Кэролин Браун

Сплетни нашего городка

Моему редактору, Меган Малдер.

Спасибо, что продолжаешь верить в мои истории!

Carolyn Brown

SMALL TOWN RUMORS

© Carolyn Brown, 2018

© Литвинова И., 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Глава первая

Городок Блум, что в штате Техас, гудел от слухов, и Дженни Сью Бейкер почти физически ощутила этот гул, когда в полдень того понедельника вышла из автобуса «Грейхаунд»[1] напротив «Мейн-стрит кафе». В периоды затишья сплетни висели над городом, как дым в дешевом салуне из старого вестерна. В удачный, по мнению общины, день они затмевали солнце.

Сегодняшний день определенно обещал стать урожайным для Блума, но для Дженни Сью, мишени всех этих сплетен и слухов, – глубоко несчастливым.

Она вытерла пот со лба и подхватила единственный чемодан, который водитель выставил на тротуар рядом с ней. Когда автобус отъехал, возвращаясь обратно на автостраду, она огляделась по сторонам, ожидая увидеть припаркованный поблизости жемчужно-белый «кадиллак» матери, но ее ожидания не оправдались.

Она поставила чемодан на землю, всерьез подумывая о том, чтобы усесться на него. Несправедливо сваливать всю вину на мать – сама позвонила ей лишь час назад, а Шарлотта никогда не отличалась пунктуальностью и являлась вовремя разве что к своему парикмахеру. Да и то потому, что салон красоты слыл лучшим местом в городе, где можно посплетничать всласть.

Впрочем, ее маме стоило бы поторопиться, потому что посиделки Дженни Сью Бейкер на чемодане в самом центре города могли всколыхнуть такую волну пересудов, какая не снилась и салону красоты.

Из кафе выплывали, разливаясь по улице, запахи жирных гамбургеров, бекона и жареной картошки. Урчание в животе напомнило ей, что пакет крекеров из торгового автомата, съеденный на завтрак, давно растворился. Волоча за собой чемодан, она так сосредоточилась на кафе, что не заметила, как всего в нескольких шагах от нее у обочины притормозила машина. Когда водитель посигналил клаксоном, она испуганно вздрогнула и зыркнула сердито в сторону машины, прежде чем до нее дошло, что за рулем – Шарлотта. Она не смогла разглядеть лицо матери сквозь тонированное ветровое стекло, зато явственно ощутила ледяную ауру, исходящую от машины, когда открыла заднюю дверь и запихнула чемодан внутрь.

– Я придумала идеальную легенду, – затараторила Шарлотта, едва Дженни Сью успела пристегнуться ремнем безопасности.

Дженни Сью не удивилась первым словам, вырвавшимся из уст матери, но испытала разочарование. —

– И тебе привет, мама. Я искренне рада тебя видеть. Выглядишь, как всегда, прекрасно. Неужели мы не виделись полгода?

– Не дерзи мне, – огрызнулась Шарлотта. – Мы созваниваемся и переписываемся каждую неделю. И, если уж вспоминать, когда мы виделись в последний раз, не похоже, чтобы ты сбросила те лишние десять фунтов[2], что таскаешь на себе.

– Я лежала в больнице. И к тому же люблю поесть, – парировала Дженни Сью.

– Очевидно, – вздохнула Шарлотта. – И еще тебе нравится выглядеть, как бродяжка? Когда пойдет слух, что ты приехала на автобусе, да еще в таком виде, мне стыдно будет людям в глаза смотреть. – Она вырулила на Мейн-стрит. – Держу пари, Крикет наблюдала за тобой из кафе. Ничто не ускользнет от вездесущего ока этой девчонки.

– Я не кинозвезда, мама, и не заметила, чтобы папарацци дрались за право сфотографировать меня. Это Блум, а не Лос-Анджелес. И не такая уж я важная персона. – Она поерзала на сиденье. – Стало быть, Крикет все еще работает в кафе? Помню, она подрабатывала там, когда мы учились в старших классах.

– Отвечаю по порядку: в этом городе ты – кинозвезда, и да, она до сих пор там работает. Судя по всему, она не страдает особым честолюбием, если только дело не касается распространения сплетен. Ее брат, Рик, вернулся в Блум пару лет назад после службы в армии. Говорят, ему здорово досталось, когда рядом с ним взорвалась бомба. Теперь он обычный фермер. – Шарлотта хлопнула ладонями по рулю. – Черт возьми! Амос закрывает книжный магазин. Наверняка уже спешит в библиотеку, чтобы открыться после обеда. И поделиться байками с Летти и Надин Клиффорд.

– Они еще живы? Разве им не за девяносто?

Шарлотта кивнула.

– Думаю, одной из них девяносто, а другая помоложе, ей восемьдесят семь или восемьдесят восемь. Но, поверь мне, обе доживут до ста лет и, пока живы, будут трепать языком, особенно если это имеет какое-то отношение ко мне или моим предкам. Этим старым сплетницам давно пора в могилу.

Легче изменить направление ветра в Западном Техасе, чем переубедить Шарлотту, поэтому Дженни Сью перевела разговор на другую тему.

– Ладно, мама, так что за легенду ты придумала?

Шарлотта свернула на дорогу, ведущую к поместью Бейкеров.

– Ты приехала погостить. Перси за границей, по работе, а твой маленький спортивный автомобиль в ремонте. Все просто, но думаю, это сработает. Никто не должен знать, что Перси тебя бросил, как и то, что у тебя был ребенок – или, хуже того, что с тех пор ты живешь отшельницей.

– Отчасти так оно и есть. Я здесь действительно ненадолго. Я получила диплом и готова работать. Кстати, собираюсь попросить папу взять меня на работу.

– С ума сошла! – Голос Шарлотты взвился до пронзительного визга, что обычно служило прелюдией к ее знаменитым истерикам.

– Да, возможно, и, если у него нет ничего подходящего для меня, разошлю резюме и найду работу где-нибудь еще. И, мама, почему бы просто не сказать правду, когда тебя спрашивают? Именно так я и собираюсь поступить. Мне плевать, что обо мне будут думать или говорить.

– Ты этого не сделаешь! – взорвалась Шарлотта. – Мне придется самой выкручиваться, чтобы мое имя не втаптывали в грязь.

Дженни Сью почувствовала, как накатывает головная боль, и ущипнула себя за переносицу большим и указательным пальцами.

– Все равно рано или поздно все откроется, мама.

– Убери руку от носа. Если мы будем осторожны, никто ничего не узнает. Нам же удалось скрыть правду о ребенке на прошлое Рождество, а это было куда сложнее. Где остальные твои вещи? – Она бросила взгляд на одинокий чемодан на заднем сиденье.

Укол вины пронзил сердце Дженни Сью. Ей не хватило сил и мужества взять на себя заботу о похоронах своего мертворожденного ребенка, как следовало бы сделать. Она позволила матери уговорить себя отказаться от погребальной службы и даже не побывала на могиле Эмили Грейс. И вот теперь она вернулась домой.

– Все там, на заднем сиденье. Федералы разрешили мне взять только один чемодан с личными вещами и прошерстили все до нитки, проверяя, не утащила ли я чего, что можно было бы продать. Квартира, моя машина и мебель арестованы, пока они не найдут Перси, в чем я сомневаюсь, – с трудом выдавила Дженни Сью сквозь ком в горле.

– Я думала, что, подписывая бумаги о разводе, ты сохранила за собой свою квартиру и машину. И он должен был выписать тебе чек на алименты, – сказала Шарлотта.

– Как выяснилось, все было вполне законно записано на его имя. Последние два чека на алименты банк отклонил. У меня оставались какие-то крохи на сберегательном счете, но они испарились довольно быстро. – Когда мать припарковала машину перед домом, Дженни Сью попыталась ее отвлечь. – А что с Лестером? Я вижу, у тебя новый садовник.

– Мне очень не хотелось отпускать Лестера, но он стал слишком стар, чтобы управляться с садом. Этот малыш прямо из колледжа, со степенью в области архитектурного садоводства. Он, правда, большой любитель пофлиртовать, так что держись от него подальше. Боже, даже представить страшно, какие пойдут сплетни, если ты хотя бы скосишь взгляд в его сторону, – предупредила Шарлотта.

Дженни Сью пропустила ее слова мимо ушей.

– Надеюсь, ты не избавилась до кучи и от Фрэнка с Мейбл?

– Господи, нет! Я бы и дня не прожила без Мейбл. Она – моя правая рука. Мейбл будет счастлива тебя видеть, но придерживайся нашей истории, даже с ней. Эти чертовы сестры Клиффорд приходятся ей кузинами, и она много чего рассказывает им за моей спиной. – Шарлотта вышла из машины и швырнула ключи пожилому седому мужчине, который вышел из гаража. – Смахни пыль, Фрэнк. Там какая-то стройка возле салона красоты.

– Да, мэм. – Фрэнк улыбнулся Дженни Сью.

Парой стремительных шагов она преодолела расстояние между ними и заключила старика в крепкие объятия.

– Я так соскучилась по всем вам.

– Не больше, чем мы по тебе, девочка. И мне достались первые объятия. Мейбл будет не на шутку ревновать. – Он отступил назад. – Бьюсь об заклад, ты удивила свою маму. Как ты сюда добралась? Летела до Далласа? Никки, можешь отнести в дом чемодан мисс Дженни Сью?

– Я приехала на автобусе, и, похоже, для нее это и впрямь стало сюрпризом. Она была в салоне красоты, когда я позвонила. И спасибо тебе, Никки. Мы, кажется, не встречались. – Она протянула ему руку для приветствия.

– Я работаю здесь всего несколько недель, – ответил Никки.

– Ты останешься? – Фрэнк взглянул на единственный чемодан, который Никки достал с заднего сиденья автомобиля. – Или только переночуешь?

– Я здесь надолго, – ответила Дженни Сью.

– Это хорошо. Дом кажется пустым без тебя. – Фрэнк сел в «кадиллак» и завел мотор. – Твой папа очень обрадуется, что ты приехала на его день рождения. Гулянка намечается через несколько недель.

– Я буду здесь. – Дженни Сью помахала ему рукой, когда он тронулся с места.

Мейбл выскочила из кухни и бросилась через всю гостиную к Дженни Сью, заключила ее в медвежьи объятия и расцеловала в щеки. Невысокого роста, с почти квадратной фигурой и тугим пучком седых волос на затылке, Мейбл была для Дженни Сью и няней, и суррогатной бабушкой в одном лице, а ее муж Фрэнк заменял дедушку.

– Дорогая моя девочка, если бы я знала, что ты приедешь, испекла бы для тебя пирожков с абрикосами.

– Что бы ты сейчас ни готовила, пахнет восхитительно. Я умираю с голоду. С утра не ела ничего, кроме крекеров с сыром. Это что у тебя, жареный цыпленок?

– Да, и у этого цыпленка четыре лишних ноги, – поддразнила Мейбл.

– Ты всегда так говорила, когда я была маленькой. – Дженни Сью снова обняла ее.

Шарлотта сжала губы в твердую линию.

– Ради всего святого, ей не нужны ни пироги, ни жаренья. Она набрала, по меньшей мере, десять фунтов с тех пор, как мы виделись в Нью-Йорке на прошлое Рождество. Нам придется много работать, чтобы их сбросить. Поэтому для нее – только салат с не более чем четвертью чашки копченого лосося и нежирным соусом.

– Она ненавидит лосося. – Мейбл подмигнула ей. – Так как насчет салата в качестве гарнира и пары куриных ножек? Надеюсь, ты их не разлюбила?

– Звучит заманчиво. И папа сегодня обедает с нами? – спросила Дженни Сью.

– Так точно. Добро пожаловать домой. – Дилл вышел в прихожую и распахнул объятия. – Не так часто выпадает удовольствие видеться с моей малышкой. Ты приехала на мой день рождения?

– Конечно. – Шарлотта тотчас оживилась. – Она поможет мне все организовать, и мы сделаем семейные фотографии.

«Какая хорошая отмазка для матери», – подумала Дженни Сью, устремляясь к отцу. Ничто не мешало связать ее приезд домой с днем рождения Дилла. От отца пахло бурбоном и дорогим лосьоном после бритья, но настораживал незнакомый аромат, исходящий от его рубашки. Это определенно не мамины любимые духи Lalique, но вряд ли он покупал дорогие подарки для своих любовниц, поскольку менял их чаще, чем Шарлотта – «кадиллаки», а это случалось раз в год.

Когда Дженни Сью была маленькой, отец стоял на таком высоком пьедестале, что маячил где-то в облаках. А потом, уже в средней школе, она узнала о его амурных похождениях от пары девчонок, которые шептались в школьном туалете о том, что слышали от своих матерей. И пьедестал тотчас рухнул. Она все равно любила отца – в конце концов, это же ее отец, и к тому же такой обаятельный. Но какая-то частичка сердца так и не простила его и, скорее всего, никогда не простит.

– Рад, что ты вернулась домой вовремя, чтобы отобедать со мной, дорогая. Потом я должен ехать в Хьюстон, но послезавтра вернусь, как раз к празднованию Четвертого июля. Как ты добиралась? Рейсом до Далласа или Амарилло? Напрасно не позвонила. Я бы с удовольствием прилетел за тобой в Нью-Йорк. – Он обнял ее за плечи и повел в столовую.

Стоило Диллу войти в комнату, как всем присутствующим женщинам срочно требовались подтяжки, чтобы трусики не сползали вниз и не путались в ногах. С легкой серебристой проседью на висках и кристально-чистыми голубыми глазами, в узких джинсах, высоких дорогущих сапогах и с пряжкой на ремне размером с его собственное эго, он являл собой силу, против которой невозможно устоять. Все это, помноженное на чарующее обаяние нефтяных денег, позволяло ему с легкостью менять молодых любовниц, как только возникала потребность в новых ощущениях.

Наблюдая за тем, как отец выдвигает стул для Шарлотты, Дженни Сью гадала, кто же его новая избранница. Пока она жила в Нью-Йорке, ей не приходилось задумываться о секретах семейства Бейкеров – секретах, превративших ее в интроверта в старших классах школы, но стоило ей переступить порог этого дома, как они обожгли ее звонкой пощечиной.

Дилл галантно усадил и Дженни Сью, прежде чем занять свое место во главе стола.

– Так почему же ты не сообщила нам, что летишь домой?

– Я приехала на автобусе, папа, потому что это дешевле, да и дорога дала мне время подумать. Я действительно очень хотела быть здесь на мамин день рождения и на твой. И еще… – она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, – мне нужна работа. Может, у тебя на фирме что-нибудь найдется?

Дилл внимательно посмотрел на нее.

– У тебя есть квартира, машина и очень хорошие алименты от того сукина сына, который тебя бросил. Зачем тебе работать?

– Я тоже так думала, когда подписывала бумаги о разводе. Но в прошлом месяце IRS[3] провела аудит его компании и обнаружила множество фактов мошенничества и, возможно, отмывания денег. Так что пару недель назад он украл из компании сумку с бриллиантами и скрылся с одной из своих подружек. На прошлой неделе в дело вмешалось правительство, и на все мое имущество наложили арест. Мне позарез нужна работа.

– Милая. – Отец похлопал ее по руке. – Ты слишком хорошенькая, чтобы работать. Ты можешь остаться здесь и заниматься всякими дамскими делами. Мама позаботится о твоем времяпрепровождении, а я завтра же открою для тебя счет в банке. Поезжай в Суитуотер, в дилерский центр «Кадиллак», и выбирай любую машину, какую захочешь.

– Мне двадцать восемь лет. Я хочу быть независимой, – возразила она.

– Чушь. Когда нас с мамой не станет, вся эта империя будет принадлежать тебе. А пока твоя мама найдет, чем тебя занять. Выбор большой: фандрайзинг[4], организация вечеринок и все такое. А уж делать деньги позволь своему старому папочке… и толковому генеральному директору, когда я уйду. – Дилл принялся за свой обед.

Дженни Сью еще много лет назад научилась расставлять приоритеты и понимала, что сейчас не время и не место для такого разговора. Пока перед ней стояла задача выдержать испытание семейным обедом, а это означало необходимость терпеливо сносить укоризненные взгляды матери, сопровождавшие каждый съеденный кусок жареного цыпленка.

* * *

Крикет Лоусон чуть не подавилась вишневым пирогом, когда бросила взгляд через дорогу и увидела Дженни Сью Бейкер, выходящую из автобуса «Грейхаунд». Она быстро проглотила пирог и запила его сладким чаем. После чего схватила фотоаппарат и подлетела к окну. Иначе завтра поутру она наверняка решит, что все это ей приснилось, если не будет под рукой доказательств того, что Дженни Сью и правда выглядела как последнее дерьмо.

Щелкая миниатюрной камерой так быстро, как только позволяла мощность, она сделала не меньше сорока снимков Дженни Сью в линялых джинсах, кроссовках и выцветшей оранжевой футболке с эмблемой лонгхорна[5] на груди. Дженни Сью перешла через дорогу, направляясь к кафе, и пульс у Крикет участился как минимум на двадцать ударов. Она ненавидела эту девчонку еще в старших классах, но в ближайшие полчаса была готова забыть о прошлом, лишь бы снять еще несколько крупных планов Дженни Сью без макияжа. Никто не поверит, увидев такое.

– Проклятье! – зашипела Крикет, когда подкатила Шарлотта на белом «кадиллаке» и Дженни Сью закинула чемодан на заднее сиденье. Надо же этой богатой сучке так испортить день большого везения!

– Что ты там делаешь? – поинтересовалась Летти Клиффорд из-за соседнего столика, отрываясь от бананового сплита[6].

– Черт бы побрал эту Шарлотту Бейкер, – вздохнула Крикет.

Летти жестом пригласила ее за столик.

– Мне нравится ход твоих мыслей. Иди сюда, моя девочка, и расскажи, что тебя так задело.

Крикет подсела к ней и положила камеру на стол.

– У меня как раз появилась свободная минутка после утренней запарки. И тут Дженни Сью Бейкер вылезает из «Грейхаунда», который идет в Суитуотер. У нее при себе всего один чемодан, и выглядит она – хуже некуда. Клянусь, она даже без макияжа.

– Не может быть! – Летти хлопнула себя ладонями по пухлым щекам. Ростом чуть выше полутора метров, она укладывала свои крашеные черные волосы в экстравагантном стиле, популярном в семидесятые. Одна из богатейших женщин Западного Техаса, Летти проживала все в том же деревянном каркасном домике, где и родилась более восьмидесяти лет назад, и никому не давала спуску – а уж тем более Шарлотте Бейкер и ее «суитуотерским красавицам» или, как называла их Летти, «суитуотерским сучкам».

– Взгляните на это. – Крикет коснулась нескольких кнопок на камере и показала Летти фотографии.

Летти прокрутила снимки, все это время недоверчиво качая головой.

– Это определенно Дженни Сью Бейкер, но с чего вдруг она тайком прикатила в город на автобусе? И почему только один чемодан? В таком едва уместится косметичка Шарлотты, с которой она выезжает за покупками в «Уолмарт»[7].

Крикет ахнула. – Великая Шарлотта Бейкер ездит в «Уолмарт»?

– Дорогая, всем нужна туалетная бумага, – хихикнула Летти.

– Я думала, она посылает за этим Мейбл, – прошептала Крикет.

Летти чуть подалась вперед.

– Я видела ее там собственными глазами. Она покупала туалетную бумагу, и в тележке у нее лежал пакетик с рецептурными лекарствами, но я не смогла прочитать названия. Наверное, таблетки для похудения. Она так боится набрать лишний фунт, что уже свихнулась на этой почве.

Крикет оглядела пустое кафе, чтобы убедиться, что ее никто не услышит.

– Что толку-то? Дилл проводит время с Дарлин О’Мэлли, а она моложе меня и Дженни Сью.

– Ты имеешь в виду ту рыженькую, что работает в банке? – спросила Летти.

– Именно. Дарлин окончила школу на два года позже меня, стало быть, ей двадцать шесть, и получается, что она моложе его дочери. Мой двоюродный брат работает кассиром в банке, так вот он говорит, что она – новый персональный менеджер Дилла, ведет пару счетов и должна сопровождать его в поездках. – Крикет снова пролистала фотографии.

Летти вернулась к мороженому.

– Что ж, тогда ему лучше держать в портфеле запас маленьких голубых таблеток[8]. Это все, что я могу сказать.

– Я знаю, селебрити порой показываются на публике в неприглядном виде, но мне никогда не доводилось видеть Дженни Сью одетой кое-как, без макияжа и идеальной прически, – заметила Крикет.

Амос Джонс ввалился в кафе, вытирая пот с лица красной банданой.

– Приветствую вас, милые дамы. – Он помахал рукой.

– Интересно, он что-нибудь знает? – прошептала Летти.

– Может быть, – произнесла Крикет уголком рта и помахала в ответ. – Привет, Амос.

– Вы слышали, Дженни Сью Бейкер вернулась в город, и приехала она на автобусе около полудня? – Он повысил голос. – Я только что видел ее в машине с мамой, буквально несколько минут назад. Хотел бы я знать, что происходит.

– Иди сюда и посиди с нами, – пригласила Летти. – Как дела в твоем книжном магазине?

– Все хорошо. – Он протиснулся к ним и уселся рядом с Крикет. – Говорят, новое поколение детей возвращается обратно к бумажным книгам, вместо того чтобы читать на этих проклятых устройствах, что они держат в руках. Миллениалы, как их называют. Не знаю, почему их так окрестили, но это здорово помогает моему бизнесу. Следом может вернуться и «винил». Через минуту я должен быть в библиотеке, но хотел захватить с собой что-нибудь на обед.

Крикет подавила вздох и убрала фотоаппарат обратно в сумочку. Как и многие пожилые мужчины, Амос злоупотреблял лосьоном для бритья и слишком громко говорил. Ее брат, Рик, объяснял это тем, что с возрастом у людей ухудшаются обоняние и слух.

– А что ты слышал о возвращении Дженни Сью в город? Она не приезжала сюда, по меньшей мере, два года, – продолжила Летти.

Крикет тотчас приободрилась. Амос преображался на глазах, когда его распирало от смачных сплетен – выпячивал грудь так, что на его комбинезоне с нагрудником не оставалось ни морщинки. И ухмылялся еще шире, чем обычно, сверкая белоснежными зубными протезами, отчего становился похожим одновременно на Энди Руни и Микки Руни[9].

– Только то, что она приехала на автобусе. Ума не приложу, зачем ей тащиться на автобусе из Нью-Йорка, когда у Дилла собственный самолет, на котором он мог слетать за ней и доставить до дома с шиком. Она все еще замужем за этим супер-пупер-торговцем бриллиантами, не так ли? – спросил Амос.

– Насколько мне известно. Но я позвоню Мейбл сегодня вечером и все разузнаю. – Летти покивала, словно соглашаясь с самой собой. – Может, она собирается работать в компании Дилла?

– Кто знает? – Ухмылка Амоса расползлась до ушей. – Пока мы с вами болтаем, Дилл улетает на своем частном самолете с той бизнес-леди из банка, так что, наверное, не думает о том, чтобы нанимать Дженни Сью на работу в нефтяную компанию. – Пискнул его телефон, и Амос достал трубку из нагрудного кармана комбинезона. – Сообщение от Никки, нового садовника, которого наняла Шарлотта. Важная новость: Дженни Сью здесь для того, чтобы помочь организовать вечеринку в честь дня рождения Дилла. Ты приглашена, Летти?

– Черта с два! Для меня единственный способ попасть туда – это протаранить двери пикапом, но я не хочу рисковать своим любимцем. Он со мной уже сорок лет, и мне не плевать, как чувствует себя моя задница на водительском кресле. А ты не иначе как на своем трехколесном велосипеде поедешь на вечеринку?

Амос усмехнулся.

– Я даже не смею рассчитывать на приглашение. А ты, Крикет? Полагаю, Дженни Сью пригласит тебя на это шумное сборище?

Крикет фыркнула.

– Этому никогда не бывать. А мне вот интересно, почему для Шарлотты не закатывают мегавечеринок?

– Никогда не говори «никогда», иначе это вернется и укусит тебя за задницу. – Он погрозил ей пальцем. – Шарлотта ненавидит свой день рождения, потому что он напоминает о том, что она стала еще на год старше.

– Гравитация в конце концов доберется до всех нас, – изрекла Летти.

– Это правда, – согласился Амос. – И утянет нас прямо в могилу. Сменим тему: вы обе уже прочитали то, что выбрал книжный клуб в пятницу вечером?

– О да, – кивнула Крикет.

– Мы с Надин закончили читать на прошлой неделе. И готовы к обсуждению, – ответила Летти.

– Замечательно. Кстати, я слышал, что Уилма решила уйти из домоправительниц. Вы нашли ей замену?

– Пока нет, но ищем. Есть кто-то на примете? – Летти отправила в рот кусочек десерта.

– Нет, но буду держать ухо востро. На этой неделе Шарлотта наняла двух новых девушек в поместье Бейкеров. Если они ей не подойдут, вы могли бы взять их к себе, – предложил Амос.

– Мне не нужны объедки с ее стола. – Тон Летти мог бы разом остудить чай Амоса. – Значит, ты веришь во всю эту чушь насчет Дженни Сью, которая приехала сюда якобы ради дня рождения папочки?

– Нисколько, – ответил Амос.

Летти потерла руки.

– Я так и думала. Она бы не стала тащиться сюда на автобусе больше тридцати часов, да и понадобился бы грузовик с прицепом, чтобы доставить ее багаж. Кто знает? Может, оно и к лучшему. Давно пора поставить Шарлотту на место раз и навсегда. Там наверняка что-то происходит, и я намерена выяснить, что именно.

– Я тоже. – Амос кивнул.

Крикет соскользнула с сиденья и поправила фартук.

– Моя покойная бабушка говорила, что Шарлотта из той породы женщин, которые думают, будто у них и задницы позолоченные.

– Моя милая женушка, – Амос возвел глаза к потолку, – прежде чем за ней пришли ангелы, говаривала, что, если купить Шарлотту за столько, сколько она стоит, а потом продать за столько, во сколько она себя оценивает, можно здорово разбогатеть. Герт Уилсон из продуктового магазина может знать кое-какие подробности всей этой истории с Дженни Сью, поскольку одна из тех девушек, нанятых Шарлоттой, – ее племянница.

– Благослови Господь душу Герт. – Летти щелкнула языком, издавая квохчущий звук, как старая курица, созывающая цыплят. – Не родись она страшной, как смертный грех, могла бы найти работу получше, чем контролером в продуктовом магазине, где торчит уже столько лет. У нее золотое сердце, но…

– Но мозги могут не позволить подняться выше, – добавил Амос, выходя из-за стола. – Увидимся позже, милые дамы. Похоже, Элейн уже приготовила мой чай и заказ. Все, побегу открывать библиотеку.

– Почему ты не показала ему фотографии? – спросила Летти.

– Потому что не хочу ни с кем делиться, пока мы не выясним, что она здесь делает, – заявила Крикет.

– Не надейся, что это случится в ближайшее время. Бейкеры с суитуотерскими сучками сомкнут ряды, и мы ни черта не разнюхаем, – сказала Летти.

– Я никогда не перестану надеяться, что удастся сбить спесь со всемогущей Дженни Сью Бейкер. Ладно, мне пора возвращаться к работе. – С этими словами Крикет выскользнула из кабинки.

* * *

Рик вытер пот со лба, устроившись за рулем букмобиля[10], и погнал в сторону Блума. Автомобиль был оборудован кондиционером, который охлаждал воздух при работающем двигателе, но в связи с сокращением бюджета Рику разрешали включать его только в дороге, при переезде из одного пункта в другой. Читатели, дабы не засиживаться в душном фургоне, научились по-быстрому сдавать книги и набирать новые.

Он только что припарковался на стоянке возле библиотеки, когда подъехала его сестра, Крикет, на пикапе. Двадцать лет назад, когда Рику было десять, только что купленный пикап сверкал ярко-красным цветом, но теперь на нем проступало больше пятен ржавчины, чем краски. Тем не менее это был единственный автомобиль в их семье, и движок все еще мурлыкал как новенький.

Она бросила ему ключи от пикапа, и он поймал их на лету. Потом, прихрамывая, подошел к дверям библиотеки и сунул ключи от букмобиля в окошко для возврата книг. По понедельникам небольшая городская библиотека уже закрывалась к тому времени, как он возвращался домой после рейса в Роби. Но по вторникам и четвергам он приезжал из Лонгуорта достаточно рано и успевал занести ключи Амосу до закрытия.

– Слышал последние новости? – спросила Крикет, забравшись на пассажирское сиденье.

– Надеюсь, о том, что библиотека получила большое пожертвование и мы сможем снова гонять букмобиль в Сильвестр? Этим старичкам не добраться до здешней библиотеки, и мне бы очень хотелось навещать их почаще. – Он завел мотор и направился в восточную часть города.

– Это было бы чудом, а не новостью, – хмыкнула Крикет. – Дженни Сью Бейкер вернулась в город. Она высадилась из автобуса прямо напротив кафе, и я даже успела сфотографировать ее, чтобы иметь доказательства.

– Ну и что? – Рик поднял бровь.

– Дженни Сью, королева средней школы Блума, чирлидер и все такое? Она училась в моем классе – разве ты ее не помнишь?

– Конечно, помню, но почему ее возвращение в город стало такой уж новостью? В конце концов, здесь живут ее родители. – Рик очень хорошо помнил Дженни Сью Бейкер. Хотя и из касты богатеев, она никогда не выглядела наглой или надменной и не относилась с презрением к тем, кто не дотягивал до ее социального статуса. Во всяком случае, так ему казалось.

– Она приехала на автобусе, – многозначительно произнесла Крикет.

– И я приехал домой на автобусе. Это средство передвижения, – возразил Рик.

– Только не для всемогущих Бейкеров из Блума в штате Техас, – вздохнула Крикет. – В последний раз она прикатила в город, когда мы устраивали очередную встречу одноклассников, на ярко-красном спортивном автомобиле с мужем – торговцем бриллиантами. У ее папочки личный самолет, а мать постоянно разъезжает на «кадиллаках» последней модели. Я имею в виду, что она каждую осень меняет свой «кади» на новейшую модель.

– А почему тебе есть дело до всего этого? – спросил Рик.

– Потому что она мне не нравится. И потому, что когда-нибудь я тоже стану кем-то, кто будет смотреть на нее свысока, как она смотрела на меня в школе.

Рик рассмеялся.

– Пусть богатые занимаются своими делами, а ты живи своей жизнью, Крикет. Радуйся тому, что имеешь.

Она вздохнула и высунула руку в открытое окно, позволяя горячему воздуху струиться сквозь пальцы.

– Неужели тебе никогда не хотелось стать кем-то большим, чем фермер?

Рик поерзал на сиденье, устраивая поудобнее больную ногу. Самодельное взрывное устройство, едва не погубившее его, оставило шрамы, которые все еще зудели и тянули кожу.

– Конечно, я хочу иметь возможность доставлять книги на этом букмобиле как можно большему числу людей. Я хочу воспитывать читателей. Хочу, чтобы перед каждым домом в Блуме стояла маленькая библиотека, где люди могли бы взять книгу и оставить свою, – ответил Рик. – Помимо этого, я хочу выращивать хороший урожай и продавать его на фермерском рынке в Суитуотере по пятницам и субботам.

– Ты всегда был невыносимым праведником. – Когда пикап остановился, Крикет резко распахнула дверцу и, спрыгнув на землю, зашагала к дому.

Рик вышел из машины, нагнулся, чтобы растереть ноющее колено, и захромал через двор, где все побурело от техасского летнего зноя. Воду приходилось экономить для посевов, а красивую зеленую лужайку косить чаще. Зато пять акров садов, пышных и плодородных, являли собой резкий контраст унылому двору. Помидоры размером с блюдце поспели и ждали сбора, кукурузу пора было ощипывать, а зеленые бобовые лозы гнулись под тяжестью стручков. Прибавьте к этому арбузы, дыни, перец, редис и морковь – и вот вам уже полный грузовик свежих продуктов для рынка. В остальные дни недели Рик снабжал овощами и фруктами постоянных клиентов из Блума.

Крикет включила оконный кондиционер. Он не сильно охлаждал маленький домик, да и этой прохлады хватало ненадолго. Гостиная, кухня, три спальни и ванная комната – чем не хоромы для них с сестрой? Теперь здесь был его дом, а когда-то, сразу после окончания средней школы и поступления на курсы рейнджеров[11], ему не терпелось поскорее уехать отсюда. Он выполнял секретное задание, когда наступил на самодельное взрывное устройство и взлетел на воздух. Очнулся он уже в госпитале. Спустя несколько месяцев его демобилизовали по ранению. Странно, как за долю секунды жизнь человека может сделать поворот на 180 градусов.

– Так что у нас на ужин? – спросил он.

– Мне все равно. Я удовольствуюсь и миской помойных хлопьев, – бросила Крикет, направляясь к книжному шкафу в углу гостиной, чтобы достать старый альбом выпускного класса.

– Я думал поджарить сладкий картофель и, может быть, бросить гамбургер на чугунную сковородку, чтобы не разжигать огонь в печи, – сказал он. – Тебе нужно питаться чем-то более здоровым, а не хлопьями.

– Плевать, – фыркнула она. – Я нарежу помидоры и огурцы, когда закончу с этим. Хочу точно знать, сколько здесь ее фотографий. Я только на одном снимке вместе с хором, не считая портретов выпускников.

– Там должны быть фотографии чирлидеров, – сказал он. – Я помню их выступления еще в ту пору, когда играл в футбол.

Крикет пролистала альбом, отложила его в сторону и вздохнула.

– Вот-вот, это ее потолок. Кто она такая? Подумаешь, чирлидер? Она не была активисткой ученического совета, как и других школьных организаций. Интересно почему. Я помню ее по пятницам в этой симпатичной короткой юбочке и с лентой на конском хвосте. Она совала свой нос во все, что происходило в школе.

– Мне она запомнилась милой девушкой, которая не очень-то вписывалась в тусовку богатых деток, – заметил Рик. – И, сестренка, мне очень жаль, что ты застряла на этой ферме, в то время как тебе хочется чего-то большего, но нам обоим приходится тратить все, что ты зарабатываешь в кафе, а я получаю по ветеранской инвалидности, чтобы держать ее на плаву.

– Я знаю, – вздохнула она. – Ладно, давай готовить ужин и быстрее поедим, чтобы успеть собрать бобы и кукурузу до темноты. Бьюсь об заклад, Дженни Сью сейчас занята маникюром.

– Возможно. Но я не хочу, чтобы ты была одержима ею. Будь собой.

Крикет скинула туфли и поплелась на кухню.

– Вовсе я не одержима. У нее никогда нет времени даже на то, чтобы поздороваться с простым человеком, так что не обвиняй меня в этом.

– Если она такая ужасная, я рад, что ты на нее не похожа, но мне всегда казалось, что она просто немного застенчива. – Он скинул ботинки и присоединился к сестре на кухне.

* * *

Рик никогда не протирал запотевшее зеркало на внутренней стороне двери ванной после душа. Он не хотел видеть шрамы на своем теле, особенно тот длинный и уродливый, что тянулся от бедра до лодыжки. Чудо, что врачам вообще удалось спасти ногу, и за это он был им благодарен, но все равно не хотел на нее смотреть.

Он пошел в рейнджеры сразу после окончания средней школы с намерением сделать военную карьеру. За девять лет службы он участвовал в десятках спецопераций, прежде чем получил тяжелое ранение и был демобилизован два года назад.

Нелегко было возвращаться домой в Блум сломленным и израненным мужчиной. В выпускном классе он был звездным квотербеком в школьной футбольной команде, хотя и не слыл заядлым спортсменом. Сын фермера, не вхожий в круг «избранных», он всегда думал, что вернется с сундуком медалей. Возможно, сестра в своих амбициях недалеко ушла от него.

Он обмотал полотенце вокруг талии и босиком прошел в свою спальню, плотно закрыв за собой дверь. В этой комнате никаких зеркал – только кровать, тумбочка с лампой, комод, переполненный книжный шкаф и старое деревянное кресло-качалка, завещанное матери его бабушкой.

Он быстро оделся в пижамные штаны и просторную футболку и выбрал книгу из своей библиотеки. Прочитав шесть страниц, он со вздохом отложил книгу в сторону, поднялся и отыскал свой выпускной альбом на верхней полке стенного шкафа, где царил идеальный порядок.

Пролистав альбом, он остановился на странице с фотографиями десятиклассников. Среди них мелькала и Дженни Сью. Фотографии были черно-белыми, но это не мешало разглядеть в ее глазах грусть. Почему она приехала в Блум на автобусе? Это, конечно, не его дело, но он не переставал задаваться вопросом. Наверняка весь город только об этом и судачил.

Ты был немного влюблен в нее, когда учился в старших классах, звучал в голове назойливый голосок.

– И что с того? – произнес он вслух. – Никто никогда об этом не знал. Она была не в моей лиге. Можно подумать, она бы села в мой пикап.

Он растянулся на кровати и сцепил пальцы на затылке. Стало быть, она приехала на день рождения Дилла? Значит, пробудет здесь еще несколько недель – помнится, в прошлом году, просматривая страницы светской хроники в газете, он обратил внимание на то, что дни рождения у них с Диллом практически рядом.

Вероятность того, что их пути пересекутся, была ничтожно мала, но он мог мельком увидеть ее в городе или за чашечкой кофе в кафе – если повезет.

Глава вторая

Во вторник утром Дженни Сью проснулась внезапно, словно от толчка. Она резко села на кровати и непонимающе заморгала, прежде чем сообразила, что находится в своей бывшей спальне, в отчем доме в Блуме, а не в нью-йоркской квартире. Казалось бы, что может быть лучше для нового старта в жизни, но все вокруг выглядело чужим и вызывало странные чувства. А между тем ничего не изменилось ни в доме, ни в ее комнате.

В прошлом году мама и папа провели рождественские каникулы вместе с ней, в Нью-Йорке. Она выкроила немного свободного времени в плотном расписании онлайн-занятий в колледже, так что они сходили на пару бродвейских шоу, а вдвоем с мамой оттянулись на шопинге. Этот визит, похожий на сон, закончился появлением на свет мертворожденной дочери Дженни Сью. Роды случились на пару недель раньше срока.

К горлу подступил ком, и на глаза навернулись слезы, когда она подумала о том дне. Обхватив голову руками, она наклонилась вперед и дала волю слезам, вспоминая, как целый час держала на руках драгоценное маленькое тельце, прежде чем его забрали. В тот день она подумала, что больше никогда не вернется в Блум и не пойдет на безымянную могилу на участке Бейкеров на городском кладбище, потому что не сможет еще раз пережить эту боль. После родов она находилась в глубоком шоке и даже не поняла, почему ее мать была так непреклонна в том, чтобы скрыть правду о своей мертворожденной внучке.

Почему-то вспомнилось, как отец подмигивал молодой женщине на вечеринке, когда ей самой было пятнадцать; и тут же в памяти всплыла похожая сцена, только с участием Перси, за ужином с покупателем бриллиантов в Париже. Она вытерла слезы и села прямо; боль сменилась злостью. Если все мужчины такие же, как ее отец и бывший муж, она бы предпочла остаться одинокой до конца своих дней.

Сидя в постели, терзаемая миллионами мыслей, Дженни Сью задавалась вопросом, правильно ли она поступила, израсходовав часть своего скудного запаса наличности, чтобы вернуться в Блум. Но либо так, либо жить в коробке на улице. Она была вынуждена убраться из квартиры, и, даже если бы удалось оставить себе машину, парковка в гараже в большом городе ей явно не по карману. Конечно, отец вмешался бы и обеспечил ей содержание до тех пор, пока она не найдет работу, но она не могла позволить себе жить в Нью-Йорке. По правде говоря, даже при том что она не собиралась оставаться в Блуме, что-то все время тянуло ее в родной город. Может, если бы она сходила на могилу к своему ребенку, это помогло бы перевернуть черную страницу и двигаться дальше.

Она пошла в ванную и посмотрела на свое отражение в зеркале. Красные от слез глаза, никакого макияжа, и не выглядят ли ее щеки полнее, чем еще несколько месяцев назад?

– Может, папа не хочет брать меня на работу из-за этих лишних десяти фунтов, что болтаются на мне, – саркастически пробормотала она. – Мама будет в бешенстве, если он все-таки даст мне работу. Ее послушать, так я должна стать такой же, как она, и заниматься только собственной красотой, чтобы виснуть на руке у какого-нибудь мужчины на вечеринках. Пробовала, мама. Мне это не понравилось. – Она разговаривала сама с собой, потягиваясь и вращая головой, разминая затекшую шею, а потом умылась холодной водой и вернулась в спальню, чтобы одеться.

Она решила, что позавтракает и побалует себя бездельем до конца дня, но завтра, когда отец вернется домой, каникулы закончатся. Если он откажет ей, она найдет работу где-нибудь в другом месте.

– Доброе утро. – Шарлотта встретила ее в коридоре и сунула в руку стакан с какой-то зеленой мутью. – На, выпей, встречаемся в тренажерном зале. У нас часовое занятие с тренером. Тебе просто необходимо сбросить лишний вес до торжества у Дилла. А то разговоров не оберешься.

Дженни Сью хлебнула зеленой жижи и нахмурилась.

– Не могу пить эту бурду. Ты же знаешь, я ненавижу вкус кале[12].

– Ты привыкнешь к нему через несколько недель, – авторитетно заявила Шарлотта и поспешила к тренеру.

Дженни Сью отнесла стакан в ванную и вылила содержимое в раковину. Ладно еще зеленый чай, но эту гадость не стали бы пить даже жабы и тараканы. Мама уже была на беговой дорожке, когда она украдкой заглянула в тренажерный зал. Окинув взглядом устрашающие механизмы, она тихонько притворила дверь. К счастью, ни Шарлотта, ни тренер ее не заметили.

Спускаясь по широкой лестнице, она принюхалась, но не уловила никаких аппетитных запахов, даже дуновения свежесваренного кофе. И уж определенно ни намека на бекон или горячее печенье из духовки. Она могла понять отсутствие плотного завтрака в связи с отъездом отца, но не могла же мама отказаться от утренней чашки кофе.

– Привет, Мейбл, я не слишком опоздала к завтраку? – спросила она, добравшись до кухни.

– Милая, я могу приготовить что-нибудь на скорую руку, но, поскольку твой папа уехал, мы не завтракаем. Твоя мама месит в блендере эти мерзкие напитки и перестала пить кофе даже без кофеина. Говорит, что прочитала в статье, будто от него быстрее появляются морщины. – Мейбл сокрушенно покачала головой. – Не мне судить, но даже мусоропровод выплюнет это зеленое дерьмо. Мы с Фрэнком поставили себе кофеварку в гараже и перед началом рабочего дня обязательно выпиваем по чашечке кофе.

– Но я-то пью кофе, – заявила Дженни Сью.

– Разве она не принесла тебе стакан этой жидкой травы? – спросила Мейбл.

– Я только что прочистила ею слив в раковине. Глядя на нее, я подумала, что она справится не хуже любого средства от засоров. Как же отец получает по утрам свои три чашки?

Мейбл глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

– Фрэнк варит кофе в гараже целый день. Он просто жить не может без кофе, и Дилл по утрам заходит к нам. Думаю, и ты могла бы.

Дженни Сью взяла пустую кружку и направилась в гараж, откуда вернулась, потягивая дымящийся кофе.

– Если маму и тошнит, так это от того зеленого дерьма.

– Скорее всего, но тебе крепко достанется, если она учует запах кофе на лестнице. Как достается бедному старому Диллу, – вздохнула Мейбл. – Но теперь, когда мы одни, скажи мне, что на самом деле привело тебя сюда, дитя мое?

– Пытаюсь уговорить папу взять меня на работу. Перси бросил меня и переехал к своей подружке несколько месяцев назад. Я думала, что наша квартира принадлежит ему на правах собственности, и при разводе получила ее, но оказалось, что она арендованная. Когда чеки на алименты стали отклонять один за другим, мне пришлось опустошить свои сбережения, чтобы доучиться заочно и получить степень в области бизнеса, – ответила она, заканчивая историей о том, как экс-супруг сбежал от федералов, прихватив с собой мешок бриллиантов.

– Мне очень жаль, дорогая, но должна признать, что этот парень с самого начала не внушал мне доверия. Конечно, у него громкое имя и сам он весь такой образцовый, но что-то в нем настораживало. – Мейбл похлопала ее по спине. – Я сразу почувствовала, что ты вернулась домой не только из-за дня рождения отца. Хочешь, подам к твоему кофе яичницу с беконом и хашбраун?[13]

Дженни Сью кивнула.

– Да, мэм, но не нужно меня обслуживать. С тех пор, как он ушел, я сама забочусь о себе. Занимайся своими делами.

– Ладно. – Мейбл закивала, и все три ее подбородка заплясали вместе с головой. – Потом просто поставь грязную посуду в раковину.

– Нет необходимости. Перси контролировал все и вся. Поверь мне, я знаю, как содержать дом в идеальной чистоте. В первый месяц после нашей свадьбы он уволил четырех домработниц и сказал мне, что я должна научиться вести хозяйство так, как нравится ему, или могу возвращаться в свое техасское захолустье. – Дженни Сью открыла дверцу холодильника.

– Почему же ты осталась с таким человеком? – Глаза Мейбл сузились в щелочки.

– А ты как думаешь? Меня с самого рождения готовили к роли трофейной жены. Наведение безукоризненного порядка в доме, по крайней мере, позволяло мне хоть как-то убить время. – Она понизила голос. – По правде говоря, я обрадовалась, когда он сбежал с бриллиантами и другой женщиной. Я была сыта по горло его враньем, и после… – Она остановила себя, чтобы не наболтать лишнего.

– Ты заслуживаешь лучшего обращения, – прорычала Мейбл. – Я сожалею, что все так обернулось, дорогая. Ну, давай, готовь себе хороший завтрак. А мне надо пойти посмотреть, как там справляются с уборкой те две новенькие, которых наняла твоя мама.

– Без тебя здесь бы все остановилось, Мейбл. – Дженни Сью выложила на чугунную сковороду шесть полосок бекона.

– Ох, милая, незаменимых среди нас нет, – ответила Мейбл, покидая кухню.

Больше двух дней, что тянулось ее автобусное путешествие, Дженни Сью жила на фастфуде, так что теперь с нетерпением ожидала вкусного сытного завтрака. Покончив с готовкой, она выставила на стол тарелку с хрустящим беконом, глазуньей из четырех яиц, двумя ломтиками поджаренного хлеба и большим аппетитным хашбрауном, приготовленным из свежего картофеля. Она только успела сесть за стол, как в кухню вошла ее мать.

– Какого черта? – Шарлотта остановилась как вкопанная.

Дженни Сью приготовилась к лекции о калориях и граммах жира.

– Доброе утро, мама. Не хочешь присоединиться ко мне за здоровым завтраком? Знаешь ли, завтрак – самый важный прием пищи за день.

Шарлотта схватила тарелку, вывалила все, что на ней было, в утилизатор отходов и щелкнула выключателем.

– Это жестокая любовь, дорогая. Ты должна привести себя в форму, чтобы мы могли купить тебе приличную одежду. Ты не можешь появляться на людях в этих потрепанных дешевых джинсах и изношенных кроссовках. И я не куплю тебе ни одной вещи, пока ты не вернешься в тот размер, который носила, когда выходила замуж.

Дженни Сью сжала под столом кулаки.

– А что, если я не сброшу лишний вес, и что, если мне нравятся мои потрепанные джинсы?

– Не злись на меня. Это для твоего же блага. Мы должны привести тебя в божеский вид, чтобы ты могла найти другого мужа, – сказала Шарлотта. – Если бы я тебя не любила, то мне было бы плевать, как ты выглядишь.

– Я не хочу другого мужа и уж тем более еще одного толстосума. Я – не ты, мама. Я хочу есть то, что я хочу, и жить своей жизнью, – произнесла она сквозь стиснутые зубы.

Шарлотта схватила полотенце и вытерла пот с лица.

– Успокойся, дорогая. Конечно, ты хочешь богатого мужа. Просто бесишься из-за того, что я забочусь о тебе. Мы постепенно запустим слух, что Перси потерял все свои деньги и ты с ним развелась. К тому времени, как отшумят рождественские вечеринки, уверена, у тебя на крючке будет еще один достойный претендент. Я позову Мейбл, попрошу ее приготовить белковый омлет с помидорами и свежим шпинатом, если уж тебе так хочется чего-то более сытного. Но больше никакого апельсинового сока. – Она так исступленно погрозила пальцем, что Джени Сью в глазах зарябило. – В нем слишком много углеводов. И забудь про тосты и бисквиты.

– Нет уж, спасибо, – ответила Дженни Сью. – Я сама заново приготовлю себе завтрак на свой вкус.

– Только не в моем доме. – Шарлотта повысила голос.

– Это легко решается, мама. – Дженни Сью отодвинулась на стуле и резко встала.

– Ты не посмеешь уйти. – Голос Шарлотты взвился на несколько октав. – Я стану посмешищем для всего штата, если ты выйдешь на улицу в таком виде. И так уже пошли разговоры о том, что ты приехала в город на автобусе.

– Мне плевать на разговоры. Если перемывают кости мне, значит, дают отдохнуть кому-то другому. Я с удовольствием приготовлю тебе белковый омлет, если хочешь. – Она давно научилась сохранять спокойствие, когда голос ее матери становился пронзительным и скрипучим.

Шарлотта окинула ее свирепым взглядом, и Дженни Сью не сомневалась, что в любой момент по кухне может пронестись ураган, если мать не добьется своего.

– Мне не нужен этот проклятый белковый омлет. Я хочу, чтобы ты была благоразумной и делала, что я говорю. Я – твоя мать. Я знаю, что для тебя лучше, – закричала Шарлотта так громко, что наверняка было слышно даже на чердаке.

– О, в самом деле? Кажется, тебе нравился Перси и ты считала его самой подходящей партией. И посмотри, как все обернулось. – Дженни Сью не собиралась отступать.

– Что с тобой случилось? – Шарлотта схватила чашку и швырнула ее об стену. – Раньше ты меня слушала.

– Да, слушала, и что мне это дало? Я ненавидела чирлидерство, но это было важно для тебя, поэтому я терпела. Я не хотела грандиозной свадьбы и страдала все те месяцы, пока ты ее планировала. Я ненавидела Нью-Йорк, но ты сказала, что я к нему привыкну. Не всегда твои подсказки приносили благо. – Она пошла в кладовку за веником и совком.

– Не вздумай это убирать, – заявила Шарлотта. – Это работа Мейбл.

Дженни Сью пропустила ее слова мимо ушей и смела осколки стекла в совок.

– А оно того стоит, мама?

– Ты о чем? – Шарлотта уперла руки в боки.

– Столько лет закрывать глаза на отцовские интрижки.

– А закрывать глаза на интрижки Перси? – выстрелила в ответ Шарлотта.

– Нет, оно того не стоило, но, выросшая в этом доме, я привыкла думать, что именно так устроена жизнь. Муж погуливает. Жена делает вид, будто ничего не замечает, пока ей достаются красивые безделушки вроде новых тачек и украшений. Я ненавижу все это. – Она жестом обвела вокруг себя. – Я рада, что Перси ушел, и мне самой не пришлось его бросать. Мне стало до тошноты противно быть его женой. – Она взяла свою кружку с кофе.

Шарлотта потрясла пальцем перед носом Дженни Сью.

– Не смей судить меня, девчонка! У меня есть все, чего я хочу от жизни.

– Что ж, прекрасно, если тебя устраивают такие отношения. Но я не хочу еще одного богатого мужа, если это часть пакетной сделки. Я хочу есть то, что я хочу, одеваться так, как я хочу, а роскошный дом или новый «кади» раз в сезон не стоят того, чтобы мириться с изменами мужа или ублюдочным диктатором вроде Перси. – Дженни Сью направилась к двери.

– Ну, удачи тебе, – завопила Шарлотта. – Продолжай в том же духе и купайся в собственной праведности. Когда-нибудь ты узнаешь, что такое жизнь.

Дженни Сью обернулась.

– Принимай меня такой, какая я есть, или не принимай совсем. Отныне это мой девиз.

– Тогда и живи с последствиями своей глупости, а я позабочусь о том, чтобы ты не получила ни цента, пока не образумишься, – пригрозила Шарлотта. – Я точно знаю, что у тебя в кошельке нет и тысячи долларов.

– Ты рылась в моих вещах? – Дженни Сью не верила своим ушам.

– Я называю это защитой собственной дочери, – сказала Шарлотта.

– Я всегда могу устроиться официанткой.

Шарлотта прижала руку ко лбу и тяжело опустилась на кухонный стул.

– Нет, ты меня погубишь. Не знаю, почему Бог не дал мне послушную дочь, мое продолжение, вместо того чтобы подсунуть мне перевоплощенную свекровь.

– Мне очень жаль, что ты не получила то, чего хотела. – Поднимаясь по лестнице, Дженни Сью расслышала, как еще одна чашка ударилась о стену, а потом воцарилась гробовая тишина.

– Жестокая любовь, – пробормотала Дженни Сью. – Что ж, мама, это относится к нам обеим.

Спустя пятнадцать минут она уже была в гараже с сумочкой через плечо и чемоданом в руке. Через три часа ежедневный автобус должен был проехать через Блум по пути в Суитуотер, а затем на Абилин. Она собиралась купить билет до Абилина, провести остаток дня в бюро по трудоустройству, а уж потом решать, что делать дальше. Она надеялась, что найдет какую-нибудь работу – пусть даже официанткой или уборщицей в гостинице, – пока не появится возможность использовать свой диплом в любой сфере бизнеса.

Но для начала она намеревалась потратить несколько долларов на приличный завтрак в кафе. А после этого отправиться на кладбище навестить могилу дочери, чтобы потом сесть в автобус и уже никогда не оглядываться назад.

– Эй, Фрэнк, полагаю, мне можно взять машину? Я оставлю ее на автобусной станции, – сказала она, дойдя до гаража.

Фрэнк, склонившийся над маминым «кадиллаком», медленно выпрямил спину, придерживая рукой поясницу. Он всегда был высоким, худым и долговязым, но сейчас, глядя на него, она вдруг осознала, как сильно он постарел за последние пару лет. Работа на ее мать состарила бы любого. Черт побери, ведь они с Мейбл практически вырастили ее. Морщины глубокими бороздами прорезали его длинное, тонкое лицо, а волосы полностью поседели.

Он удивленно поднял бровь.

– И куда ты направляешься? Мейбл рассказала мне о твоих бедах, дочка. Ты должна остаться здесь, где тебя любят.

– Я не могу так жить, Фрэнк, – призналась она.

– Подожди, пока Дилл вернется домой, милая. Он все уладит между вами. Мама одумается и разрешит тебе есть бекон. – Фрэнк ухмыльнулся. – Не помню, чтобы ты когда-нибудь бунтовала в подростковую пору. Почему вдруг сейчас?

– Дело не в беконе. Я с удовольствием сяду за руль старого грузовика.

Никки зашел в гараж и швырнул в кабину грузовика рабочие перчатки.

– Мне нужно съездить в магазин за удобрениями, так что буду рад подвезти тебя до Блума, но автобус приедет не раньше чем через несколько часов.

– Спасибо тебе. – Дженни Сью забросила чемодан в кузов.

Никки пригладил темные волосы кончиками пальцев. Лицо у него было угловатым, с едва заметной ямочкой на подбородке, а накачанные мускулы свидетельствовали о том, что он выкладывается по полной на своей работе.

– Куда именно ты хочешь поехать, чтобы дожидаться автобуса? – Он распахнул перед ней дверцу кабины, потом уселся за руль, нацепил солнцезащитные очки в круглой оправе и завел мотор.

– «Мейн-стрит кафе», – сказала она. – Ты будешь проезжать мимо по дороге через город.

– Бывал там много раз. Обожаю их завтраки. Лучшие оладьи в Техасе.

– Спасибо за наводку. – Мысль о пропитанных сливочным маслом оладьях, залитых теплым сиропом, почти стерла горький привкус недавней ссоры с матерью.

Старый грузовик с грохотом остановился перед кафе. Никки выпрыгнул из кабины, достал из кузова чемодан Дженни Сью и поставил его на тротуар, пока она вылезала из грузовика. Она подхватила чемодан и направилась к первой открытой кабинке кафе, где поставила его на противоположное сиденье, и взяла в руки меню, втиснутое между бутылкой кетчупа и салфетницей.

– Что вам предложить? О боже, я даже не узнала тебя, Дженни Сью, – воскликнула официантка.

– Здравствуй, Элейн. Я слышала, теперь это заведение принадлежит тебе. Так ведь? – спросила Дженни Сью.

– Верно. Купила его в прошлом году, когда муж погиб в автокатастрофе. Страховая выплата не будет поддерживать меня всю оставшуюся жизнь. Все, чем я раньше занималась, – это убирала дом, стояла у плиты и растила двоих детей. Подумала, что смогу управлять кафе, и вот я здесь. Мама присматривает за моими мальчишками, а Крикет Лоусон осталась работать на полставки.

Дженни Сью заглянула в меню.

– Мне очень жаль, что так случилось с твоим мужем, но хорошо, что ты взяла под контроль собственную жизнь. И какое счастье, что твоя семья тебе помогает.

– Без них я бы не справилась, – согласилась Элейн.

– Пока мы ехали сюда, Никки сказал, что мне нужно взять большой деревенский завтрак, так что я последую его совету и, может, добавлю еще большой стакан молока.

– А кофе?

– Нет, спасибо, только что выпила несколько чашек, – ответила Дженни Сью.

– Тогда я мигом.

Элейн не сильно изменилась с годами. Она училась в той же школе, что и Дженни Сью, только на несколько классов старше, и всегда была очень милой, но как-то не вписывалась в компанию популярных девушек. В ту пору она носила длинные темные волосы, а теперь – короткую стрижку и набрала, наверное, фунтов двадцать[14], не меньше. Дженни Сью стало интересно, пилит ли мать Эйлен свою дочь за лишний вес.

– Так, так, так! Уже покидаешь нас? А ведь только вчера приехала. – Летти спихнула чемодан и уселась напротив Дженни Сью. Коротышка, такая же круглая, как Мейбл, все с той же экстравагантной ретропрической, Летти как будто застыла в одном возрасте и теперь сошла с картинки из детства Дженни Сью.

– Да, мэм, – ответила Дженни Сью. – Как поживаете, миз Летти?[15]

– Элейн, мне большую порцию оладий и двойной бекон, – крикнула Летти через весь зал.

– Сделаем, – бодро отозвалась Элейн.

– Так куда же ты едешь? – Летти снова вернулась к Дженни Сью.

– Искать работу, – ответила она.

– А какие у тебя есть навыки и опыт?

Элейн принесла завтрак для Дженни Сью.

– Милли скоро подаст ваш заказ, миз Летти.

– Я не тороплюсь. Дай мне чашку кофе, и я буду счастлива. – Летти отмахнулась от нее легким движением запястья и вновь обратилась к Дженни Сью. – Итак, ты собиралась рассказать мне о своем опыте работы.

Дженни Сью взяла солонку и щедро посолила яичницу.

– У меня нет опыта, но есть диплом в области бизнеса. Единственное, что у меня хорошо получается на сегодняшний день, – это содержать дом в чистоте, собирать средства на благотворительность и организовывать вечеринки.

– Хм. – Летти поджала губы. – Почему у тебя не было домработницы там, в Нью-Йорке?

– Перси никогда не был доволен тем, как они убирались.

– Был? – переспросила Летти.

– Я уже больше года в разводе.

– О, неужели? – Летти склонила голову набок.

– Да, мэм.

– Мы с моей сестрой Надин остались без экономки пару недель назад. Дама, которая у нас работала, убиралась у меня по пятницам, а у Надин по четвергам. Тебе это интересно?

Шарлотту, вероятно, хватил бы инфаркт, если бы Дженни Сью стала прислугой у ее заклятых врагов. Но, в конце концов, это работа, а Дженни Сью научилась содержать дом в такой чистоте, что не придрался бы даже суд небесный.

– Мне было бы интересно, если бы вы подсказали, где можно недорого арендовать квартиру или какой-нибудь дом, – ответила Дженни Сью.

– У меня есть квартира над гаражом. Правда, довольно маленькая, но вполне приличная для одного. Я охотно сдам ее вместе с мебелью. Ты будешь убираться у меня раз в неделю, по пятницам, но в последнюю пятницу месяца – бесплатно. Это будет твоя арендная плата, – сказала Летти.

Дженни Сью могла себе представить, как Шарлотта обрушит на стены все, что попадется под руку, когда одна из суитуотерских красавиц позвонит ей и выложит такую новость. Даже если Дженни Сью и злилась на Шарлотту за то, что та пыталась лепить из нее еще одну из рода Уилшир, она не могла так поступить со своей матерью – или могла? А как еще добиваться независимости?

Дженни Сью взяла пальцами кусочек хрустящего бекона и надкусила, обдумывая предложение, казавшееся заманчивым. Начать с того, что эту работу она знала от и до. К тому же сразу решался и вопрос с жильем. Не пришлось бы обитать в ночлежке или ночевать на скамейке в парке. Но останавливало сознание того, что мать больше никогда не заговорит с ней, а сплетни достигнут такого накала, что не ровен час спалят дотла весь городок Блум.

Элейн принесла оладьи и поставила тарелку перед Летти.

– Прости, что так долго. Отвлеклась на телефонный звонок, поэтому первые оладьи немножко подгорели. Я бы такие не скормила даже охотничьим собакам моих мальчишек.

– Спасибо, – сказала Летти и снова повернулась к Дженни Сью. – Я с ужасом смотрела, как умирает ее муж, но для ее матери это лучшее, что могло произойти. Бедняжка угасала на глазах после смерти отца Элейн. Теперь она присматривает за внуками, и у нее совсем другая жизнь.

Укол зависти пронзил Дженни Сью.

Летти понизила голос.

– Элейн отлично справляется с кафе и с воспитанием мальчишек. – Она выглянула в окно и нахмурилась. – Боже милостивый! А вот и Амос. Иногда мне кажется, что этот человек меня преследует.

Амос ввалился в кафе и подтащил стул к столику Летти и Дженни Сью, не дожидаясь приглашения.

– Эй, Милли, принеси мне блюдо, как у Летти, – крикнул он через пустой зал.

– Непременно. Кофе? – предложила Милли.

– Да, черный, как грех, и крепкий, как Геракл. – Он усмехнулся. – Ну и что обсуждаем, милые дамы?

– Дженни Сью нужна работа, а нам с сестрой нужна уборщица. Она обдумывает мое предложение работать у меня по пятницам, а у Надин по четвергам. Говорит, что знает, как наводить порядок в доме, поскольку ее муж был помешан на чистоте.

– Вот как? Ну, если ты будешь работать у них два дня в неделю, я мог бы предложить тебе три дня в книжном магазине. Я уже слишком стар, чтобы совмещать две работы. Наша маленькая библиотека волонтерская и существует на пожертвования, поэтому я открываю ее во второй половине дня, а по утрам работаю в своем книжном магазине. Если бы нашелся кто-то, кто помогал бы мне три дня в неделю, я бы держал магазин открытым и мог выкроить немного свободного времени для себя. Конечно, это работа на неполный рабочий день и с минимальной зарплатой, но ты сможешь бесплатно читать все книги, какие захочешь.

– Я могу сегодня же переехать в квартиру над гаражом? – спросила Дженни Сью.

– Она пустует и ждет тебя, – сказала Летти. – Но сразу хочу предупредить, что мы с Надин крайне придирчивы. Мы ненавидим пыль и любим, чтобы постельное белье сушилось на свежем воздухе, когда нет дождя.

– Нет проблем. Я возьмусь за обе работы, – сказала Дженни Сью.

Летти побарабанила пальцами по столу.

– Давай-ка прикинем… завтра у нас среда, но это Четвертое июля. Почему бы тебе не переехать сегодня, завтра обустроишься, а на следующий день можешь приступать к работе у Надин?

– Вы же понимаете, что это только временно. Я начну рассылать резюме в поисках работы по специальности и думаю, что к сентябрю или не позднее октября уеду отсюда. Вас обоих это устроит? – спросила Дженни Сью.

Летти разрезала высокую стопку оладий и, подцепив вилкой изрядную порцию, отправила ее в рот.

– Это даст нам больше времени, чтобы найти кого-то постоянного.

– Меня это вполне устраивает. – Амос протянул руку. – Мы договорились?

Дженни Сью заколебалась, снова думая о Шарлотте. У нее не было ни малейшего желания причинить матери боль и страдания, но и не хотелось жить в богадельне или вонючем мотеле, пока она ищет работу. Она медленно потянулась через стол и пожала руку Амосу.

– Я буду там рано утром в понедельник, – сказала она.

– Отлично! – Амос заерзал на стуле, как мальчишка. – Я даже буду угощать тебя обедом в качестве бонуса в те дни, когда ты работаешь у меня.

– За это отдельное спасибо. – Дженни Сью оглядела маленькое кафе. Десять столиков на четверых посередине и десять кабинок вдоль одной стены – не такое уж впечатляющее место, но, если гамбургеры здесь так же хороши, как и завтрак, то к сентябрю она вполне может набрать еще десяток фунтов.

– А мы с сестрой всегда обеспечиваем обедом нашу уборщицу. Ты будешь приходить ровно в девять и работать до пяти, с часовым перерывом с полудня до часу. И иногда по вечерам, если захочешь, за дополнительную плату можешь возить нас в Суитуотер, в «Уолмарт» или в кино.

Похоже, Летти не собиралась уступать Амосу первенство.

– И тебе придется привозить их на заседание нашего книжного клуба в первую пятницу каждого месяца. Как раз на этой неделе, так что пометь в своем календаре. Семь вечера, в книжном магазине. Мы читаем «Скарлетт»[16], но вряд ли ты успеешь одолеть ее за такое короткое время.

Дженни Сью подняла ладонь.

– Я уже читала эту книгу. «Унесенные ветром» – одно из моих любимых произведений.

– Замечательно! – воскликнул Амос. – Ты прекрасно впишешься в нашу читающую компанию.

– Да, это точно. – Летти просияла. – Когда я закончу с завтраком, можешь поехать вместе со мной, и я покажу тебе квартиру. После обеда я собиралась съездить в суитуотерский «Уолмарт», так что ты могла бы отвезти меня туда. Я уверена, тебе нужно будет купить кое-что из продуктов и личных вещей. В квартире есть все необходимое для кухни, кроме полного холодильника. Тебе нужен аванс для покупок?

