— Спасибо, — с трудом выдавила Вероника. — Спасибо тебе.

Потрясенная Анна, не в силах выговорить ни слова, захлебывалась слезами у хозяйки на плече. Когда Анна отстранилась, чтобы утереть слезы, Вероника заметила, что испачкала кровью одежду горничной.

Тем временем Фредди, обхватив голову руками, не отрываясь смотрел на тело Берти, сорочка которого пропиталась кровью. Потом Фредди медленно подошел к брату и проверил пульс, после чего без сил опустился на пол рядом с Берти.

— Простите, — плакала Анна. — Простите меня.

— Анна, ты спасла меня. — Вероника переводила взгляд с одного близнеца на другого. С живого на мертвого.

— Я его убила! — Анну трясло от рыданий. — Но я не собиралась. Просто пыталась его остановить. Он ведь мог убить вас.

— Не верится, что он мертв, — тихо произнес Фредди.

Вероника оглядела свое испачканное кровью платье.

— Ты меня спасла, Анна, — уже тверже повторила она.

— Но я не хотела его убивать! — рыдала Анна. — Не хотела.

Вероника положила руку на плечо Анне:

— Все хорошо. Все будет хорошо.

Хотя сама Вероника не представляла, как сможет жить после такого. Она стремилась освободиться от Берти, но не такой ценой.

— Не знаю, что теперь делать, — всхлипнула Анна. — Мы должны заявить об этом.

— Нет, не должны, — посмотрев на женщин, произнес Фредди. Он многозначительно глянул на Веронику и покачал головой. Вероника видела, что ему очень не по себе.

Перехватив взгляд Фредди, Анна оторопела.

— Но мы обязаны сообщить, — пробормотала она. — Я убила человека.

— Ты спасла нас обоих. — Фредди медленно поднялся на ноги.

— Но… — Анна умолкла.

Не выпуская руку девушки, Вероника пыталась сообразить, как им быть дальше. Головная боль мешала ей четко мыслить, но одно она понимала точно.

— Анна, если мы кому-нибудь скажем о смерти моего мужа, тебя повесят.

— Нет, — возразила Анна. — Я чистосердечно во всем признаюсь и объясню, что это был несчастный случай.

Но Вероника держалась твердо.

— Нет, — заявила она, глядя на труп мужа и пытаясь понять, что же, ради всего святого, им теперь делать.

— И все-таки, — снова заговорила Анна, — придется что-нибудь решать.

— Да, придется решать. — Вероника дотронулась до раны на голове. Густая кровь все еще сочилась по спутанным волосам. Она прислонилась к пустым книжным полкам, чтобы не упасть, и пальцы оставили кровавый след на мебели.

Когда вконец ослабевшая после перенесенных потрясений Вероника начала оседать на пол, горничная подхватила ее за талию.

— Мы не допустим, чтобы Анну повесили за убийство. Только не из-за Берти, — спокойно произнес Фредди, глядя на труп брата.

— Тогда я возьму вину на себя. — Вероника выпрямилась. — Забери Анну, Фредди. Уходите. Быстрее.

— Нет, — твердо сказал он, — этого не будет. Мне следовало остановить брата много лет назад. Мне следовало остановить его сегодня. Это я виноват. Я и пойду в полицию.

Вероника рванулась было к нему, но у нее подкосились ноги от головокружения.

— Не надо, — взмолилась она. — А вдруг тебе не поверят? Вдруг не поверят, что это была случайность?

Вероника поспешила к нему в объятия, и в этот миг задела ногой небольшой твердый предмет. Потерявшаяся зажигалка Фредди отлетела через всю комнату и ударилась о деревянную панель. Вероника подняла ее. Зажигалка была забрызгана кровью, и Вероника, машинально покрутив ее в руках, вытерла блестящую поверхность. Зажигалка принадлежала либо Берти, либо Фредди — братья-близнецы получили одинаковые подарки, которые различались только выгравированными на них именами.

Вероника посмотрела на зажигалку, потом перевела взгляд на обручальное кольцо у мужа на пальце и вдруг решила: Берти не удастся, уходя, утащить в могилу ни одного из них. Через несколько часов вступит в силу указ о реквизиции, времени осталось совсем мало. При мысли о том, что она собиралась предложить, Веронике чуть не стало дурно. Но она ни минуты не сомневалась, что это единственный способ освободиться от Альберта. Единственный способ спасти всех троих.

Глава 43

Дорсет, июль 2018 года

Зажигалка Фредди, которую держал Гай, выглядела тускло; она давно потеряла былой блеск.

— Но… — Мелисса замолчала, не понимая, как зажигалка Фредди оказалась на мертвом теле, почему про сэра Альберта написали в заметке о новогоднем приеме несколько недель спустя и как он мог уйти в отставку из парламента, если к тому времени был мертв.

Гай покачал головой:

— Полная бессмыслица.

— Знаю. Но в то время была другая система наказаний. Меня бы повесили, никаких сомнений. Поэтому Фредди и Вероника не позволили мне пойти в полицию с признанием.

— И все-таки, — горячо возразила Мелисса, — это же была самооборона, вы защищали Веронику и Фредди!

— Сегодня мы бы это так и назвали, — кивнула Анна. — Но в те времена подобные обстоятельства не играли роли. Если бы я пошла в полицию, Фредди грозился взять вину на себя, как и Вероника. Но даже если мы все сознались бы, одного из нас в любом случае повесили бы, а то и всех троих.

Мелисса сглотнула, схватившись за горло.

