Валерий Гуминский

На абордаж!

* * *

Часть 1. Птенцы Инсильвады

Глава 1. Наука побеждать

В предрассветный час, в так нелюбимую всеми моряками «собачью вахту» сон одолевает со страшной силой, организм все больше и больше поддается желанию закрыть глаза. Всего лишь на мгновение спрятаться от промозглого ночного ветра, нет-нет да и пробивающего с кормы до носа, прикорнуть в укромном местечке, которое знает каждый вольный брат, а потом, взбодрившись и зевнув пару раз, продолжить пялиться на серую массу тумана, стелящегося над водами залива.

Обманчива картина ночи; в ее ласковых объятиях невозможно нести службу, когда веки смыкаются, голова тяжелеет, и вот уже непонятно каким образом вахтенные упускают из виду, как из тумана выныривают легкие остроносые лодки, в которых сидят несколько человек и слаженно гребут веслами, почему-то обтянутыми тканью. Лица ночных гостей покрыты растительной краской, изготовленной из сока местных ягод и тягучего темно-желтого масла. Получившаяся черно-зеленая масса наносится на кожу, прекрасно маскируя и размывая силуэты в предрассветных сумерках. Да и сами гребцы все поголовно одеты в странную, совсем не похожую на ту, в чем ходят местные жители и пираты, одежду. И невозможно понять, а сколько же вообще людей в скользящих по водной глади лодках. Истинные головорезы, с которыми лучше не встречаться лицом к лицу на узкой дорожке.

Две лодки подкрадываются к борту корабля, сливаясь с темно-маслянистыми досками, облизываемыми зыбкой волной. Острые крючья «кошек» обмотаны гасящей удары железа о поверхность дерюгой. Они взлетают вверх и крепко впиваются в верхний обрез борта. Веревки натягиваются, и по ним словно крабы ползут люди, сжимая в зубах ножны кинжалов. Вот один из крабов достиг края и осторожно приподнял голову над фальшбортом. Выждав момент, он играючи перекинул свое тело на палубу. Следом за ним тонким ручейком последовали остальные штурмовики.

Сонливость и невнимательность одного вахтенного обернулась большой бедой для тех, кто надеялся на него. Носовой прошляпил атаку ночных головорезов. Палуба зачищалась быстро и эффективно. Лишь одна странность присутствовала в действиях захватчиков. Они не убивали никого из несущих вахту, а только оглушали рукоятями ножей, после чего связывали безвольные тела и с кляпами во рту оставляли на полубаке, чтобы не мешались под ногами. Двое штурмовиков, скаля зубы, демонстрировали свои огромные тесаки, чтобы ни у кого из очнувшихся не возникло желания проявлять героизм.

Десять человек слаженно, без единого слова, передавая приказы друг другу с помощью жестов, стали расходиться по захваченному бригу. Часть из них спустилась под палубу, где в большом кубрике спал экипаж, а трое аккуратно, без лишнего скрипа палубных досок под босыми ногами направились к каютам капитана и подшкипера. Судя по уверенным движениям, они прекрасно знали расположение всех палубных надстроек и люков, ведущих в трюм.

Через несколько минут один из штурмовиков вынырнул наружу и приглушенно прошипел, впервые игнорируя тишину:

— Готово! Змей, давай сигнал!

Охранявший связанных вахтенных узкоплечий, верткий и с леденящими душу зрачками, похожими на взгляд рептилии штурмовик снял с поясного ремня узкий стеклянный куб, стукнул по донышку. Язычок пламени не успел разгореться, как был притушен до необходимых размеров. Встав на носу, Змей помахал фонарем в туманной кисее, после чего сразу же загасил огонек.

— Бриг наш, — удовлетворённо сказал я, глянув на свою команду, ждущую очередного приказа. — Курс на берег. Держитесь крайнего причала.

Весла без единого плеска ушли под воду — лодка заскользила дальше, к темнеющему в паре миль от нас портовому причалу. А я проделал тот же фокус, что и ранее мой человек на захваченном корабле. Отработанный на многочисленных занятиях сигнал ушел в темноту. Сейчас четыре лодки направятся вдоль берега, где в нужном и заранее присмотренном месте пройдет высадка. Там находится казарма, в которой ночует большая часть пиратов, решивших сегодня сойти с кораблей. Я же со своей группой должен захватить причалы, лабазы, взять контроль над бухтой, после чего уйти вглубь острова и ликвидировать командную верхушку. На все про все у меня два часа до смены караула. Иначе многократно возрастает риск нарваться на неприятеля. У меня не так много людей, чтобы ввязываться в затяжной бой. Мой расчет: молниеносный, как удар стилета в сердце, налет.

— Пошли! — даю сигнал, а сам вытаскиваю кортик, обрадованно ткнувшийся в мою ладонь прохладной рукоятью. Невероятно, что я чувствую его эмоции. Неужели он и в самом деле рад? Невероятная магия единения обволокла мою душу. Примостившись на носу лодки, я пристально вглядываюсь в темноту, ожидая появления толстых свай причала.

Команда налегла на весла. Ущербный огрызок луны на мгновение вынырнул из-за туч и скрылся, словно застеснялся помешать людям своим появлением. Парочка торговых кораблей, стоящих на рейде, уже перестала быть для нас опасным фактором. Вряд ли уже сможет разглядеть юркие штурмовые лодки на черной глади моря.

Вот и причал. С плеском волны облизывают позеленевшие сваи, где-то вдалеке раздается странный шорох. Это ветки деревьев, раскачиваемые ветром, царапают крыши складских построек. Темные фигуры быстро высаживаются на скользкие мостки и рассыпаются по округе ртутными шариками. Попробуй поймай и собери их в кучу! Оставшиеся, присев, ждут очередного сигнала.

Мои черти справились быстро. Короткий свист — и основная масса штурмовиков двинулась вглубь острова. Плененная стража причала и складов со страхом и удивлением смотрит на полосатые рожи, скалящиеся от удовольствия. У каждого захваченного стражника связаны руки и ноги, во рту надежный кляп, приготовленный заранее для таких случаев. Всех закидывают в какой-то сарай и закрывают ворота, подперев бревном.

— Двое остаются здесь, зачищают местность от любопытных, — приказываю я. — Призрак, веди своих людей на центральную улицу с продвижением к рынку. Я иду вверх, на холмы. По окончании операции встречаемся на торговой площади.

— Понял! — Призрак, превратившийся из дерзкого, не признающего авторитеты гопника в отличного бойца, сплевывает на землю и коротким жестом показывает направление движения для своей команды. За ним бросились два десятка человек. Отлично. Кроме шороха земли под ногами бегущих я не слышу никаких звуков. Железо не звенит, никто не кашляет прокуренными легкими. Научились, черти.

Я увлекаю за собой оставшуюся группу во главе с доном Ардио, огибаю лабаз и бегу по дорожке, ведущей на холмы. Там живет тот, кто нам нужен в первую очередь.

Калитку можно вышибить одним ударом. Не бережется капитан, совсем не бережется. Учитывая, насколько пиратская вольница любит свергать своих командиров, надо вокруг дома бревенчатый частокол ставить, охрану на вышки и злых волкодавов пускать по периметру. Ну, да это уже частности, от возбуждения и ночного холодка мысли скачут как блохи.

Поднять запорную щеколду калитки не представляется непосильным трудом. Делаем все тихо. Жало узкого клинка поддевает железку и скидывает ее с проушины. Один за другим бойцы вливаются во дворик и занимают свои позиции по жестам дона Ардио. Сам же он с несколькими парнями блокирует задний двор, а я с Вито и с Гусем замерли возле окошка, ведущего в спальню. Там наша цель.

— Влезаем, замираем и не дышим, — шепотом предупреждаю я. — Если клиент откроет глаза, сразу же оглушайте. С женщиной обходитесь аккуратно. Рот затыкаем, отправляем в легкий сон, если начнет орать.

— Ясно, командир, — Гусь виртуозно работает ножом и тихо распахивает деревянные ставни. Кивает Вито, чтобы тот подсобил ему. С помощью рук товарища взлетает на подоконник, секунду выдерживает и исчезает в темном зеве комнаты. Через мгновение там же оказывается мой второй помощник. Еще несколько ударов сердца — и я тоже внутри.

Удачно мы отработали. С низовых улиц не донеслось ни единого шума. Даже соседские собаки не залаяли. Оглядываюсь по сторонам. Громоздкий шкаф в углу, зеркальное трюмо, в котором поблескивает отражение краешка луны, снова пытающегося прорваться через облака; глубокое дыхание двух человек, лежащих вместе на широкой кровати. Осторожно подхожу к тому, что справа, убираю от его руки кортик. Сам же вынимаю свой клинок из ножен, подхожу ближе. Наклоняюсь…

Грохот падающего стула сродни внезапному выстрелу в закрытом пространстве. Яростное шипение недотепы Вито, запнувшегося о возникшую на его пути преграду. Спящий человек подлетает вверх, одновременно с этим шаря возле себя в поисках оружия, но тут же обмякает, заметив направленный на него кортик. Женщина тоже замерла, зачарованно глядя на тусклую сталь палаша перед ее лицом. Руки медленно поднялись и прикрыли голые плечи и тугие груди.

Никто их не стал оглушать. Диспозиция все равно вырисовывалась ясная.

— Какого черта? — рычит мужчина, отбрасывая одеяло в сторону. — Кто вы такие?

— Все в порядке, командор, — отвечаю я громко. — Остров захвачен моими штурмовиками. «Ласка» взята на абордаж. Я же говорил, что мои парни смогут это сделать, а ты сомневался.

* * *

— Морского ежа тебе в глотку, Игнат! — ревел Эскобето в своей каюте, куда вызвал меня вместе с благородными донами Ардио и Ансело. Здесь же находился комендант лагеря штурмовиков майор Мостан, на котором лица не было. Он побледнел от страха, ожидая, что гнев командора обрушится на него, и подозревал, чем может это закончиться. — Ты бы мог меня предупредить, что собираешься проделывать свои штучки? А если бы я кому-нибудь кишки проткнул? Впрочем, поделом, даже горевать не стал бы. Но вы мою женщину до смерти напугали. С ума сошли?

— Никак нет, командор, — я не прячу глаза и твердо смотрю на Эскобето. — Иначе бы произошла утечка, после которой эффект внезапности просто исчез бы. Я стремился создать обстановку, схожую с боевой. Поэтому и высадился на Инсильваду с западной стороны, не дожидаясь утренней вахты.

— И кто бы знал о твоих учениях? — рыкнул Эскобето. — Свейни? Или Трикстер? Или другие шкиперы?

Он раздраженно кивнул на сидящих в сторонке своих помощников, каждый из которых кровожадно сверлил нас взглядами, как будто хотели растерзать наглецов на мелкие кусочки. За бурную ночь и реальный испуг. Они ведь посчитали, что на Инсильваду высадился королевский или императорский десант. Вдобавок к этому две казармы были захвачены нападающими столь внезапно, что ни о каком сопротивлении и речи не шло. Несколько особо ретивых пиратов получили легкие повреждения, пытаясь вырваться на улицу, после чего остались лежать связанными на полу.

— Понимаю, что перебор, но это было необходимо, — пытаюсь смягчить ситуацию. — В первую очередь группой штурмовиков захвачен флагманский корабль. Остальные высадились на острове. Заранее зная расположение казарм и где живут шкиперы флотилии, мы решили одним ударом «обезглавить» командный состав. Как видите, нам удалось с блеском выполнить задание.

— «Знали расположение казарм», — ехидно повторил Свейни. — Тяжело, наверное, было узнать, где они находятся.

— Дело в том, что я учил своих людей запоминать объекты, сколько человек выделяют на их охрану и высматривать наилучшие пути подхода. Это ведь обычная шпионская работа, и нам она всегда может пригодиться.

— Да за такие штучки шкуру надо спускать, — проворчал шкипер «Иглы» длинноносый Орио, сминая в руках треуголку. — Надо же такое придумать! Ночью в дом командора ворваться и связать его!

— Он меня не связывал, Орио, — поморщился Эскобето. — Поменьше языком мели, а то уже слухи ползут нехорошие. Игнат! Ты понимаешь, как разозлил парней? Теперь твоим головорезам лучше пореже появляться в поселке. Я не ручаюсь за их здоровье, а то и жизнь. Господин Мостан! Вы были вовлечены в планы Игната?

— Никак нет, — привстал бывший комендант каторги, услышав жесткие нотки в голосе Эскобето. — Меня не ставили в известность. Точнее, господин Игнат предупреждал, что проведет ночные учения на острове Змеиный. Два дня назад весь лагерь снялся и на шлюпках переправился туда. О произошедшем я узнал только утром, когда вся Инсильвада гудела.

Я кивнул, подтверждая слова нашего непосредственного начальника. Впрочем, подчиняться ему офицеры штурмового отряда не обязаны. Мехмет Мостан занимается только организационными вопросами сухопутной охраны, а в обучение каторжников он свой нос не сует. Поэтому только я, Леон и Михель разрабатывали план учебной атаки на остров.

Эскобето уже давно справился со своими эмоциями. Ночное происшествие доставило ему недовольство лишь в одном: что мы нагло проникли в его дом и напугали жену. Командор лукавил. Когда Вито приставил к пышной груди Саиль палаш, она вполне могла выстрелить из пистолета, который держала возле себя, как и сам Ригольди. Парочка еще та, с сюрпризом. Таких женщин на испуг не возьмешь.

— Я убедился в умении Игната за короткое время создать боеспособный отряд из раздолбаев и каторжников, которые хороши только в одном: грабить и резать прохожих в ночное время, — Эскобето, расплескивая из штофа ром, наполнил стакан и осушил его в два глотка. Выставил палец в направлении капитанов. — Поговорите со своими экипажами, кто в эту ночь находился на острове, что учения проводились по моему распоряжению. Если хоть кто-то вздумает сводить счеты за свои синяки, самолично отдам Игнату в команду. На перевоспитание. Вам все понятно, братья?

Капитаны проворчали что-то невразумительное, но большинство ответили согласием. Эскобето жестом показал, чтобы все выметались из кают-компании, но меня задержал.

Дождавшись, когда мы остались наедине, командор налил ром в другой стакан до самого верха и пододвинул на край стола.

— Угощайся!

— Спасибо, командор, — я не стал ломаться и взял стакан.

Эскобето отхлебнул прямо из горлышка и со стуком поставил бутылку на стол.

— Никогда так больше не делай! — рявкнул он, и уже потише добавил: — Хотя бы со своими братьями. Если бы ты знал, как мне хреново стало, когда увидел в комнате каких-то уродов! В голове сразу мысли о перевороте забегали. Маркон, Рамос, Агосто — все они за моей спиной не один год шепчутся. Свейни постоянно предупреждает, что рано или поздно может возникнуть бунт. Вот я и моя Саиль держим оружие под подушкой. Но ты хорошо показал мою уязвимость.

— Почем же ставни были закрыты на слабенький крючок? — пожурил я. — Мы легко скинули его ножом и проникли в дом. Будь вместо нас люди Агосто или Рамоса, вы бы и не проснулись. Два удара ножом — и все кончено. Укрепляй оборону дома, подыскивай себе верных телохранителей или заведи трех-четырех волкодавов. Серьезно говорю.

— Спасибо, Игнат, что открыл мне глаза, — Эскобето снова приложился к бутылке, и после двух глотков поморщился. — А ведь эти болваны не догадались, на какие огрехи ты показал. Твои старания оказались не напрасны. Не зря носился со своими требованиями, до бешенства доводя квартирмейстеров. Твои люди сейчас сыты и одеты, умеют бороться с трудностями, даже корабли научились захватывать. Ты и в самом деле в прошлом был таким же шустрым парнем?

— Даже хуже, командор, — я присел на лавку, собираясь серьезно поговорить с Эскобето. — Мог проникнуть невидимым на такие объекты, которые охранялись получше, чем остров Старцев сейчас. Если бы вместо каторжников были мои люди, ты завтра принимал бы командование над всем флотом архипелага. Всех бы вырезали.

— Н-да, — Ригольди хищно раздул ноздри. — Я не ошибся в тебе. Хоть ты и со своими ухарями половину острова распугал, заставил их убраться с побережья, чтобы проводить какие-то странные занятия, ругать тебя не буду. Продолжай и дальше. Только предупреждаю: постарайся, чтобы ни одна сволочь на Керми не узнала, для чего ты готовишь штурмовиков. Слухи все равно поползут, поэтому заранее побеспокойся направить по ложному следу людей Старейшин. Эти старые мешки с песком обязательно сюда сунут нос.

Я допил ром и стал вертеть стакан в руках. Эскобето замолчал и задумчиво поглядел на меня, словно хотел своим взглядом проникнуть в мои мысли, добраться до самой сути и понять, можно ли на меня надеяться.

— Когда думаешь приступить к делу? — нарушил молчание командор, отодвигая штоф на край стола.

— Мне еще два месяца нужно, — ответил я сразу. — Хочу заслать людей на остров Старцев, чтобы они сняли план береговой линии, каждого дома, вплоть до борделей, схему передвижения дозоров, время выхода кораблей в открытое море и их возвращение. Работы много. У нас будет только один шанс ударить в самое сердце противника. Но до этого мы должны знать, кто пойдет с тобой против Дарсии. Здесь нельзя ошибиться.

— Я уже прощупываю командоров, — убежденно произнес Эскобето. — Но знаю точно, кого нужно обязательно убрать с тропинки. Да и тебе понравится.

— Лихой Плясун? — я засмеялся. — Наши желания совпадают.

— Так, может, уже пора отправить его на свидание с морским дьяволом?

Наши взгляды столкнулись, разве что искры не посыпались в разные стороны.

— Чтобы завалить Плясуна, нужна веская причина, а не просто драка из-за девки, — грубо ответил я. — Иначе после его смерти власть на Рачьем возьмут люди похуже его. А таких хватает, поверь. Нам же необходимо перетянуть на себя силы Плясуна. Не могу представить, как они отреагируют на смерть своего командора.

— Случиться может что угодно, — согласился со мной Ригольди. — Еще будешь пить? У меня осталось.

— Хватит. Работы много. Кто в ближайшее время пойдет на остров Старцев? Я хочу туда своих парней отправить.

— Орио на «Игле» через три дня отходит. Письмо к Локусу от меня повезет. Прикроем твоих шпионов.

— Орио не сдаст?

— Ты же ему не будешь докладывать, — усмехнулся Эскобето. — Но он парень свой, в доску. Не проболтается. Когда прибудут на место, твои люди тихонько покинут борт. Я сам поговорю с Орио. Не переживай. Сам-то что будешь делать?

— Обучать своих оболтусов. Не скрипи зубами, командор. Я обязательно предупрежу тебя, когда буду захватывать всю флотилию. Кстати, напряги все экипажи, чтобы не дрыхли в казармах. Все равно скоро выход в море, заодно готовность проверишь.

— В самом деле захватишь все корабли? — оживился Эскобето.

— При должном умении и слаженности вполне смогу, — уверенно ответил я. — Но захватить — одно дело, а командовать кораблем, суметь вывести его в открытое море, работать с парусами для бывших каторжников слишком тяжелая наука.

— И все же любопытно поглядеть, как ты это дело провернешь.

Я пожал плечами. Сложного в захвате семи кораблей Инсильвады и в самом деле не видел. Пираты против обученных штурмовиков могут держаться только в открытом бою, в абордажных атаках. Ночь — наша вотчина. Сегодня мы показали, что могут натворить сорок-пятьдесят человек даже с одними ножами и кортиками. Пожалуй, надо проверить своих каторжан в настоящем деле, где будет литься настоящая кровь, а враг будет не только хрипеть с перерезанной глоткой, но и сам пытаться выпустить кишки.

Осталось только выбрать подходящую цель.

Глава 2. Золотой караван

Наконец-то это свершилось! Долгая подготовка к самому важному мероприятию закончилась. Экипажи сформированы, корабли стоят на рейде Суржи, ожидая сигнала к отплытию. Клэд Фальтус — мичман корвета «Бегущая лань» с королевскими лилиями, нарисованными золотом по борту — до сих пор пребывал в восторженном состоянии, не смея верить, что стараниями своего дядюшки попал в конвой, идущий на Эмитез. Сколько это стоило старшему родственнику, Клэд старался не думать, как и то, каким образом он будет выплачивать свой долг.

С утра до вечера на причалах стояла суета. В трюмы грузили провиант, медикаменты, штабеля свежеструганных досок, бочки с порохом, оружие и боеприпасы. Гул от сотен голосов, крики, резкие команды, трели боцманских дудок разносились над гаванью. А ночью, когда уставшие экипажи после ужина разбредались по кубрикам, на дежурство заступала ночная вахта.

Клэд в силу своей молодости и наивности любил такие моменты. Как младший офицер, он тоже нес вахту наравне со своими коллегами, и под смешки матросов частенько появлялся на палубе, ревностно исполняя обязанности.

Вцепившись в леера, он подолгу смотрел на габаритные огни рейда, вытаскивая из памяти картинки прошедшего дня. Вот там, чуть левее «Лани» высится громада трехпалубного линкора «Король Аральд». Эта махина со ста сорока пушками была способна одним залпом пустить на дно любой корабль меньшего класса. Гордость Королевского флота, флагман «красного вымпела» внушал гордость. А еще он нес на борту две полноценных установки гравитона — шесть кристаллов энергии, содержащих в себе чудовищную мощь обузданной магии.

Клэд прикинул, сколько же малых кораблей можно обеспечить этой энергией, и разум его приходил в трепет. Переведя взгляд дальше, он улыбнулся еще шире. Неподалеку от «Короля Аральда» стоит его близнец, «Ярость морей». Правда, пушек у него поменьше, но тоже хватит для наглецов, которых полно в безбрежном океане. Никто не посмеет отобрать королевское золото, принадлежащее Дарсии!

Линкоры надежно защищены бортами вспомогательных судов: несколько бригов, фрегатов и корветов встали на якоря таким образом, чтобы исключить атаку брандеров с моря и защитить флагман. А ведь еще есть три галеона, на которые будут грузить ценный груз и транспортники! Рейд получается очень внушительным!

Потешив свое самолюбие тем, что стал участником такой важной миссии, Клэд успокоился и призадумался о своем будущем. Если все пройдет благополучно, есть реальный шанс подняться по служебной лестнице. Как шепнул ему по секрету дядюшка Дунан, у очень многих молодых офицеров после сопровождения каравана резки шли дела в гору по военной стезе. Главное, проявить себя, если представится случай. Хватать удачу за хвост — это в роду Фальтусов умеют. Единственное, что омрачало статистику таких удач, невозможность прибрать к рукам богатства старшего рода. Поганый старик Эррандо Толессо до сих пор жив, и как цепной пес не дает никому подобраться к руководству кланом. Но ничего, рано или поздно он сдохнет, и Фальтусы станут наследниками всех сокровищ, скопленных скрягой за долгие годы и разбросанных по многочисленным банкам и семейным тайникам. Уф! Даже дыхание от таких перспектив перехватило!

— Не спится, мичман? — раздался за спиной голос пилота-штурмана Сигбраса, немолодого уже офицера, прослужившего в королевском флоте не один десяток лет. Удивительно, как судьба берегла его. Участвовал в многочисленных баталиях, трижды тонул, но каждый раз возвращался домой. Странно, что до сих пор Сигбрас не переведен на один из флагманов какого-нибудь вымпела. Ведь это гарантированная хлебная должность. Многие хотят служить там, где есть возможность быть постоянно на виду адмирала. Правда, поговаривают злые языки, дескать, Сигбраса намеренно не переводят, потому как он не нашел общего языка со старшими офицерами из Адмиралтейства.

— Никак нет, господин пилот-штурман! — вытянулся Клэд, резко развернувшись. — Я же на вахте! Нельзя спать!

— Правильно, господин мичман, — улыбаясь в усы, произнес Сигбрас, пристраиваясь рядом. Заложив руки за спину, он тоже стал обозревать ночной рейд. — Нельзя спать. Дело чрезвычайной важности. Даже не заполнив трюмы, мы уже привлекаем внимание имперского флота Сиверии и чертовых пиратов. Больше скажу, весь порт кишит ими. Так и стараются выяснить численный состав эскадры или точное время возвращения с Эмитеза. Уже, кстати, парочку таких шустрых ребят поймали.

— Да что вы говорите! — удивился Клэд, разворачиваясь к собеседнику. — Поэтому нам запретили сход на берег?

— Как вы думаете, мичман… За офицерами не будут охотиться агенты Сиверии или пиратские послухи? Обязательно будут. Поэтому для безопасности и соблюдения секретности все увольнения до отхода эскадры запрещены.

— А что с теми шпионами?

— Вероятно, давно болтают языками, повисев на дыбе, — пожал плечами штурман. — Когда кости из суставов выламывают, героем быть трудно.

Офицеры замолчали, вслушиваясь в плеск бьющихся о борта волн. Неожиданно Сигбрас спросил:

— Вы давно, мичман, были в Скайдре? Насколько я знаю, вы оттуда родом.

— Да, господин штурман. Родился там, пока не решил связать свою судьбу с флотом.

— Ваша семья входит в клан Толессо?

— Вы чрезвычайно осведомлены, господин штурман, — как бы не был симпатичен Сигбрас Клэду, но молодой парень насторожился. Чего это вдруг бывалый моряк стал расспрашивать о его родовой принадлежности?

Пилот-штурман рассмеялся, видя, как мичман сделал незаметный шаг в сторону.

— Расслабьтесь, юноша. Я хорошо знаю старика Толессо. Был знаком с его семьей. Вам известна история исчезновения младшего сына Эррандо со своей семьей? Говорят, на яхту напали пираты и перебили всех, кто там находился.

— Да, эта история переходит из уст в уста в нашей семье, — сухо ответил мичман, не желая распространяться о том, насколько яростно родственники мечтают, чтобы никто из последних Толессо не оказался жив. Недаром же ходят слухи, что внучка Старейшины оказалась в плену, что поступило предложение выкупа, но упрямый болван не стал хлопотать о девчонке. Может, это и к лучшему. Никто больше не предъявит претензий на богатства клана, на его руководство. Хотя, что может сделать Тира, будь она сейчас жива? Наследство передается по мужской линии, а у старших Толессо не осталось таковых. Все умерли.

Клэд плохо знал Тиру. Виделись они редко, и когда это произошло в последний раз, кузине было десять лет. Нескладная, длинноногая и худая как щепка девчонка уже тогда отличалась вредностью и заносчивостью. Этакая маленькая аристократка, привыкшая брать все, что ей нравилось. Старик, правда, не потакал ее желаниям, но и не препятствовал растущим амбициям девицы. Страшно представить, что бы из нее вышло, останься она жива. Гордячка с непомерными запросами и капризами, куда там благородным леди из высшего общества.

— Знаете, сколько раз я ходил на Эмитез?

Мичман заметил, что мысли пилот-штурмана скачут вразнобой, словно офицер не знал, что хочет именно узнать у своего собеседника, уже страстно мечтавшего остаться в одиночестве и пойти проверить вахтенных.

— Не имею чести знать.

— Трижды. И каждый раз, проходя по траверзу Керми, вспоминал о судьбе несчастной девочки. Беря в руки подзорную трубу, я обшаривал горизонт, чтобы узреть шлюпку, в которой будет находится леди Толессо. А вдруг сбежала?

— Вам это зачем? — сжал зубы Клэд.

— Действительно, — вдруг очнулся Сигбрас. — Ненужные переживания. Я к тому, господин мичман, чтобы вы были подготовлены к неожиданностям. Если случится чудо, и вы вернете домой девушку, Эррандо вас озолотит.

— Что-то не сильно он хотел вернуть внучку, когда пираты предлагали выкуп, — брякнул Клэд, удивляясь наивности Сигбраса. Вроде в летах мужик, а про какие-то чудеса толкует.

— Вы многого не знаете, юноша, — штурман кивнул и снова перевел разговор на другую тему. — Вы проверили посты? Будьте любезны пройти по вахтам. Поверьте моему опыту: многие матросы исполняют свои обязанности спустя рукава, особенно, если рейд находится в абсолютной безопасности.

— Да, я сейчас же проверю, — мичман перевел дух, когда Сигбрас покинул палубу. Разговорился старый волк и понял, что ничего не добьется от мичмана. У него какие-то интересы в отношении семьи Толессо. Недаром выспрашивал про Тиру. Неужели она жива? Упаси господь ее возвращения! Вот если бы глава клана выдал девчонку за него, Клэда, тогда появляются шансы войти в старший род! Хм, а ведь неглуп штурман! Не просто так заговорил о давнем происшествии! Осталось только выдернуть Тиру из лап пиратов! Ха-ха! Задачка на один зубок! Правда, с одним условием: если девушка до сих пор жива!

Мичман со злости сплюнул за борт. Как бы не сломать эти зубы! Экспедиция сложная, долгая. Мало ли что может произойти!

Ночь прошла спокойно, а с самого утра на «Короле Аральде» подняли сигнал к отплытию. Тут же по рейду пошло оживление. Затрепетали на ветру флаги, приказывающие выдвигаться из гавани согласно боевому порядку. «Бегущая лань» шла в кильватере сразу за фрегатами «Бурный» и «Хваткий», входящими в один сторожевой вымпел.

Как только берег исчез за горизонтом, корвет-капитан Освит сложил подзорную трубу и обратился к старшим офицерам, стоящим на капитанском мостике:

— Господа, нам дан приказ присоединиться к «Хваткому» и «Ленивцу» и организовать патрулирование на траверсе Каззуро. Господин левитатор, прошу вас проконтролировать работу гравитонов. Паруса долой!

Клэд любил эти моменты тяжелого поднятия корабля в воздух. Работающие гравитоны мелко сотрясали палубу, набирая обороты, а затем происходил отрыв от поверхности моря, нехотя отпускавшего свою добычу из сильных рук. Тонны воды обрушивались вниз, распугивая наглых альбатросов, вздумавших сопровождать растянувшуюся на многие морские лиги эскадру.

Заныли зубы, что всегда указывало на пиковую мощность кристаллов. Борта покачивались в попытках найти точку равновесия. Впрочем, этим занимался помощник левитатора. Молодой мужчина с залысинами на висках в мундире патент-офицера стоял на корме, вцепившись в леера. По его лицу Клэд видел, насколько тяжело магу-левитатору искать баланс в воздухе, учитывая множество параметров, начиная от направления ветра и заканчивая расчетом полной загрузки корвета. Если главный левитатор сейчас мог отвлечься от кристаллов, то помощнику предстоит попотеть, чтобы корабль перестало болтать.

Мелкая тряска и болтанка прекратилась через несколько оборотов большой стрелки хронометра. «Все-таки господин Дибар неплохо справляется со своими обязанностями», — с удовлетворением подумал мичман, и перегнулся через борт.

Морская гладь под ними была закрыта полупрозрачной кисеей легких облаков, и сверкала на солнце зеркальными бликами. Перспектива была великолепной. В нескольких лигах постепенно вырастал остров Каззуро с его величественным заснеженным пиком Обители Богов — спящим вулканом-гигантом. На него всегда ориентировались моряки. Если дошел до Каззуро, считай, что уже дома. Правда, уже здесь начинались проблемы для торговцев. Пираты как раз устраивали засады именно в этом районе.

Они даже выработали свою тактику. Выследив караван, засылали какую-нибудь невзрачную шхуну, которая несколько дней болталась на виду, раздражая не только охрану, но и торговцев с экипажем. Предвестник нападения исчезал внезапно, а потом шла атака пиратов.

На их рейд вряд ли посмеют напасть. Во-первых, трюмы транспортников забиты всем, что понадобится в плавании, галеоны пусты. Во-вторых, смертников среди пиратов отродясь не водилось. Давай, рискни полезть на триста-четыреста стволов, плюющихся раскаленными ядрами и магическим огнем!

Клэд поежился, представив себе картину одновременного залпа из всех пушек. Ужас и трепет!

Между тем на капитанском мостике было оживленно. Три судна слаженно шли к острову, контролируя пространство. В воздухе противника не было замечено, зато внизу четко просматривались две цепочки торговых караванов. Один шел, старательно огибая Каззуро, а второй точно направлялся к берегам Дарсии.

— Что там с пиратами? — спросил Освит, щурясь от мелкой влажной взвеси, стоявшей в воздухе. — В прошлый раз нахальные флибустьеры, ничуть не стесняясь, вцепились в один из караванов, пока не выпотрошили полностью. Их счастье, что мы шли как сытые волки с набитым брюхом и не стали вмешиваться.

— Все чисто, господин корвет-капитан, — молодцевато отрапортовал рыжеусый лейтенант Дебрус. — Наблюдаем чистую воду и два каравана. Судя по всему, сегодня им повезло.

— Не торопите события, лейтенант, — руки флаг-лейтенанта Бразанна в белых перчатках легли на перила мостика. — Зачастую бывает так, что пираты появляются очень неожиданно, пока мы медленно рейдируем над островом. Нас сейчас хорошо видно, несмотря на облачность. Поэтому могут напасть, как только сторожевой вымпел минует Каззуро.

— Не спуститься ли нам в кают-компанию, господа? — оживился корвет-капитан. — Пропустим по глоточку бренди, а то меня стала раздражать эта капель с небес. Господин левитатор, приказываю поднять корабль еще на несколько футов. Избавьте нас от этого безобразия! И всенепременно мы вас ждем в кают-компании!

— Слушаюсь, господин капитан, — поклонился старший маг и застыл, входя в контакт с гравитонами, меняя вектор энергии. Вертикальный луч на высоте применять не сложно, когда баланс строго выдержан.

Перекинувшись парой слов со своим помощником, левитатор удовлетворенно кивнул. Снова загудели гравитоны, один из которых принялся толкать корабль вверх, а второй, более мощный, вел судно по горизонту.

Штурман, оставшийся стоять на мостике вместе с рулевым, показал жест одобрения. Настолько все прошло плавно, что никто и не почувствовал дискомфорт при резком подъеме.

— Наблюдатели, не спать! — зычно крикнул Сигбрас, прохаживаясь вдоль правого борта, изредка бросая взгляд на мягкие перья облаков, то и дело обволакивающих мачты корвета. Снова повлажнело.

«Сейчас на море должна быть хорошая видимость, — подумал Клэд. — Туман поднимается вверх, закрывает обзор. Сигбрас прав, что не дает расслабляться впередсмотрящим».

Впереди мелькнул морено-черный корпус «Ленивца», а чуть левее уверенно держал горизонт «Хваткий». Каждый из кораблей держал свой сектор, чтобы не проворонить появление вражеской эскадры. Сиверийцы в эту часть океана не совались, справедливо опасаясь нарваться на превосходящие силы королевского флота. Как-никак, военные действия сюда не докатывались, захлебываясь за двести морских лиг от Каззуро в обоюдных атаках морских держав. Говорят, стало жарко на Пакчете; туда стянуты большие силы как сухопутные, так и морские.

Можно сказать, Клэду повезло. «Золотой караван» сейчас в лучшем положении, он вдали от театра военных действий. Иди себе под парусами, да зорко посматривай по сторонам. Даст бог, вернется обратно и карьера морского офицера пойдет в гору.

— «Ленивец» подает сигнал! — закричал носовой. — Замечены два неизвестных судна! Идут норд-ост по курсу торгового каравана!

Вахтенный отбил на рынде сигнал тревоги. Тут же загудели рожки боцманов. Палуба вздрогнула от топота сотен ног. Матросы торопливо занимали свои места по боевому расписанию. Из кают-компании появились старшие офицеры во главе с корвет-капитаном.

Клэд бросился к борту и оказался рядом с Сигбрасом. Тот прищурился, пытаясь определить расстояние и местоположение обнаруженных судов.

— Идут гораздо ниже нас, — сказал он через несколько минут молчания. — Это не сиверийцы!

— Почему вы так решили, господин пилот-штурман? — молодой мичман силился понять, по каким признакам Сигбрас определил, что внизу кто угодно, но не их враги.

— Дырявые лоханки с маломощными гравитонами, — штурман хлопнул по плечу Клэда и поспешил на капитанский мостик.

— Занять боевые места! — орал боцман Драбер, натянув картуз на глаза, чтобы ослепительные лучи солнца, выскочившего из-за кисеи облаков, не били в лицо. — Быстрее, свинопасы! Шевелите своими окороками, если не хотите падать в воду с высоты!

Бывалый Драбер, у которого вся грудь была в своеобразных татуировках, раньше ходил на торговом судне, но после одной стычки с пиратами, где потерял половину экипажа, завербовался на королевский флот. «Я сюда не из-за жалования пришел, — пояснял боцман, гулко колотя себя кулаком в грудь, — а за ребят поквитаться! Пока всю пиратскую братию на корм акулам не пущу — не успокоюсь!»

— Нам велено следовать за «Ленивцем»! — раздалась команда с мостика. — «Хваткий» прикрывает сверху! Левитаторам снизить корвет до девятисот футов по горизонту! Абордажной команде приготовиться!

Мичман Рутрих из обнищавших дворян, в какой-то момент оказался рядом с Клэдом и лихорадочно стиснул рукоять палаша. Он входил в абордажную команду, и словно безумный стремился одним из первых ворваться на чужую палубу. Таким образом Рутрих хотел отличиться, чтобы его заметили и поставили в списки на повышение.

— Кажется, сели на хвост пиратам! — возбужденно и излишне громко произнес товарищ, поправляя кепи на голове. — Как по заказу!

Клэд Фальтус знал, что прохождение «золотого каравана» всегда старались обставить если не тайно, то с наименьшей утечкой информации. Если сейчас неизвестные шхуны упустить, то на архипелаге через двое суток будут знать, что Дарсия снарядила корабли на Эмитез. И значит, в момент возвращения каравана возможно нападение всех флибустьерских флотилий. Несколько сот фунтов золотого песка и выплавленных для транспортировки брусков всегда будут лакомым кусочком для изгоев, живущих на Керми.

Корвет «Бегущая лань» пристроился в кильватер «Ленивца» и плавно пошел на понижение, стараясь удержаться на горизонтальных силовых линиях. На шхунах их заметили и мгновенно ринулись к поверхности моря.

— На парусах решили уйти! — засмеялся Рутрих. — Ничего, мы вас сверху оседлаем! Да, дружище?

— Хотелось бы верить! — пробормотал Клэд, ощущая противный комок в горле, падающий в желудок. Левитаторы начали резкое снижение по команде корвет-капитана. — Лишь бы это не было засадой сиверийцев.

Глава 3. Постановка задачи

Мне приходилось скрывать тревогу на своем лице во время разговора с парнями, отправляющимися в самое опасное путешествие в своей жизни: в пасть морскому дьяволу, чью ипостась олицетворяли Старейшины во главе с коварным фрайманом Локусом — на остров Старцев. Там подобных зубастых тварей было полное лукошко. Смотрел, и в сотый раз спрашивал себя, смогут ли вчерашние каторжники справиться с заданием, не проколются, не сдадут ли меня с потрохами, когда им начнут вытаскивать кишки из живота по метру в час? Не допусти Кракен попасться парням в лапы пиратов.

Я вздохнул и разлил остатки вина по кружкам, после чего обратился к Призраку с сожалением:

— Не хотел я отпускать тебя, но с таким заданием справишься только ты. Потому что голова твоя работает правильно. Только будьте осторожны, старайтесь поменьше привлекать к себе внимание. Хотя, что я говорю! Если прицепятся — это уже сигнал для вас! Нужно бежать!

— Все нормально, командор, — от развязности бывшего раздолбая давно не осталось следа. Теперь этот парень, ставший одним из лучших бойцов моего штурмового отряда, благодарил меня за вложенные в него усилия. И невероятно гордился, что наравне, ну или почти наравне, может драться кортиком, палашом и голыми руками с благородными донами. Они его частенько побивали в спаррингах, оставляя на теле неугомонного бывшего каторжанина синяки и кровоподтеки. — Мы же понимаем, куда голову суем. Главное, не попасться, когда будем береговую линию обрисовывать. Мудрец придумал, как дело обстряпать.

В напарники Призраку я выделил Мудреца — низенького коренастого и широченного в плечах мужичка, на лице коего застыли признаки легкого идиотизма, за что, собственно, он и получил свое прозвище. Каторжане, что и пираты — народ с юмором. Но я уже убедился, что Мудрец не такой уж умственно отсталый. Скорее заторможенный, но соображает, если на него не давить, не торопить с принятием решения. Тогда можно доверить ему дело без опаски, что запорет.

— Ага! — одним глотком отпив из кружки половину содержимого, крепыш улыбнулся, обнажив широкие кривые зубы. Удивительно, как он их умудрился сохранить в каменоломнях. — Будем пропивать золотишко, которое вытрясли у купчиков перед зимними штормами. Кто на пьяных обратит внимание? Ходят себе по острову, последние штаны на бутылку бренди меняют!

— Не спейтесь там! — возмутился я. — А то вместо задания окажетесь с булыжником в ногах на дне моря. Вино еще никогда язык на замке не удерживало. На кого больше всего внимание обратить?

— К этому… Как его… Локусу?

— Точно. Вот его опасайтесь, как морского дьявола, — предупредил я. — Заклинаю всеми пиратскими кладами, будьте осторожны! Иначе вместе с вами и меня выпотрошат!

— Не ссы, командор! — несмотря на серьезность моих слов, в глазах Призрака прыгали озорные искорки, хотя морда оставалась бесстрастной. Он опрокинул в себя остатки пойла и решительно поднялся. — Будем осторожны, как змеи в траве. Мудрец, чего расселся? Задницу оторви от лавки и ступай за мной. «Игла» скоро якорь вытравит. Опоздаем — я тебя в воду брошу и заставлю грести до места высадки!

Мудрец впечатлился угрозами Призрака и тяжело поднялся. Я вывел парней из комнаты, в которой проживал вместе с Ардио и Ансело, сейчас в виду дневных занятий, находившихся на полигоне. Поэтому и воспользовался моментом, чтобы наедине дать последние рекомендации. Честно скажу, сердце у меня не лежало на месте. Какие из бывших каторжан шпионы? Ведь проколются на раз-два. У старых флибустьеров служба безопасности налажена довольно неплохо, не чета нашему «контрразведчику» Бьярти, который только и делает, что впадает в странную нирвану от своих галлюциногенов. Причем пираты ориентируются не на какие-то данные, а на абсолютный нюх. Умеют заглядывать в душу и выворачивать ее наизнанку. Куда там спецам по допросам! Враз раскалывают. Как им такое удается — я не понимаю.

В общем, беспокойство грызло меня нешуточное. Если суждено парням вляпаться, их смерть будет на моей совести. Да какая совесть? В таком случае придется спешно валить с архипелага на всех парусах, а для этого нужно заранее подготовить судно. И оно должно быть с гравитоном. Иначе никаких шансов. Никаких. Останется лишь героически умереть в схватке с людьми Локуса.

Я тепло попрощался с Призраком и Мудрецом, проводил их до импровизированного пропускного пункта, и еще долго смотрел, как они шустро шагают по дороге вниз к поселку. Даже про себя прочитал какую-то молитву, отчаянно желая, чтобы у них все получилось. Нужно-то лишь узнать, где хранятся гравитоны с утонувшего фрегата «Дампир», нанести на карту все важные точки острова, начиная от дозоров и заканчивая огневыми батареями. Работа долгая, рассчитана не на один день. За это время нам удастся подготовить штурмовиков к самому важному штурму. Да, Эскобето и я решили брать остров Старцев во что бы то ни стало, а потом всей армадой обрушиться на «золотой караван». Он уже должен будет возвращаться обратно в Дарсию к тому времени.

Так что грудь в крестах или голова в кустах. Третьего не дано.

— Как служба? — я подпустил строгости в голос и окинул взглядом скучающего дневального. Тот навалился на шлагбаум и откровенно зевал. — Посторонних на горизонте не наблюдаешь?

— Никак нет, командор, — прищурился плотно сбитый мужичок, на котором черная форма сидела как влитая. Да, погонял я убийц и воров знатно. Зато теперь вид у каторжников, ставших людьми, подобающий. А то первое время униформа на них болталась как седло на корове. Как вспомню, сколько черной ткани на пошив одежды я вырвал у интенданта, до сих пор воет, что теперь ни одного корабельного флага не обновить! — За время дежурства ни одна посторонняя рожа не появлялась.

— Отлично, — я хлопнул дневального по плечу и направился к конюшне. Хочу в поселок смотаться, навестить Хромого Зака. Вдруг что нового услышу. Оседлал своего конька, скормил ему припасенную заранее морковку (выпросил у жены нашего майора Мостана), вывел на улицу, лихо вскочил и легонько ударил его каблуками сапог. Конек затрусил по тропинке, и через несколько минут я уже был возле таверны.

Привязал животину к перилам лестницы и зашел внутрь. Меня приветствовал один из вышибал Зака, и предупредил, что хозяин куда-то отлучился, но скоро будет. Я могу занять свой столик, который теперь всегда закреплен за мной и моими друзьями, если захочу покутить. Это случилось с подачи Зака, который хотел таким образом загладить свой жуткий косяк после смерти Элис. Терять нормальных клиентов со звонкой монетой ему казалось страшным сном. Поэтому и столик всегда дожидался меня в дальнем уголке.

Привычно окидывая взглядом помещение. Пока здесь тихо и немноголюдно. С десяток хмырей, мне малознакомых. Кажется, они со «Сверчка». Одного, бритоголового, рослого и с густыми усами, я видел на шхуне.

— Эй, нянька каторжная! Твои ублюдки еще не разбежались? — парни решили развлечься, разогнать градус по венам. Для них вольный брат, списанный на берег по решению корабельного совета, уже не уважаемый человек, а сухопутная крыса. Следовательно, с ней можно обращаться подобающе. Зря. Крыса кусается больно.

Я не отвечаю на подначки, сажусь за стол лицом к компании. Не думаю, что эти болваны начнут бузить. Ребята у Зака крепкие, наваляют так, что мать родную не вспомнишь. Да и после трагического случая с Элис, когда одна тварь, воспользовавшись отсутствием вышибал, покалечил девчонку до смерти, хозяин таверны запретил покидать помещение всем работника разом. Хоть один, но должен быть на стреме. И парочка рабов на кухне всегда наготове.

Ко мне подскочила помощница Зака и поинтересовалась, что бы я хотел заказать. Показалось, она вздохнула с облегчением с моим появлением.

— А что из горячего? — вдыхая в себя ароматные запахи из кухни, поинтересовался я.

Молодуха с некрасивым рябоватым лицом, но щеголявшая точеной фигуркой, шустро затараторила:

— Есть овсяная и пшенная каша с жареной свининой, пироги с рублеными потрохами, кровяная колбаса, свежие овощи, сыр. Кстати, свежий. Днем лобстеров принесли.

— Давай, красавица, пшенную кашу с большим куском мяса, — я прикинул тяжесть своих капиталов в кошельке. — Только хорошо прожаренное! Сыр пойдет, не откажусь. Хлеба и пива. Есть холодное пиво?

Я замучил Хромого Зака с пивом. Надоело мне хлебать теплое пойло, вот я и надоумил хозяина таверны ставить бочки с пивом в самое холодное место, которое нашлось в его заведении: в подвал. Жаль, льда не найти на архипелаге. За ним надо плыть куда-то в высокие широты. Дело, может, и прибыльное, но хлопотное. Обычно Зак пользуется «морозными амулетами», которые ему изредка подгоняют маги-шулеры со своего острова. Как по мне, обычная обманка ради своей прибыли.

— Да, еще и свежее, — рябуха покраснела от удовольствия, когда я назвал ее «красавицей», но тут же скользнула взглядом по расшумевшейся компании. — Придется немного подождать, господин. Те, за столом, раньше заказ сделали.

— Они, случаем, не со «Сверчка»? — поинтересовался я у девушки.

— Дори Кошмар со «Сверчка», а остальные с «Лягушки», — на удивление, она оказалась осведомленной девицей.

— Дори — это с бритой башкой? — на всякий случай уточнил я. Точно, вспомнил этого забияку. Он, кажется, бомбардиром служит.

— Да, господин командор.

— Какой я командор? — тихо засмеялся я. — Сухопутный офицер.

— Вас все хорошие люди называют командором, — служанка наклонила голову и быстро исчезла в темном коридоре за стойкой, оставив меня в недоумении. Кто это так меня возвышает?

Я закурил пахитосу, наслаждаясь вкусом хорошего табака, и краем глаза следил за шумной компанией. Нет, драться со мной вряд ли они будут. Кишка слаба. Я свирепый штурмовик, на цыпочках скакать перед ними не буду. Надо будет — головы отверну самым шустрым и безмозглым. Помню я предупреждение Эскобето, что меня могут хорошенько наказать за переполох, устроенный моими штурмовиками на Инсильваде.

— Эй, земляная вошь! — не унимался Дори Кошмар, окликая меня через головы собутыльников. — Ты еще за ночное представление должен нас вином угостить!

— Перебьешься, — спокойно ответил я, пыхая дымом. Черт, придется драться. Парни накалены, кулаки чешутся. — Ваша шхуна не подвергалась нападению моих людей. Расслабься и отдыхай.

А с чего корсары так взбеленились? Или приказ Эскобето не дошел до их ушей? Вряд ли. Командор очень не любит, когда кто-то игнорирует его распоряжения. Дори с огнем играет. А Хромой Зак еще одного разгрома в своем заведении не переживет. Ей-богу, зимняя пауза, когда пиратские флотилии стоят на якоре, никому не идет на пользу. Дерьма много скапливается в головах.

Вышибала незаметно переместился от двери поближе ко мне. Если что, нас будет двое, да еще в резерве помощники-рабы на кухне. Правда, от них я не ожидаю героического поступка прыгать на ножи флибустьеров.

Дори-Кошмар тем временем серьезно распалил себя и своих корешей. Он говорил какие-то гадости, от которых выпивохи радостно шумели, стучали кружками по столу, но сам не двигался с места. Понятно. Будет натравливать других идиотов, оставаясь в стороне. Что-то не так с поведением пиратов.

Двое из команды «Лягушки», здоровые как быки — наверное, бомбардиры, привыкшие орудовать банниками и ворочать пушками, оттого и накачанные — нехитрым маневром перекрыли мне возможность бежать через столы на второй этаж; трое невзначай оказались рядом с вышибалой, чтобы не дергался, а остальные двинулись ко мне. Дори присел напротив меня и впился маленьким глазками, над которыми густо кустились брови. Тяжелые кулаки легли на поверхность стола.

— Думаю, бочонка вина нам хватит, чтобы мирно разойтись, — осклабился пират. — Или в кармане ветер свистит? Обеднел после ссылки на берег?

— Дори, отвали от меня, — пожалуй, не сдюжу против десятерых. Вон, вышибала тоже понимает диспозицию, и разумно отодвигается к двери с рассеянным видом. А сам шажок за шажком все ближе к порогу. Неужто за помощью решил бежать?

— Эй, да это какая-то баба вместо Игната! Подменили, видать! — крикнул Дори, обернувшись к своим друзьям, и те радостно загоготали, только смех разом стих.

Дуло моего пистолета уперлось прямо в переносицу Дори.

— Кто сделает шаг, прострелю башку вашему корешу, — предупредил я. — Дернешься ты, Кошмар, результат будет тот же.

Пират страшно выпучил глаза, но застыл на месте. Дураком он не был. Оскорбление вольного брата могло привести к большим проблемам. На Инсильваде убивали не только за золото и серебро, но и за малейшую обиду в виде случайно брошенной фразы. Ну, кто никогда не спускал подобной вольности в свой адрес. А кто сказал, что Игнат спустит такое? Я голыми руками шею свернул одному ублюдку, убившему мою подружку, и Дори об этом знает.

— Успокоился? — спросил я, держа на прицеле бритую голову Кошмара. — А теперь поднял задницу, забрал своих уродов — и марш отсюда! Я серьезно говорю. Нет желания кровушку пускать таким идиотам как вы. Добрый я сегодня.

Почувствовав сбоку какое-то непонятное движение, уловил силуэт человека, вздумавшего подобраться ко мне, пока уговариваю Дори-Кошмара, я мгновенно выдернул из-за пояса второй пистолет и направил в сторону.

— Кажется, не понимаете, ребятки, — разворачиваюсь на лавке таким образом, чтобы хорошо видеть всю картину, и продолжаю демонстрировать решимость применить оружие. Плевать я хотел на гнев Эскобето. Зато нескольких уродов проучу.

Дори, наконец, миролюбиво поднял руки и встал. Но глаза говорили о скорой встрече в более подходящем для разговора месте.

— Какого черта? — загремел голос Хромого Зака, влетевшего в таверну. В руке он воинственно держал двуствольный пистолет с массивной рукоятью. — Дори, паршивое акулье дерьмо! Ты мне здесь захват «золотого каравана» решил устроить? Кого на абордаж решил взять? Обидишь Игната — нажалуюсь Эскобето. Пошли вон отсюда!

— Эй, мы пожрать заказали! — возмутился один из бомбардиров. — Куда нас гонишь?

— Так сядь и не показывай свою удаль, где не надо! — рявкнул разозленный хозяин. — Одни убытки от вас, моллюски палубные!

Кажется, угроза боевого столкновения на время миновала. Хромой Зак подсел ко мне, и тут же появилась рябуха с большим подносом. Девушка нахально проигнорировала заказ для шумной компании и первой обслужила меня.

— Спасибо, Тевия, — кивнул Зак. — Принеси-ка мне кружку, золотце. Посижу со штурмовиком, языком почешу. А потом тех болванов обслужи.

— Хорошо, хозяин, — рябуха быстро убежала, стрельнув глазами в мою сторону.

Зак молча дождался свою кружку, и я разлил пиво. Стукнулись краями, припали к холодному напитку. Хозяин таверны крякнул, довольный.

— Ты как здесь оказался? — спросил я, приступая к трапезе. Несостоявшаяся стычка весьма разожгла аппетит.

— Сигвор какого-то раба прислал, — кивнул на довольного вышибалу Зак. — Тот, как шершнем ужаленный примчался на пристань, я там на складе товар принимал. Орет, драка у меня в таверне. А ты же знаешь, из меня бегун никакой.

Пожаловавшись на свой физический недостаток, хозяин уже сам разлил по кружкам пиво, и продолжил.

— Я же Эскобето сказал: еще раз устроят дебош в моем заведении — застрелю пару мерзавцев, и рука не дрогнет. Сколько убытков от этих уродов!

Он кивнул на шумевшую братию во главе с Дори-Кошмаром. Таверна постепенно наполнялась людьми, и к рябой Тевии присоединился помощник, чтобы быстрее обслуживать пиратские заказы.

— А ты чего пришел? — осторожно спросил Зак. — Разговор какой или к девочкам все же решился? Это правильно, скорбеть долго нельзя. Жизнь наша такая… быстрая. Сегодня ты по морям лихо гуляешь, а завтра на корм акулам пойдешь.

Я поморщился. Не то чтобы я сильно скорбел по Элис — скорее, чувство вины до сих пор царапало ржавыми крючьями по сердцу. Без женской ласки все равно не обойтись. Рано или поздно начну заглядывать к Амире, пусть подберет мне девчонку. А пока — нет.

— Меня никто в последнее время не искал? — спросил я. — Мальчонка такой, с рожей пронырливого площадного воришки не появлялся?

— Был, кажется, — призадумался Зак. — Дня три назад. Но я не уверен, тот ли паренек, что в прошлый раз крутился здесь. Подрос, мясцо нарастил. Я к нему не подходил, да и он не особо рвался со мной общаться. Сидел, пиво глотал что твоя лошадь.

— У меня конь, и он не пьет пиво, — заметил я рассеяно. Значит, Босяк снова был здесь, но почему-то не стал меня искать или передать информацию от Тиры. Черт, последнюю неделю я не был на Инсильваде. Гонял своих штурмовиков, подготавливая их к учебному захвату острова. — Жаль, я думал, мне есть письмо от одной особы.

Зак засмеялся и хлопнул меня по плечу.

— Хорошо, что ты зашел, — сказал он. — Письма не было, но записку этот малец передал через Тевию. А эта клуша забыла в горячке работы, что в кармане ее передника лежит послание. Я только сегодня утром забрал… Где же она?

Он долго рылся в кошеле, висевшем на поясе, позвякивая монетами.

— Ага! Нашел!

Зак передал мне узкий, свернутый в несколько рядов кусочек хорошо выделанной кожи. Я быстро развернул его и прочитал послание, написанное, несомненно, рукой Тиры. Почерк был хоть и неровный, но буквы не плясали, а приятно перетекали друг в друга, образовывая незамысловатые фразы.

«Приезжай на Рачий. Тебя будут ждать в „Хитрой русалке“».

С бьющимся сердцем я тщательно свернул записку и положил во внутренний карман камзола, специально сшитый для важных вещей, которые не доверялись кисетам и кошелькам. Интересно, кому я понадобился? Ясно, что не Тире. Кто-то другой рвется со мной познакомиться.

— Дама сердца? — подмигнул Зак.

— Увы, не могу сказать, — я отсалютовал кружкой и допил пиво. — Тайна. Спасибо, брат, что не забыл про записку.

— Ну, раз тайна, допытываться не буду, — расстроился хозяин таверны, что его не посвятили в сердечные дела клиента. — Помощь нужна?

— Сам справлюсь, — я выложил из кошеля монету в половину риала и положил перед Заком, который шустро смел ее в свою широкую ладонь. — И это… За помощь с меня причитается.

— Ты поосторожнее на улице, — кивнул на шумную компанию во главе с Дори-Кошмаром мой старый товарищ. — Он хотел тебя обидеть, и свое дело доведет до конца.

— Хороший момент проучить, — ухмыльнулся я, и встав с лавки, сильно хлопнул Зака по плечу. — До встречи, дружище.

Проходя мимо стола, за которым главенствовал уже прилично поддатый Дори, я заметил, как он что-то сказал сидящему рядом с ним верзиле с покатыми плечами и бритой башкой с многочисленными шрамами. Верзила поднялся, сделал кому-то знак, и за мной увязались трое. Сам Дори не пошел. Жаль, а то у меня появилось желание сломать нахалу пару костей.

На улице уже смеркалось. Инсильвада с западной стороны закрыта высокими холмами, и поэтому солнце уже спряталось за лесистыми гребнями, подсвечивая верхушки деревьев золотисто-оранжевыми красками. На улице уже было не так оживленно. Неподалеку от крыльца, прислонившись к стене таверны, сидели два вольных брата, не рассчитавших свои силы в борьбе с зеленым змием. Где-то в конце улицы вопили песню, остервенело лаяла собака.

Я отвязал конька, и вдруг на мое плечо легла тяжелая ладонь.

— Не торопись, поговорить надо, — грубый голос принадлежал верзиле со шрамами. Двое других обходили меня с двух сторон, недвусмысленно держа руки на рукоятях кортиков.

— А я тороплюсь, и пошли вон отсюда, — в последний раз предупреждаю непонятливых. Моя рука вцепляется в толстые пальцы бомбардира и с хрустом сжимает их.

Верзила зарычал, поняв, что попал в капкан. А мне остается только сделать небольшое движение, чтобы сломать пальцы. Делаю полуоборот и сильно, не жалея придурка, костяшками бью в нужную точку на шее. Верзила оседает под ноги коня, которому совсем не нравится валяющийся человек. Он всхрапывает, и как бы невзначай, перебирая копытами, наступил ему на бедро.

Пока животное воевало с невежливым вопящим от боли пиратом, я снова демонстрирую пистолеты, направив их на недоумков.

— Третий раз предупреждать не буду, — сказал я, выразительно качнув стволами огнестрела. — Просто сделаю дыру в башке.

— Да все в порядке, Игнат, — поднял в примиряющем жесте руки один из пиратов. — Это у Дори мозги от безделья заплыли. Вот и баламутит экипаж. У нас нет претензий.

— Молодцы, — я заткнул оружие за пояс и вскочил на коня.

Верзила успел выползти из-под него, густо сыпля проклятиями, но я его уже не слышал. Нужно было поговорить с Эскобето, чтобы он отпустил меня на Рачий. Одному туда соваться опасно, поэтому хотелось взять в напарники Рича для прикрытия. Тире я доверяю, но кто тот человек, жаждущий встречи? Нужно поторопиться, чтобы уже сегодня быть в «Хитрой русалке».

Глава 4: Искуситель

В последнее время Тира жила ощущением каких-то перемен в своей жизни. И это ощущение имело свой запах, будораживший ее каждое утро, когда девушка просыпалась в своем доме, вскакивала с постели и распахивала деревянные ставни. Прищурившись, она подолгу глядела в блеклое синее небо, постепенно наливающееся живыми красками. Странный запах каких-то специй вперемешку с гниющими на берегу водорослями навевал на Тиру воспоминания тех дней, когда она счастливо жила со своими родителями в Скайдре.

Вот и сейчас, открыв глаза в полумраке комнаты, она по заведенной привычке подошла к окну, сбросила со ставень крючок и выглянула наружу. Штормовое небо, тяжело висевшее в последние дни, очистилось и покрылось невероятно яркой лазурью с ласковым, еще не вошедшим в силу солнцем. Зима, наконец-то, заканчивалась, а это означало, что наступает пора решительных действий, обговоренных маленькой группой заговорщиков.

Странно только, почему Игнат вчера не появился в «Хитрой русалке». Или мальчишке-связному не удалось передать послание? Если и сегодня его не будет, Тира потеряет шанс вернуться домой. Королевский советник уже проявляет нетерпение.

Девушка поежилась. Прохладный морской воздух нахально залез под длинную сорочку из тончайшего аксумского шелка, оголенная кожа рук мгновенно покрылась пупырышками. Тира прошлась босыми ногами по огромному, на всю комнату, ковру с мягчайшим ворсом, села на табурет напротив огромного зеркала, подаренного Лихим Плясуном. Взяв в руку изящный костяной гребень, стала задумчиво расчёсывать волосы. Звать прислужницу она не стала. Сама справится. К тому же хотелось побыть одной.

Три дня назад на рейде острова Рачий бросил якорь корвет без опознавательных вымпелов. Однако его инкогнито оставалось недолгим. Опытные моряки сразу определили в нем корабль королевского флота. Особого ажиотажа незнакомец не произвел. В подобном визите не было ничего необычного. Дарсийцы считались если не союзниками, но дружественно-нейтральные отношения поддерживались неукоснительно.

Удивительным было другое. На берег сошли всего несколько человек. Причем, лишь трое вооруженных до зубов громил в черных одеждах сопровождали сухощавого мужчину, похожего на горного стервятника, которых полно обитало на пустынных скалистых островах. Длинный нос этого человека упрямо выглядывал из-под широкополой шляпы, как бы не старался его хозяин спрятать отличающуюся особенность своей внешности спрятать в тень.

Странная четверка прошествовала по пристани, приковывая к себе взгляды стражи и рабов. Вольная братия вела себя осторожно, приглядывая за ними десятками заинтересованных глаз. Парни в черном явно принадлежали к когорте профессиональных охотников, и в одиночку могли нарубить в мелкую сечку любого, кто сунется к клиенту с плохими намерениями.

Королевские гости скрылись за дверями «Хитрой русалки», а через несколько минут оттуда вылетел раб и помчался по тропинке в сторону «капитанских дач», как называли поселок, стоявший на холме в двух лигах от пристани. Народ еще больше заинтересовался, что вообще происходит. Если дарсийцы прибыли к Лихому Плясуну, значит, затевается какое-то дельце. Давно пора. Зимние штормы утихают, корабли очищены от ракушек, просмолены; прохудившиеся паруса залатаны, а самые плохие заменены на новые; на «Тиру» поставлен дополнительный гравитон, и теперь командор Рачьего имеет самого что ни на есть настоящего левитатора, проводящего настройку кристаллов. Точно что-то грядет!

Только почему раб помчался не в форт? Посудачив на эту тему, пришли к выводу, что в отсутствие Лихого Плясуна на острове, вся информация идет через Тиру, потому что командор недавно скрытно ушел куда-то на своем флагмане, никому слова не сказав.

Тира в день прибытия корвета решила позаниматься фехтованием. Ее учителем был Сервус — пожилой пират, давно осевший на острове по причине физических недугов. Его левая рука висела вдоль тела, перебитая в одном из морских абордажей лет двадцать назад. С каждым годом она слушалась хозяина все хуже и хуже; и наступил тот момент, когда Лихой Плясун выгнал Сервуса на почетный отдых. И этот низкорослый, с широким обманчиво добродушным лицом старик десять последних лет обучал Тиру всевозможным приемам с кортиком, ножом, стилетом и даже заставлял осваивать удары кастетом, что для молодой девушки казалось излишним. Причем, управлялся старик одной рукой нисколько не хуже, чем двумя.

К восемнадцати годам своей жизни Тира своей изящной окрепшей рукой с тонким запястьем и длинными пальцами могла серьезно навредить здоровью физически развитого мужика. Кастет, самолично отлитый учителем под ее девичью ручку, ломал доску, толщиной схожую с локтевой костью взрослого человека.

Клинки звонко сталкивались в воздухе, совершали всевозможные пируэты, порхали по спирали и разлетались в стороны, чтобы потом снова зазвенеть сталью. Сервус с обвязанной вокруг головы шерстяной повязкой, чтобы пот не заливал глаза, с одобрением кивал, когда особо удачный выпад ученицы достигал цели. Вернее, обозначал удар. Как-никак, оружие было настоящим, не затупленным для учебных игрищ. Тира в свободной рубахе и штанах изящно крутилась вокруг наставника, меняя направление атак, а то и стиль. Дворянское фехтование, годное для аристократических дуэлей, сменялось жесткой рубкой, присущей абордажным командам.

— Так, дочка! Усиливай напор! — подзуживал Сервус, делая мелкие шажки, отступая вглубь площадки. — Давай, давай! Вложи в удар всю силу, чтобы мой клинок развалился на две половины!

Тира дважды доставала учителя. Сначала острие кортика коснулось левого плеча Сервуса, а потом блестящей змеей пролетело вдоль живота противника. Пират улыбался. Он не собирался поддаваться девчонке, и эти проколы в защите говорили только об одном: ученица достигла многого, и теперь оставалось лишь поддерживать свое мастерство. Нет, ей не стать настоящим головорезом, как бы не хотела сама Тира, и убивать пачками врага никогда не получится. А вот зарезать парочку-тройку ублюдков, которые польстятся красивой девушкой с великолепной фигуркой, ей вполне по силам. Только для этого придется хорошенько покрутиться, чтобы не пропустить подлый удар в спину.

И этому тоже учил Тиру старый пират.

— Госпожа Тира! — завопил кто-то с улицы. Калитка во двор была закрыта, и машущий руками раб пытался привлечь внимание занимающихся на небольшом пятачке своим криком.

Тира кивнула Сервусу, чтобы тот сделал передышку, а сама пошла узнать, кто там шумит, будоража покой поселка. Открыв калитку, она грациозно облокотилась на нее, вызвав смущение у молодого парня с ошейником.

— Чего хотел, Олафер? — с любопытством спросила Тира.

— Госпожа Тира, с вами хочет встретиться какой-то дарсиец! — выдохнул раб. — Он прибыл на корвете, с полчаса назад якорь на рейде бросил! Поселился в «Хитрой русалке».

— Что за дарсиец? — спросил Сервус, незаметно подошедший сзади.

— Какой-то важный господин, — пожал плечами Олафер. — Имени не назвал, но под плащом на нем мундир королевского чиновника. Я не разбираюсь в этом…

— Именно меня? — уточнила девушка.

— Да. Назвал ваше имя, госпожа.

— Ладно, беги обратно, — кивнула Тира. — Сейчас приведу себя в порядок и навещу загадочного чинушу.

Раб умчался, а наставник предложил закончить прерванную тренировку парой оставшихся позиций. Но девушка была настолько поглощена странным приглашением в таверну, что мгновенно поплатилась за рассеянность. Кончик клинка Сервуса чиркнул по рукаву рубашки и располосовал его от локтя к запястью. Тира ойкнула и тут же получила порцию гневных восклицаний своего учителя. Конечно, пират смягчил некоторые фразы, но соленые словечки вызвали яркий румянец на щеках девушки.

— Достаточно, — раздраженно сказала она. — Можешь ступать в форт. На сегодня закончим. И отыщи Лангуста с Полушкой. Чтобы ждали меня во дворе дома. А я переоденусь.

Оба вольных брата были приставлены Плясуном к Тире в качестве телохранителей. Девушка сначала поражалась, как природа смогла породить две скалы со страшными буграми мышц и жуткими рожами убийц. Да еще ростом выше самой Тиры, не считавшей себя мелкорослой. Сначала девушка чувствовала себя неудобно в сопровождении великанов, но постепенно привыкла. Хотя бы никто и рта не мог открыть в ее сторону (а таких во флотилии хватало, но не убивать же каждого за скабрезности!). Боялись не сколько верзил, а самого Лихого Плясуна.

— Не нравится мне это дело, — проворчал Сервус, вогнав в ножны кортик. Потом сдернул со лба повязку, промокнул ею потное лицо. — Будь осторожна, дочка.

Отпустив своего учителя, Тира зашла в дом и крикнула:

— Долана! Ты где, негодница?

Из кухни выскочила молоденькая девица в грубом домотканом платье. С испуганным лицом она замерла, судорожно что-то глотая.

— Опять куски таскаешь? — нахмурилась Тира. — Плохо кормят? Плеть давно не получала?

— Нет, госпожа Тира, — замотала головой девчонка. — Камилла меня угостила своим печеньем. Не устояла, извините!

Долана досталась Тире тоже как подарок Плясуна. Третий год она служит в качестве личной рабыни-горничной: убирается в комнате, стирает вещи Тиры, сопровождает ее, когда необходимо, в поездках. Если госпожа изволит жить в форте, переезжает вместе с нею. Неплохая, в общем-то, девочка. Только непонятная страсть постоянно что-то жевать по углам, хотя и кормится неплохо, с господского стола.

— Приготовь мне ванну, быстро, — ступив на лестницу, ведущую на второй этаж, приказала Тира. — Гляди, чтобы не совсем горячая была. Свежую рубашку, камзол и штаны. Шевелись.

— Слушаюсь, — Долана мышкой нырнула обратно на кухню, где всегда была горячая вода.

Через полчаса освеженная после тренировки Тира облачилась в новенький камзол, перепоясалась широким поясом, под который засунула пистолет. Она всегда носила с собой и огнестрел, и холодную сталь. Повертевшись возле зеркала, подсказала Долане, что нужно исправить в прическе, и только потом, надев изящную шляпу с разноцветным пером, вышла на улицу.

Лангуст и Полушка — две горы мяса и мускулов — уже ее ждали возле дома. Хоть и бандитские у них рожи, но Тира знала, насколько они преданны ей. Девушка подозревала, что парни влюблены в нее, хотя и осознавали бесперспективность своих чувств и переживаний. Вот и сейчас что-то мелькнуло в глазах Лангуста, когда изящная фигурка в мужском костюме поскрипывая сапожками, спускалась по лестнице.

— Идем на пристань, в «Русалку», — бросила она, не глядя на пристроившихся рядом телохранителей.

В таверне в ранний час было немноголюдно. Стоявший за стойкой хозяин поприветствовал Тиру.

— На втором этаже тебя ждут, — добавил он и мотнул бородой в сторону лестницы. — Не задавай вопросов, я все равно не знаю, что это за тип.

«Может, дед решился-таки самолично прибыть на архипелаг с выкупом? — задумалась Тира, поднимаясь по жутко скрипящим ступеням вверх. — Я хочу домой, но со стариком жить не смогу. Он предал меня, не вырвал из лап Плясуна. Ненавижу!»

Где находится таинственный гость, девушка поняла сразу. Возле одной из дверей гостиничного номера стояли двое мрачных мужчин в черной одежде, в которой Тира легко узнала «Легион охраны», в котором готовили телохранителей высочайшего уровня, начиная от защиты короля с его семейством и заканчивая знатными сановниками государства. Эти парни без сомнения вставали под удар ножа и отдавали жизнь, даже не колеблясь ни секунды. Значит, в комнате находился человек из высшей когорты власти. Не дед.

Тира испытала облегчение. Злость и обида на старика Толессо до сих пор жила в сердце девушки, и если ей суждено освободиться из пиратского плена, то не с помощью золота. Есть, хвала морскому богу, люди, которые готовы помочь. Игнат, Слюнька, тот маг-левитатор…

— Госпожа, только вы, — бесстрашно загородили путь Лангусту и Полушке легионеры. — Ваши люди останутся здесь. С вами ничего не случится. Хозяин дает слово.

— Ах ты, огрызок члена медузы! — Лангуст мощно двинулся вперед и замер, уткнувшись в дуло пистолета. Второй такой же смотрел на оторопевшего Полушку. — Вместе зайдем!

— Назад! — хладнокровно произнес один из легионеров. — Клянусь, выстрелю без колебаний!

— Парни, оставайтесь на месте, — приказала Тира, поняв, что войти в комнату может только она. — Ничего со мной не случится. Надеюсь, ваш господин — настоящий мужчина, держащий слово.