– Нет, мэм, на это мне хватит денег. – Дженни Сью намазала маслом бисквит и вскрыла пластиковую коробочку с клубничным джемом.

Летти явно упивалась зрелищем, но Дженни Сью рассудила, что нищим выбирать не приходится, к тому же ни Амос, ни Летти ни словом не обмолвились об ее лишних десяти фунтах, как и о том, что она берет на завтрак бекон.

* * *

Летти жила в красивом желтом домике с белыми ставнями и безукоризненно ухоженной лужайкой, где в цветниках пестрели разноцветные вербены, бальзамины и бархатцы. Она свернула на подъездную дорожку, ведущую к гаражу на заднем дворе.

– В квартиру можно попасть только из гаража, так что тебе понадобятся ключи от обеих дверей. – Летти протянула связку Дженни Сью. – Поднимайся к себе и устраивайся. Мне нужно поговорить с Надин и сообщить ей, что я решила нашу проблему с уборщицей. У тебя есть сотовый телефон?

– Да, мэм, конечно, – ответила Дженни Сью, радуясь тому, что успеет получить зарплату к тому времени, как придет следующий телефонный счет. Она задалась вопросом, почему Летти выбрала такой маленький домик, когда все знали, что сестры Клиффорд принадлежат к числу богатейших людей города. Может, все дело в ее бережливости, а может, ей большего и не нужно, поскольку она всегда жила одна.

Летти порылась в сумочке, отыскала наконец свой телефон и протянула его Дженни Сью.

– Забей туда свой номер. Я едва умею принимать звонки, и мне только нужно знать, как связаться с тобой, если нам с Надин захочется куда-то поехать.

Дженни Сью постучала по клавишам и вернула телефон Летти.

– Вот, держите.

– Я думаю, примерно через час мы будем готовы отправиться в «Уолмарт». Мы уже два дня собираемся туда съездить, но я не люблю водить машину в Суитуотере.

Дженни Сью перевела взгляд на пикап.

– У Надин семиместный внедорожник. Мы всегда берем его для дальних поездок. Беда в том, что ей уже за восемьдесят и ее давно лишили прав за многочисленные аварии. А я просто ненавижу водить машину, так что по возможности стараюсь увильнуть от этого, – призналась Летти. – Вверх по лестнице – твоя новая квартира. Надеюсь, тебе понравится.

– Не сомневаюсь. Спасибо, Летти.

– Это решение проблемы для всех нас. Я позвоню тебе, когда буду готова.

Дженни Сью потащила чемодан по ступенькам, оставила его в дверях и бросилась звонить матери. Шарлотта должна услышать новости из уст своей дочери, а не получать их по городскому телеграфу сплетен.

– Где тебя черти носят? – с ходу обрушилась на нее Шарлотта. – У нас в десять тридцать маникюр, а потом мы обедаем с парой моих суитуотерских красавиц. Я надеюсь уговорить их включить тебя в один или два комитета.

Дженни Сью набрала в грудь побольше воздуха и разом выпалила всю историю. В ответ она получила такую долгую и глубокую тишину, что подумала, будто мать уже повесила трубку.

– Не смешно, – наконец прошипела Шарлотта.

– Это не шутка. Я сейчас здесь, в своей новой квартире.

– С таким же успехом ты могла бы взять ружье и выстрелить мне прямо в сердце. Ты же знаешь, что эти старые летучие мыши Клиффорд ненавидят меня. Я опозорена! – Раздался пронзительный визг, и Дженни Сью расслышала, как что-то твердое ударилось о стену.

– Мама, я сделала это не для того, чтобы причинить тебе боль. Я же говорила и тебе, и папе, что мне нужна работа. Я хочу быть независимой, чтобы больше не приходилось закрывать глаза на измены мужа.

– Эта женщина и ее сестры всю жизнь были как бельмо на глазу и у моей бабушки, и у матери, – сказала Шарлотта. – Я еду за тобой. Тебе лучше быть готовой вернуться домой вместе со мной.

– Папа собирается дать мне работу в компании? – спросила Дженни Сью.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я ему запретила.

– Но почему? – Дженни Сью едва не задохнулась от изумления.

– Потому что это низший класс. Женщины из рода Уилшир не работают, Дженни Сью. Тебя растили не для этого. И я сказала твоему отцу, что, если он возьмет тебя на работу, ему придется навсегда забыть о любовницах, – отрезала Шарлотта.

– Я – Бейкер, а не Уилшир. Ты сама так сказала сегодня утром, – возразила Дженни Сью.

– Что ж, будь по-твоему, но тогда не жди ни цента из уилширского наследства, если ты не чувствуешь себя одной из нас.

Вот тогда-то Шарлотта и повесила трубку – по-настоящему.

Дженни Сью швырнула телефон на маленький диван и оглядела свое новое жилище. Вся квартира была куда меньше, чем ее спальня в доме матери. На комоде напротив дивана, притиснутого к широкой кровати на ножках, стоял маленький телевизор. Вдоль стены справа тянулась узкая кухня, а слева две двери вели в ванную и гардеробную. Высокие окна от пола до потолка выходили на крошечный балкон, где едва мог уместиться пластиковый шезлонг. Дженни Сью бросила чемодан на кровать, застеленную ярко-желтым покрывалом из шенилла[17].

– Это лучше, чем жить в коробке в переулке или в ночлежке, и здесь хотя бы дают постельное белье и полотенца, так что грех жаловаться, – рассудила она вслух.

* * *

По вторникам Рик развозил книги на букмобиле по нескольким точкам в Блуме, начиная с клуба для старшего поколения, куда приезжал в час пополудни с таким расчетом, чтобы пожилые люди могли сдавать и набирать книги сразу после обеда. Он останавливался на тридцать минут. Оттуда букмобиль перемещался на парковку у банка, где стоял ровно час. После этого Рик ехал обратно в библиотеку и проводил время там, пока у Крикет не заканчивался рабочий день.

Возвращение в библиотеку было для него любимой частью еженедельной рутины. Он садился в старое удобное кресло в прохладном уютном зале и читал или же болтал с Амосом в перерывах между обслуживанием читателей и помогал ему пополнять запас книг в букмобиле.

Он поспешил прочь от жары в прохладу библиотеки, где его встретил Амос, ухмылявшийся так, словно только что нашел первое издание. Впрочем, ухмылка никогда не покидала лица этого коротышки, но сегодня особый огонек в его глазах словно намекал на какую-то невиданную интригу. Амос протянул Рику высокий стакан сладкого чая и жестом указал на пару стульев за столиками с двумя библиотечными компьютерами.

– Дженни Сью Бейкер устроилась уборщицей к Надин и Летти Клиффорд. – Амос опустился на стул, но ему явно не сиделось на месте.

Рик сел на другой стул и кончиками пальцев зачесал темные волосы назад.

– Ты с ума сошел? Или хлебнул «Лонг-Айленда»[18] вместо старого доброго чая?

– Вовсе нет. – Амос решительно покачал головой. – Я был с ними, когда они договаривались о работе. И это еще не все. Я нанял ее помогать мне в книжном магазине по понедельникам, вторникам и средам.

Брови Рика сошлись в одну линию.

– Та самая Дженни Сью Бейкер, дочь Дилла и Шарлотты, внучка Уилширов?

– Ага. – Амос чуть ли не захлебывался от восторга.

Рик покачал головой и сделал глоток чаю.

– Все равно не могу поверить.

– Клянусь, это стопроцентно гарантированная святая правда! Летти не терпелось поскорее увезти Дженни Сью к себе домой, и, держу пари, телефонные линии уже раскалены до предела.

Десятка полтора посетителей, которых последние новости интересовали куда больше, чем обмен книг, заставляли Амоса то и дело вскакивать. Наконец в библиотеку ворвалась Крикет и плюхнулась на соседний стул.

– Ты слышал? Дженни Сью собирается работать уборщицей у сестер Клиффорд. У меня в ушах уже стоит вой сирены «скорой помощи» по дороге к дому Шарлотты.

Рик нахмурился.

– Это достойная, честная работа. В чем проблема?

– А в том, что их принцесса убирает дома и живет в конуре над гаражом. И угадай, что еще за новость? Она в разводе вот уже больше года. Муж ее бросил, а налоговая служба охотится за ним, обвиняя в уклонении от уплаты налогов. И сбежал он с другой женщиной, – выпалила Крикет.

Дженни Сью в разводе – но ему все равно ничего не светит. С его-то шрамами и хромотой. И куда ему до нее? Раз в жизни стал хоть кем-то, да и то в выпускном классе, когда школьная команда Блума вышла в плей-офф окружного первенства по футболу. А теперь он простой фермер, так что нет смысла тратить время на пустые мечты о ней. К тому же со временем, наигравшись в бунтарство, она наверняка вернется к своему роскошному образу жизни. Если уж светская львица – так это навсегда, верно?

– У нас сегодня просто аншлаг. Новость разлетелась молниеносно, и народ валом валит в кафе посудачить.

– Ненавижу эти разговоры за спиной, – пробормотал Рик.

– Чего нельзя сказать обо мне. – Амос придвинул деревянный стул и уселся рядом. – Я обожаю такие новости. Они приносят оживление в нашу жизнь. Шарлотта, вероятно, на грани инсульта. Диллу, возможно, даже придется прервать деловую поездку с Дарлин и вернуться домой, чтобы успокоить жену. Она выходит из себя, если не добивается своего. Это за ней с детства водится. Дженни Сью, к счастью, не унаследовала знаменитого уилширского темперамента.

Жизнь в городе не стояла на месте, но кое-что оставалось неизменным. Два года назад установили новые бордюры и замостили тротуары, и некоторые из пустующих прежде магазинов на Мейн-стрит снова распахнули двери, но, если бы горожан лишили возможности посплетничать, очень скоро Блум просто увял бы, превратившись в город-призрак.

– Так что вы сейчас читаете? Закончили «Скарлетт»? – Рик потер шрам на предплечье и попытался отвлечь Амоса и Крикет от сплетен.

– Да, я перечитал роман заново, – ответил Амос. – Знаешь, Дженни Сью чем-то напоминает мне Скарлетт. Она берет все в свои руки. Мне это нравится в женщинах. Моя милая женушка Айрис была такой же. Она не позволяла никому, даже мне, указывать, что ей можно делать и чего нельзя. Видит Бог, эта женщина была упряма, как косоглазая ослица в грозу.

Рик кивнул.

– Да, могу себе представить, но я знаю еще одну женщину здесь, в Блуме, такую же упрямую.

– Если ты обо мне, то лучше не начинай. Если хочешь знать мое мнение, Амос, так Дженни Сью – просто наглая выскочка, – заявила Крикет.

– Добрый вечер, Амос. Я рада, что успела добраться сюда до закрытия. – Дама положила книгу на стойку регистрации. – Терпеть не могу задерживать возврат книги. Ты слышал, что Дженни Сью Бейкер собирается работать уборщицей у сестер Клиффорд?

– Ты готова ехать домой? – под шумок спросил Рик у сестры.

– Через несколько минут, – ответила Крикет.

– Я ценю хороших читателей, Джойс. Расскажи мне, что ты слышала. – Из-за своей тугоухости Амос говорил так громко, что его могли слышать и с улицы.

– Библиотека уже закрывается, да и у нас с тобой дел невпроворот, – напомнил сестре Рик.

– Ох, ладно. – Крикет метнула в его сторону неприязненный взгляд и, уже у самой двери, бросила через плечо: – Увидимся.

Амос помахал ей рукой, увлеченный разговором с Джойс. Рик задался вопросом, не горят ли уши у Дженни Сью.

Глава третья

– Ты похожа на свою бабушку, Веру Бейкер, – сказала Надин, вручая Дженни Сью ключи от внедорожника. – Самая милая женщина из всех, кого я когда-либо знала. Ничего общего с уилширской ветвью твоей семьи. Боже мой, я помню, как всякий раз, когда мы устраивали семейные поминальные ужины в церкви, она настаивала на том, чтобы принести три или четыре десерта вместо того, чтобы полностью отменить десерт, а еще она обожала работать в саду. Иногда она приносила в церковь мешки овощей и оставляла их на столе при входе, чтобы прихожане могли брать себе сколько захочется.

Летти кивнула.

– Печальный день, когда она покинула эту землю.

Надин была высокой и худой как жердь, а ее голубые глаза сияли живым огнем. Седые волосы она убирала в пучок на макушке. Сестры совсем не походили друг на друга – ни в чем.

– Спасибо тебе, Иисус, что послал нам экономку и водителя. Я чуть с ума не сошла, думая о том, что придется просидеть дома еще один день, – сказала Надин, устраиваясь на заднем сиденье и пристегиваясь ремнем безопасности.

– Меня зовут не Иисус, и ты каждый день куда-то ездишь с тех пор, как Уилма перестала работать на нас, – заметила Летти.

– Тогда спасибо тебе, сестра, – ответила Надин. – Когда закончим с шопингом, давай заедем в «Дэйриленд»[19], поедим гамбургеров и мороженого. Я угощаю.

– Ты просто хочешь пофлиртовать с тем стариком, что таскает подносы с едой, – подколола сестру Летти.

– В тот день, когда я перестану флиртовать, вы двое можете положить меня в гроб, сложить мне руки на груди и отправить к Флоре на небеса, – заявила Надин.

– Откуда ты знаешь, что Флора попала на небеса? – фыркнула Летти. – После смерти мамы она ни разу не переступила порог церкви.

– Знаю, потому что она была слишком вульгарной и вредной, чтобы дьяволу захотелось взять ее к себе, – ответила Надин. – Господи, в молодости эта девчонка была необузданной, как проститутка на стероидах.

– Это насколько же необузданной? – спросила Дженни Сью.

– Она едва не разрушила брак твоей прабабушки. Шафер уговорил ее исполнить стриптиз на мальчишнике перед свадьбой твоего прадеда. С этого и началась вражда между Уилширами и Клиффордами.

– О, в самом деле? – Дженни Сью бросила взгляд в зеркало заднего вида.

– Твоя мама не рассказывала тебе об этом?

– Боюсь, что нет, – ответила Дженни Сью.

– Это долгая история, – вмешалась Летти. – Мы расскажем ее в другой раз. А сейчас нам надо убедиться, что в нашем списке покупок есть все необходимое для завтрашнего ужина. Ты приглашена, Дженни Сью, если не собираешься праздновать дома. Если же поедешь домой, имей в виду, что у нас будет десерт после фейерверка, так что ты сможешь к нам присоединиться.

– Спасибо. Завтра я собираюсь к родителям на их ежегодную вечеринку, но, думаю, мне удастся улизнуть оттуда и успеть к вашему десерту, – ответила она. Выходит, неприязнь ее матери к Клиффордам объяснялась далеко не только их страстью к сплетням. Дженни Сью надеялась, что в пятницу, когда она будет убирать дом Летти, ей расскажут остальную часть истории.

Блум находился чуть менее чем в десятке миль к северу от Суитуотера. Поездка обычно занимала около десяти минут, если без пробок, и как раз в тот вечер ничто не мешало прокатиться с ветерком. Всю дорогу до «Уолмарта» сестры обсуждали меню предстоящего праздничного ужина.

– Где мы встретимся, когда закончим с покупками? – спросила Дженни Сью, останавливая машину у входа в магазин, чтобы высадить сестер.

– Мы будем ждать тебя у парковки тележек, – ответила Летти. – На шопинге мы никогда не разбегаемся в разные стороны. Попробовали однажды, а потом несколько часов пытались найти друг друга.

– Вы могли бы воспользоваться сотовыми телефонами, – подсказала Дженни Сью.

– Милая, я не включаю свой телефон в местах, где имеется флуоресцентное освещение. Говорят, сочетание этого излучения с сигналами телефонов может вызвать рак, – сказала Надин, вылезая из машины. – А я не хочу так рисковать.

– Чушь собачья, – заявила Летти. – Это не может вызывать рак, иначе половина жителей Техаса падали бы замертво как мухи. – Она понизила голос до шепота. – Впрочем, если нас окружают инопланетяне – я не то чтобы уверена в их существовании, – но, если все-таки предположить такое, они наверняка могут нас прослушивать. Когда у меня телефон со шнуром или даже один из тех беспроводных, которыми мы пользуемся дома, этим ребятам ни за что не услышать, что я говорю. Вот почему я не включаю сотовый в общественных местах, разве что в чрезвычайной ситуации.

Дженни Сью не была уверена, шутят они или говорят серьезно, поэтому просто сказала:

– Хорошо. Я постараюсь найти для нас удобное парковочное место.

– Подожди минутку! – Надин порылась в черной сумке почти такого же размера, как чемодан Дженни Сью. – Это позволит припарковаться поближе к выходу. – Она извлекла из недр сумки бирку инвалида.

– Да, мэм. – Дженни Сью повесила бирку на зеркало заднего вида. – Мне тоже нужно кое-что купить, так что встретимся у главного входа, хорошо?

– Мы будем ждать тебя там. – Летти вышла из машины и последовала за Надин. Дженни Сью сделала круг и отыскала свободное место для инвалидов у самых дверей продуктового отдела «Уолмарта». Когда она зашла в магазин, Летти и Надин поджидали ее, каждая с тележкой.

– Сегодня моя очередь вести стаю, – сказала Надин. – А вы с Летти – замыкающие. Обычно мы обходим все продуктовые ряды, а потом, если нам нужно что-то еще, идем в том направлении. В следующий раз Летти возглавляет нашу колонну. – Она понизила голос. – Летти гоняет тележку, как свой древний грузовик, и я забываю кучу нужных вещей, потому что она носится по рядам, как летучая мышь из ада.

– О, кто бы говорил. – Летти заняла свое место позади Надин. – Надин водит тележку, как после шести рюмок самогона. Я всегда была примерным ребенком. Это они с Флорой давали жару. – Летти пнула ее под зад тележкой.

Надин обернулась через плечо и взглядом послала сестру к черту.

– Ты заплатишь за это, когда настанет моя очередь ехать за тобой, – пригрозила она и повела караван к прилавку с деликатесами, где заказала полфунта нарезанной ветчины, два фунта разделанной грудки индейки и фунт американского сыра.

– Привет, Летти! – крикнула пожилая дама, толкая тележку в их сторону. – Я слышала, ты нашла уборщицу. Не хочешь поделиться со мной? Мне не помешала бы помощь раз в две недели по средам.

– Нет. – Летти отрицательно покачала головой. – Не могу. У нее есть работа в другие дни, кроме четверга и пятницы, когда она убирается у нас с Надин.

– Ох, черт! А кто это там с вами? – спросила дама. – Покарай меня Господь, если это не Дженни Сью Бейкер. Ты, может, и не помнишь меня? Я – Линда Уильямс. Много лет я была парикмахером у твоей бабушки.

– Извините, не помню, но все равно рада вас видеть, – сказала Дженни Сью.

– Не переживай, дорогая. Ты так напоминаешь мне Веру Бейкер в молодости. Она была самой милой из всех моих клиенток. – Линда подтолкнула тележку к кассе.

Дженни Сью едва помнила свою бабушку по линии Бейкеров, и вот уже второй раз за день ей говорили, что она похожа на Веру характером или внешностью.

Лишь только миновав витрину с пончиками, Линда выхватила из кармана сотовый телефон. Очевидно, она боялась не столько рака или пришельцев, сколько того, что окажется не первой, кто принесет новость о том, что Дженни Сью видели с сестрами Клиффорд в «Уолмарте».

– Твоя очередь заказывать деликатесы, – сказала Надин сестре.

– Мне здесь ничего не нужно. Ты бери, что хочешь, а потом пройдемся по рядам с хлебом. – Летти подвинула тележку, пропуская Дженни Сью к прилавку.

Дженни Сью так увлеклась раздумьями о том, купить полфунта или целый фунт пастрами, что даже не обернулась, когда услышала, как Летти с кем-то разговаривает. Она все-таки решила взять полфунта и заказала столько же белого американского сыра. Положив свой заказ в тележку, она наконец обернулась. Крикет она узнала сразу и кивнула ей – а потом заглянула в самые красивые зеленые глаза мужчины. Обрамленные густыми черными ресницами, загнутыми вверх, они завораживали, и казалось невозможным, чтобы Бог мог одарить ими существо мужского пола. Господи, неужели это Рик Лоусон?

– Приветствую вас, Крикет и Рик. Похоже, этим вечером весь Блум собрался в «Уолмарте», – сказала Летти.

Рик удостоил всех трех женщин одним кивком.

– Здравствуйте, дамы. У нас закончились бумажные пакеты, не в чем будет везти продукты для фермерского рынка на этой неделе, поэтому мы решили метнуться в город.

– Не знаю, помнишь ли ты их, но это Рик и его сестра, Крикет. Он выращивает лучшие овощи в округе, как и его отец, пока был жив, – объяснила Надин, обращаясь к Дженни Сью. – И у него свой прилавок на фермерском рынке в Суитуотере по субботам. Но некоторые из нас, в Блуме, получают товар с доставкой на дом.

– Конечно, я помню вас обоих со школы. Я училась вместе с Крикет, а ты на пару классов старше нас, верно? – Она снова посмотрела ему в глаза, и горячая мелкая дрожь пробежала по ее спине.

Он был тихим и умным парнем – сочетание качеств, не характерное для квотербека футбольной команды. Мало того, что он был хорошим футболистом, так еще и выигрывал все научные конкурсы, в которых участвовал. Никто из Лоусонов не вращался в ее кругах, Крикет так и вовсе держалась особняком, но школа Блума ежегодно выпускала не больше двадцати пяти учеников, так что все друг друга знали. И все-таки Дженни Сью, хоть убей, не помнила, чтобы у него были такие потрясающие глаза.

– Привет, Дженни Сью. – Рик протянул ей руку. – Давно не виделись.

Она вложила ладонь в его протянутую руку и удивилась искрам, что порхали вокруг них.

– Разве ты не пошел в армию сразу после школы?

– Да, мэм, так оно и было. – Его улыбка излучала тепло и дружелюбие.

По крайней мере, ей так казалось – возможно, она усматривала слишком много в простом рукопожатии, но могла сказать наверняка, что хотела бы узнать этого парня получше.

Она отпустила его руку и повернулась к Крикет.

– Думаю, мы не виделись лет десять со дня окончания школы.

– Несколько лет назад ты приезжала на нашу встречу одноклассников, и я тоже там была. – Слова Крикет сыпались снежными хлопьями.

– У нас с Перси был плотный график, так что мы заглянули только на час, – сказала Дженни Сью.

– Ты много потеряла, – съязвила Крикет.

Рик толкнул тележку в противоположную сторону.

– Что ж, милые дамы, приятного вам вечера.

– Увидимся завтра вечером на фейерверке. – Крикет мило улыбнулась Летти, но улыбка превратилась в ухмылку, когда она оглянулась на Дженни Сью.

– Не обращай внимания, – прошептала Надин, когда они отошли достаточно далеко, чтобы Крикет не могла услышать. – У нее как будто аллергия на тебя.

– И что она на меня так взъелась? – удивилась Дженни Сью. – Я прямо-таки чувствовала ледяной холод, исходящий от ее тона.

– Все от зависти, – сказала Летти. – Но ты не бери в голову. Если она бесится, это ее проблема. А теперь перейдем к замороженным продуктам. Мы не покупаем здесь свежие овощи. У Рика они гораздо лучше.

– С чего бы ей завидовать мне? – недоумевала Дженни Сью. – Я в разводе и зарабатываю на жизнь уборкой в домах.

– Милая, ты – следующая в роду Уилширов из Западного Техаса, нравится тебе это или нет. – Надин похлопала ее по плечу. – Пойдем, выберем замороженные хашбрауны для запеканки, которую я приготовлю завтра вечером.

Следуя за дамами, Дженни Сью набрала кое-что из продуктов, но ее мысли были заняты совсем другим. Она думала о той химии, которую почувствовала, когда Рик коснулся ее руки, пыталась понять, почему ей завидует Крикет, и все больше убеждалась в том, что предпочла бы стать следующей в роду Бейкеров из Западного Техаса, а не наследницей короны Уилширов. Хотелось, чтобы ее запомнили с корзиной свежих помидоров для угощения прихожан церкви, а не хозяйкой одной из крупнейших нефтяных компаний штата.

* * *

– Ты с ней флиртовал. Как ты посмел, зная о моем отношении к ней? – прошипела Крикет.

Рик подтолкнул тележку к экспресс-кассе.

– Успокойся. У тебя лицо становится свекольно-красным, когда ты злишься. С чего ты взяла, что я флиртовал?

– С того, как ты улыбался. Такое выражение лица я видела у тебя только до ранения, – произнесла Крикет сквозь стиснутые зубы.

– Дженни Сью – симпатичная женщина, но я не флиртовал.

– И это хорошо, потому что она не из твоей лиги. Я ненавижу ее, – добавила Крикет.

– Ненависть пожирает любовь, сестра, – сказал Рик. – Вместе они не уживаются в одном сердце.

– Мое сердце достаточно велико, чтобы вместить обеих. – Крикет начала выгружать товары из тележки.

Надеясь остудить ее и отвлечь от мыслей о Дженни Сью, он предложил: – Можем заскочить в «Дэйриленд» и поужинать гамбургерами с жареной картошкой. Я угощаю.

– Я зверски голодна, – ответила она.

* * *

– Ты как отец. Мама говорила, что нет существа более капризного, чем голодный Лоусон. – Он вытащил из бумажника купюры, чтобы заплатить за покупки.

Крикет набрала полную грудь воздуха и со свистом выдохнула. – Я не капризная. Мне просто не нравится Дженни Сью и никогда не понравится.

– Никогда не говори никогда, – напомнил Рик.

– Я не верю в эту старую поговорку.

– Если мы тебя не накормим, ты свихнешься прямо здесь, в «Уолмарте», – сказал Рик.

Она толкнула его плечом.

– Ладно, ладно. Ты всегда был миротворцем, как мама. Я успокоюсь, только если съем мороженое с шоколадным сиропом после гамбургеров.

– Идет! – Он усмехнулся.

Они загрузили покупки в машину и поехали в «Дэйриленд». Свободной оказалась единственная кабинка на семью, где легко разместилось бы человек шесть. Крикет заняла ее и отправила Рика делать заказ. Когда он вернулся с нагруженным подносом, она уже болтала по телефону и улыбалась. Помимо еды, только сплетни могли усмирить в ней зверя. Из Крикет получился бы блистательный колумнист для одной из тех желтых газетенок, что раздают на кассах. Но для этого нужно было хотя бы сделать первый шаг.

– Ты даже не хочешь узнать, что заставило Дженни Сью покинуть дом своей мамочки? – спросила Крикет.

– Не-а. Мне плевать, почему она ушла, – ответил Рик.

– Что, ни капельки не любопытно? – Крикет надкусила жареную картофелину и взвизгнула: – Горячо!

Рик пододвинул к ней стакан с рутбиром[20].

– С пылу с жару. Выпей немного, это поможет.

Она сделала несколько глотков и вдруг выплеснула рутбир через нос, забрызгав Рику рубашку.

– Они идут сюда.

– Кто? – спросил Рик.

– Сестры Клиффорд и Дженни Сью. – Она выхватила горсть бумажных салфеток из диспенсера и протянула ему.

– Она тебя преследует. – Он понизил голос и пошевелил густыми бровями. – Она завидует тебе, потому что у тебя темные волосы и зеленые глаза, и она всегда хотела выращивать овощи и работать в кафе. Тебе удалось осуществить обе ее мечты, в то время как ей пришлось довольствоваться ролью светской львицы.

– Хватит сарказма, – шикнула на него Крикет.

– Не сходи с ума. – Он обернулся и помахал дамам. – Не хотите присоединиться к нам? У нас много места.

– Я тебя застрелю. – Крикет пнула его в голень под столом.

– Я спрятал твое ружье.

– Не возражаю, и спасибо за приглашение, – сказала Надин. – Летти, ты знаешь, что мне заказать. Дженни Сью поможет тебе с подносами. – Она юркнула в кабинку, устраиваясь рядом с Крикет, и, дождавшись, пока Летти и Дженни Сью отойдут к прилавку, прошептала: – Я слышала, что из цветочного магазина сегодня отправили море цветов Шарлотте.

– Шесть разных букетов, как сказала одна из продавщиц. – Крикет понизила голос. – В основном розы, но последней была большая корзина гладиолусов. Ее заказали суитуотерские красавицы. Похоже, все думают, что решение Дженни Сью работать на вас сведет Шарлотту в могилу.

– Я и сама так подумала, когда услышала сирену «скорой помощи», но оказалось, что ее вызвали к одному из мальчишек Элейн, который засунул боб себе в нос и не мог дышать. Его пришлось отвезти в отделение неотложной помощи, где ему дали успокоительное, чтобы извлечь этот боб, – сказала Надин.

Рик покачал головой.

– Бедный малыш. Я помню, как Крикет проделала то же самое. Она начала задыхаться, и мама была в панике.

– Не вздумай рассказать эту историю при Дженни Сью, – прошипела Крикет. – Вон они, уже несут еду.

Надин похлопала ее по руке.

– Твой секрет останется между нами, но Дженни Сью производит очень хорошее впечатление. Вы все могли бы стать друзьями.

– А вы когда-нибудь подружитесь с Шарлоттой? – парировала Крикет.

Надин бросила на нее недовольный взгляд.

– Может быть, когда Люциферу позволят вернуться на небеса.

– Вот и ответ, – сказала Крикет.

– Бургер-баскет со всем для Надин и без лука для меня. – Летти поставила поднос на стол. – Дженни Сью, проходи туда и садись рядом с Риком, дорогая. Моим старым коленям противопоказано забираться так далеко, иначе мне потом не вылезти из кабинки.

Рик выглядел слегка ошарашенным, словно его тряхануло током, когда Дженни Сью прижалась к нему всем боком. Язык окаменел в предчувствии разговоров, которые завтра же пойдут по городу.

– Я обожаю старые добрые жирные гамбургеры, – сказала Дженни Сью. – Это такая вкуснятина.

– Больше всего я скучал по ним на передовой, – произнес Рик.

– Где ты воевал? – спросила Дженни Сью.

– Я мог бы рассказать тебе, но…Впрочем, остальное ты знаешь. – Рик ухмыльнулся.

– Он даже мне не сказал, где был на том последнем задании, – вмешалась Крикет. – Уж сестре-то мог бы.

Дженни Сью подтолкнула его плечом.

– Я всегда хотела иметь сестру.

– О, дорогая, поверь мне, не такое уж это удовольствие, – возразила Летти, медленно покачивая головой. – Сестры по большей части – как заноза в заднице.

– Особенно если у тебя старшая сестра, которая так куролесит, что губит не только свою, но и твою репутацию, – заметила Надин.

– А насколько старше была другая сестра? – спросила Дженни Сью.

– Флора на два года старше меня. Будь она жива, ей бы сейчас было девяносто два, а я на два года старше Летти, которая старее, чем мир, – ответила Надин.

– И что это говорит о тебе, пижонка? – Летти бросила неприязненный взгляд в ее сторону. – Если бы она не была такой древней и потрепанной, я бы отдала ее тебе, Дженни Сью. Но ты заслуживаешь сестру помоложе.

– Если ты все еще хочешь сестру, я отдам тебе свою, – предложил Рик.

Крикет злобно зыркнула на него.

– А еще лучше, я отдам тебе брата. Брат – это как две занозы в заднице.

– Что, правда? – удивилась Дженни Сью.

– О да. – Крикет кивнула с серьезным видом.

– Флора любому брату дала бы сто очков вперед, – рассмеялась Надин.

– Мне очень нравится быть рядом с молодыми. Я и сама снова чувствую себя молодой, – сказала Летти.

А я чувствую себя королем, просто сидя здесь рядом с Дженни Сью Бейкер, даже если это всколыхнет еще больше слухов, подумал Рик, но не сказал ни слова.

Глава четвертая

Адский огонь не сравнился бы с техасской жарой в июле. Утром четвертого числа Дженни Сью встала даже раньше обычного. Она налила себе кофе со льдом и вышла на балкон, где закинула длинные ноги на перила и наблюдала за восходом солнца. Не было в мире города, штата или страны, которые могли бы похвастаться такими же красивыми, как в Западном Техасе, восходами и закатами. В том числе и по ним она очень скучала, когда переехала в Нью-Йорк.

Зазвонил ее сотовый телефон, и на экране появилась фотография отца.

– Доброе утро, папа. Что, пьешь свою третью чашку кофе?

– Четвертую, малышка. Что это за сплетнии до меня доходят? – Как всегда, его глубокий протяжный голос вызвал у нее тоску по дому и желание увидеть отца. Он, может, и разочаровывал ее своим образом жизни, но в его любви к ней она нисколько не сомневалась.

– Это правда, папа. Я убираюсь в домах сестер Клиффорд два дня в неделю и заодно служу личным шофером, когда им нужно куда-то поехать. В остальные три дня я работаю на Амоса в книжном магазине, а живу в квартире над гаражом Летти Клиффорд, – объяснила Дженни Сью.

– Твоя мама вне себя, – сказал он.

– Могу себе представить.

– Тебе что-нибудь нужно? Деньги? Машина? – спросил он.

– Мне нужно быть независимой, стоять на собственных ногах и решить для себя, кто я и что я. Насчет денег не беспокойся, у меня в кошельке осталась пара сотен долларов, и каждую неделю я буду получать зарплату. К тому же, папочка, наш город такой маленький, что я вполне могу передвигаться пешком. Летти и Надин берут меня с собой в «Уолмарт». Но все равно спасибо, – ответила она.

– Почему все вы, дети, так стремитесь к поискам себя? Почему не можете просто радоваться тому, что достается вам в наследство? И живешь ты в трех милях от нас. Неужели будешь ходить пешком в такую даль?

– После моего брака с Перси мне просто необходимо стать независимой, папа. Я должна доказать самой себе, что могу быть самостоятельной. И да, мне по силам прошагать три мили. Раньше я каждый день бегала трусцой и на более длинные дистанции.

– Хорошо, малышка. Ты позвонишь мне, если тебе понадобится помощь. Обещай мне это, и, дорогая, твоя мама смирится. Просто дай ей время.

– Есть только одно «но», папа. Ты мог бы взять меня на работу. У меня все-таки диплом в области бизнеса. – Она поставила стакан на пол и скрестила пальцы.

– Это единственное, чего я не могу сделать. Моя компания построена на деньгах Уилширов, и твоей маме принадлежит более восьмидесяти процентов акций. Она говорит, что растила тебя не для того, чтобы ты работала в компании. Тебя холили, чтобы ты заняла ее место среди суитуотерских красавиц. – В голосе Дилла звучали неподдельные нотки раскаяния.

– После того что мне пришлось пережить, роль суиотерской красавицы не значится в моем списке приоритетов. Кстати, я приглашена на сегодняшнюю вечеринку? – спросила она.

– Милая, уж в этом я займу самую твердую позицию. Ты приходишь домой в любое время и остаешься столько, сколько захочешь, – ответил он.

– А бекон мне можно есть? – спросила она.

– Я позабочусь о том, чтобы в холодильнике всегда лежало не меньше пяти фунтов, – пообещал отец.

– Тогда, может, появлюсь. Мама, наверное, не будет на меня злиться, если я приду? – В конце концов, почему бы не помечтать?

– На это не рассчитывай. Впрочем, она будет любезной в присутствии суитуотерских красавиц. Могу я забрать тебя или прислать за тобой машину? – спросил Дилл.

– Нет, я сама доберусь.

– Только пообещай мне еще раз, что позвонишь, если тебе что-нибудь понадобится. Даже если просто захочешь поболтать, – сказал Дилл.

– Обещаю. Люблю тебя, папа.

– И я тебя, малыш. Увидимся.

Дилл терпеть не мог прощаний и всегда заканчивал разговоры с ней коротким «Увидимся». Как-то она спросила его об этом, и он рассказал, что однажды крепко поссорился с матерью и ушел, прорычав «Прощай!» и громко хлопнув дверью. Она умерла той ночью, и он так и не успел попросить прощения.

Дженни Сью положила телефон на колени и решила, что пойдет к родителям на вечеринку, но не останется на фейерверк. Ей нужно было отвезти Летти и Надин на футбольное поле, где устраивали общегородской праздник. Она допила кофе и вернулась в квартиру готовить завтрак.

– Значит, мама не работает, но практически владеет папиной компанией. Интересно, почему она терпит его походы налево, – задумчиво произнесла она, доставая чугунную сковородку и выкладывая для жарки полдюжины полосок бекона.

* * *

Поместье Бейкеров действительно находилось в трех милях от нынешнего дома Дженни Сью, но у нее не было другого выбора, кроме как идти пешком. В городке Блум с населением менее тысячи двухсот человек службы такси попросту не существовало за ненадобностью. Дженни Сью оделась во все лучшее – шорты цвета хаки, темно-синюю трикотажную рубашку и сандалии. Она даже не поленилась отполировать ногти на пальцах ног, чтобы окончательно не разочаровывать свою мать.

Дженни Сью уже спускалась в гараж, когда увидела Летти у подножия лестницы.

– Э-э, здравствуйте, миз Летти.

– И тебе того же. Я тут подумала, может, отвезешь меня к Надин? Мы собираемся с утра приняться за готовку, а потом пикап будет в твоем распоряжении до конца дня. Чего тебе сидеть здесь, если все равно нужно ехать к родителям? – Летти вытащила из кармана джинсов носовой платок и вытерла пот с лица.

Дженни Сью мысленно вознесла благодарственную молитву за то, что ей не придется топать пешком в такую даль.

– Да, мэм, с удовольствием отвезу вас к Надин. И спасибо за пикап.

– Не за что. В семье Уилмы был только один автомобиль, и ее муж забирал его, чтобы добраться до работы в Суитуотере, поэтому я разрешала Уилме пользоваться моим пикапом в любое время, когда ей понадобится. Я скучаю по ней, но пришло время им обоим уйти на заслуженный отдых. Они с мужем родом из Теннесси, лет десять назад переехали в Блум, а вот теперь вернулись в родные края.

– Вам нужна моя помощь, чтобы загрузить в машину какие-то вещи? – спросила Дженни Сью. История жизни Уилмы ее не особо интересовала, но никуда не денешься – Блум есть Блум. Все знали всё о своих друзьях и соседях.

– О, нет, милая, я уже все загрузила. Разве что поможешь мне затащить это в дом, когда мы туда доберемся. И будь осторожна, не испачкай свою прелестную рубашку, – продолжала Летти, устраиваясь на пассажирском сиденье и нажимая кнопку на ключе от гаражных ворот.

К тому времени, как Дженни Сью села за руль, дверь гаража уже открылась.

– В Нью-Йорке вы могли бы сдавать такой гараж за большие деньги.

– Я бы не стала жить в таком месте ни за какие деньги мира. Мне нравится здесь, в Блуме, где я всех знаю. – Летти снова нажала кнопку, и дверь гаража поползла вниз, как только они выехали наружу. – День обещает быть жарким. Может, станет немного прохладнее к вечеру, когда мы поедем смотреть фейерверк. Ты вернешься, чтобы отвезти нас?

– Конечно. Мне подъехать к Надин, и мы тронемся оттуда?

Летти кивнула.

– Это было бы идеально, и, если тебе наскучит в доме твоей матери, приезжай к Надин, поможешь нам подготовиться к нашей маленькой вечеринке.

– А кто у вас будет? – спросила Дженни Сью.

– Хоть Амос и сводит меня с ума своей постоянной болтовней, его милая женушка была моей подругой, поэтому я пригласила его и кое-кого из нашего книжного клуба. Надин всегда приглашает своих одноклассников из воскресной школы, так что у нас соберется небольшая банда. А потом будет десерт у меня дома. Угощение уже приготовлено, останется только подать. Если ты поможешь мне с десертами, я зачту это как рабочие часы и заплачу тебе как за уборку моего дома.

– Мой бонусный пакет включает в себя квартиру. Ваши бонусы – все, что я делаю для вас, помимо обязанностей по уборке. – Дженни Сью подъехала к дому Надин.

Снаружи дом выглядел очень похожим на дом Летти, только вместо гаража с квартирой к нему был пристроен навес для автомобиля. И дом не был покрашен в желтый цвет, а обшит белым сайдингом. Но большое панорамное окно с раздвинутыми кружевными занавесками, за которыми открывался стол под абажуром в центре комнаты, было таким же, как в доме Летти, и напоминало Дженни Сью стилизованные картинки, которые она рисовала в детстве.

– Мы занесем продукты через кухонную дверь. – Летти выбралась из машины и направилась к багажнику. – Я все сложила ближе к краю, чтобы никому из нас не пришлось лезть внутрь. Ты бери вон ту коробку, я возьму эти два пакета, а потом возвращайся за картошкой. Значит, мы можем ждать тебя обратно часикам к восьми?

– Или раньше, – ответила Дженни Сью, подхватывая коробку одной рукой, а другой цепляя мешок с картошкой. – Что-то очень вкусно пахнет.

– У меня коптятся грудинка, пара цыплят и свиное филе. – Надин вышла из глубины дома. – Я просто подбросила побольше ореховых стружек в коптильню.

– Вы ожидаете целую армию гостей? – спросила Дженни Сью.

– Может быть, но, если что-то останется, мы сможем доедать всю неделю. – Надин распахнула кухонную дверь. – Я люблю этот праздник. Рождество все-таки в большей степени связано с подарками. День благодарения собирает семьи вместе. А поскольку наша семья – только я и Летти, для нас это грустное событие. Но Четвертое июля – веселое время, когда можно пригласить всех друзей и хорошо провести время.

Девяносто лет, и все еще готовит угощение для толпы гостей – Дженни Сью хотела бы в старости быть такой же, как Надин. Она попыталась представить себе свою мать или любую суитуотерскую красавицу девяностолетними, одетыми в мешковатый комбинезон с нагрудником и выцветшую футболку. Нет, образ не складывался, как бы крепко она ни зажмуривалась.

– Клади все на стол. Мы с Летти в первую очередь займемся гарнирами, которые можно убрать в холодильник. Мы уже не девочки, так что больше сидим, чем работаем, но всегда получаем удовольствие от этого праздника, – сказала Надин.

Летти ткнула ее в костлявое плечо.

– Говори за себя. Единственное, что не позволяет нам устраивать больше одного праздника в год, это твоя властная натура.

– А как иначе? Флора была самой старшей. Она говорила, что это дает ей право командовать мною. Когда на свет появилась ты, настала моя очередь, так что прекрати это нытье. Если бы ты хотела кем-то командовать, тебе следовало выйти замуж и нарожать детей. – Надин достала из коробки макароны.

– Еще не хватало, чтобы муж указывал мне, что делать, – огрызнулась Летти. – На самом деле мужчины нужны только для секса, и нет никакой необходимости стоять перед священником и приносить клятву любви и послушания, чтобы получить свою порцию секса, когда тебе этого захочется. Дженни Сью наверняка поддержит меня в этом, не так ли?

Дженни Сью почувствовала, как вспыхнуло лицо.

– Думаю, я оставлю вас вдвоем, чтобы вы могли обсудить это. Увидимся вечером, и, Надин, я буду очень признательна, если вы оставите мне кусочек или два той грудинки.

– Считай, что они уже твои. – Надин отложила макароны и порывисто обняла ее. – Я рада, что ты пришла работать к нам, девочка.

– Я тоже. – Дженни Сью кивнула.

С пылающим лицом она вышла из дома и села в машину. А потом ее одолел хохот. Эти две старушки – полная умора. К тому времени, как Дженни Сью вырулила со двора на дорогу, ведущую к родительскому дому, она смеялась так, как не смеялась уже много лет. Она затормозила у знака «Стоп» и положила голову на руль. Наконец она успокоилась и подняла взгляд, и тут ей на глаза попался маленький зеленый указатель с названием кладбища.

Она долго смотрела на него, пока сзади не посигналила машина, и тогда она резко повернула налево и поехала в сторону кладбища, через ворота, прямо к участку Бейкеров. Слезы струились по ее лицу и капали на рубашку. Ее ребенок вот уже больше полугода лежал здесь, в безымянной могиле. Не было ни похорон, ни слов прощания – в то время это казалось лучшим решением, поскольку она не могла покинуть больницу и, конечно, ни за что не согласилась бы похоронить свою малышку в Нью-Йорке. Так что, пока врачи боролись с инфекцией, она позволила матери взять на себя все заботы о погребении. Она прислала милое белое кружевное платьице, в которое собиралась наряжать Эмили Грейс дома. Она даже не знала, надела ли мать его на ребенка.

Дженни Сью открыла дверцу пикапа, и в салон ворвался горячий воздух. Она выставила одну ногу, но не смогла заставить себя сдвинуть другую. Может, если бы она прикоснулась к траве над тем местом, где покоилась Эмили Грейс, ей бы удалось закрыть эту рану. Но в тот день она не смогла этого сделать. Она убрала ногу и захлопнула дверцу.

– Я вернусь, Эмили. Обещаю, – прошептала она и, развернувшись, помчалась в сторону поместья Бейкеров. Ей хотелось плакать, стучать кулаками или просто кричать. Единственное, чего не хотелось, так это видеть свою мать, поэтому она остановилась на обочине дороги в миле от дома и произнесла немую молитву, чтобы Господь дал ей сил пережить этот день.

Через несколько минут она завела мотор и поехала дальше. Она припарковалась перед гаражом и, сделав глубокий вдох, медленно выдохнула, после чего вышла из старого пикапа. Сейчас ей как никогда нужно было мобилизоваться. Встреча с суитуотерскими красавицами во главе с ее матерью требовала больше сил, чем мог бы дать сам Господь.

Она тронула ключ зажигания, чтобы снова завести мотор, сдать назад и рвануть к Надин. Но Фрэнк открыл перед ней дверь раньше, чем она успела это сделать.

– Эй, милая, в чем дело? – спросил он.

– Утро выдалось чересчур эмоциональным. Я не думаю, что смогу это выдержать, – прошептала она.

– Тебе решать, но, если ты все-таки хочешь попробовать, лучше пройти в дом через ванную комнату в гараже. Твоя мама разгневается, если увидит тебя с черными потеками на щеках, – сказал Фрэнк.

– Спасибо, Фрэнк, – вздохнула она. – Я могу держать удар и с таким лицом, потому что все слезы уже выплакала.

* * *

В то утро кузов пикапа Рика был забит бумажными мешками, полными свежих овощей и фруктов. До обеда ему предстояло доставить все это по двадцати адресам в Блуме. Он подумывал о том, чтобы поставить ларек перед их домом, но тогда ему самому пришлось бы стоять за прилавком по несколько часов в день. Да и в любом случае многим его клиентам ни к чему было париться на жаре.

Его первой остановкой было поместье Бейкеров, где он, подхватив два огромных мешка с продуктами, подтащил их к кухне и позвонил в дверь. Мейбл тотчас открыла и жестом пригласила его внутрь.

– Большое спасибо за то, что поставил нас первыми в списке. Сегодня это как нельзя кстати. О, Рик, помидоры просто восхитительны.

– Спасибо. Много воды, здоровое удобрение и спрей от насекомых – вот и все секреты. Только хорошенько помойте их, – сказал он.

Мейбл вытащила несколько купюр из конверта с надписью «Мелкая наличность» и протянула их Рику.

– Твои овощи намного лучше тех, что я могу купить в магазине. Дилл любит свежие продукты. Говорит, что это напоминает ему о тех временах, когда у его мамы был сад.

– Спасибо вам. Дайте знать, если еще что-нибудь понадобится на этой неделе. – Он уже вышел за дверь, когда увидел старый пикап Летти, с грохотом кативший по подъездной аллее. Он прислонился к столбу на крыльце и подождал, пока водитель не остановился перед длинным гаражом на несколько машин. Вряд ли это Летти Клиффорд приехала к Бейкерам похвастаться тем, что Дженни Сью работает на нее.

Фрэнк вышел навстречу пикапу, а следом за ним в гараж проследовала Дженни Сью. Рик сошел с крыльца и встретил их, когда они обогнули кузов его грузовика. Дженни Сью. Так много грусти наполняло эти красивые голубые глаза, что ему захотелось обнять ее.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Я в порядке… или буду в порядке, – ответила она.

Ее глаза и потеки туши на щеках говорили совсем о другом, но он не собирался совать нос не в свое дело.

– Могу я чем-то помочь?

Она отрицательно покачала головой и заглянула в кузов.

– Неужели Мейбл все это заказала?

– Нет, только пару мешков. Остальное мне нужно развезти по другим адресам, – сказал он.

– Все выглядит так аппетитно. – Она заставила себя улыбнуться, но улыбка не коснулась ее глаз. – Я люблю свежие продукты больше, чем замороженные или консервы. Можешь и мне доставлять кое-что раз в неделю? Если ты дашь мне пару минут, я помогу с разгрузкой.

– Не хотелось бы, чтобы ты испачкала свою праздничную одежду. А насчет доставки – я с удовольствием добавлю тебя в свой список. Вот мой номер телефона. – Он выудил из кармана рубашки визитную карточку. – Просто звони накануне вечером и говори, что тебе нужно. Я смогу доставить на следующий день или привезти заказ в магазин Амоса. И я всегда приезжаю к Надин и Летти по пятницам. – Его сердце забилось сильнее, когда он протянул ей визитку. Теперь у Дженни Сью будет его номер телефона. Интересно, если она когда-нибудь позвонит, поговорят ли они о чем-то еще, кроме как о помидорах и арбузах?

– Я свяжусь с тобой завтра вечером, так что ты сможешь сразу привезти оба заказа – и для меня, и для Летти, – сказала она. – Ну а пока мне нужно привести себя в порядок, чтобы мою маму не хватил удар.

– По мне, так ты хороша даже с боевой раскраской. – Он улыбнулся.

Она бросилась в ванную комнату гаража и смыла всю косметику, а потом посмотрела на свое отражение в зеркале над раковиной.

– Мне нравится эта женщина без макияжа, но думаю, что у мамы будет сердечный приступ, если я появлюсь на ее вечеринке в таком виде, – сказала она самой себе, доставая из сумочки косметичку с походным набором. Она заново нанесла тушь для ресниц, минимум подводки и тени, подкрасила губы помадой. Конечно, это далеко не то, чего ожидала бы Шарлотта, но, по крайней мере, приемлемый компромисс.

– Насколько разгневана мама? – спросила она Фрэнка, когда вернулась в гараж.

– Не так сильно, как в тот раз, когда ты, еще во времена учебы в колледже, привезла на выходные своего студента-психолога. Господи, представляю, каково пришлось бедному парню. Но сейчас вокруг нее подруги, так что она будет держать себя в руках. Ты приехала только на вечеринку или насовсем? – Он крепко обнял ее.

– Только на вечеринку. Я поговорила с папой, и он сказал, что мне можно прийти, даже если я не хочу возвращаться домой. Не знаю, Фрэнк, удастся ли мне выдержать это. Встретиться с ней лицом к лицу после той ссоры, да еще и в присутствии ее красавиц – ох как нелегко.

– Ну, тут есть только два варианта, малышка Дженни. Ты можешь сесть в тарантас Летти и уехать обратно в город или же набраться храбрости и войти в клетку хищника, – сказал Фрэнк.

– Думаю, я выберу второй вариант. Чем дольше буду оттягивать этот момент, тем больше она рассвирепеет. – Она устремилась к кухонной двери, пока не потеряла самообладание, и вошла внутрь.

– Милая моя девочка. – Мейбл бросилась обнимать Дженни Сью. – Я так рада, что ты пришла. Подруги твоей мамы уже на террасе с бокалами «Мимозы»[21]. Они вовсю стараются подбодрить ее. С тех пор, как вы поссорились, она сама не своя.

– Мейбл, нам сюда еще апельсинового сока, – крикнула Шарлотта.

– Я сейчас вернусь. – Мейбл достала из холодильника бутылку сока и поспешила к хозяйке.

Рик толкнул дверь кухни и внес огромный арбуз.

– Я уже доехал до ворот, когда вдруг вспомнил, что оставил вас без главного угощения.

– Еще раз здравствуй. Положи туда. – Дженни Сью указала на рабочий стол.

Он положил арбуз так, чтобы тот не укатился, и повернулся к ней.

– У тебя прямо под ухом осталось пятнышко. Возможно, ты захочешь его стереть.

Она быстро намочила бумажное полотенце и протянула ему.

– Помоги, пожалуйста. Если я столкнусь с кем-то из маминых подруг, они наверняка заметят и что-нибудь да скажут.

Он осторожно потер испачканное место, а затем большим пальцем приподнял ей подбородок и покрутил голову туда-сюда.

– Теперь ты в отличной форме.

– Большое спасибо. – Она взяла у него полотенце и выбросила в мусорное ведро, но никак не могла избавиться от ощущения, вызванного прикосновением его пальцев. Она списала все это на нервы из-за предстоящей встречи с матерью и ее подругами.

Вернулась Мейбл и кивнула, увидев арбуз:

– У тебя не найдется еще парочки? Я начинаю думать, что одного не хватит.

– Конечно. Я схожу к грузовику, сейчас принесу. – Рик захромал к двери.

– Хороший парень, этот Рик, – сказала Мейбл. – Городу следовало бы устроить для него парад или назвать улицу в его честь или еще что, когда он вернулся домой, весь израненный. Но он не был… В общем, ничего ему не дали.

– Не был кем? – Дженни Сью дотронулась до подбородка, проверяя, такой ли он теплый, каким кажется.

– Дорогая, это Блум. Неимущие не получают внимания или наград за свои подвиги. Слава достается только имущим и не важно, за что, – ответила Мейбл. – Но этот Рик – настоящий герой. А теперь тебе лучше пойти к гостям и полюбезничать с мамой и ее подругами.

– А где папа? – спросила Дженни Сью.

– Он в офисе. Сказал, что вернется к самому ужину. Хочешь ему позвонить?

Дженни Сью вздохнула. Вот она и осталась без поддержки, если мать все еще буйствует.

– Нет, пойду и покончу с этим раз и навсегда.

Мейбл понизила голос:

– Она выпила целый кувшин, так что, может, немного и смягчилась. Но ты все-таки будь поделикатнее.

– Да, мэм. – Дженни Сью показала ей поднятый вверх большой палец.

Она подошла к окну и насчитала всех одиннадцать суитуотерских красавиц, расположившихся на террасе вместе с Шарлоттой. По уставу, принятому в те времена, когда бабушка Шарлотты и несколько ее подруг основали клуб суитуотерских красавиц, двенадцать считалось магическим числом. Если у члена клуба имелась дочь, после смерти матери она наследовала престижное место. Если же наследницы не было, оставшиеся одиннадцать красавиц рекомендовали достойную кандидатуру для вступления в эксклюзивный клуб.

Шарлотта приучала Дженни Сью с самого раннего возраста называть всех одиннадцать женщин «тетями», но сейчас, прячась в тени и пытаясь собраться с духом, чтобы выйти к ним, Дженни Сью задавалась вопросом, не лишат ли ее сегодня права наследования. Неотрывно глядя на мать, она даже не заметила, как подошла тетя Шугар, пока та, нахмурившись, не тронула ее за руку.

Шугар Крамер, хотя и ровесница Шарлотты, выглядела лет на двадцать старше. Блондинка со стрижкой под пажа, она возвышалась над Дженни Сью и больше походила на хулиганистую старушку, которую можно встретить под фонарным столбом в неблагополучном квартале, и едва ли в ней можно было заподозрить «южную красавицу»[22].

– Дженни Сью Бейкер, как ты могла так расстроить свою маму? Впрочем, я рада видеть, что ты снова дома. Иди и публично извинись перед ней. Она хочет для тебя как лучше, – проворчала Шугар.

– Она и Перси считала замечательной партией, так что, возможно, и не знает, что лучше для меня, – возразила Дженни Сью.

– Но он такой милый и богатый и обращался с тобой как с королевой, – парировала тетя Шугар.

– Единственное, что он сделал для меня, так это научил содержать дом в чистоте, что помогло мне найти работу, которая прокормит меня, пока я не найду что-то более подходящее, – сказала Дженни Сью.

– Женщина с Юга, тем более южная красавица, держит голову высоко даже в беде и никогда не бросает своего мужа, – стоически произнесла Шугар. – И уж, конечно, она не убирает дома. Тебе придется пройти долгий путь искупления, чтобы когда-нибудь вступить в наши ряды. Если бы твоя мама не была таким добропорядочным членом клуба, у нас у всех появились бы серьезные сомнения на твой счет.

Дженни Сью уперлась рукой в бедро.

– Я его не бросала. Он ушел и оставил меня ни с чем. Ни один мужчина не стоит того, что мне пришлось пережить, так что поверьте мне, когда я говорю, что в ближайшем будущем не собираюсь замуж. Федералы преследуют его за уклонение от уплаты налогов и конфисковали мой дом, мою машину, мои драгоценности и все, что у меня было. Его разыскивают и за вымогательство. Не надо читать мне мораль из-за уборки домов, тетя Шугар. И, к вашему сведению, мне наплевать на мое место в рядах суитуотерских красавиц.

Шугар отступила на пару шагов.

– Успокойся, Дженнифер. Нельзя разговаривать со старшими таким тоном. Твоя мама сказала, что ты не в духе после развода. Если ты исправишься, мы можем простить твой маленький недельный бунт. У каждой из нас бывают плохие дни. Имей в виду, что с твоим бизнес-дипломом мы могли бы предложить тебе работу в десятке комитетов, – сказала Шугар.

– Но я могу работать в этих комитетах только при условии, что живу дома? – спросила Дженни Сью.

– Такова жизнь, дорогая. – Тетя Шугар потрепала ее по щеке. – Тебе решать, что важно в долгосрочной перспективе. – Она исчезла, удалившись в сторону туалетной комнаты на первом этаже.

Дженни Сью расправила плечи и, выйдя на террасу, направилась прямиком к бару, где заказала «Мимозу» с двойной дозой шампанского.

– Дженни Сью, – взвизгнула тетя Мэри Лу. – Я как раз говорила Шарлотте, что у тебя просто небольшой приступ тревоги. Тебе нужно сходить к моему врачу. Он выпишет маленькие таблетки, и ты снова будешь жить в согласии с миром.

С бокалом «Мимозы» в руке Дженни Сью пересекла патио и устроилась в шезлонге рядом с матерью.

– Я пришла только на вечеринку, а не вернулась навсегда. Утром я приступаю к первой из двух моих работ.

– Дилл прислал за тобой машину? – спросила Шарлотта.

– Нет, Летти дала мне свой пикап на день, но я должна вернуться к вечеру, чтобы отвезти их с Надин на фейерверк. – Дженни Сью пригубила коктейль.

– Боже милостивый! Убираться в доме и шоферить у этих старых летучих мышей! – Шарлотта чуть не задохнулась от возмущения. – И ты заехала на этом грузовике на мою территорию? Ты в своем уме?

Дженни Сью сделала большой глоток.

– Мама, я хочу идти своей дорогой. Я не хочу быть той, кого ты пыталась лепить из меня все эти годы. Давай останемся каждая при своем мнении и будем как-то уживаться друг с другом.

Выражение лица Шарлотты могло бы заставить тарелки и чашки без посторонней помощи летать по дому и биться об стены. Но ей удалось взять себя в руки, и она лишь сказала:

– Ты выглядишь дерьмово в этом наряде. Клянусь, ты набрала еще десять фунтов со вчерашнего дня, и твои волосы нуждаются в срочной укладке. Ты что, сама делала педикюр? Посмотри, как неряшливо накрашены ногти на мизинцах.

– Но она будет выглядеть гораздо лучше, после того как завтра мы отвезем ее в спа-салон, верно? – Шугар присела рядом с Дженни Сью.

Мэри Лу подошла с другой стороны и положила руку ей на плечо.

– Ты должна прекратить эту чепуху. Давай пообедаем завтра, а потом все вместе приведем в порядок наши ноготки и, может быть, заглянем в тот новый маленький бутик в Суитуотере, выберем приличные наряды.

Дженни Сью поставила на столик бокал с остатками коктейля и встала. Она наклонилась и поцеловала мать в лоб.

– Спасибо вам обеим за приглашения, но мне завтра на работу. Ты выглядишь, как всегда, прекрасно, мама. Позвони мне, когда изменишь свое мнение о том, что я делаю. Желаю всем вам замечательного праздника.

С высоко поднятой головой она вернулась в дом и, избегая даже Мейбл, вышла через парадную дверь и направилась к гаражу. Фрэнк встретил ее возле пикапа, держа наготове белый носовой платок. Она взяла платок и вытерла слезы, снова хлынувшие потоком.

– Мейбл слышала разговор и позвала меня. Я так сожалею, дорогая, – сказал он. – Мне следовало позвонить Диллу.

– Нет, не надо. Это еще больше разозлит маму. Он сегодня будет дома, и я потом поговорю с ним. Надин и Летти пригласили меня на свою вечеринку, и им не помешает помощь в подготовке праздничного стола. – Дженни Сью вернула ему носовой платок. – Спасибо, Фрэнк. Вы с Мейбл всегда на моей стороне.

– У нас не могло быть своих детей, и мы вроде как удочерили тебя. – Он улыбнулся печальными глазами. – Мы очень гордимся тем, какой ты выросла.

– Спасибо вам. – Она быстро обняла его. – Я рада, что вы были в моей жизни.

– Не были, милая, а есть в твоей жизни. Если тебе что-нибудь понадобится, ты можешь звонить мне или Мейбл в любое время дня и ночи. Мы всегда с тобой, – сказал Фрэнк.

Дженни Сью похлопала его по плечу, села в пикап Летти и отъехала от дома. Возможно ли, чтобы столько всего случилось за какие-то два дня? Ей казалось, что прошло недель шесть с тех пор, как она вышла из того автобуса.

Глава пятая

Рик надел свои лучшие джинсы и темно-зеленую рубашку под цвет глаз. Он зачесал назад темные волосы и ощупал шрам под подбородком с левой стороны. Чтобы закрыть эту рану, пришлось наложить шестнадцать швов, но это ничто по сравнению с теми рубцами, что скрывались под одеждой. С телом, залатанным более чем сотней швов, он сам себе казался чудовищем Франкенштейна. И это не считая шрама, что тянулся по всей длине его больной ноги. Хорошо, что Гос-подь придумал одежду.

Перед его мысленным взором промелькнула Дженни Сью. Потеки туши на ее щеках напомнили ему о черной раскраске на его лице, с которой он шел на свое последнее задание. В те дни он чувствовал себя настоящим мужчиной, воином, а не просто сынком фермера из Блума, что в штате Техас.

Интересно, что так расстроило Дженни Сью этим утром? Чем вызваны ее слезы? Он взял телефон и ключи.

– Ты как там, готов? – донесся возглас Крикет.

Он прошел в гостиную и присвистнул сквозь зубы.

– Ну, похоже, все эти прихорашивания окупились. У меня только один вопрос. На кого ты пытаешься произвести впечатление?

– О, заткнись. – Она разгладила складки на подоле прелестного сарафанчика. Ее волосы были завиты, а макияж безупречен. – Я могла бы задать тебе тот же вопрос. Ты даже отутюжил джинсы. – Она вздернула подбородок. – А этот лосьон после бритья, который ты приберегаешь для церкви? Думаешь, Дженни Сью откажется от вечеринки у Бейкеров и присоединится к нам, простолюдинам? Как бы не так! Она – птица слишком высокого полета, чтобы торчать в такой дыре, как Блум, и скоро упорхнет, оставив нас, крестьян, возиться в грязи. – Она подхватила сумочку и направилась к двери. – Ты за рулем или я?

– Тебе нужно успокоиться, хватит беситься из-за Дженни Сью. Я довольно хорошо разбираюсь в людях и готов поспорить на любые деньги, что ты ошибаешься насчет нее. Я не думаю, что она такая, какой ты ее рисуешь, и так ненавидит своих друзей, – сказал он, когда они вышли из дома, окунувшись в горячий ночной воздух.

– Вот увидишь. Придет время, и она раскроется во всей красе, как старый добрый американский флаг, развевающийся на ветру. – Крикет забралась на пассажирское сиденье и пристегнулась ремнем безопасности.

– А если ты ошибешься, ты это признаешь? – Рик завел мотор и направился в сторону города.

– Я не ошибусь, – ответила Крикет.

Рик заметил пикап Дженни Сью, припаркованный позади фургона Надин. Это означало, что Дженни Сью покинула поместье Бейкеров и проведет вечер в их компании. Крикет это определенно не понравится, чего нельзя сказать о нем.

– Давай не будем спорить. Лучше повеселимся со всеми нашими друзьями.

– Не возражаю. Ты ведь захватил вино и пиво?

– В холодильнике, в кузове. Ты заходи в дом, а я все принесу, – ответил он.

– Здрасьте-здрасьте. – Амос придержал для него дверь. – Надин сказала, что ты привезешь все самое вкусное к грудинке и печеным бобам.

– А еще у меня есть макароны с сыром, и Дженни Сью приготовила потрясающий картофельный салат, – крикнула Летти из кухни.

От Рика не ускользнуло то, что в дальнем конце комнаты Крикет закатила глаза, и он едва не рассмеялся вслух. Иногда карма действительно оказывается хитрее и может укусить за задницу.

* * *

Крикет хмуро посмотрела на брата и отвернулась, не ожидая, что столкнется лицом к лицу с Дженни Сью. Ничего не оставалось, кроме как заговорить с этой женщиной, даже если руки чесались влепить ей пощечину. Крикет умом понимала, что ведет себя недостойно. Только в прошлое воскресенье новый проповедник в церкви призывал взращивать в душе доброту и благожелательность, не позволяя горечи завладеть сердцем. Но черт возьми! Ему же не приходилось прозябать в тени Дженни Сью все эти годы. Если бы Крикет убиралась в домах или работала в книжном магазине, никто бы даже не заметил этого, но стоило Дженни Сью взяться за черную работу, как вот уже несколько дней телефонные линии разрывались от звонков.

– Еще раз здравствуй, Крикет, – приветливо произнесла Дженни Сью. – Выглядишь сегодня потрясающе.

Крикет не хотела поддаваться на комплименты Дженни Сью, но ничего не могла с собой поделать.

– Что ж, спасибо. Я думала, ты будешь на грандиозной вечеринке у своей мамы.

– Я съездила к ним, но не осталась. На самом деле я очень хорошо провела время здесь, помогая Летти и Надин. Они такие хохмачки. – Дженни Сью взяла блюдо с клубникой в шоколаде и кубиками сыра. – Мы подадим это на закуску, пока Надин не скажет, что грудинка готова. Хочешь попробовать?

Ну и дела! Дженни Сью теперь не только уборщица и шофер, но еще и официантка. Неужели жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов?

– Обожаю клубнику в шоколаде. А, кстати, эти ягоды с нашей фермы. Ты их обмакивала в растопленный шоколад?

