Гейл Кэрригер

НЕИЗМЕННАЯ

Огромное спасибо самым недооцененным труженикам и проповедникам печатного слова: сотрудникам независимых книжных магазинов, библиотекарям и учителям.

ГЛАВА ПЕРВАЯ,

ГДЕ ПРОИСХОДЯТ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ.

АЛЕКСИЯ БУШУЕТ У ПАЛАТОК, А У АЙВИ ЕСТЬ НОВОСТИ

— Они — что?

Лорд Коналл Маккон, граф Вулси, кричал. Громко. Этого вполне следовало ожидать от лорда Маккона, он вообще был громким джентльменом, обладавшим комбинацией бочкообразной грудной клетки, мощных легких и превосходных связок; от действия всего этого уши закладывало.

Алексия Маккон, маджах ее величества и секретное экстраординарное оружие Великобритании, моргала, пробудившись от глубокого сладкого сна.

— Я ни при чем, — немедленно сказала она, не имея ни малейшего представления, что имеет в виду ее супруг.

Конечно, как правило, она как раз бывала при чем, но признаваться сразу не годилось, независимо от того, что на этот раз вывело мужа из себя. Алексия зажмурилась и свернулась калачиком в тепле под пуховыми одеялами. Разве нельзя поскандалить попозже?

— Что значит исчезли?

От крика лорда кровать слегка содрогнулась. И, что восхитительно, он даже вполовину не задействовал свои легкие, иначе звук вышел бы куда громче.

— Ну, я определенно не велела кому-то там исчезать, — сообщила подушке Алексия, мимолетно задумавшись, кем бы могли быть эти кто-то там.

Потом по пушистой мягкой дорожке сквозь полусон она пришла к пониманию того, что муж орет не на нее, а на кого-то другого. У них в спальне.

О ужас.

Если только он не орет на самого себя.

О ужас.

— Как, все?

Научная сторона ума Алексии лениво размышляла о силе звуковых волн: вроде бы она слышала, что Королевское научное общество недавно выпустило брошюру на эту тему.

— Все сразу?

Леди Маккон вздохнула, перекатилась в направлении звука и с трудом подняла одно веко. В поле зрения, заполнив его целиком, появилась широкая голая спина мужа. Чтобы увидеть что-то еще, Алексии пришлось бы сесть и, возможно, подвергнуться воздействию холодного воздуха, поэтому она предпочла воздержаться от перемены позы, однако отметила, что солнце едва зашло. Почему Коналл проснулся и раскричался в такую невероятную рань? Вообще-то кричал он с завидной регулярностью, но не в первой же половине вечера! Безжалостные нормы приличия требовали, чтобы в это время суток все, даже альфа замка Вулси, соблюдали тишину.

— Из каких именно районов? Не может быть, чтобы это так сильно распространилось.

О ужас, у него прорезался шотландский акцент. Это не сулит ничего хорошего.

— По всему Лондону? Нет? Только с набережной Темзы и из центра? Это просто невозможно!

На этот раз леди Маккон умудрилась различить тихое бормотание, раздавшееся в ответ на крики мужа. Ладно, утешила она себя, значит, он не рехнулся окончательно. Но кто посмел беспокоить лорда Маккона в столь неподходящее время, в личных покоях? Она еще разок попыталась увидеть хоть что-то, кроме спины мужа. Вот зачем ему понадобилось вырасти таким огромным? И она приподнялась.

Алексия Маккон была известна как Леди с Царственной Осанкой, и не более того. В целом высшее общество полагало, что, несмотря на высокий ранг, она слишком смугла, чтобы ей можно было доверять. Сама Алексия всегда считала хорошую осанку своим самым крупным козырем и гордилась присвоенным ей эпитетом «царственной». Однако нынче вечером об осанке речь не шла, мешали подушки и одеяла, поэтому грациозности хватило только на то, чтобы приподняться на локте, позвоночник же оставался мягким, как переваренная макаронина.

В результате этого титанического усилия Алексия смогла увидеть лишь намек на слабый серебристый туман, сложившийся в смутные очертания человеческой фигуры Былой Мэрривей.

— Бу-бу-бу-бу, — глухо сказала Былая Мэрривей, напрягая все силы, чтобы ее можно было рассмотреть в крайне неторопливо сгущавшейся тьме.

Она была очень вежливым призраком, относительно молодым, хорошо сохранившимся, и пока еще абсолютно в здравом уме.

— Ради всего святого! — Казалось, лорд Маккон раздражался все сильнее и сильнее.

Леди Маккон отлично знала эти его интонации — обычно муж приберегал их для нее.

— Но на всей земле нет силы, которая способна на это.

Былая Мэрривей сказала что-то еще.

— Со всеми дневными агентами уже переговорили?

Алексия напрягла слух. Если призрак намеренно понижает голос, и без того тихий и нежный от природы, его слова разбирать крайне сложно. Былая Мэрривей вроде бы сказала:

— Да, они тоже ни о чем не имеют понятия.

Призрачная посетительница казалась испуганной, и это обеспокоило Алексию сильнее, чем гнев лорда Маккона (который, как ни печально, обрушивался на окружающих регулярно). Те, кто мертв, мало чего боятся; исключением являются только запредельные, да и то не всегда. Даже Алексия, бездушная, была опасна для них лишь при весьма специфических обстоятельствах.

— Что, вообще никаких соображений? — Граф отбросил свое одеяло и встал с кровати.

Былая Мэрривей ахнула и замерцала, поспешно поворачиваясь к нему спиной, потому что он был совершенно голым.

Алексия оценила такую любезность, даже если лорд Маккон этого не сделал. Бедняжка Мэрривей была вежливой до глубины души. Или того, что осталось от ее души. В свою очередь, леди Маккон ничем таким не страдала. Задница мужа была просто великолепна, как Алексия часто говорила себе. И не только себе, но и своей подруге мисс Айви Хисселпенни, которую это неизменно шокировало. Может, время было слишком ранним, чтобы просыпаться, но оно вполне подходило для того, чтобы восхищаться чем-то настолько красивым. Такое всегда вовремя. Между тем радующая эстетические чувства часть тела мужа исчезла из поля зрения Алексии, удалившись в сторону гардеробной.

— Где Лайалл? — рявкнул лорд Маккон.

Леди Маккон постаралась снова уснуть.

— Что, и Лайалл тоже?! Все, что ли, собираются исчезнуть? Нет, я не посылал его… — Пауза. — Да-да, вы совершенно правы. Это я. Стая была… буль-буль-буль… приходят на… буль-буль… Станцию… шлеп… Разве он не должен был уже вернуться?

Муж определенно умывался, потому что его крики периодически прерывались хлюпаньем и плеском. Алексия навострила уши, надеясь расслышать голос Танстелла. В отсутствие камердинера ее громогласная половина, как правило, выглядела непрезентабельно. Без присмотра графу не удавалось одеться как следует.

— Ладно, пошлите за ним немедленно клавигера.

В тот же миг призрачная фигура Былой Мэрривей исчезла из виду.

Коналл снова возник в поле зрения Алексии и взял с прикроватной тумбочки свои золотые карманные часы.

— Конечно, это сочтут оскорблением, но тут уж ничего не поделать.

Да уж, Алексия оказалась права: на самом деле муж не оделся, а лишь накинул плащ.

Граф, казалось, впервые за все время вспомнил о жене.

Алексия притворилась спящей.

Коналл легонько потряс ее, восхищаясь одновременно разметавшейся копной черных как смоль волос и искусной имитацией незаинтересованности. Когда он стал трясти настойчивее, она заморгала длинными ресницами.

— A-а, моя дорогая, добрый вечер.

Алексия посмотрела на мужа слегка покрасневшими карими глазами. Все это свинство в столь ранний вечерний час не было бы таким ужасным, не заставь он ее полдня бодрствовать. Не то чтобы их совместное времяпрепровождение было неприятным, просто оно заняло много времени и потребовало изрядного количества сил.

— Муж, что ты затеваешь? — спросила она с подозрением.

— Тысяча извинений, моя дорогая.

Леди Маккон по-настоящему ненавидела, когда муж называл ее так. Это происходило, когда он что-то задумывал, но не собирался вводить ее в курс дела.

— Я должен бежать в контору БРП, сегодня надо быть там пораньше. Появились кое-какие важные дела.

Судя по плащу и тому, что во рту у него показались клыки, речь в буквальном смысле шла о беге в волчьей ипостаси. Что бы ни происходило, оно явно требовало внимания очень срочно. Обычно лорд Маккон предпочитал являться в контору стильно и с удобствами — в карете, а не на своих четырех лапах.

— Правда? — пробормотала Алексия.

Граф принялся укутывать жену одеялами. Его большие руки действовали неожиданно нежно. Когда он касался своей запредельной супруги, его клыки исчезали. В эти короткие мгновения он становился смертным.

— У тебя сегодня встреча Теневого совета? — спросил он.

Алексия задумалась. Сегодня что, четверг?

— Да.

— Заседание будет интересным, — сообщил граф, подстрекая ее любопытство.

Алексия села, и все его трогательные хлопоты с подтыканием одеял пошли насмарку.

— Что? Почему?

Одеяла упали, демонстрируя, что леди Маккон щедро одарена природой и не нуждается во всяких новомодных ухищрениях вроде подбитого ватой корсета или слишком тугой шнуровки. Хотя по ночам лорд Маккон неоднократно убеждался в этом факте, он все равно регулярно во время балов тащил жену на уединенные балконы — просто чтобы «убедиться», что ничего не изменилось и все ее прелести на месте.

— Я очень сожалею, что разбудил тебя так рано, моя дорогая. — Ну вот, опять это ужасное словосочетание. — Обещаю, что утром все исправлю. — Он сладострастно повел бровями и наклонился для долгого и очень обстоятельного поцелуя.

Леди Маккон фыркнула и толкнула его в широкую грудь, но безрезультатно.

— Коналл, что происходит?

Но этот раздражающий оборотень, ее муж, уже вышел из комнаты и был таков.

— Стая! — зычно разнеслось по коридору. Сейчас он хотя бы сделал вид, что заботится об удобствах жены, потому что сперва закрыл дверь и лишь потом закричал.

Спальня Алексии и Коналла Маккона занимала целиком одну из самых высоких башен замка Вулси, которая, надо признать, была скорее надстройкой, возведенной над угловой частью стены. Несмотря на ее сравнительную уединенность, рев лорда был слышен в большинстве покоев внушительного здания, вплоть до задней гостиной, где чаевничали графские клавигеры.

Клавигеры стаи Вулси усердно выполняли свои многочисленные дневные обязанности, приглядывая за дремлющими оборотнями и хлопоча по хозяйству, чтобы успеть сделать засветло все, что требуется. Для большинства из них чаепитие было краткой и необходимой передышкой перед тем, как их призовут иные дела, никак со стаей не связанные. Оборотни склонны приближать к себе дерзких и творчески одаренных людей, а замок находился недалеко от Лондона, поэтому многие клавигеры участвовали в театральных постановках Ист-Энда. Однако, невзирая на соблазн, который являли собой апельсиновый пудинг с мускатным орехом, пропитанный мадерой лимонный кекс и крепко заваренный чай, зов господина заставил верных помощников подняться и со всей возможной прытью броситься туда, откуда он исходил.

Все в замке внезапно пришло в сопровождаемое гомоном движение: прибывали и исчезали всадники и клавигеры, лошади стучали копытами по вымощенному булыжниками двору, хлопали двери, тут и там раздавались голоса. Шум стоял, как во время посадки дирижабля в Гайд-парке.

Испустив самый тяжелый вздох из всех возможных, Алексия Маккон скатилась с кровати и подхватила с каменного пола валявшуюся там лужицей кружев и оборок ночную рубашку из числа тех, что подарил ей муж. Вероятно, впрочем, точнее будет сказать, что он подарил эту рубашку себе, потому что ее пошили из мягкого шелка, и складок на ней было скандально мало. Однако Алексия все равно любила эту вещицу, остромодную и по-французски смелую, а Коналлу особенно нравилось снимать ее с жены, вот почему она в конце концов всегда оказывалась на полу. По большей части Алексии удавалось поносить ночную рубашку, только находясь вне постели, такая уж договоренность существовала между супругами. Муж мог быть очень настойчив, когда устремлял к чему-то свой разум и некоторые части тела. Леди Маккон полагала, что деваться некуда и в конце концов она привыкнет спать без сорочки. Порой ее все же терзала тревога, что замок может загореться и придется метаться по нему у всех на виду в чем мать родила. Это беспокойство, впрочем, постепенно отступало: раз уж Алексия жила со стаей оборотней, ей волей-неволей пришлось привыкнуть к тому, что они вечно обнажаются. Сейчас в ее жизни на ежемесячной основе присутствовало куда больше волосатой мужественности, чем у любой другой англичанки. И это при том, что половина стаи отбыла воевать на север Индии; когда-нибудь типичных самцов, подверженных влиянию полной луны, станет еще больше.

Алексия подумала о своем муже; с ним ей приходится иметь дело на ежедневной основе.

Раздался робкий стук, за которым последовала долгая пауза. Потом дверь в спальню тихонько приоткрылась, и в образовавшейся щели возникло личико в форме сердечка с громадными фиалковыми глазами, которое обрамляли светло-русые волосы. Прелестные глазки смотрели боязливо. Горничная, которой они принадлежали, несколько раз попадала в весьма жалкое положение и в результате научилась давать уединившимся в опочивальне хозяину с хозяйкой некоторое время и лишь потом входить. Невозможно было предугадать, когда на лорда Маккона найдет амурный стих, зато всякий понимал, что граф покажет свой норов, если потревожить его в это время.

С очевидным облегчением отметив отсутствие хозяина, горничная вошла, внося тазик с горячей водой. Через руку девушки было перекинуто теплое белое полотенце. Она сделала грациозный книксен. На горничной было фасонистое, пусть и мрачноватое, серое платье с приколотым белым накрахмаленным фартуком. В отличие от остальных Алексия знала, что высокий белый воротничок скрывает следы многочисленных укусов на хорошенькой шейке вошедшей, которая раскрыла ротик и заговорила так, словно присутствие среди оборотней бывшего вампирского трутня — самое обычное дело. По речи девушки стало ясно, что она еще вдобавок и француженка, как это ни предосудительно.

— Добг’ый вечер, мадам.

Алексия улыбнулась.

— Добрый вечер, Анжелика.

С тех пор как Алексия стала леди Маккон, едва прошло три месяца, но уже утвердилось мнение, что вкусы у нее весьма дерзкие, кухня — бесподобная, а ее стиль задавал светскую моду. И хотя мало кто в обществе знал, что прежняя мисс Таработти заседает в Теневом совете, ее дружеские отношения с королевой Викторией были замечены. Оттого что ее муж-оборотень обладал значительным состоянием и весом в обществе, высшие классы прощали Алексии ее причуды вроде ношения по ночам зонтика от солнца и излишне привлекательной французской горничной.

Анжелика пристроила тазик с полотенцем на туалетный столик Алексии и исчезла, чтобы, вежливо выждав десять минут, вновь появиться с чашкой чая, унести использованное полотенце с тазом и вернуться назад с решительным видом и в ореоле спокойной властности. Обычно, когда леди Маккон одевалась, между ней и ее служанкой происходил небольшой поединок воль, но недавнее хвалебное замечание в колонке дамского журнала укрепило веру Алексии в Анжеликин вкус, когда дело касалось туалетов.

— Ладно-ладно, ведьма ты этакая, — сказала леди Маккон безмолвной горничной, — что я сегодня надену?

Анжелика извлекла из гардероба то, на чем остановила свой выбор: явно вдохновленное военщиной платье цвета крепкой заварки, отделанное шоколадным бархатом и большими медными пуговицами. Надеть такое на встречу Теневого совета было в высшей степени разумно и уместно.

— От шелкового шарфика придется отказаться, — сообщила Алексия, обозначая таким образом протест. — Сегодня вечером я должна буду продемонстрировать шею.

Она не объяснила, что дворцовая стража отслеживает метки от укусов. Анжелика не входила в число тех, кто знал о высокой должности леди Маккон. Может, она и служила у Алексии личной горничной, но все равно оставалась француженкой, а прислуга, что бы там ни думал по этому вопросу Флут, вовсе не должна знать всё.

Анжелика не стала возражать и уложила волосы леди Маккон в простую прическу, подходившую к строгому платью: из-под маленькой кружевной шапочки выбивалось всего лишь несколько завитков. Затем Алексия благополучно сбежала, лопаясь от любопытства, вызванного ранним уходом мужа.

Но спросить об этом оказалось некого. Никто не ждал ее за обеденным столом: и клавигеры, и члены стаи сгинули вместе со своим вожаком. Замок был пуст, если не считать слуг. Алексия обрушила на них всю мощь проснувшегося любопытства, но они, выполняя свои многочисленные обязанности, исчезали с выработанной трехмесячной практикой легкостью. Дворецкий замка Вулси, Румпет, с видом оскорбленного достоинства отказался отвечать на ее вопросы. Даже Флут утверждал, что весь день провел в библиотеке и потому ничего не подслушал.

— Ну право же, Флут, вы просто обязаны знать, что случилось. Я убеждена в этом. Вам всегда известно, что происходит.

Флут удостоил хозяйку таким взглядом, что она почувствовала себя девочкой лет примерно семи. Повышенный от дворецкого до личного секретаря, Флут тем не менее так и не утратил присущей всем дворецким ауры суровости. Он вручил Алексии ее кожаный портфель и сказал:

— Я просмотрел все документы с воскресного заседания.

— И каково же ваше мнение?

До Алексии Флут служил ее отцу и, несмотря на довольно-таки скандальную репутацию Алессандро Таработти (а может, как раз благодаря ей), много чего знал. Алексия обнаружила, что, выполняя обязанности маджаха, все сильнее и сильнее полагается на его мнение хотя бы для того, чтобы утвердиться в своем собственном.

Флут немного подумал.

— Меня беспокоит пункт об изменении меры пресечения для ученых, мадам. Подозреваю, слишком рано выпускать их под залог.

— Гм, и я тоже так считаю. Я выступлю против этого конкретного пункта. Спасибо, Флут.

Пожилой секретарь повернулся, намереваясь уйти.

— Да, Флут, и еще.

Он с безропотным видом принял прежнее положение.

— Произошло нечто существенное, расстроившее моего мужа. Похоже, по возвращении мне придется произвести в библиотеке кое-какие изыскания. Будет лучше, если вы освободите для меня вечер.

— Очень хорошо, мадам, — с легким поклоном сказал Флут и выскользнул, чтобы приказать подать ей карету.

Алексия закончила трапезу, взяла свой портфель, самый новый парасоль, надела длинное шерстяное пальто и неторопливо двинулась к парадному входу…

…Где обнаружилось, куда именно пропали все обитатели замка — они собрались на ухоженной лужайке перед домом, за которой начинался вымощенный булыжниками двор, умудрившись при этом приумножить свое число, нарядиться в подобие военной формы и по причинам, известным лишь скудным умишкам этих оборотней, заняться установкой значительного количества больших брезентовых палаток. Для этого в ход пошли самораскладывающиеся паровые шесты казенного образца. Эти недавние изобретения кипятили в больших медных котлах, как металлические макароны-переростки. Вначале каждый колышек был размером с подзорную трубу, но потом под воздействием температуры вдруг становился гораздо длиннее, издав громкий хлопок. По заведенным в войсках порядкам в этом участвовало куда больше солдат, чем требовалось; они стояли вокруг и глазели, как кипят шесты, разражаясь радостными воплями всякий раз, когда один из них неожиданно раскладывался. Потом шест при помощи кожаных прихваток уносили к палатке.

Леди Маккон вышла из себя:

— Да что вы тут такое делаете?

Никто не взглянул на нее, и вообще ее присутствие осталось незамеченным.

Алексия запрокинула голову и закричала:

— Танстелл!

Легкие леди Маккон, конечно, не обладали теми же возможностями, что аналогичные органы ее корпулентного супруга, однако в широком диапазоне женственности она всегда располагалась на противоположном краю от дамочек — хрупких цветочков. Предки отца Алексии некогда завоевали империю, и когда леди Маккон призвала клавигера, все вокруг осознали, как это произошло.

Танстелл тут же подскочил к ней — приятный внешне, хоть и неуклюжий рыжеволосый парень с неизменной улыбочкой и теми беспечными манерами, которые большинство людей находило очаровательными, а все остальные на дух не выносили.

— Танстелл, — проговорила Алексия, как ей казалось, спокойно и рассудительно, — что делают все эти палатки у меня на газоне?

Танстелл, камердинер лорда Маккона и глава клавигеров, огляделся по сторонам со свойственной ему жизнерадостной миной, которая словно говорила, что он не замечает ничего дурного и очень рад оказаться в большой компании. Танстелл всегда оставался веселым. Это было главным недостатком его характера. Он также был одним из тех немногих обитателей замка Вулси, кто с полнейшей безмятежностью выслушивал гневные тирады лорда или леди Маккон. Не исключено, что он просто совершенно не замечал, когда они злятся.

— Он вас не предупредил? — Веснушчатая физиономия клавигера покраснела — парень недавно помогал ставить одну из палаток и изрядно напрягся.

— Нет, он совершенно определенно этого не сделал. — Алексия постукивала по крыльцу серебряным наконечником своего парасоля.

Танстелл просиял.

— Просто, миледи, вернулась вся остальная стая, — и он, театрально растопырив пальцы, раскинул руки, указывая на раскинувшийся посреди лужайки брезентовый хаос.

Танстелл до некоторой степени всегда оставался актером, поэтому все делал театрально.

— Танстелл, — медленно и внятно, будто обращаясь к несмышленому малышу, произнесла Алексия, — из этого следует, что у моего мужа очень-очень большая стая. Но во всей Англии не найдется альфы, который мог бы похвастаться таким количеством голов у себя в подчинении.

— Да наши вояки всего лишь привели с собой однополчан, — объяснил Танстелл с заговорщическим видом, как будто они с Алексией вместе участвовали в какой-то восхитительной забаве.

— Мне казалось, что, возвращаясь домой, члены стаи обычно расстаются с однополчанами. Поэтому никто, как правило, не обнаруживает спросонок у себя на газоне палаточный лагерь.

— Ну стая Вулси всегда немного отличалась от остальных. Она самая большая в Англии, только мы посылаем на военную службу лишь часть оборотней, и потому колдстримские гвардейцы[1] после возвращения домой проводят у нас по нескольку недель. Чтобы крепить солидарность, — и Танстелл сделал еще один экспансивный жест, замахав в воздухе красивыми белыми руками и с энтузиазмом кивая.

— И эту солидарность надо крепить на газоне замка Вулси?

Тук-тук-тук, продолжал стучать зонтик Алексии. Бюро регистрации противоестественного (БРП) в последнее время экспериментировало с новым оружием. Несколько месяцев назад во время ликвидации клуба «Гипокрас» обнаружили небольшой агрегат со сжатым паром — лорд Маккон показывал этот агрегат жене. Похоже, тот был неисправен, постоянно нагревался и взорвался в конце концов. А перед взрывом он постукивал так же ритмично, как сейчас парасоль Алексии. Танстелл не знал об этом сходстве, иначе, возможно, вел бы себя с большей осторожностью. Хотя, вероятно, и нет, будучи Танстеллом-то.

— Да, здорово, правда? — радостно воскликнул он.

— Но почему? — Тук-тук-тук.

— Мы всегда встаем лагерем именно здесь, — сообщил чей-то незнакомый Алексии голос.

По всей видимости, он тоже принадлежал кому-то не знавшему о постукивающем и взрывающемся паровом устройстве.

Леди Маккон стремительно обернулась, чтобы испепелить взглядом того, кто посмел прервать ее на полуслове. Оказалось, это некий джентльмен, высокий и массивный, хотя и уступающий своими габаритами ее мужу. Лорд Маккон был крупным по-шотландски, а этот господин — всего лишь по-английски; разница, конечно, существенная. А еще в отличие от графа, который периодически налетал на разные предметы, словно его форма была крупнее содержания, этот человек определенно прекрасно ладил со своим крупным телом. Одетый в офицерскую форму, он явно знал, что она ему к лицу. Его сапоги сияли, белокурые волосы были зачесаны назад, а сам он бравировал абсолютно правильным произношением без намека на какой-то акцент. Алексии был знаком этот типаж: образование, деньги и голубая кровь.

Она заскрежетала зубами.

— Да что вы говорите? Вот оно как, оказывается! Ну так с этим покончено. — И она опять повернулась к Танстеллу. — Послезавтра вечером у нас званый ужин. Пусть эти палатки немедленно уберут.

— Это неприемлемо! — заявил, надвигаясь на нее, крупный светловолосый господин в форме.

Алексия начала склоняться к мысли, что он не джентльмен, невзирая на произношение и безупречную внешность. Еще она заметила, как пристален взгляд его колючих, льдисто-голубых глаз.

Танстелл, под жизнерадостной улыбкой которого проглядывала озабоченность, похоже, не мог решить, кому подчиниться.

Алексия проигнорировала блондина.

— Если они обязательно должны стоять у нас лагерем, пусть встанут на задах замка.

Танстелл повернулся и собрался уже выполнять ее распоряжение, но тут на его плечо легла принадлежащая незнакомому офицеру большая рука в белой перчатке.

— Но это же абсурд! — Идеальные белые зубы офицера клацнули при взгляде на леди Маккон. — Полк всегда разбивал лагерь на лужайке перед замком. Так куда удобнее, чем на задах.

— За дело, — велела Алексия Танстеллу, по-прежнему не обращая внимания на блондина.

Подумать только, он смеет разговаривать с ней таким тоном, хотя даже не представлен ей!

Танстелл, жизнерадостности у которого поубавилось до совершенно нового для Алексии уровня, переводил взгляд с нее на офицера и обратно. На всякий случай он приготовился, если что, схватиться за голову и потерять сознание от замешательства.

— Стойте, где стоите, Танстелл, — велел незнакомец.

— Проклятье, да кто вы такой? — спросила Алексия.

Бесцеремонность этого человека так разозлила ее, что пришлось прибегнуть к настоящему сквернословию.

— Майор Чаннинг Чаннинг из честерфилдских Чаннингов.

Алексия вытаращилась на него. Ничего удивительного, что он такой самоуверенный. Станешь тут самоуверенным, если всю жизнь ходишь с подобным именем.

— Что ж, майор Чаннинг, я должна попросить вас не вмешиваться в то, как я веду дела замка. Тут я распоряжаюсь.

— A-а, так вы новая домоправительница? Мне не сообщили, что леди Маккон произвела тут такие глубинные изменения.

Алексию не удивило подобное предположение. Ей было прекрасно известно, что она не соответствует ожиданиям людей относительно молодой жены лорда Маккона, потому что слишком итальянка, слишком стара и, если уж совсем начистоту, слишком пышна. Алексия собралась внести ясность, дабы не усугублять неловкость положения, но собеседник не дал ей такой возможности. Чаннинг Чаннинг из честерфилдских Чаннингов явно наслаждался звучанием собственного голоса.

— Не забивайте свою хорошенькую маленькую головку проблемами нашего лагеря. Уверяю вас, ни его светлость, ни ее светлость этого от вас не потребуют.

Упомянутая ее светлость вспыхнула от такого предположения.

— Просто позвольте нам заниматься своими делами и возвращайтесь к своим обязанностям.

— Уверяю вас, — звучно произнесла Алексия, — все, что происходит внутри замка Вулси и вокруг него, — моя забота.

Чаннинг Чаннинг из честерфилдских Чаннингов улыбнулся своей безупречной улыбкой и подмигнул голубым глазом. Алексия не сомневалась: он считает, что это выглядит обольстительно.

— В самом деле, сейчас у нас с вами нет на это времени, не так ли? Так что бегите займитесь своими обычными делами, а потом мы посмотрим, как лучше будет вознаградить вас за послушание.

Это что, похотливая улыбка? Вполне может быть, подумала Алексия.

— Вы что, заигрываете со мной, сэр? — опрометчиво выпалила она.

— А вам бы хотелось? — блондин расплылся в широкой улыбке.

Эти слова решили дело. Он явно не был джентльменом.

— Ой-ой, — очень тихо сказал Танстелл и слегка попятился.

— Что за тошнотворная мысль! — проговорила леди Маккон.

— Ну не знаю, — заявил, подходя ближе, майор Чаннинг, — бойкую итальяночку вроде вас, с такой роскошной фигурой и пока не слишком старую, вполне может ждать еще несколько нескучных ночек. Меня всегда влекли иностранки.

Алексия, которая была итальянкой лишь наполовину, да и то только по крови, и которую воспитали англичанкой до мозга костей, никак не могла решить, что из сказанного им оскорбило ее сильнее всего. Она фыркнула.

Гнусный тип Чаннинг выглядел так, будто мог в самом деле попытаться до нее дотронуться.

Алексия размахнулась и ударила его прямо по макушке любимым парасолем. Сильно.

Все, кто был во дворе, бросили свои дела и повернулись поглядеть на статную даму, которая в данный момент избивала гамму, третьего по рангу в стае Вулси, командира колдстримских гвардейцев, зонтиком от солнца.

Ледяная голубизна глаза майора стала еще ярче, черный ободок по краю радужки — еще чернее, а два клыка идеальной белизны заострились.

Значит, он оборотень? Что ж, у парасоля Алексии Маккон не зря был серебряный наконечник. Она снова ударила майора, постаравшись на этот раз, чтобы серебро коснулось его кожи. Одновременно к ней вернулся дар речи.

— Как вы смеете! Вы бесстыжий — хрясь — высокомерный — хрясь — заносчивый — хрясъ — ненаблюдательный пес! — Хрясь-хрясь.

Обычно Алексия не прибегала к подобным выражениям и тем более к насилию, но сейчас обстоятельства, похоже, вынуждали. Майор был оборотнем, выключить его сверхъестественные способности могло лишь прикосновение запредельной, а без этого как-то повредить наглецу было практически невозможно. Соответственно, Алексия посчитала, что вправе слегка поколотить его из дисциплинарных соображений.

Майор Чаннинг, потрясенный нападением явно беззащитной домоправительницы, прикрыл голову, а потом схватил парасоль и дернул на себя, чтобы подтащить воительницу поближе. Алексия ослабила хватку, и майор Чаннинг с зонтиком в руках отшатнулся назад. Сперва показалось, что он хочет ударить безрассудную женщину (и ей действительно не поздоровилось бы от этого, потому что никакими сверхъестественными способностями она вовсе не обладала), однако потом он отшвырнул упомянутый дамский аксессуар и сделал движение, будто собираясь дать ей пощечину.

Тут-то Танстелл и налетел на него сзади. Обхватив майора своими длинными конечностями, рыжеволосый малый совершенно обездвижил его.

Весь палаточный городок в ужасе ахнул. Происходило нечто неслыханное — клавигер напал на оборотня. Такое грозило немедленным изгнанием. Однако те, кто знал, кто такая Алексия — и члены стаи, и клавигеры, — тут же побросали свои дела и помчались на помощь.

Майор Чаннинг стряхнул Танстелла и сильно ударил его по лицу тыльной стороной кисти. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы тот с громким стоном упал на землю.

Алексия бросила на белобрысого негодяя полный ярости взгляд и нагнулась посмотреть, в каком состоянии рыжеволосый клавигер, глаза того были закрыты, но он, во всяком случае, вроде бы дышал. Выпрямившись, леди Маккон холодно сказала:

— На вашем месте я бы сейчас остановилась, мистер Чаннинг, — слово «майор» она презрительно опустила.

— Вынужден сказать вам нет, — ответил Чаннинг, расстегивая мундир и снимая одну из белых перчаток. — Потому что теперь вы оба заслужили наказание.

В следующий миг он начал изменяться. В благовоспитанном обществе подобное вызвало бы всеобщее потрясение, но почти все присутствующие и раньше наблюдали превращение оборотня. За долгие десятилетия военные привыкли к этому процессу и освоились с ним. Он стал для них таким же обыденным, как матерная ругань. Но перекидываться в волка при даме, пусть даже ошибочно принятой за домоправительницу? По толпе пробежал тревожный ропот.

Алексия тоже была удивлена, ведь солнце только-только село, а полнолунием пока и не пахло. Получалось, что этот вояка старше и опытнее, чем могло показаться по его хамоватому поведению. И сама трансформация выглядела в его исполнении чертовски удачно, отточенно, а ведь муж как-то говорил, что это мучительный процесс, сопровождающийся наихудшей болью, которую человек способен вынести, оставшись при этом в живых. Алексия видела, как скулят и корчатся, становясь волками, щенки стаи, но майор Чаннинг просто плавно перетек из человеческой ипостаси в волчью. Кожа, кости и волосяные покровы изменились, и в результате перед Алексией предстал один из самых красивых среди виденных ею волков: крупный, почти совершенно белый, с льдисто-голубыми глазами. Стряхнув с себя остатки одежды, он медленно обошел вокруг нее.

Алексия бодрилась. Одно ее прикосновение — и он вновь станет человеком, но только это не гарантировало безопасности. Даже в качестве смертного майор все равно останется более крупным и сильным, чем она сама, тем более без своего парасоля.

В тот самый миг, когда белый волк бросился на нее, вперед прыгнул, скаля зубы, еще один зверь. Он остановился перед Алексией и Танстеллом. Этот волк был куда мельче, чем майор Чаннинг, рыжеватой масти с черными подпалинами на голове и шее, бледно-желтыми глазами и почти лисьей мордой. Покрытые шерстью тела столкнулись с ужасным глухим звуком, и волки стали рвать один другого, пустив в ход клыки и когти. Белый был мощнее, но вскоре стало ясно, что рыжеватый проворнее и хитрее. Он вел бой так, что размер противника становился недостатком, а не преимуществом. Через считанные секунды защитник Алексии впился мертвой хваткой в горло противника.

Схватка завершилась так же внезапно, как и началась. Белый зверь перевернулся на спину, в знак покорности подставляя своему миниатюрному сопернику незащищенный живот.

Услышав стон, Алексия отвела взгляд от поединщиков и увидела, что Танстелл уже сидит, моргая мутными глазами. Из носа у парня обильно текла кровь, но в целом он казался просто ошеломленным, не более того. Алексия дала ему носовой платок и нагнулась поискать свой зонтик, хотя на самом деле это был повод, чтобы не смотреть, как два оборотня снова становятся людьми.

Однако она все-таки быстренько покосилась в ту сторону. А какая темпераментная женщина устояла бы?

Майор Чаннинг весь состоял из мышц. Он был выше и тоньше ее мужа и, приходилось честно признать, вовсе не казался уродом. Куда сильнее удивил ее невысокий рыжеватый мужчина неопределенного возраста, спокойно стоявший рядом с майором. Она никогда не заподозрила бы профессора Лайалла в особой мускулистости, однако поди же ты, сильно ошибалась. Алексия не в первый раз задумалась, кем был профессор, прежде чем стал оборотнем. Двое клавигеров с длинными плащами подошли и прикрыли наготу предмета ее размышлений.

— Что за чертовщина тут происходит? — со злостью проговорил майор, едва только его челюсти вновь стали человеческими.

Он обернулся к вежливому человечку, тихонько стоявшему рядом, и уставился на него.

— Вас я не вызывал. Вы же знаете, что я бы никогда не осмелился. Мы выяснили это много лет назад. Все дело в поддержании дисциплины, и мои поступки совершенно обоснованы. Провинившиеся клавигеры должны быть наказаны.

— За исключением, конечно, того, что одно из действующих лиц клавигером не является, — сказал профессор Рэндольф Лайалл, многострадальный бета стаи Вулси.

Блондин, похоже, занервничал. Заносчивость исчезла с его лица. Алексия подумала, что так он гораздо симпатичнее.

Профессор Лайалл вздохнул.

— Майор Чаннинг, гамма стаи Вулси, позвольте мне представить вас леди Алексии Маккон, разрушительнице проклятия и нашей новой альфа-самке.

Алексия не любила понятие «разрушительница проклятия», ей казалось, что от него веет чем-то спортсменским, как будто она подрядилась участвовать в бесконечном крикетном матче. Однако поскольку некоторые оборотни действительно считают свое бессмертие проклятием, леди Маккон предполагала, что этот термин задумывался как похвала, пусть и странная, за то, что она может противостоять полной луне, превращающей оборотней в животных. К тому же зваться разрушительницей проклятия уж всяко приятнее, чем душесоской. В том, чтобы придумать термин, наводящий на мысли о более тупом виде спорта, чем крикет (если, конечно, такой вообще существует), на вампиров вполне можно положиться.

Алексия нашла свой парасоль и выпрямилась.

— Я могла бы сказать, что рада знакомству, майор Чаннинг, но мне не хотелось бы оговаривать себя, когда вечер только начался.

— Но почему, чтоб оно пусто было, — проговорил майор Чаннинг, сердито посмотрев на профессора Лайалла, а потом и на всех окружающих, — никто ничего мне не сказал?

Алексия почувствовала себя немножко виноватой, ведь она дала волю своему гневу. Но, положа руку на сердце, она была права: ей действительно не дали времени представиться!

— Я так понимаю, вам не сообщили, как я выгляжу? — спросила Алексия, готовясь записать мелком на доску еще одно мужнино упущение.

Ох и достанется же ему, когда он вернется!

Майор Чаннинг сказал:

— Ну да, не совсем. Я имею в виду, да, пару месяцев назад мы получили короткое послание, но описание было не… вы понимаете… и я подумал, ваша внешность…

Алексия задумчиво взвесила на руке парасоль. Чаннинг поспешно отступил.

— …окажется менее итальянской, — закончил он наконец.

— А что, когда вы явились сюда, мой дорогой муженек не рассказал, как обстоят дела? — Теперь Алексия казалась скорее погруженной в свои мысли, чем сердитой.

Возможно, этот майор Чаннинг не так уж плох. В конце концов, она и сама удивилась, когда лорд Маккон выбрал ее в качестве невесты.

Майор Чаннинг казался раздраженным.

— Мы еще не видели его, миледи. Иначе этой faux pas[2] можно было бы избежать.

— Я ничего об этом не знаю, — пожала плечами леди Маккон. — Муж вообще склонен преувеличивать мои достоинства. Когда он берется меня описывать, у него всегда выходит несколько нереалистично.

Майор Чаннинг вновь переключил свое обаяние на максимум — леди Маккон практически слышала скрип шестеренок. Еще немного, и от вояки повалит пар.

— О, миледи, я сомневаюсь в этом.

К несчастью для гаммы, который искренне находил Алексию привлекательной, та решила обидеться. Она приняла холодный вид, взгляд ее карих глаз стал жестким, а пухлые губы сошлись в тонкую прямую линию. Майор поспешил сменить тему и обратился к профессору Лайаллу:

— Почему наш уважаемый вожак не приехал на вокзал нас встретить? Я должен обсудить с ним несколько неотложных дел.

Лайалл пожал плечами. Что-то в его поведении заставило майора не настаивать на ответе. В природе гаммы было критиковать, а в природе беты — неизменно поддерживать альфу, и неважно, насколько грубо тот себя вел.

— Срочные дела в БРП, — только и сказал профессор Лайалл.

— Да? Однако мои дела тоже могут оказаться срочными! — рявкнул майор Чаннинг. — Откуда ему знать, особенно если он не способен позаботиться о нуждах стаи.

— А что именно случилось? — Тон профессора Лайалла подразумевал, что, каким бы срочным ни было дело, именно майор, скорее всего, виноват в его возникновении.

— На борту корабля мы со стаей пережили кое-что необычное, — майор Чаннинг явно решил, что, раз бета скрытничает, он тоже может это себе позволить, и с многозначительным видом повернулся к Алексии. — Приятно с вами познакомиться, леди Маккон. Я приношу свои извинения за нашу стычку. Незнание не может служить мне оправданием; уверяю вас, мне очень хорошо это известно. Тем не менее я, в меру своих скромных способностей, постараюсь загладить свою вину.

— Тогда извинитесь перед Танстеллом, — ответила леди Маккон.

Это был удар. Чтобы гамма стаи, третий по значимости оборотень, извинялся перед простым клавигером! Майор Чаннинг судорожно вдохнул, но сделал, что ему было велено. Обращаясь к рыжеволосому камердинеру, он произнес славную речь. Пока та гремела в воздухе, Танстелл все сильнее и сильней смущался, наблюдая самоуничижение своего гаммы, и к концу так покраснел, что веснушек стало не разглядеть. А потом разгневанный майор Чаннинг удалился.

— Куда это он направляется? — полюбопытствовала леди Маккон.

— Скорее всего, переносить полковой лагерь на зады замка. Придется только подождать некоторое время, миледи, пока остынут шесты для палаток.

— Ага, — широко улыбнулась Алексия, — я выиграла.

Профессор Лайалл вздохнул, бросил быстрый взгляд вверх, на луну, и сказал, словно обращаясь к высшему божеству:

— Альфы…

— Итак, — Алексия вопросительно посмотрела на него, — не могли бы вы разъяснить мне характер Чаннинга Чаннинга из честерфилдских Чаннингов? Он не похож на человека, которого мой муж хотел бы видеть в своей стае.

Профессор Лайалл склонил голову набок.

— Его светлость не посвящал меня в то, какие чувства испытывает относительно этого господина, но независимо от его предпочтений Чаннинг достался ему по наследству вместе с Вулси. Как и я. У Коналла просто не было выбора. И говоря по совести, майор не так уж плох. Он хороший солдат, который всегда прикроет в бою спину товарища, и это чистая правда. Постарайтесь не слишком сердиться на его манеры. Он всегда ведет себя достойно, как подобает гамме, третьему по значимости в стае, несмотря на то, что ему не нравится ни лорд Маккон, ни я сам.

— Но почему? Я имею в виду, почему вы? Насчет моего мужа я прекрасно все понимаю, мне и самой он частенько не нравится, причем сильно.

Профессор Лайалл подавил смешок.

— Мне дали понять, что он не одобряет тех, чьи имена или фамилии пишутся с двумя «л», потому что находит это непростительно валлийским вариантом. Но, подозреваю, он, несмотря на ваше итальянское происхождение, мог вами увлечься.

Смущенная Алексия принялась вертеть свой зонтик от солнца.

— Ради всего святого, неужели он был честен, когда лил всю эту патоку? — Ей стало интересно, что же такого находят в ее личности или в ее фигуре здоровенные оборотни, и только они одни, и возможно ли что-то сделать с этим качеством.

Профессор Лайалл снова пожал плечами.

— На вашем месте я бы не подпускал его к себе слишком близко.

— Почему?

Лайалл попытался повежливее сформулировать ответ, но в конце концов выдал неприукрашенную правду:

— Следует признать, майору Чаннингу нравятся решительные женщины, но это потому, что он любит, — деликатная пауза, — их улучшать.

Алексия сморщила нос. Она чувствовала, что в объяснении профессора есть какой-то нескромный подтекст. С ним она разберется позже, и в этом ей наверняка поможет отцовская библиотека. Алессандро Таработти, запредельный, прожил насыщенную жизнь и оставил дочери собрание книг, часть из которых содержала ужасно неприличные иллюстрации, явно отражавшие эту самую насыщенность. Исключительно благодаря его книгам Алексия не лишалась чувств всякий раз, когда с ее мужем случался в спальне приступ особо оголтелого новаторства.

Профессор Лайалл опять пожал плечами.

— Некоторым женщинам нравятся такие вещи.

— А некоторым еще нравится вышивать, — ответила Алексия, решив больше не думать о малоприятном гамме стаи Вулси. — А другим женщинам нравятся страшно уродливые шляпки. — Это последнее замечание было вызвано тем, что леди Маккон вдруг заметила свою лучшую подругу, мисс Айви Хисселпенни, которая как раз выходила из наемного экипажа у ворот замка, в конце длинной аллеи.

Мисс Хисселпенни была еще очень далеко, но никаких сомнений в том, что это именно она, даже возникнуть не могло — никому другому не пришло бы в голову пойти на риск и надеть подобную шляпку ошеломляюще пурпурного цвета с ярко-зеленой отделкой и тремя длинными перьями, торчащими из подобия корзины с фруктами. Эта корзина располагалась у подруги на макушке, и с одного боку из нее свисала гроздь винограда, доходившая почти до дерзкого подбородочка Айви.

— Как неудачно, — сказала леди Маккон профессору Лайаллу. — Я вообще окажусь сегодня на совещании?

Лайалл счел это намеком и повернулся, собираясь уйти (хотя, возможно, он просто испугался шляпки), однако был остановлен своей госпожой.

— Я искренне благодарна вам за ваше недавнее неожиданное вмешательство. Не думала, что он решится в прямом смысле напасть на меня.

Профессор Лайалл задумчиво посмотрел на подругу жизни своего альфы. Он редко позволял себе такие неосторожные взгляды. Сейчас на нем не было его обычных стеклокуляров, и в мягких светло-карих глазах стояло озадаченное выражение.

— Почему неожиданное? Неужели вы сомневались в том, что я способен защитить вас в отсутствии Коналла?

Леди Маккон покачала головой. Она действительно не была уверена в бойцовских качествах мужниного беты из-за его худощавого телосложения и профессорских манер. Лорд Маккон был крупным и похожим на скалу; профессор Лайалл казался скорее субтильным. Однако она имела в виду вовсе не это.

— Ах нет, я не ждала от вас помощи, полагая, что вы уехали вместе с моим мужем в штаб-квартиру БРП, раз уж там такие серьезные проблемы.

Профессор Лайалл кивнул.

Леди Маккон совершила еще одну, последнюю попытку:

— Наверное, мой муж пришел в такое смятение не оттого, что прибыл полк?

— Нет. Про полк он знал и поручил мне встретить гвардейцев на вокзале.

— A-а, вот как, выходит, он знал? И не счел нужным меня проинформировать?

Лайалл сообразил, что, похоже, обеспечил своему альфе серьезный нагоняй, и принялся вилять:

— Я уверен, у него создалось впечатление, что вам обо всем известно, ведь отозвать войска приказал не кто иной, как деван. Документы о выводе гарнизонов проходили через Теневой совет несколько месяцев назад.

Алексия нахмурилась, смутно припоминая, как на заре ее карьеры маджаха кормчий крикливо спорил на эту тему с деваном. Деван тогда победил, потому что военная мощь полков королевы Виктории и построение ее империи зависели от союза со стаями. Конечно, вампиры владели контрольным пакетом акций Ост-Индской компании и наемных войск, но тогда речь шла о регулярных частях, а значит, дело касалось оборотней. Однако леди Маккон не понимала, каким образом результатом решения о выводе полков стал военный лагерь на ее лужайке.

— Разве у них нет где-нибудь приличных казарм, куда им следует двинуться?

— Есть, но по традиции они проводят тут несколько недель, пока стая претерпевает реорганизацию. А потом по темноте все отправляются к себе.

Леди Маккон наблюдала, как Айви бредет среди хаоса, прокладывая путь меж палаток и поклажи военных. Она двигалась целенаправленно, словно следуя указателям. Гидродинамические двигатели окутывали ее маленькими облачками желтоватого дыма, а раньше времени вытащенные из земли расширяющиеся палаточные колышки шипели. Лагерь снимали и переносили за угол, в другую часть обширных владений Вулси.

— Я же упоминала недавно, как сильно не люблю традиции? — сказала Алексия и вдруг запаниковала: — Мы что, должны будем их всех кормить?

Виноградные гроздья подпрыгивали в такт быстрым семенящим шажкам Айви. Сама упомянутая барышня даже не приостановилась, чтобы посмотреть на окружавшую ее суматоху. Подруга определенно спешила, а значит, у нее были важные новости.

— Румпет знает, что делать. Не беспокойтесь об этом, — посоветовал профессор Лайалл.

— Вы действительно не можете рассказать мне, что происходит? Он встал очень рано, и, определенно, дело не обошлось без Былой Мэрривей.

— Кто встал, Румпет?

Ответом бете стал взгляд, преисполненный глубокого отвращения.

— Лорд Маккон не посвятил меня в детали, — признался профессор Лайалл.

Леди Маккон нахмурилась.

— И от Былой Мэрривей толку не жди. Вы же знаете, какая она нервная и зыбкая.

Айви поднималась по лестнице к парадному входу. Когда она была уже совсем близко, профессор Лайалл поспешно проговорил:

— Прошу меня простить, миледи, я должен идти.

Он поклонился мисс Хисселпенни и вслед за майором Чаннингом исчез за углом дома.

Айви сделала книксен уходящему оборотню, и у ее левого уха качнулась клубничка, висевшая на длинном шелковом стебельке. Ничуть не обидевшись на столь поспешный уход Лайалла, она вприпрыжку взлетела на крыльцо, беспечно игнорируя портфель в руках Алексии и ожидающую карету. У нее не было ни малейших сомнений, что новости, которые она привезла, куда важнее любых дел, которые могли потребовать незамедлительного отъезда подруги из замка.

— Алексия, а ты знала, что на передней лужайке у тебя целый полк солдат? Правда, сейчас они сворачивают лагерь.

Леди Маккон вздохнула.

— Неужели, Айви? Я бы ни за что не заметила.

Мисс Хисселпенни оставила сарказм без внимания:

— У меня совершенно замечательные новости! Может быть, выпьем чаю?

— Айви, у меня дела в городе, и я уже опаздываю.

Леди Маккон воздержалась от упоминания о том, что в делах, которые ее ждут, участвует также королева Виктория. Айви ничего не знала о запредельной сущности подруги, и Алексия считала, что лучше, чтобы так все и оставалось. Пребывать в неведении у Айви получалось великолепно, но она умудрялась создать вокруг себя хаос, стоило ей обзавестись хотя бы крупицей информации.

— Но, Алексия, это очень важная сплетня! — Гроздь винограда возбужденно задрожала.

— Что, в магазины из Парижа завезли зимние шали?

Айви раздраженно замотала головой.

— Алексия, тебе обязательно быть такой занудой?

Леди Маккон с трудом оторвала взгляд от шляпки подруги.

— Тогда, пожалуйста, не сдерживай себя ни секундой дольше. Умоляю, выкладывай все новости немедленно.

Она готова была пойти на любые жертвы, лишь бы ближайшая подруга поскорее уехала. Нет, правда, Айви порой доставляла слишком много неудобств.

— Что эти вояки делают на твоем газоне? — требовательно спросила мисс Хисселпенни.

— У оборотней такая традиция.

Такой ответ как нельзя лучше годился для того, чтобы сбить Айви со следа. Мисс Хисселпенни так толком и не освоилась с оборотнями даже после того, как ее лучшая подруга неосмотрительно вышла за одного из них замуж. Все-таки они были не слишком широко распространенным явлением, и ей никак не удавалось привыкнуть к их грубости и привычке внезапно обнажаться. Похоже, в отличие от Алексии она оказалась просто не способна приспособиться к этому и потому предпочла в своей типичной манере забыть об их существовании.

— Айви, — сказала леди Маккон, — скажи, с какой целью ты приехала?

— Ах, Алексия, я страшно сожалею, что пришлось явиться так неожиданно! У меня не нашлось времени прислать тебе визитку, но я просто должна была приехать и рассказать тебе новости сразу же, как все решилось. — Айви широко раскрыла глаза и схватилась за голову. — Я помолвлена.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ЧУМА ОЧЕЛОВЕЧИВАНИЯ

Лорд Маккон был чрезвычайно крупным мужчиной и, следовательно, перекидывался в чрезвычайно крупного волка. Настоящие волки не смели даже мечтать о таких размерах, к тому же они были худощавыми, не такими мускулистыми и менее коренастыми. Встретив графа, ни один случайный прохожий не усомнился бы, что видит сверхъестественного. Однако никто из редких путников, оказавшихся в дороге этим холодным зимним вечером, не заметил его. Альфа замка Вулси двигался очень быстро и к тому же мог похвастаться темной пятнистой шкурой, полностью сливавшейся с сумерками. Выдавали его лишь желтые глаза. Жена не раз отмечала красоту этого волчьего обличья, но никогда не хвалила человеческую внешность лорда Маккона. Нужно будет спросить ее почему. Коналл несколько секунд обдумывал этот вариант, но потом решил, что спрашивать, пожалуй, все-таки не стоит.

Такие вот прозаические мысли мелькали в голове оборотня, пока он бежал по проселочным дорогам к Лондону. Замок Вулси стоял на некотором расстоянии от столицы, чуть севернее Баркинга, в двух часах пути, если добираться экипажем или дирижаблем. А если бежать на волчьих лапах, выходило немного быстрее. Граф бежал, и в конце концов мокрая трава, аккуратные живые изгороди и вспугнутые кролики сменились грязными улицами, каменными стенами и безучастными помоечными кошками.

А потом наслаждение от бега внезапно сошло на нет. Случилось это на окраине столицы неподалеку от Фэрфут-роуд — граф неожиданно обнаружил, что он окончательно и бесповоротно утратил волчью форму. Произошло нечто совершенно невозможное: вот он мчится на четырех лапах, а вот его кости ломаются, шерсть втягивается, а колени ударяются о мостовую. И вот уже он, пыхтящий и голый, дрожит посреди улицы.

— Да что за морока такая! — воскликнул пострадавший аристократ.

Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Даже когда его запредельная жена, особенно сильно расстроившись, касалась его, заставляя принять человеческий облик, это происходило не так внезапно. Она, как правило, все же предупреждала о своих намерениях легким покрикиванием. Испускала вопль-другой — и все.

Оборотень встревоженно осмотрелся, но Алексии поблизости не наблюдалось; он вообще был практически уверен в том, что сумел благополучно оставить супругу в замке. Пусть в ярости, зато в безопасности. А других запредельных ни в Лондоне, ни в его обширных окрестностях зарегистрировано не было. Так что же такое с ним произошло?

Граф поглядел на свои колени, которые слегка кровоточили. Ссадины совершенно определенно не собирались мгновенно затянуться. Благодаря сверхъестественным свойствам оборотней столь смехотворные царапины должны были исчезнуть прямо на глазах, однако они продолжали медленно ронять на грязную мостовую капли старой доброй крови.

Лорд Маккон попытался перекинуться обратно, потянувшись к тому месту, где тело так коварно ему изменило. Ничего не произошло. Тогда он попробовал исполнить коронный номер альф и принять так называемую форму Анубиса, когда тело остается человеческим, а голова становится волчьей. И опять ничего не произошло. Он по-прежнему сидел на Фэрфут-роуд, совершенно голый и полностью сбитый с толку.

Захваченный исследовательским духом, граф Вулси отошел на несколько шагов назад и снова попробовал принять форму Анубиса, изменив одну лишь голову, потому что проделать этот трюк было быстрее, чем перекинуться полностью. На этот раз все получилось, но он по-прежнему недоумевал, как ему поступить: то ли ошиваться в волчьей ипостаси по окраинам, то ли явиться в контору голяком. Он вернул обратно человеческую голову.

Обычно, если предстояло перекидываться в публичном месте, граф нес в пасти плащ. Но он рассчитывал благополучно добраться до гардеробной конторы БРП прежде, чем придется вспомнить о благопристойности. Теперь ему пришлось пожалеть о подобной беспечной уверенности. Былая Мэрривей оказалась права: в Лондоне происходило нечто до ужаса неправильное, даже если не учитывать того, что в данный момент сам он прохлаждался нагишом посреди одного из кварталов упомянутой столицы. Похоже, это отразилось не только на призраках, но затронуло и оборотней тоже. Граф с натянутой улыбкой поспешно укрылся за грудой ящиков. Он поставил бы кругленькую сумму на то, что нынче ночью вампиры — во всяком случае, те, что живут возле Темзы, — кормиться не могут, потому что у них не растут клыки. Графиня Надасди, королева Вестминстерского роя, должно быть, просто в ярости, а значит, понял Маккон, скривившись, нынче вечером его ждет несравненное удовольствие от визита лорда Амброуза. Да, впереди долгая ночь.

Бюро регистрации противоестественного вовсе не находилось, как предполагали многие дезориентированные туристы, неподалеку от Уайтхолла, где заседало правительство. Оно располагалось в скромном георгианском зданьице возле Флит-стрит, рядом с редакцией «Таймс». Лорд Маккон перевел Бюро сюда десять лет назад, обнаружив, что именно пресса, а не правительство, как правило, лучше разбирается в городских событиях — хоть политических, хоть еще каких. Однако сегодня вечером у него были причины пожалеть о таком решении, ведь чтобы оказаться в своем кабинете, ему предстояло идти по торговым районам и оживленным улицам!

Ему почти удалось прокрасться незамеченным, прокладывая путь по задворкам прекраснейших районов Лондона — через грязные улицы и вонючие задние дворы. Это было настоящим достижением, потому что город кишел солдатней, которая, к счастью, целенаправленно искала способы отпраздновать свое недавнее возвращение, а вовсе не его крупную белую фигуру. Впрочем, возле церкви Сент-Брайд, среди отнюдь не радующих обоняние ароматов с Флит-стрит, его все же обнаружила некая личность, которую он меньше всего ожидал встретить.

Наичистейшей воды франт, наряженный в миленький, укороченный спереди сюртук и ошеломляюще лимонно-желтый галстук а-ля атлет-повеса, материализовался из темноты на задах сомнительной пивнушки, где по идее франтам места не было и не могло быть. Увидев голого оборотня, он приветливо приподнял цилиндр:

— Ба, ну надо же, сам лорд Маккон! Как поживаете? Я ошибаюсь, или мы оба слишком легко одеты для вечерней прогулки? — Щеголь явно забавлялся, а его голос казался смутно знакомым.

— Биффи, — прорычал граф.

— А как ваша прелестная жена?

Биффи был трутнем, а его господин, вампир лорд Акелдама, очень дружил с Алексией, к изрядному неудовольствию лорда Маккона. Если вдуматься, та же история была и с Биффи. Когда он в прошлый раз прибыл в замок Вулси с посланием от своего господина, Алексия несколько часов обсуждала с ним последние парижские прически. Да, у жены был интерес к легкомысленным джентльменам, и Коналл на миг задался вопросом, что это может сказать о его собственном характере.

— Оставим мою прелестную жену, — ответил он. — Не могли бы вы зайти вон в ту таверну и принести мне какой-нибудь плащ?

Биффи выгнул бровь.

— Знаете, я предложил бы вам свое пальто, но оно едва ли подойдет, у него полы, как у фрака, к тому же его будет не натянуть на ваши широченные плечи. — Трутень окинул графа долгим оценивающим взглядом. — Да, пожалуй, мой господин будет кусать себе локти, что не увидел всего этого.

— Ваш невозможный хозяин уже видел меня голым.

Биффи принялся с заинтересованным видом постукивать пальцем по нижней губе.

— Ох, да ради всего святого, вы же тоже там были, — раздраженно сказал лорд Маккон.

Биффи только улыбнулся.

— Плащ. — Повисла пауза, а потом лорд проворчал: — Пожалуйста!

Биффи расторопно исчез и тут же вернулся с пропахшим солью непромокаемым дождевиком странного фасона, который, впрочем, был достаточно велик, чтобы прикрыть нескромные части тела графа. Альфа только пожал плечами, глядя на одеяние, а потом вперился во все еще улыбающегося трутня.

— Я пахну, как водоросли на солнце.

— В городе военные моряки.

— Итак, что вам известно об этом безумии?

Пусть Биффи и слыл мужеложцем, а его господин-вампир и подавно, но лорд Акелдама вдобавок был наиглавнейшим сплетником в городе, а сеть его безупречно одетых информаторов действовала с эффективностью, способной посрамить аналогичные правительственные службы.

— Вчера в порт вошли корабли, на борту которых находились восемь полков: Черные шотландцы, Нортумберленд, Колдстримский гвардейский… — стал изображать тупицу Биффи.

Лорд Маккон перебил его:

— Я не об этом, а о массовом экзорцизме.

— A-а, вот вы о чем. Из-за этого я вас и ждал.

— Конечно, из-за этого.

Биффи перестал улыбаться.

— Может быть, мы пройдемся, милорд?

Заняв позицию рядом с оборотнем, который, впрочем, перестал таковым быть, Биффи двинулся рядом с ним по Флит-стрит. Босые ноги графа бесшумно ступали по брусчатке.

— Что?!

Источников этого изумленного восклицания было сразу два: Алексия и до поры до времени позабытый всеми Танстелл. Клавигер сидел сбоку от лестницы и возился с результатами воспитательной работы майора Чаннинга, однако снова возник на сцене, когда мисс Хисселпенни сообщила свою новость. Вокруг его правого глаза красовалась большая красная отметина, которой явно было суждено эффектно потемнеть. Вдобавок Танстелл зажимал нос, чтобы остановить кровотечение. И носовой платок Алексии, и его собственный галстук не слишком помогли парню преуспеть в этом деле.

— Помолвлены, мисс Хисселпенни?

Несмотря на общую потрепанность, Танстелл выглядел сейчас довольно трогательно и напоминал персонажа шекспировской трагедии. Его глаза над носовым платком широко раскрылись в смятении. Клавигер был увлечен мисс Хисселпенни еще с тех пор, когда они танцевали на свадьбе лорда и леди Маккон, но с тех пор законы светского общества не давали им возможности пообщаться. Мисс Хисселпенни была барышней из хорошей семьи, а Танстелл — всего лишь скромным клавигером, да еще и актером в придачу.

До сих пор Алексия не осознавала всей глубины его привязанности. Или, возможно, привязанность стала глубже именно сейчас, когда у Танстелла не осталось никаких шансов.

— С кем? — задала очевидный вопрос леди Маккон.

Не обращая на нее внимания, Айви метнулась к Танстеллу.

— Вы ранены! — выдохнула она, и виноградные гроздья вместе с клубничками запрыгали вокруг ее лица.

Вытащив свой крохотный носовой платок, вышитый мелкими вишенками, она без всякой нужды стала тереть лицо клавигера.

— Это всего лишь царапина, мисс Хисселпенни, уверяю вас, — сказал Танстелл, которому, судя по всему, нравились ее хлопоты, пусть и совершенно бесполезные.

— Но у вас кровь идет, все льется и льется, — настаивала Айви.

— Не тревожьтесь, не тревожьтесь, пожалуйста, такое, знаете ли, бывает от удара кулаком.

Айви задохнулась:

— Кулачный бой! О, как же это ужасно! Бедный мистер Танстелл! — она погладила неокровавленный участок щеки пострадавшего затянутой в белую перчатку рукой.

Бедный мистер Танстелл, похоже, не возражал, пусть это и было единственным результатом ее действий.

— Прошу вас, не утруждайте себя, — проговорил он, хотя сам так и льнул к ее ладони. — Что за восхитительная у вас шляпка, мисс Хисселпенни, такая… — клавигер заколебался, ища правильные слова, — такая вся… фруктовая.

Айви покраснела, будто свекла.

— О-о, вам нравится? Я специально ее купила.

На этом месте Алексия не выдержала.

— Айви, — резко сказала она, возвращая подругу к насущному и важному вопросу, — с кем именно ты помолвлена?

Мисс Хисселпенни, рывком вернувшись в настоящее, отодвинулась от пленительного мистера Танстелла.

— Его фамилия Фезерстоунхоф, капитан Фезерстоунхоф, он только что вернулся с нортумберлинскими пузилёрами из Иньи.

— Ты имеешь в виду нортумберлендских фузилёров, которые вернулись из Индии?

— Я так и сказала, разве нет? — Айви была просто сама большеглазая взволнованная невинность.

В передислокации войск, которую затеял деван, явно было задействовано больше полков, чем до сих пор полагала Алексия. Похоже, на заседании Теневого совета ей предстоит повыяснять, что там затевает королева вместе со своими войсковыми командирами.

На том самом, на которое она теперь так непростительно опаздывала.

А мисс Хисселпенни продолжала:

— Это неплохая партия, хотя матушка предпочла бы майора, и то на самый худой конец. Но, знаешь, — Айви понизила голос почти до шепота, — в моем возрасте я не могу себе позволить роскошь выбора.

Когда Танстелл это услышал, вид у него стал расстроенный. Он полагал, что мисс Хисселпенни — отличный улов, хоть она, конечно, и старше него, и вот, представьте, ей придется довольствоваться простым капитаном. Он даже уже открыл рот, чтобы высказать все это, но проявил неожиданную сдержанность, поймав многозначительный взгляд своей госпожи.

— Танстелл, — велела леди Маккон, — идите займитесь делом. Айви, поздравляю с предстоящей свадьбой, но мне правда пора. У меня важная встреча, на которую я опаздываю.

Айви провожала глазами удаляющуюся спину Танстелла.

— Конечно, капитан Фезерстоунхоф не совсем то, на что я надеялась. Он, знаешь, настоящая военная косточка, типичный стоик. Такие подходят скорее для тебя, Алексия, но я надеялась встретить мужчину с душой менестреля.

Алексия воздела руки к небу.

— Он клавигер. Ты знаешь, что это значит? Однажды, причем относительно скоро, он подаст прошение о метаморфозе и, возможно, умрет, не пережив ее. И даже если все пройдет благополучно, он станет оборотнем. А тебе они не нравятся.

Айви уставилась на подругу взглядом еще более широко раскрытых глаз, как будто во рту у нее оказалось масло, которое почему-то не тает. Виноград на шляпке подпрыгнул.

— Он всегда может уйти, прежде чем это произойдет.

— И что ему делать после этого? Стать профессиональным актером? Жить на пенни в день, ждать благоволения непостоянной публики?

Айви фыркнула.

— Кто сказал, что мы обсуждаем мистера Танстелла?

Алексия уже дошла до исступления.

— Садись в карету, Айви. Я подвезу тебя обратно в город.

Всю двухчасовую поездку до Лондона мисс Хисселпенни не умолкая трещала о предстоящем замужестве, наряде, который полагается по такому случаю, списке гостей и свадебном угощении. Однако о женихе было сказано совсем немного. Слушая ее, Алексия пришла к выводу, что, судя по всему, его личность занимает невесту в самую последнюю очередь. Глядя, как подруга вылезает из кареты и направляется к скромному особнячку семьи Хисселпенни, леди Маккон почувствовала легкое беспокойство. Во что ввязалась эта барышня? Но сейчас у нее не было времени, чтобы тревожиться насчет ситуации, которая создалась у мисс Хисселпенни, и Алексия велела кучеру везти ее в Букингемский дворец.

Стоявшие на страже гвардейцы ожидали ее прибытия. Независимо от обстоятельств, по воскресеньям и четвергам леди Маккон всегда являлась во дворец через два часа после наступления темноты. Она была из числа тех постоянных посетителей королевы, которые доставляли меньше всего хлопот, потому что, несмотря на ее прямолинейность и резкость, заносчивости в ней не было ни на грош. Уже через две недели она знала всех гвардейцев по именам. Из таких вот мелочей и складывается человеческое величие. Очень многие с подозрением отнеслись к выбору лорда Маккона, но военные стояли за его жену горой, потому что им нравилась прямолинейность — даже в женщине.

— Вы сегодня припозднились, леди Маккон, — сказал один из стражей, проверяя ее шею на предмет следов от укусов, а портфель — на предмет запрещенных паровых приборов.

— Еще бы мне не знать этого, лейтенант Хантингтон, еще бы не знать, — ответила Алексия.

— Ну, мы вас не задержим. Проходите, пожалуйста, миледи.

Леди Маккон натянуто улыбнулась ему и вошла.

Деван и кормчий уже ждали ее. Королева Виктория отсутствовала. Обычно она появлялась ближе к полуночи (предварительно обозначив семье свое присутствие и отужинав), чтобы выслушать, каковы результаты дебатов ее совета, и сформулировать окончательные решения.

— Сколько бы я ни просила прощения за то, что заставила вас ждать, все равно будет мало, — сказала Алексия. — Сегодня вечером мне пришлось иметь дело с неожиданным захватом лужайки перед моим домом и столь же неожиданной помолвкой. Я знаю, это меня не извиняет, но так уж сложились обстоятельства.

— Ну, с вами вечно происходит что-нибудь в таком духе, — рявкнул деван. — Делам Британской империи приходится подождать, пока вы разберетесь со своей лужайкой и благосклонно почтите их вниманием.

Известный как граф Высшеубойный, но не имеющий реальных загородных поместий, деван был из числа немногих оборотней Англии, которые могли дать графу Вулси бой, где тому пришлось бы рисковать своей шкурой, и имел случай доказать это на деле. Почти такой же великан, как Коналл Маккон, он со своими темными волосами, широким лицом и глубоко посаженными глазами выглядел немного старше. Он считался бы красивым, не будь его губы несколько чересчур полными, ямочка на подбородке — слишком ярко выраженной, а усы и бакенбарды — до изумления вызывающими.

Алексия провела долгие часы, размышляя над этими его усами. Оборотни не старели, а еще у них не росли волосы на лице. Откуда же взялись усы? Может, они были у девана с самого начала? Сколько уже веков его бедная верхняя губа страдала под бременем такой растительности?

Сегодня, однако, Алексия проигнорировала и его самого, и волосяной покров его лица.

— Итак, — сказала она, усаживаясь и кладя портфель рядом с собой на стол, — не пора ли нам приступить к делу?

— Безусловно, — ответил кормчий медоточивым ровным голосом. — Хорошо ли вы себя чувствуете нынче вечером, маджах?

Алексию удивил этот вопрос.

— Вполне.

Член Теневого совета от вампиров был опаснее, чем от оборотней. На его стороне были годы и то, что, в отличие от девана, ему не нужно было особенно ничего доказывать. Кроме того, деван лишь для проформы делал вид, что недолюбливает леди Маккон, а вот кормчий действительно ненавидел ее, это она знала точно. Он подал официальную письменную жалобу по поводу ее замужества с альфой стаи Вулси; то же самое повторилось, когда королева Виктория ввела ее в Теневой совет. Алексия так и не поняла почему. Но рои поддерживали кормчего и в этом, и почти во всем остальном, и это делало его куда могущественнее девана, преданность стай которому казалась довольно-таки шаткой.

— Никаких проблем с животом?

Алексия с подозрением посмотрела на вампира.

— Нет, никаких. Мы можем уже начать?

Теневой совет главным образом занимался взаимодействием сверхъестественных с короной. В то время как БРП следило за выполнением законов, Теневой совет имел дело с их составлением, политическим и военным руководством, а также с возникавшими порой форс-мажорными ситуациями с неприятным душком. За те несколько месяцев, что Алексия участвовала в его работе, темы обсуждений варьировались от полномочий роев в африканских провинциях до свода правил, касающихся смерти альфы-военнослужащего за границей и предписания обнажать шею в государственных музеях. Настоящих кризисов при ней до сих пор не возникало. Алексия чувствовала, что это будет интересно.

Рывком раскрыв портфель, она извлекла оттуда разрушитель гармонического слухового резонанса, маленький приборчик, выглядевший в точности как два камертона, торчащие из кристалла, который гарантировал, что никто не сможет их подслушать. Она щелкнула пальцем по обоим камертонам по очереди. Раздалось усиленное кристаллом нестройное гудение. Алексия аккуратно положила устройство в центр большого стола для совещаний. Звук, издаваемый разрушителем, раздражал, но все они уже успели к нему привыкнуть. Дополнительные меры предосторожности никогда не бывают лишними даже в охраняемом Букингемском дворце.

— Что именно произошло в Лондоне сегодня вечером? Что вынудило моего мужа подняться из постели скандально рано, сразу после заката, и почему мой местный призрак-информатор так расстроен? — Леди Маккон вынула свой любимый блокнотик и стилографную ручку — такие привозили из Америки.

— Так вы не знаете этого, маджах? — ухмыльнулся деван.

— Ну конечно, знаю. Мне просто доставляет удовольствие терять время и изводить всех праздными вопросами, — очень саркастично заявила Алексия.

— Как на ваш взгляд, кто-то из нас выглядит сегодня вечером не как обычно?

Кормчий сложил пальцы домиком (его белые, наводящие на мысли о змеях руки резко контрастировали со столешницей из красного дерева) и посмотрел на нее своими красивыми, глубоко посаженными зелеными глазами.

— Что вы ей потакаете? Ясно же, она наверняка имеет к этому какое-то отношение. — Деван встал и начал расхаживать по комнате — во время их встреч он почти всегда пребывал в таком вот беспокойном состоянии.

Алексия вынула из портфеля свои любимые стеклокуляры и надела их. По-настоящему они назывались «монокулярные перекрестно-увеличивающие линзы со спектромодификатором», но в последнее время все, даже профессор Лайалл, звали их стеклокулярами. Стеклокуляры Алексии были золотыми, с декоративной ониксовой вставкой с той стороны, которая не могла похвастаться наличием нескольких линз с жидкостными прослойками. Многочисленные кнопочки и шкалы тоже были сделаны из оникса, но, несмотря на дорогие детали, приспособление все равно выглядело нелепо и смехотворно. Так выглядели все стеклокуляры, несчастные отпрыски незаконной связи подзорной трубы и театрального бинокля. Правый глаз Алексии немедленно стал непропорционально, чудовищно огромным. Она подстроила резкость, сфокусировавшись на лице кормчего. Тонкие черты, темные брови, зеленые глаза — лицо казалось совершенно нормальным, даже естественным. И кожа выглядела здоровой, не слишком бледной. Кормчий чуть улыбнулся, все его зубы были в полном порядке.

В полном.

Тут и таился подвох. Клыков у него не было.

Леди Маккон поднялась, подошла к девану и встала перед ним, помешав метаться из угла в угол. Наведя стеклокуляры на его лицо, она сфокусировалась на глазах. Те были обычными, карими. Никакой желтизны на радужке, никаких намеков на бескрайние, поросшие травой просторы или охотничьи инстинкты.

Глубоко задумавшись, она в молчании уселась на свое место. Потом аккуратно сняла стеклокуляры и отложила их в сторону.

— Итак?

— Должна ли я понимать это так, что вы оба испытываете трудности, пребывая в состоянии, при котором… гм… вы страдаете… — Она помедлила в поисках верных формулировок: — Что вы заражены… нормальностью?

Деван с отвращением посмотрел на нее. Леди Маккон сделала пометку в своем блокнотике.

— Потрясающе. А много ли еще сверхъестественных замаралось смертностью? — спросила она, держа наготове стилографную ручку.

— Все вампиры и оборотни центральной части Лондона, — кормчий оставался безнадежно спокойным.

Алексия была буквально ошеломлена. Если каждый из них утратил присущие сверхъестественным свойства, значит, кто-то из них или даже все они могут быть убиты. Она задумалась, затронуты ли ее способности запредельной, и прислушалась к себе. Вроде все было как обычно, хотя наверняка, конечно, не скажешь.

— А где географически находятся все эти инвалиды? — спросила она.

— Похоже, в районе набережной Темзы до самых доков.

— А если вы покидаете эту зону, то возвращаетесь в сверхъестественное состояние? — тут же пожелала узнать научная сторона Алексии.

— Отличный вопрос! — Деван исчез за дверью, предположительно, чтобы послать кого-нибудь за ответом. Обычно для подобных дел у них был агент-призрак. Где же она?

— Как насчет призраков? — нахмурившись, спросила леди Маккон.

— Именно так мы и узнали размеры пораженной зоны. Ни один привязанный к этой территории призрак не появился после заката. Все до единого исчезли. Словно экзорцист поработал.

И кормчий пристально посмотрел на нее. Он, конечно, не сомневался, что Алексия как-то во всем этом замешана. Среди всех созданий этого мира лишь запредельные обладали врожденной силой, способной изгонять призраков, какой бы неприятной ни была эта работа.

А Алексия была единственной запредельной в Лондоне и окрестностях.

— О небо, — выдохнула Алексия Маккон. — И сколько же исчезнувших призраков было на службе у короны?

— Шестеро работали на нас, четверо — на БРП. Из остальных восемь были в стадии полтергейстов, так что никто по ним скучать не станет, и восемнадцать — на стадии дезанимации.

Кормчий подтолкнул в сторону Алексии кипу бумаг. Она быстро просмотрела их, вникая в детали.

В комнату вернулся деван.

— В течение часа мы узнаем ответ на ваш вопрос. — И он снова принялся расхаживать туда-сюда.

— На случай, если вас терзает любопытство, господа: сегодня я весь день проспала в замке Вулси. Поскольку у нас с мужем общая спальня, он может засвидетельствовать этот факт. — Алексия слегка покраснела, хоть и понимала, что из соображений чести должна за себя постоять.

— Конечно, может, — согласился вампир, который в данный момент вовсе не был никаким вампиром.

Впервые за сотни лет обстоятельства вынудили его стать обычным человеком. Должно быть, он отчаянно трясся в своих невероятно дорогих ботфортах, спустя долгие годы впервые оказавшись лицом к лицу с собственной смертью. И это еще без учета того факта, что один из роев оказался в пораженной зоне, а значит, в опасности была его королева. Вампиры, даже отщепенцы вроде кормчего, ради защиты королев готовы почти на что угодно.

— Вы имеете в виду своего мужа-оборотня, который крепко спит весь день. И я сильно сомневаюсь, что во сне вы до него дотрагиваетесь, ведь так?

— Конечно, я до него не дотрагиваюсь.

Алексия опешила оттого, что ему понадобилось задать такой вопрос. Касаться Коналла все ночи напролет значило заставить его стареть, и, хотя ей претила мысль о том, чтобы состариться одной, она вовсе не собиралась стать для мужа источником бренности. И совершенно незачем, чтобы у него росли усы с бородой, тогда по утрам он станет выглядеть еще неряшливее, чем обычно.

— Значит, вы признаете, что могли незаметно улизнуть из дому?

Деван остановился и уставился на нее.

Леди Маккон фыркнула в знак отрицания.

— Вы просто незнакомы с моей челядью. Если Румпет меня не задержит, это сделает Флут, не говоря уж об Анжелике, которая вечно устраивает суету с моей прической. Как ни жаль мне признавать, но незаметно улизнуть — это из области моего прошлого. Однако если вам лень выяснять, что же происходит на самом деле, вы вполне можете во всем обвинить меня. На здоровье!

Как ни странно, именно кормчий вроде бы заколебался, убежденный ее словами. Возможно, просто потому, что не хотел верить в ее способность к такому масштабному воздействию. А Алексия продолжила:

— Я имею в виду вот что: ну как, в самом деле, одна-единственная запредельная, какой бы могущественной она ни была, может так повлиять на целый город? Чтобы сделать вас обычными людьми, я должна вступить с вами в физический контакт. А чтобы изгнать призрака, мне нужно коснуться мертвого тела, к которому он привязан. Я не способна одновременно оказаться во всех этих местах. Кроме того, сейчас я вас не трогаю, не правда ли? И тем не менее вы оба смертны.

— Так с чем же мы столкнулись? С целой бандой запредельных?

Это сказал деван. Слишком часто имея дело с военной подготовкой, он привык мыслить числами. Но кормчий покачал головой:

— Я видел документы БРП. Во всей Англии, а возможно, и во всем цивилизованном мире не найдется столько запредельных, чтобы разом изгнать так много призраков.