— Именно так, — пистолеты невероятно быстро исчезли из виду. — Заходите, госпожа!

Дверь распахнулась, и Тира бесстрашно шагнула вперед. Глаза ее мгновенно разглядели сидящего за столом незнакомого мужчину и стоящего сбоку еще одного черного легионера. Несколько мгновений они изучали друг друга, затем важный гость коротко приказал телохранителю выйти наружу.

Оставшись наедине с Тирой, мужчина встал.

— Здравствуйте, госпожа Толессо, — от улыбки незнакомца веяло даже не угрозой, а спокойствием удава перед обедом. — Наконец-то я вас отыскал. Присаживайтесь, у нас будет весьма интересный и долгий разговор. Может, вина? Есть «Искария». Специально захватил с корабля для вас.

— Благодарю, — Тира подождала, когда мужчина галантно подставит стул, и села, напряженно размышляя, что сказать, если разговор пойдет о деде. — Зачем вы хотели меня увидеть? Мой опекун очень резкий и тяжелый человек. Вы рискуете, несмотря на регалии… Кстати, представьтесь.

— К вашим услугам, — в голосе мужчины послышалась легкая ирония. Наверное, ему было очень смешно, что какая-то девица, живущая в пиратском логове, нахально требует соблюдения приличий. — Королевский советник по тайным поручениям за пределами Дарсии лорд Торстаг. Вы должны помнить меня, леди Тира, когда я бывал в вашем имении.

Девушка пристально вгляделась в советника. Узкие скулы, неприятные водянистые глаза, нос заостренный — очень отталкивающее лицо.

— Нет, я бы запомнила вас, — честно ответила Тира.

— Понятно, — Торстаг позволил себе усмехнуться. — Женщинам не нравится моя внешность. Что ж, не всем родиться красавцами.

— Я не собиралась вас обидеть, лорд Торстаг, — холодно ответила Тира. — Я за годы пребывания на архипелаге насмотрелась на такие рожи, что и кошмарных снов не нужно. Вы еще симпатичный…

— Спасибо, — советник тихо засмеялся, но быстро вернул себе невозмутимость и холодность. — Я хорошо знаю Эррандо Толессо — вашего родного деда. Так уж получилось, что о трагедии мне стало известно только через два года после произошедшего. Меня тогда не было в Дарсии. Повеление короля, сами понимаете, леди Тира. Именно я настаивал на скорейшем выкупе вас из плена, но… Не понимаю, какие причины заставили старика отказаться. Поверьте, я не бросил безнадежное дело и продолжал собирать информацию И вот повезло найти вас!

— Вы привезли выкуп? — поинтересовалась Тира с каким-то облегчением. Старик и здесь не приложил свою руку. Значит, не нужно будет играть с совестью.

— Нет, — честно признался Торстаг, всей тяжестью тела упершись кулаками в стол. Он так и не сел. — Я не привез выкуп. Но у меня были деньги. Очень много денег. Если бы я узнал раньше, что вы здесь, клянусь — заплатил бы за вас любую сумму.

— Тем самым нарушив приказ короля, — девушка сняла шляпу и положила ее на край стола.

— Вы стали красавицей, леди Тира, — искренне произнес мужчина, разглядывая свою молодую собеседницу. — Эррандо глупец. Не понимаю мотивов его поведения. Вы же единственная прямая наследница клана Толессо. Ваше возвращение произведет в Скайдре маленькое землетрясение. Многие достойные Семьи будут атаковать упрямого старика и упрашивать руки внучки.

— Пусть старый хрыч и дальше сидит на сундуках с деньгами, — оборвала словесную патоку Тира. — Пожалел горсть золота, бросил на произвол судьбы. Это счастье, что Лихой Плясун меня не изнасиловал, когда я стала девушкой, а взял опекунство. Впрочем, срок моего безопасного проживания под его крылом подходит к концу. Я стану его женой или наложницей, в зависимости от моего ответа.

— Предлагаю побег, — тихо произнес советник. — Мой корвет быстрее всех этих лоханок. Можно даже гравитоны не использовать. Достигнем траверса острова Каззуро и присоединимся к королевскому флоту!

— А с чего вы взяли, что я собираюсь бежать? — усмехнулась Тира. Она не верила советнику. Торстаг, скорее всего, хотел использовать ее в какой-то хитрой игре. — Мне и здесь хорошо. Выйду замуж за Плясуна, возьму в руки управление островом, окружу себя толковыми капитанами и советниками. Я ведь и здесь богата, милорд. А жить со скупым родственником у меня нет никакого желания.

— Вы сами не верите в свои слова, — водянистые глаза мужчины вдруг потемнели. — В вас говорит обида. Только скажу вот что: старик Толессо тяжело переживает свою ошибку, и готов вложить деньги в возвращение внучки. Не будьте такой категоричной и упрямой, леди Тира. Подумайте о своем будущем. Рано или поздно королю Дарсии надоест жить рядом с непредсказуемой компанией, величающей себя Республикой. И что произойдет с теми, кто находится сейчас под флибустьерским флагом?

Тира промолчала. Глупой она не была, да и Слюнька, то бишь авантюрист Аттикус с непонятным и мутным прошлым, давно прозорливо намекал на желание обеих держав раздавить пиратскую вольницу. Осталось только дождаться их примирения. А там, глядишь, две мощные эскадры обрушатся на Керми, и крепкий орешек, каким видят архипелаг сами корсары, лопнет с легкостью перезревшего плода. Хотела ли Тира оказаться в передряге, где озверевшее воинство будет резать жителей островов, не разбираясь, кто раб, житель или пират? Нет. Поэтому бежать нужно как можно скорее. Но не с лордом Торстагом. Не верила она человеку, дружившему с Эррандо Толессо. Не верила — и все тут.

— Похвально, что задумались, — кивнул мужчина. — Впрочем, я не буду настаивать сейчас на побеге. Сказано было в порыве эмоций. У меня сейчас иные планы, и втягиваться в неподготовленную авантюру опасно. Но кое-какие задумки появились. Вам знаком некий Игнат? Он, кажется, служит в эскадре Эскобето?

Удар был неожиданным. Как бы ни была готова Тира к любым выпадам, этот оказался невероятно молниеносным и болезненным. Девушка вздрогнула, что, конечно, не укрылось от внимательного взгляда советника.

— Вы его знаете, леди Тира? Вижу, знаете. Не буду говорить, из каких источников, — лорд Торстаг, заложив руки за спину, прошелся по комнате от стола до дверей, постоял возле нее, прислушиваясь к происходящему в коридоре, и вернулся обратно. — У меня к нему очень деликатное дело. Хочу встретиться с этим господином.

— Зачем? — пришла в себя Тира. — Будьте добры пояснить этот интерес к какому-то никчемному пирату. Иначе я не готова участвовать в ваших интригах. Ведь это касается и меня.

— Вы правы. Касается. Речь идет о вашем будущем, — советник на мгновение замер, словно обдумывал, стоит ли раскрывать перед этой девушкой план. Как-никак, много лет прожила среди пиратов, пропиталась духом вольности и беззакония. Не побежит ли к своему опекуну после встречи, чтобы выложить все сказанное здесь. И все же надо попробовать. — Как вы смотрите, если Игнат встанет во главе флотилии Плясуна?

Тира рассмеялась, поняв, куда клонит советник. Но сказала совершенно иное:

— Невозможно такое. Каким образом обычный пират, да еще из другой флотилии, возьмет власть на Рачьем? Да здесь около десятка человек спят и видят занять пост командора! Предлагаете Игнату поубивать всех?

— Мыслите в правильном направлении, — одобрительно кивнул Торстаг. — Убивать всех не нужно… пока. Поэтому и нужен Игнат. Кстати, его хорошо знают на Острове Старейшин. Говорят, на ристалище он победил всех, умудрившись не перессориться с командорами? Так что не настолько Игнат обычный.

— Вы не сможете заставить его, — категорично заявила Тира.

— Почему же? — улыбнулся по-змеиному советник. — У меня есть очень хорошие и наблюдательные люди. Они подсказали, что Игнат к вам неравнодушен. Можно сказать, влюблен безответно. На этом и нужно сыграть. Молодой человек в порыве страсти убивает Плясуна, женится на вас (пусть и фиктивно) и заявляет права на флотилию. Ведь по кодексу вольного братства освободившееся место командора занимает тот, кто побеждает его в честном бою. Или боитесь, что Игнат проиграет? С трудом верю в такой расклад после ристалища.

Тира молчала, лихорадочно выискивая контраргументы. Если советник пошел на откровенность, у него обязательно в кармане должны быть еще козыри и средства давления. Не могло не быть.

— А если лично я не соглашусь? — она вздернула подбородок. — Мне неприятно подставлять Игната… Пусть он мне и не нравится, но бросать человека на ножи безумного Плясуна не хочу.

— Поверьте, леди, — Торстаг вплотную подошел к напрягшейся девушке и ощутил тонкий запах каких-то душистых трав, исходящий от ее чистых волос. Вся такая невинная, крепко сбитая и соблазнительная в своей молодости… Лихой Плясун будет биться за нее с яростью горного барса. Или тихо придушит соперника, если узнает о таковом. Но ведь как-то надо подталкивать ситуацию к разрешению. Он вернет строптивую девчонку старику Толессо и потребует свою награду. В виде молодой жены из его рода. — Поверьте циничному и много повидавшему человеку. Я смогу уговорить Игната, и он сделает то, что надо мне.

— Вы хотите устранить Плясуна?

— Да.

— Почему именно его, а не Эскобето, Китолова, Дикого Кота?

— Плясун слишком одиозен даже в таком змеином гнезде как Керми, — усмехнулся Торстаг. — Заодно и вас освободим от излишней опеки. Вы же спите и видите себя свободной. Не нужно изображать передо мной жертву. Леди Тира, ваш цинизм и расчетливость хорошо скрыты за симпатичным личиком. Но если Плясун узнает о ваших отношениях с Игнатом — как думаете, что произойдет?

— Вы не сделаете этого, — сквозь зубы произнесла Тира. — У вас нет абсолютно никаких доказательств о связи Игната со мной. Не знаю, кто вбил себе в голову, что этот парень увлечен мной. Возможно, он и воздыхает обо мне тайно на своей Инсильваде, но я нахожусь под опекой Плясуна. Играть за его спиной — это как змею дразнить. Нет у меня никаких чувств к человеку из команды Эскобето.

— Я сделаю это ради дела, за которым прибыл сюда, — советник превратился в опасную глыбу, нависшую над девушкой. — И меня ничто не остановит. Будьте благоразумны, леди. Дайте Игнату устранить препятствие. Со своей стороны гарантирую вам безопасность.

— Я вам не верю, — решительно встала Тира, резко напялила на себя шляпу и направилась к выходу.

— Тогда скоро Плясун узнает некоторые пикантные подробности, — скривил губы советник. — Я считал вас умнее, леди Толессо.

Тира, собравшаяся толкнуть дверь, остановилась и резко повернулась, с трудом сдерживаясь, чтобы не воткнуть кортик в живот королевского советника.

— У вас нет никаких доказательств.

— Они будут, — нехорошо улыбнулся Торстаг. — Например, что вы делали в одной комнате с Игнатом в Клифпорте…

Ледяна волна ужаса пронеслась по спине. Нелегко было сохранить безмятежность на лице. Никому нельзя верить! Кто же нашептал Торстагу о тайной сходке?

— Хорошо. Что я должна сделать?

— Напишите маленькую записку Игнату и передайте ему через верных людей. Утечки не должно быть. В течение трех дней я буду ждать вашего молодого человека в «Хитрой русалке». Если не появится — пеняйте на свою несговорчивость….

…Тира очнулась от воспоминаний последних дней. Игнат так и не появился. Девушка нисколько не сомневалась, что Торстаг исполнит свою угрозу. Кто же мог видеть ее с Игнатом? Служанки в доме? Как они в Клифпорте умудрились засветиться? Ладно, вопрос не в этом. Слишком много людей видели, как она заявилась в гостиницу, а потом туда же пришел Игнат, то бишь фрегат-капитан Фарли, чтоб его! Вопрос в другом: кто передал информацию королевскому советнику? Неужели на каждом острове есть дарсийский агент? Тогда нужно быть втройне осторожнее с подготовкой побега!

Как бы то ни было, придется сегодня вечером идти в «Хитрую русалку». Тира становилась неким гарантом безопасности Фарли во время встречи с королевским советником. Если он все-таки появится. Дьявол! Передал Босяк записку или нет?

Девушка спустилась на нижний этаж и предупредила своих служанок, что хочет сходить до пристани. Вдруг да Лихой Плясун вернулся. Накинув на себя теплый плащ, она вышла наружу и кивнула своим телохранителям, которые жили теперь в небольшой пристройке к дому. Лангуст и Полушка сидели на скамеечке и лениво кидали кости на игральную доску, разложенную посредине. Не доиграв, они присоединились к хозяйке, встав по обе стороны от нее.

К этой троице на Рачьем уже привыкли. Вид двух верзил, шагающих рядом с изящной девушкой сначала вызывал улыбки, но в открытую никто не подначивал парней. Связываться с горой мускулов никому не хотелось. Мало что руки-ноги переломают, так еще и утопить могут. Неразговорчивые парни, а вот на фоне Тиры выглядят как преданные псы, чуть ли не в рот смотрят.

Тира зашла в «Хитрую русалку», уже заполненную пьющими и орущими песни корсарами. Она едва заметно поморщилась. Скорее бы шторма закончились! Пора выпускать одичавшую от безделья стаю на морские просторы.

Девушка метнула взгляд в сторону прилавка. Хозяин — бородатый добряк Ирвин — внезапно подмигнул ей, и Тира подошла к нему, делая вид, что хочет заказать выпить. За спиной послышались скабрезные шуточки, впрочем, не переходящие грань. Потому что Лангуст и Полушка страшно засопели и сжали кулаки.

— Твой дурачок привел того парня, — негромко произнес Ирвин. — Который победил на ристалище…

— Я поняла, — прервала его Тира, облегченно вздыхая. Не подвел Босяк! И Фарли тотчас же примчался! — Где они?

— Ушли наверх, — бородач поставил перед ней стакан, наполненный рубиновым напитком. — Не «Идумейское», но вполне приличное. Моя жена из горной ягоды настойку сделала. Попробуй, красавица.

Тира осторожно припала губами к резкому, но удивительно вкусному напитку, сразу связавшему язык своей терпкостью и легкой кислинкой. И не заметив, выпила до дна, ощутив, как огненный шар упал в желудок и взорвался необыкновенной вкусовой гаммой.

— Ничего себе! — улыбнулась девушка. — Что это было?

— Я никому его не наливаю, — снова подмигнул Ирвин, — кроме своих. Вы, госпожа Тира, входите в их число. Знайте это.

— Пришлешь бутылку в подарок?

— С радостью! — Ирвин кивнул в сторону лестницы. — Если вы к дарсийцу, то он поселился в третьей комнате. Туда и Слюнька с парнем зашли.

— Плясун не появлялся? — на всякий случай спросила Тира. Ирвину она доверяла. Не будет языком чесать на каждом углу.

— Нет. Говорят, если на закате не появился, вряд ли уже до утра придет. Никто в здравом уме по проливам ночью шастать не будет. На якорь где-нибудь встали.

— Ладно, спасибо за вино, — кивнула Тира и вдруг ощутила, как ее повело с первым шагом. — Скотина, Ирвин! Ты что мне налил?

— Замечательная выпивка, не правда ли? — осклабился хозяин таверны, не замечая нависших над ним злых рож телохранителей. — Идите, сейчас мир раскрасится в яркие краски.

Тира и в самом деле ощутила, насколько ей плевать на галдящую братию. Стало хорошо, а изнутри ее грело тепло настойки. Поднявшись наверх, она даже не стала искать дверь с номером «три». Облокотившись на перила балконной обрешетки, один из черных легионеров с неподражаемой бесстрастностью смотрел на девушку. Он махнул рукой, показывая, куда надо заходить.

— Здорово, волкодав! — неожиданно поприветствовал его Лангуст и оскалился, показывая неровный ряд зубов, среди которых не хватало несколько штук. — А где своих дружков потерял?

— И тебе якорь в зад! — ответствовал шуткой «черный», изрядно удивив Тиру. — Чего приперлись? Как вас девушка терпит?

Спелись! Тира фыркнула и решительно толкнула дверь в комнату. От сердца отлегло окончательно. Игнат и Аттикус-Слюнька сидели за столом вместе с лордом Торстагом, возле которого молчаливо возвышались двое «черных».

— Заходите, леди Толессо! — махнул рукой королевский советник. — Мы вас давно дожидаемся!

Глава 5. Пленник

Упоение погоней, когда порывистый и леденящий кожу ветер бьет в лицо во время резкого снижения, а желудок едва не выпрыгивает из горла, перестает нравиться любому моряку, впервые испытавшему подобные выкрутасы организма. Клэд Фальтус, несмотря на свой первый боевой поход, знал, что такие маневры для сторожевых кораблей или перехватчиков были нередки, и со страхом ждал, когда придется перегибаться через борт, крепко держась за страховочные леера и натужно блевать в бездну. Увы, каботажное плавание вдоль изломанных береговых линий материка Дарсии не способствует выработке определенных навыков держать при себе содержимое желудка.

К удивлению самого мичмана, с ним не произошло неприятного казуса. Сжав ноющие зубы, Клэд смотрел, как огромное темно-голубое пространство надвигается на него снизу. Невероятная картина, словно ты падаешь в опрокинутое небо. Гравитоны, включенные на среднюю мощность, сверлили своим мерзким вибрирующим звуком мозг. Словно мириады комаров собрались в одну кучу и атакуют корабль.

— Не зевать! — орет боцман Дробер. — Всем держаться подальше от бортов! При соприкосновении с поверхностью моря рты не раскрывать, если хотите остаться с языком и зубами!

Клэд сглотнул тягучую слюну. Он в последний раз кинул взгляд вниз, различая два парусника, улепетывающих от разведывательного отряда, возглавляемого «Ленивцем». Справа по борту вырастали неряшливые скальные изломы острова Каззуро с парочкой симпатичных бухточек. Каменистые россыпи сменились зеленовато-коричневыми пятнами какой-то растительности. Линия берега плавно изгибалась к югу, куда стремились пиратские суда.

— Сигнал от «Ленивца»! — заорал носовой, единственный из младшего состава не покинувший место наблюдения. — Корсары меняют направление на зюйд! Требует идти за ними! «Хваткий» остается на верхнем эшелоне!

— Левитаторам ускорить снижение! — корвет-капитан Освит с младшими командирами на командном мостике оживились. — На воду не садиться! Идем на гравитонах!

— Есть, капитан! — откликнулся Ардлес и тут же продублировал приказ младшему левитатору, находившемуся сейчас рядом с работающими кристаллами.

Клэду нравилась работа левитаторов. Они непостижимым образом чувствовали жизнь гравитонов, умели распознавать малейшую фальшь в звуках артефактов. Для этих людей магические кристаллы были как живые люди: со своими причудами и капризами. Но хорошо отрегулированный механизм благодарил великолепной работой. Опытный левитатор достигал таких результатов, что вверенный ему корабль летел как птица, рассекая плотный воздух, а когда надо — ложился на его потоки, используя их в качестве дополнительно ускорения. Это была сказка, а не работа.

Но мичман Фальтус знал и об обратной стороне грозных кристаллов. Бывали случаи, когда маги не справлялись с разбушевавшимися токами энергии в бледно-сиреневых кубах, и корабль со страшным грохотом взрывался. Обычно после таких катастроф живых не оставалось. Сейчас лучше об этом не думать. Только вперед, догнать пиратов!

Палуба ушла из-под ног, и тут же последовал ощутимый толчок. Гравитоны резко снизили выработку энергии, чтобы во время перехода с горизонтального спуска на вертикаль корабль не рухнул на водную поверхность. В ушах, плотно заложенных от перепада давления, что-то хлопнуло, и сразу же окружающие звуки ворвались живительным потоком. Клэд облегченно задышал, не забыв пару раз сглотнуть слюну. Лихорадочно зашарил в кармане мундира. Там должна лежать плоская коробочка с последним кисло-сладким леденцом. Дядюшка советовал сосать его, а не хлестать кружками магическое снадобье, помогающее укреплять организм при постоянных перегрузках.

«Не пей эту дрянь так часто, — сказал он перед отплытием и дал племяннику эту самую жестянку с разноцветными леденцами. — Возьми. Это тетушка тебе гостинец послала. Здесь тоже хватает колдовских зелий, но они правильные, на природных компонентах, не дают привыкания».

Торопливо дернув за край крышки, Клэд тайком выудил из коробочки зеленый леденец и закинул его в рот. Сразу стало легче. Пора занимать боевой пост согласно расписанию. Боцманские дудки уже верещали боевую тревогу.

— Не наложил в штаны? — откуда-то вынырнул мичман Рутрих, придерживая левой рукой шляпу, а правой сжимая рукоять кортика. Хохотнул, глядя на бледного товарища. — Сейчас будем атаковать сверху! Ни разу не видел, как придавливают корсаров? Ха-ха!

Экипаж корвета без суеты распределился по боевым постам. Абордажная команда, состоявшая из трех десятков мрачных и ожесточенных штурмовиков, ожидающих команду для атаки, распределилась вдоль правого борта. Загрохотали порты нижней палубы, распахивая черные зевы с торчащими стволами пушек.

Клэду было хорошо видно, как «Ленивец» делает плавный поворот и оказывается над шхуной, улепетывающей первой. Снова взвились разноцветные флажки, и носовой продублировал приказ атаковать бриг.

Еще один толчок — внезапно борт пиратского корабля оказывается чуть ли не под килем «Бегущей лани». Кажется, ошибись сейчас левитаторы с расчетами, и массивный корпус корвета раздавит хрупкую посудину со старыми и много раз штопанными парусами. Клэд почувствовал неясную тревогу. Какой-то странный бриг, весь обветшалый, с прохудившейся оснасткой, провисшими леерами и небольшим количеством моряков, мечущихся по палубе.

— Абордажная команда! — заорал Бразанн, перегнувшись через перила командного мостика. Он был в своих неизменных пижонских белых перчатках. — Атака по готовности!

Штурмовики напряглись. Как только «Бегущая лань» поравняется с бригом, она будет на несколько футов выше. Прыгать сверху на движущееся и прыгающее по волнам судно довольно рискованно, но этот маневр дает преимущество. Клэд не завидовал парням, вынужденным своей кровью, удалью и бесстрашием смывать позор своей трусости на полях битв. Большинство из них не моряки, а сухопутные вояки из различных подразделений. У сиверийцев есть подобные команды, но там они комплектуются по-разному. Из дворян образуют отдельные штурмовые бригады, а солдаты и младший командирский состав с ними никак не пересекаются. У них свои отряды. Дарсийский трибунал не делает различия, сваливая всех в одну кучу. Трусы и предатели одинаковы, что аристократы, что простолюдины. И умирают они вместе. Клэд Фальтус никогда не отвернется от опасности и лучше погибнет героем, чем оказаться в числе этих презренных ублюдков в черной форме.

— Атака-ааа! — протяжный крик разнесся по палубе.

— Смерть! — разом завопили штурмовики и сиганули вниз, как только борт «Бегущей лани» оказался чуть выше уровня борта брига.

Для абордажников прыжок оказался удачным. Многие даже удержались на ногах, а кому-то пришлось гасить инерцию кувырком через голову. А через мгновение они столкнулись с экипажем пиратского корабля. Протяжные крики ярости и боли разнеслись над морем. Загремели выстрелы, звон стали взлетел вверх, а затем произошло неожиданное.

Клэд Фальтус, ожидал сигнала для высадки на бриг, когда он будет зачищен хотя бы наполовину. Несколько младших офицеров и четыре десятка отчаянных рубак-абордажников стояли возле борта, сжимая оружие. Кто-то пошутил, что трусливые пиратские крысы даже не хотят принимать бой, а прыгают за борт, спасаясь от рубящих плоть палашей.

Мичману это показалось странным. Он еще только обдумывал, почему на пиратском судне так мало моряков, и почему все они стали разом прыгать в воду, не принимая боя, как только «Бегущая лань» с тягучим завыванием, идущим из нутра корвета, нависла над мачтами противника, ломая их в щепку. А дальше перед глазами вспух яркий оранжево- багровый шар. Словно гигантский кулак со всего размаха врезал по кораблю ниже ватерлинии. Палуба встала дыбом и начала опрокидываться. Клэд в ужасе схватился за леера, осознавая, насколько ничтожны его потуги спастись. Многие с воплями заскользили по доскам и улетели в воду, при этом ломая себе кости о различные палубные надстройки. Кто-то успел, как и мичман Фальтус, обезопасить себя от падения, но это не меняло дела. Корвет опрокидывался невероятно медленно, а оглохший молодой офицер с ужасом услышал пробивающиеся сквозь вату в ушах пронзительное завывание гравитонов, утративших связь с кораблем.

«Конец!» — мысль суматошной птицей мелькнула в голове, а дальше Клэд действовал как во сне, когда хотел вырваться из кошмаров. Просто отталкивался от поверхности и летел вниз. И просыпался с дико бьющимся сердцем.

Упершись ногами в борт, мичман сделал то же самое, только наяву, с ужасом разжав руки от единственной мысли, колотящейся в виски: это смерть.

Кренящийся корвет еще только раздумывал, падать ему вниз или остаться в таком состоянии в воздухе (те, кто наблюдал эту картину с борта «Хваткого», были в ужасе от болтающейся между небом и водой массивной туши «Лани»), когда раздался оглушающий взрыв. Он разметал на много миль вокруг обшивку корабля, людей, пушки и боеприпасы, частично разрушив парусную оснастку «Ленивца» и убегающей от него пиратской шхуны. Грохот взрыва донесся даже до «Короля Аральда».

Капитанский мостик флагмана застыл от ужаса и горя. Щелкнули кольца складываемой подзорной трубы. Адмирал Адерхад с бесстрастным лицом несколько секунд смотрел на поднимающиеся вверх клубы черно-желтого дыма, постепенно развеивающиеся по ветру, передал трубу своему первому помощнику и повернулся к офицерам, столпившимся за его спиной.

— Приказ «Ленивцу» и «Хваткому» возвращаться в строй! — жестко сказал он. — По всей эскадре объявить: спустить флаги и продолжить движение!

— Но, мой адмирал, — вперед выступил его второй помощник Унгол в щегольском морском черно-белом кителе с золотыми лилиями на обшлагах. — Невозможно оставить безнаказанным оскорбление королевскому флоту! Пираты применили брандер против атакующего корвета! Дайте приказ открыть огонь по Каззуро! Там, я уверен, прячутся еще корабли преступников!

— Отставить, господин Унгол! — не меняя выражения лица очень тихо сказал Адерхад, но таким тоном, что у многих по спине пробежали мурашки, царапая стальными коготками кожу. — Мы должны выполнить наказ короля: вывезти с Эмитеза золото. А уж потом я попрошу Его Величество лично возглавить Вторую и Четвертую эскадры и смести с лица земли все отребье, которое зарылось на Керми. Хватит с ублюдками заигрывать. Пора ставить на архипелаге свои военные базы. Я сделаю все, чтобы выжечь заразу! Полный вперед!

* * *

Клэд Фальтус никогда не верил в рассказы старых моряков о счастливчиках, выживающих в таких невероятных передрягах, что их, скорее всего, нужно относить к легендам или мифам. Как можно остаться в живых после взрыва брандера, а потом — и пошедших вразнос гравитонов?

Оказывается, он на собственной шкуре убедился, что входит в число этих самых счастливцев. Очнувшись на галечном пляже, окруженном со всех сторон массивными черными валунами, об которые с гулким шумом разбивались волны, Клэд со стоном поднял голову и сразу же пополз вперед, обдирая руки об ракушки, в несчётном количестве валяющихся на берегу. Самая первая мысль его была оказаться подальше от волн, которые запросто могли утащить его обратно в море.

Мундир с мичманскими нашивками и пояс с кортиком каким-то образом пропал, и Фальтус остался в рубашке и разорванных штанах. Ботинки из бычьей кожи намокли и стали похожи на гири, которые используют для взвешивания больших тюков.

Он прополз еще немного, и убедившись в собственной безопасности, с облегчением выдохнул, оглядываясь по сторонам. Мрачный каменистый пляж оказался пустынным. Перед его глазами возвышался холм, весь заросший колючим кустарником. Тянущийся на пару лиг берег с двух сторон оказался закрыт массивными скалистыми вывалами. Удивительно, каким образом Фальтуса вынесло на другой конец острова. Видать, течение сильное. Но где же выжившие? Неужели после взрыва гравитонов он единственный из экипажа остался целым и невредимым?

Клэд на всякий случай оглядел себя. И снова воздал хвалу Богу, что обошлось без переломов рук или ног. А вот на голове приличная ссадина, только сейчас начавшая нещадно болеть. Притронувшись к ней, молодой человек поморщился. Лоскут кожи болтается, сукровица на пальцах показывает, что не все так хорошо. Надо бы перевязать, чтобы кровь перестала течь.

И как отсюда выбираться? Лезть на этот холм без веревки? Да он в таком состоянии свалится вниз и переломает себе все кости. Остается единственный вариант — вплавь до открытого берега. Но мрачные волны, хлеставшие по валунам, однозначно показывали, что в воду соваться не стоит.

Подняв голову, Клэд обмер. К берегу, прыгая на гребнях волн, шла лодка. В ней находилось не меньше десяти человек. Сердце радостно застучало. Это спешили на помощь матросы с «Ленивца». О нем не забыли! Или, скорее всего, подбирали всех оставшихся в живых из экипажа «Бегущей Лани». Приложив руку ко лбу козырьком — неяркое солнце било прямо в глаза — мичман едва не закричал от досады. А впрочем, чего он ожидал? Бог не раздает чудеса пригоршнями. Обычно они идут в комплекте с испытаниями.

В лодке были пираты! Их можно было узнать по одежде, которую в королевском флоте сразу бы приказали сжечь. Грубые матросские куртки старого кроя, разноцветные рубахи под ними, головные уборы, которые не принято носить у дарсийских моряков, бородатые лица, разнообразное, нештатное оружие — все указывало на корсаров. Клэд застонал. Если бы у него был кортик, он встретил бы эту шваль на берегу и погиб во славу королевского флота как герой. А так… Голову разбить о камни?

Мичман понимал, что убежать ему не дадут. Вверх по осыпающемуся холму не подняться, а метаться по берегу на радость пиратам не хотелось. Сжав зубы, он схватил булыжник и побрел навстречу приближающейся лодке. Кинул со злости в нее, но не попал. Дружный смех гребцов еще больше раздосадовал Клэда. Офицер понимал, насколько глупо выглядит, но ничего поделать с собой не мог. Фальтус не был трусом, потому что принадлежал младшей ветви дома Толессо. А Толессо никогда не преклоняют голову перед опасностями.

Оставалось лишь показывать свою храбрость. Недолго осталось. Лодка уже миновала самый опасный участок между валунами и входила в относительно спокойные воды. И через несколько ударов сердца ее нос с шуршанием наполз на берег.

— Эй, королевский выкормыш! — тяжело ступая по гальке, к нему направились трое. Все они отличались высоким ростом и хорошо развитой мускулатурой, дававшей силу и ловкость. — Сам сдашься, или нам стоит тебя как следует проучить?

— Офицер королевского флота не сдается! — прохрипел Клэд, бесстрашно выпрямляясь. — Лучше сразу убейте! В плен не пойду!

— Дурак, — сплюнул под ноги лысый верзила со старым шрамом на левой стороне черепа. — Выжил после взрыва гравитонов, и все равно хочет сдохнуть. Видимо, все мозги отшибло. Ты знаешь, что остался один? Все твои дружки рыб кормят!

— Гады! — не выдержав, Фальтус бросился на пиратов, осознавая безнадежность ситуации. Но ведь надо было что-то делать! Хотя бы перегрызть глотку одному из корсаров!

Ему не дали насладиться чувством мести. Двое разошлись в стороны, а лысый верзила неожиданно ловко развернулся, пропуская вопящего мичмана мимо себя, и коротким ударом рукояти палаша отправил офицера в спасительную темноту.

— Забирайте эту палубную собачку и деру отсюда, — кивнул верзила остальным гребцам, столпившимся на берегу. Он с тревогой посмотрел на небо, где грозно висели тяжелые корабли дарсийцев. — Нам не простят гибель их корабля. Что-то не хочется сдохнуть от магического огня. Живее клешнями шевелите, акулье дерьмо!

Глава 6. Враг или союзник?

Получив долгожданную записку от Тиры, я долго не раздумывал. Проклиная забывчивую служанку и разгильдяя Бродягу, отвязал своего конька от перил, вскочил на него и помчался к дому Эскобето, распугивая прохожих. Вслед мне неслись проклятия и пожелания свернуть шею. Мне оставалось только сильнее вцепиться в поводья, сжать коленями лоснящиеся бока животного и молить всех богов — сухопутных и морских — чтобы в самом деле не навернуться с высоты.

Я знал, что командор большую часть времени проводил дома, поручив своим помощникам заниматься подготовкой экипажей к новому сезону набегов. Когда улягутся высокие волны, а солнце станет подольше задерживаться на небосводе, Эскобето переберется на «Ласку», давая знать, что пришла пора выходить в море и щипать купцов.

Меня встретила Саиль. Она издали увидела мчащегося всадника и сразу распознала в нем неугомонного Игната. Урожденная аристократка с Аксума возилась во дворе со своими цветами, которые были теперь везде: у стен дома, вдоль вымощенных морским камнем дорожек, в клумбах возле забора. На женщине было простое темно-коричневое платье, а на руках плотные вязаные перчатки, чтобы не поранить руки. Помогала ей служанка Тола — рабыня из Сиверии с миленькой мордашкой и очень недурной фигуркой.

Саиль подошла к низенькому заборчику, облокотилась на него и с тревогой посмотрела, как я гарцую на разгоряченном коньке.

— Здравствуй, Саиль! — поприветствовал жену командора, изящно сбросив с головы шляпу одной рукой, и шутливо поклонился в седле, а у самого екнуло сердце. Как бы не слететь на землю, кавалер ети его!

— Добрый день, Игнат! — улыбнулась аксумка. — Гляжу, ты освоил езду верхом. У тебя неплохо получается!

— Лестно слышать похвалу от великолепной наездницы Аксума, — кинул я ответный комплимент и пошутил: — Но для будущего аристократа у меня слишком много мозолей на мягком месте! Командор-то дома? Или на корабле?

— Да здесь он, сидит в кабинете, рассматривает карту своих будущих грабежей, — Саиль усмехнулась, как мне показалось, с грустью. — Тола! Проводи гостя до кабинета командора. Да ты заходи во двор, Игнат. Коня оставь наружу, а то он сожрет весь мой цветник!

— Да, у тебя бесподобные цветы, Саиль, — я спешился, закинул повод на один из столбиков, на котором держалась калитка, и зашел внутрь. Зная, что аксумские знатные женщины не допускают к руке чужого мужчину, я лишь изобразил признание, приложив ладонь к сердцу. Саиль снова улыбнулась и ответным жестом, отводя свою ладонь от груди, открыто поприветствовала меня. Опасная женщина! Сразу раскусила мою скрытую сущность под маской солдафона. Хорошо хоть, что не заподозрила во мне переселенца из одной души в другую.

Тола проводила меня до кабинета хозяина, путь к которому был хорошо известен; подозреваю, что жена командора на всякий случай приставила соглядатая, проследить за гостем. Стрельнув серыми глазами в мою сторону, девица нехотя ретировалась, покачивая бедрами. Я усмехнулся возникшим в голове мыслям о низменном, постучал в дверь. Услышав недовольное ворчание, нахально вошел и увидел, что Эскобето и в самом деле напряженно рассматривает карту, расстеленную на весь рабочий стол. Он наклонился над ней и резкими движениями чертил какие-то линии кончиком пера.

— А, это ты, Игнат, — командор разогнулся. — Чего пришел? Опять замышляешь учения? Или просьбы появились? Ничего не дам, ресурсы кончились!

— Я по другому поводу, — отмахнувшись, я сел на табурет, закинув ногу на ногу. — Разрешение твое нужно. И один человек в помощь.

— На что тебе мое разрешение? — подозрительно посмотрела на меня Эскобето.

— Мне нужно смотаться на Рачий. Сегодня.

— Сдурел? — командор почесал переносицу. — На тот свет захотел раньше времени?

— По Тире сохну, сил нет, — не моргнув глазом, ответил я. — Записку от нее получил. Лихой Плясун с Диким Котом куда-то ушли на пяти кораблях. Уже третьи сутки его на острове нет. Надо пользоваться моментом. После Элис у меня и женщин толком не было.

Эскобето захохотал, откинув перо в сторону. Уважительно посмотрел на меня и вдруг погрозил кулаком, кривя губы от улыбки.

— Знал, что ты проходимец, Игнат, но не настолько же! — он стал расхаживать по комнатушке, которая громко называлась «кабинетом». — Возле Тиры постоянно находится взвод ублюдочных головорезов. Ради одной ночи с девкой не стоит головой рисковать.

— Командор, — я выразительно поглядел на Эскобето. — Ради ночи с этой девушкой я перережу весь Рачий. Ты же меня знаешь.

— Знаю! — вдруг рыкнул Ригольди. — И людей Плясуна знаю! Приспичило ему! Дьяволова задница! Ладно, возьмешь шлюпку на втором причале. Там мои ребята постоянно на вахте стоят. Скажешь им, что я приказал отвезти тебя на Рачий. Пусть как следует спрячутся, пока ты кувыркаться с Тирой будешь. Стоп! А зачем тебе еще один человек? Свечку держать?

— Для подстраховки, — улыбнулся я. — Вдруг придется свидетелей устранять. Хочу взять Рича.

— Надо было тебе башку открутить в первый же день, — пробурчал Эскобето. — Ты раньше времени нас в неприятности не втяни. Не готовы еще. Что-то сомневаться я стал, что тебе Тира нужна.

— Тогда я пошел, — получив «добро» от командора, я вскочил и направился к двери. — Все будет в порядке, капитан. Так я возьму Рича?

— Бери, черт с тобой! Он сейчас в казарме прохлаждается.

Рич, как только услышал, чего я хочу, тут же бросился искать Свейни. Помощник командора попробовал возмутиться, как я легко забираю людей из экипажа, но приказ Эскобето не посмел игнорировать. По его роже было видно, как хочется подшкиперу открутить мою голову. Что-то не заладились у нас отношения.

Пока мы шли к причалу, я на ходу объяснил Ричу, что сам толком не знаю, зачем Тира пригласила меня в змеиное гнездо. Мое появление вызовет много вопросов. Эскобето и Плясун не очень ладят друг с другом, и кто-то обязательно подумает, что я на Рачьем хочу разнюхать секреты.

— Может, это твой левитатор? — предположил Рич, пока мы шли к причалам.

— Думал уже. Вряд ли он. Знаешь, чего больше хочу? Чтобы незнакомец оказался агентом лорда Келсея. Надоело вслепую тыкаться. Ни помощи, ни подсказки. Или Келсей меня обвел как мальчишку вокруг пальца, и никакого агента на архипелаге нет? Тогда в чем смысл нашего нахождения здесь?

— Все может быть, — философски заметил Рич. — Надо будет, ты своими штурмовиками все сам сделаешь. А я помогу.

— Спасибо, дружище, — от всего сердца ответил я, зная, что этот парень никогда не подведет, не бросит трусливо в самый опасный момент.

Мы пришли на причал и сразу отыскали шлюпку с «Ласки». Она лениво болталась на волнах, постукивая бортом о деревянную сваю. Экипаж отыскался в одном из открытых и пустых лабазов. Скоро на Инсильваду потянутся купеческие корабли, и пустые помещения вновь забьются товаром, нужным островитянам. А пока четверо молодцев лениво развалились на досках и кидали кости. Солидная кучка медяков говорила о долгой и упорной игре.

— Банк еще не сорвали? — поинтересовался я, подойдя к ним.

— А, Игнат, — процедил один из пиратов в застиранной и штопанной на несколько раз морской робе. — Чего надо? Опять Инсильваду завоевывать пришел?

Его кореша заржали, словно услышали удачную шутку. Я не стал накалять ситуацию и оскалился в улыбке, делая вид, что тоже веселюсь.

— Нет, на этот раз Рачий.

Парни покатились со смеху еще сильнее, забыв об игре. Спокойно дослушав их пожелания, прибил последним аргументом:

— Приказ Эскобето. Так что отрываем свои задницы и марш на шлюпку! С этого момента вы в моем распоряжении.

— Рич, он серьезно? — обратился к моему другу пират с массивной серебряной серьгой в правом ухе. — За такие шутки можно и языка лишиться. Командор нам ничего не говорил!

— Серьезно, — кивнул Рич. — Разбирайте медяки, да побыстрее шевелитесь. Эскобето дал задание, поэтому до наступления темноты мы должны быть в гостях у Плясуна.

— Он нам шкуру спустит, когда узнает, — проворчал еще один корсар, худой как щепка и неимоверно высокий, отчего роба на нем казалась детской курточкой.

— Плясуна сейчас нет на острове, — успокоил я гребцов. — Будете ждать нас на берегу. Только лишний раз не высовывайтесь и ведите себя хорошо.

Так мы и попали на Рачий. Повезло, что никто не попался на нашем пути. Парни быстро пересекли пролив и углубились в паутину проток. Видимо, Эскобето натоптал сюда тропку, потому что лодка причалила именно в том месте, где я высаживался в первый раз. Еще раз предупредив матросов вести себя очень тихо и надежно спрятать лодку, я заторопился к «Хитрой русалке». Рич едва поспевал за мной.

Иврин — хозяин таверны — поприветствовал меня, увидев с порога. Рич, особо не кокетничая, расталкивал шатающихся по заведению пьяных посетителей, расчищая мне дорогу.

— Здорово, борода, — поприветствовал я Иврина. — Сто лет тебя не видел.

— И я рад тебя живым видеть, Игнат, — подмигнул хозяин и мы крепко пожали друг другу руки. Вообще-то здесь не приняты такие жесты приветствия, но я мотивировал их традициями приграничных провинций Сиверии. — Тебя ждет важный человек. Он сказал, чтобы я сразу направил тебя к нему. Поднимайся наверх. Ты поймешь, где его комната.

Я недвусмысленно показал глазами куда-то за спину Иврина. Мужик оказался понятливым. Лицо его расплылось в улыбке.

— За Тирой послали, — тихо сказал он. — Ты, парень, не зевай. Девчонка хорошенькая, но пропадет с нашим командором. Хватай ее в охапку и убегай куда-нибудь подальше. Желательно, вообще с архипелага.

— На чем? — грустно спросил я. — Даже вшивого баркаса не достать. По воздуху прикажешь?

— Да, паршиво, — призадумался Иврин. — Ладно, топай. Он человек серьезный, да и наши придурки что-то заволновались.

На втором ярусе помещения мы увидели мужика в черной униформе, которая сразу выдала в нем человека, принадлежащего к серьезной организации, и она явно находилась не на архипелаге Керми. У сиверийцев нет такой формы, разве что одежда штурмовиков чуть-чуть схожа. Но я уже научился различать мельчайшие отличия о покрою. Значит, меня хочет видеть кто-то из сановников Дарсии. Это заинтриговывало.

— Ну и куда нам? — нарочито громко спросил Рич, подобравшись. Для него габариты незнакомца внушали не опасение, а скорее, лютое желание сразиться, испытать свои возможности. — Пригласили к дьяволу на именины!

— Игнат? — громила едва приоткрыл рот.

— Он самый, — скрываться не было смысла. Меня занимал таинственный гость. Может, агент всплыл?

— Заходите сюда, — «черный» распахнул дверь с намалеванной на ней цифрой «3», и сам же закрыл за нами.

Рич тут же скользящим шагом ушел чуть в сторону, давая мне место для пространства. Я обхватил пальцами рукоять пистолета. И почему не удивлен присутствию Слюньки? Этот шустрый и мутный тип везде пролезет.

— Господа, давайте без нервных телодвижений, — голос незнакомца, сидевшего за столом лицом к двери, был глухим и с явно выраженным дарсийским прононсом. Он словно говорил в нос, который был весьма значительных размеров. Клюв стервятника, вот на что он смахивал. — Проходите к столу. Господин Игнат, полагаю, это вы?

— Да-да, вон тот, с наглой мордой, — подтвердил Слюнька, шутовски кривя губы. — Проходи, головорез, лорд Торстаг хочет с тобой поговорить.

Лорд? Ничего себе, какие небожители соизволили спуститься на грешную землю, да еще в самом логове пиратской вольницы. Это обстоятельство подтверждало опасения Келсея о дарсийском влиянии на корсаров.

Рич не стал садиться. Он демонстративно встал за моей спиной, скрестил руки на груди и начал сверлить взглядом телохранителей, не отходящих от своего господина.

Я сел на табурет, и Слюнька тут же налил мне в стеклянный (дорогущий!) бокал вина. По запаху понял: «Искария». Нахал вел себя как хозяин, нисколько не тушуясь находящегося здесь высокородного дарсийца.

— Итак, ваша личность подтверждена, господин Игнат, и я рад этому обстоятельству, — на неплохом сиверийском произнес лорд, поднимая свой фужер. Я молча отсалютовал ему и сделал пару глотков. Отравы не боялся. Слюнька бы предупредил меня в таком случае. Да и какой резон меня отправлять в мир иной, если я кому-то понадобился? — У меня к вам деловой разговор. Хочу лишь уточнить… Вы доверяете своему человеку?

— Как самому себе, — ответил я.

— Понимаете, речь пойдет о таких вещах, которые могут серьезно осложнить вашу жизнь, если узнает Лихой Плясун.

— У вас к нему неприязнь? — я усмехнулся и снова глотнул «Искарии». Хорошее же вино! Пользуйся моментом, наслаждайся вкусом аристократического напитка!

— Ни в коей мере, уважаемый Игнат, — кажется, лорд не умел улыбаться. Его оскал вряд ли радовал женщин, если таковые у него имелись в жизни. — Дело-то, в общем, не в вас, а в леди Тире Толессо, которую вы хорошо знаете. А вам известно, что девушка является прямой наследницей древнего аристократического рода Толессо, живущего в Скайдре уже четыреста лет?

— Честно сказать, я не верил, — слукавил я, отчего Слюнька одобрил мой ответ легким кивком, словно бы невзначай. — Думал, люди просто так языком болтают, от нечего делать. Сами знаете, что вольные братья любят истории, в которых рассказывается о богатых девушках, за которых можно получить охренеть какой выкуп.

Я сознательно грубил, чтобы у лорда сложилось ошибочное мнение обо мне. Пусть выставлю себя недалеким солдафоном, чем этот дарсиец «прочитает» меня как открытую книгу. Черт знает, какие логические выводы последуют у него после встречи.

— А сама леди Толессо вам ничего не рассказывала?

— Почему вы спрашиваете меня, а не девушку? — рассердился я. — Думаете, у нас доверительные отношения? Кто она, и кто я?

— Не желаете устранить некое препятствие между Тирой и вами? — лорд Торстаг подался вперед, стул под ним угрожающе заскрипел. — Появилась хорошая возможность, которой грех не воспользоваться.

— Вы ведете какую-то игру? Для чего?

— Хочу вернуть девушку домой. Сами знаете, Игнат, я не смогу даже тайным способом провести Тиру на свой корабль. Весь Рачий взбунтуется, а мы даже до Каззуро не дойдем. А дед Тиры отказался платить выкуп пиратам. Это его принципиальная позиция. Увы, так в жизни бывает. Я пробовал изменить мнение старика, но безрезультатно. Поэтому, как только появился шанс, я встретился с леди Толессо, и она открыла мне небольшую тайну касательно вас…

— Какую, если не секрет? — меня разозлила непонятная пауза. — Я так заслушался вас! Не имейте привычки рвать фразы, когда на это нет причин!

— И это говорит солдафон? — рассмеялся Торстаг. — Права Тира. Вы очень скользкий и неординарный тип. Хотелось бы узнать вашу настоящую историю… Итак, тайна леди Толессо в том, что она познакомилась с человеком храбрым, воинственным, умеющим пускать кровь без колебаний, и самое главное — согласившимся помочь ей бежать с архипелага.

— Никогда не распускай язык перед женщиной, — пробормотал я, продолжая играть. Если Тира захотела «засветить» меня перед дарсийцем, в этом была какая-то необходимость и тонкая комбинация. — Будь я в вашем положении, имея под боком боевой корабль с двадцатью-тридцатью пушками и гравитонами полного цикла, не стал бы интригу на ровном месте строить. Девушку — в охапку, и на борт ее! Гравитоны на всю мощь! Рывок в небо, и можно пить вино в каюте.

— Увы! У меня иная задача, — улыбнулся Торстаг. — Но вы впечатлили, Игнат! Хочу на ваши плечи переложить те идеи, которые только что озвучены.

— Авантюра! — отрезал я. — У меня нет подходящего корабля!

— А бриг Лихого Плясуна? Захватываете его и бежите по направлению к острову Каззуро. Там вас встретят…

Торстаг допил вино и показал Слюньке жестом, что ему достаточно. Я раздумывал. Идея неплохая, но трудноосуществимая. «Тиру» захватить можно со своими штурмовиками, всех лояльных командору людей вырезать и за борт. И со своим экипажем рвать когти с архипелага. Но у меня еще одна миссия, которую нельзя игнорировать. Гравитоны с «Дампира» должны быть уничтожены, если у меня появится корабль для побега. Или с помощью Ритольфа запустить их. Тогда «Тира» получит дополнительную мощность, и мы без проблем оторвемся от любой погони.

— Вам нужна смерть Плясуна? — я переглянулся со Слюнькой. Местный «дурачок» опять едва заметно качнул головой.

— Догадались, Игнат? — расслабленно повел плечами лорд, и в это время дверь распахнулась снова, и на пороге появилась Тира. Она, как всегда, выглядела эффектно в своем камзоле, облегающем гибкую фигурку. Сердито простучав каблуками сапожек, она подошла ко мне, сдернула с головы широкополую шляпу с пером и бросила ее на стол.

— Объяснитесь, милорд! — гневно раздувая ноздри, Тира уперлась ладонями в край стола. — Какого дьявола вы меня компрометируете? Неужели нельзя было найти более подходящего места для встречи?

— Самое лучшее и безопасное место — на моем корвете, — миролюбиво произнес королевский советник. — Но по известным причинам мы не можем туда попасть. Пришлось сознательно на виду у всех пригласить всю вашу компанию сюда. Зато теперь Лихой Плясун точно будет знать, что у него появился соперник. Мы с вами уже говорил по этому поводу.

— А Игнат знает, во что вы нас втягиваете? — Тира неожиданно стукнула меня по плечу кулачком. Удар был весьма чувствительным. — Что ты молчишь? Знаешь, зачем лорд Торстаг подставляет тебя и меня?

— Представляю, — я потер плечо. — Лорд откровенно об этом сказал. Он хочет, чтобы я убил Лихого Плясуна, как своего соперника в борьбе за вашу руку, миледи. Убив командора, я могу подчинить себе весь остров. А потом бежать в Дарсию на флагманском корабле.

— Я такого не говорил, — покачал головой Торстаг, — но вы опять предвосхитили мои желания. Если господин Игнат поможет леди Толессо сбежать с Керми и доставить ее в Скайдру, я буду ходатайствовать перед королем дать вам подданство Дарсии. Как понимаю, вы же бывший солдат, осужденный за какой-то проступок на каторжные работы. Сами понимаете, что ходу вам обратно домой не будет.

Слюнька дернулся и едва не уронил бутылку на пол. Успел подхватить ее на лету и едва слышно шепнул:

— Соглашайся!

Будто я собирался отнекиваться! В любом случае Плясуна надо устранять и захватывать «Тиру». На бриге установлен один левитирующий кристалл, надо еще два, те самые, с моего несчастного фрегата. А они находятся под бдительной охраной на острове Мофорт, называемым в просторечии островом Старцев. Допустим, что бриг мы заберем с помощью штурмовой группы. Получается, гравитоны уже должны находиться на Рачьем, когда придется бежать. Теоретически, нас могут догнать корабли Китолова, почти все укомплектованные гравитонами. Но это лишь теория. Напичкав флагманское судно нужными кристаллами, мы за несколько дней доберемся до Скайдры с ветерком.

— Допустим, я не соглашусь убивать командора, а свалю все на вас, милорд. Дескать, подзуживали честных братьев на преступление с целью ослабить Республику.

— Не забывайте, Игнат, что у меня больше шансов очернить вас, чем самому стать виновным, — взгляд Торстага заледенел. — Попробуете отказаться, и за вашу жизнь никто не даст и половину медяка. Сделаете все правильно — будете жить богато. Я лично походатайствую перед королем о присвоении вам звания почетного гражданина Скайдры или любого другого города. Поверьте, такая награда куда весомее, чем кошель с золотом.

Тира задумчиво хмыкнула и посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на бесстрастного лорда, в чьих глазах еще не растаял лед.

— На месте Игната я бы не раздумывала, — девушка двумя пальцами взялась за верхушку шляпы и щегольски надела на свою голову. — Для бродяги и штрафника такая награда — дар Небес.

— От золота я бы тоже не отказался, — усмехнулся я. Ищите дураков в другом месте. Знаю, что статус почетного гражданина сродни статусу вольного жителя в Сиверии. Грамота на стене с самоличной подписью императора. Ничего она не дает: ни связей в высшем обществе, ни богатства. Даже двухэтажный дом из камня построить — нужно оббегать десятки казенных учреждений чтобы получить разрешение. Каждый требует на лапу, изгаляется в силу своего положения. Зачем мне такое счастье? Да и ждут меня в Сиверии. Мать, лорд Келсей… Имя доброе тоже надо возвращать. — И от нескольких акров земли тоже. Мелкопоместное дворянство для начала…

— А он неглуп, — обратился Торстаг к девушке, и она победно улыбнулась. — Хорошо, даю слово: Игнат выполняет мою деликатную просьбу, спасает леди Толессо и возвращает ее в семью, а я лично передам ему из рук в руки грамоту о присвоении дворянского звания…. Сто душ крестьян вам хватит?

— Вполне, — важно кивнул я. — Кто будет подтверждать ваши слова?

— Я, — вызвалась Тира.

— Э, нет! — возражаю с усмешкой. — В письменно виде, чтобы было заверено подписями всех сторон. — Как-то боязно мне без документа. Вдруг милорд откажется от своих слов?

— Не забывайтесь, милейший! — хрустнул суставами пальцев лорд Торстаг, сжимая кулаки. — Перед вами королевский советник, а не базарная бабка, торгующая гусиными перьями!

— Здесь Вольная Республика, — я встал, не собираясь более разговаривать с важным дарсийцем. Быть зависимым от человека, готового пожертвовать любым из нас для достижения цели, никогда не хотел. — И я вправе выдвигать свои требования. Так мы придем к соглашению. Или не придем…

— Агис! — окликнул лорд одного из «черных». — Подай мне письменные принадлежности!

Телохранитель как будто и не собирался никуда отходить, но в его руках показался черный кожаный портфель с блестящими замками. Судя по его наполнению, внутри находилось много чего интересного и нужного для советника, приехавшего на пиратский архипелаг.

Наше соглашение было написано в двух экземплярах и заверено личной печатью лорда Торстага. Мы церемонно раскланялись, и Тира с Аттикусом вышли первыми, чтобы вольная братия поменьше сопоставляла факты присутствия «женщины командора» рядом с победителем гладиаторских боев. Я наивностью не страдал, и был уверен, что Лихой Плясун очень скоро узнает, зачем Тира ходила в «Хитрую русалку», и обязательно пошлет на Инсильваду убийц. Теперь кто быстрее достанет острым клинком противника — тот и станет диктовать свои условия. Только в отличие от Плясуна, полыхающего ревностью, я знал, за что убью командора острова Рачий. Надеюсь, он первый попадет в ловушку.

На улице уже было совсем темно. Магические фонари с подсевшими амулетами зарядки тускло освещали крыльцо таверны, а дальше непроглядная ночь разбавлялась светом факелов. Пьяные посетители медленно разбредались по сторонам, где-то вспыхивала ругань, слышался звон железа. Кто-то скрестил кортики. Ничего не меняется в этом странном месте.

Сильная рука втянула меня за угол какого-то сарая. Рич мгновенно выдернул кортик, но голос Аттикуса, держащего ворот моей робы, успокоил друга:

— Убери клинок, иначе всех порежешь. Чего встал на дороге? Спрячься.

Хватка «дурачка» ослабла, и он отпустил меня.

— Господин фрегат-капитан, — из темноты послышался тихий голос Тиры, — теперь будьте начеку. Люди Плясуна видели нас вместе, и обязательно ему доложат. Лорд намеренно подстроил встречу.

— Да я понял, — откликнулся я, прижимаясь к нагретой за день стене сарая. Рич засопел где-то рядом и проворчал, что надо сваливать отсюда, пока за нами охоту не начали.

— Что будем делать? Сам понимаешь, что мне придется сохранить свою честь, оболгав тебя. Справишься?

— Справлюсь, — успокоил я Тиру. Мне было приятно слышать в голосе девушки неподдельную тревогу за меня. Или ошибаюсь? — Но теперь у нас поменялись планы в связи с предложением Торстага.

— Что именно ты хочешь поменять? — Аттикус насторожился.

— Если мне удастся отправить Плясуна на встречу с морским дьяволом, мы захватываем флагман и полным ходом идем на Мофорт, чтобы поставить гравитоны «Дампира». Моя штурмовая команда будет обеспечивать безопасность, и где надо — хорошо пошумит, — ответил я, безжалостно перекраивая первоначальный план, но в то же время, не раскрывая всех подробностей договора с Эскобето. — Когда на борту «Тиры» окажутся гравитоны полного цикла, можно бежать. За пару дней доберемся до Каззуро, а оттуда будет легче добраться до патрульных вымпелов королевства.

— Неплохо, хоть и рискованно вдвойне, — сказала Тира.

— Да любой план с побегом — риск, — я вздохнул. — А куда, кстати, исчез Плясун?

— Он с Котом ушел на нескольких кораблях к Каззуро. Хотят испытать какую-то новую магическую бомбу.

— Каким образом? — удивился Рич.

— Брандер, — коротко пояснил Аттикус. — Взяли старую посудину, гнившую на отмели.

Рука Тиры нашла мою руку. Втягиваю слабый, выветривающийся запах духов и сжимаю ее тонкие пальцы.

— Будь осторожен, Фарли, — тихо прошептала Тира. — А теперь идите. Вам пора.

До своей шлюпки мы добирались перебежками. То и дело натыкались на шатающиеся компании, но заранее прятались в кусты, услышав выкрики и песни. Знакомая тропинка, ведущая через ристалище к месту, вывела нас к месту, где прятались гребцы. И вскоре мы торопливо улепетывали с острова, меняя друг друга на веслах.

Глава 7. Родственники

Клэд Фальтус сдался вынужденно, как он пытался объяснить самому себе причину, по которой не стал героически погибать от рук пиратов. Мичман рассуждал, что живым все-таки быть лучше, чем получить в брюхо острое железо. А вдруг он принесет гораздо больше пользы, сдавшись в плен? Пираты, как ему рассказывали, простых моряков и офицеров низшего ранга старались перетянуть на свою сторону. И у парня забрезжила надежа выбраться из передряги, когда он понял, что корсары, окружившие его, к убийству не расположены.

— Я сдаюсь, — Клэд поднял руки, показывая, что в них ничего нет.

— Так-то лучше, — осклабился говоривший с ним пират и сделал малопонятный жест. Какая-то тень мелькнула сбоку — Фальтус лишь почувствовал сильный удар по затылку, прежде чем провалиться в беспамятство.

Наверное, его бесцеремонно волокли по песку, а потом по воде. Когда Клэд очнулся, он лежал на дне лодки, весь мокрый и облепленный гнилыми черными водорослями вперемешку. На зубах скрипел песок, лицо горело, словно по нему провели куском пемзы. Чья-то нога в сапоге с засохшими разводами соли бесцеремонно пристроилась на его бедре. Застонав, мичман попробовал пошевелиться, но руки оказались связанными, и это обстоятельство создавало еще большее неудобство. Шлюпку подкинуло на волне, и он больно приложился ребрами к деревянной скамье. Не выдержав, Клэд вскрикнул.

— Очнулся, — сказал кто-то грубым голосом. — Лежи спокойно, селедка, а то выброшу за борт.

— Зачем же тогда в плен брали? — бесстрашно спросил Фальтус, за что получил еще один удар носком сапога в поврежденный бок. После недвусмысленного предупреждения он благоразумно замолчал, в самом деле опасаясь, что пират выполнит свою угрозу.

Шлюпка вышла за пределы бухточки и теперь пробиралась вдоль скалистого берега, постепенно огибая его. Клэд примерно представлял размеры острова Каззуро, и сориентировался по самым высоким скалам, находящимся сейчас с правой стороны от него. Выходило, пиратский корабль затаился где-то на юго-западной оконечности острова. Там должна быть удобная стоянка, скрытая от морских штормов массивными гранитными выступами. Они успешно гасили удары неукротимых волн, образовав неплохую гавань, где можно пережидать стихию.

Лежа на дне лодки трудно оценить, куда гребут пираты. Но Клэд уже видел вырастающий на глазах борт брига с развевающимся на ветру штандартом необычной расцветки и рисунком на нем. Нахальный скелет в красной косынке обнимал шикарную красотку в длинном зеленом платье. Штандарт, к слову, пообтрепался на соленых ветрах, но нарисованная картина не утратила красок. Клэд с интересом разглядывал девушку и не мог понять, почему у него такое чувство, что она кого-то напоминает. Картинки давних лет мелькали в его голове, но мичман не мог поймать ни одного кончика головоломки. Плюнув на свои усилия, он сосредоточился на нынешнем состоянии. А оно, к сожалению, не вызывало положительных эмоций.

Лодка глухо стукнулась о борт брига. Сверху, раскручиваясь, полетел штормтрап.

— Кого выловили, бродяги? — раздался веселый крик сверху. — Что за кусок дерьма у вас под ногами валяется?

— Королевского выкормыша со взорванного корвета! — откликнулся верзила, предложивший Фальтусу сдаться. — Счастливчик, единственный, кто выжил!

— Ого! Мы его талисманом сделаем! — обрадовались на палубе. — Привяжем к бушприту, пусть защищает от напастей!

— А я о чем?

— Поднимайте его наверх! Да пошевеливайтесь, медузы! Вон, королевский флот над нами торчит. Командор приказал затаиться и прекратить всякое движение!

Клэда вздернули на ноги и перерезали веревки на руках. Пошатываясь, мичман стал растирать затекшие запястья и тут же ощутил удар кулака пониже поясницы.

— Лезь наверх! — приказали ему.

Оказавшись на палубе, мичман не успел оглядеться, как получил еще один чувствительный толчок в спину. Вокруг него собралась любопытная публика в разнообразных одеждах, но большинство из них было в серых парусиновых робах с белесыми разводами соли. У каждого оружие: кортики, палаши, интрепели, пистолеты за поясом. Правда, огнестрел водился не у каждого, что говорило о серьезной проблеме с пороховым оружием. Проще говоря, его не хватало.

Рожи пиратов непривычно грязно-смуглые, о таких Фальтус-старший, отец Клэда, говорил с усмешкой: чушачий загар. Сам же Клэд читал, что солнце на архипелаге светит как-то по-особенному, и в результате кожа становится не золотистой, как у людей, живущих на побережье Дарсии, а сероватой и неряшливой.

— Братья, да он красавец! — воскликнул кто-то. — Вот счастье для Колченогого! Будет с кем в холодные ночи покувыркаться.

Раздался дружный хохот. К удивлению мичмана, его даже похлопали по-дружески по спине, но один из тех моряков, что пленили Клэда, с раздражением подтолкнул парня к палубному люку.

— Спускайся вниз, в трюм, — приказал он. — Посиди там, пока командор не решит, что с тобой делать.

Клэд спустился по скрипящей лестнице в душную темноту трюма с ощущением, что попал в желудок огромного кашалота. А еще здесь чем-то невыносимо воняло; кислый запах застарелого пота вперемешку с какими-то специями едва не вывернул Фальтуса наизнанку.

— Кого там притащил, Хомяк? — раздался грубый голос из темноты.

— Королевского щенка, — ответил сопровождающий. — Шлепнулся в воду, когда его корвет на две половинки развалился.

— А хороший брандер оказался, — оживился голос. В лицо Клэда ударил свет фонаря. — Точно, щенок. Что мне с ним делать?

— Пусть под твоим присмотром посидит, — ответил Хомяк, — до прихода Плясуна. Он его допросит и решит, как быть дальше. Или на выкуп или в рабы.

— Я офицер королевского флота! — возмутился Клэд. — Не имеете права делать из меня раба!

— Заткнись, если жить хочешь, — фонарь с магическим огнем дернулся, и Фальтус увидел свирепое лицо человека, чья нижняя губа полностью отсутствовала, а на левой щеке просматривалась глубокая впадина от удара палаша или кортика. Она уже заросла кожей и бородой. Остался только белесый след, бросающийся в глаза. — Ты бы не орал на каждом углу, что ты офицер. Здесь говорунам живо брюхо вспарывают и за борт кидают вместе с требухой, чтобы морского дьявола умаслить. Хочешь попасть в их число?

— Нет, — сглотнул слюну Клэд, справедливо решив, что совет урода не лишен смысла. Его погибший корвет-капитан часто напоминал своему экипажу, насколько пираты ненавидят офицерский состав, будь он дарсийский или сиверийский. Поэтому следовало и в самом деле прикусить язык. Глядишь, и живым оставят.

— Тогда ступай вон в тот закуток, — урод кивнул вглубь трюма, где имелись небольшие каморки, огражденные деревянными решетками. — И сиди там тихо, пока капитан не соизволит с тобой поговорить. Думаю, ему будет интересно увидеть счастливчика после взрыва брандера.

Клэд вошел в клетку, и калеченный пират закрыл за ним дверь, не забыв навесить большой замок. Еще раз предупредил, чтобы пленник сидел без шума.

— Принеси воды, — попросил мичман. — У меня в глотке пересохло.

— Переживешь, — откликнулся Хомяк. — Мертвецам вода не нужна.

Оба пирата загоготали, довольные шуткой, и покинули трюм. Клэд остался сидеть на голом склизком полу, прислонившись к бортовой обшивке, за которой слышался плеск воды. Бриг покачивался на волнах, и мичман, сам того не замечая, задремал, не обращая внимания на сухость во рту и боль в ребрах. Как оно все сложится дальше, Фальтус не знал. Оставалась надежда на благоразумие пиратского командора. Если он предложил службу на своем корабле, Клэд, наверное, согласится. Жить-то хочется.

Из забытья его выдернул скрежет проворачиваемого в замке ключа. Свет фонаря резал глаза и не давал возможности разглядеть, кто стоит по другую сторону клетки. Оказалось, тот самый уродливый корсар.

— Поднимай свою задницу, — приказал человек с жуткими ранами на лице. — Велено тебя к капитану доставить. Молись своим богам, парень, чтобы они нашли нужным заинтересоваться в твоей судьбе.

Клэд пожал плечами. Сейчас его жизнь зависела не от богов, а от человека, командующего этим кораблем. Пираты, по его мнению, настоящие безбожники, и поэтому никогда не обращают внимания на высшие силы. Мичман заранее настроился на плохой исход, и не тешил себя надеждами, что может быть чем-то полезен врагам королевства.

Попав из трюма на палубу, Клэд увидел, что солнце склоняется к горизонту, окрашивая воду в красно-желтые тона. Бриг, распустив паруса, рассекал эту цветовую палитру, направляясь к норду, где темнели острова архипелага. Юноша еще раз посмотрел на развевающийся на ветру кормовой флаг с красоткой и скелетом. Наморщил лоб, напряженно вспоминая, на кого похожа эта девица?

— Чего застыл? — урод подтолкнул Клэда. — Топай на корму, не заставляй капитана ждать.

Каюта капитана ярко освещалась магическими светильниками, и Клэду удалось рассмотреть человека, в чьих руках и оказалась его жизнь. Долговязый и худощавый мужчина со смуглым оттенком кожи сидел за рабочим столом и что-то внимательно изучал в толстой потрепанной книжке. Его сутулость лишь усиливала непритязательный вид фигуры.

— Привел, командор, — сказал сопровождающий и повторил: — Вот, привел дарсийца.

— Хорошо, Эрендил, можешь идти, — кивнул капитан, и когда урод покинул каюту, с любопытством посмотрел на замершего в ожидании Клэда. — Сколько тебе лет, парень? Мне сказали, что выловили какого-то мальчишку со взорванного корвета. Ты и в самом деле с него?

— Я — мичман Фальтус, — распрямил плечи Клэд. — Мичман корвета «Бегущая лань» входящего в состав Королевского флота! Входившего…, - поправился он.

— А я — Лихой Плясун, — командор поглядел на изменившегося в лице юнца. Усмехнулся. — Знакомое имя?

— Да, наслышан, — признался Клэд, досадуя на свой страх, легко читающийся пиратом.

— Куда направлялся ваш вымпел, мичман? Мы видели не меньше трех десятков кораблей, идущих норд.

— Не могу сказать, — мотнул головой Фальтус. — Военная тайна.

— С каких пор «золотой караван» стал тайной? — пират встал и странной дерганной походкой, словно танцуя на каждом шаге, подошел к высокому шкафу, где лежали какие-то свитки, книги и архивные судовые журналы. — Меня интересует сроки возвращения каравана.

— Я этого не знаю, — твердо ответил мичман. Не в моей компетенции. Все зависит от количества груза, погоды и приказов высшего командования.

— Откуда ты, парень?

— Я потомственный дворянин из рода Фальтусов, младшей ветви клана Толессо из Скайдры, — гордо ответил мичман.

Лихой Плясун резко обернулся, не скрывая своего изумления, и танцующей походкой приблизился к Фальтусу; неожиданно схватил пальцами его подбородок и пристально взглянул в глаза. Мичман замер, ощущая стальной капкан на своем лице. Рука у пирата и в самом деле была сильной.

— Клан Толессо? — задумчиво произнес Плясун. — Не врешь?

— Дворянин не может лгать!

Командор рассмеялся и разжал свои пальцы. Клэду показалось странным, что Лихой Плясун, зарекомендовавший себя неуравновешенным, вспыльчивым человеком, сейчас очень спокоен, даже добродушен по отношению к своему врагу.

— Да, вижу спесь дворянскую, — с каким-то видимым удовольствием произнес командор. — Все ваше существование построено на лжи и обмане! Толессо! А ты, случаем, не родственник Эррандо Толессо?

— Он глава клана, — удивился Клэд. — Но откуда вам известно его имя?

— Старый ублюдок, сидящий на золотых сундуках, — ощерился Плясун. — Готов удавиться за лишнюю монету… Вот так подарок! Хочешь, Фальтус, проверить еще раз скупость старика?

— Я не понимаю…

— Предложу выкуп за тебя, — ухмыльнулся пират. — Очень большой выкуп. Но не самому Эррандо, а твоей семье. Триста тысяч риалов.

— У моих родителей нет такой суммы, — помрачнел Клэд.

— Верю, — засмеялся Плясун. — Ведь дворяне не лгут. Как думаешь, куда они, в первую очередь, побегут за помощью?

— Гадать не надо — к старому Эррандо, — пожал плечами мичман. — Но я уверен, что денег они не получат.

Лихой Плясун щелкнул пальцами, весьма довольный происходящим. И спросил, сбивая с толку мичмана.

— Хочешь служить у меня? Грамоте обучен?

— Читаю и пишу, — кивнул Клэд. — Бухгалтерия, финансы… Все, что необходимо для торговых дел.

— Просто подарок! — снова повторил странную фразу командор. — Какого черта поперся служить во флот, если мог спокойно сидеть в конторе и зарабатывать деньги для семьи?

— Традиция, — распрямил плечи мичман. — Мой дед служил на «Гордости Дарсии», флагмане Третьего королевского флота, воевал против сиверийцев. Двоюродный дядя десять лет ходил на крейсере «Адамант», после выслуги сошел на берег и был консультантом в Адмиралтействе, и даже старший брат…

— Достаточно! — резко прервал его Плясун. — Плевать мне на ваши традиции! Меня интересует, дадут ли за тебя выкуп?

— В указанных размерах — нет.

— Тогда у тебя два пути: в рабские колодки и на тяжелые работы, где ты сдохнешь через полгода, — командор оценивающе посмотрел на худощавого юношу. — Или пойти ко мне на службу.

Клэд не мог понять, почему хваленый ужасный Лихой Плясун возится с ним и даже протягивает руку помощи. Ведь быть рабом или помощником-советником, пусть и в неволе — абсолютно разные вещи. Мичман подозревал какой-то подвох. Пират хорошо знает старого Эррандо, и точно что-то замыслил против него. Хотел ли Фальтус зла клану Толессо? Это вряд ли, скорее он бы постарался проучить Главу за его неуемную жадность и скупость.