– Да, но, клянусь, пальцы не облизывала, – шепнула Дженни Сью.

Почему Дженни Сью должна быть такой милой? Тем труднее, конечно, не проникнуться к ней симпатией, но Крикет решила не сдаваться.

– В детстве я помогала Мейбл и Фрэнку в их маленьком саду. Мне нравилось возиться в земле, собирать овощи. Правда, у нас никогда не было клубники, и, когда мама решила пристроить к дому большую веранду, с садиком пришлось проститься. Я всегда скучала по нему, – сказала Дженни Сью.

Крикет едва успела доесть клубнику, как Надин призвала всех собраться вместе и взяться за руки для благословения. Крикет постаралась сделать так, чтобы в круге из двадцати человек не оказаться рядом с Дженни Сью. Тем не менее когда она увидела, что Рик протиснулся между Дженни Сью и Амосом, ей захотелось свернуть ему шею. У него что, не осталось и капли разума? Так и есть. Что ж, скоро сам убедится в этом, потому что его увлечение неизбежно обернется катастрофой.

Амос произнес самую короткую в истории человечества молитву, за которой последовало громкое «аминь» от Надин. Она продолжила:

– Подходите, наполняйте свои тарелки и располагайтесь там, где захочется. Кому нравится прохлада – оставайтесь в доме. Но, если кто не прочь погреться, два длинных стола накрыты под ореховым деревом на заднем дворе. Лично я устроюсь в своем кресле-качалке в гостиной, а тарелку поставлю на столик рядом.

– Ты куда пойдешь? – спросила Дженни Сью у Крикет.

Туда, где нет тебя, подумала та. Но, окинув взглядом собравшихся стариков, подумала, что несправедливо лишать кого-либо из них места в уютной прохладе дома.

– Наверное, во двор, под дерево. Думаю, атмосфера пикника больше соответствует Четвертому июля.

– Я весь день крутилась в доме, так что с удовольствием присоединюсь к тебе, – сказала Дженни Сью.

– Я с вами, дамы, – тотчас подхватил Рик.

Кто бы сомневался. Крикет нахмурилась. Либо ты влюблен в Дженни Сью, либо очень стараешься доказать, что я ошибаюсь на ее счет.

– Тогда выходит, что, по меньшей мере, трое из нас не прочь попотеть.

– Я пойду с вами! – Амос поднял руку. – Мы с Айрис всегда любили трапезы под тенистым деревом.

– Сто лет не была на пикнике. – Дженни Сью добавила себе в тарелку кусочек копченой свиной корейки.

– Я скучаю по ним, – вздохнул Амос, устремляясь с тарелкой к двери, и все последовали за ним. – Мы с Айрис познакомились на церковном пикнике. Мне нравится думать, что сейчас она смотрит на нас с небес.

– Может, и так. – Рик усмехнулся. – Мне тоже нравится думать так о моих родителях – что они смотрят на нас и радуются тому, что мы держим ферму на плаву. Они бы наслаждались сегодняшним праздником.

Дженни Сью, как замыкающая, схватила бутылку пива свободной рукой. Выйдя во двор, она выбрала место за столом, и Рик поставил свою тарелку рядом. Крикет выдвинула стул напротив, и к ней присоединился Амос.

– Дженни Сью, приятно видеть, что ты заводишь друзей не только среди тех, кто стоит одной ногой в могиле, а другой на банановой кожуре. – Амос рассмеялся собственной шутке.

– Возраст – это всего лишь цифры на бумаге, – сказала Дженни Сью.

– Это ты верно заметила. – Амос принялся за еду.

Рик повернулся к Дженни Сью.

– Ну как прошла вечеринка у твоей мамы?

– Не знаю, – ответила она. – Я пробыла там от силы минут пятнадцать. Но сегодня я отлично провела время здесь. Летти и Надин следовало бы выступать на сцене с комедийными номерами. Я весь день надрывала живот от хохота.

Крикет пнула Рика под столом и покачала головой, когда привлекла его внимание. Он удивленно поднял бровь и попал под колючий взгляд сестры.

– Крикет говорит, что в детстве ты любила возиться в саду. – Он сдвинул ноги в сторону.

– Мне нравилось пачкать руки. – Дженни Сью взглянула на Рика. – Я надеюсь, что когда-нибудь у меня появится свой дом, и, если он будет слишком мал, чтобы разбивать вокруг сад, я вспашу задний двор и посажу там овощи. Я люблю готовить из свежих продуктов.

Крикет перехватила лукавый взгляд брата, в котором читалось: «Что я тебе говорил?» Нет, что-то здесь не сходилось. Дженни Сью Бейкер была следующей Уилшир в длинной череде светских львиц Блума. Ей по статусу полагалось думать о маникюре, а не о том, как копаться в грязи. Что за игру вела эта женщина?

* * *

Хоть Крикет и косится на меня, это лучшая домашняя вечеринка из всех, где мне доводилось бывать. Я люблю своих новых друзей, думала Дженни Сью. Было бы здорово, если бы я могла добавить Рика и Крикет в этот список.

С чего вдруг тебе захотелось подружиться с этой женщиной? – с упреком спросил внутренний голос.

Потому что у нее большой комплекс неполноценности, и я хочу, чтобы она от него избавилась. Она взглянула на Крикет, которая сидела, опустив голову, и засомневалась в том, что это когда-нибудь станет возможным. Затем она перевела взгляд на Рика, который смотрел прямо на нее. Их взгляды встретились, и она могла бы поклясться, что между ними снова возникла химия. Он был привлекательным мужчиной, но, даже если не чувствовал того, что чувствовала она, возможно, они могли бы стать друзьями. Во всяком случае, они оба разделяли любовь к садоводству.

Интересно, разрешит ли он мне прийти к нему на ферму и самой собрать для себя овощи?

– Картофельный салат просто потрясающий.

– Это потому, что у меня была хорошая свежая картошка. – Дженни Сью опустила взгляд в свою тарелку. – И любое блюдо становится вкуснее, если добавить немного бекона.

Она лишь умолчала о том, что это любимый салат Перси, который она готовила не реже одного раза в месяц. И тотчас нахлынули воспоминания об их последней ночи, проведенной вместе. Он разозлился, когда она устроила скандал из-за его очередной любовной интрижки – с одной из ее подруг, не больше и не меньше, – и сообщила ему, что на шестой неделе беременности. Он швырнул в стену вазу с картофельным салатом – стекло разбилось вдребезги, салат разлетелся по всему ковру. Потом он потребовал, чтобы она все убрала перед тем, как лечь спать, и чтобы на полу не осталось ни единого пятнышка.

Он спал в другой комнате, и, когда она проснулась на следующее утро, его уже след простыл. Он ушел, даже не оставив записки. Через неделю ей доставили документы на развод. Она подписала их без адвоката, поскольку алименты, которые он установил, казались разумными, и за ней сохранялась квартира. Только позже она поняла, как мало на самом деле получила за те годы, что прожила в браке с ним.

– Ты в порядке? – Рик подтолкнул ее плечом.

– Да, все хорошо. – Она моргнула, прогоняя прошлое, и вернулась в настоящее.

– Ты выглядела так, будто увидела призрака, – прошептал он.

– Так и было, но он исчез. – Подняв глаза, она заметила шрам на его подбородке, и ей пришлось сцепить руки на коленях, сдерживая порыв прикоснуться к нему.

Он сам дотронулся до шрама рукой и сказал:

– Это самый крошечный из множества других.

– Извини. Я не хотела пялиться.

– Ничего, но, кажется, мы говорили о беконе в картофельном салате. Я так понял, что бекон или ветчина – изюминка любого рецепта. – Красивые зеленые глаза зажглись, когда он улыбнулся.

– Аминь, – согласилась она. – Вы когда-нибудь делали бекон с виски?

– Нет, но я бы с удовольствием попробовала, – почти ласковым тоном произнесла Крикет. Может, им бы удалось найти точки соприкосновения в кулинарии?

Пожалуй, еще оставался шанс обрести друга.

– Смешиваешь в равных пропорциях коричневый сахар и виски и намазываешь этой смесью толстые ломтики бекона. Запекаешь в течение пятнадцати минут при температуре двести пятьдесят градусов, вытаскиваешь из духовки, переворачиваешь ломтики и запекаешь с другой стороны. Повторяешь, пока бекон не станет хрустящим, а потом даешь ему остыть. О, я забыла, еще понадобится подставка для запекания.

Крикет кивнула.

– Это будет что-то новенькое в нашем книжном клубе и звучит очень аппетитно.

– Я уже наелась, так что пойду в дом помогу Летти и Надин убрать со стола. Меньше чем через час мы едем на футбольное поле, – сказала Дженни Сью.

– Я помогу. – Рик отодвинул свой стул.

– Я тоже, – подхватила Крикет.

Кто бы мог подумать, что завоевать дружбу ей помогут рецепт запеченного бекона и картофельный салат? У Дженни Сью стало легче на душе, когда она взяла свою тарелку и направилась в дом.

* * *

Фейерверк, возможно, и не был таким грандиозным или затейливым, как тот, что устраивали в поместье Бейкеров, но Дженни Сью наслаждалась каждой его минутой. Она сидела между Риком и Летти. Крикет устроилась у нее за спиной, в окружении Амоса и Надин.

Когда первый залп осветил небо, Дженни Сью поджала губы и глубоко вдохнула:

– Ух ты, как красиво.

Рик наклонился к ней и прошептал:

– Ты красивее.

Она резко повернула голову, чтобы убедиться, сказал он это или ей послышалось, и они столкнулись носами. Оба, как по команде, прижали ладони к ушибленным местам.

– Что? – спросила Крикет, нагнувшись к ним. – Вам не нравится запах дыма?

– Нет, мы повернули головы одновременно и чуть не сломали друг другу носы, – объяснил Рик.

Она не видела в Рике прожженного мастера съема вроде ее знакомых парней из колледжа, где она проучилась два года. Так откуда же у него эти навыки?

Когда представление закончилось, она обняла Летти за плечи.

– Это был удивительный день. Огромное вам спасибо.

– Было весело, Летти. Спасибо вам, дамы, за вкусное угощение и отличное настроение. – Крикет встала и, поддерживая Надин под руку, помогла ей спуститься по ступенькам трибуны. – Мы все снова встретимся в книжном клубе в пятницу, так что это хорошая неделя.

– Я слышала, ты принесешь новое блюдо с беконом и виски, – сказала Надин. – Мне не терпится попробовать.

– Это рецепт Дженни Сью, – уточнил Рик.

Крикет бросила на него еще один многозначительный взгляд, и он просто рассмеялся.

– Так что ты принесешь, Дженни Сью? – поинтересовалась Летти. – Новый член клуба должен зарекомендовать себя и прийти на первое заседание не с пустыми руками.

– Сразу предупреждаю, только не с подносом овощей, потому что это принесу я, – вмешалась Надин.

– Приготовь что-нибудь сладенькое вроде печенья, – попросил Амос.

– Печенье или торт, или то и другое, – пообещала Дженни Сью.

– Тогда лучше торт. Обожаю торты, – предложил Амос.

– Как насчет моего фирменного карамельного торта с пралине?

– Звучит заманчиво, – размечтался Амос.

– Тебе нужны свежие орехи пекан для торта? У нас их полно в морозильнике. В пралине ведь всегда добавляют пекан, верно? – спросил Рик, когда они спустились с трибуны и направились к своим машинам.

– С удовольствием возьму кварту[23]. – Дженни Сью кивнула. – Просто внеси их в мой овощной заказ и добавь сумму к счету.

– Конечно, – сказал Рик. – Всем спокойной ночи. Это был незабываемый день.

Такие события действительно много значили для маленьких городков, местных жителей и их традиций.

Глава шестая

С ведром горячей мыльной воды в одной руке и целым арсеналом чистящих средств в другой, Дженни Сью начала уборку в задней части дома Надин. Она едва успела управиться с одной комнатой, когда Надин крикнула, что идет в церковь помочь с поминальным бранчем и вернется домой к полудню. Дженни Сью воспользовалась передышкой и достала из сумочки бутылку воды и MP3-плеер. Она выбрала плей-лист с музыкой кантри и переместилась в другую спальню.

Перси возмущался бы часами, если бы увидел пыль на потолочных вентиляторах и с десяток дохлых мух между оконной рамой и сеткой. Ей как раз вспомнилась одна из его последних истерик, когда Миранда Ламберт[24] запела «Мамино разбитое сердце».

Каждое слово было созвучно тому, что переживала Дженни Сью. В строчках о том, что надо припудрить нос, подвести губы и держать рот на замке, будто слышался голос ее матери, но Миранда попала в самую точку, когда пропела, что пора вести себя как леди. За уборкой Дженни Сью прокрутила песню раз пять, а потом прослушала «Порох и свинец», закипая от гнева. Если бы Перси ударил ее, отец поступил бы так же, как пелось в песне, без колебаний зарядив дробовик. Но ее мать слеплена из другого теста. Легкая измена – но ведь все мужчины этим грешат, верно? В бегах, скрывается от налоговой – он всего лишь пытается спасти свою жалкую шкуру, так? Словесное оскорбление, если одна из банок зеленой фасоли переместилась на ту сторону, где хранится кукуруза – ну, Дженни Сью давала клятву перед алтарем любить и чтить мужа, повиноваться ему, разве нет? И не он ли содержал ее в роскоши, дарил драгоценности, обеспечил шикарной квартирой и машиной?

Она заставила себя сосредоточиться на работе и забыть о прошлом, но это оказалось нелегко. Плей-лист отыграл, когда она закончила уборку двух спален и развесила простыни на веревках во дворе. Она сняла наушники и убрала MP3-плеер обратно в сумочку. Вскоре она уже напевала себе под нос старую мелодию Трэвиса Тритта[25] «Вот тебе четвертак (Позвони тому, кому ты дорог)» и хихикала. Она очень надеялась, что когда-нибудь Перси сам себя загонит в угол, связав свою жизнь с неряхой, которая ненавидит уборку и плевать хотела на то, чего он хочет и что себе думает. Она надеялась, что у него найдется четвертак, чтобы позвонить кому-нибудь. Лучше, конечно, не ей, потому что она уже вычеркнула его из своей жизни. Теперь у нее работа и новые друзья.

– Эй, ты как там, проголодалась? – крикнула Надин, врываясь в дом. – На улице жарче, чем на шипастом хвосте Люцифера. Давай-ка сделаем передышку; выпьем пивка, а потом перекусим остатками вчерашнего ужина. Подожди, я еще расскажу тебе, что узнала сегодня на бранче.

– Сплетни на похоронном завтраке? – удивилась Дженни Сью.

– Дорогая, их можно услышать где угодно. – Надин откупорила две бутылки с длинным горлышком и протянула одну из них Дженни Сью, после чего рухнула на диван и закинула ноги на журнальный столик. – Садись. Ты работаешь слишком быстро. Надо учиться растягивать работу на целый день.

Дженни Сью устроилась на другом конце дивана и глотнула ледяного пива. – Кто умер-то?

– Сестра Лоры Мэй Уотсон. Она не жила здесь уже много лет, но Лора Мэй хотела похоронить ее рядом с родителями. Поскольку народу на похоронах собралось немного, а службу назначили на девять утра, мы решили организовать поздний завтрак. Кто в здравом уме устраивает похороны в такую рань? К десяти часам люди едва успевают одеться и накраситься, так ведь?

Надин не стала дожидаться ответа.

– В церкви было всего три венка, да и те от ближайших родственников. Цветов едва хватило, чтобы прикрыть могилу. Вся церемония, включая службу, заняла ровно час; потом мы обслуживали гостей в течение часа, убрали со стола и передохнули.

Она выпила треть пива, отрыгнула, как дальнобойщик, и ухмыльнулась.

– Прошу прощения, но это было так вкусно, что я не сдержалась. Говорят, что твоя мама и ее суитуотерские красавицы собираются на неделю на какой-то шикарный спа-курорт в Аризоне. И, наконец, ходят слухи, что у вас с Риком Лоусоном был роман в старших классах. Ты якобы приехала домой, чтобы его возобновить, и это могло стать причиной того, что тебя бросил муж.

Дженни Сью только что сделала глоток, поэтому, когда фыркнула, пиво выплеснулось через нос и потекло по лицу. К счастью, на столике стояла коробка с салфетками, иначе пришлось бы потратить не один час, чтобы очистить кремовую обивку дивана Надин от пятен.

– Это неправда, – выдохнула Дженни Сью. – Неудивительно, что мама сбегает на неделю в Аризону. Почему люди придумывают такое? Да, мы, может, и дружили в школе, но у нас не было романа, и вовсе не поэтому Перси бросил меня.

Прекрасное чувство принадлежности, которое она испытала прошлым вечером, вмиг улетучилось. После таких разговоров ей уже не терпелось убраться из города. Но прежде она хотела навестить могилу, где покоилась Эмили Грейс. Она должна была закрыть эту страницу своей жизни до того, как покинет Блум, иначе ей никогда не удастся начать все заново.

Она твердо решила, что на следующей неделе составит несколько резюме и съездит в бюро по трудоустройству в Абилин, узнает, не требуется ли кому-то дипломированный специалист в области бизнеса. Можно даже попросить у Летти машину и махнуть в Даллас на одну из ярмарок вакансий, которые проходят там круглый год.

Надин сделала еще глоток пива и продолжила:

– Говорят, что твое решение работать у нас состарило Шарлотту лет на десять. Я просто хочу, чтобы ты знала, что мы не хотели создавать таких проблем. Ни для кого не секрет, что Уилширы и Клиффорды не сказали друг другу ни одного доброго слова за целые десятилетия, но мы ни в коем случае не хотели бы причинить тебе вред. Ты нам нравишься, Дженни Сью.

– Вы мне тоже нравитесь, и это мое решение. Мама смирится со временем. Правда, это может занять лет двадцать. – Бедные старушки оказались совсем не такими, какими их рисовала ее мать все эти годы. Дженни Сью с ужасом думала о том, как оставит этих забавных, добросердечных сестер.

Надин допила пиво.

– Дорогая, мне девяносто. Через двадцать лет меня здесь уже не будет. О, и последний лакомый кусочек: говорят, что Дилл порвал с Дарлин. Она убита горем, но у него, вероятно, на примете другая красотка. Пока неизвестно, кто она, но все делают ставки. Я поставила пять баксов на нового секретаря торговой палаты, которая только что переехала сюда из Мидленда. Дилл вроде как западает на рыжеволосых женщин. – Надин зажала рот рукой. – Это же твой отец. Мне не следовало говорить тебе такое. Это все пиво и жара. Мой мозг сегодня дает сбой.

Дженни Сью похлопала ее по руке.

– Все в порядке. Я давно знаю о его похождениях. Только вот никогда не могла понять, почему мама, с ее-то темпераментом, мирится с этим.

Надин положила руку на плечо Дженни Сью.

– Дорогая, в старших классах твоя мама была влюблена в паренька из очень бедной семьи. Его звали Джеймс Мартин, и он жил с родителями в трейлере в местечке между Блумом и Ротаном. Твоя бабушка положила конец этому роману, как только узнала о нем, и выбрала для твоей мамы Дилла Бейкера. Их свадьба была самой грандиозной во всем округе, и состоялась она, как только твоя мама окончила школу.

– А что стало с Джеймсом? – спросила Дженни Сью.

– Сразу после школы он пошел в армию и в течение шести лет не появлялся в Блуме. Шарлотта вышла замуж за Дилла и была ему верна все это время, души в тебе не чаяла, когда ты родилась, но вскоре после того, как Джеймс вернулся в родные края, у Дилла и начались романы на стороне.

– А где сейчас Джеймс? – спросила Дженни Сью. Не она ли все эти годы винила отца в изменах, в то время как проблема отчасти связана с ее матерью?

– Рак унес его в могилу лет пять тому назад, но до этого Джеймс работал в аэропорту Лаббока. После его смерти Шарлотта исчезла на шесть недель. Мы все решили, что она скрылась в уединенном месте, чтобы успокоить нервы. И мне не следовало бы рассказывать все это, но, может, так тебе будет легче понять обоих твоих родителей.

– Я помню, как мама уехала куда-то в Колорадо больше чем на месяц. Она сказала, что ей нужно немного отдохнуть. Она довольно часто путешествовала со своими красавицами, но в тот раз поехала одна. Теперь я знаю, почему. – Дженни Сью вдруг вскочила на ноги и принялась расхаживать взад-вперед по гостиной. – С одной стороны, я ненавидела отца за его интрижки. Но в то же время любила его беззаветно. Я никогда не могла разобраться в себе, понять, как мое сердце может любить и ненавидеть одновременно.

– Мы всего лишь люди, дитя мое, и ты не знала всей истории, – сказала Надин.

Дженни Сью еще пару раз прошлась по комнате туда-обратно.

– Как моя мать могла так поступить? Она любила другого человека, но держалась за эту драгоценную уилширскую родословную и не позволяла мне любить того, кого я хочу. Она связала нас с Перси, и, оглядываясь назад, я думаю, что вышла за него замуж, надеясь, что она, наконец, будет гордиться мной.

– Мне так жаль, что я вообще заговорила об этом, – сказала Надин. – Давай все забудем, достанем грудинку и приготовим себе барбекю-сэндвичи. У нас остался и твой вкуснейший картофельный салат. А потом часок отдохнем, посмотрим по телевизору повтор «Сто к одному», прежде чем ты закончишь уборку.

Когда Надин заснула в своем кресле-качалке через пять минут после начала телеигры, Дженни Сью встала с дивана и начала убираться в столовой. Она никак не могла выбросить из головы историю, рассказанную Надин. Как же так – жила себе в родительском доме, пока училась в старших классах, и ни разу не задалась вопросом, в чем причина отцовских измен? По крайней мере, теперь она понимала, почему Шарлотта так наплевательски относилась к его похождениям. Что за извращенный брак?

– Как они вообще умудрялись вести себя цивилизованно на публике и жить под одной крышей? – бормотала она, заканчивая уборку столовой.

И что бы это изменило, если бы ты знала? Принесло бы это мир и покой или еще больше страданий?

– Теперь я уже никогда этого не узнаю, верно? – Она вышла на улицу, чтобы снять белье с веревок. Летти была права, когда говорила, что после такой просушки оно пахнет свежестью. Ни один кондиционер для белья не дает такого запаха. Она красиво, без единой морщинки, застелила обе кровати и поспешила на кухню, когда вдруг проснулась Надин.

– Эй, Дженни Сью, где ты? – позвала Надин. – Ты все еще здесь?

– Иду на кухню. Хотите сладкого чая? Я как раз собиралась заварить себе.

Надин зевнула так громко, что Дженни Сью не могла не услышать.

– Три часа. Как насчет мороженого вместо чая?

– Я слишком плотно перекусила остатками вчерашнего ужина, так что в меня уже ничего не влезет, но вам я принесу. Один шарик или два? – крикнула Дженни Сью.

– Два, и ты можешь посидеть со мной, пока я ем. Что еще тебе осталось сделать?

– Пропылесосить. – Дженни Сью направилась на кухню. – Потом вынести мусор, протереть пол на кухне и в подсобке, и на неделю вам хватит этой чистоты.

– Тогда ладно. Но, дорогая, помни, что холодильник – как открытый бар в любое время, когда ты приходишь ко мне домой. Если ты скажешь мне, что любишь из еды, я куплю и буду держать это для тебя. – Она вылезла из кресла и размяла затекшую шею.

– Спасибо, Надин. Я уверена, что голодной не останусь. – Дженни Сью включила пылесос и как минимум три раза прошлась щеткой по ковру. Она больше не хотела ни говорить, ни слушать сплетни. Ей просто нужно было закончить работу, вернуться в свою квартиру и попробовать во всем разобраться.

* * *

В тот день после обеда Рик припарковал букмобиль у библиотеки, убедился в том, что книги разложены по полкам и двери заперты, и, насвистывая, зашагал к маленькому кирпичному зданию.

– Должно быть, из-за этой несносной жары никто в целом Лонгуорте не высунул носа из дома. Сегодня не было ни одного клиента. – Он протянул ключи Амосу.

– Надеюсь, нам не придется отрезать этот городок от маршрута из-за отсутствия интереса у жителей. – Амос повесил ключи на крючок за стойкой. – Вчера отлично время провели, правда? Мне показалось, или я все-таки видел, как между тобой и Дженни Сью пробежала искра?

Рик уже пережил допрос с пристрастием, учиненный сестрой, поэтому попытался отшутиться.

– Амос, тебе нужно сменить очки, если это то, что ты видел. Много посетителей сегодня?

– Никого, и я видел то, что видел. Это напомнило мне то, как я смотрел на Айрис, прежде чем она согласилась пойти со мной на свидание. Дженни Сью завтра принесет торт на заседание книжного клуба. Что ты собираешься сказать ей, когда доставишь орехи пекан? Ты мог бы сказать, что она чудо как хороша, и, может, нарвать для нее полевых цветов, – предложил Амос. – В городе уже вовсю судачат о вас. Если хочешь чего-то добиться, нужно действовать.

– И что же говорят о нас? – спросил Рик.

– Что вы тайком встречались в старших классах и что из-за тебя ее бросил муж. Она сбежала домой, к тебе. – Амос ухмыльнулся.

– Чушь собачья! – фыркнул Рик.

Амос вскинул руку.

– Согласен. Но я говорю только то, что слышал. Ну, что скажешь?

– Все это пустые разговоры, – сказал Рик. – В этом даже нет разумного зерна, хотя в сплетнях его почти и не бывает.

– Аминь, – произнес Амос. – Но ты уж поосторожней, сынок. Если увидят, как вы держитесь за руки, в церкви начнут полировать серебряные чаши для пунша к свадебной церемонии.

Рик в притворном ужасе прижал руку к сердцу.

– Это стало бы настоящей трагедией, правда?

– Во всяком случае, для дамочек из церкви. – Амос кивнул. – Они будут крайне огорчены, если все их труды пройдут даром.

Рик похлопал его по плечу.

– Серьезно, спасибо за совет. Мне нравится Дженни Сью, и мы можем быть друзьями, но и ты, и я, мы оба знаем, что на большее рассчитывать не приходится.

– Случались и более странные вещи. Послушай, мне пора закрываться. Дай мне минутку, я только погашу свет и выйду с тобой, – сказал Амос. – А еще я слышал, что Дженни Сью видели на кладбище, у могилы бабки и деда Бейкеров. Но к Уилширам она не заходила. Интересно, в чем тут дело?

– Наверное, у нее не было времени. – Рику действительно нравилась Дженни Сью, и рядом с ней он чувствовал себя более живым, чем когда-либо за все эти годы. Может, потому, что он не видел жалости в ее глазах, когда она смотрела на его хромающую походку или шрам на подбородке, а может, все дело в их общей любви к садоводству. Как бы там ни было, он наслаждался ее компанией.

Он прошел пешком пару кварталов по дороге к кафе. Их пикап был припаркован во дворе, поэтому он вошел в здание через заднюю дверь, чтобы узнать, закончила Крикет смену или ему придется ждать. Когда после яркого солнечного света глаза наконец привыкли к тусклому освещению кафе, он заметил, что Дженни Сью сидит одна за дальним столиком.

В кафе было почти пусто, но Крикет еще бегала с подносами, поэтому он расположился за столиком по соседству с тем, что занимала Дженни Сью.

– Привет, – сказала она.

– Добрый вечер. Что привело тебя в город? – Хоть он и сидел к ней лицом, их разделяли скамейка и два стола. Препятствий достаточно, чтобы не создавать еще больше проблем.

– Я до сих пор сыта после вчерашнего ужина у Надин, поэтому сегодня решила ограничиться клубничным коктейлем, – сказала она.

– А вот и он. – Крикет поставила перед ней стакан с напитком. – Рик, я освобожусь минут через десять. Если хочешь посидеть в баре, могу сделать и тебе коктейль.

– Мне и здесь хорошо, – сказал он.

Особого ума не требовалось, чтобы догадаться, что не такого ответа она ожидала, но, черт возьми, он же взрослый мужчина и не нуждается в ее постоянной опеке.

– Ну и как прошел твой первый рабочий день? – спросил он.

– Прекрасно. Мне нравится работать у сестер. – Дженни Сью развернула соломинку и опустила ее в стакан с молочным коктейлем. – Но я предупредила их, что это временно. Я же корпела над дипломом не для того, чтобы убирать дома. Хочу найти перспективную работу в какой-нибудь компании. А как прошел твой день?

– Сегодня утром кое-что прополол и собрал урожай для завтрашней доставки и фермерского рынка в Суитуотере. После обеда гонял букмобиль в Лонгуорт. – Ему вдруг стало интересно, что люди делают с ложными слухами. Отправляют их на переработку? Меняют имена и названия мест и потом используют заново?

– О чем задумался? – спросила Дженни Сью.

– О сплетнях. – Он поделился своей идеей утилизации.

Ее голубые глаза весело блеснули, и сердце Рика пропустило удар.

– Думаешь, мы могли бы начать бизнес по их перепродаже? Я могу управлять офисом и отвечать на звонки, собирая информацию. Ты бы сортировал сплетни, отделял правдивые от ложных, а потом мы бы продавали фальшивки в другие города.

Крикет принесла Рику порцию жареной картошки и высокий стакан сладкого чая с долькой лимона.

– Мне надо задержаться ненадолго. Элейн пришлось сбегать домой, проведать маму. Я подумала, что ты пока можешь поесть.

– Спасибо, – сказал Рик.

– Над чем это вы смеялись? – спросила она.

– Над сплетнями и слухами. Думаем заняться бизнесом по их переработке. Хочешь войти в долю? – предложила Дженни Сью.

– Вы оба сумасшедшие, и ни в каком вашем бизнесе я участвовать не буду никогда в жизни. – Крикет бросилась прочь.

– Никогда не говори «никогда», – крикнул ей вслед Рик.

– Ты давно вернулся из армии? – спросила Джени Сью.

– Два года как. Девять месяцев провалялся в госпитале на Западном побережье, потом в реабилитационном центре, прежде чем меня комиссовали с полной инвалидностью. Отец умер вскоре после моего возвращения, так что я просто взял в руки лопату и мотыгу и пошел продолжать его дело.

– Я восхищаюсь теми, кто служит в армии и кто трудится на земле, зарабатывая на жизнь своими руками, – сказала она.

– Что ж, спасибо. Жаль, что ты уезжаешь. Думаю, мы могли бы стать хорошими друзьями, – произнес он.

– Я уверена, что смогли бы. – Дженни Сью надеялась, что, когда уедет из Блума, их дружба выдержит любые расстояния.

Глава седьмая

Короткий техасский дождь в пятницу после обеда сбил температуру воздуха градусов до тридцати, но повысил влажность, поэтому казалось, что стало еще жарче, чем утром. Дженни Сью испекла торт, быстро приняла душ, переоделась в свежие джинсы и футболку, жалея, что не захватила с собой пару сарафанов, когда собиралась в дорогу. Крикет выглядела так мило в сарафане на вечеринке Четвертого июля, что Дженни Сью даже немного позавидовала.

Она видела стеллаж с яркими летними платьями, когда ездила в «Уолмарт» с сестрами. Может, стоит разориться и купить парочку, когда они поедут в следующий раз? Она спустилась по лестнице с тортом в руках. Сестры уже поджидали ее, каждая у своей машины.

Надин пустилась в разговоры еще до того, как захлопнула за собой дверцу фургона.

– Я слышала, вчера вечером ты ужинала с Риком Лоусоном. Он хороший парень – немного сломленный, после того как вернулся из того ада, куда его послали, но со временем он придет в себя. – Она пристегнулась ремнем безопасности. – Что ж, в путь! Едем сражаться с Амосом в споре о Скарлетт О’Хара.

– Это был не ужин и не свидание. – Дженни Сью выехала на фургоне задним ходом и направилась к книжному магазину. – Он сидел в одной кабинке, а я в другой, и мы просто болтали. Вот и все. Нам пришлось говорить громко, чтобы все вокруг могли нас слышать.

– Он заплатил за твой клубничный коктейль? – спросила Летти. – Я слышала, что заплатил.

– Не платил он за мой коктейль. Как и за свою жареную картошку с чаем. У Крикет, должно быть, открытый счет в кафе или она получает бесплатную еду для себя и Рика, потому что я не видела, чтобы кто-то из них расплачивался, а они ушли раньше меня. – Дженни Сью припарковалась позади забавного «смарта» ярко-красного цвета. – Чья это машинка?

– Это новая игрушка Амоса. Говорит, что одного галлона[26] бензина ему хватает почти на пятьдесят миль. Я бы ни за что не приобрела такую малышку, какой бы экономной она ни была, – сказала Летти. – Если столкнется с большой машиной – пиши пропало.

Надин отстегнула ремень безопасности.

– Я как раз собиралась тебе сказать, что у меня никогда не было экономки, которая убиралась бы так, как ты. Я не смогла найти ни пятнышка, ни пылинки, даже на перекладинах кресла-качалки в пустующей спальне. Надеюсь, ты не найдешь работу по специальности.

– Надин! – с укором произнесла Летти. – Нехорошо так говорить. Но мы очень рады, что ты с нами, Дженни Сью.

– Мне тоже нравится работать у вас и дружить с вами, но я же с самого начала предупреждала, что собираюсь искать другую работу, – ответила Дженни Сью.

– Послушай-ка ее, Надин, – сказала Летти. – Всего неделю на Божьей земле, а к ней уже возвращается ее техасский акцент.

– Замечательно, не правда ли? Давайте пройдем внутрь и поскорее закончим с обсуждением, чтобы можно было приступить к более серьезному делу. У меня с собой парочка лакомств, и я уж не говорю о беконе в виски и этом восхитительно пахнущем торте, что у нас в фургоне. – Надин отстегнула ремень безопасности. – Поторопитесь, надо выбраться из этого пекла, пока мы все не расплавились.

Дженни Сью придержала дверь и вслед за дамами прошла в магазин подержанных книг. Она пристроила торт среди других угощений и села за дискуссионный стол рядом с Крикет. Рик, Летти и Надин устроились напротив них, а Амос занял свое место во главе стола.

– Итак, объявляю заседание открытым, – провозгласил Амос. – Для информации, Дженни Сью: обычно у нас бывает еще человек пять-шесть, но сегодня они не смогли прийти по тем или иным причинам. Кстати, нам нужно принять новое правило: если член клуба пропускает более двух заседаний в год, он переводится на испытательный срок. Впрочем, мы обсудим это позже. А пока добро пожаловать в наш клуб, Дженни Сью.

– Спасибо вам. Я очень рада быть здесь. Я люблю книги и люблю читать. – Дженни Сью скосила взгляд на Крикет и по выражению ее лица догадалась, что Амос не успел провести опрос среди членов клуба, прежде чем произнести свою речь.

– И вот первый вопрос из моего списка для обсуждения. Как вы думаете, «Скарлетт» – достойное продолжение «Унесенных ветром»? Этот роман стал для вас завершением истории, когда вы его дочитали?

– Да, меня порадовал счастливый финал, – сказала Дженни Сью.

– Я с удовольствием прочитала, но Скарлетт мне больше понравилась в оригинальной книге, – сказала Крикет. – Она в обеих историях самостоятельная и решительная, но в первой книге в ней больше дерзости и отваги.

– Что подводит меня к следующему вопросу, – продолжил Амос. – Как, по-вашему, рождение ребенка укротило ее дикий дух? Я так понимаю, ни у кого из здесь присутствующих детей нет, но все мы довольно хорошо знакомы с персонажем Скарлетт О’Хара. Так что вы думаете?

Дженни Сью не могла вымолвить ни слова из-за комка в горле, поэтому позволила Летти и Рику ответить на этот вопрос. Она сосредоточилась на том, чтобы сдержать слезы, пропуская мимо ушей их ответы. Да и как она могла говорить об этом, если не нашла в себе сил даже на то, чтобы выйти из машины и навестить могилу Эмили?

Дженни Сью всю жизнь старалась осчастливить свою мать, и это означало безупречность во всем. Она не знала, почему Шарлотта решила сохранить в секрете рождение ребенка. В конце концов, Дженни Сью забеременела в замужестве, и в мертворождении нет ничего постыдного, но у Шарлотты всегда находились свои резоны. Дженни Сью поклялась, что, когда в следующий раз придет домой или увидится с матерью, непременно заставит ее объяснить, почему Эмили Грейс должна быть такой великой тайной.

– Ладно, идем дальше, – объявил Амос. – Кто из вас прочитал «Унесенных ветром» более одного раза и стали бы вы перечитывать «Скарлетт»?

Рука Дженни Сью взметнулась вверх. Что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о собственной неспособности коснуться земли, где покоится Эмили.

– Я уже несколько раз перечитала оба романа. – Она не стала говорить о том, что обе книги, как и «Люди Ретта Батлера»[27], помогли ей сохранить рассудок после потери ребенка.

– Есть что добавить, Дженни Сью, прежде чем мы перейдем к следующему вопросу? – спросил Амос.

– Простите. Замечталась. Так что за вопрос?

– Скарлетт изменилась, потому что потеряла Бонни Блу и хотела стать хорошей матерью для своей дочери Кэт?

– Я думаю, что Скарлетт, должно быть, чувствовала очень сильную связь со своей новой дочерью после смерти Бонни Блу. – Она надеялась, что ответила достаточно полно, не вдаваясь в подробности.

Рик кивнул.

– Согласен, – сказал Амос. – Это была отличная дискуссия. У кого-нибудь есть что добавить?

– Да. Когда мы перейдем к угощениям? – спросила Надин. – Я видела там бекон в виски, так что давайте приступим.

Крикет отодвинула стул и направилась к столу с закусками.

– Хорошая дискуссия, ребята. Вы слышали, что Белинда, одна из клуба красавиц, собирается отменить ту поездку на спа-курорт, потому что неважно себя чувствует? Интересно, что с ней.

Рик подошел к Дженни Сью сзади и прошептал:

– Если мы начинаем совместный бизнес, нам нужно знать правила сплетен. Первое: не обсуждать тех, кто находится в пределах слышимости. Белинда в этом смысле безобидна, потому что ее здесь нет.

От его теплого дыхания на шее горячая волна мурашек пробежала по ее спине.

– А какое правило номер два?

– Я вижу, ты совсем не знакома с протоколом слухов. – Он сделал пару шагов в сторону, так что оказался лицом к лицу с ней. – Второе правило заключается в том, чтобы никогда ничего не записывать и не отправлять сообщения. Мобильники не возбраняются, поскольку уже никто не пользуется стационарными телефонами, но лучший способ распространения слухов – из уст в уста. Для пущей убедительности.

– Спасибо, что объяснил. Я должна быть в курсе всех правил. – Она сохраняла серьезное выражение лица, но это давалось нелегко.

– И последнее: все поступающие сведения должны распространяться как можно быстрее. Держать новость при себе больше суток – большой грех, – тягуче произнес он. – Когда информация поступит к нам, мы сможем ее приукрасить и перепродать.

– Это немного похоже на переиздание книги? Создаешь другую обложку, меняешь название, и она становится новинкой? – подхватила она.

– Что переиздается? – спросила Крикет. – Хорошо бы издали закон, обязывающий помещать на обложки всех переизданных книг соответствующий стикер, чтобы мы, читатели, не покупали то, что у нас уже имеется.

– Мы говорим о нашем бизнесе обработки слухов, – сказал Рик.

– Опять? Вы все-таки чокнутые. – Крикет повернулась к ним спиной.

– Теперь, когда ты знаешь правила, тебя можно привлечь к ответственности за их неисполнение. – Его глаза сверкнули. – Торт выглядит очень аппетитно. Обожаю пралине.

У Крикет зазвонил телефон, и она выудила его из сумочки.

– Конечно, смогу. С удовольствием. Увидимся утром. – Она обернулась. – Элейн просит меня поработать завтра. У старшеклассницы, которая обычно выходит по субботам, кишечное расстройство, на которое сейчас все вокруг жалуются.

– А как же фермерский рынок? – всполошился Рик.

– Тебе придется управляться самому, братец. Нам деньги позарез нужны, так что лишняя смена очень кстати, и к тому же Элейн так добра к нам. Я не могу ей отказать, – сказала Крикет.

– Я люблю фермерские рынки. Если хочешь, я могу помочь, – предложила Дженни Сью.

Все вокруг погрузились в молчание. Наконец Летти заговорила:

– Ты думаешь, это хорошая идея, когда в городе столько разговоров?

– У меня нет возможности нанимать помощников, – объяснил Рик.

– Если мы покажем всем, что мы просто друзья, то, возможно, и разговоры прекратятся. А ты расплатишься со мной продуктами. Как насчет еще одного пакета орехов пекан и арбуза? – нашлась Дженни Сью.

– Милочка, как здорово ты проворачиваешь эти бартерные сделки, – отметила Надин. – Убираешь дом в счет оплаты аренды, а теперь готова работать за продукты. Мне это нравится. Мы сами так делали, когда я была девчонкой.

– Не ударяйся в воспоминания, Надин, – упрекнула ее Летти. – Мы зависнем тут на всю ночь, если ты перенесешь ее и Амоса назад во времени.

– Вау, прошу прощения. – Надин подвигала тощей шеей круче любого подростка, вызвав немалое восхищение у Дженни Сью.

Рик вместе с Амосом подошли к буфету и завели разговор о бесплатных мини-библиотеках. Она видела такие фотографии на Pinterest[28]. Люди устанавливали небольшие стеллажи на столбиках во дворе своего дома и наполняли их подержанными книгами. Идея заключалась в том, чтобы взять книгу и положить на ее место другую; таким образом, запас книг не иссякал и постоянно обновлялся. Дженни Сью находила эту идею замечательной, даже если в городе имелась библиотека. Бесплатные мини-библиотеки функционировали круглосуточно и без выходных, и люди в любое время могли выбрать себе книгу для чтения.

– А у вас во дворе есть такая? – спросила Дженни Сью, присаживаясь рядом с Крикет.

– Да. Это мечта Рика – чтобы они стояли в каждом дворе по всему городу. Он даже представляет себе, как заезжие туристы останавливаются и тоже пользуются ими, – сказала Крикет, а потом наклонилась к ней и прошептала: – Я тебе прямо скажу, мне не нравится, что ты поедешь на рынок с Риком, но ему действительно нужна помощь, а мне надо отработать эту смену, ведь за нее заплатят вдвое больше.

– Это не свидание, и я не собираюсь ездить каждую неделю, – возразила Дженни Сью.

– Слава богу, – огрызнулась Крикет и тут же сменила тон. – Летти, дорогая, идите сюда и посидите с нами, девочки. Эти ребята все мусолят идею Рика насчет книжных ящиков. – Крикет снова повернулась к Дженни Сью. – Я намерена пустить слух, что на рынке вы разругались в пух и прах и разорвали свои отношения.

– Довольно трудно разорвать то, что еще даже не начиналось, – Дженни Сью произнесла это таким ледяным тоном, что позавидовала бы и Шарлотта.

– Но в городе говорят совсем другое, и я хочу пресечь это в зародыше, – отрезала Крикет.

– Будь осторожна, – со всей серьезностью произнесла Летти. – Ты можешь создать еще больше проблем, если будешь так суетиться. Подожди, пока слухи затихнут сами собой. Все мы знаем, что они просто друзья, и очень скоро остальные тоже об этом узнают.

Крикет сменила тему, оставив без внимания совет Летти.

– Так что у нас за книга на следующий месяц?

– Мне бы хотелось на этот раз что-то из детективов. Может быть, возьмем последний роман Сью Графтон? – высказала пожелание Надин.

– Как насчет того, чтобы вместо последнего вернуться к дебютному, «А» – значит алиби», а потом прочитать один из ее новых романов и сравнить их? – предложила Крикет.

Дженни Сью не любила детективы, да и в тот момент не испытывала симпатий к Крикет. Поэтому решила, что придумает предлог, чтобы не ходить на заседание книжного клуба в следующем месяце. А может, к тому времени и вовсе откроется перспектива новой работы в Далласе или Остине.

* * *

Битый час Рик ворочался с боку на бок и никак не мог заснуть. В конце концов он встал с постели, приготовил себе чашку горячего шоколада и вернулся с ней в свою комнату. Крикет разозлилась не на шутку, но это понятно, ведь ей никогда не нравилась Дженни Сью. Может, когда-нибудь она и успокоится, а может, и нет. Впрочем, это не имело значения. Он мог бы дружить, даже на расстоянии, с Дженни Сью, как бы ни противилась этому сестра.

Проснувшись до рассвета, он на цыпочках прошелся по дому, чтобы не разбудить сестру. Элейн предложила заехать за Крикет и подвезти ее на работу, но она появится не раньше девяти. Стараясь не нарушать сон сестры, Рик заботился не только о ней; ему не хотелось выслушивать еще одну лекцию. Он просто хотел провести день с Дженни Сью.

Он загрузил мешки в кузов и через час припарковался на подъездной дорожке дома Летти, собираясь подняться в квартиру и постучаться в дверь. Но Дженни Сью выпорхнула из тени гаража и забралась в машину, прежде чем он успел заглушить мотор.

– Привет. Разве можно не любить запах раннего утра? – Она приподняла коричневый бумажный пакет. – Я захватила термос с кофе и колбасный бисквит. Похожий продают в отделе замороженных продуктов, но уверяю: я приготовила фарш сама.

– Любая женщина, которая может испечь колбасный бисквит и не сжечь его, для меня звезда.

Она открыла пластиковый контейнер и протянула ему ломтик.

– Не суди, пока не попробуешь.

– Ммм. – Он одобрительно замычал, надкусив бисквит. – Потрясающе. Отныне ты приглашена ездить со мной каждую субботу, когда захочешь. Я даже подкину тебе лишнюю дыню на завтрак.

– Звучит как план, – сказала она. – Но не подписывай меня на каждую субботу. Моим дамам может приспичить съездить куда-нибудь, и уж, конечно, мне не хочется отбирать у Крикет работу.

Они молча жевали всю дорогу до рынка, где Рик припарковал грузовичок у своего прилавка. Дженни Сью вылезла из машины и откинула заднюю дверцу кузова, прежде чем он успел присоединиться к ней.

– Стало быть, мы выкладываем понемногу каждого товара на стол, а потом по мере надобности пополняем запасы, верно? – Она уже нагружала одну из небольших корзин помидорами.

– Ты уверена, что не занималась этим раньше? – Он подхватил два огромных арбуза и пристроил их в задней части деревянной полки.

– Не-а, но я любила ходить на рынок с Мейбл, когда была маленькой. А потом дома играла в фермерский рынок. Чувствую, будет веселый денек, – сказала она.

Почему, о почему она должна быть такой совершенной во всем и так решительно настроенной покинуть Блум? Они явно становились друзьями, и брезжила надежда на то, что это может перерасти в нечто большее.

Чем черт не шутит.

Глава восьмая

Дилл сидел напротив Дженни Сью за столиком в «Мейн-стрит кафе». Они оба заказали куриный стейк – фирменное блюдо воскресного дня. Дженни Сью не смущало молчание, повисшее между ними, но по выражению лица Дилла и его беспрерывным вздохам нетрудно было догадаться, что его одолевают тяжелые мысли.

– Выкладывай, папа. – Она отодвинула пустую тарелку. – Я же вижу, как ты мучаешься. Так что давай проясним ситуацию, а потом поболтаем о чем-нибудь более веселом. Мне не терпится рассказать тебе о фермерском рынке и о том, как меня позабавило заседание книжного клуба в пятницу вечером.

Он встретился с ней взглядом.

– Твоя мать в ужасе от того, что ты творишь.

– А ты? – спросила Дженни Сью.

– Все сложно.

Она покачала головой.

– Не скрывайся за такими фразами. Это отмазка для моего поколения, а не для твоего.

Он положил бумажную салфетку на тарелку, взял полупустой стакан сладкого чая и сделал глоток.

– Но в данном случае других слов не подберешь, чтобы описать проблему. Все, что связано с твоей матерью, очень сложно.

– А как насчет тебя?

– Так же.

– И было с самого начала? – спросила она. – Вы оба были такими сложными, когда поженились?

Дилл кивнул.

– Мой дед, Юджин Диллард Бейкер, основал компанию «Бейкер Ойл», и она процветала во времена нефтяного бума здесь, в Техасе.

– Мне предстоит урок истории? – Она подняла бровь.

– Тебе легче будет понять, что на самом деле скрывается за моими словами, когда я говорю, что все сложно. Слушай и учись. Так вот, Юджин передал компанию моему отцу, Роберту Дилларду, твоему дедушке Бобу, который умер, когда ты была совсем малышкой. Компания балансировала на грани банкротства, и мы изо всех сил старались удержаться на плаву, когда я окончил колледж. Уилширы расширялись и были готовы вложить серьезные деньги в наш бизнес, но при одном условии – что я женюсь на твоей матери. После свадьбы она сохранила за собой восемьдесят процентов акций компании.

– Я и не знала, что тридцать лет назад проделывали такие штуки. – Она с трудом верила своим ушам.

– Дорогая, даже в наши дни все еще такое делают, – вздохнул он.

– Перси? Вы заплатили Перси? – Это могло бы многое объяснить.

Он кивнул.

– Не я. Я был против. Мне вообще-то нравился тот парень из колледжа, с кем ты приезжала домой на выходные, но твоя мама сказала, что не потерпит зятя, который постоянно пытается разбирать ее по косточкам с помощью своих психологических трюков, и к тому же она думала, что ты достойна лучшей партии. Шарлотта познакомилась с Перси на каком-то благотворительном вечере и подтолкнула его к женитьбе на тебе обещанием инвестиций в его сильно провисший алмазный бизнес. Она потеряла большие деньги, когда он сбежал.

– Она дала ему денег, чтобы он женился на мне? – Голос Дженни Сью взвился до истеричного визга, совсем как у матери, что не ускользнуло и от нее самой.

– Не совсем. Она вроде как свела его с тобой, а потом, когда он пошел на попятную, серьезно поговорила с ним, и – черт возьми, Дженни Сью, я бы не стал в этом участвовать. Но он сказал, что хочет обеспечить тебе красивую жизнь, к которой ты привыкла, и тогда твоя мать выписала чек, позволивший ему вступить в алмазное партнерство с двоюродным братом.

Дилл выглядел совершенно несчастным.

– Выходит, по сути, они пришли к соглашению. Он сделал предложение до или после того, как она отдала ему чек?

Дилл колебался.

– Не бойся, хуже уже не будет. Думаю, в глубине души я всегда знала, что здесь что-то не так. Скажи мне, – потребовала она пронзительным голосом.

– После того, как обналичил чек, – ответил Дилл. – В защиту Шарлотты могу сказать, что она лишь хотела, чтобы ты жила достойно. Не сердись.

– О, корабль наивности уже отчалил, папа. Я не просто сержусь, я в бешенстве и не знаю, когда это пройдет, – сказала она. Слезы закипали в глазах, но она бы скорее обрекла себя на муки ада, чем позволила кому-нибудь видеть ее плачущей. И уж тем более из-за такого дерьма. Впервые в жизни Дженни Сью захотелось швырнуть об стену все, что попадется под руку.

Диллу было трудно смотреть ей в глаза.

– Тебе не следовало этого знать, но, возможно, так тебе легче будет понять, как обстоят дела.

– Ты любил маму, когда женился?

– Да, любил. – В уголках его улыбки промелькнула грусть. – Она была такой красивой и полной жизни. Первые пять или шесть лет были удивительными. Бизнес шел в гору, у нас родилась ты, и мы построили дом нашей мечты. – Он уставился в окно, словно заглядывая в прошлое.

– А потом Джеймс вернулся домой со службы, – подсказала Дженни Сью.

Дилл так резко повернул голову, что слышно было, как хрустнула шея.

– Кто тебе рассказал о нем?

– Когда выбираешься из стеклянного замка под названием Бейкер-Хаус, много чего можно узнать. Так что же случилось, когда вернулся Джеймс? – Отец был прав, когда говорил, что все сложно. В этой запутанной истории слоев оказалось больше, чем в крупной луковице Видалия[29].

– Мы зашли в тупик, из которого так и не смогли выбраться. – Его голос треснул. – Наш мыльный пузырь лопнул, и мы… очевидно, об остальном ты сама догадалась.

– Я отказываюсь жить так, как вы, папа. Мне не нужна такая жизнь, – сказала она.

– Я и не жду от тебя этого, но потребуется чудо, чтобы мама когда-нибудь приняла твой образ мыслей, дорогая моя девочка. – В его словах сквозила печаль. – Может, мне лучше уйти?

Пожалуй, это лучшее, что он мог сделать, но она не посмела произнести это вслух. Чувство вины снова легло на ее плечи. Она не оправдывала отца даже после его признаний, потому что он мог бы сделать выбор и сохранить верность. Но, по крайней мере, теперь она начинала понимать глубинные мотивы, которые двигали поступками обоих родителей.

– Останься, – сказала она. – Знаешь, папа, я думаю, что до последнего времени у меня не было настоящих друзей. Ни в школе, где я так старалась быть примерной дочерью для мамы. Ни в Нью-Йорке, где я была просто эскортом для Перси.

– А теперь они появились? – спросил он.

Она кивнула.

– Да, теперь у меня есть друзья, и я не думаю, что их волнует моя уилширская родословная, но в любом случае я не собираюсь оставаться здесь. Если ты не дашь мне работу, я поеду куда-нибудь еще. В моем возрасте пора начинать взрослую жизнь, строить карьеру и все такое. Мне нужен новый старт – там, где меня никто не знает. Но у меня такое чувство, что друзья, которых я обрела за эту неделю, всегда будут со мной.

– Держись за них, дорогая. Такую дружбу не так-то просто найти, – задумчиво произнес он. – И забудь об уилширском проклятии.

– Я слышала об истоках вражды Уилширов и Клиффордов. Правда, что Флора занималась сексом с моим прадедом на мальчишнике?

– Понятия не имею. Это классическая ситуация «он сказал/она сказала», но ты сама знаешь, как разлетаются слухи в нашем городке. И позвони маме через несколько дней. Она вспыльчива, но со временем остывает. Ко всему прочему, осенью ей исполняется пятьдесят, и она очень тяжело это переживает. – Он встал из-за стола и наклонился, целуя Дженни Сью в лоб. – Тебе что-нибудь нужно? Отвезти тебя домой или на квартиру?

– Нет. Вообще-то я неплохо справляюсь. После всего этого мне нужно пройтись, развеяться.

– Я всегда рядом, если понадоблюсь, и прости меня, – сказал Дилл.

Он ушел, прежде чем она успела ответить. Злость вытеснила все эмоции, пережитые за эту неделю. Расставание с Блумом обещало быть не таким уж тяжелым.

* * *

После воскресной службы в церкви Крикет обычно ехала прямиком в кафе, где переодевалась в туалетной комнате и сразу приступала к работе. В тот день она очень торопилась. Как назло, все парковочные места возле кафе оказались заняты, и это означало, что ей придется парковать машину в соседнем квартале. Но тут она увидела, как отъезжает грузовик, и подсуетилась, быстро занимая освободившееся место.

Она опаздывала на смену. У входа в кафе выстроилась небольшая очередь в ожидании свободных столиков. Она выскользнула из машины и подхватила сумочку. В спешке она даже не заметила трещины на тротуаре, пока не сломался угодивший в щель острый каблучок ее любимых воскресных туфель. Следом подвернулся и другой каблук, и – о, ужас! – она грохнулась прямо на задницу, в самом центре Блума, что в штате Техас. Первое, что она сделала, – это огляделась по сторонам, проверяя, не видел ли кто ее позора. В кои-то веки она обрадовалась тому, что на нее не обращают внимания. Она попыталась встать, но от боли в ноге снова рухнула на асфальт. Дыхание стало прерывистым, в животе что-то переворачивалось от подступающей тошноты. По острой боли в лодыжке она поняла, что у нее перелом. Она попыталась одернуть юбку, чтобы прикрыть трусики, но та запуталась вокруг талии. Перед глазами все завертелось так быстро, что она не могла сфокусировать взгляд, – и тут до нее донесся голос Дженни Сью:

– Не отключайся. Я звоню в 911.

Крикет открыла глаза и схватила Дженни Сью за руку.

– Не надо. Страховка этого не покроет. Просто отвези меня в отделение неотложной помощи.

– У меня нет машины. – Дженни Сью начала рыться в своей сумочке.

– Возьми мою. Ключи у меня в сумке. – Липкий пот выступил на лбу Крикет. – Скорее! Люди смотрят. – Она сгорала от стыда при мысли о том, что кто-то увидит ее пухлые бедра и белые хлопчатобумажные трусы. Она бы стерпела и Люцифера, если бы он, а не Дженни Сью, прикрыл ее от всевидящих глаз, но тот не явился, так что пришлось смириться с присутствием Дженни Сью.

– Тогда я позвоню Рику, и он отвезет тебя.

– Нет! Он не сможет попасть в город. Машина у меня. Ты что, тупая? Была бы другая возможность, я бы тебя не просила, – простонала Крикет.

– Ладно, ладно, хватит ныть. – Дженни Сью помогла Крикет подняться на ноги, кое-как усадила в машину, потом подхватила брошенную сумочку и протянула ей.

Амос постучал в окошко, когда Дженни Сью забралась на водительское сиденье и Крикет бросила ей ключи.

– Ты в порядке? – спросил он. – Я видел, как Дженни Сью помогала тебе подняться.

Крикет кивнула и прокричала через стекло:

– Просто небольшой вывих лодыжки. Я справлюсь. Дженни Сью отвезет меня домой. Спасибо за заботу.

Черт бы побрал этого старого сплетника, всюду сует свой нос! Теперь растрезвонит по всему городу, что Дженни Сью проявила такую любезность и отвезла ее в больницу. Все подумают, что они подруги.

Крикет швырнула сумочку на приборную панель.

– Центральная больница, и побыстрее, пожалуйста. Меня сейчас вырвет.

Покрышки оставили на асфальте жирные следы резины, стираясь, как за неделю езды, когда Дженни Сью сорвалась с места, и на подъезде к знаку ограничения скорости на южной границе города выжимала все восемьдесят вместо сорока пяти миль в час. Крикет открыла было рот, чтобы попросить ее притормозить, но лишь застонала от боли, пронзившей ногу до самого бедра.

Обычно дорога до Суитуотера занимала четверть часа, но Дженни Сью подогнала пикап к дверям приемного покоя меньше чем через десять минут. Она выскочила из машины, бросилась внутрь и в считаные секунды вернулась с медсестрой, толкающей инвалидное кресло.

– Сидите спокойно и позвольте вам помочь, – сказала медсестра.

– Это всего лишь растяжение. – Мир сделал еще пару оборотов вокруг своей оси, когда Крикет попыталась слегка опереться на ногу.

– Иногда растяжение бывает больнее и заживает дольше, чем перелом, – возразила медсестра. – Садитесь в кресло, и мы подъедем в регистратуру, чтобы оформить бумаги.

– Мои документы в сумочке. Держи ее у себя, – попросила она Дженни Сью.

– Тогда ладно, – сказала медсестра. – У нас сегодня не такой загруженный день, так что пойдемте прямо в кабинет.

Медсестра отвезла Крикет в приемный покой и оставила сидеть в инвалидной коляске. Парень в голубом медицинском костюме оторвался от компьютера и спросил, сколько она весит – Крикет солгала, скинув пятнадцать фунтов, на случай если Дженни Сью заглянет в карту. А вот росту она себе прибавила и стала выше на целый дюйм[30]. Потом врач взглянул на ее опухшую лодыжку, которая уже начала багроветь, и перевез Крикет в другой кабинет.

– Сейчас тебе сделают рентген, – сказал он и исчез.

Крикет тут же забеспокоилась из-за своего обмана. Если дело дойдет до анестезии, смогут ли они правильно рассчитать дозу? Ей совсем не хотелось проснуться раньше, чем закончат операцию.

* * *

Дженни Сью порылась в сумочке, пока не наткнулась на бумажник Крикет, и почти отчаялась найти водительские права, когда ей на глаза попался небольшой матерчатый мешочек. Внутри она обнаружила страховой полис и другие документы, которые потребовали в регистратуре.

Администратор взяла у Дженни Сью документы.

– Она должна будет лично подписать бумаги, прежде чем ее отпустят домой, но пока можете убрать эти карточки.

– Теперь я могу пойти к ней?

– Только если вы – член семьи, – ответила дама.

Дженни Сью хотела было сказать, что они подруги, но в последний момент передумала. Вдруг вспомнилась одна из давних поговорок Мейбл: «Семь бед – один ответ». И Дженни Сью выпалила:

– Я ее сестра.

– Тогда я нажму кнопку, чтобы вам открыли дверь.

– Спасибо. – Дженни Сью надеялась, что не разверзнется небо и не поразит ее молниями, когда она выйдет из регистратуры.

Симпатичный медбрат катил по коридору инвалидную коляску, в которой сидела Крикет. Ее лицо было мертвенно-бледным.

– Какой прогноз, сестричка? – спросила Дженни Сью.

Парень остановился у дверей лечебного отделения.

– Я зайду и скажу, что мы прибыли.

Крикет привычно смерила ее неприязненным взглядом.

– Я не…

Дженни Сью наклонилась и приложила ладонь к уху Крикет.

– Пришлось сказать им, что я сестра, иначе меня бы не пустили с тобой. Если ты меня выдашь, останешься здесь одна.

Крикет нахмурилась.

– Прогноз не дают, пока доктор не посмотрит рентгеновский снимок. И… – Она понизила голос до шепота: – Я ценю, что ты делаешь для меня, но мы вовсе не подруги.

Дженни Сью слегка пожала плечами.

– После того как ты обошлась со мной, я даже не уверена, что хочу быть твоей подругой.

– Я тоже, – сказала Крикет. – Но такое впечатление, что обстоятельства все время сводят нас вместе. Выходит, мы – подруги поневоле?

– Это больше похоже на правду. – Дженни Сью кивнула.

Дверь открылась, и вышел медбрат. Он взглянул на Дженни Сью.

– Вам придется подождать здесь, но это займет не больше минуты.

– Да, сэр. – Она села на складной стул возле двери.

Мейбл часто говорила Дженни Сью, что все происходит не просто так, что жизнь – как клубок пряжи. Она объясняла, что, становясь старше, человек может потянуть за свободный конец и, отматывая жизнь назад, увидеть, что произошедшее в какой-то день и час изменило ход дальнейших событий. Дженни Сью не могла придумать ни одной причины, по которой именно она должна была оказаться рядом с Крикет в злополучный момент падения и стать спасительницей.

Может, так распорядилась судьба, чтобы отвлечь тебя от тяжелых мыслей после разговора с отцом? Без сомнения, это голос Мейбл звучал в ее голове. Тебе нужно было немного времени, чтобы остыть. Помни, что в тебе живет взрывной темперамент Уилширов, даже если он проявляется не так часто.

– Я не такая, как моя мать, – пробормотала она.

Будь честной.

Прежде чем она продолжила спор с самой собой, медбрат вытолкнул коляску с Крикет из рентгеновской лаборатории и направился обратно по коридору.

– Мы возвращаемся в кабинет неотложной помощи. Скоро подойдет врач и обсудит с вами дальнейшие шаги.

– Что там, перелом? – спросила Дженни Сью.

– Лаборант изучит снимок, а потом с вами поговорит доктор. – Он привез Крикет в кабинет и помог ей перелечь на узкую кушетку. – Одеяло нужно?

– Да, пожалуйста, – простонала Крикет.

– Вы не могли бы дать ей что-нибудь обезболивающее? – попросила Дженни Сью.

– Не сейчас. Доктор… А, вот и он. Обратитесь к нему.

Пожилой круглолицый мужчина с широким носом и бобриком белоснежно-седых волос осторожно откинул простыню с ноги Крикет.

– Давайте посмотрим, что у нас тут. Я изучил снимок и не обнаружил перелома. Но у вас очень серьезное растяжение, так что придется полежать от трех до шести недель. В течение первой недели вы будете держать ногу в приподнятом положении и вставать с постели, только чтобы сходить в туалет – на костылях.

Крикет втягивала воздух сквозь зубы, пока доктор ощупывал лодыжку. Дженни Сью схватила ее за руку и держала все это время.

Крикет попыталась отдернуть руку, но Дженни Сью наклонилась и прошептала:

– Мы же подруги поневоле, не забыла? – Интересно, эта подкатегория подразумевала, что их дружба закончится, как только они покинут больницу, или Дженни Сью должна и дальше помогать Крикет? И чем такая дружба отличалась от знакомства?

Дженни Сью все еще размышляла о том, какой дружбы с Крикет ей бы хотелось, когда глубокий голос доктора резко вернул ее в действительность.

– Лед. Двадцать минут держите, двадцать минут передышки, по три раза утром, днем и вечером, – говорил он. – На второй неделе можете передвигаться по дому на костылях, но не опираясь на эту ногу. Увидимся в конце второй недели и тогда поговорим об ортезе.

– Мне надо работать, – простонала Крикет.

– Не в ближайшие три недели, а потом только на полставки, пока я не разрешу полный рабочий день, – строго сказал он и посмотрел на Дженни Сью. – Я так понимаю, вы – сестра. Могу я поручить вам проследить за тем, чтобы она исполняла мои предписания?

– На самом деле она не… – огрызнулась Крикет.

Дженни Сью сильно сжала ее руку.

– На этот раз командовать буду я, так что не спорь со мной. Сколько еще мы здесь пробудем, док? И вы не могли бы выписать рецепт на обезболивающее? Она просто свирепеет, когда ей больно. – Дженни Сью говорила быстро, не давая Крикет возможности вставить слово.

– В какую аптеку мне выписать рецепт? – спросил врач.

– Здесь, в Суитуотере, которая работает по воскресеньям, а то наша маленькая городская аптека сегодня закрыта, – ответила Дженни Сью. – Мы можем получить там и костыли?

– Мы сейчас дадим ей немного обезболивающего, а я попрошу медсестру направить рецепт в аптеку «Сити Драг». Знаете, где это? И вы проследите за тем, чтобы она явилась на следующий прием?

– Да, сэр, конечно. – Дженни Сью кивнула.

– Что ж, тогда жду вас у себя через пару недель, – сказал он, направляясь к двери. – Кто-нибудь подойдет через несколько минут, поможет вам довезти коляску до машины.

– Ты мне не сестра! – прошипела Крикет.

– Подруга – даже та, что поневоле – не ведет себя как последняя стерва, – отчитала ее Дженни Сью. – Давай-ка отвезем тебя домой и устроим поудобнее, чтобы ты могла приступить к ледяным компрессам.

Из-за занавески вышла медсестра со шприцем в одной руке и металлическими костылями в другой.