— Мы так долго спорили, кто из нас сделает признание, что нас уже могли хватиться. Момент реквизиции неумолимо приближался. Военные готовились оцепить дом и деревню. Сэр Альберт, как владелец земель, должен был произнести речь перед сельчанами. Пришлось действовать быстро, хотя мы все были в ужасе. Никто из нас не сталкивался с убийством и с необходимостью прятать труп. Я вовсе не горжусь тем, что произошло дальше, но хочу рассказать правду.

— Значит, Фредди… — До Мелиссы наконец дошло, как развивались события.

— Фредди выдал себя за Берти. — Анна разглядывала свои колени. — Он подменил зажигалки и портсигары, снял с брата обручальное кольцо и надел себе на палец. Не так ему хотелось прожить остаток своей жизни, но он решился на обман. Сказал, что никто не будет тосковать по «никчемному Фредди Стэндишу», а вот если пропадет Берти, ни много ни мало член парламента, возникнет куча вопросов и начнутся поиски. Так было проще.

Накануне вечером Фредди никто не видел, никто не заметил его отсутствия в то последнее утро. О нем просто забыли: все были слишком заняты последними сборами. Но «Берти» появился на общем собрании и сказал последнее слово жителям деревни. Потом «Берти» и Вероника уехали. Про Фредди никто и не вспомнил, — закончила Анна.

— Не верится, что все прошло так гладко, — изумился Гай. — Просто уму непостижимо. — Он пристально разглядывал свою старенькую, хрупкую бабушку, и она тоже посмотрела на него.

— В семнадцать лет я застрелила человека, Гай, — хрипло дыша, произнесла Анна. — Хозяин был исчадием ада, но убийство произошло непреднамеренно. И мне пришлось с этим жить. Я также сохранила в тайне побег Вероники и Фредди и никому ни о чем ни словом не обмолвилась. Даже твоему дедушке.

— Но почему вы собирались вернуться? Почему именно вы забрали ключ? А не они? — допытывалась Мелисса. — Почему не Вероника и не Фредди?

— Я сама вызвалась. Вина лежала на мне. Мои родители переехали в соседнюю деревню, всего в нескольких милях от Тайнхема. И хотя я поступила на военную службу, я была бы ближе всех к Большому дому на момент окончания войны. Нам ведь обещали, что тогда мы все вернемся. Мой брат Уильям после победы планировал жить в деревне и заниматься фермерством. Он хорошо знал сэра Альберта. И я не сомневалась, что смогу довериться ему, когда настанет день переносить тело. А Вероника и Фредди уехали. У них не было выбора. Они хотели вести нормальную жизнь, но не могли оставаться в окружении знакомых людей. Тот снимок с новогоднего бала очень меня удивил: они слишком рисковали. Думаю, они и сами вскоре поняли, — пояснила Анна. — Фредди трудно было играть роль Альберта на публике. Пожалуй, им обоим последующие дни дались непросто.

— А несколько недель спустя Альберт подал в отставку из парламента. То есть это был Фредди… — Гай заморгал. Он до сих пор пытался осознать услышанное.

— И после этого их больше не видели, — подсказала Мелисса.

Анна кивнула:

— Полагаю, они боялись. Думаю, они сменили имена, раз уж вам не удалось найти никаких записей. Во время войны было нетрудно затеряться. Документация велась как попало. Судя по почтовым открыткам, которые я время от времени получала, они переезжали несколько раз. Мы заранее договорились, что они лишь пошлют мне весточку, если все будет в порядке. Я знала, что это Вероника присылает открытки, хотя никаких слов там не было. Кроме одного случая.

— «Спасибо за все», — припомнил Гай надпись на открытке.

— Да, та самая. Единственный раз она рискнула что-то добавить. Подозреваю, что они очень волновались за меня. Фредди считали бестолковым, а в итоге он оказался лучшим из мужчин. Он перенес тело брата в подвал. Отношения между близнецами никогда не ладились: насколько мне известно, Берти с самого детства издевался над младшим братом. Но все равно спрятать тело брата-близнеца — это не шутка, такое наверняка серьезно повлияло на беднягу Фредди. Кроме того, они все время были в бегах, скрывались от всех, боялись, что кто-нибудь обнаружит подмену.

— Вот это да! — покачал головой Гай.

— Значит, если бы кто-нибудь обнаружил труп, его приняли бы за тело Фредди? — уточнила Мелисса. Она наконец поняла суть их замысла.

— Как мы и сами подумали, — подтвердил Гай.

Анна сильно закашлялась и схватилась за маску. Отдышавшись, она пояснила:

— Берти, будучи членом парламента и аристократом, мог откупиться от любых обвинений. И про тело «Фредди Стэндиша» быстро забыли бы.

— Они были идентичными близнецами, поэтому Редж и его брат готовы были поклясться, что видели в пляжном домике Веронику и ее мужа, — сказал Гай.

— И поэтому они совершенно растерялись, когда обнаружили сэра Альберта у себя дома. И напугали свою мать. А в домике на берегу был младший Стэндиш.

— Вы ведь помните, что мало кто из нас был знаком с Фредди. Он покинул дом много лет назад. Поскольку Фредди не представлял никакой важности для жителей деревни, его быстро забыли. Он просто стерся из общей памяти. Но мой брат Уильям его знал. Однако, принадлежа к разным социальным классам, после отъезда Фредди они не общались, их пути разошлись. У меня с приятелями брата тоже было мало общего. Хотя, когда я попросила Уильяма, он сразу согласился помочь нам с Вероникой.

— И сэр Альберт никогда не упоминал брата? — спросил Гай. — Никогда не говорил о своем близнеце?