— В чем заключается служба? И в каком качестве?

— Пока под стражей, — Лихой Плясун, кажется, был в хорошем настроении. — Если будешь вести себя хорошо, глупостей не делать — разрешу гулять по острову. А пока поселишься в моем форте. Само собой, я хочу знать все о «золотом караване». Все, что в твоей компетенции…

Командор прошелся по каюте, поскрипывая новыми сапогами. Клэд замер, стараясь не смотреть на дергающегося при каждом движении Плясуна. Это казалось… как бы поточнее выразиться, несколько неприятно.

— Будешь помогать моему казначею. Работы много, он не справляется. Ну и иногда выходить в море придется, — Лихой Плясун ухмыльнулся. — Ты же счастливчик. Мой талисман на «Тире».

— Как вы сказали? — замер Клэд. — Это ваш бриг?

— Мой флагман, — командор внимательно взглянул на юношу. — Бриг носит название «Тира» в честь девушки, которая скоро станет моей женой. Кстати, это и есть та причина, по которой я тебя не приказал скормить акулам. Ведь она твоя родственница, да?

— Кузина…, - задрожал голос мичмана. — Неужели она жива?

— Ну, я же не такой зверь, каким меня видят в Дарсии, — довольный произведенным эффектом, ответил Плясун. — Да, я защитил девчонку от посягательств своего бравого экипажа, когда он взял на абордаж яхту. И лично выпустил кишки трем наглецам, потребовавшим свою долю в виде молоденькой девицы. Как видишь, Тире есть о чем меня благодарить. Скоро ты с ней встретишься.

— Невероятно, — в голове Клэда мгновенно пронеслась мысль, как он спасает кузину и вместе с ней бежит с архипелага. И тогда вредный Эррандо Толессо выдаст Тиру за него замуж, а если нет — да и дьявол с нею! — он все равно за спасение наследницы откроет мичману путь к богатствам старшего Рода! — Ходили слухи, что Тира выжила и находится на Керми, но старый хрен упорно молчал и ничего не делал, чтобы спасти внучку!

— Теперь понимаешь, зачем ты мне нужен? — улыбнулся Плясун, оскалив свои неровные и кое-где крошащиеся зубы. — Ты и в самом деле мой талисман на удачу!

Клэд поежился. Уничтожать старого скупердяя руками пиратов он вовсе не хотел. Все-таки честь морского офицера не позволяла ему вступать в сговор с теми, кого нужно было безжалостно уничтожать. Да, можно сыграть в кости с фортуной, обмануть самого себя, спасаясь от смерти в лапах корсаров. Да только старого Толессо не проведешь. Он опасность за сто шагов учует.

— Я считаюсь мертвым после взрыва корвета, — ответил Клэд. — И мое появление в Дарсии вызовет очень много вопросов.

— Не считай нас дурнее себя, — командор как бы невзначай вытащил из ножен кинжал и внимательно осмотрел его, но сам отслеживал реакцию пленника. — Впрочем, как хочешь. Прикажу своим парням устроить забаву. Как хочешь умереть: протяжкой под килем, наживкой для поимки акул или высохнуть на бизань-мачте? Твой обклеванный чайками скелет будет новым штандартом. Хм, а идея-то неплохая!

— Я согласен, — сглотнул слюну Клэд. Он был еще молод, и торчать привязанным к мачте, ожидая смерти от обезвоживания, совсем не хотел. Пусть его простит Эррандо Толессо.

— Правильный ответ, — довольно кивнул Плясун и крикнул: — Есть там кто?

В каюту вошел Эрендил. На обезображенном лице легко читалось удивление, что мичман до сих пор жив, а не лежит на полу, путаясь в собственных кишках.

— Уведи парня в трюм, где он сидел до этого. Под замок. На всякий случай, чтобы ребятки ненароком не зашибли его.

— Я не ел целый день, — робко сказал Клэд.

— И дай ему сухарей с водой, что ли, — поморщился Плясун. — Завтра будем на Рачьем, там и покормят тебя. Все, ступайте отсюда.

Когда за Эрендилом и мальчишкой-мичманом закрылась дверь, командор достал из шкафчика бутылку с аксумским ромом и налил себе полный стакан. Он был чрезвычайно доволен сегодняшним уловом. Даже боги не смогли бы выдумать такую историю: чтобы в руки Лихого Плясуна попался еще один представитель клана Толессо! Как только капитан «Тиры» выяснил, кем является мальчишка, у него сразу же созрел план уломать девчонку на согласие выйти замуж, шантажируя жизнью кузена. А потом с помощью семейки Толессо и Фальтусов устроиться где-нибудь в Дарсии, купив себе какой-нибудь титул.

Плясун не собирался всю жизнь торчать на этом ублюдочном архипелаге. Несмотря на свой вспыльчивый, а порой и жестокий характер, он был весьма предприимчивым и неглупым человеком. Пиратская республика доживала свои последние деньки в том или ином качестве. Плясун всегда был противником союза с Сиверией и Дарсией, справедливо полагая, что вольные братья рано или поздно станут неугодны. Король или император спят и видят, как архипелаг Керми станет их землей, где можно устроить военные базы, пустить сюда переселенцев, настроить городов.

Тира, попавшая в его руки несколько лет назад, была счастливым билетом в высокое общество Дарсии. Поэтому Плясун мгновенно просчитал ситуацию и взял под свою опеку испуганную девчонку после того, как абордажная команда «Шершня», как раньше называлась «Тира», вырезала весь экипаж аристократической яхты. Сколько сил тогда приложил командор, чтобы наследница богатого рода Толессо увидела в нем защитника, а не жестокого головореза. Пусть и сейчас она старается оттянуть момент, когда ей придется идти к алтарю, Плясун все равно добьется своего. Став мужем Тиры Толессо, он получит доступ к ключам от сокровищ клана. Оставалось лишь уломать старого ублюдка-скупердяя. Очень странно себя ведет старик. И логики в его поведении Плясун не мог понять.

А тут еще и кузен в его руки попался! Несомненно, это удачный день! Хорошо, что Дикий Кот уже убрался, даже не удосужившись проверить, остался ли кто живой после взрыва брандера. А он, Лихой Плясун, схватил морского дьявола за бороду!

Отсалютовав своему отражению в мутном зеркале, командор осушил стакан и вышел на палубу, чтобы отдать приказ о постановке парусов. Пора возвращаться домой. Королевский флот не стал искать виновников гибели корвета, а позорно уполз в сторону Эмитеза. Ничего, у Лихого Плясуна найдется несколько вариантов, как устроить свое будущее.

* * *

Удивительно, но Клэд неплохо выспался после всех мытарств последних дней. Сопровождавший его урод по имени Эрендил затолкал мичмана в клетку, тщательно запер и только потом принес ему несколько сухарей с фляжкой воды. Жадно поев, Клэд улегся прямо на полу и задремал.

Проснулся он от шума над головой. Палуба дрожала от бега десятков человек, слышались гулкие хлопки парусов, плеск забортной воды. Корабль явно шел к архипелагу. Мичман Фальтус поежился. Начиналась новая жизнь. Какой она будет в пиратском плену? Самое главное, что ему удалось понять: Лихой Плясун захочет использовать его в какой-то махинации с выкупом. И теперь нужно вести себя очень осторожно. Да, пусть на это уйдут не дни, а годы — Клэд готов вытерпеть, чтобы вернуться домой вместе с кузиной. Единственное, что его беспокоило — бедная матушка, узнав о гибели младшего сына, может слечь от горя, прежде чем узнает правду.

От нечего делать мичман, обхватив колени, продолжал сидеть и обдумывать свое положение. Какой, интересно, стала кузина? И в каком статусе находится? Рабыня, прислужница или любовница командора? Если последнее, то Клэду придется тщательно скрывать свое презрение к девчонке. Обесчещенная, она уже не могла вызывать к себе уважение. Наверное, Лихому Плясуну наплевать на его чувства, но сам Клэд никогда уже не простит Тиру Толессо. Где гордость древнего рода? Убить себя, когда обесчестили — самый наилучший выход из ситуации. Однако Тира предпочла жить в клетке, опозорив свою фамилию.

Мичман Фальтус был настолько уверен в том, что Тира, конечно же, стала любовницей страшного командора по своей воле, и не предполагал иных вариантов.

Скрежет и шум падающего якоря возвестил о конце путешествия. Вместо Эрендила мичмана выпустили двое матросов, одного из которых Клэд уже видел во время своего пленения на острове. Прихрамывая на одну ногу — другая онемела от долгого и неудобного сидения — он поднялся на палубу и прищурился от яркого солнца. Судя по его положению, был полдень. Бриг стоял в каком-то проливе между двумя живописными островами. Тот, что слева, отличался красивым песчаным пляжем, на котором одиноко разгуливал человек в просторных полотняных штанах и в коричневом камзоле на голом теле. Рядом с ним деловито рылась в песке свинья с серыми подпалинами на боках. Что удивительно, животное было со шлейкой, а поводок — в руке странного типа.

Пока спускали на воду лодку, Клэд с интересом наблюдал за этой парочкой. Свинья даже не думала вырваться, хотя со своими солидными габаритами вполне могла совершить побег; и даже иногда с удовольствием принимала почесывание между ушей.

«И я подобно этой свинье буду ходить на поводке, не пытаясь убежать», — тоскливо подумал Клэд, и очнулся от удара в спину.

— Давай в лодку, не спи! — приказали ему. — А то сбросим пинком вниз!

По штормтрапу Клэд спустился в лодку, где ему сразу же связали руки и ноги тонкими кожаными ремешками. Один из пиратов, стреноживших его, предупредил:

— Будешь дергаться — улетишь в воду. Спасать не будем. Так что прижми свой зад к банке, понял?

— Понял, — пробурчал мичман, садясь поближе к корме. Кормить рыб ему совсем не хотелось. Ну и чем он отличается от своей кузины? Мог бы сам головой вниз нырнуть и уже не всплывать. Честь офицера останется незапятнанной…

Между тем гребцы ждали, когда появится Лихой Плясун. Командор вместе с каким-то моряком в черном кафтане и с густой растительностью на лице и голове остановились возле штормтрапа и о чем-то переговаривались. Потом Плясун хлопнул по плечу собеседника, похохотал и ловко спустился вниз. Усевшись в самой середине лицом к мичману, подмигнул ему.

Лодка помчалась к берегу. Мужик на берегу радостно замахал руками, а освободившаяся от опеки свинья с визгом кинулась по отмели к густым зарослям и скрылась в них.

— Командор! Командор вернулся! — странный человек кинулся в воду и стал активно помогать матросам вытащить лодку на берег. Пираты посмеивались, беззлобно шутили, называя мужика довольно необычным именем: Слюнька.

Клэд вдруг заметил на лице Слюньки печать безбрежного идиотизма и пустоту в глазах. А еще струйку слюны, спускавшуюся с краешка губ.

«Да он больной! — пораженно подумал мичман, дожидаясь, когда его освободят от ремней на ногах. — Несчастный дурак, радующийся жизни!»

— Командор, у тебя богатый улов! — Слюнька, кривя губы в улыбке, смотрел на мичмана, вылезшего из лодки. — Ты взял себе раба?

Лихой Плясун раздраженно пихнул дурачка в плечо, и тот, неловко попятившись, хлопнулся на задницу.

— Барон! — обиженно завопил Слюнька, и вскочив, бросился в кусты, где чуть раньше спряталась свинья. — Ты где, мой дружок?

— Идиот! — командор со злости пнул подвернувшуюся под ноги сухую ветку. — Если бы не Тира, давно утопил бы. Надоел!

Шли недолго. Клэд даже не устал, а вот злобные мошки, тучей крутившиеся над головами маленького отряда, изрядно взбесили его. Ведь руки до сих были связаны, и приходилось нелепо размахивать ими, что вызывало веселый смех пиратов. Пару раз мичман запнулся об корни высоченных деревьев, которые ему были неизвестны. В Дарсии такие не росли. Они вылезали из-под земли в самых неожиданных местах, прятались под упавшими огромными листьями, и немудрено, что молодой человек не видел их.

Форт показался неожиданно. Глухой частокол из бревен опоясывал двухэтажное здание со сторожевыми площадками; по неширокой террасе прохаживалась парочка пиратов, обвешанных всевозможным оружием, начиная от кинжалов и заканчивая заткнутыми за пояс пистолетами. На самой верхушке форта уныло обвис знакомый штандарт с красоткой и скелетом. И Клэд вдруг понял, что на пиратском флаге нарисована Тира. Молодой человек не знал, какой стала его кузина; последний раз, когда они виделись, ей едва исполнилось тринадцать лет. Худая как щепка, с узкими скулами, но очень высокая девочка, ростом своим не уступавшая юношам, вступившим в пору зрелости. Клэд и его друзья частенько дразнили Тиру «тощей гусыней», доводя ее до бешенства. А мальчишкам хотелось увидеть ее слезы.

Отряд заметили. Стража оживленно замахала руками, откуда-то раздался звон корабельной рынды. Лихой Плясун со своими людьми по тропинке обогнули форт с правой стороны и вышли к воротам, которые уже были распахнуты, и их встречали. Клэд отметил, что охраны было немного, и в форте едва ли наберется десять-пятнадцать пиратов. Большая часть живших здесь людей — рабы. Они занимались всей черновой работой, не обращая внимания на прибытие командора. Бессловесные твари, что с них взять.

Командор ответил на приветствия, и только возле входа в блокгауз сказал одному из сопровождающих:

— Разрежь веревки парню.

Клэд с величайшим наслаждением размял запястья, чтобы красная полоса на коже побыстрее исчезла. А Лихой Плясун, войдя в полутемное помещение, поймал молодую девицу, пытавшуюся прошмыгнуть мимо них.

— Где Тира? — спросил он недовольным голосом.

— У себя, господин, — поклонилась девица, испуганно моргая. — Весь день сегодня у себя в комнате сидит. И вчера тут была…

— Что ты мне за вчерашний день болтаешь? — нахмурился Лихой Плясун. — Я же не спрашиваю. Ладно, ступай. Пошли, мичман, познакомлю тебя со своей будущей женой.

Они поднялись по лестнице на верхний уровень блокгауза, где света было побольше благодаря прорубленным в стенах бойницам, игравшим роль дополнительных окон. Отсюда хорошо просматривалась прилегающая к форту территория, застроенная паршивыми домишками с маленькими огородами. А чуть дальше виднелся лес, огибавший подковой форт. Что было дальше — рассмотреть не удалось. Лихой Плясун в одиночку сопровождавший Клэда, подтащил его к одной из дверей.

— Подожди, — сказал он и громко постучал. Удивительно, что не вломился внутрь на правах хозяина. — Дорогая! Это я! Ты у себя?

Дверь распахнулась, и Клэд восхищенно замер, разглядывая из-за плеча командора высокую стройную девушку в атласном платье темно-синего цвета с короткими рукавами, обшитыми по кругу атласными оборками. Распущенные волосы свободно падали на плечи и спину. На шее висело колье с искусно вырезанными висюльками из настоящего сиверийского хрусталя. Запястья рук обхватывали браслеты, а на пальцах поблескивали перстни с драгоценными камешками. Клэд мог примерно сказать, какое богатство сейчас носила на себе кузина, но все мысли отбросило куда-то в сторону, когда девушка, изогнув брови, спросила красивым грудным голосом:

— Кого ты привел, Плясун? Нового раба? У меня уже есть служанка, и я довольна ею.

— Не делай вид, что ничего не поняла, Тира, — хмыкнул командор. Вцепившись в плечо Клэда, от вытолкнул его впереди себя. — Не узнаешь этого мальчика?

Девушка продолжала стоять в проеме двери, не запуская в свою комнату мужчин. Поэтому мичман с трудом затормозил, чтобы не навалиться на Тиру, и улыбнувшись, сказал:

— Привет, кузина! А мы тебя уже погибшей считали! Какое счастье!

На прелестном личике девушки проявилось большое удивление. Тем не менее она очень пристально взглянула на Клэда. Через несколько ударов сердца, бухающего в груди мичмана, Тира неуверенно произнесла:

— Клэд Фальтус?

— Да!

— Не скажу, что рада видеть тебя, — голос девушки предательски дрогнул. — Или ты прибыл меня выкупить из плена? Неужели дед… Нет, не верю…

На ее месте Клэд тоже бы не поверил. В разодранном грязном кителе, в котором трудно признать щегольскую форму моряка Королевского флота, выкупать не приходят. А еще ему не понравилось, что кузина не бросилась ему на шею от радости встречи с родственником. Подлая зазнайка! Она всегда такой была, такой и осталась!

Лихой Плясун весело рассмеялся, наслаждаясь картиной встречи двух родственников.

— Меня взяли в плен, Тира, — поблек молодой человек. — Корвет «Бегущая лань» попал в засаду возле Каззуро. Под него подвели брандер и взорвали. Меня выбросило в воду, а потом попал в руки господина Плясуна.

— Господи, — приложила руку ко лбу девушка. — Что за несчастная семья у нас! Проходи же, не стой на пороге!

Клэд оказался в небольшой комнате, разделенной на две половины легкой тростниковой ширмой, за которой виднелся край застеленной кровати. Скромная обстановка, легкая мебель, большой резной шкаф в углу, стол, два плетеных кресла, на стене висит разнообразное смертоносное железо. Неужели Тира умеет владеть кортиком и палашом? Да и по красивому платью, которое она умело носит, не скажешь, что кузина здесь в роли рабыни мучается.

Тира, к его удивлению, все же порывисто прижалась к нему, обдав легким запахом духов, и как будто постеснявшись своих эмоций, отошла назад.

— Надеюсь, ты не станешь надевать на моего кузена рабский ошейник? — девушка с подозрением взглянула на щерящегося в улыбке Плясуна.

— Не стану с одним условием…

— С каким?

— Ты выйдешь за меня замуж как можно скорее, — наслаждаясь тем, как меняется выражение лица у Тиры, ответил командор. — А потом мы втроем отправимся в Скайдру, где живет глава клана скупердяй Толессо, и именно ты, моя красавица, подтвердишь, что обязана спасением мне. Это и к тебе относится, парень.

Наступило молчание. Тира, обхватив себя за плечи, изумленно спросила:

— Зачем тебе это надо?

— Я хочу покончить со своим пиратским прошлым, — улыбка сползла с губ Плясуна. — И стать уважаемым человеком в том городе, где захочу жить. А Эррандо Толессо поможет мне с золотом. Если ты откажешься — кузен умрет, хотя я обещал его не трогать. Но, как видишь, обстоятельства поменялись.

— Ты поганый ублюдок, — помертвела Тира. — Клэд, ты зря поверил этому животному…

— Иначе нельзя, милая, — ответил Плясун. — Ты уже достаточно водила меня за нос. Все, терпение кончилось. Через две недели свадьба. А потом начинается работа, будет некогда.

Тира на мгновение прикрыла глаза. Потом сказала:

— Месяц. Дай мне месяц, и я выполню твое условие.

Она замерла, боясь, что командор откажет, заподозрив в отсрочке какие-то планы девушки.

— Хорошо. Но это последний раз, когда я готов ждать, — Плясун распахнул дверь. — Выходи, парень. Пошли, я распоряжусь, чтобы тебе дали комнату и подобрали одежду. Завтра начнешь отрабатывать свое спасение.

Глава 8. Смертельный привет от Плясуна

— Скоро выходим в море, — произнес Эскобето в полной тишине, оглядывая небольшую компанию, сидевшую вокруг стола с остатками еды и опустошенными бутылками из-под бренди. Он словно хотел еще раз убедиться, что не ошибся в тех, кто сейчас собрался в его доме. — Сегодня днем мне передали письмо от Старейшин, в котором они требуют через две недели поднимать якоря и выдвигаться на траверс острова Скелетов. Приказ: щипать имперские вымпелы Северии и купцов, перебрасывающих военное снаряжение на Пакчет.

— И кто это за нас решил? — шкипер «Иглы» Орио возмущенно приподнялся с лавки. — С каких пор старейшины диктуют свои правила без сходки фрайманов?

— Сходки в этом году не будет, — ответил командор. — Так постановили все уважаемые фрайманы. Дело серьезное намечается, не до лишних разговоров. От берегов Сиверии через десять дней выходит караван с обмундированием, оружием и продовольствием на Пакчет. Королевский советник Торстаг, побывавший на архипелаге, намекнул на пожелание своего сюзерена заняться именно императорским флотом, втянуть его в драку с нами.

— Как же быть с «золотым караваном»? — с досадой воскликнул шкипер «Забияки» Салвадор. — Выходит, все планы акулам под хвост?

— И как хитро подгадали со сроками, — махнул рукой Маркон, низкорослый, похожий на замшелый лесной пенек, капитан «Лягушки». — Пока мы будем резать друг друга возле Пакчета, груз проведут у нас под носом. Что делать будем?

— Игнат, а у тебя какие мысли? — Эскобето решил привлечь меня, скромно сидевшего на самом конце стола и внимательно слушавшего шкиперов флотилии Инсильвады.

— Что ж, это даже и лучше, — я усмехнулся и отодвинул от себя кружку с недопитым бренди. — Как я понял, штурмовой отряд остается на острове?

— Да, пятьдесят человек не сделают погоды во время рейда, — кивнул Эскобето. Остальные тихим гулом поддержали его решение. — Абордажные команды у нас слажены, вы только мешаться будете. Ты, кстати, тоже останешься со своими головорезами. Как и Ансело с Ардио. Я так понимаю, офицеры тебе понадобятся?

— Верно, это самый лучший вариант. Но у меня есть еще кое-что, — я замолчал, еще раз обдумывая, стоил ли раскрывать свой план при шкиперах, приглашенных на ужин к Эскобето. Сам командор уверял, что Салвадор, Маркон и Орио — надежные люди, которых он проверял несколько лет. Придется рискнуть, иначе мы так и будем топтаться на месте, не сделав и десятой доли запланированного. — Когда флот будет выходить в море, надо сделать так, чтобы один из кораблей остался в порту. Затянувшийся ремонт, пожар или кракен продырявить борт ниже ватерлинии — не знаю, это уже на ваше усмотрение, капитаны. Я дождусь, когда все вольный братья уйдут в рейд, загружаюсь со своим отрядом на этот корабль и тихонько, на цыпочках, крадусь к Мофорту. Проводим захват острова, режем всех, кто сопротивляется, после чего судно полным ходом идет на рандеву с основным флотом. И вы разворачиваетесь навстречу «золотому каравану».

Я замолчал, прикидывая в уме, все ли рассказал, а потом добавил:

— План может поменяться, если мне удастся найти другой корабль. Была мысль захватить какое-нибудь корыто, чтобы не жалко терять. Ладно, это уже мелочи.

— Ничего себе — мелочи, — Орио яростно почесал затылок. — Сдается мне, братья, у Игната напрочь голова отшиблена.

Я ухмыльнулся. А мне деваться некуда. Или рискую и беру большой куш, или остаюсь на этом треклятом архипелаге еще на какое-то время, пока не найду способ убежать отсюда.

У меня с самого начала появилось подозрение, что всю пиратскую армаду намеренно отсылают к берегам Сиверии, чтобы без проблем провести караван с Эмитеза. Пока вольные братья режутся с имперским флотом и грабят купцов, королевский конвой проскочит самый опасный участок между Керми и островом Каззуро. Значит, к тому времени корсары должны вернуться обратно и всеми силами обрушиться на караван. Но, к сожалению, они не успеют. Люди, обеспечивающие его безопасность, все просчитали заранее. Слишком большой соблазн урвать сладкий кусок, слишком большой. Удивляюсь, как королевским советникам до сих пор удается сдерживать аппетиты пиратов.

Да, по огневой мощи и обладанию гравитонами мы проигрываем вчистую, если только не придумаем такой ход, который станет неожиданностью для конвоя. Главное, вывести из строя все корабли, превосходящие нас по числу пушек. Иначе они просто не подпустят нас к каравану.

— Авантюра чистой воды, — покачал головой Салвадор, и указал на ту же проблему, о которой я сейчас подумал. — Нас расстреляют из орудий с длинной дистанции.

— Сколько кораблей конвоя ходит с караваном на Эмитез? — спросил я, задумчиво простучав пальцами по столу.

— Не меньше десятка, но обычно дюжина, — уверенно ответил Эскобето. — Головной линкор, три-четыре крейсера, пять-шесть корветов, фрегатов или бригов. С ними еще идет пара тендеров или транспортных судна обеспечения. Ну и гражданские корыта, зафрахтованные для перевозки стратегического груза. Обычно это шхуны или каравеллы. Они тоже вооружены пушками, но не столь опасны, как военные судна. Если мы выведем из строя линкор и крейсеры, с остальными разберемся. Мы превосходим весь караван по численности. А вот огневая мощь слабая.

— Без хитрости не обойтись, — сказал Орио. — Я слышал такую историю, как Дикий Кот лет пять назад, кажется, удирал от дарсийского патруля. Заманил лопухов в пролив, где у него был готов начиненный магическим зельем брандер. Шарахнуло так, что снесло вершину у одной из скал.

— Интересно, — задумался я. — Это правда, командор?

— Правда, — усмехнулся Эскобето, наливая себе остатки бренди. — Только там был один бриг. Второй не пошел в заведомую западню и даже не стал принимать бой.

— Можно использовать брандеры, — предложил Маркон, уловил идею.

— Ход старый, дарсийцы не клюнут еще раз на него, — возразил Салвадор.

— Подвесим брандеры в воздух, — я призадумался. — Начиним их магическим зельем.

— Где мы возьмем гравитоны? — на меня уставились четыре пары глаз. — Какой идиот будет ставить кристаллы на брандеры?

— Если хотим получить золото — надо рискнуть, — я обвел взглядом заговорщиков. — По одному гравитону на каждую лохань вполне хватит. Когда брандер взорвется, он обязательно нарушит работу чужих кристаллов. Левитаторы не успеют выправить корабль. Бах!

Я показал пальцами взрыв.

— Освободившаяся энергия гравитонов способна уничтожить еще парочку кораблей сопровождения. А мы воспользуемся хаосом и добьем дезорганизованный конвой. Золото наше.

— Игнат, не хочешь сказать, откуда у тебя такие познания в работе гравитонов? — Эскобето сделал какой-то знак, и в то же мгновение Орио оказался возле меня, приставив к шее кинжал. Шустрый парень, далеко пойдет. — Ты каждый раз преподносишь сюрпризы… Мне кажется, в тот день ты не зря появился на палубе моего корабля и предложил свою игру.

Я сполна ощутил холод клинка. Не стал дергаться и медленно кивнул.

— Ты прав, командор. Я умею много из того, что тебе и не снилось. Но сейчас не время выяснять, что я здесь делаю. Поможем друг другу и разбежимся в разные стороны. Тебе золото — мне девчонка Тира Толессо.

— Так ты из-за нее здесь? — удивился Салвадор, ожесточенно скребя по заросшей щеке ногтями.

— Да. Я наемник-убийца из Халь-Фаюма, — вдохновение пришло откуда-то сверху и заставило меня врать так, что ангелы на небесах покраснели от стыда. — Наш Орден имеет свои филиалы по всей Тефии. В свое время на меня вышел дед этой очаровательной девчушки и предложил огромные деньги за возвращение Тиры домой. Чтобы мое появление на Керми не вызвало подозрений, я вступил в сиверийскую армию и три года воевал на стороне императора. Когда понял, что пришло время, устроил так, чтобы попасть на каторгу. Вот и оказался здесь.

— Хочешь сказать, что еще и подгадал нападение на каторжный корабль? — Эскобето, кажется, был потрясен, не веря до конца в очередную маску лицедея, продемонстрированную мною.

— Нет. Вышло случайно, — я усмехнулся и легко отбросил руку, держащую сталь. — Убери нож, Орио. Еще порежешь шею. — Вообще-то я планировал побег с каторги, но воспользоваться моментом сам бог велел. Так и оказался на Керми.

В комнате, освещенной несколькими свечами, повисло тяжелое молчание. Кажется, шкиперы не знали, верить ли мне. Эскобето бесстрастно тянул вино и ничего не говорил. Но в его взгляде читалось желание отрезать мне язык или вообще прибить на месте.

— Я думал, что мы пришли к единому мнению, — нарушил молчание командор. — И вдруг такое разочарование…

— О каком разочаровании идет речь? — повертел я шеей, когда Орио убрал нож. — Я не говорил ничего лишнего, а человека, имя которого ты произнес, никогда не знал. Мне оставалось лишь подыграть тебе. На самом же деле я появился на Керми по своим делам.

— Ну ты и сволочь, Игнат! — выдохнул Салвадор. — Мы же тебя как брата приняли! Своим стал!

— Что я такого сделал, чтобы выслушивать ваши жалобы? — пожимаю плечами. — Вы такие же ублюдки, как и я, признаюсь. Но ведь у каждого целый сундук скелетов и бочки пролитой крови. Если Хаддинг спокойно спит по ночам, это не значит, что он никогда не пускал корабли на дно вместе с экипажами. Давайте смотреть на вещи без соплей про братство. Надо пользоваться моментом. Командор, от своего обещания не отказываюсь. Я помогу вам взять власть на Керми, потому что у меня хватает знаний и опыта в таких делах. А если повезет, то и «золотой караван» пощиплем. Но после этого я с девчонкой отправлюсь в Дарсию.

— Ардио и Ансело — на самом деле твои дружки? — Эскобето достал еще одну бутылку с пойлом и разлил по кружкам. Даже мне плеснул. Значит, готов до поры до времени поддерживать меня. Уже хорошо.

— Как раз они настоящие офицеры. Это я к ним в доверие втерся. Рич — обыкновенный солдат, хороший вояка, с которым лучше дружить, чем враждовать. Но у нас действительно отличная и сплоченная команда, хоть и маленькая. Мы вместе сюда попали — вместе и уйдем.

Я поднял кружку, призывая остальных последовать моему примеру, и глотнул дерущего глотку напитка.

— Если ты простой наемный убийца, откуда у тебя познания о гравитонах?

— Когда бродишь по миру, встречаешься с такими людьми, что поражаешься, сколько вещей еще недоступно уму. Левитаторы, маги, ученые — каждый из них давал мне крупицу своих знаний. Надо просто уметь ими пользоваться, — ответил я настырному Салвадору и постучал пальцем по виску, намекая, как именно надо извлекать нужную информацию.

— Как-то все сложно, — пробурчал Орио, впечатленный моим «признанием». — Мог бы и сам прибиться к вольной братии, никто слова не сказал бы.

— Э, нет! — я засмеялся. — Каждый, кто хочет стать корсаром, встречается с Бьярти. Этот мозголом враз бы расколол меня. Нужно было так подставиться, чтобы никто не докопался до моих глубинных мыслей. Впечатления последних лет наложились на память. Именно их «увидел» Бьярти. Так что ничего необычного.

— Ты опасный тип, Игнат, — вынес вердикт Эскобето. — Твоя история продрала меня до печенок. Теперь не знаю, как с тобой быть. Утопить или прирезать?

— А не допускаешь еще один вариант? — мне стало смешно. И это Ригольди Эскобето, гроза морей, никогда не боявшийся чужой крови, умный и беспринципный человек. — У нас есть договор, и своего слова я не нарушу. Полагаю, ты тоже не станешь разочаровывать меня. Поможем друг другу — и разойдемся бортами.

— Хорошо, — Эскобето принял какое-то решение и встал. Подошел ко мне и протянул руку. Пришлось тоже встать и пожать ее. — Пусть все будут свидетелями нашего договора. Игнат помогает мне разобраться со Старейшинами и по возможности подготовит нападение на дарсийский конвой. Я же, в свою очередь, клянусь не чинить препятствия и защищать Игната, а также его друзей: Ардио, Ансело и Рича. Но после того, как фрайманы возьмут власть на Керми, я не хочу видеть тебя здесь, парень. Уезжай в Дарсию, Сиверию или хоть к дьяволу в гости. Вместе со своими людьми.

«Здесь минимум три свидетеля, — подумалось мне, — и все они его люди. Любой договор можно расторгнуть, уничтожив тех, кто присутствовал при его заключении. Или грохнуть меня в укромном месте, представив дело так, что это всего лишь трагическая случайность. Убийц, может, и найдут, но против Эскобето никто слова не скажет. Жаль, не подумал захватить с собой Леона или Михеля».

Мы сжали пальцы до хруста, глядя друг другу в глаза. Вижу в них не только разочарование, но и опасение. Что ж, у нас разные пути, Ригольди. Ты мог бы принести пользу империи, но выбрал иную долю. Мне искренне хотелось, чтобы командор выжил и нашел свое место в жизни. Хотя бы ради своей красавицы Саиль.

— Подтверждаем договор, — сказал Орио, и шкиперы вразнобой повторили его слова.

— Отлично, — кивнул Эскобето, возвращаясь на место. Остальные облегченно вздохнули. — Есть у нас еще вопросы?

— Кто из командоров согласен пойти с тобой? — спросил я самое важное. — В прошлый раз ты мне так и не сказал, на кого надеяться.

— Китолов связан с дарсийцами, — командор поморщился. — Его не перетянем. За гравитоны этот парень готов лизать задницу королю. Впрочем, блеск золота с Эмитеза ему застит глаза. Можно попробовать… Дикий Кот, Гасила, Зубастик точно пойдут с нами. Трюмы, набитые золотом — весомый аргумент для союзничества.

— Лихого Плясуна я возьму на себя, — правильно расценил я замолкшего Эскобето. — Если противника удастся победить в честном бою, флотилия перейдет под мое командование. Ладно, господа. Мне пора. Пока еще время есть, подготовлю план атаки на Остров Старцев. А вы постарайтесь перетянуть Китолова на нашу сторону.

Я кивнул на прощание и вышел из комнаты, где проходила попойка заговорщиков. Подозреваю, сейчас начнут обсуждать, что со мной делать. Но убивать человека, за спиной которого не меньше полусотни подготовленных штурмовиков (пусть и не так идеально, как хотелось бы) даже Эскобето не станет. Мы нужны друг другу.

* * *

— Кто он такой, командор? — как только за Игнатом закрылась дверь и с улицы послышался топот лошадиных копыт, спросил Орио. — Я до сих пор не могу разобраться, что ты нашел в Игнате. По мне, так он давно должен был лежать на морском дне с камнем на шее.

— Игната не так просто утопить, — ухмыльнулся Эскобето и налил в кружку бренди. Но в этот раз только себе. Спиртное сегодня его не брало. План, предложенный отчаянным штурмовиком, не был идеальным. Черт возьми, он вообще был авантюрным и смертельным! Но в случае успеха давал такие возможности, от которых дух захватывало. — Впрочем, всегда можно прикрыться Игнатом и выставить его виновником, если дело не выгорит.

— Командор, мне не нравится, что ты с ним постоянно шепчешься, — высказался Салвадор. — Парни говорят, Игнат постоянно заглядывает в твой дом. Может, скажешь, чем он приворожил тебя? Неужели ты поверил, что этот парень поможет нам разбить королевский конвой?

— Надеюсь, вы не принимаете меня за шута? — ухмыльнулся Эскобето, демонстративно положив перед собой заряженный пистолет. — Я командор, а не цирковая кукла, парни. Сейчас каждый из вас поклянется, что сказанное в этом доме не выйдет наружу до того момента, как этого я сам захочу. Моя самая важная мечта в жизни — взять «золотой караван». Об этом я мечтал с тех пор, как ходил в помощниках у Беса. Видеть каждый раз проплывающие мимо архипелага галеоны, нагруженные золотым песком, слитками и черным жемчугом, было выше моих сил. А Бес только руками махал и уверял вольных братьев, что нельзя трогать жирных дарсийских котов.

— Он кончил плохо, — напомнил Маркон.

— Конечно, — фыркнул Эскобето. — Трусом он был, трусом и подох.

— Я так понял, что Игнат пока на нашей стороне, — Орио обвел взглядом шкиперов, пытаясь прочитать в их глазах правильный ответ. — Мне он нравится, лукавить не буду. Нормальный пират. Никогда не прячется за спину других братьев. Сколько раз ходил на абордаж, вместе Салангар брали. Ну раз ему заплатили за спасение девки Плясуна, отказываться от денег, что ли? Пусть свое дело делает и валит с Керми с этой дворянкой. Если папочку грохнут, ее тут же по рукам пустят. Девчонка не заслужила такой участи.

— Я свое слово сказал, — нахмурился Эскобето, — и не собираюсь его нарушать. Но следить за этим дьяволом нужно. Для спокойствия. Хоть он и дворянин…

— Игнат — дворянин? — захохотал Салвадор и едва не опрокинул кружку на пол. — Да ты шутник, командор! Да какой из него аристократ? Опытный солдат, головорез-наемник, ушлый тип, но никак не высокородный!

Эскобето кисло улыбнулся. Его нежная и прекрасная Саиль сказала недавно, что Игнат представляет из себя человека-загадку, чью душу постичь абсолютно невозможно. В Аксуме есть популярная среди детворы игрушка: искусно вырезанная из камня кукла. Она небольшая, всего-то с ладонь взрослого человека. Но внутри нее находится еще одна фигурка — зверя или человека — а в ней еще одна. И каждая кукла имеет свои сущности: от милой улыбающейся девицы до скалящего зубы демона. Саиль сравнила Игната с этой игрушкой. Женская мудрость всегда идет иными путями, непостижимыми мужской мысли. И тем не менее непременно попадает в цель.

Эскобето пытался выяснить у Саиль, в чем она видит странность Игната, но жена лишь качала головой и говорила, что молодой мужчина проживает чужую жизнь, и большего добиться от аксумки не удавалось. Что вообще значили ее слова, командор не понял и махнул рукой на все странности, сопутствующие Игнату. А ведь Саиль оказалась права. Есть в Игнате тайна, подобная глубокому колодцу, в котором проживают чудовища. Лучше оставить все как есть, чтобы эти твари не полезли наружу.

— Ладно, парни, — Эскобето поднял стакан и призвал своих помощников выпить и расходиться. — Пора отдыхать. И так засиделись допоздна.

— А Игнат без охраны? — неожиданно спросил Салвадор.

— Он всегда один разгуливает по острову, — Орио со стуком опустил стакан на стол. — Видать, считает, что бессмертен. Но бессмертных людей не бывает! Мы сейчас все зависим от Игната и его штурмовиков. Если парня прирежут — все пойдет прахом. Командор, донеси до его лихой башки эту истину!

* * *

По ночной Инсильваде не стоит разгуливать в одиночку, будь ты самым бесстрашным человеком на свете или отмороженным на всю голову идиотом. Здесь хватало всякого отребья, шатающегося по улицам поселка и ищущего приключений на свою задницу. Но Эскобето назначил встречу в самую полночь, и идти ему наперекор было бы глупостью. Я уже знал, что командор помимо меня позвал еще несколько шкиперов для обсуждения плана по захвату острова Старцев. Встреча прошла немного не так, как я рассчитывал. Пришлось выкручиваться и импровизировать, заслужив полное разочарование в глазах Эскобето. Неужели он посчитал меня трусом, отказавшимся от своих слов? Да плевать. Сейчас дело обстояло так, что без захвата острова Мофорт у меня не будет гравитонов. От их наличия на корабле зависит дальнейшая судьба Тиры, левитатора Ритольфа, Аттикуса, Рича ну и меня с друзьями-дворянами. Подвести их в самый ответственный момент я не имел права.

А «золотой караван» пусть разнесет в клочья вольная братия, получив энергетические кристаллы. С ними у пиратов шансы выбить конвой вырастают в разы. Но я объективно расценивал наши возможности. Услышав, какие силы идут в конвое каравана, я еще больше укрепился во мнении, что без какой-то неординарной хитрости золота нам не видать. Надо думать, очень сильно думать.

В любом случае мне с флибустьерами не по пути. После разговора с лордом Торстагом возникли интересные мысли что делать дальше. Если удастся авантюра с побегом и я получу ту награду, о которой говорил королевский советник, тогда можно внедриться в общество Дарсии. Лорд Келсей очень обрадуется такому подарку.

Такой шанс нельзя упускать. Я не наивный юноша, и понимаю, что имперская разведка не даст мне исчезнуть бесследно на просторах Тефии. Люди Келсея достанут даже под водой или в пасти кракена. Разве только в одном случае станет невозможным отыскать фрегат-капитана Вестара Фарли: если он погибнет. Но тогда нужно обыграть свою гибель столь достоверно, чтобы у лорда-разведчика и мысли не возникло о хитрой игре.

Только тогда можно начать новую жизнь. С Тирой или без нее. Это уже частности. Я плавно вернулся к размышлениям о «золотом караване». Жить нахлебником с девушкой, пусть и неимоверно богатой, что-то не хочется. Иметь про запас немного денежек не помешает. Да и вообще золотишко никогда не было лишним на протяжении всей человеческой цивилизации.

Мерно перебирающий копытами Мишка вдруг тихо всхрапнул. Рука тут же откинула полу кафтана, выдернула из-за пояса заряженный пистолет. Свободной рукой натянул поводья, заставив животное остановиться. Огляделся. Задумавшись, я давно миновал жилые застройки, оказавшись на дороге, ведущей к лагерю штурмовиков. Справа и слева тянулись какие-то развалюхи, в которых жили странные люди, неведомыми путями оказавшиеся на Инсильваде. Не рабы, не переселенцы, а не пойми кто. Они частенько приплывали на лодчонках или на купеческих кораблях, оседали на островах и пытались как-то выжить. На острове их было не так много, и глаза местным жителям они своим видом не мозолили. Вернее, старались не мозолить, обтяпывая свои делишки. Неприятностей в жизни и так хватает, зачем их множить? К себе они никого не подпускали, а излишне любопытных отваживали одним способом: ножом по горлу.

— Ну и что это было? — вполголоса спросил я прядающего ушами конька. — Кого испугался? Волков здесь нет, а морской дьявол на сушу выползать не любит. Давай, дружок, топай домой.

Огрызок луны на мгновение вынырнул из-за туч, за ночь натянутых северным ветром к архипелагу, и мои глаза уловили шевеление между кустами местной акации. Какая-то приземистая тень нырнула вправо, стараясь спрятаться за бугром. Местечко для засады неплохое, если только у разбойников есть аркебуза или мушкет…

Как только эта мысль мелькнула у меня в голове, я слетел с седла вместе со вспышкой из кустов. Гулко громыхнул выстрел. Пуля прошла значительно выше. Если бы я остался сидеть на коньке, меня бы точно снесло зарядом.

Животное заржало, поднялось на дыбы и рвануло в сторону лагеря. Пусть бежит. Авось благородные доны сообразят, что со мной случилась неприятность. Сам же тем временем перекатом ушел на другую сторону дороги, укрывшись за небольшим холмиком. Потянул из ножен кортик, переложил пистолет в левую руку, и приподнявшись, рванул вдоль тропы, постепенно загибая вправо, чтобы выяснить, кто это такой шустрый. Вариантов было два: недовольные мною помощники Эскобето, вроде Свейни; или Лихой Плясун решил сквитаться за Тиру. Что ж, нечто подобное предполагалось. Но я же не подавал для этого повода… Если только ему не нашептали о нашей встрече в таверне.

— Кто же у нас такой снайпер? — пробормотал я, перебежками приближаясь к кустам. — Выходи, поговорим…

Навстречу, словно услышав мою просьбу, выскочили двое. Один из них держал аркебузу в руках так, как будто это дубинка, а не грозное огнестрельное оружие. Первым на меня налетел незнакомец с палашом. Клинок со свистом рассек воздух, чтобы срубить мою голову, но вовремя подставленный кортик принял на себя чудовищный удар. Железо со скрежетом столкнулось, высекая сноп искр. Мы на мгновение застыли в позиции, расценивая шансы; я вскинул пистолет и выстрелил в лицо противника. Тот без звука завалился на спину, а я уже делал прыжок в сторону стрелка. Все равно он не успевал перезарядить аркебузу.

Нагнувшись, пропустил над собой увесистый приклад и ткнул острием кортика куда-то в пах нападавшему. Раздался крик боли. Рукоять моего клинка задрожала, передавая странные вибрации в руку. Не стоило забывать, что я живу в мире, где магия соседствует с технологиями, и чувствует себя довольно неплохо. Не знаю, магия ли сейчас проснулась в оружии, или почудилось — но кортик уже делал очередное движение, и холодная сталь вошла в самую ямочку под кадыком стрелка. Выронив ненужную теперь аркебузу, тот захрипел и завалился на землю, тщетно пытаясь зажать смертельную рану.

Спину обдало морозным дыханием. Это мои амулеты защиты, купленные у пронырливого аксумца, сработали, рассыпаясь мелким крошевом. На затылке встопорщились волосы — я не стал анализировать происходящее со мной, а просто упал и перекатился в сторону, успев заметить еще одну тень, сумевшую подобраться ко мне со спины.

Удар! Еще один! Противник умело наседал, не давая мне подняться. Тускло блестящая полоска абордажного палаша мелькала перед глазами и обрушивалась вниз на подставленный кортик. Этот болван даже не подумал изменить тактику, надеясь, что я когда-нибудь устану и пропущу смертельный удар. Хрен тебе, вольный брат!

Левая рука нащупала за поясом рукоять второго пистолета. Как же правильно, что я ношу с собой целый арсенал, хотя это и не всегда удобно. Но сейчас это мне помогло.

Ба-дах!

В последний момент рука дернулась, и пуля с противным чмоканьем влетела в плечо противника. Раздался крик боли, и этого мгновения мне хватило вскочить на ноги и полоснуть клинком по шее. Незнакомец еще пытался как-то выправить ситуацию, но последний удар в сердце успокоил его. Вибрации рукояти тут же прекратились.

Неизвестно почему, но я поцеловал холодное железо возле эфеса.

— Кровь, значит, любишь? — пробормотал я, обходя поле боя. Все трое были окончательно и бесповоротно мертвы. Жаль, лица их плохо видны. Черт, где бы огня взять? Трут и огниво лежат в кисете, но как разжечь? Ночь темна, да и лень ползать на коленях собирать сухие веточки на растопку. Но меня просто раздирало любопытство, кого только что отправит в вечное путешествие.

Только теперь я расслышал, как в поселке беснуются собаки, а со стороны лагеря штурмовиков показались яркие точки огней. Кажется, ко мне спешат на помощь. Чтобы не сидеть без дела, я стащил убитых поближе к холму, где они устроили мне засаду. Сначала надо посмотреть, кто это такие, а уже потом думать, как извлечь пользу из происшествия.

Через несколько минут по дороге раздался дробный топот ног. В свете горящих факелов я увидел дона Ардио и дона Ансело с двумя десятками штурмовиков. Вышел навстречу им и помахал руками.

— Живой? — Ардио стянул шляпу и вытер ею пот со лба. — Твоего коня увидели, сразу тревогу сыграли! А тут еще и выстрелы услышали. Что случилось-то?

— Дайте факел! — приказал я. — Пошли, братья, покажу кое-что интересное.

В сопровождении трех штурмовиков, держащих факелы, мы дошли до холмика, где лежали упокоенные. Михель и Леон присвистнули одновременно.

— Хочешь сказать, что эти ублюдки напали на тебя по дороге? — спросил Леон, присаживаясь возле стрелка. — Мне их рожи незнакомы.

— Я тоже их никогда не видел, — подтвердил Михель.

— А вот я двоих хорошо знаю, — забрав у одного из бойцов факел, я более внимательно рассмотрел убитых. Чего-то подобного ожидал. — Они из команды Плясуна. Шур и Габри. Вот и сквитались, говнюки…

— И что делать будешь? — поинтересовался дон Ардио, дернув в волнении плечом.

— Думаю, пришла пора навестить Плясуна и показать, кто в доме хозяин, — ухмыльнулся я. — Такой момент я не упущу. Кто-нибудь догадался взять с собой мясной тесак?

Глава 9. Визит к дьяволу

Тира видела удивительный сон. Она ходила по берегу теплого моря в красивом белом платье из самого дорогого шелка, а ласковые волны набегали на песок, облизывали ее изящные щиколотки, а мельчайшие песчинки, попав между пальцами, забавно щекотали, вызывая улыбку. Тира заразительно смеялась, а потом, раскинув руки, побежала, оставляя за собой неглубокие следы, зная, что их слижет очередная волна. В ее сердце поселился теплый комок счастья, и Тира с трудом сдерживала ликующий крик. Как хорошо знать, что где-то рядом есть человек, которому девушка безраздельно верила и доверяла.

Украдкой она бросила взгляд на правую руку, чтобы еще раз полюбоваться супружеским кольцом с темно-синим сапфиром. Тира не помнила, как оно появилось на пальце, но на душе стало так хорошо и тепло….

Дробный, противный стук в дверь выдернул Тиру из призрачного плена счастья. Открыв глаза, она застонала от ощущения обмана и выдернула подушку из-под головы, чтобы накрыться ею, ограждая себя от надоедливого шума и встревоженных восклицаний этой глупой курицы Доланы.

— Госпожа Тира! Госпожа Тира, проснитесь! — вопила чертова девка.

— Заткнись уже! — рыкнула Тира, добавив несколько соленых словечек, от которых утонченные аристократки мгновенно упали бы в обморок. Но она все равно оставалась воспитанной девушкой, и каждый раз переживала, когда приходилось подстраиваться под грубые разговоры корсаров. Хорошо, об этих слабостях не знал никто. Но за несколько лет жизни в маргинальных кругах Тира пообтерлась и привыкла к подобному общению.

Вскочив с постели, девушка прошлепала босыми ногами по полу и с раздражением провернула ключ в замке. Распахнув дверь, яростно уставилась на перепуганную Долану.

— Что ты орешь на весь остров? Пожар?

— Хуже, госпожа! — выдохнула служанка и быстро огляделась по сторонам, словно боялась чужих ушей, и перешла на шепот. — Командор заявился! Хочет подняться сюда. Я так перепугалась, а сама твержу, что негоже мужчине входить в комнату незамужней девушки без приглашения, тем более, когда она спит!

— Плясуну плевать на приличия, — мрачно ответила Тира, лихорадочно соображая, по какому поводу командор соизволил припереться в ее дом. Неужели успели нашептать про встречу в «Хитрой русалке»? Или лорд Торстаг распространил-таки слухи перед тем, как отплыть в Суржу? — Пора бы уже понять это.

— Так что сказать командору? — опасливо косясь на лестницу, на которой никого не было, уточнила Долана.

— Скажи, что я приму его через четверть часа, — ответила Тира и захлопнула дверь. Проклятье! И как теперь оправдываться перед этим человеком? Звериная натура Лихого Плясуна могла серьезно навредить планам девушки. Убить, конечно, не убьет, но ходить с синяками Тира считала для себя недопустимым. Рабы и слуги начнут перешептываться и злорадствовать за спиной.

Закусив губу в напряженном размышлении, Тира сбросила с себя ночную рубашку и стала быстро одеваться в удобную одежду. Вдруг дойдет до того, что придется бежать, поэтому лучше штанов, камзола и прочных сапожек ничего лучше нет.

Девушка опоясала себя широким ремнем, затолкала за него заряженный пистолет, нацепила кортик — и как последний штрих перед зеркалом, надела шляпу с пером. Щегольская штучка, и совершенно неуместная сейчас, но отказать себе в удовольствии выглядеть красиво Тира не хотела. Подумав, вытащила из ящика буфета массивный кастет, сделанный под ее руку одним умельцем, и положила его в кармашек камзола. Понимая, что все приготовления — детская забава против матерого мужика, Тира поморщилась. Может, зря беспокоится? И отбросила вредные мысли. Она знала, на что способен командор. Слишком переменчиво его настроение.

Дверь вздрогнула от мощного удара кулака. Сердце девушки подпрыгнуло и чуть не провалилось вниз, в желудок. Ну, вот, о чем она и думала!

— Тира! — раздался рык зверя. — Открой, Тира!

Леди Толессо была храброй девушкой; попробуй-ка остаться барышней-белоручкой, когда при тебе частенько убивают людей, причем, большей частью самым зверским способом, чем и славился Плясун. Рев этого человека мог кого угодно привести в трепет.

В конце концов она решилась. Не бесконечно же стоять под защитой закрытой двери, которую скоро вышибут пинком. Тира скрежетнула ключом в замке и распахнула полотно, сразу же отступив на пару шагов.

Командор был один. И он сразу же вломился в комнату, с треском захлопнул дверь. Стены снова содрогнулись от удара.

— Шлюха! — удар ладонью по щеке был несильным, но настолько неожиданным, что Тира позорно хлопнулась мягким местом на пол. — Мне донесли, что ты встречаешься с этим ублюдком с Инсильвады! Так ты благодаришь за мою заботу?

— Не смей меня бить! — взвизгнула Тира, вскакивая на ноги. Она выхватила пистолет и наставила его на Плясуна. — Ты мне кто? Муж, отец, брат? Даже не вздумай больше распускать руки! Продырявлю твою башку без сомнения!

— Так это правда? — сжав кулаки, командор своей проклятой танцующей походкой приблизился вплотную к Тире, не боясь направленного на него дула пистолета. — Ты спуталась с Игнатом? Когда успела, дрянь?

— Какого хрена, Плясун? — разозлилась Тира, чувствуя, как горит щека. — Кого ты слушаешь? Своих пьянчужек? Я не путаюсь ни с кем, тем более с Игнатом. Он мне безразличен! Такой же ублюдок, как и вы все здесь на Керми!

— Зачем ты с ним встречалась в «Хитрой русалке», когда я ушел на Каззуро?

— Я не с ним встречалась, а с лордом Торстагом! — Тира отступила назад, чувствуя, что сама себя загоняет в угол. Случись что — не удастся выскочить наружу. — А кого ему приглашать — советник сам решает! Я же не знала, что у Торстага есть какой-то интерес к Игнату!

— А при чем здесь Торстаг? — опешил Плясун.

— Он предлагал мне бежать с Керми, идиот! — девушка со злостью села на не прибранную кровать, затолкала пистолет за пояс, сжала между коленями дрожащие руки. Ей было страшно от вида разгневанного корсара.

— И что? — оскалился Плясун.

— Я отказалась!

— Почему? — гнев командора стал понемногу снижаться, и Тира почувствовала, что первый натиск ей удалось отбить. Теперь самое время закрепить успех.

— А что мне делать в Скайдре? Дед до сих пор не шевелится, чтобы спасти меня. Лорд Торстаг — близкий друг нашей семьи, и его благородство никогда не подвергалось сомнению, — девушка скинула шляпу, чувствуя себя в ней глупо. — И тем не менее, я решила отказаться. Пусть сначала советник поговорит с дедом, узнает, так ли я ему дорога, или он вообще не хочет меня видеть. А ты меня по щекам хлестать… Ты разочаровал меня, Плясун.

— Скоро я женюсь на тебе, — Плясун с мрачным видом прошелся по комнате девушки, разглядывая разнообразные безделушки, которые сам же дарил своей подопечной все эти годы из захваченных богатств. — И мы вдвоем уедем отсюда, если ты хочешь. У меня много денег. Можем купить домик где-нибудь в Аксуме или в Дарсии.

— В Аксум сам езжай, — поморщилась Тира. — Там жарко, постоянные клановые войны. Мне кажется, ты хочешь подобраться к деньгам семьи Толессо. Я же тебя хорошо изучила, командор. Только сразу скажу: твоя авантюра не удастся.

— А ты на что? — ухмыльнулся Лихой Плясун. — Когда Эррандо увидит перед собой внучку живой и невредимой, он отблагодарит меня.

«Проклятие! — про себя подумала Тира. — Я как разменная монета в игре, затеянной мужчинами. Все хотят богатств нашего клана. Хотя фрегат-капитан Фарли из всей этой своры выглядит предпочтительнее. Он готов принять условия лорда Торстага без моих денег. Интересно, сколько сейчас их накопилось на моем счету?»

Тира точно знала, что родители положили в Городской банк Скайдры сто тысяч королевских золотых риалов в день, когда она родилась. И проценты на момент подписания договора были весьма неплохие. За все годы, проведенные в плену у пиратов, девушка должна стать знатной невестой на всем северном побережье Дарсии. Только есть один момент, который удручал ее. Если по достижении восемнадцати лет она не придет за своим вкладом, он будет лежать на счете еще год, после чего дед, как единственный представитель погибшей семьи, заберет деньги себе. Не в этом ли крылось нежелание Главы рода спасать внучку? Да глупость же! Такой богатый человек, одним щелчком пальца могущий купить половину Скайдры — и польстится на жалкие крохи?

— Я уже говорила тебе, что не выйду замуж за пирата, — твердо заявила Тира. — Ты можешь меня убить, но моих денег и влияния не получишь.

Ноздри Лихого Плясуна раздулись в гневе. Он запыхтел как бешеный бык, вытащил наполовину из ножек кортик и тут же вогнал его обратно.

— Все твои красивые тряпки — это мое вложение в тебя, глупая девчонка! — сказал он. — Оттого, что ты живешь как принцесса, вкусно кушаешь, спишь на мягкой постели, и даже имеешь свой дом — это моя заслуга! Я долго тебя защищал, шел наперекор пиратскому кодексу, так что имею право на тебя! Как только флот будет готов к охоте — сыграем свадьбу. Ради этого найду даже священника, чтобы обвенчал нас по дарсийскому ритуалу!

Командор подошел к побледневшей Тире, поднял пальцами ее подбородок и ледяным голосом добавил:

— Я бы мог взять тебя силой, невзирая на возраст, и сделать своей наложницей. И ты бы с улыбкой ублажала меня всякий раз, когда мне захочется. Но я поступил благородно. Все, срок вышел. Шей себе красивое платье. Нашу свадьбу запомнят надолго!

Он усмехнулся и пошел к двери своей мерзкой танцующей походкой. Вдруг остановился на полпути, обернулся и добавил:

— А чтобы у тебя не оставалось соблазнов, завтра к вечеру я приготовлю тебе большой сюрприз. И еще… Сейчас ты переберешься в блокгауз, мои люди помогут перенести необходимые вещи. Но с этой минуты я запрещаю тебе выходить за пределы форта без моего разрешения.

Он развернулся и вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Тира осталась сидеть на кровати, сжав зубы. По сути, она являлась пленницей Плясуна всегда, с того самого момента, когда ее, орущую от страха, лапали корсары, напавшие на родительскую яхту. За все годы, прошедшие под охраной командора острова Рачий, она расслабилась и стала забывать, какая судьба ей уготована. А надежда на выкуп таяла с каждым днем. Пришлось как-то приспосабливаться. Но все сроки вышли. Надо платить по счетам.

Что означали слова Плясуна о сюрпризе, она не понимала, но подозревала, что командор придумал нечто плохое.

— Проклятье! — мотнув головой в сильном отчаянии, Тира подошла к окошку и осторожно выглянула наружу. Из ее комнаты хорошо просматривался участок двора и входная калитка. Она сразу же увидела Лихого Плясуна, о чем-то разговаривающим с Шуром, а еще несколько пиратов стояли в сторонке, ожидая приказа. Цепной пес командора чему-то улыбался, но его оскал казался настолько омерзительным, что девушка заподозрила неладное. Шур никогда не появлялся рядом с Плясуном, если на то не было необходимости. Раз он крутится здесь — жди неприятностей. Это же тихий убийца, головорез и ублюдок почище других.

— Игнат, — тихо охнула девушка, еще раз прокрутив в голове разговор с Лихим Плясуном. Она сразу вспомнила случай, произошедший год назад с капитаном Фарли возле стен форта. Тогда на него напали в темноте какие-то люди, ударили по голове, ограбили, но не убили. У Тиры сразу возникли подозрения на Шура и его компанию. Ведь Игнат получил ранение накануне боев между лучшими бойцами командоров, а перед этим поскандалил с Габри, входящим в команду Шура.

«Получается, — продолжала размышлять Тира, глядя на разговаривающих пиратов, — лорд Торстаг все же распустил слухи о моей, якобы, связи с Игнатом. Плясун чувствует себя оскорбленным, но трогать меня не будет, чтобы подобраться к богатствам клана Толессо. А фрегат-капитану Фарли грозит большая опасность. И предупредить его я уже не успеваю».

Для Тиры этот день и последующий прошли словно в тумане. Ей пришлось подчиниться приказу Плясуна и перебраться в форт, взяв с собой Долану и оставив в доме старую служанку, чтобы вообще не бросать жилье. А то живо набегут… соседи. Все растащат. Заселившись в свою комнату в блокгаузе, она почти не выходила наружу, но лишь из-за того, чтобы не видеть командора. Долана приносила ей поесть, убирала посуду и докладывала о происходящем в форте. Командор тоже ее не тревожил, но к исходу следующего дня приказал спуститься вниз к ужину. Надев на себя темно-зеленое платье с пышными рукавами и глубоким декольте, Тира вышла к столу, поздоровалась с собравшимися в блокгаузе шкиперами всей флотилии Рачьего острова. Девушку поприветствовали, но как-то вяло. В глазах некоторых из них она уловила любопытство, а кто-то угрожающе оскалился. Пожав плечами, Тира села с правой стороны от Плясуна, с удивлением заметив в этой компании кузена Клэда Фальтуса.

Долана тут же наложила на ее тарелку тушеной фасоли с мясом. Тира поморщилась. Хотелось выбросить эту грубую еду свиньям, но приходилось сдерживаться, чтобы не доводить Плясуна до остервенения.

— И где твой сюрприз? — дождавшись, когда командор нальет ей в бокал «Идумейского», поинтересовалась Тира. — Ни вчера вечером, ни сегодня я пока не вижу твоего обещания удивить меня.

— Сюрприз задерживается, — Лихой Плясун выглядел мрачным, в разговоры со шкиперами не влезал и чуть ли не каждые четверть часа поглядывал на двери.

— Так ты зачем нас собрал, командор? — спросил Эктор Рыжебородый, капитан «Моллюска». У него и в самом деле густая борода и усы были выкрашены охрой, а правое ухо украшала серебряная серьга с зеленовато-синим камешком в виде капельки. — Мы уже четыре склянки высидели, а пока только твою красотку Тиру в богатом платье увидели.

Шкиперы рассмеялись и с удвоенной энергией принялись уничтожать запасы аксумского рома. А Тира сидела как на иголках. Она предчувствовала, что должно произойти нечто ужасное, и ее пальцы нет-нет да и ощупывали через ткань платья закрепленные на бедре ножны с кинжалом. Сейчас это было единственным спасением, если Лихой Плясун вздумает наказать Тиру при капитанах флотилии. Дескать, вот что бывает с предателями. Публичного унижения и оскорбления она сносить не обязана. Хватит ли ей храбрости воткнуть в горло или сердце командора стилет? И что будет потом?

Резкий удар прервал размышления девушки. Тяжелая створка пушинкой распахнулась настежь и едва не слетела с петель. Внутрь вошел человек в черной одежде. На нем был нелепый балахон, штаны были заправлены в растоптанные ботинки, а лицо скрывала шляпа, надвинутая чуть ли не до кончика носа.

Но самое интересное — у него за спиной виднелся мешок, с которого на пол капало что-то тягуче-темное.

— Не ждали, господа вольные братья? — голосом Игната произнесла черная фигура, и Тира вдруг почувствовала небывалое облегчение.

* * *

Тот факт, что я самолично отправил на тот свет ручных псов Лихого Плясуна, должен был сыграть мне на руку. И пока разглядывал смирно лежащих Шура, Габри и третьего их дружка, у меня сложился дерзкий план как убрать со сцены командора соседней флотилии.

— Что будем делать? — спросил Ардио, подергивая плечом. Видно, что верный друг нервничал. — Предъявим Плясуну?

— А какой смысл? — я поглядел на столпившихся позади нас штурмовиков и жестом подозвал Гуся. — Дай-ка мне свой тесак.

Гусь был дружком Призрака, и до сих пор дулся, что я не отправил его вместе с ним на Остров Старцев. Но шустрый парень нужен мне здесь. Он, хотя бы, имеет влияние на своих корешей, плохо поддающихся дисциплине.

Не говоря ни слова, штурмовик снял с пояса широкий мясницкий тесак, протянул мне. Я похлопал парня по плечу, вытащил из кармашка пахитосу и прикурил ее от факела.

— Игнат, ты же не собираешься делать этого? — настороженно спросил Ансело, глядя, как я наклонился над трупами и стал примериваться, чтобы удобнее перерубить шейные позвонки.

— А что ты так заволновался? — я пыхнул дымом и поудобнее перехватил рукоять тесака. — Меня пришли убивать, и подозреваю, что мою голову завтра показали бы Плясуну, а потом насадили бы на кол. Чтобы другим неповадно было.

— Ты считаешь себя настолько значимой фигурой, чтобы отрезать твою голову? — дон Михель решил стать моим личным психологом, что ли? Надо прекратить ненужную дискуссию.

— Ты многого не знаешь, Михель, — я с жалостью посмотрел на Ансело. — Если тебе не нравится происходящее — отвернись. Но я сделаю это.

Думаешь, дружище, я превращаюсь в чудовище? Нет, все гораздо сложнее. Чтобы вернуться домой в ореоле славы — да черт возьми, просто вернуться! — нужно пройти и не такие испытания. Вы же не собираетесь жить на чертовом архипелаге вечно, пока сюда не нагрянут имперские или королевские корабли для зачистки? Выполнив задание лорда Келсея, мы реабилитируем себя перед Империей, перед дворянством, и нам вернут все, что забрал Трибунал. Так что радуйся, Михель, что я не заставляю тебя рубить головы.

А мне нужно гораздо больше.

Завернув головы в плащ, снятый с Шура, я выплюнул окурок на землю и скомандовал ошарашенным от увиденного штурмовикам:

— В шеренгу по два становись! Равняйсь! Смирно! Господин Ардио, ведите людей в казарму.

— Слушаюсь, командор! — дернувшись, ответил дон Леон и побежал в голову колонны. Послышался его зычный голос, и отряд, колыхнувшись в движении, затопал по дороге в лагерь.

Я закинул узел на плечо и зашагал следом в сопровождении дона Михеля.

— И что дальше? — прерывая молчания, когда мы уже достаточно удалились от места, где закопали тела пиратов, спросил он. — Могу я тебе чем-то помочь?

— А вот это уже деловой разговор, дружище, — ответил я. — Появился план. Пора наших парней посмотреть в настоящем деле. Думаю, человек двадцать мне хватит. Завтра вечером мы на шлюпках доберемся до Рачьего и захватим форт. Хочу провести локальную операцию.

— Безумец, — покачал головой Михель.

— С черта два! — возражаю в ответ. — Я устал ждать, Михель, понимаешь? Мы уже целый год протираем здесь штаны, и до сих пор не встретились со связником. Вопрос: а он вообще существует? Может, Келсей разыгрывает какую-то иную карту? Хотелось бы знать, но увы… Пока мы сами не начнем шевелиться, так и будем болтаться дерьмом в гальюне. План я уже продумал, но не хватало деталей, зацепок. Плясун сам сделал мне подарок. И я не намерен его упускать. Завтра мы сметем с доски фигуры, мешающие нам.

— Не уверен, что вся флотилия Плясуна пойдет за тобой.

— Пойдет или нет — вопрос, конечно, серьезный — я перекинул узел на другое плечо. Михель покосился на меня, но перебивать не стал. — Половина шкиперов точит на него зуб. Лихой Плясун не дурак, хорошо владеет грамотой и цифрами. Многие подозревают, что он обманывает своих людей. А потом… Я хочу спасти одну девушку, которой грозит большая неприятность.

— На тебя похоже, — усмехнулся Михель. — Лицемерие — не твоя стезя.

— Ой, только давай не будем сейчас выискивать в моей душе черное и белое, — я устало выдохнул. Зараза, почему эти головенки такие тяжелые? Или плащ напитался кровью?

— Давай, я понесу, — понял меня дон Ансело.

— Не стоит. Это моя ноша, — ответил я, вкладывая в слова совершенно иной смысл, и Михель меня понял.

Мы уже подходили к КП лагеря; я остановился, чтобы отдохнуть перед последним рывком.

— Пойдешь со мной на захват форта? — спросил я. — Пока только спрашиваю. Приказывать буду утром.

— Пойду, — твердым голосом произнес Михель.

— Отлично. Будешь командовать десятком штурмовиков. А я поведу вторую группу.

— Леон обидится, что его не возьмем.

— Не обидится. Кто-то же должен эту банду в кулаке держать. А Леон умеет страху нагнать.

— Да, верно, — засмеялся Михель. — Дон Леон любого до поноса доведет.

Я не стал предупреждать Эскобето, какую авантюру затеял. Больше всего боялся, что командор упрется и запретит мне воспользоваться удачным стечением обстоятельств. А это был шанс, да еще какой! Прийти в логово Плясуна и предъявить ему обвинение, что он хотел убить меня. Начнет юлить — предъявлю головы Шура и Габри. Хочу посмотреть, как он будет вертеться, прижатый к стене неоспоримыми доказательствами.

На закате следующего дня мы на четырех шлюпках отошли от Инсильвады и направились к острову Рачий по давно отработанному маршруту. Плавсредства, кстати, были нашей собственностью. Мне пришлось заплатить немаленькую сумму местным корабелам-умельцам, и через некоторое время у нас были свои быстроходные и легкие шлюпки, на которых мы и отработали «захват» Инсильвады.

В наступивших сумерках мы причалили к берегу. Я приказал вытащить шлюпки на берег и укрыть их в кустах. Оставлять людей на их охране не собирался. Выстроив команду в две шеренги, прошелся вдоль строя и дал быстрый инструктаж:

— Сегодня у нас первая боевая операция. Захватываем форт и пленных. Убивать никого не надо. Задача: проникнуть на территорию блокгауза, тихо снять охрану и блокировать форт до того момента, когда прикажу отходить. Все понятно?

— А если на меня, к примеру, кинется охранник с оружием? — спросил кто-то из строя.

— В случае прямой угрозы разрешаю прирезать, только быстро, — ответил я, и штурмовики облегченно выдохнули. Понимаю их. Хоть и отбирал самых шустрых и злых, научившихся ловко снимать охрану, первый бой всегда вносит коррективы. Кого-то мандраж невовремя колотить начнет, кто-то растеряется… Умеючи разоружить противника, не убив при этом и не поднимая шум — целое искусство.

Еще раз оглядел притихших штурмовиков.

— Мой десяток — два шага вперед! — командую я и подхватываю мешок с «гостинцами» для Лихого Плясуна. Слышится шорох гальки — и десять человек в черных балахонах двигаются мне навстречу. — Дон Михель! Ведешь свою группу сразу за мной. Не шуметь, не кашлять, оружием не звенеть! Еще раз попрыгали, проверили!

Штурмовики послушными болванчиками попрыгали на месте, и я удовлетворенно кивнул. Не зря гонял столько времени. Удивительно, как из каторжных отбросов можно создать отряд для спецопераций. Конечно, это не элитное подразделение, а нечто простенькое, пародия. Но здесь, на архипелаге, мои штурмовики заткнут за пояс даже абордажные команды. Черт, надеюсь на это.

— Все! За мной — бегом марш!

Взвалив мешок с головами, я бросился по нахоженной тропинке, а следом за мной потянулись остальные. Обогнув краем леса поселение, отряд вышел точно на форт. Массивный частокол окружал блокгауз, погруженный в темноту. Правда, возле ворот мелькали огни магических фонарей. Пока не стоило лезть наобум. Надо дождаться, когда закончится пересменка или что там у них за суета.

— Через забор лезть не будем, — шепотом инструктирую Михеля. — Когда откроют ворота — сразу же убираем охрану.

— Ты думаешь — откроют? — недоверчиво спросил дон Ансело, лежа рядышком со мной в кустах, откуда хорошо просматривалась тропинка к форту.

— Увидишь, — я усмехнулся. — Ладно, слушай меня…

Через полчаса, когда утихла возня возле ворот и наступила тишина, а на террасе второго этажа перестал маячить часовой, мы рванули к стенам форта. Прижавшись к стенам, стали продвигаться вдоль них ко входу.

— Стучи, — приказал я Гусю, и тот загрохотал рукоятью тесака по деревянному полотну ворот.

— Кого морской дьявол принес? — раздался недовольный голос.

— Открывай, улитка безмозглая! — у меня не было в планах подделывать голос Шура или обманом проникать внутрь. Охрана не совсем тупая, чтобы с радостью распахивать ворота каждому, кто назовется Шуром, или, к примеру, Габри. Обязательно осветят лицо фонарем. — Для Плясуна срочные новости от Эскобето. Это Игнат. Со мной двое, можешь проверить!

Рядом напряглись Гусь и Толстогубый, которые очень хорошо владели ножами, но не так, как Рич. Сожалею, что не удалось взять бывшего пластуна с собой. Мы бы и в вдвоем справились.

— Спокойнее, парни, — прошептал я. — Не дергаемся, ждем.

— А что за Игнат? — с подозрением спросил стражник. — Не знаю такого. Почему я должен верить тебе?

— У тебя мозги отсохли, дружище? — я придал голосу дружелюбности. — Заберись на стену, посвети фонарем. Не знаешь Игната? В прошлом году кто Мурену на ристалище одолел?