– Док заказал обезболивающий укол, чтобы вам стало легче, пока вы не начали принимать лекарства. В бедро или в предплечье?

– В предплечье, – ответила Крикет.

– Укол снимет боль ненадолго, так что скорее запасайтесь таблетками и принимайте их вместе с едой. Вот ваши костыли. Крепко зажимайте их под мышками и не ставьте больную ногу на землю. Мы посадим вас в коляску и довезем до машины. – Она перевела взгляд на Дженни Сью. – Вы пока подъезжайте к выходу, а я ее вывезу.

Крикет едва успела пересесть в коляску, когда появилась еще одна женщина с пачкой бумаг. – Вам нужно подписать эти документы. Мы отошлем счет вашей страховой компании, а позже направим счет на дополнительные расходы по адресу, указанному в водительских правах.

Крикет поставила свою подпись в тех местах, где ей указали, и подняла взгляд на Дженни Сью.

– Пять лет назад у меня было растяжение лодыжки, только на другой ноге. И я знаю, что делать. Просто отвези меня домой и оставь в покое.

– Ох уж эти сестры. Их не выбирают, и с ними уже ничего не поделаешь, когда они появляются. Так кто из вас старше? – спросила администратор.

– Я, – ответила Дженни Сью. – На десять месяцев.

– Тогда, полагаю, у вас есть Богом данное право быть боссом, – сказала дама. – Ладно, поехали к машине.

Через сорок пять минут, уже с лекарствами из аптеки, Дженни Сью парковала пикап перед небольшим каркасным домом белого цвета. Утопающий в цветущих зарослях темно-красной индийской сирени, он как будто сошел с картинки из кухонного календаря Мейбл. Послеполуденный ветерок тихонько покачивал качели на веранде, достаточно широкие, чтобы вместить трех-четырех человек. В другом углу пара ярко-красных металлических садовых стульев, как у Мейбл и Фрэнка на крыльце, располагали к отдыху и разговорам.

– Эй, в чем дело? – Рик потер рукой лицо, выходя из дома. Когда Крикет выбралась из машины и оперлась на костыли, он поспешил к ней. – Что случилось?

– Я упала. Дженни Сью отвезла меня в больницу. Это растяжение, и со мной все в порядке. – Крикет заковыляла к дому. Дженни Сью подстраховывала ее сбоку, а Рик шел сзади, чтобы подхватить сестру, если она упадет. – Что мы будем делать? Я не смогу работать в ближайшие три недели, а то и шесть. А тебе нужно помогать с урожаем. – Слезы заструились по ее щекам, стекая на рубашку.

– Об этом не беспокойся. Как-нибудь выкрутимся, – ответил Рик, когда она преодолела три ступеньки крыльца.

Дженни Сью вытерла ей слезы рукавом.

– Я приготовлю омлет и оладьи, если ты принесешь пакет со льдом. Ей нужно поесть, чтобы принять таблетку.

– Ты мне не сестра. А всего лишь подруга поневоле, и это не значит, что ты можешь вламываться ко мне домой и хозяйничать тут, – вспылила Крикет.

– Сестра? – Недоуменный взгляд Рика заметался между ними.

– Она солгала, назвавшись моей сестрой, чтобы ей разрешили пройти вместе со мной в отделение скорой помощи. Теперь она командует мною почище, чем ты. – Крикет опустилась в потертое кресло-качалку, когда вошла в дом. Она подняла подножку и откинулась назад. – Этот укол уже не действует, и боль снова пульсирует.

– Подруга поневоле? – Рик повел темной бровью, обращаясь взглядом к Дженни Сью.

– Существует несколько уровней дружбы. Подруга поневоле стоит на ступеньку ниже едва ли подруги, но только на шаг выше вовсе не подруги или почти врага, – объяснила она.

– Понимаю. – Он усмехнулся. – Спасибо, что съездила с ней в больницу и доставила домой. Дальше я справлюсь сам. Приготовлю ей поесть, но сначала отвезу тебя.

– Нет, нога болит все сильнее, и мне нужно перекусить, – заныла Крикет. – Сделай мне сэндвич с арахисовым маслом или дай помидор, я съем его как яблоко. Мне нужно выпить обезболивающее. Кто тебя просил говорить им, что ты старшая? – снова взвилась Крикет.

– Покажи мне кухню, и я быстренько что-нибудь приготовлю, – бросила Дженни Сью Рику и переключила внимание на Крикет. – Я всегда была самой старшей в классе, а ты одной из младших. Вспомни, как в первом классе нас строили в шеренгу по возрасту? Я стояла первой в строю, а ты была замыкающей. Я завидовала твоим косам и веснушкам на носу. Фрэнк говорил, что веснушки – это следы поцелуев ангелов, и мне тоже хотелось их иметь. Я любовалась твоими волосами, а мне мама никогда не разрешала заплетать косы.

– Ты это помнишь? – изумилась Крикет.

– Ага, так какой омлет ты предпочитаешь?

– С беконом, помидорами, перцем и морем сыра. А Рик… – По щекам Крикет снова потекли слезы. – Я так его подвела… Что мы теперь будем делать? Я не смогу помочь с урожаем.

– Я помогу. – Дженни Сью направилась на кухню. – Каждый вечер после работы я буду приходить и помогать с урожаем. Мне все равно по вечерам нечем заняться. Только тебе придется заезжать за мной.

– Спасибо тебе. Я не могу заплатить много, но хотя бы по минимуму.

– Как насчет того, чтобы я каждый вечер готовила ужин для вас обоих, а все, что съем сама, и будет моей зарплатой? Тогда мне не придется покупать себе еду и будет, для кого готовить и с кем разделить трапезу, – предложила Дженни Сью. – К тому же прямая обязанность подруг поневоле – помогать тем, кто в этом нуждается.

– Мы не принимаем милостыню, – отрезала Крикет.

– Я согласна работать за ужин, и, выходит, благодетели как раз вы, а не я. Наверное, сейчас в Блуме не найдется никого беднее меня. Ты позволишь своей сестре голодать?

– Ладно, ладно, если Рик не возражает, мы примем твою помощь, но, надеюсь, ты умеешь готовить простую пищу.

– Меня обучала Мейбл. А теперь покажи мне кухню, и я возьмусь за дело.

– Ты уверена? – спросил Рик.

– Просто показывай дорогу, – ответила Дженни Сью, совершенно ни в чем не уверенная, потому что даже не представляла, что натворила.

Глава девятая

– А вот и моя новая сотрудница. – Амос распахнул дверь и отвесил церемонный поклон, встречая Дженни Сью в книжном магазине на следующее утро.

– Спасибо за теплый прием. Я готова к работе. С чего начать? – спросила она.

– С чего захочешь. Я чрезвычайно рад, что с понедельника по среду могу держать магазин открытым целый день. Работать по полдня ужасно невыгодно, но я всегда помогал с библиотекой и не хотел от этого отказываться. Этот магазин принадлежал моей милой женушке, и я просто не мог совсем закрыть его.

Дженни Сью заметила, что на самой видной полке теснятся и беллетристика, и нон-фикшн, и кулинарные книги. – Похоже, нам нужно кое-что систематизировать.

– Это было бы здорово. Кабинет – за той дверью. – Он показал и, ткнув пальцем в другой конец магазина, добавил: – Туалетная комната вон там. Перерыв на обед у нас с двенадцати до часу, а сейчас я спешу на завтрак клуба «Киванис»[31]. Будь как дома. Книги в мягкой обложке продаются за четверть розничной цены, указанной на них. Книги в твердом переплете – все по пять долларов.

– Вы действительно не возражаете, если я сделаю небольшую перестановку? – спросила Дженни Сью.

– Милая, я буду признателен за все, что ты здесь сделаешь. – Амос помахал рукой и оставил ее хозяйничать в магазине.

Она отыскала в подсобке две большие коробки, принесла их в зал и заполнила книгами из первого стеллажа. Недавно она где-то прочитала, что романы составляют самый большой сегмент книжного рынка и лидируют по продажам, поэтому планировала отдать первый ряд полок именно этому жанру, расставив книги в алфавитном порядке по фамилии автора. Организация торгового пространства заняла бы недели, но Дженни Сью собиралась делать понемногу каждый день, чтобы к моменту ее отъезда из города покупатели могли легко находить то, что им нужно.

Дженни Сью погрузилась в собственный маленький мир, когда, напевая себе под нос, расставляла первые двадцать книг на верхней полке. Она вспоминала, с каким удовольствием ковырялась в земле и потела за работой в огромном саду на ферме Лоусонов. Даже если Крикет относилась к ней холодно, а временами и с неприкрытой ненавистью, ей все равно доставляло радость готовить на троих и ужинать в компании.

– К тому же я всю жизнь прожила с Шарлоттой Бейкер, так что у Крикет нет ни малейшего шанса запугать меня, – пробормотала она. – Мне даже нравится ее грубоватая прямота. Это так не похоже на девушек, с которыми я росла… или красоток из мира Перси.

Оглядываясь назад, она могла бы сказать, что первый год их брака был не так уж плох. Перси строил бизнес, который купил вместе с партнером. Вечеринки по случаю запуска очередной линии ювелирных украшений или что-то подобное заполняли каждые выходные. Не говоря уже о благотворительных мероприятиях, где Перси пытался привлечь новых клиентов – преимущественно женского пола. Дженни Сью занесло в мир, который так любила ее мать, и она очень старалась вписаться в него, но ей это быстро наскучило.

Не прошло и месяца со дня свадьбы, когда Перси обнаружил пятна от воды на смесителях в ванной и решил, что горничные плохо справляются с уборкой. Она спросила совета у матери, но Шарлотта сказала, что это всего лишь тест – мол, Перси просто хотел проверить, насколько сильно она его любит.

С тех пор они больше никогда не нанимали домработниц.

И семейная жизнь пошла под откос. Перси становился все более нетерпимым, не брезговал словесными оскорблениями и требовал от нее беспрекословного подчинения. Она думала, что, возможно, все изменится к лучшему, когда сказала ему о своей беременности, но жестоко ошиблась.

– Ты сделала это нарочно. Ребенок разрушит нашу жизнь. Я договорюсь на завтра, и ты избавишься от него, – произнес он таким тоном, что у нее по спине пробежала ледяная дрожь.

– Это произошло по чистой случайности. Ты же знаешь, что таблетки дают лишь девяносто с чем-то процентов гарантии, – возразила она. – И я не собираюсь делать аборт.

– Нет, ты сделаешь, – завопил он, и в стену полетела ваза с картофельным салатом.

– Я не стану убивать ребенка, и, раз уж ты разозлился, до кучи могу сказать, что занимаюсь на онлайн-курсах, чтобы получить диплом в области бизнеса. Я надеюсь завершить учебу через три месяца после рождения малыша. – Она решила сразу вывалить все новости, пользуясь моментом.

Он долго буравил ее свирепым взглядом, прежде чем бросился в холл и достал из кладовки одеяло и подушку.

– Я буду спать в гостевой комнате. С тобой у меня все кончено, пока ты не сделаешь аборт.

– Тогда тебе лучше съехать, потому что я свое решение не изменю. – Она пошла на кухню и взялась за уборку учиненного им беспорядка.

Визг шин, донесшийся с улицы, вырвал ее из прошлого, возвращая в настоящее. Она подняла глаза и увидела фургон, стремительно надвигающийся прямо на стеклянную витрину. Она сломя голову бросилась в заднюю часть магазина и, миновав секцию романтики и детективов, остановилась как вкопанная. Воцарилась мертвая тишина. Ни разбитых окон, ни разлетающихся во все стороны книг. Она обернулась, когда звякнул дверной колокольчик. Адреналин хлынул в кровь мощной волной, и сердце заколотилось так, что она едва могла дышать.

– Черт бы побрал эти гребаные тормоза, – кипятилась Надин, переступая порог магазина. – Ничуть не надежнее миссурийского осла. У Амоса припасен где-нибудь сладкий чай? А, может, под прилавком найдется и вино из бузины, которое он обычно гонит по осени?

– Надин Клиффорд! У вас ведь даже нет водительских прав. Что вы делаете за рулем? – Дженни Сью пришлось ухватиться за стеллаж с книгами, чтобы устоять на дрожащих ногах.

Надин опустила свое костлявое тело в кресло.

– Не ругайся. Если у меня нет прав, это еще не значит, что я не умею водить. Просто трудно нажимать на эти проклятые тормоза, когда тебе девяносто. А если меня поймают, ты придешь и вытащишь меня из тюрьмы под залог. Принеси нам чаю или немного вина, и давай поговорим о том, что случилось с Крикет. Клянусь, ее маленькие копытца просто не выдерживают такую тушу, отсюда и все беды. Ей нужно сбросить фунтов сорок, только тогда она сможет найти себе мужа.

– Ты что, пьяная, Надин? – Летти ворвалась в магазин и, уперев руки в боки, нависла над сестрой. – Какого черта ты села за руль, когда вот уже десять лет как лишена водительских прав? Я же сказала, что приеду и заберу тебя. Когда я увидела, что тебя и след простыл, первым делом подумала, что пришельцы все-таки добрались до нас через мой телефон.

Надин гордо вскинула голову.

– Черт возьми, если бы они меня забрали, то отпустили бы уже через час. Мне девяносто лет. В этом старом теле нет ничего особенного, что они хотели бы изучить. И… – она погрозила пальцем перед носом Летти, – ты чертовски медлительна. Я была готова ехать час назад, а на улице слишком жарко, чтобы тащиться в город пешком. Я могу водить машину, если захочу. А теперь перестань цепляться ко мне и садись сюда. – Она похлопала ладонью по дивану. – Дженни Сью принесет нам чаю и расскажет, как Крикет повредила ногу. Господи, сжалься над Крикет, она же скукожится и умрет, если не сможет выйти из дому и посудачить.

– Не уходи от разговора. – Летти плюхнулась на диван. – Посмотри на мои башмаки. Они из разных пар, и все по твоей вине. Когда Амос позвонил мне и сказал, что кто-то видел, как ты петляешь по дороге, я схватила первые попавшиеся. Если бы мне пришлось поехать в таком виде в больницу из-за того, что ты попала в аварию, все в округе сказали бы, что я выжила из ума.

– Так и есть, – ледяным тоном произнесла Надин. – Носишься, как сумасшедшая, только потому, что я решила проявить самостоятельность и приехала повидаться со своей подругой Дженни Сью. Может, я хотела поговорить о тебе, но не в твоем присутствии?

Дженни Сью поспешила в кабинет Амоса, где нашла стопку одноразовых красных пластиковых чашек и наполнила три сладким чаем с кубиками льда. Сестры все еще спорили, когда она вернулась в зал и протянула каждой по чашке.

– Садись и поговори с нами. У меня сердце бьется так сильно, что вот-вот выскочит из груди. Мне бы следовало устроить тебе хорошую взбучку, Надин, за то, что так напугала нас, – распалялась Летти.

Дженни Сью с тоской посмотрела на полки, но эти старушки нуждались в ее внимании. Она устроилась на стуле напротив них.

– Давайте переведем дух и успокоимся, прежде чем устраивать взбучку кому бы то ни было.

Летти откинула голову назад и прикрыла глаза рукой.

– У меня давление зашкаливает, того и гляди хватит инсульт.

– Просто у тебя сердце заплыло жиром, оттого и давление сегодня высокое, – с сарказмом заметила Надин.

Летти выпрямилась и посмотрела на Надин.

– Чушь собачья! Это все из-за того, что у меня сумасшедшая сестра.

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом, – быстро сказала Дженни Сью. – Я занялась реорганизацией торгового зала, чтобы покупателям легче было найти то, что им нужно. Амос разрешил мне делать все, что я сочту нужным, и, думаю, моя идея поможет увеличить продажи.

– Замечательно. Мы слышали, что в больнице ты назвалась сестрой Крикет. Она не пыталась выцарапать тебе глаза? Ты ведь знаешь, что она тебя ненавидит? – Надин отпила полчашки чая и добавила: – Это так трудно – ненавидеть свою сестру, верно, Летти?

– Сейчас лучше не задавай мне таких вопросов. Я бы, не задумываясь, выцарапала ей глаза, – снова взвилась Летти.

– Тогда бы я ослепла и действительно могла въехать в витрину. – Надин шлепнула Летти по руке.

Летти дала сдачи.

– Не смей так говорить. – Она переключила внимание на Дженни Сью. – А еще мы слышали, что ты допоздна задержалась на ферме.

– Я буду ходить туда каждый вечер, чтобы помогать со сбором урожая и готовить им ужин. За это меня будут кормить бесплатно, а они получат повара и лишние руки в поле. Мне показалось, что это хорошая сделка. – Она встала и вернулась к работе с книгами. – И мы с Крикет решили вести себя цивилизованно, как подобает подругам поневоле. Акцент на цивилизованности. В больнице я назвалась ее сестрой, чтобы меня пропустили вместе с ней.

– Ты надеешься переубедить Крикет, не так ли? – спросила Летти.

– Мы – твои друзья, но она, вероятно, никогда не станет для тебя чем-то большим, чем подругой поневоле. По мне, так это звучит дико, – сказала Надин.

– Не совсем. Мы же демонстрируем видимость дружбы с Шарлоттой. Разговариваем, когда это необходимо, не так ли? – возразила Летти.

– Я не уверена, что Крикет способна даже на такую малость по отношению к Дженни Сью. Она упертая, как Рик. Ты знаешь, что он в церковь ни ногой с тех пор, как вернулся?

– Ну а я не была в церкви с тех пор, как вышла замуж за Перси. И Бог пока не покарал меня.

Летти громко рассмеялась.

– Ты так похожа на свою бабушку Бейкер. У нее было замечательное чувство юмора. Я любила ее почти так же, как не любила другую твою прабабушку за то, что та забрала Джина у Флоры.

– Летти! Хватит ворошить скелеты в шкафах. – Надин бросила в ее сторону укоризненный взгляд.

– Все в порядке. Папа рассказал мне эту историю вчера за обедом. Вы хоть понимаете, что в этом году моей маме исполняется пятьдесят лет? Неудивительно, что она в таком раздрае. Она слишком красива, чтобы стареть. – Дженни Сью прошлась с коробкой по залу, выискивая на полках любовные романы.

– Шарлотта всегда была великолепна. Знаешь, что ей следовало бы сделать? Открыть свой центр красоты для таких девушек, как Крикет, – сказала Надин.

– У Крикет нет никаких проблем с внешностью. Просто некоторые из нас чуть пухлее, чем вы, тощие селедки, – фыркнула Летти. – Шарлотте всего-навсего нужно с достоинством принять свой возраст и стареть красиво.

– Как это делаешь ты с черными как смоль волосами, – фыркнула Надин.

– Оставь мои волосы в покое, и я промолчу про твою плоскую грудь, – парировала Летти.

Все-таки весело живется в Блуме, что в штате Техас, подумала Дженни Сью, задаваясь вопросом, зачем она вообще уехала отсюда. Ах да, это как-то связано с тем, что ее мать заплатила неудачливому торговцу бриллиантами за то, чтобы тот «посватался» к ней – интересно, это словечко еще в ходу? Если нет, им следовало бы взять его на вооружение, потому что оно такое же устаревшее, как и «приданое».

До нее доносились отголоски спора сестер, но мысли блуждали где-то далеко. Любил ли ее Перси когда-нибудь? Огорчился бы он, узнав, что их дочь родилась мертвой? Или испытал бы облегчение, потому что не придется платить алименты на ребенка?

– Бедняжка Крикет, – кудахтала Надин, как старая курица, созывающая своих цыплят. – Она из тех девушек, что любят находиться в гуще событий, а не торчать дома с задранной ногой.

– Завтра после обеда нам надо будет поехать проведать ее, – сказала Летти.

Надин отхлебнула чаю.

– Сделай пометку.

– Пометку? – переспросила Дженни Сью.

– Дорогая, в нашем возрасте легко забыть важную новость, поэтому мы записываем все, что слышим в течение дня, – объяснила Летти.

– Вы имеете в виду сплетни?

– Это одно и то же, – хором произнесли сестры.

– Теперь рассказывай, что там у вас с Риком? – Надин подалась вперед, как будто делилась секретом.

– В смысле? – удивилась Дженни Сью.

– Он тебе нравится? Ты ему нравишься? Вы ходите на свидания? – сыпала вопросами Летти.

– Спокойно. Да, мне нравится Рик, но как друг. Не знаю, нравлюсь ли я ему, и мы уж точно не встречаемся. Я здесь всего неделю. Это было бы слишком быстрым развитием событий, – ответила Дженни Сью.

Надин захлопала в ладоши.

– Ты проиграла. Гони два доллара.

Летти вытащила из сумочки две ветхие долларовые купюры.

– Я отыграюсь к концу дня.

– Может, и так, но эти денежки теперь мои.

– Это настоящие деньги? – спросила Дженни Сью.

– У нас около десяти таких банкнот, это наш резерв на сплетни. Мы пользуемся этими купюрами уже почти полвека, – ответила Летти.

Дженни Сью выронила обе книги, что держала в руках.

– Вы меня разыгрываете, да?

– Правда и только правда. – Летти подняла вверх два пальца. – Клянусь на Библии моей мамы. Мы бы не стали лгать нашему другу.

– Значит, вы считаете меня своим другом, даже несмотря на то что все эти годы враждуете с Уилширами? – спросила Дженни Сью.

– Дорогая, ты – Бейкер, и мы любили твою бабушку Веру, так что да, ты наш друг.

– И, поскольку ты наш друг, – Надин понизила голос до шепота, – когда пришельцы все-таки найдут способ проникнуть к нам через твой навороченный телефон, мы тебя защитим. У меня в доме бетонный погреб, полный консервированных овощей и фруктов. Там же две старые двухъярусные кровати и тысяча патронов к моим ружьям. Думаю, мы сможем продержаться какое-то время.

– Спасибо вам. Это развеет мои страхи. – Дженни Сью отвлеклась от работы и заключила старушек в объятия.

* * *

Хотя Рик обычно избегал зеркал как чумы, особенно когда снимал рубашку, в то утро после душа он рискнул подойти к одному из них и позволил себе предаться воспоминаниям о роковом дне в своей жизни. Он и другие рейнджеры получили план боевого задания и упаковали снаряжение. Все ребята были суеверны, как бейсболисты, и у каждого имелись свои приметы. Рик взял себе за правило складывать всю амуницию в походный рюкзак и три раза его распаковывать и собирать заново, чтобы убедиться, что ничего не забыл. После этого он застегивал молнию, расстегивал и снова застегивал. Затем проверял оружие и дважды пересчитывал патроны. Наконец он целовал свой жетон и тогда был полностью готов к выходу.

В то утро он не изменил своим привычкам, но, пока собирался, думал только об отце. Накануне вечером они с Крикет общались по «ФейсТайм», и она рассказала ему, что отец сильно сдал в последнее время и уже после обеда заметно уставал. Всю свою жизнь он работал в поле – сильный как бык, – и, когда ему стало трудно вкалывать с утра до ночи, это не могло не насторожить. О том, что у отца рак, узнали, пока Рик лежал без сознания в госпитале.

Рик потрогал шрамы на груди и боках и повернулся посмотреть на самый большой – тот, из-за которого ему пришлось заново учиться искусству ходьбы.

– Ни одна женщина не захочет видеть такое, – пробормотал он.

Его бригада выполнила задание и пробиралась к вертолету, вырываясь из-под обстрела, когда он услышал щелчок. У него не было времени принять решение о том, стоит ли делать следующий шаг. В следующее мгновение до него дошло, что он парит в воздухе.

Двое друзей схватили его под руки и затащили в вертолет, а потом он отключился. Очнувшись, он догадался, что жив, потому что испытывал нестерпимую боль. Его лучший друг спал на стуле рядом с больничной койкой и, когда Рик застонал, резко проснулся и побежал за медсестрой. Хорошей новостью стало то, что он не погиб. Плохая новость заключалась в том, что ему пришлось провести несколько месяцев в реабилитационном центре, после чего его признали негодным к военной службе.

Громкий голос Крикет вернул его из прошлого в настоящее, когда она крикнула из гостиной:

– Тебе лучше поторопиться. Ровно через пятнадцать минут ты должен быть в библиотеке, чтобы забрать букмобиль.

– Да, сэр. Слушаюсь, сержант, – отозвался он.

– Я не в духе. Не дерзи мне, – огрызнулась она в ответ.

Он второпях натянул джинсы и футболку, зашнуровал кроссовки. Потом схватил книгу, которую читал, и запихнул ее в рюкзак вместе с бутылками воды и остатками печенья с арахисовым маслом, которое Крикет испекла несколько дней назад.

– Продержишься до вечера? – спросил он.

– Вполне может быть. Мне ничего не остается, кроме как сидеть здесь сиднем. Радует хотя бы то, что сейчас лето и Элейн может нанять старшеклассниц на мои смены. Она уже два раза звонила сегодня утром, узнавала, как я себя чувствую и не нужно ли мне чего.

– Здорово. Продолжай делать ледяные компрессы и не забывай принимать лекарства, как сказал доктор. Дженни Сью придет сегодня вечером, так что у тебя будет компания.

Выходя за дверь, он слышал, как она ворчит.

Он поехал прямо в библиотеку, взял ключи от букмобиля и направился на север, в Роби. Через пятнадцать минут он прибыл на школьную стоянку, где его уже поджидали несколько человек. Когда Рику было шестнадцать, округ облетела сенсационная новость о том, как сорок два местных жителя скинулись по десять долларов, чтобы накупить лотерейных билетов. Они сорвали джек-пот в сорок шесть миллионов и разделили выигрыш между собой, так что в городке Роби появились новоиспеченные миллионеры.

– Привет. – Клод Брюэр зашел внутрь, как только Рик открыл дверь фургона. – Я слышал, твоя сестра сломала ногу и ты нанял свою давнюю подружку помогать на ферме. Правда?

– У сестры растяжение лодыжки, а Дженни Сью Бейкер согласилась помочь нам, потому что они с Крикет подруги. – Он бы, наверное, грохнулся в обморок, как девчонка, если бы Крикет так кардинально изменила свое мнение о Дженни Сью. – Ну, как тебе новость, достаточно горячая? – Он попытался сменить тему.

– Это же дочь Дилла Бейкера, верно? Она еще вышла замуж за того щеголя из Нью-Йорка несколько лет назад?

– Да, но она уже давно в разводе. – Рик предпринял еще одну попытку перевести разговор в другое русло. – Я привез два последних романа Джона Гришема, специально для тебя.

Клод вернул две прочитанные книги в ящик возле двери.

– Я слышал, что он сбежал с другой женщиной, и за ним охотятся налоговики. Да, я возьму обе книги, которые ты привез. Гулять в эти дни невозможно из-за жары, а жена закатывает истерику, если я пытаюсь готовить. Говорит, что я пачкаю слишком много посуды.

– Ты любишь готовить? – Рик нашел припасенные для него книги и велел ему подписать формуляры.

– Не-а, просто люблю позлить свою женушку. – Клод подмигнул. – На пенсии всегда есть чем заняться. Я работаю над повышением ее кровяного давления. Думаю, что злость продлевает ей жизнь. Возможно, ты вспомнишь об этом, когда состаришься, и той молодой кобылке, с которой ты встречаешься в Блуме, понадобится небольшая помощь с кровяным давлением.

Да уж, как будто это когда-нибудь случится. Рик вздохнул. Она слишком красива, чтобы смотреть на меня не только как на друга.

* * *

– Добрый вечер, Крикет. Ну что, умираешь от скуки? – Дженни Сью по-хозяйски протопала через гостиную на кухню.

– Ты и представить себе не можешь. Что это у тебя в руках? – простонала Крикет.

– Итальянский хлеб. Я раскатаю его в батон и дам еще раз подняться, пока буду готовить ужин.

– Что у тебя на уме, Дженни Сью? Мой брат под запретом, если что, – отрезала Крикет.

– Я уверена, что твой брат найдет себе кого-нибудь получше разведенной женщины, о которой судачит весь город. Почему бы тебе не попросить Рика отвезти тебя завтра утром в город, и ты проведешь весь день со мной в книжном магазине? Там все время толкутся люди. В кабинете есть кресло с откидной спинкой, и я могу вынести его в торговый зал. Будем делать тебе ледяные компрессы, и это все равно как если бы ты сидела здесь.

Дженни Сью тут же пожалела, что не может взять свои слова обратно. Целый день терпеть рядом с собой Крикет – то же самое, если не хуже, чем проводить часы с Шарлоттой. Разве что Крикет не стала бы капать ей на мозги из-за десяти фунтов лишнего веса.

Крикет колебалась достаточно долго, и Дженни Сью догадывалась, что она взвешивает все «за» и «против». С одной стороны, Крикет пришлось бы провести день с кем-то, кто ей не нравится, но, с другой стороны, она оказалась бы в центре событий, и люди заходили бы поболтать с ней, узнав, что она там.

Рик просунул голову в дверь.

– С тобой безопасно под одной крышей, Крикет?

– Нет, я еще более капризна, чем утром, и к тому же голодная, – ответила она.

– Об этом позаботится ужин. – Дженни Сью поставила на плиту чугунную сковородку и кастрюлю-пароварку.

Рик последовал за Дженни Сью на кухню.

– Похоже, нам придется пару часов поработать в саду после ужина. Тогда у меня будет достаточно товара для доставки во вторник. Что у нас на ужин? Чем-нибудь помочь?

– Паста «Альфредо», тушеные овощи, салат и свежий хлеб. Это займет не больше сорока пяти минут. И я привыкла работать на кухне одна, – сказала она.

– Звучит хорошо, – одобрил Рик. – Если моя помощь не нужна, тогда я пойду на бахчу и найду дюжину хороших арбузов для утренней доставки. Крикет, хочешь, я помогу тебе выйти на заднее крыльцо, чтобы ты могла подышать свежим воздухом?

– Мне и здесь хорошо, – буркнула Крикет. – Завтра я еду в город и проведу весь день в книжном магазине. Меня пригласила Дженни Сью.

– Спасибо тебе, – одними губами произнес Рик, закрывая за собой дверь.

– Может, ты хочешь позвонить Надин и Летти и сообщить им о своих планах? Они собирались приехать сюда завтра днем, рассказать тебе последние новости. – Дженни Сью обернулась к Крикет.

Крикет заметно оживилась.

– Новости о чем?

– Понятия не имею, но они делали заметки, чтобы ничего не забыть. – Дженни Сью сформовала тесто для хлеба в длинный батон, сделала пару надрезов сверху, а потом занялась куриными грудками.

Она выглянула из-за холодильника и увидела Крикет с прижатым к уху телефоном. Что и говорить, женщина выглядела счастливой.

Глава десятая

Амос расхаживал по магазину, как молодой петушок. По его словам, никогда еще это место не было таким оживленным с тех пор, как ушла Айрис. Казалось, его вовсе не смущало то, что посетители не столько покупали книги, сколько проводили время за разговорами с Крикет.

– Посмотри-ка на нее, держится как королева среди придворных, – заметил он.

– Она выглядит по-настоящему счастливой. – Дженни Сью радовало, что к ней не пристают с разговорами и не она сегодня в центре внимания. – А я смогу поработать как следует.

– Магазин начинает выглядеть так же, как при Айрис, – сказал Амос. – Мне это нравится, но я просто не владею ее ноу-хау и не знаю, что к чему.

– Я могу это понять, но, Амос, повторю, что для меня эта работа временная. На следующей неделе мне нужно серьезно заняться рассылкой резюме, и я надеюсь, что к осени уеду отсюда. – Она перешла к следующему стеллажу и взялась за работу.

В полдень магазин опустел, и Амос объявил, что собирается в кафе купить обед для всех троих, поинтересовавшись у Крикет, какой гарнир к гамбургеру она предпочитает.

– Майонез, никаких маринованных огурцов или лука, а вместо жареной картошки – картофельные шарики, – заказала она.

– Мне то же самое, – отозвалась Дженни Сью из глубины зала. – И я возьму сладкий чай из нашего холодильника, чтобы вам не тащить так много.

Когда Амос вышел из магазина, Крикет произнесла:

– Спасибо тебе, Дженни Сью.

Дженни Сью вышла из-за стеллажей и присела на диван.

– Тебе было больно произносить эти слова? Обезболивающая таблетка не нужна?

– Больнее, чем ты можешь себе представить, – призналась Крикет.

– Почему ты меня ненавидишь?

– Ненависть – это слишком сильно сказано и не совсем то, что я чувствую к тебе, Дженни Сью.

– Тогда в чем же дело?

Крикет глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Даже не знаю. Возможно, мне хотелось того признания, которое всегда было у тебя, когда мы росли. Ты вписывалась в любую компанию, а я – нет.

– Может, ты так и думала, но я всегда чувствовала себя чужой в этих компаниях, – ответила Дженни Сью. – Я когда-нибудь говорила тебе, как мне нравилось, когда твоя мама приносила шоколадные кексы на наши школьные вечеринки? Мне очень хотелось взять у нее рецепт той глазури. Она покрывала кексы толстым слоем, как помадка.

Крикет медленно покачала головой.

– Этот рецепт теперь хранится в церковной кулинарной книге. Ее кексы были самодельными. А мне очень нравились те, что присылала в класс твоя мама. Прямо из пекарни, они выглядели так красиво. А у моей мамы они были совсем простенькие.

– Но они были намного вкуснее купленных. Думаешь, мы когда-нибудь сможем стать друзьями?

Крикет снова замотала головой.

– Наверное, нет, но сейчас я не испытываю к тебе такой неприязни, какая была еще на прошлой неделе.

– Думаю, это шаг в правильном направлении, – сказала Дженни Сью.

– Рик говорит, что я слишком прямолинейна.

– Он прав, – согласилась Дженни Сью. – Но в этом есть и положительная сторона. Общаясь с тобой, человек знает, как ты на самом деле к нему относишься.

– Ты всегда должна говорить что-то приятное? Из-за этого тебя очень трудно ненавидеть, – вздохнула Крикет.

Прежде чем Дженни Сью успела ответить, Амос, толкнув спиной дверь, зашел в магазин с большим бумажным пакетом.

– После того как мы поедим, я собираюсь поехать в Абилин навестить брата и пробуду там до позднего вечера. Я оставлю ключи на прилавке, Дженни Сью, так что сама закроешь магазин и откроешь с утра, – сказал Амос. – Все-таки здорово, что три дня в неделю у меня есть помощница. Наконец-то я могу расслабиться на пенсии.

Дженни Сью пенсия светила лишь в далеком будущем, да и то при условии, что она найдет хорошо оплачиваемую работу с твердыми социальными гарантиями. Ну а пока приходилось довольствоваться малым.

* * *

В тот вечер, после ужина, по щиколотку в грязи, Дженни Сью собирала зеленые бобы с лоз, которые Рик насадил на шпалеру. Жаркий ветерок трепал листья на кукурузных стеблях и доносил обрывки мелодии, которую Рик напевал себе под нос. Потом вдруг заросли расступились, и его лицо возникло прямо перед ней.

Заходящее солнце осветило шрам на его челюсти, и Рик машинально потянулся к нему рукой, когда перехватил ее взгляд.

– Он уродливый, я знаю, – сказал он.

– Я так не думаю. – Она сделала шаг вперед и прикоснулась к рубцу.

– Ну, тогда ты, наверное, единственная, кто так не думает. – Он выбрался из травы и уселся на узкую полоску земли, разделяющую посевы бобов и кукурузы. – Давай сделаем небольшой перерыв. У меня корзина полная, а твоя так и вовсе переполнена.

Она села рядом с ним.

– Тебе не хотелось возвращаться сюда, на ферму?

Он пожал плечами.

– У меня не было выбора.

– Наверняка были какие-то другие варианты, – сказала она.

– Можно было бы устроиться охранником, но даже это сомнительно с моей-то хромотой. А как насчет тебя, Дженни Сью? Что ты здесь делаешь?

– Пытаюсь уговорить отца дать мне работу в компании, но пока безуспешно. То, что произошло, поставило крест на твоей карьере, да? – спросила она.

Его взгляд был по-прежнему устремлен куда-то в сторону заката.

– Да, так и есть. Меня подлатали, поставили на ноги и комиссовали из армии. Я усомнился в существовании Бога, который позволил такому случиться со мной. Еще двадцать шагов – и я сидел бы в вертолете, со своей командой, живой и здоровый. Но, сделай я полшага назад, меня бы доставили домой разорванным на куски. – Он все еще был сосредоточен на чем-то далеком.

– Я тоже усомнилась в Боге, но мы оба знаем, что это не Его воля. Нам просто нужно кого-то обвинить. – Она задалась вопросом, переживает ли он сейчас все это заново и, возможно, не в первый раз.

Рик резко повернул голову и посмотрел на нее.

– В чем ты его обвиняешь?

– Во-первых, в том, что меня продали, как мешок комбикорма.

– Что? – Рик нахмурился.

Она поделилась с ним тем, что рассказал ей отец о Перси и приданом.

– Никто об этом не знает, поэтому я предпочла бы, чтобы ты держал это в секрете. После всей этой истории я чувствую себя грязной дешевкой.

Рик протянул руку и положил ее на плечо Дженни Сью. И снова возникла эта химия – электрические разряды, флюиды или что там еще называют люди.

– Никогда не думай так о себе, Дженни Сью. – Его протяжный голос смягчился. – Ты – удивительная женщина, и любой парень чувствовал бы себя счастливчиком рядом с тобой. Перси следовало бы пристрелить.

– На самом деле мне уже все равно. Он мне совершенно безразличен. Если его поймают, он ответит за все сполна. Если ему удастся скрыться, он будет всю оставшуюся жизнь оглядываться через плечо, – сказала она.

– Так ты простила свою мать?

– Пока нет, но я работаю над этим. Если я не смогу простить ее, это будет терзать меня до конца моих дней. Я не хочу, чтобы кто-либо, даже моя мать, имел такую власть надо мной. – Она накрыла его руку ладонью. – Я рада, что ты выжил.

– Ну, я тоже этому рад. – Он кивнул. – Потому что сижу в этом саду с тобой, и мы можем стать друзьями. – Он наклонил голову набок. – Чего ты на самом деле хочешь от жизни, Дженни Сью?

– Прямо сейчас? Завтра или через пять лет? – ответила она новыми вопросами.

– И сейчас, и завтра, и через пять лет, – уточнил Рик.

– Прямо сейчас хочу предложить Крикет поторговать завтра бобами в книжном магазине. Мы могли бы продавать их квартами в пакетах всем, кто заходит в магазин, и она бы чувствовала себя при деле. Завтра хочу позвонить матери. А через пять лет? Не хочу загадывать так далеко. А ты?

– Хочу когда-нибудь завести семью. Торопиться не буду, но это моя долгосрочная цель, – сказал он.

– Я тоже. – Она скосила на него взгляд и увидела, что он опять смотрит вдаль. Она попыталась представить себе, где на его теле другие шрамы, но в голове складывался лишь образ идеального мужчины.

– Мне ужасно жаль, что ты уедешь из Блума, но я тебя понимаю. Не переживай из-за всех этих сплетен и слухов. Люди так или иначе будут говорить, а что они думают о том, как ты проживаешь свою жизнь, не имеет значения.

Он быстро обернулся и поймал ее взгляд. Она залилась румянцем и заморгала.

– Дело не в том, что думают обо мне другие, Рик. Важно то, что я думаю о себе, и мне не скоро удастся изменить это мнение, если удастся вообще.

Его рука снова легла ей на плечо.

– Не будь так строга к себе. Ты – жертва.

Она медленно подняла глаза.

– А как же ты? Ты тоже жертва.

Он кивнул. – Так сказал мой психотерапевт в госпитале. Но слова не действуют, как таблетка, разом снимающая боль. У меня шрамы на теле, но у нас обоих остались шрамы и на душе. Может, Бог столкнул нас вместе здесь, в Блуме, чтобы мы помогли друг другу разобраться с прошлым и двигаться дальше в будущее.

– Я думаю, что хороший друг даже лучше, чем психотерапевт, – сказала она.

– Согласен, Дженни Сью, – кивнул он. – Уже довольно темно. Давай закругляться. Товара более чем достаточно для завтрашних поставок.

– Ты здесь босс.

Он встал и протянул ей руку. Она вложила ладонь в его ладонь и на миг представила себе, как он прижимает ее к своей груди, держит в объятиях и, возможно, даже целует. От этого видения пульс слегка участился, но ничего не произошло. Как только она вскочила на ноги, он отпустил ее руку, и они, подхватив корзины, понесли их на крыльцо.

– Почему ты мне доверяешь? Я мог бы завтра же разнести твой секрет по всему городу, – спросил он, поворачивая кран на задней стене дома. Струя воды вырвалась из короткого шланга, и он ополоснул ноги ей, а потом и себе.

О, милый, подумала она. Это ничто по сравнению с другими моими секретами. Она пошевелила пальцами ног, пока они не обсохли на воздухе, а затем надела сандалии.

– Мне сердце подсказывает, что я могу тебе доверять. Я бы задала тебе такой же вопрос – ведь ты же рассказал мне то, чего не знает Крикет.

– Мне стало легче от того, что я поделился с тобой. Как будто снял часть бремени с души, – ответил он.

– Мне тоже стало легче, Рик, но тебе лучше поскорее отвезти меня домой, иначе миз Летти достанет дробовик и будет настаивать на том, чтобы ты вернул мне честное имя, – поддразнила она.

– Или Дилл Бейкер, и поверь мне, дорогая, я больше боюсь стать его мишенью, чем оказаться под прицелом дробовика миз Летти. – Он приоткрыл дверь и крикнул: – Эй, Крикет, я отвезу Дженни Сью домой. Тебе что-нибудь нужно в городе?

– Ничего, – ответила она.

Через несколько минут он уже подъезжал к дому Летти.

– Спасибо, что выслушала меня сегодня.

– И тебе спасибо. Просто там, в саду, все как-то располагало… – Она замолкла.

Он положил руку ей на плечо.

– Я понимаю.

– Думаю, что да. – Три раза или четыре он прикоснулся к ней в тот вечер, и каждый раз ей хотелось большего. Поцелуя или даже долгих объятий. – Спокойной ночи, Рик. Увидимся завтра.

– Я только припаркую букмобиль у библиотеки и сразу приеду в книжный магазин. Может, включусь в продажу бобов или помогу тебе сортировать книги. – Он положил руку на руль. – Спасибо за все, Дженни Сью.

– Всегда пожалуйста, но это я должна благодарить тебя.

Она выпрыгнула из машины и направилась через гараж к себе, когда Летти крикнула из кухонной двери:

– Я тебя искала. Заходи. Выпьем горячего шоколада с печеньем. У меня есть новости.

Она резко повернула назад, направляясь к крыльцу, с сандалиями в руках.

– Я прямо из сада, так что могу натоптать у вас тут, – предупредила она с порога.

– У меня есть очень хорошая уборщица, которая придет через пару дней, так что я не переживаю. Садись к столу и давай поболтаем. Господи, как я люблю, когда ты рядом. Как будто ты моя внучка, которой у меня никогда не было, – сказала Летти.

В горле Дженни Сью застрял ком.

– Я бы обняла вас, но не смею, потому что слишком потная и грязная.

Летти похлопала ее по плечу.

– Мы обнимемся позже. Горячий шоколад в мультиварке. Я готовлю его раз в две недели и храню в холодильнике. Очень хорошо идет с небольшим количеством виски по ночам, когда я не могу уснуть. Хочешь плеснуть виски в свой шоколад?

Дженни отрицательно покачала головой.

– Если честно, я не хочу ни есть, ни пить.

– Тогда расскажи мне, как идут дела на ферме.

– Прекрасно. Мы собрали большой урожай для завтрашних поставок, и, кажется, Крикет потихоньку оттаивает. Сказать по правде, мне нравится ее прямота. Мои школьные подруги по большей части были дочерьми суитуотерских красавиц, а в колледже меня окружали сестры из женского общества. Я всегда чувствовала, что они только и ждут, когда я выйду из комнаты, чтобы позлословить обо мне. С Крикет мне не нужно выходить из комнаты. Если ей есть что сказать, она говорит это в глаза.

Летти взяла из вазочки печенье.

– Секрет хорошего печенья с пеканом – в натуральном сливочном масле. Никогда не используй маргарин. – Летти протянула ей кружку с шоколадом, и Дженни Сью учуяла запах ирландского виски. – Можешь глотнуть моего, просто чтобы знать, насколько он хорош.

Дженни Сью сделала маленький глоток и закатила глаза.

– Чудо. В следующий раз обязательно выпью с вами чашечку.

– Я могу разогреть тебе чашку в любое время. Разве ты не завела подруг в Нью-Йорке?

– Их было немного, но, когда Перси развелся со мной, они перестали приглашать меня к себе и даже звонить. Признаться, когда я уезжала, мне и прощаться-то не с кем было, разве что с парнем из налоговой, который должен был забрать у меня ключи от квартиры и моей машины.

– Как же ты жила в таком аду? – Летти недоверчиво покачала головой.

– Так вот и жила. Вы говорили, вам есть что мне рассказать, – ответила Дженни Сью и потянулась за печеньем. Только попробовать, потому что все приготовленное с натуральным сливочным маслом и свежими орехами пекан не могло быть невкусным.

– Да, конечно. Твоя мама и ее суитуотерские сучки возвращаются домой раньше, чем планировали. Помнишь, мы говорили, что Белинде нездоровится? Ну это никак не связано с пищевым отравлением. Она беременна. – Летти обмакнула печенье в шоколад а-ля ирландский кофе.

Дженни Сью не думала, что сможет произнести хоть слово, но стоило ей открыть рот, как слова сами посыпались наружу, словно шарики из консервной банки.

– Боже правый! Как вы это узнали? У них же строгое правило не разглашать информацию друг о друге никому, кроме членов клуба.

– Конвейер слухов тянется далёко, – рассмеялась Летти. – Попробуй печенье и скажи мне, что ты думаешь.

Дженни Сью закатила глаза. – О. Боже. Мой. Это круто. Белинда беременна? Обеим ее дочерям, должно быть, лет по двадцать, не меньше.

– Чертовски жирное, но стоит того, – сказала Летти. – И дочерям Белинды уже за двадцать. Раз уж мы перешли на дочки-матери, скажу одно: тебе нужно помириться со своей мамой. Будь у меня такая дочь, как ты, я бы из кожи вон лезла, чтобы сделать ее счастливой. Но не такова Шарлотта. Если после вашего примирения ты больше не сможешь убираться у меня, я как-нибудь переживу. Но даже за это короткое время мы достаточно сблизились, и я не хочу, чтобы ты когда-нибудь пожалела о том, что стала моим другом.

Дженни Сью положила руку на плечо Летти.

– Я поговорю с мамой, обещаю, но ни о чем не буду сожалеть. Сегодня я счастливее, чем когда-либо с тех пор, как была маленькой девочкой и Мейбл заботилась обо мне.

Летти промокнула глаза кончиком фартука.

– У этой женщины самое доброе сердце на свете.

– Да, это так. Спасибо за печенье и шоколад. Я пойду к себе, приму душ, – сказала Дженни Сью.

– Налей себе кружку и возьми с собой печенья. Тебе нужно слегка перекусить перед сном, чтобы лучше спалось, – предложила Летти.

Перед уходом Джени Сью ее обняла. После душа она раскинулась посреди кровати, прокручивая в голове прожитый день, его смешные и грустные моменты, но с особой теплотой вспоминая эмоциональные мгновения.

– Спасибо вам, Крикет, Рик, Летти и Надин. – Она зевнула и накрылась одеялом. – Враги, заклятые подруги или настоящие друзья.

Глава одиннадцатая

В детстве Дженни Сью часто задавалась вопросом, а родная ли она дочь своей матери. Шарлотта была совой, бодрствовала до самого утра, а потом спала до полудня. Дженни Сью была полной противоположностью. Ей нравилось ложиться до десяти вечера и вставать ни свет ни заря. Она любила тишину и покой раннего утра, чего ей так не хватало в Нью-Йорке, городе, который никогда не спит. Но что ей особенно нравилось в сельском Техасе, так это запах утра – свежей росы на зеленой траве, вспаханной земли на соседской ферме, мягкого ветерка, обдувающего розы. Такие запахи не подделаешь ароматической свечой.

Утром того четверга она сидела на своем крошечном балкончике и смотрела вдаль за деревья. В трех милях от нее находился родительский дом, но казалось, будто их разделяют восемь тысяч миль и несколько часовых поясов.

– Почему она не может любить меня также, как своих подруг? Возможно, если бы она мной дорожила, не стала бы платить кому-то за женитьбу на мне, – прошептала Дженни Сью и вздохнула. – Я позвоню ей вечером. Обещаю, – поклялась она Вселенной. – Может, после облома с подружками она немного смягчится.

Она доела последнее ореховое печенье, которое принесла от Летти позавчера вечером, и допила вторую чашку кофе, после чего оделась и отправилась к Надин убираться. Аромат бекона она уловила еще за полквартала от дома и скрестила пальцы в надежде на то, что Надин готовит завтрак в расчете на лишний рот.

Она не была разочарована.

Надин встретила ее в дверях и сразу же потащила на кухню.

– У меня бекон и вафли. Надо было использовать свежую клубнику, которую привез Рик в прошлую пятницу, так что я нарезала ее, засахарила и сдобрила взбитыми сливками. Сама еще ничего не пробовала. Не люблю завтракать в одиночку.

– Спасибо. Звучит аппетитно. Чем помочь?

– Ни в коем случае, дорогая. Просто подвинь табурет, и мы поедим прямо здесь. Приготовить вафли – одна минута. У меня вафельница уже разогрета.

Дженни Сью кивнула.

– Так что у вас сегодня на повестке дня?

Надин налила тесто в вафельницу и выставила ее посреди барной стойки.

– Утром я собираюсь немного поработать в саду, пока прохладно, а потом планирую испечь яблочные оладьи, чтобы отправить немного на ферму, когда Рик заберет тебя сегодня вечером. Крикет весьма неравнодушна к ним. И должна тебе сказать, она похвалила твою стряпню. Сама она любит печь торты, печенье и тому подобное, но ей не хватает воображения, когда речь заходит о настоящей кулинарии. Вам с ней создать бы совместный бизнес по уборке помещений и кейтерингу. – Надин все тараторила, пока готовилась первая партия вафель.

Ага, лучше не придумаешь. Я бы предпочла совместный бизнес с самим дьяволом, подумала Дженни Сью, слушая вполуха. Но вообще идея звучала не так уж плохо. После семи лет брака с Перси она определенно знала, как убирать дом и планировать вечеринку. Открыв собственный бизнес, она могла бы жить здесь, в Блуме, в квартире Летти. По выходным организовывала бы светские мероприятия, особенно зимой, когда фермерский рынок уже не работал. Но тогда ей пришлось бы отказаться от своей цели найти работу по специальности ради этой безумной затеи. А может, и не такой уж безумной? Ей еще нет и тридцати, так что можно потратить пару лет на раскрутку нового предприятия, а потом использовать свои профессиональные навыки для управления собственным бизнесом. Все это требовало серьезных размышлений, но, возможно, дело того стоило.

– Мне понадобится оборудование, – рассуждала она вслух.

– О, милая, мы с Летти накопили достаточно серебра и хрусталя, чтобы тебе не пришлось ничего покупать. Скопидомство у нас в крови, тем более когда дело касается красивых вещей. – Надин открыла вафельницу и выложила первую готовую вафлю на тарелку Дженни Сью. – Клади сверху клубнику со взбитыми сливками и добавь немного бекона как гарнир, чтобы пополнить запас белка. Сок и кофе на столе.

– Почему вы так запросто готовы отдать мне свои ценности? – спросила Дженни Сью.

– Милая, это всего лишь вещи, – ответила Надин.

В голове Дженни Сью теснились самые разные идеи. Через пять лет она могла бы применить свои знания в сфере бизнеса, чтобы управлять сразу двумя предприятиями – клининговой компанией с четырьмя или пятью сотрудницами и кейтерингом, который позволил бы привлечь десятки человек на неполный рабочий день.

Но почему я решила, что мне захочется остаться в Блуме? – спросила она себя, доедая вафлю.

Потому что здесь похоронена Эмили Грейс и здесь твои новые друзья, которым ты небезразлична настолько, что они готовы предложить свои ценные вещи для запуска твоего бизнеса и угощают тебя вафлями с засахаренной клубникой, даже не замечая твоего лишнего веса, – прозвучал голос в голове.

– Я вижу, как у тебя в голове крутятся шестеренки. – Надин налила себе вторую чашку кофе. – Просто не мешай им работать, пока будешь убираться сегодня.

– Трудно представить, что я лишь недавно вернулась в Блум, а уже подумываю о том, чтобы остаться. Я действительно хотела работать в крупной компании и двигаться вверх по карьерной лестнице, – сказала Дженни Сью.

Надин похлопала ее по руке.

– Сама посуди, милая. Если ты стремишься к высоким должностям в компании, ничто не мешает тебе найти работу в Суитуотере. Это всего лишь пятнадцать минут езды, и ты по-прежнему сможешь жить в квартире Летти.

– Спасибо, Надин, – сказала она, – но одно я знаю точно: Крикет Лоусон не станет помогать мне с бизнесом в городе, да и я не уверена, что хотела бы видеть ее своим партнером. Это все равно что работать в паре с моей матерью.

– Они очень похожи, не так ли?

– В общем-то да, хотя и разные.

– И Крикет симпатична тебе настолько, чтобы почти подружиться с ней, чего нельзя сказать о твоей матери? – спросила Надин.

– По крайней мере, Крикет не говорит мне, что я толстая, – ответила Дженни Сью.

– Шарлотта не права в этом, но она твоя мама. У тебя может быть много друзей, а вот мама одна. Так что позвони ей и помирись, – посоветовала Надин.

– Я позвоню. Обещаю, – торжественно заявила Дженни Сью второй раз за то утро.

* * *

Она продвигалась обычным маршрутом от спален к ванной комнате, попутно смахивая пыль с фотографий на стенах в коридоре. На большинстве фотографий были запечатлены незнакомые лица, но среди них мелькали снимки неразлучной троицы: сначала маленьких девочек, потом подростков и, наконец, пожилых женщин. Она догадалась, что это Флора, Надин и Летти в разные периоды своей жизни. Дженни Сью надеялась, что когда-нибудь и у нее появится коридор с фотографиями ее семьи и она будет улыбаться, смахивая с них пыль каждую неделю. К сожалению, она не сможет повесить на стену фотографию Эмили Грейс рядом с портретами других ее детей, если когда-нибудь ей посчастливится снова стать матерью, но она непременно расскажет детям об их старшей сестре.

Покончив с уборкой коридора, она оставила пылесос посреди гостиной и вышла на улицу посмотреть, как сохнут простыни, развешанные на веревках. После прохлады дома жара казалась удушающей, но ничего не поделаешь, таков уж Техас в летнее время. Странно, что еще порхал легкий ветерок. Мейбл говорила, что в Техасе ветер дует постоянно до первого дня июля, а потом до самого сентября никакими уговорами, мольбами и деньгами не заставишь его потрепать листья на деревьях.

Простыни все еще были влажными по краям, поэтому она пересекла двор, чтобы вернуться в дом и собрать пыль в гостиной, когда боковым зрением уловила какое-то движение. Прежде чем она успела обернуться и посмотреть, в чем дело, послышался глухой удар и стон. Она шагнула назад и, выглянув из-за угла дома, увидела Надин, лежащую на спине под раскидистой грушей.

– Боже милостивый. – Дженни Сью опустилась рядом с ней на колени и нащупала артерию на шее, проверяя, жива ли старушка. Пульс бился, но не так часто, как у Дженни Сью.

Надин жадно глотнула воздух, и ее глаза широко раскрылись.

– Помоги мне подняться. Просто гравитация оказалась сильнее, чем мои сиськи и задница. Или же это проклятые инопланетяне налетели на меня и сбросили с ветки.

– Лежите, не двигайтесь. Даже пальцами не шевелите, – приказала Дженни Сью, доставая из кармана телефон и набирая 911. – Возможен перелом спины или шеи. Любое движение может парализовать или убить вас.

– Я в порядке, – возразила Надин. – И не собираюсь умирать, падая с груши. Мы с Богом договорились. Я буду жить до ста лет, потому что именно столько времени Ему понадобится, чтобы простить мне все мои грехи. Проклятье! Плечо болит.

– Не двигайтесь. – Она не сводила глаз с Надин, пока разговаривала с диспетчером, объясняя, что случилось.

– Я не буду платить за «скорую». Вы с Летти можете отвезти меня к нашему местному доктору, – всполошилась Надин.

– Если вы не успокоитесь, я скажу пришельцам, чтобы они вернулись и забрали вас, – пригрозила Дженни Сью.

Дженни Сью закончила говорить по телефону, быстро позвонила Летти и устроилась на траве рядом с Надин.

– Если у вас нет денег на «скорую помощь», тогда возьмите из моего жалованья, пока не скопите нужную сумму. Вам понадобятся спинодержатель и шейный корсет.

– Дело не в деньгах. Это принцип. Им ехать меньше десяти миль, а они обдерут меня как липку. За что платить-то? За поездку на заднем сиденье тесного фургона? Черт возьми, у меня у самой есть фургон, и я даже лягу сзади, если ты позволишь мне приподняться. К тому же на мне самые старые трусы. Не могу же я явиться в больницу в застиранных подштанниках. Что скажут люди? – разволновалась Надин.

– Я никому не расскажу о ваших трусиках, да и врачи не станут об этом распространяться. – Дженни Сью перекрестила сердце указательным пальцем и вытащила телефон из заднего кармана, чтобы проверить время. Она так испугалась, когда он вдруг зазвонил, что выронила трубку, как горячую картофелину. И тут же поспешила поднять ее, чтобы ответить.

Голос Летти дрогнул.

– Пожалуйста, скажи мне, что она жива.

– Она разговаривает, дышит и крови нет, но я не разрешаю ей двигаться. Она ругается со мной из-за «скорой помощи», – ответила Дженни Сью.

– Я уже еду к вам. Сворачивая на Мейн-стрит, я услышала, как воет сирена. Мы поедем за ними до больницы. Сколько раз я просила ее не залезать на эту чертову грушу ради какой-то обрезки. Клянусь Богом, если она сломала бедро, я отправлю ее в дом престарелых, – прокричала Летти в трубку.

Экран телефона погас, и Дженни Сью расслышала визг шин на подъездной дорожке и приближающиеся с улицы звуки сирены. Летти вынырнула из-за угла дома, перебирая пухлыми короткими ножками так быстро, как только могла. Она прижимала правую руку к сердцу и успевала грозить пальцем левой руки, пока не плюхнулась на траву рядом с сестрой.

Надин скосила на нее взгляд.

– Не начинай. Я и без того в бешенстве, потому что вы заставляете меня ехать в карете «скорой помощи». Ты так орала в трубку, что я слышала каждое твое слово. Ни в какую богадельню я не поеду. Если бы у меня было сломано бедро, я бы почувствовала. Единственное, что у меня болит – это плечо. Я умею группироваться при падении. Не то, что вы с Крикет. Распластываетесь на земле только что не в блин.

– Так, что тут у нас? – Два парамедика бежали трусцой к дому со спинной доской и шейным корсетом.

– Девяносто лет, упала с груши, – сказала Летти. – Она ненавидит врачей и больницы, так что уложите ее на недельку, чтобы преподать ей урок. И делайте уколы каждый день, даже если они не требуются.

– Не будь сукой. – Надин выстрелила в сестру убийственным взглядом.

– Мы проведем тщательный осмотр. Вы хотите поехать за нами?

– Конечно, хочу, – ответила Летти. – Иначе она заговорит вам зубы и заставит отпустить ее домой.

– Дженни Сью, пусть она останется здесь, а, как только я буду готова вернуться домой через час или около того, ты приедешь за мной. – Надин поморщилась, когда парамедики положили ее на доску. – Она же уморит всех докторов и медсестер своими расспросами и суетой.

– На этот раз побеждает Летти, – сказала Дженни Сью.

– Ладно, дамы, до встречи в больнице. – Парамедики подняли доску и понесли Надин к карете «скорой помощи».

– Мы возьмем фургон Надин, чтобы было удобнее везти ее домой, если ее отпустят, – сказала Летти Дженни Сью. – Она хранит запасной комплект ключей в нише переднего пассажирского сиденья.

– Черт! – фыркнула Надин. – Я надеялась, что ты уже забыла.

– У меня память, как у слона.

– И задница такая же, – добавила Надин, когда ее грузили в карету.

– По крайней мере, я не настолько сумасшедшая, чтобы лазать по деревьям, как обезьяна, – огрызнулась Летти и положила руку на плечо одного из парамедиков. – Берегите ее и езжайте аккуратно, слышите меня?

– Да, мэм. – Он кивнул с серьезным видом.

Дженни Сью без проблем отыскала ключ от машины в маленьком контейнере на магнитах, но ей пришлось сбегать домой за сумочкой. Когда она вернулась, Летти уже сидела на пассажирском сиденье. Слезы катились по ее щекам, и она то и дело доставала салфетки из глубин своей большой черной сумки. Дженни Сью перегнулась через консоль и крепко обняла ее.

– Все будет хорошо. Возможно, у нее пострадало только плечо. Знаете, что она мне сказала? Что это пришельцы столкнули ее с дерева.

– Если эти жалкие ублюдки когда-нибудь найдут дорогу на Землю, я первым делом буду стрелять, а потом задавать вопросы. Я уже думала, что она умерла, – заскулила Летти. – На следующей неделе непременно найму кого-нибудь, чтобы срубить под корень все деревья вокруг ее дома.

Дженни Сью завела мотор, вырулила со двора задним ходом, проехала пару кварталов до Мейн-стрит и помчалась на юг, в Суитуотер.

– Как получилось, что вы так быстро обо всем узнали? Не прошло и трех минут с тех пор, как я позвонила в 911.

– Кто-то, должно быть, перехватил этот разговор и позвонил Амосу, а он уже связался со мной. Я бросила все дела и газанула на своем тарантасе. Надин такая худенькая и всю жизнь была неуклюжей. Если они оставят ее в больнице, я успею спилить деревья к тому времени, как она вернется, – заявила Летти.

– Люди скажут, что это я приношу несчастья. Заклеймят меня позором и выгонят из города, – сказала Дженни Сью.

– С какой стати? – Летти перестала шмыгать носом и, повернув голову, уставилась на Дженни Сью. – Она что, приземлилась на тебя, когда упала? Ты пострадала?

– Конечно, нет. Я бы не позволила ей залезть на дерево, если бы знала, что она задумала. Надин сказала, что поработает в саду, и я решила, что она займется прополкой цветников. Но сами подумайте, Летти. Сначала Крикет подворачивает лодыжку, а потом Надин неудачно падает. Может, это я – злой рок?

Летти тряхнула головой так сильно, что задрожали сразу все ее подбородки.

– Прекрати эти глупые разговоры. Тебя не было рядом ни с одной из них в момент падения. Крикет поскользнулась на мокром тротуаре. К тому же она носит эти дурацкие шпильки, хотя они нисколько не добавляют ей стройности, только напрашиваются на неприятности. И уж, конечно, не ты велела Надин лезть на дерево. – Она кивнула на указатель поворота в сторону отделения неотложной помощи. – Оставляй машину прямо у входа. Если возникнут проблемы, я все улажу. И чтоб я больше не слышала о том, что ты приносишь несчастья.

– Я ненавижу, когда мои друзья страдают. – Она припарковалась возле дверей приемного отделения.

– Все ненавидят, но не тебе одной нести это бремя, дитя мое. – Летти отстегнула ремень безопасности и выскочила из машины так быстро, что Дженни Сью пришлось прибавить шагу, чтобы догнать ее.

Летти даже не притормозила у стойки регистрации, но приказала администратору открыть двери, иначе она их вышибет. Когда Летти и Дженни Сью подошли к приемному отделению, двери уже были распахнуты.

– Надин, где ты? – громко позвала Летти, как только они вошли внутрь.

– Летти, я здесь, – крикнула Надин из первой комнаты слева. – Меня везут на рентген, но я не поеду без тебя.

Дженни Сью последовала за Летти, когда та влетела в комнату подобно торнадо пятого уровня. Никто даже не потрудился спросить, кем Дженни Сью приходится этим двум старушкам, как спрашивали при поступлении Крикет.

Летти направилась прямо к каталке, где на доске пластом лежала Надин, и кивнула медсестре, давая добро на транспортировку в рентген-кабинет.

– Теперь можете ехать. Я здесь и пойду с ней.

– Вам придется посидеть в коридоре, – сказала медсестра.

– Оставьте дверь приоткрытой, чтобы я могла ее слышать, – тоном, не терпящим возражений, произнесла Летти.

– Это не положено, сестра, – сказала Надин. – Но, если мне будет больно, я буду кричать так громко, что меня услышат даже в Блуме. Я не доверяю этим адским машинам.

– Инопланетяне, – шепнула Летти Дженни Сью. – Клянусь Богом и всеми ангелами, они прокладывают себе путь на Землю через это чертово технологическое дерьмо.

– Не выдавай нашу информацию. Она засекречена, – прошептала Надин.

Медсестра закатила глаза и вытолкала каталку в коридор. Дженни Сью опустилась в неудобное кресло и попыталась вспомнить, заперла ли она дверь, выходя из дома. А если заперла, есть ли у кого-то из сестер ключ, чтобы ее открыть? Пока она размышляла об этом и возносила молитвы, чтобы у Надин не обнаружили перелом шеи или позвоночника, зазвонил телефон. Номер показался незнакомым, но она все же ответила.

– Что случилось с Надин? Она умерла? Пожалуйста, скажи мне, что она не умерла. Я не уверена, что Летти проживет и месяц без Надин, – затараторила Крикет, пропуская мимо ушей приветствие Дженни Сью.

– Надин на рентгене, но пока о переломе речи не идет, – сказала Дженни Сью. – Она упала с большой груши на заднем дворе.

– Боже мой! Я перезвоню позже, чтобы узнать больше новостей. Сейчас мне нужно сделать несколько звонков, чтобы люди знали, что она жива. А то дамы из церкви уже гадают, пора ли задумываться о траурном обеде для семьи и друзей. И Элейн сказала, что в цветочный магазин поступило уже с десяток звонков, спрашивают, куда ее привезут – в местное похоронное бюро или то, что в Суитуотере. Короче, у тебя есть мой номер, так что, если что-нибудь услышишь, позвони мне, и я передам дальше.

– Ох уж эти маленькие городки! – застонала Дженни Сью.

Она уже начала думать, что больница поглотила обеих ее новых подруг, и стала расхаживать по маленькой приемной, когда услышала, как яростно спорят Надин и Летти.