Анна кивнула.

— Во всяком случае, при мне. Но я-то была лишь горничной. А с деревенскими сэр Альберт и вовсе не общался: считал себя выше остальных. Те, кто постарше, конечно, помнили Фредди, я в этом уверена. Но в Тайнхем-хаусе его никогда не упоминали. Сэр Альберт ненавидел брата и убрал все семейные фотографии, оставив только портреты давно забытых предков Стэндишем. Фредди был предан полному забвению. Я узнала о нем, только когда он появился накануне реквизиции.

— Давайте дадим миссис Камерон отдохнуть. — Вошедшая медсестра мягко положила руку на плечо Мелиссе. — Время для посещений еще не наступило, к тому же пациентка утомилась.

Гай поднялся и посмотрел на Анну.

— Прости, бабуль, — произнес он, когда медсестра удалилась.

— За что ты просишь прощения? — удивилась она. — Я должна была тебе все рассказать, как только ты начал задавать вопросы. Но я хотела защитить Веронику и Фредди, как и себя. Я не знаю, живы они или нет. Они были старше меня, так что, скорее всего, уже умерли. Открытки перестали приходить еще в семидесятых. Наверное, с наступлением преклонного возраста один из них или оба скончались. Но даже если они просто изменили имена и затерялись, мне хочется думать, что у них все было хорошо до самого конца. Что они были счастливы вместе, освободившись от Берти.

— Мне тоже хочется так думать, — призналась Мелисса. — Вероника воссоединилась с тем, кого любила. И кто любил ее. Большего я бы ей и не пожелала, той напуганной женщине со старого снимка.

Анна улыбнулась Мелиссе. Обе прекрасно поняли друг друга, и Мелисса, извинившись, отправилась делать рентгеновский снимок.

— Прости, что расстроил тебя, — сказал Гай, как только Мелисса вышла. — Прости, что требовал ответов. А ты совершила отважный поступок ради спасения других людей.

— Но все закончилось весьма печально, — вздохнула Анна, а потом спокойно спросила: — Гай, что ты собираешься делать?

— Делать?

— С тем, что ты узнал. С тем, о чем я тебе рассказала. — Голос у нее был сдержанный.

Гай потер подбородок. Он подумал о том, как должен поступить. О том, что положено делать в таких случаях. И заранее понял, какой путь изберет.

— Ничего. Я ничего не собираюсь делать. — Гай пожал плечами и взял руку Анны в свою: — Бабуль, я люблю тебя. Мне жаль, что всплыла эта старая трагедия. Жаль, что я сам ее раскопал. Лучше было оставить все как есть.

— Дорогой мой, я очень рада, что смогла открыться, — возразила Анна. — Время пришло. Мне никогда не было так легко.

— Мы с Мелиссой придумаем план. Может, снова проберемся в подвал и потихоньку захороним тело. Спрячем Берти навсегда.

Анна содрогнулась.

— Нет, не надо. Это не ваше бремя, а мое. — Она сжала руку Гая, и он почувствовал, насколько слабое у нее рукопожатие. — Гай, я горжусь тобой. Тем, чего ты добился. Каким ты стал. Ты ведь знаешь об этом?

В уголке глаза у Гая заблестела слезинка. Он смахнул ее и сглотнул.

— Ну конечно. — Он нежно обнял бабушку и поцеловал ее в лоб. — Увидимся завтра, — пообещал он. — И знаешь что? Не переживай, ладно? Мы во всем разберемся.

Анна кивнула и посоветовала:

— А теперь беги, догоняй свою красотку.

Когда Гай ушел, вернулась медсестра.

— Он такой симпатичный, ваш внук, — улыбнулась она.

— Да, так и есть. — Анна решительно посмотрела на медсестру. — У вас еще сохранились платные телефонные аппараты?

Медсестра кивнула, глянув на нее с любопытством.

— Принесите, пожалуйста. Мне надо позвонить.

Глава 44

— Мелисса Тернер, — вызвал рентгенолог, и Мелисса подняла голову от плеча Гая. С любовью и сочувствием посмотрев на него, она поднялась, чтобы проследовать за медиком. Гай ласково улыбнулся ей и, закрыв глаза, прислонился затылком к стене.

Во время процедуры у Мелиссы голова шла кругом. Что теперь делать с телом Берти? Ясно одно: оставлять его там нельзя. Гай только что пересказал ей свой разговор с бабушкой, и Мелисса согласилась, что надо тщательно все продумать и действовать так, чтобы защитить Анну.

— Вам очень повезло. — Голос рентгенолога вернул ее к реальности. — Медсестра, которая вас осматривала, решила, что у вас с одной стороны сломаны чуть ли не все ребра. На самом деле пострадали только два ребра, все остальное на месте, и внутренним органам ничего не угрожает.

Рентгенолог говорил спокойно, и как раз это Мелиссе сейчас и было нужно. Не считая болеутоляющих таблеток.

— Как вы получили травмы? — спросил рентгенолог напоследок, когда Мелисса поднялась, чтобы уйти.

— С лестницы упала, — ответила она чистую правду.

Пока они ехали обратно в гостиницу, Гай выглядел подавленным. Лицо у него посерело, волосы растрепались. Одежда у них обоих была в пыли, а у Гая в шевелюре застряла паутина. Что о них подумали в больнице?

До самой гостиницы никто из них не проронил ни слова. Они продолжали молчать и после того, как прибыли на место. Барышня за стойкой регистрации бросила на них удивленный взгляд, когда они прошли мимо. Перед ней лежала газета со статьей о Гае, и девица неодобрительно покосилась на Мелиссу.