Алексии стало любопытно, как он увидел подобные документы. Придется ей рассказать об этом мужу. Потом она снова переключилась на насущную проблему:

— А существует ли нечто более могущественное, чем запредельные?

He-вампир снова покачал головой.

— Нельзя ставить вопрос так напрямую. Вампирский эдикт гласит, что душесосы — вторые существа на планете по степени смертоносности. Но он также гласит, что самые смертоносные создания из всех не высасывают из нас души, они паразиты иного типа. Они не могут стоять за тем, что сейчас происходит.

Леди Маккон черкнула это у себя в блокноте. Она была заинтригована и чуть смущена.

— Хуже нас, душесосов? Как такое возможно? А я-то думала, что принадлежу к самой ненавидимой вами разновидности! И кто эти «они», о которых вы говорите?

Кормчий не обратил на ее вопрос никакого внимания.

— Будете теперь знать, к чему может привести такая самоуверенность.

Алексия могла бы подольше поприставать к вампиру с вопросами, но поняла, что все ее попытки будут проигнорированы, и потому сказала:

— Значит, происходящее — результат применения какого-то оружия, придуманного учеными приспособления. Это единственное возможное объяснение.

— А еще можно всерьез отнестись к теории этого нелепого господина Дарвина и предположить возникновение нового вида запредельных, развивших в себе подобную способность.

Алексия кивнула. Несмотря на изрядные сомнения в Дарвине и его лепете насчет происхождения видов, она допускала, что в идеях этого господина все же может иметься некое рациональное зерно.

Деван, однако, пренебрежительно отмел подобный вариант. В целом оборотни разбирались в науке гораздо хуже вампиров, за исключением тех случаев, когда речь шла об оружии.

— В нашем случае я склоняюсь скорее к мнению маджаха. Если это не ее рук дело, скорее всего, тут замешаны какие-то новомодные технические изобретения.

— Мы действительно живем в эру изобретений, — согласился кормчий.

Деван принял задумчивый вид.

— Тамплиеры в конце концов сумели объединить Италию и провозгласить себя Непогрешимыми; возможно, они опять обратили свое внимание на другие страны?

— Думаете, это может предвещать новую инквизицию? — Кормчий побледнел. Теперь, когда он вновь был человеком, эта способность к нему вернулась.

Деван пожал плечами.

— Совершенно незачем строить столь дикие домыслы, — проговорила как всегда практичная леди Маккон. — Ничто не указывает на возможную причастность тамплиеров.

— Вы итальянка, — проворчал деван.

— Какой вздор! Неужели все наше совещание будет вертеться вокруг того, что я дочь своего отца? У меня еще и волосы вьются — может, это тоже имеет какое-то значение? Такой уж я родилась и ничего с этим поделать не могу, поверьте, иначе бы, наверно, предпочла иметь нос поменьше. Давайте просто сойдемся на том, что наиболее вероятное объяснение такому масштабному запредельному явлению — это некое новое оружие. — Она повернулась к кормчему: — Вы определенно никогда прежде не слышали о чем-то подобном?

Тот нахмурился и принялся тереть складку меж бровями кончиком белого указательного пальца. Это был до странности человечный жест.

— Проконсультируюсь по этому поводу с хранителями эдикта, но не думаю, чтобы что-то такое бывало.

Алексия посмотрела на девана. Тот покачал головой.

— Значит, вопрос в том, кому от этого может быть какая-то выгода?

Сверхъестественные коллеги непонимающе воззрились на нее.

Тут в закрытую дверь постучали, и деван пошел разбираться. Он тихонько переговорил с кем-то сквозь щель, а когда вернулся, выражение его лица сменилось с испуганного на ошеломленное.

— Похоже, за пределами зоны, о которой мы говорили, негативный эффект сразу сходит на нет. Во всяком случае, к оборотням там возвращаются сверхъестественные свойства. Призраки, конечно, не смогут переселиться, чтобы этим воспользоваться. И я ничего не могу сказать о вампирах.

Он кое-чего не договорил: то, что изменило оборотней, скорее всего, повлияло и на вампиров тоже, ведь эти два вида сверхъестественных имели гораздо больше общего, чем готовы были признать.

— Мне следует проверить это лично, как только наша встреча окончится, — сказал кормчий, однако ясно было, что ему стало куда легче. Обычно его эмоции не выражались так ярко, но сейчас он снова был человеком, и потому язык его тела стал гораздо выразительнее.

Деван издевательски улыбнулся.

— Если вы сочтете нужным, то сможете перевезти эту вашу оказавшуюся под угрозой королеву.

— Мы должны обсудить еще какие-то дела? — поинтересовался кормчий, пропустив реплику девана мимо ушей.

Алексия потянулась вперед, чтобы постучать по разрушителю гармонического слухового резонанса своей стилографной ручкой, снова заставив его вибрировать. Потом посмотрела на девана.

— Почему за последнее время в страну вернулось такое количество полков?

— И верно, уйдя из дома сегодня вечером, я заметил, что по улицам бродит слишком много военных, — с любопытствующим видом проговорил кормчий.

Деван пожал плечами, безуспешно пытаясь изобразить беспечность.

— Вините в этом Кардуэлла[3] и его проклятые реформы.

Алексия многозначительно фыркнула. Она одобряла эти гуманные реформы, запретившие порку и изменившие методы вербовки. Но деван был представителем старой школы и любил, чтобы его солдаты были дисциплинированны, бедны и умеренно кровожадны. Он продолжил, словно она и не фыркала вовсе:

— Несколько месяцев назад из Западной Африки к нам прибыл пароход с крикунами, голосящими про ад, который устроили ашанти.[4] Военный министр отозвал с востока всех, кого только можно было, для замены личного состава.

— Неужели у нас до сих пор так много войск в Индии? Я думала, там мы добились мира.

— Не совсем так. Но там достаточно полков, чтобы вывести некоторые из них. Пусть удары принимает на себя Ост-Индская компания со своими торговцами. Нужно поддерживать благополучие империи. Герцог хочет, чтобы в Западной Африке были приличные войска, укомплектованные оборотнями, и я не могу сказать, что виню его за это. Ситуация там отвратительная. Из тех полков, что недавно прибыли в Лондон и его окрестности, сформируют два отдельных батальона и в течение месяца отправят на кораблях туда, где идут бои. Из-за подобной передислокации нам грозит не меньше месяца неразберихи. Большую часть войск должны были направить сюда через Египет, чтобы они прибыли достаточно быстро, и я до сих пор не знаю, как мы должны ухитриться выполнить подобный приказ. Как бы там ни было, сейчас наши солдаты тут, ошиваются по лондонским тавернам. Лучше бы им снова вступить в сражения, да побыстрее. — Он повернулся к леди Маккон. — И вот что это мне напомнило: вы проследите, чтобы ваш муж держал под контролем свои проклятущие стаи, не так ли?

— Стаи? В последний раз, когда я считала, стая была всего одна. И позвольте мне сообщить вам, что вовсе не мой муж трудолюбиво муштрует ее представителей. Постоянно.

Деван ухмыльнулся, отчего его густые усы встопорщились.

— Полагаю, вы познакомились с майором Чаннингом?

Оборотней в Англии было немного. Алексия пришла к пониманию того, что их вроде бы как раз достаточно, чтобы все они были знакомы между собой. И, к счастью, не имели ничего против хорошей сплетни.

— Ваше предположение верно. — Леди Маккон изменилась в лице и едва заметно поморщилась.

— Ну так я имел в виду другую стаю графа, ту, что в Шотландии, стаю Кингэйр, — сказал деван. — Они входили в полк Черной стражи, и там вышла заварушка. Думаю, ваш муж мог бы приложить к этому свою мохнатую лапу.

Леди Маккон нахмурилась:

— Я в этом сомневаюсь.

— Эта самая стая Кингэйр потеряла своего альфу, понимаете? Нилла-как-то-там-его, полковника. Гнусно вышло. Стая попала в засаду точнехонько в полдень, когда оборотни слабее всего и не могут перекидываться. Вся эта история наделала в полку много шума и треволнений. Потеря офицера такого ранга заставляет всех посуетиться, будь он хоть альфа-оборотень, хоть кто-то еще.

Алексия нахмурилась еще сильнее.

— Нет, я этого не знала.

Призадумавшись, известно ли о происшествии мужу, она постукивала по губам обратной стороной ручки. Крайне редко случалось, чтобы бывший альфа пережил потерю своей стаи, а выведать у Коналла, отчего и почему тот покинул Шотландское нагорье, ей никак не удавалось. Однако Алексия была твердо убеждена, что потеря вожака налагает на него определенного рода обязательства по отношению к своей бывшей стае, пусть он и оставил Кингэйр десятилетия назад.

Разговор свернул на обсуждение того, кто мог бы применить подобное оружие: не-столь-тайные-как-бы-им-хотелось общества, или иностранные государства, или какая-нибудь правительственная фракция. Леди Маккон была убеждена, что это проделки ученых того же толка, что не так давно обретались в клубе «Гипокрас», и твердо стояла на своей позиции относительно меры пресечения для его бывших членов. Это не нравилось кормчему, который желал, чтобы выживших членов «Гипокраса» освободили под его ответственность, вернее даже на его милость. Деван взял сторону маджаха. Не то чтобы его особенно интересовали научные изыскания такого рода, просто он совершенно не желал, чтобы их целиком и полностью контролировали вампиры. Тут беседа перешла на наследие «Гипокраса» в целом. Алексия предложила, чтобы всё, что уцелело, перешло в распоряжение БРП, и кормчий согласился при условии участия в деле представителя от вампиров, пусть даже во главе этой конторы и стоял муж маджаха.

К тому времени, как королева Виктория прибыла на совещание со своим Теневым советом, там уже пришли к нескольким решениям. Королеву проинформировали о чуме очеловечивания сверхъестественных и поделились теорией, гласившей, что виной всему какое-то засекреченное оружие. Королева проявила соответствующую случаю обеспокоенность. Она прекрасно понимала, что в основе мощи ее империи лежат мудрость вампиров-консультантов и боевые таланты военных-оборотней. Если они под угрозой, под угрозой и вся Британия. Королева особенно настаивала на том, чтобы Алексия вникла в эту загадку. В конце концов, предполагается, что экзорцизм находится в юрисдикции маджаха.

Леди Маккон в любом случае приложила бы все силы к расследованию, а потому была рада получить официальное благословение. Она покидала совещание Теневого совета с ощущением неожиданного удовлетворения. Ей отчаянно хотелось нагрянуть к мужу на службу и прищучить того в его собственной берлоге, но, зная, что из этого не выйдет ничего, кроме скандала, она направилась домой, к Флуту и библиотеке.

Собрание книг отца леди Маккон, которое обычно оказывалось превосходным источником информации или, в самом крайнем случае, помогало отвлечься, в вопросе широкомасштабного очеловечивания сверхъестественных продемонстрировало полную несостоятельность. По поводу интригующего замечания кормчего о том, что у вампиров есть более грозный враг, чем душесосы, там тоже ничего не нашлось. Проведя несколько часов в обществе древних свитков, книг в потертых кожаных обложках и личных дневников, леди Маккон и Флут не обнаружили абсолютно ничего. В блокнотике Алексии не появилось ни одной новой пометки, и она ни на шаг не приблизилась к разгадке.

Флут выразительно молчал.

Алексия слегка перекусила, съев бутерброд с ветчиной и копченым лососем, и перед самым рассветом, разбитая и расстроенная, отправилась в постель.

Ранним утром ее разбудил муж, пребывавший в диаметрально противоположном настроении. Его большие грубые руки действовали весьма настойчиво, и она совсем не возражала против подобного пробуждения, особенно если учесть несколько весьма насущных вопросов, которые требовали ответов. И все же при свете дня большинство уважающих себя представителей сверхъестественного народа предпочитает спать. К счастью, Коналл Маккон был альфой, а значит, достаточно силен, чтобы бодрствовать несколько дней кряду без тех нежелательных последствий, которые непременно появились бы от солнечных лучей у молодняка стаи.

На этот раз лорд обставил свое появление беспрецедентным образом. Он прополз под одеялами от изножья кровати к тому месту, где лежала Алексия. Едва приоткрыв глаза, она увидела перед собой огромный и нелепый комок постельных принадлежностей, который приближался, колыхаясь, будто некая громоздкая медуза. Алексия лежала на боку, и волоски на груди мужа щекотали ей ноги.

Пробираясь вперед, он одновременно задирал ее ночную рубашку. Когда граф коснулся легким поцелуем ноги своей супруги чуть ниже колена, та рефлекторно дернулась. Это было ужасно щекотно.

Откинув одеяла, леди Маккон сверху вниз уставилась на мужа.

— Что ты творишь, нелепый ты человек? Ты ведешь себя будто свихнувшийся крот.

— Я незаметно подкрадываюсь, о моя маленькая проказница. Разве я не кажусь незаметным? — с притворной обидой ответил ее супруг.

— Зачем тебе это?

Граф принял несколько сконфуженный вид, категорически нетипичный и даже абсурдный для такого громадного шотландца.

— Я пытался тайно подобраться к тебе, жена. Разве это не романтично? Сотрудник БРП должен быть загадочным. Даже если он позорно опоздал домой.

Его супруга оперлась на локоть и подняла брови, явно стараясь подавить смех, но по-прежнему сохраняя грозный вид.

— Нет?

Брови поднялись еще выше, если такое, конечно, вообще было возможно.

— Уважь меня.

Алексия сглотнула, справляясь с пузырившимся внутри весельем, и изобразила подобающую леди Маккон серьезность.

— Если ты настаиваешь, муж мой.

Прижав руку к сердцу, она снова откинулась на подушки со вздохом в стиле героини романа Розы Кери.[5] Во всяком случае, так ей это представлялось.

От лорда Маккона запахло бескрайними, поросшими травой просторами, а цвет его глаз был средним между карамельным и желтым. Алексии стало интересно, в какой ипостаси, человечьей или волчьей, он проделал обратный путь из Лондона.

— Коналл, нам надо поговорить.

— Ага, только позже, — пробормотал он и стал задирать ночную рубашку жены еще выше, уделяя внимание менее подверженным щекотке, но не менее чувствительным местам. — Ненавижу этот предмет гардероба. — Граф стянул ненавистную одежку и швырнул на пол, туда, где она обычно валялась.

Леди Маккон чуть не заработала косоглазие, пытаясь наблюдать за тем, как он хищными движениями продвигается вверх по ее телу.

— Ты сам купил эту ночную рубашку, — Алексия завозилась, стараясь плотнее прижаться к мужу и оправдывая себя тем, что ей холодно, а его вполне можно использовать вместо одеяла.

— Да, купил. Напомни мне впредь ограничиваться парасолями.

Его желто-карие глаза стали почти совершенно желтыми, как обычно и бывало на данной стадии процесса. Алексии это нравилось. Приди ей в голову идея протестовать, она бы не успела это сделать, потому что лорд Маккон уже склонился к ней для всепоглощающего, глубокого поцелуя. Когда они стояли, от таких поцелуев у нее начинали дрожать коленки.

Однако сейчас они не стояли, Алексия совершенно проснулась и не желала идти на поводу у собственных коленей, губ супруга или, раз уж на то пошло, никаких других частей тела.

— Муж мой, я очень на тебя сердита, — ее дыхание слегка сбилось, пока она произносила это обвинение, и теперь ей не удавалось вспомнить, отчего это произошло.

Граф слегка прикусил зубами мясистое местечко между ее плечом и шеей. Алексия издала короткий стон.

— И что я натворил на этот раз? — Чтобы задать этот вопрос, он прервал экспедицию по ее телу, которую предпринимали его губы: лорд Маккон, бесстрашный исследователь.

Алексия заизвивалась, пытаясь освободиться, однако ее движения лишь заставили графа издать утробный звук и удвоить свои усилия.

— Ты оставил мне целый полк, который разбил лагерь на лужайке у меня перед домом! — Она наконец вспомнила, чем провинился муж.

— М-м-м, — промычал тот, покрывая поцелуями ее стан.

— И в придачу там был некий майор Чаннинг Чаннинг из честерфилдских Чаннингов.

Муж перестал покусывать ее, чтобы сказать:

— Ты говоришь о нем, как о болезни какой-то.

— Полагаю, ты с ним знаком?

Граф негромко фыркнул и возобновил поцелуи, спускаясь к ее животу.

— Ты знал, что они явятся, и не счел нужным поставить меня в известность.

Он вздохнул прямо в ее голый живот и пробормотал:

— Лайалл.

Алексия ущипнула его за плечо. Он снова переключил свое амурное внимание на нижние части ее тела.

— Да! Именно Лайаллу пришлось представлять меня моей собственной стае. А я ведь никогда прежде не встречалась с ее военной прослойкой, помнишь?

— Мой бета дал мне понять, что ты великолепно справилась с весьма щекотливой ситуацией, — проговорил граф в промежутках между поцелуйчиками и полизываниями. — Не хочешь справиться еще кое с чем весьма щекотливым?

Алексия подумала, что, пожалуй, хочет. В конце концов, почему тяжело дышит лишь она одна, куда это годится? Потеснее прижавшись к мужу для настоящего поцелуя, она одновременно потянулась рукой вниз.

— А что насчет этого массового экзорцизма в Лондоне? О нем ты тоже не счел нужным мне рассказать? — пробурчала она, чуть сжимая пальцы.

— A-а, ну, о нем… — пропыхтел граф ей в волосы, а потом пробормотал что-то еще: — …окончилось. — Он стал покусывать ее за шею, становясь все более настойчивым.

— Погоди-ка… — резко выдохнула Алексия. — Разве мы не начали разговор?

— По-моему, это ты начала, — ответил Коналл, а потом припомнил единственный действенный способ, позволявший заставить жену замолчать.

Он наклонился и запечатал ее уста поцелуем.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ПОКУПКА ШЛЯП И ДРУГИЕ СЛОЖНОСТИ

Алексия задумчиво смотрела на потолок, чувствуя себя влажной и обмякшей, как недожаренный омлет. А потом вдруг застыла:

— Что там, ты сказал, окончилось?

Ответом ей был тихий храп. В отличие от вампиров, оборотни не кажутся днем мертвыми, они просто очень-очень крепко спят. Вот только этому оборотню такой фокус не удастся, потому что леди Маккон есть о чем с ним поговорить. И она сильно ткнула мужа под ребра большим пальцем.

Возможно, дело было в тычке, а возможно, в контакте с запредельной, но граф негромко шмыгнул носом и проснулся.

— Что окончилось?

Глядя на нависшее сверху властное лицо жены, лорд Маккон улучил секундочку удивиться, зачем ему понадобилось возжелать, чтобы жизнь с ним делила именно такая женщина. Алексия наклонилась и принялась покусывать его грудь. Ах да, его привлекли ее инициативность и изобретательность.

Покусывания прекратились.

— Ну так что?

И манипуляции.

Осоловелые глаза коньячного цвета прищурились.

— Неужели твой мозг никогда не отдыхает?

Алексия лукаво посмотрела на мужа.

— Нет, никогда. — Она глянула, под каким углом солнечные лучи пробиваются из-за края тяжелой бархатной портьеры. — А вот ты, похоже, можешь отключать его часа на два.

— И это все? Леди Маккон, вы считаете, что нужно попробовать дотянуть до трех часов?

Алексия махнула на него рукой, не испытывая, впрочем, при этом раздражения.

— Разве не предполагается, что ты слишком стар для таких продолжительных упражнений?

— Что ты такое говоришь, любовь моя, — обиженно фыркнул граф. — Мне едва-едва перевалило за две сотни, я прямо-таки детеныш.

Но отвлечь леди Маккон во второй раз оказалось не так просто.

— Так что там окончилось?

Граф вздохнул.

— Этот странный эффект массового очеловечивания без участия запредельных прекратился в три часа ночи. Все сверхъестественные вернулись к своему нормальному состоянию, не считая, конечно, призраков. Похоже, те из них, что обитали в районе набережной Темзы, оказались изгнаны навсегда. Мы перевезли туда призрака-добровольца вместе с телом где-то через час после того, как все встало на свои места. С ним все идеально, он так и остался привязан к телу, так что новые призраки смогут без труда обосноваться на этой территории, но старые исчезли окончательно.

— Так что же, кризис устранен? — леди Маккон была разочарована.

И ей нужно не забыть кратко записать все, что она узнала, в свой исследовательский блокнот.

— О, я думаю, нет. Такой сор под пресловутый ковер не заметешь. Мы должны выяснить, что именно произошло. Об этом инциденте стало известно всем, даже дневному народу. Хотя, надо сказать, его представители расстроились куда меньше, чем сверхъестественные. Но знать, что случилось, хотят все.

— Включая королеву Викторию, — вставила Алексия.

— Из-за этого массового экзорцизма я потерял несколько превосходных агентов-призраков. И корона тоже. А еще ко мне в контору явились из «Таймс», «Еженощного эфирографа» и «Вечернего лидера», не упоминая уже об очень рассерженном лорде Амброузе.

— Бедненький ты мой… — Леди Маккон сочувственно погладила мужа по голове. Граф ненавидел иметь дело с прессой и с трудом мог находиться в одном помещении с лордом Амброузом. — Похоже, графиня Надасди пришла в смятение от того, что случилось.

— А про ее рой и говорить нечего. В конце концов, с тех пор, как их королева последний раз была в такой опасности, прошли тысячелетия.

Алексия фыркнула.

— Вероятно, это пойдет им всем на пользу.

Ни для кого не было секретом, что Алексия питала к королеве Вестминстерского роя очень мало нежных чувств и абсолютно ей не доверяла. Леди Маккон и графиня Надасди были подчеркнуто вежливы друг с другом. Графиня всегда приглашала лорда и леди Маккон на свои редкие и престижные званые вечера, а лорд и леди Маккон всегда демонстративно на них присутствовали.

— Знаешь, лорд Амброуз имел наглость угрожать мне. Мне! — граф практически рычал. — Будто это я во всем виноват!

— Я бы скорее заподозрила, что он считает виновной меня, — предположила леди Маккон.

Лорд Маккон разозлился еще сильнее.

— Да и ладно, он и его рой — просто гнусные невежественные задницы, и их мнение ничего не значит.

— Дорогой муж, последи, пожалуйста, за своим языком. Кроме того, у кормчего и девана такое же мнение.

— Они тебе угрожали? — Граф вскинул голову и произнес несколько фраз, которые пристали скорее портовым грузчикам.

Алексия прервала тираду супруга, сказав:

— Я прекрасно понимаю их точку зрения.

— Что?

— Давай мыслить здраво, Коналл. Я — единственная бездушная в этих местах, а как всем известно, лишь запредельные могут подобным образом воздействовать на сверхъестественных. Выводы напрашиваются сами.

— Если не считать того, что нам обоим известно: ты тут ни при чем.

— Вот именно! А кто тогда? Или что? Что произошло на самом деле? Я уверена, у тебя есть какая-нибудь теория.

Услышав это, граф Вулси хмыкнул. В конце концов, он связал свою жизнь с женщиной без души, так что незачем удивляться ее вечному прагматизму. Поражаясь тому, как быстро жена смогла улучшить ему настроение, просто оставаясь самой собой, он сказал:

— Начни ты, женщина.

Алексия подтолкнула мужа, чтобы прилечь рядом с ним и пристроила голову туда, где заканчивалось его плечо и начиналась грудь.

— Теневой совет доложил королеве свое мнение. Мы считаем, что тут задействовано какое-то новое оружие, разработанное учеными.

— И ты с этим согласна? — пророкотало возле ее уха.

— В наше время возможно и не такое, но это всего лишь в лучшем случае рабочая гипотеза. Может оказаться, что Дарвин прав и мы имеем дело со следующей ступенью эволюции запредельных. А может быть, в деле каким-то образом замешаны тамплиеры. И еще может быть, что мы упускаем нечто жизненно важное.

Алексия бросила на примолкшего супруга острый взгляд.

— Итак, что выяснили в БРП?

Она втайне придерживалась теории, что это было частью ее служебных обязанностей. Не так давно королева Виктория проявила неожиданно благосклонный интерес к тому, чтобы Алексия Таработти вышла за Коналла Маккона прежде, чем занять пост маджаха, и теперь леди Маккон частенько думала, что причиной могло быть августейшее желание крепить связи между БРП и Теневым советом. Хотя королева, скорее всего, и не предполагала, что укрепление будет происходить в столь чувственной обстановке.

— Много ли ты знаешь о Древнем Египте, женушка?

Отодвинув упомянутую женушку, Коналл приподнялся на локте, рассеянно поглаживая свободной рукой ее крутой бочок.

Алексия сунула под голову подушку и пожала плечами.

В библиотеке ее отца была, помимо всего прочего, большая коллекция папирусных свитков. Алессандро Таработти питал слабость к Египту, но Алексию всегда больше интересовала Античность. В Ниле и его окрестностях было нечто неприятно страстное и свирепое. Для арабской письменности с ее вычурными закорючками Алексия был слишком практична, ведь существовала столь привлекательная альтернатива, как латынь с ее математической точностью.

Лорд Маккон поджал губы.

— Он был нашим, тебе это известно? Все это принадлежало оборотням. Давным-давно, четыре тысячи лет назад, а может, и больше. Лунный календарь и все такое. Задолго до того, как дневной народ создал греческую цивилизацию, а вампиры — Рим, у нас, оборотней, был Египет. Ты же видела, как я превращаю свою голову в волчью, когда все тело остается человеческим?

— A-а, тот трюк, на который способны только альфы? — Алексия хорошо помнила, когда граф проделал это при ней. Превращение выглядело внушительно и вызывало некоторое отвращение.

Он кивнул.

— Мы по сей день называем его формой Анубиса. Наши завывалы говорят, что было время, когда в Египте нам поклонялись, почитая за богов. И это привело к нашему ниспровержению. Есть легенда о болезни, эпидемия которой поражает лишь сверхъестественных: это чума богов, пагуба, возвращающая нас в исходное состояние. Говорят, она «очистила Нил от крови и укусов», поразив и оборотней, и вампиров. Сгинуло целое поколение, его представители умирали, как обычные люди, и потом на протяжении целого тысячелетия на берегах Нила не произошло ни одной метаморфозы.

— А сейчас?

— А сейчас на весь Египет есть только один рой неподалеку от Александрии, настолько далеко к северу, насколько это возможно, чтобы оставаться в пределах дельты Нила. Это все, что осталось от роя Птолемея, который пришел в Египет вместе с греками. Он там единственный, и в нем всего шесть сильных вампиров. А по верховьям Нила, далеко на юге, рыщет несколько паршивых стай. Но говорят, чума богов до сих пор обитает в Долине Царей, и ни один сверхъестественный никогда за всю историю не занимался археологией. Это по сей день единственная запретная для нас наука.

Алексия переварила информацию.

— Так ты считаешь, что мы, возможно, столкнулись с эпидемией? С болезнью вроде чумы богов?

— Такое возможно.

— Тогда почему она просто взяла и исчезла?

Коналл потер лицо широкой мозолистой ладонью.

— Не знаю. Легенды оборотней передаются из уст в уста, от завывалы к завывале. Записанных эдиктов у нас нет. Получается, что со временем легенды изменяются. Возможно, чума прошлого была не такой ужасной, как мы теперь считаем, а может, сверхъестественные просто не догадались тогда покинуть зараженную местность. А еще не исключено, что сейчас мы имеем дело с совершенно новой формой болезни.

Алексия пожала плечами.

— Во всяком случае, такая гипотеза ничуть не хуже, чем наша, о новом оружии. Думаю, есть только один способ выяснить, что к чему.

— Значит, королева поручила это дело тебе?

Граф никогда не одобрял стремления Алексии участвовать в полевых операциях. Впервые порекомендовав ее на должность маджаха, он считал, что это славная безопасная политическая работа, включающая в себя возню с бумажками и кабинетные дебаты. С тех пор, как в Англии не стало маджахов, прошло уже очень много времени, за которое все основательно подзабыли, что именно делает советник королевы от запредельных. Предполагалось, что Алексия станет на законных основаниях уравновешивать вампирскую политику кормчего с военным рвением девана. Но вдобавок предполагалось, что она возьмет на себя и роль маневренного сборщика информации, раз уж запредельные не привязаны ни к территории, ни к стае. Осознав эту простую истину, лорд Маккон в сердцах плюнул. По большому счету оборотни ненавидели шпионаж, считая его бесчестной вампирской игрой. Граф даже обвинил Алексию в том, что она стала для королевы Виктории кем-то вроде трутня. Алексия ответила на обвинение, надевая всю неделю самую бесформенную из своих ночных рубашек.

— А ты можешь предложить кого-то получше?

— Но, Алексия, это может оказаться довольно опасно, если речь действительно идет об оружии. И если за всем этим стоит злой умысел.

Леди Маккон фыркнула в знак отвращения.

— Опасно для всех, кроме меня. Я — единственная, кто не пострадал бы от этого, и, насколько мне известно, я не подвержена изменениям. Ну, скажем так, кроме меня все-таки есть еще один тип существ. Вот что я вспомнила: вчера вечером кормчий сказал кое-что интересное.

— Неужто? Что за поразительное происшествие, прямо-таки из ряда вон!

— Он сказал, что, согласно их эдиктам, существуют создания, которые еще хуже, чем душесосы. Ну, или, возможно, они существовали. Ты же ничего об этом не знаешь, не так ли, муженек? — и она внимательно вгляделась в лицо Коналла.

В его коньячного цвета глазах мелькнуло неподдельное изумление. Что ж, на этот вопрос у него, по крайней мере, не было тщательно подготовленного заранее ответа.

— Ни разу не слышал таких толков. Но опять же, у нас, вампиров и оборотней, очень разное восприятие. В тебе мы видим разрушительницу проклятия, а не душесоску, и значит, в наших глазах ты вовсе не так плоха. Так что для оборотней хуже тебя целая куча всяких разных вещей. А для вампиров? С незапамятных времен сохранились древние мифы об ужасе, присущем в равной степени и дню, и ночи. Оборотни называют его похитителем шкур. Но это всего лишь миф.

Алексия кивнула. Рука графа принялась наглаживать ее крутой бок.

— Теперь мы наконец покончили с разговорами? — жалобно спросил он.

И Алексия уступила настойчивым прикосновениям, хотя, конечно, исключительно потому, что его слова прозвучали так трогательно. И уж разумеется, подобная покладистость не имела ничего общего с ее участившимся сердцебиением.

При этом она совершенно забыла рассказать Коналлу о погибшем альфе его бывшей стаи.

Алексия проснулась чуть позже обычного и обнаружила, что мужа уже нет. Предполагая увидеться с ним за ужином, она не слишком встревожилась. Ее мозг уже строил планы расследования, и потому она даже не воспротивилась тому, какой наряд выбрала ее горничная, сказав только, когда Анжелика предложила ей светло-голубое прогулочное платье, отделанное белым кружевом:

— Вполне подойдет, милочка.

Горничная остолбенела от покладистости леди Маккон, но удивление, впрочем, никак не повлияло на ее деловитость. Через какие-то жалкие полчаса ее хозяйка была наряжена чуть более модно, чем обычно предпочитала, и спустилась к ужину — из ряда вон выходящее по любым стандартам достижение.

Все остальные уже сидели за столом.

В данном случае понятие «все остальные» включало членов стаи, как постоянно проживавших в замке, так и вернувшихся, половину клавигеров и невыносимого майора Чаннинга — итого около тридцати голов. Однако в число «всех остальных», похоже, не входил сам хозяин дома. Отсутствие лорда Маккона ощущалось даже при таком скоплении народа.

Раз мужа не было, леди Маккон шлепнулась на место возле профессора Лайалла, в знак приветствия удостоив его легкой полуулыбки. Бета пока не приступил к трапезе, предпочитая начать с чашки горячего чая и вечерней газеты.

Опешившие от ее внезапного появления едоки поспешили вежливо подняться на ноги, когда она к ним присоединилась. Алексия махнула им, чтобы садились, и они, отчаянно грохоча стульями, опустились на свои места. Один лишь профессор Лайалл умудрился плавно подняться, слегка поклониться и снова сесть с безупречной грацией танцора, при этом не потеряв того места в газете, на котором он остановился.

Леди Маккон быстро положила себе немного телячьего рагу, пару оладушков с яблоками и принялась за еду, чтобы все остальные за столом могли расслабиться и вернуться к трапезе. Право же, иной раз просто чересчур обременительно быть единственной дамой в обществе пары десятков джентльменов. Не говоря уже о сотне-другой военных, вставших вчера лагерем на территории замка Вулси.

Дав бете своего мужа пару секунд на то, чтобы освоиться с ее присутствием, леди Маккон пошла в атаку:

— Прекрасно, профессор Лайалл, я спрошу прямо: куда он отправился на этот раз?

Вежливый профессор сказал ей на это только:

— Не желаете брюссельской капусты?

Леди Маккон в ужасе отказалась. Ей нравилось большинство блюд, но брюссельская капуста казалась всего лишь недоразвитым вариантом белокочанной.

Профессор Лайалл проговорил, шурша газетой:

— «Шерски и Друп» выставили на продажу весьма интересный новый товар. Вот здесь объявление. Это усовершенствованный чайник, спроектированный для воздушных перелетов. Его присоединяют к борту дирижабля, и в нем есть такое маленькое вихревое устройство, которое использует энергию ветра, чтобы кипятить воду. — Он показал объявление Алексии, которая вопреки желанию заинтересовалась.

— Правда? До чего же интересно! И так удобно для тех, кто часто путешествует дирижаблем. Любопытно, а если… — Она остановилась на полуслове и с подозрением посмотрела на своего собеседника: — Профессор Лайалл, вы пытаетесь меня отвлечь. Куда делся мой муж?

Бета отложил ставшую бесполезной газету, взял с серебряного блюда добрый кусок жареной камбалы и положил себе на тарелку.

— Лорд Маккон удалился с наступлением сумерек.

— Я спрашиваю не об этом.

Расположившийся по другую сторону от Лайалла майор Чаннинг негромко хихикнул в суп.

Алексия сердито взглянула на него, а потом перевела острый взгляд на беззащитного Танстелла, который сидел по другую сторону стола с остальными клавигерами. Если Лайалл молчит, возможно, заговорит Танстелл. Ощутивший себя объектом пристального внимания своей госпожи рыжеволосый клавигер широко раскрыл глаза и быстренько засунул в рот большой кусок телятины, стараясь всем своим видом продемонстрировать, что ему совершенно ничего не известно.

— Скажите мне хотя бы, оделся ли он как следует?

Танстелл жевал медленно. Очень медленно.

Леди Маккон снова повернулась к профессору Лайаллу, который спокойно разделывал свою камбалу. Он был один из немногих знакомых ей оборотней, который предпочитал рыбу мясу.

— Он что, направился в «Кларет»? — спросила Алексия, подумав, что у графа могли быть в клубе дела, с которыми следовало разобраться перед работой.

Профессор Лайалл покачал головой.

— Ясно. Мы что тут, играем в загадки и отгадки?

Бета тихонько вздохнул и прикончил свой кусок рыбы. Потом предельно аккуратно положил нож с вилкой на край тарелки, а потом без всякой на то необходимости промокнул губы уголком салфетки.

Леди Маккон терпеливо ждала, ковыряясь в собственном ужине. После того как профессор Лайалл положил салфетку себе на колени и поправил очки на носу, она сказала:

— Итак?

— Утром он получил известие. Подробности мне неизвестны. Он долго сквернословил, а потом отбыл на север.

— Куда именно на север?

Профессор Лайалл вздохнул.

— Насколько мне известно, в Шотландию.

— Куда?

— И не взял с собою Танстелла! — Профессор Лайалл констатировал этот очевидный факт с явным раздражением, указывая на рыжеволосого клавигера, который принял еще более виноватый вид и явно предпочитал жевание участию в разговоре.

Эти новости встревожили леди Маккон. Почему Коналл должен был взять Танстелла?

— Он что, в опасности? Тогда вам разве не следовало с ним поехать?

Лайалл фыркнул.

— А как же! Только представьте, как будет выглядеть его галстук, завязанный без помощи камердинера. — И бета, всегда являвший собой образчик неброской элегантности, поморщился, вообразив себе этот ужас.

Алексия втайне с ним согласилась.

— Он не мог меня взять, — пробормотал вышеупомянутый Танстелл. — Нужно было бежать в волчьей ипостаси. Поезда стоят — вроде бы механики бастуют. Я-то совсем не прочь с ним отправиться: пьесу, в которой я играл, сняли с репертуара, а в Шотландии я никогда не бывал.

В его голосе слышались капризные нотки.

Хемминг, один из постоянно проживающих в замке членов стаи, сильно хлопнул Танстелла по плечу.

— Прояви уважение, — сказал он, не поднимая глаз от тарелки.

— А в какое конкретно место Шотландии отправился мой муж? — принялась настаивать на подробностях леди Маккон.

— В южную часть нагорья, как я понял, — ответил бета.

Алексия восстановила самообладание и осанку. То немногое, чего никому у нее не отнять. В южной части нагорья Коналл жил прежде. Кажется, она наконец-то поняла, в чем дело.

— Я так понимаю, он узнал о том, что альфа его бывшей стаи убит?

Теперь удивленным выглядел майор Чаннинг. Этот блондинчик чуть не выплюнул на тарелку недожеванный оладушек.

— А как вы об этом узнали?

Алексия подняла глаза от чашки чая:

— Я много чего знаю.

Красивые губы майора Чаннинга искривились при этих словах.

Профессор Лайалл сказал:

— Его светлость сказал кое-что насчет того, что нужно разобраться со срочным семейным делом, весьма неловким.

— Разве я не член семьи? — удивилась леди Маккон.

Лайалл пробормотал на это себе под нос:

— И неловкости от вас нередко хоть отбавляй.

— Осторожнее, профессор. Только одному человеку позволено говорить мне в лицо всякие гадости, а вы — определенно не он, ростом для этого не вышли.

Лайалл в буквальном смысле покраснел.

— Приношу мои извинения, госпожа. Я забылся и дал волю языку. — Подчеркивая ее титул, он слегка потянул вниз галстук, чтобы показалась голая шея.

— Мы все его семья! А он просто нас оставил! — Казалось, майор Чаннинг недоволен отбытием мужа Алексии даже сильнее, чем она сама. — Такая жалость, что он не поговорил со мной перед этим. Я мог бы сообщить причину, по которой ему следовало остаться.

Алексия перевела тяжелый взгляд карих глаз на гамму стаи Вулси:

— Вот как?

Но майора Чаннинга явно занимали другие вопросы.

— Конечно, он мог знать или, во всяком случае, догадываться, что все эти месяцы без руководства альфы случалось разное…

— Представления не имею, — твердо заявила Алексия, хотя речь майора явно была обращена не к ней. — Почему же вы не сказали мне то, что намеревались сообщить графу?

Майор Чаннинг вздрогнул, и его вид удивительным образом стал одновременно виноватым и рассерженным. Внимание всех присутствующих было теперь приковано к нему.

— Да, — раздался негромкий вежливый голос Лайалла, — почему же? — Под напускным безразличием профессор довольно успешно скрывал свое реальное отношение к гамме и сложившейся ситуации.

— О, ничего особенного не происходило! Если не считать того, что на протяжении всего путешествия на корабле никто из нас не мог перекинуться в волка. Ни в Средиземном море, ни когда мы шли через проливы. Шесть полков, четыре стаи, и все мы отрастили бороды. В принципе, все это время мы были смертны. Но стоило нам сойти на сушу и отправиться в Вулси, мы в скором времени вдруг снова стали сверхъестественными.

— Если учесть недавние события, это очень интересно. И вы говорите, что не рассказали об этом моему мужу?

— Он не нашел для меня времени! — прошипел раскрасневшийся от ярости Чаннинг.

— А вы сочли, что он пренебрег вами, и не заставили его вас выслушать? Это не только глупо, но и, возможно, обернется серьезными неприятностями. — Злость Алексии тоже разгоралась. — Тут что, кто-то немножечко ревнует?

Майор Чаннинг так хлопнул ладонью по столу, что зазвенели тарелки.

— Мы только что вернулись домой, проведя шесть лет за границей, но наш знаменитый альфа отбыл, оставив свою стаю, чтобы посмотреть, как идут дела в стае чужой! — он практически выплюнул эту тираду, упиваясь собственным праведным гневом.

— Точно, — раздался голос сидевшего неподалеку Хемминга, — все дело в ревности.

Майор Чаннинг погрозил ему пальцем. Руки у него были большие, хорошей формы, но мозолистые и грубые. Глядя на них, Алексия задумалась, в какой же глуши он обретался до того, как стать оборотнем.

— Будь очень осторожен со словами, недомерок. Я куда выше тебя по рангу.

Хемминг склонил голову набок, демонстрируя горло и тем самым признавая правомерность угрозы, а потом вернулся к ужину, держа свое мнение при себе.

Танстелл и остальные клавигеры с большим интересом и широко раскрытыми глазами наблюдали за разговором. То, что вся стая находилась теперь в замке, было для них в новинку. Колдстримские гвардейцы отправились в Индию достаточно давно, и большинство клавигеров Вулси никогда не имели дела с полным составом стаи.

Леди Маккон решила, что для одного вечера общества майора Чаннинга с нее довольно. Новая информация, которая теперь у нее была, требовала поскорее отправиться в город, поэтому она поднялась со своего места и велела заложить карету.

— Снова в Лондон нынче вечером, миледи? — удивился Флут, появляясь в передней с ее накидкой и шляпой.

— К несчастью, да. — Вид у его хозяйки был обеспокоенный.

— Вам понадобится портфель?

— Сегодня нет, Флут. Я еду в город не в качестве маджаха. Лучше мне выглядеть как можно безобиднее.

Молчание Флута было выразительным, как с ним вообще частенько случалось. Острый и живой ум его драгоценной госпожи, увы, сочетался с недостатком изощренности; поэтому безобидности в ней было примерно столько же, сколько в одной из шляпок мисс Айви Хисселпенни.

Алексия закатила глаза.

— Да-да, мне понятна ваша точка зрения, но вчера я кое-что упускала из виду касательно ночного происшествия. А теперь нам известно, что эта напасть, чем бы она ни была, явилась в город вместе с войсками. Я просто обязана попытаться перехватить лорда Акелдаму. То, что не может раскрыть БРП, выяснят его мальчики.

Похоже, Флута это слегка встревожило. Одно его веко почти незаметно задергалось. Алексия никогда не заметила бы этого, если бы их не связывало двадцатишестилетнее знакомство. Подобная реакция означала, что Флут не слишком-то одобряет ее нежную дружбу с самым экстравагантным вампиром-отщепенцем Лондона.

— Не тревожьтесь понапрасну, Флут. Я буду до умопомрачения осторожна. Хотя жаль, конечно, что у меня нет убедительного повода, чтобы поехать сегодня в город. Люди могут заметить, что я выбилась из обычного графика.

Робкий женский голос произнес:

— Миледи, вероятно, я смогу вам с этим помочь.

Алексия с улыбкой подняла взгляд. Женские голоса редко звучали в замке Вулси, но этот был из числа тех немногих, что раздавались тут более-менее регулярно. Как свойственно призракам, Былая Мэрривей отличалась покладистостью, и за последние несколько месяцев теплые чувства, которые испытывала к ней Алексия, значительно укрепились. И неважно, что Мэрривей такая конфузливая.

— Добрый вечер, Былая Мэрривей! Как вы сегодня?

— Пока еще цела, госпожа моя, — ответило призрачное создание, которое выглядело всего лишь мерцающим сероватым туманом в ярком свете газовых ламп передней.

Былая Мэрривей находилась сейчас на самой границе той территории, которую позволяла охватывать ее привязь, и поэтому ей было трудно как следует сгуститься. Еще это означало, что тело Былой, скорее всего, находилось где-нибудь в верхней части замка Вулси, с большой вероятностью, замурованное в стене. Алексия предпочитала, чтобы этот факт по возможности не занимал ее мысли, и очень надеялась, что он никак и никогда не потревожит ее обоняние.

— У меня есть для вас личное сообщение, миледи.

— От моего невыносимого мужа?

Это было здравое предположение. Лишь лорд Маккон мог задействовать призрака вместо того, чтобы использовать какое-нибудь более очевидное средство коммуникации — например, разбудить перед отъездом собственную жену и поговорить с ней.

Призрачная фигура чуть колыхнулась вверх-вниз — так выглядел в исполнении Былой Мэрривей кивок.

— Да. Послание от его светлости.

— Ну? — рявкнула Алексия.

Былая Мэрривей чуть отпрянула. Несмотря на неоднократные обещания Алексии, что она не станет бродить по замку в поисках трупа бедняжки, та все никак не могла преодолеть страх перед запредельной. В каждом грозном действии леди Маккон она упорно видела потенциальный экзорцизм, что, учитывая характер упомянутой леди, провоцировало постоянную нервозность призрака.

Алексия вздохнула и смягчила тон:

— И что за послание он мне оставил, Былая Мэрривей? Расскажите, пожалуйста.

Прикалывая перед зеркалом шляпку, она очень старалась не испортить прическу, с которой столько провозилась Анжелика. В результате аксессуар стал совершенно бесполезен, потому что примостился где-то у нее на затылке, но раз солнце еще не взошло, Алексия решила, что ей незачем держать лицо в тени, а значит, и беспокоиться нечего.

— Вы должны отправиться за новой шляпой, — ни с того ни с сего заявила Былая Мэрривей.

Алексия наморщила лоб и натянула перчатки.

— Вот как, значит, должна?

Былая Мэрривей опять исполнила свою колышущуюся версию кивка.

— Его светлость рекомендовал недавно открывшийся магазин на Риджент-стрит под названием «Шапю де Попю». И настаивал, чтобы вы посетили его без промедления.

Лорд Маккон редко интересовался даже собственным гардеробом.

Леди Маккон едва ли могла поверить, что он внезапно озаботился ее одеждой. Она сказала только:

— Что же, я как раз думала о том, до чего мне не нравится эта шляпка! Но не то чтобы мне действительно так уж нужна новая.

— Миледи, мне доподлинно известна персона, которой она действительно требуется, — проговорил Флут, внезапно возникая прямо за ее плечом.

— Ох, Флут, мне так жаль, что вам пришлось вчера созерцать весь этот огород, — извинилась Алексия. Бедный Флут был очень раним.

— Никто из нас не избежит страданий, — глубокомысленно изрек он.

Затем он вручил Алексии синий с белым кружевной парасоль и сопроводил ее по лестнице к ожидающей карете.

— К городскому дому семьи Хисселпенни, — велел он вознице, — да побыстрее.

— Кстати, Флут, — леди Маккон высунула голову в окно, когда карета начала движение к воротам замка, — будьте так любезны отменить завтрашний званый ужин. Нет никакого смысла его устраивать, раз мой муж предпочел удалиться восвояси.

Флут кивнул удаляющейся карете в знак подтверждения того, что все понял, и отправился в дом выполнять поручение.

Алексия считала, что у нее есть моральное право явиться к Айви без предупреждения, раз уж накануне вечером подруга именно так с ней и поступила.

Вялая мисс Айви Хисселпенни сидела в главной гостиной скромного семейного дома, поскольку ей полагалось принимать посетителей. Хоть Алексия и явилась незваной, подруга ей обрадовалась. Все ее домашние были в восторге от возможности принимать у себя леди Маккон. Раньше им и в голову не приходило, что странная дружба Айви с синим чулком, старой девой Алексией Таработти, даст такие замечательные плоды и повысит их вес в обществе.

Влетев в гостиную, леди Маккон обнаружила там кроме Айви еще и миссис Хисселпенни с ее неизменными спицами, которая несла безмолвное бдение, прислушиваясь к бесконечной болтовне дочери.

— Ой, Алексия! Как замечательно!

— Я тоже рада тебя видеть, Айви. Как ты сегодня?

Задавать такой вопрос мисс Хисселпенни было довольно опрометчиво, потому что та, как правило, действительно отвечала на него, вдаваясь при этом в мельчайшие подробности.

— Ты не поверишь! Нынче утром в «Таймс» напечатали объявление о моей помолвке, но за весь день практически никто не явился с визитом! Я приняла всего двадцать четыре посетителя, а к Берте, когда она обручалась в прошлом месяце, явилось целых двадцать семь! Несправедливость, вот как я это называю, вопиющая несправедливость. Хотя с тобой, дорогая Алексия, будет уже двадцать пять.

— Айви, — решила перейти к делу Алексия, — стоит ли и дальше терпеть такое оскорбительное положение вещей? Ты определенно должна отвлечься. А у меня как раз подходящее настроение, чтобы составить тебе компанию, и я убеждена — ты отчаянно нуждаешься в новой шляпке. Так что давай-ка поедем и купим ее.

— Прямо сию секунду?

— Да, немедленно. Я слышала, что на Риджент-стрит недавно открылся дивный магазинчик. Почему бы нам не оказать ему некоторую финансовую поддержку?

— О-о, — щечки Айви раскраснелись от предвкушения, — ты про «Шапю де Попю»? Он действительно считается весьма экстравагантным местом. Некоторые дамы из моего окружения даже находят его дерзким. — Услышав это слово, неизменно молчавшая славная леди, маменька Айви, испустила негромкий вздох, но раз уж за ним не последовало никакого замечания, то мисс Хисселпенни продолжила: — Знаешь, в этот магазинчик постоянно наведываются лишь самые передовые дамы. Вроде бы там регулярно бывает эта актриса, Мейбл Дейр. И о владелице магазина ходит множество пикантных сплетен.

По возмущенному тону подруги ясно было, что та умирает от желания посетить «Шапю де Попю».

— Мне думается, это самое подходящее место, в котором можно отыскать что-нибудь достаточно необычное для зимнего сезона, а ты в качестве свежепомолвленной барышни просто обязана обзавестись новой шляпкой.

— Обязана?

— Совершенно точно обязана, душенька моя Айви, уж поверь мне.

— Айви, милая, — мягким голоском проговорила миссис Хисселпенни, отложив вязание и подняв голову, — тебе следует поехать и выбрать шляпку. Нельзя и дальше заставлять леди Маккон ждать, раз уж она сделала тебе столь великодушное предложение.

Айви, которую настойчиво убеждали сделать то, чего ей и без того хотелось больше всего на свете, поспешила наверх, издав лишь несколько символических протестующих возгласов.

— Вы же постараетесь помочь ей, не правда ли, леди Маккон? — Глаза миссис Хисселпенни над ее снова защелкавшими спицами были полны отчаяния.

Алексия подумала, что уловила суть вопроса:

— Вас тоже тревожит эта скоропалительная помолвка?

— О нет, капитан Фезерстоунхоф — вполне достойная партия. Меня беспокоят скорее предпочтения по части головных уборов.

Алексия спрятала улыбку. Выражение ее лица осталось абсолютно серьезным.

— Конечно. Я сделаю все возможное ради королевы и Англии.

Вошел слуга со свежезаваренным чаем. Леди Маккон с глубоким вздохом облегчения сделала несколько глотков из своей чашки. В общем и целом, вечерок явно выдавался непростой, а если учесть, что предстояло еще пережить свидание Айви со шляпным магазином, будущее не сулило никаких улучшений, скорее наоборот. В такой ситуации чай был просто необходим с медицинской точки зрения, и, по счастью, миссис Хисселпенни догадалась о нем распорядиться.

Следующие четверть часа леди Маккон вела с хозяйкой дома до боли приятную беседу о погоде, а потом, то есть не слишком скоро, вернулась Айви. На ней было пышное платье для прогулок из умопомрачительно-оранжевой тафты и жакетка цвета шампанского. Ко всему этому прилагалась особенно примечательная шляпка, напоминающая цветочный горшок, который вполне ожидаемо украшали шелковые хризантемы и крошечные, сделанные из перышек пчелки на проволочках.

Избегая смотреть на шляпку, Алексия поблагодарила миссис Хисселпенни за чай и погнала Айви в карету Вулси.

Вокруг них пробуждались к жизни обитатели ночного Лондона, горели газовые фонари, элегантно одетые пары подзывали кэбы, тут и там разгуливали шумные компании молодых шалопаев. Алексия велела вознице править на Риджент-стрит, и вскоре они прибыли к «Шапю де Попю».

Алексия терялась в догадках, зачем мужу понадобилось, чтобы она посетила этот магазин, а потому поступила, как и всякая хорошо воспитанная молодая леди на ее месте. А именно нацелилась на покупки.

— Ты уверена, что хочешь выбирать со мной шляпки, Алексия? — поинтересовалась Айви, когда они протиснулись через окованную железом дверь в магазин. — Ведь у нас очень разные вкусы на головные уборы.

— От всей души надеюсь, это именно так, — с чувством ответила леди Маккон, неприязненно глядя на усеянный цветочками кошмарный горшок над милым круглым личиком подруги, которое обрамляли блестящие черные локоны.

Магазин оказался именно таким, как предполагала Алексия. Выглядел он очень современно: сплошь легкие, воздушные муслиновые драпировки, стены в персиково-шалфейную полоску и строгих линий мебель бронзового цвета с соответствующими подушками.

— Ну-у-у, — сказала Айви, осматривая интерьер широко распахнутыми глазами, — разве все это не слишком по-французски?

На столах и настенных крючках располагалось некоторое количество шляп, но по большей части они свисали с потолка на тонких золотистых шнурах, болтаясь на разной высоте по всему магазину и чуть покачиваясь, будто некие инопланетные растения. Они были повсюду: вышитые батистовые чепцы с брабантским кружевом, итальянские соломенные шляпки вроде тех, что носят пастушки, шляпы с завязками из фая, бархатные токи, способные посрамить цветочный горшок Айви, и возмутительные капелины с исполинскими полями, наводящие на мысли об уличных музыкантах.

Айви тут же пленилась самым уродливым головным убором из всех: канареечно-желтым фетровым током с отделкой в виде черной смородины, с черной бархатной лентой и парочкой зеленых перьев, которые торчали сбоку, как усики какого-то насекомого.

— Нет, только не эту! — сказал одновременно с Алексией еще кто-то, когда мисс Хисселпенни потянулась, чтобы снять это чудище со стенного крючка.

Рука Айви упала и повисла вдоль туловища, а затем мисс Хисселпенни и леди Маккон повернулись на незнакомый голос и увидели, что из-за портьеры, отгораживающей заднюю комнату, вышла дама весьма примечательной внешности.

Алексия без всякой зависти подумала, что это, вполне вероятно, самая прекрасная женщина из всех, что когда-либо ей встречались. У женщины был милый маленький ротик, большие зеленые глаза, выступающие скулы, а на щеках, когда она улыбалась (вот как сейчас), появлялись ямочки. Обычно Алексия ямочек не одобряла, но незнакомке они шли. Возможно, потому что уравновешивались угловатостью худой фигуры и тем фактом, что ее каштановые волосы были подстрижены коротко, как у мужчины, — ни намека на модную прическу.

Увидев незнакомку, Айви ахнула.

Виной тому была не прическа. Вернее, не только она. Дело в том, что женщина была с головы до сияющих сапожек одета в безупречном, доведенном до совершенства стиле — да только во все мужское. Сюртук, панталоны и жилет являлись образчиками высокой моды для джентльменов. На скандально коротких волосах красовался цилиндр, а бордовый шелковый галстук был завязан пышным каскадом. При этом хозяйка всего этого великолепия явно не пыталась скрыть свою принадлежность к прекрасному полу.

Ее голос, когда она заговорила, оказался низким и мелодичным, но при этом, вне всякого сомнения, женским.

Алексия взяла из корзинки с товаром пару красно-коричневых лайковых перчаток, на ощупь мягких, как масло, и принялась их разглядывать. Все лучше, чем таращиться на женщину.

— Я мадам Лефу. Добро пожаловать в «Шапю де Попю». Чем могу служить прекрасным дамам? — В ее голосе звучал легчайший, почти незаметный намек на французский акцент, не то что у Анжелики, которой никак не давался звук «р».

Айви и Алексия присели в книксене, в соответствии с последней модой слегка наклонив головы, и демонстрируя, что на их шеях нет следов укусов: никому не хочется, чтобы его сочли лишенным вампирской защиты трутнем. Мадам Лефу сделала то же самое, хотя разглядеть отметки зубов или их отсутствие не давал умело завязанный галстук. Алексия с интересом отметила, что у модистки две галстучные булавки: одна из серебра, другая из дерева. Может, мадам Лефу и не закрывала свой магазин на ночь, но меры предосторожности она соблюдала.

Леди Маккон сказала:

— Моя подруга мисс Хисселпенни недавно обручилась, и теперь ей очень нужна новая шляпка.

Сама она не представилась. Еще не время. Имя леди Маккон лучше пока оставить про запас.

Окинув взглядом Айвины многочисленные цветы и пчел из перышек, мадам Лефу проговорила:

— Да, это совершенно очевидно. Пройдите сюда, мисс Хисселпенни. У меня тут есть кое-что, что идеально подойдет к вашему платью.

Айви послушно потрусила за странно одетой женщиной, поглядывая на Алексию через плечо. Эти взгляды очень ясно говорили то, что она не осмелилась произнести вслух: «Что, скажи на милость, на ней надето?!»

Алексия побрела к возмутительному желтому току, против которого они с мадам Лефу так решительно возразили. Он резко контрастировал с общей изысканностью, отличавшей большинство остальных шляп. Можно было даже подумать, что он не предназначен для продажи.

Внимание Айви оказалось полностью захвачено удивительной хозяйкой магазина (ну а кто устоял бы?), и Алексия воспользовалась случаем, чтобы при помощи своего парасоля аккуратно приподнять ток и по-быстрому заглянуть под него. В тот же миг она поняла, зачем муж направил ее в «Шапю де Попю».

Под уродливой шляпой скрывалась замаскированная под крючок дверная ручка. Алексия быстро вернула ток на место, отвернулась и принялась с невинным видом прохаживаться по магазину, изображая интерес к разнообразным аксессуарам. Она замечала и другие скрытые намеки на то, что у «Шапю де Попю» имеется второе дно: поцарапанный пол возле стены, в которой вроде бы не было двери, и несколько незажженных газовых ламп. Алексия поставила бы кругленькую сумму на то, что это и не лампы вовсе.

Конечно, леди Маккон и не подумала бы проявить любопытство, если бы не настоятельное желание мужа, чтобы она посетила это заведение. Больше в магазине ничего подозрительного не оказалось. Это было весьма стильное местечко со шляпками, которые оказались достаточно хороши, чтобы приковать даже ее внимание, хоть она и не склонна модничать. Однако царапины и замаскированная ручка вызывали любопытство, направленное и на магазинчик, и на его владелицу. Может, леди Маккон и была бездушной, однако никто и никогда не ставил под вопрос живость ее ума.

Она направилась туда, где мадам Лефу практически заставила мисс Хисселпенни примерить открывающий лицо соломенный капор, украшенный несколькими элегантными цветками и одним изящным голубым пером.

— Айви, она очень хорошо на тебе смотрится, — одобрила леди Маккон.

— Спасибо, Алексия, но не находишь ли ты, что она немного чересчур сдержанная? Не уверена, что она мне подходит.

Леди Маккон и мадам Лефу обменялись взглядами.

— Нет, не нахожу. Эта шляпка совсем не похожа на то желтое чудовище, за которое ты сразу же ухватилась. Я даже подошла, чтобы получше его разглядеть, и убедилась, что оно просто кошмарное.

Мадам Лефу глянула на Алексию; ее прекрасное лицо вдруг осунулось, ямочки на щеках исчезли.

Алексия неприятно улыбнулась, старательно демонстрируя зубы. Невозможно жить в стае оборотней и не нахвататься их манер.

— Не может же быть, что это вы ее сделали? — мягко спросила она у владелицы магазина.

— Уверяю вас, это работа моей ученицы, — ответила мадам Лефу, по-французски почти незаметно пожав плечами, и пристроила на голову Айви следующую шляпку, цветов на которой было чуть побольше.

Мисс Хисселпенни расцвела.

— А есть еще какие-то ее произведения… в том же духе? — поинтересовалась Алексия, имея в виду уродливый желтый ток.

— Ну, есть еще шляпа для верховых прогулок, — голос хозяйки магазина звучал настороженно.

Леди Маккон кивнула. Мадам Лефу говорила о шляпе, которая располагалась ближе всего к царапинам, которые Алексия заметила на полу. Они с хозяйкой друг друга понимали.

В разговоре возникла пауза, во время которой Айви заинтересовалась матово-розовым предметом туалета с пуговками. Алексия крутила свой закрытый зонтик между затянутыми в перчатки ладонями.

— А еще мне показалось, что у вас тут кое-какие проблемы со светильниками, — сладким голоском пропела она.

— Именно так, — с твердой убежденностью на лице подтвердила мадам Лефу. — И еще, конечно, эта дверная ручка. Но вы же знаете, как бывает — когда открываешь новый магазин, всегда остаются какие-то недоработки.

Леди Маккон выругала себя. Как можно было не заметить дверную ручку? Опираясь на зонтик, она направилась посмотреть, что не так с этой ручкой.

Айви, совершенно не догадываясь о подтексте этой беседы, примеряла следующую шляпку.

Ручка с внутренней стороны двери была гораздо крупнее, чем следовало ожидать. Казалось, она включает в себя куда больше всяческих сложных шестеренок и винтиков, чем требуется, чтобы обезопасить обычный шляпный магазин.

Алексия подумала, не шпионит ли мадам Лефу в пользу французов.

— Ну что ж, — оживленно говорила, обращаясь к хозяйке магазина, Айви, когда леди Маккон снова подошла к ним, — Алексия вечно твердит, будто у меня ужасный вкус, но не могу сказать, что у нее есть на то основания. Сама-то она зачастую склонна делать самый банальный выбор.

— Мне не хватает воображения, — признала Алексия, — и потому я держу французскую горничную, у которой исключительно творческий подход.

Услышав это, мадам Лефу вроде бы слегка заинтересовалась. Губы ее сложились в легкую полуулыбку, а на щеках опять показались ямочки.

— А еще у вас есть оригинальная привычка выходить с зонтиком от солнца даже по ночам, не правда ли? Судя по всему, я имею честь говорить с леди Маккон?

— Алексия, — спросила скандализированная мисс Хисселпенни, — ты что, даже не представилась?

— Ну, я, — начала оправдываться Алексия, и тут…

Бум!

И мир вокруг них погрузился во тьму.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

КАК ПРАВИЛЬНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПАРАСОЛЬ

Здание потряс чудовищный грохот. Шляпы на концах длинных шнуров яростно закачались. Айви завизжала так, что, наверное, скисло все молоко в округе. Кричал и кто-то еще, но никакого сравнения с воплем мисс Хисселпенни этот второй крик не выдерживал. Газовые светильники погасли, и магазин погрузился во мрак.

Леди Маккон в считанные секунды поняла, что взрыв устроили не с целью убить ее. Учитывая то, что ей пришлось пережить за последний год, это казалось новым и неожиданным поворотом событий. Однако ей пришло в голову, что, возможно, убить пытались кого-то другого.

— Айви? — спросила во тьму Алексия.

Тишина.

— Мадам Лефу?

И снова тишина.

Алексия присела, насколько позволял корсет, и принялась осторожно дотрагиваться до пола вокруг себя, желая, чтобы глаза как можно скорее привыкли к темноте. Она нащупала тафту, а следом за ней — распростертую ничком Айви.

Сердце у Алексии упало.

Она проверила хрупкое тело подруги на предмет ранений, но та, похоже, была целехонька. Когда леди Маккон поднесла ладонь к носу Айви, то ощутила легкое дыхание, и пульс тоже бился — медленно, но уверенно. Очевидно, мисс Хисселпенни просто лишилась чувств.

— Айви! — зашипела Алексия.

Никакого ответа.

— Айви, пожалуйста!

Мисс Хисселпенни едва шевельнулась и пробормотала себе под нос:

— Да, мистер Танстелл?

«О ужас», — подумала Алексия. Что за неподходящая партия, к тому же Айви уже помолвлена с другим. Леди Маккон даже не догадывалось, что дело зашло так далеко. Подумать только, подруга бормочет его имя в миг потрясения! Потом Алексию кольнуло чувство вины. Пусть уж Айви грезит, пока еще можно.

Так что она оставила мисс Хисселпенни в покое и не полезла в тайный кармашек за нюхательными солями.

А вот найти мадам Лефу ей никак не удавалось. Похоже, та просто растворилась во тьме. Возможно, ищет источник взрыва. Или, возможно, сама этот взрыв и устроила.

Алексия все же смогла догадаться, куда исчезла француженка. Теперь, когда ее глаза частично приспособились к мраку, она направилась вдоль стены в заднюю часть магазина, туда, где пол был исцарапан. Ощупав обои в поисках какой-нибудь кнопки или дверной ручки, она наконец обнаружила рычаг, спрятанный под коробкой с перчатками. Алексия рывком потянула его вниз, и перед ней, чуть не задев по носу, распахнулась дверь.

Бог весть каким чудом леди Маккон удалось понять, что за ней открывается не комната или коридор, а большая шахта с несколькими канатами посередине и двумя направляющими по бокам. Она сунула туда голову и посмотрела вверх, держась за дверной косяк. Там вроде бы располагалась паровая лебедка, которая включалась, если потянуть за шнур (Алексия обнаружила его сбоку от дверного проема). Пыхтя клубами пара, со скрипами и стонами из недр шахты показалась квадратная клеть. Не так давно Алексия уже сталкивалась с менее сложной версией подъемной комнаты в клубе «Гипокрас». Хоть тогда и выяснилось, что ее желудку этот вид транспорта не по вкусу, она все равно вошла в клеть, задвинула за собой решетку-гармошку и повернула рукоять вбок, чтобы вся эта конструкция поехала вниз.

Когда клеть ударилась оземь, Алексию сильно стукнуло о стенку. В качестве защиты держа перед собой парасоль, будто это крикетная бита, она отодвинула решетчатую дверь и вышла в залитый светом подземный коридор.

Леди Маккон никогда не видела таких осветительных устройств. По потолку коридора тянулась стеклянная трубка, а в ней оранжевым туманом клубился какой-то газ. Слабый пятнистый свет, который исходил от него, сплетался в странные изменчивые узоры. Будто облака сияют, подумалось Алексии.

В конце коридора обнаружилась открытая дверь, откуда вырывался более яркий оранжевый свет и слышались три громких сердитых голоса. Подойдя поближе, Алексия поняла, что коридор, похоже, тянется прямо под Риджент-стрит. А еще она поняла, что спорщики говорят по-французски.

У Алексии не было сложностей с современными языками, поэтому она без труда поняла разговор.

— Да что на тебя нашло? — спрашивала мадам Лефу, голос которой оставался ровным, несмотря на раздражение.

Комната за дверью, похоже, служила какой-то лабораторией, пусть и совсем не похожей на те, что Алексия видела в клубе «Гипокрас» или в Королевском научном обществе. Она напоминала скорее фабрику по производству каких-то машин, с большими механическими блоками и прочими приспособлениями.

— Ну, понимаешь, я ни за что на свете не сумел бы запустить паровой котел…

Алексия заглянула в помещение, из которого неслись голоса. Оно было громадным, и в нем царил полный, вездесущий хаос. Со столов свалилась лабораторная посуда, грязный пол усыпали осколки стекла, а еще по нему раскатились тысячи каких-то крошечных деталек. Там же, упав со шляпной подставки, валялись перепутанные шнуры и мотки проволоки. Черная копоть была повсюду, она покрывала трубочки, шестеренки и пружины, а также более крупные узлы механизмов. За пределами эпицентра взрыва тоже наблюдался беспорядок. На стопке книг о научных исследованиях лежали стеклокуляры. Большие диаграммы, начерченные черным карандашом на плотной желтой бумаге, были хаотично приколоты к стенам. Не вызывало сомнений, что нормальный ход событий только что нарушил некий инцидент, но настолько же ясно было, что мастерская не блистала особой опрятностью и до недавнего происшествия.

Тут стоял шум, потому что работа множества не пострадавших от взрыва механизмов шла своим чередом. Свистя и пыхтя, вырывался из отверстий пар, лязгали шестеренки, побрякивали звенья металлической цепи и попискивали клапаны. Подобную какофонию можно было услышать еще, пожалуй, лишь на больших фабриках на севере страны. Но этот шум не был раздражающе назойливым, он звучал скорее как инженерная симфония.

Отчасти скрытая за кипами книг, мадам Лефу стояла, уперев руки в скрывающиеся под брюками угловатые бедра, по-мужски широко расставив ноги, и смотрела сверху вниз на какого-то чумазого мальчишку. У сорванца были перепачканное чем-то жирным лицо, грязные руки и лихо сдвинутая набекрень кепка. Он, несомненно, являлся источником всей этой сумятицы, однако виноватым не выглядел. Скорее казалось, что он в восторге от невольного пиротехнического эффекта собственных действий.

— Итак, что ты сделал, Джанел?

— Я просто пропитал тряпку эфиром и бросил в огонь. Эфир ведь воспламеняется, разве нет?

— Ох, Джанел, ради всего святого? Ты вообще меня когда-нибудь слушаешь?

Этот женский голос принадлежал новому действующему лицу, призрачной особе, которая делала вид, что сидит бочком на перевернутом бочонке. Вид она имела вполне материальный, и это означало, что ее мертвое тело находится достаточно близко и хорошо сохранилось. Риджент-стрит пролегала севернее пораженной зоны, на довольно приличном расстоянии от нее, и потому происшествие прошлой ночи никак на эту особу не повлияло. Если судить по речи, ее тело скорее всего прибыло сюда из Франции, а может, она переехала в Лондон еще при жизни. У призрака было четко очерченное лицо приятной пожилой женщины, которое имело очевидное сходство с лицом мадам Лефу. Раздраженным жестом призрачная дама скрестила руки на груди.

— Эфир! — пронзительно вскрикнула мадам Лефу.

— Ну да, — отозвался маленький оборвыш.

— Эфир взрывоопасен, ах ты мелкий… — далее последовал поток неприятных слов, которые все равно умудрялись звучать приятно, когда их произносил медовый голосок модистки.

— Ага, — ответил пацаненок с бесстыжей улыбкой, — но он так здорово бабахнул!

Алексия не смогла удержаться и хихикнула.

Трое спорщиков ахнули и воззрились на нее.

Леди Маккон выпрямилась, разгладила ладонями голубое платье для прогулок и вошла в напоминающую большую пещеру комнату, покачивая взад-вперед своим парасолем.

— A-а, леди Маккон, — сказала мадам Лефу, снова переходя на безупречный английский, — добро пожаловать в мою творческую мастерскую.

— Выходит, вы, мадам Лефу, разносторонне одаренная женщина? Не только модистка, но и изобретательница?

Мадам Лефу склонила голову.

— Как видите, эти две стези пересекаются чаще, чем принято считать. Я должна была понять, что вы сообразите, как запустить лебедку, и обнаружите мою лабораторию, леди Маккон.

— Да? — переспросила Алексия. — И почему же?

Француженка улыбнулась, демонстрируя ямочки, и нагнулась, чтобы вернуть на место флакон с какой-то серебристой жидкостью, который остался цел, избежав последствий устроенного Джанелом взрыва.

— Ваш муж сообщил, что вы умны. И чрезмерно склонны вмешиваться в чужие дела.

— Такое заявление весьма в его духе.

Алексия пробиралась через завалы, изящно приподнимая юбки, чтобы не испортить их острыми осколками стекла. При ближайшем рассмотрении приспособления в творческой мастерской мадам Лефу просто поражали. Здесь, кроме прочего, имелся полноценный конвейер для сборки стеклокуляров и агрегат, который выглядел так, будто состоял из внутренностей нескольких паровых двигателей, приваренных к гальванометру, колеса кареты и плетенной из лозы курицы.

Алексия прошла через комнату, при этом один-единственный раз споткнувшись о какой-то большой клапан, и вежливо кивнула мальчику и призраку.

— Здравствуйте. Я леди Маккон, будем знакомы.

Чумазый мальчишка улыбнулся ей, отвесил затейливый поклон и сказал:

— Джанел Лефу.

Алексия без выражения посмотрела на него.

— Так ты все-таки запустил паровой котел?

Джанел покраснел.

— Не совсем. Но огонь я разжег. Это что-нибудь да значит, вы согласны?

По-английски он говорил превосходно.

Мадам Лефу воздела руки к небесам.

— Несомненно, — согласилась леди Маккон, мгновенно воспылав к мальчишке симпатией.

Призрачная женщина назвалась Былой Беатрис Лефу.

Алексия вежливо кивнула, удивив этим призрака. Живые часто бывают грубы с нежитью, однако леди Маккон всегда придерживалась правил поведения в обществе.

— Мой невозможный сын и моя нематериальная тетушка, — объяснила мадам Лефу и посмотрела на Алексию, будто ожидая от нее чего-то.

Леди Маккон отметила тот факт, что все они носят одну и ту же фамилию. Значит, мадам Лефу не замужем за отцом ребенка? Жуткая безнравственность! Однако Джанел совсем не походил на мать, он был светловолос, с остреньким подбородком, с громадными фиалковыми глазами и без всяких ямочек на щеках.

Изобретательница сказала своим родным:

— Это Алексия Маккон, леди Вулси. И маджах королевы.

— Так мой муж счел необходимым сообщить вам этот факт, да?

Алексия была удивлена. Немногие знали о ее должности, равно как и о ее запредельной сущности, и их с мужем это вполне устраивало: Коналла — потому что так было безопаснее для его жены, а Алексию — потому что и сверхъестественные, и обычные люди имеют массу предубеждений относительно бездушия.

Призрачная Беатрис Лефу прервала их:

— Так вы езть маджах? Племянница, ты разг’ежила экзог’цистке появиться возле моего тела? Беспечное, легкомызленное дитя! Ты даже хуже, чем твой сын.

Вот у нее, в отличие от племянницы, акцент имелся. Поспешно отступив от Алексии, она проплыла по воздуху и оказалась на бочонке, где якобы сидела до этого. Можно подумать, Алексия могла как-то навредить ее духу! Глупое создание.

Леди Маккон нахмурилась, сообразив, что присутствие тетушки исключает мадам Лефу из числа подозреваемых в массовом экзорцизме. Изобрести оружие, обладающее свойствами запредельных, модистка просто не могла — только не здесь, не при духе родственницы, который обретался в ее творческой лаборатории.

— Тетушка, да не переживай ты так. Леди Маккон убьет тебя, только дотронувшись до твоего тела, а где оно хранится, знаю лишь я.

Алексия наморщила нос.

— Пожалуйста, не тревожьтесь, Былая Лефу. Я в любом случае предпочитаю не проводить экзорцизм, потому что разлагающаяся плоть слишком мягкая. — Тут ее слегка передернуло.

— Ну спасибо вам за это, — съязвила тетушка.

— Фу-у! — восхищенно воскликнул Джанел. — Вы часто его проводили?

Алексия прищурилась и посмотрела на него, надеясь, что взгляд вышел загадочным и хитрым, а потом снова повернулась к его матери.

— Итак, в каком качестве мой муж решил сообщить вам о моей сущности и моем положении при королеве?

Мадам Лефу слегка отстранилась, и ее красивое лицо повеселело, как будто она забавлялась.

— Что имеет в виду ваша светлость?

— Он беседовал с вами как альфа, как граф или как глава отдела расследований БРП?

На щеках мадам Лефу снова появились ямочки.

— Ах да, многоликий Коналл Маккон.

Алексию возмутило, что француженка назвала ее мужа по имени.

— И как давно вы вообще знакомы с моим мужем?

Неженская одежда — одно дело, а вот свободные нравы — совсем другое!

— Успокойтесь, миледи. К вашему мужу у меня чисто профессиональный интерес. Наше с ним знакомство связано с делами БРП, но сюда он явился месяц назад в качестве графа и вашего супруга. Он желал сделать вам особый подарок, а потому обратился ко мне.

— Подарок?

— Совершенно верно.

— И где же он тогда?

Мадам Лефу посмотрела на сына:

— Так, кыш отсюда! Разыщи таз, швабру, горячую воду и мыло. Слушайся былую двоюродную бабушку, она расскажет тебе, что можно мыть водой, а что придется вычистить как-то иначе. И все здесь нужно починить. Впереди у тебя очень долгая ночь.

— Но, маман, я просто хотел посмотреть, что будет!

— Ну вот и смотри, что будет, если так сильно разозлить маман, что в наказание она заставит тебя делать тут уборку несколько вечеров подряд.

— Ну маман!

— Сию же секунду за дело, Джанел!

Мальчишка громко вздохнул и убежал, бросив леди Маккон через плечо:

— Приятно было познакомиться.

— Это отучит его ставить опыты, не имея приличной гипотезы. Беатрис, пожалуйста, пойди с ним и задержи хотя бы на четверть часа, пока мы с леди Маккон закончим наши дела.

— Якшаться с запг’редельной! Ты затеяла куда более опасную игру, чем я в свое вг’емя, племянница, — проворчала призрачная тетушка, но тут же удалилась, вероятно, отправившись догонять мальчика.

— Приятно было познакомиться, Былая Лефу, — с вызовом бросила в пустоту Алексия.

— Пожалуйста, не обращайте внимания на ее поведение. Тетушка и при жизни была непростым человеком. Гениальным, но непростым. Видите ли, она, как я теперь, занималась изобретательством, но, боюсь, с навыками жизни в свете у нее было неважно.

Леди Маккон улыбнулась:

— Я знавала таких ученых, и большинство из них не могли оправдаться гениальностью. Это не значит, конечно, что у них не было подобных претензий, просто…

Она оборвала себя на полуслове. Нечего болтать всякую ерунду. Непонятно почему, но что-то в этой красивой француженке в странной одежде заставляло Алексию нервничать.

— Итак… — Изобретательница подошла ближе. От нее пахло ванилью и машинным маслом. — Мы наконец одни. Искренне рада познакомиться с вами, леди Маккон. Последний раз я оказывалась в обществе запредельного, будучи ребенком. И конечно, тот запредельный не был таким эффектным, как вы.

— Ну, э-э, спасибо. — Комплимент несколько огорошил Алексию.

Изобретательница мягко взяла ее за руку:

— Не за что.

Ладонь изобретательницы была мозолистой. Леди Маккон чувствовала это даже через перчатки. Во время прикосновения Алексия неожиданно испытала легкий трепет, доселе ассоциировавшийся у нее исключительно с противоположным полом, вернее даже, с одним-единственным его представителем — мужем. Алексию мало что действительно шокировало в этой жизни. Сейчас был как раз такой случай.

Как только это стало прилично, она забрала руку, чувствуя, что отчаянно краснеет, даром что у нее смуглая кожа. Расценив такое поведение тела как вероломное предательство, Алексия решила не обращать на него внимания и несколько мгновений безуспешно пыталась вспомнить, что именно она пытается выяснить и по какой причине они с мадам Лефу тут одни. Действительно, по какой? Ах да, на этом настоял ее муж.

— Если я правильно понимаю, у вас что-то для меня есть, — проговорила она наконец.

Мадам Лефу, соглашаясь с ее словами, сняла свой цилиндр.