– Если срубишь хоть одно мое дерево, я подожгу твой дом и спишу это на происки проклятых лысых человечков из космоса, – донесся высокий и скрипучий голос Надин.

– Ты должна поклясться мне на маминой Библии, вознеся руку к Богу, что больше никогда в жизни не полезешь на дерево, или я сделаю то, что задумала, – настаивала Летти. – На этот раз тебе повезло, но следующий может стать последним для тебя, дурехи. Если деревья нуждаются в обрезке или груша в сборе урожая, ты в состоянии нанять работников. Ради всего святого, ты же не нищая.

– Кто деньгам не знает цены, тому не избежать нужды! – Надин стояла на своем.

– Я сама заплачу, если у тебя так туго с деньгами, – сказала Летти.

Медсестра, которая привезла Надин обратно, закатила глаза и сбежала, как только в кабинет вошел доктор. Он поместил большие негативы на экран и покачал головой.

– По всем признакам, вы должны были бы переломать себе все кости, миз Клиффорд. Что вы делали на дереве, хотел бы я знать?

– Обрезала ветки, и я не хочу слушать лекцию. Летти уже достаточно мне наговорила. Просто освободите меня от этой штуки и отпустите домой, – потребовала Надин.

– Я должен сделать МРТ из соображений предосторожности. Не исключено сотрясение мозга, – сказал он.

– Нет! – взвизгнула Надин. – Ни в какую трубу я не полезу.

– Тогда вам придется подписать бумагу с отказом от обследования, – сказал он.

Надин протянула руку.

– Дайте мне авторучку. Я просто сильно ушиблась и все. Стояла на самой нижней ветке, нога соскользнула, но я сгруппировалась при падении и перекатилась. Мой мозг в порядке.

– Возможно, это даже вбило в нее немного здравого смысла, – фыркнула Летти. – Таким сварливым, как она сейчас, все нипочем. И я не собираюсь жалеть тебя нисколечко, хоть ты и возвращаешься домой в больничном халате.

Надин погрозила доктору пальцем.

– Не вздумайте брать с меня деньги за это уродство. Я постираю его и привезу вам обратно, но, когда увижу детализированный счет, лучше бы этой позиции там не оказалось.

Дженни Сью могла себе представить, какой разразится скандал, если они попытаются взять с Надин деньги за линялый халат, и надеялась оказаться рядом, когда придет счет.

Глава двенадцатая

– Как там Надин? – первым делом спросила Крикет, когда в ту пятницу вечером Дженни Сью и Рик вернулись домой. – Я разговаривала с ней сегодня уже два раза, и она жалуется на боль и синяк на плече, а еще говорит, что это пришельцы столкнули ее с дерева. Мозг у нее случайно не пострадал?

– То же самое она говорит мне и Летти. Она не рассказывала тебе раньше об инопланетянах? – Дженни Сью скинула кроссовки у двери.

– Нет, и что она рассказывает? – Крикет выпрямила спину и подалась вперед.

– Они с Летти считают, что обитатели космоса могут подслушивать нас через современные технологические устройства. – Дженни Сью усмехнулась. – Такие, как сотовые телефоны и рентген-аппараты. – Она пошла на кухню, чтобы заняться ужином. За неделю она успела втянуться в эту рутину. Еду готовила простую, чтобы они с Риком могли выйти в сад и собрать урожай за несколько часов до наступления темноты.

– То, что мы кое-как дружим, не означает, что тебе можно знать про Летти и Надин то, чего не знаю я. – Крикет подхватила костыли и поковыляла на кухню вслед за Дженни Сью.

– Я удивлена, что ты этого не знала, – сказала Дженни Сью.

Рик выдвинул два стула – один для Крикет, чтобы она могла сесть, а другой для ее больной ноги, которую следовало держать в приподнятом положении.

– Летти велела передать тебе, что дамы на вчерашнем церковном собрании скучали по тебе и молились за твое здоровье.

– Ах, это так мило, – сказала Крикет. – Если я пообещаю держать ногу на весу, можно мне завтра поехать на фермерский рынок?

Хвала Господу и поцелуи ангелам! Крикет поворачивалась своей доброй стороной.

Дженни Сью взглянула на Рика. Ей очень понравилось работать с ним на рынке, и она всю неделю с нетерпением ждала следующей субботы. В то же время Крикет могла бы сидя принимать деньги от покупателей и отсчитывать сдачу. Книжный магазин явно пошел ей на пользу, но, если в первый день народ валом валил проведать ее и посудачить, теперь гостей бывало не так много, а рынок стал бы для нее раздольем.

– По-моему, это отличная идея, – согласилась Дженни Сью. – Я все откладывала поездку к маме, но воспользуюсь возможностью и отправлюсь завтра же.

– Рик? – Крикет посмотрела мимо Дженни Сью на брата.

– Почему бы нет? Только если ты будешь держать ногу на возвышении и делать ледяные компрессы, – ответил он. – Я пока пойду на бахчу и наберу дынь для рынка. Вернусь к ужину.

Едва за ним закрылась дверь, как Крикет выпалила:

– Все думают, что ты какой-то ангел с нимбом и крыльями, но меня не проведешь, Дженни Сью Бейкер. У тебя во всем этом есть какой-то корыстный интерес.

– В чем в этом? И какой у меня может быть интерес? Я не такой человек.

– Быть милой с Летти и Надин, зная, что они – враги твоей мамы. Быть доброй ко мне и Рику, при том что мы – не твоего поля ягоды. Разговоров вокруг тебя еще больше, чем когда ты вернулась домой и прошел слух, что Перси тебя бросил. Люди даже делают ставки.

– Ставки на что? Останусь я или уеду? А ты на что ставишь, Крикет?

– На то, что ты используешь всю нашу компанию, чтобы заставить своего папочку дать тебе работу в его нефтяной компании. Шарлотта унижена и готова на все, лишь бы вернуть порядок в свой роскошный мир. Так что, когда вернется домой, разобьется в лепешку, но обеспечит тебя работой в компании, и ты больше никогда ни с кем из нас и не заговоришь, – ответила Крикет. – Лично мне плевать, потому что я ни капельки не верю в твою искренность, но мне будет больно видеть, как страдает Рик. Не говоря уже о Летти и Надин.

– Ты действительно думаешь, что я такая дрянь? – Дженни Сью поставила сковородку на плиту и добавила масло, чтобы обжарить стручки окры[32]. – И с чего ты взяла, что Рик будет страдать? Даже если я выйду на работу, это не значит, что мне захочется порвать дружбу с ним, Летти и Надин. И, может, даже намек на дружбу с тобой.

– Кажется, мы с тобой подруги поневоле, – возразила Крикет.

Дженни Сью ответила:

– Это ты придумала, не я.

– Ну, просто вырвалось. «Подруги поневоле» – звучит довольно глупо, ты так не думаешь? Но в школе ты была одним человеком, а теперь притворяешься совсем другим.

– Может, я притворялась как раз в школе, пытаясь соответствовать тому, что из меня лепили с рождения. Может, мне не нравился мир, в котором я росла, как и тот, в который окунулась после замужества. И, возможно, мой нынешний мир нравится мне гораздо больше, – говорила она, не отрываясь от работы. – А какие ставки делают Летти и Надин?

– Обе думают, что у тебя крылья за спиной. Но что с них взять, они же старухи? – сказала Крикет.

– Лучше, чтобы никто из них этого не слышал. – По крайней мере, две ее милые подруги не думали, что она их использует.

– И, прежде чем ты задашь следующий вопрос, – продолжила Крикет, – Рик не слушает сплетни. Я не знаю, на что ставит он.

Дженни Сью обжарила сладкий перец и лук на второй сковороде, чтобы приготовить фрикадельки на ужин. С рисом и окрой, нарезанными помидорами и огурцами, фрикадельки были одним из любимых блюд Перси. Мысль о том, как он возвращался с работы в их шикарную квартиру, где его ожидал накрытый стол с отменной едой, вновь заставила ее задуматься о друзьях, приобретенных в Нью-Йорке. Дамы, с кем она работала в комитетах по сбору средств на благотворительность, с кем ходила по магазинам или обедала – все они бросили ее, когда Перси попал в беду и сбежал со своей новой подружкой. Так что трое друзей, которые верили в нее, несмотря на ее прошлое, в тот вечер казались ей настоящим даром Божьим.

– Тебе нечего сказать? – спросила Крикет.

Дженни Сью покачала головой.

– Никакие слова не изменят твое мнение или мнения людей в городе, так что нет, мне нечего тебе сказать. А вот что бы сказала ты, если бы оказалась на моем месте?

– Я бы обязательно что-нибудь сказала. То, что люди думают о тебе, может здорово повлиять на то, как складывается твоя жизнь.

– О, неужели? Люди думали, что я привилегированное лицо, и посмотри, чем я зарабатываю на жизнь, – сказала Дженни Сью. – Убираю дома, переставляю книги в букинистическом магазине, по вечерам работаю в поле и терплю выходки так называемой подруги поневоле. Да, и до кучи, я сама ухаживаю за своими волосами и ногтями и обхожусь лаком одного цвета.

Крикет посмотрела на свои босые ступни, и Дженни Сью проследила за ее взглядом.

– Твои ногти на ногах выглядят ужасно, но маму хватил бы удар, если бы она увидела мои. Хочешь, я сделаю тебе педикюр после того, как мы закончим со сбором урожая?

Крикет потеребила повязку на лодыжке и закусила нижнюю губу.

– Ты в своем уме? С чего вдруг ты станешь это делать после того, что я тебе наговорила?

– То, что ты наговорила, не имеет никакого отношения к твоим ногтям, разве нет? – сказала Дженни Сью.

Крикет снова посмотрела на свои ноги.

– Они в жутком состоянии.

– Тогда давай займемся ими. У тебя найдется пилочка, лак для ногтей и, может, какой-нибудь приличный лосьон?

Крикет указала на закрытую дверь.

– В обувной коробке на полке в моей гардеробной.

– Хорошо. Тогда мы наведем красоту, как только я управлюсь с урожаем. – Она протянула Крикет нож и маленькую миску с мытыми овощами. – Лучше помоги, чем ворчать и жаловаться на все подряд. Ты можешь нарезать помидоры и огурцы, пока сидишь.

Крикет подняла бровь.

– Ты собираешься доверить мне нож?

– Я бегаю быстрее тебя, – ответила Дженни Сью.

* * *

Если бы десять лет назад кто-нибудь сказал ей, что Дженни Сью Бейкер однажды будет сидеть у нее дома и делать ей педикюр, Крикет решила бы, что человек попросту напился и несет пьяный бред. Но вот Дженни Сью сидела на полу возле тазика с теплой водой, с полотенцами и обувной коробкой, полной маникюрных принадлежностей Крикет.

Дженни Сью протянула ей маленькую коробочку.

– Выбери цвет, пока я подстригу ногти и приведу в порядок кутикулу. Кстати, я могу сделать «френч», если хочешь.

– А мне можно выбрать цвет для моих ногтей, когда ты закончишь с Крикет? – усмехнулся Рик.

Дженни Сью кивнула с серьезным видом.

– Красный будет здорово на тебе смотреться.

Боже правый, неужели они флиртуют? Крикет закатила глаза.

– Нет уж, спасибо, – ответил Рик.

– Да ладно! Рискни. – Дженни Сью обернула шершавую стопу Крикет горячим влажным полотенцем.

– Нет, спасибо. Все парни в городе будут завидовать. На Мейн-стрит, от угла до угла, выстроится очередь из мужчин, желающих сделать педикюр, – сказал Рик.

– У меня еще есть свободные воскресные дни. Могу посвятить их педикюру. – Дженни Сью усмехнулась.

Да, они определенно флиртовали. Крикет вздохнула. Но не хотелось думать об этом сейчас, когда Дженни Сью делала ей потрясающий «мани-педи». Пожалуй, это могло бы повысить ее статус до «почти подруги».

Через пару минут Дженни Сью сняла полотенце и бросила его в горячую воду, после чего принялась за ногти.

– Тебе нравится квадратная форма или округлая?

– Округлая, – ответила Крикет.

– Мне тоже. Никогда не могла привыкнуть к этим квадратным ногтям, – поддержала Дженни Сью.

Сразу вспомнилось, как Перси выговаривал ей за старомодный маникюр. Она вернулась домой из салона, где накрасила ногти бледно-розовым лаком, в тон платью, которое собиралась надеть на светский раут в тот вечер.

– Современные женщины выбирают квадратную форму ногтей и яркие цвета. И, боже мой, Дженнифер, – он никогда не называл ее Дженни Сью, находя это имя слишком простецким, – кто бы ни сделал эту ужасную работу, он оставил каплю лака на большом пальце ноги. Это неприемлемо.

С тех пор она научилась сама делать и маникюр, и педикюр. В мире Перси неприемлемо было равносильно концу света.

Закончив с одной ступней, Дженни Сью встала.

– Пока отдохни, а я схожу за теплой водой. Лак должен хорошенько высохнуть, чтобы ничего не смазалось.

– Похоже, ты уже занималась этим раньше, – сказал Рик.

– Много раз, – ответила она.

– Почему ты не делала ногти в салоне? – спросила Крикет.

– Какое-то время делала, – ответила Дженни Сью. – Но, когда занимаюсь ногтями сама, мне не приходится дышать всеми этими ужасными химикатами.

– Согласна, – сказала Крикет. – Значит, ты точно не покинешь Блум ради маникюрного бизнеса.

– Нет, надеюсь, я уеду, чтобы начать с нижней ступеньки корпоративной лестницы, если повезет, – ответила она.

– А если нет?

– Тогда стану знатной секретаршей в салоне подержанных автомобилей, – усмехнулась Дженни Сью. – А как насчет тебя, Крикет? Кем бы ты хотела стать в этой жизни?

– Кем бы мне хотелось стать… – Крикет сделала паузу.

– Она хочет быть обозревателем светской хроники. Но для этого надо первым делом изобрести машину времени, чтобы я мог вернуться назад и обойти стороной бомбу, которая превратила меня в инвалида войны, – сказал Рик. – Тогда я мог бы заниматься своим любимым делом в армии.

– Я хочу когда-нибудь печь кексы для своих детей, как это делала моя мама для нас. У нас всегда была домашняя выпечка для перекуса после школы, – выпалила Крикет.

Дженни Сью была потрясена тем, что Крикет разоткровенничалась перед ней.

– Я была бы не прочь умять прямо сейчас один из кексов твоей мамы, а то и пару-тройку.

– Чтобы иметь детей, мне нужен муж. Рик говорит, что я никогда не найду того, кто сможет смириться с моей прямотой, – продолжала Крикет.

Дженни Сью резко вскинула голову и посмотрела на Крикет.

– Что плохого в твоей прямоте? По крайней мере, люди знают, что ты о них думаешь и что никогда не будешь шептаться у них за спиной.

– Знаешь по собственному опыту? – спросила Крикет.

– Проходила это не раз. – Дженни Сью кивнула. – А теперь клади ступню мне на колени, мы закончим с этой ногой и перейдем к пальчикам на руках.

* * *

Было уже почти десять вечера, когда Крикет сказала:

– Спасибо тебе за все, Дженни Сью. Рику давно пора отвезти тебя домой. Завтра весь город будет судачить о том, что ты задержалась здесь дольше обычного и что Рику теперь придется жениться на тебе, чтобы прикрыть грех.

Рик почувствовал, как тепло поднимается по шее и заливает щеки.

– Самое время узнать, что у моей сестры есть чувство юмора.

– Думаю, моя репутация выдержит еще одну черную метку, – отшутилась Дженни Сью.

– Но моя – нет. Еще подумают, что я изменила свое отношение к тебе, – произнесла Крикет с привычным сарказмом, подставляя костыли под мышки. – Увидимся с утра пораньше, Рик. Мне не терпится поехать на рынок и повидаться со всеми.

– Что ж, милая, – приторно-сладким тоном произнесла Дженни Сью, – когда разлетится слух о том, что мы весь вечер занимались твоими ногтями, все будут знать, что мы друзья.

– Я никому об этом не скажу, а если ты проболтаешься, понижу твой статус подруги, – огрызнулась Крикет.

Рик не мог понять, шутит она или всерьез, однако не хотел ввязываться в спор с сестрой. Он повернулся к Дженни Сью.

– Спасибо за то, что ты для нас делаешь. Ты готова ехать домой?

– Еще нет. Я бы выпила стакан сладкого чая. – Дженни Сью развязала конский хвост и запустила пальцы в свои длинные светлые волосы.

Завороженный ее движениями, Рик пожалел о том, что не его руки запутались в ее волосах. Он часто заморгал и наконец поднялся на ноги. – Я займусь чаем, пока ты выльешь воду из таза.

Когда он вернулся, она сидела на краешке дивана. Он протянул ей полный стакан сладкого чая и устроился на другом конце.

– Я был удивлен, когда Крикет призналась, что хочет быть женой и матерью. Она всегда говорила мне, что мечтает вести колонку сплетен.

– С возрастом мечты меняются. – Она сделала долгий глоток чая.

Рик поставил свой стакан на край столика, подхватил ее ступни и положил их себе на колени. Он начал массировать ей левую стопу, глубоко надавливая на пятку.

– Ты упустил свое призвание, – простонала она. – Тебе надо было стать массажистом.

Он закончил с левой ступней и взялся за правую.

– Это было очень мило с твоей стороны отступить и позволить Крикет поехать со мной на рынок завтра, в то время как ты уже все спланировала. Я бы предложил взять вас обеих, но тогда кому-то пришлось бы трястись в кузове с мешками.

Она кивнула в дальний угол комнаты.

– Ты мог бы погрузить в кузов это кресло-качалку, и я стала бы бабушкой Клампетт из «Беверли Хиллбилли»[33].

Рик громко рассмеялся.

– Ну, у тебя и так шикарный дом. Там живут опоссумы и еноты?

– Да, живут. – Ее голубые глаза блеснули. – Только не говори моей маме. Мы с Мейбл много лет храним это в секрете.

Он пробежался пальцами по волосам.

– Я представил себе, как Шарлотта Бейкер находит опоссума в своей гостиной.

– Мы держим их в гараже. – Дженни Сью продолжала фантазировать, откинув голову на спинку дивана и закрывая глаза. – Фрэнк их кормит. – Она зевнула, и ее ресницы затрепетали, когда веки крепко сомкнулись.

Он долго смотрел на нее, не желая будить, но зная, что все-таки должен это сделать. Ему хотелось еще немного полюбоваться на нее, поэтому он пересел в глубокое кресло и осторожно приподнял подножку. Несколько часов спустя он проснулся и увидел, что Крикет испепеляет его взглядом, уперев руку в бедро.

– Что, черт возьми, здесь происходит? Ты совсем рехнулся, Рик? Люди увидят, как ты отвозишь ее домой на рассвете. Из-за нее будешь выглядеть круглым дураком. – Ее голос звучал так пронзительно и громко, что разбудил бы и мертвого.

– Хватит, – спокойно произнес Рик. – Ничего не случилось. Мы оба заснули, и, если ты перестанешь беспокоиться о том, что думают или говорят люди, то заметишь, что мы оба полностью одеты и что она лежит на диване, а я сижу в кресле.

Дженни Сью приподнялась и села, прикрывая рукой зевок.

– Этот грех так велик, что меня не пустят в рай? Неужели уже утро?

– И даже если бы что-то было, чего на самом деле не было, – Рик опустил подножку, – мы оба взрослые люди, и все, что происходит между нами, никого не касается.

Крикет попыталась топнуть здоровой ногой и чуть не упала, но сумела удержаться.

– Меня касается. Я тоже живу здесь, в этом доме. И к твоему сведению, братец, это я оставалась здесь и помогала на ферме, пока ты выполнял свои архиважные военные и секретные миссии. Это я собирала бобы с папой, вела хозяйство и работала в кафе, – все больше распалялась Крикет.

Рик встал и направился в сторону ванной.

– Да, все так. Куда мне послать золотую медаль? Или ты предпочитаешь платину?

– Не уходи, когда я с тобой разговариваю, – закричала Крикет.

Дженни Сью обулась.

Крикет повернулась к ней.

– А ты куда?

– Если мне захочется послушать ругань и крики, я могу вернуться к своей матери, – ответила Дженни Сью. – Я иду к машине. Когда вы закончите, буду признательна, если меня отвезут домой.

– Зачем тебе понадобилось втягивать нас в свою грязную жизнь? Мы прекрасно ладили, пока ты не появилась в городе, – простонала Крикет.

– Крикет, я бы с удовольствием стала твоим другом, но, похоже, это невозможно. Раз уж я отвратительна тебе настолько, что ты закатываешь такие сцены своему брату, я сюда больше не вернусь. Я никогда не хотела, чтобы из-за меня Рику говорили такие гадости, – сказала Дженни Сью.

– Мне очень жаль. – Рик вышел из ванной. – Я все слышал. Давай отвезем тебя домой. Спасибо за все, что ты сделала. Без тебя это была бы тяжелая неделя.

По дороге от фермы к дому Летти он несколько раз пытался завязать разговор, но не знал, с чего начать. Дженни Сью, должно быть, ненавидела его за то, что он не разбудил ее и вторгся в ее личное пространство этим массажем ног. И, словно этого мало, Крикет подлила масла в огонь своей мерзкой выходкой. Когда они наконец подъехали к гаражу, он повернулся к ней.

– Я очень виноват, – сказал он.

– Не надо извинений. Ты не сделал ничего плохого. – Она открыла дверь. – Давай… – начала она.

– Давай не позволим моей сестре испортить то, что у нас есть, – закончил он за нее. – Мне действительно очень нравится проводить время с тобой.

– Я бы никогда не стала создавать проблемы между вами, – сказала она.

Он положил руку ей на плечо.

– Я знаю. У тебя доброе сердце, Дженни Сью. Я позвоню вечером.

Она кивнула и ушла прежде, чем он успел сказать что-то еще.

Он хлопнул по рулю старого грузовика.

– Проклятье! Почему мы должны были родиться в разных мирах? Будь мы из одной песочницы, не было бы вообще никаких проблем.

Он выехал со двора и с минуту стоял перед знаком «Стоп», прежде чем свернул на Мейн-стрит. Дороги были пустынны, но он не мог заставить себя двинуться на север, в сторону фермы и своей сестры.

Наконец он повернул на юг, к Суитуотеру, радуясь, что загрузил мешки с товаром накануне вечером. Пусть Крикет весь день варится в своей злости. Понятное дело, ему придется работать на рынке за двоих, поддерживая порядок на прилавке и принимая деньги, но оно того стоит.

К тому времени как он добрался до рынка, Крикет позвонила уже три раза и отправила четыре сообщения. Он подождал с ответом, пока не разложил товар и не обслужил двух покупателей, и только тогда перезвонил ей.

– Где тебя черти носят? – спросила она.

– Я на рынке, – ответил он.

– Ты взял с собой Дженни Сью?

– Нет, я один.

– Значит, ты меня наказываешь, да?

Он ненадолго задумался, прежде чем ответить.

– Нет. Просто не хочу быть рядом с тобой сегодня. После того, что ты устроила. Думаю, будет лучше, если мы проведем день подальше друг от друга.

– Я знала, что была права, не доверяя ей. Она создает проблемы в нашей семье, – ледяным тоном произнесла Крикет.

– Остынь, сестра, и хорошенько подумай сегодня. Это не Дженни Сью создает проблемы между мной и тобой. – Он нажал отбой.

Глава тринадцатая

Дженни Сью, только что из душа, сушила волосы феном, когда кто-то постучал в дверь. Она быстро накинула халат и, затянув пояс, посмотрела в глазок, после чего распахнула дверь и жестом пригласила Летти войти.

– Садитесь. Ничего себе! Да на вас лица нет. Зачем вы поднимались по ступенькам? – забеспокоилась Дженни Сью. – Вы бы позвонили мне, и я сама бы пришла узнать, что вам нужно.

– Мне просто нужен стакан воды, и я буду в порядке. Выходит, я не так молода, как мне казалось, – задыхаясь, вымолвила Летти.

Дженни Сью бросилась в свою крошечную кухню и схватила бутылку воды из холодильника. Она протянула бутылку Летти и повела ее к дивану.

– Что-то не так с Надин?

– Нет, с ней все в порядке. Она, наверное, могла бы подняться по этой лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, даже сейчас. – После пары глотков воды на лицо Летти вернулись краски. – Новость в том, что ты провела ночь в доме Рика и Крикет.

– Да, мэм, это так. После того как мы собрали урожай для сегодняшней поездки на рынок, я сделала Крикет маникюр и педикюр. Я подумала, что это поднимет ей настроение, а потом мы с Риком незаметно уснули, я – на диване, а он в кресле, – объяснила Дженни Сью, – прямо в одежде. Мы не занимались сексом и даже ни разу не поцеловались.

– Ну, это чертовски обидно, – рассмеялась Летти. – И что Крикет? Метала громы и молнии, когда увидела это?

– Можно и так сказать. Я больше к ним не поеду. Нет смысла расстраивать ее снова, – ответила Дженни Сью.

Летти отхлебнула из бутылки.

– Так чем ты сегодня займешься? Очевидно, ты не собираешься на рынок с Риком.

– Пойду к маме, – сказала она с глубоким вздохом. – Вы правы. Пора навестить ее и постараться все уладить.

– Мейбл всю неделю причитает, что давно тебя не видела. Возьми мою машину на сколько захочешь. Она мне сегодня не нужна, – предложила Летти.

– Спасибо, что верите в меня.

Летти сжала губы в тонкую линию.

– Ты была исключительно честна с нами, девочка. Мы с Надин никому не позволим сказать про тебя ничего дурного. Мы их быстро поставим на место. А пока я принесу тебе ключи от машины.

– Нет, сидите здесь, пока я не оденусь, а потом я помогу вам спуститься по ступенькам. Если вы, не дай бог, свалитесь, Надин житья вам не даст, отыграется по полной за ту суету, что мы устроили вокруг ее падения. – Дженни Сью поспешила обратно в ванную, надела свои лучшие узкие джинсы и светло-голубую безрукавку на пуговицах.

– И то правда, – согласилась Летти. – Если ты не поздно вернешься от мамы, я попрошу тебя вечером заняться моими ногтями и заплачу столько же, сколько плачу в маникюрном салоне.

– Я постараюсь вернуться вовремя. Скажите Надин, что я заеду за ней по дороге, и мы устроим девичник. Я не привезла с собой лак для ногтей. Может, мне на обратном пути заскочить в магазин, где все по доллару, и купить что-то? – спросила Дженни Сью.

– Неплохая идея. Мне нравится ярко-красный, а Надин – бледно-розовый, – ответила Летти. – У меня есть щипчики, пилки и все такое, но вот лак во всех пузырьках, наверное, уже превратился в бетон. Я приготовлю брауни[34], и мы откроем бутылку вина.

– Я нервничаю перед встречей с мамой, Летти. Она все время меня критикует. Как я выгляжу? – Дженни Сью покрутилась перед Летти.

– Красавица, но ты бы смотрелась и в мешковине, подпоясанная бечевкой, – сказала Летти. – Разве что тебе не помешало бы привести в порядок и свои ногти на руках и ногах.

– Все равно ни за что не поверю. А своими ногтями я займусь, когда мы закончим с вашими. Только следите, чтобы я не напилась, – усмехнулась Дженни Сью.

– Идет. А теперь помоги старухе спуститься по лестнице и не проговорись Надин, что я запыхалась, когда поднималась сюда, – сказала она.

– Я – могила. – Дженни Сью подхватила ее под руку, и они вместе медленно спустились по ступенькам.

Когда Летти вошла в дом, Дженни Сью села в пикап, завела мотор и задним ходом выехала на улицу. Она не успела добраться до знака «Стоп» на углу улицы, когда ее начали одолевать сомнения. Может, следовало подождать и позволить Шарлотте первой протянуть руку? Явившись без предупреждения, не вынудит ли она маму снова занять оборону? Возможно, если дать ей еще немного времени подумать… Ладони, сжимающие руль, вспотели.

Да, она проявляла твердость в отношениях с Крикет, достойно держала удар. И все же ей казалось, что для полной уверенности в себе ей не хватает признания со стороны Шарлотты. Она могла бы считать, что действительно чего-то добилась, если бы хоть раз почувствовала, что Шарлотта гордится ею. Даже в день свадьбы дочери эта женщина была поглощена исключительно собой и стремилась блистать на ковровой дорожке во время прохода к алтарю.

Когда фотограф щелкнул Шарлотту, надевающую вуаль на голову Дженни Сью, она велела ему сделать несколько снимков, чтобы выбрать лучший для альбома. А потом, выходя из комнаты, оглянулась через плечо и вздохнула.

– То платье мне понравилось больше, но, впрочем, это твоя свадьба. Жаль, что в тебе не так заметно проявляется уилширская кровь, – добавила она.

Когда Шарлотта сердилась на Дженни Сью, она непременно делала замечание о недостатке уилширской крови или упоминала бабушку Веру Бейкер, всегда в негативном ключе. Так что в день своей свадьбы Дженни Сью на протяжении всей церемонии чувствовала себя гадким утенком – собственно, как чувствовала себя и сейчас. Она ехала медленно, задерживаясь у каждого знака остановки или поворота.

На выезде из города она притормозила, съехала на обочину, уронила голову на руль и буквально молила о том, чтобы провидение подсказало ей, что делать: развернуться и возвращаться в свою квартиру или набраться мужества и ехать в поместье. Когда она открыла глаза, на боковом зеркале автомобиля примостилась большая черная птица и сердито смотрела на нее.

– Не могу сказать, знак ли это, но, думаю, она призывает меня не оглядываться назад. – Дженни Сью глубоко вздохнула и снова выехала на шоссе. Птица путешествовала с ней недолго, а потом улетела. – А вот и второй знак, – сказала она, увидев в гараже «кадиллак» матери. Она заехала на одно из свободных мест и припарковала пикап.

Фрэнк заключил ее в медвежьи объятия, когда она вышла из машины, и Мейбл выбежала из кухни в гараж, присоединяясь к ним.

– Ты только посмотри на нее, Мейбл! – Фрэнк ухмыльнулся, отпуская обеих женщин. – Какой загар! Бьюсь об заклад, это от работы в поле.

– Она всегда любила возиться в саду, когда он у нас был. И мне приятно знать, что это ее руками собраны помидоры или бобы, которые я покупаю у Рика. От этого они еще вкуснее. Пойдем в дом, дорогая, и расскажи мне все новости. – Мейбл оттащила ее от Фрэнка.

Фрэнк изобразил обиду.

– Это нечестно. Ты вечно проводишь с ней больше времени, чем я.

– Я запомню каждое ее слово и потом тебе все передам, – пообещала Мейбл. – А теперь расскажи мне о своей стычке с Крикет из-за того, что прошлой ночью ты заснула в одной комнате с Риком.

– И когда только успели разнести по всему городу? – ухмыльнулась Дженни Сью. – Но мы только и делали, что спали, честное слово. Я – на диване, он в кресле. Не то чтобы мы были в спальне или даже вместе на диване.

– Дорогая, если бы нам пришлось голосовать за самые смачные события последнего десятилетия, эти последние несколько недель победили бы вчистую. Тебе нужно скупить акции в любой компании, которая поставляет новости на эти сотовые телефоны, потому что с твоим приездом все только и роются в своих мобильниках. А теперь садись за стол, и я приготовлю тебе завтрак. Чего тебе хочется? Ты как будто похудела. Слишком много работаешь и плохо питаешься? – засуетилась Мейбл.

– Ты действительно выглядишь так, будто сбросила несколько фунтов. – Шарлотта впорхнула на кухню, оставляя за собой шлейф аромата дорогих духов. Как всегда, ее макияж был безупречен, каждый волосок лежал на своем месте, и рядом с ней Дженни Сью снова почувствовала себя гадким утенком.

– Доброе утро, мама. – Если Шарлотта собиралась вести себя как ни в чем не бывало, ничто не мешало Дженни Сью последовать ее примеру.

– Думаю, сытный завтрак не повредит тебе на этот раз. – Кто угодно согнулся бы сейчас в три погибели, накрыл голову руками и мысленно распрощался с жизнью, потому что наступил апокалипсис. Другим объяснением могло быть то, что в тело ее матери вселился-таки один из зеленых человечков, которых так боялись Летти и Надин.

– Спасибо. Хочешь, я приготовлю на двоих? – предложила Дженни Сью.

– Еще чего! – воскликнула Мейбл. – Сегодня утром готовлю я, а вы вдвоем можете позавтракать на крыльце. Пока еще довольно прохладно, так что не вспотеете. Идите и устраивайтесь поудобнее.

– Спасибо, Мейбл. – Шарлотта двинулась в сторону двери. – Мне белковый омлет с грибами и помидорами, нежирный сыр, сухарик и чашку лимонного чая.

– Да, мэм, а тебе, Дженни Сью? – спросила Мейбл.

– Омлет из цельного яйца с беконом, грибами, помидорами и двойным сыром, два тоста со сливочным маслом, стакан молока и один из тех кексов с черникой, что ты прячешь под стеклянным куполом, – сказала Дженни Сью.

Она ожидала хотя бы вздоха от Шарлотты, но не услышала ничего, и это не на шутку пугало. Еще немного – и она поверила бы в пришельцев вместо того, чтобы посмеиваться над ними, но, как послушная дочь, последовала за матерью на крытую веранду.

– Не смотри на мои ногти. Работа в саду не щадит их, но я как раз сегодня вечером собираюсь сделать себе педикюр, – предвосхитила она нелестный комментарий матери.

Шарлотта отмахнулась от этого замечания неуловимым движением руки, но все-таки слегка поморщилась, когда взглянула на ноги дочери.

– Когда ты жила в Нью-Йорке, даже во время беременности лучше следила за собой. А с тех пор как вернулась в Блум, превратилась в… – Шарлотта с трудом подбирала слова.

– В кого, мама? В кого я превратилась? – Дженни Сью почти обрадовалась возвращению в привычную конфликтную среду, хотя и пришла с миром.

– В белую шваль[35], – выплюнула Шарлотта.

– И что же делает меня белой швалью? – спросила Дженни Сью. Интересно, что еще извергнут уста Шарлотты Бейкер?

– Бегаешь с этими убогими фермерами, убираешь дома, – без малейшего колебания ответила Шарлотта.

– С людьми вроде Джеймса? – выпалила Дженни Сью.

– Где ты слышала это имя? Хотя нет, можешь не отвечать. Эти ведьмы Клиффорд распускают сплетни. – Шарлотта театральным жестом приложила руку ко лбу, растягиваясь в шезлонге.

– Какая разница, кто мне что сказал? Ты должна была сказать мне, но предпочла позволить мне ненавидеть папу за его интрижки. Вы оба хороши, – сказала Дженни Сью. Все это явно не походило на перемирие, запланированное на сегодня. Если она еще и не съест завтрак, который готовила Мейбл, будет вдвойне обидно.

– Конечно, – прошипела Шарлотта. – Я могла бы рассказать своей пятилетней дочери, что влюблена в другого мужчину и не могу оставить ее отца, потому что иначе запятнаю имя моей мамы и бабушки. В роду Уилширов никогда не было разводов, пока ты не совершила этой глупости, так что все дерьмо разгребать тебе.

– Я не раскаиваюсь ни в этом, ни в других своих решениях. Мы можем оставить прошлое в покое и поговорить о будущем? Мне давно уже пора рассылать резюме, но я все еще надеюсь, что вы с папой одумаетесь и позволите мне работать на семейную компанию. Если мне суждено унаследовать когда-нибудь этот бизнес, само собой разумеется, что я должна изучить его с нуля, – сказала она.

Шарлотта опустила руку и выпрямилась.

– Этого не будет.

– Почему же?

Шарлотта вздохнула.

– Предлагаю тебе сделку. Я скажу Диллу, чтобы он дал тебе работу, при условии, что ты вернешься домой, будешь участвовать в заседаниях нашего клуба красавиц и вечеринках, перестанешь общаться с этими старухами Клиффорд и порвешь с Риком Лоусоном. Как и с его сестрой, Крикет. Мне никогда не нравилась эта девчонка. У нее одни сплетни на уме.

– Нет уж, спасибо. – Дженни Сью отрицательно покачала головой.

– Я готова пойти на компромисс. Можешь оставить себе Рика, если он так хорош в постели, но чтобы никто не знал. Я не хочу, чтобы он бывал в этом доме в ином качестве, кроме как поставщика овощей для Мейбл, – сказала Шарлотта.

– Спасибо, нет, – повторила Дженни Сью. – Я могу найти работу где-нибудь еще. Мама, я знаю Рика исключительно как очень хорошего друга. Это не значит, что я не вижу никаких возможностей продолжения наших отношений. Он хороший человек, и он мне очень нравится и вполне может оказаться «тем единственным». – Она жестом заключила в кавычки последние два слова. – Но давай кое-что проясним. Мне плевать на уилширскую родословную. Я никогда не выйду замуж за еще одного проходимца, которому ты заплатишь за то, чтобы он женился на мне. – Она перевела дух. – Не надо на меня так смотреть. Я знаю, что ты сделала. Это не стоит мужчины, которого можно купить.

– Мужчина, которого можно купить, не стоит того, – поправила Шарлотта. – Общаешься со всяким сбродом и уже начинаешь говорить, как они.

– Спасибо, – сказала Дженни Сью. – Сочту за комплимент.

– Я восхищаюсь тобой, – вымолвила Шарлотта.

– Что-что? Повтори? – Дженни Сью покачала головой. Да нет, не может быть, она наверняка ослышалась. Шарлотта всю жизнь суетилась вокруг нее, пыталась ее контролировать, хотела подогнать под себя, но никогда не говорила комплиментов.

– Жаль, что у меня не хватило смелости послать свою мать к черту, сказать, что выхожу замуж за Джеймса, и уехать с ним в любой военный гарнизон, куда бы его послали, – с тоской произнесла она. – Но я этого не сделала.

– Почему ты не развелась и не вышла за него замуж, когда он вернулся? – спросила Дженни Сью.

– Уилширам этого не позволено. Да и к тому времени у меня уже был ребенок, и я считала своим долгом обеспечить тебе настоящий дом.

– Уилширский дом? – Может, если бы она росла в семье военного, мама, по крайней мере, дарила бы ей настоящую любовь.

– Ладно, признаюсь. Джеймс не мог обеспечить мне жизнь, к которой я привыкла, и моей маме пришлось сказать мне то же самое, что я говорю тебе сегодня, – продолжила Шарлотта. – Странно, что ты никогда не спрашивала меня, почему я захотела сохранить в тайне рождение твоего ребенка?

Мейбл принесла завтрак и поставила поднос на столик между ними.

– Вам еще что-нибудь нужно?

Шарлотта отмахнулась от нее легким движением руки.

– Все хорошо. Спасибо, Мейбл.

Дженни Сью несколько минут сидела в ошеломленном молчании.

– Значит, моя бабушка знала про Джеймса? – наконец спросила она.

– Конечно. Весь город об этом знал. Ничего не утаишь в техасском Блуме. – Шарлотта рассмеялась каким-то ломким смехом. – Слухи, как стихия, их не остановить, дорогая. Если верить тому, что говорят, ты уже беременна от Рика. Но леди всегда держит голову высоко и делает вид, что ничего не происходит.

Дженни Сью жадно глотнула воды, чтобы не подавиться омлетом.

– Я не спала с ним в библейском смысле этого слова. И я очень хочу услышать, почему ты так настаивала на том, чтобы держать в секрете рождение Эмили Грейс. И почему на ее могиле нет надгробия?

– Я делала это ради тебя. Я знала, что настанет день, когда ты вернешься домой и начнешь новую жизнь с кем-то из местных. Я хотела, чтобы ты была свободна от всякой драмы и генетических заморочек, связанных с потерей ребенка.

– С кем-то из местных? – переспросила Дженни Сью.

– В компании работает несколько действительно толковых парней, которым я тебя представлю. Дилл продвигает, по меньшей мере, троих, рассматривая их на должность генерального директора в ближайшие годы, – сказала Шарлотта.

– Нет, спасибо. – Дженни Сью тряхнула головой.

– Ты передумаешь. И, чтобы стать женой будущего генерального директора, надо приодеться, поэтому мы займемся твоим гардеробом, как только ты наковыряешься в земле с этим покалеченным солдатом и вернешься домой, где тебе и место. – Шарлотта не столько ела, сколько играла с едой, отправляя в рот лишь крошечные кусочки.

– Папины похождения начались до или после Джеймса? – напрямик спросила Дженни Сью.

– Упаси тебя Господь, милая, не стоит слушать сплетни и забивать свою хорошенькую головку такими глупостями.

Дженни Сью узнала фальшивую улыбку на лице матери. Это означало, что пора переходить к другой теме, но она не собиралась сдаваться.

– Я хочу знать, мама, – настаивала она.

– После, – призналась Шарлотта. – Он устроил мне скандал, и мы пришли к пониманию. Я не стану разводиться с ним и забирать у него компанию, если он позволит мне встречаться с Джеймсом.

– И как к этому отнесся Джеймс? – Дженни Сью и представить себе не могла, чтобы он обрадовался тому, что любовь всей его жизни остается с мужем.

– Он слишком любил меня и был готов на все, лишь бы я была с ним, – ответила Шарлотта. – Теперь мы можем сменить тему и перейти к туфелькам или погоде?

– Папа все еще любит тебя, – сказала Дженни Сью.

– И я всегда любила Дилла. Он хороший человек и творит чудеса с компанией. Беда в том, что я не была в него влюблена. Так сказал мне психотерапевт после смерти Джеймса. И в этом есть смысл. – Она вздохнула. – Ладно. Теперь, когда ты знаешь все подробности, давай оставим это и займемся серьезным шопингом сегодня днем. Я еду с красавицами, независимо от того, присоединишься ты к нам или нет.

Дженни Сью отрицательно покачала головой.

– Я не могу себе позволить новую одежду или туфли. Может, я возьму какой-нибудь купальник в сауне и поплаваю в бассейне, если ты не против?

Никто из них не переиграл соперника, так что все завершилось боевой ничьей.

– Чувствуй себя как дома. Пара красавиц должны подъехать… – Шарлотту прервал звонок в дверь. – А вот и они.

Обе женщины щеголяли в симпатичных брючках капри и сандалиях. Вроде бы повседневная одежда для шопинга, и все же не оставалось сомнений в том, что стоила она больше, чем зарабатывала Дженни Сью за месяц на двух работах.

– Дженни Сью, дорогая! – Тетя Шугар бросилась к ней и поцеловала в лоб. – Мы говорили Шарлотте, что тебе надоест эта безумная игра в независимость и ты вернешься домой.

Тетя Мэри Лу оттолкнула подругу в сторону и наклонилась, чтобы обнять Дженни Сью.

– Но, милая, ты должна быть более осмотрительной со своим бойфрендом. Может, он и хорош в постели, однако после нынешней ночи вам нужно затаиться. Мы все разочарованы в Перси, но не переживай, мы уже подыскиваем следующего Мистера Уилшира. – Она направилась к бару. – Еще утро, так что «Мимоза» вполне подойдет. Сколько бокалов мне делать? Все слышали, что Белинда ударилась в религию? Если она замаливает грехи, то опоздала с этим лет на двадцать. И я не имею в виду, что она просто ходит в церковь – черт возьми, мы все там бываем, – но теперь она занимается бесплатной раздачей еды и одежды для бедных. Возможно, нам придется вмешаться, если она не одумается. Иначе это принесет дурную славу нашему клубу.

О, нет! Дженни Сью захотелось хлопнуть себя ладонями по щекам и сложить губы идеальной буквой «O». Первое, что придется усвоить пришельцам Надин, если они когда-нибудь придут на Землю, это категорический запрет на любые действия, которые могут навлечь дурную славу на клуб «Суитуотерских красавиц».

– Мне «Мимозы» не надо, – сказала тетя Шугар. – Я за рулем сегодня.

– Мне тоже. Слишком много углеводов, – подхватила Шарлотта.

– Дженни Сью? – спросила Мэри Лу.

– Нет, спасибо. И, к вашему сведению, я здесь только для того, чтобы повидаться с мамой. Я не возвращаюсь домой, – сказала Дженни Сью.

Бутылка шампанского грохнулась об пол, забрызгивая все вокруг.

– Боже милостивый. Девочка, ты сошла с ума? – Тетя Мэри Лу вытаращила глаза. – Неужели красавицам придется вмешиваться и в ситуацию с тобой? В конце концов, ты – будущий член нашего клуба.

– Шарлотта, может, пора отправить ее на реабилитацию? – Тетя Шугар задыхалась от потрясения.

Мейбл, должно быть, услышала звон разбитого стекла, потому что появилась уже в следующее мгновение. Она поймала взгляд Дженни Сью и вскинула брови.

– Тетя Мэри Лу уронила бутылку шампанского, – сказала Дженни Сью. – Ей, наверное, придется поехать домой и переобуться, прежде чем вы все отправитесь на шопинг.

– Я все уберу, – сказала Мейбл.

Дженни Сью слезла с шезлонга и закинула в рот последний кусочек бекона.

– Я помогу тебе.

Тетя Шугар ахнула.

– О, Шарлотта, мы так ошибались. Мы обязательно займемся этим ребенком после того, как отпразднуем твой день рождения.

– Она – копия своей бабушки Бейкер. Могучая была женщина. Девочке придется учиться на собственном горьком опыте. – Шарлотта встала и похлопала Дженни Сью по щеке. – Позвони мне, когда образумишься, и мы пообедаем вместе. Даже если ты и ведешь себя по-свински, нам нужно обсудить день рождения твоего отца.

– Мне нравится быть похожей на бабушку Веру. Я позвоню тебе на днях насчет папиного дня рождения, мама. – Уходя, она послала матери воздушный поцелуй.

* * *

Дженни Сью все-таки нырнула с бортика бассейна, проплыла с десяток кругов, после чего растянулась в шезлонге. Она до сих пор не могла прийти в себя после разговора с матерью. Неужели все женщины в роду Уилширов такие лживые? У всех ли были любовники вне брака?

– И почему никогда не рождались сыновья, носители фамилии? Мама – не Уилшир. До замужества она носила фамилию Александер. Как же так получилось, что дедушка или любой из мужчин в роду по-прежнему считали своих жен и дочерей Уилширами? – размышляла она вслух.

– Даже не знаю. – Фрэнк испугал ее, когда вдруг заговорил. – Это всегда казалось несколько странным и нам с Мейбл.

Дженни Сью указала на стул рядом с собой.

– Садись и поговори со мной. Принести тебе что-нибудь выпить?

Он покачал головой.

– Спасибо, я только что выпил стакан чая, и у меня совсем нет времени. Мейбл послала меня спросить, пообедаешь ли ты с нами на кухне минут через пятнадцать. – Фрэнк погладил ее по голове, как в детстве. – Милая, не копайся в прошлом. Просто смотри в будущее и забудь все эти старые истории. Мы ответственны только за то, чтобы сделать счастливыми самих себя, и ты отлично с этим справляешься.

– Спасибо тебе. Ты хорошо знал моих бабушку и дедушку? – Она надеялась втянуть его в разговор, чтобы он побыл с ней какое-то время.

– Работал у них, пока твоя мама не вышла замуж, а потом они перевели нас сюда, после того как она уволила, по меньшей мере, половину прислуги. С тех пор мы здесь и живем. Пора бы уже прекратить эту историю с уилширскими женщинами. – Он обернулся. – Увидимся в доме через несколько минут. Мейбл приготовила суп из брокколи с сыром и сэндвичи с куриным салатом, твои любимые.

– Я люблю вас обоих, – сказала Дженни Сью.

Кривая усмешка Фрэнка осветила его глаза.

– А мы любим тебя.

Когда он ушел, она нырнула в воду и сделала еще два круга, потом выпрыгнула из бассейна и поспешила в сауну переодеться. Она заплела мокрые волосы в длинный жгут, перекинула его через плечо и потопала в дом босиком.

Когда она добралась до кухни, Мейбл жестом пригласила ее к столу. В центре возвышалась дымящаяся супница, рядом на блюде лежали сэндвичи с хрустящей корочкой, как любила Дженни Сью. Чуть в стороне стояла корзина с фруктами и большой буханкой свежего хлеба.

– А где Фрэнк? – спросила Дженни Сью.

– Я здесь. – Он ворвался в кухню из холла. – Мейбл ворчит, когда я мою грязные засаленные руки в кухонной раковине. Ого, да у нас сегодня пир горой!

– Нет ничего лучше вкусной еды в хорошей компании, – согласилась Дженни Сью.

Мейбл села напротив Дженни Сью, оставляя для Фрэнка место во главе стола. Она накрыла его руку ладонью и сказала:

– Читай молитву, только не затягивай. Хлеб должен быть достаточно теплым, чтобы растопилось сливочное масло.

Когда он закончил, Дженни Сью и Мейбл хором произнесли «Аминь». Мейбл разливала по мискам суп, пока Дженни Сью передавала Фрэнку сэндвичи и толстые ломти хлеба.

– Я буду скучать по вам, когда вы уйдете на покой, – сказала она.

– Милая, мы уйдем на покой, когда умрем, – с легкой тоской в голосе произнес Фрэнк. – Нам удалось кое-что скопить за долгие годы, но этого все равно не хватит, если дела пойдут плохо и нам придется переехать в дом престарелых, так что будем работать до последнего.

– Но ты об этом не беспокойся, – быстро сказала Мейбл. – Мы с удовольствием выполняем свою работу, и нам повезло, что работаем вместе все эти годы. К тому же чем нам заниматься на пенсии-то?

Они сделали так много и стали настолько неотъемлемой частью ее воспитания, что Дженни Сью хотелось как-то помочь им. На закате жизни они могли бы путешествовать или просто сидеть на веранде или даже в саду, снова разбив его при желании. По правде говоря, после того, как они столько лет терпеливо сносили все, что происходило в доме Бейкеров, им следовало бы назначить пенсию в миллион долларов с полным социальным пакетом. Она схватила салфетку и, притворившись, будто промокает масло на губах, смахнула слезинку.

Она сунула в рот кусок хлеба.

– Ммм, как вкусно. Может, выйдя на пенсию, вы бы наслаждались тем, что не нужно вставать спозаранку, если не хочется, и не пришлось бы беспокоиться о ком-либо, кроме самих себя.

Фрэнк медленно покачал головой в знак несогласия.

– Тогда бы мы больше не увиделись с тобой. Так мы хоть время от времени встречаемся. Жаль, что не так часто, как раньше. Спасибо, что есть дальняя междугородная связь и можно неограниченно разговаривать с тобой по телефону в перерывах между твоими приездами.

– Я бы все равно приходила повидаться с вами, может, на ужин по воскресеньям, и вы могли бы приезжать ко мне. Простите, что не звонила чаще. Учеба отнимала так много времени, и мама не хотела, чтобы кто-то знал о разводе, а позже и о том, что Перси в бегах. Трудно было удержаться и не проболтаться, – сказала она.

– Не переживай. – Мейбл потянулась через стол и похлопала ее по руке. – Теперь ты дома, где и должна быть. Я слышала, сегодня вечером ты делаешь маникюр и педикюр у Летти. Я подумала, что могла бы присоединиться к вам после того, как управлюсь здесь.

– Было бы здорово. – Дженни Сью просияла.

– Даже не помню, когда в последний раз выходила куда-нибудь вечером просто развлечься, – она понизила голос, – и Летти говорит, что будет вино.

– Возможно, мне придется развозить вас с Надин по домам, – шепнула Дженни Сью.

Мейбл кивнула.

– Чем черт не шутит.

* * *

В тот вечер Мейбл и Летти сидели на диване, а Надин выбрала кресло с откидной спинкой. Дженни Сью принесла три тазика теплой воды с растворенными солями для ванн, чтобы они могли распарить ноги. Потом устроилась на полу и начала колдовать над ступнями Мейбл.

Они выпили по первому бокалу вина, когда дошла очередь до ногтей Летти. И смаковали третий бокал, когда Дженни Сью взялась за ступни Надин. Никто и никогда не смог бы упрекнуть этих бравых старушек в том, что они слабачки в выпивке. Только к тому времени, как Дженни Сью закончила с педикюром и пошла по второму кругу, делая маникюр, все раздухарились, и языки начали слегка заплетаться.

Мейбл похлопала Летти по плечу.

– Ты слышала, что всемогущая Белинда Андерсон ударилась в религию?

Надин захохотала.

– После таких грехов молодости одним только сбором одежды для бедных не вымолить прощение. Ей бы лучше сразу в монастырь.

– Боже, представляю, каким потрясением это стало для Белинды, – сказала Дженни Сью.

– Говорят, карма подкрадывается к человеку и кусает его за задницу. Что ж, наступил час расплаты и для Белинды. Ни одна из ее дочерей не рождена от мужа, а все ее бриллианты фальшивые, – прошептала Летти.

– Только не это! Ее еще можно было бы простить за то, что спала с кем попало, но чтобы носить поддельные бриллианты? После такого обмана она уж точно не попадет в рай. А что случилось с ее настоящими драгоценностями? Неужели ваши инопланетяне украли, Надин? – пошутила Дженни Сью.

Надин бросила на нее укоризненный взгляд.

– Не вздумай смеяться над этим, девочка. Если человечки существуют, они могут здорово разозлиться, услышав, что ты обвиняешь их в краже. По слухам, она распродала большую часть своих шикарных драгоценностей, чтобы расплатиться с шантажистом, который угрожал рассказать ее мужу о девочках.

– А теперь он знает? – Дженни Сью думала, что ее уже ничем не удивишь, но она ошибалась.

– Черт возьми, нет, – ответила Летти. – Этот парень прячет голову в песок, когда дело касается Белинды. Он понятия не имеет, что она вытащила настоящие камни из своих украшений и заменила их стекляшками. В городе только о ней и будут говорить, пока она носит этого ребенка. Кстати, велики шансы, что на этот раз ребенок все-таки от бедного старого Лонни.

– Почему Лонни бедный и старый? – спросила Дженни Сью.

– Он заявил, что они оба слишком немолоды, чтобы иметь еще одного ребенка, и настаивал на аборте. Им обоим по сорок пять, и поначалу Белинда думала, что у нее менопауза и какой-то грипп, – объяснила Надин.

– Я раньше нянчилась с ее девочками. Они были лет на пять-шесть младше меня. И мне их жалко, – сказала Дженни Сью. – Бедный Лонни. Кто-нибудь расскажет ему?

– Кто знает? – вздохнула Мейбл. – Белинда поступила бы мудро, если бы просто призналась во всем мужу и оставила эти попытки получить отпущение грехов, выполняя дополнительную работу в церкви.

– Иногда легче сказать, чем сделать, – ответила Дженни Сью.

Глава четырнадцатая

После того как в субботу вечером перемыли косточки беременной Белинде, в понедельник Дженни Сью одолжила у Летти пикап и перед работой поехала прямо на кладбище. Солнце зависало над горизонтом оранжевым шаром, и приятный ветерок трепал старые дубы вокруг фамильного участка Бейкеров. Дважды она открывала дверцу, порываясь выйти, и снова захлопывала ее, но уже в третий раз заставила себя дойти до могилы и опуститься на колени напротив того места, где покоилась Эмили Грейс.

– Мне так жаль, – прошептала она, выдергивая редкие сорняки. – Я хотела тебя, моя милая девочка. – Слезы затопили щеки, когда она положила ладони на траву, покрывавшую то место, где лежал ее ребенок. Она хотела покончить с этим, но не могла найти в себе сил – не в тот день.

– Ох, если бы что-то помогло мне решить, что делать дальше, – произнесла она. – Остаться в Блуме? Уехать? Сказать всем, что у меня была красивая малышка? О, мое милое дитя, как бы я хотела, чтобы мы были вместе долгие-долгие годы. Даже с моей семьей и всеми новыми друзьями я порой чувствую себя так одиноко.

Ей стало легче, когда она поднялась с земли и вернулась к машине, но, даже отъехав от кладбища, все еще плакала. Она была так погружена в свои мысли, что на перекрестке проскочила мимо знака остановки и чуть не столкнулась с другой машиной. Она ударила по тормозам и прикрыла рукой глаза. Когда она подняла взгляд, Рик стучал в водительское окно. Она опустила стекло, надеясь, что он не заметит ее высохших слез.

– Я так виноват. Каковы мои шансы? – Он попытался ухмыльнуться, но его голос дрожал. – Я полностью признаю свою вину. Просто задумался о чем-то и проскочил этот знак. А ты что делаешь в такую рань? Летти и Надин в порядке?

Происходящее казалось нереальным. Может, ей это снится? Неужели она действительно ездила на кладбище? Она высунула руку в окно и коснулась его лица, чтобы убедиться, что все это наяву. Он схватил ее руку и не отпускал.

– Ты в порядке? – спросил он.

Прикосновение его руки к ее руке успокоило нервы.

– Я в порядке, Рик. И Летти с Надин тоже. – Ее голос звучал чуть выше, чем обычно, и сердце билось чаще.

– У меня была ранняя утренняя доставка, и сейчас я еду домой. Нам обоим лучше сосредоточиться на дороге, верно? – Он повернул ее руку и поцеловал ладонь. – Хорошего дня, Дженни Сью.

Это знак, что я должна остаться здесь? – спросила она себя, оглядывая ладонь и проверяя, не остался ли на ней теплый отпечаток его губ. Удивительно, но ладонь выглядела так же, как раньше.

* * *

По дороге домой Рик несколько раз провел рукой по губам. Сердце все еще колотилось, когда он переступил порог. Крикет сидела в своей комнате – и слава богу, потому что он не хотел разговаривать ни с кем, кто мог бы испортить ему настроение.

Он приготовил себе завтрак и ушел на работу на полчаса раньше, чем требовалось. По понедельникам он водил букмобиль в Роби. Он медленно проехал мимо книжного магазина, но тот все еще был закрыт.

Это похоже на преследование, прозвучал голос в его голове.

– Вовсе нет, – возразил он, но эта мысль не покидала его весь день. В тот вечер, вернувшись в город, он оставил ключи в библиотеке и сразу поехал домой.

Он ненадолго зашел в дом и уже собирался выйти в сад, когда увидел на кухонном столе записку, в которой Крикет сообщала, что вернется поздно. Тогда он уселся на стул и позвонил Дженни Сью. Ему было необходимо избавиться от этого навязчивого тяжелого чувства, вызванного сегодняшним поступком, и принести извинения, если она подумала, что он ее преследует.

Она, тяжело дыша, ответила после четвертого гудка.

– Привет, Рик. Извини, что так долго. Я сегодня работаю допоздна и как раз перетаскивала коробку с книгами из одного места в другое. Поэтому не могла добраться до телефона. Что случилось? Крикет в порядке?

– Да, все в порядке. Я с ней сегодня не разговаривал. Клянусь, я не преследую тебя, – выпалил он.

– Ты о чем? – спросила она.

– Я уже какое-то время чувствую, что между нами что-то есть, и поймал себя на том… В общем, ты можешь подумать, что я тебя преследую, – объяснил он.

– Я так не думаю. И, когда нахожусь в магазине, всегда смотрю, как букмобиль проезжает по городу. Ты мне нравишься, Рик, – сказала она.

– Я просто хотел быть открытым и честным с тобой. – Неужели она действительно сказала, что он ей нравится? – Никогда не знаешь, что за разговоры могут пойти.

– Мне ли этого не знать? Как прошел твой день на рынке в субботу? – спросила Дженни Сью.

– Крутился как заведенный, но продал все, что привез. И я не брал с собой Крикет. – Он испугался, что она повесит трубку или скажет, что они не могут оставаться друзьями из-за Крикет.

– О, Рик, я действительно не хочу создавать вам проблемы, – прошептала она.

– Ты их и не создаешь. Я просто подумал, что будет лучше, если мы с сестрой проведем день порознь. Это растянулось на три дня. Сегодня Крикет оставила на столе записку, сообщает, что Летти забрала ее на ужин, поэтому домой она вернется поздно. Как прошла твоя суббота?

– Продуктивно. Я нанесла визит маме, а потом делала «мани-педи» Летти, Надин и Мейбл. Эти милые старушки весь вечер развлекали меня своими историями, и я давно так не хохотала.

Он закрыл глаза и представил мерцание ее голубых глаз и заливистый смех. Слушая этот голос, искрящийся счастьем, он видел живописный восход солнца с обещанием нового светлого дня.

– Эта троица перепьет кого угодно. Они осушили две бутылки, и все нипочем, если не считать девичьего хихиканья и слегка заплетающихся языков.

– И я уверен, что у всех раскалывалась голова в воскресенье утром, когда они пошли в церковь, – сказал он. – Хочешь прокатиться со мной? Я еще не ужинал. Сегодня в закусочной «Соник» вечер бургера за полцены.

– Я бы предпочла поехать на ферму и помочь тебе собрать урожай для завтрашних поставок, пока Крикет гуляет, – предложила она. – А за бургерами можем заскочить и по дороге.

– Так ты скучала по мне?

– Я скучала по зеленой фасоли, тыкве и кукурузе.

Он представил себе, как она хитро подмигивает.

– А ты не хочешь возвращаться в свою квартиру, потому что знаешь, что Летти тебя подкараулит и затащит к себе, а там Крикет. Я угадал? Ох, я чувствую, что меня используют, – посетовал он, но в его голосе прорывались нотки удовольствия.

– Только не тебя, – ласково произнесла она. – Я бы никогда не использовала тебя, чтобы не возвращаться домой. Но использовала бы твой сад, чтобы держаться подальше от Крикет еще несколько дней.

– Я куплю гамбургеры по дороге и буду у тебя через десять минут.

– Мне с горчицей и без лука, – сказала она.

Когда Рик подъехал к магазину, Дженни Сью уже сидела на уличной скамейке. Она помахала ему и не стала дожидаться, пока он выйдет, чтобы открыть ей дверь, а нырнула в кабину и первым делом схватила большой бумажный пакет с едой.

– О, какой запах! Боже, как я скучала в Нью-Йорке по старым добрым жирным гамбургерам. Там они вовсе не такие вкусные. – Она впилась зубами в бургер с горчицей, прежде чем достала из пакета и протянула Рику другой.

– У тебя когда-нибудь бывают безрадостные мысли в голове? – спросил Рик.

– Бывало, а потом я поняла, что оптимизм не может выжить в депрессивной атмосфере, поэтому у меня есть мысленная кнопка «Удалить», которую я нажимаю довольно часто. А тебя что, посещают плохие мысли? – спросила она.

Рик быстро прожевал и проглотил кусок.

– Было дело, причем длилось это долго, но психотерапевт в госпитале наконец-то пробился сквозь мой толстый череп и убедил в том, что оптимизм и пессимизм не уживаются вместе.

Она съела половину гамбургера, когда они добрались до фермы, поэтому он заглушил мотор и опустил стекла.

– Давай доедим здесь, а потом пойдем в сад.

– Спасибо тебе. Я хочу наслаждаться каждым кусочком. – Она скинула кроссовки и медленно доела свое лакомство, прежде чем открыла дверцу, чтобы выйти. – Я возьму корзину и встречусь с тобой в горохе.

Он кивнул и последовал за ней на заднее крыльцо, держа в руках высокие стаканы с напитками.

– Ты кое-что забыла.

Она сделала большой глоток через соломинку и поставила стакан на крыльцо.

– Я скучала по ферме последние несколько дней, Рик. Здесь так спокойно – особенно с этими запахами влажной земли и речной воды. Этого мне тоже не хватало в Нью-Йорке.

– За домом протекает мелкий ручей, скрытый под тенью огромного старого дуба. Мы можем сходить туда ненадолго, когда закончим здесь, – предложил он.

– Да, – ответила она без колебаний. – Но сначала давай соберем все, что тебе нужно для завтрашней доставки.

Они управились меньше чем за час, и, как только ополоснули босые ноги и снова обулись, он повел ее вниз по извилистой тропинке, заросшей сорняками между двумя колеями.

– Я уже слышу его, – сказала она, прежде чем они сделали последний поворот.

– Когда мы с Крикет были маленькими, несколько раз в году мы всей семьей устраивали пикник на берегу ручья, а потом мама с папой разрешали нам плескаться в воде.

– О, какая красота. Только посмотри на это старое тенистое дерево. Мне здесь нравится. Ручей можно перейти вброд?

– Вода в нем ключевая, поэтому довольно холодная, но, если хочешь, можешь попробовать, – ответил он, присаживаясь под могучим дубом.

– Я бы предпочла искупаться нагишом, – прошептала она.

– Не могла бы ты повторить? – Он почувствовал, как пылают щеки.

Она зажала рот рукой.

– Я произнесла это вслух?

– Похоже, что так. – Он усмехнулся.

– Я думала об этом, но не собиралась говорить. – Она выглядела очаровательно с алым румянцем на щеках. – И было бы забавно, потому что я никогда еще этого не делала.

– Не думаю, что это хорошая идея. Клянусь, в этих краях даже черные дрозды на деревьях разносят сплетни. Ты даже представить себе не можешь, во что выльется невинное вечернее купание нагишом к завтрашнему вечеру.

– Это как раз могло бы стать одним из «переработанных слухов». – Она поставила воздушные кавычки. – Тех, что мы отсылаем на продажу в город в рамках нашего бизнеса.

– Этот мы могли бы продать втридорога.

Она села рядом и подтолкнула его плечом.

– А еще можно давать мастер-классы для городков, которые не имеют опыта Блума. Крикет разработала бы программу и помогала преподавать. Твоя мама тоже любила сплетни?

– Нет, мэм, – быстро ответил он.

– Тогда ты, наверное, больше похож на нее.

– Очень похож, но порой из меня лезет отцовский характер, когда я погружаюсь в раздумья. А как у тебя? – Он не видел в ней особого сходства с кем-либо из ее родителей. Ни с высокомерной Шарлоттой, ни с ловеласом Диллом. Он сдвинул брови, задумавшись о том, как у этой пары мог родиться ребенок, настолько отличающийся от них обоих.

– Говорят, я похожа на бабушку Бейкер. Она умерла еще до моего рождения, но меня часто с ней сравнивают, особенно мама, когда ругает за что-нибудь. – Она встала и, ступая по зеленой траве, подошла к ручью и потрогала воду большим пальцем ноги. – Черт, холодная, но это так приятно. Когда-нибудь я все-таки приду сюда и искупаюсь нагишом. Предупрежу тебя заранее, чтобы ты мог охранять меня.

– С чего ты взяла, что я буду стоять на страже? Я могу сидеть на берегу и наслаждаться зрелищем. – И тут же промелькнула мысль, не перешел ли он черту, позволив себе произнести вслух то, о чем даже думать не должен.