Когда они оба приняли душ и переоделись, Мелисса открыла окно, чтобы вдохнуть свежий запах травы. Она любила грозы: после них мир дышал чистотой и новизной.

Гай налил им обоим выпить из мини-бара. Потом они так и остались сидеть в обнимку на диване, задумчиво глядя вдаль, пока в конце концов не забылись сном.

Их разбудил внезапный звонок мобильного, лежавшего на столике перед диваном. Солнце уже встало, хотя в разгар лета это могло означать любое время, начиная с пяти утра.

Забыв о больных ребрах, Мелисса резко отпрянула, чтобы Гай смог дотянуться до трубки, и теперь, щурясь от солнечного света, оглядывалась вокруг в поисках болеутоляющих таблеток.

Гай прокашлялся и хриплым спросонья голосом произнес:

— Привет, мам. Который час? — Он глянул на циферблат и, осознав, что утро еще совсем раннее, выпрямился. — Что стряслось?

Мелисса протерла глаза и сосредоточилась. Звонок не предвещал ничего хорошего.

— Черт. Нет. — Гай провел рукой по волосам и замолчал, выслушивая мать. — О господи. — Голосу него был напряженный. — Хорошо. Не волнуйся. Я приеду, как только смогу. — Он попрощался и отключился. На лице у него была написана тревога.

— Что такое? — спросила Мелисса.

— Бабушка. — Гай встал. — Ей стало хуже. Маму вызвали в больницу. Отец едет из Лондона.

Мелисса поднялась и взяла его за руку.

— Боже мой. Ох, Гай! Ты тоже должен поехать. Срочно.

Гай потерянно оглядел комнату, потом приложил руку ко лбу. Взгляд у него блуждал; казалось, он вот-вот впадет в шоковое состояние.

Мелисса схватила лежавшие на столике возле двери ключи от машины и решительно сказала:

— Поехали.

Гай и Мелисса почти бежали по больничному коридору. Гай крепко держал Мелиссу за руку, а другую ладонь она прижимала к ребрам.

Глянув на нее краем глаза, Гай притормозил.

— Я тащу тебя, прости. Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо. — Мелисса стиснула его ладонь.

Выйдя из лифта и повернув к дверям отделения, они увидели двух полицейских. Те болтали в ожидании, когда им разрешат войти.

— Медсестра сказала, что миссис Камерон приходится родственницей этому модному телеведущему, Гаю Камерону, — говорил первый полицейский. Услышав его слова, Мелисса встала как вкопанная.

— Моя жена обожает его, — кивнул второй. — Напомни, чтобы я с ним сфотографировался, если он явится и если вся эта история раскрутится.

Тут полицейские отвлеклись и заметили Гая и Мелиссу, которые неподвижно стояли в трех метрах от них. Сама не понимая почему, Мелисса сейчас больше всего хотела убежать куда-нибудь в безопасное место, прихватив с собой и Гая.

— Не останавливайся, — прошептал Гай ей на ухо и продолжил путь к двери. — Извините, — сказал он, пройдя мимо служителей закона и нажимая на кнопку звонка в отделение. Было только семь часов утра, но к этому времени двери обычно были уже открыты.

Гай вежливо улыбнулся полицейским и повернулся к Мелиссе. Сжав челюсти, он бросил на нее обеспокоенный взгляд.

— Все будет хорошо, — беззвучно, одними губами произнесла Мелисса, хотя в тот момент ни в чем не была уверена. И что здесь делает полиция?

— Слушайте, вы Гай Камерон? — спросил первый полицейский. — Я вас видел по телевизору.

Гай развернулся и, не разжимая челюстей, кивнул.

Полицейские представились, однако Гай не спешил говорить им, кто такая Мелисса. Ей даже показалось, что он пытается спрятать ее у себя за спиной. Но она осталась стоять на месте.

— Должен признать, случай необычный, вступил в разговор второй полицейский. — Не побоюсь сказать, что я с таким еще не сталкивался.

— О чем речь? — спросила Мелисса.

— А вы кто?

Мелисса назвалась. Гай снова нажал на звонок, демонстративно игнорируя полицейских.

— Нас только что по интеркому попросили подождать. Там что-то экстренное, — объяснил первый полицейский. — Должно быть, скоро впустят.

— Хорошо. — Гай снова вежливо улыбнулся, встал рядом с дверью и подозвал Мелиссу, протянув ей руку.

— Думаю, нас вызвали к вашей родственнице, — добавил полицейский.

Черт. Мелисса глянула на Гая, и тот громко выдохнул.

— Так, — сказал он. — И в чем дело?

— Ну, пожалуй, сначала мы поговорим с ней наедине, а потом она вам сама все расскажет, — ответил первый полицейский.

Если не начнется большая шумиха, — пробормотал себе под нос второй.

Дверь открыла встревоженная медсестра.

— Господа, простите, но нет причин… — Она замолкла, переведя взгляд с полицейских на Гая и Мелиссу. — Мистер Камерон, заходите, пожалуйста. Боюсь, мне надо вам кое-что сказать.

Полицейские замялись и отошли от дверей, ожидая дальнейшего развития событий. Они глянули на медсестру, та едва заметно покачала головой. Гай этот момент пропустил, но Мелисса увидела.

«Только не это, — подумала она. — Только не это». Пока их вели в небольшой кабинет, Мелисса сжимала ладонь Гая. Медсестра предложила ему сесть, но Гай отказался.

— Подождите, пожалуйста, минутку. — И сестра удалилась.