— Конечно, вы правы. Минуточку, пожалуйста.

С хитрой улыбкой модистка отошла к одной из стен и принялась рыться в большом сундуке. Наконец оттуда был извлечен очень длинный деревянный ящичек.

Леди Маккон затаила дыхание, ожидая, что же будет.

Мадам Лефу подошла к ней и открыла крышку ящичка.

Там оказался не слишком вдохновляющего вида парасоль несуразной формы. Аспидного цвета, он был отделан вышитым кружевом и широкими кремовыми оборками. Его непривычно длинный наконечник украшали два металлических шарика размером примерно с яйцо: один крепился ближе к ткани, а другой у острия. Слишком большие спицы делали парасоль громоздким и похожим на зонты от дождя, очень длинная ручка заканчивалась толстым, бугристым, богато украшенным набалдашником, который напоминал навершие египетской колонны в виде резного цветка лотоса — или ужасно экзальтированного ананаса. Металлические части парасоля были из разных сплавов меди и потому отличались по цвету.

— Ну вот, Коналл опять потряс меня своим вкусом, — заметила Алексия.

Пусть ее собственный вкус и не поражал изысканностью или полетом фантазии, зато совершенно точно не тяготел к эксцентричности.

Мадам Лефу улыбнулась, продемонстрировав ямочки на щеках.

— Я сделала все возможное с учетом несущих свойств спиц.

Алексия была заинтригована.

— Вы позволите?

Изобретательница протянула ей ящичек.

Алексия извлекла чудовищную конструкцию.

— Он тяжелее, чем выглядит.

— Это одна из причин, по которой я сделала его таким длинным. Подумала, что он окажется полезен в качестве трости для прогулок. Тогда можно будет опираться на него, а не таскать повсюду в руках.

Алексия попробовала так и сделать. Для подобного применения вес парасоля подходил идеально.

— А что, мне следует везде ходить с ним?

— Полагаю, ваш уважаемый супруг хотел бы именно этого.

Алексия придерживалась иного мнения. Этот парасоль определенно относился к числу наиболее уродливых представителей своего рода. Большинство ее любимых дневных платьев будут ужасно смотреться рядом со всеми этими медными и серыми оттенками, а о декоративных элементах и говорить нечего.

— Еще, конечно, он должен быть достаточно прочным и тяжелым, чтобы его можно было использовать как оружие защиты, — заметила мадам Лефу.

— Учитывая мои наклонности, это очень разумно. — Леди Маккон уничтожила не один и не два парасоля, введя их в соприкосновение с чьими-нибудь черепами.

— Желаете изучить его особые свойства? — предлагая это, мадам Лефу выглядела очень радостной.

— У него есть особые свойства? Это вообще нормально?

— Ну конечно! Вы думаете, что я стану делать вещь такой уродливой без достаточно веской причины?

Алексия передала изобретательнице увесистый аксессуар.

— Несомненно желаю.

Мадам Лефу взялась за набалдашник, позволив Алексии ухватиться за наконечник. При ближайшем рассмотрении леди Маккон поняла, что там имеется крохотный гидравлический насос.

— Когда вы нажимаете вот сюда, — мадам Лефу показала на один из лепестков лотоса на набалдашнике, — этот наконечник раскрывается и выпускает отравленный дротик, вызывающий онемение. А если повернуть ручку вот так…

Алексия ахнула, когда прямо над тем местом, за которое она держалась, выскочило два очень острых шипа, серебряный и деревянный.

— Я заметила, какие у вас булавки для галстука, — сказала леди Маккон.

Мадам Лефу усмехнулась, легонько касаясь их свободной рукой.

— О-о, это нечто большее, чем просто булавки.

— У меня нет ни малейших сомнений на этот счет. Этот парасоль еще на что-нибудь способен?

Изобретательница подмигнула:

— Это только начало. Понимаете, леди Маккон, в этом я художник.

Алексия облизнула нижнюю губу.

— Определенно, я начинаю осознавать этот факт. А я-то считала исключительными только ваши шляпы!

Француженка слегка покраснела, это было заметно даже в здешнем оранжевом освещении.

— Потяните вот этот лепесток сюда, и тогда…

Все звуки в лаборатории стихли. Все фоновые шумы — жужжание, лязганье и пыхтение пара — совершенно не замечались, зато теперь стало заметным их отсутствие.

— В чем дело? — огляделась по сторонам Алексия.

Все замерло. А потом, мгновение спустя, механизмы вокруг опять заработали.

— Что это было? — спросила леди Маккон, с благоговейным страхом глядя на парасоль.

— Вот этот бугорок, — изобретательница показала на подобие яйца возле купола парасоли, — испускает прерывающее магнитное поле. Оно воздействует на любые металлы, родственные железу, кобальту и никелю, включая сталь. Если вам по каким-то причинам требуется остановить паровой двигатель, то, вероятно, вы сможете проделать этот номер, правда, эффект долго не продержится.

— Замечательно!

Француженка снова зарделась.

— Прерывающее поле изобрела не я, но мне удалось сделать его источник существенно меньше, чем тот, что изначально создал Бэббидж.[6] — Потом она продолжила: — В оборках находятся потайные карманы; сами оборки достаточно пышные и смогут замаскировать мелкие предметы, — она залезла внутрь широкой оборки и извлекла оттуда миниатюрный флакончик.

— Яд? — спросила леди Маккон, склонив голову набок.

— Определенно нет. Нечто гораздо более важное: духи. Мы же не можем бороться с преступностью ненадушенными, не правда ли?

Алексия мрачно кивнула. В конце концов, мадам Лефу была француженкой.

Изобретательница раскрыла парасоль, и оказалось, что тот имеет старомодную форму пагоды.

— Вы можете также вывернуть зонт вот так, — и она вывернула парасоль наизнанку, — а вот тут покрутить и нажать. — Мадам Лефу показала на маленькую выпуклость сразу под выключателем прерывающего поля, в которую был встроен крошечный тумблер. — Я сделала так, чтобы эту функцию было довольно сложно задействовать во избежание несчастных случаев. Насадки на спицах раскрываются и выделяют мельчайшие капельки так, что получается туман. Поворачиваете на одно деление, и вот эти три спицы разбрызгивают растворенный в воде ляпис лунеарис. Поворачиваете на два деления, и другие три спицы испускают раствор ляпис солярис в серной кислоте. Не забудьте убедиться, что ни вы, ни те, кто вам дорог, не стоят в зоне распыления или с подветренной стороны. От лунеариса у людей бывает только небольшой кожный зуд, а вот солярис ядовит и убивает их так же легко, как выводит из строя вампиров. — Неожиданно ухмыльнувшись, изобретательница добавила: — Только на оборотней он не действует. Для них, конечно же, предназначен лунеарис. Направленная струя заставит их страдать и сделает беспомощными на несколько дней. Поворачиваете на три деления, и обе функции включатся одновременно.

— Просто поразительно, мадам! — выдохнула Алексия, на которую все продемонстрированное произвело должное впечатление. — Я даже не знала о существовании ядов, способных вывести сверхъестественных из строя.

Мадам Лефу мягко проговорила:

— Некогда у меня был доступ к фрагменту копии «Исправленного свода тамплиеров».

Рот леди Маккон непроизвольно раскрылся.

— Как? — Алексия взяла парасоль и с уважением повертела в руках. — Конечно, мне придется переделать под него половину гардероба, но подозреваю, оно того стоит.

Ямочки на щеках мадам Лефу вновь появились. Она явно была довольна.

— И, конечно, он и от солнца защитит.

Леди Маккон весело хмыкнула:

— Мой муж позаботился относительно оплаты?

Француженка замахала маленькой ручкой:

— О, я прекрасно осведомлена, какие расходы могут позволить себе Вулси. И вдобавок уже имела дело с вашей стаей.

Алексия улыбнулась:

— С профессором Лайаллом?

— Главным образом. Он любопытный мужчина. Мне иногда становится интересно, что за мотивы им движут.

— Он не обычный мужчина. В смысле он же сверхъестественный.

— Совершенно верно.

— А вы?

— А я вообще не мужчина. Мне просто нравится носить мужскую одежду, — ответила мадам Лефу, притворившись, что неверно истолковала вопрос.

— Ну, как скажете, — проговорила леди Маккон и нахмурилась, вспомнив слова Айви о том, что новый шляпный магазин частенько посещают актрисы, например, Мейбл Дейр. — Вы берете заказы не только от стай, но и от роев.

— Почему вы так решили?

— Мисс Хисселпенни упоминала, что к вам наведывается Мейбл Дейр, а она — трутень Вестминстерского улья.

Француженка отвернулась и принялась наводить порядок в лаборатории.

— Я обслуживаю всех, кто способен это оплатить.

— Включая одиночек и отщепенцев? Доводилось ли вам, к примеру, угодить вкусу лорда Акелдамы?

— Я пока не имела такого удовольствия, — ответила изобретательница.

Алексия отметила, что француженка не сказала, будто не слышала о лорде Акелдаме, и решила устроить это знакомство.

— О, это серьезное упущение! И его нужно поскорее исправить. Вы свободны нынче, скажем, около полуночи? Я хочу пригласить вас к чаю и поинтересоваться у господина, которого мы упоминали, сможет ли он это нам организовать.

Мадам Лефу явно заинтересовалась, но и насторожилась тоже.

— Думаю, я смогла бы освободиться. Вы очень добры, леди Маккон.

Алексия склонила голову на манер гранд-дамы, чувствуя себя при этом ужасно глупо. Ей хотелось сначала встретиться с вампиром наедине.

— Если лорд согласится, я пришлю вам визитку с его адресом, — сказала она.

И тут к шумам, которые издавали механизмы, присоединился новый звук — высокий, вибрирующий:

— Алексия?!

Леди Маккон стремительно обернулась:

— Какой ужас, я забыла про Айви! Она ведь не могла найти сюда дорогу, правда? Я вроде бы закрывала за собой дверь к подъемной комнате.

Мадам Лефу сохраняла невозмутимый вид.

— Не тревожьтесь, это всего лишь ее голос. У меня есть аппарат, который улавливает звуки в магазине и передает их сюда.

И она показала на подобие духового инструмента с раструбом, которое торчало из потолка. Леди Маккон вначале думала, что это нечто вроде граммофона, однако из раструба доносился голос Айви, звучавший так ясно, будто она сама находится вместе с ними в лаборатории. Поразительно.

— Пожалуй, нам нужно вернуться в магазин и посмотреть, как она там, — предложила изобретательница.

Алексия, которая прижимала новый парасоль к пышной груди, словно это новорожденный младенец, кивнула.

Они так и поступили, обнаружив, что газовое освещение снова заработало. В этом ярком свете мисс Хисселпенни по-прежнему находилась на полу посреди засыпанного пылью магазина, только теперь она сидела. Вид у нее был бледный и растерянный.

— Что произошло? — требовательно спросила она, увидев леди Маккон и мадам Лефу.

— Что-то ужасно загрохотало, и ты потеряла сознание, — ответила Алексия. — Право, Айви, ты не была бы столь склонна к обморокам, если бы не затягивала корсет так туго. Говорят, это очень вредно для здоровья.

При упоминании нижнего белья в публичном месте, коим, без сомнения, являлся шляпный магазин, мисс Хисселпенни ахнула.

— Пожалуйста, Алексия, не надо таких радикальных разглагольствований. В следующий раз тебе захочется, чтобы я занялась реформой своего гардероба!

Леди Маккон закатила глаза, представив себе Айви в индийских шароварах.

— Что это у тебя? — спросила мисс Хисселпенни, заметив парасоль, который Алексия так и прижимала к груди.

Та присела, чтобы показать подруге свой новый зонтик.

— Ну, Алексия, это красивая вещь. И совсем не в твоем обычном стиле, — восторженно одобрила мисс Хисселпенни.

На вкус Айви можно было положиться: все, что выглядело уродливо, неизменно ей нравилось.

— Мне бы тоже хотелось похожий, только, пожалуй, лимонно-желтенький и в черно-белую полоску. У вас есть такие в наличии?

Алексия хихикнула, увидев потрясенное лицо мадам Лефу.

— Полагаю, пока нет, — в конце концов выдавила изобретательница, предварительно дважды откашлявшись. — Может быть, — тут она слегка поморщилась, — закажу его для вас?

— Пожалуйста, закажите.

Алексия поднялась и тихонько подсказала по-французски:

— Только все же без дополнительной оснастки.

Мадам Лефу только что-то промычала в ответ.

Маленький колокольчик над дверью жизнерадостно звякнул, когда в магазин зашел кто-то еще. Мисс Хисселпенни попыталась подняться с пола, чтобы ее не застали в столь недостойной позе. Вновь прибывший подошел, раздвигая свисавшие отовсюду шляпы, и, увидев бедственное положение Айви, бросился к ней на помощь.

— Мисс Хисселпенни, вам нездоровится? Позвольте предложить мои скромные услуги.

— Танстелл, — вмешалась Алексия, испепеляя молодого человека взглядом, — что вы делаете здесь?

Но рыжеволосый клавигер, не обращая на нее никакого внимания, продолжал заботливо ворковать над мисс Хисселпенни. Та поднялась, опираясь на предложенную руку, а потом без сил привалилась к боку Танстелла и посмотрела ему в лицо большими темными глазами.

Молодой человек словно погрузился в эти глаза и не спеша поплыл в них на манер безмозглой рыбки гуппи. Актеры — они такие; что с них возьмешь… Алексия ткнула новым парасолем в зад клавигера, красиво обтянутый чрезмерно узкими бриджами:

— Танстелл, объяснитесь. Как вы тут оказались?

Слегка подскочив на месте, Танстелл с обиженным видом посмотрел на нее.

— У меня послание от профессора Лайалла, — сказал он так, будто Алексия каким-то образом несла за это ответственность.

Леди Маккон не стала спрашивать, откуда Лайалл узнал, что ее нужно искать в «Шапю де Попю». Пути беты ее мужа частенько оказывались неисповедимы настолько, что ответов порой лучше было не знать.

— Итак?

Танстелл опять уставился в глаза мисс Хисселпенни. Алексия постучала парасолем в деревянный пол, наслаждаясь звуком, который при этом издавал металлический наконечник нового зонта.

— Послание.

— Он просит, чтобы вы встретились с ним в БРП по очень срочному делу, — сказал, не глядя в ее сторону, Танстелл.

«Очень срочное дело» на секретном языке стаи означало, что леди Маккон нужна в качестве маджаха. У Лайалла была какая-то информация для короны. Алексия кивнула.

— Раз так, Айви, может быть, ты не станешь возражать, если я оставлю тебя на попечение Танстелла, чтобы ты могла закончить покупки? Он позаботится, чтобы с тобой все было в порядке. Не правда ли, Танстелл?

— С превеликим удовольствием, — просиял молодой человек.

— Уверена, оно будет обоюдным, — выдохнула Айви, улыбаясь ему в ответ.

Леди Маккон на миг задумалась, выглядела ли она такой же дурочкой в пору их романа с лордом Макконом, но потом вспомнила, что ее пылкие чувства обычно принимают форму угроз и колких замечаний, и мысленно похлопала себя по плечу, радуясь собственной несклонности к лирике.

Изобретательница-модистка проводила ее к входной двери.

— Я пришлю вам визитную карточку, если узнаю, что лорд Акелдама свободен. Он, скорее всего, дома, но с отщепенцами никогда ничего нельзя знать точно. Думаю, наши дела с профессором Лайаллом не затянутся. — Алексия оглянулась посмотреть на Танстелла и Айви, погрузившихся в слишком интимный тет-а-тет. — Пожалуйста, попытайтесь воспрепятствовать мисс Хисселпенни, если она попытается приобрести нечто совсем уж безобразное, и проследите, чтобы Танстелл посадил ее в кэб, но сам ни в коем случае туда не сел.

— Сделаю все, что смогу, леди Маккон, — ответила мадам Лефу с быстрым поклоном — настолько коротким, что это выглядело почти грубо. Потом стремительным, как вспышка пламени, движением она схватила обеими руками руку Алексии. — Было истинным удовольствием познакомиться с вами, миледи.

Ее пожатие было крепким и уверенным. Еще бы, ведь всякий, кто станет таскать и приспосабливать друг к другу тяжелые детали механизмов вроде тех, что находятся в подземной мастерской, неизбежно обзаведется крепкой мускулатурой, даже если это худая, будто рельс, женщина. Пальцы изобретательницы погладили запястье Алексии чуть выше идеально сидящих перчаток таким мимолетным движением, что леди Маккон даже засомневалась, не примерещилось ли оно ей вместе со слабым запахом ванили и машинного масла. Потом мадам Лефу улыбнулась, выпустила руку Алексии и, направившись в глубь магазина, мгновенно исчезла среди колышущихся джунглей покрытых пылью модных шляпок.

Профессор Лайалл и лорд Маккон делили кабинет в штаб-квартире БРП на Флит-стрит, однако в отсутствие графа там всегда бывало значительно чище. Леди Алексия Маккон влетела в кабинет, гордо размахивая новым парасолем и надеясь, что профессор о нем спросит. Однако внимание Лайалла было сосредоточено на громоздящейся перед ним кипе бумаг и металлических свитков с вытравленными кислотой заметками. Он встал, поклонился и снова сел, проделав это скорее механически, нежели учтиво. Что бы он сейчас ни делал, это занятие определенно требовало полной сосредоточенности. Спектрокуляры, сидевшие у него на лбу, нанесли серьезный урон его прическе. И, если такое вообще возможно, даже его галстук, кажется, слегка перекосило.

— Как вы себя чувствуете, профессор Лайалл? — спросила Алексия, встревожившись из-за галстука.

— Я в добром здравии, леди Маккон, спасибо, что поинтересовались. Меня беспокоит ваш муж, и сейчас я никак не могу донести до него свою точку зрения.

— О да, — с каменным лицом ответила супруга альфы, — я ежедневно сталкиваюсь с этой проблемой, когда с ним разговариваю. Что он натворил на сей раз?

Профессор Лайалл чуть улыбнулся:

— Нет-нет, он ни при чем. Просто эпидемия очеловечивания вновь поразила нас, на сей раз переместившись к самому Фартингхоу.

Алексия нахмурилась, услышав такую новость.

— Любопытно. Так область эпидемии сдвигается, я правильно поняла?

— Да, причем в том же направлении, что и лорд Маккон, пусть и несколько опережая его.

— А он, судя по всему, об этом не знает?

Лайалл покачал головой.

— Я не ошибаюсь, полагая, что семейное дело, которое вы упоминали, касается погибшего альфы?

Проигнорировав ее вопрос, Лайалл сказал:

— Не могу понять, как она может двигаться так быстро. Поезда со вчерашнего дня не ходят — забастовка. На дневной народ в этом отношении можно положиться, в подобных ситуациях от него всегда никакого толку.

— Может быть, в карете?

— Не исключено. Да, она перемещается просто стремительно… Я бы хотел оповестить об этом графа, но с ним никак не связаться, пока он не доберется до нашего отделения в Глазго. А ведь есть еще история Чаннинга об этой чуме и кораблях. Поветрие, о котором мы говорим, способно перемещаться, а Коналл об этом не знает.

— Думаете, он может догнать эпидемию?

Бета опять покачал головой.

— Для этого она взяла слишком хороший темп. Лорд Маккон проворен, но он говорил, что не будет слишком выкладываться на бегу. Если поветрие будет двигаться со скоростью, которую я предсказал, оно прибудет в Шотландию, на несколько дней опередив графа. Я послал сообщение нашим агентам на севере, но думаю, вам тоже следует отправиться туда в качестве маджаха.

Алексия кивнула.

— Вы проинформируете обо всем остальных членов Теневого совета? — спросил профессор.

Леди Маккон нахмурилась, услышав эти слова.

— Думаю, это будет неразумно, во всяком случае, прямо сейчас. Пожалуй, следует подождать нашего следующего заседания. Вам, конечно, нужно подать рапорт, но я не стану разбиваться в лепешку, чтобы поставить кормчего и девана в известность о том, что происходит.

Бета не стал спрашивать, почему она так решила, и просто кивнул.

— Очень хорошо, профессор Лайалл. Если это все, то я пойду. Мне еще нужно посоветоваться с лордом Акелдамой.

Профессор Лайалл бросил на нее непонятный взгляд.

— Ну, полагаю, кому-то следует это сделать. Хорошего вам вечера, леди Маккон.

И Алексия удалилась, так и не показав профессору Лайаллу свой новый парасоль.

ГЛАВА ПЯТАЯ

НОВШЕСТВО ЛОРДА АКЕЛДАМЫ

Лорд Акелдама действительно оказался у себя и с готовностью принял Алексию. Несмотря на то что она так невежливо явилась без предупреждения, он, казалось, был искренне рад ее видеть. Хотя этого и нельзя было понять по типичному для него фривольному поведению, Алексия все же считала, что чувствует скрывающееся под каскадами льстивых комплиментов настоящее тепло.

Древний вампир вышел навстречу гостье, приветственно протягивая к ней обе руки. Одет он был в стиле «джентльмен у себя дома» с поправкой на собственное представление. Для большинства мужчин с положением и вкусом это означает домашнюю куртку, шейный платок, длинные брюки и туфли на мягкой подошве. В случае с лордом Акелдамой куртка в восточном стиле была из белого шелка с вышитыми на ней тут и там черными птицами, а на сине-зеленом шейном платке красовался узор, наводящий на мысли о павлиньем хвосте. Образ довершали новомодные брюки в обтяжку из черного жаккарда и черно-белые туфли с перфорированными мысками, почитаемые большинством вульгарными.

— Моя дорогая Алексия! Какая прекрасная неожиданность! А мне как раз привезли совершенно замечательную новую игрушку. Вы должны взглянуть на нее и сообщить мне свое авторитетное мнение.

Лорд Акелдама обращался к леди Маккон по имени с первого дня, вернее, вечера их знакомства. И все же, как впервые осознала Алексия, крепко сжимая его руки, она понятия не имела, что он собой представляет.

От прикосновения запредельной лорд Акелдама из наделенного сверхъестественной прелестью, снежно-белой кожей и сияющими золотом волосами красавца превратился в обычного, хоть и привлекательного молодого человека, каким был до метаморфозы.

Леди Маккон нежно, будто ребенка, расцеловала его в обе щеки.

— Как вы себя чувствуете нынче вечером, милорд?

Он прильнул к ней, на миг отдавшись умиротворяющему ощущению целиком и полностью человеческого состояния, а потом возобновил свою оживленную болтовню.

— Просто замечательно, печеньице мое сахарное, просто замечательно. В Лондоне есть какая-то тайна, и я погружаюсь в самую ее глубь. Вы же знаете, как страстно я люблю тайны, — он одарил Алексию ответным поцелуем, громко чмокнув в лоб, а потом выпустил ладони своей гостьи и ласково взял ее под руку.

— И уж конечно, после вчерашнего переполоха вокруг моей скромной маленькой обители все так и гудит от возбуждения.

Лорд повел ее в упомянутую обитель. Назвать ее скромной казалось большой ошибкой. Вычурную переднюю украшали арки, фрески и мраморные статуи языческих богов.

— Я полагаю, вам известно об этом явлении все, о мой высокопоставленный нарциссик.

Алексии нравилась гостиная лорда Акелдамы. Не то чтобы она смирилась бы с подобной комнатой в собственном доме, но посиживать в такой, будучи в гостях, было приятно. Довольно старомодная белая с позолотой комната будто сошла с французского полотна донаполеоновской эпохи.

Вампир бесцеремонно согнал толстую трехцветную кошку с обитого золотой парчой и украшенного кистями диванчика, где та дремала, и грациозно уселся на ее место. Леди Маккон устроилась рядом в приятно напоминающем трон кресле.

— Итак, пудинг мой сливочный, вчера вечером Биффи рассказал мне самую что ни на есть славную историю. — Под слоем совершенно ненужной белой пудры и розовых румян божественно красивое лицо лорда Акелдамы было полно решимости. — Прямо-таки сказку на ночь.

Леди Маккон не была уверена, что хочет услышать эту сказку.

— Что ж… э-э… неужели? Кстати, а где сам Биффи? Дома?

Лорд Акелдама крутил в руках свой золотой монокль, стекла в котором, конечно же, были простыми. Как и всякий вампир, он обладал превосходным зрением.

— Ну, я уверен, что этот шалунишка проказничает где-то неподалеку. Он в некотором смятении из-за галстука, но не берите это в голову. Вы должны разрешить мне рассказать о том, что он видел вчера вечером.

Однако леди Маккон позволила себе вначале изложить свою просьбу:

— Но перед тем, милорд, не могли мы послать карточку с приглашением одной особе, с которой я только что познакомилась? Мне бы очень хотелось, чтобы и вы тоже познакомились друг с другом.

Лорд Акелдама запнулся.

— Дорогая моя ягодка кумквата, право же, это так заботливо с вашей стороны! Кто же он?

— Она. Мадам Лефу.

На это лорд Акелдама слегка улыбнулся.

— Я слышал, что вы совсем недавно ездили за шляпкой.

Алексия ахнула.

— Как вы это узнали? Ох, до чего ж досадно! Вы хотите сказать, что уже знакомы с этой дамой? Мадам Лефу ничего мне об этом не сказала.

— Едва ли вы ожидаете, что я раскрою свои источники, снежинка моя. Что до другого вашего вопроса, то я с ней не знаком. Я только слышал о ней и очень хотел бы, чтобы вы нас официально представили. Мне говорили, она любит ходить в мужской одежде! Я сам пошлю ей визитную карточку, — и он потянулся к шнурку колокольчика для вызова. — Итак, скажите же мне, что вы купили у этой скандально известной француженки, мандаринка моя?

Алексия показала ему парасоль.

Увидев его, лорд Акелдама встревожился.

— О небо, это же несколько… — вампир прокашлялся, — вульгарно, разве нет?

И это говорит тот, на ком надеты черно-белые туфли с перфорацией и павлиний галстук, подумала Алексия, но сказала только:

— Да, но в остальном это совершенно замечательная вещь.

Она уже собралась рассказывать о парасоле дальше, но тут в дверь вежливо постучали, и Биффи вошел в приемную.

— Вы звонили?

Биффи, симпатичный парень со склонностью к щегольству и удивительным обаянием, кажется, всегда появлялся, когда его совсем не ждали, но его присутствие было особенно необходимо. Не родись он в семье с богатством и положением, из него вышел бы исключительный дворецкий. Он был любимым трутнем лорда Акелдамы, хотя вампир ни за что не признался бы открыто, что у него есть любимчики — как не появился бы в одном жилете два дня кряду. Алексия не могла не признать, что в Биффи есть нечто особенное. Он был настоящим мастером щипцов для завивки волос и делал прически даже лучше, чем в остальном не имеющая себе равных Анжелика.

— Биффи, голубчик, добеги-ка до этого превосходного нового шляпного магазинчика на Риджент-стрит и прихвати там его хозяйку для дружеской беседы. Ты же сделаешь это, дорогой? Ну вот и хорошо. Она как раз ожидает чего-то в таком роде.

Биффи улыбнулся.

— Конечно, с удовольствием, милорд. Добрый вечер, леди Маккон. Это же вы все устроили? Знаете, мой господин до смерти хотел познакомиться с мадам Лефу с тех самых пор, как она открыла свой магазин, но целую вечность не находил для этого повода.

— Биффи! — зашипел лорд Акелдама.

— Ну, ведь так оно и есть, — непримиримо отозвался Биффи.

— Отправляйся, несносное дитя, и держи свой дерзкий язычок за зубами.

Биффи слегка поклонился и быстро исчез из приемной, захватив по пути свою шляпу и перчатки с приставного столика.

— Этот молодой выскочка меня погубит. Однако у него есть восхитительный дар оказываться в нужном месте в нужное время. Вчера вечером, к примеру, он был в «Поддатой пышке» возле церкви Сент-Брайд, это гнусная пивнушка, известная тем, что там обретаются военные и кровешлюхи, уж всяко не из тех мест, где он любит порой пропустить стаканчик. И вы никогда не догадаетесь, с кем он столкнулся на задах этой забегаловки.

Леди Маккон вздохнула:

— С моим мужем?

— Он вам рассказал! — пал духом лорд Акелдама.

— Нет, просто по описанию это как раз такое место, где с ним можно столкнуться.

— Тогда позвольте мне рассказать вам об этом, моя петунья в цвету! Биффи сказал, что ваш супруг имел совершенно неподобающий с точки зрения приличий вид и пытался пробраться к себе на службу, на Флит-стрит.

— Неужели он набрался? — усомнилась леди Маккон.

В общем и целом, оборотни не склонны пьянеть, их конституция такого просто не допускает. Кроме того, это вообще не в духе ее мужа.

— О нет! Несчастный столкнулся с этим злополучным недугом, терзавшим городской центр, а потому вдруг обнаружил себя смертным и голым в самом сердце Лондона. — Глаза лорда Акелдамы сияли.

Леди Маккон ничего не смогла с собой поделать и рассмеялась.

— Ничего удивительного, что он не рассказал мне об этом происшествии. Бедолага!

— Нельзя сказать, что Биффи жаловался на то, что ему пришлось увидеть.

— Ну а кто стал бы? — Алексия не могла не признавать чужих достоинств, а телосложению ее мужа следовало отдать должное. — Однако тут есть весьма интересный момент. Получается, что сверхъестественному вовсе не обязательно изначально находиться в зоне эпидемии, ему достаточно просто попасть туда, чтобы стать смертным.

— Так вы считаете, что это какая-то болезнь, не так ли, булочка моя ржаная?

Леди Маккон склонила голову набок.

— Я не могу с уверенностью сказать, с чем именно мы имеем дело. А что вы думаете по этому поводу?

Лорд Акелдама дернул шнурок другого колокольчика, чтобы подали чай.

— Мне кажется, это какое-то оружие, — как всегда безапелляционно ляпнул он.

— А вы слышали о чем-то подобном раньше? — Леди Маккон, выпрямившись в кресле, не сводила глаз со своего друга.

Лорд Акелдама был очень старым вампиром. Поговаривали даже, что он старше графини Надасди, а ведь всем известно, что ей не меньше пятисот лет.

Вампир отбросил с плеча прядь длинных белокурых волос.

— Нет, не слышал. Но по ощущениям все это не похоже не болезнь, а мои приключения в клубе «Гипокрас» научили меня, что не следует недооценивать современных ученых и их вульгарные заигрывания с техникой.

Леди Маккон кивнула.

— Я согласна с вами, и остальные в Теневом совете тоже. БРП подает это как болезнь, но я склоняюсь к версии о каком-то новомодном оружии. Ваши мальчики обнаружили что-нибудь существенное?

Лорд Акелдама надул щеки. Он не любил открыто признавать, что его трутни, с виду пустоголовые красавчики из хороших семей с полным отсутствием каких бы то ни было навыков и здравого смысла, на самом деле были непревзойденными шпионами. Даже открывшись Алексии, а через нее лорду Маккону и БРП, он предпочитал, чтобы об этом не говорили в открытую.

— Меньше, чем я надеялся. Разве что вот: один из кораблей, «Спанкер», который вез домой несколько полков и, соответственно, оборотней, был, так сказать, поражен эпидемией очеловечивания на протяжении всего рейса.

— Да, майор Чаннинг упоминал о чем-то подобном. Однако ко времени прибытия в замок стая Вулси вернулась в нормальное сверхъестественное состояние.

— И что же мы думаем о майоре Чаннинге?

— Мы стараемся вообще не думать об этом омерзительном типе.

Лорд Акелдама рассмеялся. Вошел красивый молодой дворецкий, неся поднос с принадлежностями для чая.

— А ведь я, знаете ли, когда-то пытался его завербовать. Это было десятки лет тому назад.

— Неужели? — Леди Маккон трудно было смириться с подобной неприятной для нее информацией; ей не верилось, что майор Чаннинг мог интересоваться лордом Акелдамой, хотя о военных, конечно, поговаривали всякое.

— До обращения он был дивным скульптором. Вы об этом знали? Все понимали, что у него с большой вероятностью имеется избыток души; вампиры и оборотни соперничали из-за него. Очень он был славным и талантливым в молодости.

— Вы уверены, что мы точно говорим об одном и том же майоре Чаннинге?

— Он отказал мне и подался в военные, мол, это романтичнее. И в конце концов был обращен в мохнатого сверхъестественного во время наполеоновской войны.

Алексия не совсем понимала, что ей делать с такими сведениями, и вернулась к первоначальной теме разговора:

— Если это оружие, я должна выяснить, куда оно делось. Лайалл сказал, эпидемия движется на север, и мы считаем, что ее источник везут в карете. Вопрос в том, кто и куда, его везет.

— И что именно этот источник собой представляет, — добавил вампир, делая глоток чая. Леди Маккон пила чай с молоком и небольшим количеством сахара, а он — с капелькой крови и лимонным соком. — Раз профессор Лайалл утверждает, что источник движется к северу, значит, так оно и есть. Бета вашего супруга никогда не ошибается.

Голос лорда Акелдамы звучал как-то странно. Алексия внимательно посмотрела на него, но он добавил лишь:

— Когда?

— Как раз перед тем, как я приехала к вам.

— Нет-нет, примула моя. Я имею в виду, когда оно двинулось к северу? — Вампир передал ей тарелочку с каким-то превосходным печеньем, но сам угощаться не стал.

Леди Маккон произвела быстрые подсчеты в уме и ответила:

— Судя по всему, оно должно было отбыть из Лондона либо вчера поздно вечером, либо рано утром сегодня.

— Сразу после того, как очеловечивания в Лондоне прекратились?

— Именно так.

— Значит, нам нужно выяснить, есть ли среди полков, стай или индивидов, прибывших на «Спанкере», те, что поехали на север в упомянутое вами время.

У леди Маккон вдруг возникло неприятно-томительное предчувствие. Казалось, все пальцы вот-вот укажут в одну сторону.

— Я практически уверена, что профессор Лайалл уже охотится именно за этой информацией.

— Но ведь вы и сами уже догадываетесь, кто за этим стоит, не так ли, улиточка моя? — И лорд Акелдама, который до этого расслабленно сидел, откинувшись на спинку диванчика, теперь подался вперед и воззрился на нее сквозь монокль.

Леди Маккон вздохнула.

— Назовем это инстинктом.

Вампир улыбнулся, демонстрируя два длинных и острых смертоносных клыка.

— О да, сладенькая моя, многие поколения ваших запредельных предков были охотниками.

Деликатность не позволила ему напомнить, что охотились они на вампиров.

— Ах нет, это инстинкт другого рода.

— Неужели?

— Может быть, вернее будет назвать его женской интуицией. Или интуицией жены.

— Вот как! — Улыбка лорда Акелдамы стала еще шире. — Вы полагаете, что ваш крупненький муженек как-то связан с этим оружием?

Леди Маккон нахмурилась и надкусила печеньице.

— Нет, не напрямую, но мой дражайший супруг направляется… — Она вдруг замолчала.

— Вы думаете, вся это история имеет отношение к его путешествию в Шотландию?

Алексия попивала чай и молчала.

— Вы считаете, что это связано со стаей Кингэйр, которая как раз лишилась своего альфы?

Алексия вздрогнула. До сих пор она не понимала, что этот факт настолько широко известен. Каким образом лорд Акелдама так быстро получил такую информацию? Поразительная скорость. Ах, если бы и государственные служащие работали так же эффективно! Или, если на то пошло, БРП.

— Стая без альфы способна на всякие гадости, но чтобы такого рода? Вы полагаете?

Алексия перебила своего друга:

— Я полагаю, что грязный лондонский воздух вдруг стал слишком душен для леди Маккон. Полагаю, она нуждается в передышке. Возможно, ей стоит отправиться отдохнуть на север? Я слышала, в это время года Шотландия прелестна.

— Не помутился ли ваш ум? В это время года Шотландия омерзительна.

— В самом деле, как может у кого-то возникнуть желание туда поехать, особенно когда поезда не ходят, — раздался новый голос, в котором звучал едва уловимый французский акцент.

Мадам Лефу осталась верна мужскому костюму. Перед тем как отправиться с визитом, она лишь заменила цветастый галстук на более приличествующий случаю белый батистовый, а коричневый цилиндр — на черный.

— Леди Маккон вообразила, что ей нужен свежий воздух, — ответил лорд Акелдама, вставая и устремляясь к новой гостье, чтобы поприветствовать ее. — Мадам Лефу, я полагаю?

Алексия покраснела, стыдясь того, что не успела должным образом представить их друг другу, но эти двое, казалось, были вполне довольны существующим положением вещей.

— Здравствуйте, лорд Акелдама. Как приятно наконец-то с вами познакомиться! Я премного наслышана о ваших талантах и обаянии, — изобретательница удостоила черно-белые туфли и домашнюю куртку вампира острого внимательного взгляда.

— А я о ваших, — ответил вампир, так же критично разглядывая стильный мужской костюм француженки.

Алексия заметила возникшую между ними некую скрытую настороженность, словно они были стервятниками, которые кружат над одной и той же тушей.

— Ну конечно, сейчас мы говорим не о вкусе? — негромко проговорила мадам Лефу. Лорд Акелдама вроде бы собрался обидеться, но она добавила, слегка отвернувшись: — В Шотландию, леди Маккон? Вы уверены?

При этих словах на лице вампира мелькнуло настороженное одобрение.

— Пожалуйста, садитесь, — предложил он. — Кстати, пахнете вы божественно. Ваниль? Великолепный аромат. И такой женственный.

Алексия решила, что это, наверное, ответная колкость.

Мадам Лефу устроилась с чашкой чая на козетке рядом с переместившейся туда трехцветной кошкой. Та явно решила, что француженка послана ей, чтобы почесать подбородочек, и не ошиблась.

— В Шотландию, — твердо сказала леди Маккон. — И, думаю, на дирижабле. Я лично сделаю все необходимые приготовления и завтра отправлюсь в путь.

— Это будет непросто. Компания Жиффара не обслуживает клиентов из ночного мира.

Леди Маккон понимающе кивнула. Дирижабли обслуживали дневной народ, а не противоестественную братию. Вампиры не могли на них путешествовать, им не свойственно подниматься так высоко над землей. Призраки тоже привязаны к одной территории, и привязь не бывает насколько длинной. А оборотни просто не любили полетов — так ей раз и навсегда объяснил склонный к воздушной болезни муж, когда она намекнула, что интересуется этим видом транспорта.

— Завтра днем, — уточнила Алексия, — а теперь давайте поговорим о чем-нибудь более приятном. Лорд Акелдама, вы хотели бы послушать об изобретениях мадам Лефу?

— Несомненно!

Мадам Лефу описала несколько созданных ею за последнее время приспособлений. Несмотря на свой старомодный дом, лорд Акелдама был большим поклонником технического прогресса.

— Алексия показала мне свой новый парасоль. Это выдающееся изобретение. Вам не нужен покровитель? — спросил он после примерно пятнадцатиминутного разговора.

Ум и одаренность француженки явно произвели на него впечатление, а может, и не только они.

Прекрасно понимая невысказанный подтекст, изобретательница покачала головой. Алексия не сомневалась, что в прошлом эта женщина уже не раз получала подобные предложения, особенно учитывая ее внешность и навыки.

— От души благодарю вас, милорд. Вы оказываете мне честь, особенно учитывая, что, как мне известно, предпочитаете трутней-мужчин. Но у меня есть определенное положение и собственные средства, а следовательно, нет заинтересованности в бессмертии.

Леди Маккон с интересом наблюдала за этим обменом репликами. Значит, лорд Акелдама считает, что у мадам Лефу имеется избыток души? Что ж, раз ее тетушка превратилась в призрака, вполне возможно, это у них в роду. Алексия уже собралась было задать довольно-таки бестактный вопрос, когда лорд Акелдама поднялся, потирая белые длинные ладони.

— Ну что же, мои маленькие лютики!

Ой-ей-ей, подумала Алексия и поморщилась, сочувствуя изобретательнице, которая теперь тоже удостоилась ласкательных прозвищ лорда Акелдамы. Придется им отныне страдать вместе.

— Мои дивные цветочки, не желаете ли взглянуть на мое последнее приобретение? Это такая прелесть!

Алексия и мадам Лефу переглянулись, поставили чашки на стол и без споров последовали за вампиром.

Лорд Акелдама провел их по раззолоченному, украшенному арками коридору. Потом они поднялись на несколько лестничных пролетов, один затейливее другого, и наконец, добравшись до верха, вошли туда, где по идее должен был находиться чердак. Перед ними открылась комната, увешанная средневековыми гобеленами, в которой имелся громадный ящик, куда влезла бы пара лошадей. Он не касался пола благодаря сложной системе пружин и был обшит толстой тканью, по-видимому, в целях звукоизоляции. Внутри у него имелось два отделения со всякими механизмами. Один отсек лорд Акелдама, назвал транслирующим, а второй — принимающим.

Алексия никогда прежде не видела ничего подобного.

А вот мадам Лефу видела.

— Ах, лорд Акелдама, какие расходы! Вы приобрели эфирографический передатчик! — Она восторженно разглядывала начинку первого отсека, от которой там негде было развернуться, и ямочки грозили вновь вот-вот появиться на ее щеках. — Он прекрасен! — Изобретательница благоговейно дотрагивалась до многочисленных шкал и переключателей, которые управляли сложной аппаратурой приемного отсека.

Леди Маккон нахмурилась.

— Поговаривают, что у королевы тоже есть такой. Я так понимаю, ей настоятельно посоветовали обзавестись им вместо телеграфа вскоре после того, как стало ясно, что он не годится для дальней связи.

Лорд Акелдама печально мотнул белокурой головой.

— Я был крайне разочарован, прочтя отчет об этой неудаче. Я возлагал на телеграф большие надежды.

С тех пор, как телеграф потерпел фиаско, все научное сообщество пыталось изобрести более совместимый с сильномагнитными эфирными газами способ связи между отдаленными географическими объектами.

— Для эфирографа не нужны провода, поэтому, в отличие от телеграфа, его работа не страдает от серьезных нарушений электромагнитных токов, — объяснил лорд Акелдама.

Леди Маккон сузив глаза посмотрела на него.

— Я читала об этой новой технологии. Просто не думала, что так скоро увижу подобный аппарат воочию.

Алексия, само собой, уже больше двух недель пыталась напроситься на демонстрацию королевского эфирографа, но не преуспела. Устройство требовало крайне деликатного обращения, особенно в момент приема посланий. Так же безуспешно она штурмовала и эфирограф БРП. Ей было известно, что в лондонской конторе Бюро он точно есть, не зря же там рулонами валялись тонкие металлические листы с гравировкой, но договориться с мужем на эту тему оказалось совершенно невозможно. «Жена, — доведенный до отчаяния, заявил он наконец, — я не могу остановить работу только для того, чтобы ты удовлетворила свое любопытство». К несчастью для Алексии, оба эфирографа принадлежали правительству, а потому постоянно были задействованы.

Лорд Акелдама взял металлический рулон с гравировкой, развернул его и вставил в специальную рамку.

— Вы помещаете сюда послание, вот так, и включаете эфирный конвертор.

Мадам Лефу, с жадным интересом наблюдавшая за происходящим, оборвала его объяснения на полуслове:

— Вначале вам, конечно же, нужно установить вот сюда кристаллический золотник, определяющий частоту, на которой будет идти связь, — она указала на приборный щиток, а потом спросила: — Где ложе резонатора?

— Ага! — воскликнул вампир, похоже, взволнованный тем, что француженка заметила этот огрех. — Это, аспарагусик вы мой, новейшая выдающаяся конструкция. Она не использует в работе обеспечивающих совместимость кристаллов!

Мадам Лефу посмотрела на леди Маккон.

— Аспарагусик, — проартикулировала она одними губами с полуобиженным, полуизумленным выражением лица.

Алексия пожала плечами.

— Обычно, — стал объяснять ей лорд Акелдама, неправильно поняв этот жест, — передающий компонент эфирографа требует установки особого золотника в зависимости от того, куда именно должно уйти послание. Понимаете, соответствующий ему золотник должен быть поставлен и в принимающем отсеке адресата. Только если оба они будут на местах, сообщение будет доставлено из точки А в точку Б. И сложность тут, конечно, в том, что точное время трансляции нужно оговаривать заранее, и у каждой из сторон должен иметься соответствующий клапан. У ее величества имеется целая библиотека золотников, каждый из которых связывает с определенной точкой империи.

Мадам Лефу нахмурилась:

— А в вашем устройстве их, значит, нет? Не слишком много пользы в том, чтобы отправлять через эфир послания, которые никто не принимает, лорд Акелдама.

— Ага! — опять воскликнул вампир, с важным видом расхаживая по крошечному отсеку в своих нелепых туфлях. Он казался очень довольным собой. — Мой эфирограф в них не нуждается. В нем установлено новейшее изобретение, частотный преобразователь, так что я могу настраиваться на любое эфиромагнетическое устройство, для чего мне достаточно всего лишь знать, какой кристаллический золотник на нем стоит! А для получения посланий мне следует оказаться здесь в заранее оговоренное время и ждать сообщения того, у кого есть мой код соответствия. Иногда мне даже удается получать сообщения, предназначенные для других эфирографов. — Лорд на миг нахмурился. — Если вдуматься, это история моей жизни.

— Боже милостивый! — Мадам Лефу явно была поражена. — Я понятия не имела о существовании подобной аппаратуры. То есть я знала, конечно, что ее разрабатывают, но не догадывалась, что она уже создана. Впечатляет! Мы можем посмотреть, как она работает?

Вампир покачал головой:

— Сейчас у меня нет сообщений для отправки, и я не ожидаю входящих.

Мадам Лефу явно пала духом.

— Так что именно при этом происходит? — спросила леди Маккон, которая все еще разглядывала оборудование.

Лорд Акелдама был только рад объяснить:

— Вы замечали когда-нибудь, что на металлической бумаге есть такая тонкая сеточка?

Алексия переключила внимание на металлический свиток, который вручил ей лорд Акелдама. На его поверхности действительно виднелись одинаковые клеточки.

— По букве в каждый квадратик? — предположила она.

Лорд Акелдама кивнул и продолжил объяснять:

— Металл подвергается химической промывке, в результате которой появляются вытравленные насквозь буквы. Потом две иголки, одна сверху, одна снизу, долбят каждую ячейку сетки. Они искрят, когда сталкиваются между собой, проходя сквозь буквы. Это вызывает эфирную волну, которая отскакивает от эфиросферы и, в отсутствие солнечной активности, осуществляет глобальную передачу! — С каждым словом его жестикуляция становилась все отчаяннее, а на последней фразе он даже сделал маленький пируэт.

— Потрясающе! — И сама технология, и кипучий энтузиазм лорда Акелдамы произвели на Алексию должное впечатление.

Вампир помолчал, успокаиваясь, а потом заговорил снова:

— Только настроенный на определенную частоту приемный отсек сможет получить послание. Идемте со мной.

Он провел их в приемный отсек эфирографа.

— Антенны, установленные на крыше прямо над нами, улавливают сигналы. Чтобы отсечь внешние шумы и усилить сигнал, нужен специально обученный оператор. Потом сообщение отображается вот здесь, — он взмахнул руками, указывая на два стеклышка с черным напылением между ними и подвешенный сверху магнит на маленьком гидравлическом рычажке, — по букве за раз.

— Значит, кто-то должен постоянно находиться тут, чтобы читать и записывать каждое письмо?

— И происходить это должно совершенно беззвучно, — добавила мадам Лефу, разглядывая деликатную конструкцию.

— И нужно быть постоянно начеку, потому что каждая последующая буква уничтожает предыдущую, — внес свою лепту лорд Акелдама.

— Теперь я понимаю, зачем нужна такая защита от шумов и почему эфирограф установлен на чердаке. Это определенно очень чувствительный прибор. — Леди Маккон подумала, получилось бы у нее управляться с такой аппаратурой или нет. — Слов нет, вы сделали потрясающее приобретение.

Лорд Акелдама ухмыльнулся. Алексия хитро посмотрела на него:

— И какой же ваш код соответствия, лорд Акелдама?

Вампир притворился обиженным, кокетливо возведя очи к потолку:

— Алексия, право же, вы нашли, что спросить при первой же экскурсии к эфирографу!

Леди Маккон лишь улыбнулась.

Лорд Акелдама бочком приблизился к своей приятельнице и сунул ей листок бумаги, на котором был написан ряд цифр.

— Специально для вас, моя дорогая, я зарезервировал временной интервал начиная с одиннадцати часов вечера, и через неделю начну в это время суток прочесывать все частоты. — Потом он отошел и вернулся с ограненным кристаллическим золотником. — Вот эта малютка настроена на мои частоты, она пригодится вам, если аппарат, с которым вам придется иметь дело, не такой современный, как мой.

Алексия засунула листок с цифрами и кристаллический золотник в потайной кармашек своего парасоля.

— А еще кто-нибудь установил в собственных домах такие аппараты? — полюбопытствовала она.

— Трудно сказать, — ответил лорд Акелдама. — Приемники обязательно должны стоять на крыше, поэтому можно, конечно, нанять дирижабль и кружить по воздуху, высматривая, откуда они торчат, но это не кажется мне разумным подходом. Эфирографы очень дорогие, и мало кто из частных лиц может позволить себе такие траты. У короны, конечно, их сразу два, но что до остальных… В моем списке лишь официальные коды соответствия, по ним выходит, что на территории империи находится чуть меньше сотни эфирографов.

Скрепя сердце Алексия признала, что уже поздно, а если она намерена завтра отправиться в Шотландию, сегодня ночью ей предстоит сделать очень многое. К примеру, послать кого-нибудь предупредить королеву о том, что в ближайшие несколько недель ее маджах не явится на совещания Теневого совета.

Она распрощалась с лордом Акелдамой, то же самое сделала и мадам Лефу, и вышло так, что обе дамы покинули дом вампира одновременно. Перед тем как расстаться, они задержались на крыльце.

— Вы действительно собираетесь лететь завтра в Шотландию? — поинтересовалась француженка, застегивая свои серые лайковые перчатки.

— Думаю, лучше всего будет мне последовать за мужем.

— Вы отправитесь в одиночестве.

— Нет, возьму с собой Анжелику.

Услышав это имя, мадам Лефу слегка вздрогнула:

— Француженку? Кто она такая?

— Моя горничная, она досталась мне от Вестминстерского роя. Она виртуоз по части завивки волос.

— Не сомневаюсь, что так оно и есть, если она некогда прислуживала графине Надасди, — с какой-то нарочитой небрежностью ответила изобретательница.

Алексия почувствовала в этих словах какой-то двойной смысл.

Мадам Лефу не дала ей возможности допытаться, в чем дело: коротко поклонилась на прощанье, села в поджидавший наемный экипаж и уехала прежде, чем леди Маккон успела что-то добавить к своему вежливому пожеланию доброй ночи.

Профессор Лайалл испытывал нетерпение, но глядя на него, догадаться об этом было невозможно. Отчасти, конечно, дело было в том, что сейчас он выглядел как слегка потрепанный жизнью очень мохнатый пес, который слонялся среди мусорных баков по переулку на задах дома лорда Акелдамы.

И сколько же времени, удивлялся он, можно пить чай с вампиром? Выходило, что если речь о лорде Акелдаме и леди Маккон, такое мероприятие может изрядно затянуться. Эти двое способны болтать до морковкина заговенья. Сам он всего единожды наблюдал, как это происходит (дело было во время одной памятной истории), и с тех пор старательно избегал подобных ситуаций. Появление мадам Лефу стало для него сюрпризом; впрочем, она вряд ли внесет существенный вклад в беседу. Довольно странно было видеть ее вне магазина, да еще и наносящей светский визит. Профессор сделал мысленную пометку рассказать об этом своему альфе. Распоряжения наблюдать за изобретательницей у него не было, но мадам Лефу была довольно опасной персоной, и о ней стоило знать побольше.

Он повернулся так, чтобы держать нос по ветру. В воздухе ощущался какой-то странный новый запах.

Потом профессор заметил вампиров. Их было двое, они притаились во мраке на почтительном расстоянии от особняка лорда Акелдамы. Подойди они чуть ближе, и изнеженный отщепенец почует присутствие чужой детвы на его территории. Зачем эти двое явились сюда? Что им могло тут понадобиться?

Лайалл поджал хвост и по дуге быстро зашел им за спины, приближаясь с подветренной стороны. Конечно, нюх вампиров и рядом не стоял с обонянием оборотней, но вот слух у них лучше.

Стараясь не издать ни звука, он подкрался ближе.

Ни один из вампиров совершенно точно не был агентом БРП. Если Лайалл не ошибался в своих предположениях, эти двое принадлежали к Вестминстерскому рою.

Похоже было, что они ничего не делают, а лишь наблюдают.

— Кровавый клык! — произнес наконец один из них. — Сколько можно чаи гонять? Особенно если один из них вообще не пьет чая.

Профессор Лайалл пожалел, что не захватил пистолет. А все потому, что его тяжело таскать в пасти.

— Помни, он хотел, чтобы все было шито-крыто. Мы тут просто для проверки. Склока с оборотнями на пустом месте ему не нужна. Знаешь…

Лайалл ничего на эту тему не знал, хоть и очень хотел, но вампир, как назло, замолчал.

— Мне кажется, он слишком подозрителен.

— Это не наше дело, но я считаю, что госпожа с тобой согласна. Однако это не мешает ей идти у него на поводу…

Второй вампир вдруг вскинул руку, призывая своего товарища к молчанию.

Из особняка лорда Акелдамы вышли леди Маккон с мадам Лефу, которые стали прощаться на крыльце. Потом мадам Лефу села в кэб, и леди Маккон осталась одна, задумчиво глядя на ступеньки.

Вампиры двинулись к ней. Лайалл не знал, с чем они идут, но предположил, что не с добром. Явно не стоило гневить альфу и рисковать его женой ради того, чтобы выяснить, что именно там затевается. Быстрый как молния, он скользнул под ноги одного из вампиров, заставив того споткнуться, а следующим движением бросился к другому, сомкнув зубы на его лодыжке. Первый вампир среагировал мгновенно. Он так быстро отскочил в сторону, что отследить это движение было почти невозможно. Во всяком случае, обычному человеку. А Лайалл, конечно же, обычным не был.

Он прыгнул, перехватив вампира на полпути. Волчье тело врезалось тому в бок и сбило с ног. Второй вампир бросился к нему и схватил за хвост.

Потасовка происходила почти в полной тишине, лишь зубы щелкали. Благодаря действиям Лайалла ничего не подозревающая леди Маккон успела сесть в карету Вулси. Экипаж покатил по улице.

Когда он исчез из виду, вампиры угомонились.

— До чего ж щекотливая ситуация, — сказал один из них.

— Оборотни, — с отвращением процедил другой и сплюнул в сторону Лайалла, который со вздыбленной шерстью прохаживался между ними, ясно давая понять, что им не стоит даже думать о преследовании.

Лайалл остановился, чтобы осторожно понюхать плевок — пахло Вестминстерским роем.

— Поверьте, — сказал первый вампир Лайаллу, — с этой чернявой итальянской головки ни волоса бы не упало. Мы хотели просто устроить небольшую проверку. Никто ничего бы даже не узнал.

Второй сильно ткнул его локтем:

— Помалкивай, это профессор Лайалл, ясно? Бета лорда Маккона. Чем меньше он знает, тем лучше.

Тут они оба вежливо прикоснулись к шляпам, прощаясь с по-прежнему рычащим, ощетинившимся волком, и, отвернувшись, неторопливо зашагали в сторону Бонд-стрит. Профессор Лайалл хотел было последовать за ними, но решил, что предосторожности лишними не бывают, а потому бодро порысил за каретой, чтобы с Алексией ничего не случилось по пути домой.

Леди Маккон перехватила профессора Лайалла перед самым рассветом, стоило тому только войти. Он выглядел усталым, его и без того худое лицо осунулось, черты заострились.

— О, леди Маккон, вы не ложились, чтобы меня дождаться? Как это мило с вашей стороны!

Алексия поискала в его словах сарказм, но не нашла. Если он там и присутствовал, то надежно припрятанный. В этом профессор был хорош. Алексия частенько думала о том, что, возможно, до метаморфозы Лайалл подвизался на подмостках и каким-то образом умудрился сохранить свое творческое начало, даже пожертвовав большей частью души во имя бессмертия. Слишком уж искусен он был в том, чтобы быть именно тем и делать именно то, что от него ожидалось.

Профессор подтвердил ее подозрения. Источник широкомасштабного очеловечивания сверхъестественных, чем бы он ни был, определенно двигался к северу. В БРП определили, что лондонские сверхъестественные вернулись в свое обычное состояние как раз тогда, когда стая Кингэйр двинулась в сторону Шотландии. Его отнюдь не удивило, что леди Маккон пришла к тем же самым выводам. Тем не менее он категорически воспротивился ее предполагаемому путешествию.

— А кто еще, кроме меня, может туда отправиться? Меня-то этот недуг не затронет совершенно точно!

Профессор Лайалл зыркнул на нее.

— Туда не отправится никто. Граф прекрасно справится с ситуацией, даже если пока не знает, что ему предстоит решить не одну проблему, а две. До вас, кажется, пока не дошло, что перед тем, как вы появились в нашей жизни, мы веками бродили по миру живые-здоровые.

— Да, но только посмотрите, в какой беспорядок вы привели эту самую вашу жизнь до моего появления! — Отговорить леди Маккон от избранного курса действий было невозможно. — Кто-то должен сказать Коналлу, что всему виной стая Кингэйр.

— Если никто из них не может перекидываться, он обнаружит это, как только доберется до места. Его светлости не понравится, что вы последовали за ним.

— Его светлость может подавиться своим недовольством. — Леди Маккон помолчала, думая, как бы выразиться получше, и договорила: — Вовсе не обязательно, чтобы ему это нравилось. И вам тоже. Тем не менее Флут забронирует мне с утра билет на дневной дирижабль до Глазго. И тогда его светлость сможет лично обсудить все это со мной при встрече.

Профессор Лайалл не сомневался, что его бедный альфа поступит именно так и в результате тоже окажется посрамлен. Однако он не собирался так легко сдаваться.

— Но вам следует, по крайней мере, взять с собой Танстелла. Этот молодчик рвется на север с самого отбытия его светлости и вполне сможет за вами присмотреть.

Леди Маккон была настроена чрезвычайно воинственно.

— Он мне не нужен. Вы же видели мой новый парасоль?

Лайалл знал об этом аксессуаре еще на стадии заказа. Парасоль произвел на него соответствующее впечатление, однако дураком бета вовсе не был.

— Дама, пусть даже и замужняя, не может отправиться в воздушное путешествие без должного сопровождения. Так просто не делается. И вы, и я прекрасно осведомлены об этом факте.

Леди Маккон нахмурилась. Проклятье, профессор совершенно прав! Она вздохнула и решила, что уж с Танстеллом-то справится запросто.

— Хорошо, раз вы так настаиваете, я согласна, — неохотно сдалась она.

Неустрашимый бета, который был старше большинства оборотней, обитающих в Лондоне и его окрестностях (включая лорда Маккона и девана), сделал единственное, что было возможно при таких обстоятельствах. Он сдвинул набок свой галстук, выставив напоказ голую шею, слегка поклонился и без единого слова отправился в постель, оставив поле боя за леди Маккон.

Ее светлость послала Флута, который, как обычно, очень вовремя оказался под рукой, поднять бедолагу Танстелла и обрадовать его неожиданной новостью о том, что он отправляется в Шотландию. Клавигер, который только-только улегся, потому что провел большую часть ночи, карауля дамские шляпки, даже усомнился, в своем ли уме его госпожа.

Сразу после восхода, едва вздремнув, леди Маккон затеяла сборы. Или, вернее сказать, она затеяла спор с Анжеликой. Предмет этого спора заключался в том, какие вещи следует паковать, а какие — нет. Он был прерван визитом единственного человека на свете, который раз за разом побеждал Алексию в словесных баталиях.

Флут вручил ей записку.

— Во имя всего святого, что она-то здесь делает? Да еще в такой ранний час!

Алексия бросила визитную карточку обратно на серебряный подносик; глянула в зеркало, проверяя, как выглядит, и нашла, что принимать в таком виде гостей, конечно, можно, но лишь в крайнем случае; подумала, есть ли у нее время на то, чтобы привести себя в порядок. Рискнуть заставить посетительницу ждать или столкнуться с критикой своего внешнего вида, который явно не подобает даме ее положения? Она выбрала второй вариант, решив выйти как есть и поскорее покончить со встречей.

Женщина, ожидавшая ее в гостиной, миниатюрная блондинка, румянец которой по большей части происходил не от природы, а от косметических ухищрений, была одета в бело-розовое полосатое платье для визитов. На даме вдвое моложе оно смотрелось бы куда лучше.

— Маменька, — проговорила леди Маккон, подставляя щеку.

Миссис Лунтвилл равнодушно чмокнула воздух где-то неподалеку от нее.

— Ах, Алексия! — воскликнула она после этого, словно годами не видела старшую дочь. — На меня свалилось жуткое несчастье, я очень нервничаю, и мне столько всего нужно сделать! Мне срочно требуется твоя помощь.

Леди Маккон остолбенела, хотя подобное состояние было совсем ей не свойственно. Во-первых, мать не стала подвергать оскорбительной критике внешний вид дочери, а во-вторых, похоже, действительно нуждалась в помощи Алексии. В ее помощи.

— Маменька, сядь. Ты совсем не в себе. Я велю подать чаю. — Леди Маккон указала на стул, и миссис Лунтвилл с благодарностью осела на него. — Румпет, — обратилась Алексия к появившемуся дворецкому, — чаю, пожалуйста. Или, маменька, ты предпочтешь шерри?

— Нет, я не настолько расстроена.

— Чаю, Румпет.

— Однако положение весьма неприятное. У меня такое сердцебиение, что ты просто не поверишь. Хочется рваться и метаться!

— Рвать и метать, — мягко поправила ее дочь.

Миссис Лунтвилл слегка расслабилась, а потом вдруг резко выпрямилась, словно аршин проглотила, и дико заозиралась по-сторонам.

— Алексия, в замке ведь нет никого из окружения твоего мужа, правда?

Слово «окружение» мать использовала в качестве вежливого названия стаи.

— Маменька, уже совсем рассвело, так что они все в замке, но при этом в собственных постелях. А я большую часть ночи провела на ногах. — Последняя фраза содержала тонкий намек, но в мире миссис Лунвилл такого явления, как тонкость, не существовало.

— Ну, ты ж сама захотела замуж за сверхъестественного. Не то чтобы я критиковала тебя за то, что ты его заарканила, милая моя, ничего подобного! — Миссис Лунтвилл выпятила грудь, став похожей на перепелку в розовую полосочку. — Подумать только, моя дочь — леди Маккон!

Алексия не уставала удивляться тому, что сумела угодить матери один-единственный раз в жизни — выйдя замуж за оборотня.

— Маменька, сегодня утром у меня очень много дел, а ты вроде бы дала понять, что пришла по весьма срочному поводу. Что же случилось?

— Ну, понимаешь, это всё твои сестры.

— Ты наконец поняла, что они обе — несносные дурочки?

— Алексия!

— Что такое с ними, маменька? — подозрительно спросила Алексия.

Не то чтобы она не любила своих сестер, они просто не слишком ей нравились. На самом деле они были ей всего лишь сводными сестрами и носили фамилию Лунтвилл, когда она сама в девичестве звалась мисс Таработти. В точности как их мать, носившая в свои не юные годы платья в розовую полоску, они были светловолосыми, глупыми и совершенно незапредельными.

— Дело в том, что они ужасно разругались.

— Ивлин и Фелисити в ссоре? Какая неожиданность.

Миссис Лунтвилл совершенно не уловила сарказма.

— Вот именно! Однако я говорю чистую правду. Ты наверняка прекрасно понимаешь мое огорчение. Видишь ли, Ивлин помолвлена. Не так удачно, как ты — нельзя же надеяться, что молния дважды ударит в одно и то же место, — но все же партия достойная. Благодарение небесам, ее жених не сверхъестественный; с меня более чем достаточно одного необычного зятя. Но, к сожалению, Фелисити никак не может смириться с тем, что ее младшая сестра выйдет замуж раньше, чем она, и потому как с цепи сорвалась. Тогда Ивлин предположила, и я совершено с ней согласна, что ей, возможно, надо на какое-то время уехать из Лондона. Тогда я предположила, и мистер Лунтвилл совершенно со мной согласен, что ей полезно будет пожить за городом, на природе. Это как раз то, что нужно, чтобы поднять настроение. Тогда я привезла ее сюда, к тебе.

Леди Маккон не совсем поняла, о чем речь.

— Ты привезла сюда Ивлин?

— Нет, милая, нет. Слушай внимательнее! Я привезла Фелисити.

Миссис Лунтвилл достала веер с оборочками и принялась яростно обмахиваться.

— Что, сюда?

— Теперь ты нарочно тупицу изображаешь, — обвинила мать, тыча в ее сторону веером.

— Я? Да где же Румпет с чаем? — Леди Маккон отчаянно нуждалась в том, чтобы подкрепить свои силы. Мать часто вызывала у нее реакцию такого рода.

— Конечно же, я привезла ее к тебе пожить.

— Что? На какое время? Надолго?

— На столько, на сколько потребуется.

— Но как…

— Уверена, общество сестры тебе не помешает, — гнула свое мать. Улучив момент, она окинула взглядом гостиную, довольно загроможденную, но уютную, полную книг и громоздкой кожаной мебели. — А этому месту определенно не помешает дополнительное женское влияние. Я не вижу тут ни одной салфеточки.

— Погоди…

— Она взяла вещей на две недели, но ты ведь понимаешь, что мне нужно готовиться к свадьбе, так что, возможно, ей придется пожить в Вулси подольше. В таком случае просто пройдетесь по магазинам.

— Подожди минуточку! — возмущенно повысила голос Алексия.

— Хорошо, значит, все улажено.

Алексия только раскрывала и закрывала рот, как рыба.

Миссис Лунтвилл встала. С ее сердцебиениями явно было покончено.

— Наверное, мне следует забрать ее из кареты, правда?

Леди Маккон потащилась за матерью через гостиную к парадному входу. У ступеней крыльца на лужайке обнаружилась Фелисити, окруженная ошеломляющим количеством саквояжей и сундучков.

Миссис Лунтвилл без всякой суеты поцеловала каждую из дочерей в щечку, села в карету и отбыла в вихре лавандовых духов и розовых полосочек.

Леди Маккон, все еще в шоке, оглядела сестру. В соответствии с последней модой Фелисити была одета в длинное белое бархатное пальто с красными полочками, застегивающееся на сотни крохотных черных пуговичек, и белую же юбку с красными и черными бантиками. Ее светлые волосы были зачесаны наверх, а шляпка едва держалась на затылке именно в той манере, которую особенно одобряла Анжелика.

— Ну, — довольно грубо сказала леди Маккон, — думаю, тебе лучше войти.

Фелисити оглядела свои пожитки, потом осторожно обогнула их, взлетела по ступенькам крыльца и вошла в дом.

— Румпет, вы не будете так любезны? — задержавшаяся возле солидной кучи вещей леди Маккон указала на них подбородком дворецкому.

Тот кивнул. Когда он проходил мимо, Алексия остановила его:

— И не трудитесь распоряжаться, чтобы все это распаковали. Пока не надо. Посмотрим, нельзя ли устроить все несколько иначе.

Румпет опять кивнул.

— Очень хорошо, миледи.

Леди Маккон следом за сестрой прошла в дом.

Фелисити уже успела добраться до гостиной и налить себе чаю, не спросив разрешения. Когда леди Маккон вошла, она подняла глаза.

— Вижу, сестричка, лицо у тебя отекшее. Ты что, набрала вес с тех пор, как мы виделись в последний раз? Ты же знаешь, я беспокоюсь о твоем здоровье.

Алексия воздержалась от комментария насчет того, что Фелисити беспокоится лишь об одном, а именно: какие перчатки будут носить в следующем сезоне. Она уселась напротив, демонстративно сложила руки на роскошной груди и уставилась на сестру.

— Заканчивай с этим. С какой стати ты позволяешь себе мне навязываться?

Фелисити склонила голову набок, отпила глоток чаю и проговорила:

— Цвет лица у тебя вроде бы получше. Тебя даже можно по ошибке принять за англичанку, и это хорошо. Ни за что бы не поверила, что такое возможно, если бы не увидела собственными глазами.

Бледная кожа вошла в Англии в моду с тех пор, как вампиры легализовались там и уверенно вошли в высшие слои общества. Но Алексия унаследовала смуглоту от своего отца-итальянца и не собиралась бороться с собственной природой лишь для того, чтобы походить на нежить.

— Фелисити! — резко сказала она.

Фелисити посмотрела в сторону и раздраженно цокнула языком.

— Ладно, раз уж ты настаиваешь… Скажем так, желательно, чтобы я сейчас на некоторое время уехала из Лондона. Ивлин слишком уж самодовольна. Ты же знаешь, как она себя ведет, когда что-то себе заполучит и знает, что тебе тоже этого хочется.

— Говори правду, Фелисити.

Сестра осмотрелась по сторонам, будто ища какую-то подсказку или намек, и наконец сказала:

— У меня сложилось впечатление, что тут, в Вулси, сейчас стоит лагерем полк.

Ах вот оно что, подумала Алексия.

— Впечатление, значит.

— Да, впечатление. Это правда?

Леди Маккон прищурилась:

— Они разбили лагерь у нас на задах.

Фелисити немедленно поднялась, огладила юбки и взбила локоны.

— Нет, вот этого не надо. Сядь, где сидела, юная леди, — Алексия получала огромное удовольствие, обращаясь с сестрой, будто та несмышленое дитя. — Нет никакого смысла никуда ходить, ты все равно не сможешь жить тут со мной.

— Почему вдруг?

— Потому что я и сама здесь не задержусь. У меня дела в Шотландии, и я отбываю туда после обеда. Оставить тебя в Вулси одну без присмотра я не могу, особенно учитывая, что здесь стоит полк. Только представь себе, как бы это выглядело.

— Но почему Шотландия? Мне туда совершенно не хочется. Это такое варварское место, практически Ирландия! — Фелисити явно возмутилась такому нарушению тщательно продуманных планов.

Алексия выдала самую понятную для Фелисити причину поездки, которую только смогла измыслить:

— Мой муж в Шотландии по делам стаи. Я отправляюсь к нему.

— Что за вздор! — воскликнула Фелисити, шлепаясь обратно на свое место. — Это так ужасно неудобно. Почему с тобой всегда сплошное беспокойство, Алексия? Не могла бы ты ради разнообразия подумать обо мне и моих нуждах?

Леди Маккон прервала сестру, не дав ей произнести долгую обличительную речь, как та явно собиралась.

— Не сомневаюсь, что ты страдаешь сверх всякой меры. Быть может, мне велеть заложить карету Вулси, чтобы ты хотя бы с шиком вернулась домой?

Фелиция помрачнела:

— Это даже не обсуждается, Алексия. Маменька оторвет тебе голову, если ты сейчас отошлешь меня назад. Ты же знаешь, какой невозможной она может быть в таких вещах.

Алексия знала. Но что тут можно было поделать? Фелисити со свистом втянула воздух сквозь зубы.

— Полагаю, мне следует просто отправиться с тобой в Шотландию. Конечно, будет ужасная скука, и ты знаешь, как я ненавижу путешествия, но придется перенести все это с достоинством. — Похоже, Фелисити странно взбодрила эта мысль.

Леди Маккон побледнела.

— О нет, это совершенно невозможно.

Проведя неделю, а возможно, и больше, в обществе сестры, она окончательно и бесповоротно спятит.

— А я думаю, это здравая идея, — блеснула мелкими остренькими зубками Фелисити. — Я смогу наставлять тебя в вопросах внешнего вида. — Она окинула взглядом фигуру Алексии с головы до пят. — Совершенно ясно, что тебе нужен опытный советчик. К примеру, будь я леди Маккон, я не выбрала бы такой мрачный наряд.

Леди Маккон потерла лицо. Пожалуй, эта хорошая легенда, под которую можно будет увезти невменяемую сестрицу из Лондона. Похоже, той отчаянно необходимо проветрить мозги. Фелисити достаточно занята собой, чтобы не замечать маджахской деятельности Алексии. И к тому же Анжелике будет вокруг кого еще посуетиться.

Это решило все дело.

— Очень хорошо. Надеюсь, ты готова к воздушному путешествию. Мы должны успеть на дневной дирижабль.

Фелисити обрела не характерный для нее неуверенный вид.

— Что ж, надо значит надо. Но у меня совершенно точно нет с собой подходящего для полета капора.

— Ау-у! — донеслось из-за открытых дверей в гостиную. — Есть кто-нибудь дома? — снова прозвучало нараспев, приближаясь.

— Ну что там еще такое? — поинтересовалась леди Маккон, от души надеясь не пропустить взлет. Откладывать путешествие ей не хотелось, особенно теперь, когда ей приходилось не подпускать Фелисити к полку и наоборот.

Из-за дверного косяка показалась голова. На голове находилась шляпа, почти полностью состоящая из торчащих вертикально больших красных перьев и еще нескольких белых, крошечных и пушистеньких. Больше всего она смахивала на пораженную чумой и чрезмерно взбудораженную метелку для пыли.

— Айви, — уверенно констатировала Алексия, гадая, не может ли лучшая подруга случайно оказаться тайным лидером общества борьбы за свободу дурацких шляпок.

— О, Алексия! Я позволила себе войти. Не знаю, куда ушел Румпет, но я увидела открытую дверь в гостиную и решила, что ты, должно быть, не спишь, а еще подумала, что должна сказать тебе… — она оборвала свою речь, заметив, что Алексия не одна.

— Надо же, мисс Хисселпенни, — промурлыкала Фелисити, — что вы здесь делаете?

— Мисс Лунтвилл! Здравствуйте, — донельзя изумленная Айви моргала на сестру Алексии. — Я могла бы задать вам этот же вопрос.

— Нынче днем мы с Алексией отправляемся в Шотландию.

Метелка для пыли в замешательстве затрепетала.

— Вы с Алексией?

Айви казалась обиженной тем, что Алексия не сочла нужным сообщить ей о предстоящем путешествии. А еще тем, что она выбрала в спутницы Фелисити, ведь Айви прекрасно знала, что Алексия сестру не переносит.

— На дирижабле.

Мисс Хисселпенни понимающе кивнула.

— Да, так куда разумнее. Ехать по железной дороге как-то недостойно, вся это гонка и суета… Лететь гораздо респектабельнее.

— Это было решено в последнюю минуту, — сказала леди Маккон, — и про само путешествие, и про то, что Фелисити поедет со мной. Понимаешь, у Лунтвиллов возникли кое-какие семейные неурядицы. Честно говоря, Фелисити просто завидует, что Иви выходит замуж.

Алексия ни за что на свете не позволила бы сестре перехватить контроль над разговором и ранить чувства дорогой подруги. Одно дело самой терпеть колкости Фелисити, и совсем другое — смотреть, как их мишенью становится беззащитная мисс Хисселпенни.

— Какая симпатичная шляпка, — обращаясь к Айви, неискренне сказала Фелисити.

Леди Маккон не обратила на это никакого внимания.

— Мне жаль, что так вышло, Айви. Я бы тебя пригласила. Ты знаешь, что я так и сделала бы, но маменька настаивала, а какой невозможной она может быть, ты тоже знаешь.

Мисс Хисселпенни уныло кивнула, вошла наконец в комнату и села. Наряд, в котором она явилась, в ее случае смело можно было назвать сдержанным: простое платье для прогулок, белое в красный горошек, всего с одним рядом оборок и меньше чем с шестью бантиками — хотя оборки были очень пышными, а бантики — очень большими.

— И тем не менее я полагаю, что нам, женщинам, лететь вдвоем ужасно небезопасно, — вступила Фелисити. — Не думаешь ли ты, что нам нужно захватить с собой нескольких гвардейцев, чтобы…

— Нет, я ни в коем случае так не думаю! — резко ответила леди Маккон. — Но профессор Лайалл настоял, чтобы я взяла Танстелла в качестве сопровождающего.

Фелисити надула губки.

— Это не тот кошмарный рыжий актер? Он такой насмешник! Так ли необходимо его брать? Нельзя ли пригласить вместо него какого-нибудь славного военного?

Услышав, как она поносит Танстелла, мисс Хисселпенни ощетинилась:

— Однако, мисс Лунтвилл, вы так смело оцениваете молодых джентльменов, о которых вам ничего не известно! Буду признательна, если впредь вы не станете в таком духе высказывать свое мнение о людях, рядом с которыми вас и в камине не было.

— У меня, по крайней мере, хватает ума на то, чтобы иметь собственное мнение, — огрызнулась Фелисити.

О небо, подумала Алексия, началось. Попутно она заинтересовалась, при чем тут вообще камин.

— Ах! — воскликнула мисс Хисселпенни. — Мнение насчет мистера Танстелла у меня определенно имеется. Это во всех отношениях храбрый и добрый господин.

Фелисити смерила Айви критическим взглядом.

— Если посмотреть с моей точки зрения, мисс Хисселпенни, выходит, что вы, вероятно, слишком близко знакомы с упомянутым господином.

Айви покрылась румянцем и сравнялась цветом со своей шляпкой.

Алексия откашлялась. Айви, конечно, чересчур расхрабрилась, незачем так открыто проявлять свои чувства при таком человеке, как Фелисити, но сестричка определенно вела себя как самая настоящая гарпия. Если она и дома позволяла себе нечто подобное, то ничего удивительного, что миссис Лунтвилл захотела от нее избавиться.

— Прекратите немедленно. Обе.

Мисс Хисселпенни обратила к подруге громадные умоляющие глаза:

— Алексия, ты уверена, что не сможешь устроить так, чтобы я тоже могла отправиться с тобой? Я никогда не летала на дирижаблях, и мне очень хотелось бы побывать в Шотландии.

Сказать по правде, Айви безмерно боялась летать и никогда прежде не проявляла интереса к путешествиям за пределы Лондона. Да и география самого Лондона по очевидным финансовым причинам сводилась для нее главным образом к Бонд-стрит да Оксфордской площади. Алексия не была дурочкой, а потому поняла, что Айви привлекает общество Танстелла.

— Только если ты уверена, что твоя матушка и твой жених тебя отпустят, — сказала леди Маккон, надеясь, что, затронув в разговоре жениха, она напомнит Айви о ее обязательствах и заставит образумиться.

Глаза мисс Хисселпенни засияли.

— О-о, Алексия, спасибо тебе!

В результате этой ее реплики вид у Фелисити стал такой, будто ее только что заставили проглотить живого угря. Леди Маккон вздохнула. Ладно, общество мисс Хисселпенни далеко не самый плохой вариант вдобавок к навязанной ей Фелисити.

— Силы небесные, — проговорила она, — я что, похожа на основательницу Дамской лиги путешественниц на дирижаблях?