— Ох, ты! — раздалось восклицание другого человека. — Я его знаю! Дай мне фонарь, я сам посмотрю.

Штурмовики как по команде прилипли к забору, сливаясь своими черными балахонами с тенью от частокола. А мы втроем спокойно дождались, когда с верхней площадки свесится голова стражника с фонарем. Мы задрали головы, не таясь. Я даже шляпу снял, помахал в знак приветствия.

— Точно, Игнат! — воскликнул стражник. — Я тебя узнал! Два золотых тогда выиграл! Что у тебя за мешок?

— Сюрприз для Плясуна, — ответил я. — Причем, не самый приятный. Иначе зачем бы я спешил сюда на ночь глядя? У меня даже ладони стерлись от весел, приятель. Так откроешь ворота или мне ждать рассвета? Только потом на себя пеняй, когда командор твоими кишками двор мерить будет.

— Ладно, ладно, не надо мне угрожать, — буркнул стражник. — Эй, Остряк, открой одну створку, чтобы братья вошли.

Одну так одну. Нам хватит. Делаю знак Гусю и Толстогубому, чтобы были наготове. Надсадно скрипнули ворота, открывая передо мной щель в несколько сантиметров.

— Давай больше, — запыхтел я, протискиваясь в эту щелку с мешком. — Видишь, груз не проходит.

Как только я добился желаемого, мои парни проскользнули следом. Послышались глухие удары — и двое охранников осели на землю. Толстогубый невероятным прыжком настиг того самого пирата с фонарем, застывшего на лестнице, ведущей на смотровую площадку, и дернул за ногу. Оба полетели вниз, отчаянно матерясь. Грохот их костей, кажется, разнесся по всему форту.

— Болваны! — рыкнул я. — Тише давайте!

Между тем Михель со своим десятком уже втянулся в форт и четко, по двое-трое рассыпались по двору, умело используя темные места. Гусь с кряхтением захлопнул ворота и вогнал запорный брус в скобы.

Двое штурмовиков, которых я специально натаскивал на снятие наблюдателей с вышки, по-кошачьи резво поднялись на второй этаж, используя малейшие выступы блокгауза. Мягко спрыгнули на террасу, скользнули вдоль стены — и через минуту раздался протяжный крик ночной птицы. Водятся здесь такие, похожие на болотную выпь. Этот крик мы использовали в качестве сигнала. Значит, все нормально. Верхняя часть блокгауза под контролем. Теперь остался Лихой Плясун со своими телохранителями.

Я присел перед стражником, признавшим меня.

— Сколько людей внутри? — поигрывая ножом, спросил я.

— Э…аа, восемь вместе с командором, — стуча зубами, ответил пират. — У Плясуна сегодня сходка. Всех шкиперов собрал.

— Сходка? — я усмехнулся. Удача сама шла в мои руки. Грех не воспользоваться ситуацией. — Где телохранители шкиперов? Вместе с ними? Сколько всего?

— Не знаю, человек десять охраны, — пробормотал стражник. — Не считал. В блокгауз вошли все.

— Ладно, это уже неважно, — я коротким ударом в сонную артерию отправил парня спать. — Михель! Поставь своих людей по всему периметру. Каждого, кто полезет наружу — гаси. Остальные идут со мной.

Я подхватил мешок и рванул к зданию. С силой рванул на себя дверь, и та неожиданно легко распахнулась, ударившись о стену. Вошел в неярко освещенное помещение и мгновенно оценил ситуацию. Здесь была вся верхушка флотилии Рачьего во главе с Лихим Плясуном. Сразу же увидел бледную Тиру и еще какого-то паренька в разодранном кителе с нашивками Королевского флота. Телохранителей не было. Наверное, они сейчас находились в другом конце блокгауза и резались в карты или кости, чтобы не мешать своим шкиперам обсуждать важные дела.

— Здравствуйте, господа вольные братья! Не ждали? — весело воскликнул я, отступая чуть в сторону. За мной мрачными тенями проскользнул Гусь, Толстогубый и еще восемь штурмовиков. Защелкали взводимые курки — и на сидящих уставились черные зрачки пистолетных стволов. Намек был понятен.

Я с облегчением сбросил заметно потяжелевший мешок на пол и достал из кармашка пахитосу. Огляделся по сторонам, поманил к себе замершую девушку-служанку, которую я, помнится, видел в доме Тиры.

— Долана, детка, принеси мне огонька, — попросил я, намеренно оттягивая момент обсуждения наших отношений с Плясуном.

Девушка метнулась на кухню, принесла в щипцах тлеющий уголек. Ну да, на кухне в печке всегда горит огонь. Я прикурил, благодарно кивнул и тихо проговорил:

— Спрячься подальше отсюда и не высовывай нос.

Долана испуганно кивнула и быстренько исчезла в одной из комнат блокгауза.

Наступив ногой на мешок, я сделал пару затяжек и выпустил ароматный дым в потолок. Оглядел замерших в ожидании шкиперов. Остановил взгляд на Плясуне, лицо которого из бледного стремительно наливалось гневной краснотой.

— Ты что здесь делаешь? — прошипел он, привстав с места. А взгляд-то прикован к мешку! — Тебя кто с этими уродами сюда послал? Эскобето? Войну решил со мной развязать?

— Сядь, не мельтеши, — ответил я и обратился к его помощникам. — Форт сейчас находится в моих руках. Все ваши люди живы и под надежной охраной. Если не будете делать глупости — никто не пострадает. Мне нужен только командор Плясун. А он что-то неласково принимает.

— Что за дерьмо ты сюда приволок? — Плясун, несмотря на предупреждение, схватил нож, лежащий рядом с ним.

Я с усмешкой продолжал следить за его глазами. Бешенство и злость командора оказались настолько наигранными, что страх и непонимание происходящего выдавали его с головой. Плясун испугался. Он все прекрасно понял. Говорю же, этот человек совсем не дурак.

— А! Это? — я лениво пнул по мешку. — Да вот, решил показать, как нельзя вести дела со своими братьями. Теперь все узнают, каков ты на самом деле есть, Плясун. Признаюсь, не ожидал от тебя такого.

Присев, не отрывая взгляда от застывших истуканами шкиперов, я дернул за веревку, распуская горловину мешка. Поднял за уголки и тряхнул. Громко взвизгнула Тира (ну, извини, девочка моя). Да и крепкие духом мужчины вскочили и разразились такими солеными словечками, что даже у меня уши заполыхали. На пол со стуком выпали три головы, обсыпанные опилками, и оставляя темно-красные следы, раскатились по сторонам.

— Шур, Габри, а третьего не знаю, — пояснил я и улыбнулся с волчьим оскалом. — Не скажешь, Плясун, зачем подослал ко мне своих выкормышей? Решил мою голову трофеем сделать? Смотрите, братья, завтра и вам могут отрезать лишнее. Такой у вас командор.

— Да как ты посмел? — заревел как королевский сигнал к атаке низкорослый корсар, у которого на макушке лоснились редкие волосенки темного цвета. Это был шкипер брига «Дельфин» Джейрис по прозвищу Прохвост. Несмотря на свой неблаговидный рост, он был самым склочным шкипером во флотилии Плясуна. — Командор, теперь что, можно запросто резать головы нашим братьям и что-то предъявлять?

Мои штурмовики отреагировали нервно. Приблизились к столу, и пригрозив оружием, заставили все сесть на место. Я заметил, что Тира лихорадочно подает какие-то знаки пареньку в морском кителе, и тот сразу стал сползать по лавке под стол. Черт, где же охрана? Нельзя допустить, чтобы они ворвались сюда и устроили драку. Мне она сейчас не нужна.

— Где ваши телохранители, господа фрайманы? — намеренно называя так шкиперов, спросил я. Великая честь для пирата. Не каждому дан такой «титул» на архипелаге. Таким образом я мгновенно ставлю этих людей на одну доску с Плясуном. Иногда лесть необходима. С ее помощью можно найти себе союзников.

— В южном углу, — мотнул головой Рыжебородый в сторону длинного коридора, ведущего в примыкающие к блокгаузу фортификации. — Дай слово, Игнат, что не убьешь парней.

— Даю слово, Эктор, — кивнул я. — Гусь, Коготь! Заблокируйте этот коридор. Там есть дверь. Подоприте брусом и останьтесь присматривать. Если кто задумает сломать ее, предупредите о последствиях.

— Через окна не полезут?

— Бойницы узкие, жопы застрянут.

— Понял, командор! — кивнул Гусь и бросился вместе с молодым штурмовиком, у которого на лбу было отчетливо вытравлено клеймо. Коготь получил его на пересылке за свои воровские делишки. Ладно, что не душегуб. Этим сразу отсекают правое ухо и заковывают в кандалы. Воров-рецидивистов клеймят.

Я прикинул диспозицию. Знаю, что Джейрис Прохвост, Линди Малыш и Тибисс Плешивый верны Плясуну, и Эскобето точно обозвал их самыми тупыми и не видящими дальше своего носа людьми. Остальные умеренно осторожны, и, если возникнет ситуация, при которой нынешний командор может полететь со своего трона, они своего не упустят. Например, Эктор Рыжебородый — амбициозный капитан, ум совмещает с коварством, а не наоборот. Вот и сейчас он повернулся к Плясуну и прогудел:

— Как это понимать, командор? Ты послал Шура убить Игната? Да этот парень мне состояние принес на прошлогоднем ристалище! И за ним никаких темных делишек не тянется. Может, расскажешь нам?

— Он за нашими спинами шептался с лордом Торстагом, — Плясун уперся кулаками в столешницу. — Мне доложили, что Игнат встречался несколько дней назад с королевским советником. Прямо здесь, на моем острове! Наверное, много чего интересного рассказал про нас.

— Так мы с дарсийцами, вроде, не враждуем, — пожал плечами шкипер корвета «Черный Гриф». Этого парня я знал плохо, но Эскобето утверждал: в случае мятежа он примет сторону Рыжебородого. — За это просто так не убивают. Может, дело совсем в другом?

Его взгляд остановился на сидевшей Тире. Девушка была бледной, но признаков страха не показывала. Она положила руки на колени и молча созерцала происходящее. Шкипер «Черного Грифа» понятливо усмехнулся.

— Что ты имеешь в виду, Хорсли? — рыкнул Плясун. — Здесь, на полу, катаются головы наших братьев, а вы целовать убийцу будете? Чего молчишь? Говори, что знаешь, а не держи язык в заднице!

— Слухи разные ходят, — уклонился от ответа Хорсли. — Наедине с тобой я бы поговорил, но не сейчас…

— Слухи о Тире? — оскалился Плясун, выдергивая из-за пояса пистолет. Щелкнул курок. Если выстрелит — ему хана. Не в том положении командор, чтобы самолично решать вопросы жизни и смерти.

— Ты сам сказал — не я, — Шкипер Хорсли не пошевелился, мрачно смотря на командора. — Хочешь застрелить? Но тогда не доживешь до утра. Мои люди раскатают форт по бревнышкам.

— Бунт решили устроить? — Плясун зашипел подобно лесному коту. — Или с Эскобето за моей спиной договорились? А ведь я чуял запашок, чуял!

— Эй, господа! — решил я загасить разгорающийся конфликт. — Вообще-то я пришел к Плясуну с претензией. Даже головы его корешей принес, чтобы обвинить командора в заговоре против меня.

— Ты меня обвиняешь? — изумился Плясун.

— Я тебя обвиняю в покушении на меня, — подтвердил я. На это и был расчет. Пусть вольные братья не думают, что все затевается из-за Тиры. Девчонка не должна получить ни единого пятнышка подозрения. Корсары не дерутся из-за баб. Их на архипелаге достаточно. А вот за свою честь — с великим удовольствием! Собираясь на Рачий остров, я решил провернуть тот же трюк, что с Римардо — убийцей Элис. Если мне суждено убить Плясуна и взять на себя командование флотилией — никто не посмеет ткнуть пальцем в мою сторону, что я грохнул командора только из-за бабской юбки. Обольщаться не стоит. Не все, живущие на Рачьем, болваны. Догадаются. И тем не менее, традиции соблюдать нужно. — А эти головы будут моим подтверждением. Так что, готов умереть, Плясун?

И тут за столом произошло какое-то оживление. Линди-Малыш, Прохвост и Плешивый схватились за кортики, но на них тут же направили свое оружие остальные шкиперы.

— Не балуй, — предупредил Рыжебородый, держа на прицеле своего пистолета замершего Линди. — Игнат честно поступил, как и положено по нашему вольному закону. Шур и в самом деле был знатной скотиной, и я охотно верю парню. Так что Игнат имеет право на поединок. Дождемся утра, братья?

— Нет, сейчас, — возразил я. — Во дворе форта. При свидетелях. Выводите всех, кто сейчас находится здесь. Будем драться при свете фонарей или костры разожжем. Господа фрайманы, расскажите своим людям, что здесь происходит. Я вызываю на поединок Лихого Плясуна за то, что он послал своих псов отрезать мою голову якобы за связь с госпожой Тирой Толессо. Это наглая ложь.

— Я убью тебя, мальчишка, — прошипел Плясун. — Будем драться на палашах и ножах!

— Условия? — Эктору Рыжебородому не нравилось происходящее, но следовало соблюдать правила дуэли.

— Бой до смерти! — выкрикнул Плясун, в порыве злости сбрасывая со стола посуду. — Если побеждаю я — твоя голова будет торчать на частоколе до тех пор, пока вороны не обклюют твою мерзкую рожу, Игнат! Убьешь меня….

— Я стану командором флотилии Рачьего, — спокойно ответил я. — И «Тира» переходит в мои руки.

И усмехнулся. Мое требование было двусмысленным. Я намеренно не уточнил, какую Тиру имел в виду: бриг или девушку. Было интересно, сообразят ли корсары? Догадливый нашелся.

— Уточни, Игнат, — потребовал Хорсли.

— Бриг «Тира», — улыбнулся я, не глядя в сторону девушки. Знаю, что сейчас она гневно раздувает ноздри. Нет, малышка, было бы глупо ставить на тебя в этот момент. Нам нужен корабль. А тебя я всегда успею защитить. — Флагман перейдет под мое управление, как и весь остров.

— Не всем это понравится, — хмыкнул смуглый шкипер с гладким лицом — аксумец Озман. Тоже из колеблющихся. Вроде бы поддерживает политику Плясуна, но при определенной ситуации может качнуться в другую сторону. Хитер, пронырлив и жутко расчетлив.

— Хватит! — заорал Плясун и пошел к выходу. Остановился возле меня и тихо прошипел на ухо: — Думаешь, я не догадался, какими ты картами играешь? Девку решил у меня отбить? Так я тебя быстро прирежу, чтобы не мучился. А Тире подарю твою голову на нашу с ней свадьбу.

— Отлично сказано! — я выплюнул окурок прямо ему под ноги. — Говоришь, палаш и нож? Пошли, командор, повеселим народ на ристалище.

Глава 10. Лазутчики

Призрак с трудом разлепил глаза и со стоном приподнял голову. Вчерашний огненный аксумский ром давал о себе знать болью и барабанным боем в висках. Какая-то сволочь поселилась в мозгах и самозабвенно выстукивала марш императорских войск. Еще мальчишкой Призрак частенько смотрел на проходившие мимо его дома колонны солдат с барабанами, и ему нравилось, как маршируют ровные ряды, колышутся штандарты на ветру, зычно покрикивают офицеры, поддерживая порядок. Грозно покачиваются стволы тяжелых аркебуз, тяжело ступают по мостовой мощные копыта тягловых лошадей, звенят шпоры кавалерии…

Застонав, Призрак скинул тощие ноги на пол и огляделся по сторонам. Забыл с вечера закрыть ставни окна, и теперь яркое солнце заливает комнату. Мудрец храпит на противоположной стороне, зарывшись в одеяло.

— Чтоб тебя, — проворчал молодой штурмовик, и пошатываясь, подошел к столу, где стоял кувшин с водой. Припал к теплой влаге, жадно высасывая остатки, перевел дух. — Где моя одежда? А… Вот она.

С трудом нагнувшись, Призрак собрал с пола штаны, рубаху, кафтан и жесткую куртку-робу. Где-то должны были быть сапоги. Какого черта они делают возле дверей, он не понял. Кидал в кого-то?

Вчера он с Мудрецом славно посидели с местными стражниками в таверне, оприходовав, наверное, шесть кварт асумского пойла на пятерых взрослых мужиков. Это сначала ром пьется приятно, как будто божественной росой иссохшую глотку промочил, а вот потом все тяжелее и тяжелее принимать в себя выжигающий внутренности огонь. И тем не менее, высосали все. И ведь влезло!

— Дьяволова задница, — пробурчал Призрак, натягивая на себя штаны. — Вспомнить бы, о чем мы говорили. А ведь было что-то важное про склады с гравитонами.

Уже два десятка дней прошло с тех пор, как шкипер Орио высадил их в порту острова Мофорт, и Призрак с Мудрецом первым делом стали выяснять, где можно кинуть якорь, то бишь найти угол для проживания. Командор Игнат советовал долго не затягивать разведывательную операцию, максимум месяц, не больше. Но денег дал прилично, чтобы и на жилье хватило, и на выпивку, и на подкуп несговорчивых местных пиратов. Правд, не золотом, а медяками, что было гораздо лучше. Не стоит светить золотишком в незнакомом месте.

Они пошли в таверну, коих вдоль берега оказалось аж четыре штуки, и выбрали самую простенькую, куда захаживало большинство прибывающих и работников порта. Оказалось, что жилье найти невозможно. Поселок, где проживают Старейшины, полностью контролируется их личной гвардией. Любой новичок, подселившийся к хозяину какой-нибудь избушки, тут же окажется под надзором. Лишний шаг не сделаешь, многого не расспросишь.

На вопрос, а как устраиваются переселенцы, отвечали в том духе, что за право строиться в поселке надо заплатить наместнику определенную мзду и живи, стройся. Этот вариант тоже не устраивал Призрака. И посоветовавшись с Мудрецом, решили все-таки придерживаться первоначального плана. Да, они беглецы с Сиверии, ищут местечко, где бы осесть. Присматриваются, и, если понравится, осядут здесь. Но пока не хотят сорить денежками.

Поэтому и поселились в таверне, имеющей гостиничные номера. Таковых оказалось две. Выбрали «Морскую раковину», как более дешевую. За день выходило на двоих по половине золотого, с завтраком и ужином. И это в самой дальней, угловой комнате с клопами и мерзкими слизнями. Призрак подсчитал, что придется выложить пятнадцать золотых, если разведка затянется на целый месяц. А Игнат отсыпал им меди на двадцать риалов. Негусто, учитывая, что между утром и вечером целый день придется шататься по острову, да и жрать что-то надо.

— Чем быстрее сделаем дело, тем больше денег останется, — рассудил Мудрец, оправдывая свое прозвище. — Как будем действовать?

— Начнем с обхода острова, — решил Призрак. — По бережку, постепенно заглядывая вглубь. В поселок не суемся, иначе без башки останемся.

— Если мы будем постоянно вдвоем ходить — это будет подозрительно, — почесал затылок приятель. — Я могу устроиться водоносом. Уже узнавал у местных. Можно спокойно посещать поселок и обеспечивать водичкой из родника. Заодно и денежки появятся. Ну и потихоньку карту острова рисовать.

Призрак подивился пронырливости Мудреца. Всего пару дней здесь, а уже нащупал верное направление. А вот что он делать будет?

— В порту постоянно требуются люди, — и здесь напарник оказался смышленее. Правда, Призрак особо не расстраивался из-за этого. Зато он великолепно владел ножом, палашом и интрепелем. Игнат научил как без оружия убивать противника. О! В этом плане он далеко впереди Мудреца! — Грузчиком можешь наняться.

— Нет, не пойдет, — отверг с ходу предложение Призрак. — Тогда я окажусь привязанным к одному месту, и мое отсутствие вызовет подозрение. Нет.

— Яйца собирай. Здесь много птичьих гнезд на скалах, — шмыгнул носом Мудрец. — На рынке их продают от силы двое подростков. Ты же ловкий, можешь лазать по скалам. Наберешь яиц и продашь. Да даже хозяину «Морской раковины» за пару грошей — уже прибыток.

— Ты откуда такой умный? — поразился Призрак.

— Так учился, — покраснел напарник. — Меня матушка учила читать, писать и считать. Правда, я ленивый был, не слушался. Вот и связался с компанией, убежал из дома. Пять лет бродил по Сиверии, пока на каторгу не загремел.

— Ты дворянин?

— Нет, из купеческой семьи. Отец был торговцем тканей из Аксума и Фаль-Хаюма.

— Ну и дурак ты, Мудрец, — ухмыльнулся Призрак. — Жил бы сейчас в своем доме, торговал в лавке, а не бродил по свету в ожидании, когда тебя прирежут.

— Сейчас уже поздно об этом говорить, — стоически ответил Мудрец, ничуть не обижаясь на слова товарища. — Надеюсь, что Игнат поможет нам вернуться домой. Он хороший человек, я чувствую.

— Ты будь внимателен, а то не доживешь до встречи с матушкой, — посоветовал Призрак.

И они занялись тем, чего от них хотел командор Игнат. Но прежде всего Мудрец сходил на рынок, где купил деревянную бадью с крышкой и несколько кожаных ремней. Пропыхтев полдня, он сделал, наконец, удобную переносную систему, позволявшую ему носить емкость за спиной. А Призрак решил прогуляться в сторону скалистых холмов. Может, в самом деле яиц насобирать? Птиц здесь видимо-невидимо, но все они гнездуются в западной части острова.

Посвистывая веселую песенку про пастушку и наглого дворянчика, он направился вдоль берега, постепенно углубляясь в густой лес. Оказывается, здесь была неплохая наезженная дорога, по которой изредка попадались запряженные низкорослыми осликами повозки. Возницы с подозрением смотрели на шагающего неизвестно куда прохожего, но Призрак с улыбкой приподнимал шляпу и даже не пытался завязать разговор. Пока ему хватало впечатлений.

Первое: порт охранялся со всей серьезностью. Мало того, что вдоль пристани прохаживалась стража, так еще по периметру разъезжали на лошадях всадники, и причем — парами. Призрак насчитал не меньше двадцати человек, занятых в охране.

Второе: как он успел заметить, пролив оказался надежно закупорен огневыми точками. На Мофорте и соседнем острове построили сторожевые флэши, со стен которых грозно торчали стволы пушек. И они держали под контролем акваторию и сам пролив.

Эти моменты отложились в голове Призрака, пока он медленно шел по дороге. Что ж, на первый раз вполне неплохо. Надо теперь переложить увиденное в кроки.

Скалистые холмы, по которым он решил полазать, оказались великолепным наблюдательным пунктом, с которого виднелась большая часть острова, но, к сожалению, только портовая. Но и этого хватило понять, что открытым штурмом Остров Старцев взять не удастся. Легендарные флибустьеры окопались здесь серьезно.

— И где же склады с гравитонами? — пробурчал Призрак, сидя на теплом камне, подставляя лицо свежему просоленному ветру. — В порту их точно держать не будут. Слишком жирный и соблазнительный куш. Остается поселок или противоположная часть острова с выходом к воде.

Набрав десяток яиц, он положил их за пазуху и ловко спустился вниз. Пора было возвращаться в «Морскую раковину», чтобы по темноте не бродить по незнакомым еще местам. Придя в таверну, отдал обрадованному хозяину добычу, получив за это три медяка. Неплохо для первого дня.

…Поморщившись от головной боли, Призрак снова припал к кувшину. Вода был теплой и пахла тиной. Где этот ублюдок Чинвар, аксумский раб, прислуживающий в таверне, набирает ее? В сливной яме, что ли? Сплюнув на пол, Призрак оделся, натянул на ноги сапоги и задумчиво замер, сидя на кровати.

…Они понимали, что рано или поздно ими заинтересуется местная служба безопасности, как обозвал островную стражу Игнат, и нужно было «залегендировать» (еще одно незнакомое словечко командора) свое пребывание на Мофорте. Так и случилось. На третий день, когда освоившиеся Призрак и Мудрец сидели за столом и жадно поедали тушеную фасоль с кусочками свинины (за целый день проголодались, осматривая остров), запивая ее пивом, к ним подсели трое из местной «гвардии». У каждого из них кроме кортика и пары ножей за поясом торчало по два пистолета. Причем один из них — обязательно двуствольный. Призрак не относился к бывалым флибустьерам, и не собирался им становиться, но точно знал, что огнестрел очень дорогой, и не каждый мог себе позволить даже одноствольный пистолет. Обычно ими пользовались абордажные команды, да и то пара-тройка человек, которые атаковали капитанский мостик, как самый охраняемый участок.

Эти же парни, чувствовалось, не на берегу крутились всю жизнь. У одного, самого старшего, была разодрана губа, словно однажды он попался на большой крючок, которым ловят акул, но смог сорваться с него, ценой потери куска плоти. Второй щеголял старым рубцом, идущим от правого глаза к виску, отчего кожа казалась взбугрившейся.

Незнакомец с разорванной губой сел рядом с Мудрецом, старательно уткнувшимся в тарелку, и облокотился на край стола. Подался вперед, отчего кожаная куртка громко заскрипела, натягиваясь на широких плечах.

— До нас слухи дошли, что какие-то ушлые ребятки появились на Мофорте, — сказал он, обращаясь к Призраку. — Покрутились, повертелись — и заселились в «Морской раковине». Значит, денежки водятся, да?

— Так с пустыми руками здесь не выжить, — спокойно ответил Призрак. — А у вас какие-то вопросы к нам, уважаемые?

— Хотели бы прояснить один момент, — разговор вел пока только один, с разорванной губой. — Откуда к нам? То, что вы не вольные братья, я уже разглядел. И мне стало интересно. Один водоносом устроился, пытается в поселке напоить страждущих. Второй по скалам ползает, гнезда птичьи разоряет. А сам что-то высматривает. Хочу послушать…

— Да никаких тайн, господин, извините, не знаю вашего имени, — Призрак стукнул незаметно под столом носком сапога по ноге Мудреца, чтобы тот был настороже, а не увлекался разговорами с незнакомцами.

— Зови меня Красавчиком, — ухмыльнулся говоривший.

— Из-за вашей раны? — вежливо поинтересовался парень.

Красавчик захохотал, и его охотно поддержал третий, более молодой «гвардеец». Их приятель с рубцом на лбу хмуро приглядывал за штурмовиками, так и продолжая стоять в торце стола.

— Десять лет назад я служил под командованием Рыжего Хлопа, — охотно пояснил Красавчик и поднял руку. Тут же подскочил раб из прислуги. — Принеси сюда кувшин пива, да свежего, понял? Не вздумай разбавлять! Так вот… Мы однажды вышли в рейд. Послали вперед тендер на разведку. Парни вернулись обратно и сказали, что с Аксума идет караван из пяти судов. Хороший улов должен быть, решили мы. Да только не повезло. На головном корабле нам засаду устроили. Целый взвод аркебузиров. Как только мы высадились на палубу, вдруг — бац! Из бочек, что стояли вдоль дальнего борта, выскочили, как поджаренные на сковороде черти, стрелки. Первым залпом сразу же положили половину абордажной команды. Метко били, ублюдки! Мне повезло. Пуля вошла вот сюда.

Красавчик распахнул рот и Призрак хорошо рассмотрел, что у пирата нет части зубов кроме обломанных сгнивших пеньков с той стороны, куда ударила пуля.

— А потом вышла наружу, выдернув клок мяса, — пират снова заскрипел кожаной курткой. — Ты понимаешь, к чему я клоню?

— Не совсем, уважаемый, — стараясь оставаться хладнокровным, вежливо ответил Призрак, а по спине пополз противный холодок надвигающейся опасности. Неспроста же к ним подсели и разговоры странные ведут. Прощупывают понемногу, составляют мнение. Игнат предупреждал о подобных проверках.

— К тому и говорю, что провести меня очень трудно. Я битый не только пулями и клинками, но и жизнью морской волк. Поэтому нахожусь здесь, охраняя своих командоров, с которыми всю молодость провел в море.

Подбежал слуга с кувшином, в котором на поверхности колыхалась белесая шапка пены, и с тремя стаканами. Быстро разлил пиво, и поклонившись, умчался по другим делам.

— Вы же бывшие каторжники? — осушив половину кружки, словно страдая от жажды, Красавчик в упор взглянул на Призрака. — Только не ври мне, сынок.

Человек со шрамом на лбу вытащил нож и приставил его к уху Мудреца — тот застыл с открытым ртом.

— Разве запрещено вольному человеку жить там, где ему нравится? — с вызовом спросил парень.

— Вы с Салангара? Слышали, что командоры знатно пощипали каторжанскую тюрьму. Только многих пристроили на корабли в абордажные команды и в обслугу. А вы тогда какого демона здесь ошиваетесь?

— Не захотели мясом быть, — криво улыбнулся Призрак, понимая, что легенда про Сиверию накрылась вонючей лоханью. — Сбежали. Я никого не просил меня освобождать. Мне и в каземате неплохо было.

— И твой кореш тоже? — кивнул на Мудреца Красавчик.

— Да мы с ним все время вместе. Как братья.

Островные «гвардейцы» неожиданно присели за стол, так что Мудрецу пришлось потесниться. Парни не отличались худосочностью. Все были крепкими и широкоплечими. Они быстро осушили кувшин.

— Сами откуда?

— С Инсильвады, — честно ответил Призрак, понимая, что сейчас ходит по тонкой веревочке над пропастью. Что хотела выяснить местная служба охраны, он пока не понимал.

— Кто командует флотилией острова?

— Ригольди Эскобето.

— Молодец, что не стал хвостом мести, — похвалил Призрака Красавчик, как видимо, бывший в этой компании старшим. Те двое так и не открыли рта, пока он разговаривал. — Мне это по нраву. Ладно, живите. Только не вздумайте к форту близко подходить. Старейшины не любят чужаков. Они даже поселенцам не разрешают шататься вблизи стен. И еще… Мое доверие надо заслужить. Возможно, со временем я смогу помочь вам найти достойную работу. Осядете в поселке, дом построите. Баб себе найдете. Здесь их, правда, нехватка. Можно в Клифпорте на рынке приобрести.

Приятели Красавчика заухмылялись. По знаку старшего они встали и направились к выходу, посматривая по сторонам. Местная публика, состоящая, в основном, из моряков купеческих кораблей, портовых работников и пиратов хорошо их знала. Многие приветствовали «безопасников».

А Призрак почувствовал, как взмокла рубаха под робой, которую он носил вместо куртки. Дураком он не был, и сразу сообразил, что появление Красавчика — не простое желание познакомиться с новичками, какой день шныряющими по острову якобы в поисках заработка. Как и предупреждал Игнат, на острове Мофорт нужно держать ушки на макушке. Если старые фрайманы умудрились выжить в бесконечных стычках со всем миром, то и сейчас они не потеряли хватку, зорко поглядывая по сторонам. Пушки, направленные на пролив; фортификации вдоль берега; склады с гравитонами; многочисленная стража и служба охраны — все эти разрозненные детали начинали складываться в картину очень сложной и надежной системы защиты острова Старцев.

Только нет такой цитадели, которую невозможно взять штурмом ли, хитростью. И это тоже слова Игната. Интересно, где он успел приобрести подобный военный опыт?

Каждый вечер, как только утихали вопли и крики пьяных посетителей, Призрак садился за стол и при свечах, на которые пришлось разориться, тщательно вырисовывал кроки на ткани, на которую пошел подол его рубашки. Глину с примесью охры он нашел после недолгих поисков, и наученный Игнатом, изготовил из нее порошок и залил немного льняным маслом, после чего заставил Мудреца тщательно размешать, чтобы получилась краска. Покупать в местной лавке чернила и бумагу Призрак поостерегся. Продавец мог рассказать о странном покупателе Красавчику, и тогда вопросов у него возникло бы гораздо больше. Но и на грубую ткань краска ложилась весьма неплохо.

Постепенно схема острова обрастала подробностями. Перед Призраком встала проблема, каким образом переправить карту Игнату. Через несколько дней к Мофорту должна подойти «Игла» капитана Орио, на котором планировалось уйти на Инсильваду. Или действовать по другому варианту: дождаться купеческий барк «Ястреб» и бежать на нем. Шкипер Костыль предупрежден.

Но прежде всего надо было выяснить, где хранятся гравитоны для пиратских кораблей. Где находились тайные склады, Призрак уже примерно знал, но необходимость подобраться к ним, страшила. Попадаться в руки флибустьеров не хотелось. Легкой смерти ему не дадут.

Счастливый случай сам пришел в руки. Призрак с Мудрецом сидели за столом и ужинали после суматошного дня, заодно попивая пивко. В таверне в этот день набилось много народу. На остров пришли два купеческих барка с товаром, и экипажи после разгрузки заполонили «Морскую раковину». Они бывали здесь и ранее, поэтому знали о сносных ценах.

Вяло вылавливая куски мяса из тягучего острого соуса, Призрак думал о складах с гравитонами. А Мудрец никогда не разговаривал во время еды, так что времени обдумать ситуацию было достаточно. Призрак не заметил, как к их столу подошли трое корсаров. Они были в потертых, но чистых камзолах, и у каждого на поясе болтался разнообразный оружейный арсенал. Скорее всего, пираты выполняли те же функции, что и Красавчик.

— Господа, — один из них скинул шляпу и насмешливо сделал попытку легкого реверанса. — Не разрешите ли нам присоединиться к этому столу? Сегодня на удивление везде людно, и мы не можем найти, где присесть, а у нас чертовски пересохло в горле. Кстати, меня зовут Афир! Мои братья Салех и Шер!

Оба названных пирата, смуглолицые, горбоносые и каждый с золотой сережкой в левом ухе, только кивнули, но не проронили ни слова. Призрак подозревал, что все трое — с прибрежных земель Халь-Фаюма. На аксумцев они походили как домашняя кошка на пустынного сервала. Но характерного акцента не было слышно.

— Конечно, уважаемые, — сделав приглашающий жест рукой, Призрак потеснился. С ним сел Афир и Шер, а Салех — на другой стороне рядом с Мудрецом. Новые знакомые повеселились, когда услышали их прозвища. Чтобы закрепить знакомство, Афир заказал кварту аксумского рома в бочонке. Его опустошили очень быстро, и оживившийся Мудрец самолично сходил за добавкой. Принес два бочонка, чем вызвал восторженный рев пиратов. Да, халь-фаюмцы умели не только говорить, но и пить. Призрак только поморщился. Зачем так тратиться?

— Зря я согласился на уговоры Грызуна, — сокрушенно жаловался Афир Призраку, выдыхая винные пары ему в лицо. — Ходил бы сейчас с братьями, потрошил богатеньких аристократов и купцов. А теперь мой якорь зарос ракушками и водорослями. С места не сдвинуть.

— Да кто же тебе мешает? — Призрак, также опьяневший от нескольких кружек огненного пойла, приобнял пирата. — Закончится контракт, можешь к любому фрайману пойти. Таких бравых парней с радостью любой командор примет!

— Эх, тебе не понять, морда каторжная! — смеялся Афир, уже зная историю Призрака. — Ты всю жизнь на земле прожил, а я с самого детства на карке отца промышлял контрабандой! Вот где был риск и постоянные стычки с аксумскими пиратами и имперскими таможенниками! А сюда просто так никого не приглашают. Старейшины собирают вокруг себя самых отчаянных и преданных людей, готовых за них умереть. Но и награда куда выше!

Афир цокнул языком, и Салех с Шуром, словно подтверждая слова приятеля, тоже зацокали.

— Хорошо платят? — сделав вид, что уже достаточно пьян, Призрак навалился на плечо сидящего рядом Афира, приобнял его. — Тоже хочу много денег! Чтобы ни в чем себе не отказывать!

— А что умеешь? — язык у корсара заплетался. — Только не говори, что освоил все премудрости корабельной службы! Каторжане ничего не умеют, кроме как махать кайлом.

— Да в том и дело, что в морском деле я туп как пробка! — воскликнул Призрак, поглядывая с тревогой за Мудрецом. Товарищ пытался объяснить пиратам, насколько пурпурные ткани из Фаль-Хаюма уступают в качестве аксумскому шелку. Салех и Шур смеялись, добродушно похлопывая добряка по спине и не забывали подливать ему в кружку ром.

«Как бы не стал языком лишнего болтать, — с тревогой подумал парень. — Эти подкопченные мореходы хотят выяснить, зачем мы сюда приперлись».

— Совсем ничего? — прищурился Афир.

— Знаю, как срезать кошель у зазевавшегося болвана, как ножом действовать, ну и по мелочи… Вот это по мне. А что, Старейшины людей набирают?

— Не слышал об этом, — увернулся новый знакомый. — У фрайманов хватает людишек. Так что не напрягайся. Кстати, мой совет: не вздумай в форт соваться и просить работу.

— Да предупреждали уже, — махнул рукой Призрак.

— Кто? — полюбопытствовал Афир.

— Красавчик. Знаешь такого?

— Кто не знает этого проныру-ищейку? — засмеялся собутыльник, наливая из бочонка ром. Его расфокусированный взгляд то и дело пытался сосредоточиться на одной из кружек, и в конце концов, расплескав часть, налил себе и Призраку. Причем, заметил бывший каторжник, плеснул в свою кружку так, чтобы часть пойла оказалась на столе. — Красавчик здесь вроде начальника королевской охраны. Всех новичков проверяет. С вами, значит, уже встречался?

— Встречался. Крепкий мужик.

— Так, говоришь, вы с Инсильвады?

— Я этого тебе не говорил, — улыбнулся Призрак, внутренне настораживаясь. Даже хмель мгновенно испарился, оставив только ощущение тяжести в животе и чертову изжогу.

— Неужели? — удивился пират. — Надо же, мне казалось, ты определенно сказал, что с Инсильвады, не захотел пойти в абордажную команду…

— Наверное, Красавчик обмолвился, а ты вспомнил.

— Ну и ладно, с кем не бывает, — хмыкнул Афир и попойка продолжилась.

Только теперь Призрак был настороже и на разнообразные вопросы отвечал неохотно и скупо, больше волнуясь за Мудреца. Того совсем развезло. Глупо было сейчас расспрашивать вольных братьев о складах с гравитонами. Разговоры, как водится, сбились на женщин, невероятные истории из жизни бывалых фрайманов, о кладах, зарытых в недоступных местах и даже о заговоренном оружии, чья магия не дает овладеть им. Только в редких случаях клинки находят своих хозяев.

Расстались довольные друг другом и пьяные вусмерть. Как только Афир с друзьями покинули таверну на негнущихся ногах, Призрак мгновенно опьянел. Настолько было мощным напряжение от ожидания провала. Подхватив под руку Мудреца, орущего какую-то похабную песенку про служанку и ее госпожу, он дотащил товарища до комнаты и бросил на постель.

…Застонав от очередной барабанной дроби, Призрак обхватил голову.

— Надеюсь, я ничего лишнего не сболтнул. Боже, как моя башка болит!

— Пить меньше надо, — послышался голос приятеля. Тот сидел на кровати совершенно здоровый и без следов похмелья на лице.

— Кто бы говорил! Сам без сознания был от этого дьявольского пойла!

— У меня амулет, матушка подарила, — Мудрец потянул за бечевку и показал темно-зеленый продолговатый камешек, похожий на витую длинную раковину. — Я перед побегом из дома стал хорошо прикладываться к зелью. Один знакомый чародей заговорил амулет, и с тех пор я не пьянею.

— Повезло! — с завистью сказал Призрак. — Выходит, ты не был пьян?

— Нет, конечно, только притворялся. Я сразу почувствовал, что парни непростые. Говорят одно, а потом резко спрашивают совершенно иное. Причем, вопросы только об Инсильваде. Кто мы такие на самом деле, что делаем на Мофорте, кто послал нас, Эскобето или другой командор… Хреновые дела, напарник. Мы-то считали себя умными, но те, кто кормится с рук Старейшин — не дурнее нас. Бежать надо.

— Карта почти готова, но мы не знаем, где гравитоны прячут, — возразил Призрак.

— На другой стороне острова, больше негде, — Мудрец натянул сапоги и прошелся по комнате, открыл дверь в коридор и прислушался к доносящимся звукам снизу. Народ потихоньку заполнял таверну.

Призрак так смотрел на приятеля, словно собака вдруг начала разговаривать с хозяином на человеческом языке. Мудрец никогда не проявлял умственные способности, стараясь держаться в тени. И кто бы мог сказать, что невзрачный низкорослый мужичок, на лице которого постоянно блуждала легкая и отстраненная улыбка, вдруг начнет высказывать дельные мысли. Призраку стало стыдно. Оказывается, пока он изо всех сил старался не напиться и присматривал за Мудрецом, тот разобрался, что за люди подсели к ним за стол и сделал какие-то свои выводы.

— Мы туда не проберемся, — заметил Призрак. — Я облазил все вершины на южной стороне Мофорта, собирая яйца несчастных альбатросов и бакланов. Видел крепость, где сидят Старейшины, поселок и залив на противоположной стороне острова.

— Корабли заметил?

— Там постоянно находятся два судна, но издали невозможно их рассмотреть.

— Склады хорошо спрятаны на берегу бухты, — уверенно сказал Мудрец. — Я поговорил с несколькими людьми, пока шатался по поселку, продавая воду. Полтора года назад люди из форта предлагали жителям работу. Искали плотников, камнетесов. Один из моих постоянных покупателей утверждал, что он там строил склады. Причем, не простые, а хитрые. Снаружи деревянные стены, а внутри — камень. Он еще пытался шутить по этому поводу, но охрана предупредила его, чтобы заткнул свой язык и больше махал топором.

— И для чего строили сараи? — оживился Призрак.

— Думаешь, им рассказали? — Мудрец усмехнулся и подошел к столу. Взял кувшин, с опаской заглянул внутрь. — Всю воду вылакал, гад!

— Она все равно поганая, — отвертелся товарищ. — Я за тебя пострадал немного. Пошли лучше позавтракаем. Кстати, завтра нужно платить за комнату, а у нас в карманах дыры. Где деньги брать будем?

— Валить отсюда надо, — ответил Мудрец, нахмурившись. — Завтра «Игла» подойдет. А то у меня предчувствия дурные, брат. Накинут нам петлю на шею и вздернут на самом высоком дереве острова. Здесь простым бродягам вроде нас места нет.

— Я попробую сегодня пробраться к бухте со стороны холмов, — решился Призрак. — Там места глухие, вода подступает к скалам. Посмотрю, что за склады устроили Старейшины. Если до завтрашнего утра не приду — возвращайся на Инсильваду. Передашь Игнату карту.

— Зачем тебе рисковать своей шкурой? — удивился приятель. — Мы и так много сделали. Карта готова, а что командору станет непонятно, передадим на словах. Богачом все равно не станешь, а за геройство награду не дадут.

— Игнат мне мозги на место поставил, — честно ответил Призрак. — Не хочу его подвести. Я нюхом чую, если держаться командора, можно неплохо в жизни пристроиться.

— Он не флибустьер, — напомнил Мудрец.

— А я знаю. Чертовы корсары не умеют и доли того, что может Игнат. Я как-то подслушал разговор донов Ансело и Ардио. Случайно! Не смотри на меня так, как будто я у тебя золотой из кошеля спер. Короче, наш командор — непростой тип. Понял так, что он — боевой офицер, даже как бы и моряк. Осудили его за какой-то бой, послали в штурмовой отряд. Там с ним Леон и Михель познакомились. С тех пор вместе. Чуешь, куда ветер дует? Мне нужно узнать про эти склады!

— Хорошо, только будь осторожен, — сдался Мудрец. — Лично я не собираюсь ждать, когда меня потрошить придут. Постараюсь уже сегодня найти купеческий корабль. Сумеешь вернуться вовремя, сразу беги в порт.

— Договорились, — Призрак хлопнул по плечу приятеля. — Только карту зашей в подкладку куртки. А теперь пойдем, пожрем. У меня после вчерашней выпивки черти в желудке выплясывают.

* * *

Остров Мофорт, если на него удалось бы посмотреть с высоты птичьего полета, представлял собой продолговатый и надутый воздухом пузырь, сжатый невидимой гигантской рукой посредине. От этого образовался длинный узкий перешеек, который удачно перекрывался поселением, фортом с мощным частоколом, внутри которого возвышался блокгауз с двумя небольшими пушками на специальных площадках. От форта через лес шла накатанная дорога к северной бухте, где постоянно находились два, а то и четыре пиратских судна.

Призрак понимал, что добраться до усиленно охраняемых складов с гравитонами ему не суждено. Единственная дорога в бухту перекрыта, а что творится на ее берегу — даже с вершины самой высокой скалы, где чаще всего гнездуются морские птицы — не разглядеть. Зато подходы к Острову Старцев со стороны проливов просматривались отчетливо. Небольшие островки подобно каменистым нашлепкам окружали Мофорт и создавали большую проблему для кораблей. Даже сухопутный Призрак видел, насколько опасно двигаться по фарватерам без лоцмана или карт. Малейшая ошибка — и можно напороться на жуткие скальные выходы. Во время прилива риск оправдан, но соваться сюда молодой штурмовик, будь он шкипером, не стал бы ни под каким предлогом.

Только теперь Призрак понял, зачем Игнат стремится завладеть гравитонами. Летающему кораблю не страшны мели и рифы. Убрал паруса, поднялся вверх — и наслаждайся полетом.

— Здесь никто не пройдет, — вздохнул штурмовик, запоминая расположение островков, и стал осторожно спускаться по узкой каменистой тропке, придерживая за лямку сумку, сшитую из дерюги специально для переноски яиц, что было очень удобно, когда приходилось лазать на скальные вершины к птичьим гнездам. Вдобавок для сохранности товара Призрак перекладывал яйца мягким мхом, которого на камнях хватало с избытком.

Сейчас у него в сумке лежала дюжина крапчато-белых продолговатых яиц. Призрак собрал их исключительно для отвода глаз, если произойдет нежелательная встреча со стражей острова. Дескать, вот, на продажу несу. Такая предосторожность не лишена смысла. Штурмовик спиной чувствовал чужой взгляд, сопровождавший его всю дорогу от портового поселка до холмов.

Обогнув выступ скалы, Призрак замер в испуге. Он ожидал подобное и был готов к встрече, но только не сейчас. Дорога вниз оказалась перекрыта, а лезть наверх означало загнать себя в угол без шансов спастись. Наверх по узкой тропинке поднимались трое пиратов во главе с Красавчиком. Один из его спутников что-то произнес, вытягивая руку вперед. Старший охранник в широкополой шляпе поднял голову и весело улыбнулся.

— Прекрасный день, не правда ли, сударь? — громко спросил он, положив руку на рукоять кортика и недвусмысленно поиграл на ней пальцами. — Не хотите ли поделиться своими впечатлениями, что увидели?

— Ни малейшего желания, господин Красавчик, — стоя на месте, ответил штурмовик, лихорадочно проигрывая пути отступления. Выходило, что только вверх. Тропа ведет на гребень скалы, с которой можно перебраться на другой холм, продраться через заросли колючего кустарника и снова подняться. Но вот там он окажется в западне. Скалы отвесные, никак не спуститься. Только прыгать вниз на валуны без надежды выжить. С другой стороны — море с торчащими из воды камнями. Но лучше так, чем попасться в лапы корсаров. Если Красавчик самолично полез на гору — его раскусили и хотят схватить. — Я, вообще-то, яйца собираю, никому не мешаю.

— Вынужден прервать твое занятие. У меня есть несколько вопросов.

— У меня нет никакого желания разговаривать с вооруженными людьми, — осклабился Призрак, попятившись назад. — Меня матушка с детства предупреждала, как опасно доверять подобным заверениям, особенно когда ты с голыми руками, а твой собеседник обвешан острым железом.

— Твоя матушка — мудрая женщина, — нисколько не ерничая, кивнул Красавчик, продолжая стоять на месте. — Но, боюсь, в твоем положении стоит прислушаться к моим словам. Отсюда все равно не сбежать, сам понимаешь. Или у тебя крылья появились?

— У меня есть надежда, — ответил парень и рванул вверх, отбросив сумку, которая теперь мешала. Под ногами опасно зашевелилась осыпь, мелкие камешки зашуршали ручейком и покатились вниз.

Призрак осознавал, что делает. Если пираты его поймают, живым не выпустят. Драться с ними, имея только нож, верх безумия. Это Игнат может с большей долей вероятности вступить в бой и голыми руками уложить противников. Но он — не Игнат, увы. Поэтому надо бежать, бежать как можно быстрее подальше к тому самому месту, которое он присмотрел несколько дней назад.

Гребень холма, поросший темнокорыми деревьями с причудливо изогнутыми ветвями, он промчался за считанные удары сердца, даже не задохнувшись. Погоня не торопилась; островная стража с какой-то ленивой трусцой бежала за ним, держа на виду. А куда он денется? Прыгать на острые выступы камней, хаотично наваленных внизу? О такой ли участи сейчас думать, пока есть шанс бороться?

Хоженая тропинка заметно пошла вниз. Призрак уже не сдерживал свой бег, и отчаянно размахивал руками, боясь только одного: не запнуться и не упасть. Здесь можно запросто переломать шею. А смерть не входила в планы бывшего каторжника. Мимо с сумасшедшей скоростью проносились валуны, какие-то переплетенные между собой корни кустарников и деревьев, и Призрак молил всех богов Тефии, которых умудрился вспомнить в эту минуту, чтобы остаться на ногах.

Он все-таки запнулся и полетел носом вперед, но на счастье, уже у подошвы следующего холма. Выставил руки, и обдирая кожу на ладонях, затормозил падение. На четвереньках пополз вперед, не замечая больно впивающихся в колени камней. И только потом, задыхаясь от страха и адреналина, бурлившего в крови, вскочил и понесся дальше. За спиной послышались крики. Стражники заволновались, что беглец все же скроется, и ускорили движение.

Призрак взлетел на каменистую гряду, вспугнув чаек и бакланов. Птицы с дикими и пронзительными криками метались над его головой, а особо возмущенные старались отогнать его от гнезд ударами крыльев.

Тяжело дыша, парень остановился на краю отвесной стены и со страхом взглянул вниз, ощутив противные спазмы в животе. Когда-то часть скалы, на которой он находился, откололась и обрушилась в воду, удачно образовав тихое местечко, куда не докатывались смертельно опасные волны. Если прыгнуть точно в центр этой своеобразной лагуны, можно рассчитывать на спасение.

Пока Призрак колебался, появились преследователи, злые как черти. Обливаясь потом, они остановились и выдернули из ножен палаши. В их глазах читалось желание покромсать упрямца на кусочки и оставить на съедение птицам.

— Красавчик, когда закончишь его потрошить — отдай мне! — выкрикнул один из стражников в кожаном черном жилете, надетом на голое тело. На правой руке четко выделялась татуировка в виде черепа, держащего в зубах длинный кинжал.

Главный по страже как будто не устал от беготни по холмам. Он только снял свою шляпу, обмахнулся ею и напялил обратно на голову. Произнес с укоризной:

— Куда же ты собрался, малыш? Отсюда не убежишь. Очень меня заинтересовало, какого дьявола вы на этом острове забыли и что вынюхивали так старательно много дней?

— О чем говорить, Красавчик? — дыхание постепенно приходило в норму. Оставалось только внимательно следить за стражниками, расположившимися на узком пространстве полукругом. Татуированный стоял ближе всех и был готов первым броситься на штурмовика. Его сдерживало только одно: всего лишь шаг — и Призрак улетит вниз. Значит, он нужен охране острова живым. — Мы уже все рассказали. Что ты хочешь от вора и бродяги?

— Ну, например, услышать, с какой целью Эскобето прислал вас на Мофорт, — главный стражник острова приветливо улыбнулся, но в его дружелюбие Призрак не поверил. Глаза Красавчика были налиты чернотой, в которой могло таиться все что угодно. И от этого Призраку стало неуютно. — Давай присядем, поболтаем по душам.

— Я с Эскобето дружбу не вожу, — сплюнул парень. — Он мне никто. Не отец, не брат!

— А зачем он собрал вас, каторжных ублюдков, в одном месте и гоняет с оружием, словно готовит к войне?

Спина штурмовика заледенела. Как об этом узнал Красавчик? Неужели в отряде Игната находится стукач? Или даже в окружении командора? Ох, как плохо!

— Ладно, — оглянувшись по сторонам, главный охранник присел на нагретый солнцем валун. — Так и быть. Я с удовольствием послушаю твой рассказ про жизнь на Инсильваде, и зачем ты решил поселиться со своим дружком именно здесь, а не в Клифпорте или на острове Магов, к примеру. Да на архипелаге земли хватит десяткам тысяч людей, подобных тебе! А вместо этого вы стремитесь под бочок к Старейшинам! Думаешь, я поверил в твою сказки? Признаешься — так уж и быть, замолвлю словечко перед Локусом, чтобы в живых оставили. Но поработать в кандалах некоторое время придется.

— Я на каторгу не вернусь, — оскалился как волк, попавший в западню, Призрак. И сделал еще один шаг к обрыву. В животе кишки снова стянуло от страха, а сам он с тоской подумал, что, неправильно рассчитав прыжок, размозжит себе голову об острые камни, торчащие из воды.

— Ты, никак, прыгать собрался? — заржал пират с татуировкой черепа. — Красавчик, может, дадим ему самому шею свернуть?

— Пусть свою душу облегчит, тогда отпущу, — лениво ответил главный.

— А ты мне кто, пастырь? — еще один шажок к пропасти. Корсары не сводили с него глаз, но пока ничего не предпринимали. Призрак глубоко вздохнул. — Я ни перед кем душу не облегчаю. Говорят, только мать может понять своего сына и простить все его грехи. Но я уже и лицо ее забыл. Когда она умерла, мне было пять или шесть лет.

— Очень трогательно, — ухмыльнулся Красавчик, и хлопнув ладонями по коленям, решительно поднялся. Он еще находился в состоянии ленивой расслабленности, но последнее движение штурмовика его насторожило. Все-таки что-то в лице молодого парня ему не понравилось. Рявкнул: — Держите его, олухи!

И Призрак, сильно оттолкнувшись от края скалы, нависавшей над темно-изумрудной чашей небольшой заводи, прыгнул в опрокинутое небо. Сердце провалилось в желудок от ужаса высоты, и он уже ничего не слышал: ни криков раздосадованных пиратов, ни беснующихся в воздухе птиц, а только свист в ушах. А потом резко приблизилась поверхность моря, в которое парень вошел тяжелой глыбой и с шумом погрузился в холодную воду.

Пират с татуировкой звучно сплюнул вслед за сиганувшим с высоты идиотом, и опасливо отодвинулся от края.

— Что там? Разбился? — Красавчик нервно дернул ворот камзола и глубоко вздохнул. Такого представления он не ожидал.

— Утонул, — его помощник яростно почесал шею. — Камнем ушел под воду. Ждал, думал всплывет.

— Пошли, — приказал главный охранитель острова. — Спустимся вниз, пройдитесь по берегу. Надо убедиться, что этот шустрый малый не выплыл где-нибудь.

— Да расшибся он, — уверенно сказал до сих пор молчавший третий пират. — Здесь высота как у двух грот-матч. Без шансов.

— Сделаете, как я сказал, — в голосе Красавчика появились жесткие нотки. — Проверьте весь берег, где сможете пройти. А я до «Морской раковины» прогуляюсь. Беспалый должен был второго паренька за жабры взять. Надеюсь, тот себе башку не расшиб, чтобы не отвечать на наши вопросы.

Глава 11. Ставка — жизнь

Поединок решили устроить во дворе форта. Выбранная площадка представляла из себя небольшой пятачок земли между блокгаузом и хозяйственными постройками. Мои штурмовики встали в круг, обозначая место боя. Шкиперы флотилии косо поглядывали на необычных парней в черных одеждах. Михель грамотно расставил охрану не только на воротах и на стенах, но и разоружил всех обитателей форта. Так что можно было не волноваться, что в самый неожиданный момент на нас могут напасть.

Лихой Плясун стоял в нескольких шагах от меня и лениво готовился к бою. Он снял пояс и кафтан, небрежно отбросил вещи в сторону. Кто-то из шкиперов протянул ему палаш и аксумский кинжал с характерным изгибом клинка. Свет факелов, прикрепленных на стену блокгауза и магических фонарей, стоящих на земле между ног зрителей, освещал место поединка. Черные тени плясали на лице командора, превращая его в подвижную и меняющуюся маску смерти. В глазах Плясуна я не заметил неуверенности или страха. Он был серьезным противником, и недооценка сил фраймана грозила мне поражением. Здесь не будет места благородству, и мы оба знали, что один из нас сегодня умрет.

Я тоже решил не спешить. Освободившись от тяжелой штурмовой куртки, я отложил кортик в сторону и взял у Гуся палаш, со свистом рубанул воздух, сжал рукоять в руке, провернул несколько раз. Не совсем мое оружие, но тоже неплохо сбалансировано.

Лихой Плясун тоже примерился к своему клинку, махнул им несколько раз перед собой, красиво описал полукруг и вытянул руку. Лезвие палаша, направленное в мое лицо, замерло. На тусклом железе блеснули отсветы факелов.

— Готов сдохнуть, Игнат? — спросил он, и не дожидаясь ответа, налетел на меня, обрушив свой палаш на подставленный клинок. Последовало еще несколько ударов, после чего Плясун отскочил назад и ловко прочертил «восьмерку» в воздухе. — Не хочешь…

И снова немыслимая траектория движения, после которой командор оказался в опасной близости от меня. Еще несколько таких подходов — и он начнет снимать с меня стружку. Теперь мне стало понятно, почему Лихого Плясуна наградили таким прозвищем. Это было что-то: его движения невозможно было предугадать. Двигался Плясун, как и ходил — дергаясь и пританцовывая, отчего невозможно было определить, какое направление удара он выберет. Командор не давал мне возможности приноровиться к его технике боя, и все же некоторую особенность я заметил.

Следовала размашистая атака палашом, а после него резкий мах кинжалом. В общем, Плясун умело владел разнородным оружием. Мне приходилось только защищаться, водя противника по кругу. И это не нравилось командору.

— Дерись, ублюдок! — прорычал он и начал махать палашом, словно хотел разрубить меня пополам. Однако ошибкой было бы считать, что противник устал и решил простым мощным ударом закончить дуэль. Стоит клюнуть на эту уловку — и можно заказывать похоронный оркестр.

Я, наконец, провел пару опасных контратак, от которых Плясун закрылся, и даже умудрился отбить боковой с помощью ножа. Считаю, ему просто повезло, что клинок уперся в его гарду. Постепенно освоившись с манерой боя противника, я перешел к активным действиям. Затягивать драку не было никакого желания. Фехтование — вопрос быстроты, а не силы.

Наношу несколько рубящих ударов: два боковых, два по лицу, и тут же — два нижних по ногам и сразу в голову. Плясун оторопело отбился, но все же получил первую рану. Мой клинок рассек штанину на левой ноге, и вместе с ней — бедро. Пусть не глубоко, но сочащаяся кровь рано или поздно начнет сковывать движение.

Плясун зарычал и провел контратаку рубящим ударом по моей правой щеке и сразу же вернулся в защиту, умело закрывшись от летящего в голову клинка. А меня обожгло болью. Кончик палаша рассек скулу, и я почувствовал теплую струйку крови, текущую на шею.

Противник засмеялся. Кровь врага, когда ее видно, воодушевляет.

Отвлекающий удар своим оружием, и тут же левая рука с кинжалом ныряет вперед. Левый бок командора вспух кровавой дорожкой. Плясун снова атаковал меня, размашисто рубя справа налево, совершенно забыв, что палашом можно не только рубить, но и колоть. Зачастую гнев, хоть и хорошо скрываемый, приводит к поражению.

Нужно заканчивать бой. Я могу драться голыми руками и хорошо владеть ножом, но фехтование — не самый сильный аргумент в споре. Еще немного — и командор продавит меня благодаря технике. Но гнев и злость уже овладели Плясуном. Он неправильно оценил ситуацию, дерясь со мной из-за желания покарать наглеца, вздумавшего отбить у него женщину. Командор не сумел связать разрозненные факты происходящих событий: появление лорда Торстага; разброд среди фрайманов-командоров, разделившихся на противника нападения на «золотой караван» и на их сторонников; он даже не понял, что я фактически захватил форт. В его глазах стояла ярость рогоносца. Она его и погубила.

Гнев снижает шансы, и я воспользовался излишней горячностью Плясуна. Да, признаю: он знатный рубака, не зря выбился в командоры из абордажников. Но мне победа нужнее. Поймав противника на очередном мулинете — своеобразной «мельнице», откуда, собственно, и было название приема — я сделал небольшой шажок вбок и вперед, сильным ударом увел клинок командора в сторону. Для нанесения рубящего удара Плясуну пришлось втянуть живот, расправить грудь и ставить корпус прямо при сдвинутых вместе каблуках сапог. Мой удар пошатнул его стойку. Не знаю, почему командор потерял координацию. Мне хватило доли секунды, чтобы выйти на ударную позицию и вогнать палаш на четыре пальца под ребра с левой стороны. Может, я развалил сердце или нанес смертельную рану — но Плясун захрипел и остановился, шатаясь. Окружавшие ристалище пираты заволновались. Они еще не понял, что схватка закончилась. А я нанес удар милосердия кинжалом, успокаивая Плясуна навечно. Потом со свистом перекрестил палашом воздух и отдал честь упавшему на землю противнику.

Заметив Гуся, я бросил ему палаш и направился в блокгауз, не обращая внимания на поднимающийся за моей спиной ропот. Сев на место Плясуна в торце стола, я схватил полупустую бутылку «Идумейского» и в несколько глотков осушил ее.

Через несколько минут в блокгауз стали заходить шкиперы и рассаживаться за столом. Следом за ними в комнату просочились пять штурмовиков во главе с Гусем. Мой помощник деловито доложил:

— Я велел посадить всю толпу в сарай под замок. Поставил ребят для охраны. Ворота закрыты, и под нашим контролем. Шкиперы выразили желание поговорить с тобой. Что делать с телом?

— Занесите в конюшню, — приказал я. — Прикройте чем-нибудь, пусть до утра лежит. Завтра похоронят, как и подобает морскому волку.

Некоторые шкиперы одобрительно проворчали, что это правильное решение. Я ожидал иного развития ситуации, но произошло удивительное. Эктор Рыжая Борода припал к кружке, потом с грохотом поставил ее на стол.

— А теперь признавайся, Игнат, — потребовал он от лица всех шкиперов, хмуро глядящих на меня. — Из-за бабы убил Плясуна?

Вместо ответа я бросил на поверхность стола кинжал с кровью командора.

— Ваш Плясун продался дарсийцам, и вместе с Китоловом всячески вредил вольному братству, не давая ему возможности набить свои кошельки золотом. Разве вы не заслужили достойной награды?

— Постой, — почесал макушку Хорсли, — ты хочешь сказать, что другие фрайманы готовы идти на «золотой караван»?

— Да. Почти все фрайманы хотят как следует распотрошить дарсийцев, которые через двадцать восемь дней окажутся на траверзе острова Каззуро с набитыми золотом трюмами как селедка икрой. Плясун стал мешать нам. Так что он сам виноват в своей смерти. Надо было головой думать, а не ревность изображать.

В это время в блокгауз зашла бледная от переживаний Тира. Она твердым шагом прошла мимо нас в полном молчании и поднялась по лестнице в свою комнату. Не сказав ни слова. Даже на меня не посмотрела, гордо выпрямив спину. Пираты и штурмовики проводили ее взглядами, а я с трудом сохранил безразличие, хотя представлял, как сейчас выглядит девушка в своем костюме. И внимательно смотрел на шкиперов, мучительно раздумывая, сколько из них пойдут за мной.

— Безумие идти на «золотой караван» на наших кораблях! — неожиданно заорал Тибисс Плешивый, у которого на голове и в самом деле была приличная плешь, а остатки роскошной шевелюры вокруг нее теперь казалась жалкими рыжевато-черными ошметками. — Плясун был прав, что отказывался от этой авантюры! Чтобы всерьез бодаться с дарсийцами, нужны гравитоны и много пушек!

— Караван можно взять и с малым количеством пушек, — возразил я. — Достаточно с каждой флотилии выделить по одному кораблю и поставить на них гравитоны.

— А дальше что? — скептически сморщился Джейрис Прохвост. — Ну, будет у нас пять-шесть кораблей. Как мы будем воевать с линкорами, фрегатами и корветами сопровождения, каждый из которых может одним залпом отправить мой «Дельфин» на дно?

Здорово я их сбил с толку! Вместо претензий по поводу убийства командора пираты стали горячо обсуждать тему, которая была выгодна мне.

— Нас потом королевский флот будет топить, как только нос высунем дальше Каззуро, — поддержал друзей Линди Малыш, тоже один из сторонников Плясуна. — Если хотите сдохнуть раньше срока — я не с вами!

Он резко встал, и уже перекинул ногу через лавку, но Эктор грохнул кулаком по столу.

— Сидеть! — рявкнул шкипер. — Никто никуда не пойдет, пока не решим этот вопрос! Игнат дело говорит! Мы каждый год смотрим, как мимо нашего носа проплывают горы золота, и ничего сделать не можем! Мне надоело слюни глотать и жить под честное слово дарсийцев, что нас не тронут, если будем вести себя паиньками! Да плевать! Хочу на старость лет купить себе домик где-нибудь в Аксуме или в Халь-Фаюме и сдохнуть в окружении пяти-шести одалисок!

Пираты расхохотались и стали подкалывать рыжебородого; видимо, мечта Эктора стала притчей во языцех, и он сам привык к шуткам.

— Почему мы боимся дарсийцев? — поддержал его пожилой сухощавый пират с густой бородой, в которой проблескивало серебро седины. Я с трудом вспомнил, что у него довольно претенциозное прозвище — Маркиз, и шхуна его тоже носит яркое название: «Слуга Кракена». С таким кораблем и тонуть не страшно. Морской дьявол спасет самолично! Впрочем, Маркиз из тех людей, которые не кичатся своей залихватской удалью, а всегда загодя рассчитывают каждый шаг. И я знал, что Маркиз дружит с Эктором Рыжебородым. А это уже сигнал.

Между тем пожилой корсар продолжил, поглядывая на замерших коллег:

— Неужели вы забыли, что кроме Королевского флота есть Сиверия. Почему бы с ними не заключить договор? На Керми уже давно наши братья недовольны, что приходится ради дешевых подачек ложиться под дарсийцев. Я бы по-другому действовал. Кто сейчас может дать нам больше — с тем и дружить надо. Не понравилось, послал к дьяволу!

— Правильно! — поддержал его незнакомый мне шкипер в темно-коричневой кожаной куртке. — Сколько раз мы просили Плясуна присоединиться к Дикому Коту и к Эскобето! Это только Китолов задницу дарсийцам лижет, потому что у него весь флот на гравитонах!

— Так что ты хочешь, Игнат? — поинтересовался Хорсли. — Приглашаешь нас ограбить дарсийцев? А как насчет того, что ты только что убил нашего командора?

— По кодексу вольных братьев я возглавлю флот Рачьего острова, — спокойно сказал я, зная, что правда на моей стороне. — Кто бросил вызов командору и победил его в поединке?

— Правду говорят, что ты спутался с Тирой и подгадал дело так, чтобы убить Плясуна?! — Линди Малыш обнажил желтые от табака зубы и нахально посмотрел, как я буду реагировать. — Хочешь всю флотилию под себя подгрести?

— Прижми свой язык, Линди! — пристукнул тяжелой ладонью по столу Эктор.

— Все видели, как Игнат приходил в «Хитрую русалку», когда там была Тира, — не унимался Линди.

Я провел ладонью по щеке. Кровь уже запеклась, протянувшись неприятной полосой до шеи, замарав при этом рубашку и куртку. Выгляжу, наверное, зверски. Поглядел на ухмыляющегося шкипера, прикидывая, стоит ли убивать этого болтуна. Не стоит начинать свою карьеру командора лишней кровушкой. Ага, скажи это корешам Плясуна, которым отрезал голову!

— По установленному вольными братьями закону я вступаю в командование флотом Рачьего, — ответил я, оглядывая замерших корсаров. — Поэтому завтра после похорон Плясуна на каждом корабле будут проведены выборы новых капитанов. Если экипажи отдадут голос за вас — препятствовать этому не буду.

— Ты хоть отличишь шкот верхнего брамселя от бугеля бейфута, ручная собачка Эскобето? — ехидно спросил Тибисс Плешивый и захохотал, призывая всех повеселиться вместе с ним. — А то в первом же выходе в море посадишь весь флот на отмели острова Скелетов!

Линди Малыш и Джейрис Прохвост заухмылялись, представив себе такую картину. Я особо не спорил:

— Думаю, мне хватит умений обойти опасные места архипелага, попеременно меняя короткие галсы и выходя на ветер. Иначе отсюда на открытую воду не выбраться.

Теперь ухмыльнулся Эктор Рыжая Борода. Он махнул рукой и налил себе полную кружку «Идумейского», призывая остальных к тому же. Поднял ее и сказал:

— Как боец Игнат себя показал в прошлом году на ристалище. Когда он бросил вызов Плясуну, значит, был уверен в своем праве встать во главе нашего флота. Так что дьявол с ним, пусть покажет свою удаль под парусами. Признаться, у меня не хватило духу свернуть шею Плясуну, когда он испугался идти против дарсийцев, как и Китолов.

— Зато Плясун тебя уважал, — Тибисс Плешивый наставил на Эктора палец. — И даже поддержал тебя на выборах, когда «Моллюск» остался без шкипера. А ты говоришь такое…

— Я никогда не скрывал своих предпочтений, Тибисс, — возразил Рыжебородый. — И Плясун знал о них. Не рассчитывай, что начну оправдываться.

Над столом повисло молчание. Капитаны были растеряны, хоть и скрывали свои чувства. Они еще не понимали, как быть в этой ситуации. У них отобрали оружие, телохранителей держат под надежной охраной, сам форт находится в руках человека, неожиданно вскочившего на командорский мостик и требующего немедленно разорвать отношения с дарсийцами и отобрать у них все золото, добытое за год.

— Итак, господа, вынужден с вами расстаться до утра, — я встал из-за стола, закинул кинжал в ножны. — Из форта выйдем все вместе. Знаю, что в блокгаузе хватает комнат. Располагайтесь, отдыхайте.

— А ночью всех перережешь, — скривил губы Джейрис Прохвост.

— Надо было — уже давно перерезал бы, — ответил я. — Еще там, на улице. Вы мне еще пригодитесь.

Махнул Гусю рукой, подзывая к себе. Помощник выслушал мои наставления, кивнул согласно и пошел раздавать указания. Временные заложники разошлись по комнатушкам, а я заглянул на кухню, где нашел перепуганных слуг и поваров. Дал им задание накормить моих людей. И тут мой взгляд наткнулся на сидящего в дальнем углу на скамейке молодого парня в оборванном мундире Королевского флота. Он, кажется, присутствовал при моем появлении с отрезанными головами наемников, и даже видел поединок, а потом пропал. Каким образом ему удалось скрыться от моих глаз, до сих пор не понимаю. Забился в укромное местечко, чтобы не пострадать при вежливом разговоре вольных братьев.

— Ты кто такой? — я нахмурился. Обслуга сразу занялась своими делами, засуетилась, бросилась прибирать заставленный объедками стол.

— Мичман корвета «Бегущая лань» Клэд Фальтус. Мой корабль погиб во время взрыва брандера. Я один спасся, но попал в лапы людям Плясуна, — доложил оборвыш. — Командор хотел приставить меня к своим делам, правда, так и не успел толком объяснить, в чем они заключаются.

— Дарсиец, значит, — задумавшись, я обратил внимание, как изменилось лицо мичмана. Он испугался. — Все слышал, о чем мы говорили?

Рукоять кортика, которую обхватила моя ладонь, завибрировала, как будто подталкивала меня ликвидировать опасность. Но я пересилил это жуткое желание.

— Сударь, буду честен! — вытянулся пленник. — Да, слышал. Но в моем положении трудно будет предупредить свое командование о готовящемся нападении на «золотой караван». Впрочем, вам все равно его не взять!

— Поживем — увидим, — житейски рассудил я. — Что мне с тобой делать, мичман? Завтра утром мы побеседуем о караване, и ты расскажешь, какие силы брошены на охрану золота. А потом можно и о выкупе поговорить.

— Моя семья готова предоставить необходимую сумму, только назовите ее. Я напишу письмо, и ваш человек доставит его в Суржу. Чтобы у вас не возникло сомнений в моей честности, можете спросить мою кузину.

— Кузину? — мои брови взлетели вверх от удивления. — Что-то я не понял, объясни!

— Тира Толессо — моя кузина.

Я едва не сел на лавку. Это был сюрприз, и причем — не самый приятный! Не хватало еще одного представителя клана Толессо на мою шею! И что теперь прикажете делать? Неужели мичмана с собой придется тащить? Он же слышал, как я планировал захват «золотого каравана», и по прибытии в Дарсию сдаст меня с потрохами местным властям. Дескать, вот он — главный идейный вдохновитель грабежа! На виселицу его!