Гай повернулся к Мелиссе:

— Где моя мама? Что тут вообще происходит?

Насчет происходящего у Мелиссы было страшное предчувствие, хотя ей очень хотелось ошибиться.

В кабинет вошла, прижимая к красным распухшим глазам носовой платок, мать Гая.

— Мама? — Голос Гая дрогнул.

— Ее больше нет, — ответила она.

— Нет! — воскликнул Гай, заключая мать в объятия. Она зарыдала у него на груди.

Медсестра стояла у двери, давая матери и сыну возможность побыть вдвоем. Мелисса рухнула на стул. Гай посмотрел на нее поверх плеча матери, и в его взгляде читалось полное неверие.

— Я вас оставлю на несколько минут. Пойду принесу вам чаю, — сказала медсестра.

— Как это случилось? — спросил Гай у матери.

— Медсестра сказала, что вчера у твоей бабушки начались проблемы с легкими и состояние быстро ухудшалось. Они что-то сказали про воспаление легких и про то, что сердце не выдержало. Когда я приехала утром, она уже скончалась, — всхлипывала мать Гая. — Я посидела около нее несколько минут. Анна выглядит такой умиротворенной. Как будто и не умерла вовсе. — Мать Гая разрыдалась с новой силой. Он опять прижал ее к себе, и слезы закапали ему прямо на сорочку.

— Я оставлю вас одних. — Мелисса поднялась со стула.

— Нет, прошу вас, не уходите! — Мать Гая взяла себя в руки. — Будьте рядом с Гаем, пожалуйста.

Вернулась медсестра в тремя чашками чая на подносе. Гай попросил ее подтвердить слова его матери. Утирая слезы, он слушал, как медсестра в более сложных терминах объясняет ему, что произошло с Анной ночью и почему сердце пожилой женщины не удалось запустить снова.

Пока Гай с матерью утешали друг друга, Мелисса задала медсестре повисший в воздухе неприятный вопрос:

— А почему здесь полиция?

Та смутилась.

— Вчера вечером, после его ухода, она кивнула на Гая, — ваша бабушка попросила меня сделать телефонный звонок. В полицию.

Гай сел на стул и прикрыл рукой глаза.

— Продолжайте, — глухо сказал он, не отрывая ладони от лица. Мелисса посмотрела на него: глаза у него были страдальчески зажмурены. Он знал, зачем Анна обратилась в полицию.

— Она сказала, что хочет сообщить важную информацию и больше не может ждать. Она слишком долго тянула.

Мелисса выдохнула. Анна намеревалась сделать признание. После стольких лет она все-таки решилась рассказать правду, чтобы избавить Гая от необходимости разбираться с трупом Альберта, снять с внука тяжкую ношу.

Гай посмотрел на Мелиссу, медсестра следила за ними взглядом. Мелисса отвернулась и рассеянно уставилась в стену.

— Вы ведь не в курсе, о чем идет речь? — уточнила медсестра.

— Я побеседую с полицейскими через пару минут, — ответил Гай. — А сейчас я хочу видеть свою бабушку.

Пока Гай и его мать сидели у тела Анны, Мелисса в ожидании бродила по коридору. Если бы она курила, сейчас было бы самое время для сигареты. Мимо Мелиссы прошли двое полицейских, и она вежливо улыбнулась им. Один из них бросил на нее смущенный взгляд, другой же демонстративно смотрел вперед.

— Подождите, — вдруг окликнул их Гай, появившись из дверей палаты.

Полицейские развернулись, и Камерон приблизился к ним с делано спокойным видом.

— Раз уж вы здесь, — сказал он, — я должен вам кое-что сообщить. Хотя не исключено, что информация вовсе не для вас. Она может быть важна для военной полиции, учитывая местонахождение дома.

Полицейские были сбиты с толку.

Гай продолжил:

— Вчера вечером я побывал там, где мне быть не следовало. Я подверг риску свою жизнь и, без сомнения, карьеру. И все-таки, — он намеренно избегал смотреть на Мелиссу, — я проник в Тайнхем-хаус и спустился в подвал.

Мелисса наблюдала за полицейскими. Они явно не понимали, о чем идет речь.

— Помните старую деревню, которую реквизировали во время войны? Ну и вот, в главной усадьбе я обнаружил… останки. — Похоже, Гай тщательно подбирал слова и старался говорить о находке как можно небрежнее, словно речь шла пятифунтовой купюре.

Один из полицейских удивленно поднял брови, другой принялся быстро записывать что-то в блокнот.

— Труп старый. Очень старый. Я не представляю, сколько он там пробыл. Как минимум со времен войны, — продолжал Гай. — Я думаю, что это тело Фредди Стэндиша, брата хозяина поместья сэра Альберта Стэндиша.

— Почему вы так решили?

— Потому что я обнаружил вот это, — и Гай протянул полицейскому зажигалку и портсигар.

У Мелиссы забилось сердце. Она видела, что Гай импровизирует буквально на ходу.

— Знаю-знаю, не следовало ничего трогать, — добавил он, увидев нахмуренные брови полицейского, и опустил найденные предметы в пакет для улик, который страж закона достал из кармана. — Улика попадет в отдел нераскрытых преступлений? — уточнил Гай.

— Вряд ли, учитывая возраст тела, если оно действительно лежит там со времен войны. Мы передадим информацию по инстанциям, и с вами свяжутся. Имейте в виду, что надо официально запротоколировать, как вы обнаружили тело.