– Ты что, флиртуешь со мной, Рик Лоусон? – спросила она.

– Возможно. Может быть. Это нормально?

– Ну, когда ты сам для себя это решишь, поделишься со мной. – Она сунула в воду ступню целиком, потом другую, лишь слегка задерживая дыхание. Затем она погрузилась в воду по щиколотку и глубоко вдохнула. – Пахнет замечательно. Так свежо и чисто, и здесь водятся пескарики, Рик. Будь я хозяйкой этой земли, построила бы дом прямо на том месте, где ты сидишь, и никуда бы отсюда не уходила. Если бы мне что-то понадобилось помимо того, что здесь выращивают, я бы заплатила за доставку.

Он подошел к краю воды и протянул ей руку.

– Там скользко, прямо на выходе.

Она вложила свою ладонь в его руку, но, сделав последний шаг, поскользнулась и начала сползать в ледяную воду. Чтобы остановить падение, он схватил ее за предплечья и рывком притянул к себе. Все кончилось тем, что он упал на спину, а она навалилась на него сверху. Выше пояса они лежали на сухой земле, в то время как снизу их окатывало холодной водой. И слава богу, иначе она бы точно знала, насколько сильно возбуждает его.

– Ты в порядке? – тяжело дыша, спросил он.

– Думаю, да. Я не сломала тебе спину?

Ему следовало бы приподняться и помочь ей, но ему нравилось чувствовать ее тело.

– Кажется, нет. – Его руки скользнули вверх, и он взял ее лицо в ладони. – Сейчас я флиртую.

– Хорошо, – прошептала она, когда до нее дошло, что он собирается ее поцеловать.

В следующее мгновение их губы встретились, и Земля замерла. Ему казалось, что он умер и впервые почувствовал вкус рая. Все закончилось так же внезапно, как началось. Она скатилась с него и легла на траву, устремив взгляд на корявые ветки старого дуба-великана.

– Рик, у меня были парни. Был муж. Ты мне нравишься больше, чем любой из них, и я никогда не разрушу то, что есть между нами, ради интрижки, – произнесла она.

– Кто сказал, что это интрижка?

Она поднялась с травы, села.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя особенной, но ты знаешь обо мне не все.

Он с усилием оторвал себя от земли и протянул ей руку.

– Ты действительно очень особенная, Дженни Сью.

Она вложила в его открытую ладонь свою, и тепло наполнило все его тело.

– Спасибо тебе. О нет! – Она стиснула ему руку.

– Что? Ты все-таки что-то сломала? Где болит?

Она кивнула в сторону дома.

– Я слышу шум машины. Должно быть, Крикет вернулась. Серьезно, Рик. Я не хочу создавать проблемы.

Он по-прежнему держал ее за руку, пока они шли к дому.

– Все в порядке. Не беспокойся об этом – мне не нужно благословение Крикет, чтобы флиртовать с тобой.

Она заглянула ему в глаза.

– Ты уверен?

– Абсолютно. – Он слегка наклонился и поцеловал ее в кончик носа.

Уже свернув к дому, они увидели силуэты двух человек на заднем крыльце. В одном из них по костылям можно было угадать Крикет, а рядом с ней наверняка стояла Летти.

Рик приветственно помахал им, как будто не было ничего необычного в том, что он держал за руку Дженни Сью Бейкер. Когда они подошли достаточно близко, чтобы он смог различить выражение лица Крикет, у него не осталось никаких сомнений в том, что сестра готова взорваться.

– Я бродила по самому удивительному ручью, – похвасталась Дженни Сью, но не отпустила его руку, даже когда они поднялись на крыльцо. – Вода холодная как лед и прозрачная как стекло. Я помогла Рику собрать урожай для завтрашних поставок, так что Крикет не должна чувствовать себя виноватой в том, что не смогла быть полезной. Вы не захватите меня с собой, Летти? Тогда Рику не придется садиться за руль и ехать обратно в город.

– Ты сказала, что не вернешься сюда. – Крикет оставила без внимания ее слова.

– Я передумала. Женщины иногда так делают. К тому же тебя здесь не было, верно? – так же откровенно сказала Дженни Сью.

– Я не хочу, чтобы ты приходила сюда, – заявила Крикет.

– Довольно, – вмешался Рик. – Это и мой дом тоже, и, если я захочу провести время с Дженни Сью, имею полное право пригласить ее к себе. Ты же приводишь сюда своих подружек из церкви, и, хотя они меня бесят, я не запрещаю тебе устраивать здесь эти сборища.

– Это совсем другое, – возразила Крикет.

– Ну, нам с Дженни Сью совершенно не обязательно присутствовать при этом. Вы тут и без нас разберетесь. – Летти повернулась к Дженни Сью. – Ты можешь сесть за руль. Рик, мне бы не помешал бушель[36] огурцов на этой неделе. Хочу заготовить пикули до окончания сезона. Из них получаются замечательные рождественские подарки.

– Конечно. Как насчет завтрашнего утра? – Рик старался говорить спокойно, когда отпустил руку Дженни Сью, но ему это давалось нелегко. – Я позвоню тебе, Дженни Сью.

– Я буду в книжном магазине. Заходи, если будет время. – Она приподнялась на цыпочках и коснулась его щеки легким поцелуем. – И еще раз спасибо за то, что спас мне жизнь.

– Вряд ли можно утонуть, когда воды по щиколотку, – отшутился он.

– Если бы я ударилась головой о камень или упала лицом вниз – запросто, – возразила она. – До встречи. – Дженни Сью последовала за Летти за угол дома, где на подъездной дорожке стоял ее пикап.

– Ого, юная леди, да ты вся светишься, – не преминула заметить Летти, пристегиваясь ремнем безопасности. – И что же здесь сегодня произошло?

– Я поскользнулась, когда выбиралась из ручья, рухнула прямо на Рика, и он поцеловал меня, – откровенно рассказала она. – Мне понравилось, Летти, очень понравилось. Но он мне слишком симпатичен, чтобы разрушать нашу дружбу интрижкой, я ему так и сказала.

Летти раскудахталась, как старая курица, созывающая своих цыплят.

– Рик Лоусон – достойнейший мужчина. Соль земли, как говорится. Он поступит с тобой правильно в любых отношениях.

Дженни Сью не сомневалась, что Летти говорит абсолютную правду.

Глава пятнадцатая

Дженни Сью отряхнула мокрый зонтик и еще раз вдохнула полной грудью свежий аромат дождя, прежде чем переступить порог книжного магазина. В среду, да еще и дождливую, она не ожидала наплыва посетителей, и это ее вполне устраивало – можно будет привести магазин в порядок. Ее труды уже окупались, потому что на прошлой неделе они продали много любовных романов.

Она открыла дверь своим ключом и направилась прямиком к термостату, чтобы настроить его на более низкую температуру, потом зажгла свет и прошла в кабинет, где включила кофеварку и чайник. Покончив с приготовлениями, она взялась за работу над секцией мистики, расставляя книги по фамилиям авторов в алфавитном порядке. Она успела освободить первую полку и вытереть пыль, когда услышала звон колокольчика над дверью.

– Доброе утро. – Голос Надин разнесся по магазину. – Где ты? А кофе у тебя есть? Я принесла пончики из кафе, давай побалуемся.

– Доброе утро. Проходите скорей, пока не промокли. Кофе, наверное, уже готов. Спасибо за пончики. Мне с утра хватило времени только на стакан молока с печеньем, – сказала Дженни Сью.

– Я подтащу сюда стул, чтобы мы могли поболтать, пока ты работаешь. А ты неси кофе, – распорядилась Надин.

Когда Дженни Сью вернулась из офиса/кухни, Надин уже отыскала старый металлический складной стул и пристроила на свободную полку коробку с выпечкой. В одной руке она держала огромный яблочный фриттер[37], а другой рукой тянулась со своего шаткого стула за чашкой кофе.

– Посмотри на нас. Мы одеты одинаково, разве что у тебя на футболке нет Минни Маус. – Надин кивнула на однотонную темно-синюю футболку Дженни Сью и джинсы. – Это делает тебя старой или меня молодой?

– Это делает нас ровесницами, – ответила Дженни Сью, умалчивая о том, что джинсы скинни сидят на ней намного лучше, чем широкие джинсы на Надин. – Только не говорите мне, что вы за рулем. – Окно слишком запотело, и она не могли разглядеть, припаркован ли у обочины фургон Надин.

– Нет, прокатилась с Риком, он доставил мне галлон клубники. Я сегодня буду варить варенье. Он вез продукты в кафе, так что я прикупила там коробку с лакомствами, а потом он подбросил меня до магазина. Летти скоро приедет, и она отвезет меня домой, – ответила Надин. – А где Амос?

– Он позвонил вчера вечером и предупредил, что с утра собирается в Суитуотер. Говорил что-то о цветах для могилы Айрис. – Дженни Сью полезла в коробку и выбрала пончик с шоколадной глазурью и посыпкой.

– Ему нужно продать этот бизнес. Это был магазин мечты Айрис, а не его.

Дженни Сью проглотила первый пончик и потянулась за следующим, с кленовой глазурью.

– Наверное, ему трудно расстаться с этим местом – оно напоминает о счастливых временах, когда они с Айрис были вместе.

– Ее нет уже много лет, и магазин выглядит дерьмово. Когда она была жива, держала все в чистоте и каком-то порядке. Если я хотела книгу Сью Графтон или Мэри Бертон, все, что мне нужно было сделать, это спросить у Айрис, и она подводила меня к нужной полке. Амос просто расставляет книги кое-как. – Она потянулась за вторым фриттером. – Ты здесь делаешь доброе дело. Я так и чувствую, как Айрис улыбается за моим плечом.

Дженни Сью слизала липкую сладость с пальцев, допила кофе и вернулась к работе.

– Спасибо, Надин, очень душевно.

– Что ж. – Надин поджала губы, и по выражению ее лица Дженни Сью догадалась, что она принесла недобрые вести. – Я слышала, вчера вечером Крикет была в бешенстве. Она позвонила Элейн и сказала, что Рик даже не хочет ее слушать, пошел к себе в комнату с охапкой книг и захлопнул дверь.

– Как мне все это отвратительно, – простонала Дженни Сью. – Я просто хотела помочь ему собрать овощи, а не создавать еще одну проблему. Надо было попросить его отвезти меня домой пораньше.

– У Крикет заноза в заднице, и ей нужно что-то с этим делать. Ревность – уродливая вещь. Вчера мы с Летти долго разговаривали с ней, но, думаю, это не возымело того эффекта, на который мы рассчитывали. Некоторым приходится учиться только на своих ошибках, – сказала Надин. – А теперь давай поговорим о том, чем вы с Риком занимались там, у ручья. Летти сказала, что он тебя поцеловал.

Дженни Сью мысленно увидела его темно-зеленые глаза, смеженные веки и длинные ресницы, отбрасывающие тень на высокие скулы. Она моргнула, прогоняя картинку, и кивнула.

– Да, поцеловал, но это длилось всего мгновение. – Она рассказала Надин, как полезла в воду и поскользнулась.

– По мне, так это судьба. А я давно усвоила, что никогда нельзя спорить с судьбой. – Надин достала пончик и закрыла коробку. – Если она будет стоять открытой, я съем все до последнего.

– Эй, где вы все? – донесся голос Летти вместе со звоном дверного колокольчика. – Я принесла брауни.

Надин схватила коробку с пончиками и поспешила с ней к кабинету.

– Мы здесь, в новом отделе мистики. Я принесу тебе кружку кофе. А ты тащи стул.

Летти, должно быть, достался стул без резиновых колпачков на ножках. Дженни Сью заткнула уши, а Надин взревела:

– Ради всего святого, Летти, подними этот стул. Скребешь, как будто ногтями по меловой доске.

– О, тише, – крикнула Летти. – Все не так уж плохо.

Упоминание о меловой доске навеяло Дженни Сью мысли о школе.

– Может, мне стоило учиться на педагога? Техас всегда нуждается в учителях. Интересно, если бы у меня был диплом о педагогическом образовании, могла бы я устроиться на работу здесь, в средней школе Блума?

– Зачем тебе это? Дети сегодня помешаны на развлечениях, а не на учебе. – Летти наконец дотащила стул, села и поставила тарелку с теплыми брауни на то самое место, где только что были пончики. – Бери, пока горячие. Надин, ты там целый день будешь возиться с кофе?

– Иду. Хватит на меня орать. И я с чем угодно соглашусь, лишь бы удержать тебя в Блуме. Я даже готова оплатить твою учебу и замолвить за тебя словечко в школе. – Она вручила сестре кружку с кофе и потянулась за пирожным. – Ну, что там слышно про Белинду?

Вот так, мимоходом, перед Дженни Сью открылась еще одна перспектива, которая позволила бы ей остаться в Блуме. Занятия начинались осенью, если она захотела бы пойти этой дорогой. Она могла бы за год освоить недостающие курсы и тогда уж приступить к преподаванию в школе. И опять ей хотелось, чтобы судьба послала знак, подсказала, что делать… Может, это и есть ответ?

– О чем задумалась? – Надин тронула ее за руку.

– О своем будущем. Я никак не могу принять решение, оставаться в Блуме или нет, – призналась Дженни Сью, потому что сестры заслуживали честности.

– Мы хотим, чтобы ты осталась, и сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь тебе, но, дорогая, окончательное решение должно быть за тобой, иначе ты всегда будешь сомневаться в своем выборе, – сказала Летти.

– Спасибо вам обеим. Кажется, мы говорили о тете Белинде.

Летти и Надин, как по команде, вскинули головы.

– Извините, это наследие «суитуотерских красавиц», от которого мне трудно избавиться. Всех нас с самого детства приучали называть их тетями, поскольку сами они называли себя сестрами женского общества, – объяснила она. – Так что там с Белиндой?

– Она решила сохранить ребенка, – сказала Летти. – Лонни поначалу хотел, чтобы она прервала беременность, опасаясь нежелательных последствий. Но Белинда сказала, что не сможет убить малыша. Врачи провели какой-то новомодный тест, чтобы убедиться, что у ребенка нет никаких отклонений, и это мальчик. Так что Лонни теперь ходит петухом.

– Она рассказала ему о двух дочерях? – прошептала Надин.

– Не знаю, но, поскольку мы не слышали взрыва, наверное, нет. Правда, говорят, что дочери не слишком рады. В конце концов, одной уже двадцать два, и на Рождество она выходит замуж. Другой – двадцать один, и она только что обручилась. Сами посудите – у них скоро могут родиться свои дети, ненамного младше брата. – Летти отхлебнула кофе.

Дженни Сью закончила часть работы и взяла пустую коробку, чтобы пройтись по рядам в поисках книг мистического жанра, разбросанных по всему магазину. По пути она схватила с тарелки брауни и подмигнула Надин.

– Они просто сказочные, Летти. Дадите рецепт? – спросила она.

– Дорогая, рецепт на задней стороне коробки из-под какао. Секрет в том, чтобы не передержать их в духовке. Брауни должны быть тягучими, а не сухими и жесткими, – ответила Летти.

– Звучит как хороший секс, – заметила Надин.

Летти шлепнула ее по коленке.

– Следи за своим языком. Богом клянусь, ты ходишь в церковь по воскресеньям, выполняешь там всякую работу, а потом приходишь домой и говоришь о сексе.

– Как ты думаешь, у Адама и Евы были дети от непорочного зачатия? – Надин взяла еще одно пирожное. – Черт возьми, нет! Но, держу пари, они наверняка тоже наслаждались сексом.

Дженни Сью нырнула за стеллаж и прижала ладонь ко рту, чтобы не захихикать вслух. Другая картинка сменила сцену поцелуя. На этот раз они с Риком запутались в простынях, обдуваемые потолочным вентилятором после проведенного в постели дня.

Глубокий багровый румянец покрыл ее щеки, и она прогнала мысленный образ, возвращаясь к коробке с книгами. Прислушиваясь к трепу и шуткам двух сестер, она снова взгрустнула о том, что в ее жизни нет брата или сестры, чтобы состариться вместе.

* * *

Шарлотта приехала в полдень, как раз когда Надин и Летти покидали магазин. Она расправила плечи, кивнула им и сухо поприветствовала: «Дамы», пристраивая мокрый зонтик у двери.

– Шарлотта, – хором произнесли сестры и вышли, вздернув подбородки.

Вот яркий пример дружбы поневоле, подумала Дженни Сью и поспешила встретить и обнять мать.

– Мама, что привело тебя в город?

Шарлотта обняла ее в ответ, но коротко и тут же отступила назад.

– От тебя пахнет старыми книгами и по́том, и выглядишь ты хуже некуда.

– Ну, спасибо тебе, ма-му-ля. – Для пущей выразительности Дженни Сью произнесла последнее слово по слогам. – Я работала все утро, как и большинство жителей нашего города. Хочешь чашечку кофе или стакан сладкого чая? – Ей пришлось прикусить язык, чтобы не обрушить на нее еще больше сарказма.

– Нет, спасибо. Я подумала, что мы могли бы пообедать вместе, – ответила Шарлотта.

О боже! Целый час выслушивать уничижительные замечания по поводу ее внешности, речи, да и жизни в целом.

– С удовольствием. Кафе всего в нескольких шагах отсюда, так что давай пройдемся пешком. Там подают самые нездоровые гамбургеры. – Конечно, ее ожидала выволочка за граммы жира в гамбургере и жареной картошке, но именно это она и планировала съесть.

– Сто лет там не была. У них хотя бы есть приличные салаты? – спросила Шарлотта, когда Дженни Сью взяла свою сумочку и зонтик.

– Лучше насладись чем-то калорийным, мама. Один раз не добавит ни фунта твоей костлявой фигуре. – Она пропустила маму вперед, вышла из магазина, повесила табличку с информацией, что вернется через час, и заперла дверь. – Давай сегодня не будем спорить из-за пустяков.

– Я постараюсь, – вздохнула Шарлотта.

Может, это и не гарантия, но начало положено. По шажку за раз – по крайней мере, сегодня она собиралась пообедать с мамой в обычной кофейне. Это большая невидаль в мире Шарлотты.

Хотя в кафе было многолюдно, все разговоры тотчас прекратились с появлением двух Бейкер. На них таращились, как если бы парочка инопланетян Надин и Летти спустилась на землю и первым делом заглянула в кафе.

– Что происходит? – прошептала Шарлотта.

– А то ты не знаешь – мы же кинозвезды в Блуме. С минуты на минуту нагрянут папарацци и начнут щелкать фотовспышками. Завтра мы будем украшать первые страницы бульварных газет по всему штату – тех, что обычно выкладывают у кассы в супермаркете. – Дженни Сью выбрала место и жестом пригласила мать за столик. – Повернись ко мне выигрышной стороной. Я уже вижу нацеленные на нас камеры телефонов.

– О, тише! Мне не следовало вообще приходить сегодня, но я хотела увидеться с тобой до того, как мы с твоим отцом уедем из города на мой день рождения. Мы летим в Лас-Вегас на несколько дней, – сказала Шарлотта.

– Хорошо, потому что к следующей неделе наша фотография появится на первой полосе под заголовком: «Уилширские женщины. Все еще красавица Мать. Пугало Дочь».

– Прекрати. – Шарлотта шлепнула ее по руке и вдруг захихикала.

Дженни Сью уже много лет не слышала искреннего смеха матери. Он согрел ее сердце.

– Почему? Я заставила тебя смеяться, а это стирает морщины. Кстати, жирные гамбургеры дают такой же эффект. Знаешь, в определенном возрасте приходится выбирать между задом и лицом, – шепнула Дженни Сью. – Смотри, все опять оживились. Они пытаются угадать, что я тебе сейчас говорю, чтобы было с чем пойти домой и посплетничать о нас.

Шарлотта наклонилась вперед и понизила голос.

– Я съем за компанию гамбургер, и, если потеряю хоть одну морщинку, заплачу за патент.

– Идет. – Дженни Сью протянула руку.

Мать пожала ее, и тут Элейн подошла к столику с двумя меню и парой стаканов воды.

– Рада тебя видеть, Шарлотта. Что вам предложить сегодня, дамы?

– Два бургер-баскета. Оба без лука и с горчицей. Жареную картошку и две колы, не диетической. И оставь нам кусочек шоколадного пирога с кремом. Мы съедим один на двоих, чтобы сэкономить на граммах жира, – заказала Дженни Сью.

– Ты с ума сошла? – ужаснулась Шарлотта, как только Элейн вышла из кабинки.

– Может быть. – Дженни Сью кивнула. – В конце концов, какая женщина в здравом уме покинула бы сказочное поместье, чтобы поселиться в квартире над гаражом, убирать дома и работать в книжном магазине, когда можно жить в роскоши?

– Тогда зачем ты это делаешь? – спросила Шарлотта.

– Потому что это приносит мне счастье, – ответила она. – Потому что у меня появились настоящие друзья, которые не отворачиваются от меня в трудную минуту.

– Как Крикет? Ты называешь эту женщину настоящим другом? – Губы Шарлотты сжались в твердую линию.

– Мы с ней пока еще не друзья, но она честная. Если ей что сказать, она говорит это в лицо. – По крайней мере, они успеют сохранить забавные воспоминания, прежде чем инопланетяне решат, что Шарлотта Бейкер им не по зубам.

Шарлотта достала из диспенсера бумажную салфетку и разложила ее на коленях.

– Ты хочешь сказать, что мои друзья говорят обо мне за моей спиной?

– Взять хотя бы Белинду и ее новое увлечение церковью. Ты правда думаешь, что в городе не знают, что она беременна и что ее две дочери не от Лонни? Только не говори мне, что твои красавицы не судачат о ней. Ты никогда не думала, что в присутствии Белинды сама становишься хедлайнером дня вместо нее?

– Они не посмеют обсуждать меня. Как ты узнала про Белинду? – спросила Шарлотта.

– Еще как посмеют, и про Белинду все знают. Да ладно тебе, мама. Неужели ты скажешь, что у тебя есть настоящие друзья?

– Может, и нет, но мне комфортно в моем мире, каким бы путаным и сумасшедшим он ни был. – Шарлотта заметила, как кто-то снимает ее на телефон, и помахала рукой. – Ты действительно думаешь, что мы попадем на обложку журнала?

– Черт возьми, нет! – выпалила Дженни Сью. – Мы и прежде всего ты – просто крупная рыба в грязной луже. Надо быть китом в океане, чтобы кому-нибудь за пределами Западного Техаса было не плевать на то, кто ты и что ты.

– Кажется, мне начинает нравиться та новая дочь, какой ты становишься. Уилширские женщины, наверное, в гробу переворачиваются, но мне по душе твоя прямота.

– Спасибо. – Дженни Сью предпочла бы получить от матери такой неслыханный комплимент, написанный каллиграфией на вощеной бумаге, чтобы вставить в рамку. Или, еще лучше, выгравированный на камне, чтобы гордо демонстрировать его на мраморном постаменте в ее маленькой квартирке.

Шарлотта съела только половину гамбургера и два ломтика жареной картошки, но для нее и это было слишком, поэтому Дженни Сью не стала настаивать. Когда они закончили с обедом, солнце разогнало дождевые облака и снова ярко сияло.

– Разве ты не любишь запах свежего дождя? – спросила Дженни Сью по дороге в книжный магазин.

– Такая духота, что у меня макияж поплыл, – сказала Шарлотта. – Я не буду заходить внутрь. У меня днем заседание комитета по фандрайзингу. Мы собираем средства на ежегодное чаепитие для старшеклассниц. Я помню, как оно проходило у тебя. Твое очаровательное голубое платьице, наверное, до сих пор висит у тебя в гардеробной дома.

– Это было очень давно. – Дженни Сью быстро обняла мать и прикоснулась щекой к ее щеке. – Хорошего тебе дня, мама, и я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. – Шарлотта села в машину.

Дженни Сью потеряла дар речи, ошеломленная таким ответом. За всю жизнь Шарлотта лишь несколько раз говорила, что любит ее, да и то, когда Дженни Сью была маленькой. Она махала рукой, пока «кадиллак» не скрылся из виду, проехав три квартала вниз по Мейн-стрит, а потом отперла дверь магазина и перевернула вывеску. Она опустилась на диван и закрыла глаза, снова и снова прокручивая в голове слова матери, прежде чем заставила себя встать и вернуться к работе.

Яркий солнечный луч предательски высветил грязь на двух витринных окнах. Симпатичный маленький столик с двумя стульями и разбросанными книгами в эркере. Когда-то там стояло кресло с подголовником и лежащей на нем книгой, но теперь этот уголок превратился в нагромождение коробок и книг.

– Вот с чего надо было начинать, – рассудила она вслух. – Витрины должны привлекать людей в магазин, а не заставлять их гадать, не гаражная ли это распродажа[38].

Она направилась за чистящими средствами, но не сделала и двух шагов, как в дверь заглянул Дилл.

– Кто устраивает гаражную распродажу и с кем это ты разговариваешь?

Боже правый! Оба ее родителя в один день, буквально друг за другом – это, должно было, какой-то знак. Дженни Сью бросилась навстречу и крепко обняла отца.

– Я размышляю вслух. Проходи, папа. Чашечку кофе или стакан сладкого чая?

– Мне ничего не нужно, кроме как увидеть мою девочку. – Он отступил на шаг. – Как твои дела? Я слышал, ты зачастила на ферму Лоусонов и путаешься с Риком?

Она потянула его к потертому дивану и усадила рядом с собой.

– Ты пришел ругать меня за то, что я влюбилась в фермера? При том что я не влюбилась и в ближайшее время не собираюсь. Это был всего лишь один поцелуй в губы и один – в нос. А я чмокнула его в щеку, когда уходила, но это тоже не считается.

– Нет, милая, я пришел вовсе не за этим. И я не встану у тебя на пути, в кого бы ты ни влюбилась. Просто убедись, что это любовь, а не бунт. Ты никогда не позволяла себе того, что делают другие дети-подростки. Так что будь осторожна. Но я хотел поговорить не об этом. Я не хочу уезжать из города, оставляя тебя без средства передвижения и денег. Пожалуйста, позвольте мне открыть счет на твое имя и дать тебе машину.

Она покачала головой.

– Нет, спасибо, папа.

– Ладно, будь по-твоему. Но, когда мы вернемся домой, нам нужно будет обсудить с тобой работу в семейном бизнесе. Ты можешь начать с самой низкой ступени и изучить все аспекты деятельности, продвигаясь по служебной лестнице до должности генерального директора, если это то, чего ты действительно хочешь, – сказал Дилл.

Мама сказала, что любит ее, а отец собирался принять сторону дочери и дать ей работу. О да, сэр. Разумеется, это означало, что она останется в Блуме.

– А что говорит об этом мама? – осторожно спросила она.

– Шарлотту я беру на себя, – ответил Дилл. – У меня будет несколько дней в Вегасе, и я постараюсь расположить ее к этой идее. К тому же она позвонила мне по дороге домой после того, как вы вдвоем пообедали, и сказала, что восхищена твоей решимостью. Думаю, внутренне она уже смирилась. Я рад, что все-таки не продал компанию в прошлом году.

– Ты действительно думал об этом? И как отреагировала мама? – спросила Дженни Сью.

– Закатила истерику, – признался он. – Я готов уйти в отставку. Дело не в возрасте, я еще не так стар, но безумно устал от стресса. Я бы передал тебе всю компанию хоть сегодня, если б мог.

Впервые Дженни Сью заметила, как постарел отец за последний год. Морщин на лице скопилось больше, чем когда-либо, и в глазах сквозила усталость.

– Мне сейчас не нужны ни деньги, ни машина, папа. Я прекрасно справляюсь с двумя работами, и миз Летти в случае необходимости позволяет брать ее пикап. Я подумаю над твоим предложением, пока вы будете в отъезде. Воспользуюсь этим временем. А пока я получаю немалое удовлетворение от того, что могу сама себя обеспечивать.

Дилл придвинулся ближе и обнял ее за плечи.

– Что заставило тебя стать такой?

– Перси. Я всегда и во всем зависела от него, была вынуждена подчиняться, чтобы не опозорить род Уилширов разводом. После того как он оставил меня и я потеряла ребенка, я решила, что закончу учебу и никто и никогда больше не будет меня так контролировать, – ответила она.

Он притянул ее к себе.

– Я люблю тебя, Дженни Сью, и бесконечно горжусь тобой. Если ты не хочешь работать в компании, я поддержу тебя в любом твоем начинании.

Слезы текли по ее щекам, и она шмыгнула носом.

– Я тоже тебя люблю, папа. И обещаю, что серьезно подумаю над твоим предложением. Если я все-таки выйду к тебе на работу, пусть это будет низшая ступень. И чтоб никакого непотизма.

– Насчет непо-как-его-там не могу обещать. – Дилл достал из кармана белоснежный носовой платок и протянул ей. – Ты все-таки моя дочь. Этого не изменить.

Она вытерла слезы и вернула ему платок.

– Оставь себе. Вдруг снова понадобится? – Он усмехнулся. – У меня назначена встреча, так что мне пора. А ты можешь вернуться к разговору с собой.

Она обняла его.

– Спасибо за понимание.

– Папы на то и нужны. До скорого. – Они помахали друг другу, когда отец вышел из магазина, и она сунула его носовой платок в сумочку, надеясь, что он не понадобится ей еще очень, очень долго.

Глава шестнадцатая

Снежный рожок[39] и подвезти? Сообщение пришло от Рика, когда она заканчивала уборку в доме Надин.

Это что, свидание? Может, сказать ему, что у нее нет времени? Она раздумывала целую минуту, прежде чем медленно набрала текст: Десять минут?

Ответ пришел молниеносно: Я на улице. Не торопись.

Она убрала чистящие средства в кладовку и оставила записку на столе для Надин.

Запираю за собой дверь. До скорой встречи.

Когда она спустилась по подъездной дорожке, Рик стоял, привалившись к пикапу. Он сверкнул ослепительной улыбкой, но за темными стеклами очков она не смогла разглядеть его глаза. Открывая перед ней дверь, он сказал:

– Эти десять минут ожидания оказались самыми короткими.

– Ты купил меня снежным рожком, но, Рик, ты уверен, что поступаешь правильно? – Слушай, это не ужин и не поход кино. Это всего лишь мороженое после долгого, жаркого рабочего дня. Какой твой любимый вкус? – Он захлопнул дверцу машины.

Она выставила руку в открытое окно.

– Радуга. Вишня, банан и виноград. Мне нравится, что у тебя в машине нет кондиционера. Я сразу вспоминаю старый автомобиль Фрэнка из моего детства. Я любила высовывать руку из окна и ловить ветер.

– Я накопил достаточно денег, чтобы купить новый внедорожник, но просто не могу расстаться с этим, потому что он меня полностью устраивает, за исключением кондиционера. Печка прекрасно работает зимой, так что мы не замерзаем. Но… – На его губах снова заиграла эта сексуальная улыбка. – Я помню, как в старом пикапе отца вышла из строя печка. Мы с Крикет были маленькими, и мама укутывала нас в одеяла, когда мы ездили куда-нибудь. Когда отец наконец-то купил новую модель, мы оба плакали и хотели вернуть наши одеяла.

– Это похоже на поездку в открытом экипаже в Нью-Йорке зимой, когда все закутываются в одеяла. Папа и мама приезжали навестить меня в мой первый Новый год в Нью-Йорке, и мы катались по городу в такой карете. Это одно из моих любимых воспоминаний, – сказала она.

– Разве вы с Перси этого не делали?

Она покачала головой.

– Нет, лимузины он любил больше, чем поездки в экипаже, а шумные вечеринки предпочитал всему остальному. Он оказался не таким уж романтиком, по крайней мере, со мной. Возможно, со своей нынешней подружкой он ведет себя по-другому.

– Он идиот, – прорычал Рик, останавливаясь в хвосте очереди из других машин у палатки с мороженым. – В большом городе много лотков со снежными рожками?

– Только не в той части города, где я жила. С тех пор как я уехала из Блума в колледж, мне ни разу не довелось отведать такого рожка, – ответила она. – Поэтому я хочу большой, и еще пусть добавят полоску лайма к трем другим вкусам. А ты какой возьмешь?

– Такой же, как ты. Звучит аппетитно, – ответил он. – Я чувствую себя малышом всякий раз, когда мне достается снежный рожок. – Очередь продвигалась, но перед ними оставались еще две машины.

– Я тоже, – сказала она, но мыслями унеслась к безымянной могилке. Эта девочка никогда не вырастет, не полакомится рожком, не будет танцевать на выпускном вечере или собирать горох в саду. Она никогда не заплачет и не засмеется, не вытащит свой первый молочный зуб.

– У меня была дочь, – выпалила она.

Рик потянулся через консоль и взял ее руку в свою.

– Твой муж получил опеку?

Она отрицательно покачала головой.

– Он ушел, когда узнал, что я беременна, и не хотел иметь с ней ничего общего.

– Где же она? – спросил Рик.

Дженни Сью стало трудно дышать, словно на грудь положили булыжник. Может, сейчас не время рассказывать Рику? Может, лучшего времени, чем никогда, и не подберешь? Но пресловутое шило уже вырвалось из мешка.

– Она родилась мертвой. Мама и папа привезли ее в Блум, чтобы похоронить, – прошептала она.

– Как? Что? – пробормотал он.

– Видимо, имея достаточно денег, секреты можно сохранить даже в Блуме, – сказала она.

– Ты была на кладбище? – спросил он.

Она подняла вверх два пальца.

– Дважды. В первый раз я не смогла даже выйти из машины. Второй была в тот день, когда мы чуть не столкнулись на перекрестке. Я чувствую себя ужасно виноватой, ведь на ее могиле даже нет камня. Как будто я стыжусь ее. Когда мы купим рожки, может быть, ты просто отвезешь меня домой?

– У меня есть идея получше. – Он наконец подъехал к окошку и сделал заказ.

– Интересно, какая?

– Поедем вместе на кладбище. Посидим рядом с ней, и ты расскажешь мне, как она выглядела, – сказал он.

Вот уже второй раз за эту неделю она онемела от изумления. Меньше всего она ожидала услышать от него такое.

– Ты уверен? – спросила она.

Он протянул ей первый рожок, полученный из окошка.

– Конечно. Тебе нужно поговорить о ней, а я готов слушать.

– Даже не знаю, что бы я ей сказала.

– Не ей. – Он взял свой рожок и отпустил ее руку. – А о ней. Я никогда не нахожу слов для мамы или отца, когда навещаю их могилы, но говорить о них – совсем другое дело.

Кованый железный забор окружал кладбище Блума, по большей части затененное огромными дубами, растущими среди могил. Рик заехал в ворота и спустился по первой узкой дороге, которая разделяла участки.

– Куда теперь?

– Налево. – Она показала. – Прямо к могилам Бейкеров.

– Как ее зовут? – спросил он, паркуя автомобиль.

– Эмили Грейс. – С рожком в руке она подошла к фамильному участку и села на траву.

Рик устроился рядом и обнял ее за плечи.

– Сколько она весила?

– Целых восемь фунтов.

– Она названа в честь кого-то? – спросил он.

– Нет, я просто подумала, что имя звучит красиво и по-южному. Я представляла ее в розовом кружевном платьице и чепчике на ее первую Пасху. У нее были черные как смоль волосы и маленькое круглое личико с щечками, созданными для поцелуев. Мне дали подержать ее на руках в течение часа, а потом забрали. Я отправила с мамой платье, в котором собиралась отвезти малышку домой, но даже не знаю, в нем ли ее положили в гроб. У меня развилась какая-то страшная инфекция, и пришлось целую неделю проваляться в больнице. К тому времени как я вернулась домой одна, ее уже похоронили. – Дженни Сью с трудом сглотнула, но комок так и стоял в горле.

Рик придвинулся ближе и притянул ее к себе. Она положила голову ему на плечо и дала волю слезам.

– Я просто позволила папе и маме взять на себя все хлопоты, а сама с головой ушла в учебу. Мама сказала, что никто ничего не должен знать, иначе это может разрушить мои шансы найти другого мужа.

Он погладил ее по спине.

– Не уверен, что понимаю эту логику, но твоя мать думает иначе, чем я.

– Кажется, все это было много лет назад, – сказала она.

– Это чудо, что ты вообще сохранила рассудок. Теперь мы будем приезжать сюда каждую неделю и приносить цветы на ее могилу. Она никогда не будет забыта, – пообещал он.

Дженни Сью кивнула в знак согласия.

– Когда-нибудь здесь появится и надгробный камень с ее именем.

Зазвонил его телефон, и, не отпуская ее, Рик вытащил трубку из кармана.

– Извини, – сказал он Дженни Сью, прежде чем ответить на звонок. – Алло? Я сейчас очень занят, Крикет.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он произнес:

– Ты абсолютно уверена?

Убрав телефон обратно в карман, он обнял Дженни Сью и прижал к себе так крепко, что она едва не задохнулась.

– Все в порядке? – спросила она.

– Нет, не в порядке, и я не знаю, как тебе сказать, – прошептал он, уткнувшись губами в ее волосы. – О, Дженни Сью, мне так жаль.

– Что-то с Крикет? Она упала на больную лодыжку? – Дженни Сью вырвалась из его рук.

Он отрицательно покачал головой.

– Выкладывай, – потребовала она.

– Самолет твоего отца разбился примерно в миле от взлетной полосы.

– Кто-нибудь пострадал? – Сердце бешено заколотилось, и она вспомнила, что сегодня четверг. Родители улетели в Вегас тем утром.

– Твои родители были в самолете. Мне очень жаль. – Его голос дрогнул.

– Где же они? Куда их забрали? Ты отвезешь меня в больницу? – Слова сами рвались наружу.

Он покачал головой, и у нее вырвался стон – глубокий и страшный, так что она даже не узнала собственный голос. Он вытер ее разом хлынувшие слезы невесть откуда взявшимся носовым платком, и она вспомнила, как то же самое делал отец.

– Нет! – пробормотала она. – Пожалуйста, скажи мне, что они не… – Она не могла заставить себя произнести это слово.

– Мне очень жаль, но они оба погибли, когда самолет разбился.

– Отвези меня к Мейбл, – прошептала она. – И останься со мной, пожалуйста.

Он встал, нагнулся и поднял ее с земли, укутывая в своих объятиях. Она чувствовала себя тряпичной куклой, когда он усаживал ее в машину. Дорога от кладбища до поместья заняла всего пять минут, но казалось, что они ехали несколько часов, и она совершенно ослабела, когда они остановились возле дома.

Рик даже не стал спрашивать, может ли она идти, а подхватил ее и понес на руках по мощеной дорожке к крыльцу. Как только они подошли, дверь распахнулась настежь, и Мейбл впустила их внутрь и провела в гостиную, вытирая слезы подолом фартука.

– Положи ее на диван. Я принесу ей немного виски, – сказала Мейбл.

Дженни Сью отказывалась верить. Все походило на ночной кошмар. Это не могло быть правдой. Мама сказала, что любит ее. Мама не могла умереть. Они должны были строить новые отношения, опираясь на эту любовь.

Рик наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Мне пора идти. У тебя сейчас много дел.

Она приподнялась, взяла его за руку и притянула к себе.

– Пообещай, что вернешься завтра и поможешь мне.

– Все, что угодно. Просто скажи мне, что делать.

В дверь позвонили, и Мейбл исчезла, вернувшись с Летти, Надин и Крикет. Надин бросилась через всю комнату и опустилась на колени перед Дженни Сью.

– Мы должны были приехать. Мы просто не могли остаться в стороне, но нам неловко здесь находиться, поэтому только обнимем тебя и уйдем.

– Я так рада, что вы здесь. Садитесь, пожалуйста. – Дженни Сью жестом указала на другой диван и широкое кресло напротив того дивана, где сидели они с Риком. Ей казалось, что она парит над собственным телом. Впервые она испытала это странное чувство, когда вернулась из больницы в пустую квартиру и зашла в детскую. Она тогда взяла в руки детскую книжку, устроилась на полу возле кроватки и читала вслух, представляя, что Эмили Грейс сидит у нее на коленях.

– Спасибо вам. – Она сплела свои пальцы с пальцами Рика.

– Чем мы можем помочь? Что нужно? – Летти присела на диван рядом с Надин.

– Не могли бы вы остаться со мной на ночь? Мне страшно одной в этом доме, – сказала Дженни Сью. – И, Мейбл, я больше никого не хочу видеть.

– Но красавицы… – начала было Мейбл.

– Скажи им, чтобы пришли завтра. Сегодня я их не выдержу, – сказала Дженни Сью. – Позвони Белинде. Она сообщит всем остальным.

Крикет на костылях проковыляла по комнате и села в одно из кресел с подголовником.

– Я не знаю, что сказать, – пробормотала она.

– Я тоже, Крикет. Но то, что ты здесь, со мной – уже утешение.

– Как ты можешь так говорить после того, что я сделала? – спросила Крикет.

– Потому что это правда. Ты тоже потеряла родителей, – сказала Дженни Сью.

Летти достала из сумочки салфетку и вытерла глаза.

– Я так сожалею о том, что допустила такие отношения между нами и твоей матерью. Мне следовало исправить их, вместо того чтобы упрямиться.

Из кухни зашел Фрэнк со шляпой в руках.

– Дорогая девочка, что мне для тебя сделать? – По его согбенным плечам и выражению лица было видно, что за последний час он постарел лет на десять.

– Сейчас ничего. Я хочу, чтобы здесь, в доме, все шло по-прежнему, пока я не разберусь, что к чему. Рик, у тебя, наверное, дела.

– Все это может подождать, – ответил Рик.

– Если мы останемся здесь, пойдут разговоры, – сказала Надин.

– Плевать. – Ее родители ушли навсегда. Она больше никогда не поговорит с ними, не увидит их. А уж до чужих разговоров ей не было никакого дела. – Пожалуйста, останьтесь со мной.

– Конечно, мы останемся, – сказала Летти.

– Так много всего навалится в ближайшие дни. Адвокаты, страховка, дознаватели, отчет о несчастном случае. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я позвонила красавицам? Они могли бы помочь со всем этим? – спросила Мейбл.

– Только не сегодня. Этим я займусь завтра. А пока мне просто нужны Надин, Летти и ты, Мейбл.

– Ладно, тогда я пойду на кухню и приготовлю всем поесть. Когда умерла моя мама, я только и делала, что стряпала. Люди думали, что я тронулась умом, но это единственное, что приносило мне хоть какой-то покой. Вот и сейчас мне нужен этот покой, – сказала Мейбл.

– Когда умерла Флора, я варила джем, – сказала Надин. – Я так злилась на нее за то, что она позволила раку зайти слишком далеко, прежде чем обратилась к врачу, что крутила банку за банкой этого сливового джема.

– Она терпеть не могла сливовый джем, – сказала Летти.

– Потому я и делала его, чтобы наказать ее за то, что она умерла.

– А я делала пикли. – Летти кивнула. – По той же причине. Флора любила их и съедала по пинте в неделю, вот я и готовила, потому что она больше никогда не смогла бы их отведать.

Дженни Сью сжала руку Рика.

– Вы с Крикет можете идти, но, пожалуйста, приходите завтра утром.

– Мы придем, – пообещала Крикет. – А если передумаешь и захочешь, чтобы мы переночевали у тебя в доме, просто позвони, и мы будем здесь через пятнадцать минут.

– Спасибо, – сказала она.

Когда они уходили, зазвонил телефон. Мейбл ответила на звонок в кухне, принесла трубку Дженни Сью и сообщила шепотом:

– Это адвокат, Джастин Роудс. Он только что узнал и хотел бы зайти на несколько минут.

– Скажи ему, пусть приходит прямо сейчас. – Она была совершенно ошеломлена. Утром следовало бы заняться организацией похорон, и одному Богу известно, сколько еще всего потребует ее внимания как единственного ребенка погибших родителей.

– Нам нужно съездить в город за нашими ночными принадлежностями, – сказала Надин. – Но мы вернемся через час.

Дженни Сью кивнула. И с трудом расправила плечи.

– Мейбл побудет здесь, а я пока разберусь с адвокатом.

Сестры ушли всего за несколько минут до того, как раздался звонок в дверь, и Мейбл проводила адвоката в гостиную. Он поприветствовал Дженни Сью и открыл портфель, доставая оттуда толстую папку.

– Дженнифер, это такое ужасное потрясение для всех нас. Не могу даже представить, каково тебе сейчас, – участливо произнес он.

– Ничего не соображаю, – сказала она.

– Бедняжка. – Джастин похлопал ее по руке. – Я мог бы вернуться завтра, но есть некоторые важные вещи, которые ты должна знать, прежде чем встретишься с коронером. Однако, если ты не в состоянии сейчас… – Он сделал паузу.

– Давай просто покончим с этим, – прошептала она.

– Если ты уверена, – сказал он.

Она кивнула.

– Тогда к делу. Твои родители предельно четко выразили свою последнюю волю. Ты наследуешь все как последний оставшийся в живых член семей Бейкер и Уилшир. В завещании написано, что они оба хотят быть кремированными, а их прах должен быть развеян там, где ты сочтешь нужным. Твоя мать почему-то была против того, чтобы подруги видели ее лежащей в гробу.

Дженни Сью ни секунды не сомневалась в этом. Шарлотта никому бы не доверила делать ей макияж или подбирать подходящий наряд – даже Дженни Сью.

– У них были какие-то пожелания насчет похорон? – спросила она.

– Твой отец говорил, что панихида остается на твое усмотрение. Как только коронер закончит с их телами… – Он снова сделал паузу.

Она схватила салфетку и промокнула глаза.

Адвокат глубоко вздохнул и продолжил:

– Они должны быть отправлены в крематорий Суитуотера. Ты сможешь забрать прах на следующей неделе. И он будет в урнах, которые они выбрали, когда обновляли завещание.

– Моя красавица мама. – Она разрыдалась, уткнувшись в носовой платок Рика.

Джастин медленно кивнул.

– Она всегда будет красивой в твоих глазах. Запомни ее такой, какой она была, когда вы виделись в последний раз. Остальное может подождать несколько дней. Просто позвони мне, когда будешь готова поговорить о бизнесе, а я пока разберусь со страховщиками и отчетами о несчастном случае. Это часть моей работы как юриста компании.

Его предложение имело смысл, но она пожалела, что не настояла на том, чтобы провести с мамой целый день, а не только час за обедом. А отец пытался помочь ей деньгами и машиной – ей следовало взять и то и другое, просто чтобы у него стало легче на душе.

Глава семнадцатая

Рик и Крикет приехали сразу после завтрака. Дженни Сью открыла дверь и тотчас усадила его рядом с собой на диване.

– На какой день ты планируешь похороны? – спросила Крикет, устраиваясь напротив них.

– Ни похорон, ни поминок не будет. Они оставили инструкции по кремации, и я должна выбрать место, где хочу развеять их прах, – произнесла она глухим голосом.

Летти и Надин вышли из кухни, где они помогали Мейбл убрать со стола после завтрака. Они уселись в кресла, как будто следуя плану рассадки.

– Я слышала, что ты узнала новость, когда вы с Риком были на кладбище, – сказала Летти. – Какое странное совпадение.

– Да, все казалось нереальным, и до сих пор не верится, что это происходит наяву. Я навещала могилу своей дочери, – ответила Дженни Сью.

– Дженни Сью, с тобой все в порядке? – спросила Крикет.

– Что?

– У тебя нет дочери, дорогая, – ласково произнесла Летти.

– Нет, есть, – ответила Дженни Сью. – Эмили Грейс родилась мертвой через несколько месяцев после того, как Перси оставил меня в Нью-Йорке. Мама хотела сохранить все в тайне, чтобы в моем будущем браке это не стало проблемой. Моя дочь похоронена на участке Бейкеров на кладбище Блума. Наверное, это единственный секрет, о котором никто в городе не знал.

– Боже милостивый! – Летти положила руку на сердце.

– Он бросил тебя, когда ты была беременна? Ну и сволочь! – рявкнула Крикет. – Он хотя бы вернулся и поддерживал тебя, когда родился ребенок?

– В то время я даже не знала, где он находится. Он ушел, когда узнал, что я беременна, и с тех пор не объявлялся, – ответила Дженни Сью.

– Мне очень жаль. Я не знала, – прошептала Крикет. – Я никому не скажу о ребенке.

– Можешь рассказывать кому угодно. Я установлю на могиле надгробную плиту, как только смогу это устроить. Хорошо хоть Перси позволил мне взять обратно мою девичью фамилию, так что я смогу выгравировать на камне имя Эмили Грейс Бейкер, и на ее могиле не останется и следа от него, – сказала Дженни Сью.

* * *

Дженни Сью перебрала одежду, оставшуюся в ее гардеробной, и отыскала простенькое голубое платье с чаепития, о котором напомнила мать. В то утро она выбрала его, собираясь в офис коронера. Он позвонил и сказал, что тела готовы к доставке в крематорий, но она хотела их увидеть. Может, это принесло бы некоторое успокоение и позволило перевернуть страницу. Она сунула ноги в белые сандалии. Мама предпочла бы, чтобы она надела к этому платью туфли-лодочки из белой кожи на высоком каблуке, но после ухода Перси она поклялась, что больше никогда не будет носить каблуки.

Надин, Летти, Рик и Крикет ждали в гостиной, когда она спустилась вниз. Рик был в джинсах и повседневной рубашке с длинным рукавом и перламутровыми пуговицами. Крикет нарядилась, как в тот день, когда подвернула лодыжку.

– Прекрасно выглядишь, – сказал Рик.

– Ты всегда одета так стильно и со вкусом, – отметила Крикет.

– Спасибо вам обоим, но я предпочитаю джинсы и шлепанцы. Думаю, я не слишком долго барахталась в генетическом пруду Уилширов, – ответила она. – Ну что, мы готовы?

– Если ты готова, – сказал Рик. – Мейбл говорит, что подруги твоей мамы настояли на том, чтобы прийти сегодня вечером, так что мы уберемся отсюда до их появления.

– Нет, Белинда всех обзвонила и поменяла планы. Они придут завтра в восемь вечера, принесут с собой угощение, потому что заглянут и сотрудники «Бейкер ойл». Это всего на час, так что, пожалуйста, не оставляйте меня наедине с ними. – Дженни Сью вручила ему ключи от маминого «кадиллака». – Я буду тебе благодарна, если ты сядешь за руль. И Крикет удобнее садиться и вылезать из этой машины.

– Рик и Крикет могут прийти сюда завтра вечером, дорогая, но только не мы. Эти женщины забаррикадируют двери и расстреляют нас на месте, – сказала Летти, устраиваясь на заднем сиденье «кади» вместе с Надин и Крикет.

– Я не уверена… – начала было Крикет.

– Пожалуйста, – взмолилась Дженни Сью.

– Хорошо, если ты просишь, – согласилась Крикет.

Рик тронул ее за руку.

– Да, мы останемся.

– Спасибо вам. Мне просто нужно пережить эту встречу с красавицами завтра вечером, а потом я смогу вернуться в свою квартиру, – ответила она.

– Ты шутишь, – удивилась Крикет. – Зачем тебе возвращаться?

– Моя квартира мне нравится больше, чем этот огромный дом, – ответила Дженни Сью. – И я болтаю о планах, потому что ужасно боюсь того, что мне предстоит. До этой минуты я могла притворяться, что это просто дурной сон. Я рада, что все вы едете со мной.

Всего за несколько минут они добрались до коронера в Суитуотере. Он встретил их в офисе.

– Я – доктор Уэсли Джонстон. Кто из вас Дженнифер, юные леди?

Она шагнула вперед и протянула руку.

– Я – Дженни Сью Бейкер.

Он коротко ее пожал и отпустил.

– Вы абсолютно уверены, что хотите увидеть своих родителей? Зрелище не из приятных. Возможно, вам захочется запомнить их такими, какими они были в последний раз, когда вы с ними виделись.

– Да, сэр, – ответила она. – Мне необходимо их увидеть.

– Хорошо, тогда следуйте за мной.

Она схватила Рика за руку и крепко сжала, когда они шагнули в длинный коридор. Доктор повернул за угол и открыл первую дверь слева, и Дженни Сью встала у него за спиной. Рик отпустил ее руку и посторонился, пропуская ее внутрь вместе с доктором. У нее сжалось сердце, когда доктор закрыл за ними дверь, оставляя ее друзей по ту сторону.

Я могу сделать это в одиночку. Мне нужно сделать это в одиночку. Только так я смогу подвести черту, сказала она себе.

– Вы готовы? – спросил он.

Она кивнула, и он осторожно откинул первую простыню.

– Ваша мать получила травму головы и скончалась мгновенно. Без мучений.

Дженни Сью долго стояла над ней, и слезы ручьями лились по ее щекам, стекая на платье. Наконец она протянула руку и коснулась волос Шарлотты.

– Моя прекрасная мама. Ты уже никогда не состаришься, и тебе не придется переживать из-за морщинок. Ты всегда будешь молодой и красивой. Я люблю тебя, мама.

– Готовы? – спросил доктор.

Она кивнула.

– Прощай, мама, – тихо сказала она и сделала пару шагов к другому столу.

Увидев отца, такого неподвижного и безжизненного, с огромной рваной раной на подбородке, она застонала и снова дала волю слезам.

– В момент крушения у него сломалась шея. Для него тоже смерть наступила мгновенно.

– Увидимся, папа, – прошептала она, наклоняясь и целуя его холодную щеку.

Глава восемнадцатая

Крикет уже оделась и пыталась укротить непослушные, слегка вьющиеся волосы, когда Дженни Сью постучалась в дверь спальни. В стильном маленьком черном платье без рукавов, длиной до колена, и кожаных балетках Дженни Сью выглядела так, будто только что сошла с подиума.

– Тебе помочь с волосами? У нас в запасе еще полчаса до приезда красавиц, и я нервничаю, не знаю, куда себя деть, – призналась Дженни Сью.

– Я бы не отказалась от помощи, но ты всегда такая спокойная и собранная. Я даже не могу представить, что ты нервничаешь, – сказала Крикет.

– Эти женщины будут уговаривать меня вступить в их клуб. У них записано в уставе, что после смерти матери ее место занимает дочь. Я заберу утюжок для завивки из своей комнаты и мигом вернусь.

Много лет Крикет задавалась вопросом, каково это – оказаться в кругу избранных, где вращалась Дженни Сью. Быть в числе приглашенных на пижамные вечеринки, где все делают друг другу прически и макияж. И вот это случилось, но она затруднялась описать свои чувства. Может, потому, что им с Дженни Сью стукнуло по двадцать восемь. И все эти школьные заморочки насчет популярности уже давно не имели значения.

– Вот, принесла. – Дженни Сью воткнула вилку в розетку и положила утюжок на туалетный столик. – Садись перед зеркалом.

Крикет села и вздохнула, глядя на свое отражение. Надо было просто убрать волосы в конский хвост. Какое кому дело до того, как она выглядит – не ради нее же все собирались? Она всего лишь должна была помочь Дженни Сью пережить этот вечер в компании людей, с которыми ей некомфортно.

– Почему ты не хочешь вступить в клуб красавиц? Твоя мама наверняка мечтала о том, чтобы ты продолжила ее дело.

Пока нагревался утюжок, Дженни Сью расчесала ей волосы.

– Да, она этого хотела. Как и моя бабушка ожидала, что мама займет ее место. Но я просто не подхожу на роль «суитуотерской красавицы». Возможно, подходила еще десять или даже шесть лет назад, но не сейчас. У меня идея – ты можешь вступить в клуб вместо меня.

– Чур-чур. Я этих женщин до смерти боюсь, – рассмеялась Крикет. – Глядя на нас, можно подумать, что мы стали почти подругами, раз ты предлагаешь мне свое место среди суитуотерских красавиц.

– Дорогая, это, вероятно, означает, что мы стали заклятыми подругами, как это теперь называется. Я пошутила. Такого я пожелала бы только своему злейшему врагу. – Дженни Сью отложила щетку и взяла утюжок.

– Неужели в этом клубе все так плохо?

– Хуже не бывает. – Дженни Сью содрогнулась. – Крупные локоны будем делать или выпрямим?

– Что?

– Твои волосы? Как ты хочешь их уложить?

– Кудри. – Крикет чувствовала себя неловко от того, что Дженни Сью возится с ее волосами. – Это я должна делать тебе прическу. Как у тебя так получается?

– Что? Укладывать волосы или не рассыпаться на кусочки прямо здесь и сейчас?

Крикет тронула волосы.

– Мне пришлось учиться. Перси не нравилось, как меня причесывают в салоне красоты, а моя прическа должна была всегда выглядеть идеально – не только когда мы выходили в свет или принимали гостей. У него были свои достоинства, но они как-то затерялись в его властном характере. – Всего несколькими ловкими движениями утюжка Дженни Сью укротила волосы Крикет и покрутила ее на стуле, чтобы оценить свою работу. – У тебя очень необычный оттенок зеленых глаз. Если слегка подчеркнуть его темно-зелеными тенями для век, глаза засияют еще ярче.

– Надо же, а я всегда наносила голубые тени, – сказала Крикет. – Но я говорила о тебе, о том, как ты заботишься обо всех остальных, в то время как мы должны заботиться о тебе.

– Вы и заботитесь обо мне, – возразила Дженни Сью. – Я бы осталась совсем одна, если бы не вы с Риком, и, если бы ты не пустила меня на ферму, я бы, наверное, сошла с ума. – Она взяла с туалетного столика палетку теней для век. – Не возражаешь, если я попробую зеленые?

– Нисколько. – Не могла же Крикет признаться ей, что еще со школы пользовалась голубыми тенями только потому, что подражала Дженни Сью.

Дженни Сью закончила и развернула ее лицом к зеркалу.

– Я еще нанесла немного румян на щеки.

– О боже мой! – ахнула Крикет. – Я почти хорошенькая.

– Ты красива и с макияжем, и без него. – Дженни Сью перекинула завитую прядь волос через плечо Крикет.

Крикет почувствовала, как тепло приливает к лицу, но ничего не могла с собой поделать.

– Я всего лишь простушка, но ты творишь чудеса.

– Кто ты и какая зависит только от твоей уверенности в себе, Крикет. Когда заходишь в помещение, веди себя так, будто ты – хозяйка всего дома, а не какого-то закутка. Нацепи улыбку, пусть даже фальшивую, и никогда не одергивай юбку и не тереби ожерелье. Это выдает неуверенность, – наставляла Дженни Сью. – Так меня учила мама, когда в шестнадцать лет я собиралась на свое первое заседание клуба красавиц.

– Значит, дочери должны посещать собрания?

Дженни Сью присела на край кровати.

– Раз в году, на Рождество, чтобы мы постепенно осваивались и входили в курс дела.

– А мужья допускаются на собрания?

– Ни в коем случае. – Дженни Сью замотала головой, и ни один волосок не выбился из прически. – Им разрешали присутствовать на барбекю по случаю Четвертого июля здесь, в нашем доме, и то это зависело от степени их участия в проектах клуба. Но ты должна помнить, что клуб основали в те времена, когда женщины не работали и им нужны были подруги, чтобы сплетничать и жаловаться на своих мужей и родственников.

– А теперь?

– Некоторые из них работают, но скулеж и сплетни никуда не делись.

– Тогда нет, спасибо. Я лучше останусь членом книжного клуба Амоса, мне этого вполне достаточно. Мои нервы не выдержат всего, что требуется от суитуотерской красавицы, – сказала Крикет.

– Ответь мне на один вопрос. Что заставило тебя изменить свое мнение обо мне? – спросила Дженни Сью.

– Летти и Надин. Просто понадобилось немного времени, чтобы переварить все, что они сказали. Еще раз прошу прощения за свою грубость.

– Значит, ты больше не испытываешь ненависти ко мне?

Крикет покачала головой и честно ответила:

– Не так, как раньше.

Дженни Сью встала и поправила скромную золотую цепочку на шее.

– Ценю твою прямоту.

Крикет поднялась из-за туалетного столика.

– Не тереби ожерелье. Это выдает неуверенность в себе.

– Принимается. – Дженни Сью кивнула и улыбнулась Крикет, вторившей ее словам.

* * *

Шугар и Мэри Лу снова прибыли первыми, каждая со своим изысканным угощением. Шугар принесла милые маленькие сэндвичи с салатом из курицы, нарезанные идеальными треугольниками без хрустящей корочки. Мэри Лу притащила сахарное печенье, покрытое глазурью с причудливой монограммой «C». Они направились прямиком в столовую, положили свои подношения на стол, после чего заключили Дженни Сью в объятия.

– О, дорогая, наши сердца разбиты. Все эти два дня мы только и делаем, что проливаем слезы. Шарлотта была душой клуба красавиц, и мы не знаем, как будем жить дальше без нее. – Шугар шмыгнула носом.

Мэри Лу отступила на шаг и поцеловала Дженни Сью в щеку.

– Тебе придется просто занять ее место. Я уверена, ты знаешь, где она хранит альбом, и тебе нужно будет следить за его обновлением. На собрании в следующем месяце мы проведем церемонию принятия тебя в члены клуба. А это кто? – Она обратила внимание на Крикет.

– Моя подруга Крикет Лоусон. Она и ее брат останутся со мной до завтра. – Дженни Сью представила их друг другу.

– Ты из Нью-Йорка? – Шугар оглядела Крикет с головы до ног.

– Нет, она из Блума. Мы вместе оканчивали школу. Возможно, вы помните ее отца, Ричарда Лоусона. Думаю, он учился в школе с моим отцом и некоторыми из вас, и еще он играл в баскетбол, – ответила Дженни Сью.

– Нет, это имя мне ни о чем не говорит, – сказала Мэри Лу. – Что с твоей ногой?

– Я упала, – ответила Крикет. – Не знаю, кто из нас о ком больше заботится, но мы справляемся, не так ли, Дженни Сью?

– Еще бы. О, звонок в дверь. Прощу прощения. – Дженни Сью повернулась к Крикет и шепнула себе под нос: – Если совсем достанут, выскользни на веранду. Там тоже есть бар.

Уф, сбежала, подумала она, глубоко вздохнув и открывая дверь. На пороге стояла Белинда с блюдом овощей и соусом.

– О, Дженни Сью, как же мы это переживем? Шарлотта – такой хороший друг и замечательный человек, и я не могу представить свою жизнь без нее. – Она наклонилась, чтобы поцеловать Дженни Сью в щеку. – Шарлотта так много помогает – в смысле помогала. – Она протянула блюдо Дженни Сью и промокнула глаза льняным носовым платком. – Я просто не могу думать о ней в прошедшем времени.

– Наверное, и я никогда не смогу, – призналась Дженни Сью.

Мейбл положила руку ей на плечо и прошептала:

– Теперь моя очередь дежурить у двери. На кухне я закончила.

– Я бы предпочла стоять у двери или спрятаться в углу, – сказала Дженни Сью.

– Но это не то, что от тебя требуется. Иди и общайся с гостями. Ты сделаешь доброе дело. Это многим принесет облегчение. – Мейбл взяла Дженни Сью за плечи и подтолкнула ее в сторону гостиной. – Это всего на час или около того.

Она сделала то, что ей велели. Смешалась с толпой, кого-то обнимала, кому-то пожимала руку. Пока она двигалась по комнате, обмениваясь рукопожатиями и любезничая с гостями, до нее долетали обрывки разговоров. Люди задавались вопросами, сможет ли она удержать нефтяной бизнес, вернется ли Перси, чтобы попытаться снова завоевать ее сердце, что она станет делать с поместьем, будет ли и дальше заниматься этой глупой уборкой домов.

Наконец ей удалось незаметно проскользнуть на веранду. Она обошла стойку бара и направилась к свободному шезлонгу, когда с соседнего кресла к ней потянулась Крикет и тронула ее за руку.

– Эй, разве ты не должна играть роль гостеприимной хозяйки?

– Я больше не могу этого выносить. Подвинься, я лягу с тобой.

Крикет сдвинулась в сторону, и Дженни Сью растянулась рядом, находя утешение в близости к новой подруге – свободной от истории, что бурлила в другой комнате.

– Хочешь пива? – предложила Крикет. – Я взяла себе бутылку в баре.

– Я не хочу вставать. Кто-то может увидеть меня, и вечеринка переместится сюда, – прошептала Дженни Сью. – Я лучше посижу здесь, рядом с тобой.

Крикет передала бутылку Дженни Сью.

– Могу поделиться.

Она взяла бутылку и сделала несколько больших глотков.

– Ты не боишься заразиться от меня высокомерием?

– Нет, если ты не боишься подцепить от меня вшей, – сказала Крикет. – Не знаю, чего я ожидала от сегодняшнего вечера, но только не этого.

Она вернула бутылку Крикет.

– Я тоже. В большинстве своем они даже не говорят о маме или папе.

– Кто-то спросил меня, собираешься ты сама управлять компанией или станешь только номинальным руководителем, – прошептала Крикет.

– Я не позволяю себе думать об этом. Пока я просто пытаюсь пережить похороны. А ты бы как поступила на моем месте? – спросила Дженни Сью.

Крикет сделала глоток и снова передала ей бутылку.

– Не задавай мне таких глобальных вопросов. Я могу дать неправильный совет. Один этот дом пугает меня до чертиков. Я не могу себе представить, каково это – владеть таким дворцом, кучей машин и многомиллионной нефтяной компанией.

– Я тоже, – вздохнула Дженни Сью.

– Я слышала, как одна из этих красавиц возмущалась тем, что не будет поминальной службы. Сказала, что это неуважение и совершенно недопустимо, – донесла Крикет. – Мне так хотелось подставить ей подножку своим костылем.

– Жестко. Бьюсь об заклад, им еще больше не понравится, когда я откажусь от членства в клубе. – Дженни Сью допила пиво и поставила бутылку на пол. – Деньги – не самое главное в мире. Я это доказала в последние несколько недель.

– Но хорошо, когда их достаточно, чтобы не думать, стоит ли брать к бургеру еще и жареную картошку, – сказала Крикет.

Дженни Сью какое-то время переваривала эти слова, прежде чем нехотя поднялась с шезлонга.

– Давай сегодня не будем думать о деньгах. Нам осталось потерпеть еще полчаса. Они все уйдут, и к тому времени Рик уже вернется с фермы. Я голосую за ночной заплыв в бассейне.

Она знала, что он должен собирать урожай. И так уже пропустил один вечер, но она скучала по нему. Он успокаивал ее одним своим присутствием. Это была последняя ночь, которую она планировала провести в родительском доме.

– Я не могу плавать. У меня нет купальника, – сказала Крикет.

– В сауне их полно. Всех размеров и фасонов. – В голове промелькнула мысль о купании нагишом, и перед глазами встала картинка с голыми телами под водой. И тут же она почувствовала укол вины за то, что думает об этом в такое время.