Мое выражение лица стало таким, что Фальтус не на шутку перепугался. Он же не знал о моем тесном знакомстве со своей кузиной и о нашем заговоре. И о моем желании осесть в Дарсии. Наверное, парень уже стал прощаться с жизнью.

— Поверьте, сударь Игнат, — затараторил мичман. — За девушку вы можете получить очень приличные деньги и бросить свое неблагодарное дело. А я клянусь, что буду молчать, кто вы такой!

— А кто я такой? — я расслабленно рассмеялся и хлопнул со всей силы по плечу парня, отчего тот едва не присел. — Обычный вольный брат.

— Я видел, как вы уложили этого неприятного типа, — мичман поежился.

— Тогда ты видел, что я принес в мешке, да, приятель? — оскалился я, пресекая ненужное сейчас желание дарсийца войти в доверие. — Три головы, которые самолично отрезал…

Фальтус побледнел.

— Помоги женщинам на кухне, — приказал я. Нечего рабу расслабляться. Нашел себе друга. — Они и так целыми днями от печки не отходят. Давай-давай, не ленись, а я подумаю, как решить твою проблему.

Две кухарки-рабыни, готовившие еду для моих штурмовиков, с благодарностью посмотрели на меня. Я вышел во двор, уже погруженный в полную и беспросветную темноту. Откуда-то натянуло тучи и ощутимо повеяло холодом. Надвигался шторм. Почудилось, что в море проснулось какое-то чудовище и поднялось к поверхности, с шумом плескаясь в воде.

На стенах форта горели магические фонари. Мои штурмовики исправно несли службу, азы которой я им усиленно вбивал в головы последние месяцы. Возле сарая, внутри которого находились телохранители шкиперов, стояли трое вооруженных парней. Они тихонько переговаривались, но увидев меня, замолчали.

— Не вздумайте заснуть, — предупредил я. — Если эти головорезы вырвутся наружу — мы все пожалеем, что сделали сегодня.

— Все будет в порядке, командор, — баском произнес один из охранников. — Сами понимаем, куда залезли.

Я кивнул и отошел в сторону. Задрав голову, внимательно посмотрел на окна комнаты, где жила Тира. Там горел ночник. Нужно поговорить с девушкой и выяснить, кто такой Фальтус, и что с ним делать в перспективе. Иначе в Дарсии мне делать нечего.

Гусь позвал меня к столу, но после поединка совсем не было настроения и аппетита. Наступила какая-то апатия, схлынуло напряжение и даже пальцы стали слегка подрагивать. Я сегодня был на волосок от гибели. Можно сколько угодно рассчитывать планы и выстраивать тактические схемы, но один удар Лихого Плясуна едва не отправил меня на перерождение. И кто знает, согласились бы еще раз кураторы предоставить шанс на новую жизнь. Кстати, давненько мой наставник не появлялся. Очень давно. Неужели небожители махнули рукой и предоставили возможность жить так, как хочу это сам?

Я поднялся на верхний этаж, постучал в дверь и прислушался к звукам из комнаты. Услышал осторожные шаги — и через мгновение в лицо уперся ствол пистолета. Увидев, кто перед ней, девушка облегченно вздохнула и жестом показала, чтобы я заходил внутрь.

— Тебе надо обработать рану, — сказала Тира, усадив меня на стул. — Снимай рубашку.

Пока я раздевался до пояса, скидывая с себя окровавленную одежду, она приготовила тряпки, принесла кувшин с водой, тазик и начала колдовать над моей раной. Осторожно промокнула засохшую коросту, подождала немного и аккуратно убрала ее. Грязные тряпки летели на пол одна за другой, и через несколько минут Тира удовлетворенно произнесла:

— Теперь другое дело. Порез небольшой. Я испугалась, когда Плясун ранил тебя.

— Ничего, шрамы украшают мужчину, — храбро ответил я.

— Какая глупость, — фыркнула Тира и стала накладывать на рану какую-то пахучую мазь. Щеку сразу же стянуло холодком. — Я перевязывать не буду, а утром еще раз помажу. Останется только царапина.

— Магия? — пошутил я.

— Ты же знаешь, кому я больше доверяю: своей знахарке или безрукому лекарю.

— Ну, руки у него весьма длинные, — я хмыкнул, наслаждаясь спокойствием. И рана перестала беспокоить. — У тебя, оказывается, здесь родственники появились.

— Ты о моем кузене? — поморщилась Тира. — Вот уж сюрприз, который я не ожидала. Это же надо было такому случиться, чтобы в плен к пиратам попал еще один представитель рода Толессо!

Слово в слово повторила мои мысли!

— Кстати, а как это произошло? Мичман уверял меня, что его корвет потонул при взрыве брандера.

— Я сама ничего не знаю, — пожала плечами Тира, присаживаясь в плетеное кресло. Она уже успела переодеться в домашнее платье и привести свою прическу в порядок. — Плясун вместе с Диким Котом ушли на нескольких кораблях к Каззуро, а потом здесь появился Клэд. Командор ничего не говорил, что там произошло, но кузен рассказал, как его корабль заманили в ловушку и взорвали брандер. Погиб весь экипаж, а Клэд остался в живых.

— Корвет был патрульный?

— Сопровождение «золотого каравана».

— Он уже прошел на Эмитез?

— Да, несколько дней назад, — подтвердила Тира.

Я задумался. Информация оказалась ценной. Значит, нужно форсировать подготовку к нападению, и первым делом склонить всех фрайманов к атаке. Золото всегда было в приоритете у морских волков, и мне было непонятно, каким образом Старейшины удерживали корсаров от грандиозного грабежа. Поэтому остров Мофорт должен пасть в ближайшие две недели, а уже потом начнем подготовку к захвату королевского каравана. Я более чем уверен, что вольное братство архипелага с радостью пойдет на риск, сулящий огромные барыши. Разве не для этого они живут и ходят под парусами?

— Твой кузен — надежный человек? — спросил я, глядя на Тиру.

Девушка закусила губу, пожала плечами, как будто не знала, как отвечать.

— Я его плохо знаю. В детстве мы встречались довольно часто. Семья Фальтусов, как младшая ветвь рода Толессо, отделилась от нас лет сорок-пятьдесят назад, и с тех пор мой родной дед не сильно жаловал дядюшек и тетушек, решивших жить отдельно. Но нам, детям, разрешал встречаться.

Тира печально улыбнулась, и положив руки на колени, продолжила:

— Клэд в детстве был несносен, постоянно искал причину, чтобы вызвать у меня слезы. Но не на такую напал. За год до злополучного путешествия на яхте мы встретились в последний раз. Так что не могу сказать, каким стал молодой Фальтус. Может, изменился… Или остался таким же гадким мальчишкой.

— Ты понимаешь, что мне теперь опасно появляться в Дарсии, если я притащу твоего кузена вместе с тобой? Он слышал наши планы о захвате каравана.

— Держи его возле себя, — усмехнулась девушка и резко встала. Подойдя ко мне, наклонилась, разглядывая рану. Провела пальцем по щеке, удовлетворенно кивнула. — Или убей.

— И ты спокойно об этом говоришь? — удивился я неожиданному ответу. Был уверен, что Тира начнет защищать своего родственника. — Не жаль парня?

— Ты же теперь командор, капитан Фарли, — Тира встала за моей спиной, положила руки на мои плечи, наклонилась к уху и прошептала: — Плясун никогда не колебался, когда речь шла о собственной безопасности. Зачем тогда было затевать такую сложную интригу, если не можешь решить проблему? В твоей власти отобрать или оставить жизнь кузену. Решай сам. Я не буду тебе помогать или мешать.

Я перевел дух. Вот и пойми эту девку. Несколько лет, проведенных среди людей, чья добродетель вызывает большие сомнения, не могли не сказаться на психике Тиры. Ладно, будем думать по мере поступления проблемы. Сейчас мичман не представляет угрозы. Надо его загрузить какой-нибудь работой: лес валить, кустарник рубить, навоз убирать из свинарника.

— А где Слюнька? — поинтересовался я.

— Да у себя в шалаше живет, — усмехнулась Тира, продолжая стоять за моей спиной. — Он тебе нужен?

— Хочу приставить его к мичману. Пусть приглядывает, работенку какую-нибудь найдет человеку, чтобы дурью не маялся.

— Согласна, — засмеялась девушка. — Завтра займусь этим.

И развернув меня к себе, неожиданно впилась в мои губы поцелуем. Правда, очень неумелым, но искренним. Потом отпрянула в сторону и сказала:

— Спасибо тебе, что рискнул своей жизнью и освободил меня от необходимости выходить замуж за Плясуна. Только никто не поверит, что ты убил командора из-за личной мести. Все будут говорить, что виновницей вашей распри являюсь я. И ты должен поддерживать это мнение. С этого момента я становлюсь твоей любовницей. Но…

Ее палец уперся в мой лоб:

— В свою постель я тебя не пущу. Попробуешь взять силой — зарежу. Поверь, найду самый элегантный и неожиданный способ сделать это.

— Всего хорошего, леди Толессо, — я решительно встал и направился к двери. — Будьте уверены, вашему целомудрию пока ничего не грозит. До тех пор, пока мы не встанем перед алтарем. А уж потом я потребую свою награду.

Аккуратно закрыл за собой дверь, не услышав шепот Тиры:

— Толессо ищут только свою выгоду, капитан Фарли. Не ошибись в своем выборе!

Глава 12. Окончательный расклад

Лорд Торстаг с облегчением выдохнул, когда услышал переливчатый звон сигнальной рынды. Это означало, что его миссия подошла к концу; скоро корвет с королевскими лилиями аккуратно опустится на морскую гладь и кинет якорь в портовой гавани Суржи. А уже оттуда на перекладных, не останавливаясь, до самой столицы Дарсии — Рувилии, где его ждет сам король Аммар.

От архипелага Керми до Суржи лорд добирался четыре дня, и почти все время корвет не опускался на морскую поверхность, исключая даже малейшую возможность встречи с каким-нибудь пиратским судном, что постепенно стали выбираться на охоту после зимней спячки. Гул гравитонов настолько утомил Торстага, что, когда они замолчали, в ушах еще долго стоял неприятный и раздражающий свист. Но миссия требовала быстроты исполнения, и поэтому важный гость принудил своими полномочиями корвет-капитана Хелдера выжать из кристаллов всю возможную энергию и как можно быстрее достичь берегов Дарсии. Оба левитатора дневали и ночевали возле энергетической установки, но свое дело выполнили с честью, заслужив не только похвалу королевского советника, но и по два золотых риала на каждого из его рук.

Желудок привычно возмутился, когда корвет со всей мягкостью и элегантностью опустился за две мили до рейда на воду, распустил паруса и умело поймав ветер, вошел в порт. Так требовала традиция Королевского флота, и корвет-капитан Хелдер исполнял ее неукоснительно, хотя никогда не ходил в составе разных вымпелов. Его «Фуэго» (на стародарскийском означавший «Несущийся по волнам») напрямую подчинялся королю, и поэтому был самым быстроходным судном, имевшим аж четыре гравитона. Уникальное оборудование позволяло развивать крейсерскую скорость до восемнадцати узлов. Корвет находился на службе Его Величества и попасть в экипаж было практически невозможно, особенно со стороны. Только протекция, только мощные родственные связи. Надо ли говорить, что офицерский состав набирался из дворян высшей аристократической знати, а матросы попадали на борт только после тщательной проверки родословной, и не замаранные ни в каких историях.

Через два переворота клепсидры корвет закончил все необходимые маневры и встал на якорь.

— Милорд, — на пороге каюты появился старший помощник капитана — флаг-лейтенант Илман, щеголеватый усач в парадном мундире, весь сияющий на солнце серебром личного оружия и золотой шнуровкой аксельбанта. — Шлюпка спущена на воду. Гребцы вас ждут.

— Благодарю, флаг-лейтенант, — кивнул лорд и перевернул клепсидру в последний раз. Двое матросов, стоявших в коридоре, дождались, когда высокий гость покинет каюту, и только потом вошли внутрь, забрали все вещи Торстага и понесли их на палубу.

Прищурившись от яркого солнца, советник, тщательно скрывая свою радость, глубоко вдохнул запах родного города. Густые запахи пряностей мешались с гнилью водорослей, облепивших волноломы, со сладковато-приторными нотками карамельно-медовой патоки и жареного мяса. Обезумевшие чайки с воплями носились вдоль дебаркадеров и пристаней, то и дело ныряя вниз, увидев поживу. Целая колония серо-белых разбойниц разместилась на огромных камнях, служащих естественным заграждением от волн.

Торстаг окинул взглядом знакомую картину. Суржа находилась между двумя высокими холмами, подобно лапам зеленого великана охватывающими гавань. На них возвышались сторожевые башни и небольшие крепостцы с мощной артиллерией, призванной обстреливать вражеский флот на дальних подступах к гавани. Основная цитадель перекрывала большую часть прибрежной зоны. Толстые и высокие стены из циклопических каменных блоков внушали горожанам спокойствие, а для врага становились головной болью, так как мощные артиллерийские редуты запросто могли выстоять в огневом противоборстве.

Слева виднелись высокие мачты верфей, на которых строились новые корабли и чинились старые. Тут проводилось кренгование судов, тщательный осмотр трюмов на предмет течи, и даже замена вооружения и гравитонов. В общем, Суржа жила насыщенной жизнью, умея охранять себя от набегов пиратских флотилий, а то и имперских морских сил. Впрочем, сиверийцы еще ни разу не появлялись на траверзе порта, осознавая, что город им не по зубам. Вот Акапис трижды за сорок лет подвергался нападению сиверийского флота, но восточный прибрежный город никак не влиял на стратегическую расстановку сил в южных морях.

Но самым защищенным городом в Дарсии, по личному мнению советника, была Скайдра с ее невероятно мощной крепостью и хитрыми механическими новинками, перегораживающими вход в гавань.

Возле штормтрапа стоял капитан Хелдер в парадном мундире. Традиция обязывала. Заложив руки за спину, он внимательно смотрел сверху вниз на шлюпку и давал какие-то указания.

— Путешествие было увлекательным, корвет-капитан, — заметил Торстаг. — Ваш экипаж вел себя образцово. Вы великолепно вышколили своих матросов.

— Иначе нельзя, — обветренное и красное лицо капитана «Фуэго» оживилось. Возле губ появились маленькие складки от сдержанно улыбки Хелдера. — Мы служим Его Величеству, и любая оплошность ложится пятном на мундире.

«Он излишне драматизирует ситуацию, — подумал Торстаг. — Всем, в конечном итоге, плевать, что за пятно посадил офицер или мичман корвета на свой белый мундир. Ведь король об этих оплошностях не знает, если только на борту нет осведомителя. Скорее всего есть, даже гадать не стоит. Но капитан Хелдер уже десять лет служит на „Фуэго“, и в какой-то мере заслуживает индульгенцию».

— Похвально, что вы так рачительно несете службу, — благосклонно кивнул советник. — Его Величеству я обязательно доложу об успехах вашего экипажа. Кухня великолепна, матросы исполнительны, офицеры знают свой маневр.

Корвет-капитан расцвел от радости. Любая похвала важных пассажиров его корабля давала неимоверные возможности в будущем. Глядишь, король чем-нибудь отметит за усердие. Прирежет землицы к родовому поместью. Или благосклонно приблизит ко двору в качестве фрейлины Ее Величества или Ее Высочества принцессы Орнелы одну из дочерей, коих у него было аж шесть.

Дождавшись, когда матросы спустят его дорожные сумки, он привычно спустился по штормтрапу вниз, дождался своих телохранителей, и рулевой дал отмашку. Шлюпка понеслась к берегу, и через несколько минут лорд Торстаг вступил на родную землю, по-настоящему почувствовав окончание тяжелого путешествия.

«Принять горячую ванну, — размышлял советник, покачиваясь в карете. — И сутки, чтобы прийти в себя. А потом — в столицу. Король, надо полагать, ждет с нетерпением. Как-никак, близится очередная военная кампания, а без моего доклада Адмиралтейство с места не сдвинется. Пора просить широкие полномочия. Я делаю куда больше, чем пресловутая агентура Королевского флота».

Это была всего лишь шутка. Лорд понимал, что «сухопутного червя» вряд ли будут слушать убеленные сединами адмиралы и прославленные флотоводцы. А вот короля, которому и предстоит довести до сведения новую информацию, очень даже выслушают, да еще с должным вниманием. Поэтому, приехав домой, он потратил всего лишь два часа на общение с домочадцами: крепко обнял и поцеловал сестру и зятя, живших в особняке на время его отсутствия, прижал к груди двух племянников, соскучившихся по дядюшке. Получив в подарок невероятно огромные раковины, которые Торстаг приобрел в качестве сувениров на Керми, они, радостные, умчались хвастаться ими перед уличными друзьями. Пока прислуга накрывала на стол, лорд успел принять ванну и выкурить ароматную пахитосу.

После ужина советник закрылся в своем кабинете и приказал его не беспокоить. Никаких приемов и визитов. Королевская воля требовала самого лучшего исполнения, и ударить лицом в грязь лорд Торстаг не имел права. И даже на следующий день он почти не появлялся на людях, и завтрак с обедом слуги приносили ему в кабинет.

В Рувилию он выехал, как и планировал, через сутки после прибытия домой. Личная карета с родовым гербом на дверцах, мягко покачиваясь на укатанной дороге, мчалась в столицу. Старый слуга по имени Онхим, всю свою жизнь проведший рядом с лордом, сопровождал его в поездке с необходимым набором вещей. Единственное место, куда Торстаг его никогда не брал — это архипелаг Керми. Онхим обижался, но понимал, что хозяин не зря отказывался от слуги. И дело вовсе не в недоверии. Особые причины заставляли милорда путешествовать только с телохранителями, которые, кстати, и сейчас были рядом, пыля на лошадях рядом с каретой.

— У барона Куэнтрино сгорел старый особняк на Моховой улице, — развлекал Торстага городскими сплетнями слуга, поглаживая ладонями по новому костюму из черного сукна. Как-никак, в столицу едут! Милорд самолично оплатил пошив платья, требуя строгости и лаконизма в покрове. Онхиму очень понравилась обновка. — Тушили долго. Полыхало до небес, милорд! Полгорода сбежалось смотреть. Маркиз Ловен выдал замуж свою старшую дочь замуж за какого-то аксумца. Вы должны помнить этого торговца шелками и пряностями, милорд!

— Дорах Хамеш? — лениво поинтересовался советник, удобно откинувшись на мягкую спинку дивана. Разговаривать ему не хотелось. Он пытался мысленно выстроить разговор с королем.

— Да, милорд! — обрадовался Онхим. — Точно, Дорах! Вот не понимаю, зачем такую красавицу было выдавать замуж за толстого и неповоротливого, да еще копченого с лица, торговца!

«„Красавица“ стоит аксумца Хамеша, — усмехнулся про себя лорд. — Двадцать пять лет девице. Немудрено, что маркиз уцепился за шанс скинуть с рук прыщавую и худую, как высушенная вобла, дочь. Кстати, зря смеются господа аристократы. Хамеш — очень предприимчивый и удачливый купец. В Сурже у него с десяток лавок по продаже экзотических товаров, не считая шелка и пряности. Фарфор, драгоценное стекло, вина, сладости — удачное сочетание того, что не выпускают в Дарсии. А в Скайдре у него торговый дом. Звон монет перетягивает извечную дворянскую спесь в сторону финансовых соглашений. В конце концов все мы скоро станем торгашами».

— Не заговаривайся, — одернул разговорчивого слугу Торстаг, прервав размышления. — Не твое дело обсуждать решение дворянина.

— Простите, милорд, — сделав покаянное лицо, ответил старик. Он оставался спокойным. За столько лет прекрасно изучив характер своего хозяина, можно опасно лавировать по лезвию кинжала, не опасаясь порезаться. Но, боже упаси, брякнуть такое при посторонних! Вот поэтому Онхим до сих пор сохранил язык во рту.

До Рувилии путь в комфортных условиях, да еще по дороге, имеющей статус королевской, лорд Торстаг добрался к вечеру, и нисколько не смущаясь, что король Аммар может в этот час отдыхать или развлекаться в саду со своими собаками, направился в предместье столицы, где на огромной территории расположился дворцовый комплекс Блайхор.

Огромные решетчатые ворота были заперты. Возле сторожевого домика стояли несколько вооруженных гвардейцев. Они насторожились при виде подлетевшей к арочному пролету запыленной кареты. Герб рода Торстагов им был известен, но устав караульной службы предписывал тщательно проверять сидящих внутри людей. Поэтому карету остановили, а кто-то из стражников открыл дверцу и посветил внутрь магическим фонарем. Быстро срисовал опытным взглядом сидящих, вытянулся и кивнул:

— Милорд! Его Величество закончил прием и сейчас изволит отдыхать.

— Передайте через капитана дворцовой стражи, что прибыл лорд Торстаг с важными известиями. Да поторопись, воин, — холодно произнес советник.

Дверца кареты тут же захлопнулась. Торстаг расслабился. Он знал, что его пропустят без малейшей проволочки, если только капитан Данкан Перси не решил сегодня устроить себе выходной, оставив вместо себя ленивого болвана лейтенанта, как его… Имя, к сожалению, вспомнить не смог.

Капитан Перси, оказывается, умел иногда самолично появляться, чтобы удостовериться в важности миссии вечернего посетителя. Начальник дворцовой стражи сделал легкий поклон, приветствуя советника, и сказал:

— Его Величество лично приказал доставить вас, милорд, в Розовый сад. Он ждет вас с самого утра.

— Дорога, Данкан, — сухо обронил Торстаг. — К сожалению, у меня в задницу не вставлен гравитон, чтобы за мгновение перенестись из Суржи в столицу.

Капитан вежливо улыбнулся. Лорд Торстаг слыл мужчиной с едким языком, и мог, не сдерживая эмоций, высказать все, что думает о человеке. Ну и эдакая солдафонская грубость в общении выделяла его из всего сонма королевских прихлебателей.

— Я распорядился устроить ваших людей в одном из гостевых флигелей, — сказал Перси. — А мы воспользуемся моим передвижным средством.

У начальника дворцовой стражи, оказывается, появилась двухместная открытая повозка с мягкими сиденьями. Как он объяснил, слишком часто приходится передвигаться по дворцовой территории. К вечеру уже ног не чувствует. Вот и выпросил для себя небольшое послабление. Каурая лошадка, словно подтверждая правоту своего хозяина, прядала ушами. И как только почувствовала натяжение вожжей, бодро зацокала по дорожке.

Розовый сад был одним из любимых место короля. Огромная лужайка, посреди которой разбита клумба с разноцветными розами, пользовалась у него и обитателей дворца особым успехом. Здесь построили множество небольших беседок для приватных разговоров или любовных утех; большой фонтан со скульптурным комплексом мифических героев древних времен извергал из себя огромные массы чистейшей воды, принося прохладу даже в самые жаркие дни. А для собак здесь и вовсе раздолье. Никто не запрещал им носиться по лужайке и гадить где попало. Дерьмо убирали слуги, чтобы туфелька какой-нибудь грациозной фрейлины не угодила в неприглядную кучку. Да и черт бы с ними, с фрейлинами, но здесь частенько гуляла королевская чета.

Король, как и предполагал Торстаг, расслаблялся со своими фаворитками в «Красной резиденции», как в шутку называли самую большую крытую беседку с легкой изящной крышей из красного дерева. Кругом стояла стража, но повозку со своим начальником пропустила без волокиты.

— Идите, милорд, — кивнул капитан. — Он хочет видеть вас наедине.

Войдя в беседку, Торстаг остановился на пороге и быстро огляделся. Магические фонарики, развешанные по стенам, ярко освещали помещение. Усмехнулся про себя. Как всегда, Адалия и Марсела — две смазливые дамочки — нашли возможность присосаться к королевским благам, и несмотря на глухой ропот придворной камарильи, умело пользуются своим положением. Гибкая и грациозная Марсела даже не встала с колен своего сюзерена, когда вошел Торстаг. Она обнимала за шею довольного Аммара. Адалия в это время наливала в бокалы вино. Король поморщился и согнал фаворитку.

— Выйдите вон, — приказал он.

Женщины не стали прекословить и быстренько исчезли из беседки.

— Присаживайся, Кендиш, дружище! — улыбнулся Аммар, глядя на вытянувшегося лорда с внушительного вида папкой под мышкой. — Наконец-то, увидел тебя, да еще в добром здравии. Признаюсь, переживал жутко. В это чертово логово мало кто готов совать нос. Налей нам обоим вина, пока на ногах!

Торстаг пожал плечами, не понимая страхов перед корсарами, и отыскав взглядом свободное кресло, искусно сплетенное из крепкой речной лозы, положил в нее папку, а сам выбрал два пустых стеклянных бокала и наполнил их «Искарией». Преподнес один из них королю, и только потом присел, не забыв переложить документы на колени.

— Рассказывай, Кендиш, как прошло путешествие?

— Если кратко — то неплохо, — улыбнулся Торстаг. — Переговоры со Старейшинами прошли спокойно, без излишней драматургии, как любят пираты. Те еще актеры. Патенты на звание приватиров я передал Локусу. А он сам решит, когда раздавать подарки.

— Не опоздают? — хмыкнул Аммар.

— Нет, — качнул головой лорд и припал к бокалу. «Искария», как всегда, была великолепна. — Времени осталось мало. Штормы утихают. Мы, например, за время возвращения домой ни разу не попали в неприятную качку. Начинается навигация, а пираты за время вынужденного сидения на земле значительно поистратились. Я привез золото как нельзя кстати.

— То есть мы можем быть уверены, что эта шайка выведет все свои корабли против сиверийцев? — Аммар спрашивал с легкой ленцой, что покоробило Торстага. Он хотел начать свой доклад совсем иначе, но ненужные вопросы сбивали с ритма.

— Ни в чем нельзя быть уверенным, — ответил советник и решил перехватить инициативу. — Ваше Величество, позвольте мне обрисовать ситуацию на Керми.

Аммар кивнул, после чего осушил бокал и отбросил его в сторону. Тончайшее стекло жалобно треснуло и рассыпалось на осколки. Торстаг сжал зубы. Непозволительная расточительность. За каждый такой бокал оплачено не медяками, а полновесными риалами. А риалы — это налоги с каждого человека, проживающего в королевстве. Этак можно всю казну на покупку роскоши спустить…

— По прибытии на Мофорт мне сразу бросилось в глаза странное поведение Старейшин, — начал лорд, выкинув из головы крамольные мысли. — Старые пираты усиленно укрепляют свой форт и насыщают остров преданными людьми. Стража денно и нощно контролирует береговую линию, а также тщательно проверяет всех прибывающих, будь это купцы или такие же разбойники, только с других флотилий. Во время штормов пираты развлекаются, как только могут. Пьянки, азартные игры, драки… Ладно, дьявол с ними. Я лично проконтролировал приемку гравитонов. Сейчас кристаллы находятся под усиленной охраной, и к началу активных рейдов будут установлены на флагманские и атакующие судна корсаров.

— А чего опасаются старые пердуны? — спросил Аммар.

Торстаг отпил из бокала, смакуя вкус вина.

— Есть подозрение, что между фрайманами возникло недопонимание. Из шести командоров больше половины мечтают напасть на «золотой караван». Еще в прошлом году между ними шли споры и обвинения в трусости, в том, что Дарсия, якобы, намеренно натравливает их на сиверийский военный флот. А для вольного братства такие игры неприемлемы.

— Но ведь это правда? — улыбнулся король.

— Не спорю, — ответил Торстаг. — Однако тенденция неприятная. Мне удалось достичь соглашения с Локусом и его старой командой о создании на Мофорте королевской аудиенции. Но пока тайно. Если молодые фрайманы узнают об этом, возникнет большой конфликт. Старейшины не зря опасаются нападения на свой остров. Между пиратами идет брожение.

— Мы ведь может использовать ситуацию в свою пользу, — Аммар сплел пальцы рук между собой и устроил их на животе. — Как только возникнет смута и резня, мы высадим десант и зачистим Керми.

— То же самое могут сделать сиверийцы, — возразил Торстаг. — Я уверен, что среди пиратской братии полно агентов империи. И они тоже просчитывают ситуацию.

— Мы более щедры, поэтому и диктуем свои условия, — хмыкнул король. — Сиверия может только скулить и обижаться, но до тех пор, пока мы отсыпаем золото пиратам, они не смогут их убедить нападать на Королевский флот.

— Есть одно слабое место, Ваше Величество. Золото Эмитеза. Рано или поздно желание сорвать самый жирный куш перевесит все доводы Старейшин.

— Сотня лоханок против линкоров, фрегатов и корветов? — воскликнул Аммар, наигранно взметнув брови вверх. — Да их же просто сметут одним бортовым залпом! Самоубийцы!

— Если быть точным — сто тридцать восемь кораблей под парусами, — улыбнулся Торстаг. — Еще десять в ремонте. В среднем, это десять-пятнадцать пушек на каждом борту.

— Великолепно, Кендиш, — Аммар выпрямился в своем кресле, глаза его загорелись. — Как ты смог выяснить общее количество вымпелов?

— Агентура работает, золото творит чудеса, — снова растянул губы в улыбке Торстаг и допил, наконец, «Искарию». Только в отличие от короля он не стал бросать бокал на пол, аккуратно поставил его на столик, сделанный из зеленого мрамора. — Но эти полторы сотни лоханок, как вы верно заметили, Ваше Величество, при правильной расстановке могут принести большие неприятности.

— Как? — воскликнул Аммар. — Хорошо, допускаю, что у пиратов есть великолепные навигаторы и тактически грамотные командоры, их помощники… Но, согласись, ты преувеличиваешь силу фрайманов.

— Хочу на это надеяться, Ваше Величество, — не стал спорить лорд. — Я не силен в военной составляющей вашего доблестного флота, но верю в мощь его пушек. Мое мнение — мнение тайного советника, но никак не стратега-военного. Просто примите мои сомнения и подозрения во внимание, когда будет совещание с адмиралами. Прочитайте доклад. Там только сухие факты и мои скромные выводы. Особенно прошу не пройти мимо ситуации с верхушкой пиратской республики, еще не оформившейся в некое псевдогосударство. Если в ближайшие два-три года мы не захватим Керми, придется иметь дело с очень нахальными и упорными руководителями, вроде Эскобето и Дикого Кота. Оба командора популярны среди корсаров и вполне могут объединиться ради общей цели.

— Грабеж «золотого каравана»? — хмыкнул король, внимательно выслушавший своего советника.

— В том числе. Но, в первую очередь, для формирования единой системы с собственными законами.

— Хорошо, — Аммар показал жестом, чтобы Торстаг положил папку на столик. — Я прочитаю твой доклад, Кендиш. Но завтра, с утра. Мне нужно осмыслить сказанное тобою.

— Разумно, Ваше Величество, — склонил голову Торстаг. — У меня есть для вас новость. Я нашел Тиру Толессо.

— Дочку несчастного Офреда Толессо? — наконец-то, лорд увидел искреннее потрясение на лице короля. — Вы уверены в этом?

— Так же, как и то, что я разговариваю сейчас с вами, а не кормлю рыб на дне моря. Простите, Ваше Величество, за вольность.

Аммар раздраженно махнул рукой и поднялся с кресла. Прошелся по беседке, тяжело меряя шагами расстояние от стены до стены.

— Почему вы не забрали девушку с собой? Кажется, ей должно быть… А, кстати, сколько Тире сейчас?

— Почти восемнадцать, — Торстат вскочил на ноги и преданно поедал взглядом своего сюзерена. — Я счел нужным не рисковать своей миссией. Если бы леди Тира оказалась на моем корабле, реакция Лихого Плясуна была бы непредсказуемой. И кто знает, разговаривал бы я сейчас с вами.

— Думаете, фрайман пошел бы на преступление? — снова удивился Аммар. — Напал бы на королевский корвет?

— Он любит леди Тиру, как бы странным это не показалось. А любовь творит вещи настолько безумные, что человек ни перед чем не остановится. Плясун — все-таки пират, а не благородный дворянин. Причем, влюбленный пират. Очень страшная вещь, схожая с гравитоном, утратившим связь с левитатором.

Аммар промолчал, и расхаживая по беседке, о чем-то напряженно раздумывал.

— Надо сообщить старику Толессо о внучке! — воскликнул он. — У него хватит денег выкупить наследницу!

— Насколько мне известно, к Толессо несколько лет назад приходили эмиссары от Лихого Плясуна с предложением выкупа, — напомнил Торстаг. — И Глава рода выгнал их взашей. Он считал, что вся семья его сына погибла, а пираты пользуются моментом, чтобы обманом получить его деньги.

— Нелогично, — пожал плечами король. — Как бы они узнали, к кому именно обращаться?

— Подозреваю, что в Скайдре у пиратов хорошо поставлена разведка, — сказал советник. — Вспомните, Ваше Величество, как десять лет назад был просто ошеломляющий рост нападений на яхты высших сановников и богатых дворянских семей. Пираты словно знали, кого именно захватывать в плен. Так случилось и с семьей Офреда Толессо.

— Безобразие, — проворчал Аммар, остановившись перед окном, задернутым тяжелой темно-синей бархатистой портьерой. Отодвинул в сторону, вглядываясь в сгущающуюся темноту на улице. — Надо с этим сбродом заканчивать. Если бы не намечающаяся операция на Пакчете, давно отдал приказ разработать захват архипелага.

Торстаг склонил голову, скрывая хищный блеск в глазах. Отлично! Хватит заигрывать с этой ублюдочной республикой! Выбросить всех за широты Эмитеза, пусть расселяются по крохотным островкам и грызут друг друга, отвоевывая место под солнцем. Или к Аксуму уходят, что еще лучше. Там их местные царьки враз упокоят. А с Сиверей и без их помощи разберутся. Ресурсов хватает на долгую войну. «Золотой» остров еще не оскудел.

Глава 13. Новый командор

Ранним утром я дал приказ отпустить шкиперов с их телохранителями на свои корабли. Смерть Лихого Плясуна все равно не скроешь, к полудню все уже будут знать о произошедшем. Освободив форт от пиратов, пленение которых вполне серьезно могло поднять бучу на острове, оставили только рабов и прислугу. Подозвав Гуся, приказал ему:

— Возвращайся на Инсильваду. Возьми с собой пять человек, остальные останутся здесь. Предупредишь дона Ардио, что с нами все в порядке. Пусть он найдет командора Эскобето и расскажет о произошедшем. Сам даже не вздумай заниматься отсебятиной.

— А что потом делать? Может, ребят сюда перебросить? — заволновался Гусь. — Ты же здесь один, командор, против шайки пиратов. Поднимется бунт — весь остров разнесут!

— Ничего не делай без приказа Эскобето, — отрезал я, а Михель, присутствовавший при постановке задачи, показал парню кулак. — Дону Ардио передашь, чтобы был готов немедленно выступить нам на помощь, но самовольством пусть не занимается, а сидит ровно на заднице, ждет, что скажет командор. А теперь живо дуйте домой, пока на острове тихо!

— Понял! — Гусь вцепился в палаш, которым я победил Лихого Плясуна, и чем был невероятно горд, и рванул в сторону блокгауза подбирать себе помощников.

— А нам что делать? — спросил Михель, глядя в спину удаляющихся от форта шкиперов с телохранителями. — Через пару часов сюда припрется вся флотилия Плясуна и разорвет нас на кусочки. Нельзя было их отпускать. Когда в заложниках вся верхушка, можно быть спокойным за свою жизнь.

— Так пусть прибегают, — я хлопнул по плечу друга. — Не собираюсь я устраивать битву за форт. Делать мне больше нечего, как своих людей губить. Мы сейчас быстренько уходим на «Тиру». Поднимем паруса, обогнем остров и направимся к порту. Придется сегодня попотеть, чтобы все экипажи приняли мои условия.

По вытянувшемуся от удивления лицу Михеля я понял, что старый друг с трудом верит в мою авантюру. И тем не менее, кивнув в знак согласия, дал команду остаткам штурмовиков собираться в дорогу. Через четверть часа поредевший отряд стоял у раскрытых ворот в ожидании команды. В этот момент я увидел выходящую из блокгауза Тиру в темно-коричневом камзоле, из-под которого выглядывал воротник белоснежной рубашки. На голове у нее была неизменная щегольская шляпа с пером, а тонкий девичий стан перехватывал широкий пояс с железной начищенной пряжкой. По бокам торчали рукояти двух пистолетов, вдобавок к ним Тира нацепила еще и кортик.

Рядом с ней плелся неприкаянный Клэд Фальтус в своем рваном мундире. Вот же остолоп! Неужели нельзя было найти подходящую одежду, чтобы не злить пиратов? Да черт с ним. Убьют — плакать не буду. Сейчас главной задачей стоял захват флагмана.

— Вы куда, леди? — поинтересовался я.

— С вами, сударь, — безапелляционно заявила Тира, подойдя к нам, не замечая жадных, любопытных и восхищенных взглядов моих головорезов. — Паскаль, подшкипер Плясуна, и так заподозрит неладное, но я хотя бы попытаюсь успокоить его. Иначе вас всех просто расстреляют из бортовых пушек.

— Сколько человек оставляет на корабле командор, когда находится в форте?

— От силы пять-шесть, — даже не задумалась девушка. — Но Паскаль точно там, командор сам об этом говорил.

— Хорошо, идем, — решил я. Тира права. Пираты увидят ее и не сразу сообразят, что дело нечистое. — Кузена берем с собой?

— Конечно! Не хочу оставлять его одного в блокгаузе. Если сюда прибегут разъяренные матросы Плешивого и Прохвоста, мальчишку просто разорвут на части!

— Я не мальчишка! — возмутился Фальтус, но Тира так саданула его в бок локтем, что тот согнулся пополам.

— Делаешь то, что тебе скажет командор Игнат! — жестко произнесла кузина. — Или я, если его рядом не будет. Надеюсь, слово «дисциплина» тебе знакома? Вот и шагай молча!

Лихо она с мичманом разобралась. Парень побагровел от выволочки, которая произошла на глазах штурмовиков. Заметив ухмылки, он заиграл желваками, и кто знает, какие усилия приложил, чтобы не оскорбить Тиру. Впрочем, Фальтусу не сошло бы с рук хамство и грубость. Мне показалось, что девушка только и ждет момента всадить в него клинок.

Оставив ворота форта открытыми, мы быстро скрылись в лесу. Знакомая тропинка вывела наш отряд к побережью, но я предупреждающе вздернул руку, чтобы никто не вздумал выскакивать на открытое пространство.

Пышно цветущая после холодных месяцев растительность хорошо скрывала нас от посторонних взглядов. Флагманский бриг стоял на якоре в нескольких милях от берега, и на его борту я не заметил какого-нибудь шевеления. Наверное, дрыхнут. Мы-то рано встали, когда солнце только-только окрасило горизонт, а сейчас оно лениво освещало поверхность воды бледно-золотистыми лучами. Легкий бриз рассеял туман и едва шевелил черно-зеленый штандарт на грот-мачте.

— Давно хотел спросить, — тихо шепчу на ухо Тире, стоявшей со мной с правого плеча. Слева пристроился Михель, то и дело косясь на девушку. — Кто рисовал флаг?

— Бриар, — так же шепотом ответила Тира, как будто нас могли услышать на корабле. — Талантливый художник. Кстати, все штандарты нашей флотилии его рук дело.

— И где он сейчас?

— Бродит по острову, зарабатывает на жизнь портретами. А так у него есть своя комната в форте. Бриар родом с Гринмара, и на Рачьем живет уже лет двадцать. Был рабом, но Плясун освободил его, когда убедился, как парень умеет рисовать не только картины, но и карты. Потом научился набивать татуировки, и от пиратов отбоя не было.

— Познакомь меня с ним.

— Зачем? — удивилась Тира.

— Есть задумка, — туманно ответил я и свистнул, увидев бредущего по песчаному пляжу Аттикуса, продолжавшего играть роль дурачка. На поводке рядом с ним семенил покрупневший боров Барон. «Не сожрали еще порося!» — почему-то обрадовался я.

Слюнька завертел головой, и обнаружив, что его кто-то окликает из прибрежных зарослей, побрел в нашу сторону. Барон воодушевленно хрюкнул и рванул вперед, желая полакомиться свежими корешками, но хозяин крепкой рукой придержал его, не давая особо вольничать. Так они и вломились в кусты. Парень ошеломленно замер, разглядывая вооруженных людей, стоявших рядом со мной.

— На Рачьем переворот? — сделав пустые глаза, спросил Аттикус, и попробовал пустить слюну с уголка губ. — Надо предупредить командора!

— Хватит паясничать, дружище, — я поморщился. — Лишнее это. Плясун убит. Командование флотилией беру на себя.

— Ну и дела, Барон! — Аттикус присел рядом с хряком, тыкающимся в мои ноги, и обхватил его за шею. — Вот какая судьба! Командор уже на небесах, а ты до сих пор бегаешь живехонек, а не в виде жаркого! Надо тебя припрятать, чтобы не попал на поминальный стол!

— Лучше скажи, сколько человек на корабле? — поторопила его Тира, легонько шлепнув Аттикуса по спине ножнами кортика.

— Пятеро, — парень выпрямился и привязал хряка к дереву и тот увлеченно зарылся в прелую землю. — Помощник капитана и четверо на страже. Ночью они неплохо поддали. Орали песни, пока не вылакали все пойло, которое я им принес.

— Ты что, им выпивку покупал? — ошеломленно спросила Тира.

— Ну да, — Аттикус хмыкнул. — На шлюпке приплыли двое, уже пьяные, вытащили меня из шалаша и потребовали, чтобы я быстро сбегал до «Хромой русалки». Отсыпали монет прилично, ну я и купил им две кварты аксумского рома. Заодно подмешал туда снотворного, взятого у нашей бабушки Аглы.

— Да зачем? — я все меньше понимал поступки Аттикуса. — Планировал захват корабля?

— Когда я шел к «Хитрой русалке», случайно наткнулся на вас, когда прятались в кустах неподалеку от ворот, — глаза бывшего дурачка поблескивали весельем. — По голосу тебя узнал, Игнат. Затаился и решил узнать, что ты забыл ночью на Рачьем острове. Оказывается, ты очень плохой парень. Плясун оказался прав, что рано или поздно ты подложишь ему свинью. Нет, не про тебя речь, Барон. Жуй свои корешки.

— Проклятье, — только и смог вымолвить я. — Вот так вляпался. И ты хочешь сказать, что на «Тире» сейчас нет стражи?

— Я же говорю, дрыхнут без задних ног, — довольно сказал Аттикус. — Когда послушал твой план, сообразил, как будешь действовать. Ты же за шкурой командора пришел, поэтому и не сомневался, что завалишь Плясуна. А следующий ход какой? Захват флагмана. Так что, пожалуйста, «Тира» в твоих руках!

Сказано это было так двусмысленно, что девушка фыркнула и что-то пробормотала, отвернувшись в сторону:

— Надо поменять название корабля. Слишком претенциозно…

Аттикус усмехнулся и театральным жестом показал на бриг, застывший на ровной глади пролива.

— Ну ты и прохвост, — я покачал головой, в которую закралась крамольная мысль. Никакой Аттикус ни дурачок и не выброшенный злой судьбой на пиратский берег обычный человек. Как ему удалось просчитать мои шаги и умудриться напоить стражу флагманского корабля?

— Игнат, кто этот клоун? — с подозрением посмотрел на Аттикуса дон Ансело, сжимая рукоять кортика.

— Ох, извините, не представился! — перед нами снова стоял Слюнька, корчащий физиономию. Он сделал жест рукой, словно скидывал с себя шляпу, которой у него не было. — Местный дурачок, приятель вот этого молодого и дерзкого человека, а также лучший друг самой прекрасной леди на всем архипелаге!

— Аттикус, ты неисправимый льстец, — Тира неожиданно покраснела, чего я совершенно от нее не ожидал. — Как нам добраться до брига? У тебя лодка еще на ходу?

— Конечно, хозяйка, — ухмыльнулся Аттикус. — Она в полном порядке, можно хоть сейчас пользоваться.

Все больше и больше сюрпризов. Оказывается, у моего приятеля, игравшего дурачка, помимо хряка Барона в хозяйстве была лодка. Аттикус еще несколько лет назад подобрал ее на восточном берегу Рачьего острова, куда редко кто заглядывал, потому что там было очень сильное течение и водовороты, а на каменистом пляже постоянно гнили водоросли и дохлая рыба. Кто был хозяином дырявой лодки, и куда он пропал — Аттикус не знал и не собирался ломать голову. Он занялся починкой нежданного подарка, и за год сумел полностью привести ее в порядок. Приходилось осторожничать. Если бы Аттикуса заметили за этим делом, задали бы резонный вопрос: а зачем дурачку лодка? Представляю, сколько сил приложил парень, тайком пробираясь к месту находки, доводя ее до ума, а потом транспортируя до своего шалаша.

Лодка оказалась небольшой, на шесть человек. В первую ходку пошел я с пятеркой штурмовиков, самых шустрых и нахальных. Им была поставлена задача повязать всю стражу и взять под контроль флагман.

— Суши весла! — прошипел я.

Гребцы тут же вскинули весла вверх, и лодка мягко ткнулась в борт корабля.

— «Кошку»!

Один из штурмовиков размахнулся и мягко подбросил абордажный крюк, который удачно зацепился за край фальшборта обмотанными тряпками острыми «лапами», подергал его для фиксации, и ловко полез наверх. Следом за ним устремились другие. Я шел последним.

На палубе уже хозяйничали мои парни. Они привязали к мачте двух матросов из экипажа, хлопающих глазами в недоумении. От них жутко разило вином, похмелье под жарким солнышком не давало возможности оценить ситуацию, которая для них выглядела весьма печальной. Пираты ведь не знали, кто эти парни в черных одеждах, неожиданно появившиеся на корабле.

— Где Паскаль? — спросил я, приставив кинжал к небритой щеке одного из пиратов.

— У себя в каюте, — сглотнул слюну незадачливый стражник. — Не убивай, Игнат!

Узнал, стервец! Я кивнул.

— Засуньте им кляпы в рот, чтобы не орали, — приказал своим бойцам. — И найдите еще двоих. Они где-то внизу. Дрыхнут после пьянки. Будьте осторожны, не подставляйтесь по глупости. Один пусть охраняет этих болванов.

У Плясуна и его помощника Паскаля были свои каюты, расположенные рядышком друг с другом под капитанским мостиком. Правая дверь оказалась запертой, а вот вторая спокойно поддалась моему напору. Скользнув в полутемное помещение, я поморщился. Здесь тоже в воздухе разливались пары жутких выхлопов пойла. Интересно, из чего аксумцы делают свой ром? На птичьем дерьме настаивают, что ли?

Паскаль, крупный черноволосый сорокалетний мужчина с рублеными чертами лица как у уроженца Ратисбона, спал одетым на неразобранной постели и громко похрапывал. Нижняя рубашка была расстегнута, обнажая густо заросшую рыжей шерстью грудь. Крупные руки нервно подергивались на животе.

Я прикрыл дверь и тихонько подошел к Паскалю. Огляделся, подобрал лежащий на полу пояс с кортиком и ножом, аккуратно положил его на стол. Заметил торчащую из-под подушки рукоять пистолета. Осторожно потянул на себя, но помощник не среагировал, правда, на мгновение храп прекратился. Мне удалось завладеть оружием, и только потом я потряс Паскаля за плечо.

Пират ошалело вскочил, и его рука мгновенно нырнула под подушку, но кончик клинка, ткнувшийся ему в шею, охладил желание что-либо делать.

Я приложил палец к губам.

— Ты? — хрипло каркнул помощник. — Что ты здесь делаешь?

— Пришел принимать командование кораблем, — честно сказал я.

— Не шути так, Игнат, — прокашлялся Паскаль. — Да убери ты свою железку. Еще зарежешь случайно. Лучше дай воды. Кувшин на столе стоит.

— Вода подождет, — не согласился я. — Выслушай меня без истерик. «Тира» переходит под мое руководство. Сегодня ночью Плясун преставился и ушел на небеса. Сейчас он беседует с богом. Или с Кракеном. Ну, кому он был мил при жизни.

Паскаль вытаращил на меня глаза. Потом ожесточенно почесал волосатую грудь.

— Командор умер? — переспросил он, как будто поглупел за мгновение.

— Умер. Может, к счастью. Может — к сожалению. Не знаю, как ты на это смотришь.

— Но почему? — пират никак не мог сопоставить два факта: смерть Плясуна и мое появление в его каюте.

— Потому что командора сгубили неправильно расставленные приоритеты, а также желание убить меня с помощью своих наемных псов. Ты знаешь, что Плясун послал ублюдков отрезать мою голову? Я такого не прощаю.

— Подожди, что-то я вообще ничего не понимаю, — Паскаль попробовал встать, но мой кортик недвусмысленно напомнил ему, что лучше всего остаться на месте. — Что случилось в форте?

— Я убил в поединке вашего командора и согласно кодексу занял место командора флотилии, — пришлось прямым текстом пояснить не пришедшему в себя помощнику. — Сейчас бриг находится под моим контролем.

— Проклятье! — дернулся Паскаль. — Да мы же в глубокой заднице кракена! Ты совсем с ума спятил, парень! Да у тебя же нет опыта руководства парусным кораблем! Ладно, дьявол забрал Плясуна — плевать на этого сумасшедшего! Но как ты собрался подчинить себе дюжину экипажей? Думаешь, твоя победа на ристалище дает тебе право командовать всем этим сбродом?

— Давай без истерик, — спокойно ответил я. — Мне уже задавали этот вопрос и Рыжая Борода, и Харсли, и Линди Малыш. Шкиперы сейчас рассказывают своим экипажам о смерти Плясуна, а мы должны сняться с якоря и полным ходом идти в гавань.

— С кем? — захохотал Паскаль. — С четверкой полупьяных матросов? Да они паруса поднять не смогут с трясущимися руками!

— Мои люди помогут, — усмехнулся я и подошел к столу, взял кувшин и передал его подшкиперу. Тот с жадностью припал к посудине, глотая воду. Наконец, сыто рыгнул и зажал кувшин между колен.

— Эскобето знает, что ты здесь натворил?

— Уже знает, но он здесь ни при чем.

— Ладно, — Паскаль сгорбился и задумчиво уставился на свои сапоги. — И каковы твои планы? Передашь бриг Эскобето?

— Нет, «Тира» — мое судно. Нужно только уговорить все экипажи присоединиться к одному выгодному дельцу.

— К какому, если не секрет? — Паскаль покачал в руках кувшин, но заметив мой предупреждающий жест, поставил его на пол. Сам же поднялся с кровати и стал приводить себя в порядок.

— «Золотой караван».

Подшкипер замер.

— Шутить изволите, сударь?

— Нет, господин подшкипер, — я отрицательно мотнул головой. — Говорю как есть. Некоторые командоры готовы поддержать меня. Нужно торопиться. Скоро дарсийцы поведут галеоны с золотом мимо архипелага. Желаете присоединиться к охоте?

— А кто ты такой, что тебя поддерживают некоторые фрайманы? — к моему удовлетворению Паскаль соображал быстро, и создавшаяся ситуация его нисколько не напрягала. Надеюсь, что он не затаился, чтобы в один прекрасный момент воткнуть мне в спину нож в отместку за Плясуна.

— Скажу так: непростой человек, — я открыто улыбнулся. — Ну как, по рукам? Поддержишь меня, когда буду разговаривать с экипажем «Тиры»?

— Посмотрим, — проворчал Паскаль, приводя себя в порядок. — Позволишь взять свое оружие?

— Конечно, — я закинул кортик в ножны и стянул со стола пояс подшкипера. — Только после того, когда буду уверен в твоей лояльности. Нужно сниматься с якоря.

— У нас нет людей, чтобы работать с кабестаном, — хмыкнул подшкипер. — Учти, Игнат, я не собираюсь крутить чертов ворот, чтобы поднять якорь с грунта.

— Ничего, что-нибудь придумаем, — ответил я, показав жестом, чтобы Паскаль первым выходил наружу. У меня не было доверия к этому человеку, особенно сейчас, в первые минуты близкого знакомства. Так что лучше пусть будет перед моими глазами.

Выйдя на палубу, Паскаль присвистнул. К этому времени вся штурмовая группа уже находилась на корабле вместе с Тирой и Аттикусом; мичман Фальтус деловито осматривался по сторонам, прикидывая, куда можно приложить свои умения.

— Госпожа Тира? — удивленно проговорил подшкипер и вдруг ухмыльнулся. — Значит, не зря слухи ползали по Рачьему…

— Еще одно слово, Паскаль, и я воткну в твою глотку железо, — прошипела Тира. — Думай, прежде чем болтать. Ты готов сотрудничать?

— А у меня есть выбор? — рассмеялся пират. — Лучше я положу голову в атаке на «золотой караван», чем с распоротым брюхом лежать на дне бухты из-за своего языка. Я с вами, леди Тира.

Он с кривой улыбкой на губах посмотрел на замершую четверку своих подчиненных, сидящих смирно под присмотром моих штурмовиков. Между тем Михель совершил обход брига и доложил, что больше людей на борту не обнаружено.

— Как будем действовать, капитан? — обратился ко мне Паскаль с ехидцей, которую и не собирался скрывать.

— Посылайте свою четверку пьянчужек вниз, а я дам им в помощь еще пятерых для поднятия якоря, — отвечаю спокойно. Мои парни любой приказ выполняли беспрекословно, и Михель вместе с выделенной группой спустился в трюм, чтобы заняться несвойственным ему делом. Мне было важно, чтобы за пиратами приглядели, и поэтому выбирал крепких парней.

Дальше я спокойно объяснил оставшимся, что необходимо делать по команде. Расставил людей на определенных местах для маневра, задействовав даже мичмана Фальтуса.

— Будете помогать при необходимости другим, — пояснил я. — Вдруг у кого-то не получится перебрасопить[1] реи в нужном направлении. Нам нужно только выйти из пролива и добраться до гавани.

— Мы с таким составом и две мили не пройдем, — покачал головой Фальтус, но тем не менее четко вскинул руку ко лбу, как будто отдавал честь. — Слушаюсь, командор. Я постараюсь.

Паскаль уже не улыбался. Мои команды, хоть и не были понятны для сухопутных штурмовиков, но я постарался пояснить как можно проще каждое движение, а потом встал к штурвалу. К моему удивлению, подшкипер остался с бойцами и дублировал мои команды, а то и сам помогал тянуть фоковые и гротовые паруса. Тира тихонько стояла за моей спиной, внимательно глядя на действия смешанной команды.

— Какой-то сюрреализм, — пробормотала она, не удержавшись. — Наверное, все рыбы сейчас хохочут над нами.

— Да пусть себе смеются, — откликнулся я. — У них и так развлечений мало.

Между тем закончили перебрасопку фоковых парусов на другой галс и поставили бизань. Дал малый вперед, пока якорь тянули вверх. Аттикус с важным видом заорал:

— Якорь встал!

Я тут же переложил рули на стрежневую сторону, дожидаясь следующей команды нашего «дурачка». Как только услышал, что «якорь вышел из воды чист», начал активное движение вперед. Аттикус с еще одним бойцом закрепили якорь с помощью каната со специальными петлями для удержания в горизонтальном положении. А Слюнька-то непрост, ох как непрост!

Нам крупно везло. В проливе волна была небольшой, поэтому исключался риск удара лапами якоря по корпусу при поднятии его наверх. Как только Аттикус сделал знак, что все в порядке, я приказал ставить все паруса. Судно дернулось, словно чья-то мощная лапа отпустила его на волю, и заскользило вдоль берега, постепенно огибая его и выходя на открытую воду. Здесь уже командовал подшкипер. Паруса убавили, а команда, стоявшая на кабестане, вернулась на палубу и несколько человек закончили уборку якоря, то бишь закрепили его таким образом, чтобы можно было без помех опустить его в воду.

Я перевел дух. Ничего, хоть и коряво, но выходим из пролива и начинаем медленно огибать береговую линию. Зато услышал, как ругается Паскаль, сравнивая моих штурмовиков с крабами, решившими вступить в соитие с обезьянами. Кто-то ржал, а кто-то грозился отрезать голову подшкиперу, но все, к счастью, закончилось миром, когда показалась гавань Рачьего со стоящими на рейде кораблями флотилии.

— Встанем между «Моллюском» и «Хитрым», — дал совет подшкипер, забравшись на капитанский мостик. Покосившись на Тиру, сделавшую пару шагов назад с обнаженным кортиком в руке, чтобы держать Паскаля под контролем, он показал на цель, куда нужно было направляться.

Как только бриг начал входить в широкий коридор между указанными кораблями, Паскаль побежал вниз, где снова раздался его командный рык. Поймав течение, я наметил точку, где необходимо было встать на якорь, и отдал необходимый приказ. Михель с людьми снова встали к кабестану.

«Тира» легла в дрейф, сбавляя скорость, и как только якорь достиг дна, легонько содрогнулась и замерла. Якорный канат натянулся, паруса спустили вниз, и я услышал свист ветра в мачтах. Только сейчас понял, как мне жарко. Пот лился градом с лица, рубашка под курткой промокла. А штурмовики ликовали, словно только что закончили кругосветное плавание. Они орали, потрясая оружием, обнимали друг друга.

— Всего две-три мили, а сколько счастья, — пробормотал я.

— Командор, я был неправ, — сказал Паскаль, снова оказавшись рядом со мной. Он протянул мне руку. — Это стадо сумело сделать невозможное. Я все время боялся, что вы посадите корабль на мель или выбросите его на скалистый берег. Кажется, седых волос у меня прибавилось.

Подшкипер улыбнулся, а я пожал его руку и вернул пояс с оружием.

— Еще сомневаешься, помощник?

— А ты всех обвел вокруг пальца, парень, — Паскаль сдернул шляпу и подставил мокрую голову под свежий ветерок. — Плясун думал, что ты обыкновенное мясо, которое Эскобето выбрал для ристалища. Вот и ошибся в своем предположении. Кто знает, может и удастся урвать с тобой золотишка. Говорят, к удачливым все само в руки идет. Только потом что делать? Дарсия пришлет сюда весь свой флот и разнесет острова на мелкие камешки.

— Если струсил — так и скажи, — шагнула вперед Тира. — Всю жизнь с голым задом хочешь ходить? Да один галеон с трюмом, набитым золотым песком и слитками, обеспечит тебе возможность осесть где-нибудь в Халь-Фаюме и жить припеваючи!

— Кажется, после этого на Керми не останется ни одного пирата! — захохотал Паскаль, пропуская мимо ушей грубость девушки. — Все разбегутся по норам с мешком золотых монет!

Он напялил на себя шляпу и уже серьезно проговорил:

— Скоро на корабле будет весь экипаж. Говорить буду я, а ты молчи. Среди парней только боцман Финк задницу Плясуну целовал. Остальным плевать, кто ведет корабль. Лишь бы платил жалование и обязательную часть с добычи. Надеюсь, тебя не разорвут на части, когда увидят здесь.

А я уже видел, как от причалов отошли несколько шлюпок. Часть из них направились к другим кораблям, а две оставшиеся явно держали курс на «Тиру».

— Сколько человек в экипаже? — спросил я.

— Всего семьдесят два, из них девять юнг.

— Ага, значит, потребуется три ходки, чтобы весь экипаж оказался на судне, — прикинул я. — Будет время обработать упорных. Леди Тира, я попрошу вас спуститься в каюту капитана и находиться там до тех пор, пока мы не уладим дело с экипажем.

К моему облегчению девушка не стала упираться и строить из себя героиню романтических книжек. Она лишь кивнула и быстро сбежала по лестнице вниз.

— И закройтесь там понадежнее! — крикнул ей вслед.

Пока шлюпки подходили к «Тире», я дал команду Михелю выставить своих штурмовиков возле капитанского мостика и никого не пускать к нам. Черт их знает, этих корсаров Плясуна. В голову моча ударит — палашами и ножами пробьются ко мне и распустят на ремешки. А что с Тирой сделают, даже представить страшно.

Первая партия разгневанных корсаров в пестрых одеждах, но хорошо вооруженных появилась на палубе. Перепрыгивая через борт, они мгновенно заполонили палубу. Их было человек тридцать, не больше, но энергия ярости клокотала в них так, что я чувствовал сгустившееся напряжение. Вперед выступил огромный черноволосый мужик в кожаной куртке, надетой на голое тело. На шее ярким пятном выделялся красный галстук. Его руки оказались испещренными татуировками от запястий до плеч.

— Где этот ублюдок? — заревел мужик, размахивая огромными руками. Он двинулся к капитанскому мостику, словно не замечая направленных в его сторону клинков. Михель достал двуствольный пистолет и хладнокровно ждал момент, чтобы всадить пулю в лоб бушующему великану.

— А вот и тот самый Финк, — подсказал Паскаль и выступил вперед, вцепившись в поручни. Заорал: — Эй, боцман! Утихомирься! Какого дьявола ты притащил сюда людей и пытаешься устроить беспорядок на судне?

— Ты! Предатель! Отдай нам этого поганого червяка, а сам можешь валить на все тридцать два румба!

— Стой на месте, Финк! Или, клянусь всеми богами, лично всажу в твое брюхо нож! — голос Паскаля заледенел. — Я не шучу!

— Уже спелся с этим мясом! — рыкнул боцман, взмахивая палашом. За его спиной несколько матросов проделали то же самое, как будто хотели прорваться с боем на капитанский мостик. Остальные мрачно наблюдали за развязкой. Кажется, они с трудом понимали, что вообще происходит, поддавшись суматохе после известия о смерти Плясуна. — Сейчас все сдохнете!

Он словно не видел шеренгу штурмовиков в черных одеждах, напрягшихся в ожидании боя, и пер напролом подобно буйволу.

Грохнул выстрел. Паскаль опустил дымящийся пистолет вниз и дождался тишины.

— Ослы! — рявкнул он не хуже боцмана. Голосище у него был густой, вибрирующий. — Сказано вам, заткните свои поганые рты и слушайте меня! Командор погиб в честном поединке с Игнатом. У этого парня было право вызвать Плясуна на дуэль, и он воспользовался им!

— Что там произошло? — крикнул кто-то из толпящихся внизу пиратов.

Паскаль кивнул мне, и уже я выступил вперед.

— Кто-нибудь видел в эти дни Шура и Габри, братья? — бросил я в толпу вопрос.

— Их уже четвертый день не видно, — откликнулся один из матросов. — Они вместе с Сапожником исчезли, так и до сих пор не вернулись.

Ага, значит, третий из этих ублюдков, имени которого я не знал — Сапожник. Впрочем, плевать.

— Лихой Плясун послал их на Инсильваду убить меня! — напрягши голос, крикнул я в толпу. — А все из-за того, что какая-то паршивая сволочь нашептала ему, что наложница Тира, якобы, спуталась со мной! Ревность погубила Плясуна, братья! Я ни за что бы не поменял вольную жизнь на симпатичную мордашку какой-то бабенки! Но у меня не было выбора, когда Шур с корешами напал подло, ударив в спину! Я защитился, убил всех троих и принес головы командору.

— Игнат может, — услышал я чей-то голос в толпе пиратов. — Он же в прошлом году башкой Мурене все зубы повыбивал.

— А что дальше?

— Дальше я предъявил головы Шура, Габри и Сапожника, и Плясун ничего не смог сказать в свое оправдание. Он надеялся, что я уже к этому времени буду валяться без своей башки где-нибудь под деревом, но вышло иначе! Обвинения командора — вздор и вранье! И я вызвал его на поединок согласно законам Вольного Братства! Плясун дрался как настоящий боец и погиб с клинком в руке! Тому есть свидетели из шкиперов и их охраны! А Тира перешла в мои руки в качестве приза! Девка мне не нужна, и я решил взять за нее выкуп!

— Лучше оприходуй! — толпа оживилась. — Все больше пользы будет! Она девка сладкая! Или нам отдай! Плясун так и помер, не попробовав свеженького!

Пираты грохнули смехом, отчего чайки, севшие на мачты, с криками взметнулись в небо, обгаживая палубу дерьмом. Хохот усилился.

— Зачем такую красоту портить? — я ухмыльнулся, когда смех затих. — У меня для вас есть другой способ набить карманы золотом.

Весь корабль мгновенно затих, и даже боцман Финк уперев руки в бока, остановился перед штурмовиками. Он уже понял, что я целиком и полностью завладел вниманием экипажа, точнее, частью его. Шлюпки, ушедшие к берегу, торопились обратно. Судя по всему, туда набились все, кто оставался на причале, ожидая своей очереди. Хорошо, что в гавани не было большой волны, иначе бриг потерял бы все плавсредства.

— Давайте дождемся всех братьев, — предложил я, — чтобы по нескольку раз не мозолить язык. Заодно и выслушаю ваше мнение.

Матросы глухо заворчали, но согласились. Кто-то бросился к борту и стал усиленно размахивать руками. Я сразу «прочитал» эти жесты. Сигнальщик требовал побыстрее быть на борту.

На рейде пока сохранялась тишина. Берег опустел, а вот на соседних кораблях стояла суета. Например, мне хорошо был виден «Моллюск», где с экипажем сейчас вел беседу Эрик Рыжая Борода. Надеюсь, шкипер уломает свою команду. Да и почему бы пиратам отказываться от плана, пусть и безумного, но который мог разом принести в их карманы невероятное богатство? Эскобето в разговорах со мной утверждал, что страха у корсаров перед дарсийским «золотым караваном» нет. Их сдерживает политика Старейшин, продавшихся королю, ну и часть командоров.

Пока шлюпки подгребали к «Тире», я размышлял о том количестве кораблей, готовых встать под командование фрайманов. У меня пока не было точной информации, сколько же всего вымпелов есть у пиратской республики. Шесть флотилий обладали разным количеством судов, но если взять среднюю величину в восемь-девять кораблей, то имеем около шестидесяти экипажей. В принципе, неплохо. Есть двукратный перевес в живой силе и в кораблях. Но против мощных линкоров и фрегатов это все пыль и мусор. Надо действовать с хитростью, чтобы дарсийцы заглотили наживку и ослабили защиту галеонов.

Меня отвлек шум пиратской братии. Наконец, экипаж был весь в сборе. Многие с трудом понимали, почему я до сих стою живым на капитанском мостике, а не вишу вниз головой на рее. Паскаль снова рявкнул, чтобы все заткнулись.

— Говори, Игнат! — потребовали снизу.

— Через тридцать-сорок дней мимо нас проплывет набитый доверху золотом дарсийский караван, — повысив голос, сказал я. — Скажите мне честно, братья, как часто вы мечтали распотрошить брюхо жирных селедок и взять свое?

— Старейшины труса играют! — завопили пираты, потрясая руками. — Даешь золото!

— Я знаю, что королевский караван хорошо охраняется, и взять его почти невозможно. С нашими кораблями и старыми пушками уничтожить флагман и его цепных псов вряд получится! Но мы возьмем парочку галеонов хитростью! И нам всем хватит его потрохов надолго!

— Да-ааа! — воодушевление начало захлестывать пиратов, и только боцман Финк с кучкой поддерживавших его матросов тщетно пытались образумить их. Надо повысить градус.

— Я уже разговаривал с командорами. Эскобето, Дикий Кот, Гасила и Зубастик готовы присоединиться к атаке. Остались только вы и Китолов. Решайте, парни! А то останетесь с одними блохами в кармане. Если откажетесь, я уйду обратно к Эскобето со своими бойцами, которых вы сейчас видите. В любом случае, с вами или без вас, но мы пощиплем дарсийцев. Хватит сидеть на заднице и слушать старых пердунов.

— Голосуем! — перекрикивая толпу, замахал руками боцман. — Требую голосования! Неужели вы не видите, болваны, что это заговор, предательство! Нас же раскатают по бревнышку! Против флагмана с сотней пушек у нас нет шансов!

— Голосуем! — голос подшкипера был решающим. — Те, кто согласен атаковать дарсийцев, переходит к левому борту, несогласные — к правому!

Началась суета. Кое-кто с кем-то серьезно сцепился, началась свара. Но я был спокоен. Слишком жирную мышку я кинул в толпу. Зная психологию грабителей и разбойников, легко сбить их с толку, не дать включить логическое мышление, постоянно дергая перед носом наживкой. Нельзя было упускать ситуацию, когда в котле давно кипит вода, грозясь выплеснуться в костер. Значит, подкинем дровишек. «Золотой караван» очень мощный раздражитель, и старые болваны с острова Мофорт забыли об этом.

Голосование, как и следовало ожидать, закончилось полным разгромом коалиции боцмана. Почти вся команда отшатнулась к левому борту, оставив Финка и еще семь человек в одиночестве.

На «Моллюске» тоже было оживленно. На корме появился матрос и ловко замахал руками. Я прочитал сообщение и ухмыльнулся.

— Эрик Рыжая Борода готов идти на охоту! — объявил я, и громкий радостный вопль взлетел над бухтой.

В это время из-за скалистого мыса, закрывавшего северную часть гавани, появился корабль, а следом за ним с небольшим интервалом — еще шесть вымпелов. Действовали они весьма интересно. Пройдя еще несколько узлов, стали один за другим бросать якорь. Таким образом, вся флотилия встала в линию и перекрыла горловину выхода из гавани бортами в направлении стоянки. На флагмане взметнулся штандарт Эскобето. Я улыбнулся. Командор сообразил, какая выгода плывет в его руки, и решил поддержать меня. Вся группировка Инсильвады пришла к Рачьему.

После того, как я успокоил напрягшихся корсаров, зачем Эскобето здесь, решил посмотреть, как там Тира, не заскучала ли от тоски. Подергал дверь и не смог открыть. Постучал рукоятью кинжала.

— Леди Тира! Откройте дверь командору!

Что-то внутри грохнуло, заскрипело — и дверное полотно дрогнуло, освобождаясь от запорной балки. Я вошел внутрь, и только мгновенная реакция спасла меня от летящей в голову бутылки. Наклонившись, я пропустил над собой тяжелый предмет из зеленого стекла. Ударившись о притолоку, он рассыпался на мелкие осколки.

— Хорошо, хоть пустая, — выдохнул я облегченно, выпрямляясь. — Это ты все вино выпила?

Хрясь! Хрясь! Девичья ладошка с невероятной силой прошлась по моим щекам. Разгневанная фурия в мужском камзоле, отработав удары, уперла левую руку в бок, сама того не замечая, соблазнительно изогнувшись.

— Мужлан! — зашипела она. — Значит, я для тебя только приз? Решил на мне заработать? Отлично, я устрою тебе встречу со стариком Толессо! Гад!

— Да успокойся ты, женщина! — я перехватил тонкое запястье, и осторожно, чтобы не сломать его, отвел руку в сторону. — Иногда нужно головой думать, а не только ушами слушать! Нельзя, чтобы пираты подозревали меня в убийстве Плясуна из-за девки! Не забывай, где мы живем! Сейчас ты перешла в мои руки в качестве приза, и этот факт прими как данность. Для пиратов любовница шкипера всегда останется объектом любовных утех. Если бы я не заявил на тебя права, как на заложницу, уже сегодня эти черти разложили бы тебя на столе. Успокоилась?

— За «девку» ты мне ответишь, капитан Фарли, — с тихим бешенством ответила Тира. — Отомщу.

— Как? — я улыбнулся и резко обхватил за талию онемевшую от такой наглости девушку. Притянул к себе, сжав так крепко, что ей не хватило сил выдернуть руки из «замка». Впился в ее губы.

Тира что-то замычала, дернулась, но сообразила быстро, что лучше отдать свой поцелуй, чем чувствовать, как под мужскими руками трещат ребра.

— Дворянин так не поступает, — получив свободу, отдышалась Тира, машинально поправляя воротничок своей рубашки. — Ты чудовище, Игнат. Я могла бы разочароваться, если бы и в самом деле думал так, как и говорил с этими ублюдками. Больше не бросайся такими ужасными словами, иначе разочаруюсь в тебе.

— Ты верь мне, и не бойся, — пообещал я. — Клянусь, что верну тебя в семью в целости и сохранности. Но и про награду не забудь.

— Не думала, что для дворянина Фарли несколько тысяч золотых риалов столь важны, — отступив назад, Тира обожгла меня взглядом, в котором таилось недоумение и множество вопросов.

— Деньги всегда важны, леди Тира, — я шутовски пристукнул каблуками сапог. — Но я надеюсь, что вы меня полюбите не из-за них. Подумайте хорошенько, какая партия для вас будет важнее: отчаянный герой и храбрец, спасший красавицу из рук лютых пиратов или напыщенный дурак из аристократической семьи.

— Подите прочь, капитан Фарли, — мерзлым голосом ответила Тира. — Ваша самоуверенность и нахальство могут все испортить. Давайте дождемся того момента, когда мы сойдем на берег Дарсии. И тогда я вам отвечу.

— Я вас понял, — кивнув на прощание, резко развернулся и направился к выходу. — Да, кстати! Не выходите пока из моей каюты во избежание проблем. Можете даже здесь устроиться на ночь. Мешать не буду. Дам распоряжение, чтобы еду приносили прямо сюда. К завтрашнему дню все решится, и вы вернетесь в свой уютный домик на острове.