— Понимаю, кивнул Гай. — Буду рад содействовать всеми доступными мне способами. Наверное, мне стоит заявить, что в подвале я кое-что обронил: телефон знакомой, который одолжил у нее. И еще, проинформируйте криминалистов, прежде чем они туда отправятся, что подвальная лестница обрушена.

Первый полицейский кивнул и все записал, в то время как его коллега с подозрением прищурился.

— У вас есть предположения, о чем ваша бабушка хотела с нами говорить?

Гай покачал головой:

— Ни малейших. Но я рад, что вы приехали сюда не напрасно. — Гай указал на пакетик с уликами.

Полицейские попрощались и пошли прочь, но внезапно один из них вернулся к Гаю:

— И вот еще что, мистер Камерон.

На лице у Гая мелькнула паника.

— Да? — спросил он неуверенно.

— Можно с вами сфотографироваться? Это для жены. Она ваша большая поклонница.

Глава 45

День реквизиции, декабрь 1943 года

Сдерживая дрожь, Вероника стояла на деревенской площади перед толпой сельчан. Она отчаянно надеялась, что никто из них не прознал о событиях минувшей ночи. Ей было знакомо каждое из двухсот лиц, выжидающе смотревших на нее и на Фредди, который со страхом сжимал ее руку. Похоже, Фредди был напуган не меньше ее. Вероника заметила в толпе и Анну, которая ободряюще кивнула.

Анна вернулась в лоно семьи, где ей и было место с самого начала — если бы только она не осталась ради хозяйки. Вероника снова мысленно поблагодарила горничную за преданность. Если бы не Анна, прошлой ночью Вероники не стало бы. Но сейчас она жива и, несмотря на страшные события, получила шанс на лучшую судьбу. Брат Анны Уильям стоял рядом с сестрой, слегка наклонив голову и с любопытством рассматривая своего старого друга Фредди. Вероника встретилась взглядом с парнем, и тот, зная о предстоящем побеге, кивнул Веронике, а потом снова уставился на Фредди. Тот старательно избегал смотреть в сторону Уильяма. Догадался ли Уильям, что рядом с Вероникой стоит не Берти? Если и догадался, изменить ничего уже было нельзя. Это был риск, на который стоило пойти и который будет преследовать их до конца дней. Уильям, единственный из толпы, с недоумением смотрел на брата, которого здесь не должно было быть. Остальные, похоже, не заметили подмены. Сэра Альберта никто не любил; деревенские собрались тут по настоянию викария. Через несколько мгновений толпа разойдется и все будет кончено. Вероника станет свободной.

Она почти физически ощущала страх Фредди: тот боялся, что не справится, не сможет сыграть роль брата. Ему и правда придется нелегко. Но она всегда будет рядом, до конца их жизни, до тех пор, пока они не состарятся и не поседеют. Она будет любить Фредди до последнего вздоха. Они пройдут через все испытания рука об руку. Только так они смогут выбраться отсюда живыми вместе с Анной.

Деревенским хватит всего нескольких ободряющих слов, чтобы подтвердить их неоценимый вклад в общее дело: отдавая деревню в пользование армии, они помогают победить в войне. Этим можно гордиться. Поступок жителей Тайнхема войдет в учебники по истории как акт самопожертвования во имя родины.

— Сэр Альберт? — Викарий давал понять, что пора произносить речь.

Стоявший рядом с Вероникой мужчина кивнул и сделал несколько шагов вперед. Она последовала за ним. Фредди еще крепче сжал ее ладонь. Вероника ощутила, как массивное обручальное кольцо мужа впилось ей в пальцы, и вздрогнула при воспоминании о том, что произошло накануне в кабинете Берти.

Ей стало дурно. Свободной рукой Вероника дотронулась до шишки, набухшей на затылке. Большую часть крови — а ее было немало — Веронике удалось смыть, но немного липкой жидкости все еще осталось на пальцах, когда она опустила руку. Вероника вытерла ладонь о черное платье — траурный наряд, который сочла уместным надеть сегодня, в последний день жизни деревни.

Фредди посмотрел на нее отсутствующим взглядом и сжал покрепче ее ладонь, словно проверял, на месте ли Вероника, и до сих пор не мог поверить в происходящее. После этого он повернулся к толпе и заговорил.

Глава 46

Дорсет, осень 2019 года

С террасы открывался любимый Мелиссин панорамный вид на побережье. Дом они купили в прошлом месяце, спустя почти год после смерти Анны. Именно тогда Мелисса и Гай осознали, что Дорсет для них обоих обладает особой притягательностью. Солнце только что встало и так ярко осветило спальню, что Мелисса решила выбраться на террасу и понаблюдать за тем, как бухту внизу заливают рассветные лучи. Они с Гаем еще не успели купить садовую мебель, так что она облокотилась на перила из стекла и металла, заглядевшись на море. Открытая терраса была единственным добавлением предыдущих хозяев к викторианскому коттеджу. С раннего утра к берегу подтягивались серферы, оживленно приветствуя друг друга, и Мелисса поежилась, увидев их.

В воздухе уже ощущалась осень, и в это время суток было довольно прохладно. Мелисса поплотнее закуталась в халат, размышляя о том, что море в Британии всегда холодное, независимо от времени года. Впрочем, какая разница? Она отхлебнула кофе и улыбнулась, почувствовав объятие пары сильных рук.

В прошлом году они не на шутку испугались, когда Гаю позвонили с вопросами из Министерства обороны. Однако военных больше всего интересовало, зачем историк решил проникнуть в Тайнхем-хаус. Мелисса потом шутила, что только благодаря своему звездному статусу он смог отделаться всего несколькими ссадинами, избежав штрафа или даже тюремного заключения. На самом деле они не знали, какое наказание полагалось за незаконное проникновение в поместье, и Мелиссе было не по себе при мысли об этом.