– Ладно, договорились, но при условии, что я могу остаться здесь и не возвращаться в это сборище. – Крикет усмехнулась.

Дженни Сью вздохнула.

– Сборище – это верно подмечено.

* * *

Как она и предсказывала, через полчаса дом опустел. Она отправила Мейбл домой с обещанием, что сама уберет скоропортящиеся закуски, прежде чем ляжет спать.

– И завтра останешься дома, у тебя выходной. Если мы захотим поесть, возьмем из холодильника или приготовим сами, а то и сходим в кафе. К тому же завтра я возвращаюсь в свою квартиру, так что тебе не придется готовить для кого-то и вообще хлопотать по дому.

– Спорить не буду, – согласилась Мейбл. – Я так устала, что еле ноги передвигаю. Может, даже не приду завтра в церковь. Сегодня вечером я слышала много разговоров о том, что ты собираешься делать с компанией. Мой совет – слушай свое сердце.

– Именно так я и собираюсь поступить, а теперь – кыш отсюда! Иди домой и отдыхай. – Дженни Сью обняла ее.

– И не торопись принимать какие-либо решения, дорогая. Тебе нужно хорошенько все обдумать, прежде чем действовать, – сказала Мейбл, направляясь к задней двери.

– Да, мэм, – отозвалась Дженни Сью.

Рик вошел через несколько секунд после ухода Мейбл.

– Я остановился поболтать с Фрэнком в гараже, как раз когда отъехала последняя машина.

– Ты голодный? – спросила Дженни Сью. – Там осталось много еды.

– Ага. – Он кивнул.

– Я тоже, – сказала Дженни Сью. – Все эти люди меня так нервировали, что кусок в горло не лез. Давай за стол, поедим. Я позову Крикет с веранды, а после ужина поплаваем в бассейне.

– Я не захватил с собой плавки, – сказал он.

– Не беспокойся. У нас в бане их целый шкаф.

* * *

У Рика вспотели ладони, и он вдруг разом лишился аппетита. Он всегда носил рубашки с длинным рукавом, прикрывая свои шрамы, и лишь в самую жару закатывал рукава до локтя. Дженни Сью знала про его шрамы, но видела только один, на подбородке. То, что назревало между ними, могло закончиться, едва начавшись, если она увидит его тело. Ему нужно было провести с ней больше времени, прежде чем решиться на такой шаг. Разумеется, он не мог вот так запросто выйти к бассейну в плавках – не мог и все тут.

Пора выбираться из своей скорлупы. В голове звучал голос, удивительно похожий на отцовский. Это часть тебя.

– Я не могу, – прошептал он.

– Не можешь что? Ты хочешь есть? Я с этими гостями так и не смогла себя заставить что-нибудь съесть, так что давай перекусим вместе. – Дженни Сью взяла его за руку и повела к обеденному столу.

– Мне надо помыть руки. – Он избегал отвечать на ее вопросы. – Сейчас вернусь. – Он юркнул в ванную комнату, где провел несколько минут, разглядывая свое отражение в зеркале и пытаясь придумать правдоподобную причину для отказа от купания.

Ведешь себя, как десятиклассник с прыщом на школьном балу. На этот раз в голове звучал голос матери. Дженни Сью доказала, что она – удивительный, чуткий и внимательный друг. Переступи через свои страхи.

– Ладно, – сказал он. – Наверное, пора либо плыть, либо тонуть.

Крикет и Дженни Сью уже сидели за столом, поэтому он устроился напротив них и взял тарелку.

– Все выглядит аппетитно. С чего бы мне начать?

– Вон с тех маленьких сэндвичей с курицей, – подсказала Крикет. – Интересно, кто их делал. Они восхитительны. Я умяла с полдюжины, но они ведь на один укус, так что это даже не целый сэндвич.

Дженни Сью потянулась за очередным крошечным сэндвичем.

– Да ладно, Крикет. А то ты не знаешь, кто их делает. Ты же работаешь у Элейн. И наверняка уже ела их раньше. Шугар покупает их лет сто, еще с тех времен, когда Элейн обслуживала некоторых избранных. Она же испекла печенье – и сахарное, и наперсточное[40], – и эти вертушки со сливочным сыром и ветчиной. Корзины с овощами и фруктами – тоже ее творения.

– Нет, я понятия не имела, что Элейн делает что-то подобное на стороне. Она должна включить их в меню, – сказала Крикет.

– Откуда ты все это знаешь? – спросил Рик.

– В делах такого рода свой секрет, – ответила Дженни Сью. – Ты платишь кому-то за работу. Потом выкладываешь все это на изысканное блюдо, приукрашиваешь и нашлепываешь на дно маленький стикер со своим именем, чтобы тебе потом вернули посуду. Мама славится своей жареной курицей, но она сроду не стояла у плиты со сковородкой. А ее знаменитая жареная курица поставляется из суитуотерской закусочной «Жареный цыпленок из Кентукки».

– Ну, спасибо тебе, Элейн, за то, что ты так хорошо готовишь. – Рик снова наполнил свою тарелку. – Может, нам лучше отложить плавание? Надо подождать полчаса после еды.

– Выпей пива, – сказала Дженни Сью.

– Что? – Крикет подняла бровь.

– Доказанный факт. Ешь, сколько угодно. Потом выпей хотя бы немного пива – и ни за что не утонешь. Пузырьки в желудке удержат тебя на плаву, – объяснила Дженни Сью. – Это работает, и когда ты прячешься от людей, верно? А мне вот интересно, Крикет – твое настоящее имя?

– Твое имя – ты и рассказывай эту историю, – усмехнулся Рик, поглядывая на сестру.

Крикет закатила глаза к потолку.

– В свидетельстве о рождении я записана как Эдвина Люсинда Велма Лоусон. Не вздумай улыбаться, потому что могло быть и хуже. Меня назвали в честь двух бабушек и любимой тетушки папы. Но могли назвать и по-другому: Бьюла Ома Люсиль Лоусон.

– Как же ты стала Крикет?[41] – удивилась Дженни Сью.

– Когда мама привезла меня из роддома, она попросила Рика быть нежным со мной, потому что я была не больше сверчка, и это прозвище, которое он мне дал, приклеилось. Слава богу, никто даже не помнит все другие имена, – ответила она.

– А я-то думала, что хуже Дженнифер Сьюзан ничего не бывает. – Дженни Сью доела остатки печенья со своей тарелки. – Давайте откроем три бутылки пива и пойдем плавать. Мне нужно очистить голову, а то до сих пор там что-то жужжит. Никогда не думала, что люди могут задавать так много вопросов. Слава богу, Джастин снимает с меня бремя бизнеса, иначе я бы совсем ошалела.

Рик отодвинул свой стул.

– Думаю, сначала надо убрать со стола?

– Подождет. Все, что нам нужно сделать, – это убрать в холодильник скоропортящиеся блюда, чтобы мы могли завтра пообедать, а остальное просто накроем скатертью, – сказала Дженни Сью. – Пошли. Я провожу вас к сауне, где мы все можем переодеться.

– Ты уверена, что мы делаем все правильно? Кажется, попахивает лицемерием. Мы только что говорили о людях, которые были здесь сегодня и вели себя так, будто пришли на вечеринку, – заметила Крикет.

– Мы все делаем правильно, – заявила Дженни Сью. – Я уверена, что чудовищный масштаб того, что лежит передо мной, сокрушит меня через пару дней, и, чтобы пройти через это, мне надо сосредоточиваться на чем-то одном за раз. Сейчас я хочу поплавать и выпить пива, чтобы развеяться. Расплести путаницу в голове и теле. Но я не перестаю думать о том, чтобы сделать что-то для обездоленных людей, распорядившись частью своего наследства.

– Это меня нисколько не удивляет, – сказала Крикет.

Рик не мог ни в чем отказать Дженни Сью, даже если бы она затеяла прогулку через Сахару всего с половиной фляги воды.

– Тогда пойдем купаться. Мы выстоим в эти два дня, и тогда, возможно, все вернется на круги своя.

– Надеюсь, что так. – Дженни Сью открыла двери в патио и переплела свои пальцы с пальцами Рика. – Пожалуйста, не думай, что я черствая или беспечная, раз устраиваю такие легкомысленные развлечения в бассейне. Просто я должна пережить это так, как умею.

– Каждый справляется с горем по-своему. – Он сжал ее пальцы.

Рик отпустил руку Дженни Сью и нырнул в мужскую раздевалку. Там он нашел шкаф с разнообразными купальными принадлежностями и выбрал темно-зеленые плавки. Раздевшись, он аккуратно сложил свою одежду на полку. По крайней мере, темно-зеленые шорты частично прикрывали шрам на ноге.

Он не мог разобрать слов, но слышал обрывки разговора за стенкой. Крикет наверняка стеснялась надевать бикини, и он надеялся, что для его сестры найдется что-то поскромнее. Но в то же время он определенно не стал бы возражать, если бы Дженни Сью появилась в раздельном купальнике – чем откровеннее, тем лучше.

Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул, избегая смотреться в большое зеркало на тыльной стороне двери, и вышел к бассейну. Следом за ним в лунном свете показались Дженни Сью и Крикет – в одинаковых цельных купальниках черного цвета. Его пульс участился – сердце забилось сильнее. Ни в каком бикини Дженни Сью не могла бы выглядеть сексуальнее, чем в этом простом черном купальнике.

– О боже! – Дженни Сью остановилась как вкопанная, когда увидела его.

Вот оно. Отвращение, которое он ожидал, но не думал, что она так открыто его продемонстрирует. Он внутренне съежился, но расправил плечи, как бравый рейнджер, готовый ко всему.

Она бросилась к нему и коснулась самого большого шрама на боку, а затем скользнула рукой по его грудной клетке, останавливаясь на каждой боевой отметине.

– О, Рик, словами «Спасибо за службу» не выразить даже части восхищения тобой. А этот шрам на ноге… – Его тело завибрировало, когда она наклонилась и провела пальцами по уродливому рубцу. – Ты должен носить их с гордостью, а не прятать под одеждой. Они говорят, что ты герой.

– Именно это я и говорю ему с тех пор, как он вернулся домой. – Крикет нырнула с бортика в воду. – А теперь давайте плавать и не думать о шрамах и других печалях.

Рик подхватил Дженни Сью на руки и, прошептав «Спасибо тебе», плюхнулся вместе с ней в глубокий конец бассейна.

Когда они вынырнули, она откинула волосы с глаз и плеснула ему в лицо водой.

– Это было подло. Я даже не успела убрать волосы в хвост.

– Я бы извинился, но мне ничуть не жаль. Ты прекрасна с этой пеленой волос на глазах.

Он доплыл до другого конца бассейна, где уперся локтями в стенку, дожидаясь ее. Крикет резвилась, нарезая круги, в то время как Дженни Сью устремилась к нему, проплывая по большей части под водой и останавливаясь, чтобы поцеловать шрам на его ноге, прежде чем вынырнуть.

– Я не вешала тебе лапшу на уши, когда говорила о твоих шрамах, – сказала она.

– Как и я, когда говорил, что ты прекрасна с растрепанными волосами и смазанной тушью, – парировал он.

– В это трудно поверить, – прошептала она.

– Добро пожаловать в реальный мир, дорогая, где мы говорим правду и не придаем большого значения тому, что думают другие. – Он заправил ей за ухо прядь волос. – По крайней мере, некоторые из нас. Но есть и те, кто процветает на слухах маленького городка.

– Это ты верно заметил. – Хотя ее сердце по-прежнему разрывалось от горя и боли, все обретало некий смысл.

Глава девятнадцатая

В ту ночь Рик принял долгий горячий душ и забрался в постель, но не мог уснуть. Он сцепил руки за головой и, как и многие другие в городе, задался вопросом, как распорядится Дженни Сью нефтяной компанией и всем имуществом. Она показала себя сильной, когда пошла своим путем и научилась принимать собственные решения, но свалившееся на нее бремя забот могло сломить любого.

Завтра она вернется в свою квартиру, а он – в свой дом. В его мире все пойдет своим чередом, но ее мир уже никогда не будет прежним. Он закрыл глаза и прокрутил в памяти каждое мгновение, проведенное с ней.

Когда в дверь негромко постучали, он резко поднялся и свесил ноги с кровати. Дженни Сью приоткрыла дверь и заглянула в комнату.

– Рик, ты не спишь?

– Я здесь, – прошептал он. – Что я должен сделать?

– Обнять меня? – предложила она.

Он встал и встретил ее на полпути, посреди комнаты, с распростертыми объятиями. Она прильнула к нему, положила голову на его обнаженную грудь. Одной рукой он обхватил ее затылок, другой обвивая талию.

– Ночью всегда тяжелее, чем днем.

– Мне было очень одиноко, когда я потеряла ребенка, но сейчас все иначе, – прошептала она. – В тот раз я с головой ушла в учебу. А теперь мне предстоит принять столько решений… – Ее голос затих.

Он отступил на шаг, взял ее за руки и повел к кровати. Она присела на край, а потом откинулась на подушку, где только что покоилась его голова. Мысль о том, чтобы лечь с ней в постель, казалась более чем пугающей.

– Может быть, нам стоит спуститься в гостиную, – предложил он.

Она подвинулась и перекатилась на левый бок.

– Здесь прекрасно. Я просто хочу вернуться в то безопасное место, которое помню с детства, и спокойно заснуть.

Он устроился позади нее и крепко прижал ее к своей груди.

– Вот так? – спросил он.

Это естественно – возбуждаться, когда ко мне прижимается женщина, подумал он. Но сейчас не время и не место. Она слишком уязвима.

– Вот так. – Она еще теснее прижалась к нему.

Боже милостивый, пусть она заснет и не узнает, как действует на меня, взмолился он в первый раз за целую вечность.

Очевидно, Бог услышал его, потому что тихий мурлыкающий храп подсказал, что она спит. Прошло много времени, прежде чем он сам погрузился в сон.

* * *

Проснувшись поутру, Дженни Сью потянулась через кровать, чтобы коснуться Рика, но поймала лишь горсть воздуха. Она резко оторвала голову от подушки и увидела, что он сидит у окна с книгой в руках и читает при тусклом свете дождливого утра.

– Доброе утро, – зевнула она.

Он отложил книгу в сторону.

– Ты хорошо спала?

– Да, и спасибо тебе за это. Я думала, что со мной все в порядке после бассейна, но, когда легла в постель, вспомнила про носовой платок, который папа оставил мне перед самым отъездом. Я куда-то подевала его, и это вызвало новую волну слез.

Он подошел и сел рядом с ней на кровать.

– Так уж устроена скорбь. Тебе кажется, что все под контролем, а потом простейшая вещь срабатывает как триггер, и ты опять слетаешь с катушек. Через месяц после смерти отца я нашел его записную книжку, куда он вносил номера телефонов тех мест, где любил покупать семена, и, стоило мне только увидеть его почерк, как боль снова накрыла меня с головой. Я рыдал, как ребенок.

– Значит, я не совсем сумасшедшая?

– Нет, дорогая, совсем не сумасшедшая. – Его глубокий протяжный голос успокаивал ее.

Она повернулась, обвивая его шею руками.

– Ты – лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Он приподнял ее подбородок, и, прежде чем их губы соприкоснулись, она почувствовала, что тонет в его темно-зеленых глазах. Поцелуй начался с легкого касания губ, постепенно углубляясь и перерастая в огненную страсть.

Дженни Сью отстранилась, когда услышала, как хлопнула дверь ванной в конце коридора. Она встала и одернула подол ночной сорочки.

– Мне лучше вернуться в свою спальню.

– Дженни Сью, может, сейчас и не время спрашивать, но что мы будем делать с тем, что происходит между нами?

Она наклонилась и поцеловала его.

– Я буду надеяться, что для тебя это больше, чем мимолетное увлечение.

* * *

Крикет ждала в столовой, когда появилась Дженни Сью, а следом за ней и Рик. Она едва подняла глаза, продолжая раскладывать печенье по целлофановым пакетам.

– Мне невыносима даже мысль о том, что пропадет хоть крошка этих драгоценных лакомств.

– Ты уже позавтракала? Я с удовольствием приготовлю нам яичницу с беконом или все, что вы захотите, – предложила Дженни Сью.

– Я бы не отказался от оладий, – сказал Рик.

– То, что ни у кого из нас не получается, разве что когда ты разводишь сухую смесь водой. – Крикет не отрывалась от работы.

– Так, блинчики. Бекон, колбаса или и то и другое?

– Бекон, – хором произнесли они.

– Чем помочь? – спросил Рик.

– Ты умеешь жарить бекон? – Она подтолкнула его плечом.

– Да, мэм.

– Тогда можешь заняться этим, пока я буду печь блины. – Она понюхала воздух. – Я чувствую запах кофе?

– Я сварила. Надеюсь, это не возбраняется, – буркнула Крикет.

– Еще чего. Это здорово. Мы выпьем по чашечке, пока готовится завтрак. А потом, когда поедим, я хочу, чтобы вы оба стали моим совещательным органом. Утром, пока я одевалась и собирала чемодан с вещами, которые хочу забрать с собой на квартиру, мне пришли в голову кое-какие идеи, и мне важно знать ваше мнение, – сказала она.

– Идеи о чем? Тебе действительно нужно время, чтобы все обдумать. Не торопись с принятием решений, Дженни Сью, – сказал Рик.

– Мейбл велела мне слушать сердце, я так и делаю, – ответила она.

Он последовал за ней на кухню.

– А что, если эта химия между нами – всего лишь мимолетное увлечение для тебя? Теперь ты владеешь огромной компанией, не говоря уже об этом доме и прочей собственности. Что, если я только…

Она повернулась к нему и обняла за шею.

– Рик, то, что между нами, не имеет никакого отношения к деньгам. Это нечто более глубокое, что живет в наших сердцах. Для меня это не мимолетное увлечение. Это подобно семени, брошенному в землю весной. При правильном уходе и нежной заботе оно может вырасти и принести плоды.

– Думаю, над этим мы можем поработать. – Он поцеловал ее в лоб. – А теперь, где хорошая чугунная сковородка, чтобы я мог внести свой вклад в приготовление завтрака?

– Под тем шкафом, – показала она и выставила на стол электрическую сковороду для оладий.

Когда он нажарил щедрую порцию бекона и все уселись за стол, Дженни Сью вылила тесто в шесть круглых выемок. Перед глазами пронеслась сцена, когда Перси выбросил первые оладья, которые она испекла после свадьбы, потому что они оказались не идеально круглыми. Она тотчас нажала мысленную кнопку «Удалить», давая себе зарок больше никогда не думать о нем.

– Я уже вижу, что это самые воздушные оладьи из всех, что мне доводилось пробовать. В чем секрет? – спросила Крикет.

– Я не раскрываю свой рецепт тем, кто меня ненавидит, – улыбнулась Дженни Сью.

– Ладно, ладно, с моей ненавистью к тебе покончено. – Крикет усмехнулась.

– Так ты мне друг только из-за моих вкусных оладий, из жалости ко мне или потому, что мне нравится твой брат? – Она выложила оладьи на тарелку Крикет.

– Все вместе. А с каких это пор тебе нравится Рик? – спросила Крикет. – Я думала, вы просто друзья.

– Это был медленный процесс. А секрет хороших оладий в том, что яичные белки надо взбить в густую массу, пока они не станут почти как безе, а потом аккуратно добавить их в тесто. Так образуются маленькие воздушные карманы, которые и придают оладьям легкость. Я скину тебе ссылку на рецепт. Я нашла его на Pinterest. – Дженни Сью положила пару оладий на тарелку Рика.

– О боже! – застонала Крикет, прожевывая первый кусочек. – Они просто сказочные.

Дженни Сью сдобрила свои оладьи сливочным маслом и полила сиропом. Затем перевернула те, что жарились на сковородке, и отправила в рот первый кусочек.

– Я знаю, что прошло слишком мало времени, но хочу кое с чем определиться и выбросить из головы. Поэтому прошу Джастина назначить на утро понедельника заседание совета директоров и вице-президента нефтяной компании. Я понимаю, что сейчас многих беспокоит, не потеряют ли они работу и что станет с компанией, и чем скорее мне удастся успокоить сотрудников, тем лучше. Я собираюсь продать «Бейкер ойл» тому, кто больше заплатит. Не так давно папа говорил мне, что к нему обращались две крупные нефтяные фирмы с предложением о покупке, так что, думаю, с этим не будет проблем. Он и сам был готов уйти в отставку.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? У тебя ведь диплом по бизнесу. Ты могла бы научиться управлять компанией, – сказала Крикет.

– Я думала об этом вчера вечером, перед тем как лечь спать. Я не хочу браться за работу, которая требует такой самоотдачи, поэтому приняла решение о продаже. Я чувствую, что поступаю правильно.

– Ты станешь мультимиллионером, – пробормотал Рик.

– Да, верно, и деньги пусть лежат в банке, пока я не придумаю, что с ними делать. А этот дом будет выставлен на продажу на следующей неделе. Я не хочу здесь жить.

– Но почему? Такой красивый дом, и есть прислуга, которая выполняет всю работу, – сказала Крикет. – Конечно, по мне, так он слишком большой и пугающий, но ты здесь выросла. Это дом твоего детства. Не делай того, о чем потом пожалеешь.

– Мейбл и Фрэнку пора на покой. Им следовало оставить работу еще много лет назад. Я собираюсь попросить Джастина назначить им выходное пособие, чтобы они могли до конца своих дней жить комфортно и в свое удовольствие, – сказала она. – И я выплачу всем, кто здесь работает, хороший бонус вместе с их последней зарплатой.

– У тебя есть время до завтра, чтобы все как следует обдумать, прежде чем идти на это заседание. – Рик протянул свою тарелку за добавкой оладий. – Ты еще можешь изменить свое решение.

– Может быть, но я так не думаю. – Дженни Сью выложила на тарелку новую порцию. – А давайте после завтрака поедем на ферму? Почему бы нам не устроить пикник из остатков вчерашней трапезы? У ручья?

– Если ты хочешь, – согласился Рик.

– Только без меня, – сказала Крикет. – Я не доковыляю в такую даль на костылях. Высадите меня у дома Летти. Вы не возражаете, если я соберу для нее корзинку с едой?

– Бери все, что хочешь. Почему они не пришли вчера вечером? – удивилась Дженни Сью.

– Побоялись, что красавицы утопят их в бассейне. Не только твоя мама не могла ужиться с этими дамами. Вся компания точила на них зуб. Когда твоя прабабушка основала клуб, она не допустила туда их мать. Возможно, именно поэтому Флора сделала то, что сделала, – объяснила Крикет.

– Какой запутанный клубок. – Дженни Сью подцепила ломтик бекона и надкусила. – Идеально. Люблю такую прожарку. Мягкий бекон мне никогда не нравился, но папа его обожал.

– Как и мой отец, а мама любила хрустящий, – сказал Рик, подкладывая себе еще оладий. – Можно завернуть остатки бекона и взять с собой на наш пикник. Готов поспорить, в холодном виде он ничуть не хуже.

– У ручья все будет еще вкуснее. – Принятое решение сняло камень с души. А то, что Крикет не забилась в истерике, когда Дженни Сью сказала, что ей нравится Рик, стало дополнительным бонусом.

* * *

Крикет постучалась в кухонную дверь Летти и приоткрыла ее.

– Здравствуйте. Есть кто дома?

– В гостиной. Иди сюда и расскажи нам о вчерашней вечеринке. Мы все надеялись, что ты ускользнешь оттуда и заедешь к нам или хотя бы позвонишь, – сказала Летти. – Налей там себе стакан сладкого чая и захвати кувшин для нас.

Крикет поставила на рабочий стол бумажный пакет с кульками, полными лакомств, и крикнула:

– Я столько не донесу. Помогите мне.

– Мы совсем забыли про твою ногу, – донесся голос Надин, которая уже спешила на кухню. – А это что такое?

– Я перенесла вечеринку сюда, раз вы сами не смогли прийти, – сказала Крикет.

Летти вошла следом за сестрой.

– Я отнесу это в гостиную. Мы как раз сидели и думали, то ли нам приготовить сэндвичи со свежими помидорами, то ли пойти в кафе пообедать. Но после церкви там столько народу, что лучше уж отсидеться дома. Теперь мы можем разложить все это на столике и устроить пикник.

– Ты начинай рассказывать о вечеринке, пока мы тут сервируем. – Надин достала из холодильника кувшин с чаем и понесла его вместе с пустым стаканом в гостиную. – Пойдем, девочка. Я уступлю тебе кресло, а мы с Летти устроимся на диване и распакуем все эти вкусности.

– Ну, думаю, мы с Дженни Сью прошли стадию ненависти. Вчера вечером она делала мне прическу и даже помогла с макияжем. Я и не догадывалась, что моим глазам гораздо больше подходят зеленые тени. – Крикет отставила костыли в сторону и запрыгнула в кресло. – А потом, когда все разъехались, мы пошли в бассейн, и Рик даже надел плавки.

– И как отреагировала Дженни Сью? – Летти открыла пакеты с сэндвичами с куриным салатом и сырным соусом пименто и положила себе на тарелку по парочке каждого вида.

– Она не испугалась. А сегодня утром за завтраком призналась, что он ей нравится. Надеюсь, он не останется с разбитым сердцем. Когда подумаешь о том, что между ними целая пропасть, особенно после того, что она унаследовала – ну, это может многое изменить. – Крикет отхлебнула чаю, пока старушки снимали крышки с остальных контейнеров с едой.

– Продолжай. – Надин зацепилась вилкой за вилку Летти, пытаясь достать креветку из салата. – Ты можешь взять салат с курицей. Мне этот больше нравится.

– Жаль. Дай хотя бы попробовать креветку, – разворчалась Летти. – А теперь расскажи нам, кто там был, о чем говорили?

– Многие из них мне незнакомы, но… – Крикет пустилась в рассказы, подробно описывая атмосферу вечеринки и выкладывая все, что слышала, пока гости ее в упор не замечали.

– А где сейчас Рик и Дженни Сью? – спросила Надин.

– На ферме. Они устроили пикник у ручья. Дженни Сью сказала, что это место ее успокаивает.

– Ее бабушка Бейкер в душе была крестьянкой, – согласно кивнула Летти. – Так что же будет с нефтяной компанией? Дженни Сью собирается управлять ею?

– Ни слова не должно выйти за пределы этой комнаты, – строго предупредила Крикет и рассказала о ближайших планах Дженни Сью.

– Благослови, Боже, ее доброе сердце. – Надин смахнула слезу со щеки. – Она большой души человек, раз хочет сделать такой подарок Мейбл.

– А что она будет делать с такими деньжищами, если продаст компанию и все имущество? – спросила Летти.

– Говорит, что у нее есть план. Я не думаю, что она вернется в Нью-Йорк, но вполне может поехать в какую-нибудь страну третьего мира и помогать там женщинам и детям, строя клиники и школы, – ответила Крикет.

Летти сжала губы в тонкую линию.

– А что ты будешь делать, если она предложит вам с Риком поехать с ней?

Крикет протестующе вскинула обе ладони вверх.

– Нет, нет, нет! Я не создана для клиники в стране третьего мира. Я даже не могу смотреть, как мне делают укол, и уж, конечно, у меня недостаточно мозгов, чтобы преподавать, если она решит построить школу или что-то в этом роде.

– А что, если Рик поедет с ней? – спросила Летти. – Он, похоже, без ума от нее.

– Тогда, наверное, найму симпатичного парня, чтобы он помогал мне управлять фермой. – Крикет подмигнула. – И, может, он окажется любителем женщин с пышными формами, а не тощих как жердь, и мы поженимся, и у нас будет много детей.

– Сюжет напоминает книгу, которую я только что закончила. Кто-то оставил ее в моей мини-библиотеке перед домом. Тебе хорошо бы прочитать, Крикет. Там немало подсказок насчет интима в спальне. Местами становится чертовски жарко. У меня начались такие приливы, что я уже хотела звонить Летти, чтобы она принесла мне одну из своих таблеток.

– У меня уже сто лет не было приливов, – Летти шлепнула сестру по коленке, – но я бы с удовольствием почитала ту книгу, чтобы почувствовать, каково это.

– Тебе придется встать в очередь, – сказала Крикет.

Глава двадцатая

– Это не поминки. Просто посиделки друзей. Тех, кто не попал на сборище красавиц и прочих. Мы хотим поддержать тебя, – сказала Летти.

– Обещайте, что не будете слишком хлопотать, – взмолилась Дженни Сью.

– Обещаем, – сказала Надин. – Ты хорошо отдохнешь, а потом выспишься. Будут только Амос, Лоусоны, мы и, возможно, проповедник, если у него нет других планов. Вот и все.

– Ладно. – Дженни Сью кивнула, хотя на самом деле предпочла бы провести день на ферме с Риком.

– Ну и как прошел пикник у ручья? – спросила Летти.

– Потрясающе. Там так спокойно.

– Нам бы хотелось узнать еще кое-какие подробности, – поднажала Надин.

– Леди не целуются и не болтают, – усмехнулась Дженни Сью.

– Значит, были поцелуи? – Летти опустила подножку кресла-качалки и подалась вперед.

– Пару раз, не больше. Рик взял из дома одеяло, мы пообедали, хорошенько вздремнули, поцеловались, а потом занялись садовыми работами, – доложила она.

Летти снова подняла подножку.

– Если бы мне в твоем возрасте довелось провести летнее утро у ручья с таким красивым парнем, думаю, я бы выступила лучше.

– Вечно тебе нужно ворошить воспоминания, – упрекнула ее Надин. – Так он тебе нравится не только как друг?

– Да, но вся эта история с отношениями еще только начинается, и я боюсь сглазить ее разговорами. Короче, сейчас я собираюсь отнести в квартиру и распаковать тот скарб, что привезла из дома. Возможно, мне понадобится ваша помощь, когда придет время вернуться туда и разобрать личные вещи родителей, – сказала она.

– В любое время, – ответила Надин. – Можешь на нас рассчитывать, и я уверена, что Мейбл тоже присоединится к нам.

Дженни Сью встала с дивана и оглядела маленькую гостиную. Скромный домик нравился ей гораздо больше, чем та громадина в поместье. Когда она совьет свое гнездо, это будет небольшой дом, возможно, на берегу ручья. – Спокойной ночи, дамы. Увидимся завтра после обеда, и спасибо вам за все, что вы для меня делаете.

– Нам это в удовольствие, дорогая, – сказала Надин.

Летти согласно кивнула.

– Если тебе что-нибудь понадобится или ты не сможешь заснуть, сразу звони мне, и мы организуем карты или домино.

– В таком случае тебе лучше приехать и забрать меня, – засуетилась Надин.

– Конечно. – Дженни Сью помахала на прощание, зная, что, если не сможет заснуть, позвонит скорее Рику, чем кому-либо еще.

* * *

Адвокат Джастин изложил основы завещания и уставился на Дженни Сью как на спелый фрукт. Рик уже успел заметить, как эти глаза блуждают от кончиков пальцев ее ног до самых бровей. Не требовалось большого ума, чтобы догадаться, что адвокату нравится то, что он видит. И уж, конечно, не могло быть никаких сомнений в том, что все мужчины Западного Техаса начнут обивать ее порог, когда узнают, насколько она богата.

Вот что занимало его мысли, когда он припарковал пикап рядом с «кадиллаком» у дома Летти. Один лишь вид шикарной тачки напомнил ему, что Дженни Сью – из другой лиги, как бы трепетно она ни отзывалась о начале их отношений. Скорее всего, в ней просто говорило горе – ей нужно было на кого-то опереться, пока не стихнет боль.

Жизнь не дает твердой гарантии счастливого будущего. В жизни всякое случается. Человек принимает свою судьбу и двигается дальше. Так говорила его мать, и в тот день Рик, выйдя из машины, как никогда отчетливо понял смысл этих слов.

– Разве это не грузовик Фрэнка? – спросила Крикет. – Я и не знала, что они тоже приглашены.

– Да, похоже, вечеринка разрастается, – сказал Рик.

– Ты в порядке? Все утро какой-то притихший. – Крикет подставила костыли под мышки, и он закрыл за ней дверцу машины.

– Я в порядке, просто немного волнуюсь за Дженни Сью, – сказал он.

– Эй, Рик, присоединяйся к нам с Фрэнком на крыльце, пока дамы колдуют над угощением, – крикнул Амос.

Он отступил назад и пропустил Крикет в дом, а сам уселся на верхнюю ступеньку крыльца.

– Похоже, будет дождь.

– Было бы хорошо для урожая, не так ли? – заметил Фрэнк.

– О, да! Дождь в это время года всегда приветствуется. – Рик поднял взгляд на кухонное окно и увидел Дженни Сью.

Он помахал ей рукой, и она помахала в ответ. Почти до рассвета они оба не сомкнули глаз, разговаривая по телефону, потому что ей не спалось. Он порывался приехать к ней и приглашал ее на ферму, но она сказала, что ей достаточно просто слышать его голос.

– Смотришь на Дженни Сью? – спросил Амос.

– Да, сэр, смотрел, но она уже скрылась, – ответил он.

– Ты слышал, что она может продать компанию и поместье и сбежать в какую-нибудь страну третьего мира, чтобы открыть клиники для бедных? – продолжил Амос. – Кто-то сказал Летти, что она уедет к концу месяца. Я ужасно расстроен. Она так здорово помогает мне в книжном магазине, и… – Амос вздохнул. – Я даже подумывал о том, чтобы продать его ей и самому разжиться наличностью. Думаю, Айрис гордилась бы тем, что ее детище в надежных руках.

– Ты поедешь с ней в это безумное путешествие? – спросил Фрэнк. – Нам с Мейбл было бы спокойнее, если бы ты был рядом, чтобы защитить ее. Никогда не знаешь, что может случиться в таких местах. В новостях то и дело рассказывают о похищениях и тому подобном.

– Дженни Сью ничего такого мне не говорила, – сказал Рик. Даже если слухи были правдой, он все равно не смог бы поехать с ней. Перед смертью отец взял с него обещание заботиться о Крикет. И Рик не мог себе представить, чтобы его сестра решилась покинуть Блум, отправиться через полмира, жить в хижине и работать с обездоленными людьми.

– Летти попытается отговорить ее от этой затеи. По мне, так она скорее вернется в Нью-Йорк, если надумает уехать отсюда, – сказал Амос.

– Я сомневаюсь, что это произойдет – во всяком случае, не в ближайшее время. Ей много чего надо уладить, прежде чем куда-то уезжать, – ответил Рик.

– Надин говорит, что завтра Дженни Сью идет на это собрание, потом передает все дела адвокату, и к концу недели ее здесь уже не будет, – сказал Фрэнк. – Мы с Мейбл будем очень скучать по ней.

– Я бы не стал слишком полагаться на слухи. Они так же надежны, как тот синоптик, который обещал, что сегодня будет солнечно и жарко, – возразил Рик.

– Ну, он наполовину прав. Смотри, как жарко и влажно. Надеюсь, тучи, надвигающиеся с юго-запада, не просто дразнят нас, – рассмеялся Амос.

Рик не мог избавиться от чувства, будто к его сердцу привязали камень. Но, если Дженни Сью призналась кому-то в том, что у нее есть желание сделать что-то значимое в своей жизни, помогать нуждающимся в дальних странах, для него это могло бы стать облегчением. Видеть ее в городе и сознавать, что они из разных миров, гораздо больнее, чем вспоминать удивительное время, проведенное с ней.

* * *

Что-то не так. Дженни Сью чувствовала это сердцем, но никак не могла понять, в чем дело. Она устала мерить шагами крошечную квартирку и вышла на балкон, устремив взгляд на небо в поисках созвездий.

Прокручивая в голове события прошедшего дня, она наконец поймала момент, с которого все покатилось под откос. Это произошло, когда Рик вошел в дом после посиделок на крыльце с Фрэнком и Амосом. С тех пор он вел себя сдержанно и тихо.

Недолго думая, она взяла телефон и отправила ему сообщение: У нас с тобой все в порядке?

Ответ пришел немедленно. А ты как думаешь?

Она кликнула иконку, чтобы позвонить ему.

Он ответил после первого же гудка.

– Что происходит?

– Ты на меня злишься за что-то? Почти не разговаривал за обедом, а потом вы с Крикет ушли, и ты даже не попрощался, не говоря уже о том, чтобы обнять меня или поцеловать. И, когда я сказала, что хочу поехать с тобой в сад, заявил, что уже все собрал.

– Я не мог поцеловать тебя на глазах у всех, – произнес он почти бесстрастно, как заученную речь.

– Ты стыдишься меня? – спросила она.

– Нет, что ты, но сама подумай, Дженни Сью. Мы не можем вечно жить несбыточной мечтой. Я тот, кто я есть, и ты тоже. Мы не в силах это изменить.

– Зачем кому-то из нас меняться?

– Подумай об этом несколько дней, а потом мы снова поговорим. Спокойной ночи, Дженни Сью, – сказал он, и экран телефона погас.

Она вернулась в комнату, разделась и приняла долгий прохладный душ, а потом уселась посреди кровати, поджав под себя ноги.

– Подумать о чем? – произнесла она вслух.

Решение продать компанию. Внезапно у нее появились сомнения. Может, ей следовало сохранить бизнес и научиться управлять им? Перси вселил в нее страх, постоянно намекая на ее никчемность. Что, если она совершит кучу ошибок, которые обернутся миллионными потерями для компании или, того хуже, лишат людей работы? Сможет ли она жить с этим?

Слухи о том, что она покидает Блум. Вся разница между одним местом и другим – в людях и территории. Пустыня? Горы? Прерии? Холмы? Неважно. Сердцу милее та земля, где твоя семья и твои друзья. Ей нравились ее новые друзья, и она не собиралась уезжать из Блума.

Теперь она была богата, а Рик по-прежнему оставался фермером. Не об этом ли он предлагал ей подумать? Ей следовало предвидеть такой поворот.

Она откинулась на подушку и закуталась в покрывало. Утром, едва открыв глаза, она схватила подушку, в обнимку с которой так и проспала, и швырнула ее через всю комнату, сшибая с комода баллончик лака для волос и косметичку.

– Черт возьми, Рик! Я не хочу просыпаться без тебя, – пробормотала она, спрыгивая с кровати и поднимая с пола подушку. – Если ты упрямишься из-за денег, я отдам все до последнего цента на благотворительность.

Она разговаривала сама с собой, пока одевалась, спускалась по лестнице и шла к дому Летти, где постучала в дверь кухни.

– Заходи, – отозвалась Летти. – Я ждала тебя.

Дженни Сью вошла в дом и уловила запах свежей корицы, смешанный с ароматом кофе. Летти жестом пригласила ее к столу.

– Налей себе чашку и садись. Я только что сняла со сковороды три аппетитные гренки, и теплый кленовый сироп на столе.

– Я с вами поправлюсь на сотню фунтов. – Дженни Сью добавила кофе в чашку Летти, а потом налила себе.

– Тебе нужно хорошо позавтракать, прежде чем идти в книжный магазин. – Она выдвинула стул и села напротив Дженни Сью. – У меня новости. Вчера Амос сказал Фрэнку, когда они сидели на крыльце, что с удовольствием продал бы тебе свой магазин. Он думает, что Айрис была бы счастлива, если бы хозяйкой была ты, и он ни за что не продаст его никому другому. Но мы с Надин сказали Мейбл, что все это глупости, потому что тебе недолго осталось убирать дома и подрабатывать в книжном. Если тебе предстоит заниматься нефтяным бизнесом, ты сама будешь устанавливать себе зарплату, а если надумаешь его продать, зачем тебе торговать подержанными книгами?

– Счастье не измеряется долларовыми купюрами, – произнесла Дженни Сью с набитым ртом.

– Да, конечно. Иначе в мире было бы чертовски много несчастных людей. – Летти сделала глоток кофе. – Выходит, слухи врут? Ты решила остаться здесь и не уезжаешь на край света открывать клиники для нуждающихся?

– Вы о чем? – удивилась Дженни Сью.

– Ты как-то говорила, что хочешь помогать обездоленным, ну и… – Летти пожала плечами. – Сама знаешь, как разлетаются сплетни.

– Я приняла решение остаться здесь, – ответила Дженни Сью. Рику Лоусону стоило привыкнуть к этой мысли, потому что она не собиралась никуда уезжать.

– И разве у тебя не назначена встреча с директорами сегодня утром?

Дженни Сью отхлебнула из кружки. Вкус хорошего крепкого кофе с корицей и теплым сиропом перебивал все слова.

– В этой части все верно.

– Ты решила, что скажешь им?

– Почти, – ответила Дженни Сью. – Я все обдумаю еще раз, прежде чем пойду на эту встречу.

– Дорогая, ты же знаешь, что тебе придется прибраться в том доме, если надумаешь его продать?

– Я знаю, и мне будет нелегко разбирать личные вещи мамы и папы, но ничего, потихоньку справлюсь. Мейбл и Фрэнку давно пора на покой, и они оба не бросят работу, если я буду жить в доме. Первое, что я сделаю на сегодняшнем совещании, это отдам распоряжение назначить им выходное пособие, которое обеспечит их до конца дней. Они посвятили свою жизнь моей семье. Пришло время им самим наслаждаться жизнью, а не вкалывать с утра до ночи.

Летти положила руку ей на плечо.

– Хороший ты человек.

– Спасибо. Пожалуйста, оставьте это между нами, пока я не утрясу все детали с адвокатом. Теперь перейдем к другой теме. Вы заметили, каким притихшим был вчера Рик?

– Конечно, заметила. И подумала, что вы поссорились из-за чего-то. Но Фрэнк сказал Мейбл, что и на крыльце он больше помалкивал. Возможно, он беспокоится, что ты действительно сорвешься на другой конец света и он больше никогда тебя не увидит. – Она понизила голос до шепота. – Он на тебя запал, точно тебе говорю.

– Мы здесь вдвоем. Почему вы шепчете? – Дженни Сью огляделась по сторонам.

– Никогда не знаешь, кто подслушивает нас по телефону, который ты носишь с собой. Может, именно так и расползаются все эти слухи. Наверняка там внутри сидят какие-то тараканы, – объяснила Летти.

– Тараканы? – Дженни Сью нахмурилась.

– Жучки, – сказала Летти.

– Понимаю. – Дженни Сью сдержала улыбку. – Ладно, мне пора. Совещание начнется через полчаса. Спасибо за завтрак и за то, что выслушали. Я позвоню, как только вернусь в книжный магазин, и вы с Надин сможете заехать в гости.

– К тому времени я уже буду знать, чем там у вас все закончилось. Я слышала, кузину Элейн наняли подавать закуски, и она будет держать свою маму в курсе. Та позвонит Элейн, а я с ней договорилась, чтобы она сразу звонила мне. Так что не сболтни там чего лишнего.

– Ох уж эти маленькие городки. Иногда они великолепны, но бывает, что порядком достают, – вздохнула Дженни Сью.

– Но все равно их невозможно не любить, не так ли? – крикнула ей вслед Летти, когда Дженни Сью вышла через заднюю дверь.

Глава двадцать первая

Она выходила за дверь, когда пикап Рика, скрипнув тормозами, остановился чуть ли не впритык к машине ее матери, припаркованной параллельно обочине. Она была счастлива, что он приехал, чтобы морально поддержать ее в последнюю минуту, и ей даже в голову не пришло, что он мог поцарапать задний бампер «кади». Но не Рик выбрался с водительского сиденья – это была Крикет.

Разочарование, наполнившее сердце, вскоре сменилось тревогой.

– Что-то случилось? Почему ты за рулем? Что с Риком? – Вопросы слетали с ее губ быстрее, чем бился пульс.

– Я не думала, что будет так больно жать на тормоза, и чуть не врезалась в твою тачку. Все в порядке. Я за рулем, потому что Рик сегодня – упрямый осел. Умчался к ручью, когда я сказала, что мы должны хотя бы проведать тебя с утра. Так что пришлось самой сесть за руль – и вот я здесь. Идешь на заседание? – спросила Крикет.

Облегчение, чистое и ясное, захлестнуло ее, даже если Рик и оказался ослом. Она знала, что он справится с мрачным настроением, но травма или смерть – совсем другое дело.

– Ага. Хочешь пойти со мной?

– Я не одета для такого мероприятия. К тому же я буду только мешать, и ты ведь не хочешь, чтобы я там болталась, скажи честно? – Она сделала паузу.

– Да, одета. Нет, не будешь мешать, и да, я хочу. – Дженни Сью открыла перед ней пассажирскую дверцу «кадиллака». – Как только я выйду из офиса компании и полетят сплетни, мне понадобится свидетель, который в точности повторит принятое мною решение. Не ты ли сделала дюжину снимков, когда я выходила из автобуса в день своего возвращения в Блум?

– Двадцать два, но я удалила те, что получились смазанными, – сказала Крикет, передавая костыли Дженни Сью и забираясь в машину. – Всегда пожалуйста.

– Вот видишь, ты была моей подругой еще до того, как узнала об этом. – Дженни Сью захлопнула дверцу. Крикет придавала ей уверенности и силы, чтобы выстоять перед советом директоров и сделать все по-своему.

– Я не была твоей подругой, когда удаляла фотографии, – уточнила Крикет, как только Дженни Сью села за руль и включила кондиционер. – Просто не хотела, чтобы кто-то подумал, что я плохой фотограф.

– Сколько ж в тебе дерьма, Крикет Лоусон.

– Вовсе нет, но в моем братце сегодня дерьма с избытком. Ты можешь передумать насчет него, когда он в таком настроении, – добавила она.

– И часто с ним такое бывает? – спросила Дженни Сью. Даже плохое настроение Рика не могло изменить ее отношения к нему, но вот серьезного разговора он заслуживал.

– Не так уж часто в последнее время, но, когда он только вернулся домой, эти вспышки депрессии случались каждый день. До сегодняшнего утра я думала, что он пошел на поправку, – ответила Крикет.

Воздух в салоне даже не успел остыть, когда Дженни Сью подъехала к месту «Зарезервировано для Д. Бейкера» на парковке. Она достала костыли с заднего сиденья и вручила их Крикет, когда та выпрыгнула из машины на одной ноге.

– Ловко у тебя получается, – похвалила ее Дженни Сью.

– Жду не дождусь, когда начну носить прогулочный ботинок и выброшу эти палки. Я уже все подмышки ими стерла. – Крикет встала на костыли. – Надеюсь, здесь имеется лифт.

– Я думала, что встану сзади и буду толкать тебя вверх по лестнице. – Голос Дженни Сью стал высоким и скрипучим от волнения.

– Не знаю, как ты, но я покрываюсь мурашками от того, что иду с тобой в замок Бейкер, так что не шути по этому поводу.

Дженни Сью распахнула перед ней дверь.

– Лифт напротив, и он открывается прямо в конференц-зал. И, между нами, сестрами, я сама дрожу от страха, но не собираюсь показывать и виду.

– Я тебе не сестра, – запротестовала Крикет.

– Но ведь это я отвезла тебя в больницу, помнишь? – Дженни Сью нажала кнопку вызова лифта и забарабанила пальцами по стене.

– Ты правда нервничаешь? – спросила Крикет, пока они ждали.

– Когда Перси ушел, я поклялась, что больше никому и никогда не позволю так меня напрягать. Сейчас не то чтобы такой случай, но… – Она зашла в кабинку лифта следом за Крикет и нажала кнопку второго этажа.

– Похоже, он был сущим дьяволом, – сказала Крикет.

– Он был вполне адекватным, когда его все устраивало, но, если что-то выбивалось из его идеальной картины, у него срывало крышу. Его психотерапевт сказала, что у Перси худшая форма контролирующего поведения из всех, что она когда-либо наблюдала. Я больше не хочу быть идеальной.

Крикет окинула ее взглядом, от сандалий до прически.

– Я вижу.

– Разочарована тем, как я одета? – спросила Дженни Сью.

– Нет. Я рада, что ты остаешься собой, – ответила Крикет.

Двери открылись, прежде чем Крикет успела закончить мысль, и по меньшей мере двадцать пар глаз уставились на них. Все вокруг замерло и затихло, так что Дженни Сью невольно задалась вопросом, не хватил ли присутствующих удар, от которого они просто еще не успели рухнуть на пол.

– Всем добрый день! Это моя подруга Крикет Лоусон. Я попросила ее сопровождать меня сегодня, – поприветствовала собравшихся Дженни Сью.

– Дорогая, мы не допускаем посторонних на эти заседания, – подал голос Лоуренс О’Рейли, вице-президент. – Твоя подруга может подождать в моем кабинете, прямо по коридору.

– Почему нет? – спросила Дженни Сью.

– Потому что мы будем обсуждать вопросы деликатного характера. – Он посмотрел на нее поверх очков, как на ребенка.

– Тогда почему сотрудникам службы кейтеринга разрешено находиться здесь? – спросила Дженни Сью. – Я полагаю, теперь это моя компания. Так что, Крикет, садись вот сюда. – Она отодвинула стул во главе стола и жестом пригласила Крикет присесть. – А где Джастин?

Адвокат вошел через боковую дверь.

– Я здесь. Нужно было снять копию свежего номера одной из газет. Может, мы все сядем и начнем?

– Ты сидишь в моем кресле. – Лоуренс впился взглядом в Крикет.

– Ты не останешься, так что это не имеет значения, – бросила Дженни Сью и подождала, пока Джастин займет место слева от Крикет, после чего села напротив него. Именно с ним она хотела говорить, а не с другими.

– Ладно, Дженни Сью, приступим к делу. Тебе нужно подписать бумаги, помеченные оранжевыми стикерами. Это документы, подтверждающие, что ты принимаешь компанию, банковский счет родителей, портфель акций и их сбережения. Одним словом, формальная передача всего, чем они владели, на твое имя, как указано в завещании.

Следующие пятнадцать минут она подписывала документы и, закончив, встала из-за стола.

– Я хочу поблагодарить всех вас за верную службу этой компании. Теперь вы все можете уйти, потому что я провожу рабочее совещание с Джастином. Вы можете подождать в своих кабинетах, пока он не пригласит вас вернуться. Тогда он объявит вам о принятых мною решениях.

– Но… – начал было Лоуренс.

– Никаких «но», – отрезала Дженни Сью, прежде чем он успел продолжить. – Я уже все продумала, так что не буду тянуть время. Сотрудники кейтеринга могут подождать вместе с вами, пока я закончу, а потом вы все вернетесь, и за фуршетом Джастин посвятит вас в мои планы.

Губы Лоуренса сжались в тонкую линию на его большом круглом лице, когда он, разгневанный, бросился вон из зала совещаний.

– Я говорил вам, что она сумасшедшая.

– Пожалуй, это был не самый мудрый шаг, – сказал Джастин. – Лоуренс уже прощупывает возможности перехода в другую компанию, полагая, что твоя неопытность в большом бизнесе приведет к краху «Бейкер ойл».

– Я уверена, что так и будет. Поэтому доставай свой блокнот и начинай записывать. Пункт первый. Я ожидаю, что большая часть сделок будет заключена в течение максимум шести недель, не считая продажи компании. Аудит и прочие проверки, о которых я понятия не имею, займут некоторое время.

– Ух ты! – Он вскинул руки, словно защищаясь от удара. – Продажа компании? Так быстро? Это действительно опрометчивое решение, Дженнифер.

– Разве я только что не подписала бумаги, согласно которым все это принадлежит мне? – парировала она.

– Да, но тебе нужно время, чтобы погоревать и подумать о том, что ты собираешься делать, – ответил он.

Она сложила руки на груди.

– Я всегда могу найти другого юриста, если ты не хочешь заниматься моими делами.

Он достал желтый адвокатский блокнот и занес над ним авторучку.

– Продолжай.

– Мой дом выставляется на продажу. Я прошу Мейбл и Фрэнка остаться еще на месяц. Именно столько времени я даю себе, чтобы вывезти из дома дорогие мне вещи. По истечении этого срока твоя задача будет состоять в том, чтобы нанять аукционную компанию, которая распорядится остальной частью имущества или выставит дом на продажу со всем содержимым. Мне совершенно все равно, как это будет выглядеть.

– Я слышал, что миллениалы преуменьшают значение того, что их родители и бабушки с дедушками почитали как фамильные ценности. – Он говорил, не отрываясь от записей.

– Я того же мнения. Все это не более чем барахло. Я буду жить проще. Следующий пункт. Я хочу назначить Фрэнку и Мейбл очень хорошее выходное пособие, включающее страховку и денежную выплату, в четыре раза превышающую их ежемесячную зарплату. Помимо этого Фрэнк может забрать новый пикап моего отца. Создай для этого соответствующий фонд или что там нужно.

Джастин кивнул.

– Далее?

– Пару лет назад отец говорил мне, что к нему не раз обращался «Тексас ред» с предложением о покупке компании. Мама категорически возражала, и, поскольку ей принадлежал основной пакет акций, он не мог осуществить продажу. Но сам был готов уйти в отставку. Поэтому свяжись с ними и продай компанию по справедливой цене. Если они начнут выкручивать руки, пытаясь купить по дешевке, тогда выставляй ее на рынок.

– Хорошо, но, пожалуйста, прошу тебя, повремени с продажей, подожди хотя бы шесть месяцев. – Румянец сошел с лица Джастина, и сам он выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок.

– Я думала об этом, и это то, чего я хочу. Ты можешь давать мне советы в процессе продажи, а потом, когда сделка состоится, мне понадобится твоя помощь. Вместе с моим финансовым консультантом вы поможете мне решить, куда и как инвестировать деньги. Далее, я хочу, чтобы тот, кто купит компанию, либо оставил нынешних сотрудников в штате, либо обеспечил им выплату, по меньшей мере, шестимесячной зарплаты и сохранил социальный пакет до тех пор, пока они не найдут другую работу – это относится и к Лоуренсу, пусть он даже и сукин сын.

Джастин громко рассмеялся.

– Да, но он дока в бизнесе. Что дальше?

– Могу ли я уже сейчас распоряжаться сберегательными и чековыми счетами? – спросила она.

– Да, можешь, – ответил Джастин.

– Отлично, тогда этого хватит, чтобы выкупить книжный магазин.

– Зачем тебе это? – ахнул он.

– Мне нравится там работать, – ответила она. – О, и я хочу, чтобы ты нанял плотника, пусть сходит к Летти и измерит ее мини-библиотеку возле почтового ящика. Затем нужно поместить объявление в еженедельной газете «Блум уикли ньюс» о том, что любой желающий установить такой же стеллаж в цвете на выбор может прийти в мой книжный магазин и заполнить форму. Как только я соберу все заявки, плотник приступит к изготовлению и установке мини-библиотек.

– Опять спрошу: зачем?

– Отвечаю: это мечта Рика, а он мой друг, – сказала Дженни Сью.

– Что еще? – спросил Джастин.

– На сегодня достаточно. Если я вспомню что-нибудь еще – мне нужна твоя визитка. У меня нет твоего номера на быстром наборе, как у папы. В его кабинет никому не входить. Я разберусь там в первую очередь. – Ее уверенность росла с каждым словом. – Я не хочу, чтобы кто-то шарил в его компьютере или документах, это понятно?

– Да, мэм, – ответил Джастин. – Это все?

– На сегодня. Я уверена, что по ходу дела еще возникнут вопросы. Тогда сразу позвоню, а если у тебя будут новости по продажам, дай мне знать. Не сомневаюсь, что мы будем работать в тесном контакте. А теперь можешь позвать их сюда и сообщить о принятых мною решениях. Мы с Крикет уходим. Нас ждут молочные коктейли в кафе на Мейн-стрит. Ты ведь сообщишь мне о переговорах с «Тексас ред», как только свяжешься с ними?

– Я поговорю с ними завтра утром. Пока сделка не оформлена, компания работает в обычном режиме, верно? – уточнил Джастин.

– Да, во главе с Лоуренсом. Он хороший вице-президент, и я уверена, что он прекрасно справится, – сказала она.

Крикет поднялась со своего места и подхватила костыли. Дженни Сью последовала за ней к лифту и нажала кнопку «Вниз». Двери тотчас распахнулись, и Дженни Сью пропустила Крикет вперед.

– Не могу поверить, что ты это сделала, – сказала Крикет.

Дженни Сью прислонилась к стенке лифта и набрала полные легкие воздуха.

– Я бы не справилась без тебя, Крикет. Каждый раз, когда Джастин затевал спор, я просто думала: Что бы сделала Крикет?

– Эй, не обманывай себя. Я бы просто подняла лапки кверху, если бы он испепелял меня взглядом так же, как тебя. – Крикет содрогнулась.

Двери открылись, они вышли из лифта и направились к выходу.

– Я рада, что дело сделано, – сказала Дженни Сью.

– Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься? Ты могла бы стать главой компании. Могла бы жить в этом доме и никогда не беспокоиться насчет сбора бобов. И что, если новый хозяин приведет с собой своих сотрудников? Блум зависит от рабочих мест, которые предлагает «Бейкер ойл».

Дженни Сью помогла Крикет забраться в машину и села за руль.

– Сбор бобов – это именно то, что подвигло меня к принятию этих решений. Я хочу жить простой жизнью. И я надеюсь, что новая компания оценит хороших работников и сохранит большинство из них. А теперь скажи: ты хочешь вернуться в кафе, когда доктор освободит тебя от костылей, или придешь работать ко мне в книжный магазин?

– Ты предлагаешь мне работу? – Голос Крикет взлетел на несколько октав.

– Я собиралась предложить Амосу летом устраивать детский «час рассказа» два раза в неделю. Но теперь, когда я буду владеть магазином, мне понадобится помощь. – Дженни Сью на ходу строила планы.

– Не могу поверить, что ты хочешь работать со мной и видеть меня каждый день.

– Почему? – Дженни Сью быстро нашла место на парковке возле кафе. – Мы обе открытые и честные, и это то, что надо для партнеров по бизнесу.

– Бизнес будет принадлежать тебе. Я буду сотрудником, а не партнером, – возразила Крикет.

– Я сделаю тебя полноправным партнером, если ты согласишься мне помогать.

– Я подумаю об этом, пока жду разрешения от врача, а ты оформляешь покупку магазина, – сказала Крикет.

Дженни Сью вышла из машины и держала костыли, пока Крикет не выпрыгнула на тротуар и не пристроила их под мышками. Когда женщины зашли в кафе, их встретила тишина – почти такая же оглушительная, как в конференц-зале часом раньше.

И тут Амос помахал им рукой из дальнего угла и направился в их сторону. За столиками снова потекли прерванные разговоры. Крикет выбрала место поближе к двери и поставила костыли к стене. Дженни Сью села напротив нее, а Амос пододвинул стул к торцу стола.

– Ну и как все прошло?

– Мой адвокат позвонит тебе на днях с предложением о покупке книжного магазина, – сказала Дженни Сью. – Надеюсь, ты говорил серьезно.

– Ух ты, черт возьми! – завопил Амос. – Айрис улыбается с небес. Я знаю, что это так. Я дам тебе очень хорошую цену. – Улыбка сменилась серьезным выражением лица. – Ты ведь покупаешь не для того, чтобы потом нанять кого-нибудь в качестве управляющего?

– Нет, сэр. Я собираюсь проводить там основную часть времени, но попросила Крикет работать со мной и стать моим полноправным партнером. Кто-то из нас или мы обе постоянно будем там находиться. Правда, летом я буду иногда уходить немного раньше, на сбор бобов. – Она подмигнула.

– Тогда скажи этому адвокату, что я готов к сделке. – Он чуть ли не выпрыгнул из-за стола и поспешил обратно туда, где сидели его пожилые приятели.

Дженни Сью подалась вперед и прошептала:

– С этой новостью Амос уж точно опередит ребят из кейтеринга.

– Ущипни меня. Мне кажется, я сейчас во сне, – сказала Крикет.

Дженни Сью потянулась через стол и ущипнула ее за руку.

– Ой. Это было подло, – взвизгнула Крикет.

– Зато доказывает, что ты не спишь. – У Дженни Сью на душе стало легче, чем за последние несколько месяцев.

Подошла Элейн, приняла у них заказ и направилась в сторону кухни, когда Рик ворвался внутрь. Даже далеко не гений догадался бы, что вовсе не от загара его лицо раскраснелось как помидор. Счастливое настроение, которым наслаждалась Дженни Сью, вмиг улетучилось.

– Черт возьми, чем ты думала, когда забирала грузовик? Тебе нельзя садиться за руль, – прошипел он, остановившись возле их стола.

– Я же сказала тебе, что еду в город, а ты был слишком упрям, чтобы меня подвезти, поэтому мне пришлось ехать самой. Я отлично справлялась, пока не затормозила, едва не въехав в зад «кади» Дженни Сью, – спокойно ответила Крикет. – Сядь и остынь. И вообще, как ты добрался до города?

Летти подошла следом за ним, огляделась и скользнула за столик, устраиваясь рядом с Крикет.

– Я как раз заехала на ферму и заодно подвезла его. Мне нужно было немного клубники. Что вы тут заказываете? Я бы не отказалась от жареного сладкого картофеля. А ты что хочешь, Рик?

– Ничего. Я иду домой. Мне надо работать, – прорычал он.

Дженни Сью поймала его взгляд, но он отвел глаза. Если ему хотелось поиграть в эту игру – что ж, она потерпит, но недолго. Если он не одумается к завтрашнему дню, тогда придется платить за удовольствие, как говаривала Мейбл.

– Я была на собрании совета директоров. Ты даже не хочешь спросить меня, как все прошло? – обратилась она к нему.

– Мне плевать на это собрание. Пошли, Крикет. – Он повернулся и направился к выходу.

– Я заказала молочный коктейль и не уйду, пока не выпью его, – заартачилась Крикет.

– Тогда пойдешь пешком. – Он ушел, не сказав больше ни слова никому из них.

– Я привезу ее домой, – крикнула ему вслед Дженни Сью. – Хочешь, мы захватим бургер тебе на обед?

Он даже не взглянул в их сторону, когда проходил мимо окна кафе, но спустя несколько минут его пикап прогрохотал по Мейн-стрит.

– Вот осел. Я думала, у него все наладилось, но он ведет себя так же, как в первые дни после возвращения домой, – сказала Крикет.

– Он в полном порядке, милая. Просто не знает, как с этим справиться. – Летти похлопала ее по руке. – Дай ему немного личного пространства.

Я дам ему пространство, подумала Дженни Сью. Но ненадолго.

Глава двадцать вторая

После еще одной бессонной ночи, проведенной в раздумьях о том, правильно ли она поступила, не пожалеет ли о принятых решениях и злится ли еще Рик, ровно в девять утра Дженни Сью приехала в книжный магазин, где ее уже поджидал Амос.

– Доброе утро, – произнес он слишком бодро для этого времени суток. – Кофе сварен, пончики на столе в кабинете. Там же – бухгалтерские книги. Никогда не мог понять проклятый компьютер, даже после того как его купил, так что эта часть за тобой. Шифр к сейфу записан на первой странице гроссбуха. Ключи от всех помещений – возле кассового прилавка.

– Что ты делаешь, Амос? – Она нахмурилась.

– Продаю тебе магазин. – Он усмехнулся. – Когда Джастин оформит все документы, позвони мне. Я говорил с ним вчера вечером, и мы сошлись на справедливой цене.

– И какова же она? – Дженни Сью окончательно проснулась, и мысли пустились по кругу.

– Он позвонит тебе позже, но ты не суетись – Айрис просила меня поступить именно так.

– Так – это как?

– Когда я думал о цене, на душе было как-то неспокойно, пока мне не открылось правильное число. Иногда ей требуется время, чтобы пробиться в мой толстый череп. Я рад, что магазин будет у тебя, и она тоже радуется. Я буду заглядывать время от времени, и, если у тебя возникнут какие-либо вопросы, ты всегда можешь мне звонить. А теперь обними меня и не спорь с тем, как я это делаю.

Она обвила его руками.

– Спасибо тебе, Амос. Есть два места, где я по-настоящему счастлива. Одно из них – ферма Лоусонов. Другое – этот магазин.

– Всегда пожалуйста. – Он отступил на шаг и огляделся вокруг. – Я все ломаю голову, чем обернутся для нашего бизнеса эти бесплатные мини-библиотеки. И что станет с городской библиотекой? Люди ведь перестанут покупать книги или брать их в библиотеке, если появится возможность просто хватать их на углу, проходя мимо.

– Они сделают оба бизнеса еще более прибыльными, – сказала она. – Потому что привьют людям любовь к чтению, и это приведет их в магазин и библиотеку, чтобы найти другие книги полюбившихся авторов. Я подумываю о том, чтобы создать еще и небольшой раздел новинок.

– Айрис действительно улыбается. – Он помахал ей рукой, выходя из магазина.

Ее вдруг охватила паника. Дженни Сью поспешила в кабинет, налила себе чашку кофе и позвонила Летти.

– Угадайте, что произошло минуту назад? – Она слышала, как дрожит ее собственный голос.

– Амос передал магазин тебе, и ты больше не можешь убираться у нас с Надин. Не переживай, дорогая, мы это предвидели. Одна из кузин Элейн согласилась работать у нас. Я уверена, что она не будет такой же старательной, как ты, но ничего страшного. Мы вполне можем жить и не в идеальной чистоте.

Дженни Сью сделала глоток кофе.

– Надо же, еще один сюрприз. Все слишком хорошо, и это настораживает.

– Мы с Надин будем у тебя через полчаса, тогда и поговорим. Сегодня утром я выслушала по меньшей мере два десятка историй о том, что произошло на вчерашнем собрании, – сказала Летти. – И нам тоже есть в чем признаться.

Неужели она действительно столько всего наворотила? Эта мысль не давала покоя, пока Дженни Сью томилась в ожидании Летти и Надин. Если она все же решит отказаться от продажи компании и дома, ничто не мешает продать магазин Крикет.

Но, если тебя пугает даже такой маленький книжный бизнес, что же ты собираешься делать с многомиллионной компанией? Голос Мейбл звучал у нее в голове, когда она подцепила шоколадный пончик.

– Я слишком поспешила, не так ли? – произнесла она вслух.

Нет, нисколько. Ты слушала свое сердце, и я горжусь тобой. На этот раз звучал голос Дилла. Делай то, что приносит тебе счастье, и посылай все остальное к черту. Жизнь коротка. Живи так, как тебе этого хочется, малышка.

Она села за стол и открыла бухгалтерскую книгу. За исключением того, что записи были сделаны на бумаге, а не на экране компьютера, гроссбух не так уж и отличался от тех макетов, над которыми она работала на онлайн-занятиях. Ноутбук пылился на краю безразмерного письменного стола. Она открыла его и включила, чтобы посмотреть, какие программы в нем установлены. Ничего, кроме базовых предпродажных настроек – неудивительно, что Амос не мог сообразить, как вести на нем бухгалтерию.