Фелисити одарила ее не поддающимся расшифровке взглядом, а Айви заулыбалась:

— Мне сейчас нужно будет только вернуться в город за матушкиным разрешением и вещами. Во сколько мы вылетаем?

Леди Маккон сказала во сколько, и Айви вышла сперва из гостиной, а там и из замка, так и не сообщив Алексии, зачем она проделала весь путь до замка Вулси и что хотела рассказать.

— Я содрогаюсь от одной мысли о том, что за головной убор эта барышня выберет для воздушного путешествия, — заметила Фелисити.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ЛИГА ПУТЕШЕСТВЕННИЦ НА ДИРИЖАБЛЯХ

Вот что Алексия могла прочесть в светских газетах:

Леди Маккон взошла на борт стандартного пассажирского воздушного судна компании «Дальние перелеты Жиффара» в сопровождении необычайно большой свиты. Следом за ней по трапу поднялась ее сестра, мисс Фелисити Лунтвилл, одетая в розовое платье для путешествий с белыми рукавами-фонариками, и мисс Айви Хисселпенни в желтом платье и соответствующей шляпке. К шляпке прилагалась чрезмерных размеров вуаль, напоминающая накомарник, без которых не обойтись тем, кто путешествует в кишащих насекомыми джунглях, но в остальном этих двух барышень можно назвать идеальными спутницами титулованной особы. У каждой путешественницы имелись гогглы для воздушных путешествий самой последней модели, звукозащитные наушники и ряд других модных технических аксессуаров, призванных обеспечить приятное пребывание на дирижабле.

Леди Маккон также сопровождали ее французская горничная и некий молодой человек. Существуют определенные сомнения относительно правомерности его присутствия в свите леди Маккон, ведь прежде этот рыжеволосый субъект был неоднократно замечен на театральных подмостках.

Достаточно странно, что леди Маккон провожал ее личный секретарь, бывший дворецкий, однако присутствие ее матери с лихвой искупало эту оплошность. Леди Маккон — одна из самых эксцентричных особ Лондона, поэтому, когда дело касается нее, подобные вещи следует принимать как должное.

Сама леди была одета в сшитое по последней моде платье для полетов с утяжеленным подолом, юбкой с бирюзовыми и черными оборками, предназначенными для того, чтобы красиво трепетать в эфирном ветерке, и облегающим лифом. На шее у нее висели отделанные бирюзовым бархатом гогглы, им соответствовал комплект из бирюзового цилиндра со скромной вуалью и надеваемых поверх него бархатных бирюзовых наушников, надежно привязанных к голове. Многие дамы, прогуливавшиеся по Гайд-парку в тот день, останавливались полюбопытствовать, где она шила платье, а одна матрона, поправ все нравственные нормы, даже открыто попыталась переманить превосходную горничную леди Маккон. Правда, приходится отметить, что в одной руке леди Маккон держала парасоль кричащего и иностранного вида, а в другой — красный кожаный портфель. Ни один из этих аксессуаров не сочетался с ее нарядом, но причина, вероятно, в том, что взять в путешествие все необходимые вещи невозможно. В общем и целом, те, кто прогуливался в это время по парку, в самых благосклонных тонах описали элегантное отправление в путь одной из самых обсуждаемых новобрачных сезона.

Леди Маккон подумала о том, что они, должно быть, выглядели, как выставка голубиных чучел, а еще о том, что лондонским обществом, как обычно, приветствуется то, что лично ее, наоборот, раздражает. Айви и Фелисити всю дорогу пререкались, Танстелл был до омерзения бодр, а Флут отказался сопровождать их в Шотландию под тем предлогом, что может задохнуться, нечаянно оказавшись меж всеми этими многочисленными турнюрами. Едва Алексии стоило подумать о том, что впереди долгое утомительное путешествие, как в поле зрения возник безупречно одетый молодой джентльмен. Измотанный стюард, который как раз провожал их к каютам, задержался в узком проходе, чтобы джентльмен мог пройти, но тот вдруг остановился и приподнял шляпу в знак приветствия. Ноздри леди Маккон защекотал запах ванили и машинного масла.

— Мадам Лефу, — воскликнула пораженная Алексия, — неужели! Как вышло, что из всех мест на этой земле вы очутились именно здесь?

В тот же миг дирижабль дрогнул на своих стропах, потому что массивный паровой двигатель, который заставлял его двигаться сквозь эфир, громыхнул, возвращаясь к жизни. Мадам Лефу споткнулась и качнулась вперед, к леди Маккон, но потом вернулась в первоначальное положение, однако Алексия поняла, что француженка прижималась к ней чуть дольше, чем требовалось, чтобы восстановить равновесие.

— Без всякого сомнения, мы уже не на этой земле, леди Маккон, — улыбаясь, проговорила изобретательница. — После нашего разговора я подумала, что мне тоже доставит удовольствие посещение Шотландии.

Алексия нахмурилась. Странно отправляться в путь, едва только открыв магазин, не говоря уже о том, что там остались без присмотра маленький сын и тетя-призрак. Сомнений нет, изобретательница занимается шпионажем, и придется держать с ней ухо востро. Это огорчило Алексию; общество француженки ей нравилось, ведь не каждый день встретишь женщину еще более независимую и эксцентричную, чем она сама.

Алексия представила мадам Лефу своим спутникам, и та повела себя с ними непоколебимо вежливо, возможно, лишь слегка поморщившись при виде выдержанного в стиле «вырви глаз» наряда Айви.

Чего нельзя было сказать о свите леди Маккон. Танстелл поклонился, Айви присела в книксене, но вот Фелисити в открытую запрезирала француженку, явно ошеломленная ее неподобающим одеянием.

Анжелике вроде бы тоже стало не по себе, хоть она и сделала реверанс, как и приличествовало в ее положении. У горничной было твердое мнение относительно того, как следует одеваться, и по всей видимости, она не одобряла, когда женщина разгуливает в мужском костюме.

Мадам Лефу смерила Анжелику долгим, тяжелым, почти хищным взглядом. Леди Маккон предположила, что это как-то связано с тем, что они обе — француженки, и ее подозрения подтвердились, когда, обращаясь к горничной, мадам Лефу прошипела на родном языке что-то неласковое, причем слишком быстро, чтобы ее слова можно было понять. Анжелика не ответила, слегка задрала маленький хорошенький носик и сделала вид, что очень занята воланчиками на платье своей хозяйки, которые требовалось тщательно расправить.

Потом мадам Лефу попрощалась.

— Анжелика, — задумчиво спросила леди Маккон у своей служанки, — что это было?

— Ничего важного, миледи.

Леди Маккон решила, что разъяснение ситуации может и подождать, и последовала за стюардом в каюту. Впрочем, там она провела совсем мало времени, потому что хотела исследовать дирижабль, выйти на палубу и посмотреть взлет. С малых лет она, читая отчеты Королевского научного общества о развитии аэронавтики, мечтала взлететь в небеса. Никакие причуды француженок не могли омрачить радость от того, что ей наконец-то удалось оказаться на борту дирижабля.

Когда последние пассажиры добрались до своих кают, команда воздушного судна отвязала причальные тросы, и громадный аэростат медленно повлек их в небо.

Леди Маккон ахнула, глядя, как удаляется земля, люди становятся неразличимы на фоне ландшафта, а сам ландшафт превращается в лоскутное одеяло, окончательно и бесповоротно доказывая, что Земля действительно имеет форму шара.

Едва дирижабль миновал нижние слои воздуха и, набрав высоту, оказался в эфире, юноша из экипажа, опасно примостившись на самом краю двигателя, крутанул пропеллер. Клубами повалил белый пар, и дирижабль поплыл к северу. Он слегка дрогнул, оказавшись в эфиромагнитном потоке, и пошел по небу быстрее, чем, казалось бы, можно от него ожидать, учитывая похожую на корабельную массивную пассажирскую палубу, подвешенную под миндалевидным брезентовым баллоном.

Мисс Хисселпенни, присоединившаяся к леди Маккон на палубе, вышла из благоговейного оцепенения и запела. Она никогда не училась вокалу, и голосок у нее был негромкий, но приятный:

— Пойдешь ты горами, пойду я низиной, и буду в Шотландии прежде тебя…[7]

Леди Маккон широко улыбнулась подруге, однако не подхватила песню, хоть и знала ее. А кто не знал? С нее «Дальние перелеты Жиффара» начинали свою рекламную кампанию. Однако голос Алексии годился скорее на то, чтобы командовать войсками, а не распевать, и каждый, кто когда-либо слышал ее пение, считал своим долгом напомнить ей об этом.

Леди Маккон сочла, что все это очень бодрит. Воздух наверху был холоднее и как-то свежее, живительнее, чем в Лондоне или в сельской местности. Все это странно успокаивало ее, словно она наконец-то оказалась в своей стихии. Должно быть, предположила она, дело в эфире, насыщенном газообразной смесью эфиромагнитных частиц.

Однако на следующее утро, когда она проснулась, ощущая, что парит в воздухе не только она сама, но и содержимое ее желудка, путешествие понравилось ей куда меньше. Ее все сильнее подташнивало.

— Иногда воздушные путешествия берут верх, миледи, — сказал ей стюард, а потом добавил в качестве объяснения: — Над пищеварительными процессами.

Он послал на кухню за мятно-имбирной настойкой, и с ее помощью к полудню аппетит Алексии, который вообще-то мало что могло сокрушить, пришел в норму. К тому же тошноту, возможно, вызвал сбой режима, ведь в последние месяцы она бодрствовала и занималась делами в основном по ночам, а сейчас приходилось вновь подстраиваться под жизнь дневного народа.

Фелисити отметила лишь, что щеки Алексии стали другого цвета.

— Конечно, Алексия, шляпы от солнца идут не всем, но я считаю, что тебе следует пойти на такую жертву и надеть ее. Надеюсь, у тебя хватит здравомыслия последовать моему совету. Знаю, в наши дни мало кто носит шляпы от солнца, но ты так прискорбно быстро загораешь, что это может послужить извинением тому, чтобы прибегнуть к столь устаревшему предмету туалета. И вообще, зачем ты всюду таскаешь за собой этот парасоль, если ни разу им не воспользовалась?

— Ты все больше и больше становишься похожей на маменьку, — ответила ей леди Маккон.

Айви, которая порхала от борта к борту, наслаждаясь видами и восхищенно воркуя, ахнула, услышав, как подруга режет правду-матку. Фелисити уже собиралась ответить в том же духе, но ее совершенно отвлекло появление Танстелла. Заметив, как расположены друг к другу Айви и Танстелл, она немедленно решила снискать приязнь последнего, исключительно чтобы продемонстрировать мисс Хисселпенни, что она на это способна.

— Ах, мистер Танстелл, как мило с вашей стороны составить нам компанию, — хлопая ресничками, пропела Фелисити.

Танстелл слегка покраснел, склоняя перед дамами голову в знак приветствия.

— Мисс Лунтвилл… Леди Маккон… — Пауза. — Как вы чувствуете себя нынче, леди Маккон?

— Спасибо, ко второму завтраку воздушная болезнь прошла.

— Слишком это любезно с ее стороны, — отметила Фелисити. — Она могла бы продержаться и подольше, учитывая твою корпулентность и очевидную склонность плотно покушать.

Леди Маккон не клюнула на удочку.

— Лучше было бы, если бы вторые завтраки не были такими неаппетитными.

Похоже, на борту дирижабля готовили в основном посредством измельчения и пропаривания. Даже хваленые полдники не выдерживали никакой критики.

Расположившаяся в шезлонге Фелисити как можно незаметнее сбросила свои перчатки с маленького столика.

— О, до чего же я неуклюжая! Мистер Танстелл, вы не поможете?

Клавигер шагнул вперед и нагнулся поднять перчатки.

Фелисити проворно подвинулась и села так, что наклонившийся Танстелл навис над ее ногами, почти уткнувшись носом в ее зеленое платье. Выглядело это довольно неприлично, и конечно, в тот же миг откуда-то из-за угла едва ли не вприпрыжку возникла Айви.

— О! — только и сказала она, несколько поубавив прыгучести.

Танстелл выпрямился и вручил Фелисити перчатки. Фелисити взяла их медленно, так, чтобы ее пальцы скользнули по его руке. Лицо Айви стало до изумления похожим на морду весьма недовольного пуделя.

Леди Маккон удивилась, что ее сестрица до сих пор не вляпалась ни в какие неприятности, ведя себя подобным образом. И когда это Фелисити успела стать записной кокеткой?

Танстелл отвесил поклон Айви:

— Мисс Хисселпенни, добрый день.

— О, мистер Танстелл, пусть мое присутствие вас не отвлекает.

Леди Маккон встала, демонстративно поправляя наушники пошитой специально для полетов шляпки. Все происходящее досаждало ей: Фелисити вела себя излишне бойко, Айви была помолвлена с другим, а бедняга Танстелл, растерявшись, смотрел на обеих барышень щенячьими глазами. Наконец он сошел с места и склонился к ручке мисс Хисселпенни. Тут дирижабль вошел в зону турбулентности эфира, накренился, и Айви с Танстеллом качнуло друг к другу.

Танстелл успел подхватить мисс Хисселпенни под руку, удержав ее тем самым в вертикальном положении, а она опустила глаза и покраснела, как перезрелая земляничина.

Алексия решила, что ей просто необходимо немедленно прогуляться до передней палубы.

Как правило, передняя палуба была самым безлюдным местом на дирижабле. И дамы, и господа избегали ее, потому что с прическами там делалось нечто ужасное, но Алексию это не остановило, несмотря даже на то, что после возвращения оттуда ей наверняка было не избежать упреков Анжелики, произнесенных с жесточайшим французским акцентом. Она поплотнее прижала наушники, надела гогглы, взяла парасоль и двинулась в путь.

Вопреки обыкновению передняя палуба сегодня не пустовала. Мадам Лефу, одетая так же безупречно и возмутительно, как всегда, стояла у бортовых перил рядом с той самой Анжеликой и смотрела вниз на лоскутное одеяло Британии, напоминающей с такой высоты непродуманную и асимметричную аппликацию. Француженки горячо перешептывались.

Леди Маккон прокляла ветер воздушных путешествий за то, что он уносил прочь слова, которые ей так отчаянно хотелось подслушать. Она подумала о своем портфеле. Упаковал ли Флут какую-нибудь подслушивающую аппаратуру?

Решив, что ей не остается ничего, кроме как атаковать в лоб, Алексия со всей возможной скоростью направилась через палубу, надеясь уловить хоть обрывок разговора, прежде чем ее присутствие будет замечено. В этом ей повезло.

— …Взять на себя должную ответственность, — по-французски говорила мадам Лефу.

— Невозможно, пока еще никак. — Анжелика подошла ближе к изобретательнице и с мольбой коснулась ее руки. — Пожалуйста, не проси меня об этом.

— Лучше пусть это произойдет поскорее, или я обо всем расскажу. Ты знаешь, что я так и поступлю.

Мадам Лефу вскинула голову, и ее цилиндр опасно накренился, но остался на месте: не зря же специально для воздушных путешествий у него имелись завязки. Она стряхнула руку блондинки со своего предплечья.

— Уже скоро, обещаю! — Анжелика прижалась к боку изобретательницы и опустила голову ей на плечо.

Мадам Лефу опять поспешила от нее избавиться.

— Игры, Анжелика. Игры и вычурные причесочки, которые ты делаешь своей госпоже. Это все, что у тебя сейчас есть, так?

— Всяко уж лучше, чем шляпами торговать.

Услышав это, мадам Лефу повернулась к горничной и схватила ее за подбородок. Две пары прикрытых гогглами глаз встретились.

— Она действительно тебя вышибла? — спросила изобретательница одновременно сердито и недоверчиво.

Леди Маккон стояла достаточно близко, чтобы поймать взгляд больших фиалковых глаз под простыми медными гогглами, когда Анжелика отвернулась. При виде своей госпожи она вздрогнула, и ее глаза наполнились слезами. Негромко всхлипнув, она бросилась к леди Маккон, и той просто не оставалось ничего иного, кроме как подхватить ее.

Алексия встревожилась: Анжелика редко давала волю эмоциям, даром что француженка. А горничная тем временем взяла себя в руки, высвободилась из объятий своей госпожи, присела в книксене и поспешила прочь.

Пусть Алексия и симпатизировала мадам Лефу, но не могла позволить той расстраивать свою прислугу.

— Видите ли, в чем дело: вампиры от нее отреклись. Это щекотливая тема. Она не любит говорить о том, что рой отослал ее ко мне.

— Держу пари, что это верно.

Леди Маккон ощетинилась:

— Так же верно, как то, что вы не назвали мне истинной причины, по которой оказались на этом дирижабле.

Француженка должна зарубить себе на носу: стая своих защищает. Может, сама Алексия и относится к стае лишь опосредованно, но Анжелика тем не менее служит у оборотней.

Зеленые глаза на долгий миг встретились с ее собственными карими. Гогглы не были помехой этому взгляду, но леди Маккон не могла понять выражения глаз изобретательницы. Потом та протянула руку и тыльной стороной ладони провела по щеке Алексии, которая даже задумалась на миг, почему французы куда более склонны к физическому выражению приязни, чем англичане.

— Вы как-то были связаны в прошлом с моей горничной, мадам Лефу? — спросила она, внешне не реагируя на прикосновение, хотя щека запылала от него даже на холодном эфирном ветру.

На щеках изобретательницы появились ямочки. Она ответила, подходя почти вплотную:

— Когда-то давно, но, уверяю вас, сейчас я ни в чем таком не замешана.

Она что, нарочно изображает непонимание?

Алексия склонила голову набок и со своей неизменной прямолинейностью спросила:

— На кого вы работаете, мадам Лефу? На французское правительство? На тамплиеров?

Изобретательница слегка попятилась, странно расстроившись из-за такого вопроса.

— Вы неверно истолковали мое присутствие на этом дирижабле, леди Маккон. Уверяю вас, я работаю исключительно на себя.

— На вашем месте я не стала бы ей довег’ять, миледи, — сказала Анжелика, причесывая Алексию перед ужином.

К вящему отвращению обеих участниц этого действа, Анжелика выпрямляла волосы своей хозяйки специальным паровым утюжком. Выпрямить их было идеей Айви. Мисс Хисселпенни настояла, что это новомодное изобретение следует испытать именно на леди Маккон, потому что она уже замужем и, следовательно, может рискнуть волосами.

— Анжелика, вам известно что-то, о чем следует знать и мне? — осторожно спросила Алексия: ведь ее горничная крайне редко высказывала свои соображения относительно чего-то, не имеющего отношения к моде.

Анжелика прекратила возиться с утюжком, и ее рука взметнулись к лицу так, как может взметнуться исключительно рука француженки.

— Лишь то, что я была знакома с ней еще трутнем, в Париже.

— И?

— И мы расстались не по-хог’ошему. По личным, так сказать, пг’ичинам.

— Что ж, не смею одолевать вас своим любопытством, — сказала Алексия, страстно желая узнать, что же там было еще.

— Она что-нибудь говог’ила вам обо мне, миледи? — спросила горничная.

Подняв руку к шее, она поглаживала высокий воротничок.

— Ничего существенного, — ответила леди Маккон.

Непохоже было, чтобы ей удалось убедить Анжелику.

— Вы же не довег’яете мне, миледи, не так ли?

Алексия удивленно вскинула глаза и встретилась в зеркале со взглядом своей горничной.

— Вы были трутнем отщепенца, но также служили Вестминстерскому рою. Доверие — это очень сильное слово, Анжелика. Я доверяю вам делать мне прически, доверяю вашему вкусу, восполняющему мое отсутствие интереса к моде. Но вы не можете просить меня о большем.

Анжелика кивнула.

— Понимаю. Значит, Женевьева ничего вам не наговг’рила?

— Женевьева?

— Мадам Лефу.

— Нет. А ей есть что сказать?

Анжелика опустила глаза и покачала головой.

— И вы больше ничего не расскажете мне о тех отношениях, которые были у вас раньше?

Француженка хранила молчание, но по ее лицу видно было, что она считает этот вопрос чересчур личным.

Леди Маккон отпустила горничную и пошла поискать свой блокнотик в кожаном переплете, чтобы собраться с мыслями и сделать несколько пометок. Если она подозревает мадам Лефу в шпионаже, нужно кратко написать об этом и обосновать. Отчасти блокнотик был предназначен для того, чтобы делать в нем внятные записи на случай, если с ней что-нибудь случится. Она завела его, уже вступив в должность маджаха, но писала там о личном, а не о государственных тайнах. Подобный дневник ее отца не раз и не два сослужил ей добрую службу, и Алексии нравилось думать, что и ее блокнотик поможет будущим поколениям. Хотя, наверное, на другой лад: такой информации, как у Алессандро Таработти, в ее записях не было.

Стилографная ручка была там, где Алексия ее оставила, на прикроватной тумбочке, но блокнот исчез. Она обыскала все вокруг — под кроватью, за мебелью — но нигде его не обнаружила. С упавшим сердцем она принялась осматривать каюту, чтобы понять, на месте ли ее портфель.

В дверь постучали, и прежде чем Алексия успела измыслить повод, чтобы спровадить незваного посетителя, в каюту ворвалась Айви. Она раскраснелась и, судя по всему, разволновалась, а ее сегодняшняя шляпка топорщилась черным кружевом поверх темных локонов по бокам лица, под которыми прятались наушники. Их можно было увидеть лишь потому, что Айви нервно за них дергала.

Алексия отложила свои поиски.

— Айви, что стряслось? Ты похожа на терьера, которого мучает ушной клещ.

Явно пребывавшая в совершенно растрепанных чувствах мисс Хисселпенни театрально рухнула вниз лицом на кровать Алексии и принялась что-то бормотать в подушку подозрительно писклявым голоском.

— Айви, что с твоим голосом? Ты поднималась в машинное отделение, в Скрипучий отсек?

Лётные свойства дирижабля обеспечивались гелием, поэтому подобное предположение было вполне закономерно, когда речь заходила о голосовых аномалиях.

— Нет, — пискнула Айви. — Ну, может, на секундочку.

Леди Маккон с трудом подавила смешок, очень уж абсурдно это прозвучало.

— И с кем же ты там была? — лукаво поинтересовалась она, хотя, в общем-то, уже догадывалась об ответе.

— Ни с кем, — проскрипело в ответ. — Хотя, если честно, я хотела сказать… я была там… э-э… с мистером Танстеллом.

Леди Маккон фыркнула:

— Могу поспорить, голос у него сейчас тоже дурацкий.

— Пока мы там стояли, произошла небольшая утечка гелия. Но нам совершенно необходимо было на минуточку остаться наедине.

— Как романтично!

— Право же, Алексия, сейчас не время для фривольностей! Я вся дрожу, мои чувства в совершеннейшем потрясении, а ты сыплешь в ответ шуточками, и все.

Леди Маккон внутренне собралась и попыталась сделать вид, будто ее не забавляет внешний вид подруги и не раздражает то, что упомянутая подруга вообще явилась к ней в каюту. А еще она постаралась не озираться по сторонам, ища запропавший портфель.

— Можно я попробую отгадать, что случилось? Танстелл признался тебе в вечной любви?

— Да, — взвыла Айви, — а я обручена с другим!

На слове «обручена» ее голос наконец-то перестал пищать и скрипеть.

— Ах да, с таинственным капитаном Фезерстоунхофом. И давай не будем забывать, что, даже если бы у тебя не было жениха, Танстелл — совершенно неподходящая партия. Айви, он зарабатывает на жизнь актерством.

Айви застонала.

— Я знаю! И вдобавок он — камердинер твоего мужа. О, как это по-плебейски! — Айви перевернулась на кровати и, по-прежнему изо всех сил жмурясь, прижала тыльную сторону запястья ко лбу. Леди Маккон даже подумала, не собирается ли она сама попробовать свои силы на сцене.

— Из чего следует, что он еще и клавигер. Ой-ой-ой, ну и влипла же ты в историю! — Алексия старалась, чтобы ее голос звучал сочувственно.

— Но, Алексия, понимаешь, я до ужаса боюсь, что, может быть, самую крохотную крохотулечку тоже люблю его.

— Разве в таких делах ты не должна точно знать, что именно чувствуешь?

— Я не знаю. А что, должна? Как вообще определить, влюблена я или нет?

Леди Маккон хмыкнула.

— Пожалуй, это вопрос не ко мне. Я целую вечность не могла понять, что испытываю к Коналлу не одно только отвращение, и, честно говоря, по сей день не уверена, что это чувство ушло окончательно.

Айви опешила:

— Ты, конечно, шутишь?

Алексия мысленно вернулась к последнему долгому разговору с мужем. Если память ей не изменяет, помимо всего прочего, в нем было много стонов.

— Ну, от него есть некоторая польза.

— Но, Алексия, что же мне делать?

В это самое мгновение леди Маккон заметила пропавший портфель. Кто-то засунул его в угол между шкафом и дверью в умывальню. Алексия была совершенно уверена, что оставляла его вовсе не там.

— Ага, и как же тебя так угораздило? — сказала она потерянному и найденному аксессуару, направляясь в его сторону.

Айви, по-прежнему не открывая глаз, обдумала этот вопрос.

— Понятия не имею, как я дошла до того, чтобы оказаться в столь неприемлемом положении. Ты должна помочь мне, Алексия. Это же катаплазма мирового масштаба!

— Что верно, то верно, — согласилась леди Маккон, имея в виду состояние ее нежно любимого портфельчика. Кто-то пытался взломать его замок, но, видимо, был застигнут в процессе, иначе похитил бы портфель вместе с блокнотом. Просто блокнот можно вынести в жилетном кармане или под юбкой, но с портфелем такой номер не пройдет, и в результате злоумышленнику пришлось отказаться от идеи его забрать. Леди Маккон попыталась мысленно составить список подозреваемых. Доступ в ее каюту, конечно же, есть у прислуги дирижабля и у Анжелики. Но вообще-то, если учесть, какие хлипкие тут замки, это мог быть кто угодно.

— Он меня поцеловал, — скорбным тоном произнесла мисс Хисселпенни.

— Ну, это вообще нечто. — Алексия решила, что про портфель ей больше ничего не выяснить, во всяком случае, пока тут Айви, и уселась рядом с распростертой на кровати подругой. — Тебе понравилось с ним целоваться?

Айви ничего не ответила.

— А целоваться с капитаном Фезерстоунхофом тебе нравится?

— Ах, Алексия, да что ты такое говоришь? Мы ведь только обручены, а не женаты!

— Так значит, ты не целовалась с этим славным капитаном?

Айви, сильно смутившись, замотала головой.

— Хорошо, ладно, так что насчет Танстелла?

Мисс Хисселпенни покраснела еще сильнее. Теперь она походила на спаниеля с тепловым ударом.

— Ну, может, совсем чуть-чуть.

— И?..

Все еще отчаянно красная мисс Хисселпенни наконец открыла глаза и посмотрела на замужнюю подругу.

— А поцелуями полагается наслаждаться? — практически прошептала она.

— Насколько мне известно, считается, что целоваться — это приятное времяпрепровождение. Ты же читала романы, правда? — ответила леди Маккон, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— А тебе нравится делать… это с лордом Макконом?

Леди Маккон не колебалась. Она всегда отдавала должное сильным сторонам мужа.

— Несомненно.

— Ну, я думаю, что это было как-то… — Айви помолчала, — влажно.

Леди Маккон склонила голову набок.

— Ну, ты же должна понимать, что у моего мужа в этом деле большой опыт. Он ведь на сотни лет старше меня.

— И тебя это не беспокоит?

— Душечка, он вдобавок еще и проживет на сотни лет дольше, чем я. С такими вещами приходится мириться, если имеешь дело со сверхъестественными. Признаю, мне тяжело осознавать, что мы не будем стариться вместе. Но если ты выберешь Танстелла, то можешь в конце концов столкнуться с той же проблемой. А еще может оказаться, что вы недолго будете вместе, ведь существует вероятность, что он не переживет метаморфозы.

— А метаморфоза скоро должна произойти?

Леди Маккон почти ничего не знала об этой стороне жизни стаи, поэтому лишь пожала плечами. Айви вздохнула так протяжно, словно ее озаботили все проблемы империи разом.

— Приходится думать о стольких вещах одновременно! У меня голова идет кругом. Я просто не знаю, что мне делать. Разве ты не понимаешь, как мне тяжело? Не видишь, что у меня какофония?

— Ты хочешь сказать, катастрофа?

Айви пропустила это замечание мимо ушей.

— Как мне быть? Бросить капитана Фезерстоунхофа с его пятью сотнями в год ради мистера Танстелла с его нестабильным, — она пожала плечами, — положением того, кто вынужден зарабатывать себе на жизнь? Или не разрывать помолвку?

— Ты всегда можешь выйти за своего капитана и крутить с Танстеллом на стороне.

Услышав такое предложение, мисс Хисселпенни возмущенно ахнула и села на кровати.

— Алексия, как ты вообще могла такое подумать, а тем более сказать вслух?!

— Очень даже могла, ведь его поцелуи со временем должны улучшиться и стать не такими влажными.

Айви швырнула в Алексию подушкой:

— Ну хватит!

Надо признать, что после ухода лучшей подруги Алексия не слишком долго размышляла над ее дилеммой. Она достала из портфеля самые важные документы и мелкие инструменты и переложила их в карманы парасоля. Раз уж она прославилась как эксцентричное создание, которое постоянно таскает с собой зонтик от солнца, никто не удивится, если тот будет при ней даже в темноте.

Ужин, отравленный напряжением и подозрениями, прошел отвратительно. Хуже всего, что и еда была ужасной. Конечно, Алексия придерживалась очень высоких стандартов, но ведь за что-то же она заплатила немалые деньги? Все — и мясо, и овощи, и даже пудинг, — казалось, держали на пару до превращения в бесцветную дряблую субстанцию, не добавив туда для вкуса ни соуса, ни даже соли. Есть это было все равно, что жевать влажный носовой платок.

Фелисити, которая разбиралась в деликатесах примерно как деревенская коза и мела со стола все подряд, заметила, что Алексия всего лишь ковыряется в еде.

— Как хорошо, сестричка, что у тебя наконец-то выработалось чувство меры.

Погруженная в свои мысли леди Маккон неосторожно переспросила:

— Чувство меры?

— Ну, я ведь ужасно беспокоюсь о твоем здоровье. В твоем возрасте просто нельзя столько весить.

Леди Маккон ткнула вилкой в обмякшую морковину и стала гадать, хватится ли кто-нибудь ее сестрицы, если та нечаянно перевалится через перила верхней палубы.

Мадам Лефу подняла глаза и окинула Алексию оценивающим взглядом.

— Я думаю, здоровье у леди Маккон в полном порядке.

— Я думаю, вас ввела в заблуждение ее немодная дородность, — парировала Фелисити.

Мадам Лефу продолжила, словно Фелисити и не открывала рта:

— С другой стороны, у вас, мисс Лунтвилл, вид какой-то пресный.

Фелисити ахнула.

Алексии снова очень захотелось, чтобы поведение мадам Лефу не наводило столь определенно на мысли о шпионаже, потому что человеком она была славным. Интересно, это она пыталась вскрыть портфель с документами?

Вошел Танстелл, рассыпался в извинениях за опоздание и занял место между Фелисити и Айви.

— Как мило, что вы к нам присоединились, — прокомментировала его приход Фелисити.

Танстелл казался смущенным.

— Я пропустил первую перемену?

Алексия оглядела свою тарелку, на которой исходило паром нечто непонятное.

— Если желаете, можете забрать мою порцию. В последнее время у меня как-то нет аппетита.

И она подвинула тарелку Танстеллу, который с сомнением посмотрел на сероватую массу, но все же принялся за еду.

Мадам Лефу продолжила, обращаясь к Фелисити:

— У меня дома есть интересное изобретение, мисс Лунтвилл, очень помогает вернуть тонус мышцам лица и румянец щекам. Буду рада, если вы как-нибудь зайдете его опробовать, — на щеках француженки при этом появился намек на ямочки, сигнализируя, что это самое изобретение либо липкое, либо причиняет боль тому, кто им пользуется.

— Глядя на вас, я ни за что бы не подумала, что вас интересует женская внешность, — парировала Фелисити, сердито глядя на жилет и смокинг француженки.

— О, уверяю вас, она очень сильно меня интересует, — и мадам Лефу посмотрела на Алексию.

Леди Маккон решила, что француженка немного напоминает ей профессора Лайалла, только она красивее и меньше похожа на лисицу. Потом она перевела взгляд на сестру.

— Фелисити, я что-то не нахожу мой дорожный блокнот в кожаной обложке. Ты нигде его не видела?

Принесли второе блюдо. Оно выглядело не намного аппетитнее первого: неизвестного происхождения серое мясо в белом соусе, вареная картошка и волглая булочка. Алексия только с отвращением махнула рукой, отсылая тарелку обратно на кухню.

— Но, сестрица, надеюсь, ты не взялась за писательство? — Фелисити притворилась потрясенной. — Честно говоря, более чем достаточно уже того, что ты вечно читаешь. Я-то думала, что замужество излечило тебя от этой неблагоразумной наклонности. Я вот никогда не читаю, если этого можно избежать. Ужасно вредно для глаз, и морщина на лбу появляется, вот тут. — Она ткнула пальцем себе между бровей, а потом с сожалением сказала леди Маккон: — О, я понимаю, Алексия, что тебе больше незачем об этом тревожиться.

Леди Маккон вздохнула.

— Ну хватит уже, Фелисити, угомонись.

Мадам Лефу спрятала улыбку.

Мисс Хисселпенни проговорила вдруг громким и очень встревоженным голосом:

— Мистер Танстелл! Ох! Мистер Танстелл, с вами все нормально?

Танстелл нависал над своей тарелкой, его лицо побледнело и осунулось.

— Дело в еде? — поинтересовалась леди Маккон. — Потому что если да, то я прекрасно понимаю ваши чувства по этому поводу. Нужно будет переговорить с кухаркой.

Танстелл поднял на нее глаза. Его веснушки стали ярче, а глаза наполнились слезами.

— Я очень плохо себя чувствую, — внятно проговорил он, с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь, вышел за дверь.

Алексия некоторое время с раскрытым ртом смотрела ему вслед, потом с подозрением уставилась на стоящие перед ними тарелки с едой. Она встала.

— Прошу меня простить. Думаю, нужно проверить, как там Танстелл. Нет, Айви, ты оставайся. — Она схватила зонтик и поспешила за клавигером.

Танстелл обнаружился в дальнем углу ближайшей обзорной палубы. Привалившись боком к перилам, он держался за живот. Алексия поспешила к нему.

— Вам внезапно стало дурно?

Танстелл кивнул. Говорить он явно не мог.

До Алексии донесся слабый запах ванили, и мадам Лефу за ее спиной сказала:

— Яд.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЕ ОСЬМИНОГИ И АЛЬПИНИЗМ НА ДИРИЖАБЛЕ

Для оборотня Рэндольф Лайалл был стар — бета стаи Вулси приблизился к черте в триста лет, а может, даже пересек ее. Он давно уже перестал считать собственные годы. Все это время он играл шахматную партию с местными вампирами: те переставляли свои пешки, он — свои. Пройдя метаморфозу незадолго до того, как король Генрих законодательно ввел сверхъестественных в правительство, он не знал ужасов Средневековья, во всяком случае, не сталкивался с ними лично, но, как и весь ночной народ Британских островов, усердно трудился, чтобы то время не вернулось. Забавно, до чего легко к этой простой задаче примешивались политика и новые технические изобретения! Конечно, профессор мог просто отправиться в Вестминстерский рой и спросить тамошних вампиров, что они затевают, да вот то, что они скажут ему в таком случае, он знал и сам. Агенты лорда Маккона в БРП следили за роем двадцать четыре часа в сутки.

Лайалл добрался до места назначения куда быстрее, чем если бы ехал в карате. Перекинувшись в человека на задворках темного переулка, он накинул на голое тело плащ, который принес в зубах. Не совсем приличествующее для светских визитов одеяние, но тот, кого он собирался навестить, наверняка поймет. Он ведь пришел по делу. Впрочем, с вампирами ничего нельзя знать наверняка. В конце концов, те десятилетиями были законодателями мод, таким образом косвенно ведя кампанию против оборотней и их варварской привычки менять строение собственного тела.

Профессор поднялся на крыльцо и потянул за шнур звонка парадной двери. Ему открыл красивый молодой лакей.

— Профессор Лайалл, — сказал оборотень, — к лорду Акелдаме.

Лакей посмотрел на профессора очень долгим взглядом.

— Так-так. Если вы не возражаете, сэр, я бы попросил вас подождать на крыльце, пока я доложу хозяину о вашем визите.

Когда дело доходило до приглашения в дом, у вампиров имелись определенные странности. Профессор Лайалл кивнул.

Лакей исчез, но уже через миг дверь ему открыл лорд Акелдама собственной персоной. Конечно, они были знакомы, но Лайалл никогда прежде не имел случая побывать у вампира с визитом. Бросив взгляд на поражающее роскошью внутреннее убранство особняка, профессор нашел его до вульгарности шикарным.

— Профессор Лайалл, — лорд Акелдама окинул гостя оценивающим взглядом сквозь красивый золотой монокль, оттопырив мизинец. Вампир был одет для театра. — К тому же один. Чем обязан такой чести?

— У меня есть к вам предложение.

Лорд Акелдама еще раз с ног до головы оглядел оборотня. Его подкрашенные темным светлые брови удивленно приподнялись.

— О, профессор Лайалл, как это прелестно! Думаю, вам лучше войти.

Не глядя на мадам Лефу, Алексия спросила:

— В моем зонтике есть какие-то противоядия?

Изобретательница покачала головой.

— Я проектировала парасоль для наступательных действий. Знала бы, что понадобится аптечка, добавила бы и ее тоже.

Леди Маккон присела возле скрючившегося Танстелла.

— Бегите к стюарду и узнайте, нет ли на борту рвотного: сиропа таволги или цинкового купороса.

— Бегу, — сказала изобретательница и поспешила прочь.

Леди Маккон позавидовала тому, что на мадам Лефу мужской костюм: ее многочисленные юбки то и дело заплетались вокруг ног, когда она принялась возиться с поверженным клавигером. Лицо Танстелла стало мертвенно-белым, веснушки проступили резче, на лбу блестел пот, и рыжие волосы стали влажными.

— О нет, до чего же он страдает! Он скоро поправится?

Это мисс Хисселпенни презрела распоряжение Алексии и явилась на обзорную палубу. Она тоже опустилась перед Танстеллом на корточки (ее юбки пышно, как огромная меренга, легли вокруг) и принялась без всякой нужды поглаживать прижатую к животу руку Танстелла.

Алексия не обратила на подругу никакого внимания.

— Танстелл, вам нужно попытаться очистить желудок! — она старалась говорить как можно более властно, пряча за резкостью озабоченность и страх.

— Алексия! — ужаснулась мисс Хисселпенни. — Что ты такое предлагаешь?! Это так неблагородно. Бедный мистер Танстелл…

— Ему нужно избавиться от содержимого желудка до того, как яд проникнет в организм еще глубже.

— Не будь такой глупышкой, Алексия, — с деланым смехом ответила Айви. — Это просто небольшое пищевое отравление.

Танстелл застонал, но не пошевелился.

— Айви, я тебя из самых добрых побуждений по-хорошему прошу: проваливай.

Скандализированная мисс Хисселпенни ахнула и встала. Ладно, во всяком случае, теперь она не путалась под ногами.

Алексия помогла Танстеллу перевернуться так, чтобы тот стоял на коленях, и, постаравшись сделать голос низким и строгим, повелительно указала пальцем за борт дирижабля.

— Танстелл, с тобой говорит твоя альфа. Делай, как я говорю. Ты должен вызвать рвоту.

Алексии ни разу за всю ее жизнь не приходило в голову, что ей придется отдать кому-нибудь приказ извергнуть из организма ужин. Однако звучавшая в ее распоряжении властность вроде бы подействовала на клавигера, как надо. Он просунул голову под перила дирижабля и попытался сделать, как велено.

— Не могу, — сказал он наконец.

— Старайся лучше.

— Рвота по заказу не начинается. Вы не можете приказывать мне такое, — слабым голосом проговорил Танстелл.

— Очень даже могу. К тому же ты актер.

Танстелл скривился.

— Мне никогда не приходится блевать на сцене.

— Если сейчас справишься, поймешь на будущее, как это делать, вдруг пригодится.

Танстелл попробовал еще раз. Безрезультатно.

Вернулась мадам Лефу с бутылкой сиропа таволги. Алексия заставила Танстелла сделать большой глоток.

— Айви, принеси поскорее стакан воды, — велела она подруге в основном для того, чтобы та не путалась под ногами.

Через миг снадобье подействовало. Как бы ни был плох ужин, побывав внутри у клавигера, он стал еще гаже. Леди Маккон старалась не смотреть и не слушать. К тому времени, как Айви вернулась с бокалом, худшее осталось позади. Алексия заставила Танстелла выпить всю воду. Они подождали четверть часа, и бледность ушла, а сам клавигер наконец смог выпрямиться.

Трепещущая Айви так переживала и суетилась на протяжении всей этой сцены, что вынудила мадам Лефу пойти на крайние меры. Изобретательница извлекла из жилетного кармана фляжечку.

— Глотните немного, дорогая, успокойте нервы, — она вручила фляжку Айви.

Та сделала глоток, моргнула несколько раз, глотнула снова и перешла из лихорадочного состояния в ошеломленное.

— Ого, жжется! Опускается в желудок и жжется всю дорогу.

— Давайте отведем Танстелла к его постели. — Алексия помогла рыжеволосому клавигеру подняться на ноги.

Хотя им очень мешала Айви, которая шла впереди, раскачиваясь из стороны в сторону, будто медуза, одержимая идеей вести и направлять, леди Маккон и мадам Лефу умудрились доставить Танстелла в его каюту и уложить на кровать.

К тому времени как все эти треволнения окончились, леди Маккон обнаружила, что окончательно лишилась аппетита. Тем не менее нужно было соблюсти приличия, поэтому они с Айви и мадам Лефу вернулись в столовую. Алексию терзал вопрос: с какой стати кому-то на этой земле, или, раз уж на то пошло, в этом эфире, понадобилось убивать Танстелла?

На обратном пути Айви разок-другой врезалась в стенку.

— Что вы ей дали? — зашипела Алексия на изобретательницу.

— О, всего лишь немного коньяка, — продемонстрировала ямочки мадам Лефу.

— Очень действенная штука.

Остаток ужина прошел без инцидентов, если не учитывать очевидное опьянение Айви, заставившее ту устроить приступ истерического хихиканья и пару раз пролить свои напитки. Алексия собралась уже встать и распрощаться, когда мадам Лефу, которая в основном молчала с тех пор, как они вернулись за стол, заговорила с ней.

— Как вы думаете, леди Маккон, не могли бы мы с вами немного погулять по дирижаблю перед сном? — вежливо, без намека на ямочки спросила она.

Не слишком удивленная Алексия согласилась, и обе дамы удалились, оставив Фелисити самостоятельно решать, чем она займется после ужина.

Стоило им остаться вдвоем, как изобретательница перешла прямо к делу:

— Не думаю, что яд предназначался для Танстелла.

— Нет?

— Нет. Уверена, что целью были вы. Его наверняка добавили в первое блюдо, которое вы не стали есть, а потом отдали Танстеллу.

— Ах да, припоминаю. Может, вы и правы.

— Что за странный у вас темперамент, леди Маккон! Вы чуть не погибли, но так легко к этому отнеслись, — наклонила голову мадам Лефу.

— Ну, так у всего, что только что случилось, куда больше смысла.

— Больше смысла?

— Ну да. Я не могла представить, чтобы у Танстелла было много врагов, но меня вечно кто-нибудь пытается прикончить.

От этого открытия леди Маккон почувствовала странное облегчение. Можно подумать, что со Вселенной, где никто не пытается ее убить, что-то не совсем в порядке!

— Вы кого-то подозреваете? — поинтересовалась изобретательница.

— Помимо вас? — огрызнулась леди Маккон.

— О!

Француженка отвернулась, но Алексия успела заметить в ее глазах легкий намек на боль. Либо она прирожденная актриса, либо ни в чем не виновата.

— Прошу прощения, что обидела вас, — сказала леди Маккон, которая на самом деле нисколько не сожалела о своих словах.

Следом за изобретательницей она подошла к перилам и облокотилась на них, остановившись рядом с мадам Лефу. Обе путешественницы устремили взгляды в вечерний эфир.

— Я не обиделась на то, что вы считаете меня способной на отравление, леди Маккон. Меня огорчает, что, по вашему мнению, я могла сделать это так бездарно. Пожелав вашей смерти, я прибегла бы к гораздо менее топорному способу, чем тот, который мы наблюдали сегодня, благо у меня есть доступ ко всяким вариантам. И различных возможностей у меня было предостаточно.

Она вытащила из жилетного кармана золотые часы и нажала на чуть заметную кнопочку сбоку. Из донышка часов выскочила игла для инъекций.

Алексия не стала спрашивать, что в этой игле. Мадам Лефу снова спрятала ее и убрала часы обратно в карман.

Алексия воззрилась долгим оценивающим взглядом на украшения, которые носила француженка. Обе булавки для галстука, деревянная и серебряная, были на месте. Из жилетного кармана тянулась еще одна цепочка — от еще одних часов? Или, возможно, от какого-то другого приспособления. Запонки изобретательницы внезапно тоже показались подозрительными, как и металлический портсигар, заткнутый за ленту цилиндра. Если вдуматься, леди Маккон никогда не видела, чтобы эта женщина курила сигары.

— Верно, — проговорила Алексия, — но такое неуклюжее покушение могло бы сбить меня со следа.

— А вы склонны к подозрительности, не так ли, леди Маккон? — Француженка по-прежнему не смотрела на нее, вроде бы совершенно завороженная холодным ночным небом.

Леди Маккон отнеслась к ее реплике философски.

— Возможно, это как-то связано с отсутствием души. Предпочитаю считать такое свойство проявлением скорее прагматичности, чем паранойи.

Мадам Лефу рассмеялась. Когда она повернулась к Алексии, на щеках у нее вновь были ямочки.

В это самое мгновение что-то твердое ударило Алексию в спину как раз под таким углом, что ее швырнуло вперед и через перила. Она лихорадочно уцепилась за самый край палубы, почувствовала, что сползает вниз, и закричала, пытаясь схватиться за что-нибудь на корпусе дирижабля. Зачем этот проклятый аппарат сделали таким гладким? Корпус дирижабля был как тело гигантской утки, и смотровая площадка находилась в самой широкой части этого тела. Так что Алексия вдобавок падала в сторону от борта.

В какой-то ужасно долгий момент она точно знала, что все пропало. Знала, что в будущем ее ждет лишь долгий полет — вначале сквозь холодный эфир, а потом сквозь воздух, который завершится прискорбным глухим и влажным звуком удара о землю. Затем она ощутила внезапный рывок, остановивший ее падение и заставивший перевернуться вверх тормашками. Алексия сильно ударилась головой о борт дирижабля. Это подол ее платья, утяжеленный металлом для того, чтобы им не слишком играл свежий эфирный ветер, зацепился за торчащий из борта на две палубы ниже штырь, который был частью посадочного механизма.

Итак, она висела спиной к дирижаблю. Осторожно, не спеша, она изогнулась, пытаясь подтянуться и нащупать металлический штырь. Наконец ей удалось обхватить его обеими руками. Она отметила про себя, что у нее в первый и последний раз появилась причина порадоваться, что респектабельное общество предписывает ее полу следовать такой нелепой моде. Потом она поняла, что все еще кричит, и замолчала, слегка стыдясь себя. Сознание туманилось от разнообразных тревог. Можно ли полагаться на то, что штырек, за который она цепляется, достаточно крепок? Все ли в порядке с мадам Лефу? Упал ли ее парасоль за борт вместе с ней или нет?

Сделав несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, Алексия мысленно оценила ситуацию: пока жива, но в опасности.

— Э-эй! — закричала она. — Кто-нибудь! Будьте так добры, помогите мне немного!

От движений холодного эфира по ногам, скрытым лишь панталонами и непривычным к подобной беззащитности, бежали мурашки. Ей никто не ответил.

Потом Алексия вдруг поняла, что она больше не кричит, но крик продолжает звучать. Наверху, на фоне белого пузыря аэростата, она увидела, как мадам Лефу борется с одетым в плащ противником. Кто бы ни столкнул леди Маккон за борт, он определенно намеревался отправить следом за ней мадам Лефу. Но изобретательница не сдавалась, она сражалась мужественно и упорно. Видно было, как отчаянно качается из стороны в сторону ее цилиндр.

— Помогите! — закричала Алексия, надеясь, что кто-то услышит ее в этой свистопляске.

Борьба продолжалась. К перилам прижималась то спина мадам Лефу, то ее скрывавшегося под плащом соперника, но в последний момент дерущиеся меняли положение, прижатый к перилам уворачивался, и все начиналось снова. Потом мадам Лефу качнулась в сторону, повозилась с чем-то, и следом раздался оглушительный хлопок сжатого воздуха. Дирижабль дернулся и дал легкий крен.

Хватка Алексии несколько ослабла. Пришлось отвлечься от происходящей наверху борьбы на грозящую непосредственно ей самой опасность и попытаться понадежнее уцепиться за так кстати подвернувшийся штырек.

Наверху снова хлопнуло, злоумышленник в плаще исчез из виду, оставив откинувшуюся на перила мадам Лефу в одиночестве. Дирижабль снова накренился, и Алексия испустила тревожный отчаянный вопль.

— Э-эй! Мадам Лефу, пожалуйста, помогите мне немного! — закричала она изо всех сил. Живя с мужем и его стаей необузданных оборотней, Алексия не раз и не два имела случай порадоваться тому, что у нее хорошо развиты легкие и громкий голос.

Мадам Лефу обернулась и посмотрела вниз.

— Как, леди Маккон! Я была убеждена, что вы полетели навстречу своей смерти! Замечательно, что вы живы.

Леди Маккон едва понимала, что именно говорит француженка, обычно мелодичный голос которой звучал сейчас высоко и резко, будто она нанюхалась гелия. Видимо, в системе накачки газа в результате взрывов возникли серьезные утечки, заставляя пищать тех, кто находится на обзорной палубе.

— Ну, я не думаю, что это надолго, — заорала в ответ Алексия.

Цилиндр наверху кивнул в знак согласия.

— Держитесь, леди Маккон, я найду кого-нибудь из экипажа, чтобы вас вытащить.

— Что? — прокричала Алексия. — Я вас совсем не понимаю, вы слишком пищите.

Цилиндр мадам Лефу вместе с головой исчез из виду.

Алексия занимала себя тем, что держалась за штырек и периодически кричала, но это больше для проформы. Она была очень признательна тем пухлым облачкам, которые плыли внизу, за то, что они закрывали от нее далекую землю. Ей не хотелось знать, сколько ей в случае чего предстоит падать.

Наконец рядом с ее ботинками открылось маленькое окошечко иллюминатора, и в нем появилась знакомая уродливая шляпка. Лицо под шляпкой запрокинулось кверху так, что его обладательница смогла увидеть, в каком неприличном положении пребывает Алексия.

— Ба, Алексия Маккон, что ты там делаешь? Судя по всему, висишь?

Голос подруги до сих пор звучал несколько невнятно. Она определенно все еще находилась под воздействием коньяка мадам Лефу.

— Фи, как это нескромно! Немедленно прекрати!

— Айви, ты не могла бы мне помочь?

— Едва ли я понимаю чем, — ответила мисс Хисселпенни. — В самом деле, Алексия, чего это тебе вздумалось висеть на борту корабля, будто ты дурочка малолетняя?

— Ради всего святого, Айви, я не специально сюда залезла!

Подруга всегда была склонна к некоторой недогадливости, что правда то правда, но алкоголь, по-видимому, сделал ее прямо-таки тупой.

— Неужели? Тогда ладно. На самом деле, Алексия, мне не хотелось бы проявлять нечуткость, однако понимаешь ли ты, что панталоны, которые тут проветриваешь на ночном воздухе, не предназначены для того, чтобы публично их демонстрировать?

— Айви, я из последних сил держусь за борт дирижабля, летящего в эфире на огромной высоте. Даже ты не можешь не признать, что в некоторых обстоятельствах требования к приличиям могут быть несколько снижены.

— Но почему?

— Очевидно, Айви, потому что я падаю.

Мисс Хисселпенни, моргая замутненными темными глазами, смотрела на подругу.

— О ужас, Алексия, ты что, в опасности? О нет! — и голова исчезла.

Алексия на миг задумалась, что же у нее за характер такой, раз Айви искренне поверила, будто она просто решила полазить по борту летящего дирижабля.

Из иллюминатора показалось что-то шелковое и стало развеваться возле ее ног.

— Что это?

— Это мой запасной плащ. Правда, он немного похуже, но…

Леди Маккон стиснула зубы.

— Айви, ты, похоже, не уловила ту часть, где я говорила, что я тут на волоске от смерти? Позови на помощь!

Плащ исчез, и снова появилась голова мисс Хисселпенни.

— Неужели все так плохо?

Дирижабль качнулся, и Алексия, издав встревоженный визг, качнулась вместе с ним.

Айви лишилась чувств — то ли от волнения, то ли от спиртного.

Как и следовало ожидать, помощь привел не кто иной, как мадам Лефу. Через миг после того как исчезла из вида Айви, сверху спустилась длинная веревочная лестница. Алексия смогла, пусть и с некоторыми усилиями, оторвать руки от металлического штыря, ухватиться за лестницу и вскарабкаться наверх, где в волнении ожидали ее появления стюард, несколько встревоженных членов экипажа и мадам Лефу.

Странно, но когда под ногами леди Маккон снова оказался твердый пол, они вдруг перестали повиноваться ей так, как это было задумано природой, и она грациозно осела на деревянное покрытие.

— Думаю, мне, наверное, лучше побыть тут немного, — сказала она после третьей попытки встать, несмотря на дрожь в коленях и кости, внезапно ставшие студенистыми, словно медуза.

Стюарт, мужчина безупречного вида, хоть и несколько полноватый, одетый в униформу из желтого полотна и меха, заботливо увивался вокруг нее, заламывая руки. Он, несомненно, был очень озабочен тем, что с его судна свалилась знатная дама. Что за ужасное происшествие! Что скажут в компании, если об этом станет известно?

— Могу ли я что-нибудь принести вам, леди Маккон? Возможно, чая? Или лучше чего-то покрепче?

— Думаю, чай меня подкрепит, — ответила Алексия главным образом для того, чтобы он перестал метаться перед ней, как встревоженная канарейка.

Мадам Лефу присела рядом на корточки. Вот и еще один повод позавидовать тому, как одевается француженка.

— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете, миледи? — Она больше не пищала; судя по всему, утечку гелия ликвидировали, пока шла операция по спасению леди Маккон.

— Теперь мне меньше, чем в начале путешествия, нравится, что мы летим так высоко, да и сама концепция полета тоже, — ответила Алексия. — Однако не берите это в голову. Пока не вернулся стюард, расскажите мне быстренько, что случилось после того, как я упала? Вы видели лицо нападавшего? Понимаете, что ему было нужно? — Вопрос о том, была ли француженка с ним в сговоре, она опустила.

Мадам Лефу с серьезным видом покачала головой.

— На этом негодяе были маска и длинный плащ; я не могу даже сказать с уверенностью, мужчина это или женщина. Приношу свои извинения. Мы боролись, и в конце концов мне удалось оттолкнуть его и выстрелить из дротикомета. В первый раз я промахнулась, дротик угодил в одну из емкостей для гелия и пробил там дыру, но во второй раз мне удалось задеть бок мерзавца. Видимо, это нагнало на него страху, потому что он пустился в бегство. Ему удалось уйти почти невредимым.

— Гадство, — лаконично высказалась леди Маккон. Это было одно из любимых ругательств ее мужа. В обычных обстоятельствах она ни за что бы не позволила себе его произнести, но нынешняя ситуация вроде бы оправдывала подобную лексику. — И на борту слишком много пассажиров и членов экипажа, чтобы проводить расследование, даже если я была бы готова обнародовать свой статус запредельной и должность маджаха.

Француженка кивнула.

— Ну, думаю, теперь мне удастся встать.

Мадам Лефу нагнулась, чтобы помочь Алексии.

— Мой парасоль улетел за борт вместе со мной?

На щеках изобретательницы появились ямочки.

— Нет, он упал на пол смотровой палубы. Уверена, там он до сих пор и лежит. Попросить, чтобы его отнесли в вашу каюту?

— Да, пожалуйста.

Мадам Лефу подала знак ближайшему члену экипажа и отправила его на поиски пропавшего аксессуара.

Леди Маккон чувствовала некоторую дурноту и сердилась на себя за это. Прошлым летом она прошла более суровые испытания, поэтому нечего так размякать и слабеть из-за каких-то неприятностей с гравитацией. Алексия позволила изобретательнице проводить ее в каюту, но Анжелику звать отказалась.

Чувствуя облегчение, она опустилась на кровать.

— Теперь я немного посплю и завтра буду в полном порядке.

Француженка кивнула и заботливо наклонилась с ней.

— Вы уверены, что сможете самостоятельно раздеться? Я с удовольствием помогла бы вам в этом вместо вашей горничной.

Услышав это предложение, Алексия покраснела. Может быть, она зря сомневалась в честности изобретательницы? Кажется, союзника лучше, чем мадам Лефу, и придумать невозможно. И пахнет от нее замечательно, даром что она ходит в мужском платье. Так ли ужасно будет, если они с этой женщиной подружатся?

Потом Алексия заметила, что галстук на шее мадам Лефу с одной стороны слегка запачкан кровью.

— Негодяй, который на вас набросился, пустил вам кровь, а вы ничего мне не сказали! — возмутилась она. — Дайте я посмотрю.

Прежде чем изобретательница успела остановить леди Маккон, та потянула ее на кровать и принялась развязывать служившую галстуком длинную ленту египетского хлопка.

— Ничего страшного, — краснея, заверила ее француженка.

Леди Маккон, игнорируя все протесты, швырнула галстук на пол — он все равно был безнадежно испорчен. Потом, нежно касаясь шеи изобретательницы пальцами, наклонилась посмотреть на ранку. Оказалось, что там всего лишь царапина и кровотечение уже остановилось.

— С виду неопасно, — с облегчением сказала она.

— Ну вот видите? — смущенно проговорила мадам Лефу, отодвигаясь.

Там, где кожу изобретательницы обычно скрывал галстук, Алексия заметила сейчас что-то еще, отчасти прячущееся под короткими завитками волос. Алексия вытянула шею посмотреть, что же это такое.

На белой коже темнела какая-то метка. Всматриваясь в аккуратные черные линии, Алексия мягким заботливым движением отвела волосы, заставив француженку вздрогнуть, и с любопытством склонилась над изображавшей осьминога татуировкой.

Леди Маккон нахмурилась, не осознавая, что ее пальцы по-прежнему лежат на шее мадам Лефу. Где же ей раньше попадалось такое изображение?

Воспоминание пришло внезапно. Пальцы дрогнули, и Алексия с трудом удержалась от того, чтобы в ужасе не отдернуть руку. Такие же осьминоги, только медные, раз за разом попадались ей в клубе «Гипокрас», когда ее похитил доктор Саймонс.

Установилось неловкое молчание.

— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете, мадам Лефу? — не придумав ничего лучшего, в конце концов поинтересовалась Алексия.

Неверно истолковав то, что прикосновение леди Маккон все длится и длится, изобретательница повернула голову так, что дамы оказались в буквальном смысле нос к носу. Рука мадам Лефу погладила предплечье Алексии.

Леди Маккон читала, что француженки гораздо сильнее, чем британки, склонны к физическим проявлениям нежности, но в этом прикосновении было что-то невыносимо интимное. К тому же нельзя было сбрасывать со счетов осьминога, пусть даже мадам Лефу замечательно пахла и недавно очень помогла Алексии. Доверять этой женщине нельзя. Драка могла быть инсценировкой. На борту дирижабля мог находиться сообщник изобретательницы, а сама она все же могла оказаться шпионкой, которая намерена не мытьем так катаньем добраться до содержимого портфеля маджаха.

Алексия отстранилась от ласкавшей ее руки, и изобретательница сразу поднялась.

— Простите, но мне пора. Наверное, мы обе нуждаемся в отдыхе.

На следующее утро за завтраком все вернулось на круги своя: наряды, шляпки и так далее. Мисс Хисселпенни воздержалась от упоминания неуклюжей попытки Алексии штурмовать гору Дирижабль, дабы не позорить лучшую подругу, которая в процессе продемонстрировала всему эфиру свои панталоны. Мадам Лефу была безупречно одета, пусть и в неподобающую женщине одежду, неизменно вежлива и никак не комментировала вчерашнюю эскападу. Она светски поинтересовалась здоровьем Танстелла и получила любезный ответ Алексии, мол, все в порядке. Фелисити была ужасна и ехидна, но это началось не сегодня, а в тот самый день, когда у нее появился какой-никакой словарный запас. В общем, все шло так, будто накануне никаких неприятностей не было.

Леди Маккон едва прикоснулась к пище, но не потому, что боялась новой попытки отравления, просто ее до сих пор слегка подташнивало. Она предвкушала тот миг, когда снова будет стоять обеими ногами на твердой земле, — такое вот незатейливое желание теперь у нее было.

— Какие у вас планы на сегодня, леди Маккон? — поинтересовалась мадам Лефу, когда запас любезностей, произносимых за столом, наконец был исчерпан.

— Мне видится тяжелый день, во время которого я буду главным образом лежать в шезлонге на палубе, периодически прерываясь ради коротких, но волнующих прогулок по дирижаблю.

— Превосходный план, — заметила Фелисити.

— Да, сестричка, но я собираюсь лежать в шезлонге с книгой, а не с надменным выражением лица и зеркальцем, — огрызнулась Алексия.

Фелисити лишь улыбнулась.

— Во всяком случае, мое лицо достойно того, чтобы смотреть на него подолгу.

Мадам Лефу повернулась к Айви:

— Они так всегда?

Мисс Хисселпенни мечтательно таращилась куда-то в даль.

— Что? Ах да, все время, пока мы знакомы, то есть уже давненько. Я имею в виду, что мы с Алексией дружим уже четыре года, только вообразите себе такое.

Изобретательница положила в рот кусочек приготовленной на пару яичницы и ничего не ответила.

Леди Маккон поняла, что, пикируясь с сестрой, рискует стать объектом насмешек окружающих, и сменила тему.

— Мадам Лефу, а что вы делали до того, как переехали в Лондон? Я так понимаю, прежде вы жили в Париже? Там вы тоже держали шляпный магазин?

— Нет, магазин был у моей тетушки, а я работала вместе с ней. Она научила меня всему, что я знаю.

— Всему?

— О да, абсолютно.

— Незаурядная дама ваша тетушка.

— Вы даже не представляете, насколько.

— И с избытком души, должно быть.

— О, — произнесла заинтригованная Айви, — а после смерти тетушка явилась к вам в фантомном состоянии?

Мадам Лефу кивнула.

— Как это мило, — улыбаясь, поздравила ее Айви.

— Думаю, я тоже в конце концов стану призраком, — охорашиваясь, горделиво сказала Фелисити. — Я как раз того типа, при котором бывает избыток души. Маменька говорит, что для человека, который не играет на музыкальных инструментах, не поет и не рисует, у меня очень творческая натура.

Алексия прикусила язык. Шансов на избыток души у Фелисити было примерно столько же, сколько у болотной кочки. Возвращая разговор к прошлому изобретательницы, леди Маккон спросила:

— А почему вы решили оставить родину?

— Тетушка умерла, и я приехала сюда в поисках одной украденной у меня драгоценности.

— Неужели? И вы нашли ее?

— Нашла, но только для того, чтобы понять, что она не принадлежала мне с самого начала.

— Как это прискорбно, — посочувствовала Айви. — У меня так же однажды со шляпкой вышло.

— Это не имеет значения. К тому времени, как я ее обнаружила, она изменилась до неузнаваемости.

— До чего же вы таинственная и загадочная! — Леди Маккон была заинтригована.

— Эта история касается не только меня, потому я не могу ее рассказать. Если я не буду достаточно деликатна, могут пострадать другие люди.

Фелисити демонстративно зевнула. Ее мало интересовало все, что не касалось непосредственно ее самой.

— Что же, все это совершенно замечательно, но я должна пойти переодеться в дневное платье.

Мисс Хисселпенни тоже поднялась.

— А мне нужно проведать мистера Танстелла и убедиться, что ему принесли достойный завтрак.

— Весьма маловероятно, потому что достойного завтрака не получил никто из нас, — сказала Алексия, которая предвкушала неминуемый конец воздушного путешествия потому, что на земле ее ждала вкусная, не перемолотая и не распаренная до состояния кашицы пища.

Сотрапезницы расстались, и Алексия уже собралась было приступить к воплощению в жизнь своего крайне насыщенного плана, когда поняла вдруг, что если Айви пошла проведать Танстелла, то эти двое окажутся наедине, а это плохой вариант. Пришлось ей со всех ног поспешить за подругой в каюту клавигера. Там она застала мисс Хисселпенни и Танстелла в положении, которое они сами, вероятно, считали страстными объятиями. Губы их действительно соприкасались, но на этом и все, причем главной заботой Айви во время поцелуя было, чтобы ее шляпка оставалась на месте, во всяком случае, так казалось со стороны. Конфигурация у упомянутой шляпки была бы самая что ни на есть мужская, если бы не громадный бант в пурпурную и зеленую клетку.

— Ну, — громко сказала леди Маккон, заставляя парочку прерваться, — вижу, Танстелл, ты с поразительной быстротой оправился от своей болезни.

Мисс Хисселпенни и клавигер отпрянули друг от друга. Оба они зарделись от смущения, хотя следует признать, что у рыжеволосого Танстелла это получилось эффектнее.

— О боже, Алексия! — воскликнула, отпрыгивая, Айви и поспешила к дверям так стремительно, как только позволяли раздувающиеся пышные юбки ее дорожного платья.

— О нет, мисс Хисселпенни, пожалуйста, вернитесь! — возопил Танстелл, а потом добавил такое, что вообще ни в какие ворота не лезло: — Айви!

Но упомянутой барышни уже и след простыл.

Алексия устремила на рыжеволосого молодого человека суровый взгляд.

— Танстелл, что это ты устраиваешь?

— О, леди Маккон, я беззаветно влюблен в нее. Эти черные волосы, этот нежный нрав, эти очаровательные шляпки!

Силы небесные, подумалось Алексии, да он действительно влюблен, раз воспевает ее головные уборы. Она вздохнула и сказала:

— Но, Танстелл, право же, давай рассуждать здраво. Мисс Хисселпенни не может связать с тобой свое будущее. Даже если бы тебя не ждала скорая метаморфоза, ты же актер без каких бы то ни было существенных перспектив.

На лице Танстелла появилось выражение трагического героя, то самое, что Алексия не раз видела, когда он играл роль Порчильяно в пьесе «Смерть в ванне», которую давали в Вест-Энде.

— Истинная любовь преодолеет все препятствия.

— Что за чушь! Танстелл, будь благоразумен. Мы не в шекспировской трагедии, сейчас семидесятые годы девятнадцатого века, и жить надо соответственно.

— Но вы с лордом Макконом женились по любви.

Леди Маккон вздохнула.

— И как ты это себе представляешь?

— Никто другой с ним бы не ужился.

Алексия хохотнула:

— Ты хочешь сказать, что никто другой не ужился бы со мной.

Танстелл поступил здраво, пропустив это замечание мимо ушей. Леди Маккон объяснила:

— Коналл — граф Вулси, и поэтому может позволить себе эксцентричную выходку и обзавестись совершенно неподходящей женой. А ты не можешь. И эта ситуация вряд ли изменится в будущем.

Глаза Танстелла по-прежнему горели. Он явно остался при своем мнении.

Леди Маккон снова вздохнула.

— Ладно, вижу, тебя не переубедить. Схожу посмотрю, как там Айви.

Мисс Хисселпенни билась в затяжном приступе истерики на обзорной палубе в дальнем углу.

— О, Алексия, что мне делать? Все это ужасно несправедливо, и я так этим подавлена!

В ответ леди Маккон предположила:

— Может, тебе нужно срочно обратиться к доктору, который лечит от пристрастия к уродливым шляпкам?

— Какая ты гадкая, Алексия! Будь же серьезна. Ты должна признать, что это непостижимая несправедливость!

— О чем это ты? — не сразу поняла леди Маккон.

— Я так его люблю! Как Ромео любил Жульену, как Дристан любил Изольду, как…

— Пожалуйста, не уточняй дальше, — морщась, прервала ее Алексия.

— Но что скажет о подобном союзе моя семья?

— Что твои шляпы каким-то образом просочились тебе в голову, — чуть слышно пробормотала Алексия себе под нос.

Айви тем временем продолжала причитать:

— Что сделают мои родственники? И мне придется разорвать помолвку с капитаном Фезерстоунхофом. Он будет страшно расстроен, — она помолчала, а потом ахнула, ужаснувшись: — Нужно будет дать об этом объявление в газету!

— Айви, я не думаю, что лучшим планом действий будет разрыв помолвки. Не то чтобы я уже знакома с капитаном Фезерстоунхофом, но уйти от здравомыслящего, обладающего определенным доходом военнослужащего к актеру? Я очень боюсь, что общество расценит это как предосудительное и даже демонстративное проявление, — для пущего эффекта она сделала драматическую паузу, — распущенного нрава.

Мисс Хисселпенни громко ахнула и перестала плакать.

— Ты действительно так считаешь?

Леди Маккон решила добить подругу:

— И даже, смею сказать, как легкомыслие!

Айви снова ахнула.

— О нет, Алексия, не говори так. Неужели? О таком страшно даже подумать, это просто ужас какой-то… Ну и попала же я в переделку! Думаю, мне придется порвать с мистером Танстеллом.

— Говоря по правде, — признала леди Маккон, — Танстелл открыто признал, что ему нравятся твои шляпки. Так что, быть может, ты собираешься отказаться от настоящей любви.

— Я знаю. Разве ты когда-нибудь, хоть когда-нибудь слышала о чем-то настолько же печальном?

Леди Маккон кивнула. Она была просто воплощенная серьезность.

— Нет.

Айви с несчастным видом вздохнула. Чтобы отвлечь ее, Алексия осторожно спросила:

— Ты, случайно, не слышала вчера после ужина ничего необычного?

— Нет, не слышала.

Алексия почувствовала облегчение. Ей не хотелось рассказывать Айви про драку на обзорной палубе.

— Хотя, если хорошенько вспомнить, слышала, — поправилась Айви, накручивая на палец черный локон.

Вот это поворот!

— И что это было?

— Ты знаешь, это вообще невероятно странная история. Как раз перед тем, как заснуть, я слышала, как кто-то кричал по-французски.

Теперь это действительно становилось интересным.

— А что именно?

— Не говори глупостей, Алексия, ты же прекрасно знаешь, что я не понимаю по-французски. Это противный язык, скользкий какой-то.

Леди Маккон задумалась.

— Может быть, это мадам Лефу разговаривала во сне, — предположила Айви. — Ты знаешь, что она в соседней каюте?

— Думаю, такое возможно, — несмотря на сомнения, признала Алексия.

Айви глубоко вздохнула.

— Ладно, пора мне с этим разобраться.

— С чем?

— Порвать с бедным мистером Танстеллом, который, возможно, любовь всей моей жизни, — Айви приобрела почти такой же трагический вид, как тот, что был у упомянутого ею молодого человека несколько минут назад.

Алексия кивнула.

— Да, я думаю, ты права.

По старому актерскому обычаю Танстелл не слишком хорошо принял отставку, которую дала ему мисс Хисселпенни. Вначале он устроил впечатляющий приступ глубокой удрученности, а потом хандрил весь остаток дня. До предела издерганная этим Айви в конце концов взмолилась, обращаясь к Алексии:

— Он такой мрачный, что смотреть страшно, уже целых три часа. Как ты думаешь, я могла бы хоть немного смягчиться? Он же может никогда не оправиться от такой сильной душевной боли!

Алексия ответила на это:

— Дай ему больше времени, душенька Айви. Думаю, ты обнаружишь, что в конце концов он вполне может прийти в себя.

Тут к ним подошла мадам Лефу. Глядя на удрученное лицо мисс Хисселпенни, она спросила:

— Произошло что-то нехорошее?

Айви испустила короткий жалобный всхлип и зарылась лицом в носовой платочек из розового шелка.

Алексия тихо проговорила:

— Мисс Хисселпенни только что пришлось порвать с мистером Танстеллом. Она очень расстроена.

Лицо мадам Лефу приняло подобающее случаю мрачное выражение.

— О, мисс Хисселпенни, мне так жаль. Должно быть, вам очень тяжело.

Айви замахала мокрым носовым платком, словно говоря, что никакие слова не способны выразить всю глубину ее горя. Потом, будучи барышней, которая никогда не ограничивалась одними только жестами, если можно было подкрепить их усиливающей эффект прочувствованной речью, она сказала:

— Никакие слова не способны выразить всю глубину моего горя.

Алексия погладила подругу по плечу и повернулась к француженке.

— Мадам Лефу, не будете ли вы так любезны поговорить со мной наедине?

— Я всегда в вашем распоряжении, леди Маккон. Для любых целей.

Алексия не поняла, что имеется в виду под этими самыми любыми целями.

Обе дамы отошли достаточно далеко, чтобы мисс Хисселпенни не могла их услышать, в укромный уголок палубы отдыха, скрытый от вездесущих эфирных бризов. Алексия воспринимала их легкое пощипывание почти как воздействие заряженных частиц, но более мягкое. Эфирные газы казались ей облаком светлячков, которые подлетают совсем близко к коже, а потом исчезают, когда несомый сильным течением дирижабль пересекает другие течения. Ощущение не было неприятным, но могло отвлекать.

— Я так понимаю, что после нашей вчерашней маленькой эскапады вы с кем-то поспорили среди ночи, — без обиняков заявила леди Маккон.

Мадам Лефу надула губы.

— Возможно, я и накричала на стюарда за его нерадивость. Он непростительно долго разыскивал веревочную лестницу.

— Спорили по-французски.

Мадам Лефу ничего на это не ответила. Леди Маккон изменила тактику:

— Зачем вы последовали за мной в Шотландию?

— А вы так уверены, моя дорогая леди Маккон, что я последовала именно за вами?

— Я едва ли поверю, что вы воспылали внезапными чувствами к камердинеру моего мужа.

— И будете в этом совершенно правы.

— И значит?

— И значит, я не представляю опасности для вас или ваших близких, леди Маккон. Мне бы очень хотелось, чтобы вы поверили в это. Но больше я ничего не могу вам сказать.

— Этого недостаточно. Вы просите меня довериться вам, не объясняя, почему я должна это сделать.

Француженка вздохнула.

— Вы, бездушные, столь логичны и практичны, что это просто сводит с ума.

— Мой муж тоже на это жалуется. Выходит, вы и раньше встречали запредельных? — Раз уж Алексии не удается выяснить, почему изобретательница находится сейчас на дирижабле, возможно, она сумеет выведать что-то о прошлом этой загадочной женщины.

— Один раз, очень давно. Полагаю, я могу рассказать вам об этом.

— Итак?

— Мы познакомились с ним вместе, я и моя тетя. Мне было, наверное, лет восемь. Он был другом моего отца — очень близким другом, как мне дали понять. Былая Беатрис — призрак отцовской сестры. Мой отец был тем еще прохвостом, и потому я незаконный ребенок. Когда меня подбросили к нему на крыльцо, он решил, что мною займется тетушка Беатрис, и вскоре умер. Я помню человека, который явился уже после его смерти и обнаружил, что от отца не осталась ничего, кроме меня. Этот человек дал мне медовый леденец и погрустнел, когда узнал, что отца больше нет.

— Он был запредельным? — Вопреки желанию, леди Маккон была заинтригована.

— Да, и я уверена, их с отцом когда-то связывали близкие отношения.

— И?

— Вы понимаете, что я подразумеваю под близкими отношениями?

Леди Маккон кивнула:

— Целиком и полностью. В конце концов, я не зря дружу с лордом Акелдамой.

Мадам Лефу кивнула тоже:

— Человек, который пришел к нам в гости, был вашим отцом.

У Алексии отвисла челюсть. Не потому, что она узнала о предпочтениях отца, нет. Ей было и раньше известно, что его привлекают экзотика и эклектика. Прочтя его дневники, она решила, что в вопросах плоти он был в лучшем случае аморальным прагматиком. Нет, ее потрясло такое странное совпадение — она встретилась с женщиной, которая, будучи не особенно старше, когда-то была знакома с ее отцом и знала, каким он был при жизни.

— Я никогда его не видела. Его не стало еще до моего рождения, — сорвалось с языка у леди Маккон прежде, чем она успела остановиться.

— Он был красивым, но чопорным. Помню, я тогда решила, что все итальянцы такие же холодные. Конечно, я была совершенно неправа, но он производил такое впечатление.

Леди Маккон кивнула:

— Мне тоже об этом говорили. Спасибо, что рассказали мне.

Мадам Лефу внезапно сменила тему:

— Мы должны сохранить в тайне от ваших спутников подробности вчерашнего происшествия.

— Незачем беспокоить этим всех подряд, но на земле я обо всем расскажу своему мужу.

— Конечно.

На этом дамы расстались. Леди Маккон недоумевала: она знала, почему хочет скрыть историю с дракой, но зачем это нужно мадам Лефу?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ЗАМОК КИНГЭЙР

Перед самым закатом они приземлились на зеленом пятачке возле железнодорожного вокзала Глазго. Дирижабль сел легко, как бабочка на яйцо, если предположить, что бабочка вдруг клюнула носом и сильно накренилась на сторону, а яйцо обзавелось всеми странностями зимней Шотландии и его скорлупа стала даже слякотнее и серее, чем можно вообразить.

Сошествие Алексии на твердую (ну на самом деле, довольно-таки топкую) землю происходило с помпой и при обстоятельствах, весьма сходных с теми, что были при посадке: она возглавила живописную колонну закутанных в многочисленные слои материи слегка пошатывающихся дам в пышных нарядах. Все они испытывали огромное облегчение от возможности избавиться наконец от летных платьев и одеться как подобает, поэтому турнюры превалировали над всем остальным. За похожими на улиток дамами следовали Танстелл, нагруженный шляпными коробками и другим багажом, четыре стюарда с разнообразными чемоданами и французская горничная леди Маккон.

Никто, самодовольно подумала Алексия, не посмеет обвинить ее в том, что ее путешествию не хватает приличествующего супруге графа Вулси достоинства. Может, она и позволяла себе перемещаться по городу в одиночку или сопровождая одну-единственную незамужнюю барышню, зато в дальних поездках при ней имелась соответствующая свита. К несчастью, эффект от высадки оказался смазан тем, что земля продолжала качаться, вынудив Алексию завалиться набок и с размаху усесться на один из чемоданов. Танстелл попытался помочь ей, но она только отмахнулась, отослав его на поиски подходящего транспорта, который доставил бы их всех за город.