Прошел год после их с Гаем страшного открытия в Тайнхеме, и Мелисса благодарила свою счастливую звезду за ту жизнь, которая у нее началась в Дорсете. С Гаем она познала настоящую любовь — как Вероника много лет назад с Фредди. Истинная любовь с непреходящим желанием отдавать и брать, доверять друг другу, — вот в чем люди нуждаются больше всего. И Мелисса обрела такую любовь, как и ее родители, которые, разойдясь, смогли найти подходящую пару. Забавно, насколько неисповедимы пути счастья.

Гай спросонья потянулся носом к ее кофе, и Мелисса отдала ему чашку.

— Нам давно пора купить занавески в спальню, — заявил Гай. — С самого переезда солнце каждый день не дает нам выспаться.

Мелисса оглянулась на коттедж поверх плеча Гая. Внутри царил беспорядок. Но они намеревались обустраивать дом постепенно, в те дни, когда Гаю не придется ездить в командировки, а Мелисса не будет занята в книжном магазине у мистера Освелла, где она осваивала науку заказа товаров, финансовой отчетности и понимания нужд драгоценных покупателей. Со временем каждая комната коттеджа будет обставлена, а пока обоим влюбленным хватало великолепных морских видов, которые открывались почти из каждого окна. Мелисса была невероятно счастлива, что каждое утро может стоять с чашечкой кофе на террасе и наслаждаться пейзажем. В вечной суете Лондона такое ей даже не снилось. И она знала, что красота Дорсета ей никогда не надоест.

— Итак, — сказал Гай, — этот день настал.

Мелисса кивнула.

— Пожалуй, загляну-ка в книжный магазин Освелла, — продолжал Гай, — поздороваюсь с новой хозяйкой. Ходят слухи, что она невероятно сексуальна. Может, я ее приглашу на ланч.

Мелисса улыбнулась:

— Мне совершенно некогда тебя развлекать. Вообще-то я сама собиралась пригласить на ланч мистера Освелла. Позже я тебе расскажу, как прошел мой первый день в роли владелицы магазина. Вряд ли он так уж сильно будет отличаться от предыдущих нескольких месяцев, когда я постигала азы книготорговли, но я рада, что мистер Освелл согласился выйти хотя бы на полставки. Я ужасно боюсь остаться совсем одна.

— Ты не одна, Мелисса. — Гай уткнулся ей в шею. — Ладно, проведите свой первый день в новом партнерстве вдвоем, не буду вам мешать. Однако… — Он развернул Мелиссу лицом к морю и вернул ей чашку с остатками кофе, который она допила. — Первейшая твоя обязанность — положить мои книги на самое козырное место в магазине, — заявил он и поцеловал ее в шею. — На уровне глаз покупателей. Чтобы экземпляры улетали с полки, как горячие пирожки.

— Ну еще бы, — засмеялась Мелисса. — В конце концов, нам еще ипотеку выплачивать.

Эпилог

Шотландия, декабрь 1948 года

— Закрой глаза и сосчитай до десяти. Я спрячусь. — Хихикнув, Вероника со всех ног помчалась к стоявшему на краю лужайки дубу. Затаившись за широким стволом дерева, она попыталась сбить налипший на сапоги снег и тут же пожалела об этом. Стук, глухо отдаваясь в дубовом стволе, эхом разнесся по заснеженному саду. Вероника скривилась, понимая, что ее вот-вот обнаружат.

— Я тебя нашла! — закричала маленькая девочка и, ликуя, захлопала в ладоши, укрытые варежками.

Вероника притворно застонала, но, по правде сказать, ничто на свете не радовало ее больше счастья на лице дочери.

— Молодец, Анна! — Вероника наклонилась, чтобы поправить шерстяную шапочку, сбившуюся малышке на глаза. — Еще разок, а потом возвращаемся в дом. Уже темнеет.

Девочка объявила:

— Моя очередь прятаться!

— Ну давай. — Вероника смотрела, как дочь помчалась прочь, оставляя маленькие следы на еще не затоптанных участках снега.

Анна оглянулась и начала возмущаться:

— Мамочка, ты не должна подсматривать, как я прячусь. Это нечестно. Ты должна закрыть глаза.

— Прости, — засмеялась Вероника и повернулась к светло-желтому каменному дому, над которым поднимался печной дым и витал уютный запах горящих поленьев. Она заметила, как открылась задняя дверь, и улыбнулась при виде Фредди. На ходу застегивая пальто, он направился к ней.

— Я принес тебе шарф. — Обмотав вязаное полотнище вокруг шеи Вероники, Фредди поцеловал жену. Она улыбнулась любимому, а он взял ее за руки. — Нам еще нужно приготовить напиток и печенье для Санта-Клауса.

Вероника кивнула.

— Кстати, Санта-Клаус предпочитает джин с тоником, — подмигнул Фредди.

— Неужели? — понимающе улыбнулась Вероника, а когда Фредди глянул поверх ее плеч, шепотом спросила: — Где она?

— За сараем, — ответил Фредди.

— Мамочка! — закричала в нетерпении Анна. — Десять секунд уже давно прошли. Ты идешь?

Вероника и Фредди обернулись как раз в тот момент, когда их дочь снова спряталась за сараем, и вместе побежали искать ее.