Она вернулась к гроссбуху и обнаружила внутри клейкий листок, на котором паучьим почерком был записан телефон службы дипломированных бухгалтеров[42]. Дженни Сью набрала номер на своем мобильнике, и на втором гудке ответил женский голос:

– Доброе утро, служба аудита «Драммонд Си-пи-эй», Энни слушает. Чем я могу вам помочь?

– Меня зовут Дженни Сью Бейкер…

Дама не дала ей договорить.

– Амос уже звонил мне. Я с удовольствием продолжу заниматься вашей бухгалтерией. Но я слышала, что вы очень умны и образованны, так что, возможно, предпочтете инвестировать в программу и вести бухгалтерию самостоятельно.

– Если вы возьмете это на себя, у меня останется больше времени, чтобы заниматься любимым делом, – сказала Дженни Сью.

– Хорошо, тогда мне удобнее, чтобы отчеты приходили ежеквартально, к первому числу месяца, и тогда я смогу рассчитывать ваши налоги каждые три месяца. Я нахожусь в Суитуотере, – сказала Энни.

– Да, я вижу вашу визитку, она под запиской с телефоном. Значит, вы ждете от меня документы к первому сентября. Вам понадобятся данные о дорожных расходах за месяц?

– Вы действительно умны, – сказала Энни. – Да, еще кассовые ленты и гроссбух, и, ради всего святого, давайте как можно скорее занесем все это в компьютер – тогда вы сможете просто пересылать мне по электронной почте.

– Согласна, – сказала Дженни Сью. – Ко времени следующего отчета в январе я переведу все на компьютер.

Она как раз закончила разговор с Энни, когда в дверях звякнул колокольчик. Она подхватила чашку с чуть теплым кофе и поспешила из кабинета. Летти и Надин уже добрались до дивана, и по их лицам можно было догадаться, что произошло нечто ужасное.

– Не думаю, что смогу вынести плохие новости. – Она тяжело опустилась в кресло.

– Ты первым делом подумала про Рика? – спросила Надин.

Дженни Сью кивнула.

– Он не звонит, и я беспокоюсь о нем.

Летти заломила руки.

– Ну это не связано с ним, хотя Крикет говорит, что он все еще не в духе, поэтому она держится от него подальше. Дело касается нас, и мы даже не знаем, с чего начать.

– С самого начала. – Дженни Сью подумала, что они собираются предложить свою помощь в книжном магазине по четвергам и пятницам, если она согласится и дальше убирать их дома.

– Все это началось очень давно. – Слово взяла Надин.

Судя по вступлению, разговор обещал перейти на другую тему, не имеющую отношения к уборке домов, Рику или Крикет. У Дженни Сью отлегло от сердца, и пульс угомонился.

– О, не нужно возвращаться к первой главе Бытия, когда Бог создал землю, – перебила ее Летти. – Весь город знает, что у нас есть интерес в «Тексас ред».

– Вот откуда все наши деньги, но никто не знает, насколько глубоко мы вовлечены в дела этой компании. Нам принадлежит основной пакет акций, и в течение многих лет мы пытались купить «Бейкер ойл» прежде всего потому, что враждовали с Уилширами. Сегодня утром твой юрист звонил нашему генеральному директору. Мы чувствуем, что не вправе совершать эту сделку, не поставив тебя в известность, ведь в ее основе лежит давний конфликт между нашими семьями.

– А ты наш друг, поэтому мы не можем скрывать от тебя правду, – сказала Надин.

– Я знала, что вы не бедствуете, но как-то не думала о вашей семье и «Тексас ред». Помню, папа что-то говорил об этом, когда компания упоминалась в отраслевом нефтяном журнале. – Дженни Сью с трудом подбирала слова.

– Мы унаследовали акции после смерти наших родителей. «Бейкер ойл» и «Тексас ред» были основаны в одном и том же году. Наши родители вложились в одну компанию, Уилширы – в другую, – продолжила Летти. – В нашей семье было не принято баловать детей материальными благами, поэтому мы, все три дочери, работали.

– И так же, как тебе, нам нравится простая жизнь, но мы тратим деньги, что нам достались, на добрые дела. Выплачиваем стипендию ученицам школы Блума, которые не могут поступить в колледж без финансовой поддержки, на деньги «Тексас ред» построена городская библиотека. Я не хвастаюсь, просто хочу, чтобы ты знала, чем мы занимаемся, и не… – Летти так яростно комкала носовой платок, что он завязался в узел.

– Твоя дружба значит для нас больше, чем покупка «Бейкер ойл». Мы отступимся, если эта сделка создаст для тебя хоть одну проблему. – Надин договорила за сестру.

– Вы бы купили у меня арбуз, если бы я торговала в овощной палатке у дороги? Вы бы купили книгу в моем магазине? – спросила Дженни Сью.

– Это неуместное сравнение, – сказала Летти. – Но, конечно же, купили бы. Мы же покупаем арбузы у Рика, а они наверняка собраны с твоей помощью, и всегда будем покупать подержанные книги здесь, потому что они дешевле, чем новые.

– Вот именно. Арбузы, книги, компании. Все это просто вещи, и они никогда не должны вставать между друзьями. Покупайте «Бейкер ойл», если хотите расширяться. Расскажите всему миру о своем бизнесе. Давайте положим конец этой безумной вражде кланов, – сказала Дженни Сью.

Летти оглядела магазин, очевидно, чтобы убедиться, что вокруг нет ни видеокамер, ни подслушивающих устройств.

– Мы могли бы пустить слух, что ты отдала все деньги на благотворительность.

Дженни Сью подошла и обняла обеих.

– Кроме тех, что я оставила себе на постройку собственного дома. Вы не знаете, где-нибудь в округе продается участок под строительство? Может, пять или десять акров, чтобы я могла разбить сад?

Надин кивнула.

– Я слышала, к северу от города есть пять акров земли, которые двоюродный брат покойной жены Амоса продал бы за бесценок.

– А почему он продает? – спросила Дженни Сью.

– Он разделил свою собственность и продал ее участками по десять акров. Беда в том, что он не очень хорошо соображал, и эти последние пять акров остались отрезанными от дороги. Это будет головной болью – оформлять сервитут[43] на проезд через земли других собственников. Но, поскольку участок примыкает к ферме Лоусонов, тебе не составило бы труда договориться с ними и заезжать на своем автомобиле через их территорию, – объяснила Летти.

– Он зарос мескитами[44] и кактусами. Тебе придется здорово потратиться, чтобы расчистить место для строительства и пробурить скважину, – сказала Надин. – И не думаю, что сейчас самое время подходить с этим к Рику.

– Я правильно поняла, что забор проходит недалеко от ручья, который протекает по границе с землями Рика? – Дженни Сью уже представляла себе, где поставит дом и куда будут выходить его окна.

– Совершенно верно, – ответила Летти.

– Я хочу этот участок. И позвоню Джастину прямо сейчас.

– А если Рик не позволит тебе проезжать через его земли? Как ты доберешься к дому? – спросила Летти.

– Куплю вертолет, – ответила Дженни Сью.

– Вот это настрой. – Надин кивнула в знак согласия.

– Слушайте, мне после работы нужно выбрать надгробие. Если вы съездите со мной, потом поужинаем в кафе. Я угощаю, – сказала Дженни Сью, набирая номер Джастина.

– С удовольствием. Мы будем ждать тебя у Летти, – без колебаний согласилась Надин.

* * *

Свой обеденный перерыв Дженни Сью посвятила поездке на кладбище. Посреди фамильного участка стоял массивный серый гранитный камень с простой гравировкой «Бейкер», но о каждом, кто был похоронен на этой огороженной территории, напоминали индивидуальные надгробия. Здесь лежали прадедушки и прабабушки, а в свежей могиле на другом конце поросшего травой участка – ее ребенок. Вот и все. Оставалось место для родителей, но не для Дженни Сью. Она раздумывала, стоит ли покупать сразу три надгробия? И, может, следовало здесь захоронить урны с прахом?

Она села на травянистую лужайку и накрыла ладонями могилу своего ребенка.

– Моя драгоценная малышка. Я никогда не смогу понять, почему ты не выжила. Прости, если тот стресс, в котором я жила, отразился на тебе. Я так хотела тебя, пожалуйста, знай это. – Слезы катились по щекам и капали на траву. – Я бесконечно люблю тебя, Эмили Грейс. – Ей было необходимо, чтобы ее ребенок чувствовал себя любимым и желанным – и чтобы слышал эти слова. Наконец она поднялась с земли и пообещала, что скоро вернется.

Она купила сэндвич в кафе, собираясь перекусить за гроссбухом, но не смогла проглотить ни кусочка из-за стоявшего в горле кома. Поэтому ограничилась свежесваренным кофе, потягивая его за столом, сидя перед раскрытой бухгалтерской книгой. Когда здесь хозяйничала Айрис, магазин каждый год показывал неплохую, хоть и небольшую, прибыль, но после того, как Айрис не стало, дела шли все хуже.

Дженни Сью порылась в сумочке, достала телефон и позвонила Джастину.

– Извини, что снова беспокою, но сколько я плачу Амосу за этот магазин?

– Пятьдесят тысяч. Такова оценочная стоимость здания для страховки. А весь инвентарь он отдает бесплатно, – сказал Джастин. – Одним словом, магазин тебе достался почти даром. С небольшими вложениями ты через полгода сможешь загнать его вдвое дороже.

– Я не собираюсь его загонять ни через полгода, ни когда-либо. Есть новости от «Тексас ред»?

– Я как раз собирался тебе звонить. Они хотят купить компанию, а также дом для генерального директора, которого планируют на место Лоуренса. Он сам попросил перевести его на менее ответственный пост, и в «Тексас ред» сказали, что позволят ему выбрать новую должность, прежде чем они примут решения по остальным сотрудникам. Похоже, без работы никто не останется. До официального подписания документов еще далеко, так что можешь спокойно заниматься личным имуществом. И у тебя еще есть время, чтобы изменить решение. Мы можем отказаться от сделки, если захочешь.

– Нет, спасибо. Я уже все решила. – Теперь бы ей только понять, как она хочет распорядиться прахом родителей, и тогда можно было бы сказать, что большинство важных решений принято.

– Что-нибудь еще? – спросил Джастин.

– Ничего, кроме того участка земли, который меня интересует, – сказала она.

– Я сделал телефонный звонок. Предложение о продаже в силе. Хочешь поторговаться с ним? Цена высоковата, учитывая, что тебе придется оформлять сервитут, – напомнил Джастин.

– Заплати ему столько, сколько он просит, и оформляй сделку, но я хочу землю в полное распоряжение, включая права на полезные ископаемые, – сказала она.

– Собираешься начать собственный нефтяной бизнес? – усмехнулся Джастин.

– Нет. Мне плевать, что там под землей и корнями мескитовых деревьев. Но я не хочу, чтобы когда-нибудь ко мне пришли и заявили, что начинают бурить нефтяную скважину на заднем дворе моего дома.

– Умная женщина. Я займусь этим прямо сейчас. Позвони мне, если вспомнишь что-нибудь еще, – сказал он.

– Спасибо тебе. – Дженни Сью коснулась экрана и сунула телефон обратно в сумочку. Он не успел упасть на дно, когда раздался звонок.

– Ты не должна это делать. – Голос Фрэнка дрогнул. – Твой юрист прислал нам бумаги на подпись, и, боже мой, Дженни Сью. Это чересчур. Мы не можем взять у тебя такие деньги.

– Можете и возьмете. Вы отдавали себя без остатка нашей семье и теперь вправе распоряжаться собственной жизнью и проживать ее в свое удовольствие. Я так люблю вас обоих, и это делает меня счастливой. – Ее глаза наполнились слезами. – Пожалуйста, Фрэнк, не заставляй меня снова грустить. Хватит с меня этого.

– Никакими словами не передать нашу благодарность, – сказал Фрэнк.

– Это взаимно. Я никогда не смогу отблагодарить вас сполна за все, что вы для меня сделали с момента моего рождения. А теперь начинайте составлять список своих желаний и выполняйте все, что там записано, – сказала она ему.

– Я никогда не мог ни в чем тебе отказать.

– Тогда не начинай сейчас. Дай мне поговорить с Мейбл.

– Она говорит, что обливается слезами, поэтому не сможет вымолвить ни слова, но позже сама позвонит тебе.

– Скажи ей, что я люблю ее, – попросила Дженни Сью. – Увидимся. – Она повторила любимое словечко отца, и в горле опять встал комок.

– Да, обязательно.

* * *

– Так ты говорила с Риком? – спросила Летти, устраиваясь на переднем сиденье «кадиллака» Дженни Сью, когда в тот вечер они собирались поехать в гранитную мастерскую Суитуотера.

– Пока нет, но я собираюсь сделать это сегодня вечером, после того как мы закончим с надгробием. Нам нужно с ним объясниться и все уладить, – ответила она.

– Ты права. Рик уже всех утомил своей хандрой. По мне, так надо каждое утро вставать и решать для себя, хочешь ты быть счастливым или несчастным. Я чаще всего выбираю первый вариант. Очевидно, кто-то все-таки должен наподдать ему как следует, чтобы он избавился от таких настроений, – заявила Летти.

– Когда Летти предпочитает быть несчастной, я стараюсь держаться от нее подальше, – сказала Надин с заднего сиденья.

– Иногда все происходящее кажется либо сном, либо кошмаром. – Дженни Сью повернула на юг в направлении Суитуотера. – Мне еще предстоит объясниться с красавицами и сообщить, что я не вступаю в их клуб. Когда я думаю об этом, так и вижу, как папа улыбается, а мама швыряет об стены все, что под руку попадется.

– Сдается мне, одной ногой ты все-таки стоишь в реальности, – сказала Надин.

Вечером дорога от Блума до Суитуотера была почти свободна, так что они с ветерком домчались до мастерской по изготовлению памятников. Дженни Сью вышла из машины и устремилась к небольшому белому камню в форме сердца, выставленному на лужайке в качестве образца. – Я хочу такой для своего ребенка.

– Тогда он ваш. – Из скромного здания мастерской вышла дама. – Я – Рейчел Картер. А вы, должно быть, Дженни Сью Бейкер. Вы упоминали о трех надгробиях, когда мы говорили по телефону. У вас есть какие-то идеи насчет двух других?

Дженни Сью достала из сумочки телефон и показала даме фотографии.

– По возможности, что-то максимально приближенное к этим.

– У меня целый альбом с эскизами украшений. Можно выгравировать розу, книгу или даже оленя или быка, если хотите, – предложила она.

– Нет, все должно быть просто. Только имена и даты. Но я хочу, чтобы на лицевой стороне камня для моей дочери было выбито ее имя, а сзади выгравировано «Дочь Дженни Сью Бейкер». Вы можете это сделать?

– Конечно. Давайте зайдем внутрь и заполним бланки. Заказ полностью будет готов через две недели, – сказала Рейчел. – Я позвоню перед доставкой, чтобы кто-то от вас приехал и показал нам точное место установки.

– Наверное, это будет Рэндалл из мэрии. Он занимается кладбищем, – сказала Надин.

– Тогда мы остаемся на связи. Что-нибудь еще? – спросила Рейчел.

– Нет, пожалуй, все. – Дженни Сью вытащила дебетовую карту, которой еще ни разу не пользовалась. Когда в свое время она подписывала бумаги на ее подключение к счетам родителей в случае их смерти, банк выдал ей эту карточку. Казалось уместным, что впервые она используется для оплаты их надгробий.

Она добралась до машины, и тут ее накрыло. Она обхватила руками руль, уткнулась в них лицом и разрыдалась.

– Я буду очень скучать по ним обоим. Они не были идеальными и порой доводили меня до бешенства, но я любила их.

Надин похлопала ее по плечу с заднего сиденья, а Летти положила руку на другое плечо.

– Все будет хорошо, – в унисон произнесли они.

– Дай волю слезам, – сказала Надин. – Это естественно, когда любая мелочь усиливает боль потери.

Дженни Сью выпрямилась и икнула.

– Это несправедливо. – Она ударила по рулевому колесу. – Мама уже начала понимать и принимать меня как самостоятельную личность. Это несправедливо, что нам не дали побыть вместе еще какое-то время и что никто из них никогда не увидит моих детей.

– А вот это неправда, дорогая, – мягко произнесла Надин. – Они сейчас с твоей маленькой Эмили Грейс и заботятся о ней вместо тебя.

– Вы действительно в это верите? – удивилась Дженни Сью.

– Да, верю, – ответила Надин.

– Я хочу детей, – тихо добавила Дженни Сью. – Хочу, чтобы мой дом был полон детей, и я не хочу ждать целую вечность, чтобы создать семью.

Летти подняла бровь.

– Ты пытаешься нам в чем-то признаться?

– Нет, но хотелось бы.

Глава двадцать третья

Большая луна влюбленных висела низко в небе, окруженная мерцанием бесчисленных звезд, когда Дженни Сью остановила «кадиллак» перед домом Лоусонов. Она придала себе решимости глубоким вздохом и распахнула дверцу машины. Шагая по лужайке, она копила в себе злость. Рик не имел права так с ней обращаться. Она отказывалась чувствовать себя хламом, выброшенным на помойку за ненадобностью.

Она постучала в дверь и подождала несколько секунд. Потом схватилась за ручку, намереваясь войти без приглашения.

– Заходи, – раздался голос Крикет.

Она просунула голову в дверь. Крикет сидела на диване, задрав ногу на кофейный столик.

– Его нет дома. Он там, у ручья, все дуется. И эта земля передана в дар Ричарду или Эдвине Лоусон. Это означает, что у меня есть право голоса без его подписи, и я предоставляю тебе сервитут на проезд через наши земли, если ты хочешь построить дом по ту сторону ручья.

– Быстрее света, – усмехнулась Дженни Сью.

– Телефон, телеграф, «скажи женщине». Три вещи быстрее молнии и вдвое опаснее. – Крикет кивнула.

– Спасибо тебе. – Дженни Сью приготовилась закрыть дверь.

– Не хочешь взять с собой дубинку? Он твердолобый, – крикнула ей Крикет.

– Может, мне удастся справиться, не прибегая к насилию. – Дженни Сью захлопнула дверь.

– Если не получится, звони мне. Я принесу костыли.

Дженни Сью снова приоткрыла дверь.

– Неужели он и вправду так расстроен? И почему?

– Он сейчас такой же, каким вернулся со службы. Ни с кем не разговаривает, мается в своей депрессии. Если ты сможешь его из нее вытащить, тебе потом надо будет открыть уголок психотерапии в книжном магазине и давать сеансы нуждающимся в помощи, – сказала Крикет. – И тогда, возможно, ты мне понравишься как друг, и я навсегда перестану тебя ненавидеть.

– Ты готова на это ради него? – спросила Дженни Сью.

– Конечно. Он же мой брат, – ответила Крикет.

Дженни Сью обошла дом и направилась к ручью. Она нашла Рика у старого дуба, где он сидел на земле с кучкой мелких камней под рукой. Один за другим он бросал их в воду. Когда камней не осталось, он зашел в ручей, снова собрал их в подол рубахи и вернулся к дереву, чтобы начать все сначала.

Если бросание камней служило терапией, Дженни Сью решила, что и ей стоит попробовать.

– Но у меня точно нет времени собирать целую кучу, – прошептала она.

Она огляделась вокруг, нашла камень размером с мяч для софтбола[45] и швырнула его в воду. Он попал в отражение луны прямо посередине ручья, и брызги разлетелись во все стороны, достигая Рика.

– Нет, этим ничего не вылечишь. Нам все равно придется поговорить, – пробормотала она, приближаясь к нему.

– Что ты здесь делаешь? – хрипло произнес он.

– Я пришла поговорить, так что тебе придется расчистить для меня место, потому что я намерена побуянить, а для этого уилширской женщине необходим простор.

– О неужели? – Его тон не изменился.

– Я дала тебе достаточно времени, чтобы перебеситься и повзрослеть, но теперь ты меня по-настоящему разозлил, и тебе придется терпеть последствия собственной глупости. – Она села рядом с ним, но держалась на некотором расстоянии.

– Я не глупец. Просто справляюсь с этим, как умею, лучшим из всех известных мне способов, – возразил он.

– Это все из-за денег?

– Я – ветеран-инвалид, Дженни Сью. И никогда не буду никем другим. Я выращиваю овощи и торгую ими, получая достаточно денег, чтобы держать эту ферму на плаву. Мое уныние пройдет. Такое уже было, когда я лежал в госпитале после ранения, справлюсь и на этот раз.

Она шлепнула его по руке.

– Я тебя не об этом спрашивала.

– Да, черт возьми! Дело в деньгах. Я не хочу, чтобы обо мне говорили как об альфонсе.

– Разве я сделала тебе предложение? – спросила она.

– Нет, – проворчал он.

– Ты что, не слышал последние новости? Я все продаю и раздаю деньги бедным и нуждающимся. Я оставляю себе мамину машину, потому что мне нужно на чем-то передвигаться, ведь ты меня теперь ненавидишь и не катаешь на своем грузовике. А еще я покупаю пять акров земли вон за тем забором, чтобы построить небольшой каркасный дом, как и хотела.

– Что ты, говоришь, сделала? – Он повысил голос. – И это меня ты называешь глупцом? К тому участку даже нет подъезда.

– Я собираюсь ездить через вашу землю, – выпалила она.

– Черта с два. Я не подпишу сервитут.

– Твоя сестра уже согласилась, так что это дело решенное. И, к твоему сведению, ты не на шутку разозлил меня. Черт возьми, Рик Лоусон, ты позволил мне думать, что у нас начинаются отношения, а теперь ты меня бросаешь. Должно быть, я и впрямь ничего не стою. Один получает деньги за то, чтобы жениться на мне, и все равно оставляет меня ни с чем, когда золотая жила иссякает; другой приходит в мою жизнь, вселяет в меня надежду, а потом выбрасывает, как вчерашнюю газету, потому что у меня, видите ли, появились деньги. – Она перевела дух и продолжила: – Похоже, я опять облажалась. Короче, я ухожу. Ты можешь сидеть здесь, купаясь в жалости к себе, и дуться всю оставшуюся жизнь.

Она не сделала и десяти шагов, когда вдруг ее одним махом оторвали от земли. Горячий ночной воздух отбросил ее волосы с лица, пока она пыталась освободиться.

– Немедленно отпусти меня, – закричала она.

Она колотила его руками, и, когда увидела его лицо, оно показалось ей высеченным из камня. Наконец он бросил ее прямо в холодный ручей.

– Это должно тебя остудить.

Она протянула руку, ухватила его за здоровую ногу и резко потянула на себя. Он приземлился рядом с ней.

– Это тебе надо остыть. Самодовольный лицемер.

– О да, и что же делает меня таким ужасным? – Он приподнялся на локте.

Она плеснула ему в лицо водой.

– С тех пор как мы подружились, ты раз двадцать сказал, что терпеть не можешь сплетен, а теперь готов разрушить все, что между нами, из-за того, что люди начнут что-то там говорить о тебе.

Он отплатил ей тем же, не оставив на ней сухой нитки. Она обхватила его лицо обеими руками и впилась в его губы долгим и властным поцелуем. И, когда поцелуй закончился, она уже сидела у него на коленях.

– Ты правда отдала все свои деньги на благотворительность?

Она отрицательно покачала головой.

– Нет. Но так мы будем говорить людям.

– И ты действительно собираешься купить ту землю и построить дом?

Она кивнула.

– Я уже представляю себе, как он стоит там, на берегу, и это делает меня счастливой. Когда я думаю о жизни в каком-либо другом месте, мне становится грустно. К тому же отсюда я могу дойти до сада пешком и не придется ездить на машине.

Он зарылся лицом в ее мокрые волосы.

– Что, если однажды ты пожалеешь об этом?

– Не думаю, что этот день когда-нибудь придет. – Она теснее прижалась к его груди, чтобы слышать, как ровно бьется его сердце.

* * *

Крикет нажала кнопку короткого сна, когда зазвонил будильник. Наступил день визита к врачу, и она надеялась, что ей разрешат носить прогулочный ботинок и можно будет выбросить опостылевшие костыли. Но прием был назначен на десять утра, и ее совсем не радовала перспектива тащиться в Суитуотер и обратно со своим угрюмым братом.

Когда будильник зазвонил во второй раз, она накрыла голову подушкой и снова заткнула его на время. В третий раз она швырнула подушку на пол и совсем отключила будильник. Прошлой ночью Дженни Сью засиделась с Риком у ручья, и Крикет тешила себя надеждой, что ей удалось достучаться до него. Если же нет, лучше бы она не упоминала о сервитуте. Эта идея могла разозлить его еще больше.

– И в таком случае я точно не хочу все утро торчать с ним в грузовике, – пробормотала Крикет, направляясь в ванную.

Она уже потянулась к ручке, когда дверь распахнулась и прямо перед ней возникла Дженни Сью, замотанная в полотенце, с улыбкой до ушей.

– Доброе утро, Крикет. Как ты смотришь на то, чтобы после визита к врачу Рик подвез тебя до книжного магазина? Ты могла бы составить мне компанию, – предложила она.

Крикет лишилась дара речи, а потом услышала, как ее брат насвистывает в своей спальне. Ей вдруг стало совершенно все равно, ночевала ли Дженни Сью в их доме и что об этом скажут люди. Рик насвистывал или напевал, только когда был счастлив, и для нее это было превыше всего.

– С удовольствием. Хочешь, я привезу из Суитуотера что-нибудь из китайской кухни? Я могу заехать после больницы, – сказала Крикет.

– Отличная идея. – Дженни Сью протопала по короткому коридору и закрыла за собой дверь спальни Рика.

Чистить зубы и стягивать непослушные волосы в конский хвост, стоя на одной ноге, было равносильно маленькому подвигу, но Крикет справилась. Когда она закончила утренний туалет, аромат кофе уже разливался по всему дому. Она потратила чуть больше времени, пока одевалась, с некоторым ужасом представляя себе неловкую сцену на кухне. Будут ли они ворковать, как влюбленные голубки, или все ограничится подмигиваниями и легкими толчками? Наконец она двинулась в сторону кухни и немало удивилась, когда застала там одного Рика.

Она огляделась вокруг.

– А где Дженни Сью?

– Она набила бисквит беконом и сказала, что съест его по дороге на работу, – ответил он. – Я слышал, ты дала ей устное разрешение пересекать наш участок, чтобы добраться до ее земли, когда состоится покупка.

– Да, я это сделала. – Крикет выдвинула стул и села. Она обожала этот маленький домик, где они прожили всю свою жизнь. Уютная гостиная, небольшая столовая и кухня, рассчитанные максимум на двоих. Ничего похожего на огромный дом, где выросла Дженни Сью. Три спальни, одна из которых ничуть не изменилась со дня смерти отца, потому что Крикет не могла тронуть то, что принадлежало ему и ее матери. Одна ванная, за которую они с Риком сражались подростками. Она помнила, как подолгу сидела в его комнате после того, как он ушел в армию, и горевала о том, что он так далеко от дома.

– О чем задумалась? – Он поставил перед ней тарелку с едой. – Ты выглядишь так, будто видишь призраков.

– Вполне возможно. У нас не так часто оставались ночевать наши друзья, Рик. Я не знаю, как выразить это словами, но мне почему-то не кажется странным, что Дженни Сью провела здесь ночь, что мы делим с ней наш дом, – сказала Крикет.

Рик обернулся так быстро, что едва не выронил из рук тарелку.

– Не могла бы ты повторить? Я готовился к лекции, которая начнется прямо сейчас и продлится до тех пор, пока мы не вернемся от доктора.

Крикет хмуро посмотрел на него.

– Знаешь, братец, после твоего безобразного поведения в последние несколько дней я бы не стала злиться, даже если бы ты переспал с сестрой дьявола.

Он вскинул темные брови.

– Переспал?

– Я не желаю слышать и не нуждаюсь в подробностях. – Она заткнула уши. – Ла-ла-ла. Меняем тему – я очень надеюсь, что сегодня доктор разрешит мне выбросить эти костыли. И, когда мы закончим все в больнице, я накуплю китайской еды навынос, и мы с Дженни Сью устроим себе роскошный обед в книжном магазине. Хочешь присоединиться?

– С удовольствием, и, поскольку у меня сегодня нет поездок на букмобиле, я могу побыть с вами какое-то время. Ты действительно хочешь работать в магазине и стать ее партнером? – спросил он, устраиваясь за столом напротив нее.

– Да. Я приняла решение вчера вечером. И Дженни Сью говорит, что мы сможем запустить некоторые программы – скажем, час чтения для детей, пару раз в неделю. Мне это по душе, – ответила она.

– Может, и я смогу почитать им иногда? Так мы привлечем их и в передвижную библиотеку.

Крикет доела бисквит.

– Я уверена, что сможешь. Если бы месяц назад кто-нибудь сказал тебе, что мы будем обсуждать такое, ты бы поверил?

– Не-а. – Он принялся за свой завтрак.

* * *

Когда в то утро Дженни Сью подъехала к книжному магазину, у дверей уже дежурили Летти и Надин. Летти держала в руках кастрюлю с чем-то, по запаху напоминающим одну из ее фирменных запеканок для завтрака, а Надин прижимала к груди закрытую вазу с печеньем.

– Ты не ночевала дома. На тебе та же одежда, что и вчера утром, хотя она пахнет так, будто ее постирали и высушили, а улыбку на твоем лице не сотрет даже лимон. Открывай дверь и давай выкладывай, что там и как, – сказала Надин.

Дженни Сью отыскала в связке, доставшейся от матери, нужный ключ, отперла дверь и пропустила старушек вперед.

– Что происходит на ферме, там и останется, и я могу сколько угодно не ночевать дома.

– Ты спала на диване, потому что твоя хорошая подруга Крикет разрешила тебе сервитут? Или тебе повезло настолько, что ты спала в каком-то другом месте? – Летти погрозила ей пальцем, поставив на стол кастрюлю с запеканкой. – Я сварю кофе и принесу тарелки.

– Как я уже сказала, что происходит на ферме… – Дженни Сью последовала за ней.

– Это было не на диване, иначе она бы так не улыбалась. – Надин поспешила за ними.

– Сколько раз кто-нибудь из вас не ночевал дома? – Дженни Сью перевела разговор на сестер.

– Нам не хватило бы пальцев, чтобы сосчитать, но все это было так давно. Нам нравится переживать любовные страсти через тебя. Так что делись подробностями! – приказала Летти.

– Ну, Рик насвистывал, когда я уходила, а, выйдя из ванной в одном полотенце, я столкнулась с Крикет. И это все подробности, больше вы от меня ничего не услышите. – Дженни Сью выставила три кружки возле кофеварки.

– О! Мой! Бог! – взвизгнула Надин. – Держу пари, Крикет устроит ему настоящий ад.

– Я так не думаю. Она не выглядела сердитой и даже предложила привезти нам на обед китайскую еду после визита к врачу. Кофе готов. Пойдемте завтракать. – Дженни Сью схватила три одноразовые тарелки и пластмассовые столовые приборы.

Летти широко взмахнула рукой.

– Так и вижу заголовок в «Блум ньюс»: «Нефтяная наследница теряет рассудок».

– А на фотографии ты будешь выглядеть как мокрая крыса, вернувшаяся на ферму после прогулки у ручья. – Надин наполнила три кружки.

Дженни Сью чуть не выронила тарелки и вилки.

– Откуда вы узнали, что я промокла у ручья?

– Мы и не знали до этой минуты. – Надин подхватила пару кружек. – Никогда не стоит недооценивать силу старой женщины, копающейся в деталях.

Все трое вернулись в зал и снова заняли свои места. Летти устроилась на диване и распаковала контейнеры с едой. Надин расставила на столике кружки, а Дженни Сью разложила тарелки.

– Ты любишь этого парня? – спросила Летти.

Надин первой принялась за еду.

– Она спала с ним, не так ли?

Летти уткнулась подбородком в грудь и посмотрела на сестру поверх очков.

– Ты когда-нибудь проводила ночь с парнем, которого не любила?

– И не раз, – ответила Надин. – Иногда под воздействием алкоголя, а порой виной всему была просто похоть. Ты хочешь поговорить об Эверетте Джонсоне?

Летти поправила очки.

– Может, и не об Эверетте, но мы могли бы обсудить его «джонсон»[46].

– Летти Клиффорд! – ахнула Надин.

– Ну, ты сама заговорила об этом, – возразила Летти и расхохоталась. Дженни Сью подхватила ее смех.

Надин шлепнула сестру по руке.

– У тебя действительно был секс с Эвереттом? Зачем? Он же тебе никогда не нравился.

– Нравился не нравился, при чем здесь это? Я переспала с Эвереттом всего разок, просто чтобы позлить Флору. Она годами пыталась заставить его пригласить ее на свидание, а он все никак. Я не считала себя такой красоткой, как она, но потом как-то так все пошло, одно за другим. – Летти пожала плечами.

– Почему вам хотелось позлить свою сестру? – спросила Дженни Сью, радуясь тому, что разговор переключился с обсуждения того, где она ночевала, на что-то другое.

– Она взяла мои серьги без спросу, а в тот вечер вообще сказала, что я слишком уродлива, чтобы когда-нибудь заполучить парня, – ответила Летти. – А вот и Амос. Клянусь, этот старикан чует еду за милю.

– Особенно домашнюю. Ты могла бы пофлиртовать с ним. Он любит поесть, а ты любишь готовить. Из вас получилась бы хорошая пара, – прошептала Надин.

– Извини, но его фамилия не Джонсон, – сказала Летти, когда звякнул дверной колокольчик. – Привет, Амос. Еще не завтракал? У нас полно еды. Неси тарелку из кабинета.

– Нет, не завтракал, и да, с удовольствием присоединюсь к вам. – Он снял шляпу и стоял, переминаясь с ноги на ногу. – Я заглянул в кафе сегодня утром и услышал, что ты потеряла ребенка в прошлом году. Я пришел сказать, что мне очень жаль. Если бы я знал, мы все пришли бы на похороны.

Дженни Сью встала и обняла его.

– Спасибо, Амос.

– Благослови тебя Господь. Потерять свою малышку, а потом и родителей, и все за один год. Это, должно быть, очень тяжело, но мы всегда рядом. – Он обвел рукой всех присутствующих. – Просто зови нас, если тебе что-нибудь понадобится.

– Ты все правильно сказал. – Летти кивнула.

– Я всех вас очень люблю, – расчувствовалась Дженни Сью.

– И мы тебя любим, девочка. – Амос поспешил в кабинет и вернулся с тарелкой и кофе. – Я слышал, ты покупаешь землю за фермой Лоусонов. Я рад, что ты остаешься дома.

Дома.

Мейбл часто говорила, что дом там, где бьется сердце. Если это так, то Дженни Сью действительно оставалась дома, потому что ее сердце принадлежало Блуму.

– И угадайте, что еще? – продолжал Амос, наполняя свою тарелку. – Я слышал, что «Тексас ред» покупает «Бейкер ойл» и твой дом для нового генерального директора, которого они пришлют. Это слухи или правда?

– Правда. – Дженни Сью подмигнула Летти.

– Боже, как быстро все провернули-то, – подивился Амос.

Дженни Сью управилась с едой и выбросила тарелку в мусорную корзину. Она представила, как мать с небес грозит ей пальцем, отчитывая за лишние калории и граммы жира.

– На самом деле не так уж быстро, – сказала Надин. – Я уверена, что оформление сделки займет несколько месяцев. Это ведь не то, что продать несколько бушелей бобов на фермерском рынке.

– Или захудалый книжный магазин? – Амос взглянул на Дженни Сью.

– Очень скоро он будет процветать. Пожалуйста, скажи мне, что ты не передумал. – Дженни Сью совсем не хотелось расстраивать Крикет новостью о том, что ей придется взять назад свое предложение о партнерстве.

– Ни в коем случае. – Амос взял еще одно печенье. – Я просто проезжал мимо и обратил внимание на то, как ты мило оформила витрины. Айрис раньше так делала. А потом я увидел Надин и Летти с чем-то похожим на угощение. Я никогда не упускаю возможности попробовать их вкусности. Они напоминают мне стряпню Айрис.

Дженни Сью стало интересно, скажет ли Рик когда-нибудь такие слова о ней. Придет ли время, когда они оба состарятся и поседеют, а в его глазах по-прежнему будет плескаться любовь? Или это просто мимолетное увлечение для них обоих?

Внезапный укол ревности пронзил ее при мысли о том, что у него появятся жена и дети, которых ей придется видеть каждый день, проезжая мимо по дороге к своему дому после работы. Может, зря она затеяла эту авантюру с покупкой земли по соседству с его фермой?

* * *

Рик был рад, что Крикет наконец-то получила прогулочный ботинок, но еще больше его обрадовало известие о том, что она может вернуться к работе на неполный рабочий день, если ей не придется все время стоять. В отличие от него, она никогда не любила сидеть весь день дома. Ей нужно было находиться среди людей, и она капризничала, когда приходилось томиться в четырех стенах даже в выходные.

– Мне нравится этот новый Рик, – сказала Крикет, пока они ждали заказанную еду навынос. – Очень напоминает мне Рика, каким я его знала до того, как он попал в армейские сети.

– О да? – Он взял пакет с едой и понес его к машине. – Ну, этот новый Рик чувствует себя так же, как и тот, прежний.

– Может, нам пристрелить того, другого, если он снова вернется?

– Лучше не надо. А то можно промахнуться и убить не того. Тем более ты никогда не умела обращаться с оружием. Серьезно, сестренка, сейчас я счастлив. Это доказывает, что мне не нужно бояться счастья и что даже с моими шрамами я не вызываю отвращения. За это я всегда буду благодарен Дженни Сью.

Крикет потянулась и похлопала его по плечу.

– Ты не вызываешь отвращения, но я даже не догадывалась, что у тебя такое на уме. Ты сможешь жить с ней, зная, что у нее денег больше, чем у Бога?

– У Бога нет денег. Зачем Ему доллары и центы, когда у Него улицы из золота? – спросил Рик. – Возможно, я всегда буду бороться с собой из-за этого. Я не могу представить себе лучшего мира, чем тот, в котором жена владеет книжным магазином, а об остальном просто не буду думать.

– Жена? Значит, все настолько серьезно? – Крикет широко распахнула глаза.

– Все может двигаться в этом направлении, – ответил он.

– Пообещай мне одну вещь, – попросила она.

– Что такое?

– Ты не назовешь своего первого ребенка в мою честь.

– Если это и случится, то очень не скоро. Я бы не стал об этом беспокоиться. – Он въехал в Блум и припарковался перед книжным магазином.

– Иди посмотри, что у меня есть! – крикнула Крикет, когда колокольчик в дверях возвестил об их прибытии.

Дженни Сью появилась из-за стеллажа с детскими книгами.

– Ну ничего себе ботиночек! Таким ты сможешь пинать своего брата, если его опять накроет хандра.

– Да ладно тебе. Не обижай человека, приносящего еду.

Она посмотрела через плечо Крикет в глаза Рику. В тот же миг в его мир вернулась гармония, которая царила там до трагического ранения.

Глава двадцать четвертая

В ту пору, когда она росла, Дженни Сью и ее родители редко ходили в церковь. Дилл посмеивался над прихожанами, называя их христианами Рождества и Пасхи. По таким праздникам мама наряжалась с особым шиком и брала ее с собой в Суитуотер, где члены клуба красавиц встречались в большой церкви. После этого кто-то из них устраивал званый ужин, где полагалось держать спину прямо и стараться не заляпать платье.

В то воскресное утро она испытывала совсем иные чувства и небывалый душевный подъем, когда сидела на церковной скамье с Летти, Надин, Амосом, Риком по правую руку и Крикет слева. На ней был сарафан, который она нашла в родительском доме, когда они с Крикет разбирали ее гардеробную.

– Доброе утро, – начал проповедник. – Добро пожаловать всем. Давайте откроем сборники гимнов на странице 204 и споем: «Я знаю, кому принадлежит завтра». Слова гимна находили глубокий отклик в сердце Дженни Сью и пробирали до слез. Она порылась в сумочке, отыскала салфетку и промокнула глаза. Эти две недели после авиакатастрофы дались ей ох как нелегко. На завтра намечалась доставка надгробных камней.

Рик обнял ее за плечи и притянул к себе, когда густым баритоном запел о том, что с каждым шагом путь светлее и луч надежды пробивает облака. Это время принесло Дженни Сью и горести, и радости – потеря родителей опустошила, но обретение новых отношений спасло от отчаяния. Теперь она точно знала, что худа без добра не бывает. Она вложила ладонь в его ладонь и прошептала:

– Я рада, что ты держишь меня за руку.

Дженни Сью ничуть не смущало то, что вся паства и даже Бог видели, как он целует ее в щеку. Если бы они знали, что происходит на ферме по ночам, благодарили бы за то, что он не поцеловал ее в губы.

Когда пение закончилось, проповедник взошел на кафедру.

– Возрадуйтесь тому, что исполняете этот гимн с уверенностью и знаете, кто держит вашу руку в трудную минуту.

Дженни Сью сжала руку Рика.

– Да, сэр, – прошептала она.

– Тсс, – пожурила Крикет и подмигнула Дженни Сью.

Священник продолжил читать Писание, а затем произнес проповедь. Дженни Сью ловила случайные слова, но не запоминала ничего, что могла бы обсудить позже, потому что была слишком увлечена подсчетом дарованных ей благодатей. Рик Лоусон занимал верхнюю строчку списка.

Амоса пригласили принести благословение, и все произнесли сердечное «аминь», когда он закончил молитву.

– Сегодня ужинаем у меня, и мы пригласили проповедника. – Надин поднялась и покрутила головой, разминая затекшую шею. – Уверена, что это была хорошая проповедь, но я все время клевала носом. Прошлой ночью ни фига не спала.

Дженни Сью подняла бровь.

– Ни фига?

– Не могу же я сказать ни черта в церкви, да еще в воскресенье. Бог очень серьезно относится к своему дню, – прошептала Надин.

– Нас с Риком сегодня не будет на ужине. Мы идем смотреть мой участок, его уже расчистили лесорубы. Бригада не так скоро сможет приступить к строительству дома, но они уверяют, что к Рождеству все будет готово, – сказала ей Дженни Сью.

– Разве это не замечательно? Встретишь свое первое Рождество в собственном доме. – Надин вздохнула. – Но мы ждем вас на День благодарения. Никаких отговорок.

– Да, мэм, – ответил Рик. – Мы непременно будем, и я даже принесу тыквенный пирог.

– Надин сводничает, – прошептала Летти на ухо Дженни Сью. – Она полагает, что Крикет и новый проповедник, Том Дэвис, были бы хорошей парой.

– О боже мой, – вымолвила Дженни Сью. – Я не вижу Крикет в роли жены проповедника.

– Я слышала свое имя? – Крикет резко повернула голову, стоя в проходе между рядами.

– Да, ты не ослышалась. Я просил Надин позвонить мне, когда ты будешь готова вернуться домой сегодня вечером, чтобы я заехал за тобой, – спешно встрял Рик.

– Я мог бы отвезти тебя домой, – предложил новый проповедник, и Крикет охотно подала ему руку. – И если тебя нужно доставить к Надин, можешь рассчитывать на меня.

– Что ж, спасибо. Это избавит мою сестру от лишней поездки, – ответила Крикет.

– Сестру? – переспросила Дженни Сью, когда они вышли из церкви.

– Знаешь, ты первая это сказала, не я, так что теперь тебе придется жить с этим, – рассмеялась Крикет. – Тебе не кажется, что этот новый проповедник самый романтичный мужчина на свете?

– Нет, это твой брат, – заявила Дженни Сью.

– Ты носишь розовые очки, да и он тоже. Я возвращаюсь в церковь, дождусь проповедника, – сказала Крикет.

– Когда вернешься домой, я буду ждать подробностей, – усмехнулась Дженни Сью.

– Получишь столько же, сколько я получаю от тебя. – Крикет помахала ей рукой, оглянувшись через плечо.

– Что там произошло? – спросил Рик, распахивая перед Дженни Сью дверцу машины.

– Ничего, кроме того, что Крикет находит нового проповедника сексуальным. Думаю, завтра весь город будет судачить не о нас, а о том, как не подходят друг другу Крикет и Том, – ответила она. – Ты видишь свою сестру подружкой или женой проповедника в обозримом будущем?

Он сокрушенно покачал головой.

– Хуже всего то, что он станет моим зятем и мне придется отвыкать от крепких словечек. Но давай лучше поговорим о нас, а не о них.

– Мне тот сюжет нравится больше. Я ужасно рада, что мы устроим пикник у ручья. Идеальный отдых в воскресный день, – сказала она.

– Не могу не согласиться. – Он кивнул.

* * *

Всю дорогу до ручья Рик держал Дженни Сью за руку. Она несла старое стеганое одеяло, а он свободной рукой тащил корзинку с едой, где также лежали карандаш и несколько листков бумаги. Сегодня Дженни Сью хотела получить от Рика оценку первого предварительного проекта дома. Подрядчик сказал, что, если не помешает погода, строительство может быть закончено к Рождеству. Единственное, в чем она была непреклонна, так это в том, что дом с трех сторон должно опоясывать широкое крыльцо.

Рик отставил корзинку в сторону, и они вместе расстелили одеяло под дубом. Солнечные лучи находили лазейки в густой листве; журчал ручей, как будто никуда не торопился и мог провести с ними целый день.

– Покой. – Дженни Сью опустилась на середину одеяла.

– Красота. – Рик присоединился к ней с поцелуем. – Я не слышал ни слова из того, что говорил проповедник, потому что думал только о том, как мне повезло, что ты рядом со мной.

– Это выше, чем просто везение. Нам даровано счастье найти друг друга. Жаль, что я раньше не знала, какой ты на самом деле, – сказала она. – Мы как будто потратили впустую много хороших лет.

Он заправил ей за ухо прядь светлых волос.

– Нет, дорогая, ты не права. Все происходит не просто так. В юности мы не были готовы к тому, чтобы быть вместе. Нам нужно было повзрослеть и понять, кто мы и чего хотим от жизни.

– Когда ты успел стать таким мудрым? – удивилась Дженни Сью.

– Это только по воскресеньям. По понедельникам я теряю большую часть мудрости, – ответил он.

– Ладно, мудрец, как ты думаешь, у Тома и Крикет сложится? – Она открыла корзину и разложила еду.

– Не-а. Я не стал ничего говорить, потому что не хотел портить Летти и Надин интригу, но у проповедника есть девушка в Роби. Я уверен, он просто из вежливости предложил подвезти Крикет или, может, собирается попросить ее снова возглавить комитет по подготовке рождественского ужина в этом году. Я уверен, они скоро это выяснят, но хотя бы сегодня Крикет не будет торчать дома.

Дженни Сью сжала его руку.

– Какой же ты хитрец. Откуда ты знаешь про его девушку?

– Ты не забыла, что я разъезжаю на букмобиле? Так вот в Роби есть несколько стариков-сплетников, которые дадут сто очков нашим старушкам, – ответил Рик.

– Мне хочется, чтобы она была так же счастлива, как и я, – сказала Дженни Сью.

– Когда придет время, она обязательно кого-нибудь найдет, – успокоил ее Рик. – Но хватит о них. Сегодня только о нас.

Он вытащил из корзины бутылку шампанского и открыл.

– Ты шикуешь, я смотрю, – сказала она.

– Там, в корзине, и два бокала. Я ухаживаю за тобой красиво. – Он ухмыльнулся.

– Я люблю тебя, Рик, но пиво мне нравится больше.

– Ну, сегодня мы все сделаем по правилам, дорогая. Ты заслуживаешь самого лучшего. – Его улыбка становилась все шире.

– С чего вдруг?

– А вот с чего. – Он встал на одно колено и взял ее за руку. – Дженнифер Сьюзан Бейкер, ты выйдешь за меня замуж? – Он вытащил из кармана бархатную коробочку. – Ты вернула солнечный свет в мою жизнь и освободила от оков мое сердце.

– Нет, Дженнифер Сьюзан не выйдет за тебя замуж. Но Дженни Сью согласна стать твоей женой. – Она бросилась в его объятия с такой силой, что они оба упали навзничь, и бархатная коробочка полетела в сторону ручья.

Он быстро поднял коробочку с земли и щелкнул крышкой, открывая ее взору красивый бледно-голубой камень, окруженный пятьюдесятью крошечными бриллиантами. Он надел ей на палец кольцо и сказал:

– Голубой – цвет твоих глаз. Маленькие бриллианты – это пятьдесят лет, которые я хочу прожить с тобой.

– А что, если мы будем вместе дольше? – спросила она.

– Я куплю тебе еще одно кольцо с бо́льшим количеством бриллиантов. – Поцелуй был долгим, тягучим и сладким. Когда все закончилось, он заглянул ей в глаза и понял в этот миг, что он самый счастливый человек на свете.

Эпилог

Накануне Дня благодарения Дженни Сью по дороге на работу купила свежий номер газеты «Блум уикли ньюс». Крикет вошла в книжный магазин следом за ней, дрожа от холода. Северный ветер гонял сухие листья по Мейн-стрит, сдувал их в кучи и кружил в воздухе, увлекая в открытую дверь, прежде чем Крикет успела ее захлопнуть.

Дженни Сью подошла к термостату и включила отопление.

– Наверное, надо было закрыть магазин на сегодня, поскольку все будут дома готовиться к празднику.

– Я бы не выдержала целый день с тобой дома, – съязвила Крикет.

– Уж кто бы говорил. – Дженни Сью полезла в свою сумку-мешок и достала газету.

Крикет свернулась калачиком на краю дивана.

– Там напечатали твою свадебную фотку? Я вовремя им все отправила.

– Похоже, теперь моя очередь приковывать внимание. – Дженни Сью устроилась рядом с ней и разложила газету на низком столике. Они склонились над ней, друг за другом зачитывая заголовки и первые абзацы каждой статьи.

БОЛЬНИЦА СУИТУОТЕРА ПОЛУЧАЕТ НОВОЕ КРЫЛО ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ

Анонимный спонсор перечислил больнице средства на строительство нового отделения интенсивной терапии для младенцев, которое будет названо Крылом Грейс. Оно будет оснащено новейшим оборудованием и отдельными помещениями для пребывания родителей на время лечения детей. Строительство может начаться уже следующей весной, и есть надежда, что до конца года объект будет сдан.

– Интересно, кто этот анонимный спонсор и не зовут ли ее Грейс. Ты ведь знаешь, что народ сойдет с ума, пытаясь это вычислить? – сказала Крикет.

– Пока они будут говорить об этом, нас оставят в покое. Ты все еще довольна тем, как мы все делали? – спросила Дженни Сью.

– По-другому и быть не может, – ответила она.

БИБЛИОТЕКА ПОЛУЧАЕТ ФИНАНСИРОВАНИЕ

В городской библиотеке Блума появится современный детский уголок, оборудованный на пожертвование в сто тысяч долларов. Помимо множества новых книг, здесь предусмотрена и уютная гостиная для самых маленьких.

– Амос и Рик просто вне себя от радости по этому поводу. Рик – убежденный сторонник чтения детям, считает, что с малого возраста нужно прививать им любовь к книгам, – сказала Крикет.

– Я тоже. И даже собираюсь читать своему ребенку, пока он не родился, – ответила Дженни Сью.

МИНИ-БИБЛИОТЕКИ НАБИРАЮТ ПОПУЛЯРНОСТЬ

За последние четыре месяца более двухсот мини-библиотек появились по соседству с почтовыми ящиками во дворах местных жителей. Блум подает хороший пример соседям, и уже поступают запросы о запуске подобной программы в других маленьких городах.

– Сбылась мечта Рика. А другого пожертвования хватило, чтобы он мог охватить своим букмобилем еще три города, – прокомментировала Дженни Сью, переворачивая страницу.

– Ты определенно делаешь много хорошего со своим наследством. – Крикет наклонилась и подтолкнула ее плечом.

– Что ж, спасибо. Я делаю это в надежде, что ты не возненавидишь меня, – сказала Дженни Сью.

– Чертовски маловероятно, что это когда-нибудь повторится, – засмеялась Крикет и ткнула пальцем в газету. – Смотри, вы с Риком стали новостью, и даже фотка есть.

– Да, у нас это получилось. И взгляни на фотографию. По-моему, очень даже неплохо, – удовлетворенно заметила Дженни Сью.

СВАДЬБА ЛОУСОНА И БЕЙКЕР

Ричард Лоусон и Дженнифер Бейкер сбежали в Лас-Вегас в минувшие выходные и обвенчались в церкви Двух сердец. Они выбрали своим домом Блум.

– Хорошая получилась фотография, скажи? – похвалилась Крикет. – На этот раз я не облажалась, не как в тот день, когда ты вышла из автобуса.

– Да уж, постаралась на славу. А что с теми пресловутыми фотками? – Дженни Сью протянула руку и дотронулась до газетного снимка, поглаживая пальцем шрам на лице Рика.

– О, я их сохранила. Когда-нибудь они мне понадобятся для шантажа. Я рада, что ты пригласила Летти, Надин и меня поехать с вами в Вегас, чтобы мы все присутствовали на свадьбе. Но… – Она оглядела магазин и понизила голос: – Думаю, ты выпустила на свободу монстра. Они опять собираются туда на следующий уик-энд и хотят, чтобы я поехала с ними.

– Поезжай и хорошо проведи там время. Я справлюсь в магазине, пока тебя не будет, – сказала Дженни Сью.

Крикет перевернула страницу и указала на следующий заголовок.

– Не хочешь взглянуть?

В КЛУБЕ СУИТУОТЕРСКИХ КРАСАВИЦ ПОПОЛНЕНИЕ

В прошлую пятницу клуб «Суитуотерские красавицы» провел официальную церемонию приема в члены клуба Даниэль Кроссетт, которая заняла место, освободившееся после трагической гибели Шарлотты Бейкер.

– Тебя это огорчает? – спросила Крикет.

– Нисколько. Я просто рада, что им не удалось заставить меня терзаться чувством вины, что они пытались сделать, когда я отказалась занять место мамы. И, раз уж мы заговорили о красавицах, посмотри-ка на это. – Дженни Сью ткнула пальцем в следующий заголовок.

ВЕЧЕРИНКА ДЛЯ БУДУЩЕЙ МАМЫ

В воскресенье «Суитуотерские красавицы» устроили вечеринку в честь будущей мамы, Белинды Андерсон. Собрались все двенадцать членов клуба.

– Я устрою тебе такую же, когда придет время, – пообещала Крикет. – Думаю, ждать недолго?

– Как насчет семи с половиной месяцев? – Дженни Сью положила руку на свой плоский живот.

Крикет перевернула страницу и ахнула, когда до нее дошло.

– Что ты сказала?

– Что я на шестой неделе беременности. Рик хотел рассказать тебе в тот день, когда я сделала тест, но я боялась сглазить, пока не побываю у врача и не получу подтверждение. К тому времени как родится ребенок, мы уже освободим твой дом, так что не переживай о подгузниках и бессонных ночах, – сказала ей Дженни Сью.

Крикет яростно схватила ее в объятия.

– О мой бог! Я так взволнована, что не могу дышать. – Она принялась обмахиваться обеими руками. – Это самый лучший День благодарения.

– Нам есть за что быть благодарными, не так ли, сестра? – спросила Дженни Сью.

– Кого это вы там собираетесь благодарить и за что? – Рик, Летти и Надин шумной толпой ввалились в магазин.

– Я скоро стану тетей! – взвизгнула Крикет.

Рик пересек комнату и поцеловал Дженни Сью.

– А я стану отцом, и у этого ребенка будет лучшая в мире мама.

– Ну как тебе это нравится? – усмехнулась Надин. – Мы станем бабушками, Летти.

– Я начну вязать одеяло на следующей неделе. – Летти выудила из сумочки две смятые долларовые купюры и протянула их Надин. – Неделю назад она сказала, что ты беременна, а я заявила, что это она наслушалась во сне своих инопланетян.

Летти захлопала в ладоши, как маленькая девочка.

– Я так счастлива, что смогла бы станцевать джигу, но, боюсь, мои старые колени не выдержат.

– Теперь, когда мы сбросили на них эту бомбу, ты готова ехать? – спросил Рик.

Она взяла его за руку.

– Пора, не так ли?

– Если ты готова, но спешить некуда, – сказал он.

– Ты точно не хочешь, чтобы мы поехали с тобой? – спросила Летти.

– Нет, я должна сделать это сама, – ответила она. – Спасибо, что поможете Крикет с магазином сегодня, чтобы мы с Риком могли побыть одни, как только все закончим.

– Дорогая, мы всегда рады помочь, – сказала Надин.

– «Кади» или грузовик? – спросила Дженни Сью, когда они вышли из магазина.

– «Кади». Ты носишь слишком драгоценный груз, чтобы трястись на моем драндулете, – сказал он.

Она протянула ему ключи, и он открыл перед ней дверь. Она пристегнулась ремнем безопасности и оглянулась через плечо. Рик осторожно затягивал ремни на двух серебряных урнах, чтобы они не опрокинулись в дороге. Надгробия уже давно стояли на своих местах, но все эти месяцы Дженни Сью тянула время. Она никак не могла решить, то ли захоронить урны, то ли смешать прах родителей и развеять его в дорогом для них обоих месте. В конце концов она остановилась на варианте захоронения, и лучшего времени для этого, чем канун Дня благодарения, было не найти.

– Это твоя последняя поездка, мама, и кажется символичным, что тебя везет твой «кади», – прошептала Дженни Сью, пока Рик обошел машину сзади и сел за руль.

Через несколько минут они уже были на кладбище. Рик помог ей выйти и протянул ей урну с прахом матери. Сам он взял урну Дилла, и они вместе понесли прах родителей к двум небольшим ямам, вырытым на глубину, достаточную для такого рода захоронений.

– Еще раз, – сказал он. – Ты уверена, что хочешь именно этого?

– Да. – Она кивнула. – Я хочу, чтобы они были здесь, с Эмили Грейс, чтобы я могла приносить цветы на их могилы и вспоминать их. Я хочу приводить сюда наших детей и рассказывать им об их сестре и бабушке с дедушкой. – Она встала на колени и опустила урну в землю. – Покойся с миром, мама. Ты навсегда останешься красивой в памяти каждого.

Рик протянул ей урну Дилла, и она проделала то же самое.

– Увидимся, папочка.

Когда она встала, Рик притянул ее к себе и, вытащив телефон из заднего кармана джинсов, положил его на надгробие Эмили Грейс. Мелодия Винса Гилла «Отдохни высоко на той горе» оказалась куда более созвучной ее чувствам к Эмили Грейс и родителям, чем церковные гимны, которые она собиралась слушать в тот день.

Слезы струились по ее щекам, когда звучали слова об их тревожной жизни на Земле, но Дженни Сью неотрывно смотрела в его глаза и черпала в них силу и счастье. Когда песня закончилась, Рик убрал телефон в карман. Он повернулся к ней лицом и взял ее за руки. Они одновременно склонили головы и произнесли безмолвную молитву.

– Аминь, – прошептали они вместе и посмотрели друг на друга.

Он притянул ее к себе и тихо сказал:

– Я самый везучий парень в мире.

– А я самая счастливая девчонка. Поедем домой, возьмем одеяло и посидим у ручья. – Нисколько не сомневаясь ни в одном своем решении и наслаждаясь бесконечным покоем на душе, она твердо знала, что никогда ни о чем не пожалеет.

– Звучит как идеальный конец этого дня. – Он приподнял ее подбородок и поцелуями высушил слезы.

Благодарности

Дорогой читатель,

большую часть своей жизни я прожила в небольших городках. У каждого из них своя душа и свой пульс, и я их обожаю. Когда вы прочитаете в моей биографии, что я живу в городке, где все друг друга знают, где про каждого известно, кто он и что он, чем занимается, с кем и когда, и где по средам читают в местной газете, кто и на чем попался, – будьте уверены: это чистая правда.

Здесь, в Оклахоме, уже осень, когда я заканчиваю эту книгу и вынуждена попрощаться с Дженни Сью и всеми ее новыми друзьями из Блума, что в штате Техас. Концовка всегда дается мне трудно, потому что за время работы над книгой я успеваю крепко подружиться со своими героями. Но, чтобы они двигались дальше по жизни, а я могла перейти к написанию следующей истории, необходимо поставить точку. Вы будете читать эту книгу летом, так что налейте стакан сладкого чая или лимонада, найдите прохладный уголок – может быть, под тенью дерева на берегу журчащего ручья, – и наслаждайтесь путешествием в городок Блум, расположенный чуть к северу от Суитуотера.

Мне как автору очень повезло работать с потрясающей командой издательства Montlake Romance. Здесь принимают мои идеи и помогают превратить их в готовый продукт для читателя. Эти ребята – крутые профессионалы во всем: от правок и обложек до рекламы, и я ценю их труд больше, чем это можно выразить словами.

Особая благодарность моему редактору, Меган Малдер, которая продолжает верить в мои истории; редактору-консультанту Кристе Стровер, которой всегда удается высветить каждую эмоцию и деталь в моих книгах; моему удивительному литературному агенту, Эрин Ниумата; и всему коллективу Folio Literary Management. Я не устану признаваться в бесконечной любви к своему мужу, Мистеру Би, который никогда не жалуется, перебиваясь едой навынос, лишь бы я могла написать «еще только одну главу».

И спасибо всем, кто покупает мои книги, читает их, обсуждает, делится своим мнением, пишет отзывы и присылает мне замечания. Я благодарна всем и каждому из вас.

До новых встреч,

Кэролин Браун

Примечания

1

Greyhound Lines – крупнейшая в Северной Америке автобусная компания. Логотипом и символом долгое время остается английская борзая грейхаунд, способная развивать огромную скорость. – Здесь и далее примеч. переводчика.

2

1 фунт = ок. 0,45 кг.

3

Internal Revenue Service (англ.) – Внутренняя налоговая служба США.

4

Работа по привлечению денежных средств граждан, бизнеса или государства в некоммерческий сектор, в том числе на благотворительность.

5

Техасский лонгхорн – порода крупного рогатого скота с очень длинными рогами; символ Техаса и Старого Запада.

6

Типичный десерт американской кухни, состоит из очищенного банана, разрезанного вдоль, на который выкладываются шарики ванильного, шоколадного и клубничного мороженого, политые ананасовым и клубничным сиропами и шоколадным соусом.

7

Walmart (англ.) – крупнейшая в мире сеть магазинов оптовой и розничной торговли.

8

Имеются в виду таблетки виагры.

9

Энди Руни (1919–2011) – американский журналист, автор и ведущий популярной рубрики в программе «60 минут». Микки Руни (1920–2014) – американский актер; четырежды был номинирован на «Оскар» и дважды получил его за особый вклад в развитие кино.

10

Передвижная библиотека; транспортное средство, оборудованное полками или витринами для транспортировки книг. Удобно для маленьких и отдаленных населенных пунктов, где создание обычной библиотеки нецелесообразно.

11

Рейнджеры Армии США – подразделения глубинной разведки Армии США, предназначенные для ведения оперативной разведки и диверсионных действий в тылу войск противника.

12

Листовая капуста.

13

Хашбраун – блюдо американской кухни, представляет собой мелко порезанный или тертый картофель, который обжаривается на сковороде, чаще всего в виде небольших оладий или котлет, иногда с добавлением лука.

14

Около 9 кг.

15

«Миз» – нейтральное обращение к женщинам в Америке, не акцентирующее их семейный статус.

16

Роман американской писательницы Александры Рипли продолжает историю романа Маргарет Митчелл «Унесенные ветром». Написан в 1991 году и экранизирован в 1994 году.

17

Жаккардовая ткань со сложным рисунком плетения и ворсистой структурой.

18

Long Island Iced Tea (англ.) – популярный коктейль на основе водки, джина, текилы и рома.

19

Dairyland (англ.) – досл. «Молочная страна».

20

Рутбир, или корневое пиво, или сарсапарилла – газированный напиток, обычно изготовленный из коры дерева сассафрас, популярный в Северной Америке.

21

Алкогольный коктейль, представляющий собой смесь шампанского и свежего апельсинового сока.

22

«Южная красавица» – привлекательная женщина родом из южных штатов, символ женственности и умения подчинять себе мужчин, играя на своей «беспомощности» и слабости (классический пример – юная героиня романа «Унесенные ветром» Скарлетт О’Хара).

23

Единица объема; в США = 0,946 л для жидкостей и 1,101 л для сыпучих продуктов.

24

Американская певица, автор-исполнитель в стиле кантри.

25

Американский певец, композитор, актер.

26

Американский галлон = 3,78 л.

27

Роман Дональда Маккейга.

28

Социальный интернет-сервис, фотохостинг, позволяющий пользователям добавлять в режиме онлайн изображения и помещать их в тематические коллекции и делиться ими с другими пользователями.

29

Сорт сладкого репчатого лука.

30

1 дюйм = 2,54 см.

31

Так называемые «клубы на службе общества», ставящие целью содействие развитию профессиональной и деловой этики, а также занимающиеся благотворительностью.

32

Окра, бамия – однолетнее растение семейства мальвовых; стручки употребляются в пищу.

33

Американский телесериал о комедийных ситуациях из жизни внезапно разбогатевшей бедной семьи, переехавшей в Калифорнию; транслировался на канале CBS с 1962 по 1971 годы.

34

Знаменитый в Америке и Канаде шоколадный десерт. Представляет собой сочетание сладкого пирога, пирожного и пудинга.

35

Презрительное прозвище бедняков из белого населения южных штатов.

36

Мера емкости = 36,3 л.

37

Вид кулинарных изделий из жареного жидкого теста с начинкой. В качестве начинки для фриттеров используют фрукты, овощи, мясо, морепродукты. Распространены в Англии, США, Азии.

38

Дешевая распродажа ненужной домашней утвари. Обычно организуется в выходной день перед воротами гаража или в самом гараже.

39

Snow cone (англ.) – рожок с ледяной крошкой и сахарным сиропом.

40

Песочное печенье с начинкой, углубление в котором делается наперстком.

41

Cricket (англ.) – сверчок.

42

СРА (англ.) – certified public accountant – дипломированный бухгалтер (имеет право выступать в качестве независимого аудитора, бухгалтера-ревизора).

43

В гражданском праве право ограниченного пользования чужим земельным участком.

44

Мескитовое дерево широко распространено в штатах Юго-Запада. Обладает мощной корневой системой, выносливо.

45

Спортивная командная игра с мячом (масса 180 г), разновидность бейсбола; зародилась в 1920-х гг. в США. Играют преимущественно юноши и женщины.

46

Johnson (англ.) – (груб.) пенис.

Content

Кэролин Браун
Сплетни нашего городка

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Эпилог

Благодарности

Примечания