Айви принялась бродить по летному полю, разминая ноги и ища луговые цветы. К Алексии подошла Фелисити, встала рядом и немедленно завела речь об ужасах погоды.

— Зачем это всему вокруг понадобилось быть таким серым? Такой зеленоватый оттенок серости дурно сказывается на цвете лица, оно тоже кажется серым. И ехать в такую погоду в экипаже просто ужасно! Мы обязательно должны ехать в экипаже?

— Ну знаешь, — сказала Алексия, — это север. Прекрати говорить глупости.

Пока сестра продолжала жаловаться, Алексия краешком глаза наблюдала за тем, как Танстелл перехватывает бредущую по летному полю Айви и шепчет что-то ей на ухо. Айви, по-видимому, ответила ему, причем весьма эмоционально, резко мотнув головой. Танстелл выпрямил спину, отвернулся и отошел.

Айви, слегка подрагивая, подошла и села рядом с Алексией.

— Не знаю, что я вообще в нем нашла. — Мисс Хисселпенни явно была до предела взвинчена.

— О ужас, неужели между влюбленными голубками что-то произошло? Грядут неприятности? — спросила Фелисити.

Когда никто ей не ответил, она потрусила вслед за быстро удаляющимся клавигером.

— Мистер Танстелл, не возражаете, если я составлю вам компанию?

Леди Маккон посмотрела на Айви.

— Я так понимаю, Танстелл не очень хорошо воспринял то, что ты дала ему отставку? — спросила она, стараясь не выдать голосом, какой слабой себя чувствует. Дурнота все не проходила, а земля, казалось, развлекалась тем, что подергивалась и смещалась, как нервный кальмар.

— Ну да, не особенно. Когда я… — начала Айви и вдруг замолчала, переключив внимание на исключительно крупного пса, несущегося в их направлении. — Мама дорогая, что это?

При ближайшем рассмотрении громадный пес оказался очень большим волчарой с бледно-желтыми глазами и темно-коричневой шерстью, отливающей золотым и кремовым. Вокруг его шеи была обмотана какая-то ткань. Добежав до них, волк вежливо кивнул мисс Хисселпенни, а потом положил башку на колени леди Маккон.

— О-о, муженек, — сказала Алексия, почесывая его за ушами, — я знала, что ты меня найдешь, но не ожидала, что так быстро.

Граф Вулси добродушно вывалил длинный розовый язык и мотнул головой в сторону мисс Хисселпенни.

— Да, конечно, — ответила на невысказанное предложение Алексия и повернулась к подруге: — Айви, милая, думаю, сейчас тебе лучше будет отвернуться.

— Почему? — удивилась мисс Хисселпенни.

— Многие находят, что процесс трансформации оборотней действует на нервы, и…

— О, я уверена, он нисколечко меня не обеспокоит, — перебила мисс Хисселпенни.

Леди Маккон это не убедило. Как показывала практика, Айви была склонна терять сознание. Алексия возобновила объяснения:

— И Коналл будет не одет, когда станет человеком.

— Ой! — встревоженно воскликнула мисс Хисселпенни, поднося ладошку к губам. — Конечно же. — И она быстро отвернулась.

Но даже не видя, как идет трансформация, не слышать того, как с влажным треском ломались и деформировались кости, было невозможно. Похожие звуки раздаются, когда в большой гулкой кухне разделывают куриную тушку на жаркое. Алексия увидела, как задрожала Айви.

Процесс перехода оборотня из одной ипостаси в другую ни в коем случае нельзя назвать приятным, и это еще одна из причин, по которой члены стаи относятся к своему дару еще и как к проклятию, пусть в современном просвещенном обществе клавигеры соглашаются на метаморфозу по доброй воле и собственному выбору. Трансформация сопровождается серьезной биологической перестройкой. Это как переставить мебель в гостиной для званого вечера, когда все вначале выглядит весьма опрятным, потом превращается в полный хаос, и снова приобретает аккуратный вид. И, как во время любого ремонта, в разгаре процесса неизбежно наступает миг, когда кажется, что вернуть всему этому пристойный вид не удастся уже никогда. В случае с оборотнями мех в этот миг начинает превращаться в волосы, кости ломаются и искривляются, приобретая совершенно иную конфигурацию, а мышцы перемещаются, некоторые вверх, а некоторые — вниз. Алексия много раз наблюдала, как ее муж меняет ипостась, и каждый раз находила этот процесс одновременно вульгарным и, с натуралистической точки зрения, завораживающим.

Коналл Маккон, граф Вулси, был мастером трансформации. Конечно, в плане элегантности этого процесса никто не мог переплюнуть профессора Лайалла, но граф перекидывался быстро, умело и без тех ужасных похрюкиваний, наводящих на мысль о кулачном бое, к которым так склонен молодняк стаи.

Уже через несколько мгновений он предстал перед женой в обличье крупного, однако отнюдь не толстого мужчины. Он любил хорошо поесть, и Алексия как-то отметила, что, если бы он старел, как обычные люди, то со временем стал бы весьма грузным. К счастью, его избрали для метаморфозы в возрасте между тридцатью и сорока годами, а потому подобное ему не грозило, и он навсегда остался мускулистым человеком-горой, сшитые на заказ пальто которого были неимоверно широки в плечах. Для обуви графа требовались индивидуальные колодки, и ему почти всегда приходилось напоминать, чтобы он пригнулся в дверном проеме.

Взгляд глаз, ставших лишь чуть темнее, чем в волчьей ипостаси, устремился к леди Маккон. Та поднялась было, чтобы помочь мужу накинуть плащ, но тут же снова уселась. Ноги пока что плохо держали ее.

Лорд Маккон немедленно перестал возиться с упомянутым плащом и нагишом опустился перед женой на одно колено.

— Что с тобой? — практически закричал он.

— Что? — Айви повернулась посмотреть, что происходит, мельком увидела голый тыл графа, пискнула и снова отвернулась, обмахиваясь рукой в перчатке.

— Не разводи суету, Коналл. Ты расстраиваешь Айви, — буркнула леди Маккон.

— Мисс Хисселпенни вечно чем-то расстроена, а вот ты — иное дело. Тебе такие штучки не свойственны, женушка, ты для них недостаточно женщина.

— Ох и ничего ж себе! — обиделась леди Маккон.

— Ты прекрасно поняла, что я имею в виду. Не пытайся меня отвлечь. Что с тобой стряслось? — Граф пришел к совершенно неверным выводам: — Ты заболела! Вот почему ты прилетела! Чтобы сообщить мне о своем нездоровье, так? — Казалось, он хочет встряхнуть жену за плечи, но не смеет.

Пристально глядя прямо в его встревоженные глаза, Алексия медленно и внятно проговорила:

— Я совершенно здорова. Моим ногам просто нужно время снова привыкнуть к твердой земле. Ты же знаешь, как это бывает после долгого морского или воздушного путешествия.

Граф явно почувствовал облегчение.

— Что ж, любовь моя, оказалось, летунья и пловчиха из тебя так себе?

Леди Маккон удостоила мужа укоризненного взгляда и недовольно ответила:

— Нет, я просто неважно переношу перелеты и морские поездки. — Потом она переменила тему: — Но право же, Коналл, ты знаешь, мне нравится смотреть на твое тело, однако пожалей же Айви! Давай же, оденься.

Граф осклабился, выпрямился под ее одобрительным взглядом и закутался в длинный плащ.

— Как ты узнал, что я здесь? — спросила Алексия, как только он обрел приличный вид.

— Бесстыдство закончилось, мисс Хисселпенни. Я снова одет, а вы в безопасности, — сообщил лорд Маккон Айви, усаживаясь рядом с женой на сундук, затрещавший от дополнительного и весьма значительного веса.

Леди Маккон радостно прильнула к боку мужа.

— Просто узнал, и все, — проворчал тот, обнимая Алексию своей длинной рукой, благопристойно спрятанной в рукаве плаща, и прижимая ее к себе. — Летное поле лежит почти на моем пути в Кингэйр. Пару часов назад я уловил твой запах, увидел, как дирижабль заходит на посадку, ну и решил, что лучше будет выяснить, что происходит. Теперь твоя очередь, жена. Что ты делаешь тут, в Шотландии? Да еще ни много ни мало с мисс Хисселпенни.

— Ну, мне в любом случае нужна была компаньонка. Свет не одобрил бы, если бы я в одиночку отправилась через всю Британию.

— М-м-м, — промычал лорд Маккон, глядя на все еще нервничающую Айви желтыми глазами, которые были полуприкрыты тяжелыми веками. Та до сих пор не примирилась с мыслью о беседе с мужчиной, на котором нет ничего, кроме плаща, и поэтому стояла на некотором расстоянии, повернувшись к лорду и леди спиной.

— Дай ей еще немного времени, чтобы прийти в себя, — посоветовала Алексия. — Айви очень чувствительна, а ты производишь шокирующее впечатление, даже когда полностью одет.

Граф ухмыльнулся.

— Это одобрение, женушка? Непривычно слышать от тебя такое. Приятно узнать, что у меня еще сохранилась способность выбивать людей из колеи, это в моем-то возрасте. А теперь хватит увиливать от ответа. Почему ты здесь?

— Ну как же, дорогой, — захлопала ресницами леди Маккон, — конечно же, я примчалась в Шотландию, чтобы повидаться с тобой. Я очень соскучилась.

— До чего же романтичная особа досталась мне в жены, — ответил граф, не веря ни единому ее слову, и с нежностью опустил на нее взгляд. Впрочем, чтобы посмотреть на большинство других женщин, ему пришлось бы опустить взгляд гораздо сильнее. Его Алексия была довольно крупной, и графу это очень нравилось. Малорослые дамочки напоминали ему мелких собачонок. Он ласково пробормотал: — Ну ты у меня и врушка.

Алексия потянулась к его уху и прошептала:

— Правду придется отложить до того времени, когда никто не сможет нас подслушать.

Граф опять промычал что-то невнятное, повернулся к ней и крепко поцеловал в губы.

— Кхе-кхе, — откашлялась Айви.

Лорд Маккон без спешки прервал поцелуй.

— Коналл, — с пляшущими в глазах искрами проговорила леди Маккон, — ты ведь помнишь мисс Хисселпенни?

Лорд Маккон смерил жену многозначительным взглядом, а потом встал и поклонился. Можно подумать, после трех месяцев их брака у него был шанс не завести продолжительное знакомство с этой нелепой мисс Хисселпенни!

— Добрый вечер, мисс Хисселпенни. Как поживаете?

Айви сделала книксен.

— Лорд Маккон, какая неожиданность. Вы знали, во сколько прибудет наш дирижабль?

— Нет.

— Тогда как вам это удалось?

— Это оборотневы штучки, Айви, — объяснила Алексия. — Не бери в голову.

Айви так и поступила.

Леди Маккон осторожно сообщила мужу:

— Со мной также моя сестра и Танстелл. И конечно же, Анжелика.

— Ну ясно, внезапно явилась жена с целой армией. Нам предстоит какое-то сражение, дорогая?

— Будь это так, для разгрома врага хватило бы шипов под языком Фелисити. Но на самом деле такая большая компания собралась непреднамеренно.

После этого заявления у мисс Хисселпенни сделался несколько виноватый вид. Лорд Маккон с глубоким недоверием воззрился на жену. А та продолжала:

— Пока мы беседуем, Фелисити и Танстелл организуют нам транспорт.

— Как это заботливо с твоей стороны — привезти мне моего камердинера.

— Твой камердинер доставил мне уйму хлопот.

Мисс Хисселпенни ахнула, а лорд Маккон пожал плечами:

— С ним так всегда. В искусстве раздражать людей он достиг невероятных вершин.

Леди Маккон проговорила:

— Должно быть, оборотни отбирают тех, кто достоин метаморфозы, именно по этому критерию. К сожалению, без Танстелла было не обойтись. Профессор Лайалл настоял, чтобы меня сопровождал мужчина, а из-за того, что мы путешествовали по воздуху, взять с собой кого-то из стаи было невозможно.

— В любом случае лучше, чтобы оборотни не появлялись на чужой территории.

В этот момент кто-то деликатно прокашлялся, и обернувшиеся на звук Макконы увидели мадам Лефу.

— Ах да, — спохватилась леди Маккон, — на борту с нами была и мадам Лефу. — Совершенно неожиданно. — Она выделила голосом последнее слова, чтобы граф понял, насколько ее беспокоит присутствие изобретательницы. — Полагаю, мадам Лефу, вы уже знакомы с моим мужем?

Француженка кивнула.

— Как поживаете, лорд Маккон?

Граф слегка поклонился, а потом пожал ей руку, как если бы она была джентльменом. Похоже, он считал, что раз изобретательница одевается как мужчина, то и вести себя с ней надо соответственно. Интересный подход. Хотя, возможно, он просто знал нечто неизвестное Алексии.

Леди Маккон сказала мужу:

— Кстати, спасибо тебе за такой замечательный парасоль. Я найду ему достойное применение.

— Не сомневаюсь и даже немного удивлен, что этого до сих пор не произошло.

— С чего ты взял?

— Узнаю свою нежную, покладистую женушку.

Айви удивленно проговорила:

— Но ведь Алексия вовсе не покладистая!

Леди Маккон лишь улыбнулась.

Граф, казалось, искренне радовался присутствию изобретательницы.

— Я восхищен, мадам Лефу. У вас какие-то дела в Глазго?

Француженка склонила голову.

— Что ж, мне едва ли удастся соблазнить вас посетить Кингэйр, я прав? В городе поговаривают, что у стаи возникли некоторые сложности с недавно приобретенным эфирографическим передатчиком. Он, знаете ли, подержанный.

— Силы небесные, муж! — вскинулась леди Маккон. — Неужели передатчики нынче есть у всех, кроме нас с тобой?

Граф устремил на нее проницательный взор.

— С чего вдруг? Кто еще недавно им обзавелся?

— Представь себе, лорд Акелдама, причем передатчик у него самой последней модели. Ты очень рассердишься, если я скажу, что тоже хочу такой?

Лорд Маккон задумался о капризах бытия, подарившего ему супругу, которая вовсе не интересуется остромодными парижскими платьями, зато жить не может без эфирографа. Правда, платьица обошлись бы ему примерно в ту же сумму, что и передатчик, так что роптать грех.

— Ну, новобрачная моя малютка, у одного синего чулка скоро день рождения.

Глаза Алексии засияли.

— О-о, замечательно!

Лорд Маккон легонько поцеловал ее в лоб и снова повернулся к мадам Лефу.

— Итак, смогу ли я уговорить вас провести несколько дней в Кингэйре и посмотреть, не сможете ли вы чем-то помочь?

Алексия раздраженно ущипнула мужа. Когда он научится сперва советоваться с ней о таких вещах? Лорд Маккон накрыл руку жены своей лапищей и чуть заметно покачал головой, глядя ей в глаза.

Изобретательница нахмурилась, и ее гладкий белый лоб пересекла морщинка. Потом морщинка исчезла, словно ее и вовсе не бывало, на щеках появились ямочки, и француженка приняла приглашение.

Алексии удалось перекинуться с мужем буквально парой слов наедине, когда они грузили багаж в два нанятых для поездки экипажа.

— Чаннинг сказал, что оборотни не могли перекидываться, пока плыли в Англию.

Муж потрясенно заморгал, воззрившись на нее.

— Неужели?

— Да, и Лайалл сказал, что эта чума движется к северу. Он думает, она настигнет нас в Шотландии.

Лорд Маккон нахмурился.

— Он считает, что это имеет какое-то отношение к кингэйрской стае, так?

Алексия кивнула.

Странно, но ее муж вдруг заулыбался.

— Отлично, вот и повод.

— Повод для чего?

— Чтобы явиться к ним в логово; в противном случае они меня и на порог не пустят.

— Что? — зашипела на него Алексия. — Почему?

Но тут их прервал возвратившийся Танстелл, который пришел в невероятный восторг от встречи с лордом Макконом.

В сгущающейся темноте нанятые экипажи загремели по дороге в Кингэйр. Из-за присутствия в карете Айви и мадам Лефу Алексия была обречена либо на молчание, либо на участие в пустом разговоре. Чтобы что-то разглядеть за окном, было слишком темно и дождливо, и Айви расстраивал этот факт.

— Мне так хотелось увидеть Шотландское нагорье! — пожаловалась она.

Как будто на земле были начерчены какие-то линии, четко отделяющие одну часть Шотландии от другой! Мисс Хисселпенни уже заявила, что Шотландия очень похожа на Англию, таким тоном, как будто здешний ландшафт чем-то всерьез перед ней провинился.

Неожиданно сильно уставшая Алексия дремала, опустив голову на широкое плечо мужа.

Фелисити, Танстелл и Анжелика, ехавшие в другой карете, появились оттуда в атмосфере веселого панибратства, смутившей Алексию и ранившей Айви. Фелисити бесстыдно флиртовала, и Танстелл не делал ничего, чтобы это прекратить. Однако при виде замка Кингэйр настроение у всех упало. Словно для того, чтобы усугубить эффект, дождь зарядил не на шутку, как только их багаж был выгружен и кареты уехали.

Замок Кингэйр будто сошел со страниц готического романа. Основанием ему служила гигантская скала, выраставшая из темного озера, и он легко мог посрамить замок Вулси. Все тут казалось по-настоящему древним, и Алексия могла бы поставить хорошие деньги на то, что внутри него холодно, угрюмо и старомодно.

Однако выяснилось, что им придется столкнуться с холодной угрюмой старомодностью еще на подступах к замку.

— Ага, — сказал лорд Маккон при виде комитета по торжественной встрече, состоявшего из одной персоны, которая застыла, сложив руки на груди, перед главными воротами замка. — Препояши свои чресла, моя радость.

Алексия подняла на него взгляд. Мокрые волосы повыпадали из ее затейливой прически.

— Не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы обсуждать мои чресла, муженек, — бодро отозвалась она.

Мисс Хисселпенни, Фелисити и мадам Лефу подошли и встали рядом с ними, дрожа под струями дождя, пока Танстелл и Анжелика возились с багажом.

— Кто это? — пожелала узнать Айви.

Стоявший у ворот кутался в длинный бесформенный клетчатый плащ, скрывая лицо под видавшей виды кучерской шляпой из промасленной кожи. Эта шляпа явно знавала лучшие дни, но они давно остались в прошлом.

— С тем же успехом можно спросить, что это? — поправила Фелисити, недовольно наморщив носик. Над головой она держала раскрытый парасоль, безуспешно пытаясь защититься от ливня.

Женщина — а при ближайшем рассмотрении выяснилось, что стоящее в воротах существо в какой-то степени принадлежит к женскому полу, — не сделала ни одного движения, чтобы их поприветствовать. И не предложила им укрыться от дождя. Она просто стояла и смотрела недобрым взглядом, и взгляд этот по большей части был обращен на лорда Маккона.

Граф с сопровождающими осторожно приближались к воротам.

— Тебе здесь не рады, Коналл Маккон, и ты это ой как хорошо знаешь! — с сильным шотландским акцентом закричала женщина задолго да того, как расстояние между ними позволило переговариваться, не напрягаясь. — Ступай восвояси, покуда тебе не пришлось драться со всеми, кто еще остался в этой стае.

Скрывавшееся под шляпой лицо вроде бы принадлежало особе средних лет, приятной, но не красавице, с волевыми чертами и жесткими, сильно поседевшими густыми волосами. Она вела себя как исключительно строгая гувернантка и, похоже, могла похвастать весьма боевитым характером. Женщины такого типа пьют чай без молока, курят сигары после полуночи, играют в криббедж и держат целую свору мелких гнусных собачонок.

Алексии она сразу понравилась.

Женщина умелым движением сняла с плеча винтовку и прицелилась в лорда Маккона.

Теперь она меньше нравилась Алексии.

— И не надейся, что заставишь меня передумать. Стая была свободна от проклятия оборотней месяцами, с тех самых пор, как мы пустились в обратный путь по морю.

— И потому-то я здесь, Шиаг, — проговорил, упорно шагая вперед, лорд Маккон.

Он славный лжец, ее муж, с гордостью подумала леди Маккон.

— Ты сомневаешься, что у меня серебряные пули?

— Какая разница, если я такой же смертный, как и ты?

— Да, ты всегда был остер на язык.

— Мы приехали помочь, Шиаг.

— Кто сказал, что нам нужна помощь? Тебя никто не звал. Исчезните с территории Кингэйра, вы все.

Лорд Маккон тяжело вздохнул.

— Я здесь как представитель БРП, и мне пришлось явиться сюда из-за того, что творит ваша стая, вольно или невольно. Я пришел не как альфа Вулси. И даже не как тот, кто поможет решить проблему с отсутствием альфы. Я здесь как сандаунер. А ты чего ожидала?

Женщина отпрянула и опустила ружье.

— Ага. Ну теперь-то все понятно. Тебе все равно, что со стаей — твоей бывшей стаей. Ты просто собираешься навязать нам волю королевы. Трус с поджатым хвостом, вот ты кто, Коналл Маккон. Трус, и ничего больше.

К тому времени лорд Маккон подошел к ней почти вплотную. За ним следовала лишь леди Маккон. Все остальные остановились, когда женщина вскинула ружье. Алексия бросила взгляд через плечо и увидела, что Айви и Фелисити жмутся к Танстеллу, который уверенно целится в женщину из маленького пистолетика. Рядом с ним стояла мадам Лефу, и ее запястье было изогнуто под таким углом, что наводило на мысль о каком-то более экзотичном огнестрельном оружии, скрытом в рукаве пальто.

Леди Маккон с парасолем наготове продолжала идти к мужу и странной женщине. Граф говорил тихим голосом, поэтому все, кто остались позади, не могли слышать его из-за дождя.

— Что они натворили в заморских странах, Шиаг? В какую заваруху вы угодили после смерти Нилла?

— А тебе-то какое дело? Ты нас бросил.

— У меня не было выбора, — в голосе Коналла звучала печаль от воспоминаний о былых ссорах.

— Чушь говоришь, Коналл Маккон. Это отговорка, и мы оба это знаем. Теперь, после двадцати лет отсутствия, ты всерьез надеешься разгрести то, что когда-то нагородил?!

Алексия с любопытством посмотрела на мужа. Может, она наконец получит ответ на вопрос, который давно не давал ей покоя: зачем альфе отрекаться от одной стаи, а потом сражаться за главенство над другой?

Граф хранил молчание.

Женщина сдвинула старую помятую шляпу на затылок, чтобы посмотреть на лорда Маккона. Она была почти такой же высокой, как он, так что запрокидывать голову ей не пришлось. Назвать ее хрупкой худышкой тоже было нельзя: под бесформенным плащом перекатывались внушительные мускулы, и весь облик незнакомки произвел на леди Маккон соответствующее впечатление.

Цвет глаз женщины — коньячно-карий, теплый — показался Алексии страшно знакомым.

Лорд Маккон сказал:

— Давай выберемся из этой грязищи, и я об этом подумаю.

— Тьфу! — Женщина пронзила графа злобным взглядом и по вымощенной камнем дорожке зашагала к цитадели.

Леди Маккон посмотрела на мужа.

— Какая интересная дама!

— Даже не начинай, — рявкнул он ей и повернулся к остальным путешественникам: — Более радушного приглашения мы в этих краях не дождемся. Заходите внутрь. Вещи оставьте, Шиаг кого-нибудь за ними пришлет.

— Лорд Маккон, а вы точно знаете, что она не велит просто сбросить все в озеро? — поинтересовалась Фелисити, вцепившись на всякий случай в свой ридикюль.

Лорд Маккон фыркнул:

— Гарантий нет.

Леди Маккон немедленно отошла от мужа и вытащила из кучи багажа свой портфель.

— Парасоль может защитить от дождя? — спросила она мадам Лефу, возвращаясь к мужу.

Изобретательница явно сконфузилась:

— Такую функцию я не предусмотрела.

Алексия вздохнула и, щурясь, посмотрела сквозь дождь.

— Изумительно. Вот стою я здесь, и мне предстоит знакомство с мужниной родней, а вид у меня при этом, как у крысы-утопленницы.

— Ты несправедлива к себе, сестричка, — возразила Фелисити. — Ты куда больше похожа на утопленника-тукана.

И маленький отряд вошел в замок Кингэйр.

Внутри замок оказался именно таким старомодным прибежищем сквозняков, как это можно было предположить снаружи. Назвать его запущенным значило польстить. Здешние серо-зеленые ковры были потрепанными реликтами времен короля Георга, в канделябрах передней действительно стояли свечи — хорошо хоть, не лучина горела, а на стенах висели настоящие средневековые гобелены. Брезгливая Алексия провела по лестничным перилам пальчиком в перчатке, а потом стряхнула с него пыль.

Женщина по имени Шиаг заметила, как она это сделала.

— Плоховато по вашим лондонским меркам, а, юная леди?

— Ой-ей, — пискнула Айви.

— Плоховато по обычным меркам приличного дома, — парировала Алексия. — Я слышала о шотландском варварстве, но такое, — она потерла кончики пальцев друг о друга, и в воздух взлетело серое облачко, — просто ни в какие ворота не лезет.

— Так ступайте обратно на дождь, я возражать не стану.

Леди Маккон склонила голову набок.

— А если я смахну пыль, вы станете возражать? Или она вам чем-то дорога?

Женщина фыркнула, услышав эти слова.

Лорд Маккон сказал:

— Шиаг, это моя жена Алексия. Женушка, это Шиаг Маккон, леди Кингэйр, моя прапраправнучка.

Алексия удивилась. Она думала, что женщина окажется какой-нибудь внучатой племянницей, а не потомком по прямой линии. Выходит, до метаморфозы ее муж был женат? Тогда почему он не рассказал ей об этом?

— Но ведь, — возразила мисс Хисселпенни, — она выглядит старше Алексии. — Пауза. — И старше вас, лорд Маккон.

— На вашем месте, милочка, я не пыталась бы этого понять, — увидев смятение Айви, попыталась утешить ее мадам Лефу, и ямочки чуть проступили на ее щеках.

— Мне около сорока, — ответила леди Кингэйр, ничуть не смущаясь говорить о возрасте с незнакомцами из приличного общества.

Да, нравы и быт Шотландии оказались именно такими грубыми, как предупреждал Флут. Леди Маккон чуть заметно вздрогнула, половчее перехватила парасоль и приготовилась ко всему.

Шиаг Маккон многозначительно посмотрела на графа.

— Почти слишком стара, — загадочно проговорила она.

Фелисити сморщила нос.

— Все это до омерзения эксцентрично. Зачем тебе вообще понадобилось связываться со сверхъестественными, Алексия?

Леди Маккон лишь бросила на сестру недобрый взгляд, и Фелисити сама ответила на свой вопрос:

— Ах да, вспомнила: больше тебя никто не брал.

Проигнорировав эту реплику, Алексия с интересом посмотрела на мужа.

— Ты никогда не рассказывал, что до метаморфозы у тебя была семья.

Лорд Маккон пожал плечами:

— Ты никогда не спрашивала. — Он обернулся, чтобы представить остальных спутников: — Мисс Хисселпенни, компаньонка моей жены. Мисс Лунтвилл, сестра моей жены. Танстелл, мой главный клавигер. И мадам Лефу, которая будет рада осмотреть ваш сломанный эфирограф.

Леди Кингэйр вздрогнула:

— Как ты прознал, что… А, неважно. Ты вечно незнамо как все пронюхивал, а теперь еще и в БРП подался, и никому лучше от этого не стало. Ну, мадам Лефу, вы-то желанная гостья, рада познакомиться. Я, конечно, слышала про вашу работу. У нас есть клавигер, так он знаком с вашими теориями, да и сам изобретает помаленьку, по-любительски… — Потом шотландка посмотрела на своего прапрапрадеда: — Я так поняла, тебе и остальную стаю повидать охота?

Лорд Маккон склонил голову.

Леди Кингэйр потянулась в сторону темнеющего лестничного пролета и дернула за шнур спрятанного где-то там колокольчика. Раздался звук, средний между мычанием и тарахтением, после чего передняя внезапно наполнилась крупными мужчинами, по большей части одетыми в юбки.

— Во имя всего святого, — воскликнула Фелисити, — что это на них?

— Килты, — объяснила Алексия, забавляясь тем, как смешалась ее сестра.

— Юбки, — заявила оскорбленная до глубины души Фелисити, — причем короткие, вроде тех, в которых танцуют во время оперы.

Алексия сдавленно хихикнула, потому что у нее в голове нарисовалась презабавная картинка.

Мисс Хисселпенни не знала, куда и смотреть, и наконец в полном отчаянии уставилась на канделябр.

— Алексия, — зашипела она подруге, — везде, ну буквально везде коленки. Что мне делать?

Но внимание самой Алексии привлекли лица этих мужчин, а не их выставленные на всеобщее обозрение ноги. Сейчас, когда люди в килтах увидели лорда Маккона, на этих лицах вроде бы появилась смесь отвращения и восхищения.

Граф представил ее тем, с кем был знаком. Бета Кингэйр, который сейчас номинально стоял во главе стаи, был из числа недовольных, в то время как гамма, казалось, был рад видеть Коналла. Остальные четверо разделились поровну, двое на двое, и выстроились друг напротив друга в два ряда, будто изготовившись в любой момент начать кулачный бой. Стая Кингэйр была меньше, чем Вулси, и более разношерстная. Интересно, подумала Алексия, что за альфа пришел на место ее мужа и возглавил такое неоднородное сборище.

Потом, проявив неподобающую спешку, лорд Маккон схватил угрюмого бету, который без энтузиазма откликнулся на имя Дув, и потащил в уединение малой гостиной, оставив Алексию разряжать сгустившуюся после его исчезновения атмосферу.

Такая задача была леди Маккон как раз по плечу. Благодаря стойкому характеру, который выработался у нее в силу того, что ей практически с самого рождения пришлось наблюдать сперва за невозможной миссис Лунтвилл, а потом за парочкой сестер, настоящих копий матери, она была вполне готова к обстоятельствам, в которых кроме нее оказалось большое количество крупных, одетых в килты оборотней.

— Мы слышали о вас, — сказал гамма, имя которого вызывало ассоциации не то с болотом, не то с уборной. — Прознали, что наш старый лэрд отхватил себе разрушительницу проклятия.

И он медленно обошел Алексию, будто ища в ней слабое место. Это было очень по-собачьи, и она на всякий приготовилась отскочить, если он вдруг задерет ногу.

К счастью, и Фелисити, и Айви не поняли, что он имеет в виду. Ни одна из них не знала о запредельной сущности Алексии, и та предпочла бы, чтобы так продолжалось и дальше. Похоже, обе барышни сочли, что разрушительницами проклятия эти ненормальные шотландцы называют своих жен.

Глядя на стоящего перед ней громадного детину, Фелисити ехидно проговорила:

— Право же, неужели вы не можете говорить по-английски?

Леди Маккон быстро сказала, игнорируя выступление сестры:

— Тогда у вас есть передо мной преимущество. Я о вас ничего не знаю.

Все они тут были очень уж большими. Алексия не привыкла чувствовать себя Дюймовочкой.

При этих словах широкое лицо гаммы исказилось.

— Неужто он ни разу не упомянул о нас, хотя целый век был тутошним вожаком?

— Наверно, ему скорее не хотелось посвящать в эту тему меня, а не вспоминать вас, — предположила Алексия.

Оборотень окинул ее долгим критическим взглядом.

— Видать, оттого-то он ни разу про нас не заговорил, верно?

Шиаг прервала их разговор:

— Довольно сплетни разводить. Мы покажем вам ваши комнаты. Парни, сходите за их пожитками, а то клятые англичане налегке не путешествуют.

Спальни и гостевые покои второго этажа оказались под стать всему замку: затхлыми и выцветшими. Комната, предоставленная лорду и леди Маккон, была довольно опрятной, но пованивала, а ее выдержанное в красно-коричневых тонах убранство устарело лет на сто. Тут имелись большая кровать, два платяных шкафчика, туалетный столик для Алексии и гардеробная для ее мужа. Все это в целом, в особенности с учетом цветовой гаммы, вызывало у леди Маккон ассоциации с гнездом промокшей и недовольной жизнью белки.

Она побродила по комнате в поисках надежного места для своего портфельчика, но не преуспела в этом. Казалось, о надежных местах тут не было и речи, поэтому Алексия пустилась в путь по коридору и миновала три двери, а потом уперлась в комнату мисс Хисселпенни.

Проходя мимо одной из дверей, она услышала голос Фелисити, с придыханием произносящий:

— Ах, мистер Танстелл, я ведь могу ни о чем не тревожиться, раз ваша комната по соседству с моей? Рядом с вами я буду в полной безопасности, не так ли?

Мгновение спустя Алексия стала свидетельницей того, как Танстелл с паническим выражением веснушчатого лица спешно покинул покои Фелисити и нырнул в свою камердинерскую каморку, смежную с гардеробной Коналла.

Когда Алексия вежливо постучала и вошла, Айви распаковывала чемодан.

— Благодарение небесам, Алексия, это ты! Я как раз думала, обитают ли в таком месте призраки? Или, хуже того, полтергейста? Пожалуйста, не думай, что у меня предубеждение против сверхъестественных, но я просто не в состоянии выносить большое количество привидений, особенно если они на последней стадии расчеловечивания. Я слышала, что у них не все в порядке с головой и они теряют повсюду частицы своих бестелесных сущностей. Сворачиваешь за угол и натыкаешься на призрачную бровь, которая зависла между потолком и пальмой в горшке! — Мисс Хисселпенни содрогнулась, аккуратно составляя двенадцать шляпных коробок в пирамидки возле шкафа.

Алексия подумала о словах своего мужа. Если здешние оборотни не могут перекидываться, значит, замок Кингэйр поразила чума очеловечивания и никаких духов тут просто не может быть.

— У меня странное ощущение, Айви, — уверенно проговорила она, — что призраки тут совершенно точно являются нечасто.

Айви это, казалось, не убедило.

— Но, Алексия, ты должна признать: у замка такой вид, что привидения просто обязаны тут водиться!

Леди Маккон раздраженно поцокала языком.

— Айви, ну не глупи ты так! Мало ли что как выглядит! Сама знаешь, это не имеет значения. Такая связь есть только в готических романах, а нам обеим известно, что книги в последнее время пишут как попало. Писатели никогда не описывают сверхъестественных правильно. Чего далеко ходить, мне недавно попался роман, где успешные метаморфозы происходят по волшебству, а ведь всякий знает, что за ними стоит такой сугубо научный и медицинский факт, как избыток души. А еще на днях я читала, что…

Мисс Хисселпенни поспешно перебила ее, не дав закончить:

— Ну нет, незачем вываливать на меня все, что ты вычитала в бюллетенях Королевского общества, и вообще эти твои заумные объяснения мне не нужны, поверю тебе на слово. Что сказала леди Кингэйр, в котором часу тут ужин?

— Я так поняла, в девять.

Лицо Айви исказилось от очередного приступа паники.

— Как ты думаешь, подадут, — тут она сглотнула, — хаггис?

Леди Маккон скорчила гримасу.

— Уж точно не во время первой же трапезы. Но на всякий случай соберись, никогда ничего нельзя знать наверняка.

По пути сюда лорд Маккон с неуместным восторгом расписывал им это чудовищное блюдо.

Айви вздохнула.

— Очень хорошо. Тогда нам лучше переодеться. Как ты думаешь, платье цвета барвинка из тафты подойдет к случаю?

— К хаггису?

— Да нет же, глупышка, к ужину.

— А шляпка к нему у тебя есть?

Мисс Хисселпенни отвлеклась от выравнивания стопок со шляпными коробками и недовольно уставилась на подругу.

— Алексия, ну не говори же ерунды. Это платье для ужина.

— Тогда, думаю, оно отлично подойдет. Могу я попросить тебя о любезности? В этом портфеле подарок для моего мужа. Как ты думаешь, я могу припрятать его у тебя до поры до времени, чтобы граф случайно на него не наткнулся? Мне хочется, чтобы это был сюрприз.

Глаза мисс Хисселпенни засияли.

— Неужели? Как это мило с твоей стороны! Сразу видно, что из тебя вышла хорошая жена. Ни за что бы не подумала, что ты можешь быть такой романтичной.

Леди Маккон поморщилась.

— А что там такое?

Алексия попыталась измыслить достойный ответ. Что можно купить для мужчины и спрятать в небольшом портфельчике?

— Э-э… носки.

Мисс Хисселпенни была раздавлена этим сообщением.

— Одни только носки? Не думаю, что их есть смысл так уж сильно прятать.

— Это особые счастливые носки, они приносят удачу.

Мисс Хисселпенни не усмотрела в таком заявлении ничего странного и старательно спрятала портфель за стопками шляпных коробок.

— Возможно, мне придется время от времени туда заглядывать, — сообщила Алексия.

— Зачем? — растерялась Айви.

— Ну, чтобы проверить, как там… э-э… носки.

— Алексия, ты хорошо себя чувствуешь?

Чтобы сбить мисс Хисселпенни со следа, леди Маккон поспешно сообщила:

— Знаешь, я только что видела, как Танстелл выходил из комнаты Фелисити.

Айви ахнула:

— Нет!

А потом она принялась яростно подбирать наряд для ужина, швыряя поверх уже разложенного на кровати платья украшения, перчатки и кружевную сеточку для волос.

— Знаешь, Алексия, мне совсем не хочется быть грубой, но я практически убеждена, что твоя сестра может оказаться настоящей гадюкой.

— Айви, душенька, я ничуть не в обиде. Я и сама терпеть ее не могу, — искренне ответила леди Маккон. И добавила, чувствуя себя виноватой оттого, что рассказала подруге о Танстелле: — Хочешь, я пришлю Анжелику, чтобы она сделала тебе прическу? Моя совершенно погибла из-за дождя, так что с ней и возиться не стоит.

— Ах, правда? Спасибо тебе, это будет замечательно! — тут же приободрилась Айви.

После этого леди Маккон отправилась обратно к себе, переодеваться.

— Анжелика!

Когда Алексия вошла в комнату, ее горничная как раз распаковывала вещи.

— Я пообещала Айви, что вы причешете ее к ужину. С моей прической, похоже, уже ничего не поделаешь. — В неприятном шотландском климате темные кудри Алексии завились мелким бесом. — Я буду просто вынуждена надеть один из тех ужасных старушечьих чепцов с кружевами, которые вы вечно пытаетесь мне навязать.

— Хог’ошо, миледи, — горничная присела в книксене и отправилась выполнять поручение. Задержавшись в дверях, она посмотрела на свою хозяйку. — Пг’остите, миледи, почему мадам Лефу до сих пог’ с нами?

— Она вам не по нраву, Анжелика, не так ли?

Ответом ей было типично французское пожатие плеч.

— Это, как ни печально, идея моего мужа. Имейте в виду, я тоже не доверяю этой дамочке, но вы же знаете, Коналла не переубедить. Судя по всему, в Кингэйре есть неисправный эфирографический передатчик. Я знаю, это может показаться странным. Кто бы мог подумать, что в подобном захолустье имеется такое новшество? Но, похоже, так оно и есть, только вот функционирует аппарат неважно. Я так поняла, передатчик подержанный, и как раз в этом ничего удивительного нет. Как бы то ни было, Коналл привез сюда мадам Лефу, чтобы она посмотрела, нельзя ли устранить поломку. Повлиять на это я никак не могла.

Анжелика ответила ничего не выражающим взглядом, еще раз сделала быстрый книксен и отправилась причесывать Айви.

Алексия задумчиво посмотрела на наряд, который выбрала для нее горничная, и решила надеть к ужину именно его, раз уж рассчитывать на собственное чувство стиля ей не приходилось.

Ее супруг вошел, как раз когда она пыталась застегнуть пуговки на лифе сзади.

— А, вот и ты, отлично. Застегни, пожалуйста.

Совершенно игнорируя ее пожелание, лорд Маккон тремя быстрыми шагами поравнялся с женой и спрятал лицо между ее плечом и шеей.

— Да уж, дорогой, ты замечательно мне помог. Ты ведь понимаешь, что…

Лорд Маккон поцеловал ее. Когда оба они начали задыхаться, он сказал:

— Ну, женушка, я ждал этого все время, пока мы ехали в карете. — Граф положил свои горячие ладони на ее филейные части и прижался к ней всем своим могучим телом.

— А мне-то казалось, что ты всю дорогу о политике думал и оттого так жутко хмурился, — с усмешкой отозвалась Алексия.

— И о ней тоже. Я могу делать две вещи одновременно. К примеру, сейчас я беседую с тобой и заодно пытаюсь измыслить средство, чтобы извлечь тебя из платья.

— Муженек, тебе его не снять. Я только что в него влезла.

Однако граф, казалось, не склонен был соглашаться на такое. Вместо этого он попытался свести усилия Алексии на нет, сдвинув верхнюю часть одеяния на сторону.

— Тебе действительно нравится парасоль, который я подарил? — спросил он, водя кончиками пальцев по ее обнаженному плечу и спине.

— Ах, Коналл, это такой чудесный подарок: с генератором прерывающего магнитного поля, ядовитыми дротиками и всякими такими штуками. Так заботливо с твоей стороны! И я так рада, что он уцелел, когда я упала.

Движение пальцев внезапно прекратилось.

— Упала? Куда и когда ты падала?

Леди Маккон прекрасно знала этот нарастающий рев и заерзала, чтобы отвлечь этим движением мужа.

— Э-э, — только и протянула она.

Лорд Маккон слегка отодвинул ее, держа за плечи. Алексия старательно погладила его по груди.

— Ничего страшного, милый, просто свалилась.

— Просто свалилась?! И откуда это ты просто свалилась, жена?

Глядя вниз и в сторону, Алексия попыталась ответить неразборчивым лепетанием, но из этого ничего не вышло, поскольку голос у нее был очень внятным от природы.

— С дирижабля.

— С дирижабля, — ровно и твердо повторил лорд Маккон. — А дирижабль, случайно, не был в это время в воздухе?

— Э-э… ну, вообще говоря, не то чтобы совсем уж в воздухе, скорее в слоях, ну, эфира…

Ответом ей был тяжелый взгляд.

Алексия повесила голову и стала поглядывать на графа сквозь ресницы.

Лорд Маккон отбуксировал ее к кровати будто громоздкую гребную лодку, заставил сесть и плюхнулся рядом.

— Рассказывай с самого начала.

— С того самого вечера, когда я проснулась и обнаружила, что ты умчался в Шотландию, не сказав мне об этом ни единого слова?

Лорд Маккон вздохнул.

— Это серьезное семейное дело.

— А я кто, шапочное знакомство?

У Коналла хватило такта принять слегка пристыженный вид.

— Ты должна дать мне хоть немного времени привыкнуть к тому, что у меня есть жена.

— Ты хочешь сказать, что в прошлый раз так и не освоился с тем, что женат?

Граф нахмурился:

— Это было очень давно.

— Очень надеюсь, что так оно и есть.

— Еще до метаморфозы. И женился я по велению долга. В те дни никто не становился оборотнем, не оставив наследника. Я был будущим лэрдом и не мог стать сверхъестественным, не обеспечив будущее клана.

Алексия не собиралась так легко спустить мужу, что он держал ее в неведении относительно этого давнего брака, хоть и прекрасно понимала причины.

— Об этом я догадалась по тому факту, что ты, похоже, произвел на свет ребенка. Вопрос в том, по каким причинам ты решил не сообщать мне о своих потомках, которые вполне себе живут и здравствуют.

Лорд Маккон фыркнул, взял руку жены и принялся водить по ее запястью мозолистыми большими пальцами.

— Ты познакомилась с Шиаг. Претендуешь на то, чтобы считать ее родственницей?

Вздохнув, Алексия притулилась у его широкого плеча.

— Она производит впечатление прекрасной и откровенной женщины.

— А на деле она невозможная брюзга, вот она кто.

Леди Маккон улыбнулась в плечо графа.

— Ну, в том, от кого она унаследовала это качество, можно не сомневаться. — Тут Алексия сменила тактику: — Ты вообще собираешься мне рассказать что-нибудь существенное об этой твоей семье? Кем была твоя жена? Сколько детей вы нажили? Мне, вероятно, предстоит тут встретиться еще с какими-то Макконами? — Алексия встала и продолжила собираться к ужину, стараясь не подать виду, как важны для нее ответы на эти вопросы.

Этот аспект брака с бессмертным она в свое уравнение не включила. Конечно, леди Маккон знала, что до нее у мужа были любовницы; она скорее заволновалась бы, не будь их — за два-то века! К тому же он почти каждую ночь давал ей повод порадоваться своему богатому опыту. Но бывшие жены? О таком она не подумала.

Лорд Маккон лег на спину, закинув руки за голову и глядя на нее хищными глазами. Ее муж, конечно, совершенно невозможный человек, но и то, что он невероятно сексуальная бестия, тоже отрицать нельзя.

— А ты собираешься рассказать мне о падении с дирижабля? — перешел он в контратаку.

Алексия вдевала в уши сережки.

— А ты собираешься рассказать мне, почему умчался в Шотландию без камердинера, свалив на меня ужин с майором Чаннингом, покупку шляпки для Айви и половину Лондона, еще не очухавшегося от жестокого приступа очеловечивания? Не упоминая того, что мне пришлось совершенно самостоятельно путешествовать через всю Англию.

Они услышали, как в коридоре взвизгнула мисс Хисселпенни, а потом оттуда донеслись другие голоса, вроде бы Фелисити и Танстелла.

Лорд Маккон, который по-прежнему лежал на кровати, картинно развалившись, фыркнул.

— Ладно, путешествовать через всю Англию в обществе сестры и Айви, что, возможно, еще хуже. И виноват в этом ты!

Граф встал, подошел и застегнул пуговицы на спинке ее платья. Алексию это разочаровало, но лишь слегка. Они опаздывали к ужину, а она проголодалась.

— Зачем ты явилась сюда? — без обиняков спросил лорд Маккон.

Леди Маккон раздраженно отстранилась. Этот разговор ни к чему их не привел.

— Коналл, скажи мне вот что: с тех пор, как мы прибыли в замок Кингэйр, тебе хоть раз удалось перекинуться?

Лорд Маккон нахмурился:

— Я ни разу не пытался.

Она удрученно посмотрела на мужа в зеркало, и тот, выпустив ее, отступил. Алексия смотрела на него, он не шевелился. Ничего не произошло. Граф покачал головой и подошел снова:

— Не выходит. Такое ощущение, что я держусь за тебя и пытаюсь перейти в волчью ипостась. Это не то чтобы сложно или ускользает, это просто невозможно. Та моя часть, которая принадлежит оборотню, исчезла.

Алексия повернулась к нему.

— Я явилась сюда, потому что я маджах, а неспособность менять ипостась как-то связана со стаей Кингэйр. Я видела, как ты улизнул поговорить со здешним бетой. Все в этой стае не могут перекидываться месяцами, ведь так? Сколько времени уже существует такое положение вещей, когда это началось? Когда они погрузились на «Спанкер», чтобы плыть домой? Раньше? Где было найдено это оружие? В Индии? В Египте? Или это чума, которую они привезли с собой? Что произошло с ними на чужбине?

Лорд Маккон смотрел на жену в зеркало, положив большие ладони ей на плечи.

— Они ничего мне не скажут. Я больше не их альфа. Они ничего не обязаны объяснять мне.

— Но ты главный сандаунер БРП.

— Мы в Шотландии, тут у БРП нет особой власти. Кроме того, эти люди на протяжении многих поколений были моей стаей. Может, я и не желаю больше быть их вожаком, но и убивать кого-то из них мне тоже совсем не хочется. И им это известно. Я просто хочу знать, что тут происходит.

— Мы оба этого хотим, любовь моя, — отозвалась его жена. — Ты не будешь возражать, если я порасспрошу твоих родственничков?

— Что-то мне неясно, с чего вдруг ты справишься с этим лучше меня, — засомневался Коналл. — О том, что ты маджах, они не знают, и с твоей стороны будет мудро постараться, чтобы все так оставалось и впредь. Королеву Викторию в этой части света не больно-то любят.

— Я буду осторожна.

При этих словах брови ее мужа поднялись почти до самых небес.

— Ладно, я буду осторожной настолько, насколько это возможно для меня.

— Пожалуй, можешь попробовать, это не повредит, — согласился было граф, но потом подумал, учел характер Алексии и добавил: — До тех пор, пока ты не станешь направо и налево пускать в ход свой парасоль.

Высокопоставленная дама, его жена, ядовито ухмыльнулась:

— Я буду осторожна, но не до такой степени.

— И почему я не до конца в тебе уверен? Ладно, остерегайся Дува; с ним может быть непросто.

— Но он ведь бета не того калибра, что профессор Лайалл, можно так сказать?

— Не мне об этом судить, Дув никогда не был ни моим бетой, ни даже моим гаммой.

Вот это интересная новость!

— А этот Нилл, который погиб за морем, он разве не был твоим бетой?

— Нет, мой умер, — коротко ответил граф таким тоном, что стало ясно: больше говорить на эту тему он не хочет. — Твоя очередь. Что там про падение с дирижабля?

Алексия завершила туалет и встала.

— По следу идет кто-то еще: не то шпион какой-то, не то агент, возможно, член клуба «Гипокрас». Когда мы с мадам Лефу прогуливались на обзорной палубе, кто-то пытался столкнуть нас за борт, и в случае со мной это ему удалось, а мадам Лефу дала ему отпор. Я сумела зацепиться за корпус и вскарабкаться туда, где мне ничего не грозило. Так что ничего страшного не случилось, правда, я очень боялась потерять свой парасоль. Ну и полеты на дирижаблях меня больше не влекут.

— Надо думать! Что ж, Алексия, постарайся не дать себя убить в ближайшие несколько дней, хорошо?

— Ты собираешься рассказать мне, почему на самом деле решил вернуться в Шотландию? Не думай, что тебе так легко удастся сбить меня со следа.

— Я никогда не сомневался в тебе, моя славная застенчивая малютка.

Леди Маккон смерила его самым свирепым из имевшихся в ее арсенале взглядов, и они спустились к ужину.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В КОТОРОЙ УНИЧТОЖАЕТСЯ БЕЗЕ

Леди Маккон надела к ужину черное платье с белой плиссированной отделкой и белой шелковой лентой вокруг шеи и на рукавах, в должной мере чинное, в приглушенных тонах, но из-за затянувшегося спора с мужем совсем забыла о чепце. В результате черные кудряшки буйно вились вокруг ее головы, и лишь в районе макушки сохранились остатки утренней прически — сооружения из локонов и перьев. Лорда Маккона это привело в восторг. Ему казалось, что жена похожа на какую-то экзотическую цыганку, и он подумывал предложить ей надеть крупные золотые серьги, свободную красную юбку и сплясать что-нибудь топлес у них в спальне. Все остальные были возмущены: вообразите, жена графа — и вдруг является к ужину растрепой. Даже в Шотландии так просто не делается.

Когда лорд и леди Маккон спустились, все остальные уже были в столовой. Айви отказалась от голубого платья в пользу куда более впечатляющего красно-коричневого уродца с многочисленными оборочками и буфами, похожими на одуванчики из тафты, и широким ярко-малиновым поясом, который завязывался над турнюром в большой бант. Фелисити выбрала нехарактерное для нее кружевное платье, белое с бледно-зеленым, и выглядела в нем обманчиво скромной.

В столовой уже завязался разговор. Мадам Лефу с головой ушла в совещание с одним из клавигеров, молодым очкариком с высоко поднятыми бровями, отчего лицо его вечно выражало смешанные в равных пропорциях панику и любопытство. Судя по всему, они обсуждали неисправности эфирографа и собирались после еды заняться его ремонтом.

Кингэйровские бета, гамма и четверо остальных членов стаи выглядели угрюмыми и равнодушными к окружающему миру, однако без особых затруднений беседовали с Айви и Фелисити о таких мелочах жизни, как ужасная шотландская погода и ужасная шотландская кухня. Барышни делали вид, что и погода, и кухня нравятся им больше, чем это было в действительности, а джентльмены, наоборот, преувеличивали степень своей неприязни к этим явлениям.

Леди Кингэйр сидела во главе стола, беспрерывно подавая ядовитые и мрачные реплики. Прекратив предназначенную лакеям скупую жестикуляцию, она свирепо воззрилась на довольно-таки отдаленного предка и его молодую жену, осуждая их за непростительное опоздание.

Лорд Маккон притормозил у входа в столовую, будто сомневаясь, где ему сесть. В прошлый раз, много лет назад, он сидел на месте хозяина, которое сейчас демонстративно пустовало. Теперь, когда он пришел гостем в дом, где жил прежде, определить его место за столом было не так просто: графу полагался бы один стул, члену семьи — другой, представителю БРП — третий. Что-то в лице лорда Маккона говорило о том, что ему вообще невероятно тяжело трапезничать со своей бывшей стаей.

Что же они тут сотворили, удивилась Алексия, чем заслужили подобное отвращение и пренебрежение? Или это он сам совершил нечто ужасное?

Леди Кингэйр заметила его колебания.

— Никак не выбрать? До чего же это на тебя похоже! Ты вполне можешь сесть на место альфы, дедушка, больше-то некому.

Услышав это, бета стаи Кингэйр прервал разговор с Фелисити («ага, Шотландия ужас какой зеленый край») и поднял взгляд на Шиаг:

— Он тут не альфа! Ты в своем уме?

Шиаг встала.

— Закрой свою хлеборезку, Дув. Кто-то должен принять бой, а ты подставишь брюхо первому, кто способен принять форму Анубиса.

— Я не трус!

— Расскажи об этом Ниллу.

— Я прикрывал его спину. Он же будто лишился слуха и нюха! А должен был догадаться о засаде.

Разговоры за столом смолкли. Даже мадам Лефу и мистер Бровки Домиком прекратили попытки перещеголять друг друга на научном поприще, такое воцарилось напряжение. Мисс Лунтвилл прекратила заигрывать с мистером Танстеллом. Мистер Танстелл прекратил с надеждой взирать в направлении мисс Хисселпенни.

В отчаянной попытке вернуть ситуацию в приличное русло и восстановить цивилизованную беседу мисс Хисселпенни довольно громко и отчетливо произнесла:

— Вижу, нам подали рыбное блюдо. Какой приятный сюрприз! Я люблю рыбу. Вы согласны со мной, мистер… э-э… Дув? Она такая… э-э… солененькая.

Пораженный бета откинулся на стуле. Алексия посочувствовала ему. Ну что можно сказать на подобное заявление? Будучи джентльменом, несмотря на горячий нрав и волчьи наклонности, бета ответил Айви, как того требовали приличия:

— Я тоже… э-э… большой охотник до рыбы, мисс Хисселпенни.

Некоторые из наиболее дерзновенных философов заявляли, что современный этикет существует отчасти для того, чтобы оборотни, находясь в обществе, держали себя в руках. По сути, теория эта утверждала, что хорошие манеры в какой-то степени придавали высшему свету черты стаи. Алексия никогда не была особой приверженкой этой доктрины, но сейчас, видя, как Айви одним лишь дурацким рыбным замечанием усмирила разъяренного бету, решила, что это довольно примечательно. Возможно, в подобных гипотезах все же что-то есть.

— А какую рыбу вы любите больше всего? — упорствовала мисс Хисселпенни. — Красную, белую или что-то из такой, сероватой, которая чаще всего попадается?

Леди Маккон переглянулась с мужем, очень стараясь не рассмеяться, а потом уселась по левую сторону от него, после чего пресловутая рыба была подана, и ужин продолжился.

— Я люблю рыбу, — чирикнул Танстелл.

Фелисити немедленно переключила его внимание на себя:

— Неужели, мистер Танстелл? И какая же нравится вам особенно?

— Ну, знаете, — заколебался Танстелл, — та, которая, вы понимаете, — он сделал стремительное движение обеими руками, — э-э… плавает.

— Жена, — прошептал граф, — чего добивается твоя сестрица?

— Ей просто понадобился Танстелл. А все потому, что им интересуется Айви.

— С чего бы мисс Хисселпенни хоть как-то интересоваться моим камердинером, по совместительству актером?

— Вот именно! — с энтузиазмом ответила великолепному оборотню его жена. — Рада, что по этому поводу мы пришли к согласию: это совершенно неподходящая партия.

— Женщины, — только и сказал все еще озадаченный граф, накладывая себе в тарелку ставшей предметом обсуждения рыбы — белой рыбы.

Но и после этого разговор так и не вернулся в нормальное русло. Для того чтобы поучаствовать в интеллектуальной беседе, Алексия к ее искреннему сожалению сидела слишком далеко от мадам Лефу и ее научно-ориентированного собеседника. Не то чтобы она могла внести существенный вклад: разговор свернул на магнетические видоизменения в эфире, и ее собственных поверхностных знаний просто не хватило бы. Просто разговор там шел куда живее, чем на ее конце стола. Лорд Маккон наворачивал так, словно не ел несколько дней (возможно, так оно и было). Леди Кингэйр казалась неспособной к длинным фразам, если только они не были выдержаны в резком или повелительном тоне, а Айви придерживалась рыбной тематики с упорством, которого Алексия ни за что бы не одобрила, будь она собеседницей подруги. Проблема, конечно, заключалась в том, что мисс Хисселпенни ничего не знала о рыбе — и этот решающий фактор совершенно ускользнул от ее внимания.

В конце концов Алексия в отчаянии взяла бразды разговора в свои руки и как бы невзначай полюбопытствовала, как понравилась стае возможность отдохнуть от проклятия оборотней. Лорд Маккон воздел очи к небесам. Едва ли он мог представить, что даже такая неукротимая дама, как его жена, решится требовать объяснений вот так, напрямую, у всей стаи скопом, да еще и за ужином. Он думал, что она хотя бы сочтет нужным поговорить с каждым из оборотней наедине. Впрочем, тонкость никогда не была в ее стиле.

Замечание леди Маккон прервало даже рыбную беседу мисс Хисселпенни.

— О небо, вы тоже пострадали от этого? — спросила эта юная леди, с сочувствием окидывая взглядом шестерых сидящих за столом оборотней. — Я слышала, что сверхъестественные на прошлой неделе были… э-э… нездоровы. А моя тетушка сказала, что все вампиры забились в дома своих роев, призвав к себе большинство трутней. Она собиралась на концерт, но его отменили из-за отсутствия пианиста, который был из Вестминстерского роя. Весь Лондон негодовал. Право же, там не то чтобы очень уж много… — она помолчала, саму себя загнав в угол, — ну, вы понимаете, сверхъестественных, но когда они не могут покинуть свои дома, натурально, начинается суета. Конечно, мы знали, что оборотней это тоже должно было затронуть, но Алексия ни разу ни о чем таком не говорила, правда же, дорогая? Мы же виделись прямо на следующий день, и ты ни словечка мне не сказала. Стая Вулси ведь не пострадала?

Леди Маккон не потрудилась ответить. Вместо этого она перевела острый взгляд карих глаз на сидевшую за столом стаю Кингэйр. На шестерых крупных шотландцев, вид у которых был виноватый и которым, вероятно, нечего было сказать.

Члены стаи обменялись взглядами. Конечно, они предположили, что это лорд Маккон сообщил жене об их неспособности менять ипостась, но, вероятно, сочли несколько неуместным, чтобы не сказать чересчур прямолинейным, поднять эту тему прилюдно за ужином.

Наконец гамма неуверенно проговорил:

— Это были интересные несколько месяцев. Мы-то с Дувом уже давно стали оборотнями, и нам дневной свет нипочем, нас не особо тревожат и… гм… сопутствующие осложнения, хоть бы даже и во время новолуния. Но и остальные наши тоже наслаждались такими каникулами.

— Я был оборотнем всего несколько десятилетий, но все это время не понимал, как по солнышку соскучился, — сообщил один из более молодых членов стаи, впервые за все время заговорив.

— Лахлан снова запел — на это трудно сердиться.

— Но теперь это начинает раздражать, — добавил третий. — Смертность, а не пение, — поспешно пояснил он.

Первый усмехнулся:

— Да, вообразите, раньше мы скучали по дневному свету, а теперь скучаем по проклятию. Когда привыкаешь часть жизни бегать волком, от этого трудно отказаться.

Бета предупреждающе посмотрел на них.

— Быть только человеком очень неудобно, — пожаловался третий, игнорируя этот взгляд.

— Сейчас даже малюсенькая ранка заживает целую вечность. И таким хилым делаешься без сверхъестественной силы. Я, бывало, карету поднимал за задок — и ничего, а сейчас шляпные коробки мисс Хисселпенни едва допер, и сердце колотилось страшно.

Алексия фыркнула:

— Это вы еще самих шляпок не видели.

— Я разучился бриться, — со смешком продолжил первый.

Фелисити ахнула, а Айви покраснела. Подумать только, как это неприлично — заводить за столом речь о джентльменском туалете!

— Эй, молодняк, — рявкнула леди Кингэйр, — хватит уже! И без того сказали больше чем достаточно.

— Да, миледи, — дружно кивнули трое джентльменов, каждый из которых был вдвое или втрое старше нее. Вероятно, она выросла у них на глазах.

За столом воцарилось молчание.

— И что, теперь вы все стареете? — захотела узнать леди Маккон. Прямолинейно, конечно, но в этом ведь заключается часть ее очарования.

Граф посмотрел на свою прапраправнучку. Должно быть, Шиаг была в ярости оттого, что не может приказать Алексии замолчать — ведь та у нее в гостях.

Леди Маккон никто не ответил, но озабоченное выражение, появившееся на всех лицах, говорило само за себя. Члены стаи снова стали людьми если не всецело, то хотя бы в той мере, которой достаточно, чтобы однажды привести к смерти. Возможно, «смертность» — самое подходящее слово, чтобы обозначить это состояние. Оно означает, что теперь они могут умереть, в точности как обычные представители дневного народа. И конечно, лорд Маккон находился в том же положении.

Леди Маккон прожевала кусочек зайчатины.

— Я одобряю, что вы не паникуете. Но мне любопытно, почему вы не попросили медицинской помощи, пока были в Лондоне? Или не пригласили кого-нибудь из БРП для расследования? Ведь вы проходили через Лондон вместе с вашим полком.

Вся стая воззрилась на лорда Маккона, без слов моля спасти их от его жены. Выражение лица лорда Маккона говорило о том, что стая во власти Алексии, а сам он наслаждается зрелищем расправы. Но все же задавать такие вопросы было незачем. Леди Маккон прекрасно знала, что большинство сверхъестественных созданий не доверяет современным врачам, и стая едва ли обратится в БРП, потому что во главе этой конторы стоит лорд Маккон. Конечно, здешним оборотням хотелось как можно скорее убраться из Лондона, вернуться в безопасную родную берлогу, спрятать свой позор, поджать хвосты — конечно, всего лишь фигурально выражаясь, потому что сделать это в буквальном смысле стало невозможно. Хвостов больше не было.

К большому облегчению стаи, подали вторую перемену: телятину, пирог с ветчиной и пюре из свеклы и цветной капусты.

Многозначительно взмахнув вилкой, леди Маккон спросила:

— Итак, как же это случилось? Вы что, съели в Индии какое-нибудь заразное карри или еще что-то в этом духе?

— Вы должны простить мою жену, — сказал с ухмылкой лорд Маккон. — Она иногда начинает жестикулировать. Это все ее итальянская кровь.

Неловкое молчание продолжалось.

— Вы что, все больны? Мой муж думает, что у вас какое-то поветрие. Вы его тоже заразите? — Леди Маккон повернулась к сидящему рядом мужу и пристально посмотрела на него. — Даже не знаю, как именно я к этому отнесусь.

— Ну спасибо тебе, жена, за заботу.

Гамма (как там назвал его граф? Ах да, Лахлан) шутливо сказал:

— Прекрати, Коналл. Ты не можешь ждать сочувствия от разрушительницы проклятия, даже если на ней женился.

— Я слышала о таком феномене, — заговорила мадам Лефу, переключая внимание на общий разговор. — Там, где я жила, он распространен не был, так что лично я никогда с ним не сталкивалась, но тем не менее убеждена, что у него должно быть логичное научное обоснование.

— Ученые! — пробормотал Дув.

Двое из его сотоварищей по стае согласно закивали головами.

— Почему вы все зовете Алексию разрушительницей проклятия? — удивилась Айви.

— И верно. Мне казалось, что она сама по себе — проклятие, — не к месту вставила Фелисити.

— Сестричка, ты всегда говоришь такие прекрасные вещи! — улыбнулась леди Маккон.

Фелисити хмуро посмотрела на нее.

Гамма стаи ухватился за возможность сменить тему разговора.

— Кстати говоря, мне казалось, что девичья фамилия леди Маккон — Таработти. Однако вы мисс Лунтвилл.

— О, — очаровательно улыбнулась Фелисити, — у нас разные отцы.

— A-а, понимаю, — сказал гамма, а потом нахмурился: — Ох, понимаю. Тот самый Таработти, — он с новым интересом посмотрел на Алексию. — Никогда не думал, что он женится.

Бета тоже с любопытством уставился на леди Маккон.

— Действительно, да еще и произведет потомство. Полагаю, он исполнял гражданский долг.

— Вы знали моего отца? — Леди Маккон была заинтригована и, надо сказать, успешно отвлеклась от своего расследования.

Бета и гамма переглянулись.

— Не лично. Но мы, конечно же, слышали о нем. Он был тот еще путешественник.

Фелисити фыркнула:

— Маменька всегда говорит, что не может вспомнить, почему связалась с итальянцем. И утверждает, что это был брак по расчету, хотя, насколько я понимаю, ее первый муж был очень хорош собой. Но, конечно, недолго. Он умер сразу после рождения Алексии. Такой компрометирующий поступок, вот так запросто взять и умереть. Выходит, что итальянцам доверять нельзя. Маменька очень удачно от него избавилась. И вскоре после этого вышла за папеньку.

Леди Маккон, повернувшись к мужу, тяжелым взглядом смотрела на него.

— А ты тоже знал моего отца? — тихо, чтобы никто больше не услышал, спросила она.

— Не совсем.

— Когда-нибудь, муж мой, мы с тобой, то есть ты и я, должны будем попробовать договориться делиться всей информацией без утайки. Я устала постоянно ощущать, что не поспеваю за событиями.

— Да ведь я на два века старше тебя, женушка! Едва ли мне удастся рассказать тебе обо всем, что я узнал, и обо всех, кого я встретил за эти годы.

— Даже не утруждай себя такими жиденькими отговорками, — зашипела Алексия.

Пока они спорили, разговор за ужином шел своим чередом. Мадам Лефу начала рассказывать о своих подозрениях, что эфирографический передатчик может не работать из-за сбоя в магнитной проводимости кристаллического золотника резонатора, который, разумеется, усугубляется невообразимым коэффициентом переноса в ненастную погоду. Никто, кроме очкастого клавигера, не понимал из ее объяснений ни слова, но все кивали с умным видом, будто им все ясно. Даже Айви изображала искреннюю заинтересованность, хотя на ее круглом личике застыло выражение, наводящее на мысли о слегка испуганной соне.

Танстелл заботливо передал ей блюдо картофельных оладушков, но она проигнорировала клавигера.

— О, благодарю вас, мистер Танстелл, — пропела Фелисити, потянулась через стол и взяла оладий, словно угощение предназначалось ей.

Айви фыркнула.

Танстелл, по-видимому раздосадованный тем, что мисс Хисселпенни упорно держит его в черном теле, повернулся к мисс Лунтвилл и завел с ней беседу о недавней новинке — приспособлении для подкручивания ресниц, завезенном из Португалии.

Айви разозлилась от этого еще сильнее и отвернулась от рыжего, чтобы присоединиться к разговору оборотней, которые решали, не поехать ли им с утра пораньше на охоту. Не то чтобы мисс Хисселпенни разбиралась в ружьях и охоте в целом, но недостаток знаний никогда не останавливал ее от выспренных разглагольствований на любую обсуждаемую тему.

— Я полагаю, большинство ружей стреляют довольно далеко, — заметила она глубокомысленно.

— Э-э, — только и смогли сказать охваченные замешательством джентльмены.

«Ай да Айви, — весело подумала Алексия, — она напускает словесного туману везде, где бы ни оказалась».

— Раз уж мы снова способны выходить средь бела дня, можно воспользоваться этим и пострелять на рассвете, как в старые добрые времена, — наконец сказал Дув, игнорируя реплику мисс Хисселпенни.

— Дув — это имя или фамилия? — спросила мужа Алексия.

— Хороший вопрос, — ответил тот. — Я вынужден был мириться с присутствием этого типа сто пятьдесят лет, но он не сказал об этом ни словечка. Я толком ничего не знаю о его прошлом до Кингэйра. Он был одиночкой и прибился к нам в начале восемнадцатого века. А вообще он любит мутить воду.

— А то ты, муженек, ничего не знаешь о скрытности и о том, как мутить воду!

— Туше, женушка.

Ужин шел к завершению, и вот дамы оставили джентльменов наедине с их выпивкой.

Леди Маккон никогда не была сторонницей порожденной вампирами традиции, которая требовала, чтобы после вечерней трапезы общество разделялось по половому признаку. То, что было когда-то данью уважения королеве роя и давало той возможность уединиться в дамском кругу, превратилось в обесценивание способности прекрасного пола употреблять качественные спиртные напитки. Однако Алексия немедленно распознала преимущества, которые можно извлечь из ситуации, и решила приложить все возможные усилия к сближению с леди Кингэйр.

— Вы целиком и полностью человек, но ведете себя как альфа-самка. Почему так вышло? — поинтересовалась она, усаживаясь на пыльный диванчик и потихоньку потягивая шерри.

— Им не хватало вожака, а осталась у них только я. — Прямота шотландки граничила с грубостью.

— И вам нравится командовать? — искренне заинтересовалась Алексия.

— Будь я настоящим оборотнем, справлялась бы лучше.

Леди Маккон удивилась:

— Вы правда хотели бы попытаться? Но это такой ужасный риск для прекрасного пола…

— Ага. Да только вашего муженька не больно-то волнуют мои желания.

То, что в такой ситуации значение имели только желания Коналла, осталось недосказанным. Дело в том, что лишь альфа, способный принимать форму Анубиса, мог создавать новых оборотней. Алексия никогда не была свидетельницей метаморфозы, но читала на эту тему в научных трудах. Там было что-то о перераспределении души, которая нуждалась одновременно в обеих ипостасях тела.

— Он думает, что вы умрете при попытке обращения от его руки. Точнее, от его зубов.

Леди Кингэйр пригубила собственный шерри и кивнула. Она вдруг стала выглядеть на все свои сорок с лишним, а то и больше.

— И я последняя из его смертных потомков, — проговорила Шиаг Маккон.

— Ох, — кивнула в свою очередь Алексия. — Понимаю. И ради метаморфозы ему пришлось бы вас укусить, покончив со своим родом. Вы просили его взвалить на себя тяжкое бремя. Он поэтому ушел из стаи?

— Думаете, в этом виновата я со своей просьбой? Вы что, не знаете, как было дело?

— Очевидно, нет.

— Тогда не мне вам рассказывать. Вы за него вышли, вот сами и спросите.

— Думаете, я не спрашивала?

— Да уж, мой дедуля — скрытный старый хрыч, тут уж не поспоришь. Вы мне вот что расскажите, леди Маккон. С чего вы за него пошли? Потому что он граф? Потому что БРП караулит таких, как вы, а он там большая шишка? Что дамочка вроде вас может выиграть от такого союза?

Ясно было, что именно это и думает об Алексии леди Кингэйр, считая ее не более чем парией, выскочившей за лорда Маккона ради денег и положения в обществе.

— Знаете, — ответила Алексия, уклоняясь от расставленных собеседницей силков, — я сама каждый день спрашиваю себя об этом.

— Это противоестественный союз.

Алексия оглянулась, чтобы убедиться, что другие дамы не подслушивают их разговор. Мадам Лефу и Айви жаловались на тяготы дальней поездки с интонациями, свойственными тем, кто остался совершенно доволен путешествием. Фелисити стояла в дальнем углу комнаты, задумчиво глядя свозь оконное стекло в дождливую ночь.

— Конечно, противоестественный. Как он может быть естественным, если ни один из нас таковым не является? — фыркнула леди Маккон.

— Мне не понять вас, разрушительница проклятия, — проговорила Шиаг.

— На самом деле это очень просто. Я в точности такая же, как вы, только без души.

Леди Кингэйр подалась вперед. Над такими знакомыми коньячными глазами столь же знакомо хмурились брови.

— Меня вырастила стая, дитя. Всегда предполагалось, что я стану альфа-самкой и буду их вожаком, неважно, пройдя метаморфозу или нет. А вам эта роль всего лишь досталась благодаря замужеству.

— В этом у вас есть передо мной преимущество. Хотя, с другой стороны, вместо того чтобы приспосабливаться, я просто приучаю свою стаю к тому, что поступаю по-своему.

На неприветливом лице Шиаг возникла полуулыбка.

— Держу пари, майора Чаннинга ваше присутствие подкосило.

Алексия засмеялась. И в этот самый миг, когда она поняла, что, возможно, сумеет поладить с леди Кингэйр, в столовой раздался такой чудовищный грохот, что задрожали стены.

Дамы ошарашенно переглянулись. Мадам Лефу и леди Маккон тут же вскочили на ноги и поспешили на звук.

Леди Кингэйр отставала от них лишь на несколько шагов, поэтому они вместе ворвались в столовую и увидели, что лорд Маккон и Дув, бета стаи Кингэйр, яростно сцепившись, катаются по большому столу среди луж превосходного бренди и липких остатков безе. Остальные члены стаи, клавигеры замка и Танстелл расступились, чтобы не мешать драчунам, и наблюдали за происходящим, как за скачками или кулачным боем. Танстелл отпускал комментарии:

— О, хороший апперкот, молодец лорд Маккон, а это что, Дув лягается? Плохая форма, просто ужасная.

Алексия помедлила, наблюдая, как два здоровенных шотландца катаются в липкой кашице сокрушенного безе.

— Лахлан, докладывай! — рявкнула леди Маккон, перекрывая шум. — Что здесь происходит?

Гамма, которому Алексия до сего момента скорее симпатизировала, чем наоборот, пожал плечами.

— Это надо было вывести на чистую воду, госпожа. Вы же знаете, как у нас решаются такие вещи.

Шиаг покачала головой, и тронутая сединой коса метнулась взад-вперед.

— Они решаются у нас клыками и когтями, а не кулаками. Так не по-нашему. Не по обычаям стаи!

Лахлан опять пожал плечами.

— Если с клыками никак, эдак тоже нормально. Вам, госпожа, их не остановить, потому как был брошен вызов. Мы все слышали каждое слово.

Остальные члены стаи сурово закивали.

Дув нанес сильный удар в подбородок лорда Маккона, и тот отлетел назад.

Леди Кингэйр поспешно отступила, чтобы уклониться от серебряного блюда, которое летело прямо на нее.

— Силы небесные! — воскликнула в дверях Айви. — Они дерутся, на самом деле дерутся!

Танстелл немедленно начал действовать.

— Леди не должна присутствовать при подобных событиях, мисс Хисселпенни, — воскликнул он, бросаясь к ней и увлекая прочь из столовой.

— Но… — только и раздался голос Айви.

Леди Маккон улыбнулась, гордясь тем, что рыжеволосый не счел ее чувства достаточно уязвимыми и не попытался увести. Мадам Лефу заметила, что Фелисити стоит, глядя на драку широко раскрытыми, полными интереса глазами, посмотрела на Алексию и вышла из столовой, увлекая Фелисити за собой, а потом плотно прикрыла дверь.

Лорд Маккон ударил Дува головой в живот так, что тот врезался в стену. Замок содрогнулся.

Теперь, ехидно подумала Алексия, в Кингэйр точно придется делать ремонт.

— Шли бы вы из дому с вашими разногласиями! — закричала леди Кингэйр.

Повсюду были кровь, брызги бренди, осколки стекла и крошки безе.

— Ради всего святого! — сердито сказала Алексия. — Похоже, они не понимают, что, будучи людьми, могут серьезно ранить друг дружку, если станут продолжать в том же духе. У них нет ни сверхъестественной выносливости, чтобы выдерживать такие удары, ни сверхъестественной способности быстро заживлять раны.

Дерущиеся скатились со стола и с грохотом рухнули на пол.

«Елки зеленые, — подумала леди Маккон, заметив, что из носа у мужа обильно течет кровь, — надеюсь, Коналл захватил запасной галстук».

Нельзя сказать, чтобы она особенно тревожилась, поскольку не сомневалась в бойцовских способностях мужа. Он регулярно ходил боксировать и к тому же был ее избранником. Конечно, он победит, однако беспорядок, который возникал в результате драки, никуда не годился. Нельзя, чтобы все продолжалось в том же духе. Подумать только, ведь здешней прислуге придется убирать все, что они тут наворотили!

С такими мыслями леди Маккон повернулась к двери и целенаправленно двинулась за своим парасолем.

Однако выяснилось, что она вполне могла не утруждать себя. Вернувшись с заряженным дротиками и готовым к боевым действиям парасолем, леди Маккон обнаружила, что драчуны корчатся по разным углам комнаты. Дув надрывно кашлял, делая короткие вздохи и держась за голову, а лорд Маккон завалился набок, глаз у него заплыл, а из носа текла кровь.

— До чего ж вы оба хороши, картинка просто, — сказала Алексия, прислоняя парасоль к стене и опускаясь на корточки, чтобы осторожно ощупать лицо лорда Маккона. — Ничего такого, чего не исправит губка с уксусом. — Она повернулась к одному из клавигеров: — Ну-ка, любезный, сбегайте и принесите мне яблочного уксуса.

Лорд Маккон посмотрел на нее поверх галстука, который теперь прижимал к носу. Да, галстук был непоправимо испорчен.

— Не знал, жена, что тебе не все равно, — проворчал он, подчиняясь, однако, ее нежным заботливым рукам.

Чтобы никто не заподозрил ее в излишнем сострадании, Алексия развила бурную деятельность, ожесточенно стряхивая с его смокинга крошки безе. Не прерываясь, она перевела взгляд на бету стаи Кингэйр и спросила:

— Итак, господа, вы разобрались в этом вопросе к обоюдному удовлетворению?

Дув посмотрел на нее с каменным выражением лица, которое тем не менее говорило об определенном уровне отвращения к самому факту существования Алексии, не говоря уже о ее вопросе. Та лишь покачала головой в ответ на подобную дерзость.

Вернулся клавигер с баклажкой яблочного уксуса. Леди Маккон немедленно обильно смочила им лицо и шею мужа.

— Ой! Погоди ты, жжется ведь!

Дув умудрился подняться.