И вышел, оставив девушку наедине со своими мыслями. О сказанном не жалел. Пусть она как следует подумает о дальнейшей жизни. Тира — наследница очень больших капиталов, а старик не вечен. Глупо будет отдавать все богатства в чужой род только из-за того, чтобы породниться с каким-нибудь важным родом. Старейшина должен понимать, чем закончится такое слияние. После его смерти девчонку просто сживут со свету. Даже могу на кон голову поставить: умертвят самым изощренным способом.

На палубе ко мне подошел Паскаль.

— Командор, — с важным видом произнес он. — Всех шкиперов и подшкиперов созывают на совет в форте. Пора выдвигаться.

Заметив мои колебания и быстрый взгляд на каюту, он добавил:

— Я уже дал распоряжение верным парням присматривать за Тирой. Если боцман попробует совершить какую-нибудь глупость — его выкинут за борт.

— Спасибо, Паскаль, — я хлопнул его по плечу. — Готовь шлюпку, выходим.

Пока подшкипер раздавал команды, я попросил Михеля остаться на борту флагмана и вместе с бойцами присмотреть за всей этой братией.

— Девушку защитим, если что, — твердо ответил Михель. — Желаю тебе убедить чертовых ублюдков в своем плане.

Часть 2. Охотники и добыча

Глава 1. Старейшина рода Толессо

Лорд Торстаг после вечерней аудиенции у короля пробыл в столице пару дней, дожидаясь повеления об отбытии в Суржу. Мало ли что взбредет в голову Его Величеству, какие вопросы еще всплывут. Королевский советник прекрасно понимал, насколько важны сведения, добытые им на архипелаге Керми. Но как отреагирует Военный штаб вместе с Адмиралтейством? Захотят ли они принять стратегический план по захвату островов или все останется на прежнем уровне? Будут продолжать заигрывать с пиратской вольницей?

Через два дня от короля прибыл вестовой и передал повеление ехать к месту жительства и приступить к своим обязанностям, курируя оперативную обстановку на северном побережье Дарсии.

Торстаг вздохнул с облегчением и помчался обратно к родному дому, но в дороге внезапно изменил свое первоначальное решение. Отправив в Суржу одного из своих охранников с обстоятельным письмом для сестры, сам он дал приказ свернуть на дорогу, ведущую к Скайдре.

Внезапность такого решения на первый взгляд, не поддавалась логике (а как же заслуженный отдых после опасной миссии?), но Торстаг держал в уме встречу с молодой леди Толессо, и уже сейчас пробовал заложить фундамент будущих отношений с человеком, обладавшим невероятным влиянием и богатством в провинции, носящей то же название, что и ее столица Скайдра. Как поведет себя Эррандо Толессо, лорд не представлял, но надеялся на благоразумие одинокого старика.

Особняк рода Толессо находился не в самой Скайдре, а в пригороде среди красивейших зеленых холмов, мимо которых, петляя, текла небольшая речушка. В небольшой долине стояло трехэтажное красивое здание с красной черепичной крышей, с вычурной лепниной по фасаду, огромным подъездом с мраморной лестницей и массивными колоннами, великолепными лужайками и сосновым лесом. Территория имения не была окружена забором, но кажущаяся беспечность никого не вводила в заблуждение. Старый хозяин умел себя защищать. Лорд убедился в этом, когда его карету несколько раз останавливали какие-то вооруженные люди и интересовались, куда направляется такой важный гость.

А куда он мог направляться помимо этого? Из Скайдры в поместье Толессо вела одна дорога, и свернуть в сторону — означало нарушить частные владения знатного рода. Старик хоть и жил в одиночестве, но держал возле себя очень большую армию охранников. Да и вассалы не давали чужакам запросто разгуливать по холмам и лесам.

До особняка оставалось совсем немного, когда к карете подлетела очередная группа всадников. Герб Торстага слегка охладил их пыл, но лорду все же пришлось пояснить, с какой целью он едет к Эррандо Толессо.

— Дело сугубо важное, — с холодом в голосе сказал Торстаг человеку в коричневом камзоле, заглянувшему в карету. — Я буду искренне благодарен, если ваши люди предупредят господина Толессо о моем визите. В самом деле, не хотелось бы появляться столь внезапно и волновать старого человека.

— В таком случае мы сопроводим вас до поместья, милорд, — мужчина аккуратно закрыл дверь, отдал кому-то приказ как можно быстрее скакать к хозяину и предупредить о госте.

Эррандо самолично вышел встречать лорда Торстага. Королевский советник вспомнил, что последний раз встречался с ним пять лет назад. С тех пор старик не изменился. Он выглядел все таким же подвижным, высоким и излишне сухощавым, с лицом, загоревшим на местном жарком солнце. Длинные седые волосы были похожи на гриву барханного льва, аккуратно расчесанные и собранные на конце в кисточку, перехваченную черной атласной лентой, которая носилась в знак вечного траура по погибшей семей.

Толессо встретил гостя в коротких черных штанах-бриджах, доходящих до колен, в белых шелковых чулках и модных черных туфлях с золотыми пряжками. Длиннополый камзол из темно-бордовой бархата с атласной подкладкой тщательно выглажен, без единой морщинки.

Старейшина опирался на массивную трость с простым набалдашником из красного дерева с лаковым покрытием. Внимательно глядел на приближающегося лорда с прищуром, словно ухудшающееся зрение не давало возможности определить, что за человек прибыл к нему с визитом. Но это было обманчивое мнение. Глаза старика оставались зоркими благодаря лекарским каплям на основе каких-то магических ингредиентов. Торстаг знал о парочке магов-целителей, живущих в особняке. Они не только поддерживали здоровье Старейшины, но и держали под контролем безопасность всего поместья.

— Кендиш, мальчишка, рад тебя видеть, — проскрипел Толессо, не двигаясь с места. Дождавшись, когда лорд поднимется по лестнице, раскинул руки, принимая в свои объятия человека, младше его на три десятка лет. Несмотря на сухие и тонкие запястья, старик сжал гостя так крепко, что у советника нешуточно хрустнули кости. — Ты зачастил ко мне, гляжу.

Лорд усмехнулся. Эррандо еще умел шутить. Визиты раз в пять лет для него как один день.

— Приветствую тебя, достопочтенный эрл Толессо, — улыбнулся он, как только стальной капкан разжался.

— Да ладно тебе, мальчик, изображать аристократическую вежливость, — засмеялся старейшина рода, по-простецки похлопывая Торстага по спине. — Пойдем, пойдем в мой кабинет, поговорим, пока слуги на стол накрывают. За свои вещи и людей не беспокойся, им покажут, где расположиться.

— Главное, моему верному Онхиму покажите мою комнату, — кивнул на топчущегося возле кареты старого слугу.

— Он еще жив? — удивился Эррандо. — Мне казалось, ты давно поменял свое окружение.

— Онхим мне верен, — шагая рядом с хозяином, пояснил лорд. — Поэтому и не торопится помирать.

С последнего раза, когда он был в поместье Толессо, здесь ничего не изменилось. Мебель, которую предпочитал старый эрл; тяжелые портьеры на окнах; натертый воском до блеска пол — все дышало непоправимым упадком, древностью. Сразу ощущалось, как не хватает этому дому молодости, свежей крови.

А библиотека, которая в любой момент могла стать кабинетом Старейшины, всегда нравилась советнику. Массивные высокие полки, уходящие под потолок, корешки фолиантов с позолотой букв, удобные мягкие кресла и неистребимый запах бумаги с кожей всегда будоражили воображение Торстага.

— Садись, Кендиш, на свое любимое место, — усмехнулся Эррандо, кивая на одно из кресел возле столика. Тут же в библиотеку вошел слуга в серой ливрее с подносом в руках. Он с непроницаемым лицом поставил большую вазу с фруктами, налил в бокалы «Идумейского», коротко поклонился и исчез незаметно.

После короткой паузы, заполненной звоном прикоснувшихся друг к другу бокалов, хозяин поместья спросил:

— Не буду тебя расспрашивать о личной жизни. И так знаю, что до сих пор не женился после смерти супруги. Лучше поведай, зачем появился, какой повод для этого нашел?

— Я недавно прибыл с Керми, — нацепив на двузубую вилку кусочек сочащегося прозрачно-желтым соком слимоуна[2], сказал Торстаг. — Знаете, эрл, давненько у меня не было такого путешествия.

— Насчет королевского приказа можешь ничего не говорить, — усмехнулся Эррандо, прикоснувшись к бокалу сухими тонкими губами. — Расскажи, что впечатлило.

— Не буду ходить вокруг да около. Я нашел вашу внучку, Эррандо.

Наступила звенящая тишина. Толессо мелкими глотками уполовинил бокал, отставил его в сторону, и откинувшись на спинку кресла, сцепил пальцы рук между собой.

— Не ошибся ли ты, Кендиш? Каждый раз, когда возникает разговор о несчастной Тире, я начинаю подозревать всех в какой-то грязной игре. Я уже покарал одну нечестивую семейку, попробовавшую встать на моем пути. Это их представитель дал знать пиратам, что на «Грации» будут очень богатые и знатные люди Скайдры. Когда все, кто находился на борту, погибли, я не предполагал, насколько изощренными окажутся попытки подобраться к моим капиталам.

— Ответьте прямо, эрл Толессо, вы и меня подозреваете в игре? — наклонился вперед лорд. — Для меня было честью дружить с вашей Семьей, и потерю близких людей я переживал так же, как и вы.

Толессо поморщился.

— Как ты вышел на эту девушку?

Чертов прохвост, чего он боится? Почему не хочет верить самому надежному источнику? А лорд таковым себя считал с полной уверенностью.

— Пришлось расстаться с солидной кучей риалов. Я разговаривал с одним из старых фрайманов, задал вопрос про Тиру. Оказывается, он знает ее. Сказал, что девушка находится под опекой Лихого Плясуна, который пытался несколько раз получить за нее выкуп. Вы, эрл, отказали его людям…

— Было дело, — проворчал старик. — Приходили прохиндеи, нахально требовали мешок золота… Утрирую, конечно, но ненамного.

— Тира сейчас находится в руках одиозного фраймана-пирата, полностью зависит от его капризов и желаний. Не самое лучшее положение, увы. И я встречался с вашей внучкой. Тайком.

Ручки кресла под ладонями Эррандо жалобно хрустнули.

— Как ты можешь быть уверен, что девушка, с который ты встречался — Тира? Прошло десять лет.

— Эрл, это она, — мягко произнес советник. — Тиру Толессо я бы узнал из тысячи подобных уроженок Скайдры, впрочем, и она была рада встрече со мной. Девушка ухожена, ее никто не притесняет, есть служанка. Но скоро наступает день совершеннолетия, и чертов пират собирается жениться на Тире.

— Получается, я был прав, — проворчал старейшина рода. — Внучка находится в надежных, хоть и поганых руках.

— Не понимаю, о чем вы говорите, эрл.

— Ах, Кендиш, ты даже не представляешь, как было трудно удержаться от желания самому броситься на чертов архипелаг, когда ко мне пришли с предложением выкупа, — грустно улыбнулся Эррандо. — Я был вынужден играть сначала роль убитого горем старика, а потом выжившего из ума жадного ублюдка, твердившего, что Тира погибла.

— Но зачем? — пораженно воскликнул советник. — Ведь ваша наследница жива и здорова, но не хочет возвращаться в родовое гнездо. Она очень зла на вас и всерьез рассчитывала на выкуп. Но с годами чувство разочарования только усилилось. Вам не хотелось прислать маленькую весточку с объяснением?

— Нельзя! — неожиданно зло рявкнул Толессо. — Так было правильно и достоверно. Да, я уже смирился с тем, что наша встреча будет неприятной, и я услышу тысячу проклятий от любимой и единственной внучки. Но я был прав! Думаешь, сидел без дела, закрывшись в этой норе? Знаешь про кланы Дезидеро и Лосано?

— Довольно серьезные дворянские роды, — кивнул Торстаг. — Все они живут в Скайдре.

— Жили, — ладонь со стуком опустилась на подлокотник. — За десять лет я прополол грядку так тщательно, что на том месте только периодически взрастают чахлые кустики. Они — враги клана Толессо. Поэтому я сразу понял, кто вредит нашему делу. Если бы эти ублюдки воевали честно, лицом к лицу, я бы стерпел их рядом с собой. Но привлекать к шантажу пиратов после того, как их науськали на моих детей подобно псам… Оскорбительно для моей чести.

— Так это правда?

— Что — правда? — тяжелый взгляд Эррандо словно вдавливал в кресло.

— Лосано и Дезидеро пытались разорить вас, привлекая не только адвокатов, но и бандитов, которые уничтожали склады, нападали на ваши деревни, убивали людей.

— В войне все средства хороши, — угрюмо произнес старик. — Я тоже не в белых одеждах ходил. Но когда меня стали буквально зарывать в землю, пришлось перейти к ответным мерам.

— Старшая ветвь Дезидеро неожиданно отравилась на большом семейном празднике, — кивнул Торстаг. — Эрл Толессо, не боитесь признаваться в своих злодеяниях?

— А я не признавался, мальчик. Это всего лишь твои домыслы. Мало ли кто мог отравить благочинное семейство? Человек, испытывающий к ним ненависть, решил отомстить. Повар, кухарка, кухонный работник… Или представители младшей ветви. Такое тоже бывает.

Пальцы Торстага выбили барабанную дробь на подлокотниках. Советник задумался. Получается, вся история с отказом выкупать наследницу клана Толессо — игра коварного старика?

— Вы не хотели, чтобы Тира в это время находилась рядом с вами? — догадался гость.

— И поэтому тоже, — кивнул Толессо. — Девочка мне бы только мешала. А отдавать ее младшим родственникам, Фальтусам, я не хотел. Эти болтуны могли сорвать мои планы. Зачем рисковать? Иначе и их бы начали выбивать. Слишком многим я насолил в жизни, Кендиш. Врагов у меня больше, чем блох за этими дрянными портьерами. А двое сыновей уже в могиле. Наследство достанется Тире с ее будущим мужем.

— Вы уже выбрали для нее подходящую партию? — насторожился Торстаг.

Старый эрл с какой-то хищной усмешкой посмотрел на лорда, помедлил, и вместо ответа задал вопрос:

— Скажи мне, Кендиш: почему ты не забрал внучку? Ты же официальный представитель королевской власти, а пираты, насколько я знаю, дарсийских посланников не убивают.

— У меня была сверхважная задача, поставленная королем, — сухо ответил лорд. — Если бы я выкрал девушку, Лихой Плясун обязательно погнался бы за моим корветом. Я не имел права рисковать.

— Ну, хорошо, хорошо, — смягчился старик. Казалось, его удовлетворил ответ советника. — Решение неоднозначное, но я бы поступил так же. Так ты утверждаешь, что некий ублюдок по прозвищу Лихой Плясун решил заделаться моим родственником?

И Толессо заквохтал как старая курица. Его сморщенный кадык забегал вверх-вниз.

— У него есть такое желание, — улыбнулся и лорд. Забавно было наблюдать за развеселившимся отшельником из Скайдры. — Он хочет однажды заявиться к вам в гости вместе с Тирой как герой, спасший девушку.

— Наивный ублюдок!

— Надеюсь, у него не получится, — Торстаг решительно взял бутылку в руки и самолично разлил отличное вино по бокалам. — Я нашел на архипелаге человека, готово убрать Лихого Плясуна с игральной доски.

— С чего бы такая готовность к самопожертвованию? — Эррандо оторвал от крупной кисти винограда пару крупных ягод и положил одну за другой в рот.

— Ему нравится ваша внучка. И он готов ее спасти и доставить в Скайдру.

— Н-да? Еще один кандидат? Ха-ха! И кто он такой? Узнал, мой мальчик?

— История обычная для людей, попавших на Керми. Игнат, так зовут этого парня, был осужден за какое-то преступление в Сиверии к каторжным работам на Салангаре. Корабль, перевозивший кандальных, оказался перехвачен пиратами. Командор Эскобето перебил охрану и освободил преступников. Тех, кто согласился вступить в пиратское братство, оставили в живых, остальных отправили на дно. Вы же прекрасно осведомлены о том, что пираты любят пополнять свои флотилии всяким отребьем.

Толессо кивнул, зная, о чем говорит гость. Пиратская вольница не приемлет людей, не желающих проливать кровь невинных. Ублюдки, убийцы, негодяи — вот та питательная среда, которая позволяет флибустьерам из года в год наводить ужас на купцов и жителей прибрежных городов.

— Игнат сделал вызов командору прямо на флагманском корабле и, к удивлению экипажа, убил сильного телохранителя Эскобето, — продолжил историю лорд Торстаг. — Эскобето тоже впечатлился, да так, что выставил его на ежегодном ристалище. Есть у пиратов развлечение раз в год проводить бои между лучшими воинами флотилий. Так этот Игнат победил. Мои агенты рассказали о нем много интересного. Эскобето с ним часто советуется, а сам Игнат проявил смелость и храбрость при захвате каторги Салангира.

— Непростой паренек, а? — задумчиво проговорил Эррандо. — Ты выяснил, кто он такой?

— Якобы бывший солдат имперской армии, простолюдин, — ответил Торстаг. — Подозреваю, что все это, мягко говоря, неправда. Очень уж необычные у него способности: хороший боец, неплохой организатор. Даже умудрился собрать на Инсильваде из каторжан какой-то отряд береговой охраны. Эскобето его ценит, несмотря на некоторые разногласия.

— И этот необычный человек изъявил желание спасти мою внучку, — потер подбородок старик. — Ну, тут я допускаю, что, увидев Тиру, потерял голову, влюбился. Она уже в подростковом возрасте привлекала внимание своей красотой. Допустим, твой наемник каким-то образом узнал историю ее появления у пиратов, загорелся… Не нравится мне такая пылкость. Как он убежит с Керми? Нужен корабль с гравитоном, экипаж и недюжинная смелость.

Толессо задумался, а лорд внутренне улыбнулся. Главное, пусть старик скажет, что «грозит» спасителю наследницы богатого рода. Какой приз отхватит он, когда приведет Тиру к крыльцу родного дома. А с Игнатом можно договориться или… есть иной способ.

— Допустим, все сложилось удачно, и парень добрался до берегов Дарсии, — продолжал размышлять Эррандо. — Что он хочет за это?

— Дворянство, много денег за спасение девушки, ну и в перспективе — жениться на Тире, если сложатся отношения, — скривил губы лорд.

— Хороший аппетит, — одобрил старейшина рода. — Сам таким был. Правда, не голодранцем свой путь начинал, но характером схож. Нет, Кендиш, это очень опасный вариант. Слишком много «если». Добротный корабль, верный экипаж, отсутствие погони, шторм… Будет намного лучше, если я заплачу выкуп. Скажем, через полгода.

— Через полгода она может стать женой Плясуна, — напомнил Торстаг.

— Ты же сказал, что решишь эту проблему, — вздернул брови старик.

— Никогда ни в чем нельзя быть уверенным, — увернулся гость. — Но, если Игнат устранит Плясуна, Тира будет в безопасности.

— Что ж, будем рассчитывать на самый верный способ — выкуп. Кендиш, мой мальчик, ты можешь стать моим посредником? Я не хочу настаивать, учитывая твой статус и занятость важными государственными делами…

— Нет, что вы, эрл Эррандо! Всегда готов помочь! К сожалению, у меня нет личного корабля, но можно нанять экипаж в Сурже.

— Поговорим об этом позже, как только «золотой караван» вернется в Дарсию, — проявил осведомленность Толессо. — Да и суматоха уляжется, времени свободного станет больше. Пираты, наверное, зубы точат на золото.

— Пустое, — отмахнулся советник. — Это самоубийство — лезть на королевский эскорт. Пусть лучше сиверийцев треплют.

— Ну что ж, договорились, — Толессо неожиданно легко встал на ноги. — Я не забуду твоей услуги, мальчик мой. И вознагражу тебя, несомненно. А теперь пойдем вниз, в гостиную. Слуги уже накрыли на стол.

За ужином эрл Эррандо неожиданно разговорился о тех годах, когда ему пришлось в одиночку противостоять кланам Дезитеро и Лосано. Бойцы и охрана, оставшиеся рядом со старейшиной, проявили недюжинную смекалку и смелость, чтобы полностью выбить боевые крылья противников. Порой на улицах Скайдры кипели такие поединки, что город замирал в ужасе. Горели склады с товаром, взлетали на воздух от магических бомб особняки… Старик Эррандо подобно пауку плел паутину заговоров, умело устраняя с пути конкурентов, если узнавал о малейшей причастности этих людей к гибели своего старшего сына-наследника с семьей.

Говорил он открыто, совершенно не боясь, что перед ним сидит человек, наделенный серьезными полномочиями от короля, который может рассказать о безобразиях, творившихся в Скайдре несколько лет подряд. Понимал ли риск? Или что-то решил для себя, доверившись лорду Торстагу? Ведь Его Величество нередко демонстрировал свое недовольство происходящими эксцессами в Дарсии между аристократическими родами. Но в силу сложившихся условий не мог препятствовать вспыхивающим войнам. И этим пользовались беззастенчиво. Старшие Семьи уходили в небытие, а обескровленные Младшие постепенно наращивали свои мускулы, чтобы в будущем отомстить обидчикам. И так по кругу, из года в год, из столетия в столетие.

Впрочем, никто тайны из происходящего не делал. Кровная месть была краеугольным камнем отношений и жестким противовесом, державшая в узде аристократические семьи от необдуманных поступков. Эпоха межклановых войн закончилась совсем недавно, двести лет назад, но слишком много оставалось противоречий, чтобы полностью затушить тлеющий огонь ненависти. Король всячески старался подчинить себе своенравные кланы восточных и северо-восточных провинций, и если на большей части Дарсии ему удалось это сделать, то в отношении двух крупных городов этих земель — Скайдры и Акаписа — приходилось сдерживаться. Здесь все было очень сложно, и король предпочитал, чтобы кланы и семьи пускали кровь друг другу, лишь бы не додумались создать независимые республики.

Так что Эррандо Толессо ничем не рисковал. Он получил подтверждение, что внучка жива, а значит, в случае королевского суда над ним Тира не потеряет никаких привилегий, и все богатства клана останутся в ее руках.

Но Торстаг ждал иных слов, хотя бы намек на то обстоятельство, кто поведет Тиру к свадебному алтарю. Этим человеком хотел быть он, и никто иной. Имея обширные связи в высшем обществе и поддержку короля советник мог бы обеспечить безбедное существование леди Тиры. Да, клан Толессо перестанет существовать — было бы наивно предполагать, что лорд Торстаг возьмет фамилию молодой жены и перейдет в чужую семью. Родственники не поймут. Зато объединение капиталов двух влиятельных фамилий поможет создать мощную финансовую, торговую и политическую силу. Перспективы были такие, что дух захватывало. Лишь бы наивный паренек со странным именем Игнат сделал все так, как хотел Торстаг.

Осталось только дождаться побега Игната с архипелага вместе с девушкой. В этом огромном мире каждый играет свою партию, и Кендиш Торстаг сыграет ее так, чтобы в выигрыше остаться ему одному.

Глава 2. Будни и хлопоты

Хозяин «Хитрой русалки» выслушав мою просьбу, пояснил, где найти нужного мне человека. Только добавил:

— Вчера он хорошо поддал с ребятами с «Селезня». Набил корешам татуировки, вот и угощали. Так что возьми штоф аксумского, иначе разговаривать не будет.

— Спасибо, Иврин, — я выложил на прилавок пару монет, которые тут же исчезли в результате мгновенного движения рукой моего хорошего знакомого. А взамен получил прямоугольную бутылку из темного стекла. Усмехнулся: — Я не забуду твою щедрость.

Бутылка, которую мне продал Иврин, уже была ранее откупорена, и деревянная пробка, криво торчащая в горлышке, явно не была родной.

— Там не хватает на два глотка, — даже не покраснев, ответил хозяин таверны. — Да ты не переживай, Бриару этого хватит. Ты же не будешь с ним напиваться. Я так понимаю, татуировка понадобилась?

— Подумываю, — не стал вдаваться в подробности.

— Потом покажешь?

— Тебе это так важно? — усмехнулся я, и зацепив бутылку с прилавка, поднялся на второй этаж. Нашел нужную дверь, потянул на себя. Не удивился, что она оказалась не запертой.

Убогая комнатушка, грязная и неухоженная. Узкая кровать, грубо сколоченный стол, перекошенный от старости шкаф для вещей; еще один навесной шкафчик возле двери; тумбочка, на котором стоит кувшин с водой и тазик с грязной мыльной водой — вот и весь интерьер. «Номер» оказался невероятно маленьким. Зато меня привлекли стены, на которых висели разнообразные картины с пейзажами. Стол был завален листами грубой желтоватой бумаги с эскизами татуировок. Художник дурочку не валял, и активно использовал свой талант для зарабатывания денег.

Именно этот человек, дрыхнувший на кровати, мне был нужен. Поморщившись от мощных винных паров, скопившихся в этой клетке, я рывком открыл оконные ставни, и солнечный свет мгновенно залил комнату. Свежий воздух хлынул живительным потоком, сразу стало легче дышать.

Подошел к холстам и внимательно рассмотрел, что на них нарисовано. В основном, Бриар тяготел к маринистике и батальным сценам, но встречались и симпатичные пейзажи с видами на поселения, порты. Даже два портрета каких-то типов в пиратских косынках и с массивными серьгами в ушах.

— Нравится? — хрипло спросили за моей спиной. — Могу нарисовать ваш портрет всего за пару золотых. Принимаю как империалы, так и королевские риалы. Мне без разницы.

— Два золотых — это дорогое удовольствие, — я повернулся и внимательно разглядел художника.

Бриару, судя по его землистому и морщинистому лицу, было далеко за сорок. Худощавый, с длинными волосами, неровно обрезанными на кончиках и неаккуратно падающими на плечи, какими-то безжизненными глазами и тонкими, нервными пальцами, он создавал впечатление человека, давно махнувшего на свою никчемную жизнь.

— Поверьте, приятный незнакомец, я умею рисовать качественные вещи, за которые два золотых — малая плата, — ответил Бриар и прокашлялся. Глаза его вдруг налились теплом. Ну, конечно, увидел бутылку в моих руках. — Вы это мне принесли?

— Сугубо в медицинских целях, — я щелкнул ногтем по стеклу. — К вам есть разговор.

— А я вас знаю! — вскочил на ноги художник. В одних коротких подштанниках и мятой грязной рубашке он и вовсе олицетворял свое полное подчинение жизненным обстоятельствам. — Точно! Вы тот великолепный боец, победивший на ристалище! Где же она?

Он нырнул куда-то за кровать, стал копаться, что-то бормоча про себя. Наконец, выпрямился, держа в руках небольшой холст в деревянной рамке. Прошлепал босыми ногами по полу, и с торжественным видом положил картину на стол. Я хмыкнул. На ней был изображен мой поединок с Муреной. Надо сказать, мастерски изображен, чуть ли не фотографически. Движение рук, изгибы тела, игра света и тени, наши напряженные лица… Казалось, еще чуть-чуть, и мы снова задвигаемся в ритме жестокого боя.

— Я был там, — пояснил Бриар, любуясь не своей картиной, а моей ошеломленной физиономией. — Впечатлился настолько, что сразу, как пришел в свою комнату, закрылся на несколько дней, пока не нарисовал. Память у меня очень, знаете ли, хорошая.

— Да, это великолепная картина, — признался я.

— А кто вы? Обычно мою технику обзывают мазней, кроме татуировок, — хихикнул художник. — Вы же показали себя неплохим ценителем прекрасного. Простолюдину неподвластно понять, в чем ценность написания на холсте картин.

— Зря вы так думаете, — я налил в кружку со старыми потеками вина аксумского пойла. — Пейте. Вас всего трясет.

— Всего несколько глотков — и я обретаю целостность восприятия мира, — пробурчал Бриар, махом высосав живительную для своего организма влагу. — Ага! Прекрасно! Так вы покупаете этот шедевр?

— У меня нет таких денег, — пришлось состроить грустную улыбку. — Увы, счастье отвернулось, пришлось сойти на берег в результате разногласий с командором. В кармане одни медяки.

— Жаль, — нисколько не расстроился Бриар, оживая на глазах. — Я могу отдать вам ее в счет будущей оплаты. Или по частям. Скажем, десять долей. Первая выплата сейчас.

Я рассмеялся. Не откажешь этому человеку в предприимчивости.

— Хочу предложить кое-что другое, — подумав, налил еще половину кружки, которая тут же опустела. Бриар вернулся на кровать и приготовился слушать. — мне нужен штандарт на бриг «Тира».

— Но ведь там прекрасный флаг! — воскликнул художник. — Я же душу продал дьяволу за то, чтобы изобразить прекраснейшую девушку, жемчужину на этом чертовом архипелаге! Зачем менять?

— Согласен, девушка прописана изумительно, — кивнул я. — Но мне нужен новый ее портрет, без этого пиратского антуража.

— Вы не корсар, сударь. Вы — беглый аристократ, волею судьбы попавший на Керми, — выставил на меня палец Бриар. — Ваша речь выдает с головой… А зачем вам новый флаг? Это как-то связано с переворотом на Рачьем? Да, я уже знаю, что произошло. Вы убили Лихого Плясуна, об этом с самого утра гудит остров. Тс-сс!

Бриар вскочил, бросился к двери, выглянул наружу и только потом закрыл ее на крючок.

— Скажу откровенно: давно ждал, когда этого одиозного фраймана отправят в преисподнюю на встречу с Кракеном. И ведь умный и опасный человек! Уф… Господин Игнат, я рад такому исходу. Посему забирайте картину. Пусть она станет моим подарком.

— Как быть насчет флага?

— Каковы ваши пожелания?

— Черно-золотое поле штандарта без пиратской атрибутики, — сказал я. — Фигура девушки во весь рост. Конечно же, это должна быть леди Тира. И девиз ее Семьи.

— Не стоит, — вдруг воспротивился Бриар. — Черно-золотой фон — это хорошо. Я знаю, что это цвета рода Толессо. Лучше я вставлю элементы их герба. Там должна быть пчела и меч, перевитый кустом розы. «Жалить как пчела, стремительно и беспощадно, подобно клинку». Не уверен в точном переводе девиза. Как вам девушка, охватывающую рукоять меча, навершие которого будет в виде пчелы? Кто знает глубинный смысл этих символов, разберется. Только у меня одна просьба…

— Говорите, — благосклонно кивнул я. Мне понравилась идея нового штандарта.

— Когда будете убегать с архипелага — возьмите меня с собой, — ошарашил художник. — Я сразу понял, для чего вам смена штандарта. Вы надеетесь добраться до берегов Дарсии, и представляете, какие опасности будут поджидать на всем пути. Бриг Лихого Плясуна хорошо знают военные моряки королевства. А вы в любом случае наткнетесь на патруль. Там никто не будет разбираться, кто находится на борту. Флаг в какой-то мере поможет. Надеюсь, что так и будет. А я, буде такая необходимость, замолвлю за вас словечко. Убеждение — мой второй хлеб.

— Хорошо, — я выяснил все, что мне нужно, и собрался уходить. — Надеюсь на ваш опыт. Сколько времени потребуется на работу?

— Думаю, дней десять или чуть больше, — на мгновение задумался Бриар, но ответил уверенно. — Но мне нужны деньги на ткань. Увы, с моими доходами это очень трудно. Хорошую ткань продают на Мофорте, придется наведаться туда.

Я вернулся к столу и выложил на него три золотых риала.

— Вам хватит этого?

— Да, вполне, — художник не сдвинулся с места; ему больше был приятен процесс наполнения кружки ромом. — И на дорогу хватит. Завтра на Мофорт уходит купеческий бот, пойду на нем.

— Постарайтесь там не задерживаться, — попросил я. Мне очень не хотелось, чтобы Бриар оказался на острове Старцев во время атаки штурмовиков. Черт его знает, вдруг пропьет последние монеты и зависнет там. Не хватало, чтобы попал под горячую руку моих бойцов.

— Я понял! — выставил вперед ладони художник и с таинственным видом подмигнул мне. — Я все понял, господин Игнат! Два-три дня на покупку необходимых вещей, и сразу же приступаю к работе!

Попрощавшись с Бриаром, я покинул «Хромую русалку». Сегодня должны были хоронить Плясуна. Присутствовать на этом мероприятии меня отговорил Эскобето. Да мне не очень-то и хотелось дразнить гусей, то бишь часть пиратов его флотилии. Подозреваю, это экипажи Линди Малыша, Прохвоста, Плешивого начнут мутить воду и всячески подстрекать своих людей к бунту. Завтра вместе с подшкипером Паскалем, Эктором и Хорсли начну переговоры. Хвала всем морским богам, что здесь важную роль играет право сильного. Если экипажи кораблей еще могут сместить своего шкипера, то стать командором можно только в двух случаях.

Допустим, ты считаешь, что фрайман недостоин командовать флотилией, и у тебя есть веская причина сместить его, то выходи на поединок и доказывай свою правоту.

Или же все экипажи взбунтуются и потребуют смещения командора. Но такого на памяти старожилов архипелага еще не было. Да, амбициозным храбрецам удавалось побеждать, и тогда они возглавляли флот, и даже доживали до старости. Но не все. Фрайманы сами нередко гибли в рейдах.

Тира вместе со своим непутным братцем-мичманом находится в форте, руководит слугами. Предстоит поминальный обед с командорами и шкиперами флотилии. Именно на нем предстоит окончательно решить, кто пойдет на охоту за «золотым караваном». Если большинство одобрит план, то я, как только дождусь Призрака с планом острова Мофорт, начну готовить его захват.

Прямо от «Хитрой русалки» потопал в поселок. Нужно было найти главного квартирмейстера, который обеспечивал снабжение флотилии продуктами, водой, порохом и оружием. Мой путь лежал в сторону лабазов и складов, вытянувшихся вдоль берега. Поинтересовался у какого-то бедолаги в рваной робе, где найти Крота (так звали нужного мне человека). Работник махнул рукой в сторону полуразвалившейся лачуги, примостившейся за линией деревянных и каменных строений под тенью нескольких огромных деревьев.

Крот, к моему облегчению, находился на месте; небрежно закинув ноги в начищенных сапогах на хлипкий стол, он лениво попивал из бутылки любимое пойло местных пиратов — аксумский ром. На столе лежала стопка больших учетных тетрадей, но как я понял, квартирмейстер не хотел работать, пребывая в меланхоличном состоянии.

— Скучаешь? — уточнил я. А то мало ли, что в душе человека. Может, он так медитирует.

— Заявился, господин командор, — язвительно произнес Крот. Кажется, я вовремя. Еще не пьян. — С проверкой! Сразу говорю: у меня с цифрами порядок! Экипажи обеспечены полностью для охотничьих рейдов.

Я молча взял верхнюю тетрадь и полистал ее, сосредоточившись на последних страницах. Почерк Крота, на удивление, был каллиграфическим. Ровные колонки цифр, дебет и кредит, в конце каждой страницы приписки: что, кому и куда.

— Вижу, работаешь в поте лица, — усмехнулся я. — Не устал?

— Скучно, — квартирмейстер все же убрал ноги со стола. — Вот был сильный и жестокий человек, державший в кулаке всю эту братию. А теперь? Зачем понадобилось убивать Плясуна? Одержимость властью? Или самолюбование своими возможностями? Лично я бы не полез в эту клоаку ни за какие деньги. Пусть другие дерьмо глотают полными ложками. Оно тебе надо, Игнат?

— Уже знаешь мое имя? — я положил тетрадь на место.

— Слухи быстро расходятся, — усмехнулся Крот и отхлебнул из бутылки. — С утра здесь такое столпотворение было, все торопились забить свои трюмы.

— Почему? — удивился я.

— Опасаются раскола, — пояснил квартирмейстер. — Как только штандарт Эскобето появился в гавани Рачьего, поползли разговоры, что он подчинит себе всю флотилию Плясуна.

— Чушь полная, — отрезал я. — Флотилия моя, и Эскобето здесь исключительно из-за поддержки. Но свою власть, добытую честным железом, никому не отдам. Можешь так и говорить всем.

— Не все довольны, — Крот поднялся. Он довольно крупным мужчиной, но имел один дефект при своей массивности: сильную хромоту на левую ногу. А еще при ходьбе квартирмейстер подволакивал ее, что вызывало неприятные ощущения, судя по страдальческим морщинам вокруг рта. — Кто-то считает, что ты убил Плясуна из-за девки.

— А три отрезанные башки, которые я преподнес в подарок командору? — возразил я. — Меня пришли убивать, но не рассчитали свои силы.

— Шур был тем еще ублюдком, — согласился со мной Крот, плотно закрывая дверь в свою лачугу. — Я даже рад, что он теперь Кракену мозги полощет. Но тебе придется очень постараться, чтобы доказать вольным братьям, ради чего ты взошел на командорский мостик.

— Докажу. Я к тебе по какому поводу… Сколько у тебя бочонков рома в заначке?

— Э…, - Крот оторопело почесал затылок. — Восемьдесят два бочонка по тридцать ведер в каждом. Но это запас на летние рейды. А что ты хочешь?

— Нужно выделить по пять бочонков на каждое судно, — я заметил, как вытаращил глаза Крот. — Пусть проводят в последний путь славного Плясуна.

— Да они же весь остров перевернут! — воскликнул квартирмейстер. — Друг друга перережут, а потом и на форт приступом пойдут!

— В любом случае это случится, — спокойно ответил я. — Иврин спешно завозит в «Хитрую русалку» пойло из своего склада. Так что не переживай. Через своих помощников организуй подвоз рома на корабли. И не забудьте напомнить вольным братьям, кто выставляет выпивку.

— Гляди, Игнат, не ошибись, — Крот достал из стопки тетрадей какую-то одну, нужную ему, полистал, похмыкал. — Пожалуй, я сегодня не задержусь в порту. Лучше к своей Фриззи под бочок пораньше закачусь. Пусть хоть все здесь разрушат.

Я еще раз напомнил Кроту, что нужно говорить своим помощникам и направился дальше. Несмотря на предупреждение Эскобето, проводить Плясуна в морские глубины я все-таки решился. Нужно до конца выдержать линию поведения, выбранную после захвата власти. Иначе я ни за что не выполню задание лорда Келсея. Мне нужен бардак и хаос, в котором легче ускользнуть с Керми вместе с Тирой и ее кузеном.

Но сначала я вернулся в форт, выслушал доклад дона Ансело, что все в порядке, никто даже не думал штурмовать штаб-квартиру Плясуна. Ощущение было такое, что на остров напал глубокий сон. Стояла тишина, даже «Хитрая русалка» стояла пустая, а в гавани недоуменно бродили рабы, не понимая, что произошло и куда все исчезли.

В форте меня ждал хороший сюрприз. Рич собственной персоной и обвешанный всевозможным железом, широко улыбаясь, сжал в своих объятиях.

— Доконал я Эскобето, — пояснил друг. — Попросился к тебе. Нюх меня не подводит. Предстоит хорошая драка, а ты без моего догляда в чужом огороде шумишь. Решил своего верного кореша без работы оставить?

— Здорово, дружище! Как же тебя не хватало! — растроганно проговорил я. — Значит, теперь в штурмовики перешел?

— Да, вместе Мофорт на ножи брать будем, — тихо прошептал Рич.

— Отлично. Ты меня подожди, я переоденусь, — попросил я. — Нам еще предстоит на «Тиру» вернуться. Надо Плясуна проводить. Пойдешь со мной?

— Конечно. Только не забудь ребят из штурмового отряда прихватить. Теперь тебе статус позволяет с охраной ходить.

— Да их здесь и так мало. Михелю не с кем форт охранять.

— Зато солиднее глядеться будешь, — усмехнулся Рич.

— Я подумаю, — хлопнув еще раз по плечу головореза, я пошел искать Тиру.

Нашел ее на кухне блокгауза. Она давала распоряжения служанкам и что-то сверяла по спискам. Увидев меня, нахмурилась, но я опередил ее.

— Мне бы переодеться. С самого утра на ногах, пылью покрылся.

— Пойдем, — закусив губу, решила девушка. — У Плясуна остался гардероб, попробуем подобрать что-нибудь. Надеюсь, ты не суеверный?

— В других случаях, — успокоил я Тиру. — На одежду это не переносится. Я же не с мертвеца тряпки и цацки снимаю.

Мы беззастенчиво вторглись в комнату Плясуна. Мне было любопытно, как жил этот человек, какие у него были пристрастия. Сразу же бросился в глаза высокий шкаф с толстыми книгами и тетрадями. Большая часть из них относилась к бухгалтерским расчетам, а фолианты хранили в себе географическое описание Тефии с картами, лоциями и прочими вещами, необходимыми для навигаторской деятельности.

Длинный стол был завален какими-то свитками, линейками, перьями; на полу валялись пустые бутылки. Видать, служанки после смерти хозяина боялись сюда зайти и прибраться.

Лихой Плясун все же не был аскетом. Половину комнаты, где находилась широкая кровать под балдахином, три сундука (один большой, а два других поменьше, с ручками для переноски) и пара массивных кресла-качалки, устилал пушистый цветастый ковер. Плетеная ширма могла раздвигаться, чтобы отгородить жилую часть комнаты от «кабинета».

Тира уверенно подошла к одному из сундуков и ткнула пальчиком в крышку.

— Открывай и выбирай себе, что подойдет. Он не закрыт на ключ.

— Спасибо, — я поднял тяжелую крышку и удовлетворенно кивнул. Одежды было навалом, начиная от шелковых подштанников и заканчивая богато расшитыми камзолами. Даже новые сапоги обнаружились на самом дне. Видать, командор еще их ни разу не надевал, да и не сможет теперь.

— Приводи себя в порядок, а я пошла, — Тира развернулась, но я схватил ее за талию и развернул к себе. Лицо девушки заалело. — Что это значит, капитан Фарли? Вы покушаетесь на мою честь?

Что-то острое кольнуло бок. Скосив глаза, я заметил тонкое жало стилета. Как Тира умудрилась достать его, достойно уважения.

— Хотел поблагодарить, только и всего, — увильнул я от ответа. — Только лишь легкий поцелуй.

— Много на себя берете, сударь, — холодно ответила Тира, но оружие убрала. — Не думайте, что я при каждой встрече буду бросаться к вам на шею. Еще ничего не решено. Давайте покинем этот чертов остров, а потом и поговорим.

— Как скажете, леди Толессо, — я отпустил девушку, ощущая в ладонях приятное тепло и гибкость ее тела.

Она вышла из комнаты, оставив меня наедине с одеждой Плясуна. Чтобы не выделяться как разноцветный попугай в зарослях джунглей, выбрал себе однотонный коричневый жилет из добротной ткани, а к нему — белую рубашку с манжетами. Излишние кружева можно было оборвать, но я не хотел портить вещь. Как-нибудь обойдусь. Не всегда же буду носить такую красоту.

Штанов такого же цвета, к сожалению, не нашлось. Пришлось надевать темные. Сапоги были из светлой кожи с широкими раструбами, но моего размера. Повезло. Плясун, хоть и оказался худощавее меня, но ростом наш оказался одинаковым.

Приоделся, перетянул себя своим поясом, завершил ансамбль серым кафтаном из тонкой шерсти и треуголкой на голову. Вот так будет лучше. Надеюсь, Тире понравится.

Пришла пора заняться мародерством. Всю жизнь мечтал покопаться в пиратских сундуках, которые, к сожалению, оказались заперты. А где брать ключи — не представлял. Задумчиво почесал макушку и стал методично обшаривать комнату, начав, естественно, с выдвижных ящиков стола. Мне повезло, что Плясун не стал заморачиваться с излишней осторожностью. Связка ключей обнаружилась в нижнем ящике. Ничего странного, что сундук с вещами оказался открытым, а остальные — под замком. Гардероб меняется часто, а вот остальные вещи, если не хочешь, чтобы к ним у посторонних был доступ, лучше держать подальше от глаз.

С замиранием сердца подобрал ключи к сундуку с железными полосами по бокам, распахнул крышку. И что здесь интересного? На самом верху лежит стопка рубашек из дорого шелка. Убираю в сторону и вижу большой бумажный пакет, перевязанный бечевкой. Ножом перерезаю веревку и разворачиваю бумагу. Какая-то тетрадь в кожаном плотном переплете. Записи с указанием географических широт, пояснительные сноски, куча вопросительных знаков. Ага, Плясун, видимо, записывал координаты затопленных кораблей, если они были известны, а под вопросом — только слухи. Что еще? Короткие записи о каких-то островах, где можно проводить кренгование, запасаться водой, дровами и провизией. Странно, что эта информация хранится у командора под замком. Для пиратов очень важно иметь базы для отдыха и пополнения трюмов всем необходимым для длительных переходов. Или Плясун знал нечто такое, что заставило его скрывать важную информацию в тетради? Ладно, пусть и дальше лежит. При случае рассмотрю внимательнее. Может и пригодится. Или продам за хорошие деньги Эскобето, если вдруг приспичит.

Так, оружие. Двуствольный пистолет с массивной рукоятью, рядом еще один, только с одним стволом, более ходовой на архипелаге. Отличие лишь в отделке: красивая ручка, отделка серебряными вставками. Неплохая вещь, можно как трофей взять. Непонятно, зачем их скрывать? Ничего необычного в них не вижу. Что еще? Две шкатулки, довольно тяжелые.

Открыв одну, присвистнул. А вот это бинго! Она была заполнена золотыми монетами разных стран. Королевские риалы с изображением какого-то правителя; полустертые империалы; аксумские квадратные монеты с дыркой; халь-фаюмские мелкие чешуйки; какие-то неизвестные монеты из желтовато-серебристого металла с изображением птицы, похожей на орла с распахнутыми крыльями. Создавалось впечатление, что Плясун где-то нашел клад и ни с кем не поделился. Или поделился, оставив себе большую долю, чем другим. Или же это плата за какую-то дорогую услугу.

Вторая шкатулка по содержимому едва ли уступала своей соседке. Едва сдержал восторженный вскрик. Отблеск драгоценных камешков резанул по глазам. Рубины, изумруды, самоцветы самых разных размеров, сапфиры и аметисты, какие-то странные каплевидные камешки нежно-салатового цвета, как будто светящиеся изнутри. Рука сама потянулась перебрать эти сокровища. Камешки с тихим приятным стуком падали обратно в шкатулку, а я лихорадочно прикидывал, сколько будет стоить наследство Плясуна. Выходило, что при удачном побеге я могу спокойно обойтись без вознаграждения старика Толессо. Но я не жадный, и не бессребреник. Отказываться от лишних денег не намерен.

Интересно, об этих шкатулках знает кто-то из командоров или экипажа «Тиры»? А сама леди Толессо в курсе, что хранил Лихой Плясун в своих сундуках? Я задумчиво откинул в сторону несколько отрезов невероятно мягкой и шелковистой ткани цвета красного и синего пурпура. Вытащив их, полюбовался на необычайную игру золотистых искр, пробегавших по поверхности полотен. Наверное, не зря эти тряпки лежат вдали от людских глаз. Стоят бешеных денег, подозреваю.

На самом дне лежал кортик в золотых ножнах с искусной чеканкой в виде вьющейся лозы винограда и листьев, выложенных из драгоценных самоцветов. Рядом с ним покоился кинжал в таких же ножнах. Чувствовалась рука одного и того же мастера. Как только моя рука дотянулась до ножа, ладонь мгновенно заледенела, а пальцы скрючило от легкой и неприятной боли. Черт возьми! Оружие под магической защитой! Жаль. Но все равно, содержимое этого сундучка тянет на огромное состояние.

Так, а что у нас в последнем сундуке? Снова тряпки, тряпки. А внизу пачка писем, перетянутая крепкой бечевкой. Кто же ты такой, Лихой Плясун? Явно не простой пират, как и Эскобето. Создается впечатление, что все командоры здесь — не из простолюдинов вышли. Ну, насчет Гасилы поспорю. Не нравится мне этот фрайман, скользкий он какой-то, неприятный. Настоящий бандит с большой дороги.

Подумав, я бросил письма в самый «дорогой» сундучок, уже решив, что именно его содержимое нужно увозить с острова в первую очередь. Надо перегрузить все драгоценности в мешок и перепрятать на Инсильваде. Конечно, с частью сокровищ придется расстаться. Друзей обижать нельзя. Вместе убегать будем.

Тщательно закрыв сундуки, я повесил ключи на шею и спрятал на груди. Теперь с ними не расстанусь. Выйдя из комнаты, отыскал свободную служанку и приказал ей прибраться в комнате командора.

Тира встретила меня на первом этаже блокгауза, с подозрением посмотрела в довольные глаза, но спросила не о сундуках, как я опасался:

— Когда вас ждать на ужин?

— Думаю, за три часа управимся, — я поправил щегольскую треуголку. — Надеюсь, к этому времени все будет готово. Сколько еще бутылок вина осталось в форте?

— Не больше полусотни, я не считала, — ответила Тира. — Или вы собрались пьянствовать?

— Нет, сегодня нам понадобятся трезвые головы, — я сухо кивнул и вышел из блокгауза. Ко мне присоединился отряд штурмовиков во главе с Михелем и Рич. Откуда-то вынырнули Аттикус с мичманом Фальтусом, вооруженные кортиками, и изъявили желание идти с нами. Ничего не говорю, только показываю жестом, чтобы пристраивались в конце колонны и не высовывались.

Мы не стали огибать поселок по длинной дуге, и подобно волнолому прошли сквозь него, изрядно напугав жителей. Еще бы! Черная, невиданная здесь униформа штурмовиков внушала если и не страх, то оправданное желание держаться подальше от нас.

На берегу нас ждали две шлюпки с «Тиры». Паскаль, молодец, не подвел. Все-таки подшкипер с головой дружит, пошел на сотрудничество со мной, а не стал подбивать матросов на бунт. Я распределил парней по экипажам, и пусть с небольшим перегрузом, но мы добрались до флагмана.

Плясуна решили похоронить в нескольких милях от берега, напротив скалистого и безлюдного островка, торчащего из воды как гнилой зуб великана. Впрочем, он так и назывался — Клык. Шесть флагманов, каждый под своим флагом, вышли из гавани и направились к месту, где командор найдет свое последнее пристанище.

За «Тирой» в кильватере уверенно шла «Ласка» Эскобето. Следом, распустив паруса, шли Дикий Кот, Китолов, Зубастик и Гасила. Получилось красиво. Солнце расплавленным золотом залило воды пролива, над поверхностью парили огромные альбатросы, и даже чайки присоединились к нашему эскорту, оглашая окрестности пронзительными воплями.

— Приготовить якорь к отдаче! — приказал Паскаль, как только судно вышло на траверз Клыка. Боцман Финк просигналил своим свистком команду. — Паруса долой! Якорь пошел!

«Тира» вздрогнула, заскрипев всеми сочленениями, гулко хлопнув опавшими парусами, и встала точно напротив высокой и отполированной гранитной стены, под которой яростно кипел прибой. Боцман снова поднес к губам дудку и дал пронзительный длинный сигнал, после которого палуба флагмана вздрогнула от топота ног. Команда торопливо выстраивалась вдоль правого борта, образовав небольшой промежуток, где находилась широкая доска с лежащим на ней Плясуном в зашитой парусине и с ядром, привязанном к ногам. «Морскому гробовщику» — парусному мастеру — было заплачено из корабельной казны за процедуру зашивания тела в своеобразный саван и подготовку к погребению. И он сделал все как полагается. Настоящий профессионал.

— Командор, такого на моей памяти не было, — тихо сказал Паскаль, глядя с мостика на суету. — Можешь мне пояснить, зачем устраивать пышные похороны? Жизнь пирата ничем не отличается от жизни дикого зверя. Сбросили в воду без всяких затей — и пошли в кабак ром хлестать.

— Плясун был опасным противником, — ответил я, глядя на приготовления экипажа, а заодно посматривая на замершие флагманские корабли командоров. — Не самым лучшим человеком. Своего добивался коварством и хитростью. Но он заслужил такие похороны.

— Ты сделал это ради своей цели, — догадался подшкипер. — Тебе нужны лояльные люди для нападения на караван. Думаю, даже Финк переменит сегодня свое мнение. Но все равно, Игнат, будь осторожен и не пускай боцмана за спину.

— Спасибо за предупреждение, — кивнул я, подумав, что сам Паскаль с радостью разделается со мной, если налет на караван не удастся. Но я не дам никакого шанса этим парням. На корабле останутся только самые верные люди.

— Приспустить флаг! — рявкнул Паскаль. — Вынести доску на шканцы!

Штандарт Лихого Плясуна дрогнул и пополз вниз. То же самое проделали остальные флагманы. Несколько матросов подхватили доску с Плясуном и поместили ее на специально оборудованный помост, возвышавшийся над бортом. Вперед выступил какой-то бородатый пират в линялой морской робе, и над палубой разнесся чистейший звук заунывного напева. Я удивился про себя, не подозревая, что Лихой Плясун был набожным. Какой религии он придерживался — история умалчивала. Но местный «капеллан», как я обозвал пирата в робе, хорошо провел молитву, после чего махнул рукой и отступил в сторону. Плясуна покрыли черно-зеленым штандартом с одним скелетом, без девушки. Скорее всего, изначально этот штандарт и был главным на флагмане.

Звонко и протяжно пропел горн. Звук прощального сигнала пронесся над поверхностью моря. Казалось, даже чайки перестали орать. Доску приподняли, и тело Плясуна, скользнув по гладко оструганной поверхности, скользнуло вниз из-под штандарта. И тут же корпус «Тиры» содрогнулся от залпа пушек. Следом за нами громыхнули пушки флагманских кораблей архипелага Керми.

Паскаль внимательно смотрел за происходящим. Как только Плясун полностью погрузился в воду, он крикнул:

— Поднять флаг!

Как-то неожиданно похолодало. С норда подул пронзительный ветер, гулко захлопал штандарт, потемневшие волны с яростью набросились на отвесные стены скалистого острова. Пора было возвращаться в гавань.

* * *

— Хотел бы узнать, к чему такие почести Плясуну? — проворчал Гасила, когда компания фрайманов зашла в блокгауз и стала рассаживаться за столом, накрытым для поминального обеда. Телохранителей в дом не запустили, как и моих штурмовиков вместе с доном Ансело. Даже Тира осталась в своей комнате, а прислуживать нам готовились несколько рабов. Кухарки тоже никуда не уходили. Мало ли что приспичит страшным корсарам: целиком зажаренного поросенка или маринованные щупальца осьминога. Как бы не осерчали за нерасторопность.

— Плясун был дерьмом, как и все мы, — поддержал его Зубастик, хищно поглядывая на ряды бутылок с «Идумейским». — Не стоило разыгрывать спектакль перед толпой. Никто из них не возрыдал после того, как тело командора поглотило море. Чего молчишь, Игнат? Рассказал бы, в чем твоя затея?

— Садитесь за стол, уважаемые фрайманы, — не стал я разводить спор на ровном месте. — Помянем душу упокоенного Плясуна, закусим и поговорим о делах наших суетных и неотложных.

Командоры оживленно заговорили и стали рассаживаться за столом. Я занял место в торце, где раньше сидел Плясун как хозяин форта, вдруг ощутив накатившую усталость от всего происходящего. Хотелось уже сегодня ночью сбежать с чертова архипелага вместе с Тирой. Но удалось погасить ненужные сейчас эмоции. Слишком много препятствий стоит перед нами, и каждое из них несет смертельную опасность.

Я дождался, когда фрайманы утолят голод и выпьют по паре кружек хорошего вина. На сытый желудок люди становятся добрее и восприимчивее к словам. Так их легче склонить к нужному решению.

— Уважаемые! — я встал и вскинул вверх руку с кружкой. — Проводить вашего друга и верного соратника по вольному братству большая честь для меня. Я занял место Плясуна по праву, и никто из вас не станет меня обвинять в нарушении кодекса чести, правильно?

— Валяй дальше, — лениво бросил Зубастик, поглядывая на Китолова, который тщательно обгладывал баранью косточку. — Я слышал, ты замышляешь какое-то прибыльное дельце. Хотелось бы услышать…

Китолов поднял голову, посмотрел на меня и кивнул с холодным блеском в глазах.

— Сами этого хотели, поэтому чиниться особо не буду, — я пожал плечами и сделал пару глотков. До чего же хорошее вино! Куда приятнее аксумского дерьма! Нет, я подозреваю, что в жаркой стране делают великолепные напитки, но они недосягаемы на Керми в силу своей запредельной стоимости. — Я решил атаковать «золотой караван» силами своей флотилии и с помощью еще нескольких командоров. Поэтому обращаюсь к вам, Зубастик, Гасила, Китолов. Вы с нами или будете продолжать трусливо выслушивать запреты выживших из ума Старейшин?

— Выбирай слова, мальчишка! — вскочил Зубастик и выхватил кинжал. С размаху всадил его в крышку стола. — Кого трусом посчитал?

— Сядь, болван! — я придал голосу столько металла, что Эскобето с одобрением хмыкнул, но предпочел пока наблюдать за развитием ситуации. — Не порти стол. Сказал то, о чем вы сами себе признаться не можете. Подчинились старым пердунам, которые тянут с вашей законной добычи десятину и живут на подачки королевской короны. Они хохочут над вами, закрывшись на Мофорте, и всячески мешают совершить настоящее мужское дело: раздолбить чертов караван и взять столько золота, что хватит создать на Керми свободную республику.

Дикий Кот постучал рукоятью двузубой вилки по столу, демонстрируя согласие с моими словами.

— Мы отдаем добычу в общий котел, — напомнил Китолов. — Эта десятина помогает нам держаться на плаву, если возникают трудности. А твоя идея, Игнат, очень дурно пахнет.

— Не пытайся меня сбить с толку, Китолов, — обрезал я его. — Все знают, что ты тоже связан с дарсийцами. Недаром у тебя почти вся флотилия ходит на гравитонах.

— Ха-ха! — громыхнул Гасила. — Я говорил то же самое, но меня постоянно обвиняли во вранье! Китолов спутался с короной так давно, что привык к такой жизни!

— Доказательства! — зарычал Китолов. — Иначе…

— Будут доказательства, и уже скоро, — не обращая внимания на злость фраймана, ответил я. — Что мне точно известно, так это то, что Старейшины продались с потрохами. Скоро вам преподнесут патенты приватиров, еще сильнее привязывая к корыту с сытной пищей.

— Игнат, не играй с такими вещами, — заволновался Эскобето. — Твои слова — пустой звук, если не сможешь доказать…

— Патенты сейчас находятся в руках Локуса, — безжалостно сказал я. — Король Аммар готов закрыть глаза на ваши преступления, если вы всеми силами ударите по тыловым коммуникациям Сиверии, обрушите торговлю, перехватывая все караваны, идущие в империю и к острову Пакчет. А потом, когда дело будет сделано, на архипелаг пошлют королевский флот. Здесь все сметут до основания, а живых вздернут на реях. Сами же знаете, что сил Дарсии хватит вести войну и с Сиверией, и с вами.

Пираты молча переглянулись. Самое интересное, что я вслух озвучил то, чего боялись сказать друг другу фрайманы. Меня беспокоил только Китолов. На самом ли деле он вертит свои делишки и якшается со Старейшинами и королевскими агентами? Тогда придется его отправить на встречу с Плясуном. Доказательств у меня нет, только косвенные подозрения, поэтому не стоит излишне дразнить опасного фраймана.

— Ригольди, тебе следовало вспороть брюхо этому ублюдку еще в первый же день! — почему-то заржал Зубастик. — Глядишь, и Брадур был бы жив. Как ты умудрился пронюхать про патенты, Игнат? Сдается мне, братья, этот парень не так прост, как кажется!

— А Китолов стал белым, — поддакнул Гасила. — Или тебе уже дали патент приватира?

— Захлопни пасть, вонючка! — гаркнул Китолов. — Нет у меня ничего! Лучше сейчас выяснить у Игната, кто ему нашептал про чертовы патенты?

— Я собрал вас не затем, чтобы рассорить, — вздохнув, я сел и стал с аппетитом уничтожать остывающие куски мяса, запивая их вином. На меня глядели пять пар глаз, словно хотели сказать «жри быстрее»! — Пора самостоятельно решать, кого щипать: сиверийцев или дарсийцев, а то и аксумские карки с товаром. А можно и экспедиции посылать к чужим берегам, собирать выкуп с городов, грабить непокорных. Главное, никто над нами не будет стоять. Собираясь перед крупными рейдами для обсуждения, мы становимся хозяевами своих слов и поступков. Разве не для этого существует республика? Рабы — это хорошо для хозяйства и развития островов, но недостаточно для будущего. Это шаг в никуда. Нужно золото. На него можно и нужно покупать современное оружие, строить новые корабли, укреплять оборону архипелага. А если глядеть еще дальше — то и покупать чиновников Сиверии и Дарсии, открывать свои банки и крутить такими средствами, что королям и императорам не снилось. Вам разве не хочется ощутить весь мир в своем кармане?

— Искуситель, — выдохнул Китолов. — Как есть, искуситель! Мечта всей моей жизни. Но разве с этими отбитыми на голову дураками возможно провернуть то, что ты сказал? Поэтому я и шел на сделку с людьми короля…

Гасила и Зубастик, на которых показал Китолов, схватились за ножи, но широкая ладонь Дикого Кота, грохнувшая о столешницу, мгновенно погасила пыл корсаров.

— Хватит собачиться! — рявкнул он, шевеля роскошными усами. — Игнат дело говорит, но как все это провернуть? Китолов, клянусь жабрами Матери Акул, если ты не согласишься идти на караван вместе с нами, я лично тебя убью здесь. Иначе завтра нас всех перережут в постели люди Локуса по твоей наводке!

— Я пойду с Игнатом, если у него есть стоящий план, — неожиданно сказал Китолов, вытирая рукавом кафтана пот со лба. Действительно, в блокгаузе стало жарковато. Не иначе кухонные рабы перестарались, топя печь. — И зря вы меня считаете конченным предателем. Но захватить «золотой караван» — не девку оприходовать. Нас разнесут в клочья, как только появимся на горизонте. Корабли на гравитонах обрушатся сверху, а флагман с сотней пушек в одиночку отправит к Кракену всю флотилию Зубастика.

— Почему именно мою? — возмутился пират.

— Я просто пример привел, — вывернулся Китолов. — Так что скажешь, Игнат? Как хочешь брать караван?

— Очень просто, — ответил я. — Топим флагман, разом уменьшая огневую мощь эскорта. Летающие корветы и фрегаты связываем боем и выводим на брандеры, на которые поставим гравитоны с магическими бомбами. Пара таких ловушек начисто снесут охрану с воздуха. Пока часть наших сил свяжет королевский флот, остальные проведут захват галеонов. Если даже мы отобьем один, как старого кашалота от всей стаи, то уже обеспечим себя до старости… Ну, если не захотим строить республику. Кстати, сколько галеонов с золотом обычно идут с Эмитеза?

— Три, — чуть ли не хором сказали Зубастик с Гасилой, возбужденно переглянувшись между собой.

— Три крупных грузовых судна, — задумчиво проговорил я, переглянувшись с Эскобето и Диким Котом. Эти фрайманы не показывали свои эмоции, но было видно, что и их затронула та легкость, с которой я описал захват каравана. — Мы возьмем их все.

— Не будь слишком самоуверенным, Игнат, — Эскобето оглядел стол, выбирая, что из закусок насадить на вилку, и остановился на гусином паштете, намазав его на хлеб. — Дай нам морской бог хотя бы один галеон заарканить.

— Как будем топить флагман? — Зубастик даже вскочил в волнении.

— Магией, — ввел я в ступор внимательно слушавших меня корсаров. — У нас есть целый остров бездельников-магов, которые занимаются невесть какой хренью. Но среди них можно найти несколько умных и талантливых парней. Я знаком с одним чародеем. Он сделает нам адское зелье, которое мы используем как начинку для пушечных ядер. Если шарахнуть по адмиральскому вымпелу из двух десятков стволов — ему придет конец. Но мы врежем со всей силы, да так, чтобы он сразу потонул.

— Допускаю такую возможность, — Китолов жадно выхлебал из кружки вино и сразу же схватил новую бутылку, налив до краев. — А как мы поднимем брандеры в воздух? Где возьмем гравитоны?

Я посмотрел на Китолова слишком внимательно, чтобы он скривился, как от зубной боли.

— Могу дать только два кристалла, не больше, — сказал фрайман.

— Оставь их себе, Китолов, — снова ошарашил я остальных. — Мы возьмем гравитоны у Старейшин. Вернее, отберем. Знающие люди говорят, что Локус, Рыжий Хлоп и их компания держат на Мофорте около десятка гравитонов. Если мы поставим часть из них на брандеры и поднимем их в воздух — считайте, золото у нас в кармане. А если начинить их еще и магическими бомбами… Представьте себе эту картину.

Дикий Кот неожиданно захохотал; сорвав свою шикарную шляпу с головы, он хлопнул ею по столу.

— Клянусь печенью Кракена, это будет великолепное зрелище! Черт возьми, да только ради такого представления я готов вцепиться в пятки королевского эскорта!

— Я с вами, господа, — решил Китолов. — Действительно, решение лежит под носом, но мы боимся лишний раз подразнить дарсийского пуделя.

— А как же патент? — я усмехнулся, еще не веря, что самый упертый пират захотел присоединиться к нашему предприятию.

— И на сколько его хватит? — почесал переносицу Китолов. — Дадут пару лет повольничать на морях, а потом на дно пустят. Я никогда не верил дарсийцам, потому что знал, на какие хитрости они пускаются для достижения успеха. Помнишь, Кот, наш разговор пять лет назад, когда я прямо сказал тебе: рано или поздно Дарсия или Сиверия вышибут нас с островов?

— Помню, — Дикий Кот аккуратно надел на себя шляпу. Он уже пришел в себя и теперь спокойно попивал «Идумейское». — И вообще, у нас у всех глаза есть и уши. Жизнь меняется. Это наши старые фрайманы еще могли шалить вокруг Пакчета и у берегов Сиверии, выгонять дарсийскую гвардию из городов. А мы действуем с оглядкой. Игнат правильно говорит. С золотом у нас значительно больше шансов укрепить свои позиции на Керми. Ну, или убежать подальше отсюда. Благо, диких мест на Тефии хватает. Можно свое королевство построить.

— У тебя есть план захвата гравитонов? — Зубастик прервал размышления Дикого Кота и навалился грудью на край стола. Тарелки с объедками полетели на пол. — Хватит болтать всякую глупость! Открывай карты, Игнат. Мы все согласны пощипать дарсийцев. Что нужно делать?

Глава 3. Подготовка к атаке

Призрака в его нынешнем состоянии было трудно признать. На половину лица расплылось желтовато-синюшное пятно от встречи с каким-то твердым предметом. И этот предмет явно смахивал на приличного размера камень. Неряшливые и грязные волосы стояли колтуном на голове, как будто парень бродил по болотам, постоянно окунаясь в мерзкую жижу. От одежды осталось лишь названием. Все в лохмотьях, через дыры видно тело с царапинами и синяками от ушибов.

Мой неожиданно появившийся лазутчик жадно хлебал суп из черепахового мяса, который приготовила жена майора Мостана и заедал его хлебом. Чтобы не смущать Призрака, мы терпеливо ждали в другой комнате. Наконец, услышав тишину, я заглянул на кухню и поинтересовался:

— Добавку будешь?

— Нет, хватит, — откинулся к стене Призрак, тяжело отдуваясь. — И так две порции умял. Вкусно, давненько такого не едал. Спасибо.

— На здоровье, боец, — я сел напротив него. — Рассказывай, что с тобой случилось. И где Мудреца потерял?

Тут же появился дон Ардио, и подергивая плечом, что показывало высшую степень напряжения, примостился рядом со мной. Михель подпер спиной кухонный шкаф, в котором хранилась посуда. Чтобы нам не мешать, хозяйка тихонько испарилась, закрывшись в своей комнате.

— Я расстался с Мудрецом на Мофорте, — сыто икнул Призрак. — Мы решили, что надо срочно доставить карту острова командору, но за нами уже следила местная стража. Не знаю, где мы прокололись, но эти парни знали, куда мы ходим, с кем разговариваем. Как только карта была готова, я приказал Мудрецу со всех ног убегать на первом же купеческом боте. А сам отвлек от него внимание охраны. Когда я решил напоследок посмотреть на противоположную часть острова, где находится странный склад, заметил слежку.

— Что за склад? — спросил Михель, но я показал знаком, чтобы он не отвлекал Призрака.

— Говорят, его строили местные жители. Их предупредили, чтобы они не распускали язык. Но Мудрец кое-что выяснил. Оказывается, когда несколько лабазов уже было построено, в бухту стали заходить странные корабли без штандартов и что-то выгружать на берег.

— Что дальше произошло? — не нравился мне рассказ Призрака. — Тебя выследили. Как убежал?

— Прыгнул со скалы, — снова вздрогнул от икоты штурмовик и усиленно протер глаза. — Не было иного выхода. Так-то я давно приметил удобное местечко на такой вот поганый случай. Выходит, пригодился. Правда, обмочился, пока вниз летел…Страшно было!

— Настоящий штурмовик! — заржал Михель, но был остановлен моим жестом.

— А где Мудрец? — спросил я.

— Разве он не на Инсильваде? — мгновенно насторожился Призрак. — Он собирался на «купце» вернуться. Черт!

— Мудрец не появлялся в лагере, — я встал и с хрустом сжал кулаки. — И вообще на острове… Когда вы расстались?

— Четыре дня назад, — парень не на шутку испугался.

— Михель, дружище! — я повернулся к дону Ансело. — Наведайся, пожалуйста, в порт и разузнай, какие купеческие корабли вернулись на Инсильваду за четыре последних дня с заходом на Мофорт. И расспроси про Мудреца.

— Есть, командор! — Михель понял, что шутки кончились, и мигом исчез из нашей хижины.

— Как ты сам добрался до Инсильвады, герой? — я пристально посмотрел на побитого Призрака. Не похоже, что его вид намеренно приведен в такое состояние. Парень и в самом деле побывал в переделках. Хочется надеяться, что мой боец не продался и не стал двойным агентом.

— Когда со скалы прыгнул, под воду ушел, сильно ударился о камень ногой, — сказал Призрак с волнением, ощутив мое недоверие. — Мне повезло. Попал на подводное течение, и оно утащило меня далеко к какому-то пустынному островку. Повезло, что пираты не заметили. Там холмы большую часть пролива закрывают. Ну я решил переждать суматоху на этом островке. Правда, неудачно на берег вылез. Волной швырнуло, мордой и приложился о валун. Провалялся без сознания, а потом, когда очнулся, уполз подальше от воды и спрятался за камнями.

Призрак тяжело вздохнул и осторожно потрогал скулу, куда заползли щупальца синяка.

— Позже прошвырнулся по суше и нашел сухое бревно. Там прибой такой, мусор от Мофорта приносит. Помолился морскому богу и поплыл. Хорошо, что островов мелких хватает. От одного до другого, как крыса — перебежками. Когда от Мофорта далеко оказался, дух перевел. На вторые сутки повезло. Наткнулся на рыбаков. Они помогли мне перебраться на Брандис. Оказывается, там базируется флотилия Зубастика.

Я кивнул. Все верно. Брандис — вотчина Зубастика. Остров, правда, небольшой, и кроме одного поселения и форта ничего нет. Гавань хоть и глубокая, но неудобная. Корабли спасают удачно расположенные скальные выступы, принимающие на себя штормовые ветра. Чтобы посетить Брандис, нужно нанимать лоцмана; без него нет смысла совать голову в опасные проливы.

— Я понимал, что оставаться на Брандисе опасно, — продолжил Призрак. — Буду торчать там, сразу возникнут вопросы, кто такой, чего вынюхиваю? Мне повезло. Туда как раз зашел «купец». Бот «Улитка». Я сразу же к шкиперу с просьбой, дескать, на Инсильваду надо. Готов отработать. Ну и стал грузчиком. Мешки с зерном из трюма на палубу таскал, бочки с ромом. А оттуда уже на баржи перегружали с помощью талей. Сутки горбатился, но это того стоило. Вот так и добрался до дома.

— Если Мудреца схватила служба безопасности Мофорта — все пропало, — дон Ардио вскочил и стал расхаживать по комнате. — У него карта. Дурак сообразит, чем пахнет подобное. Нельзя атаковать Мофорт. Игнат, нас будут ждать. Да и без плана куда высаживаться, где наносить удар? Посты, фортификации, заслоны… Все впустую, и человека потеряли!

— Командор, я могу по памяти нарисовать все, что видел, — вдруг оживился Призрак. — Знаю, в каком месте находятся склады, где стоят пушки, артиллерийские флеши. Насчет людей не скажу, сколько там их, но главное я запомнил.

— Леон, принеси ему бумагу и чернила, — я решительно встал. — Пусть рисует как можно тщательнее. Поставь возле входа охрану и никого к Призраку не пускать, даже его лучшего дружка Гуся. Сам проследишь.