От автора

Воссоздавая процесс реквизиции Тайнхема, я соединила факты и вымысел. В декабре 1943 года двести двадцать пять жителей деревни получили месяц на сборы и переезд. Операция производилась в условиях строгой секретности: во внешнем мире никто и не догадывался, что творится в сонной деревушке. Разве что в газетах появились объявления о срочной продаже техники и скота, принадлежавших тем, кто трудился на окрестных землях.

Настоящий Тайнхем притаился в длинной извилистой долине, которая тянется до самого побережья, к заливу Уорбарроу, который я переименовала в бухту Тайнхем, поместив туда пляжный домик Вероники. Деревня вместе с берегом действительно были реквизированы в пользу армии. Поблизости в горах уже действовал Лулвортский артиллерийский полигон, поэтому накануне высадки союзников было решено проводить армейские учения и в Тайнхеме.

За исключением церкви Святой Марии и маленькой школы с единственным классом, вся деревня ныне лежит в руинах. Но в двух сохранившихся зданиях созданы замечательные экспозиции реликвий прошедших времен. Надо отметить, что школу закрыли задолго до реквизиции: в 1912 году прекратил существование пост береговой охраны, пограничники вместе с семьями съехали из деревни, и к началу 1930-х учеников в школе почти не осталось, тогда она и закрылась.

Некогда великолепным Тайнхем-хаусом — домом, где в романе жили Вероника и Альберт, владела семья по фамилии Бодд, ей же принадлежала и деревня. Сама усадьба была реквизирована в начале войны, ее использовали в том числе для нужд женской вспомогательной службы ВВС. К сожалению, здание не сохранилось: в 1960-е годы ввиду невозможности восстановления его снесли, хотя некоторые считают, что дом, как церковь и школу, можно отстроить заново.

В книге Тайнхем торжественно открывают в наши дни, тогда как в реальности деревню по настоятельному требованию бывших жителей уже открывали для посетителей много лет назад, пусть и только по определенным дням в году. Однако, как это ни печально, о «забытой деревне» мало кто знает. Такая же участь постигла другие поселения, реквизированные под армейские нужды, включая шесть деревень в Норфолке, где до сих пор размещается тренировочный военный лагерь, а также Имбер в Уилтшире.

Ради удобства повествования небольшое население Тайнхема в порыве солидарности покидает свои дома одновременно. На самом деле после объявления о реквизиции семьи уезжали по очереди. С собой они брали только те вещи, которые, по их мнению, могли понадобиться им до конца войны, ведь жителям обещали, что после победы они вернутся домой..

В течение месяца почти все обитатели Тайнхема уехали. Последний покидавший деревню приколол к дверям церкви записку: «Пожалуйста, бережно обращайтесь с церковью и прочими зданиями. Чтобы победить врага и отстоять свободу, мы оставили свои дома, где многие из нас жили на протяжении нескольких поколений. Однажды мы вернемся и поблагодарим вас за то, что сохранили нашу деревню».

Однако вскоре после окончания войны деревня была выкуплена в принудительном порядке, и на сегодняшний день там никто не живет.

Благодарности

Я бы никогда не написала эту книгу без всемерной поддержки моего мужа Стивена, который на протяжении долгого времени брал на себя обязанность укладывать детей по вечерам, чтобы я могла заниматься сочинительством.

Спасибо также моим замечательным родственникам — маме с папой, свекрови и свекру, — которые выражали готовность сидеть с детьми, пока я бесконечно правила и вычитывала рукопись. Благодарю вас.

Моим фантастическим дочкам, Эмили и Алисе, которые не перестают веселить и удивлять меня, я благодарна за возможность быть одновременно матерью и писателем — а это две самые замечательные должности на свете.

Огромное спасибо моему блестящему агенту Бекки Ричи. Даже не знаю, как выразить свою признательность. Ты воплощаешь позитив и жизнелюбие, способна работать со скоростью молнии и нашла прекрасный дом для «Забытой деревни» в издательстве Avon. Спасибо за все твои идеи и поддержку. Также благодарю чудесную Александру Макниколл и ее команду, которые подобрали отличных издателей за границей.

Мой выдающийся редактор Рейчел Фолкнер-Уиллкокс заслуживает особой благодарности, поскольку сделала эту книгу такой, какая она есть. Ее вдумчивые предложения и невероятные идеи сформировали весь роман. Рейчел, ты была настоящей напарницей, и я невероятно благодарна тебе и всем сотрудникам Avon за ту незаметную для посторонних работу, которая и превращает рукопись в готовую книгу.

В 2016 году я получила заветное местечко в программе начинающих писателей Romantic Novelists’ Association (RNA). Выражаю глубочайшую признательность RNA и лично Элисон Мэй, которая написала хвалебный отзыв на первый вариант книги в рамках этой программы.

В RNA я также приобрела замечательных товарищей по перу. Моим друзьям по Челмсфорд-Чэптер и персонально членам писательского клуба — Трейси, Питеру, Сью, Карен, Нику и Снупи — большое спасибо за обсуждения, советы и настоящую дружбу.

А также огромное спасибо вам, мои читатели, за купленную книгу. Я надеюсь, что вам понравится читать «Забытую деревню» не меньше, чем мне нравилось ее создавать.

Об авторе

Лорна Кук, бывшая журналистка и пиар-менеджер, живет на взморье в графстве Эссекс вместе с мужем, дочерьми и стаффордширским терьером по кличке Сокс. Ее собрание кулинарных книг превышает все разумные пределы, хотя готовить ей совершенно некогда. «Забытая деревня» — ее первая книга.

Content

Лорна Кук
Забытая деревня

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Эпилог

От автора

Благодарности

Об авторе