В тот же миг лорд Маккон тоже вскочил на ноги. Алексия предположила, что он должен был это сделать, дабы доказать свое главенство. А может, просто чтобы избежать новых встреч с уксусом.

— Знаю, что жжется, — сказала леди Маккон. — Мало приятного лечиться по старинке, не так ли, мой храбрый сокрушитель обеденных столов? Может, в следующий раз остановишься и подумаешь, прежде чем затевать в драку в замкнутом помещении. Серьезно, только посмотри на эту комнату! — Она недовольно цокнула языком. — Вам обоим должно быть очень за себя стыдно.

— Ни в чем мы не разобрались, — выдохнул Дув, поспешно оседая обратно на покрытый ковром пол. Похоже, ему досталось сильнее. Одна его рука казалась сломанной, а на левой щеке зияла неприятная рана.

Однако энергичные манипуляции леди Маккон с уксусом, казалось, преодолели коллективную инерцию присутствующих, потому что они засуетились вокруг павшего беты, накладывая шину на руку и обрабатывая раны.

— Все равно ты нас бросил, — сказал Дув тоном обиженного ребенка.

— Вам всем прекрасно известно, почему именно я ушел, — зарычал лорд Маккон.

— Ну, — нерешительно проговорила Алексия, поднимая руку, как в школе, — мне неизвестно.

Никто не обратил на нее никакого внимания.

— Ты не можешь командовать стаей, — упрекнул Дув.

Все присутствовавшие в комнате ахнули. За исключением Алексии, которая не поняла всей тяжести оскорбления и к тому же была занята, пытаясь стряхнуть со смокинга мужа последние крошки безе.

— Это не совсем так, — сказал, не двигаясь с места, Лахлан. Он не понимал, кому следует хранить верность, и потому просто держался подальше и от Коналла, и от Дува.

— Вы предали меня, — лорд Маккон не кричал, но слова его били прямо в цель, и хоть он и не мог перекинуться в волка, в них сквозила волчья злоба.

— И ты платишь нам той же монетой? Ты оставил после себя пустоту, разве это справедливо?

— В обычаях стаи нет ничего справедливого. Мы оба с тобой это знаем; обычаи есть обычаи, и все тут. А для того, что вы совершили, никаких обычаев не нашлось, потому что это было совершенно неслыханно. Так что я оказался обречен на сомнительное удовольствие самостоятельного решения и счел, что лучше всего будет уйти, раз уж мне не хотелось провести в вашем присутствии ни единой лишней ночи.

Алексия посмотрела на Лахлана. В глазах у того стояли слезы.

— К тому же, — тут голос лорда Маккона смягчился, — Нилл замечательно подходил на роль вашего альфы. Я слышал, он был вам отличным вожаком. Он женился на моей прапраправнучке и десятилетиями верховодил стаей. Вам неплохо с ним жилось.

Леди Кингэйр наконец заговорила, и ее голос звучал странно тихо и мягко:

— Нилл был моим мужем, и я искренне любила его. Он был блестящим тактиком и хорошим солдатом, но настоящим альфой не был.

— Ты считаешь, он был плохим лидером? Что-то я не слышал, чтобы в этой стае не хватало дисциплины. Когда бы я ни посылал узнать, как у вас дела, выяснялось, что вы всем довольны, — спокойно проговорил Коналл.

— Так значит, ты все же проверял, что у нас да как, старый ты волчара? — Казалось, эта новость вызвала у леди Кингэйр скорее обиду, чем радость.

— Конечно, проверял. Ведь когда-то вы были моей стаей.

Все еще лежавший на полу бета поднял взгляд на графа.

— Когда ты оставил нас, Коналл, мы стали слабы, и ты об этом знал. Нилл не умел принимать форму Анубиса, и стая не могла расти. В результате клавигеры стали покидать нас, местные одиночки взбунтовались, и у нас не было альфы, который боролся бы за единство стаи.

Леди Маккон посмотрела на мужа. Его лицо было безжалостным и словно бы высеченным из камня. Во всяком случае, та часть его лица, что виднелась между опухшим глазом и окровавленным галстуком, выглядела именно так.

— Вы предали меня, — повторил он так, будто это все решало. Вероятно, в мире Коналла так оно и было. Мало что он ценил выше преданности.

Алексия решила напомнить о своем присутствии:

— Какой смысл во взаимных обвинениях? С этим теперь ничего не поделать, раз уж никто из вас не может перекинуться ни в Анубиса, ни еще как-то. Новых волков не сотворить, нового альфу не найти, вызов на бой не бросить. Зачем спорить о том, что было, когда мы погрязли в нынешних проблемах?

Лорд Маккон перевел на нее взгляд.

— И это говорит моя практичная Алексия. Теперь вы понимаете, почему я на ней женился?

Леди Кингэйр язвительно спросила:

— Это отчаянная, хоть и безнадежная попытка взять ситуацию под контроль?

— О-о, да у этой дамы когти! Ты совершенно точно ни разу не кусал ее, чтобы превратить в оборотня, муженек? Характер-то у нее соответствующий. — Чего-чего, а уж язвительности Алексии было не занимать.

Гамма вышел вперед и посмотрел на леди Маккон:

— Миледи, примите наши извинения. Вы ведь гостья, только что приехали, а мы, наверное, ведем себя в точности как те варвары, за которых нас держат англичане. Мы такие только потому, что у нас уже много лун нет альфы, тут и не захочешь, а разнервничаешься.

— О-о, а я-то думала, что ваше поведение проистекает из-за затруднительного положения вследствие невозможности изменить форму, — резко парировала Алексия.

Гамма ухмыльнулся:

— Ну и не без этого тоже.

— Оборотни без вожака стаи склонны попадать в неприятности? — полюбопытствовала леди Маккон.

Никто ничего не ответил.

— Я не ошибусь, если предположу, что вы не собираетесь рассказать нам, в какие неприятности угодили за морем? — Делая вид, что ее не слишком-то интересует ответ, Алексия взяла мужа под руку.

Молчание.

— Что ж, думаю, для одного вечера у нас было предостаточно треволнений. Раз уж вы уже много месяцев как люди, то, наверное, бодрствуете в дневные часы?

Леди Кингэйр кивнула.

— В таком случае, — леди Маккон одернула платье, — мы с Коналлом должны пожелать вам доброй ночи.

— Должны? — с сомнением посмотрел на нее лорд Маккон.

— Доброй ночи, — твердо проговорила его жена стае и клавигерам. Подхватив одной рукой парасоль, а другой уцепившись за локоть мужа, она практически потащила того вон из комнаты.

Лорд Маккон вразвалочку послушно последовал за ней. Лица оставшихся в столовой приняли наполовину задумчивое, наполовину изумленное выражение.

— Жена, что ты затеваешь? — спросил Коналл, едва они поднялись наверх, подальше от чужих ушей.

Алексия прижалась к нему и страстно поцеловала.

— Ox, — сказал граф, когда они наконец оторвались друг от друга, — у меня губа расквашена. — Впрочем, в поцелуе он участвовал с жаром.

— Только посмотри, что ты сделал с моим платьем! — Леди Маккон сердито опустила взгляд на капли крови, которые теперь красовались на белой атласной отделке упомянутого платья.

Лорд Маккон воздержался от упоминания того факта, что инициатором поцелуя вообще-то был не он.

— Ты невозможный человек, — продолжала дама его сердца, ткнув мужа в один из неповрежденных участков тела. — Ты же мог погибнуть в этой драке, тебе это ясно?

— Чепуха! — Лорд Маккон помахал в воздухе рукой, отметая подобную возможность. — Для беты Дув не слишком хорош в схватке, даже когда он в волчьей ипостаси. Едва ли человеком он сильнее преуспел бы в драке.

— Но все же он бывалый и тренированный вояка, — упорствовала Алексия.

— Ты забыла, жена, что про меня можно сказать то же самое?

— Ты давно не тренировался. Альфа стаи Вулси много лет не бывал на военных сборах.

— Хочешь сказать, я старею? Я тебе покажу старость!

С этими словами он сгреб ее в охапку, будто карикатурный латиноамериканский ловелас, и потащил в спальню.

Анжелика, которая наводила порядок в платяном шкафу, немедленно исчезла.

— Не пытайся меня отвлечь, — через несколько мгновений сказала Алексия.

За эти мгновения граф успел избавить ее от изрядного количества одежды.

— Это я-то тебя отвлекаю? Это ты утащила меня из столовой и заманила наверх, когда началось самое интересное.

— Они не расскажут нам, что там у них случилось, как бы мы ни давили, — заявила Алексия, расстегивая на нем рубашку. Она присвистнула от беспокойства при виде многочисленных красных отметин, которым к утру предстояло превратиться в довольно-таки эффектные синяки. — Поэтому придется просто выяснить это самостоятельно.

Коналл перестал покрывать ключицу жены короткими поцелуйчиками и с подозрением посмотрел на нее:

— У тебя есть план.

— Да, есть, и его первая часть заключается в том, что ты в подробностях расскажешь мне, что случилось тут двадцать лет назад и заставило тебя уйти. Нет, — она остановила ладонь графа, блуждающую по ее телу, — прекрати. Вторая часть плана состоит в том, чтобы ты пошел спать. Потому что скоро у тебя разболятся такие места, о существовании которых твоя маленькая сверхъестественная душонка успела позабыть.

Лорд Маккон откинулся на подушки. Спорить с супругой, когда та вела себя подобным образом, было совершенно бессмысленно.

— А что насчет третьей части?

— А то, что ее полагается знать только мне. Тебе не полагается.

Он громко вздохнул.

— Ненавижу, когда ты такая.

Алексия погрозила ему пальцем, будто школьнику.

— Ну-ну, муженек, ты просто меня недооценил. Сейчас у меня на руках все козыри.

Граф ухмыльнулся:

— Так вот как, оказывается, это работает?

— Ты уже был женат прежде, помнишь? Так что должен бы знать, что к чему.

Морщась от боли, он повернулся набок, лицом к Алексии. Та лежала на спине, чуть приподнявшись на подушках, и он провел большой рукой по ее животу и груди.

— Ты совершенно права, именно так это и работает.

Потом он широко раскрыл глаза и умоляюще захлопал ресницами. Алексия выучилась этому приему у Айви и успешно использовала его, пока граф за ней ухаживал (за неимением лучшего выражения придется назвать это так). Она и не подозревала, что подобная тактика может настолько эффективно сработать в обратном направлении.

— Но ты хотя бы посмотришь, как я устроюсь? — осипшим голосом пробормотал граф, покусывая ей шею.

— Меня можно убедить сделать это. Но тебе, конечно, придется быть со мной очень-очень милым.

Коналл согласился быть милым и, насколько возможно убедительно, доказал ей это без единого слова.

А потом, лежа на спине и не сводя глаз с потолка, рассказал, почему ему пришлось покинуть стаю Кингэйр. Он поведал ей все, начиная с того, как тяжело приходилось им, одновременно шотландцам и оборотням, в начале правления королевы Виктории, и кончая покушением на убийство ее королевского величества, которое бета стаи, давний и проверенный друг графа, затеял без его ведома.

Во время рассказа он ни разу не посмотрел на жену. Его взгляд так и блуждал по сколотой и пожелтевшей лепнине потолка.

— Они все участвовали в заговоре. Все до единого — и стая, и клавигеры. И никто ничего мне не сказал. Нет, вовсе не потому, что я был полностью предан королеве; теперь ты уж точно достаточно хорошо разбираешься в стаях и роях, чтобы не думать такого. Наша верность правителям дневного народа никогда не бывает безоговорочной. Нет, они лгали мне, потому что я всегда был предан идеалам — и раньше, и тогда.

— Что за идеалы? — удивилась Алексия. Она лежала рядом, свернувшись калачиком и держа обеими руками большую ладонь мужа, но в остальном не касаясь его.

— Мирного взаимодействия. Можешь вообразить, что началось бы, если бы они преуспели? Шотландская стая, прикрепленная к одному из отборных гвардейских полков, который участвовал во множестве кампаний британской армии, убивает королеву Викторию! Правительство оказалось бы низложено, мало того, мы вернулись бы в Темные века. Те самые консерваторы, которые всегда были против слияния ночного народа с обществом, объявили бы это заговором национального масштаба, в котором замешаны все сверхъестественные, церковь восстановила бы свои позиции на британской земле, и мы вернулись бы к инквизиции, не успев даже хвостом вильнуть.

— Муженек, — Алексия была слегка удивлена, но лишь потому, что никогда особенно не вникала в политические взгляды Коналла, — да ты у меня прогрессивный!

— Дьявольски точно! Я поверить не мог, что моя стая подвергает остальных оборотней такой опасности. И во имя чего? Из-за застарелых обид и шотландской гордости? Ради сомнительного союза с ирландскими раскольниками? И хуже всего то, что никто так и не рассказал мне о заговоре. Даже Лахлан.

— Как же ты в конце концов обо всем разузнал?

Коналл недовольно запыхтел.

— Я застукал их на том, что они приготовили отраву. Отраву, представь себе! Ядам нет места на землях стаи и в делах стаи. Это бесчестный способ убийства кого бы то ни было, а уж монарха в особенности.

Алексия подавила улыбку. Похоже, именно этот аспект заговора расстроил графа сильнее всего.

— Мы, оборотни, особой тонкостью не славимся. Я понял, что они что-то замышляют, на несколько недель раньше. А когда обнаружил отраву, заставил Лахлана признаться.

— И тебе пришлось вступить в схватку с собственным бетой и убить его. А потом что? Ты просто отправился в Лондон и оставил их без вожака?

Лорд Маккон наконец-то повернулся, приподнялся на локте и посмотрел на жену. Не увидев в ее глазах осуждения или гнева, он слегка расслабился.

— Такой случай не предусмотрен обычаями оборотней. Прежде не случалось, чтобы вся стая предала своего альфу без внятной причины и готового кандидата на его место. И это затеял мой собственный бета. — В глазах графа плескалась боль. — Мой бета! Когда я ушел, некому стало превращать клавигеров в оборотней, и поделом им! Я мог бы убить их всех до единого, и никто не возражал бы, а уж деван в особенности, вот только они взбунтовались не против меня, а против королевы дневного народа.

Он посмотрел на Алексию печальным взглядом. Та попыталась сделать из этой истории удобоваримую выжимку:

— Значит, ты ушел по соображениям гордости, чести и политики?

— Именно.

— Думаю, могло быть и хуже. — Она разгладила морщинку на лбу мужа.

— Они могли и преуспеть.

— Ты ведь понимаешь, что как маджах я обязана спросить: как думаешь, они могут попытаться еще раз? Спустя два десятилетия? И не может ли это быть как-то связано с появлением загадочного оружия?

— У оборотней долгая память.

— Есть ли у нас способ гарантированно обеспечить в таком случае безопасность королевы Виктории?

Граф испустил легкий вздох:

— Не знаю.

— Потому-то ты и вернулся? Если так оно и есть, тебе придется убить их всех, не так ли, сандаунер?

Услышав эти слова, лорд Маккон отвернулся, его широкая спина напряглась, однако он не произнес ни слова возражения.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ЭФИРОГРАФИЧЕСКИЙ ПЕРЕДАТЧИК

С помощью информации от лорда Акелдамы и симпатичного молодого человека, которого вампиры называли только Биффи и никак иначе, профессор Лайалл разработал операцию.

— Амброуз встречался с военными из разных прибывших в Англию полков, — сообщил ему лорд Акелдама за выдержанным скотчем (в камине горел, согревая тела и души, огонь, а на коленях хозяина дома сидела толстая трехцветная кошка). — Сперва я решил, что дело просто в опиуме или какой-то другой контрабанде, но теперь уверен: тут замешано нечто куда более зловещее. Вестминстерский рой использует не только свои контакты среди вампиров — они обращаются ко всем военным подряд. Даже к плохо одетым. Это ужасно, — и вампир чуть пожал плечами. — Не могу понять, что они скупают с такой жадностью. Хотите выяснить, что затевает этот рой? Дорогой мой, задействуйте свои связи среди оборотней-служак и беритесь за дело. Биффи может отвести вас в самое подходящее для этого место.

Так и вышло, что, заручившись полученной от вампира-отщепенца информацией, профессор Лайалл сидел теперь в чрезвычайно занюханной пивнушке под названием «Поддатая пышка» в компании эффектно разодетого трутня и майора Чаннинга. Всего в нескольких шатких столах от них расположился один из заслуживших особое доверие майора солдат. В руках он сжимал какие-то подозрительные пакеты и вид имел весьма нервный.

Профессор Лайалл горбился и мелкими глотками пил свое пиво. Он ненавидел это мерзкое пойло простолюдинов.

Майор Чаннинг беспрерывно дергался. Закинув одну длинную ногу на другую, он то и дело задевал стол, расплескивая напитки.

— Хватит, — велел ему бета. — Еще никто не пришел. Имейте терпение.

Майор Чаннинг лишь сердито посмотрел на него.

Биффи предложил оборотням понюшку табака, но те с плохо скрытым ужасом отказались. Как можно шутить такие шутки с обонянием! Это все вампирское манерничанье.

Некоторое время спустя (пиво профессора Лайалла по-прежнему оставалось почти нетронутым, зато майор Чаннинг приканчивал третью пинту) в пивнушку вошел вампир, которого они дожидались.

Это был высокий, в высшей степени привлекательный тип, который выглядел именно так, как изобразил бы вампира какой-нибудь романист: зловещий, задумчивый, с орлиным носом и бездонными глазами. Профессор Лайалл приветствовал его появление тем, что сделал глоток пива. Приходилось отдать должное лорду Амброузу — тот впечатляюще обставил свое появление и заслужил высший балл за драматический талант.

Лорд Амброуз направился прямиком к столу, за которым расположился солдат, и без церемоний уселся с ним. В пивнушке было достаточно шумно, так что в разрушителе слухового резонанса нужды не было: даже Лайалл и Чаннинг с их сверхъестественным слухом различали слова разговора с пятое на десятое.

Обмен репликами шел довольно быстро и завершился тем, что солдат продемонстрировал лорду Амброузу свои пакеты. Вампир заглянул в каждый, потом покачал головой и поднялся, намереваясь уйти.

Солдат тоже поднялся, подался к вампиру и что-то спросил.

Лорд Амброуз явно разобиделся, потому что ударил солдата по лицу, да так по-вампирски стремительно, что бедолаге не помогла даже воинская выучка. Майор Чаннинг тут же вскочил, с грохотом опрокинув стул, и рванулся к месту событий. Профессор Лайалл схватил его за руку, не давая проявить инстинкты защитника: Чаннинг сплошь и рядом воспринимал своих подчиненных как членов стаи.

Вампир повертел головой и заметил их маленькую компанию. Он что-то прошипел сквозь зубы, причем за тонкими губами показались кончики двух острых клыков, и величественно удалился в вихре взметнувшегося бордового пальто.

Профессор Лайалл, которому в жизни не удавалось сделать хоть что-нибудь величественно, со смутной завистью посмотрел ему вслед.

Молодой солдат подошел к ним. Через уголок его рта тянулась ярко-красная полоса — след от удара.

— Я убью этого упыря-ублюдка, — поклялся майор Чаннинг, который вроде бы собрался устремиться за лордом Амброузом на улицу.

— Стойте. — Хватка профессора Лайалла на руке гаммы стала крепче. — С Бертом все в совершеннейшем порядке. Не правда ли, Берт?

Берт сплюнул немного крови, но кивнул:

— В море и похуже приходилось.

Биффи забрал со стола свою табакерку и убрал в карман пальто.

— Итак, — начал он, жестом предложив солдату придвинуть стул и присоединиться к ним, — что он сказал? Что им нужно?

— Я сроду ничего страннее не слышал. Артефакты.

— Что?

Солдат прикусил нижнюю губу.

— Да, египетские артефакты. Но не предметы, как можно бы подумать. И не обычное оружие. Вот почему он так озлился на мое предложение. Им нужны свитки. Свитки с кое-каким изображением.

— С иероглифом?

Берт кивнул.

— А что за иероглиф, он сказал?

— Похоже, они совсем отчаялись, потому что больно неосторожно с его стороны было мне об этом говорить, а он все-таки сказал. Эта штука называется анх, только он им нужен вроде как сломанный. Понимаете, на картинке этот символ будто пополам разрезан.

Профессор Лайалл и Биффи переглянулись и хором сказали:

— Интересно.

— Готов держать пари, у хранителей эдикта есть изображение этого символа. — Конечно же, Биффи знал кое-что о вампирских источниках информации.

— А значит, — задумчиво проговорил Лайалл, — нечто подобное уже случалось прежде.

Алексия оставила мужа крепко спящим. После столетий бессмертия он успел забыть, как нуждается во сне получившее травмы смертное тело. Несмотря на все треволнения, вечер еще только переходил в ночь, и большинство обитателей замка до сих пор бодрствовали.

Набрав полный ход в коридоре, леди Маккон чуть не столкнулась с несущейся столь же стремительно Айви. Обычно добродушное лицо подруги сейчас выглядело невероятно хмурым.

— О боже, Айви, что за мина! — Алексия непринужденно оперлась на свой парасоль, с которым ей совсем не хотелось расставаться, если учесть события этого вечера.

— Ах, мне вовсе не хочется спешить с выводами, но сейчас рискну: я просто возненавидела мистера Танстелла!

— Айви!

— Нет, я хочу сказать, серьезно! Он совершенно невозможен. Мне дали понять, что его привязанность ко мне крепка. Однако хватило одного малюсенького возражения, чтобы он легкомысленно переключился, позабыв о всякой преданности. Кто-то даже мог бы назвать его ветреником! Ворковать с другой особой женского пола на другой день после того, как я решилась на столь радикальные меры, которые должны были разбить ему сердце! Выходит, он просто, ну, бабочка какая-то легкомысленная!

Леди Маккон застыла, пытаясь вообразить воркующую бабочку.

— Право же, я думаю, ты все еще увлечена им, хоть и отвергла его ухаживания.

— Как ты только могла такое подумать? Определенно, я его презираю. Он не кто иной, как сюсюкающий и воркующий перебежчик! Не хочу больше иметь ничего общего с таким слабохарактерным типом.

Леди Маккон не совсем понимала, как разговаривать с мисс Хисселпенни, когда та в подобном настроении. Она привыкла к Айви-вызывающей-замешательство и Айви-болтушке, но с гневным аспектом подруги столкнулась впервые. Пришлось отступить на знакомые, заранее подготовленные позиции.

— Голубушка, тебе определенно нужно подкрепиться чашечкой чая. Пойдем посмотрим, не удастся ли нам это устроить. Даже у шотландцев должны иметься какие-нибудь напитки.

Мисс Хисселпенни глубоко вздохнула:

— Да, пожалуй, ты права. Отличная идея.

Леди Маккон заботливо сопроводила подругу вниз, в одну из малых гостиных, где они наткнулись на двух клавигеров. Эти молодые господа оказались готовы раздобывать чай, потакать всем капризам мисс Хисселпенни и вообще всячески демонстрировать двум леди, что хорошие манеры, в отличие от брюк, никогда не переводились на Шотландском нагорье. В результате Айви пришлось простить им их килты. Предоставив подругу попечению и трогательной заботе клавигеров, леди Маккон отправилась на поиски мадам Лефу и сломанного эфирографа в надежде взглянуть на те его части, которые до сих пор функционировали исправно. У нее ушло некоторое время на выяснение местонахождения этого громоздкого агрегата. Замок Кингэйр был в прямом смысле замком, без свойственной Вулси рациональной прямоугольной планировки: большим, с путаницей неожиданных комнат, башен и бессмысленных лестниц. Леди Маккон следовала логике, чего, возможно, делать не следовало. Она предположила, что эфирограф находится в одной из многочисленных оружейных башенок, но понять, в какой именно, представлялось затруднительным, потому что в замке наблюдался определенный переизбыток этих самых башенок. Шотландцев явно очень заботила их обороноспособность. На то, чтобы подняться в каждую башенку по винтовой лестнице, ушло довольно много времени, однако Алексия поняла, что она на правильном пути, когда услышала проклятия. Конечно, они произносились по-французски, и, натурально, леди Маккон не поняла ни слова, однако в том, что это брань, никаких сомнений быть не могло. Судя по всему, у мадам Лефу возникли какие-то затруднения.

Когда Алексия добралась, наконец, до нужного помещения, то оказалось с изобретательницей лицом к лицу, хотя вернее, конечно, было бы сказать, лицом к нижней части тела француженки. Вот и еще одна хорошая причина, по которой этой даме имело смысл носить брюки: мадам Лефу лежала на спине, скрытая агрегатом выше пояса. Будь она в платье, это выглядело бы более чем неприлично.

Эфирографический передатчик отделяли от каменного пола замка маленькие ножки. Вся конструкция напоминала две водруженные на низкие табуретки и стоящие впритык друг к другу будочки уборных. Все вокруг было залито ярким светом газовых ламп. Похоже, стая не скупилась на эту комнату. А еще тут было чисто.

Леди Маккон вытянула шею, чтобы заглянуть в темное нутро отсека, над которым (вернее, под которым) трудилась мадам Лефу. Похоже, проблемы возникли с передающей частью механизма. Француженка принесла сюда с собой шляпную коробку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась искусно замаскированным набором инструментов. Леди Маккон немедленно тоже возжелала подобную коробку — она не так приметна, как ее собственный портфель для документов.

Очкастый клавигер с характерным для него заполошным выражением лица сидел рядом с изобретательницей на корточках и один за другим подавал ей впечатляющего вида инструменты.

— Будьте любезны, регулятор модуляции магнитомотора, — говорила мадам Лефу, и в руках у нее оказывался длинный, напоминающий палку предмет с медным буравчиком на одном конце и стеклянным цилиндром со светящейся прозрачной жидкостью на другом.

Вскоре раздавалось очередное проклятие, инструмент возвращался клавигеру, и француженка требовала что-нибудь новое.

— Во имя всего святого, — воскликнула Алексия, — что вы такое делаете?

Под агрегатом глухо стукнуло, ноги мадам Лефу дернулись, и послышалось еще одно ругательство. Мгновение спустя француженка вылезла на свет божий и выпрямилась, потирая голову. Эти действия лишь прибавили новых грязных пятен к тем, что уже покрывали ее милое личико.

— A-а, леди Маккон, как славно! А я-то гадала, когда вы нас выследите.

— Меня задержали муж и Айви. Боюсь, этого было не избежать, — пояснила Алексия.

— К сожалению, подобное в порядке вещей, когда речь заходит о дружбе и о супружестве, — посочувствовала мадам Лефу.

Леди Маккон подалась вперед и, опираясь на парасоль, попыталась заглянуть под агрегат. Увы, корсет делал это почти невозможным, и ей пришлось снова повернуться к француженке.

— Вы разобрались, в чем суть проблемы?

— Ну, совершенно ясно, что неисправность в передающем отсеке. Приемная камера вроде бы полном порядке, хотя пока не начнется какая-нибудь передача, точно сказать невозможно.

Алексия посмотрела на клавигера, ожидая подтверждения, и молодой человек кивнул. Не то чтобы ему было что сказать, но он горел желанием помочь. Алексия сочла, что это наилучший человеческий тип.

— Итак, — проговорила она, — который нынче час?

Молодой джентльмен достал маленькие карманные часы и открыл крышку:

— Половина одиннадцатого.

Леди Маккон обернулась к мадам Лефу:

— Если успеете подготовить все к одиннадцати, можно попытаться вызвать лорда Акелдаму. Помните, он ведь дал мне коды, частотный золотник и временной интервал начиная с одиннадцати часов для передачи.

— Но раз у него нету нашего золотника, что с него толку? Он и принять-то нас не сможет. — Клавигер со щелчком закрыл часы и снова сунул их в жилетный карман.

В разговор поспешно вступила мадам Лефу:

— У него мультиадаптивная модель, которая не использует протокол кристаллической совместимости. Ему нужно всего лишь в определенное время проверить свою частоту на предмет поступающих трансляций. А мы сможем принимать его сообщения, потому что у леди Маккон есть соответствующий золотник.

Вид у клавигера стал потрясеннее обычного.

— Насколько я понимаю, они близкие друзья, — сказала мадам Лефу с таким видом, будто это все объясняло.

Алексия улыбнулась.

— Перед свадьбой я держала его вечером за руку, чтобы он мог посмотреть закат.

Клавигер, похоже, смешался, причем сильнее обычного (его лицо мало подходило для того, чтобы выражать полный диапазон человеческих эмоций).

Мадам Лефу снова объяснила:

— Лорд Акелдама — вампир.

Молодой человек ахнул:

— И он доверил вам свою жизнь?

Леди Маккон кивнула.

— Поэтому доверить мне кристаллический золотник для него не такое уж большое дело, хотя, конечно, технологически он очень важен.

Мадам Лефу пожала плечами.

— А вот тут я не уверена, миледи. Я имею в виду, что чья-то жизнь — это одно, а технологии — совершенно другое.

— Тем не менее я могу предоставить вам все необходимое для испытания эфирографа после починки.

Клавигер с возросшим уважением посмотрел на нее.

— А вы, леди Маккон, напористая дама, не так ли?

Алексия не знала, как реагировать, чувствовать ли себя польщенной или обидеться, поэтому решила проигнорировать это замечание.

— Так значит, мне лучше взяться за дело, правда? — Мадам Лефу полезла обратно под передающий отсек.

Через несколько секунд оттуда донеслось приглушенное бормотание.

— Что вы сказали?

Голова мадам Лефу появилась снова.

— Говорю, не желаете ли составить послание лорду Акелдаме, пока ждете?

— Великолепная идея! — И леди Маккон повернулась к клавигеру. — Вы не могли бы принести мне чистый свиток, стилус и немного кислоты?

Молодой человек бросился выполнять ее просьбу. Ожидая его возвращения, Алексия порыскала вокруг, ища хранилище частотных золотников стаи. С кем общаются местные оборотни? Зачем им вообще понадобилось тратиться на эфирограф? Она обнаружила то, что искала, в одном из небольших незапертых ящичков у стены. Золотников было всего три, но на них не имелось ни наклеек, ни других опознавательных знаков.

— Что вы делаете, леди Маккон? — подкрался к ней сзади клавигер.

Вид у него на этот раз был подозрительный (и это выражение совершенно не шло к его лицу).

— Да просто раздумываю, зачем бы шотландской стае понадобился эфирограф, — ответила Алексия.

Она была не из тех, кто лицемерит и умалчивает в ситуациях, когда собеседника можно выбить из колеи прямотой.

— Э-э-э, — только и ответил молодой человек, протягивая ей металлический свиток, пузырек с кислотой и стилус.

Усевшись в углу, леди Маккон высунула от усердия язык, стараясь как можно аккуратнее вписывать буковки в ячеи нанесенной на свиток сетки. Во времена учебы ее почерк никогда не приносил ей школьных наград за каллиграфию, а сейчас нужна была предельная ясность.

Послание гласило: «Проба шотландцев. Пожалуйста, ответьте».

Алексия вынула кристаллический золотник из потайного кармана парасоля, тщательно скрывая свои движения за пышными юбками, чтобы клавигер не увидел, где она прячет свои сокровища.

Мадам Лефу все еще занималась ремонтом, поэтому леди Маккон развлекалась, разглядывая приемный отсек, то есть ту часть эфирографа, в которой не производилось никаких работ, и заодно вспоминая название частей агрегата. В основном они были тут крупнее, чем в передатчике лорда Акелдамы, и не такие изящные, но находились на тех же местах: фильтр для устранения внешних шумов, ручка усиления входящих сигналов и два стеклышка с черным порошком между ними.

Мадам Лефу неожиданно легонько коснулась руки Алексии, вызвав тем самым ее удивление.

— Почти готово. Сейчас без пяти одиннадцать. Настраивать машину на передачу?

— А мне будет позволено посмотреть?

— Конечно.

Втроем они втиснулись в крохотный передающий отсек, который, как и приемный, был оборудован теми же приборами, что и у лорда Акелдамы, только гораздо более сложными с виду (хотя Алексия и не думала, что такое вообще возможно). И всяких ручек и переключателей тут тоже было больше.

Развернув металлический свиток со сделанной Алексией надписью, мадам Лефу заправила его в специальную рамочку. Алексия поместила золотник лорда Акелдамы в ложе резонатора. Сверившись со временем, мадам Лефу потянула за большой рычаг выключателя и запустила эфирографический конвектор, активируя химическую промывку. Выгравированные буквы начали фосфоресцировать. Закрутились, оживая, два маленьких гидродвигателя, генерируя противонаправленные эфироэлектрические импульсы, и замелькали две иглы, высекая искры при каждом соприкосновении. Передача началась. Алексия беспокоилась, не помешает ли ей дождь, но надеялась, что усовершенствованная аппаратура лорда Акелдамы более чувствительна и погода ей нипочем.

«Проба… шотландцев… пожалуйста… ответьте…» — незримо неслось в эфир.

А во многих лигах к югу на чердаке роскошного особняка специально обученный трутень, вид которого наводил на мысли об апельсиновом цукате и о том, что его заботит лишь уместность ношения зимой галстука с рисунком пейсли, до того он был разодет, выпрямился и стал записывать входящие данные. Их источник оставался неизвестен, но трутню велено было на протяжении нескольких вечеров подряд начиная с одиннадцати часов вести широкомасштабный прием. Он записал сообщение, отметил частоту, на которой велась передача, время, а потом бросился на поиски своего хозяина.

— Трудно сказать наверняка, но, похоже, все прошло гладко. — Мадам Лефу выключила передатчик, и маленькие гидродвигатели стали замедлять свое вращение. — Конечно, мы не узнаем, была ли установлена связь, пока не получим ответного сообщения.

Клавигер сказал:

— Вашему адресату нужно будет определить по входящему посланию верную частоту, чтобы потом, отправляя ответ, использовать ее, ведь у него нет соответствующего частотного золотника. Сколько времени на это потребуется?

— Точно не скажу, — ответила француженка, — но ответ должен прийти довольно быстро. Лучше бы нам перейти в принимающий отсек.

В результате они перебрались в другую камеру и запустили расположенный под приборной доской бесшумный маленький паровой двигатель. Ближайшие четверть часа, которые показались им очень долгими, пришлось просто сидеть тихо, как мыши, и ждать.

— Думаю, нам нужно дать ему еще всего несколько минут, — прошептала мадам Лефу.

Даже от этого шепота пружины магнитного резонатора слегка задрожали.

Клавигер смерил ее хмурым взглядом и пошел перенастраивать компонент фильтрации внешнего шума.

А потом послание лорда Акелдамы стало без всякого предупреждения медленно возникать между двух стеклышек. Маленькая гидравлическая стрелка с магнитом на конце замельтешила взад-вперед, сдвигая частички намагниченного порошка так, что за раз проявлялось по букве.

Очкастый клавигер, имени которого Алексия до сих пор не знала, начал стилографной ручкой аккуратно и спокойно переписывать возникающие буквы на кусок мягкой холстины. Леди Маккон и мадам Лефу дружно задержали дыхание, стараясь не шевелиться. Тишина была жизненно необходима. После того как очередная буква полностью проявлялась, стрелка возвращалась в исходное положение, а стеклышки начинали мелко подрагивать, уничтожая написанное и освобождая место для новой буквы.

Наконец движение стрелки прекратилось. Все подождали еще несколько минут, но когда Алексия попыталась заговорить, клавигер властно вскинул руку. Лишь повыключав всю аппаратуру, он кивнул, разрешая разговоры. Леди Маккон сообразила, почему за эфирограф отвечает именно этот парень. Шотландцы вообще были молчаливыми хмурыми ребятами, но очкарик переплюнул их всех.

— Итак, зачитайте же сообщение, — потребовала Алексия.

Клавигер прокашлялся и, слегка зарумянившись, прочел: «Есть контакт. Шотландцы вкусные?»

Леди Маккон засмеялась. Наверно, лорд Акелдама недопонял, что в ее сообщении значило слово «проба».

— Независимо от смысла ответа, мы теперь знаем, что передатчик работает. И я могу посплетничать с лордом Акелдамой.

Клавигер оскорбился:

— Эфирограф не для сплетен, леди Маккон!

— Скажите об этом лорду Акелдаме.

На щеках мадам Лефу появились ямочки.

— Мы можем послать ему еще одно сообщение, чтобы убедиться в надежности передающего отсека? — с надеждой спросила леди Маккон.

Клавигер вздохнул. Ему явно не хотелось соглашаться, но еще меньше он был расположен противиться желанию гостьи. Выбравшись наружу, он через некоторое время вернулся с очередным металлическим свитком.

Алексия набрала: «Тут шпионят?»

Насколько ей помнилось, более современный агрегат лорда Акелдамы мог перехватывать чужие послания, нужно было только знать, где искать.

Через несколько минут в соседний отсек пришел ответ: «Не я. Может, болтливые летучие мыши».

Клавигер и изобретательница явно недоумевали, но Алексия лишь кивнула. Лорд Акелдама считал, что на территории Кингэйра мог оказаться шпион от вампиров. Хорошо зная свою подругу, он наверняка начнет теперь следить за тем, что происходит в Вестминстерском рое и у обитавших поблизости от него отщепенцев. Алексия вообразила, как он потирает руки в розовых перчатках, предвкушая предстоящие действия.

Она улыбнулась, вытащила золотник лорда Акелдамы и спрятала его в свой верный парасоль, предварительно дождавшись, когда клавигер отвернется.

К тому времени как леди Маккон добралась до постели, она совершенно вымоталась. Предоставленную им кровать ни в коем случае нельзя было назвать маленькой, но казалось, что лорд Маккон занял ее всю целиком. Он растянулся на постели и тихо похрапывал, обмотавшись потрепанным и видавшим виды за свою определенно долгую и не слишком-то счастливую жизнь одеялом.

Алексия забралась к нему и применила отработанную за последние несколько месяцев методику. Уперевшись спиной в изголовье, она ногами отпихнула любимого супруга в сторону, насколько смогла, и быстро втиснулась на освободившееся место, пока супруг не успел снова раскинуться на всю кровать. Алексия полагала, что он спал в одиночестве десятилетия, а то и века, так что за один раз его не переучишь. Благодаря еженощному ритуалу она уже неплохо натренировала несколько групп мышц, потому что пушинкой граф отнюдь не был.

Коналл проворчал что-то, но, похоже, порадовался, обнаружив, что жена прижимается к его боку. Он перевернулся, уткнулся носом ей в шею и обвил тяжелой рукой ее талию. Алексия с силой потянула одеяло, но ничего не добилась, и ей пришлось удовлетвориться рукой графа. Из-за того, что Коналл был созданием сверхъестественным, по большей части он жил с пониженной температурой, но Алексия ни разу этого не почувствовала: стоило ей дотронуться до мужа, тот немедленно становился смертным, а его тело — горячим, как паровой котел. Сейчас в кои-то веки она могла не беспокоиться, что из-за ее прикосновения Коналл станет стареть, и это было приятно.

И с этой мыслью леди Маккон задремала.

Она еще не успела замерзнуть, когда проснулась. Но нежные чувства мужа или, возможно, его скрытые склонности к человекоубийству отодвинули Алексию так далеко, что теперь она свисала с края кровати. Не будь у нее на талии его руки, она почти наверняка оказалась бы на полу. Ночная рубашка, конечно же, отсутствовала. Как Коналлу вечно удается это проделать? Теперь с шеей Алексии соприкасался не нос супруга, а его зубы, которые легонько прикусывали кожу.

Алексия расклеила веки. Начинался рассвет, вернее его шотландская зимняя версия, серенькая и депрессивная. День в Кингэйре вступал в свои права, возвестив о себе унылым ленивым светом, ни в коем случае не вдохновлявшим бодро выскочить из постели и побегать босиком по утренней росе. Хотя Алексия и при обычных обстоятельствах не была охотницей до такого времяпровождения.

Прикусывания Коналла стали чуть активнее. Он вообще любил кусаться, и Алексия порой думала, что, может, не будь она запредельной, ей, возможно, время от времени приходилось бы лишаться кусочка-другого плоти. Недаром ведь глаза мужа становились такими желтыми и голодными, когда он бывал в любовном настроении. Она уже перестала сопротивляться, признав тот факт, что любит Коналла, но по-прежнему практично относилась к его требованиям. В конце концов, базовые инстинкты есть базовые инстинкты, а в то время, когда она не касалась графа, тот был обычным оборотнем. Когда он начинал кусаться, Алексия радовалась, что их контакт не дает его зубам заостриться, они так и остаются славно квадратными. Хотя, конечно, при существующем в Кингэйре положении вещей ей ничего бы не грозило, даже будь у нее душа.

Муж переключился на ее ухо.

— Прекрати. Анжелика вот-вот придет меня одевать.

— Переживет.

— Ради всего святого, Коналл! Подумай о ее ранимых чувствах.

— Твоя горничная не в меру щепетильна, — проворчал в ответ муж, не прекращая своих амурных поползновений.

Чтобы проиллюстрировать эти самые поползновения и продемонстрировать их полную приемлемость даже с утра пораньше, он пошевелил рукой, совершенно, к сожалению, упустив из вида тот факт, что только она одна и удерживала его супругу на кровати. С лишенным всякого благородства визгом Алексия сверзилась на пол.

— Батюшки светы, женщина, зачем тебе это понадобилось? — в полнейшем замешательстве спросил граф.

Убедившись, что все кости у нее целы, Алексия встала. Она была злая, как шершень, и уже собралась вонзить в мужа жало своих ядовитых насмешек, когда сообразила, что на ней ничего нет. В тот же миг к ней пришло внезапное осознание того, какими холодными становятся за ночь каменные полы замка в разгар шотландской зимы. Без умолку распекая супруга последними словами, Алексия сорвала с него одеяло и навалилась на теплое тело, чтобы согреться.

У лорда Маккона не нашлось возражений против подобной позиции. Недовольство вызывало лишь то, что полностью проснувшаяся Алексия злилась и дергалась, бередя раны, которые он получил накануне в драке.

— Я намерена выяснить сегодня, что происходит с твоей здешней стаей, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни, — заявила леди Маккон, шлепая мужа по рукам, совершавшим всякие интересные поползновения. — А чем дольше я тут проваляюсь, тем меньше времени у меня останется на расследование.

— Я и не планировал, чтобы ты просто валялась, — раздалось ответное ворчание.

Леди Маккон решила, что в интересах экономии времени ей остается лишь встретить грудью холод, потому что иначе придется несколько часов взаимодействовать с мужем: если уж тот за что-то брался, то со всей добросовестностью.

— Это подождет до вечера, — сказала Алексия, выдираясь из супружеских объятий.

Одним стремительным движением она соскользнула с живота мужа, заодно стягивая с него одеяло. Потом полускатилась, полуспрыгнула с края кровати и в одеяле побрела к своей накидке. В результате этих манипуляций бедный граф остался голяком лежать в постели. Впрочем, его не слишком беспокоил холод, а потому он просто откинулся на подушку, заложил руки за голову и уставился на Алексию из-под тяжелых век.

Именно эта сцена и предстала перед несчастной Анжеликой: хозяйка, завернутая в одеяло на манер сосиски в тесте, и хозяин, выставивший срамоту на обозрение всему белому свету. Впрочем, она уже достаточно жила среди оборотней в обществе лорда и леди Маккон, так что не слишком смешалась, просто пискнула, поморщилась, отвела глаза и поставила тазик с водой для умывания на предназначенное ему место.

Леди Маккон спрятала улыбку. Бедная Анжелика! Должно быть, обескураживает, когда из упорядоченного мира роя попадаешь в хаотичную жизнь стаи. Что ни говори, вампиры — самые цивилизованные создания на свете, а оборотни — их полная в этом противоположность. Интересно, подумала Алексия, а вампиры вообще предаются амурным утехам? Возможно, они так заняты тем, чтобы быть вежливыми друг с другом, что дело просто не доходит до постели. Зато оборотни не отказывают себе в радостях: пусть они шумны и склонны к беспорядку, но, во всяком случае, натура у них широкая.

Она поблагодарила горничную и сжалилась над ней, отправив за чаем, а сама, скоренько сбросив одеяло, начала умываться.

Коналл неуклюже сполз с кровати и подошел посмотреть, не требуется ли его помощь. Результатом стало хихиканье, брызги и некоторое увлажнение тех мест, задействовать которые в процессе изначально не предполагалось. Однако Алексия все же умудрилась благополучно упаковаться в свою накидку и затолкать мужа в гардеробную, предоставив его заботливой опеке Танстелла еще до вторичного появления Анжелики.

В ожидании, пока горничная приготовит замечательно подходящее для нужд хозяйки твидовое платье вместе со всем остальным, что под него надевается, Алексия попивала чай. Потом она в полном молчании, без единой жалобы натянула все это на себя, полагая, что испытаний, которым они уже подвергли чувства несчастной Анжелики, более чем достаточно для одного утра. Правда, она немного пофырчала, когда та шнуровала корсет, но не дождалась никакого снисхождения. Довольно скоро смиренная и одетая Алексия сидела перед зеркалом, а француженка занималась ее волосами. Анжелика спросила:

— Удалось ли починить машину?

Алексия с подозрением посмотрела на свою горничную в зеркале.

— Да, похоже на то. Но не радуйтесь особенно, мадам Лефу не выказывает ни малейшего намерения в ближайшее время уехать.

Анжелика ничего не ответила.

Алексию буквально потряхивало от желания узнать, что же произошло между этими двумя женщинами, но она вынуждена была смириться с тем, что в данном случае британское упрямство оказалось побеждено французской скрытностью. Она сидела в молчании, пока горничная не закончила с ее прической.

— А я тебе говорю, что и так сойдет, — донесся до ее ушей мужнин рык.

Леди Маккон встала и повернулась на звук.

В спальню широкими шагами вошел Коналл, за ним следовал многострадальный Танстелл. Леди Маккон окинула своего благоверного критическим взором.

— У тебя не заправлена рубашка, не до конца завязан галстук и воротничок съехал набок.

Она принялась хлопотать вокруг мужа.

— И чего я, спрашивается, напрягаюсь? Ты все равно вечно за него, — и Коналл неохотно капитулировал, предав себя ее заботе.

— Ты знаешь, что с тех пор, как мы прибыли в Шотландию, твой акцент стал сильнее?

Ответом ей был хмурый взгляд. Леди Маккон незаметно для Коналла закатила глаза и мотнула головой, отпуская тем самым Танстелла.

— Мы в Шотландию не прибывали. Это я прибыл, а ты за мной увязалась. — Граф оттянул пальцем высокий воротничок.

— Перестань, запачкаешь, он же белый.

— Я не говорил в последнее время, как ненавижу эти новомодные штучки?

— Все претензии к вампирам. Тон задают они.

— Потому-то и воротнички такие высокие, — проворчал граф. — Но мне и моим людям незачем скрывать шеи.

— Шеи-то незачем, — съехидничала Алексия, — а вот норов можно бы. — Она отступила, оправив на нем жилет. — Вот так. Очень красиво.

Услышав это, ее огромный сверхъестественный муж вроде бы застеснялся.

— Ты правда так думаешь?

— Хватит напрашиваться на комплименты, лучше пойди и надень сюртук. Я определенно проголодалась.

Граф прижал ее к себе и поцеловал долгим, увлеченным и весьма дезориентирующим поцелуем.

— Всегда-то ты голодная, женушка моя.

— М-м-м… — Обижаться на правду было глупо. — Ты тоже вечно голоден, только до другого.

Они лишь немного опоздали к завтраку.

Большинство остальных обитателей дома еще не поднялись. В столовой сидели леди Кингэйр — Алексия засомневалась в том, спала ли вообще эта дама, — и два клавигера, но ни одного оборотня кингэйрской стаи не присутствовало. Айви и Фелисити, естественно, до сих пор оставались в постелях. Они даже в сельской местности жили по лондонским часам и не появлялись на людях до середины утра; впрочем, никто и не ожидал от них ничего подобного. Ну а Танстелл, как подозревала Алексия, нашел, чем себя занять до тех пор, пока барышни не спустятся.

Завтрак, который им подали, оказался вполне приличным, особенно для находящегося в такой глуши замка. Тут было мясное ассорти из холодной свинины, оленины и вальдшнепов; консервированные креветки; жареные грибы; нарезанная ломтями груша; вареные яйца и тосты, а еще разнообразные фруктовые варенья. Леди Маккон положила себе еды и уселась поудобнее, чтобы отдать завтраку должное.

Леди Кингэйр, которая ела пустую кашу с кусочком тоста, многозначительно посмотрела на наполненную с горкой тарелку гостьи. Однако Алексия, которая в жизни не допускала, чтобы чье-то мнение отравляло ей удовольствие, особенно если дело касалось еды, знай себе жевала с довольным видом, да еще и причмокивала.

Глядя на такое паясничанье, ее муж покачал головой, хоть и был не в том положении, чтобы кого-то критиковать, ведь в его тарелке громоздилась гора еды в два раза выше, чем в тарелке Алексии.

— Если ты снова станешь человеком, — сказала после паузы леди Маккон, — то скоро растолстеешь от такого количества еды.

— Придется, как ни омерзительно, заняться каким-нибудь видом спорта.

— Можно ездить на охоту, — предложила Алексия. — Со всякими там ату и улюлю.

Оборотни, как правило, не большие любители верховой езды. Очень немногие лошади соглашаются, чтобы на них сидел волк, даже если он временно выглядит человеком. Обычно максимум, на что оборотни способны, это править упряжкой. Но в волчьей ипостаси они бегают быстрее лошадей, поэтому не слишком огорчаются подобным положением вещей, за исключением, конечно, тех, кто до метаморфозы любил верховую езду. Лорд Маккон не принадлежал к их числу.

— Охотиться на лис? Ну, это едва ли, — сказал он, вгрызаясь в кусок свинины. — Лисы, считай, наши кузины и кузены; не больно-то хорошо так обходиться с родней, если тебе интересно мое мнение.

— Да, но до чего лихо ты будешь смотреться в начищенных сапогах и одной из этих ярко-красных курток!

— Я подумывал о боксе или теннисе.

Леди Маккон подавила смешок, поспешно затолкав в рот вилку грибов, так ее позабавила сама мысль о муже, одетом во все белое и с решетом на длинной палке в руке. Она сглотнула и сказала с самым серьезным лицом, хотя в глазах плясали чертики:

— Прекрасная мысль, дорогой. А вариант с гольфом ты не рассматриваешь? При твоих внешних данных и чувстве стиля…

Коналл бросил на нее свирепый взгляд, однако на губах заиграла легкая улыбка.

— Полно тебе, женушка, я не давал повода для таких вопиющих оскорблений.

Алексия не знала, оскорбляет ли она мужа, предлагая заняться гольфом, или сам гольф, предполагая, что муж идеально подходит для такой игры.

Леди Кингэйр наблюдала за всем происходящим, испытывая восхищение и отвращение одновременно.

— Святые небеса, я слышала, что у вас брак по любви, но мне все не верилось.

Леди Маккон фыркнула:

— А по какой еще причине кто-то за него выйдет?

— Или женится на ней? — поддержал лорд Маккон.

Тут леди Маккон краем глаза заметила какое-то движение на полу возле дверей. Казалось, там ползет нечто очень мелкое, и это привлекло внимание Алексии. Охваченная любопытством, она встала, прервав застольную беседу, и отправилась выяснить, что там такое.

Внимательно рассмотрев загадочный объект, Алексия завизжала в совершенно не свойственной ей манере и в ужасе отскочила назад. Лорд Маккон бросился на помощь.

Леди Маккон воззрилась на сколько-то там раз внучатую падчерицу.

— Таракан! — обвиняюще заявила она, позабыв от ужаса о правилах вежливости, которые запрещали замечать грязь в чужом доме. — Почему у вас в замке тараканы?

Лорд Маккон, не теряя присутствия духа, снял туфлю и направился к жениному обидчику. Он замер на мгновение, примериваясь, а потом расплющил таракана в лепешку.

Леди Кингэйр повернулась к одному из клавигеров:

— Как он здесь очутился?

— Да как же я удержу-то их, миледи? Сдается мне, они всё плодятся.

— Тогда вызови морильщика.

Молодой человек исподтишка взглянул в сторону лорда и леди Маккон.

— А он знает, как справиться с… — клавигер ненадолго замялся, — с этой самой породой?

— Есть только один способ это выяснить! Немедленно отправляйся в город.

— Будет исполнено, мадам.

Алексия вернулась к столу, но ее аппетит улетучился, и вскоре она удалилась. Лорд Маккон запихал в рот еще несколько кусков и, отправившись вслед за женой, настиг ее в коридоре.

— Это же был не таракан, правда? — спросила она.

— Ага. Не таракан.

— А кто же тогда?

Лорд Маккон пожал плечами и широко развел руки в недоуменном жесте.

— Странного цвета, весь блестящий.

— Вот спасибо!

— Да не все ли равно? Он уже сдох.

— Ладно тогда, муженек. Итак, какие у нас планы на сегодня?

Он задумчиво покусывал кончик пальца.

— Ну, знаешь, я думаю, нам надо бы выяснить, отчего именно тут такая беда со сверхъестественностью.

— Дорогой, до чего же глубокая и оригинальная идея!

Граф на некоторое время замолчал. Казалось, поразившая Кингэйр эпидемия очеловечивания отошла в его мыслях на задний план.

— Говоришь, красная куртка и начищенные сапоги?

Леди Маккон, на миг растерявшись, уставилась на мужа. К чему это он клонит?

— Причина болезни в сапогах?

— Нет, — стыдливо буркнул он, — во мне.

— Ах, — широко улыбнулась Алексия, — кажется, мне есть что сказать по этому поводу.

— Что-то еще?

Улыбка Алексии стала еще шире.

— На самом деле, я представила себе сапоги, куртку, и больше ничего. М-м-м, возможно, одни только сапоги.

Граф нервно сглотнул. Алексия повернулась к нему, повышая ставки.

— Если ты согласишься обдумать возможность так нарядиться, я, возможно, пойду на переговоры о том, кто из нас будет наездником.

Лорд Маккон, оборотень двухсот с чем-то лет, отчаянно покраснел.

— Я бесконечно благодарен тебе, моя радость, за то, что ты не увлекаешься азартными играми.

Очутившись в его объятиях, Алексия подставила ему губы для поцелуя.

— Подожди, еще не вечер.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВНЫЙ САНДАУНЕР

Днем лорд и леди Маккон решили прогуляться. Дождь немного унялся, и погода обещала стать пусть не совсем уж замечательной, но хотя бы сносной. Леди Маккон сочла, что, раз уж она за городом, можно не так строго соблюдать формальности, и потому не стала переодеваться в прогулочное платье, а всего лишь сменила туфли на более практичную обувь.

К несчастью для лорда и леди, мисс Лунтвилл и мисс Хисселпенни вознамерились составить им компанию. Пришлось подождать, пока обе барышни переоденутся, но раз уж Танстелл куда-то скрылся, это мероприятие оказалось не так сильно пропитано духом конкуренции, как можно было опасаться. Впрочем, Алексия уже подумывала, что им не выйти из дома до чая, когда барышни явились, щеголяя парасолями и капорами. Это напомнило Алексии о ее собственном парасоле, вызвав таким образом еще одну задержку. Право, наверное, проще было бы мобилизовать целый флот и вывести его на грандиозную морскую баталию.

Наконец они тронулись в путь, но, едва успев добраться до рощицы на южной оконечности приусадебных земель, наткнулись на гамму стаи Кингэйр, Лахлана, и бету, Дува, которые спорили низкими сердитыми голосами.

— Уничтожь все тут, — говорил гамма. — Мочи нет так больше жить.

— Не раньше, чем мы узнаем, что почем.

Тут спорщики заметили приближающуюся компанию и замолчали.

Правила вежливости диктовали, что они должны присоединиться к гуляющим, а с помощью Фелисити и Айви Алексии удалось поддерживать какую-то видимость светской беседы. Эти двое шотландцев и в лучшие времена не славились болтливостью, а сейчас им явно было велено держать язык за зубами. Однако подобные приказы никогда не учитывают, как легко упомянутый язык можно развязать при помощи твердой решимости в сочетании с фривольностью.

— Господа, мне известно, что в Индии вы были на передовой. Как отважно было с вашей стороны сражаться с этими дикарями. — Айви округлила глазки и воззрилась на двоих мужчин, надеясь услышать рассказ о подвигах.

— Нынче там уже не так часто случаются сражения. Одни только мелкие операции по умиротворению местного населения, и все, — возразил лорд Маккон.

Дув злобно глянул на него:

— Тебе-то откуда знать?

— Как оно все было на самом деле? — поинтересовалась Айви. — Мы то и дело читаем об этом рассказы в газетах, но настоящего представления по ним не составить.

— Жарче, чем у черта в…

Мисс Хисселпенни ахнула, предвкушая что-то неприличное. Дув поправился, возвращая реплику в цивилизованное русло:

— В общем, жарко.

— И харчи не больно-то хороши, — добавил Лахлан.

— Неужели? — заинтересовалась Алексия. Она всегда интересовалась едой. — Как это ужасно!

— Даже в Египте лучше кормили.

— О-о, — глазки мисс Хисселпенни округлились еще сильнее, — вы и в Египте побывали?

— Конечно, они были и в Египте, — высокомерно бросила Фелисити. — Всякому известно, что в наши дни там один из важнейших портов империи. Понимаете, я страстно интересуюсь всем, что имеет отношение к армии, и слышала, что большинство полков находилось именно там.

— Ах, да неужели? — заморгала Айви, пытаясь осмыслить, какие географические причины тут задействованы.

— И как вам показался Египет? — вежливо спросила Алексия.

— Там тоже жарко, — отрезал Дув.

— Мне представляется, что по сравнению с Шотландией жарко почти везде, — огрызнулась в ответ леди Маккон.

— Это вы решили навестить нас, — напомнил ей бета.

— А вы решили отправиться в Египет. — Алексия была не из тех, кто лезет за словом в карман во время перепалок.

— Не совсем так. Стая на службе у королевы Виктории.

Разговор становился напряженным.

— Но вы не обязаны служить именно в войсках.

— Мы же не одиночки какие-нибудь, чтобы отсиживаться на родине, поджавши хвост. — Невероятно, но Дув посмотрел на лорда Маккона, видимо, надеясь, что тот поможет справиться со своей запальчивой супругой.

На это граф лишь чуть прикрыл глаза. Помощь пришла, откуда не ждали.

— Я слышала, в Египте есть очень миленькие старинные, — Айви попыталась вернуть разговор в светское русло, — вещи.

— Антиквариат, — добавила Фелисити, гордясь, что ей известно это слово.

В отчаянной попытке помешать леди Маккон и бете поубивать друг дружку, Лахлан сказал:

— Мы собрали кое-какие коллекции, пока были там.

Дув рыкнул на своего товарища по стае.

— Разве это не противозаконно? — негромко поинтересовался лорд Маккон тоном оперативника БРП.

Никто не обратил на это никакого внимания, кроме Алексии, которая ущипнула мужа и сказала:

— Да что вы говорите! И что за артефакты в вашей коллекции?

— Кое-какие украшения, несколько статуэток для сокровищницы стаи и, конечно, парочка мумий.

Айви ахнула:

— Настоящих живых мумий?

Фелисити фыркнула и проговорила:

— Очень надеюсь, что они все-таки неживые.

Но, похоже, даже ее взволновала мысль о мумиях в замке. Алексия полагала, что в мире сестры подобные вещи считаются обворожительными. Пользуясь удобным случаем, леди Маккон с нажимом предложила:

— Надо устроить вечеринку с разворачиванием мумии. В Лондоне они сейчас в моде.

— Ну, мы же не хотим, чтобы нас сочли отсталыми, — раздался желчный голос леди Кингэйр.

Она подошла к беседующим незамеченной, с суровым сумрачным видом. Лорд Маккон, Лахлан и Дув вздрогнули, услышав ее слова — ведь они привыкли полагаться на свой сверхъестественный нюх, который всегда сообщал им о чьем-то сколь угодно тихом приближении.

Шиаг повернулась к гамме:

— Лахлан, пусть клавигеры это организуют.

— Вы уверены, миледи? — спросил тот.

— Неплохо будет малость развлечься. И мы ведь не хотим разочаровать дамочек, которые у нас гостят, верно? У нас есть мумии, чего бы их не развернуть? Нам все равно нужны амулеты.

— О, как это волнительно! — проговорила мисс Хисселпенни, почти подпрыгивая от возбуждения.

— Какую взять мумию, миледи? — спросил Лахлан.

— Ту, что поменьше, на которой бинты похуже.

— Как прикажете. — С этими словами гамма поспешил выполнять распоряжение.

— Ну до чего же это занимательно! — воскликнула Фелисити. — Знаете, Элиза Флиндер-Пуке только на прошлой неделе задирала передо мной нос, потому что была на такой вечеринке. Воображаю ее лицо, когда я скажу, что была на разворачивании в замке с привидениями на Шотландском нагорье.

— Почему ты решила, что тут есть привидения?

— Потому что они просто обязаны здесь быть, это же очевидно. И вам ни за что не переубедить меня. Хоть с нашего приезда мы и не видели никаких призраков, это вовсе не означает, что их нет, — обосновала свою небылицу Фелисити.

— Рада, что мы можем дать вам возможность привлечь к себе внимание света, — хмыкнула леди Кингэйр.

— Уверена, так оно и есть, — ответила Фелисити.

— Моя сестра — барышня без понятия, — извиняющимся тоном объяснила Алексия.

— А как насчет вас? — поинтересовалась Шиаг.

— Ну а я и вовсе не барышня.

— Я так думала, что вы сестра с понятиями.

— Пока еще нет, но дайте мне время.

И вся компания повернула обратно к замку. Лорд Маккон слегка придержал жену, чтобы поговорить с ней наедине.

— Думаешь, один из этих артефактов — оружие очеловечивания?

Она кивнула.

— Но как нам узнать, который?

— Ты можешь использовать полномочия главы БРП и просто заявить, что реликвии, которыми владеет стая Кингэйр, ввезены незаконно.

— А дальше что? Смотреть, как все эти реликвии превратятся в пепел?

Леди Маккон нахмурилась. Она считала себя приверженкой науки и в общем не была сторонницей бессмысленного разрушения.

— Не подумала, что все может зайти так далеко.

— Это было бы ужасной потерей, которую я не приветствую, да вот только мы не можем допустить, чтобы подобные артефакты перемещались по империи. Только вообрази, вдруг они попадут не в те руки?

— К кому-нибудь вроде клуба «Гипокрас»? — От одной только мысли о такой возможности леди Маккон содрогнулась.

— Или вроде вампиров. — Неважно, насколько сверхъестественные вписались в цивилизованное общество, между оборотнями и вампирами никогда не было настоящего доверия.

Леди Маккон внезапно остановилась. Прежде чем ее муж это осознал, он успел сделать четыре длинных шага вперед. Алексия задумчиво смотрела куда-то вверх, в эфир, крутя над головой свой смертоносный парасоль.

— Мне просто кое-что вспомнилось, — заявила она, когда граф снова оказался рядом.

— Ну, это все объясняет. С моей стороны было глупо считать, что ты можешь одновременно идти и вспоминать.

Алексия показала ему язык, но все же возобновила движение по направлению к дому. Граф пошел медленнее, подстраиваясь под ее шаг.

— Тот жучок, которого я испугалась за завтраком. Это ведь вовсе не таракан. Это скарабей. Из Египта. И, наверно, как-то связан с артефактами, которые стая привезла сюда.

Губы лорда Маккона скривились.

— Гадость какая.

Они держались позади остальной части компании, которая как раз входила в замок, когда появилось новое действующее лицо. Некоторое время ушло на обмен вежливыми приветствиями, а потом очередной любитель прогулок целенаправленно устремился к Макконам.

Вскоре стало ясно, что это мадам Лефу. Алексия приветливо ей помахала. На француженке было прекрасное утреннее пальто, серое, как оперенье горлицы, полосатые брюки, черный атласный жилет и васильковый галстук. Получилась прелестная картинка: окутанный туманом серый замок Кингэйр на заднем плане и привлекательная женщина, пусть и совершенно неподобающе одетая, которая спешит им навстречу. Однако когда мадам Лефу подошла поближе, стало ясно, что вдобавок ко всему у нее весьма озабоченное выражение лица.

— Я так г’ада, что вас нашла, — сказала она с неожиданно сильным, почти как у Анжелики, акцентом. — Случилось кое-что совершенно необычное, леди Маккон. Я искала вас, чтобы сообщить, что мы пошли проверить эфирог’аф, а потом я увидела…

Шотландский воздух сотряс очень громкий хлопок. Алексии показалось даже, что она увидела, как содрогнулся от него туман. Мадам Лефу, лицо которой из озабоченного стало удивленным, замолчала на полуслове, споткнулась на полушаге и, обмякнув, как переваренная макаронина, повалилась вперед.

На безупречном сером рукаве проступило красное пятно.

Лорд Маккон подхватил изобретательницу прежде, чем та успела упасть окончательно, и аккуратно опустил ее на землю. Потом быстро провел рукой над губами раненой, чтобы проверить, дышит ли та.

— Она жива.

Быстро стянув с плеч шаль, Алексия протянула ее мужу для перевязки — совершенно незачем было портить его последний приличный галстук. Потом она посмотрела на замок — не блеснет ли в одной из бойниц солнце на ружейном стволе, но бойниц оказалось слишком много, а солнца слишком мало. Где бы ни засел стрелок, он остался незамеченным.

— А ну на землю, женщина. Живо! — скомандовал граф, схватил Алексию за оборку на юбке и дернул вниз, заставив упасть рядом с француженкой. Оборка оторвалась. — Мы не знаем, в кого целился стрелок, в нее или в нас, — прорычал он.

— А где же твоя драгоценная стая? Разве они не должны мчаться нас спасать?

— Откуда тебе знать, что стреляли не они? — вопросом на вопрос ответил ей муж.

— И то верно. — И леди Маккон переместила раскрытый парасоль так, чтобы он насколько возможно прикрывал их от гипотетических наблюдателей в замке.

Раздался новый выстрел, и земля рядом с ними взорвалась фонтанчиком дерна и щепок.

— В следующий раз, — проворчал граф, — я приплачу за то, чтобы зонтик сделали с металлическими щитами.

— Да уж, в жаркие летние дни это будет невероятно практично. Ладно, нужно найти укрытие, — прошипела его жена. — Парасоль я оставлю тут для отвода глаз.

— Сделаем бросок до изгороди? — предложил Коналл, поглядывая вправо, на поросший дикими розами маленький крепостной вал, похоже, выступавший в роли заместителя замковой садовой ограды.

Алексия кивнула.

Лорд Маккон легко взвалил на плечо раненую француженку. Пусть он и не обладал больше мощью сверхъестественного, но его собственной силы хватило для этого с избытком. Они бросились к зарослям роз.

Раздался еще один выстрел.

Только тут они услышали крики. Алексия высунулась из-за розового куста. Из замка высыпали члены стаи, озираясь по сторонам в поисках источника стрельбы. Некоторые с криками показывали куда-то наверх. Оборотни и клавигеры бегом бросились обратно в замок.

Лорд и леди Маккон не высовывались до тех пор, пока не стало ясно, что никто больше не будет в них стрелять, и только потом вылезли из кустов. Коналл нес мадам Лефу, а Алексия вернулась за парасолем.

В замке выяснилось, что рана мадам Лефу неопасна, а сама она просто потеряла сознание, потому что пуля пробила ей плечо.

Вошла Айви.

— О боже, неужели случилось что-то неприятное? Все так суетятся. — При виде безжизненной фигуры мадам Лефу она добавила: — Она что, захворала?

Но тут мисс Хисселпенни заметила кровь, перестала дышать и, похоже, сама была готова вот-вот лишиться чувств, однако последовала за всеми в заднюю гостиную, суетясь и бестолково предлагая ненужную помощь. Когда мадам Лефу положили на козетку, Айви спросила:

— С ней же не могло случиться что-то чуть-чуть непоправимое, не правда ли?

— Что произошло? — требовательно спросила леди Кингэйр, не обращая внимания на Айви и Фелисити, которая тоже вошла в комнату.

— Похоже, кто-то решил избавиться от мадам Лефу, — ответила леди Маккон, одновременно распоряжаясь, чтобы принесли бинты и уксус. Она верила, что обильное применение яблочного уксуса может победить большинство болезней, за исключением, конечно, тех, что имеют бактериальное происхождение и лечатся бикарбонатом натрия, то есть содой.

Фелисити решила немедленно избавить себя от любых гипотетических опасностей, связанных с близостью мадам Лефу. Это было не так уж плохо, потому что таким образом она вдобавок избавляла всех остальных от собственного присутствия.

Леди Кингэйр нашла в себе силы ответить:

— Во имя всего святого, но зачем? Она ведь всего-навсего ничтожная французская изобретательница.

Алексия вроде бы заметила, как француженка вздрогнула при этих словах. Неужели она притворяется? Наклонившись к ней, якобы чтобы проверить повязку, Алексия уловила слабый аромат ванили, к которому сейчас примешивался медный запах крови, а не машинного масла, как обычно. Пока Алексия суетилась вокруг изобретательницы, та оставалась совершенно неподвижной, у нее даже веки не дрогнули. Если она притворялась, то весьма-весьма убедительно.

Когда леди Маккон бросила взгляд в сторону двери, ей показалось, что там промелькнула фигура в черном, похоже, прислуга. Из-за угла выглянуло бледное перепуганное лицо Анжелики, но не успела Алексия позвать горничную, как та исчезла.

— Отличный вопрос. Возможно, когда она придет в себя, то любезно нам на него ответит, — сказала леди Маккон, снова наблюдая при этом за лицом мадам Лефу, но не заметив никакой реакции на свое заявление.

Однако удовлетворить всеобщее любопытство никак не удавалось, потому что мадам Лефу не очнулась, а может, не позволила себе это сделать, хотя день уже начал клониться к вечеру. Несмотря на усердные хлопоты Макконов, половины стаи Кингэйр и нескольких клавигеров, ее глаза упрямо не открывались.

Леди Маккон отправилась пить чай к одру раненой, надеясь, что запах свежей выпечки заставит ту прийти в себя. Единственным результатом стало то, что к ней присоединилась леди Кингэйр. Алексия уже свыклась с тем, что эта родственница мужа больше не вызывает у нее симпатии, но ее организм был устроен таким образом, что ни одна сила на свете не могла помешать ей чаевничать.

— Наша пациентка еще не очнулась? — поинтересовалась леди Кингэйр.

— Так все и лежит, как ни печально, — нахмурилась в свою чашку Алексия. — Надеюсь, с ней не случилось ничего чересчур серьезного. Как вы думаете, не следует ли нам позвать врача?

— На полях сражений я навидалась раненных куда серьезнее. И выхаживала их.

— Так вы были с полком на чужбине?

— Может, я не оборотень, но уж точно альфа-самка этой стаи. Мое место там, где она, хоть я и не сражаюсь на поле брани.

Алексия выбрала на чайном подносе булочку, плюхнула сверху сметаны и джема.

— Вы были заодно со всеми, когда стая предала моего мужа? — с деланой непринужденностью спросила она.

— Так он вам рассказал?

Леди Маккон кивнула и откусила от булочки.

— Когда он уехал, мне только шестнадцать стукнуло, я школу оканчивала. В делах стаи у меня не было права голоса.

— А сейчас?

— Сейчас? Сейчас я считаю, дураки они. Кто ж мочится против ветра?

Алексия поморщилась от столь вульгарного заявления.

Шиаг пригубила свой чай, наслаждаясь впечатлением, которое ее казарменная лексика произвела на гостью.

— Пусть королева Виктория не бежит по одному следу с оборотнями, но она и вампирам не потакает. Она не Генрих или Елизавета, которые горой стояли за сверхъестественных, однако не так плоха, как мы опасались. Конечно, за учеными глаз да глаз нужен, а она не больно-то их контролирует, да и нам особо воли не дает, но все равно, по мне, из нее не самый плохой монарх вышел, бывают куда хуже.

Интересно, подумала Алексия, Шиаг просто пытается обезопасить стаю или говорит правду?

— Значит, вы считаете себя прогрессивной, как и мой муж?

— Я имела в виду, что в этой истории все хороши. Альфа, покидающий свою стаю, — это чересчур. Коналл должен был убить всех зачинщиков мятежа, не только бету, и все здесь переделать. Я люблю эту стаю, а оставить ее без вожака и променять на лондонскую — это хуже смерти. Это позор на всю страну, вот чего заслуживает ваш муженек.

Леди Кингэйр подалась вперед, ее глаза горели яростью. Она оказалась так близко, что Алексия разглядела, как слегка курчавятся от влажности ее седеющие волосы, заплетенные в тугую косу.

— Я думала, он оставил стаю Ниллу.

— Не-е, Нилл приехал со мной. Когда я познакомилась с ним за границей, он был всего лишь одиночкой, но зато лихим красавчиком. Чего еще школьнице надо от мужа? Думала, приеду с ним домой, познакомлю со стаей, с дедом, получу разрешение на брак. Но оказалось, старый волчище сбежал, а стая в разброде и шатаниях.

— И вы взяли на себя ответственность за нового вожака?

Шиаг снова отпила из чашки.

— Нилл был прекрасным солдатом и добрым мужем, но тянул в лучшем случае на бету. Он стал альфой ради меня. — Она двумя пальцами потерла глаза. — Он был хорошим человеком и хорошим волком, и очень старался. Мне не в чем его винить.

Алексия знала себя достаточно хорошо, чтобы понять: сама она в столь юном возрасте не смогла бы заменить вожака стаи, хоть и считала себя личностью толковой и одаренной. Теперь ясно, откуда в Шиаг такая горечь.

— А как сейчас?

— А сейчас и того хуже. Нилл пал в бою, и нет никого, кто мог бы сыграть роль альфы, а тем более уж стать альфой в действительности. И я прекрасно понимаю, что дедушка к нам не вернется. То, что он на вас женился, только закрепляет нынешнее положение вещей. Мы потеряли его навсегда.

Леди Маккон вздохнула.

— Тем не менее вы должны ему довериться. Преодолеть свои опасения и рассказать обо всем. Он поймет. Я точно это знаю. И поможет вам найти решение.

Леди Кингэйр поставила чашку на стол. Раздалось резкое звяканье.

— Есть только одно решение, принять которое он отказывается. Я десять лет пишу ему письма, где прошу лишь об одном, а время-то уходит.

— Что за решение?

— Он должен обратить меня.

Леди Маккон, отдуваясь, откинулась назад.

— Но ведь это же так опасно! Пусть у меня под рукой нет статистики, но разве не все говорит за то, что у женщины практически нет шансов пережить укус и последующую метаморфозу?

Леди Кингэйр пожала плечами.

— Уже сотни лет никто не совершал таких попыток. Тут стаи в более выигрышном положении, нежели вампиры. Нам хотя бы не нужны женщины, чтобы поддерживать свое существование.

— Да, но вампирам до сих пор удается дольше жить — они меньше сражаются. К тому же даже если вам удастся пережить метаморфозу, то придется навсегда стать альфой, обратного пути не будет.

— Да знаю я про все эти опасности! — практически выкрикнула Шиаг Маккон.

Алексия подумала, что эта женщина никогда не была так похожа на Коналла. Даже ее глаза тоже пожелтели под воздействием особенно сильных эмоций.

— И вы хотите, чтобы Коналл сделал это для вас, рискуя убить своего последнего потомка?

— Ради меня и ради стаи. У меня детей не будет, возраст не тот. Род Макконов через меня не продолжится, и хватит ему уже об этом думать. Он в долгу перед стаей Кингэйр и обязан помочь нам найти выход.

— Скорее всего, вы умрете, — повела плечом леди Маккон, подливая себе еще чаю. — Вы и будучи человеком не даете стае развалиться.

— А что будет после того, как я умру от старости? Лучше уж сейчас пойти на риск.

Алексия долго молчала и наконец произнесла:

— Как ни странно, я согласна с вашими доводами.

Леди Кингэйр перестала пить чай. Теперь она просто сидела, вцепившись в блюдечко с такой силой, что костяшки пальцев побелели от напряжения.

— Могли бы вы с ним поговорить?

— Вы хотите, чтобы я занялась решением проблем Кингэйра? Но разумно ли это? Не лучше ли будет просто попросить об укусе альфу другой стаи?

— Ни за что! Этого не допустит гордость оборотня. Или, может быть, шотландская гордость? Иногда трудно понять, где кончается одно и начинается другое.

Алексия вздохнула.

— Я поговорю с ним, но вот какое дело: Коналл не сможет укусить ни вас, ни кого-то еще, потому что не способен принять форму Анубиса. Пока мы не выясним, почему никто в этой стае не способен превращаться в волков, ничего не изменится. Не будет ни нового альфы, ни метаморфоз.

Леди Кингэйр кивнула. Ее пальцы уже не были так напряжены, она даже смогла сделать еще глоток чая.

Алексия заметила, что ее собеседница оттопыривает палец. Что это за школа такая, выпускницы которой не умеют даже чашку правильно держать? Алексия склонила голову набок.

— Может быть, эта чума очеловечивания — что-то вроде попытки себя наказать, этакого глупого самобичевания? Вы что, хотите забрать с собой на тот свет всю стаю, потому что мой муж отказывается превращать вас в оборотня?

Коньячные глаза леди Кингэйр, так похожие на глаза Коналла, сузились.

— Я тут ни при чем, — практически прорычала она. — Как вы не понимаете? Мы не можем ничего вам рассказать, потому что не знаем, что такое с нами. Я не знаю. Никто из нас не знает. Мы не понимаем, что с нами творится!

— Так я могу рассчитывать, что вы поможете нам выяснить это? — спросила Алексия.

— А вам-то что за дело до этого?

Алексия поспешно пошла на попятный:

— Я поощряю мужа в том, чтобы он больше занимался делами БРП и поэтому меньше вмешивался в дела домашние. А еще меня интересует это как новую альфу своей собственной стаи. Если у вас тут какая-то опасная заразная болезнь, мне бы очень хотелось как следует изучить ее и не дать ей распространиться.

— Если он согласится укусить меня ради метаморфозы, я соглашусь помогать.

Зная, что она не может давать подобных обещаний от имени мужа, леди Маккон тем не менее заявила:

— Договорились. Теперь мы можем спокойно допить чай?

И они завершили чаепитие за доброжелательной беседой о Женском социально-политическом союзе.[8] Обе дамы поддерживали его позиции, однако не склонны были делать это публично из-за тактики этой организации и ее общей направленности на рабочий класс. Леди Маккон не стала говорить, что, судя по ее достаточно близкому знакомству с характером королевы, она может практически гарантировать: ее величество невысокого мнения об упомянутом движении. Сделать подобное заявление было невозможно, не раскрыв собственной должности, ведь даже положение графской жены не дает оснований для той степени близости с королевой, что позволяет знать о ней подобные вещи. Алексия не хотела, чтобы леди Кингэйр проведала о том, что ее гостья — маджах. Для этого пока еще слишком рано.