— Сделаю, Игнат, — кивнул Ардио. — А ты куда собрался?

— К Эскобето. Я в любом случае буду брать остров.

…Командор в этот раз находился на корабле, а не дома — так сказала Саиль, когда я примчался на своем конике в поселок. Пришлось мчаться в порт и искать лодку, чтобы попасть на «Ласку». О моем геройстве на Рачьем уже все знали, и поэтому пришлось некоторое время потратить, чтобы пробиться через толпу бездельничающих на палубе корсаров, окруживших меня и хлопающих по плечу. Кто-то просил рассказать, как все произошло, и правда ли я отрезал своих обидчикам головы. Малыш с трудом разогнал любопытных, и самолично проводил к капитану.

В его каюте находился Свейни. Помощник вместе с Эскобето склонились над картой и что-то обсуждали. Видать, перед моим приходом они изрядно ругались. Рожи у обоих красные, в глазах бешенство плещет.

— Оставь нас одних, — попросил Ригольди.

Мазнув неприязненным взглядом по моей физиономии, Свейни вышел из каюты, чересчур громко хлопнув дверью.

— Проблемы? — кивнул я вслед подшкиперу.

— Обсуждали, как лучше щипнуть дарсийцев, — поморщился Эскобето. — Точнее, я пытался уговорить Свейни. Есть проблемка, ты прав. Не хочет парень влезать в это дельце. Боится. Ты чего примчался?

— Твой Свейни — это не проблемка, — сказал я грубовато, подходя к столу. Взял карандаш и ткнул острием в Мофорт. — Вот где у нас неприятности образовались.

И рассказал про исчезновение своего штурмовика с нарисованной картой. Я не верил в счастливые случаи, преподносящие подарки. С большой вероятностью Мудреца схватили и выпотрошили как селедку. Парень уже мертв, и мы ничего с этим поделать не можем.

— Нас будут ждать, — кивнул Эскобето, озвучив те же мысли, что ранее высказал Ардио.

— Так мы и придем, — ошеломил я командора. — Если хозяин ждет гостей — не нужно отказываться.

— Ты сумасшедший, Игнат, — Эскобето встал и взволнованно прошелся по каюте, о чем-то раздумывая. — Но твое сумасшествие всегда приносило успех. Что предлагаешь?

— У меня сорок пять человек в наличии, еще пятеро охраняют Тиру, — ответил я. — Нужно подобрать абордажную команду из числа матросов. Думаю, полсотни хватит. Нанесем удар через три дня.

— Но карта? — воскликнул Эскобето. — И почему именно три дня?

— Призрак по памяти нарисует. А план вкратце таков: я с группой штурмовиков вырезаю охрану фортификаций, после чего пара-тройка кораблей твоей флотилии войдут в пролив; два других отряда изнутри наносят удар по страже острова и блокируют форт Старейшин. Подгоняем корабли и грузим гравитоны на борт.

— Подожди, ты сказал, что удар будет нанесен изнутри. Каким образом? — совсем запутался Эскобето. На него было забавно смотреть. Его широкий лоб избороздили морщины, а сам командор пребывал в состоянии недоумения.

— Заранее зашлем людей. По сигналу они устроят на острове беспорядки. Пока местная охрана сообразит, что происходит, мы уже минуем линию огня пушек Мофорта. Главный удар наносим там, где стоят склады.

— Я так понимаю, остров Старцев будем штурмовать только мы? — Эскобето не совсем был рад этому обстоятельству.

— А у нас есть время, чтобы звать на помощь остальных фрайманов? — я положил карандаш на карту и щелчком отправил его на край стола. — Если грамотно распределим людей — сами все сделаем. Моя флотилия выдвинется заранее к острову, и будет брать склады, блокируя гавань, чтобы старые фрайманы не сбежали. Твои корабли прорвутся через восточный пролив и встанут на якорь в порту. Пушками можно подавить любое сопротивление.

— Сумбурно, — Эскобето сжал рукоять кортика и взволнованно прошелся по каюте.

— Согласен. Но сейчас важно как можно быстрее обрушить удар на Мофорт, пока Старейшины не подготовились к отражению атаки, — уговаривать командора я не собирался. Захочет — поможет. В любом случае у меня есть подготовленный отряд головорезов, а подшкипер Паскаль за сутки найдет желающих потрясти стариков-разбойников. Времени организовать с остальными командорами совместное нападение на остров Старцев не оставалось.

— Хорошо, я в деле, — кивнул Эскобето. — Сегодня же начну готовить отряд к выходу в море. У меня есть карта проливов. К Мофорту подойдем с восточной части архипелага и встанем на якорь в десяти милях от фортов. Каков будет сигнал?

— Фонарем мигнем, — ответил я. — Давай сделаем так… Я загляну через пару-тройку склянок уже с планом. Устроим совещание со шкиперами.

Эскобето согласился, а я помчался обратно в свой лагерь, где полным ходом шли приготовления к операции. Майор Мостан вместе с Леоном, Михелем и Ричем тщательно проверяли состояние оружия у штурмовиков и формировали группы по десять человек. Отведя меня в сторону Михель сказал, что расспросил береговую службу о приходивших торговых барках с Мофорта. Таких было три, причем, один из них — мой знакомый «Ястреб» со шкипером Костылем. Как я и подозревал, Мудрец не сходил на берег Инсильвады. Впору думать о самом плохом.

Пока в лагере стояла суматоха, я успел на своем коньке смотаться в порт и встретиться там с Костылем. Шкипер, выслушав мою просьбу, долго чесал затылок, подумывая, а не послать ли меня подальше или связать как безумного и закрыть в одном из лабазов. И тем не менее согласился после обещания компенсировать все издержки.

Вернувшись обратно в полевой лагерь, я собрал офицеров и поставил задачу:

— Необходимо создать два штурмовых отряда по десять человек. Один из них поручаю дону Ардио, а другой — Ричу. Сегодня с наступлением темноты выдвигаетесь к порту и грузитесь на купеческие барки «Ястреб» и «Альбатрос». По прибытии на Мофорт поступаете в распоряжение шкиперов и будете помогать его матросам выгружать товар на берег. Ведите себя как обычные работники, можете в тавернах покутить немного, пошляться по берегу. Ваша задача проста как мычание коровы: получив сигнал, блокируете порт, вырезаете всю охрану и продвигаетесь к форту Старейшин, но далее ничего не предпринимаете, ждете нас.

— А ты где будешь? — сосредоточенно кивнул Ардио.

— Я с Михелем выбью пушкарей, чтобы они не вздумали по нашим кораблям стрелять. Потом присоединимся к вам. Эскобето перекроет пролив и будет держать под прицелом берега. Абордажная команда присоединится к нам для атаки форта. Все ясно?

— Понятно, — Рич осклабился в предвкушении опасной охоты. — Давненько я не занимался диверсиями. На Пакчете едва ли не каждую ночь к дарсийцам в гости ходили.

— Ох, чую, грехи придется замаливать за погубленные души, — вздохнул Михель. — Духовный наставник нашей семьи так и ждет моего возвращения, чтобы перед алтарем на колени поставить.

— Тогда тебе не стоит торопиться, — с серьезным видом произнес Ардио и все рассмеялись. — Кстати, Игнат, вот карта, которую нарисовал Призрак.

Он протянул мне лист бумаги, аккуратно свернутый в трубку. Я положил свиток за пазуху, даже не разворачивая его, и уже собрался на встречу с Эскобето, как меня перехватил майор Мостан и с тревогой спросил:

— Вы в самом деле решили провести войсковую операцию против пиратов? Не захотят ли остальные командоры наказать вас? Это же прямое нарушение негласных правил, кодекса…

— Успокойтесь, господин майор. Большинству фрайманов не нравится, что их держат за дураков. Они с удовольствием поменяют законы вольного братства. Вы знаете, Мехмен, почему люди идут в пираты?

— Ну…, - пожал плечами бывший комендант каторги. — Ответ, как бы, лежит на поверхности. Дать волю своим звериным инстинктам, ощутить мнимую свободу. Кто любит риск — тот его в полной мере получает. А кто-то пытается разбогатеть. Точнее, это самая главная причина, умело прикрываемая иными желаниями. Вы же не будете отрицать, Игнат, что пиратство — весьма своеобразный вызов обществу, замешанный на крови и грабежах?

— Вы, майор, слишком однобоко воспринимает образ пирата, — я похлопал Мостана по плечу. — Это же целая философия жизни. Учтите, что воля для флибустьера — наивысший приоритет. Деньги идут на втором месте. А как он распределит свои желания — дело личное. И еще. Вольный пират никогда не потерпит над собой власть тех, кто намеренно или бездумно запрещает ему забрать свою часть добычи.

— Атака на «золотой караван», получается, не шутка?

— Такими вещами не шутят, майор. А что вы побледнели? Боитесь гнева дарсийского короля? Вы же подданный Сиверии!

— Когда Аммар узнает про нападение на караван, он сметет с архипелага все ваше братство! — воскликнул Мостан. — А оставшихся в живых перевешают на реях, невзирая на сословия.

— Всех не перевешают, — пообещал я и легко вскочил в седло. Застоявшийся конек всхрапнул и мотнул головой. Майор опасливо отодвинулся подальше от животного. Он почему-то с недоверием относился к моему верному четвероногому другу, хотя и пытался подкармливать его морковью и хлебом с солью. Мишка нахально лопал угощение, но не позволял себя даже погладить.

Я примчался в порт, оставил конька на попечение одного из рабов, а сам нашел перевозчика, который доставил меня на борт «Ласки». Здесь уже собрались те шкиперы флота Инсильвады, которые согласились атаковать Мофорт. К моему удивлению, кроме Салвадора и Орио здесь находился капитан Хаддинг с «Твердыни». Значит, его корабль готов к рейдам. Хаддинг кивнул мне как старому знакомому. Ну, мы теперь на равных.

Эскобето жестом показал, чтобы я присоединялся к их компании, стоявшей вокруг стола с картой архипелага.

— Итак, господа, мы начинаем, — сказал чуть ли не торжественно Ригольди, обведя нас взглядом. — Хочу поприветствовать нового командора флотилии Рачьего. Надеюсь, что теперь у нас не будет таких разногласий, как ранее с Лихим Плясуном.

Все сделали охранительные знаки, но никто не проронил ни слова. Все ждали, что скажет Эскобето.

— Нападение на Мофорт — необходимое зло, — продолжил Ригольди. — Наши Старейшины все дальше и дальше отдаляются от нужд вольного братства и все больше сближаются с королевскими чиновниками, услужливо предоставляя им необходимую информацию по состоянию наших флотов. А еще они держат нас на коротком поводке. Я говорю про золото Эмитеза.

Шкиперы глухо заворчали. Они тоже были не прочь поживиться этим золотом.

— Поэтому я с Игнатом разработали план нападения, которое состоится в ближайшие дни. Пусть лучше он сам расскажет, что придумал.

Я развернул свиток, на котором план острова Старцев был нарисован хоть и нечетко, как будто детской рукой, но понятен. Прочистив горло, в котором неожиданно стало сухо, я взял в руки карандаш и начал уверенно пояснять задачу. Для каждого определял свой маневр, вплоть до синхронизации действий двух флотилий. Слушали меня внимательно, иногда склоняясь над своими картами, чтобы нанести на них какие-то метки и особые знаки.

— Мы святотатствуем, — с иронией произнес Хаддинг, когда я закончил рассказывать, кому что надлежит сделать. — Даже черную метку не послали Локусу и Ворчуну. Обидятся старички.

— Эти старички нам ливер выгрызут, если узнают, что мы здесь замышляем, — возразил Орио. — Теперь нужно вполглаза спать.

— А никто спать и не будет, — ответил Эскобето, аккуратно срезая отросший ноготь лезвием кинжала. — Ни сегодня, ни завтра. Начинаем подготовку к походу. «Игла», «Забияка», «Твердыня» и мой флагман переходят на боевое положение. Задача шкиперам: обеспечить загрузку на борт продовольствия, воды, пороха, ядер, проверить состояние такелажа, парусов, оружия. Никого на берег не отпускать. Приказать квартирмейстерам снизить выдачу рома. Выходим через день ранним утром. Все ясно?

— Абсолютно, — Хаддинг оживал на глазах. — Игнат, как ты обеспечишь выброску штурмовиков к фортификациям?

— У меня есть подручные средства, — успокоил я шкипера. — Когда вы войдете в пролив, уже все будет готово.

— Так ты не с нами? — удивился Салвадор.

— Нет. Пойду своим маршрутом, — я не стал раскрывать козыри, боясь утечки информации. Не то что бы я не доверял этим людям — они сами рисковали — но береженого бог бережет. Но не это останавливало меня. Все же имперскому офицеру с самого первого момента дня пребывания в боевой части вбивали в голову о необходимости поменьше болтать языком.

— Удачи тебе, Игнат, — Эскобето не стал протягивать руку на прощание, сухо кивнул. Но я ощущал его волнение и беспокойство. Сейчас мы встали на тонкую веревочку, протянутую над пропастью. Любой из нас может сделать неверный шаг, и упавший потянет всех следом за собой. Но первым иду я, поэтому никакого страха. Знаю, что надо делать. С этими пиратскими приключениями пора заканчивать. Не по пути мне с флибустьерами.

— Надеюсь, удача нас не покинет, — я лихо вскинул два пальца к правому виску, развернулся и вышел из каюты.

…Наверное, жители Инсильвады были очень удивлены, когда через поселок промчался большой отряд в черных одеждах и устремился к портовым причалам. Самое удивительное, что часть из них несла на своих плечах лодки, а другая — обмотанные тряпками весла. Добежав до причалов, отряд растекся по двум баржам, которые доставили их к купеческим баркам. Солнце еще не успело коснуться края горизонта, как корабли подняли якоря и вышли из гавани.

Стоя на мостике и посматривая по сторонам, Костыль нещадно пыхтел пахитосой, которой я угостил гостеприимного шкипера. Мимо нас проплывали пустынные нашлепки островков, барк неторопливо следовал по фарватеру, изредка меняя галсы. Холодный ветер сердито надувал парус, что-то громко пощелкивало, колесо штурвала в опытных руках рулевого — пожилого бородача, заросшего как лесное чудище — изредка делало один-два румба в ту или иную сторону, и судно огибало очередной скалистый мыс.

— Я доброшу вас до Двух Калек, а дальше сами, — прервал молчание Костыль. — Берите норд-ост. Там есть удобные для скрытого продвижения фарватеры. Островки маленькие, лесистые. Под берегом проскочите и сразу выйдете на траверз Мофорта.

— Понял, — кивнул я. Два Калеки, о которых шла речь, были всего лишь два островка, знаменитые своими скалистыми вершинами, похожими на фигуры людей, упавших на одно колено и упиравшихся руками в землю. Сходство было сомнительным, но фантазия моряков всегда удивляет своими образными находками. Кому-то пришло однажды в голову, что скалы олицетворяют собой двух покалеченных людей, вот и прижилось название.

От Двух Калек я и Михель с половиной отряда пойдем на лодках к близлежащим к Мофорту островам, затаимся там до следующей ночи и проведем зачистку фортификаций. А Костыль с оставшимися штурмовиками направится к месту назначения, где и развернутся основные события.

В это время подшкипер Паскаль уже должен поднять якорь «Тиры» и в составе трех вспомогательных кораблей выдвинуться к Мофорту через западные проливы. Их задача проста: заблокировать гавань, на берегу которой построены склады, и топить каждую лохань, если та попытается вырваться на морские просторы, или — наоборот — в случае нападения извне. Кроме нас там никого не должно быть. В ином случае это враги.

— Как в темноте пройдешь? — поинтересовался я, кутаясь в жесткую робу.

— Не переживай, — ухмыльнулся Костыль. — Я уже все фарватеры выучил, с закрытыми глазами проскочу в любое время года и суток. Мой рулевой лучше любого лоцмана по ниточке барк проведет. Да, Корди?

Бородач блеснул глазами из-под нависших бровей и просипел простуженным голосом:

— Да, шкипер, лучше нас никто эти дьявольские проливы не знает, даже Кракен. А уж он-то парень не промах. Будь покоен, командор. Добросим до места в целости и сохранности, как любимую девушку.

И он осклабился, показав неровный ряд прокуренных желтых зубов. Хорошие здесь люди живут, не дадут соскучиться!

Глава 4. Падение острова Старцев

Для Красавчика день прошел как обычно. Неторопливый обход порта, встреча купеческих барков, проверка вновь прибывших, особенно тех, кто на Мофорте появился впервые. Произошедший недавно случай с парочкой лихих и мутных ребят с Инсильвады насторожил «капитана дворцовой стражи», как его в шутку называл старый хрыч Локус. Красавчик до сих пор испытывал чувство досады от того, что не смог докопаться до истины. Один из парней сиганул с высокой скалы в воду, но тело его так и не нашли. Второго перехватили на барке «Енот», когда «купец» отчаливал от берега.

При шпионе ничего не нашли, хотя Красавчик подозревал, что они рисовали карту острова. Но где была эта карта или, на худой конец, кроки, упертый парень так и не рассказал, умерев привязанным к мачтам. Забавное было зрелище, когда команда купеческого корабля вся облевалась при виде пыток. «Капитан стражи» намеренно согнал весь экипаж на палубу и заставил смотреть, в чем заключается служба береговой охраны.

Намек был понят. Хозяева купеческих барков, как правило, редко берут в экипаж новичков. Люди годами ходят в одном составе, притертые друг к другу. И рисковать своей жизнью шкипер никогда не станет. А вот хозяин «Енота» то ли дураком оказался, то ли бессмертным себя почувствовал. Если бы он обратился к страже с просьбой проверить странного пассажира, остался бы жив. А так молча взял оплату и спрятал на борту парня. Ну и помер вместе с ним.

Красавчик всерьез стал подумывать, как улучшить досмотр прибывающих на Мофорт кораблей. У него были люди, но не все годились для такой тонкой работы. Трое помощников постоянно ходили по тавернам, высматривая подозрительных. Именно они и доложили о тех парнях, после чего установили слежку. Чутье не подвело. Крыс долго пасли, пытаясь поймать на месте преступления, но те оказались очень осторожными. Так бы и отпустили их восвояси, если бы Красавчик на свой страх и риск не приказал схватить обоих.

Чувствуя, что в желудке начинает урчать от голода, Красавчик подумывал, где бы отобедать. Он не волновался о затратах. В любой таверне его кормили бесплатно, учитывая, в каком статусе находится «капитан». Себе дороже будет. Обвинит в шпионских играх — кому охота на суку болтаться?

Протяжно прозвенела рында с соседнего островка, где находилась артиллерийская фортификация, державшая под прицелом южный пролив. Этот сигнал означал, что к острову идет купеческий корабль. Красавчик замер на месте. Если наблюдатель ударит в колокол еще раз, значит, в гости пожаловало боевое судно. Но нет, над проливом снова повисла тишина. Только возмущенные чайки метались над скалистыми берегами, оглашая воздух противным воплем.

Задержавшись на берегу, «капитан» заметил серый парус, выползавший из-за утеса «Сторожевого поста». Он узнал по очертаниям барк «Ястреб» и удовлетворенно кивнул. Шкипер Костыль, как всегда, неутомим. Мотается по проливам, даже зимние штормы ему не помеха. Бесстрашный как морской дьявол.

— Опять гости? — услышал он за спиной голос чертова халь-фаюмца Афира, и чертыхнулся про себя. Степной народец, чтоб их. Умеют подбираться неслышно. Надо с ними осторожнее быть. Сунут под лопатку нож и будут, улыбаясь, спрашивать, как самочувствие. Только вот зачем Афиру убивать своего командира? Им делить нечего, одно дело делают, жалование за это приличное получают, а не думают о дырявых карманах и завтрашнем дне.

— Афир, никогда не подходи ко мне со спины, — прорычал Красавчик, разглядывая смуглолицего, с характерным разрезом глаз, пирата. — Я же могу с разворота тебя как лягушку проткнуть. Будешь потом обижаться…

— Ха-ха, капитан Галан! Спасибо, что предупреждаешь, — весело оскалился Афир. — Пошли, набьем свои трюмы, а то кишки к позвоночнику пристали. Я уже Салеха и Шера предупредил, что встретят купца, проверят порядок на борту.

Красавчик, так уж получилось, стал обладателем прозвища не только из-за своего жуткого ранения, после которого на лицо смотреть без содрогания было невозможно; фамилия его с дарсийского переводилась как «красавчик». Оскал гулящей девки по имени Фортуна как нельзя точно подошел Джатту Галану, ставшему Красавчиком. Имя почти забылось, а прозвище прилипло к нему и останется до самой смерти.

Он кивнул, соглашаясь с предложением Афира. В самом деле пора подкрепиться. А что? Люди при делах, стража бдит. Вон, оживились, стали подтягиваться к причалу. Здесь удобная гавань. Барк может подойти прямо к пирсам, у него осадка не такая глубокая, в отличие от шхуны или брига. У тех ведь еще и пушки на борту. У «Ястреба», правда, тоже есть кормовая пушечка и вертлюга, чтобы отбиваться от неприятностей, коих в проливе бывает предостаточно. Поговаривают же, что освобожденные каторжане не захотели стать вольными братьями и устроили побег, предварительно вырезав весь экипаж и захватив корабль. Далеко они не смогли уйти, сами на корм к рыбам отправились.

— Пойдем в «Морскую раковину», — проворчал Красавчик. — Там, хотя бы, прилично готовят жареные медальоны из свинины.

Они с видом хозяев завалились в самую лучшую таверну и заняли свое место в углу напротив окна, из которого просматривались причалы и большая часть лабазов и складов. Пока «Ястреб» подойдет, встанет на якорь — можно со вкусом выпить кувшин пенного свежего. Чем Красавчик и Афир и занялись с удовольствием.

Однако трапезу пришлось прервать из-за появившегося на пороге Шера. Земляк Афира с недовольным видом рыкнул на подскочившего к нему работника и пошел к столу, где сидели стражники.

— В чем дело, брат? — сыто икнув, спросил Афир. — Барк проверили?

— Проверили, — проворчал Шер, присев на край лавки. Взял кувшин и заглянул внутрь, поморщился от запаха. Пиво он не любил. — Сходите поглядите сами. Что-то странное.

— Морского дьявола в сети поймали? — засмеялся Афир. — Чего мы не видели на «купце»?

— Да непонятно мне, — пожал плечами помощник Красавчика.

— Толком объясни! — разозлился «капитан». — Что ты мычишь через слово?

— У Костыля в экипаже новые люди, — Шер яростно почесал затылок, потом скинул шляпу.

— И что с этого? — Афир переглянулся с Красавчиком. — Иногда торгаши набирают людей. Кто-то заболел или помер, а то и на берег сошел, надоело по морям мотаться.

— Их много, — Шер встал. — Экипаж обычно состоит из пяти-шести человек, а здесь их с десяток набрался.

— Пошли, — Красавчик решительно встал. От этого болвана невозможно добиться внятного ответа. — Если выяснится, что зря оторвал нас от обеда, лично ставишь выпивку. Понял?

Они только подходили к причалам, где суетились рабы-грузчики, перетаскивая с барка ящики и бочки, как над проливом снова разнесся удар рынды. Один раз.

Еще один торговец? Довольно странно, что они один за другим идут. Обычно купцы договариваются между собой, чтобы не пересекаться во время выгрузки или погрузки товара. Это мешает работе портовых рабов, создается сутолока, в которой можно запросто своровать хорошую вещь. Чего греха таить, так было одно время. Бочки с выпивкой исчезали с такой легкостью, что магические штучки чародеев казались невинными детскими забавами. Правда, после того как раздосадованный купец покидал гавань, на острове начиналось веселье. Пират — он же добытчик, ему пить не запретишь.

И точно, по следу «Ястреба» шел еще один барк. Прищурившись, Красавчик попытался разглядеть, кого морской дьявол принес. «Альбатрос», ну надо же! Давненько здесь не появлялся!

Пиратская береговая стража в полном составе столпилась на берегу и лениво переговаривались между собой, глядя на матросов с «Ястреба», перетаскивавших мешки и бочки с корабля к лабазам. Красавчик и Афир разогнали эту толпу тунеядцев и приказали встречать второй барк, а сами поднялись по сходням на борт.

Шкипера Костыля и его помощника Довера они нашли на корме. Мужчины, приложив ладонь ко лбу, разглядывали подходящий корабль.

— Привет торгашам! — весело окликнул их Красавчик. — Чем порадуете, парни?

— Мука, ром, — Костыль бросил взгляд на суету, которая всегда стояла при разгрузке. — Старейшины просили, вот и подбросил. А еще пара мешков специй с Аксума. Проследи за ними, дружище. Они в черных мешках. Сразу увидишь.

— Не беспокойся, Костыль, пригляжу, — кивнул Красавчик. — А что это у тебя новые люди появились? Где вся старая команда? Один только Довер с тобой. Остальных не знаю.

— А ты не слышал, что случилось с Лихим Плясуном?

— Нет, — насторожился стражник. — Уже несколько дней сюда ни один корабль не заходил. Вот это странно. Так что про командора мы ничего не знаем.

— Умер командор.

— Да иди ты! — пораженно разом воскликнули Красавчик и Афир. Довер кивнул, словно подтверждая слова своего шкипера. — Как это произошло? С ромом переборщил? Или его флагман потонул?

— В поединке закололи, — пояснил купец. — Слышали про такого парня, Игнатом зовут? Он у Эскобето личным телохранителем одно время был.

— Да, что-то имя знакомое, — Красавчик поморщился. — Кажется, он в прошлом году на ристалище большой куш урвал?

— Именно. В общем, Плясун заподозрил его в шашнях со своей наложницей Тирой. А идиоты еще больше дровишек в огонь подкинули, нашептали, что во время его отсутствия Игнат и девчонка спутались, — у шкипера «Ястреба» даже глаза поблескивали от удовольствия во время рассказа. — Все знают, каким ревнивцем был Плясун. Вот и послал своих головорезов убить Игната. А вместо этого парень с тремя отрезанными головами пришел в форт и вызвал на поединок командора. Дескать, все, что говорили о нем с Тирой — гнусное вранье. Но прощать того, что сделал Плясун, он не намерен. И во дворе форта при свидетелях прирезал фраймана.

— Плясун — тупая скотина, — поморщился Красавчик. — Надо же было так попасться на крючок! Кто-то специально его подставил, чтобы самому занять место командора.

Костыль и Довер неожиданно для него расхохотались. Подшкипер даже закашлялся, вызвав недоумевающий вопрос Афира:

— Чего ржете, болваны? Разве Красавчик сказал что-то смешное? Да он вообще шутить не умеет!

Чем еще больше вызвал приступы смеха. Наконец, Костыль пришел в себя и пояснил:

— Игнат и стал командором. Большинство шкиперов поддержали его. Флотилия Рачьего острова теперь под его властью.

Стражники переглянулись с недоумением. Сама новость не была настолько ошеломляющей и яркой. Не первый раз пираты режут друг друга за командорский мостик. Другое их напрягало. Почему об этом происшествии до сих пор не знают Старейшины? От самого дальнего острова архипелага до Мофорта всего полсуток ходу. Где посыльные от фрайманов? Случайность или намеренное нежелание предупреждать стариков?

— Ладно, я тебя понял, — Красавчик ткнул пальцем в сторону работающих матросов. — А теперь объясни, кто эти люди? Заполоскал мне мозги!

— Так я и говорю, что Плясуна похоронили знатно! — воскликнул Костыль. — Мы в этот день на свою беду к Рачьему пристали. Ну и попали! Два дня вся флотилия ром хлестала, поминая командора! Вусмерть напились! Мои ребята в лежку, а товар ведь не терпит простоя! Его надо продавать! Что делать? Иду к Игнату и очень сильно ругаюсь. Парень с умом оказался, мигом нашел мне людей. Собрал каких-то рабов по всему поселку, обещал каждому после рейса по золотому. А они — люди неопытные, поэтому и пришлось чуть больше народа взять. Довер с ними с ума сошел, пока до Мофорта ползли!

Подшкипер снова кивнул и поморщился, как будто показывал, насколько ему надоело возиться с сухопутными безмозглыми улитками.

— Что-то рожи у них круглые, как будто месяц мясом объедались, — неожиданно заметил Афир. — На рабов не похожи.

— Так у каждого из них хозяева есть, — ничуть не смущаясь, ответил Костыль. — Мало-мало кормят, в отличие от портовых. Кстати, «Альбатрос» тоже в такой ситуации оказался. Не удивляйтесь.

Он показал на входящий в гавань второй купеческий бриг.

— Что же вы за шкиперы, которые позволяют своим матросам упиваться в лежку? — Красавчик сплюнул за борт, не обращая внимание на побагровевшего шкипера. — Ладно, разгружайтесь. Сколько здесь будете стоять?

— Завтра в полдень поднимем якорь, — пообещал Довер.

Когда «капитан стражи» вместе с Афиром сошли на берег, Красавчик тихо сказал:

— Прикажи своим парням проследить за экипажами «Ястреба» и «Альбатроса». Мутную историю рассказал Костыль. Не верится мне в повальное пьянство его матросов. Остаешься за старшего. А я форт к Старейшинам. Чую, нехорошим запахло на Керми.

* * *

Гусь был доволен. Его команда хорошо посидела в прибрежной таверне, выпив, наверное, с десяток бочонков пива. Можно было и с девками закрутить, но Игнат строго-настрого запретил расслабляться. Малейшая ошибка приведет к тому, что всех штурмовиков перережут как цыплят, если заподозрят неладное. Поэтому хоть и пили, но умеренно, больше делая вид, что пьянеют.

Расходились далеко за полночь, да и то после того, как в помещение ввалилось с десяток местных пиратов. Они шумно потребовали крепкой выпивки и с нахальной веселостью стали задирать штурмовиков. Гусь не хотел преждевременной стычки с вооруженными корсарами. Конечно, у его ребят были ножи, умело запрятанные под одежду, и работали они ими весьма неплохо. Но… Пока было рано. Нужно ждать сигнала о взятии артиллерийских фортификаций. Поэтому, когда хозяин таверны, подойдя к их столу, стал слезно умолять их компанию уйти на барк, Гусь согласно кивнул.

Подав условный сигнал, он вывел штурмовиков наружу, и дружно загорланив песню про игривую пастушку, соблазнившую дворянского сынка, все вместе направились к портовым складам.

— Да когда же начнем? — спросил шепотом Жало, выдыхая пивные пары в ухо Гуся. — Сил нет терпеть. Можно было разом накрыть всех в таверне.

— Ждем, не дергаемся, — вполголоса предупредил Гусь, сам изнывая от неизвестности. Он до боли в глазах вглядывался в ночную темноту, туда, где находился островок с фортификациями. Там сейчас намечалась серьезная сшибка штурмовиков с местной стражей. Там, вместе с Игнатом, находился дружище Призрак, которого командор не отпустил на Мофорт. Призрака могли опознать, поэтому Игнат не стал рисковать, оставил парня при себе.

Возле складов происходила какая-то возня. То и дело мелькали фигуры людей, раздавались глухие удары, как будто пустые бочки, плавающие в воде, стукались о борт корабля. На борту купеческих барков горели магические фонари, где-то засмеялись громко и заразительно.

Неожиданно перед гомонящей толпой, которую старательно разыгрывали штурмовики, выросли трое вооруженных стражников. Они были в длинных кафтанах, согревающих в эту довольно прохладную ночь. У одного из них под распахнутой верхней одеждой виднелась рукоять пистолета.

— Кто такие? — грубо спросил один из стражников, положив руку на рукоять палаша.

— Глаза разуй, — тут же парировал Гусь, и его товарищи мгновенно напряглись, как бы невзначай взяв в полукруг ночной патруль. — Мы с «Ястреба», приятель. Грузчики. Немного погуляли, возвращаемся на корабль.

В глаза ударил неяркий свет фонаря. Один из стражи не поверил словам Гуся и зажег магический светильник ударом по донышку.

— Почему бродите после полуночи? — строго спросил тот же стражник, видимо, старший патруля. — Не слышали приказ Старейшин всем прибывшим оставаться на борту?

— Приятель, да откуда мы знаем про каких-то Старейшин? — засмеялся Гусь. Странно, что только сейчас он почувствовал напряжение, охватившее его с ног до головы. Холодок безудержного азарта вдруг пронесся по спине. А все потому, что он краем глаза заметил желтую маслянистую вспышку слева от себя, далеко от причалов, за черными водами пролива. Потом еще одну и резко два раза после перерыва. Да, это был сигнал, который долго ждали штурмовики. — Мы здесь впервые в жизни, многого не знаем. Так что, приятель, извини…

Все нужные жесты были отработаны на заданиях, и Гусь не сомневался, что парни заметят движение пальцев руки, заведенной за спину. Островная стража не успела ничего сделать. Через несколько мгновений их тела без единого всплеска ушли под причальные мостки. Тут же раздался залихватский свист.

Рич со своей группой, прибывшей на «Альбатросе», быстро зачистил пространство вокруг складов. Впрочем, здесь никого, кроме парочки сторожей и спящих в одном из лабазов рабов, уже не оставалось. Их закрыли на мощный амбарный замок и предупредили, чтобы никто не вздумал шуметь. Иначе кинет внутрь факел и сожжет всех к дьяволу.

Штурмовики черной волной хлынули вдоль берега, постепенно разделяясь на два потока. Дон Ардио, командовавший первой группой, взял на себя все таверны и забегаловки, беспощадно вырезая пиратов Мофорта, проморгавших атаку. А Рич рванул по одной-единственной дороге, ведущей к поселку и форту. У него был приказ как можно быстрее достигнуть гавани на противоположной стороне острова и перекрыть Старейшинам путь к отступлению.

В это время зажглись бортовые огни кораблей, входящих в пролив. Командор Эскобето с частью своей флотилии взял полностью под контроль восточную и южную часть острова, направив пушки на берег.

— Где казарма отряда стражи? — Леон навис над пиратом, оставшимся в живых после стычки возле «Морской раковины». Холодное жало клинка упиралось в ямку под кадыком, и взятый в плен раненный корсар только пучил глаза от страха. Казалось, все слова застряли у него в глотке, и чтобы протолкнуть их наружу, требовалось невероятное усилие.

— Здесь, неподалеку, — наконец выдавил из себя пират. Он осторожно выставил перед собой ладони, словно прося пощады. — Я могу показать вам… Только не убивайте!

— Сколько человек в страже? — продолжил быстрый допрос дон Ардио.

— Сорок человек. Сейчас уже поменьше… Каждую ночь на вахту назначают по десять человек.

— Кто старший?

— Красавчик и его помощник Афир. Но они живут в форте…

— Встал! — Леон убрал кортик. — Чахотка, Муравей! Заткните этому умнику рот и присматривайте за ним. Если попробует бежать — убейте.

— Понятно! — один из штурмовиков ловко засунул в рот пленника давно приготовленную тряпку, заломил ему руки и связал запястья. — Двигай ножками, акулье дерьмо! И даже не думай по сторонам глядеть!

На каждом острове, где базировались флотилии фрайманов, строили казармы для проживания экипажей. Не каждому удавалось найти подходящее жилье, да и не стремились пираты особо отдавать свои кровные ради отдельной крыши над головой. Жить в трюме корабля во время вынужденного простоя во время зимних штормов было тоскливо, вот и спасали бараки с кухней и спальными местами для рядового состава; они оказались наилучшим выходом из создавшейся ситуации. Да и с обществом жить куда веселее. Командор назначал комендантом казармы кого-нибудь из корсаров-ветеранов, имевших неоспоримый авторитет. Комендант уже сам находил себе помощников, а на кухню ставили пару-тройку рабов.

На Мофорте такая казарма тоже имелась. В отличие от других подобных строений длинный одноэтажный барак с хозяйственной пристройкой оказался огороженным деревянным частоколом подобно форту с двустворчатыми воротами. Он находился неподалеку от порта и «главной» улицы с тавернами, складами и административными постройками, всего в ста шагах от гавани для удобства службы.

— Вдесятером мы не справимся, — Гусь высказал свое мнение, а другие его поддержали тихим ропотом. — Нас в три раза меньше, дон Ардио.

— Сам вижу, — пробурчал Леон, больше прислушиваясь к тому, что происходит на берегу. — Будем ждать абордажников. Эскобето должен прислать их на помощь. Пока расставь людей по периметру забора. Пусть следят, чтобы кто-нибудь не вздумал улизнуть.

Гусь понятливо кивнул и стал вполголоса отдавать распоряжения. Постепенно штурмовики разбегались по сторонам, пока возле Леона не остался только Гусь. Время словно замерло. Как будто и не было лихой атаки и захвата порта. Тишина плотно сгустилась над их головами, и только верховой ветер изредка начинал гудеть, раскачивая высокие деревья.

— Идут! — Гусь напрягся. — Наши?

Из-за кустарника, росшего вдоль натоптанной тропы, один за другим выходили люди. В свете зарождающейся луны зоркие глаза Гуся различили темные фигуры, чья одежда удачно сливалась с фоном черного леса.

— В чем задержка? — раздался недовольный голос Игната.

— Да вот, пираты решили здесь небольшую крепость устроить, — с облегчением выдохнул Леон. — Не знаю, жечь ее или атаковать. Людей маловато.

— Эскобето уже выслал абордажников на помощь Ричу, — сказал Игнат. — У нас мало времени, поэтому будем жечь.

— А как же форт? Пламя увидят…

— Моя «Тира» уже в гавани держит под прицелом весь берег, — Игнат усмехнулся и махнул рукой, подзывая к себе кого-то из штурмовиков. Приказал жестко: — Готовьте «зажигалки».

* * *

Взять в ножи «сторожевой островок» оказалось делом не столь сложным, как мне представлялось вначале. После высадки с «Ястреба» мы на своих закамуфлированных лодках доплыли до Двух Калек и спрятались там на весь световой день. Я опасался, что у противника в наличии окажется завалявшаяся подзорная труба, и какой-нибудь скучающий дозорный начнет пялиться в нее, и заметит шевеление на скалистых берегах. Поэтому мои штурмовики затащили на берег лодки, спрятали их и замерли как в анабиозе под тенью больших валунов. Разводить костры я запретил. Питались водой и сухарями с вяленым мясом. Большинство с удовольствием дрыхло, восполняя потерю времени, когда приходилось подниматься ни свет ни заря и интенсивно тренироваться.

Я вместе с Призраком внимательно изучал карту, нарисованную им по памяти, изредка спрашивал, если что-то было непонятно. А заодно поглядывал на фортификации. Старенькая подзорная труба, которую мне дал Эскобето, помогала слабо, но все-таки это было гораздо лучше, чем щурить глаза.

Заметил, как прошел «Альбатрос». На островке не отреагировали, только ударили в рынду, предупреждая о торговце. А так все было тихо. Лениво передвигались по насыпным валам стражники, совершенно не проявляя интереса к происходящему. Скоро шевеление и вовсе заглохло. Солнце поднялось высоко, стало жарковато. Даже чайки и островные птицы угомонились, спрятавшись в камнях.

С наступлением темноты штурмовики оживились и зашевелились, готовясь к нападению на островной форпост. Нам повезло, что со стороны Аксума натянуло тучи, и они закрыли молодой месяц, который хоть и не имел достаточной яркости, но мог предательски подсветить водную гладь пролива. Я дал сигнал, и пять остроконечных лодок с тихим плеском оказались в воде. Мои бойцы действовали слаженно. Не прошли даром тренировки. Рассыпавшись по проливу и выдерживая дистанцию между собой в несколько десятков локтей, «десант» устремился к цели.

Высадка прошла успешно. Нас никто не заметил, не поднял сигнал тревоги. Впрочем, я на это и рассчитывал. Мофорт — обыкновенный остров под контролем заплывших жирком старых фрайманов. Никто из этих людей, всю жизнь посвятивших грабежам на море, не станет всерьез создавать непроходимую оборону. Да и эта игрушечная фортификация при хорошем залпе с кораблей просто перестанет существовать. Для одиночного судна она еще представляет угрозу. В проливе пришлось бы маневрировать, чтобы не налететь на подводные камни, тут не до пушечной дуэли. А вот две-три шхуны вполне могли бы смешать с землей артиллерийские бастионы. Так что слухи о непроходимости проливов оказались очередными страшилками. Скорее всего, сработали стереотипы пиратов, опасавшихся береговых пушек. Раз они есть — хрен ты возьмешь остров.

Появление штурмовиков для стражи и бомбардиров оказалось настолько неожиданным, что большинство из них умерли прежде, чем догадались сопротивляться. Призрак, озлобленный провалом своей миссии, дьяволом прошелся по фортификациям, оставляя после себя одни лишь трупы. На всю операцию мы потратили, по моему подсчету, около часа; да и то больше времени ушло на поиски спрятавшихся пиратов.

— Подавайте сигнал, — приказал я двум бойцам, которые все время находились возле меня, вроде адъютантов. Забавно, что мне так и не удалось поучаствовать в боевой стычке. Парни все сделали за своего командора. Растут, оглоеды!

Один из штурмовиков вскочил на земляной вал, обращенный в сторону Двух Калек, и замахал магическим фонарем, описав два круга. Все, теперь «Ласка», «Твердыня», «Игла» и «Забияка», для которых путь был открыт, войдут в пролив и возьмут под контроль южную и восточную часть Мофорта. Второй помощник просигналил в направлении гавани. Началась последняя и самая важная фаза: захват Старейшин и складов с гравитонами. На старых пиратов мне было, если честно, наплевать. Что с ними делать, я не представлял. Вешать на рее? А какой смысл? Мне они ничего плохого не успели сделать. Пожалуй, посажу их под арест, пока не разберемся с «золотым караваном».

— Что дальше, командор? — передо мной вырос Призрак. Его одежда подозрительно лоснилась. Наверное, чужой кровью измазался, душегуб. — Остров зачистили, пленных привязали к деревьям. Может, глотки перерезать, да и дело с концом?

— Доложи потери, — прервал я его. Думать здесь должен командир, а не подчиненный, насколько бы он хорош не был.

— У нас четверо убитых, трое ранены легко, — быстро отчитался Призрак. — Живых пиратов шестеро. Остальные уже ничем не помешают.

Я поморщился. Умудрились потерять четверых при внезапном нападении. Слишком большой размен получился. Ну, а что я хотел? Это ведь не настоящий штурмовой отряд, а так, смех один. Хотя, первое боевое крещение, эмоции, адреналин и жутко колотит от страха.

— Собирай бойцов, — приказал я. — Садимся на лодки и переправляемся на Мофорт. Да побыстрее. Эскобето уже в пролив входит.

— А что с пленниками делать? — поинтересовался Призрак.

Я раздраженно показал жестом, где они должны оказаться. Оставлять за своей спиной живых в плане не было.

— Понял, — кивнул мой помощник и растворился в темноте.

И действительно, темные громады кораблей как бесплотные духи скользили по водной глади, изредка поблескивающей фосфоресцирующими дорожками, тянущимися за горизонт. Интересное явление, надо сказать. Может, это планктон такой резвится?

Мимо меня, возбужденно переговариваясь, пробегали штурмовики, подгоняемые тихими матерками дона Ансело. Дождавшись последних, я вместе с ними спустился к урезу воды и дал команду отчаливать от острова. Я торопился. Погода начала портиться, задул свежий и боковой ветер, который гнал волны вдоль пролива. Наши лодки стало изрядно подбрасывать, и гребцы, отчаянно работая веслами, старались побыстрее достигнуть противоположного берега. Судя по бортовым огням парусников, Эскобето уже готовил высадку своих людей. Со стороны порта не донеслось ни единого выстрела, никто не поднимал тревогу. Значит, Рич и Леон справились со своей задачей и зачистили побережье.

Когда мы, совершенно измученные борьбой с волнами (мне и Михелю тоже пришлось взять в руки весла, меняя гребцов), сошли на берег, абордажная команда уже готовилась к марш-броску на другой конец острова. Ими командовал Хряк, мой старый знакомый, боцман с «Ласки». Он дружески хлопнул меня по плечу:

— Здорово, сухопутные! Отвыкли от моря? Дышите как старые черепахи на случке. Ха-ха! Не скрипи зубами, командор! Эскобето сказал, что мы поступаем в твое распоряжение. Куда бежать, кого резать?

— Призрак! — я окликнул своего «шпиона», и когда тот появился, приказал: — Ты знаешь, где находится форт. Проведешь к нему абордажников. Задача, боцман, простая. Не дать никому уйти, взять под охрану береговые склады. Защищать их всеми силами. Предупреждаю, что сейчас в гавани должны стоять корабли моей флотилии. Не пугайся. Найдешь подшкипера Паскаля, объяснишь ситуацию. Он поможем с людьми.

— Разберемся, — боцман повел широкими плечами и коротко свистнул. — Эй, бродяги! Хватит бездельничать, а то все веселье пропустим!

Я с удивлением заметил, что отряд абордажников значительно больше, чем мы согласовывали с Эскобето. На пятом десятке, пробегавшем мимо меня, я сбился со счета. Наверное, со всех кораблей собрали добровольцев. Что, интересно, командор пообещал парням?

Как бы то ни было, порт Мофорта оказался в наших руках. А теперь нужно торопиться к гравитонам. Обидно будет, если в самом конце провороню кристаллы, без которых невозможно будет одолеть эскорт «золотого каравана» и вернуть Тиру домой. Горячих ребят нужно проконтролировать, пока дров не наломали. Мне было важно захватить склады без урона. А то ведь сожгут или испортят ценнейшие энергетические артефакты!

Наш отряд тоже не стал задерживаться и быстро миновал небольшой припортовый поселок. Углубившись в лесок, мы проскочили его чуть ли не бегом, и почти сразу столкнулись с группой дона Ардио, топчущейся возле казармы островной стражи, обнесенной высоким забором.

Наше появление встретили с довольным гулом. Но мне не понравилась незапланированная остановка. Почему-то Призрак не подсказал, что казарма представляет собой несложное, но все же препятствие.

— В чем задержка? — недовольно спросил я.

— Пираты решили здесь небольшую крепость устроить, — Леон, дергая плечом — он был в большом возбуждении и раздражении — показал на плотный частокол, возвышающийся перед нами. — Нельзя оставлять за нашей спиной целый отряд. А чтобы атаковать, людей маловато. Начнем жечь — привлечем внимание Старейшин.

— Уже не важно, — успокоил я его. — Эскобето выслал абордажников на помощь Ричу. У нас тоже мало времени, чтобы плясать перед этой фортификацией. Будем жечь.

Я вскинул руку, и ко мне тут же подбежал штурмовик, согнувшийся от тяжести. За его спиной на лямках висел плотный мешок из парусины. Моя идея ввести в обиход вещмешок пока не прижилась на Инсильваде. Парусины было мало, и Эскобето, хоть ему понравился прототип походного рюкзака, запретил мне шить их до лучших времен.

Боец аккуратно снял мешок и с необычайной осторожностью положил его на землю. Внутри что-то глухо стукнуло. Штурмовик застыл на месте с выпученными глазами.

— Не бзди, воин, — я усмехнулся, присаживаясь перед мешком. — Просто так даже кошки не рожают, а бомбы и подавно не взорвутся без моего разрешения.

— Что там у тебя? — с любопытством спросил Ардио.

— Раздобыл у магов несколько любопытных вещиц, — я вытащил наружу круглый шар размером с молочный орех, растущий на южных островах архипелага, где климат помягче. Шар был слеплен из обычной глины с какой-то добавкой, по свойствам близкой к пластификаторам, что позволяло предмету сохранять упругость и не давать пересохнуть глине. Поэтому оставалось только дернуть за кончик вощеной веревки, активируя находящуюся внутри магическую смесь, и отбросить подальше от себя. Хороший пожар гарантирован. Погасить его трудно, практически невозможно. Магические штучки — они ведь не подчиняются законам природы, ну, хотя бы большинство из них.

Чародей Тертис прекрасно понял мою задумку и сотворил небольшое чудо-оружие за пару дней, что я потратил на визит к магам. Ничего сложного в создании «зажигалок» не было. Магический огонь, его формула и принцип действия, как я понял, уже давно известен любому чародею планеты Тефия. Оставалось лишь правильно отмерить ингредиенты и «упаковать» в нужную оболочку. Тертис пошел по самому простому пути. Он закатал в глину начинку с фитилем, добавил какой-то жидкости для пластичности и выставил на солнце подсушиться. Когда я проверил опытный образец, то впечатлился. Это было то, что надо. Компактное и очень опасное оружие наподобие зажигательной гранаты можно использовать и при атаке на дарсийский караван.

Я заказал Тертису две сотни таких «игрушек» и выложил за это круглую сумму из запасов Лихого Плясуна, но ни о чем не жалел. Кто знает, может, именно такие «зажигалки» переломят ход операции, а не гравитоны или мощь пушек.

— Гусь, возьми парочку сообразительных ребят и закидайте этот курятник, — я протянул мешок своему помощнику. — Не забыл, как надо пользоваться?

— А чего сложного? — оскалился Гусь. — Дергаем вот эту веревочку и кидаем, куда надо. А дальше любуемся. Только как мы докинем их до казармы? Забор высокий…

— Правильно Призрак говорил, что ты тугодум, — хохотнул Ардио. — Встаешь на плечи своих дружков и спокойно раскидываешь подарочки.

— Согласен, не догадался! — Гусь нисколько не расстроился и быстро организовал группу «метателей». Они распределились вдоль забора и с помощью товарищей забрались на их плечи, откуда и начали бомбардировать казарму.

Негромкие хлопки активировавшихся «зажигалок» не разбудили или не насторожили пиратов. Только когда взвившиеся огоньки пламени на крышах и на стенах нешуточно разгорелись, послышались встревоженные голоса. А через некоторое время вопли людей стали громче. Пираты выскакивали из помещения раздетыми и неслись в сторону ворот. Но стоило им распахнуть створки, как навстречу им повалила толпа штурмовиков. Торжествующий рев победителей мгновенно деморализовал островную стражу. Кто-то попытался защищаться, чем сослужил плохую службу для своих дружков. Штурмовики перерезали всех.

Огонь жадно слизал бревенчатую казарму и перекинулся на частокол. Я дал команду строиться, и вот уже отряд бегом несется по освещенной пожаром местности. Как-то быстро мы нашли дорогу, ведущую в поселок, и вломились туда, пугая разбуженных жителей. Призрак мне говорил, что здесь живут, в основном, свободные поселенцы. Они обеспечивают пиратов продовольствием, а взамен получают гарантированную защиту. От кого вольные братья собрались защищать небольшую, в два десятка домов, деревеньку, я так и не понял. Скорее, на острове властвовал обыкновенный оброк.

Наконец, мы добрались до форта, который уже был готов к отражению атаки. Я сразу понял, что с налету взять хорошо укрепленную фортификацию не удастся. Стены, окружавшие бревенчатый блокгауз, были настолько толстыми и высокими, что залезть по ним или пробить брешь с помощью пушки не удастся. Да и не было у нас артиллерии. А лезть вверх по веревкам — гарантированно угробить весь отряд. Ситуацию усугубляло возвышение, на котором и был построен форт, и вдобавок к этому смущал широкий ров, отбивавший желание атаковать в лоб. К единственным воротам вел мостик, который сейчас был поднят.

На стенах горели факелы, отсветы огня которых достигали солидной толпы абордажников. Именно что толпы. Я не оговорился. Опыта сухопутных боев у них не было, поэтому они и растерялись, не зная, что делать. Крепко подозреваю, что у Старейшин есть пушки. Даже один залп картечи внесет панику в наши ряды. Этого нельзя было допустить. Или мы изыскиваем возможность взять логово стариков- разбойников до рассвета или вынуждены вступить в переговоры. Последний вариант для меня нежелателен.

— Дружище, Михель, — я положил руку на плечо дона Ансело. — Бери двадцать человек и бегом к складам. Они находятся в той стороне, — я показал на темнеющую рощу с высоченными кронами. — Склады не должны попасть в руки кого бы то ни было. Даже если туда сунется мой подшкипер с «Тиры».

— Крепкий орешек оказался, а? — кивнул на форт Михель.

— Думаю, не крепче «Вороньего гнезда», — вспомнил я местечко, где мы проходили обучение в качестве штрафников. — Возьмем, не переживай. Ты гравитоны сбереги!

— Понял, бегу! — Михель зычным голосом собрал вокруг себя нужное количество бойцов и умчался по тропинке, ведущей к морю.

Тут же возле меня образовался некий командный пункт, состоящий из боцмана Хряка и дона Ардио.

— Что делать будем, Игнат? — проворчал боцман, крепко обхватив ладонью рукоять палаша. — Просто так Старейшины не сдадутся. А мы зубы пообломаем. Много людей можем потерять, пока до ворот доберемся. Эскобето нам этого не простит.

— Какое расстояние от форта до гавани? — задумчиво спросил я, поглядывая на рощу.

— Да шагов четыреста, не меньше, — сплюнул в сторону Хряк. — Предлагаешь обстрелять из корабельных пушек? Пустая затея. Даже навесом не получится. Сейчас темно, цели не видно, лес мешает.

Все правильно. Я догадывался, что мы столкнемся с непредвиденными обстоятельствами. Если бы Призрак как можно точнее описал, что из себя представляет форт Старейшин, я действовал бы иначе. Но сейчас нужно думать быстрее. Старые фрайманы чувствуют себя в безопасности. Даже стража на стенах начинает что-то обидное кричать, понимая нашу проблему.

Н-да, почти сотня человек бессмысленно топчутся на месте, теряя драгоценное время.

— Леон, ты расставил людей по периметру? — спросил я дона Ардио. — Нельзя ли с тылу подобраться?

— Бесполезно, — дернул плечом мой товарищ. — Ров идет по всей окружности. Если начнем перебираться через него, противник просто кинет факелы, и люди сгорят заживо. Во рву разлито земляное масло, а сверху — хворост. Страшная ловушка для атакующих. Все сгорят заживо.

— Дьяволова отрыжка! — разозлился боцман. — Получается, о нашем выступлении знали? И подготовились?

— Не думаю, что именно нас ждали, — возразил я. — Скорее всего, Старейшины уже давно подозревали о сговоре командоров, вот и укрепили фортификации. А где Рич?

— Где-то рыщет подобно гончей, — хмыкнул Ардио. — Последний раз я видел его на противоположной стороне.

— Что ж, масло — это хорошо, — задумчиво проговорил я. — Будем его выжигать.

Потому что затея с нефтью во рву есть палка о двух концах. Если бы разведка не разнюхала, какую западню нам готовят защитники форта, случилось бы страшное.

— Да оно до утра гореть будет! — воскликнул боцман, но по его довольной роже я догадался, что ему идея понравилась. А что, действительно, нам бояться? Все командоры высказались за атаку на караван, и никто не вступится за стариков-корсаров. Мы можем устроить долговременную осаду с постоянными набегами. Измотав противника, вынудим его пойти на переговоры, как минимум. Старейшины — не болваны, с головой дружат. Наверняка сейчас что-то решают.

— Пусть горит, — я пожал плечами. — Сейчас ветер с моря дует, так что «зажигалка» в самый раз. Представляете, как им тяжело придется дышать? Копоть, дым…

Боцман захохотал и согласился со мной. Я же подозвал того самого штурмовика-носильщика и самолично взял из вещмешка глиняный кругляш.

— Беги вдоль рва и предупреждай всех, чтобы туда не совались, — Хряк догадался дать задание крутившемуся неподалеку пирату. — Сейчас здесь жарко будет.

Я кивнул. Все правильно. Не дай бог, Рич догадается сунуть свой нос в ров, а в это время огненное кольцо охватит стены форта. Подождав несколько минут, я дернул фитиль и кинул его на плотный ковер из сухого валежника. Глухо булькнуло и сыто чавкнуло. Кажется, снаряд умудрился провалиться вниз.

— Глаза закрыть! — заорал я, отворачиваясь.

Бум!

Багрово-оранжевое пламя взлетело вверх — и тут же все загудело и застонало от жаркого огня, жадно пожиравшего пищу, словно специально преподнесенную ему недальновидными стариками, или кто там отвечал за безопасность форта. Вокруг стало светло. Абордажники, ворча, отступили подальше от рва. Жаром несло нешуточно. Со стен форта что-то орали. Поднятый мостик охватило пламенем, и он сгорел практически сразу, как сухой хворост.

— Ардио, я схожу к складам, — поняв, что нефть, которую здесь незамысловато называли «земляным маслом», будет гореть часа два, не меньше, я решил отлучиться и проверить ситуацию возле складов. — Остаешься за старшего. Если появится Рич, скажешь ему, чтобы больше никуда не отлучался.

— Что будем делать, если Старейшины выкинут белый флаг? — спросил боцман, спокойно набивая трубку табаком.

— Пусть подергаются, — решил я. — Мы все равно в выигрыше. Помощь им ждать неоткуда. Остров уже наш. Только не спите и поглядывайте по сторонам. Мало ли, вдруг поселенцы захотят напасть.

Постепенно оседающее пламя от горящей нефти освещали дорожку, по которой я в сопровождении Гуся и многострадального Призрака легко дошел до рощи, а оттуда уже виднелись силуэты кораблей, один из которых точно был «Тирой». Неподалеку от него, развернувшись боком, стоял «Золоторогий». Дикий Кот молодец, не стал задавать лишних вопросов и самолично пригнал флагман к Мофорту. Правда, мне нужен был не корабль, а левитатор по имени Ритольф, мой подчиненный.

Нужные мне склады я обнаружил в леске. Пять деревянных лабазов, вернее, хитрая обманка, под которой скрывались каменные стены, стояли на тщательно подготовленной поляне в ста шагах от побережья. Приземистые строения имели солидные ворота, тщательно проклепанные железными полосами, и двускатные крыши, покрытые тесом. Солидно все сделано.

Возле складов несли стражу мои штурмовики.

— У нас гости, — узнав меня, подошел Михель. Он держал в руке палаш и был заметно напряжен.

— Расслабься, — успокоил я его, разглядев группу людей, идущих от причалившей лодки в нашу сторону. — Это, должно быть, Паскаль с Диким Котом.

Я не ошибся. В самом деле, Дикий Кот каким-то образом навязался в компаньоны к моему подшкиперу, заодно захватив с собой пару телохранителей. При свете фонаря, который нес один из матросов, я узнал, к своему удивлению, Мурену. Девушка подмигнула мне и тут же сделала шаг в сторону, пытливо мазнув взглядом по оживившимся Призраку и Гусю. Сочла их не самыми опасными типами, успокоилась. Но ладонь с рукояти кортика не сняла.

— Доброй ночи, господин командор, — с легкой иронией произнес Дикий Кот, прикоснувшись пальцами к краю своей широкополой шляпы. — Вы уже вовсю веселитесь, старых фрайманов выжигаете как клопов.

— Если бы Старейшины чтили законы Вольного Братства так, как положено, и не крутили шашни с дарсийцами за спинами молодых фрайманов, мы могли бы договориться, — я кивнул в ответ на приветствие.

— Да, вижу, — задумчиво проговорил Дикий Кот, глядя на опадающее зарево огня, еще мелькавшее в просветах между деревьями. — До чего упрямые люди. Не хотят сдаваться?

— Увы, — развожу руками. — Даже не захотели открыть ворота.

— А как насчет нашего уговора?

— Без проблем, уважаемый Кот. Мои люди сейчас вскроют склады, и мы лично убедимся, что от нас скрывают старые перечницы.

Дикий Кот засмеялся, но его больше никто не поддержал. Резко замолчав, он широко зашагал в сторону складов. Я пристроился рядом. Призрак и Гусь чуть отстали, взяв в клещи Мурену. Подозреваю, их интерес лежал совершенно в иной плоскости, чем защита моего бренного тела. Они даже попытались завязать разговор, но девица, которая с яростью выносила сильных мужиков на ристалище, никак не реагировала. Я усмехнулся про себя. Крепкая штучка. Недаром до сих пор охраняет командора, и себе не позволяет лишних шагов. Мало ли что подумает Кот.

На воротах складов в проушинах железных полос висели солидные замки. Такие можно было легко использовать в качестве якорей для лодок. Крепко держать будут!

— Нужна кувалда, — повертев замок в руке, сказал Дикий Кот. — Или кузнец со своим инструментом. Он живо вскроет. У тебя есть такой человек, Игнат?

— Наш кузнец на борту, — хмуро ответил Паскаль. — Могу послать за ним, но придется подождать.

— Не люблю ждать, — командор посмотрел на меня и хитро прищурился. — Давай договоримся, Игнат, пока мы на берегу. Как будем делить гравитоны?

— Я уже говорил, что по два на борт кораблей, которые будут атаковать караван сверху, — я заподозрил, что Дикий Кот начнет какой-то торг. — Мы же решили этот вопрос. От каждой флотилии по два корабля. Итого двенадцать кристаллов. Но я уступаю свою долю взамен на твоего левитатора, командор Кот. И мертвые гравитоны, которые я заберу на «Тиру».

Пират озадаченно посмотрел на меня, даже полу шляпы заломил, словно хотел разглядеть человека со странной просьбой.

— Ты хочешь сказать, уважаемый Игнат, что отказываешься от двух исправных кристаллов, и вместо них берешь погасшие и моего левитатора? Я правильно тебя понял?

— Да.

— А откуда тебе известно, что здесь, — Кот кивнул на сараи, возле которых столпились мои штурмовики, — находятся мертвые гравитоны?

— Я знаю. Четыре кристалла с фрегата «Дампир», которые оказались в воде после его потопления, — я пристально поглядел на Дикого Кота, поморщившегося от моей информированности. — Их достали уже погасшими. Поэтому я хочу получить твоего левитатора Ритольфа. Я знаю, что ты его очень ценишь, но и мне он нужен.

— Зачем тебе нужен именно Ритольф?

— Потому что он служил на «Дампире», и ему известно все об гравитонах фрегата.

— Ты подозрительном много знаешь, Игнат, — голос Кота заледенел. — Кто тебе нашептывает?

— Сорока на хвосте принесла, Кот. Достаточно того, что я тебе сказал. Сделка хорошая, соглашайся.

— Как же я отдам тебе мага, если гравитон «Золоторогого» завязан на него? — кажется, Дикий Кот был в шоке от моей осведомленности. — Мы все взлетим на воздух, если кристалл не сможет держать связь с Ритольфом!

Ага, все-таки клюнул, жадная душонка! Поставить дополнительные гравитоны на свой корабль для него куда важнее, чем удержать левитатора!

— Не говори глупостей, уважаемый Кот, — я уперся, зная, что должен убедить или переломить командора. Иначе вся мои планы летят коту под хвост. Черт! Вот так шутка вышла! — Ритольф может смело провести инициацию для своего помощника, который находится вместе с ним. Переведет связь корабельного гравитона на него, а уже потом новый маг сможет завязать на себя новые кристаллы.

— Так я сам могу поставить погасшие гравитоны «Дампира» на свой флагман, — ухмыльнулся пират и сжал в ладони рукоять кортика. — А Ритольф их оживит.

— А с чего ты взял, что я буду их оживлять? — блефую, но сам оцениваю диспозицию. Как бы чертов Кот в драку не полез. Конечно, моих людей больше, но Мурена быстро уполовинит отряд, если ее не завалить. — Может, я продам их сиверийцам и получу хороший куш? Мне и своих кристаллов на «Тире» хватает.

— Ты кто, Игнат? — послышалось тихое шуршание вытаскиваемого клинка из ножен. Встрепенулась и Мурена. — Может, откроешь свою тайну? Я с самого начала не верил, что ты так просто вошел в доверие к Эскобето. Вдвоем решили провернуть дельце?

— Я не входил в доверие к Эскобето, — пришлось напомнить, хотя и не очень нравилось вступать в ненужную дискуссию. — Я победил Брадура в честном бою, заслужил право быть корсаром. Кто же знал, что Ригольди так впечатлится и втянет меня в свои авантюры… Вроде боев на золотишко.

— Ты не ответил на вопрос, Игнат.

Обстановка мне уже перестала нравиться. Но и открываться перед пиратами я не собирался. Тут же мой подшкипер находится, уши греет. Узнает экипаж тайную жизнь своего командора — бунт неизбежен. Ага, если раньше Мурена не подберется!

— Мы познакомились в Ратисбоне, командор, — короткую тишину нарушил голос Ритольфа, подошедшего настолько незаметно, что вздрогнули все без исключения.

Высокая худощавая фигура, кутающаяся в плащ, шляпа со свисающими широкими полями — в этом облачении я вряд ли бы признал своего левитатора, но голос никуда не денешь.

— Он тогда со своим отрядом боевых пластунов стоял в городе и готовился к переброске на Пакчет, — продолжил глухо говорить Ритольф, остановившись напротив меня. — Так уж получилось, что произошла стычка с моряками «Дампира», среди которых был и я. Правда, мое участие ограничилось вызовом патруля. Нас всех заперли в муниципальной тюрьме, пока шло дознание. Так я и познакомился с Игнатом. А потом его осудили за нападение на дворян, хотя это была ложь с самого начала и до конца. Офицеры императорского флота в забегаловках не пьют.

Ритольф помолчал, сверля меня глазами, в которых стояла только одна просьба: заткнуться и не перебивать.

— Потом мы встретились уже на Салангаре, когда штурмовали цитадель каторги. Узнали друг друга, перекинулись парой слов.

— То есть вы теперь встречаетесь постоянно? — повел пальцем из стороны в сторону Дикий Кот. — Господин левитатор, вы меня обяжете, если скажете правду. Что-то я перестал понимать…

— Командор, ну зачем так? — кажется, Ритольф поморщился. — Вы же неглупый человек, все уже поняли. Я — офицер императорского флота, хоть и не дворянин. Левитаторы всегда были в почете, и мое воскрешение из мертвых даст прекрасную возможностью продолжить карьеру. Я хочу домой, командор. А Игнат эту возможность мне предоставит.

— Поэтому и пошли на сговор за моей спиной? — Дикий Кот оставался спокойным, но я напрягся. Из всех флибустьеров архипелага я считал его и Эскобето самыми грамотными и соображающими людьми. Не хотелось бы усомниться сейчас в своих выводах. — Я очень разочарован, господин Ритольф. Здесь вы могли жить припеваючи. Вам платят жалование, кругом почет и уважение. Как же, имперский офицер стал вольным братом! Что теперь мне говорить людям?

— Так и скажите, командор, — пожал плечами Ритольф.

Почему-то стало трудно дышать, непонятная тяжесть свалилась на плечи как мешок с песком или мукой. Ни рукой пошевелить, ни рта раскрыть. И такое ощущение, кажется, испытывали стоящие рядом с нами люди.

— Прекратите, господин маг, давить своей магией! — каркнул Дикий Кот. — Я понял, что вы обладаете несомненными преимуществами перед нами. Но вы настолько уверены в своих возможностях, что решили променять активные гравитоны на потерявшие силу кристаллы? А если не получится? Не пожалеете о своем шаге?

— В таком случае Игнат доставит меня в Сиверию под парусами, — твердо ответил Ритольф. — И получит королевскую амнистию за спасение офицера. Я хочу вернуться домой, к семье. В отличие от вас я не нарушал закон или присягу императору. Но каждый день моего пребывания на Керми играет против меня.

— Что ж, вы сделали выбор, господин чародей, — разочарованно произнес Дикий Кот и махнул кому-то, оставшемуся в лодке, рукой. Пока темная огромная фигура топала по песку в нашу сторону, добавил: — Мне показалось, что без кузнеца не обойтись. Как видите, интуиция не подвела. А вы, господин Паскаль, слегка обмишулились перед командором Игнатом. Могли бы и своего кузнеца захватить. Или кроме бондаря и парусных дел мастера у вас не осталось людей?

Подшкипер зло засопел, но не стал раздувать скандал. Он стоял чуть поодаль, внимательно вслушиваясь в разговор Ритольфа с Котом, держась за оружие. Да и все были на взводе.

Подошедший к нам огромный мужик с широкими покатыми плечами и огромными кулаками, величиной с детскую голову, внимательно выслушал приказ командора и кивнул с легкой снисходительной улыбкой.

Я думал, что он будет ломать замки руками, и заранее предвкушал увидеть спектакль. Но вместо этого кузнец откинул полу матросской робы, под которой оказался широкий пояс с разнообразными инструментами — мечтой вора-взломщика: длинными и короткими крючками, миниатюрными «фомками», какими-то ключами с бороздками и без них.

— Свет! — коротко приказал кузнец, присаживаясь перед первым замком, и вставил в скважину длинную узкую полоску с расплющенным концом. Повертел, похмыкал и заменил ее на другой инструмент. Что-то хрустнуло, кончик дужки выскочил из гнезда.

— Открывайте, — добродушно буркнул кузнец и перешел к следующему сараю, а мы вошли внутрь, с жадным любопытством оглядывая помещение.

Два больших грубо сколоченных ящика были единственными предметами, что мы увидели. Я приказал скучавшим от безделья штурмовикам сорвать крышки, и как только приказ был выполнен, с бешено стучащим сердцем заглянул внутрь.

На соломенной стружке лежали правильно ограненные кристаллы синевато-фиолетового цвета. Четыре камня, полный комплект для военного корабля, мечта любого пиратского экипажа. Ритольф вытянул руку и несколько минут стоял, замерев. Наверное, ловил исходящие от кристаллов энергетические токи.

— Неплохо, — хмыкнул он, нарушая мертвую тишину. — Потенциал не выработан до конца. Хватит лет на десять, если не увлекаться. Внешне не повреждены. Можно ставить на корабль и настраивать.

— Где будем ставить? — с облегчением выдохнул Дикий Кот. — Предлагаю погрузить гравитоны и перевезти их поближе к нашим базам.

— Ни в коем случае! — отрезал Ритольф. — Я бы не стал рисковать с перевозкой. Нужно исключить любой риск. Лучше будет, если выбранные корабли будут сами сюда подходить. Готов лично проконтролировать погрузку и установку кристаллов.

— Мофорт — едва ли не самый крайний остров в цепи архипелага, — предложение чародея не понравилось Дикому Коту. А по мне — правильно говорит Ритольф. Штормовые ветра еще не закончились, то и дело налетая на Керми, терзая проливы высокой волной. Малейшая оплошность — и корабль, перевозящий гравитоны, может пойти ко дну. Тогда прощай все надежды: и на караван, и на возвращение домой! Не будем рисковать!

— Я тоже за то, чтобы оснащать корабли гравитонами на Мофорте, — поддержал я Ритольфа.

— А кто будем за ними присматривать?

— Останусь здесь и наведу порядок, — ответил я. — Идея захватить остров и гравитоны — моя. Может, переведу сюда всю флотилию, сделаю Мофорт своей базой.

— Он прав, — подала голос Мурена. — Позволь мне, командор, остаться с Игнатом. Буду присматривать за ним, чтобы мальчик не натворил глупостей. Начнет жульничать — прирежу.

Н-да, девка с гонором. Неужели не простила до сих пор, как я ей едва нос не сломал?

— Я подумаю, — хмыкнул Дикий Кот, и мы все вместе перешли в следующий сарай, уже открытый для просмотра.

…Содержимое ящиков в сараях нас очень порадовало. Пятнадцать гравитонов, выработавших свой ресурс чуть больше половины, значительно повышали шансы для охоты на «золотой караван». И четыре потемневших кристалла — движитель фрегата «Дампир» — надолго приковали Ритольфа к ним. Они лежали на деревянном поддоне, небрежно брошенные сюда только из-за того, что принадлежали военному фрегату, а вот что делать с ними — так и не додумались. Счастье, что Старейшины вообще решились на подъем артефактов со дна моря.

Ритольф встал на колени и обхватил один из кристаллов руками, прижался к нему щекой. Поглаживая холодные и мертвые бока гравитона, левитатор что-то шептал, как будто пытался передать нечто сокровенное в ценный артефакт. Мне показалось, в недрах гравитона вспыхнула искорка и тут же бессильно погасла. А может, воображение разыгралось? Мне очень хотелось, чтобы у Ритольфа все получилось.

— Господин Кот, — решил я небольшую дилемму. — Пока ваш флагман находится здесь, поставим два гравитона на борт «Золоторогого». Думаю, вам не составит труда оповестить всех фрайманов. Пусть присылают к Мофорту выбранные корабли. И не забудьте найти брандеры, как мы и договаривались.

— Не беспокойтесь, господин Игнат, — физиономия у Дикого Кота была невероятно довольной. Он внимательно следил за манипуляциями Ритольфа и был очень рад, что гравитоны «Дампира» оставались мертвыми. — И все-таки вы проиграли. Плохо играете, юноша.

— Не умеешь играть в карты — не садись за стол, — глубокомысленно изрек я.

— Золотые слова! — пират хохотнул. — Итак, я забираю вдобавок ко всему ваши два гравитона?

— Да, — подтвердил я сделку.

— Ритольф, не забудьте перенастроить кристаллы на своего помощника. Айпель будет очень рад.