Их приятную беседу прервал стук в дверь. Леди Кингэйр дала разрешение войти, и дамам открылось зрелище обильных веснушек на носу весьма мрачного с виду Танстелла.

— Лорд Маккон послал меня посидеть с больной, леди Маккон.

Алексия понимающе кивнула. Обеспокоенный лорд Маккон не знал, кому можно доверять, и потому, чтобы не допустить новых покушений на мадам Лефу, направил к ней надежного Танстелла. По сути дела, граф использовал навыки, которыми Танстелл обладал в качестве клавигера. Может, рыжий и выглядел как чистой воды недотепа, однако мог справляться с оборотнями, когда те становились рабами полной луны. И конечно, его присутствие означало, что скоро к постели больной явятся Айви и Фелисити. Бедняга Танстелл! Мисс Хисселпенни все еще пребывала в уверенности, что знать не хочет этого парня, однако одновременно считала, что должна охранять его от козней Фелисити. Леди Маккон не сомневалась: присутствие обеих барышень обеспечит больной наилучшую защиту. Сложно устроить какую-то серьезную каверзу на виду у двух вечно скучающих и полных энтузиазма дев.

Однако вскоре всех, за исключением Танстелла, настигла необходимость покинуть по-прежнему бесчувственную француженку, чтобы переодеться к ужину.

Когда леди Маккон вернулась в свои покои, ее постигло второе сильнейшее потрясение за день, и то, что она женщина с сильным характером, пришлось очень и очень кстати. Кто-то перевернул ее комнату вверх дном. Опять. Наверно, в поисках портфеля. Повсюду валялась обувь, уличная и домашняя, кровать была перерыта, а матрас вспорот. Все поверхности, как снегом, обильно покрылись перьями. Шляпные коробки были сломаны, сами шляпы — выпотрошены, а все содержимое платяного шкафа валялось на полу (прежде из всего гардероба Алексии подобная участь постигала лишь ночные рубашки).

Алексия прислонила парасоль к стенке, убедилась, что тот стоит надежно, и оценила масштабы бедствия. Беспорядка тут было побольше, чем на борту дирижабля, и когда его обнаружил лорд Маккон, ситуация лишь усугубилась.

— Что за гнусное бесчинство! Сперва в нас стреляют, а теперь переворошили все в наших комнатах! — взревел он.

— А что, подобные истории всегда случаются в стаях, где нет альфы? — полюбопытствовала его супруга, везде суя нос с целью определить, не пропало ли что-то существенное.

Граф проворчал в ответ:

— Жуткое дело — стая без вожака. Хлопотное.

— Да, хлопот с этим беспорядком не оберешься. — Леди Маккон осторожно пробиралась через комнату. — Я вот думаю, может, именно об этом и хотела сообщить мне мадам Лефу? Она говорила, что искала меня, хотела что-то рассказать насчет эфирографа. Вероятно, она зашла сюда и застала злоумышленников с поличным.

Алексия начала раскладывать вещи на три кучки: те, что не подлежат спасению, те, что нужно отдать Анжелике в починку, и не пострадавшие.

— Но зачем кому-то в нее стрелять?

— Возможно, она видела их лица.

Граф поджал красивые губы:

— Может, и так. Подойди сюда, женщина, хватит этой суеты. Вот-вот прозвонят к ужину, а я проголодался. Разберемся с этим позже.

— Вот командир выискался, — сказала Алексия, но сделала, как было велено. Не годилось вступать в спор с мужем на пустой желудок.

Он помог ей расстегнуть платье, настолько погрязнув в думах о тревогах этого дня, что ограничился лишь легкими поцелуями в спину, даже не пытаясь укусить.

— Как ты думаешь, что они искали? Опять твой портфель?

— Трудно сказать наверняка. Может, тут поработал кто-то другой. В смысле, не тот злоумышленник, что во время полета.

Алексия была сбита с толку. Изначально, на дирижабле, она подозревала мадам Лефу, но сегодня изобретательница либо находилась у всех на виду, либо лежала без сознания. Если только она не успела устроить беспорядок до того, как ее подстрелили, в комнате Алексии поработал кто-то еще. Иной шпион с иными мотивами? Ситуация определенно становилась все более запутанной.

— Что еще тут можно было искать? Не притащил ли ты в комнату чего-нибудь, о чем мне следовало бы знать, муженек?

Лорд Маккон ничего не сказал, но, когда Алексия повернулась и посмотрела на него взглядом заподозрившей неладное жены, стал вдруг похож на провинившуюся овчарку. Перестав расстегивать пуговицы, он отошел к окну, раздвинул ставни, сильно высунулся наружу, потянулся к чему-то и с видимым облегчением вернулся к Алексии с маленьким предметом, упакованным в промасленную бумагу.

— Коналл, — спросила леди Маккон, — что это?

Развернув бумагу, муж продемонстрировал ей странный толстенький револьверчик с квадратной рукоятью. Со щелчком открылся барабан, и граф показал инкрустированные серебром пули из твердого дерева в похожих на клетку патронах с металлическими капсюлями. Алексия не слишком разбиралась в оружии, но достаточно разбиралась во всяких механизмах, чтобы понять: сделать такую штуку очень сложно, стоит она дорого, поскольку при ее изготовлении не обойтись без современных технологий, а еще она вполне способна завалить даже вампира или оборотня.

— «Галан Те-Те», модель для сандаунеров, — пояснил Коналл.

Леди Маккон взяла в ладони лицо мужа и почувствовала под пальцами колючую суточную щетину. Теперь, когда он все время остается человеком, придется напоминать ему о ежедневном бритье.

— Дорогой, ты же здесь не для того, чтобы кого-нибудь убить? Ужасно не хотелось бы выяснить, что у нас с тобой противоположные цели.

— Это просто мера предосторожности, любовь моя, уверяю тебя.

Алексию это не убедило, и ее пальцы сильнее сжались на его подбородке.

— Когда это ты стал таскать с собой самое опасное во всей Британской империи оружие против сверхъестественных в качестве меры предосторожности?

— Профессор Лайалл передал мне его с Танстеллом. Предположил, что здесь я стану смертным, и решил, что мне может понадобиться дополнительная защита.

Алексия выпустила его лицо и стала смотреть, как он снова заворачивает смертоносный агрегатик и снова прячет в тайник за окном.

— С ним трудно управляться? — спросила она самым что ни на есть невинным тоном.

— И думать об этом забудь, жена. У тебя есть твой парасоль.

Алексия надула губы.

— Став смертным, ты вдобавок стал каким-то скучным.

— Ну а ты, — проговорил граф, явно чтобы сменить тему, — куда в таком случае спрятала свой портфель?

Его жена осклабилась, радуясь тому, что он ни на минуту не заподозрил, что она настолько простодушна и что портфель могли украсть.

— Разумеется, в самом неожиданном месте.

— Разумеется. Ты собираешься сказать мне, где именно?

Глядя на графа, она широко раскрыла большие карие глаза и захлопала ресницами, стараясь придать себе как можно более невинный вид.

— Что там могло кому-то понадобиться?

— В том-то и странность: я на самом деле не имею об этом ни малейшего представления. Самые мелкие вещи я оттуда достала и перепрятала в зонтик. Насколько я могу сказать, там не осталось ничего особо ценного: королевская печать, мои заметки и документы, касающиеся этой эпидемии очеловечивания, за исключением моего личного дневника, который украли раньше, коды к разным эфирографам, запас чая для экстренных случаев и пакетик имбирных пряников.

Муж смерил ее своей версией взгляда.

Леди Маккон сказала в свою защиту:

— Ты просто не поверишь, как вечно затягиваются эти заседания Теневого совета, а деван и кормчий, будучи существами сверхъестественными, похоже, даже не замечают, когда подходит время пить чай.

— Ну, я едва ли поверю, что кто-нибудь станет обыскивать нашу комнату, чтобы разжиться имбирными пряниками.

— Это очень хорошие имбирные пряники.

— Полагаю, дело может быть не только в портфеле, но и в чем-то другом?

Леди Маккон лишь пожала плечами.

— Пока что это только пустые домыслы. Помоги-ка мне лучше вот с этим. Где же Анжелика?

В отсутствие горничной лорд Маккон застегнул на жене платье, в котором она собиралась спуститься к ужину. Оно было серым с кремовым, спереди его украшала обильная плиссировка, а по подолу тянулась длинная, но довольно скромная оборка. В целом платье нравилось Алексии, за исключением лишь банта на шее, напоминавшего мужской галстук. В последнее время в дамской моде стали появляться элементы, которые словно были заимствованы из мужского гардероба, и леди Маккон пока еще не совсем с ними свыклась. С другой стороны, есть же мадам Лефу…

Вспомнив о француженке, она подумала и о том, что Танстелл охраняет упомянутую даму, а значит, ей самой придется помогать мужу одеться. Это вылилось в средних размеров бедствие: галстук сидел криво, а воротничок обмяк. Алексии пришлось смириться с неизбежным. В конце концов, большую часть жизни она прожила старой девой, а от них обычно не приходится ждать мастерского завязывания галстуков.

— Муженек, — сказала она, когда, покончив с приготовлениями, они вместе шли к ужину, — а не думал ли ты когда-нибудь превратить в оборотня свою пра… — не знаю, сколько там раз, — внучку?

Лорд Маккон резко остановился на верхней ступеньке лестницы и прорычал:

— Как, ради всего святого, этой чертовке удалось перетянуть тебя на свою сторону?

Алексия вздохнула.

— В этом есть смысл, и это стало бы элегантным решением проблемы, перед которой стоит нынче Кингэйр. Эта дама все равно выступает сейчас в роли альфы, почему бы просто не узаконить такое положение вещей?

— Все не так просто, жена, и ты преотлично это знаешь. Ее шансы на то, чтобы уцелеть…

— Очень малы. Да, я прекрасно об этом осведомлена.

— Они не просто малы, их вообще не существует. По сути ты предлагаешь мне убить последнюю из смертных Макконов.

— Но если она выживет…

— «Если»!

Леди Маккон склонила голову набок.

— Разве не ей решать, пойдет ли она на риск?

Храня молчание, лорд Маккон продолжил спуск по внушительного вида лестнице.

— Тебе следует подумать об этом, Коналл, хотя бы в качестве сотрудника БРП, если не в каком-то ином. Это самый логичный выход из положения.

Он продолжал спускаться. И что-то странное просматривалось в линии его плеч.

— Погоди минутку… — Алексию внезапно обуяли подозрения. — Ты же именно поэтому и вернулся, ведь так? Из-за семейных проблем. Ты намерен все наладить в стае Кингэйр? Несмотря на их предательство?

Коналл пожал плечами.

— Ты хотел посмотреть, удается ли Шиаг справляться с делами. Ну и как, посмотрел?

— Все равно сейчас невозможно перекинуться, — увильнул он от ответа.

Алексия заулыбалась.

— Ладно-ладно, а за исключением этого? Ты должен согласиться, в моих словах есть смысл.

Граф повернулся и хмуро посмотрел на нее.

— Ненавижу, когда ты кругом права.

Алексия поспешила за ним по лестнице, пока не оказалась нос к носу с мужем. Для этого ей нужно было стоять на одну ступеньку выше. Потом она нежно поцеловала Коналла.

— Я знаю. Но мне так хорошо это удается!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

РАЗВОРАЧИВАНИЕ МУМИИ

Сошлись на том, что ради удовольствия дам мумию развернут сразу после ужина. Алексия, впрочем, сомневалась в целесообразности подобного плана. Если исходить из особенностей мисс Хисселпенни и предположить, что мумия окажется достаточно страшной, может оказаться так, что всем придется посмотреть на ужин еще раз. Однако считалось, что подобное достославное мероприятие нуждается в темноте и горящих свечах.

Ни одна из присутствующих не бывала прежде на вечеринке с разворачиванием мумий. Леди Маккон выразила сожаление, что Танстеллу и мадам Лефу придется пропустить все веселье. Лорд Маккон, который не слишком-то интересовался предстоящим действом, предложил подменить Танстелла, чтобы тот мог хотя бы присутствовать — как всякому было известно, клавигер просто обожал представления.

Алексия бросила острый взгляд на мисс Хисселпенни, но подруга держала себя в руках и не выказывала никакого беспокойства относительно того, что ей предстоит оказаться в одном помещении с рыжеволосым актером и обнажающейся мумией. Фелисити в предвкушении облизывала губы, а леди Маккон приготовилась к неизбежной патетике и наигранности. Однако именно она, а вовсе не Фелисити или Айви, чувствовала себя особенно неуютно в присутствии древней мертвой свидетельницы давно минувшей эпохи.

По правде говоря, доставшаяся им мумия имела довольно жалкий вид. Она содержалась в не особенно большом, похожем на коробку гробике, по минимуму украшенном какими-то иероглифами. Бинты, в которые была упакована извлеченная наружу мумия, при разворачивании являли один и тот же повторяющийся орнамент, который напоминал сломанный анх. Сам по себе древний трупик ни в коем случае не вызывал у Алексии ни страха, ни отвращения, к тому же ей уже доводилось без каких-либо сопутствующих эффектов видеть мумии в музеях. Однако было именно в этой мумии нечто такое, что, говоря попросту, заставляло ее испытывать отторжение.

Не склонная к приступам чувствительности леди Маккон сочла, что подобная реакция вряд ли может идти от эмоций. Нет, речь шла об отторжении буквальном, в научном смысле этого слова. Словно она и мумия обладали одинаково заряженными магнитными полями, которые с отчаянной силой толкали их в разные стороны.

На развертывание как таковое ушло, кажется, исключительно много времени. Кто же знал, что на мумии окажется такое ужасное количество бинтов? К тому же они рвались. Каждый раз, когда обнаруживался какой-нибудь новый амулет, весь процесс останавливался и присутствующие восхищенно ахали. В какой-то момент Алексия обнаружила, что по мере того, как мумия обнажалась все сильнее и сильнее, сама она инстинктивно отступала все дальше к двери, пока не оказалась за спинами собравшихся. Стоя на цыпочках, она наблюдала за происходящим.

Будучи бездушной, Алексия никогда особенно не задумывалась над смертью. В конце концов, для запредельных вроде нее смерть была концом всего — ей нечего было ждать в посмертии. В специальных тайных хранилищах БРП имелась брошюра инквизиции, где говорилось, что запредельные, самое надежное оружие церкви для борьбы со сверхъестественными, являются также единственными человеческими существами, которые не могут быть спасены для вечности. По большей части Алексия безразлично относилась к собственной смертности — это был результат закоренелой практичности, также проистекавшей из ее бездушия. Но что-то в этой бедной, печальной, испещренной морщинами мумии не только отталкивало, но одновременно и тревожило Алексию.

Наконец очередь дошла до головы, и перед присутствующими предстал идеально сохранившийся череп с темно-коричневой кожей и оставшимися кое-где пучочками волос. Из ушей, носа, горла и глаз вытащили амулеты, и всем стали видны пустые глазницы и чуть приоткрытый рот. Несколько скарабеев вылезло из этих отверстий, они попадали на пол и разбежались в разные стороны. Фелисити и Айви, которые до сих пор вели себя лишь чуть истерично, дружно лишились чувств.

Танстелл подхватил мисс Хисселпенни, крепко прижал к груди и принялся встревоженным шепотом звать ее по имени. Лахлан поймал мисс Лунтвилл, не проявляя при этом никаких нежных чувств. Два комплекта дорогих юбок в художественном беспорядке раскинули свои кружева. Два бюста вздымались в такт бешено колотящимся сердцам.

Вечерняя забава определенно удалась, о чем и было объявлено во всеуслышание.

Повинуясь отрывистым распоряжениям леди Кингэйр, джентльмены перенесли обеих барышень в гостиную этажом ниже. Там они были должным образом приведены в сознание при помощи нюхательных солей и розовой воды, которой полагалось сбрызгивать лбы сомлевших дам.

Алексия осталась наедине со злосчастной мумией, ставшей невольной виновницей всех этих треволнений. Даже скарабеи, и те разбежались. Склонив голову, она сопротивлялась настойчивым толчкам, которые теперь, когда в комнате больше никого не было, вроде бы стали еще сильнее, словно самый воздух пытался выдавить ее прочь, за дверь. Алексия прищурилась на мумию, и на задворках сознания мелькнула и исчезла какая-то мысль. Она не могла вспомнить, о чем именно ей подумалось. Развернувшись и не оставляя напряженных размышлений, Алексия поспешила прочь…

…Лишь для того, чтобы в другой комнате наткнуться на Танстелла, целующего мисс Хисселпенни, которая, по-видимому, совершенно оправилась и с большим удовольствием принимала участие в происходящем. Вот так запросто, на виду у всякого, имеющего глаза.

— Ну и ну, скажу я вам! — произнесла Алексия.

Она и не думала, что Айви настолько смекалиста. Похоже, подруга больше не находила поцелуи клавигера такими влажными, как раньше.

Фелисити моргнула, приходя в себя и, вероятно, желая выяснить, что же отвлекло всеобщее внимание от ее распростертого тела. Заметив обнимающуюся парочку, она ахнула, вторя изумлению Алексии:

— Ах, мистер Танстелл, что это вы такое делаете?

— Это должно быть совершенно ясно даже вам, мисс Лунтвилл, — отрезала леди Кингэйр, скандализированная куда меньше, чем того требовала ситуация.

— Ну, — сказала Алексия, — похоже, кое-кто кое-что распробовал.

Ей никто не ответил. Айви была по-прежнему увлечена поцелуем с Танстеллом, возможно даже, в нем участвовал язык. А Фелисити по-прежнему наблюдала за ними с заинтересованностью и благодушием раздраженной курицы.

Трогательную сцену прервал до изумления громкий вопль лорда Маккона, который внезапно вырвался из расположенной внизу главной гостиной. Это был не один из его сердитых криков, Алексия ни за что не стала бы так энергично реагировать на подобное. Нет, похоже, что это был крик боли.

Леди Маккон вылетела за дверь и сломя голову прогалопировала вниз по лестнице, презрев опасность, которой подвергался при этом ее весьма элегантный наряд, и бешено размахивая парасолем.

Она врезалась в дверь гостиной, которая отказалась открываться: ее блокировало нечто тяжелое. Отчаянно навалившись, Алексии в конце концов удалось сдвинуть дверь настолько, чтобы обнаружить, что войти в комнату не давало тело ее собственного мужа.

Она склонилась над ним, ища раны. На спине не оказалось ни одной, поэтому Алексия с неимоверным усилием перевернула графа лицом вверх. Коналл дышал медленно и с трудом, будто его опоили.

Алексия замерла, с подозрением хмурясь на свой зонтик, который наготове лежал рядом с ней. «Наконечник раскрывается и выпускает отравленный дротик, вызывающий онемение», — услышала она зазвучавший в голове голос мадам Лефу. Насколько же легко тогда создать усыпляющее вещество? Быстро окинув взглядом комнату, она увидела, что француженка до сих пор без сознания, но ничего нового с ней не произошло.

В дверях появились леди Кингэйр, Дув и Лахлан. Леди Маккон вскинула руку, обозначая, что никто не должен вмешиваться, раздела мужа до пояса и стала разглядывать более внимательно, ища уже не рану, а… ага!

— Вот оно! — Прямо под левым плечом лорда Маккона виднелся след от укола.

Алексия протолкалась сквозь толпу к дверям и закричала в лестничный проем:

— Танстелл, гнусный тип!

В стае Вулси такое нежное обращение к клавигеру означало, что тому следует немедленно явиться на зов, причем с оружием. Это придумал лорд Маккон.

Потом Алексия развернулась и прошагала к безвольно лежащей мадам Лефу.

— Если вы виновны в случившемся, — прошипела она все еще не очнувшейся изобретательнице, — я устрою так, что смогу полюбоваться, как вас повесят за шпионаж. Сами увидите, так оно и будет. — Не обращая внимания на присутствующих, которые с жадным интересом наблюдали за происходящим, она добавила: — Вам прекрасно известно, что у меня достаточно влияния, чтобы этого добиться.

Мадам Лефу лежала неподвижно, как мертвая.

Танстелл проложил себе путь в комнату и немедленно упал на колени перед своим хозяином, потянувшись вперед, чтобы проверить, дышит тот или нет.

— Он жив.

— Еле-еле, — ответила Алексия. — Где вы…

— Что произошло? — нетерпеливо перебила ее леди Кингэйр.

— Его усыпили чем-то вроде отравленного дротика. Возможно, настойкой валерианы, — не поднимая на нее глаз, объяснила леди Маккон.

— Боже, как это необычно…

— Яд — женское оружие, — фыркнул Дув.

— Я бы попросила! — возмутилась леди Маккон. — Давайте без этого, а то вам придется встретиться с тупым концом моего излюбленного оружия, и позвольте заверить, это вовсе не яд.

Дабы не рассердить леди еще сильнее, Дув благоразумно отступил.

— Танстелл, тебе придется пока что отложить все эти нежные заботы о хрупком здоровье мисс Хисселпенни. — Леди Маккон встала и целенаправленно двинулась ко входу. — Прошу меня простить, — сказала она собравшимся у порога членам кингэйрской стаи и крепко закрыла перед ними дверь их собственной гостиной.

Конечно, это было ужасно грубо, но обстоятельства порой требуют грубости, и ничего тут не поделаешь. К счастью, Алексия Маккон никогда не пасовала перед подобными обстоятельствами и прекрасно справлялась с поставленной задачей.

Вот и сейчас она приступила к очередной ужасной и непростительной грубости. Велев Танстеллу поудобнее устроить ее мужа (тот взялся за это, оттащив тяжелое тело графа на другой диванчик и прикрыв его большим клетчатым одеялом), леди Маккон подошла к мадам Лефу и принялась снимать с нее одежду.

Танстелл ни о чем не спросил, лишь отвернулся и старался не смотреть в том направлении.

Алексия действовала методично и тщательно, проверяла каждый слой ткани, каждую складочку, ища спрятанные приспособления и оружие. Француженка не шевельнулась, хотя леди Маккон могла поклясться, что ее дыхание участилось. В конце концов Алексия обнаружила целую кучу занимательных предметов: некоторые из них были ей знакомы — стеклокуляры, кабель для эфирного передатчика, золотник, — но в основном она понятия не имела, для чего служат ее находки. Алексия знала, что обычно мадам Лефу могла похвастаться тем, что у нее имеется приспособление для стрельбы дротиками (изобретательница ведь сказала, что воспользовалась им во время драки на дирижабле). Однако ничто из кучи находок не могло быть подобным оружием, пусть даже и замаскированным под что-то другое. Что, если его украли? Или мадам Лефу напала на Коналла с дротикометом, а потом спрятала его где-то в другом месте?

Леди Маккон засунула руки под лежащую без сознания француженку. Ничего. Потом пошарила за спинкой козетки. Снова ничего. Потом посмотрела за кушеткой и под ней. Если изобретательница и припрятала что-нибудь, то сделала это весьма основательно.

Алексия вздохнула и стала неторопливо одевать француженку. Как ни странно было ей думать об этом, но она никогда прежде не видела нагого тела другой женщины. Сейчас она вынуждена была признать, что у мадам Лефу тело вполне даже ничего. Конечно, не такое пышное, как у самой Алексии, но гармоничное, подтянутое, с аккуратными маленькими грудками. Очень удачно оказалось, что изобретательница отдает предпочтение мужской одежде, потому что, как заметила Алексия, разобраться с ней оказалось проще. Когда с этим делом было покончено, руки леди Маккон слегка дрожали — разумеется, от смущения.

— Не своди с нее глаз, Танстелл. Я сейчас вернусь.

С этими словами леди Маккон встала и вышла из комнаты, закрыв за собою дверь и игнорируя стаю Кингэйр, которая по-прежнему растерянно бродила по передней. Без промедления поднявшись к себе в комнату, она обнаружила, что Анжелика уже там и в чем-то роется.

— Прочь, — велела она горничной.

Анжелика сделала книксен и поспешно вышла.

Леди Маккон прямиком направилась к окну и, встав на цыпочки, принялась шарить снаружи в поисках принадлежавшего Коналлу драгоценного промасленного свертка. Тот обнаружился вне зоны ее досягаемости, припрятанный за выступающим кирпичом. Она нетерпеливо ступила на карниз, балансируя на краю, сетуя на слишком открытое платье и плотно прижимаясь турнюром к стеклу. Несмотря на такую опасную позицию, ей все же удалось дотянуться до свертка и схватить его, не вывалившись из окна.

Развернув револьверчик, Алексия припрятала его под дурацким кружевным чепчиком среди густых черных кудрей и отправилась к Айви за своим портфелем.

Айви лежала в постели, пребывая в полубессознательном, крайне заполошном состоянии.

— Ах, Алексия, хвала небесам… Что же мне теперь делать? Такая ужасная катастрофа эпических масштабов! У меня сейчас выпрыгнет сердце. Ты же видела? Конечно, видела. Он поцеловал меня при всем честном народе. Я уничтожена! — Она села на кровати. — И все же я люблю его. — Тут она опять шлепнулась плашмя. — И все же я уничтожена. О горе мне!

— Ты действительно только что употребила фразу «О горе мне»? Я просто зашла проверить, как тут… гм… те носки.

Но мисс Хисселпенни было не отвлечь от ее грандиозных проблем. Она не заметила ни извлечения портфеля, ни уж тем более воинственного выражения лица подруги.

— Он сказал, что будет любить меня вечно.

Леди Маккон перебирала лежащие в портфеле стопки бумаг и свитки пергамента, ища свой маджахский патент. Куда же запропастился этот треклятый документ?

— Он сказал, что я — его настоящая, единственная и неповторимая любовь.

Леди Маккон пробормотала в ответ нечто ни к чему не обязывающее. А что еще можно сказать на такую ахинею?

Мисс Хисселпенни, не смущаясь отсутствием реакции, продолжила оплакивать свою злосчастную судьбу:

— И я люблю его. Я поистине люблю его. Ты никогда не сможешь понять такой любви, Алексия. Такой истиной любви, как наша. Брак по расчету, конечно, хорошее и правильное дело, но это… Это настоящее.

Леди Маккон, изображая изумление, опустила голову.

— По-твоему, я вышла замуж по расчету?

Никак не отреагировав на ее слова, Айви продолжила:

— Но мы не можем пожениться.

Алексия, не прекращая поисков, пробормотала:

— Гм, не можете, понимаю.

Услышав такое, мисс Хисселпенни снова села и пронзила подругу сердитым взглядом:

— Ну в самом деле, Алексия, от тебя совсем никакого толка.

Тут леди Маккон вспомнила, что перепрятала в парасоль самые важные документы сразу после того, как ее вещи перерыли в первый раз, со щелчком закрыла портфель, заперла его на ключ и сунула обратно в стопку шляпных коробок мисс Хисселпенни.

— Айви, сердечко мое, я страшно сочувствую твоему положению. Честное слово, искренне и от души. Но ты должна меня извинить. Обстоятельства требуют, чтобы я как можно скорее разобралась с тем, что происходит внизу.

Мисс Хисселпенни плюхнулась обратно на постель и схватились за голову.

— И что за подруга ты после этого, Алексия Маккон? Я лежу тут, несчастная, преисполненная страданий, сегодня худший вечер за всю мою жизнь, ты понимаешь это? Но тебя заботят исключительно счастливые мужнины носки! — Тут она перевернулась на живот и зарылась головой в подушку.

Алексия вышла из комнаты прежде, чем Айви продолжила разыгрывать свой спектакль.

Почти все представители здешней стаи так и толпились перед дверью в главную гостиную, и вид у них был совершенно обескураженный. Алексия сердито зыркнула на них в лучших традициях леди Маккон, распахнула дверь, а потом снова захлопнула ее прямо перед носом собравшихся.

Она протянула револьвер Танстеллу. Тот взял его, однако нервно сглотнул.

— Знаешь, что это такое?

Клавигер кивнул.

— «Те-Те Сандаунер». Только зачем он мне? Здесь нет вампиров и, если уж на то пошло, оборотней тоже нет. И взяться при таком положении вещей им просто неоткуда.

— Если я хоть что-то понимаю, такое положение вещей долго не продержится. На оборотней яды не действуют, и я намерена увидеть, как мой муж полностью очнется прежде, чем эта отрава, чем бы она ни была, пройдет весь путь через его человеческий организм. Кроме того, пули этого смертоносного револьверчика отлично продырявят и представителей дневного народа. У тебя есть разрешение на его использование?

Танстелл медленно покачал головой. Веснушки еще сильнее выделялись на его побледневшем лице.

— Ладно, теперь есть.

Казалось, Танстелл хочет с этим поспорить. Сандаунер — это должность в БРП, и юридически маджах не имеет права давать подобное разрешение. Однако леди Маккон выглядела ужасно задиристо, и у парня не было желания испытывать терпение своей госпожи. Она властно направила на клавигера указующий перст:

— Никто не должен ни входить в эту комнату, ни выходить из нее. Никто значит никто, Танстелл. Ни прислуга, ни здешняя стая, ни клавигеры, ни даже мисс Хисселпенни. Кстати, о ней: я вынуждена категорически настаивать, чтобы вы впредь воздержались от объятий на публике. Смотреть на это в высшей степени неловко, — и она слегка наморщила нос.

Танстелл вспыхнул так, что румянец поглотил веснушки, но от главной темы не отступил:

— А что вы намерены делать, миледи?

Леди Маккон бросила взгляд на напольные часы, которые звучно тикали в углу.

— Пошлю эфирограмму — и в самое ближайшее время. А то все тут совершенно вышло из-под контроля.

— Эфирограмму… кому?

Алексия мотнула головой. Теперь, когда на ней не было чепчика, ее волосы свободно рассыпались и вились вдоль лица.

— Просто делай свое дело, Танстелл, и позволь мне делать мое. Если кто-нибудь тут очнется или, наоборот, чье-либо состояние ухудшится, я хочу немедленно об этом узнать. Ты понял?

Рыжеволосый кивнул.

Алексия сгребла всю кучу извлеченных из одежды мадам Лефу устройств в свой чепец, будто в сумку. Волосы ее упали на плечи, но иногда критические обстоятельства вынуждают человека идти на жертвы и пренебрегать внешним видом. Схватив в одну руку чепец с добычей, а в другую — верный парасоль, она покинула гостиную и крепко закрыла за собой дверь ногой.

— Боюсь, леди Кингэйр, я должна сообщить, что в обозримом будущем никто не должен входить в эту комнату или выходить из нее, включая также и вас. Я дала Танстеллу надежное оружие и строжайшие инструкции открывать огонь по каждому, кто попытается туда проникнуть. Вы ведь не захотите проверить, достаточно ли он мне послушен, правда же?

Леди Кингэйр была шокирована:

— Чьей властью вы это делаете, и кто отдал подобные распоряжения? Граф?

— Моему мужу, — Алексия помедлила, — в данный момент нездоровится. Так что — нет, БРП тут ни при чем. Я делаю все это под свою собственную ответственность. Довольно я терпела вашу нерешительность, уклончивость и таинственность. Я мирилась с обычаями вашей стаи и входила в ваше положение, но это уже переходит все границы. В мои намерения входит покончить с этой чумой очеловечивания — и немедленно. Я не допущу, чтобы тут и дальше стреляли, нападали, шпионили и рылись в чьих-то вещах. Ваши местные безобразия зашли слишком далеко, а я терпеть не могу безобразий и беспорядков.

— Манеры, леди Маккон, манеры! Держите себя в руках, — попыталась урезонить ее леди Кингэйр.

Алексия лишь прищурилась в ответ.

— Почему мы должны вам подчиняться? — агрессивно спросил Дув.

Алексия сунула ему под нос свой патент маджаха. Бета перестал ворчать, и на его широкой злой физиономии появилось престранное выражение.

Леди Кингэйр схватила документ и поднесла к ближайшей масляной лампе. Когда его залил равнодушный свет, она, удовлетворившись, передала патент Лахлану, который, казалось, был меньше всех удивлен прочитанным.

— Я так понимаю, вас не проинформировали о моей должности?

Шиаг посмотрела на нее тяжелым взглядом:

— Я так понимаю, вы вышли за лорда Маккона не то чтобы совсем уж по любви?

— Уверяю вас, это назначение стало для меня приятным сюрпризом.

— Таких сюрпризов старым девам не делают.

— О, вы так хорошо разбираетесь в настроениях королевы, что можете предсказывать подобные вещи? — Алексия забрала патент и старательно заправила его за корсаж: незачем здешней стае знать о потайных карманах ее зонтика.

— Должность маджаха оставалась вакантной на протяжении жизни нескольких поколений. Почему им стали вы? И почему сейчас? — Впервые за время их знакомства Дув казался скорее предающимся размышлениям, чем злобным. Алексия подумала, что помимо мускулов и гонора у него, возможно, имеется и мозг.

— Она предлагала этот пост вашему отцу, — отметил Лахлан.

— Я слышала что-то такое. Вроде бы он отказался?

— Нет-нет, — на лице Лахлана появилась полуулыбка, — просто мы этому воспротивились.

— Оборотни?

— И оборотни, и вампиры, и даже парочка призраков.

— Что за претензии были у сверхъестественных к моему отцу?

Тут Дув хмыкнул.

— Сколько у вас есть времени?

Напольные часы, запертые в гостиной вместе с Танстеллом и двумя его лежащими без сознания подопечными, пробили без четверти одиннадцать.

— Похоже, слишком мало. Я так понимаю, вы признаете мои верительные грамоты?

Леди Кингэйр смотрела на Алексию так, будто получила ответы на большинство касающихся новой родственницы вопросов, которые тревожили ее прежде.

— Мы все признаем ваши полномочия и будем подчиняться вам в этом деле. — Она указала рукой на закрытую дверь, а потом добавила, чтобы не потерять лицо в глазах стаи: — До поры до времени.

Леди Маккон знала, что это все, на что можно рассчитывать, а потому по своему обыкновению тут же потребовала большего:

— Очень хорошо. Теперь мне нужно составить послание и отправить его с вашего эфирографа. Пока я буду этим заниматься, не откажите в любезности, соберите все египетские артефакты в одном помещении. Мне бы очень хотелось ознакомиться с ними, как только уйдет мое сообщение. Если я не смогу определить, который из них, скорее всего, виновен в эпидемии очеловечивания, мне придется увезти мужа в Глазго, где он снова станет сверхъестественным и полностью выздоровеет без каких бы то ни было побочных эффектов, — с этими словами она направилась наверх, к эфирографу.

Там ее застала врасплох грандиозная неожиданность. На полу в комнате с эфирографом лежал без сознания отвечавший за передатчик клавигер, а вокруг валялись все до единого частотные золотники, которые только имелись в замке Кингэйр. Все вокруг было усеяно сверкающими кристаллическими осколками.

— Какой ужас, знала же, что тут всё нужно запирать, — пробормотала леди Маккон.

Убедившись, что поверженный клавигер дышит и просто погружен в глубокий сон, как и ее муж, она стала пробираться к эфирографу.

Сам аппарат оказался цел и невредим. Это заставило Алексию недоумевать: если частотные золотники уничтожили, чтобы не дать никому связаться с внешним миром, почему не тронули эфирограф? В конце концов, это же ужасно чувствительный прибор, сломать который можно легко и быстро. Зачем вместо этого разбивать золотники? Хотя, возможно, преступнику нужен был доступ к эфирографу.

Алексия ворвалась в передающий отсек, надеясь, что поверженный клавигер застал злоумышленника в процессе передачи. Похоже, так оно и вышло, потому что в ложе излучения по-прежнему находился развернутый металлический свиток, на котором был отчетливо виден прожженный текст послания. Не того, которое Алексия отправляла лорду Акелдаме. О нет, это было на французском языке.

Леди Маккон читала по-французски не так хорошо, как следовало бы, а потому теряла драгоценные моменты, переводя выжженную на металле надпись. Та гласила: «Оружие тут, но не опознано».

Леди Маккон была недовольна тем, что треклятое послание не составлено по правилам, применяемым к старым добрым письмам, для которых используют бумагу и чернила, со всеми этими «Уважаемый такой-то и такой-то», за подписью «Искренне ваш тот-то и тот-то», потому что тогда она была бы избавлена от лишней мороки. Ну кому мадам Лефу послала это сообщение? И когда именно — непосредственно перед тем, как ее подстрелили, или раньше? Неужели изобретательница действительно разбила все частотные золотники? Леди Маккон подумала, что бессмысленное уничтожение аппаратуры вовсе не в стиле мадам Лефу, которая обожает всякую технику. Разрушать технические приспособления для нее значило пойти против собственной натуры. Помимо всего прочего, оставался еще вопрос: что она пыталась сообщить им с графом прямо перед тем, как ее ранили?

Встрепенувшись, Алексия сообразила, что уже почти одиннадцать, поэтому лучше бы ей составить свое послание и подготовить его к немедленной отправке. Единственное реальное действие, которое она могла совершить в данной ситуации, заключалось в том, чтобы написать лорду Акелдаме. Золотника, чтобы связаться с королевой или БРП, у нее не было, поэтому оставался только этот вампир-эпатажник.

Ее послание гласило: «Флуту проверить библиотеку: Египет, оружие очеловечивания. БРП послать агентов в Кингэйр». Для эфирографа это было длинное сообщение, но короче сформулировать не удалось. Леди Маккон надеялась, что сможет припомнить последовательность действий, совершенных накануне молодым очкариком. Обычно ей хорошо удавались подобные вещи, но она вполне могла пропустить кнопку-другую. Впрочем, выбора у нее не было, и оставалось только попытаться.

В крохотном отсеке передачи было не так тесно, когда там находился всего один человек. Алексия извлекла из кармана парасоля золотник лорда Акелдамы и аккуратно поместила его в ложе резонатора. Потом заправила в рамку металл с текстом и щелкнула переключателем, который запускал эфирный конвертор и химическую промывку. Загорелись выгравированные буквы, заработал гидродвигатель. Все оказалось проще, чем она думала. А ответственный за королевский передатчик еще говорил, что без специальной подготовки работать на таком сложном аппарате невозможно. Вот ведь гнусный лгунишка!

Замелькали две иголки, высекая искры при столкновении. Во время всей передачи Алексия сидела тихо, как мышка, а когда все закончилось, вынула пластинку с текстом из рамки. Она не желала проявлять беспечность, как это сделал неизвестный шпион.

Леди Маккон перебралась в соседний отсек, где выяснилось, что принимать сигнал куда сложнее. Сколько она ни вращала ручки и шестеренки, ей все не удавалось в должной мере заглушить фоновый шум. По счастью, лорд Акелдама не спешил отвечать. Чтобы установить в приемном отсеке тишину, ей понадобилось почти полчаса. Правда, ей не удалось отсечь внешние звуки столь эффективно, как в прошлый раз, но в конце концов что-то приемлемое все же вышло.

Ответ лорда Акелдамы стал проявляться на черном магнитном порошке между двумя стеклами, по букве за раз. Стараясь дышать как можно тише, Алексия скопировала послание. Оно оказалось кратким, непонятным и совершенно бесполезным.

«Запредельных всегда кремировали», — вот и все, что было там сказано. Потом возникло некое изображение, нечто вроде круга на верхушке креста. Какой-то шифр, что ли? До чего ж информативно! Прах побери лорда Акелдаму с его несвоевременной уклончивостью!

Алексия засиделась за полночь, ожидая хоть какой-нибудь дополнительной информации, но, не получив ее, выключила эфирограф и в гневе удалилась.

Замок взбудораженно гудел. В большом зале напротив гостиной, где до сих пор находился Танстелл с его подопечными, в камине весело полыхал огонь и суетились лакеи и служанки, расставляя и раскладывая предметы старины.

— Силы небесные, похоже, вы и правда неплохо закупились в Александрии, не так ли?

Леди Кингэйр оторвала взгляд от маленькой мумии, которую старательно устраивала на приставном столике. Похоже, при жизни эта мумия была каким-то животным, вероятно, кошачьей породы.

— Мы делаем то, что должны. Жалованья полка не хватает, чтобы содержать замок Кингэйр. Отчего б не подзаработать?

Леди Маккон принялась разглядывать древности, не вполне понимая, что именно нужно искать. Тут были маленькие деревянные статуэтки, изображавшие людей, ожерелья из бирюзы и лазурита, странные каменные сосуды с крышками в виде звериных голов, амулеты. Все было относительно небольшим, за исключением двух пока что не лишившихся своих бинтов мумий. Они производили более сильное впечатление, чем та, которую не так давно размотали, и покоились в роскошных гробах, украшенных великолепными цветными изображениями и иероглифами. Алексия осторожно двинулась к ним, но не почувствовала никакого сопротивления. Ни один из артефактов, включая мумии, вроде бы ничем не отличался от тех, что ей доводилось видеть на витринах в залах Королевского научного общества и, конечно, Британского музея.

Алексия с подозрением посмотрела на леди Кингэйр:

— Больше у вас ничего нет?

— Только та развлекательная мумия, которую мы развернули. Она до сих пор наверху.

Леди Маккон нахмурилась.

— Вы купили все у одного торговца? Что он сказал, это вещи из одного захоронения или из разных?

Леди Кингэйр обиделась:

— У нас тут все законно. У меня и документы есть.

Алексия облизала губы.

— Я нисколько в этом не сомневаюсь. Но прекрасно понимаю, как устроена в наше время торговля египетским антиквариатом.

Шиаг приняла такой вид, словно она намерена обидеться еще сильнее, но Алексия продолжила:

— Так или иначе, откуда это все?

Леди Кингэйр хмуро ответила:

— Из разных мест.

Леди Маккон вздохнула.

— Сейчас мне нужно будет еще раз посмотреть на первую мумию, но вначале…

От одной лишь мысли о предстоящем у нее скрутило живот, настолько неприятно было находиться в одной комнате с упомянутой мумией. Она обернулась посмотреть на остальных членов стаи Кингэйр. Они, крупные мужчины в юбках, с небритыми, потерянными лицами, с неуверенным видом толпились вокруг. На миг Алексия смягчилась. Потом вспомнила о муже, лежащем без чувств в соседней комнате.

— Возможно, кто-то из вас приобрел что-нибудь самостоятельно и ничего не сказал мне об этом? В таком случае, если я позднее об этом узнаю, — тут она посмотрела прямо на Дува, — ему очень сильно не поздоровится.

Никто не вышел вперед. Леди Маккон повернулась к Шиаг:

— Что ж, ладно, тогда я должна еще раз взглянуть на ту мумию. Прямо сейчас, если вы будете так любезны.

Леди Кингэйр провела ее по лестнице, однако наверху Алексия не последовала за хозяйкой дома в комнату, а остановилась в дверях, пристально глядя на мумию, и почувствовала такой сильный толчок, что ей пришлось бороться со странным позывом немедленно развернуться и убежать. Но Алексия, сопротивляясь этому желанию, вглядывалась в иссохшую темно-коричневую, даже почти черную кожу, которая съежилась и приклеилась к древним костям. Рот мумии был приоткрыт, так что виднелись нижние зубы, посеревшие и стертые. Алексия разглядела даже полуопущенные веки над пустыми глазницами. Руки мумии были крестом сложены на груди, словно она противостояла смерти, пытаясь удержать внутри собственную душу.

Ее душу.

— Ну конечно, — выдохнула Алексия. — Как же я могла быть так слепа?

Леди Кингэйр бросила на нее острый взгляд.

— Я все это время думала, что виной всему какое-то древнее оружие, а Коналл считал, что стая подхватила в Египте и привезла сюда неизвестную древнюю заразу. А на самом деле причина в этой мумии.

— Что? Как мумия может превращать сверхъестественных в смертных?

Сопротивляясь ужасной силе, которая толкала ее прочь, леди Маккон прошествовала через комнату, подобрала обрывок бинта и указала на изображенный там символ. Это был сломанный пополам анх. Похожий на крест с кругом из эфирограммы лорда Акелдамы, но надломленный.

— Этот символ обозначает не смерть и не посмертие. Это имя, — она ненадолго замолчала, — или, возможно, прижизненный титул этой мумии. Разве вы не понимаете? Анх олицетворяет вечную жизнь, а тут он везде сломан. Лишь одно создание может прервать вечную жизнь.

Шиаг ахнула, прижала руку к губам, а потом медленно опустила ее и указала на леди Маккон:

— Разрушитель проклятия. Вы.

Алексия чуть улыбнулась натянутой улыбкой, печально глядя на мертвое создание:

— Возможно, это какой-то мой давний предок…

Вопреки желанию она снова начала пятиться, будто сам воздух вокруг мумии гнал ее прочь. Потом поглядела на леди Кингэйр, заранее зная, как та ответит на ее вопрос.

— Вы чувствуете это?

— Что я должна чувствовать, леди Маккон?

— Я так и знала. Это могу ощутить только я одна, остальным ничего не заметно. — Она снова нахмурилась, лихорадочно соображая. — Леди Кингэйр, вам что-нибудь известно о запредельных?

— Лишь самое основное. Будь я оборотнем, знала бы больше, потому что завывалы рассказали бы мне истории, которые людям знать не положено.

Алексия никак не отреагировала на горечь, прозвучавшую в голосе успевшей пожить женщины.

— А кто в вашей стае самый старший?

Сейчас ей как никогда не хватало профессора Лайалла. Он должен знать. Конечно же, должен. Возможно, именно он и рассказал обо всем лорду Акелдаме.

— Лахлан, — быстро ответила леди Кингэйр.

— Мне нужно с ним поговорить. — Алексия стремительно развернулась и чуть не врезалась в собственную горничную, которая стояла в коридоре за ее спиной.

— Мадам, — глаза Анжелики округлились, а щеки раскраснелись, — ваша комната, что с ней стг’яслось?

— Да сколько можно!

Леди Маккон бросилась в свою спальню, но та выглядела в точности так же, как и в прошлый раз.

— Ничего страшного, Анжелика, не тревожьтесь. Я просто забыла рассказать вам об этом. Пожалуйста, проследите, чтобы тут прибрали.

Анжелика осталась сиротливо стоять в разгромленной комнате, наблюдая, как ее хозяйка несется обратно вниз по лестнице, а за ней чинно спускается леди Кингэйр.

— Мистер Лахлан! — позвала Алексия, и этот серьезный джентльмен появился в холле. На его приятном лице застыло выражение озабоченности. — Буду признательна, если вы согласитесь побеседовать со мной в приватной обстановке.

Она увела гамму и леди Кингэйр в угол холла, подальше от остальных членов стаи. Там они втроем сбились в тесную кучку.

— Мой вопрос может показаться вам странным, но, пожалуйста, ответьте на него насколько можете подробно.

— Конечно, леди Маккон. Ваше желание — закон для меня.

— Я маджах, — усмехнулась Алексия, — поэтому мой приказ для вас закон.

— Совершенно верно, — склонил голову гамма.

— Что происходит с нами после смерти?

— Изволите философствовать, леди Маккон? Разве сейчас время для таких разговоров?

Она нетерпеливо помотала головой:

— Нет, не в этом смысле. Я имею в виду таких, как я, запредельных. Что происходит с нами, когда мы умираем?

Лахлан нахмурился.

— Я не слишком знаю о таких, как вы, ведь запредельных, по счастью, совсем немного.

Алексия прикусила губу. В послании лорда Акелдамы говорилось, что запредельных кремируют. А что произойдет, если этого не сделать? Что будет, если тело одного из них останется нетленным? Вот призраки, например, демонстрируют всей своей природой, что избыток души человека привязан к телу. Пока тело сохранно, призрак существует — неупокоенный и все более невменяемый, он все же бродит неподалеку от тела. Судя по всему, древние египтяне открыли это для себя в процессе мумификации. Может, они даже стали мумифицировать тела именно по этой причине. Может ли быть так, что отсутствие какой бы то ни было души тоже привязано к телу? И способность высасывать душу гнездится где-нибудь под кожей запредельного? В конце концов, Алексия блокирует способности сверхъестественных именно своим прикосновением!

Она ахнула; природа наделила ее изрядной стойкостью, однако сейчас она впервые в жизни чуть не упала в непритворный обморок. Потенциальные последствия того, что пришло ей в голову, были бесконечны и ужасны. Мертвые тела запредельных можно превращать в оружие против сверхъестественных. Мумии запредельных вроде той, что лежит сейчас в комнате, можно расчленять, и развозить их фрагменты по разным уголкам империи, их можно даже растирать в порошок и делать отраву! Очеловечивающую отраву. Алексия нахмурилась. Вероятно, подобное зелье через некоторое время покинет организм вместе с продуктами жизнедеятельности, но на какое-то время принявший его вампир или оборотень все равно будет смертен.

Лахлан и леди Кингэйр в полном молчании таращились на Алексию. Вид у них был такой, словно они наблюдают, как крутятся шестеренки у нее в голове. Без ответа оставался лишь один вопрос: почему ее отталкивает от мумии? Она спросила у Лахлана:

— Что происходит, когда встречаются двое запредельных?

— О-о, так они и не встречаются! Даже с собственными детишками. Вы встречались со своим отцом? — Лахлан помолчал. — Конечно, он-то не из таковских был. Да все равно, не встречаются они никогда. Запредельным невмоготу поблизости друг от дружки. Не то чтобы они один другого не любили, просто не выходит у них быть рядом, так что они стараются общих компаний не заводить. — Он снова помолчал. — Вы думаете, что это все нам как-то та дохлая мумия устроила?

— Возможно, после смерти наши запредельные способности усиливаются, и, чтобы они проявились, прикосновения уже не требуется. Ведь и излишек души призрака может отходить от мертвого тела на длину привязи. — Алексия по очереди посмотрела на своих собеседников. — Этим можно объяснить массовый экзорцизм, который происходит в определенном радиусе.

— И тот факт, почему никто в этой стае не может перекинуться в волка, — закивала леди Кингэйр.

— Повальное разрушение проклятия, — нахмурился Лахлан.

И тут они услышали голоса, которые неслись из-за запертой двери. Потом она открылась, и в проеме показалась рыжая голова Танстелла. Увидев троицу, стоявшую совсем рядом, клавигер отшатнулся.

— Госпожа, — сказал Танстелл, — мадам Лефу очнулась.

Алексия последовала за ним в гостиную. Прежде чем закрыть за собой дверь, она обернулась к леди Кингэйр и Лахлану.

— Едва ли я должна напоминать вам, как опасна информация, которую мы только что обсуждали.

Оба ее недавних собеседника стояли с сообразным обстоятельствам серьезным видом. За их спинами из комнаты с артефактами показались члены стаи: появление Танстелла разбудило их любопытство.

— Пожалуйста, ничего не говорите всем остальным, — попросила Алексия, однако просьба прозвучала, как распоряжение.

Леди Кингэйр и гамма кивнули, и Алексия захлопнула дверь.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ПОСЛЕДНЯЯ ФРАНЦУЗСКАЯ МОДА

Когда Алексия вошла, склонившийся над изобретательницей Танстелл помогал той сесть на козетке. Мадам Лефу выглядела слабой, но глаза ее были открыты. Они сфокусировались на идущей через комнату Алексии, и француженка чуть улыбнулась, явив ямочки на щеках.

— А мой муж? — спросила леди Маккон, тоже на миг приподняв уголки губ. — Изменилось ли и его состояние тоже?

Она подошла к Коналлу, человеку-горе на маленьком диванчике, изогнутые ножки которого, казалось, еще сильнее искривились под его весом, потянулась, чтобы коснуться лица мужа, и нащупала легкую щетину. Говорила же она, что ему нужно побриться! Но глаза лорда Маккона оставались закрытыми, и до смешного длинные ресницы покоились на щеках. Зачем ему такие ресницы? Меньше месяца назад она говорила, как завидует им. Тогда он рассмеялся, и стал этими самыми ресницами щекотать ей шею.

Ее воспоминания прервались, но причиной тому стал не Танстелл, задававший ей какие-то вопросы, а мелодичный, с легким акцентом голос мадам Лефу. Он звучал чуть хрипловато, наверно, у нее пересохло в горле.

— Боюсь, он еще некоторое время не придет в себя. Конечно, если его вывели из строя одним из новых усыпляющих дротиков.

Леди Маккон подошла к ней.

— Что произошло, мадам Лефу? В чем дело? Что вы пытались сказать нам утром? Кто в вас стрелял? — она говорила очень холодно. — И кто стрелял в моего мужа?

Алексия была уверена, что знает ответы на свои вопросы, но ей хотелось услышать их именно от мадам Лефу. Для изобретательницы пришло время решать, на чьей она стороне.

Мадам Лефу сглотнула.

— Пожалуйста, не сердитесь на нее, леди Маккон. Она это не нарочно, вы же понимаете? Я уверена, что не нарочно. Она просто немного ветрена, вот и все. Но при всем при том сердце у нее доброе. Я знаю, так оно и есть. Я увидела, что все замечательные золотники для эфирографа разбиты вдребезги. Как она могла сотворить такое? Как вообще подобное возможно?! — Из прекрасных зеленых глаз француженки потекли слезы. — Она зашла слишком далеко, а потом, когда я заглянула к вам в комнату, чтобы обо всем рассказать, то увидела, как она роется в вещах. Тогда я решила, что это переходит уже все границы. Должно быть, она искала кристаллический золотник для связи с лордом Акелдамой, она ведь знала, что он у вас есть. Хотела уничтожить и его тоже. Такой вандализм! Я понятия не имела, что она способна на подобное. Столкнуть кого-то за борт — это одно, но разрушить такую прекрасную, функциональную вещь, как кристаллический частотный золотник… Что за чудовищем надо быть, чтобы на это пойти?

Да, после такого заявления у Алексии не осталось сомнений относительно системы ценностей мадам Лефу.

— На кого работает Анжелика? На вампиров?

Выговорившаяся мадам Лефу лишь кивнула. Леди Маккон выругалась, да так, что ее муж возгордился бы, услышь он это. Шокированный Танстелл покраснел.

— Я, конечно, подозревала, что она шпионка, но не ожидала от нее активной деятельности, думала, все ограничится лишь подслушиванием. Она так замечательно укладывала мне волосы!

Мадам Лефу склонила голову, как будто прекрасно понимала, что имеет в виду Алексия.

— Чего она добивается? Зачем творит все это?

Француженка покачала головой. Без цилиндра, с развязанным галстуком, она выглядела почти женственной, не похожей на себя. Более мягкой. Алексия не понимала, нравится ей это или нет.

— Я могу лишь предполагать. Ей нужно то же, что и вам, маджах. Очеловечивающее оружие.

Леди Маккон снова выругалась.

— И конечно, Анжелика оказалась тут как тут. Когда я обнаружила, в чем дело, она стояла в коридоре прямо за моей спиной.

У мадам Лефу широко открылись глаза. Однако заговорила не она, а Танстелл. Полным благоговения голосом он произнес:

— Так вы разобрались?

— Конечно, разобралась. Ты что, спал, что ли, все это время? — И леди Маккон целеустремленно двинулась к дверям. — Танстелл, мои приказы в силе.

— Но, госпожа, вам нужно…

— В силе!

— Не думаю, что она хочет убить кого-нибудь, кроме меня, — бросила ей вслед мадам Лефу. — В самом деле не думаю. Пожалуйста, миледи, не делайте ничего… непоправимого.

Добравшаяся до двери леди Маккон стремительно повернулась, оскалилась, глядя на весь мир так, словно и сама была оборотнем, и проговорила:

— Она стреляла в моего мужа, мадам.

Снаружи, там, где до сих пор находилась стая, стояла тишина. Гробовая тишина и куча больших спящих тел в клетчатых килтах — такой вот всеобщий коллапс. Леди Маккон закрыла глаза и вздохнула, глубоко и раздраженно. Нет, действительно, она что, должна все делать сама?

Крепче перехватив свой парасоль, она привела в боевую готовность стреляющий парализующими дротиками наконечник. Палец завис над кнопкой, нажатие которой приводило механизм в действие, и Алексия бросилась вверх по лестнице к комнате с мумией. Если она не ошиблась в своих догадках, Анжелика уже прибрала мумию к рукам и пустилась в обратный путь к своим хозяевам, вероятно, в карете.

Но она ошиблась в своих догадках. Стоило ей открыть дверь в комнату, как стало совершенно очевидно, что мумия до сих пор там, а вот Анжелика — нет.

Леди Маккон нахмурилась:

— Почему?

Она в раздражении постучала набалдашником зонта по полу. Конечно же! Для вампирской шпионки на первом месте должна быть информация. Алексия по-другому перехватила парасоль и помчалась по лестницам, которые были чересчур многочисленны для ее затянутой в корсет персоны, в помещение с эфирографом.

Не утруждая себя проверкой того, не идет ли трансляция, она прицелилась парасолем и потянула за соответствующий лист лотоса, приводя в действие прерывающее магнитное поле. Миг, и все заглохло.

Тогда Алексия ворвалась в передающий отсек эфирографа.

Анжелика уже вставала из-за передатчика. Маленькие иглы, выбивающую искру, прекратили свое движение посреди трансляции. Горничная посмотрела прямо на леди Маккон и без малейшего промедления бросилась на нее.

Алексия уклонилась, но француженка явно не собиралась вступать в драку, она просто оттолкнула Алексию в сторону и выскочила из отсека. Леди Маккон ударилась спиной о какие-то приспособления в углу, потеряла равновесие и упала на пол, сильно ударившись боком.

Она забарахталась, путаясь в многочисленных юбках и турнюре и пытаясь подняться на ноги. Как только ей это удалось, она подскочила к ложу преобразователя и схватила металлическую пластинку. Только три четверти сообщения оказались прожжены насквозь. Достаточно ли этого? Успела ли она вовремя, остановив своим вторжением трансляцию, или вампиры уже обладают, возможно, самой опасной информацией как о запредельных, так и для них?

Проверять времени не было. Леди Маккон оттолкнула рамку, повернулась и бросилась за Анжеликой, убежденная, что теперь-то та постарается забрать мумию.

На этот раз она не ошиблась.

— Анжелика, стой!

Алексия увидела горничную с верхней лестничной площадки. Анжелика наполовину несла, наполовину волокла за собой труп давно умершего запредельного, направляясь вместе со своей кошмарной добычей вниз, к парадным дверям замка.

— Алексия, что происходит?

Это из своей комнаты вышла заплаканная мисс Хисселпенни с покрасневшим от слез лицом. Леди Маккон просунула парасоль сквозь перила красного дерева, направила его вниз, на горничную и выпустила парализующий дротик. Француженка извернулась и прикрылась мумией, будто щитом. Дротик воткнулся в морщинистую коричневую кожу, которой было уже несколько тысячелетий, и остался там торчать. Алексия сбежала еще на один пролет вниз.

Анжелика пристроила мумию на закорки, чтобы защититься от дротиков. Она двигалась не слишком быстро и довольно неуклюже: с древним трупом на спине особо не побегаешь.

Леди Маккон помедлила на очередной лестничной площадке и снова прицелилась.

Тут на линии прицела возникла мисс Хисселпенни. Стоя так, что у Алексии не было ни единого шанса выстрелить, она смотрела вниз, на Анжелику.

— Айви, уйди!

— Мамочки мои, Алексия, что с твоей горничной? Она, кажется, напялила мумию?

— Да разве ты не знала, что это последняя парижская мода? — ответила леди Маккон, а потом довольно грубо оттолкнула подругу в сторону.

Мисс Хисселпенни возмущенно пискнула.

Алексия прицелилась и выстрелила снова. На этот раз она совершенно промахнулась и выругалась. Придется ей потренироваться в стрельбе по мишеням, если она намерена и дальше работать в той же сфере, что и сейчас. Боезапас зонтика ограничивался всего двумя дротиками, поэтому она поднажала, возвращаясь к проверенным временем методам преследования.

— Ну право же, Алексия, что за язык! Ты выражаешься, как жена торговца рыбой! — крикнула ей вслед мисс Хисселпенни. — Что тут происходит? Вроде бы из твоего парасоля что-то вылетело? Как это неуместно с его стороны! Мне, должно быть, мерещится. Похоже, моя безграничная любовь к мистеру Танстеллу туманит мой взор.

Леди Маккон совершенно проигнорировала лучшую подругу. Несмотря на отталкивающую силу мумии, она бросилась вниз по лестнице с зонтом наизготовку, велев мисс Хисселпенни:

— Не путайся под ногами, Айви.

Анжелика споткнулась об одного из лежавших на полу членов стаи.

— Стой, где стоишь! — голосом заправского маджаха взревела леди Маккон.

Горничная вместе с мумией была уже почти в дверях, когда Алексия обрушилась на нее, яростно ткнув навершием парасоля. Анжелика застыла на месте, повернув голову к своей бывшей хозяйке. Ее большие фиалковые глаза широко раскрылись.

Леди Маккон адресовала ей натянутую быструю улыбку:

— Ну а теперь, дорогая, один раз тебе врезать или два?

Прежде чем француженка успела ответить, Алексия размахнулась и изо всех сил опустила парасоль ей на голову.

И горничная, и мумия упали.

— Судя по всему, одного раза вполне достаточно.

Стоявшая на лестничной площадке мисс Хисселпенни испустила короткий встревоженный крик, а потом прижала ладонь к губам.

— Алексия, — зашипела она, — как ты можешь вести себя так грубо? Напасть с парасолем на собственную горничную! Нельзя же так варварски наказывать слуг! Я имею в виду, мне кажется, она всегда безупречно тебя причесывала.

Леди Маккон снова проигнорировала подругу и ногой отпихнула мумию с дороги.

Айви снова ахнула:

— Да что же ты творишь? Это же памятник древней культуры. Ты же любишь всякие старинные вещи!

Леди Маккон прекрасно обошлась бы без таких комментариев, потому что у нее просто не было времени на угрызения совести, связанные с древней историей. От треклятой мумии было слишком много проблем. Оставить ее в покое значило создать кошмар государственного масштаба. Нет, она ни при каких условиях не имеет права на существование. И плевать на научные последствия.

Алексия проверила, дышит ли Анжелика, и выяснилось, что шпионка жива.

Лучше всего сейчас, решила леди Маккон, избавиться от мумии. Со всем прочим можно будет разобраться и позже.

Сопротивляясь отторжению, которое гнало ее прочь, как можно дальше от этого кошмарного артефакта, Алексия выволокла его на массивные каменные ступени парадного крыльца. Совершенно незачем подвергать опасности кого-то еще.

Мадам Лефу не снабдила парасоль ничем представляющим опасность именно для запредельных (если допустить, что подобная субстанция вообще существует), но Алексия была уверена: достаточное количество кислоты справится почти с чем угодно. Она раскрыла парасоль и взялась за навершие. Потом для пущей надежности повернула крошечный тумблер сразу под выключателем прерывающего поля до третьего щелчка. Шесть спиц зонта раскрылись, и мумию окутало облако тумана, оседавшего на высохшей коже и древних костях. Алексия покачала парасолем из стороны в сторону, чтобы жидкость хорошенько пропитала древние останки, а потом и вовсе пристроила его к мумии и отступила. Едко запахло кислотой, и Алексия отошла еще дальше. Потом в воздухе повисла вонь окончательно уничтоженных старых костей, напоминавшая одновременно о затхлом чердаке и медном запахе крови. Сила, которая отталкивала Алексию от мумии, начала ослабевать, а сама мумия постепенно распадалась, теряла всякое человекоподобие, превращаясь в комковатую коричневую жижу, из которой торчали обломки костей и клочки кожи.

Парасоль по-прежнему брызгал кислотой, которая все сильнее разъедала каменные ступени.

За спиной Алексии закричала стоявшая на верху парадной лестницы Айви Хисселпенни.

На другом краю острова Великобритания, перед зданием, которое выглядело вполне невинным, хотя и весьма роскошным домом в обычном фешенебельном районе неподалеку от Риджентс-парка, стоял неприметный кэб. Там сидели в ожидании профессор Рэндольф Лайалл и майор Чаннинг Чаннинг из честерфилдских Чаннингов. Двум оборотням небезопасно было находиться здесь, в непосредственной близости от обиталища Вестминстерского роя. Вдвойне небезопасно еще и потому, что никакого официального прикрытия у них не было. Лайалл не сомневался: если весть об этом дойдет до БРП, сам он лишится работы, а майора разжалуют в рядовые или выгонят со службы.

Оба они чуть не выпрыгнули из собственной шкуры (это умеет каждый оборотень), когда кто-то ввалился в резко распахнувшуюся дверцу кэба с криком:

— Гони!

Майор Чаннинг постучал пистолетом в крышу, и экипаж рванул с места. Неожиданно громкий стук копыт разнесся по ночному Лондону.

— Итак? — нетерпеливо поинтересовался Чаннинг.

Лайалл потянулся вперед, чтобы помочь присоединившемуся к ним молодому человеку восстановить вертикальное положение и достоинство.

Биффи отбросил за спину черный бархатный плащ, сбившийся набок в тот миг, когда его хозяин совершил свой отчаянный бросок в безопасность кареты. Лайалл никак не мог понять, что толку от плаща, когда затевается проникновение со взломом, но Биффи настоял на своем. «Всегда нужно, — заявил он тогда, — одеваться соответственно своей роли».

Профессор Лайалл улыбнулся, глядя на молодого человека. Тот действительно был весьма симпатичным джентльменом. Что бы ни говорили о лорде Акелдаме (а сказать о нем можно было немало), трутней он подбирал с исключительным вкусом.

— Ну и как все прошло?

— Да, он у них был, все верно. Под самой крышей. Чуть более старая модель, чем та, что у моего господина, но, похоже, вполне исправная.

Симпатичный и эффективный джентльмен.

— И что же? — изогнул бровь профессор.

— Давайте для простоты скажем, что теперь он, вероятно, работает не так хорошо, как до этого.

Майор Чаннинг с подозрением посмотрел на Биффи.

— Что вы сделали?

— Ну, понимаете ли, там просто стоял такой чайничек с чаем… — Тут Биффи замолчал.

— Чай вообще полезная вещь, — задумчиво отметил Лайалл.

Биффи широко улыбнулся ему.

* * *

Это не был один из обычных криков Айви, которые она испускала с придыханием, сигнализируя, что вот-вот лишится чувств. Нет, это был крик настоящего ужаса, и потому леди Маккон бросила на произвол судьбы свой брызжущий кислотой парасоль и бросилась в дом. Эмоциональная наполненность крика привлекла не только ее внимание. Танстелл и нетвердо стоящая на ногах мадам Лефу немедленно возникли в дверях гостиной первого этажа, невзирая на приказ Алексии.

— Что вы делаете? — заорала она, обращаясь к этим двоим. — Сию секунду вернитесь!

Но их внимание было приковано к лестничной площадке этажом выше. Там Анжелика стояла прямо за спиной мисс Хисселпенни, прижимая к ее горлу смертоносный на вид нож.

— Мисс Хисселпенни! — с исказившимся от ужаса лицом воскликнул Танстелл. А потом, отбросив всяческие приличия, добавил: — Айви!

В то же самое время мадам Лефу закричала:

— Анжелика, нет!

Все бросились к лестнице. Анжелика потащила Айви в сторону комнаты, где так недавно находилась мумия.

— Назад, или она умрет! — произнесла горничная на своем родном языке. Ее рука не дрогнула, глаза смотрели жестко.

Танстелл, по-видимому, плохо отдавая себе отчет в своих действиях, вытащил револьвер и навел его на горничную. Мадам Лефу повисла у него на руке. Для недавно раненного человека она оказалась на удивление сильна.

— Вы попадете в заложницу!

— Анжелика, это безумие, — сказала леди Маккон, взывая к разуму француженки. — Я уничтожила мумию. Скоро вся стая очнется. Каким бы наркотиком ты их ни одурманила, его действие непременно окончится, и к оборотням вернутся сверхъестественные способности. Наверное, это произойдет уже скоро. Тебе просто не удастся бежать.

Анжелика продолжала пятиться, увлекая за собой мисс Хисселпенни.

— Тогда мне нечего те’гять, ве’гно? — И она скрылась в комнате.

Едва потеряв ее из виду, леди Маккон и Танстелл бросились вслед за ней по лестнице. Мадам Лефу попыталась присоединиться к ним, но оказалась слишком слаба и потому отстала, тяжело дыша и держась за раненое плечо.

— Она нужна мне живой, — пропыхтела Алексия, обращаясь к Танстеллу. — У меня к ней есть вопросы.

Танстелл сунул револьвер куда-то в брюки и кивнул.

Почти одновременно они подбежали к комнате и обнаружили там по-прежнему вооруженную ножом Анжелику, которая заставляла Айви открыть ставни на дальнем окне. Алексия горько пожалела, что при ней нет парасоля. Похоже, ей нужно просто приковать к себе эту окаянную штуковину. Каждый раз, когда она умудрялась не захватить парасоль, выяснялось, что он отчаянно ей нужен. Не замеченный Анжеликой Танстелл успел нырнуть куда-то в сторону и, прячась за мебелью, продолжал подбираться к горничной.

Пока он осторожно двигался через комнату, леди Маккон взяла на себя отвлекающие функции. Выполнять их оказалось не так-то просто, потому что Танстелл был не из тех, кого можно назвать невесомым и незаметным. Тяжело ступая, он сосредоточенно двигался к цели, и его рыжие волосы подпрыгивали на каждом шагу, как у крадущегося по сцене опереточного злодея, одетого в черный плащ. Мелодраматический болван, да и только. К счастью, комната была освещена одной-единственной стоящей в углу газовой лампой.

— Анжелика! — позвала леди Маккон.

Анжелика повернулась, грубо дернув мисс Хисселпенни свободной рукой. Другой рукой она по-прежнему прижимала опасный с виду нож к горлу Айви.

— Потог’опись! — рявкнула она, обращаясь к своей пленнице. — А ты, — тут она вздернула подбородок, указывая им на Алексию, — стой на месте, чтоб я видела твои г’уки.

Леди Маккон помахала руками, в которых ничего не было, и Анжелика кивнула: отсутствие оружия явно ее порадовало. Алексия мысленно уговаривала Айви упасть в обморок, это очень все упростило бы. Но Айви упорно оставалась в сознании и в смятении. Она никогда не лишалась чувств, если для этого имелись настоящие основания.

— Почему, Анжелика?

Леди Маккон задала этот вопрос из искреннего любопытства, ну и, конечно, для того чтобы внимание горничной нечаянно не привлек слишком уж шумно таящийся Танстелл.

Молодая француженка улыбнулась, став еще красивее, чем обычно. Ее огромные глаза сияли в свете газовой лампы.

— Потому что она попг’осила. И обещала постаг’аться.

— Она? Кто «она»?

— А ты как думаешь? — огрызнулась Анжелика.

Алексия почувствовала легкий аромат ванили, а потом совсем рядом зазвучал мягкий негромкий голос. Это заговорила мадам Лефу, от слабости привалившаяся к дверному косяку:

— Графиня Надасди.

Леди Маккон нахмурилась и в замешательстве закусила губу. Потом она снова заговорила с Анжеликой, лишь наполовину осознавая присутствие изобретательницы:

— Но я думала, твой бывший хозяин — отщепенец. Я думала, тебя едва терпели в Вестминстерском рое.

Анжелика вновь поторопила Айви, на этот раз при помощи острия ножа. Айви взвизгнула, стала возиться с защелкой ставен и в конце концов умудрилась их открыть. Замок был старым, и оконные стекла в нем отсутствовали. В комнату ворвался холодный влажный воздух.

— Слишком много думаешь, миледи, — ухмыльнулась шпионка.

И тут на нее бросился Танстелл, которому наконец удалось пересечь комнату. Впервые за все их знакомство Алексия увидела в нем те грацию и ловкость, которыми предположительно должен обладать будущий оборотень. Конечно, все это могло быть просто проявлением актерского мастерства, но тем не менее производило впечатление.

Увидев, кто явился ее спасать, мисс Хисселпенни вскрикнула и потеряла сознание, рухнув на край распахнутого окна. Наконец-то, подумала Алексия.

Анжелика стремительно обернулась, выставив вперед нож.

Танстелл бросился на нее, и они сцепились. Горничная уверенным тренированным движением замахнулась ножом на клавигера. Тот присел, сбивая лезвие плечом, оно задело бицепс, оставив кровоточащую рану.

Леди Маккон метнулась было на помощь Танстеллу, но мадам Лефу потянула ее назад. Под ногой что-то негромко и неприятно захрустело, Алексия отвлеклась от дерущихся и перевела взгляд вниз, посмотреть, что там такое. Брр! Пол усеивали дохлые скарабеи.

Неудивительно, что клавигер оказался сильнее Анжелики: горничная была миниатюрным и изящным существом, а он, напротив, крупным представителем человеческого рода, каких предпочитают и оборотни, и театральные антрепренеры. Танстелл проигрывал в технике, но успешно наверстывал упущенное благодаря мускулам. Поднимаясь с корточек, он изо всех сил толкнул противницу в живот неповрежденным плечом, и та с криком ярости вывалилась в окно. Определенно, изначально она планировала свое отступление несколько иначе, если судить по веревочной лестнице. Раздался долгий пронзительный крик, который завершился глухим ударом о землю.

Мадам Лефу тоже закричала и отпустила леди Маккон. Обе дамы бросились к окну и выглянули наружу.

Анжелика жалкой искореженной куклой лежала внизу. Вероятно, свою встречу с землей она тоже планировала несколько иначе.

— Ты упустил ту часть моего распоряжения, где я говорила, что она нужна мне живой?

Лицо Танстелла побелело.

— Так значит, она погибла? Я убил ее?

— Нет, она упорхнула в эфир. Разумеется, ты убил ее, ты…

Танстелл обезопасил себя от гнева госпожи, рухнув на пол обморочным веснушчатым мешком. Алексия обратила упомянутый гнев на мадам Лефу. Побледневшая изобретательница, не отрывая глаз, смотрела вниз, на упавшую горничную.

— Почему вы в меня вцепились?

Мадам Лефу открыла было рот, чтобы заговорить, но ее прервал звук, напоминающий топот бегущего стада слонов, и в дверях показались оборотни стаи Кингэйр. Люди, делившие с ними кров, то есть леди Кингэйр и клавигеры, все еще оставались под воздействием Анжеликиного сонного зелья. Раз оборотни очнулись и примчались сюда, значит, мумия наконец-то была окончательно и бесповоротно уничтожена.

— Пошевеливайтесь, дворняжки! — раздался за их спинами неистовый рык.

Стая рассосалась так же быстро, как и появилась, и в комнату вошел лорд Маккон.

— О, прекрасно, — проговорила его жена, — ты очнулся. Что так тебя задержало?

— Здравствуй, моя радость. Что ты нынче поделываешь?

— Будь так добр, прекрати меня оскорблять и позаботься о Айви и Танстелле, хорошо? Им обоим может понадобиться уксус. Да, и приглядывай за мадам Лефу. А мне нужно осмотреть тело.

Отметив выражение лица супруги и то, как она в целом себя ведет, граф не стал с ней спорить.

— Я так понимаю, речь о теле твоей горничной?

— Откуда ты знаешь?

Неудивительно, что леди Маккон была уязвлена. В конце концов, она лишь недавно во всем разобралась. Как муж посмел опередить ее на шаг?

— Она в меня стреляла, припоминаешь? — фыркнув, ответил он.

— Ну ладно, мне лучше спуститься к телу.

— Ты надеешься, что горничная окажется живой? Или же, наоборот, мертвой?

Леди Маккон цыкнула зубом.

— Ну-у, с мертвой будет меньше писанины. А с живой — меньше вопросов.

Граф небрежно махнул рукой:

— Тогда приступай, дорогая.

— Однако же, Коналл, ты ведешь себя, будто это твоя идея, — раздраженно сказала его жена, тем не менее уже поспешно выбегая за дверь.

— И я решил жениться именно на ней, — обращаясь к оборотням, сказал граф. В его голосе звучали смирение и приязнь.

— Я все слышу, — немедленно отозвалась леди Маккон.

Она быстро спустилась по лестнице. Да, норма физических упражнений на сегодня уже определенно была выполнена. Проложив путь среди все еще спящих клавигеров, Алексия выскочила на парадное крыльцо и, воспользовавшись случаем, проверила, как там мумия (от той осталась лишь лужица коричневой грязи). Парасоль уже не испускал смертоносный туман, очевидно, полностью исчерпав его запас. Нужно будет позаботиться о дозаправке, потому что большая часть боеприпасов уже израсходована. Алексия со щелчком закрыла зонт и вместе с ним устремилась в обход замка, туда, где на влажной лужайке неподвижно лежала исковерканная фигурка Анжелики.

Остановившись на некотором расстоянии, леди Маккон потыкала ее навершием парасоля. Когда никакой реакции не последовало, она нагнулась, чтобы получше разглядеть упавшую. Без сомнения, Анжелика была не в том состоянии, которое можно изменить при помощи уксуса. Ее голова сильно отклонилась набок, потому что шея была сломана в результате падения.

Леди Маккон вздохнула, выпрямилась и уже собралась отправиться восвояси, когда воздух вокруг тела завибрировал. Такую вибрацию можно наблюдать вокруг жарко горящего пламени.

Никогда прежде Алексия не становилось свидетельницей антиродов. Как и обычные роды, это явление в общем и целом считалось в приличном обществе несколько чересчур вульгарным, а потому не обсуждалось, но насчет того, что происходило с Анжеликой, никаких сомнений быть не могло, ведь перед леди Маккон возник слабый мерцающий силуэт ее мертвой служанки.

— Так значит, ты вполне могла пережить укус графини Надасди.

Призрак смотрел на нее. Одно невыносимо долгое мгновение он словно приспосабливался к новым условиям своего бытия — или небытия, раз уж на то пошло. Избыточная часть Анжеликиной души просто парила в воздухе.

— Всегда знала, что могу быть чем-то еще, — ответила Былая Анжелика. — Но вам пг’ишлось меня остановить. Мне говог’или, вы опасны. Я думала, это оттого, что они боятся вас, того, кто вы есть и на что способны. Но я только сейчас поняла, что они боятся вас и саму по себе. У вас нет души, и это влияет на ваш хаг’актег’. Вы не только запрг’едельная, из-за этого вы еще и думаете не так, как все.

— Я могу это допустить, — ответила Алексия. — Трудно сказать наверняка, ведь мне ни разу не представилось случая подумать не только своей головой, но и чьей-то чужой.

Призрак, покачиваясь, висел в воздухе прямо над телом. Еще некоторое время его привязь будет совсем короткой и не сможет растянуться, пока труп не начнет разлагаться. Лишь по мере того, как этот процесс станет набирать обороты, призрак Анжелики сможет все сильнее удаляться от ее тела, обреченный на деградацию, постепенно погружаясь в безумие и становясь полтергейстом. Не самый приятный вариант загробной жизни.

Француженка смотрела на свою бывшую хозяйку.

— Вы позаботитесь о моем теле, или позволите мне сойти с ума, или пг’ямо сейчас прг’оведете экзог’цизм?

— Сколько возможностей, — довольно резко проговорила леди Маккон. — А что бы предпочла ты?

Призрак не колебался:

— Я хотела бы уйти сейчас. БРП заставит меня шпионить, а я не хочу г’аботать пг’отив моего роя или моей стг’аны. И сойти с ума не хочу.

— Выходит, у тебя все же есть моральные принципы.

Трудно было сказать наверняка, но, кажется, призрак улыбнулся, услышав это. Призраки всегда были не более чем посмертным энергетическим сгустком; существовала научная гипотеза, что каждый из них — это физическое воплощение памяти о себе самом.

— Их куда больше, чем вы думаете, — сказала Былая Анжелика.

— А что я получу взамен, если проведу экзорцизм? — поинтересовалась Алексия — недаром же она была запредельной.

Былая Анжелика вздохнула, хоть у нее не было больше легких, которые могли бы качать воздух. Леди Маккон даже стало интересно, как призраки умудряются разговаривать. Возможно, потом это надо будет обдумать.

— Я полагаю, вас мучает любопытство. Пг’едлагаю сделку. Я честно отвечу на десять любых вопг’осов. Потом вы дадите мне умег’еть.

— Зачем вы все это делали? — мгновенно и без колебаний спросила леди Маккон: это был самый легкий и самый главный вопрос.

Былая Анжелика растопырила десять призрачных пальцев и загнула один из них.

— Потому что графиня пообещала мне укус. Кто же не хочет вечной жизни? — Она помолчала. — Только Женевьева.

— Почему ты пыталась меня убить?

— Я никогда этого не пыталась. Моей целью была лишь Женевьева. У меня ничего не вышло. На диг’ижабле я охотилась за ней, и стг’еляла в нее тоже. Вы — неудобство, она — опасность.

— А отрава?

Былая Анжелика загнула уже три пальца.

— Это не я. Думаю, миледи, кто-то хочет вашей смег’ти. Четвертый вопг’ос.

— Думаешь, это мадам Лефу пытается меня убить?

— Думаю, нет, но с Женевьевой все непросто. Она ведь… как вы сказали? Она умна. Но если бы она хотела вас убить, тут лежало бы ваше тело, а не мое.

— Так зачем вам понадобилось убивать изобретательницу?

— Это пятый вопг’ос, миледи, и вы тратите его на Женевьеву? У нее есть кое-что мое. Она требовала, чтобы я забг’ала это обратно, а иначе грозилась рассказать об этом всему миг’у.

— Что может быть настолько ужасным?

— Она могла сломать мне жизнь. Графиня настаивает: никакой семьи. Она не кусает тех, у кого есть дети, так сказано в вампирском эдикте. Это не самое важное пг’авило, но она очень щепетильна в таких вещах. И я начинаю понимать, что она права, когда вижу, как леди Кингэйр усложняет жизнь вашему мужу.

Леди Маккон проанализировала все услышанное. Теперь она знала, почему фиалковые глаза показались ей такими знакомыми.

— Мальчик мадам Лефу, Джанел. Он ведь не ее ребенок, верно? Он ваш сын.

— Ошибка, которая больше не имеет значения. — Еще один палец загнулся. — Осталось три вопг’оса.

— Так мадам Лефу очутилась на борту дирижабля, преследуя тебя, а не меня! Она тебя шантажировала?

— Да. Или я исполняю свой долг матери, или она сообщает обо всем графине. Я не могла пойти на это, понимаете? Я же столько тг’удилась во имя бессмег’тия.

Алексия покраснела, благодаря холодный ночной воздух за то, что он охлаждает ей щеки.

— Так вы с ней были…

Призрачная Анжелика пожала плечами. Такой обыденный жест, даже сейчас, в бестелесной форме.

— Конечно, и много лет.

Леди Маккон почувствовала, что краснеет еще сильнее. В голове проносились эротические видения: темноволосая головка мадам Лефу рядом с белокурой Анжеликиной. Наверняка они весьма мило смотрелись вдвоем, хоть сейчас на почтовую открытку, то-то пикантно бы вышло.

— Ну, доложу я тебе, вы, французы, до ужаса странный народ.

Призрак засмеялся:

— Едва ли. Почему, по-вашему, графиня Надасди мною заинтересовалась? Уж позвольте вас завег’ить, миледи, не потому, что я делаю хог’ошие пг’ически!

Конечно, Алексии попадалось что-то такое в отцовской коллекции, но она и вообразить не могла, что за этим стоит нечто большее, чем мужские сладострастные фантазии или представления, разыгранные для утехи сластолюбцев.

Но чтобы две женщины добровольно проделывали друг с дружкой подобные вещи, да еще питали при этом взаимные романтические чувства… Неужели такое возможно?

Она даже не заметила, что задала последний вопрос вслух. Былая Анжелика фыркнула:

— Я могу сказать только, что когда-то она точно меня любила.

Теперь Алексия разглядела в действиях и словах изобретательницы нечто большее, чем видела изначально, благо общались они за прошедшую неделю немало.

— А ты, выходит, жесткая малютка, ведь так, Анжелика?

— Вы впустую тг’атите последний вопг’ос, миледи. Мы все становимся настолько жесткими, насколько нас вынуждают. Вот вы не настолько жесткая, как вам хотелось бы. Что скажет ваш муж, когда узнает?

— О чем?

— О-о, вы пг’авда не знаете? Я думала, вы пг’осто пг’икидываетесь.

Призрак засмеялся искренним недобрым смехом, предвкушая смятение и страдания, которые предстоят кому-то другому, не ему.

— О чем ты? Чего я не знаю?

— О нет, я выполнила свою часть сделки. Честно ответила на десять вопг’осов.

Это было правдой. Алексия вздохнула и с явной неохотой потянулась, чтобы совершить первый в своей жизни экзорцизм. Странно, что всю ее жизнь правительство Англии знало, что она запредельная, внесла ее в «Реестр тайного и значимого» БРП в качестве единственной бездушной Лондона, но ни разу не воспользовалось наиболее известной из присущих ей способностей — способностью изгонять призраков. А еще странно, что Алексия впервые прибегает к этой способности по просьбе призрака, в горах Шотландии. А самое странное то, что это оказалось до ужаса просто.

Она всего-навсего положила руку на изломанное тело Анжелики, в буквальном смысле отправляя его на вечный покой. В тот же миг призрачная фигура исчезла, привязь оборвалась, и избыток души был уничтожен. В отсутствие живого тела, которое могло бы призвать его, когда Алексия убрала руку, он исчез навсегда, целиком и полностью дезанимированный. У оборотней и вампиров все иначе, их душам есть куда возвращаться, но когда тело мертво, для души это фатально. Бедная Анжелика, она могла стать бессмертной, если бы сделала иной выбор.

Вернувшись в замок и поднявшись по лестнице в комнату, где прежде была мумия, леди Маккон застала очень странную сцену. Танстелл пребывал в полном сознании, его плечо и бицепс были перевязаны носовым платочком Айви, красным, в клеточку, а сам он как раз заливал в рот изрядное количество прекрасного бренди, видимо, в качестве вспомогательного лечебного средства. Мисс Хисселпенни пришла в себя, если не окончательно, то хотя бы достаточно для того, чтобы стоять возле него на коленях и что-то невнятно ворковать.

— О, мистер Танстелл, какой необыкновенно храбрый поступок вы совершили, неожиданно придя мне на помощь. Вы настоящий герой, — приговаривала она. — Только вообразите, вдруг стало бы известно, что меня зарезала горничная, мало того, французская горничная! Я не смогла бы пережить, что умерла от ее руки! Как мне выразить вам свою благодарность?

Мадам Лефу стояла рядом с лордом Макконом. Она, казалось, владеет собой, хотя ее глаза и линия рта чуть изменились, а ямочки на щеках исчезли. Алексия не знала, как истолковать выражение лица француженки, и все еще была не вполне уверена, что той можно доверять. Мадам Лефу с самого начала проявляла ко всем происходящему весьма недюжинный интерес. К тому же эта ее подозрительная татуировка в виде осьминога… Из общения с учеными-живодерами из клуба «Гипокрас» Алексия вынесла хотя бы то, что осьминоги доверия не заслуживают.

Она подошла к француженке и проговорила:

— Анжелика сказала все, что знала. Пора и вам, мадам Лефу, сделать то же самое. Чего вы хотели на самом деле — одну лишь Анжелику или что-то еще? И кто пытался отравить меня на борту дирижабля?

Потом, без малейшей паузы, Алексия переключилась на Танстелла и принялась критически разглядывать его рану.

— Уксусом обработать не забыли?

— «Знала»? — спросила мадам Лефу, которая, похоже, из всего множества произнесенных Алексией слов уловила лишь одно. — Вы сказали, «знала»? Значит, она мертва?

— Анжелика?

Встревоженная француженка прикусила нижнюю губу и кивнула.

— Несомненно.

И тут мадам Лефу сделала совершенно удивительную вещь. Она широко раскрыла зеленые глаза, будто удивившись. А потом, когда это, судя по всему, не помогло, отвернулась и заплакала.

Алексия позавидовала тому, что изобретательница умеет так чинно плакать. Сама она от слез шла пятнами, но мадам Лефу, похоже, обладала способностью пребывать в этом эмоциональном состоянии, почти не суетясь: ни тебе судорожных сглатываний, ни шмыганий носом, лишь крупные слезы, которые беззвучно катятся по щекам и капают с подбородка. Из-за этой полной, неестественной тишины они казались еще более мучительными и печальными.

Леди Маккон, которая никогда не шла на поводу у сантиментов, воздела руки к небесам:

— И что теперь, ради всего святого?

— А теперь, жена, сдается мне, пора нам всем немножко пооткровенничать друг с другом, — сказал Коналл, который все же был добряком.

Он увел Алексию и мадам Лефу подальше от места недавней драки (а также от Айви и Танстелла, со стороны которых доносились теперь ужасные звуки поцелуев) в другой угол комнаты.

— Вот тебе и на! — Леди Маккон уставилась на супруга. — Ты сказал «нам всем». Выходит, ты, дражайший муженек, тоже как-то в этом замешан? Уж не был ли ты менее откровенен, чем следовало бы, со своей любящей женой?

Лорд Маккон вздохнул:

— И зачем тебе вечно нужно быть такой придирчивой, женщина?

Леди Маккон ничего не ответила, лишь скрестила руки на выдающейся груди, продолжая испепелять графа взглядом.

— Мадам Лефу работала на меня, — признался он таким низким голосом, что тот напоминал рычание. — Я попросил ее присмотреть за тобой в мое отсутствие.

— И ничего мне не сказал?

— Ну, сама же понимаешь, как ты отреагировала бы на это.

— Отлично понимаю! В самом деле, Коналл, ты велел агенту БРП выслеживать меня, будто я лиса какая-то, на которую идет охота. Дальше просто ехать некуда! Как ты мог?

— Она не из БРП. Мы давным-давно знакомы. Я попросил ее как друг, а не как начальник.

Алексия нахмурилась. Она пока не поняла, как относится к таким новостям.

— Что значит «давным-давно» и насколько близкая у вас дружба?

Мадам Лефу слабо, бледно улыбнулась.

Лорд Маккон, казалось, искренне удивился:

— Честное слово, жена, обычно ты не склонна соображать так туго. У мадам Лефу другие вкусы, я под них не подхожу.

— A-а, так же как я не подхожу под вкусы лорда Акелдамы?

Лорд Маккон, немного ревновавший жену к изнеженному вампиру и недовольный их близкой дружбой, понимающе кивнул:

— Оч-чень хорошо, жена, я смекнул, о чем ты.

— Должна признать, — перебила их тихим, полным слез голосом мадам Лефу, — я вдобавок была заинтересована в общении с Анжеликой, а она служила горничной у леди Маккон.

— Так у вас были и собственные планы, — обвиняющим тоном заявил лорд Маккон, с подозрением глядя на француженку.

— А у кого их нет? — удивилась леди Маккон. — Анжелика сказала мне, что вы когда-то были близки и что Джанел ее сын, а не ваш.

— Когда она сказала тебе это, перед смертью? — поразился лорд Маккон.

Алексия погладила его по руке.

— Нет, дорогой, после.

Мадам Лефу заметно оживилась:

— Так она призрак?

Леди Маккон пошевелила кончиками пальцев и сказала:

— Уже нет.

Изобретательница ахнула. Испытав на мгновение странную надежду, она быстро вернулась к тоске.

— Вы провели экзорцизм? Как это жестоко!

— Она попросила меня об этом, мы с ней заключили сделку. Простите. Я не подумала, что ваши чувства тоже нужно учитывать.

— Похоже, в наши дни с чувствами никто не считается, — горько проговорила изобретательница.

— Незачем ими упиваться, — ответила леди Маккон, которая не одобряла сентиментальных настроений.

— Серьезно, Алексия, почему ты так резка с этой женщиной? Она в смятении.

Леди Маккон внимательнее вгляделась в лицо мадам Лефу.

— Может, в том-то все и дело. Потерянная любовь печалит вас не так сильно, как потерянное прошлое. Разве я не права, мадам?

С лица мадам Лефу исчезла печаль, и она сузившимися глазами остро глянула на Алексию.

— Мы с ней долго были вместе, но вы правы. Я хотела вернуть ее — не ради себя, а ради Джанела. Думала, может, сын поможет ей остаться в дневном мире. Она очень изменилась, став трутнем. Вся эта ситуация грозила разрушить крепость, которую когда-то смогли воздвигнуть мы с Джанелом.

Алексия кивнула:

— Я так и думала.

Лорд Маккон с возросшим уважением посмотрел на жену:

— Силы небесные, женщина, откуда тебе знать про такое?

— Ну, — улыбнулась леди Маккон, — во время нашего путешествия мадам Лефу успела немного со мной пококетничать. Не думаю, что это было притворством чистой воды.

На лице мадам Лефу неожиданно мелькнула улыбка.

— А я и не догадывалась, что вы поймете.

Алексия подняла брови:

— Я и не понимала до недавнего времени; иногда полезно обдумать все, что было, задним числом.

Лорд Маккон неласково посмотрел на француженку и взревел:

— Вы флиртовали с моей женой!

Мадам Лефу выпрямилась и ответила на его взгляд:

— Незачем яриться и обозначать свою территорию, старый вы волчище. Вы находите эту женщину привлекательной, отчего бы мне не придерживаться того же мнения?

Лорд Маккон в прямом смысле плюнул.

— Ничего не было, — широко улыбаясь, твердо заявила Алексия, а мадам Лефу добавила:

— Не то чтобы мне не хотелось…

Лорд Маккон зарычал. Его взгляд на изобретательницу стал еще более угрожающим. Та при виде подобной демонстрации закатила глаза.

Улыбка Алексии стала еще шире. Ей редко доводилось видеть тех, у кого хватало смелости поддразнивать графа, обычно никто, кроме нее самой, на такое не решался. Она быстро покосилась на француженку. Да, вроде бы та просто шутит. На всякий случай Алексия из соображений безопасности сменила тему разговора:

— Все это очень лестно, но, быть может, нам стоит вернуться к насущным вопросам? Если мадам Лефу оказалась в дирижабле, чтобы присматривать за мной и шантажировать Анжелику ее родительскими обязанностями, значит, кто-то другой, а не она, пытался отравить меня, но вместо этого накормил ядом Танстелла. И теперь я знаю, что Анжелика тут тоже ни при чем.

— Отравить? Ты ничего не говорила мне об этом, жена! Упоминала только падение с дирижабля.

Лорд Маккон начал дрожать от сдерживаемого гнева. Его глаза утратили свой коньячно-карий цвет, став дикими и сплошь желтыми. Волчьими.

— Ну да, падение — дело рук Анжелики.

— Не пытайся сменить тему, невозможная женщина!

Леди Маккон переключилась на самозащиту:

— Я просто думала, что тебе расскажет Танстелл. В конце концов, он пострадал сильнее всего. И он твой клавигер. Обычно он все тебе рассказывает. Вот только, — тут она повернулась к мадам Лефу, — вы все-таки охотились за очеловечивающим оружием, не правда ли?

Мадам Лефу опять улыбнулась:

— Как вы догадались?

— Кто-то все время пытался то вломиться в мою комнату, то украсть мой портфель. Вы знали о потайных карманах моего парасоля, а потому я предположила, что это, должно быть, вы, а не Анжелика. Вероятно, вам понадобились мои записи, касающиеся массового очеловечивания, которые я делала на Теневом совете. Значит, вас интересовали выводы, которые сделали кормчий, деван и маджах, то есть я сама, больше же вроде бы нечему? — Она склонила голову набок и немного помолчала. — Не могли бы вы уже прекратить свои поползновения? Это же невыносимо. В портфеле нет ничего важного, вам это понятно?

— Но мне все же очень хотелось бы узнать, куда вы его спрятали.

— Гм, ну тогда спросите Айви про особые носки, которые приносят удачу.

Лорд Маккон как-то странно посмотрел на жену. Мадам Лефу, никак не отреагировав на такое эксцентричное заявление, продолжала:

— Но вы ведь в конце концов обнаружили его, ведь верно? Источник очеловечивания? Наверняка так оно и есть, потому что, — она сделала жест в сторону волчьих глаз лорда Маккона, — все, похоже, вернулось на круги своя.

Леди Маккон кивнула:

— Конечно, я его обнаружила.

— Да, я так и думала, что у вас может получиться. И это настоящая причина, по которой я последовала за вами.

Лорд Маккон вздохнул.

— Однако, мадам Лефу, почему бы просто не дождаться, пока БРП разберется во всем этом, а потом уже спрашивать, что произошло?

Изобретательница посмотрела на него тяжелым взглядом:

— Когда это БРП или, если уж на то пошло, верховная власть открыто делились информацией во всеми и каждым? И в особенности с французским ученым? Даже будучи моим другом, вы никогда не расскажете мне всей правды.

По виду лорда Маккона можно было сказать, что он предпочел бы не комментировать это заявление.

— Может, Вестминстерский рой платил за информацию не только Анжелике, но и вам? — спросил он терпеливо.

Мадам Лефу ничего не ответила, а Алексия ощутила некоторое самодовольство. Ей редко удавалось обставить своего мужа, но сейчас был как раз такой случай.

— Коналл, ты хочешь сказать, что до сих пор не знаешь? На самом деле мадам Лефу работает не на тебя. И не на рои. Она работает на клуб «Гипокрас».

— Что? Это невозможно!

— Очень даже возможно. Я видела татуировку.

— Нет, на самом деле все не так, — хором сказали лорд Маккон и мадам Лефу.

— Поверь мне, дорогая, мы позаботились о том, чтобы вся эта операция была прекращена, — добавил граф.

— Вот и объяснение, почему вы вдруг стали так холодны со мной, — сказала мадам Лефу. — Вы увидели татуировку и поспешили с выводами.

Леди Маккон кивнула.

— Татуировка? Что за татуировка? — проворчал лорд Маккон. Он выглядел еще более раздраженным, чем прежде.

Мадам Лефу отогнула воротник (без галстука это было несложно сделать), выставив на всеобщее обозрение предательский символ на шее.

— Ах, радость моя, теперь я понимаю причину всей этой путаницы. — Похоже, при виде осьминога граф вдруг успокоился, вместо того чтобы, как ожидала Алексия, впасть в неистовство. Он нежно взял руку жены своей большой лапищей. — «Гипокрас» был воинствующим ответвлением ОМО. Мадам Лефу — член ОМО, и репутация у нее безупречна. Правда же?

Изобретательница чуть улыбнулась и кивнула.

— Умоляю, скажите же, что это за ОМО такое? — Леди Маккон вырвала руку у мужа. Нечего ему относиться к ней свысока!

— Орден медного осьминога, тайное общество ученых и изобретателей.

Леди Маккон сердито посмотрела на графа:

— И ты даже не подумал рассказать мне о нем?

Тот пожал плечами:

— Оно же задумано как тайное.

— Нам определенно стоит поработать над нашим общением. Возможно, не гонись ты вечно за другими формами близости, я обладала бы информацией, которая просто необходима для выживания человеку с моим характером! — Алексия наставила на мужа указующий перст. — Больше бесед, меньше постельных игрищ!

Казалось, лорд Маккон встревожился.

— Хорошо, я найду время, чтобы обсуждать с тобой такие вещи.

Она прищурилась:

— Обещаю.

Алексия обернулась к мадам Лефу, которая безуспешно пыталась скрыть, как ее забавляет неловкое положение, в котором оказался лорд Маккон.

— А этот Орден медного осьминога, какие у него цели и принципы?

— Тайные.

Ответом ей был тяжелый взгляд.

— Если уж говорить начистоту, мы кое в чем согласны с клубом «Гипокрас»: например, в том, что сверхъестественных нужно контролировать, что нужно проводить проверки на местах. Простите, милорд, но так оно и есть. Сверхъестественные продолжают попытки переделать мир под себя, особенно вампиры. Вы становитесь жадными. Вспомните Римскую империю.

Граф фыркнул, но вроде бы не обиделся.

— Как будто дневной народ безупречен! Не забывайте, это вы придумали инквизицию.

Мадам Лефу повернулась к Алексии в попытке все объяснить. Ее зеленые глаза стали странно отчаянными, как будто ей было особенно важно донести свою мысль до собеседницы.

— Вы как запредельная должны это понять. Ведь вы живое, действующее воплощение теории противовесов. Вы должны быть на нашей стороне.

Алексия действительно понимала ее. Несколько месяцев проработав бок о бок с деваном и кормчим, она прекрасно осознавала, почему ученые испытывают столь сильную потребность держать сверхъестественных под контролем. Уже не вполне осознавая, на чьей она стороне, Алексия все же сказала твердо:

— Вы же понимаете, что я целиком и полностью предана Коналлу? Ну, ему и королеве, конечно.

Француженка кивнула:

— Теперь, когда вам известны мои приоритеты, вы скажете мне, что вызвало массовое очеловечивание сверхъестественных?

— Вы хотите приспособить это к какому-нибудь изобретению, не так ли?

Вид у мадам Лефу стал хитрый.

— Я убеждена, что для него найдется применение. Что вы скажете на это, лорд Маккон? Представьте только, как я смогу посодействовать сандаунеру, обладая способностью превращать вампиров и оборотней в смертных. А вы, леди Маккон, вообразите, какие новые приспособления мне удастся сделать для вашего зонтика. Подумайте о том контроле, который мы сможем обрести над сверхъестественными.

Лорд Маккон смерил изобретательницу долгим мрачным взглядом:

— Не знал, что вы такая радикалка, мадам Лефу. Давно это с вами?

Именно в этот миг леди Маккон решила не рассказывать изобретательнице о мумии.

— Прошу прощения, мадам, но будет лучше, если я оставлю это знание при себе. Конечно, я избавилась от причины очеловечивания, — тут она махнула рукой в сторону стаи, которая все еще в надежде маячила у дверей, — при помощи вашего превосходного парасоля, но думаю, что знания такого рода лучше не делать общественным достоянием.

— Вы непростая женщина, леди Маккон, — нахмурилась изобретательница. — Но знайте, мы рано или поздно докопаемся до этих знаний.

— Если от меня будет хоть что-то зависеть, то нет. Хотя, может быть, уже поздно. Боюсь, несмотря на все мои меры предосторожности, наша маленькая шпионка умудрилась передать весточку Вестминстерскому рою, — сказала леди Маккон, неожиданно вспомнив эфирограф и Анжеликино послание.

Она развернулась и зашагала к двери. Мадам Лефу и лорд Маккон последовали за ней.

— Нет, — проговорила Алексия, глядя на изобретательницу. — Прошу меня извинить, мадам Лефу. Не то чтобы вы мне не нравились, просто я вам не доверяю. Пожалуйста, останьтесь тут. И, кстати, верните мой дневник.

Француженка растерялась:

— Я его не брала.

— Но мне показалось, вы сказали…

— Я искала портфель, но в вашу каюту на дирижабле не вламывалась.

— Тогда кто это сделал?

— Полагаю, то же лицо, что пыталось вас отравить.

Алексия вскинула руки:

— У меня нет на это времени.

С этими словами она проворно поспешила прочь из комнаты, уводя за собой мужа.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ПЕРЕМЕНЫ

Лорд Маккон осмотрел холл. Он был пуст, одни члены стаи толпились в комнате, где раньше была мумия, другие ушли за телом Анжелики. Не обнаружив вокруг никого, кто мог бы ему помешать, граф с размаху прижал жену к стене и всем телом навалился на нее.

— О-ой, — сказала упомянутая жена, — только не сейчас.

Граф уткнулся носом ей в шею и тихонько поцеловал под ухом. Потом лизнул.

— Всего минуточку, — сказал он. — Мне просто нужно чуть-чуть вспомнить, что ты здесь, ты цела и ты моя.

— Ну, с первыми двумя пунктами и так все совершенно ясно, а последний всегда под вопросом, — заявила его леди.

Однако она обвила руками шею графа и изо всех сил прижалась к нему, несмотря на все возражения. Лорд Маккон, как всегда, предпочел словам действия и прижался губами к ее губам, чтобы остановить этот злой язык. Алексия, которой до сего мига удавалось, несмотря на все ее метания по замку, оставаться собранной и опрятной, добровольно погрузилась в безнадежный сумбур. Когда на лорда Маккона находило такое настроение, не оставалось ничего другого, кроме как наслаждаться происходящим. Муж запустил руки в волосы Алексии и повернул ее голову так, как ему было удобно. Что ни говори, по крайней мере в этом он был хорош.

И Алексия добровольно принесла себя на алтарь супружеского долга, конечно, наслаждаясь каждой минутой, но не оставляя твердого намерения отвести мужа к эфирографу. Однако, несмотря на ее решимость, прежде чем он наконец поднял голову, прошло несколько долгих моментов.

— Ладно, — сказал наконец граф с таким видом, будто только что выпил прохладительный напиток, — давай продолжим.

— Что? — спросила огорошенная Алексия, пытаясь припомнить, чем они занимались до того, как Коналл стал ее целовать.

— Передатчик, помнишь?

— Ах да, точно! — Она по привычке шлепнула его ладонью. — Зачем тебе понадобилось вот так меня отвлекать? Я была вполне в своей стихии, и вообще…

Лорд Маккон рассмеялся.

— Кто-то должен время от времени выбивать тебя из колеи, не то в конце концов ты будешь править всей империей. Или по меньшей мере отдашь приказ, чтобы все перед тобой пресмыкались.

— Ха-ха, очень смешно. — И Алексия быстро зашагала по коридору, многозначительно покачивая турнюром. На полпути она притормозила и кокетливо посмотрела на графа через плечо. — Ох, Коналл, да пошевеливайся уже.

Лорд Маккон заворчал, но вразвалочку поспешил за неё. Алексия остановилась снова и наклонила голову, прислушиваясь:

— А это что за бессмысленный шум?

— Опера.

— Правда? Ни за что бы не догадалась.

— Похоже, это Танстелл исполняет для мисс Хисселпенни серенаду.

— Силы небесные! Бедная Айви. Ну ладно. — И она опять двинулась вперед.

Пока они шли через весь замок к башне с эфирографом, Алексия поведала свою теорию о том, что уничтоженная в данный момент мумия была некогда запредельной и после смерти превратилась в некое странное подобие оружия массового поражения, высасывающего душу. И что Анжелика, которая тоже это поняла, попыталась выкрасть мумию, возможно, для того чтобы передать в руки Вестминстерского роя и карманных ученых графини Надасди.

— Если Анжелике удалось передать информацию в рой, ничего хорошего из этого не выйдет. Тогда можно с тем же успехом рассказать обо всем мадам Лефу; по крайней мере, оружие, которое она будет изобретать, может сослужить нам хорошую службу. Она на нашей стороне.

Лорд Маккон как-то странно посмотрел на жену:

— А что, есть какие-то стороны?

— Если так дальше пойдет, то будут.

Лорд Маккон вздохнул, его лицо выглядело постаревшим от забот. А может, от прошедшего времени? Алексия поймала себя на том, что крепко сжимает его руку, заставляя пребывать в смертном состоянии. Она разжала пальцы. Возможно, ему именно сейчас нужны способности оборотня, чтобы восстановить сверхъестественную силу. Коналл проворчал:

— Последнее, что нам нужно, — это соревнование в разработке оружия, в основе которого лежат мертвые запредельные. Я распоряжусь, чтобы тела всех бездушных после смерти подлежали обязательной кремации. Разумеется, это будет тайное распоряжение, — он посмотрел на жену, на этот раз не сердито, а просто озабоченно. — Все, кому не лень, начнут охотиться за тобой и такими, как ты, по всей империи. И не только это. Мертвой ты поднимешься в цене, если станет известно, что мумификация способна сохранить твою силу.

— К счастью, — сказала Алексия, — никто не знает, как именно древние проводили эту самую мумификацию. Это даст нам время. И возможно, сообщение не прошло. Я попыталась вывести эфирограф из строя прерывающим магнитным полем.

Она извлекла не так давно спрятанный металлический свиток Анжелики из укромного места. Вид у него был не утешающий. Послание шпионки было прожжено насквозь, и почти на всей его поверхности виднелись следы от искр. Леди Маккон произнесла длинное заковыристое ругательство. Граф посмотрел на нее полуразочарованно, полууважительно.

— Из твоей реакции можно сделать вывод, что сообщение было успешно передано?

Алексия передала ему пластину. На ней было написано просто: «Мумия — душесос». Не так много слов, однако вполне достаточно, чтобы серьезно осложнить ее жизнь в будущем.

— Да, оно ушло и теперь может расстроить все наши планы.

Такой была первая осмысленная фраза леди Маккон после сделанного ею неприятного открытия.

— Но откуда нам знать, приняли ли его на другой стороне?

Алексия вынула из ложа резонатора совершенно неповрежденный многогранный кристаллический золотник.

— Должно быть, это для связи с Вестминстерским роем.

Она положила золотник в потайной карман парасоля, по соседству с тем, где уже лежал другой, для связи с лордом Акелдамой. Потом, задумчиво хмурясь, она извлекла этот второй золотник и принялась его разглядывать, так и сяк вертя в руке, на которой была надета перчатка. Что там было в послании лорда Акелдамы, когда они проверяли, удалось ли мадам Лефу исправить передатчик? Что-то про мышей? Да, про мышей, только летучих. Это старомодный жаргон для обозначения вампиров. Если лорд Акелдама действительно, как она думала, следил за Вестминстерским роем, мог ли он тоже получить сообщение насчет мумии? И если да, на руку им это или совсем наоборот?

Есть лишь один способ это выяснить: отправить ему послание и посмотреть, ответит ли он.

Конечно, время передачи, которое они оговаривали, давно миновало, но аппарат лорда Акелдамы принимает все, что посылают, когда включен и настроен на соответствующую частоту. Если лорд перехватил какое-то важное сообщение, он наверняка ждет теперь, что Алексия с ним свяжется.

Попросив мужа, чтобы тот сделал ей любезность и вел себя настолько тихо, насколько подобное в его силах, Алексия сопроводила просьбу выразительным взглядом, который намекал на возможность серьезных последствий, и взялась за дело. Теперь она работала с эфирографом уже почти профессионально и очень быстро подготовила свое сообщение к отправке. На этот раз вставить золотник лорда Акелдамы в ложе, а пластину с текстом — в рамку оказалось совсем не так трудно. Сообщение состояло из двух частей: вопросительного знака и слова «Алексия».

Так только передача завершилась, леди Маккон перешла в приемный отсек. Граф тем временем просто стоял перед эфирографом, сложив руки на груди и наблюдая за разодетой женой, которая суетилась, подкручивая какие-то ручки и щелкая внушительного вида переключателями. Может, он даже и одобрял ее синечулочные интересы, но понять их не мог совершенно. Например, эфирограммы отправляли для него в БРП те, кому это было положено по долгу службы. Однако леди Маккон, похоже, держала все происходящее под контролем. Между стеклами с магнитным порошком буква за буквой стало появляться ответное послание, и она поспешно записывала все, что видит. Послание оказалось самым длинным из всех, что ей доводилось получать. Чтобы его принять, потребовалось порядочно времени, а разбираться с тем, где заканчивается одно слово и начинается другое, пришлось еще дольше. Покончив наконец с этим делом, леди Маккон принялась смеяться. «Лепесточек мой!» Даже находясь на другом конце Британии, она ощутила, что первое слово нужно писать курсивом. «Вестминстерская шарманка не играет, благодарите Биффи и Лайалла. Вечно ваш А.».

— Фантастично! — широко улыбнувшись, сказала леди Маккон.

— Что такое? — В дверь приемного отсека просунулась голова мужа.

— Мой любимый вампир с помощью твоего достославного беты умудрился вонзить свои клыки в передатчик Вестминстерского роя. Последнее сообщение Анжелики там так и не получили.

Лорд Маккон помрачнел и нахмурился:

— Рэндольф работает с лордом Акелдамой?

Супруга похлопала его по руке:

— Ну, в этом отношении он куда лояльнее, чем ты.

Лорд нахмурился еще сильнее.

— Это точно. — Он помолчал и добавил: — Что ж, ладно, тогда позволь мне просто… — Поскольку пластина с посланием Анжелики до сих пор была у него в руках, он скрутил эту опасную вещь в трубочку (при этом красиво проступили впечатляющие мускулы) и мял до тех пор, пока не превратил ее в металлический комочек. — Лучше бы нам это расплавить, — сказал он, — просто из соображений безопасности. — Потом он посмотрел на жену. — Кто-то еще знает?

— Про мумию? — Она задумалась и закусила губу. — Лахлан и Шиаг. Возможно, лорд Акелдама и профессор Лайалл. И Айви, да только у нее своеобразная манера восприятия.

— Значит, можно сказать, что по-настоящему неопровержимой информации нет?

— Именно так.

Они улыбнулись друг другу. Алексия выключила устройство, и супруги неторопливо направились наверх.

— Мисс Хисселпенни сбежала.

Накануне ночью после всеобъемлющей сумятицы все разошлись по своим постелям. Тех, кто до сих пор находился под воздействием Анжеликиного снотворного, члены стаи разнесли по спальням. Потом большинство обитателей замка проспало до вечера — кто из-за инстинктов, вынуждающих недолюбливать солнце, а кто просто потому, что совершенно измотался.

Когда Алексия собралась в первый раз за день поесть, как раз пришло время чаепития, а солнце только что село. Казалось, старая привычка к ночному образу жизни будто по волшебству нагнала ее и здесь, на Шотландском нагорье.

Кингэйрская стая стремительно уминала горячую копченую селедку, каждый, в переносном смысле, держал хвост пистолетом оттого, что вновь обрел способность обзаводиться хвостом в буквальном смысле. Даже леди Кингэйр вроде бы пребывала в улучшившемся расположении духа. Во всяком случае, ей определенно доставило удовольствие сообщить новость о том, что ранним утром, пока вся честная компания спала, Танстелл и Айви отбыли в направлении деревушки Грента-Грин, где можно пожениться без обычных английских формальностей.

— Что? — искренне удивившись, гаркнула леди Маккон.

Айви, конечно, глупа, но неужели до такой степени?

Фелисити (надо признать, в хаосе минувшей ночи Алексия совершенно о ней забыла) подняла глаза от своей тарелки.

— Да, сестричка, а что такого? Она передала тебе записку, естественно, через меня.

— Проклятье, неужели?

Алексия выхватила из затянутой в розовую перчатку руки сестры исписанный клочок бумаги. Фелисити улыбалась, наслаждаясь тревогой леди Маккон.

— Мисс Хисселпенни, — заговорила она, — должно быть, была в ужасно расстроенных чувствах, когда это писала. Я насчитала не меньше десятка восклицательных знаков.

— Но отчего же, скажи на милость, дорогая сестричка, она передала записку через тебя? — с этими словами Алексия села и положила себе маленький кусочек хаггиса.

Вгрызавшаяся в маринованную луковицу Фелисити пожала плечами:

— Может, потому что лишь я одна придерживаюсь принятого в приличном обществе распорядка дня?

Алексия немедленно заподозрила неладное:

— Фелисити, ты что, как-то подстрекала их к тому, чтобы совершить этот опрометчивый поступок?

— Кто, я? — сестра сделала большие глаза и заморгала. — Никогда в жизни.

Леди Маккон не сомневалась, что если Фелисити приложила к этому руку, то из злого умысла. Она провела ладонью по лицу.

— Мисс Хисселпенни пропадет.

Фелисити заулыбалась:

— Да-да, так и будет. Я знаю, от их союза ничего хорошего ждать не приходится. Мне никогда не нравился мистер Танстелл. Я даже не глядела на него, мне такое не могло и в голову прийти.

Алексия скрежетнула зубами и развернула записку Айви.

Все за обеденным столом как зачарованные уставились на нее, еще активнее зашевелив челюстями. Селедка убывала с катастрофической скоростью.

«Дорогая Алексия! — гласила записка. — О, прошу, прости меня, ведь чувство вины уже терзает самые сокровенные глубины моей души! — Леди Маккон фыркнула, стараясь не рассмеяться. — Мое растревоженное сердце плачет! — Боже, Айви определенно разошлась. — Даже кости пылают огнем греха, который я вот-вот совершу. О, зачем мне вообще мои кости? Я потеряла себя в этой всепоглощающей любви. Наверное, тебе непонятно подобное чувство! Но все же, дражайшая Алексия, попытайся понять, что я подобна нежному цветку. Брак без любви прекрасно подходит людям вроде тебя, но я в нем зачахну и увяну. Мне нужен мужчина с душой поэта! Я просто не такая стойкая, как ты. Я ни мгновения больше не могу без моего возлюбленного! Жизнь вынуждает меня уйти через задний проход, потому что я должна пожертвовать всем, что у меня есть, ради человека, которого обожаю! Молю, не суди меня строго! Всему виной одна лишь любовь! Айви».

Леди Маккон передала записку мужу. Тот прочел всего пару слов и расхохотался.

Алексия, сверкнув на него глазами, сказала:

— Тут дело серьезное, дорогой муж. Задействован задний проход. Лично ты лишился камердинера, не говоря уже о том, что стая Вулси потеряла многообещающего клавигера.

Лорд Маккон промокнул глаза тыльной стороной ладони.

— Ну Танстелл, ну дуралей! Он никогда не был особенно хорошим клавигером, во всяком случае, я всегда сомневался на его счет.

Леди Маккон забрала у него Айвино письмо.

— Но нам следует посочувствовать бедному капитану Фезерстоунхофу.

Лорд Маккон пожал плечами:

— Следует ли? Как по мне, он дешево отделался. Только представь, иначе ему до конца жизни пришлось бы смотреть на все эти шляпы.

— Коналл! — жена с упреком шлепнула его по руке.

— Что? — воинственно отозвался граф.

— Ты понимаешь, что мы оказались в очень деликатном положении? Ведь Айви была на моем попечении. Мы должны сообщить ее родителям об этой удручающей истории.

Лорд Маккон снова пожал плечами.

— Скорее всего, новобрачные вернутся в Лондон раньше нас.

— Думаешь, после Гретна-Грин они направятся туда?

— Ну, Танстелл едва ли откажется от сцены. Кроме того, все его пожитки в замке Вулси.

— Бедная Айви! — вздохнула леди Маккон.

— Почему это она бедная?

— Дорогой мой, даже ты должен признать, что ее положение в обществе ухудшилось.

Лорд Маккон поднял брови:

— Я всегда считал, дорогая моя, что твоя подруга склонна к театральности.

Алексия поморщилась.

— Думаешь, она присоединится к нему на подмостках?

И опять лорд Маккон пожал плечами. Фелисити, которая жадно прислушивалась к их разговору, со звоном положила вилку на опустевшую тарелку.

— Ну и ну! Вы хотите сказать, что она не совсем уничтожена?

Лорд Маккон лишь улыбнулся на это.

— А знаешь что, муженек, — покосившись на сестру, заявила леди Маккон, — не исключено, что ты прав. Из нее вполне может получиться хорошая актриса. У нее определенно подходящая для этого внешность.

Фелисити встала из-за стола и прошествовала вон из комнаты.

Лорд и леди Маккон обменялись улыбками.

Алексия решила, что сейчас не самое плохое время для другого важного разговора.

— Коналл, — сказала она, подкладывая себе еще кусочек хаггиса и старательно избегая копченой рыбы: живот, не до конца оправившийся от перелета, все еще слегка крутило, но тело следовало кормить.

— Ау? — Граф навалил на свою тарелку мясо различных убиенных тварей.

— Мы скоро уезжаем, не так ли?

— Ага.

— Тогда тебе пора укусить леди Кингэйр, — без обиняков отважно заявила Алексия, нарушив тихий гул голосов за обеденным столом: все немедленно начали орать, причем каждый свое.

— Женщину не превратить в оборотня, — возразил Дув.

— Она наша единственная альфа, других у нас не осталась, — добавил Лахлан.

Это прозвучало так, будто альфа — кусок говяжьей вырезки, который можно приобрести в мясной лавке.

Леди Кингэйр ничего не сказала. Она побледнела, но сохраняла решительный вид.

Алексия все с той же отвагой приподняла мужнин подбородок рукой в перчатке, превращая его в смертного и заставляя посмотреть на нее.

— Это нужно сделать, невзирая на обычаи стаи и твою гордость оборотня. Прими мой совет в этом деле; вспомни, ты же женился на мне из-за моего здравого смысла.

Граф заворчал, но не стал мотать головой, чтобы освободиться.

— Я женился из-за твоего тела, и чтобы ты наконец закрыла свой рот. Только посмотри, что из этого вышло!

— Ах, Коналл, как мило с твоей стороны было это сказать!

Тут леди Маккон закатила глаза и поспешно поцеловала его прямо в губы на виду у всех трапезничающих. Это был лучший способ заставить стаю замолчать, потому что все онемели от шока. Даже Коналл лишился дара речи, застыв с приоткрытым ртом.

— У меня для вас хорошая новость, леди Кингэйр, — сказала Алексия. — Мой муж согласен вас укусить.

Ошеломленную тишину нарушил смех беты.

— Сдается мне, она настоящая альфа, хоть и родилась разрушительницей проклятия. Никогда не думал, что увижу тебя под башмаком, старый волчара.

Лорд Маккон медленно встал и подался вперед, испепеляя Дува взглядом:

— Хочешь еще раз испытать меня в драке, щенок? Волком я побью тебя не хуже, чем человеком.

Дув быстро повернулся к нему боком, обнажая шею. Похоже, в этом у него с графом разногласий не было.

Лорд Маккон направился к месту во главе стола, где неподвижно, с прямой спиной сидела на своем стуле леди Кингэйр.

— Ты уверена, девонька? Ты понимаешь, что перед тобой сейчас, возможно, стоит твоя смерть?

— Нам нужен альфа, дедушка. — Шиаг подняла на него взгляд. — Кингэйру никак без альфы, мы не выживем. Я последний шанс этой стаи, и к тому же я Маккон. А ты перед нами в долгу.

Лорд Маккон тихо, низко прорычал:

— Ничего я вам не должен. Но ты, девонька, последняя в моем роду. Пора мне подумать и о твоих желаниях.

— Ну наконец-то, — тихонько вздохнула леди Кингэйр.

Коналл медленно кивнул. А потом перекинулся. Но не окончательно. Не ломались кости, тело не перетекало из одной формы в другую, на теле не вырастала шерсть — нигде, кроме головы. Только она одна и трансформировалась: нос удлинился, уши вытянулись кверху, а глаза из светло-карих стали желтыми, волчьими. В остальном его вид остался вполне человеческим.

— Вот тебе и на! — воскликнула леди Маккон. — Ты что, собрался сделать это прямо тут и прямо сейчас? — Она сглотнула. — За обеденным столом?

Никто ничего не сказал на это. Все прекратили жевать — а отвратить шотландца от еды может лишь чрезвычайно серьезное дело. И стая, и ее клавигеры замолчали и подобрались, не сводя пристальных взглядов с лорда Маккона. Они выглядели так, будто могут усилием воли довести предстоящую метаморфозу до успешного завершения. Или так, будто вот-вот извергнут из своих организмов все, что слопали до этого.

А потом лорд Маккон приступил к пожиранию своей прапраправнучки.

Описать это какими-то иными словами было невозможно.

Широко раскрыв полные ужаса глаза, Алексия смотрела, как ее муж, с головой волка на человеческом теле, начал кусать леди Кингэйр за шею. Кусать и жевать. Никогда прежде Алексии даже в голову не могло прийти, что она увидит нечто подобное. А ведь все происходило прямо тут, в столовой, когда со стола еще не убрали тарелки. Из разорванного горла леди Кингэйр по шее текла кровь, пропитывая кружевной воротничок и темным пятном расползаясь по шелковому лифу платья.

Граф Вулси терзал Шиаг Маккон, и никто из стаи не вступился за нее, не встал на ее защиту. Сама Шиаг сопротивлялась — сработал инстинкт самосохранения, от которого никуда не денешься. Она царапала и колотила Коналла, но тот никак не реагировал и оставался невредим, ему нипочем были эти жалкие человеческие потуги. Он просто положил ей на плечи большие ладони — самые обычные, без всяких когтей — и продолжал свое дело. Его длинные белые зубы впивались в тело, прогрызая кожу и мышцы до самых костей. Кровь пачкала морду, заливала шерсть.

Леди Маккон не могла оторвать взгляд от этого жуткого зрелища. Казалось, кровь была повсюду, и ее медный запах прорывался сквозь запахи хаггиса и копченой сельди. Алексия уже могла различить внутреннее строение шеи терзаемой женщины, будто на каком-то кошмарном уроке застольной анатомии. Шиаг прекратила сопротивление, глаза ее закатились так, что видны были лишь одни белки. Ее голова, почти отделившаяся от тела, опасно завалилась на одну сторону. Потом из пасти Коналла высунулся розовый язык, будто все происходящие было ерническим фарсом издевательства над смертью. Как дружелюбный пес, граф принялся лизать плоть, которую рвал лишь мгновение назад. Он облизывал лицо Шиаг и ее полуоткрытый рот, размазывая волчью слюну по зияющим ранам.

«Я никогда больше не смогу исполнить свой супружеский долг, только не с этим мужчиной!» — думала Алексия, которая не могла отвести взгляда широко раскрытых глаз от этой омерзительной картины. А потом, совершенно неожиданно и даже не поняв, что произошло, она на самом деле упала в обморок. В настоящий, честный и неподдельный обморок, не сходя с места, лицом в недоеденный хаггис.

Леди Маккон моргнула, приходя в сознание, и увидела, что перед ней маячит озабоченное лицо мужа.

— Коналл, — проговорила она, — пожалуйста, не пойми меня неправильно, но это было самое отвратительное, что я видела в жизни.

— А ты когда-нибудь присутствовала при рождении ребенка?

— Конечно же нет. Что за непристойности ты говоришь!

— Тогда, возможно, ты спешишь с выводами.

— И как? — Алексия слегка приподнялась и осмотрелась.

Похоже, ее перенесли в одну из малых гостиных и положили на парчовый диванчик далеко не первой молодости.

— Что «и как»?

— Получилось? Метаморфоза сработала? Шиаг выживет?

Сидевший на корточках лорд Маккон слегка отстранился.

— Поразительная редкость — альфа-самка оборотень. Даже в наших устных преданиях редко встречается. Ты знала, что Боудикка[9] была альфой?

— Коналл!

В поле зрения Алексии возникла волчья голова. С этим зверем леди Маккон не была лично знакома. Это было угловатое, поджарое создание с седоватой мордой, мускулистое и крепкое, несмотря на явные признаки возраста. Леди Маккон приподнялась еще сильнее, прислонившись к подушкам.

Шея зверя была в крови, на шерсти запеклась темно-красная корка, но никаких ран видно не было, как будто кровь принадлежала кому-то другому. Можно считать, что так оно и было, ведь фактически Шиаг стала теперь сверхъестественной, а следовательно, другим существом.

Леди Кингэйр смотрела на Алексию, свесив язык из пасти. Алексия подумала, не почесать ли волчицу за ушком, и решила не рисковать, учитывая репутацию и положение Шиаг в ту пору, когда та еще была смертной. Она посмотрела на мужа. Похоже, за время ее беспамятства тот хотя бы сменил рубашку и умылся.

— Я так понимаю, это сработало?

Граф широко улыбнулся.

— Первая успешная метаморфоза, которую я произвел за долгие годы, и к тому же с альфа-самкой. Завывалы со всего света будут воспевать это событие.

— Кто-то весьма доволен собой.

— За исключением того, что мне следовало бы помнить, как тягостны метаморфозы для непосвященных. Прости меня, моя радость. Я не хотел тебя огорчать.

— Фу-ты ну-ты, ерунда какая. Дело вообще не в этом. Я не из тех, кто лишается чувств от вида пары капель крови. У меня просто немного закружилась голова.

Лорд Маккон придвинулся к ней поближе и погладил ее по щеке.

— Алексия, ты больше часа была совершенно без сознания. Мне пришлось послать за нюхательной солью.

К дивану подошла мадам Лефу и тоже опустилась на корточки возле Алексии.

— Вы заставили нас переволноваться, миледи.

— Так что произошло?

— Ты лишилась чувств, — обвиняющим тоном заявил лорд Маккон, будто она совершила ужасное преступление, направленное лично против него.

— Нет, я про метаморфозу. Что я пропустила?

— Ну, — начала мадам Лефу, — это страшно захватывающая история. Сперва раздался громкий раскат грома, блеснула яркая голубая молния, и…

— Хватит этой чепухи, — отрезал лорд Маккон. — Вы рассказываете, будто роман читаете.

Мадам Лефу вздохнула.

— Ладно, Шиаг начала биться в конвульсиях, а потом замертво рухнула на пол. Все стояли вокруг и таращились на тело, пока оно внезапно не стало превращаться в волчье. Шиаг сильно кричала — я так понимаю, первое превращение хуже всего. Потом мы поняли, что вы в обмороке. Лорд Маккон закатил истерику, и мы все переместились сюда.

Леди Маккон устремила на мужа осуждающий вздор.

— Как ты посмел, да еще в день метаморфозы собственной внучки!

— Ты лишилась чувств, — сказал он опять с обидой.

— Вздор и ерунда, — резко ответила его жена. — Я никогда не лишаюсь чувств.

На ее лицо постепенно возвращались краски. Право же, кто бы мог подумать, что она может так посереть?

— А как насчет того случая в библиотеке, когда ты убила вампира?

— Я притворялась, и тебе это известно.

— А как насчет той истории, когда мы пошли в Британский музей после закрытия и я зажал тебя в углу возле мраморов Элгина?[10]

Леди Маккон закатила глаза.

— Это был совершенно другой случай, я лишилась тогда вовсе не чувств.

— Именно это я и имею в виду! — принялся шумно злорадствовать Коналл. — Ты никогда не лишаешься чувств, потому что ты не из тех женщин, которые подвержены обморокам. Что с тобой происходит? Ты больна? Я запрещаю тебе болеть, жена!

— Ох, ладно, довольно этой суеты. Со мной все в полном порядке. Я просто чуть-чуть не в себе после перелета на дирижабле. — И Алексия приподнялась еще повыше, пытаясь разгладить юбки и игнорировать руку мужа, которая все еще ее поглаживала.

— Возможно, кто-то опять пытался тебя отравить.

Алексия решительно замотала головой.

— Не Анжелика подсыпала мне яду, и не мадам Лефу украла мой дневник на борту дирижабля, поэтому я думаю, что злоумышленник не последовал за нами в Кингэйр. Считайте это чутьем запредельной. Нет, муженек, никто меня не травил. Я просто немножко ослаблена, вот и все.

Мадам Лефу фыркнула, переводя взгляд с одного супруга на другого, будто те спятили. Потом она сказала:

— Она просто немножко беременна, вот и все.

— Что?! — воскликнул лорд Маккон, и Алексия эхом подхватила его возглас.

Она перестала разглаживать свои юбки, а лорд Маккон перестал гладить щеку жены.

Французская изобретательница с искренним изумлением смотрела на них:

— Вы что, не знали об этом? Ни один, ни вторая?

Лорд Маккон решительно и резко отшатнулся от жены и выпрямился, вытянув по швам напряженные руки. Алексия сердито посмотрела на мадам Лефу.

— Хватит болтать ерунду, мадам! Я не могу быть беременной. Это неосуществимо с научной точки зрения.

На щеках мадам Лефу появились ямочки.

— Я наблюдала Анжелику, когда она была в тягости. У вас все признаки интересного положения: тошнота, слабость, и фигура пышнее стала.

— Как? — неподдельно поразилась леди Маккон.

Действительно, ее слегка подташнивало и без всяких видимых причин отвращало от некоторых продуктов, но неужели мадам Лефу права? Алексия предположила, что такое не исключено. В конце концов, ученые могли и ошибиться: бездушных женщин известно совсем немного, и ни одна из них не была замужем за оборотнем.

Неожиданно заулыбавшись, она повернулась к мужу:

— Ты понимаешь, что это значит? Оказывается, я нормально переношу дирижабль, а плохо на борту мне было из-за беременности. Фантастика!

Но ее муж отреагировал на новость совсем не так, как она ожидала. Он явно злился, но не той злостью, которая вынуждала его взрываться, или орать, или перекидываться в волка, или реагировать еще каким-то нормальным для него образом. Эта злость заставила его примолкнуть, побледнеть и задрожать. И это ужасно, просто ужасно пугало.

— Как? — рявкнул он, обращаясь к жене и пятясь он нее, будто она заразилась какой-то страшной болезнью.

— Что значит «как»? Уж это должно быть совершенно ясно даже тебе, невозможный ты человек! — закричала в ответ Алексия.

Она тоже разозлилась. Разве не предполагается, что муж должен прийти от такого известия в восторг? Ведь это же настоящее научное чудо! Ведь так?

— Мы лишь говорим, что я становлюсь смертным, когда до тебя дотрагиваюсь, за неимением лучшего термина. На самом деле я уже мертв, или по большей части мертв. Мертв несколько сотен лет. Ни у кого из сверхъестественных никогда не было потомства. Никогда. Такое просто невозможно.

— Так ты считаешь, что это не твой ребенок?

— Погодите, милорд, не надо спешить, — попыталась вмешаться мадам Лефу, касаясь маленькой ручкой руки лорда Маккона.

Тот с рычанием стряхнул ее ладонь.

— Конечно, это твой ребенок, болван!

Теперь Алексия пришла в ярость. Если бы она не чувствовала такой слабости, то встала бы и принялась метаться по комнате. Рука сама собой пыталась нащупать парасоль. Быть может, врезав им по толстому черепу мужа, она сможет вбить туда немного благоразумия.

— Судя по тысячелетней истории и опыту, ты врешь, жена.

Леди Маккон только фыркнула от обиды. Она была в таком смятении, что не могла даже найти слов — совершенно новое и нетипичное для нее состояние.

— Кто он? — хотел знать Коналл. — С каким хлюпиком из дневного народа ты блудила? Это кто-то из моих клавигеров? Или один из этих пуделей паршивых, трутней лорда Акелдамы? Потому-то ты вечно к нему и таскаешься, да? Или это просто какой-то молокосос с улицы, балабол какой-нибудь?

Потом он принялся называть ее словами, которые были куда более грязными и оскорбительными, чем все, что она слышала в жизни, и уж в особенности применительно к себе — а ведь за последний год Алексия существенно расширила свой запас ненормативных выражений. Это были ужасные, жестокие слова, и по большей части она понимала их значение, хоть и не была знакома с подобной терминологией.

Коналл нередко совершал при ней жестокие поступки, среди которых была и недавняя направленная на женщину жестокость за обеденным столом, пусть и с целью метаморфозы, но Алексия никогда прежде не боялась мужа.

А сейчас она его боялась. Он не пытался приблизиться к ней, наоборот, пятился к дверям, но сжатые в кулаки руки побелели, глаза стали волчьими, желтыми, а клыки удлинились. Алексия почувствовала безмерную благодарность к мадам Лефу, которая встала перед графом, закрыв ее своим телом от потока ругательств. Можно подумать, изобретательница могла так оградить ее от всех этих ужасных слов.

А граф стоял на другом конце комнаты и орал на Алексию. Казалось, он отошел так далеко не потому, что не хотел броситься на жену и разорвать ее на части, а потому что боялся поступить так на самом деле. Его желтые глаза настолько побледнели, что стали почти белыми. Алексия никогда раньше не видела, чтобы они были такого цвета. И хотя с его уст слетали грязные ругательства, эти глаза были полны отчаяния и боли.

— Но я же не делала этого, — пыталась объяснить ему Алексия. — И не стала бы. Я никогда бы не пошла на такое. Я не прелюбодейка. Как ты мог даже подумать обо мне это? Я никогда не поступила бы так.

Но ее заверения в собственной невиновности, казалось, лишь ранили графа. В конце концов его широкое добродушное лицо скривилось, а у носа и рта залегли морщины боли, будто он готов был вот-вот заплакать. Коналл вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.

После его ухода воцарилась прямо-таки осязаемая тишина.

Во время всего этого хаоса леди Кингэйр сумела вернуться в человеческую ипостась. Она вышла из-за дивана и на миг остановилась перед Алексией — совершенно голая, прикрытая лишь длинными каштановыми волосами с обильной проседью, свободно ниспадавшими на плечи и грудь.

— Вы должны понять, леди Маккон, — сказала она, холодно глядя на Алексию, — почему я прошу вас покинуть территорию стаи Кингэйр. Может, лорд Маккон когда-то и покинул нас, но он по-прежнему наш. А стая своих защищает.

— Но, — прошептала Алексия, — ведь это его ребенок. Клянусь. У меня никого больше не было.

Шиаг продолжала смотреть на нее тяжелым взглядом.

— Полно вам, леди Маккон. Получше ничего не придумали? Так не бывает. Оборотни потомства не производят. Никогда такого не было и никогда не будет, — с этими словами она повернулась и вышла из комнаты.

Алексия повернулась к мадам Лефу. На лице у нее было написано глубокое потрясение.

— Он действительно считает, что я ему неверна.

Она же сама недавно рассуждала о том, как высоко Коналл ценит верность. Мадам Лефу кивнула.

— Боюсь, большинство сочтет, что он прав. — На ее лице было написано сочувствие, она сжала своей маленькой ручкой плечо Алексии.

— Но это не так, клянусь, это не так.

Француженка поморщилась.

— Я вам верю, леди Маккон. Но я буду в меньшинстве.

— Почему вы верите мне, когда не верит даже муж? — Алексия посмотрела вниз, на собственный живот, и прикрыла его дрожащими ладонями.

— Потому что я знаю, как мало нам известно о запредельных.

— Вы заинтересованы в том, чтобы изучать меня, не так ли, мадам Лефу?

— Вы поразительное создание, Алексия.

Алексия широко раскрыла глаза, стараясь не расплакаться, в голове ее до сих пор гремели слова Коналла.

— Но тогда как такое возможно?

Она прижала обе руки к животу, словно желая, чтобы крошечный младенец внутри нее объяснил, откуда он взялся.

— Я полагаю, лучше всего будет, если мы это выясним. Что ж, давайте выбираться отсюда.

Француженка помогла Алексии встать и, поддерживая, вывела в коридор. Она была неожиданно сильной для такого хрупкого с виду существа, возможно, оттого что постоянно возилась с тяжелыми механизмами.

Они наткнулись на Фелисити, у которой был на редкость мрачный вид.

— Сестрица, тут сейчас был такой ужас, — заговорила она, едва увидев обеих дам. — Я видела, как твой муж просто взял и сломал столик в холле одним ударом кулака. Он разлетелся на тысячи кусочков. — Она склонила голову набок. — Это был до ужаса уродливый столик, но его все равно можно было отдать для благотворительных целей, правда же?

— Мы должны немедленно собрать вещи и уехать, — сказала в ответ мадам Лефу, по-прежнему обнимая Алексию одной рукой за талию.

— Боже милостивый, почему?

— Ваша сестра беременна, и лорд Маккон ее выгнал.

Фелисити нахмурилась.

— Ну, одно из другого не следует.

Мадам Лефу явно хватило пустых разговоров.

— Быстро, девочка, беги и собери свое барахлишко. Нам нужно срочно покинуть Кингэйр.

Спустя три четверти часа позаимствованная в замке Кингэйр карета несла их к ближайшей железнодорожной станции. Лошади были свежие и бежали быстро, несмотря на слякоть и грязь.

Алексия, по-прежнему ошеломленная, открыла окошечко над дверью кареты и, высунув голову наружу, подставила ее порывам ветра.

— Сестричка, не надо этого делать. Ты же погубишь прическу! Хотя с твоими волосами для этого даже ветра не надо, — попыталась затеять перебранку Фелисити. Алексия не обратила на нее никакого внимания, так что она переключилась на француженку: — Что она делает?

Мадам Лефу улыбнулась печальной сухой улыбкой без всяких ямочек:

— Прислушивается.

Она нежно положила ладонь Алексии на поясницу и принялась растирать ее. Но Алексия, казалось, ничего не заметила.

— К чему?

— Она ждет, не завоют ли волки. Не побегут ли следом.

И Алексия действительно прислушивалась, но вокруг была лишь тишина влажной шотландской ночи.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Если вам понравился роман «Неизменная», предлагаем познакомиться с фрагментом следующей книги о приключениях Алексии Таработти, в замужестве леди Маккон.

БЕЗУПРЕЧНАЯ

— Сколько еще, маменька, мы должны терпеть такое чудовищное унижение?

Леди Алексия Маккон помедлила, прежде чем зайти в утреннюю столовую. Сквозь умиротворяющее звяканье чашек и похрустывание тостов до нее донесся неблагозвучный голос одной из сестер, Ивлин. Совершенно неудивительно, что к нему тут же подключился голос второй сестры, Фелисити. Барышни ныли хорошо отработанным дуэтом.

— Да, дорогая маменька, под нашей крышей — и такой скандал. Мы и вправду не должны и дальше мириться с этим, — вступила Фелисити. — Наши шансы на достойную партию уменьшаются (хрусть-хрусть) без всякой надежды на восстановление. Терпеть такое нельзя. Ни в коем случае.

Алексия остановилась перед зеркалом в коридоре и сделала вид, что приводит себя в порядок. На самом деле она хотела послушать еще. К ее смятению, новый дворецкий Лунтвиллов, Суилкинс, как раз шел мимо с подносом копченой рыбы и бросил на нее неодобрительный взгляд, в котором ясно читалось его мнение относительно молодых дам, имеющих привычку подслушивать разговоры родни. По его представлениям, дворецкие и только они одни обладали исключительным правом на все формы этого искусства.

— Доброе утро, леди Маккон, — сказал он достаточно громко, чтобы завтракающие услышали его за звяканьем приборов и болтовней. — Нынче вам доставили несколько посланий.

Дворецкий вручил Алексии два сложенных и запечатанных письма, а потом демонстративно пропустил ее вперед. Скрыв раздражение, Алексия впорхнула в утреннюю столовую.

— Доброе утро, дражайшее семейство.

Упомянутое семейство без энтузиазма отозвалось на ее любезное приветствие.

Пока она осторожно пробиралась к единственному свободному стулу, за ней с осуждением наблюдали четыре пары глаз. Хотя нет, три пары: достопочтенный сквайр Лунтвилл, казалось, был всецело сосредоточен на том, чтобы по всем правилам приступить к поеданию яйца всмятку. В этом процессе было задействовано некое хитроумное приспособление, напоминающее малюсенькую гильотину, нож которой двигался в горизонтальной плоскости. Оно позволяло срезать верхушку яйца идеальным кружочком без единого скола. Увлеченный этим делом, сквайр не удосужился отвлечься на появление падчерицы.

Алексия опасливо налила себе стакан ячменного отвара и взяла тост без масла, стараясь не замечать царящий в столовой аромат копчений. Еще недавно она очень любила копчености, но теперь у нее начинало крутить живот от одного только их запаха. Пока что связанное с будущим младенцем неудобство — так она мысленно это называла — казалось куда более изнурительным, чем можно было предположить, учитывая, что до того, как этот самый младенец освоит речь и самостоятельные действия, должны пройти годы.

Миссис Лунтвилл с нескрываемым одобрением посмотрела на этот аскетический набор продуктов.

— Как утешительно для меня, — сказала она, обращаясь ко всем за столом, — что наша бедняжка Алексия чахнет и сохнет в отсутствие мужниной любви. Такое прекрасное проявление чувствительности!

Она определенно считала, что скудный выбор блюд за завтраком — симптом приступа жалости к себе, который вскоре должен начаться у ее старшей дочери.

Алексия раздраженно посмотрела на мать. «Связанное с младенцем неудобство» уже давало о себе знать прибавкой веса, а она и без того не была пушинкой, так что о том, чтобы сохнуть, не могло быть и речи. И привычки жалеть себя у Алексии не было. Вдобавок ее возмущало, что мать приплела к ее отказу от пищи лорда Маккона, который был тут совершенно ни при чем. То есть очень даже при чем, конечно, но в другом, совершенно очевидном смысле, о котором ее родные оповещены пока не были. Она раскрыла рот, чтобы опровергнуть высказывание матери, но ее опередила Фелисити:

— Нет, маменька, я думаю, Алексия не из тех, кто может умереть от разбитого сердца.

— Но и не из тех, кто ограничивает себя в пище, — парировала миссис Лунтвилл.

— А вот я, например, — вмешалась Ивлин, накладывая себе побольше копченой рыбы, — наоборот, распрекрасненько могу сделать и одно, и другое.

— Иви, деточка, последи за языком, пожалуйста! — Недовольная миссис Лунтвилл разломила пополам кусочек тоста.

Младшая мисс Лунтвилл повернулась к Алексии, обвиняюще тыча в нее вилкой:

— Теперь капитан Фезерстоунхоф порвал со мной. Как тебе это нравится? Утром от него пришло письмо.

— Капитан Фезерстоунхоф? — пробормотала Алексия скорее себе самой. — Я думала, он помолвлен с Айви, а ты — с кем-то другим. Какая неловкая путаница вышла!

— Нет-нет, сейчас с ним помолвлена Айви. Или была помолвлена. Сколько ты уже у нас живешь? Будь повнимательнее, Алексия, милочка, — отчитала дочь миссис Лунтвилл.

Ивлин театрально вздохнула.

— Платье уже заказано и все остальное. Придется все переделывать.

— У него красивые брови, — посетовала миссис Лунтвилл.

— Вот именно! — воскликнула Ивлин. — Где я еще найду пару таких замечательных бровей? Я уничтожена, точно тебе говорю, Алексия. Окончательно и бесповоротно уничтожена. А виновата в этом ты.

Надо заметить, в действительности Ивлин не выглядела так сильно расстроенной потерей жениха, как требовало бы того подобное событие, особенно если учесть, что тот обладал столь выдающимися бровями. Младшая мисс Лунтвилл запихивала в рот куски вареного яйца и методично их пережевывала. Недавно она вбила себе в голову, что станет стройнее, если будет делать по двадцать жевательных движений на каждый оказавшийся во рту кусок. Пока это привело лишь к тому, что она дольше остальных засиживалась за столом.

— Он сослался на разное мировоззрение, но мы все отлично знаем настоящую причину. — Фелисити помахала листком с золотым обрезом.

Определенно, это была записка, содержавшая глубочайшие извинения славного капитана. Ее внешний вид недвусмысленно говорил о том, что все, кто присутствовал на завтраке, включая даже копченую рыбу, уже успели со всей серьезностью в нее вникнуть.

— Не могу не согласиться, — Алексия невозмутимо отпила из почти нетронутого стакана глоток ячменной воды. — Разное мировоззрение? Дело наверняка не в этом. У тебя же вообще нет никакого мировоззрения, правда, дорогая Ивлин?

— Так ты признаешь, что виновата? — чтобы снова броситься в атаку, Ивлин пришлось раньше времени проглотить яйцо. Она тряхнула белокурыми локонами, по цвету всего на пару тонов отличающимися от упомянутого яйца.

— Категорически нет. Я даже не знакома с этим господином.

— Но вина все равно твоя. Ты ни с того ни с сего бросила мужа, живешь у нас. Это возмутительно. Люди. Уже. Говорят. Об этом, — Ивлин безжалостно пронзила сосиску ножом, дополняя свои слова действием.

— Людям свойственно говорить. Насколько мне известно, разговоры вообще принято считать наилучшим способом общения.

— Ах, ну почему ты такая невыносимая? Маменька, сделай с ней что-нибудь, — назначив мать ответственной за поведение Алексии, Ивлин оставила в покое сосиску и снова переключилась на яйцо.

— Что-то ты не выглядишь очень расстроенной, — Алексия наблюдала за сестрой, которая продолжала жевать.

— Нет-нет, уверяю тебя, бедная Иви глубоко растрясена. Вернее даже будет сказать, вне себя от шока, — бросилась на защиту младшей дочери миссис Лунтвилл.

— Ты, конечно, хотела сказать «потрясена»? — В кругу семьи Алексия никогда не стеснялась отпустить колкость — другую.

Сквайр Лунтвилл на другом конце стола единственный из всех оценил сарказм и негромко усмехнулся.

— Герберт, — немедленно упрекнула его жена, — не поощряй ее дерзости. Дерзость — самая неприятная черта в замужней даме. — Миссис Лунтвилл обернулась к Алексии. Ее лицо, лицо хорошенькой женщины, которая стареет, но не осознает этого, скривилось в гримасе, которая, как решила Алексия, призвана изображать материнскую заботливость. В результате почтенная дама стала похожа на пекинеса с пищевым отравлением. — В этом-то и причина твоего отчуждения от него, правда же, Алексия? Ты не вела себя с ним по-умному, да, дорогая?

Миссис Лунтвилл не упоминала имя лорда Маккона с самой свадьбы дочери. Казалось, таким образом она одновременно утверждает тот факт, что Алексия замужем — а такой вариант развития событий казался невозможным практически до самого рокового бракосочетания — и старается забыть, за кем. Конечно, речь шла про пэра Великобритании, да еще, говоря по правде, первого приближенного ее величества, но также и про оборотня. Не помогало делу и то, что лорд Маккон не переносил миссис Лунтвилл и его не волновало, кому это известно — пусть даже и самой миссис Лунтвилл. Ну еще бы, подумалось Алексии, когда-то он даже… Она усилием воли прервала мысль о муже и безжалостно подавила легкую улыбку, которую чуть было не вызвало это воспоминание.

— Мне кажется совершенно ясным, — категоричным тоном перебила Фелисити, — что твое присутствие в этом доме, Алексия, каким-то образом расстроило помолвку Иви. Даже ты, дорогая сестричка, не можешь с этим поспорить.

Фелисити и Ивлин были младшими единоутробными сестрами Алексии, но больше у этих барышень ничего общего с ней не наблюдалось. Они были низенькими, белокурыми и тоненькими, в то время как Алексия — высокой, темноволосой, смуглой и, сказать по правде, отнюдь не худенькой. Сестры любили хихикать, часами разглядывать модные журналы и носить розовое, Алексия — нет. Весь Лондон знал, что она обладает высоким интеллектом, живым умом и покровительствует научному сообществу. А Фелисити и Иви были известны своими пышными рукавами. В результате мир определенно становился куда лучше, когда трем сестрам не приходилось жить под одной крышей.

— Нам всем известно, какое у тебя взвешенное и непредвзятое мнение по этому вопросу, Фелисити, — голос Алексии был совершенно невозмутим.

Фелисити уткнулась в светский раздел ежедневной газеты «Дамский щебет», всем видом демонстрируя, что она не хочет больше участвовать в разговоре. Но миссис Лунтвилл отважилась пойти дальше:

— Однако же, милая Алексия, разве не пришло время вернуться домой, в Вулси? Я имею в виду, что ты пробыла с нами неделю и, конечно, нам это очень приятно, но ходят слухи, что он уже вернулся из Шотландии.

— Кто?

— Ну, э-э-э… лорд Маккон.

— С чем его и поздравляю.

— Алексия! Да что ты такое говоришь?

— Конечно, — вмешалась Ивлин, — в городе его никто не видел, но говорят, он приехал вчера в Вулси.

— Кто говорит?

Вместо объяснения Фелисити зашуршала газетой.

— Ах, они!

— Он, должно быть… с нетерпением ждет тебя, милая, — возобновила штурм миссис Лунтвилл. — Томится в отсутствие твоего… — она помахала рукой в воздухе.

— Моего чего, маменька?

— Э-э, блестящего общения.

Алексия фыркнула, в прямом смысле фыркнула, прямо за накрытым столом. Коналлу, пожалуй, нравилась ее прямота, но она очень сомневалась в том, что муж сильнее всего скучает по ее интеллектуальным качествам. Лорд Маккон был оборотнем с большим, если можно так выразиться, аппетитом. То, что ему сильнее всего не хватало, располагалось отнюдь не в ее голове, а куда ниже. Перед мысленным взором Алексии возникло лицо мужа, моментально сокрушив ее непоколебимость. Какие глаза у него были, когда они виделись в последний раз! Глаза обманутого, преданного человека. Но то, что он не поверил ей, что он в ней усомнился, было непростительно. Как посмел он оставить ее с воспоминанием об этом его несчастном взгляде бездомного щенка, о его потерянном виде, как посмел играть ее чувствами! Алексия Маккон заставила себя, не сходя с места, вспомнить и прочувствовать все, что он наговорил ей тогда. Она никогда не вернется к этому — она лихорадочно искала верное слово — к этому недоверяльщику! Похоже, мозг отмел все существующие термины и в качестве компенсации измыслил новый.

Леди Алексия Маккон принадлежала к тому типу женщин, представительницы которого, оказавшись в зарослях шиповника, начинают приводить их в порядок, обрывая шипы. На самом деле за те три дня, что прошли в непозволительно мерзком поезде, возвращавшемся из Шотландии в Лондон, она свыклась с тем, что муж отказался и от нее, и от их ребенка. Для этого потребовались ровным счетом двенадцать слезинок и около двенадцати сотен неприятных слов, громко сказанных всякому, кто готов был слушать, насчет двенадцати колен предков лорда Маккона. Закончилось все ледяной яростью. Алексия умела защищаться, когда ей доводилось сделать что-то не так, но оказалось, что защищаться, будучи абсолютно невиновной, совсем другое и гораздо более неприятное дело. Даже лучший «дарджилинг» от Боглингтона не смог ее успокоить. Что прикажете делать даме, когда даже чай не действует? Оставалось лишь тихо кипеть от гнева. Через несколько дней такого кипения леди Маккон стала довольно уязвимой и болезненно воспринимала любые острые ситуации. Ее родным следовало бы опознать эти признаки.

Внезапно Фелисити резко сложила газету, и ее лицо приобрело совершенно не свойственный ему красный цвет.

— Силы небесные, — сказала, обмахиваясь салфеткой, миссис Лунтвилл, — ну что там еще?

Сквайр Лунтвилл смиренно поднял взгляд от яйца и тут же опустил его обратно.

— Ничего. — Фелисити торопливо запихивала газету под тарелку.

Ивлин не пожелала мириться с таким положением дел. Она потянулась вперед, выхватила газету и принялась просматривать, ища сплетню, так взволновавшую ее сестру.

Фелисити надкусила булочку и виновато поглядела на Алексию.

В животе у леди Маккон внезапно возникло сосущее чувство, которое плохо сочеталось с другими неприятными ощущениями, которые обосновались в ее теле. Она с трудом допила ячменный отвар и откинулась на стуле, ожидая следующего раунда взаимных упреков.

— Какой ужас! — похоже, Ивлин нашла вызвавшую столько эмоций заметку. Оставалось только прочесть ее вслух. — «До ушей нашего корреспондента дошла потрясшая весь Лондон новость о том, что леди Алексия Маккон (в девичестве Таработти), дочь миссис Лунтвилл, сестра Фелисити и Ивлин, падчерица достопочтенного сквайра Лунтвилла, оставила дом своего супруга, вернувшись без оного из Шотландии. Существует множество предположений относительно причин такого поступка, начиная от подозрений, что упомянутая дама состоит в интимных отношениях с вампиром-отщепенцем лордом Акелдамой, и кончая семейными разногласиями, на которые намекали обе мисс Лунтвилл», — смотри-ка, Фелисити, нас два раза упомянули! — «и некоторые ее знакомые из не столь высоких сословий. После своего замужества леди Маккон вызвала довольно большой интерес в светских слоях общества», — тра-ля-ля, тут опять чепуха всякая, — «но из источников, тесно связанных с титулованной четой, стало известно, что леди Маккон пребывает в весьма деликатном положении. Учитывая возраст, сверхъестественное положение и официально признанный постнекротический статус лорда Маккона, приходится предположить, что его супруга была неблагоразумна. Пока мы лишь ожидаем физического подтверждения вышеизложенного, но все признаки указывают на скандал века».

Тут все посмотрели на Алексию и одновременно заговорили.

Примечания

1

В нашем мире Колдстримская гвардия — самый старый гвардейский полк Великобритании.

2

Неловкость (фр.).

3

Эдвард Кардуэлл (1813–1886) — в нашем мире — государственный деятель Великобритании, автор билля о реорганизации войск.

4

Народ, проживающий на территории современной Ганы.

5

Роза Кери (1840–1909) — в нашем мире — английская писательница, специализировавшаяся на мелодраматических романах со счастливым концом.

6

Чарльз Бэббидж (1791–1871) — в нашем мире — английский математик и изобретатель.

7

В нашем мире эта шотландская народная песня тоже известна, она называется «The Bonnie Banks o'Loch Lomond».

8

В нашем мире организация с таким названием тоже существовала, но уже после смерти королевы Виктории, в 1903–1917 годах. Этот союз боролся за избирательные права женщин.

9

Вдова вождя порабощенного римлянами британского племени иценов. В 61 году н. э. подняла восстание против римлян.

10

Мраморы лорда Элгина — коллекция произведений древнегреческого искусства, которая хранится в Британском музее.

Content

Гейл Кэрригер
НЕИЗМЕННАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ, ГДЕ ПРОИСХОДЯТ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ. АЛЕКСИЯ БУШУЕТ У ПАЛАТОК, А У АЙВИ ЕСТЬ НОВОСТИ

ГЛАВА ВТОРАЯ ЧУМА ОЧЕЛОВЕЧИВАНИЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ ПОКУПКА ШЛЯП И ДРУГИЕ СЛОЖНОСТИ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ КАК ПРАВИЛЬНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПАРАСОЛЬ

ГЛАВА ПЯТАЯ НОВШЕСТВО ЛОРДА АКЕЛДАМЫ

ГЛАВА ШЕСТАЯ ЛИГА ПУТЕШЕСТВЕННИЦ НА ДИРИЖАБЛЯХ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЕ ОСЬМИНОГИ И АЛЬПИНИЗМ НА ДИРИЖАБЛЕ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ ЗАМОК КИНГЭЙР

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ В КОТОРОЙ УНИЧТОЖАЕТСЯ БЕЗЕ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ ЭФИРОГРАФИЧЕСКИЙ ПЕРЕДАТЧИК

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ ГЛАВНЫЙ САНДАУНЕР

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ РАЗВОРАЧИВАНИЕ МУМИИ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ ПОСЛЕДНЯЯ ФРАНЦУЗСКАЯ МОДА

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ПЕРЕМЕНЫ

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Примечания