— Он давно мечтал о самостоятельности, — буркнул Ритольф, не отлипая от гравитонов. — Талантливый юноша. Перевозите гравитоны на борт «Золоторогого» и спускайте их в трюм. Утром я прибуду на корабль и проведу все нужные манипуляции.

Дикий Кот даже не стал заглядывать в остальные сараи, а что-то сказал Мурене, после чего его команда дружно потопала к лодке. Наверное, сейчас пошлет грузчиков для перевозки гравитонов на флагманский борт. Надеюсь, не утопят. Иначе сами пойдут следом за кристаллами.

Оставшись наедине со мной, Ритольф поднялся с колен, погладил гладкий и холодный бок одного из артефактов и сказал вполголоса:

— Все в порядке, фрегат-капитан. Я смогу оживить искру. Гравитоны «отозвались», и это уже хорошо. Но мы не будем торопиться. Фрайманы не должны знать, насколько мы готовы к побегу. Будет лучше, если вы распространите слухи о неспособности оживить кристаллы.

— Будьте уверены, Ритольф, я с удовольствием буду врать на каждом шагу, как оплошал, — и я вместе с левитатором рассмеялся.

Наш смех прервало появление Призрака с запыхавшимся бойцом в черных одеждах.

— Командор! — выдохнул тот, переводя дыхание. — Старейшины просят переговоры!

Глава 5. Хозяин острова

Тяжелый запах сгоревшего «земляного масла» до сих пор стоял удушливым облаком над фортом, и только поэтому, по мнению боцмана Хряка, старики пошли на вынужденные переговоры.

— Дышать старым пердунам стало невозможно, — хохотнул крепыш с «Ласки», когда я вернулся обратно к форту. — Смотрим, белой тряпкой размахивают со стены. Ну я и послал паренька из твоего отряда за тобой. Что делать будем?

— Может, они сдаются? — засомневался я.

— Не-а. Эти ублюдки сначала попробуют выторговать себе лучшие условия, — Хряк смачно сплюнул в сторону. — Держи с ними ухо востро, командор.

— Где фрайманы хотят проводить переговоры?

— У себя в форте.

— Так не пойдет, — я отрицательно качнул головой. — Мы уже их нагнули, не стоит идти на поводу. Будем разговаривать здесь. Но для этого отведешь людей на сто шагов назад.

— Кто войдет в переговорную группу? — деловито спросил Хряк.

— Ты, я и один из моих офицеров, — решил я, и подойдя к краю рва, откуда несло гарью, подставил ладони ко рту и гаркнул: — Эй, на борту! Передайте Старейшинам, что мы согласны разговаривать, но только снаружи!

— Как же они перейдут ров? — крикнули мне в ответ. — Едва на ногах держатся, того гляди — упадут! Это несправедливо!

— Мне плевать! — ответил я. — Остров находится в моих руках, и правила устанавливаю я, командор Игнат! Так уж и быть, срубим пару деревьев и перекинем через ров! Обещаю, что ничего плохого со старыми фрайманами не сделаю!

— Ладно, сейчас передадим ваши условия!

Через несколько томительных минут на стене форта вновь замаячила фигура посредника. Он помахал светящимся фонарем и заорал:

— Фрайманы согласны! Но переговоры проведут на рассвете!

— Готовят что-то, — опять сплюнул боцман. — Нюхом чую, хотят позвать на помощь командоров!

— Ну и пусть попытаются, — пожал я плечами, и особо не распространяя важную информацию, намекнул: — Не думаю, что эту помощь им кто-то предоставит.

Хряк посмотрел на мою бесстрастную физиономию и хмыкнул, о чем-то догадываясь.

— Ты лучше пошли парней, пусть срубят деревья под мостик, — попросил я. — В самом деле, не стоит уважаемым фрайманам ползать по оврагам. Старость уважать надо.

Боцман странно хрюкнул, словно от смеха подавился, но пообещал, что к утру мостик будет готов. А сейчас надо бы развести костры, дать людям отдохнуть, пожрать.

Дон Ардио взял на себя руководство штурмовиками. Он их тоже отвел подальше от форта, но запретил разжигать костры, опасаясь, что кому-нибудь из осажденных придет в голову мысль шарахнуть пару-тройку залпов по отдыхающим бойцам. Вместо горячего ужина парни обошлись сухим пайком. Название походного запаса в виде сухарей, воды и вяленого мяса с моей легкой руки уже вошло в обиход штурмовиков.

Откуда-то вынырнул Рич, грязный и пахнущий дымом, как дьявол из адской клоаки. Бывший пластун, оказывается, излазил все окрестности, пытаясь выяснить слабые места форта.

— Бесполезно, — махнул рукой Рич и устало рухнул на землю рядом со мной. — Ров идет по всей окружности. Пушки стоят на всех углах. Даже в стенах есть порты для артиллерии, специально для отражения атаки снизу. Если попробуем прорываться через ров, сметут нас картечью. Не успеем богам помолиться.

— Как думаешь, сколько в форте людей? — поинтересовался я.

— Да не так много, — ответил товарищ. — Сам же видишь, какого размера фортификация. Нахрена там держать большое количество народа? Мы, считай, всю пехоту вырезали, а здесь вряд ли наберется человек двадцать. Не зря же флаг вывесили. Я думал, до утра протянут. Но такая вонь стоит, чуть не сдох! А чего они не вышли?

— Побоялись в темноте покидать укрепление, — я отпил из кожаной фляги немного воды. — Решили на утро переговоры перенести.

— Ну и ладно, — Рич широко зевнул. — Как там дела с гравитонами? Нашел то, что хотел?

— Да. Мой левитатор уже обнимается с ними. Дикий Кот очень разозлился на Ритольфа. Не ожидал такого предательства от него.

— Да и черт с ним, — вяло откликнулся парень. — Ритольф — офицер императорского флота, ему с пиратами в одной компании якшаться — только мараться.

— Так он и сказал об этом командору. В общем, разошлись миром, но свои гравитоны пришлось отдать в обмен на левитатора и кристаллы с фрегата.

— Ну и как…, - осторожно произнес Рич. — Все с ними в порядке?

— Надежда есть, — от прямого ответа я увернулся. — Но, если ничего не получится, у нас есть корабль, на котором мы улизнем отсюда.

— Пираты будут против, — усмехнулся бывший пластун. — Как бы нам не пришлось их всех за борт кидать. Они же знают, что их виселица ждет.

— Что-нибудь решим, — я раскинул на земле плащ и лег на него. — Скорее бы рассвет, а то ведь усну, если шевелиться не буду.

— Я присмотрю за парнями, — Рич поднялся. — Привык по ночам вылазки делать на Пакчете. Порой всю ночь глаз не смыкали, чтобы офицера дарсийского повязать или дозор вырезать. Так что дрыхни спокойно.

Под негромкую речь Рича я задремал без сновидений, закутавшись в плащ. Легкое прикосновение к плечу чьей-то руки не застало меня врасплох. Одно мгновение — и в лицо нахала, разбудившего меня, глядит ствол пистолета.

— Тихо, тихо! — Михель аккуратно отвел оружие в сторону. — А то ненароком шкуру мне попортишь. Как потом жениться буду? Ни одна леди не захочет замуж за подстреленного выйти.

— Ты чего здесь делаешь? — я рывком приподнялся и сел, отчаянно зевая. Еще не рассвело, но робкие серые сумерки заливали окрестности. Вокруг форта дымилась земля, возле рва возились абордажники, устанавливая мостки из свежесрубленных деревьев. Весело заливалась какая-то ранняя пичуга в пышных зарослях кустарника. — Как там дела по гравитонам?

— Левитатор всю ночь просидел с ними в обнимку, — с каким-то уважением в голосе ответил дон Ансело. — Я приставил к нему охрану, чтобы соседям в голову не пришли дурные мысли. Переносить кристаллы на «Тиру» пока не стали.

— И правильно, — я снова зевнул. — Черт знает, что могло произойти, окажись артефакты на борту. Не доверяю я подшкиперу окончательно. Непроверенный человек.

— И я о том, — Михель кивнул на просыпающихся штурмовиков. — Как тебе наши разбойники?

— Да толком повоевать не успели, — я усмехнулся и вскочил на ноги. Провел несколько резких движений, разгоняя кровь по жилам, заодно и согреваясь. — Слабоваты еще для ночных рейдов. Четверых потеряли, пока артиллерийские редуты брали.

— Плохо, но все же лучше так, чем никак, — витиевато произнес дон Ансело. Он-то был боевым офицером, и прекрасно осознавал, насколько были мизерными шансы наших головорезов против опытных пиратов. Помогла ночь и внезапная атака.

Мы прошлись по импровизированному лагерю, поднимая бойцов. Послал несколько бойцов в поселок за продовольствием. Всухомятку много не повоюешь. Надо чего-то горячего похлебать. Да хотя бы ту же кашу с вяленым мясом сварганить — желудку уже веселее будет. Пока распоряжался, подошли Рич с доном Ардио, и мы все вместе направились к лагерю абордажников. К моему удивлению, там уже крутился Дикий Кот, каким-то чертом занесенный на территорию боевых действий. Он с любопытством смотрел на подкопченные стены форта, на лениво возящихся с мостком абордажников, а потом сказал:

— Буду участвовать в переговорах, а то старые пердуны обведут тебя вокруг пальца, Игнат.

— Спасибо за заботу, — с иронией ответил я. — В таком случае и Эскобето стоило пригласить.

— Идея неплохая, — кивнул Дикий Кот, и вдруг приосанился, одернул свой нарядный кафтан, который, подозреваю, он надел специально для такого случая. Умный, гад. Хочет контролировать весь процесс переговоров. — Смотри, выходят!

И в самом деле, ворота распахнулись, выпуская наружу четверку пожилых фрайманов, приодетых не хуже Кота: в разноцветных кафтанах, в новых шляпах на голове, в начищенных сапогах. Среди них узнал худощавую фигуру Локуса, а других я никогда не видел в лицо. Но, судя по всему, с ним шли Грызун, Рыжий Хлоп, Ленивый Ворчун — легенды пиратской республики, пустившие на морское дно немало купеческих кораблей и ставших головной болью для самых больших флотов Тефии.

Перед ними вышагивал какой-то незнакомый пират с застарелым уродливым ранением в районе челюсти, отчего лицо казалось искусственной маской, натянутой для устрашения людей. Он держал в руке обнаженный кортик, на кончике которого болталась белая тряпка.

— Не подскажешь, кто есть кто, кроме Локуса? — тихо спросил я Кота. — Человек я новый, в глаза их не видел.

— Хромающий ублюдок с костылем — это Грызун, — так же тихо ответил командор. Слева от Локуса идет Ворчун. С рыжими бакенбардами, низкорослый, сам Рыжий Хлоп. А с флагом переговорщиков — Красавчик. Он здесь заправляет стражей. Вроде коменданта острова.

Я вспомнил, что Призрак говорил что-то про человека с таким именем, причастного к исчезновению Мудреца. Если мой штурмовик жив, его могут использовать в качестве разменной монеты. Что попросят за него?

Красавчик остановился метрах в десяти от нас, сделал шаг в сторону, пропуская своих хозяев вперед. Наша переговорная группа осталась стоять на месте, чтобы соблюсти дистанцию.

— Кого я вижу, — взгляд хитрого Локуса пробежался по нам, остановился на Диком Коте, а потом переместился на меня. — Сам молодой Кот заявился на Мофорт, да еще притащил с собой дружков. И зачем, скажи мне, устраивать дешевое представление? Чего хотел-то?

— Переговоры будет вести Игнат, — Кот заложил руки за спину, как будто полностью отстранялся от общения. — Я здесь по другим делам.

— Игнат? — Локус сфокусировался на мне. — Как же, помню. Не ты ли стал победителем ристалища в прошлом году? Великолепное представление, молодой человек. Но я хотел бы услышать причину вашего появления на острове, да еще с таким невообразимым шумом. Устроили переполох, людей перебили… Ради чего?

— Я уполномочен заявить от лица всех действующих командоров, что ваше правление на Керми подошло к концу, — мрачно пояснил я. — Отныне Старейшины не имеют права влиять на решения Совета фрайманов, как было до этого.

— Отрастили клыки, волчата! — рыкнул Рыжий Хлоп, тряся головой. Его неухоженные бакенбарды встопорщились как иглы ежа. — Говорил я, самим назначать надо командоров! Упустили поводок!

Рука Локуса взлетела вверх, призывая Хлопа замолчать.

— Поясни, юноша, почему нас отстраняют от дел Вольного братства? Кто, как не мы, стали его основателями, и как гласит устав, имеем право голоса.

— С тех пор, как вы тайно снюхались с дарсийцами и выполняете их желания и решения, — спокойно сказал я.

Старейшины зашипели словно гадюки при виде угрозы.

— Вы откровенно показываете свое наплевательское отношение к военной стратегии Братства, неоднократно отказывались от нападения на «золотой караван», который мог значительно улучшить финансовое состояние каждого брата.

— «Золотой караван» — недосягаемая цель, мой мальчик, — снисходительно улыбнулся Локус. — Чтобы победить дарсийцев в открытом бою, необходимо иметь помимо желания столько же вооружения, сколько есть на борту только одного адмиральского флагмана. Да и то сомнительно, что одолеем хорошо обученных моряков. Мы потеряем весь флот, не добившись успеха. Зачем втягиваться в заранее провальную авантюру?

— Победить можно любого противника, было бы желание, — отрезал я. — Люди до сих пор верят вам, но, если они узнают о предательстве Старейшин, так легко не отделаетесь.

— Доказательства, щенок! — пристукнул костылем Грызун, и зло ощерившись, попытался подойти ко мне ближе. Но Локус повадки своего кореша знал хорошо и ловко перекрыл ему путь.

— Игнат, ты понимаешь, что своим обвинением ставишь себя в положение изгоя? Без доказательств мы можем вызвать тебя на дуэль. Правда, не сами будем махать клинками, а выставим бойца.

— Я могу, — криво ухмыльнулся Красавчик.

— Сторожевым псам слова не давали, — заткнул я его, и Красавчик побурел от злости. — А если по доказательствам… Я сейчас назову только одно имя, которое вам знакомо.

Сделав паузу, поглядел на Локуса. Старый проныра был спокоен как вырезанный из гранита божок. Неужели вывернется?

— Лорд Торстаг любезно подсказал мне, где искать причины вашего упорного нежелания сорвать золотой куш, — я блефовал, потому что королевский советник не дал ни малейшей зацепки. На свой страх и риск я собирал информацию у разных людей, но и этого было достаточно, чтобы поставить знак «плюс» в нужном месте.

Ага, Рыжего Хлопа заметно перекосило, а Грызун замер с открытым ртом. Ворчун выглядел отрешенным, разглядывая суету в лагере абордажников. Локус улыбнулся:

— Где же ты услышал имя этого человека, мальчик? Решил обмануть старых пиратов, которые своих врагов на ужин сжирали? За такие обвинения кишки выпускают! Кот, разве не так?

— Не вмешивайте меня в свои споры, господа фрайманы, — ухмыльнулся Дикий Кот, стоя за моей спиной. — Но Игнат убедил нас, что вы тайно снюхались с королевскими шпионами, принимаете от них золото и убеждаете нас нападать на Сиверию. А почему нашими врагами стали только имперцы? Вольное Братство всегда дралось только за себя. В чем такая избирательность, Локус? И откуда у вас на Мофорте появились гравитоны? И насчет патентов на приватирство хотелось бы узнать получше…

— Какие гравитоны? — ляпнул сердито Рыжий Хлоп и осекся.

Локус поморщился от прокола своего приятеля и решил взять инициативу в свои руки:

— Хорошо, признаемся в небольшом сговоре с дарсийцами. Мы все делали ради Вольного Братства. Среди нас и молодых командоров нет глупых людей. Каждый понимает, что без технических усовершенствований долго не протянуть. Или сиверийцы попробуют отбить архипелаг, или дарсийцы. Поэтому выбрали предложение короля. Оно было щедрым, но взамен требовалось поумерить свои желания насчет золота Эмитеза и как можно больнее кусать имперцев. Первым, кто оборудовал свои корабли гравитонами, был Китолов.

Слушая Локуса, я сложил в голове головоломку. Вот почему погиб мой «Дампир». Король прикормил пиратов сочным куском и науськал их на имперский рейд, проходивший неподалеку от Керми. Значит, это Китолов напал на дозор, вынудил нас сесть на воду и зайти в бухту острова Скелетов. А там уже королевские корветы принялись добивать подранков. Вот и дилемма, фрегат-капитан Фарли. Мстить ли Китолову за погибший экипаж? По чести — да. Но ведь он только инструмент в умелых руках. А решение о сотрудничестве с дарсийцами принимали Старейшины. Так что я уже отомстил. Разорю их до нитки…

— Вольное Братство само по себе — рыхлая масса, которую совсем нетрудно разметать по сторонам, — разглагольствовал Локус. — Я это понял еще в молодости, когда тряс купеческие караваны в западных и восточных морях. Несколько раз убегал от летучих дозоров, трижды тонул после атак дарсийских и сиверийских кораблей. Время пиратства уходит, и надо быть идиотом, чтобы продолжать жить прошлым. Если мы сейчас найдем правильное решение, то есть шанс превратить Керми в настоящую свободную республику, где будут рады каждому переселенцу.

— Переселенцу? — я весьма удивился наивности Локуса. — А что им здесь делать? Половина островов состоят сплошь из камня. Где жить, пахать землю? Кто будет защищать их? Пираты? Или вы собрались создавать сухопутную армию?

— Ты, Игнат, еще молод, и не понимаешь, насколько притягателен архипелаг для бедных людей, попавших под гнет власти, будь то королевская или императорская, — улыбнулся Локус. — За последний год сюда прибыло около двух сотен человек.

— Рабы?

— Нет, не рабы, обычные люди. Рабы — это необходимость. Но мы рано или поздно найдем возможность освободить их. Нужно лишь правильно расставить приоритеты, чтобы не ошибиться.

Чушь это все, было мое мнение. Никогда пираты не смогут создать полноценную государственную структуру. Передерутся, расколются по интересам, будут грызться ради лишней монеты. А Дарсия или Сиверия с их опытом организации поселений и постепенного их вливания в общую систему легко переварят новые земли. Так что никакой веры Локусу не было. Недоверчивое хмыканье Дикого Кота тоже подтверждало мои опасения. Командор не дурак. Он и мои прожекты слушал с ехидной усмешкой, хотя и не возражал. Ну, я-то, понятно — заливал в уши фрайманам, чтобы завуалировать свой интерес, как половчее сдернуть с Керми. Не собирался я строить на архипелаге новое счастливое государство. Надорвать здоровье можно. Я лучше фиктивно женюсь на Тире и с помощью лорда Торстага стану дарсийским дворянином. С богатством, накопленным Лихим Плясуном, мне до старости хватит вести умеренно- раздольную жизнь. Может и так статься, что в Сиверию не вернусь. Очень меня оскорбила символическая казнь, причем — прилюдная. Виновным в гибели фрегата я себя никогда не считал, и верил в справедливое решение Трибунала. Оказывается, люди в большей мере борются со своими демонами и зачастую проигрывают. Адмирал Онгрим поступил подло, а ведь мог взять под защиту. Чего он испугался? Общественного порицания? Или отставки? Жаль, не удастся мне узнать об истинных причинах своего падения.

— Я не хочу рассуждать о разнообразных формах правления, — довольно грубо оборвал я Локуса. — Времени нету. Гравитоны мы забираем с собой и распределим по флотилиям согласно общему собранию. Совет Старейшин низложен, и больше не имеет права навязывать свои решения командорам Вольного Братства. Доживайте свой век, как вам нравится. С голоду умереть не дадим. Но запрещается создавать отряды стражи и строить фортификации на соседних островах. Отныне остров Мофорт свободен для поселенцев.

— Ты кто такой, щенок? — затрясся от гнева Грызун, едва не уронив шляпу с головы. Он вскинул костыль вверх, желая обрушить ее на меня, но передумал, бессильно кусая губы. — Почему ты разговариваешь от лица фрайманов? Кто вообще тебя выдвинул в командоры?

— Я убил Лихого Плясуна и взял управление флотилией в свои руки, — сказал я, глядя в лицо Локуса. Как тот отреагирует? — Надо будет, сделаю Мофорт своей базой. Тогда вы из крепости вообще носа не высунете. Или к магам переселю. Они на вас очень обижены!

— Нам нужны левитаторы, а не эти бездельники, — фыркнул Локус, демонстрируя полное спокойствие к своему будущему. — Перебьются. И тебе советую, молодой командор, не идти на поводу шарлатанов. Так что мы решим, господа фрайманы? На каких условиях мы разойдемся?

— Оставляем вам форт и небольшую охрану, — сказал я. — Каждый месяц будете получать из общей казны деньги для проживания. Да, кстати, еще раз напоминаю, что это решение всех фрайманов Вольного Братства.

— А я уже гадал, какую нам казнь приготовили, — прикрыл глаза Локус. — Что ж, не все так плохо. Мы согласны.

Старики-разбойники заворчали, что командоры поступили неправильно. Они должны были присутствовать все на переговорах, но доверили сие дело какому-то молодому нахалу, который рано или поздно нарвется на острый клинок. Желательно — поскорее.

— Что вы так на меня смотрите, любезный? — я обратил внимание на Красавчика, вперившего взгляд куда-то в район моей переносицы. В его глазах плескалась злость и досада, непонятная мне.

— Командор! Это же он! — раздался голос Призрака, каким-то образом очутившегося возле нашей переговорной группы. Я раздраженно подумал, что с дисциплиной вопрос нужно решать кардинально. Чертов каторжанин мог все испортить! — Паскуда, что с Мудрецом сделал?

— А-аа! Собиратель птичьих яиц? — держащий флаг Красавчик ухмыльнулся, и его покалеченное лицо стало еще страшнее. Наверное, прозвище «Призрак» ему подошло бы больше, чем моему бойцу. — Как же ты выжил? Не иначе Кракену душу заложил! Твоего дружка рыбы давно сожрали, кстати! Доволен? Я лично ему кишки выпустил вот этой рукой!

Призрак рванулся вперед, но резкий и весьма болезненный удар дона Ардио по ребрам штурмовика заставил его согнуться. Крепкая рука Дикого Кота отбросила парня назад.

— Представление окончено, — холодно сказал я и кивнул Локусу на прощание. — Кстати, почему не стреляли из пушек?

— Тогда нас точно покромсали бы на куски, — прожженный хитрец взглянул на меня и едва заметно подмигнул. — Я приказал. Надеюсь, зачтется?

— Все может быть, — увернулся я от прямого ответа и ткнул пальцем в сторону Красавчика. — Впрочем, могу обещать вам безопасность, если отдадите этого человека. Он убил моего бойца….

— Шпиона! — оскалился Красавчик. — Я делал свою работу!

— А я обучал этого парня несколько месяцев, тратил на него свое время, силы и деньги, — возразил я. — Он не заслужил той доли, которую ему ты отсыпал. Готов заплатить за его кровь двести риалов?

— Да ты спятил, парень! — засмеялся Красавчик. — Старейшины назначили меня комендантом острова, чтобы я защищал Мофорт от шпионов!

— Получается, ты подтверждаешь, что Старейшины плюнули на кодекс Братства, — я воспользовался оговоркой убийцы Мудреца, — и поставили себя выше остальных. Предали вольных братьев и их идеи! Тогда я забираю свои слова обратно, и уже сегодня уничтожу форт.

— Действительно, нехорошо получилось, — кивнул Локус и повернулся к Красавчику. — Сынок, сдерни тряпку с клинка.

— Зачем? — насторожился капитан.

— Затем, что я не хочу помирать из-за одного болвана, — вздохнул старый фрайман. — Ну, я жду!

Красавчик затравленно оглянулся, и зарычав, сорвал белую тряпку с кончика своего кортика.

— Игнат, этот человек в твоих руках, — сказал Локус. — Разбирайся сам. Но я бы дал ему шанс защитить себя, а не быть зарезанным как овце.

— Не беспокойся, Локус. Боги сами решат, кто прав, — ответил я в спину пирата, быстро удаляющегося с места переговоров. Повернулся к Призраку. — Ты сам его убьешь, или отдашь это право мне?

— Сам! — Призрак выдернул палаш и провернул «восьмерку», рассекая клинком воздух.

— Старый ублюдок! — заорал Красавчик вслед фрайманам. — Ты просто трус! Надеюсь, сдохнешь скоро за свое предательство! Ну, иди сюда, малыш! Хочешь поскорее встретиться со своим дружком? Я готов предоставить тебе эту услугу!

— Вспомни, чему я тебя учил, — смотрю на Призрака, чтобы увидеть причину, по которой без колебаний заменю парня на дуэли. Красавчик опытнее его, и шансов победить моего ученика у него гораздо больше. — Готов?

— Я убью его, командор, — тихо ответил парень, в глазах которого стояла не только решимость, но и ледяное спокойствие. — Не сомневайся во мне.

Киваю в ответ и отхожу в сторону. Мне больше нечего сказать. Это личное дело Призрака, его месть.

* * *

Пока мы лишали Старейшин всех привилегий, которыми они осыпали себя, и отодвигали их от всех дел Вольного Братства, Эскобето успел перегнать «Ласку» в удобную бухту, где стояла моя «Тира» и «Золоторогий». Рядом с «Лаской» стояла «Твердыня», причем оба корабля расположились бортами к берегу. Хорошо, что пушечные порты не были открыты, иначе бы появились нехорошие подозрения. Впрочем, они и сейчас мелькнули. Гравитоны — небывалый куш, чтобы пойти на нарушение договоренностей. А если еще и Дикий Кот за моей спиной успел договориться с Эскобето — меня вместе со своим кораблем и командой на молекулы разберут. Против двухсот с лишним вооруженных людей даже мои головорезы не выдержит.

Мрачные мысли нужно было откинуть. Придется доверять этим пронырливым дельцам и держать за пазухой заряженный пистолет. Желательно не один.

На берегу оказалось невероятно многолюдно. Оказывается, подшкипер Паскаль перекинул с «Тиры» на охрану гравитонов два десятка абордажников в помощь моим штурмовикам. Парни в черном привлекли внимание морских бандитов. Само собой, возникли споры, кто лучше владеет оружием. Даже образовался круг, в котором увлеченно махали палашами и кортиками пираты и штурмовики. Даже Мурену заметил, стоящую в толпе. Девушка, сложив руки на груди, заинтересованно поглядывала на бойцов. Возле нее почему-то образовался вакуум, словно невидимая защитная стена окружала телохранительницу и любовницу Дикого Кота. Такую опасную девицу лучше лишний раз не трогать.

Ритольфа я обнаружил в тени сарая, где находились гравитоны с фрегата. Левитатор дремал, натянув на глаза шляпу, но заслышав шаги, встрепенулся и выставил руку, в которой я заметил двуствольный пистолет.

— Вольно, господин чародей, — тихо бросил я, улыбнувшись, и присел рядом, привалившись к нагретым стенам сарая. — Не застрелите ненароком.

— Я вас почуял, фрегат-капитан, — так же тихо откликнулся Ритольф. — Просто нервы натянуты. Хочу скорее покинуть эти чертовы острова и вернуться к семье.

— Леди Ритольф считает вас погибшим, а дети гордятся, — вздохнул я.

— Да, дети, — улыбнулся левитатор. — Энди и малышка Солия, как же я соскучился по ним! Боюсь, когда увидят папочку, не захотят ко мне подходить.

Он провел по лицу с той стороны, где молнией извивался старый шрам.

— Ритольф, а как вы смотрите, если вам не сразу удастся вернуться домой? — осторожно спросил я.

— Намекаете, что первым делом направитесь в Дарсию? Что ж, я готов подождать, даже если вы осядете там, господин капитан. Будет преступлением не выполнить обещание такой красивой девушке. Кстати, не теряйтесь, господин Фарли. Вы ведь не женаты?

— Нет, свободен как никогда, — я задумчиво посмотрел на шумящих зрителей и очередную парочку бойцов, скрестивших клинки. — А как послать весточку вашим родным, мы обязательно придумаем.

Глава 6. Огонь с небес

Адмирал Адерхад был настоящим морским офицером Королевского флота и ярым исполнителем всех уставов и предписаний, кои были выпущены Адмиралтейством, благодаря чему успешно продвинулся по карьерной лестнице. Стоя на капитанском мостике линкора «Короля Аральда», получившего свое название в честь отца нынешнего сюзерена, он лениво гонял в своей голове мысли, что единственная ступенька к вершине осталась непокоренной. Он хотел войти в состав Адмиралтейства, но почему-то король до сих пор не поднял этот вопрос перед матерыми представителями Генерального штаба, хотя адмирал провел две успешные кампании возле Пакчета и Соляных островов, довел прошлогодний «золотой караван» до Суржи без потерь. Адерхад надеялся, что эта проводка станет решающим аргументом в его пользу.

Прищурившись, адмирал посмотрел на веселые яркие блики солнца, играющие на низкой волне в бухте Эмитеза. Раскинувшись крупными черными каплями в виде подковы, конвойные корветы и фрегаты надежно охраняли покой галеонов, в чьи трюмы загружали последние ящики с золотыми брусками и полудрагоценными камнями. Остров, взятый под юрисдикцию Дарсии почти двести лет назад, оказался настоящим кладезем сокровищ, где помимо золота добывали кварцы: халцедон, аметисты, волосатики, празем, дымчатый и розовый камни. Часть из них поступала в королевские мастерские для изготовления разнообразных поделок, амулетов и дамской бижутерии. «Испорченные» или недостаточно пригодные для обработки кварцы уходили в частные руки через торговую биржу, а доход все равно шел в казну.

А еще здесь добывали черный и розовый жемчуг. Специальные команды ныряльщиков из местных жителей ежедневно погружались на дно бухт, которых на Эмитезе было предостаточно, и потрошили моллюсков, чтобы достать ходовой товар. Добытый жемчуг упаковывали в мягкие мешочки и опечатывали печатью главного контролера.

Ценность Эмитеза была настолько явной, что его оберегали от посягательств разнообразной морской нечисти в виде пиратов всех мастей. На острове постоянно находился гарнизон численностью в пять тысяч человек, а с моря его защищали четыре фрегата. Раз в полгода происходила их смена, а сухопутный гарнизон нес службу два года, после чего его тоже полностью меняли.

Как бы не нравилось адмиралу на Эмитезе, предстояло возвращаться в Дарсию. Поэтому на последнем совещании до командного состава эскорта был доведен обстоятельный план, как обеспечить защиту каравана. Три пузатых галеона, стоимость которых сейчас превысила годовой доход королевства в пять, а то и в шесть раз, были самой настоящей головной болью адмирала. Скорость грузовых кораблей невысокая, отчего они мгновенно становились объектом нападения. Поэтому Адерхад потребовал тщательного исполнения своих приказов. Шесть корветов должны постоянно сопровождать «золотой караван», и в случае нападения не отвлекаться ни на какие уловки противника. Четверка фрегатов поднимается в воздух и контролирует небо. Адмирал знал, что у пиратов есть гравитоны, пусть и слабые, но с достаточной мощью, чтобы подняться вверх и нанести оттуда удар по каравану.

Линкор «Король Аральд» и второй — его систершип — «Ярость морей» — на который в случае гибели флагмана по плану должен переместиться штаб каравана, обеспечивают защиту внизу вместе с быстроходными бригами и корветами. Транспортники идут в середине колонны. В общем-то, ничего нового. Система защиты отработана, проверена в условиях боевых учений. Да и не верил Адерхад в силу духа пиратской вольницы. Он знал о неких договоренностях между фрайманами и королевскими советниками, но старался отбрасывать ненужные и вредные мысли. Так и расслабиться недолго.

В полдень погрузка завершилась, о чем на галеонах возвестили с помощью сигнальных флажков. Удовлетворенно кивнув, адмирал дал часовую готовность для поднятия якоря. До острова Каззуро предстояло идти трое суток с учетом неповоротливых галеонов. Штурманы прокладывают путь таким образом, чтобы караван шел без остановок, но за две сотни миль до Каззуро начинаются сильные морские течения, которые могут выбросить корабль на скалы. Обычно там корсары и шныряют в надежде поживиться на удачу. И это тоже следовало учитывать.

Наконец, эскадра под командованием адмирала Адерхада двинулась в обратный путь. Можно было досадовать на галеоны, ползущие по глади моря столь медленно, словно объевшиеся мясом кошки, но торопливость никогда не приводит к хорошему результату. Адмирал хотел довести «золотой караван» без потерь, и поэтому передал командование своему помощнику Унголу, а сам вместе со старшим штурманом спустился в свою каюту.

Бросив шляпу на угол стола, заваленного картами и журналами, адмирал щедрой рукой налил в кружки «Искарию».

— Пейте, Селестио, — добродушно произнес командующий. — Пока есть возможность расслабиться, не теряйте момент.

— Благодарю вас, господин адмирал, — сорокалетний мужчина с крупными чертами невыразительного лица и тяжелым подбородком сделал шаг вперед и взял со стола одну из кружек. Но пить не стал, ожидая от хозяина каюты первого движения.

Адмирал понял и приложился к напитку. Штурмана второй раз заставлять не было нужды. Вино оказалось прекрасным, а вот причина, по которой Адерхад позвал его к себе, заставляла слегка нервничать.

— Вы прокладываете маршрут согласно старым картам, Селестино?

— Так точно, господин адмирал, — кивнул штурман, не делая попыток вытянуться. Смешно и глупо делать какие-то телодвижения с посудиной в руке. — Карты пятилетней давности, но не старше. Морские течения имеют свойства менять направление раз в десять-пятнадцать лет. Не знаю, почему это происходит, но ученые поясняли это из-за положения планетарной оси.

— Я читал про прецессию, — кивнул адмирал. — Довольно занятная штука. Удивительно, как древние астрологи могли выяснить такой интересный факт, глядя на небо без точных приборов. Впрочем, это знание нам помогает, и глупо было бы отказываться от подобных подсказок. Но я хочу уточнить насчет течений.

— С ними все в порядке, — кивнул на карту Селестино. — Маршрут абсолютно безопасен в плане природных явлений. Течение менялось последний раз три года назад. Не стоит волноваться, что оно внезапно изменит направление и понесет нас на Каззуро.

— Насчет Каззуро я не беспокоюсь, — поморщился адмирал. — Пираты всегда там шныряют, и к встрече с ними эскадра готова. А вот погода и течения… С галеонами особо не сманеврируешь.

— Все будет в порядке, — уверил его штурман и подошел к столу. Аккуратно поставил кружку на свободное от бумаг место, взял карандаш. — Мощное теплое течение разбивается на три рукава, один из которых идет мимо Каззуро. Второй уводит к архипелагу Керми, а третий поворачивает на зюйд-вест. Главное, после того как мы оседлаем основной поток, не проворонить бы нужное ответвление.

— О чем я и беспокоюсь, — адмирал наклонился над картой. — Можете вычислить этот поток, когда мы выйдем в расчетную точку? Ставить ли на ночной якорь караван? Или продолжать идти?

— Вставать на якорь не будем, как и в прошлом году, — возразил штурман. — Мы тогда быстро «поймали» течение. Не хотелось бы ложиться в дрейф в такой ситуации. Почему вас так волнует данный вопрос, господин адмирал? Мы учли все погрешности в нынешней экспедиции. Да, океан коварен, преподносит сюрпризы, но не настолько, чтобы кардинально менять окружающий мир. С пиратами справится конвой.

— Если бы вы захотели напасть на караван, где бы сосредоточили все силы? — вдруг поинтересовался Адерхад. — Да, я понимаю, что вы лишь штурман, и в стратегическом аспекте не должны отвечать на мой вопрос. Представьте, что вы корсар с амбициями и захотели поживиться золотом Эмитеза.

— Я вас понял, господин адмирал, — кивнул Селестино. — Обычная тактическая игра. Что ж, занятно. Ну… Каззуро я бы исключил. Слишком притягательное место для стоянок и засад. Понятно, что в первую очередь туда будет обращено внимание конвоя. Насколько мне известно, рифов и мелей там очень мало, глубины достаточные для маневра. Значит, я бы попытался сыграть неординарно…

Штурман задумчиво и легким движением карандаша обвел остров, после чего ткнулся в тонкую цепочку островков, идущих вдоль маршрута конвоя.

— Оклорские рифы, — сказал он, — находятся в сорока милях от нашего курса. Если бы у меня под командованием оказалось достаточное количество кораблей, я бы нанес отвлекающий удар по каравану сверху, а потом начал планомерно выбивать охрану, одновременно с этим «сталкивая» галеоны на эти рифы.

— Почему вы решили использовать атаку с воздуха? — заинтересовался адмирал и ткнул пальцем в потолок каюты. — Там постоянно находится сторожевой вымпел количеством четыре единицы. Это сто пушечных стволов.

— Я подумал, почему ни разу пираты не пробовали атаковать сверху? Отсутствие гравитонов? Не думаю. Эти проныры могут достать кристаллы через контрабандистов или через подкупленных биржевых торговцев. Что сдерживает их от очевидного удара с неба? Если у пиратов появится мыслящий командор, он обязательно попробует внести в тактику нечто новенькое. А что является неожиданным для нас?

— Нападение сверху, — кивнул адмирал, — потому что мы уверены, что пираты никогда не смогут поднять свои корыта в воздух для атаки хорошо защищенного каравана. Знаете, Селестино, вы неплохо соображаете…

Адерхад щелкнул пальцем и щедро плеснул в кружку штурмана «Искарии».

— Каждый раз, когда мне приходится сопровождать «золотой караван», я обдумываю разнообразные защитные тактики, и о нападении сверху мысли приходят в голову. Но я их отбрасываю в сторону, потому что знаю намного больше, чем вы. Пираты ни за что не нападут на нас.

— Не смею у вас допытываться, почему, — склонил голову штурман. — Раз вы настолько уверены, для чего же понадобилось мое мнение?

— Вы служите на моем корабле, Селестино, — усмехнулся адмирал. — Я всех своих офицеров подобным образом опрашиваю постоянно. Насколько вы умеете мыслить дальше своих обязанностей, как видите картину происходящего. Неординарность ваших выводов дает мне пищу для размышления. За пять лет на «Короле Арольде», что вы находитесь здесь, сколько старших офицеров перешли на другие корабли?

— Четверо, — напрягшись, попытался вспомнил Селестино.

— Трое, — благодушно поправил адмирал. — Вот так же я вызывал их к себе и подкидывал разнообразные боевые вводные. Они не прошли проверку.

— К чему такие опросы? — решился спросить штурман.

— Я должен быть уверен, что в случае моей гибели на боевом посту даже обычный навигатор сможет действовать самостоятельно и без паники. Слаженность действий и неординарность мышления — залог спасения экипажа.

Штурман не во всем был согласен с адмиралом, но спорить с человеком, проведшим всю жизнь на море и участвовавшим не в одной баталии, не хотел. Командир всегда прав, и он отвечает за жизнь вверенного ему экипажа. Остается только довериться личному гению Адерхада.

Селестино допил свое вино и был отпущен адмиралом на свой боевой пост в странных чувствах. В глубине души заскребли кошки. Просто так опытный адмирал о пиратах не спрашивает. Может, дело в погибшем возле Каззуро корвете «Бегущая лань»? Но мстить разбойникам морей, когда у тебя за спиной три галеона, груженных золотом, как-то безрассудно.

Адмирал Адерхад не боялся нападения корсаров архипелага. Они могут выставить хоть сотню кораблей, но против огневой мощи эскорта не выдержит ни одна лоханка. Поэтому, когда до Каззуро оставалось меньше суток хода, адмирал по своему обыкновению, вышел на капитанский мостик, чтобы обозреть окрестности. Все было прекрасно. Вахты не бездействовали, то и дело шли доклады наверх, флаг-адмирал Унгол и вице-адмирал Морено — второй помощник Адерхада — принимали их и действовали сообразно ситуации. Внезапно раздался крик марсового:

— Прямо на ост наблюдаю судно! Три прямых паруса!

— Клипер, — тут же вынес вердикт Унгол, поднеся к глазу подзорную трубу. — Идет по нашему курсу, но не приближается.

— Разведка пиратов, — кивнул Морено, сухощавый, невероятно высокий и сутуловатый офицер с длинными волосами, заплетенными в косицу. На флагмане его давно окрестили Грот-мачтой. Настолько он выделялся своим ростом, что не заметить вице-адмирала с любой точки корабля было невероятно трудно. — Каждый раз жду, что предпримут наши вольные друзья. Хочется вдарить по этой своре из всех пушек, да в хлам!

— Вы излишне эмоциональны сегодня, господин вице-адмирал, — усмехнулся Адерхад. — Отдыхали?

— Никак нет, только на пару склянок прикорнул, — нисколько не смутился второй помощник. — Я нисколько не устал. Готов и дальше нести службу.

— Ну-ну, не нужно столько пафоса. Примите распоряжение, господа. Ночную вахту усилить, передать по всей эскадре.

— Слушаюсь, господин адмирал, — кивнул Морено.

Клипер, который с борта приняли за разведку пиратов, шел по курсу каравана до самого заката, и только потом отвернул в сторону и необычно быстро исчез, растворившись в золотисто-серебряной глади моря. Адмирал Адерхад с большим интересом до самого последнего следил за ним, заодно обшаривая трубой горизонт, но ничего опасного не заметил. И все же острые коготки неприятного предчувствия то и дело пробегали по позвоночнику. Отдав необходимые распоряжения Адерхад ушел спать.

Поднялся он гораздо раньше, чем обычно, когда утренние сумерки только-только осветили размытые контуры мебели в каюте. Кликнул вестового и приказал приготовить горячую воду для бритья. Приведя себя в порядок и надев свежую хрустящую рубашку под темно-синий офицерский мундир, Адерхад остановился перед зеркалом и напялил на голову капитанскую треуголку. Выйдя на палубу, поежился от свежего ветра, наполнявшего паруса линкора.

Четкие линии кораблей, серые краски моря, гулко хлопающий штандарт, щелкающие полотна парусов при смене галса — все это было настолько привычно для адмирала, что сердце его наполнилось спокойствием и восторгом перед знакомой картиной, которую он наблюдал на протяжении многих лет службы.

А потом начались странности. Солнце только-только выглянуло золотисто-желтым краешком над безбрежной поверхностью моря, откуда-то начал выплывать туман. Он был серым, тяжелым и влажным, хотя по всем признакам предстоял хороший день без намека на штормовую погоду. Волна была слабой, горизонт чист. Что еще нужно для приятного плавания?

Но этот чертов туман — адмирал даже перегнулся через борт убедиться, что вода внизу не кипит подобно супу в кастрюле. Наваждение исчезло.

— Глупость какая, — буркнул Адерхад, придерживая треуголку. — А, Морено! Что скажете? Когда-либо встречались с такой напастью?

— Никогда, господин адмирал, — покачал головой второй помощник, зачем-то помахав руками, словно пытался разогнать густую кисею, нагло ползущую на палубу. — Этак скоро мы друг друга в двух шагах не увидим. Странный какой-то туман. На дымовую завесу похож, только не пахнет. Сразу вспоминается баталия возле Лисморской банки семь лет назад. Такой же туман перед атакой сиверийцев был.

— Снизить скорость до шести узлов, — решительно прервал его Адерхад. — Дьявол! Мы ползем как беременные черепахи! Кто-то увидит сигнал в этом тумане?

— Дадим световой сигнал с помощью магического фонаря, — поправил на своей голове треуголку Морено и зычно крикнул: — Снейди! Передать по эскадре приказ адмирала: снизить скорость до шести узлов!

— Слушаюсь, господин вице-адмирал! — тут же из туманной дымки раздался отклик вахтенного офицера.

Между тем на мостике уже появился флаг-адмирал Унгол, а следом за ним занял свое место старший левитатор с озабоченным лицом. Чародей то и дело вдыхал в себя влажный воздух, остро пахнущий водорослями, и несколько раз выставлял руки впереди себя, как будто пытаясь проткнуть сгущающуюся серость тумана и разглядеть, что происходит за его пологом.

— Будь я проклят, но этот туман стал порождением магии, — громко пробормотал левитатор.

— Вы можете разогнать его? — нахмурился Адерхад. Предчувствия еще больше вонзили свои коготки в сердце.

— Увы, моих сил хватает только на управление гравитонами, — левитатор нисколько не был смущен. — Я давно выносил на обсуждение штаба Королевского флота увеличить штатное расписание на кораблях в пользу магической службы. Все весело смеялись, не понимая, зачем нужны способности одаренных на кораблях.

— Я вас понял, господин старший левитатор, — сухо оборвал его адмирал. — По возвращении в Суржу я поступлю так, как вы давно хотели. В самом деле…

Он не успел договорить. С высоты, закрытой туманом, раздался громовой раскат, как будто разом ударила бортовая артиллерия. Огненные вспышки осветили верхнюю кромку туманных облаков. И разом загрохотало: яростно, с надрывом. А из густого серого киселя вынырнула тяжелая туша дозорного корвета. «Гонец» из последних усилий тянулся по вертикальному лучу, отворачивая в сторону, чтобы не упасть на корабли сопровождения или галеоны. Гравитоны отчаянно завывали, удерживая корвет в воздухе, но в последний момент отказали, и корабль просто рухнул в воду с креном на левый борт. Раздались крики ужаса, треск такелажа, ломаемых мачт. К счастью для экипажа, корвет выпрямился, с шумом отряхиваясь от заливших его палубу волн. Но пожар, начавшийся где-то в районе бака, начал усиливаться. Часть шпангоутов лопнула и теперь выпирала как костяк кита, убитого и обобранного китоловами.

— Боевая тревога! — стараясь быть спокойным, отдал приказ адмирал. — Поднять в воздух фрегат «Кусачий»! Всему соединению перестроиться в боевой порядок! Скорость не снижать. Строй держать, не отвлекаясь на маневры противника. Галеоны прикрыть вторым эшелоном из транспортных судов.

Команды мгновенно дублировались и передавались на корму, где уже вовсю размахивал флажками сигнальщик. Туман после падения «Гонца» стал резко рассеиваться, обнажая картину воздушного боя.

— Якорь в глотку кракена! — потрясенно выдохнул Унгол.

Над караваном, растянувшимся на несколько миль, висело с десяток кораблей, яростно сцепившихся с друг другом в схватке. Три королевских корвета, окруженные чужими судами со штандартами пиратских флотилий, отбивались от них, как от своры озверевших псов. Залпы бортовых пушек выплескивали желтовато-бурый огонь в воздух, окутывали корабли непроницаемой пеленой и тут же рассеивался под напором верхового ветра. Снизу казалось, что раскачивающиеся от выстрелов судна, не выдержат динамику боя и сорвутся вниз, круша и ломая палубы кораблей эскадры.

Адмирал знал, насколько обманчива картина происходящего. Бой происходил не над караваном, а чуть дальше, потому как пиратам (Адерхад был уверен, что это корсары архипелага Керми, а не флот сиверийцев) удалось отогнать корветы на пару миль, и не давая им сесть на воду.

— Слева по борту наблюдаю неизвестные корабли! — зычный голос марсового заставил весь адмиральский мостик вскинуть подзорные трубы.

— Господа, пираты решили накинуться на нас всей сворой, — удивленно произнес флаг-адмирал Унгол. — Их не меньше шестидесяти штандартов!

— Да, узнаю вымпелы Зубастика, Дикого Кота, Гасилы, а также Эскобето, — хмыкнул второй помощник Морено.

— А где остальные? — нахмурился адмирал. — Где Лихой Плясун, Китолов? Кстати, не его ли корыта сейчас рвут наши корветы в воздухе?

— Справа по борту наблюдаю движение неизвестных кораблей! — снова заорал марсовый. — Не меньше сорока вымпелов!

— Где они столько набрали? — теперь уже нервно выпалил Унгол.

— Плевать, будем учить вежливости, — обронил Адерхад. — Передать «Ярости морей»: выдвинуться красным вымпелом навстречу и уничтожить противника.

В «красный вымпел», помимо систершипа флагмана входили фрегаты «Скользящий» и «Нахал», и корветы «Гиацинт», «Шустрый». Они, получив сигнал, стали выстраиваться в линию, чтобы встретить противника всеми пушками правого борта. Корветы и фрегаты в линейном бою были слабоваты, но против пиратских лоханок могли вполне выстоять и даже нанести непоправимый ущерб.

Между тем «Король Аральд» возглавил левую линию, торопившуюся закрыть галеоны своими бортами. На какое-то мгновение все перестали обращать внимание на грохот пушек над головами. К этому времени на воду рухнули два пиратских судна, развалились и ушли под воду. Но конвой потерял еще один корвет. Тот взорвался в воздухе, щедро осыпая поверхность моря своими обломками. Какая-то невероятная удача благоволила сегодня пиратскому отребью.

— Как им удалось подобраться так близко? — негромко спросил Морено, скорее в пустоту, чем обращаясь к кому-то. Но переливы боцманских дудок, резких выкриков младших офицеров и топота ног матросов по палубе не помешали Унголу услышать его.

— Всему виной проклятый туман, — сказал он, опершись обеими руками о перила мостика. — Без магии здесь не обошлось. Старший левитатор не зря волновался. Неужели у пиратов есть чародеи?

— По слухам — полно беглецов из Дарсии и Сиверии, — адмирал оторвался от подзорной трубы. — Сближение не даст преимущества пиратам. Мы их раскидаем двумя-тремя залпами. Это меня и беспокоит. Где-то ловушка в виде третьей эскадры. Чувствуется опытная рука при планировании атаки. Отвлекающий удар сверху, связавший дозорные корабли боем, ну и одновременное нападение с двух сторон. Старший штурман — чертовски умный человек!

Гулко громыхнули пушки со стороны «красного вымпела».

— Рано, — поморщился Адерхад. — И так понятно, что на таком расстоянии только рыб пугать.

С боевых постов стали поступать отчеты о состоянии корабля. Распахнулись пушечные порты, уставились черными зевами дул в приближающегося противника. Дудки боцманов с тревожными переливами взлетели над парусами. Небесный гром стал постепенно затихать, но на него никто уже не обращал внимание. Загрохотали корабельные пушки. Ядра с шипением падали в воду, не долетая до цели. Пиратские эскадры сближались с осторожностью, выдерживая тот интервал, чтобы не попасть под прицельный залп линкоров и их сопровождения.

— Они чего-то ждут, — вдруг понял адмирал, и коготки страха неприятно вцепились в сердце и уже не отпускали. Откуда такая уверенность в предчувствии плохого? — Как там галеоны?

— Пока не отстают, — рассмотрел диспозицию Унгол. — Даже пытаются увеличить скорость на один-два узла.

На мостике стало тесно. Прибежал старший левитатор, чтобы оценить обстановку и убедиться, что сейчас никто не требует поднять флагман вверх. Адмирал Адерхад решил принять бой на море, а не между облаков… Которые стали сгущаться над караваном, постепенно закрывая большую часть неба. И снова туман. Мерзкий, влажный и липкий. Именно в нем адмирал видел проблему.

Разом бабахнули пушки пиратов. Вода вскипела возле бортов королевских кораблей. Тут же содрогнулась палуба флагмана, давая сигнал остальным для артиллерийской дуэли.

— Есть накрытие! — с удовлетворением произнес Унгол. — Куда же вы лезете, птенцы?

Внезапно на мостик упала огромная тень, похожая на кашалота, умудрившегося преодолеть земное притяжение. Она не пробежала, как бывает при облачной погоде, а застыла на одном месте. Все, кто находился на боевом посту — на палубе и на мостике — замерли от ужаса. Сгнившее днище тендера и с изъеденными термитами и морскими червями бортами нависло над «Королем Аральдом», жутко покачиваясь и потрескивая обшивкой от перегрузки.

У адмирала заныли зубы. Явственно ощутив излучение гравитонов, он с невероятной ясностью понял, что пираты переиграли его в дебюте.

— Брандер! — заорал кто-то.

«Конечно, как все просто, — мелькнула мысль у Адерхада. — Минная ловушка. Вот она — хитрость чертовых корсаров. Но какова задумка! Кто же организовал такую засаду?»

Пара ударов сердца — и яркая вспышка на небе ослепила его. С жутким воем на линкор обрушился водопад огня, сметавший все на своем пути от кормы до носа. Адмиральский мостик вычистило как после урагана, а паруса вспыхнули подобно яркому факелу. В считанные мгновения флагман объяло пламенем. Часть экипажа, находившего внизу под палубой и увлеченно занятого перестрелкой с пиратской эскадрой, еще не знала, что корабль полыхает. До них не доносилось запахов гари, криков товарищей, но «Король Аральд» был обречен.

Пожарная команда выбивалась из сил, пытаясь остановить распространение огня, сносившего палубные надстройки. Оставшиеся в живых старшие офицеры дали команду покинуть корабль. Адмирал Адерхад, к удивлению, оказался жив, хоть и сильно обожжен. Взрывная волна снесла его с командного мостика и тем самым спасла от огненного шквала, последовавшего после этого. Брандер был начинен какой-то жуткой смесью, не желавшей гаснуть, а взорвавшийся гравитон только усилил поражающий эффект.

— Шлюпки на воду! — раздалась команда. — Экипажу покинуть корабль! Спасайте адмирала!

Со стороны пиратов слышался невообразимый вой радости. Хотя и среди них уже были потери — несколько парусников пылали и спешно разрывали дистанцию — но морские разбойники и не думали отпускать свою добычу.

На «Ярости морей» взвились сигнальные флажки. Второй линкор брал на себя управление и требовал увеличить скорость, невзирая на атаки пиратской армады. Второй брандер, подведенный к новому флагману, готовился обрушить такую же лавину огня вниз, но в воздух взмыли два фрегата с перебитыми мачтами. На воде они не могли маневрировать, но в верхнем бою вполне могли закрыть бреши в обороне. К ним присоединился один из дозорных корветов. Королевские корабли, наконец-то, расправились со своими противниками, вынудив оставшихся пиратов сесть на воду. И малый вымпел ожесточенно накрыл выстрелами болтающийся в воздухе брандер. Минная ловушка взорвалась, раскидав гнилую обшивку по сторонам.

Ликование экипажей было недолгим. Со стороны солнца шло подкрепление. Шесть пиратских судов, держа необходимую дистанцию между собой, развернулись в линию. Распахнулись пушечные порты. Почти пятьдесят стволов нанесли удар по королевскому малому вымпелу. Из жерл вылетали клубы оранжево-черного дыма. Один фрегат получил серьезные повреждения. Ниже ватерлинии появились рваные дыры, шпангоуты рвало в щепу от многочисленных попаданий. Теперь посадка на воду грозила гибелью. Экипаж фрегата это понимал, и с яростью рванул на пиратскую эскадру.

Два корабля с черными штандартами чуть-чуть разошлись в сторону, воздух загудел от напряженной работы гравитонов. Командование фрегата почувствовало, что их судно берут в клещи. Так и вышло. Невзирая на перестрелку, пираты подошли к ним вплотную. Абордажные команды с воплями рванули на палубу противника.

С высоты птичьего полета можно было разглядеть, как бой рассыпался на несколько мелких очагов, где с какой-то жуткой неотвратимостью экипажи противоборствующих сторон шли друг на друга. Корабли сталкивались друг с другом, ломали обшивку яростными таранами, на палубах вспыхивали нешуточные бои, перераставшие в кровавую резню.

Пираты, понимавшие, насколько они уступают морякам королевского флота по выучке, слаженности и твердости дух, бросались в драку с отчаянностью обреченных. Они видели, что ситуация колеблется подобно весам. Флагман пылал жарким огнем, второй линкор был связан боем и уже не управлял ситуацией. Транспортники и несколько легких кораблей эскорта окружили галеоны и пытались под шумок прорваться из кипящего огнем котла. Нужно было приложить еще чуть-чуть усилия — и «золотой караван» падет в руки вольных братьев.

Камешком, который перевесил чашу весов в пользу пиратов, стало появление тройки парусников, вывалившихся из клубов дыма прямо на галеоны. Совершив умелый маневр, вся троица выстроилась вдоль линии движения остатков каравана и пошла на снижение. Даже внизу было слышно, как завывают гравитоны, стараясь удержать две шхуны с командорскими штандартами на вертикальном луче. А вот третий, с ярким черно-зеленым флагом, не стал садиться на воду. Черные смолистые бока брига едва коснулись бизань-мачты галеона, с треском сломав ее, отчего парус бессильно обвис, мгновенно снизив скорость судна.

Но дальше произошло неожиданное. С верхней палубы атакующего корабля полетели, раскручиваясь, бухты веревок. А по ним, подобно муравьям, заскользили люди в черных одеждах. Они молча, зажимая в зубах ножны кинжалов, устремились вниз, и не достигнув палубы галеона, прыгали на ее поверхность с двух-трех метров, ломая ряды ошеломленной стражи. Загремели выстрелы аркебуз пришедших в себя стрелков охраны галеона. Вряд ли кто из нападавших сомневался, что набитые золотом галеоны останутся без защиты. Так что аркебузиры сюрпризом не стали. Но с брига на палубу сыпались и сыпались черные фигуры, и вот уже над морем разнесся яростный крик штурмовиков:

— Марра!

* * *

— Командор, не томи! — мой помощник Паскаль места себе не находил, тщетно пытаясь разглядеть в подзорную трубу через кисею рукотворного магического тумана разворачивающуюся внизу битву. — Уже три десятка кораблей братьев вышли из боя! На многих пожары!

— Не время еще, — отрезал я, тоже не отрываясь от созерцания грандиозного столкновения пиратской армады с мощным королевским эскортом. Это было что-то невероятное. Я не ожидал, что минная ловушка сработает так идеально. Брандер завис прямо над «Королем Аральдом» благодаря неожиданному появлению из тумана, а еще из-за непонятной невнимательности вахтенных, проворонивших опасность. Ну да, никто не мог представить, что пираты способны на такую «подлость». Ведь у них не должно быть никаких гравитонов! В общем, взрыв вышел знатным. Буквально за несколько минут флагман полностью охватило огнем. Мой экипаж и штурмовики завопили в восторге.

— Опоздаем! — скрежетал зубами подшкипер. — Нужно пользоваться моментом и провести высадку на галеоны! Иначе второй линкор соберет вокруг себя оставшиеся корабли и ударит из всех пушек!

Паскаль, вообще-то, был прав. Ситуация вырисовывалась если не критическая, то близкая к тому. Пиратский флот и так уступал по техническому оснащению конвою, а сейчас и вовсе корабли один за другим выходили из боя. Я же выхватывал из мешанины огненных вспышек и жирного черного дыма неторопливо ползущие пузатые галеоны, которые оказались прикрыты транспортниками. Трехмачтовые флейты тоже могли представлять опасность для потрепанных боем пиратских кораблей. Да и на галеонах помимо экипажа всегда находятся вооруженные аркебузами конвойные отряды. Так что человек двести-двести пятьдесят вполне могут оказать сопротивление абордажным командам.

Но даже захватив один из этих сочных и жирных галеонов, вольные братья значительно поправят свое благосостояние. И не только. Появится уверенность в своих силах. А дарсийцы серьезно разозлятся на такую оглушительную оплеуху.

Я перевел окуляр подзорной трубы на «Золоторогого» и «Рекрута», парящих неподалеку от моей «Тиры». Командоры Дикий Кот и Китолов ждали сигнала к атаке, единодушно решив, что раз я взялся за это дело, то и доводить его должен до конца.

Еще раз мысленно продумал тактику боя. Вываливаемся из облаков прямо на голову оставшейся колонны и производим высадку на галеоны. Абордажные команды на флагманах увеличены до ста человек. Брали самых отъявленных головорезов, не боящихся ни дьявола морского, ни кровушки человеческой. Естественно, за повышенные «премиальные». На «Тире» сорок штурмовиков и чуть больше абордажников моей флотилии. Кто-то сидит на канатах и травит с приятелями байки; кому-то, чтобы справиться с нервами, требуется лишний раз пройтись точильным камнем по лезвию своего палаша; даже нашлись те, кто заливисто похрапывал, развалившись на полубаке. Вот же нервы!

— Ну вот, можно начинать, — удовлетворенно проговорил я. Линкор противника полностью увяз в бою с юркими пиратскими кораблями, больно бьющими его по бортам. Много горящих, как спички, судов. Магические «зажигалки» — штука эффектная и эффективная. Стоит только разгореться — не потушишь. Не зря к чародеям в гости съездил. За хорошие деньги они мне «греческого огня» столько сделали, что хватило два брандера начинить. Жаль, не удалось «Ярость морей» накрыть, как и адмиральский флагман. Успел увернуться с малыми потерями.

— Передай приказ: атака! — не глядя на Паскаля, бросил я.

Загудели боцманские дудки, вздрогнула палуба «Тиры». Я сочувствовал сейчас Ритольфу. Даже не представляю, как можно в одиночку управлять четверкой мощных гравитонов. Это вам не простенькие кристаллы, которые продаются на торговой бирже для купеческих кораблей, а серьезная энергетическая установка, позволяющая поднимать в небо махины боевых судов. И не просто поднимать, а еще и держаться в воздухе, преодолевая земное притяжение.

Цели были распределены заранее, поэтому Китолов и Дикий Кот сразу направили свои флагманы к первому и второму галеонам, предпринимающим попытки выйти из клещей, охвативших караван. Я же не стал опускать «Тиру» на воду. Мои парни натренированы на захват иным способом. Штурмовики первыми десантировались на палубу «Фенсера» — так назывался «наш» галеон — и вызвали шок у команды «золотого» корабля. Абордажники с дикими воплями отпускали веревки и прыгали на палубу, умудряясь сразу вступать в бой. Часть команды выстроилась вдоль борта и сверху старалась подавить ружейным огнем очаги сопротивления.

На палубе шла резня. Мои парни в пылу боя не щадили никого, прорубаясь к трюмам. Капитанский мостик окружили аркебузиры и отстреливались, пока их не поглотила орущая толпа пиратов. До меня доносился звон железа, крики ярости и боли, а я молча созерцал сверху эту кровавую свалку. Как командор, как организатор этого нападения. Там, внизу, вместе со штурмовиками в атаку шли дон Ардио и дон Михель, где-то потерялись Рич, Призрак, Гусь. Я готов был послать резервную группу для помощи, которая от нетерпения поглядывала на меня, ожидая приказ. Но зачем? Мы побеждали, и это видно невооруженным взглядом.

Щелкнул крышкой хронометра стоявший рядом со мной Паскаль.

— Чуть больше четверти часа, — сказал он. — Верхняя палуба наша. Только бы левитаторов галеона нашли и не дали им умереть. Иначе все зря.

— Не каркай, подшкипер, — я поморщился. Самая проблема — убедить левитаторов не делать глупостей, а просто сидеть тихо возле кристаллов. В воздух поднимать галеон я не буду. Печальный опыт уже есть. Нельзя ребятам увлекаться, тут Паскаль прав. Чародеев должны взять живыми и невредимыми. — Передай Ритольфу садить «Тиру» на воду.

Паскаль тут же продублировал приказ, и вестовой мигом рванул в трюм. Через несколько томительных минут бриг колыхнулся и стал медленно опускаться вниз. Матросы по цепочке передавали указания штурмана, куда лучше посадить флагман.

«Тира» мягко соприкоснулась с водной поверхностью, отчего возникшие волны только слегка качнули борт галеона. Абордажные крючья вцепились в противника и притянули его к бригу. И сразу в уши ударил тяжелый гул боя. Корабли флотилии Эскобето с яростью обстреливали транспортники, распарывая последнюю оборону «золотого каравана». Тяжело приходилось парням. «Лягушка» с переломанными мачтами дрейфовала в двух милях от эпицентра боя. «Забияка» горел, но сцепился с одним из королевских корветов. Почти вся команда пиратского судна пошла на абордаж с целью отбить его для себя.

По умелому маневрированию «Твердыни» чувствовалось, что капитан Хаддинг не впервые участвует в таких жарких баталиях. У корабля были перебиты косые паруса, оборван почти весь такелаж, и тем не менее экипаж не только огрызался. Его пушки били с обоих бортов, доставляя неудобство флейтам.

— Мы побеждаем! — выдохнул Паскаль, в избытке чувств выдергивая из ножен палаш. — Позволь, командор!

— Иди, — я не стал препятствовать страстному желанию подшкипера влезть в драку, которая уже заканчивалась. Знал, для чего Паскалю понадобилось геройство. Премиальные выжившим участникам боя будут хорошие, но всем, кто берет чужой корабль железом, рискуя жизнью во время его захвата, полагается дополнительная оплата. — Как только возьмете галеон под свой контроль, бери на себя командование и на всех парусах уходи к Каззуро.

— Есть, командор! — Паскаль поправил шляпу, и дробно стуча каблуками сапог, слетел вниз. Ловко, по-обезьяньи, взлетел на борт галеона по абордажным веревкам и исчез.

Я за него не переживал. Даже если и погибнет, одной заботой меньше. Пиратский экипаж во время побега мне не нужен. Как только вольные братья сообразят, куда я намылился, сразу же попытаются воспрепятствовать. В Дарсию я возьму только самых верных и преданных людей. Уверен, что с такими деньжищами мы сможем осесть в чужой земле и спрятаться на некоторое время от неприятностей.

Кажется, пора сваливать. Высокий борт галеона скрыл от меня происходящее на море, но по интенсивности пушечных выстрелов стало понятно, насколько плохо дело у пиратов. Транспортники конвоя, как наиболее легкие и незащищенные, оказались выбиты практически все. На корме «Красного Льва» — так назывался второй галеон — в драном кафтане появился незнакомый мне пират и отчаянно замахал руками. Он сигнализировал о захвате объекта. Молодец Китолов, справился с сопротивлением экипажа. А вот Дикий Кот терпел поражение. Ему не удалось захватить верхнюю палубу, и абордажники оказались прижаты к борту. Началось паническое бегство, усугублявшееся тем, что к галеону спешили два флейта, изрыгая огонь из бортовых пушек.

«Наш» галеон затрещал и стал разворачиваться носом к осту. Тот же маневр совершила призовая команда Китолова. Неплохо, очень неплохо. Два из трех «золотых сундуков» захвачены. Теперь проблема лишь в том, как защитить их от конвоя.

Как только «Фенсер» отвалил в сторону, я окинул взглядом поле боя и присвистнул от потрясшей меня картины. Поверхность моря была усеяна обломками кораблей, большинство оставшихся на плаву кораблей, пиратских и королевских, отчаянно боролись с пожарами, возникшими во время боя. Никому не было дела до угоняемых галеонов. И это хорошо. К нам тут же стали подтягиваться разрозненные силы вольных братьев. Я отыскал «Ласку» Эскобето. Разрушения на ней были жуткими. Борта зияли дырами, но мачты остались целыми. Авральная команда спешно меняла паруса. Зачем, если можно подняться в воздух и доковылять до базы на гравитонах? Или возникла какая-то проблема с кристаллами?

Королевский конвой хоть и потерял половину состава, выглядел предпочтительнее, но почему-то «Ярость морей» не дала команду преследовать уходящие с нами галеоны. С бортов пиратских кораблей неслись вопли радости, перекликаемые с яростными криками дарсийских матросов.

Ритольф вылез из трюма и с бледным лицом, шатаясь от усталости, поднялся ко мне на мостик. Дрожащими руками вытащил из кармана камзола трубку, набил ее табаком и неуловимым движением зажег на кончике пальца огонек. Прикурил и выпустил дым в воздух.

— Не думал, что мы справимся, — сказал он, глядя на солнце, потускневшее от пожаров и дыма. — Знаете, фрегат-капитан, второй раз тонуть показалось для меня невероятной роскошью. Я очень испугался.

— Да и я, честно говоря, в какой-то момент подумал, что зря затеял авантюру, — глядя на дымящего Ритольфа, я тоже решил закурить свою пахитосу. Так мы и стояли оба, глядя на разбитый конвой, на пиратские корабли, пытающиеся изо всех сил не отстать от галеонов. — Пойти с почти голыми руками на обученную эскадру равносильно самоубийству.

— Что ж, можно сказать, месть за «Дампир» вышла великолепной, — окутался табачным дымом Ритольф.

— Хм, не рассматривал нападение на караван как акт возмездия, — удивился я. — Впрочем, согласен. Удачно получилось.

— Ваша затея с брандерами сыграла ключевую роль, хоть она стара как мир, — не согласился с моими выводами о самоубийственной атаке левитатор. — Даже я скептически отнесся к такому шагу. Удивлен, почему на королевском флагмане проворонили минную ловушку. Скажите, что это за адское пламя было?

— Магические компоненты, усиливающие мощь огня, — я пожал плечами. — Начинили трюм бочками с жидкостью, вот и все. Расчет был на то, что гравитон взорвется, а вышло все гораздо интереснее.

— Жуть, — поежился Ритольф. — Не дай господь кому-то еще использовать брандеры с такой начинкой.

— Перестаньте, господин левитатор, — я глубоко затянулся, ощущая как табачный дым раздирает легкие и очищает мозги от дурных мыслей. — Мы же офицеры, воюем против Дарсии всеми возможными путями. Как партизаны…

— Партизаны? — недоуменно посмотрел на меня маг. — Кто это такие?

Я задумался. Обрывки воспоминаний чужой жизни никак не могли найти места в моей голове, конфликтуя с мыслями дворянина Вестара Фарли, отчего приходилось мучиться и искать объяснений происходящего. И черт возьми, где эти кураторы? Почему они бросили меня и перестали наведываться? Больше им не нужен?

— Партизаны — иррегулярные боевые отряды, действующие в тылу врага, — ответил я, выбрасывая окурок в воду. — Вроде диверсантов, только не имеющие военной выучки. В большей степени их оружие — топоры, вилы, ножи, убогие луки.

— Тогда мы все же диверсанты, — ухмыльнулся Ритольф. — В выучке и в хладнокровии вам не откажешь, господин флаг-капитан. Такой победой можно гордиться. Только подумать, увели из-под носа дарсийцев почти весь пятилетний доход королевства!

Мы тихо рассмеялись. В самом деле, можно теперь считать, что увели. Галеоны все дальше и дальше отплывали от места боя, а к нам присоединялись остатки пиратского флота. Я попробовал посчитать, сколько же осталось кораблей. Не больше сорока бортов. Вот штандарты Китолова, Зубастика, Эскобето, пять моих вымпелов. Гасила, кажется, потерял все свои экипажи, да и сам где-то сгинул. Дикий Кот, наверное, очень раздражен, не сумев захватить третий галеон. Его «Золоторогий» на всех парах мчится за нами, пристраиваясь в кильватер.

Что ж, выжившим несказанно повезло. Они все сегодня стали богачами. Такой куш можно сорвать раз в жизни, а вот сумеют ли пираты распорядиться свалившимся на их головы золотом? Это уже не моя проблема. Свои бы решить.

— Надо что-то делать с экипажами галеонов, — озабоченно произнес Ритольф. — Не тащить же их на архипелаг.

Оказывается, пираты сами лучше меня знали, как поступить с остатками захваченных в плен галеонов. На закате дня жалкие остатки флота Керми бросили якорь на траверзе острова Каззуро. Подогнали какую-то едва ковыляющую шхуну с поломанными мачтами и стали пересаживать на нее экипажи. Задумка стала ясна. Те матросы, которые согласились на плен, остались на борту галеонов, а остальные на свой страх и риск будут дрейфовать по океанским просторам без парусов на покалеченном судне, пока судьба не распорядится по-своему: или потонут, или наткнутся на своих.

Пока возились с пленниками, к нам подтянулись отставшие. Меня удивило, что все флагманы как бы невзначай сгруппировались возле моей «Тиры». А остальные окружили галеоны и в таком своеобразном боевом порядке двинулись дальше, торопясь уйти как можно дальше от Каззуро. Опасность столкновения с очередной королевской эскадрой была невероятно высока. Я знал, что где-то здесь охотится Третий флот Дарсии, поэтому просигнализировал всем экипажам глядеть в оба.

Только с наступлением полной темноты мы вздохнули спокойно, и снизив скорость, тихонько поплелись в сторону архипелага, ориентируясь по кормовым и бортовым фонарям, чтобы не налететь друг на друга. Назначив вахту и старшего, я плюнул на все и пошел спать в свою каюту. Имею полное право. Я взял «золотой караван».

Глава 7. Подготовка к побегу

Тиры в форте не оказалось. Как мне пояснил кузен Фальтус, девушка после нашего отплытия на охоту, переселилась в свой дом и сюда вообще не заявляется. Я дал команду Михелю и Леону разместить остатки нашего штурмового отряда по комнатам, накормить людей и разрешил им отдохнуть до завтрашнего дня. Не забыв, конечно, выставить стражу на стены форта.

Приказал служанкам нагреть воды в больших котлах. Хотелось смыть с себя всю сажу и грязь, прилипшую к телу. И только потом, приодевшись, оседлал Мишку. Конек обрадовался моему появлению и стал тыкаться мягкими бархатистыми губами в ладонь.

— Соскучился, дружище? — я скормил Мишке аппетитную морковку и погладил его по шелковистой гриве. Надо же, кто-то ухаживал за животным. Весь лоснится, довольный жизнью. — Смотрю, жирок накопил. Ничего, сейчас помогу тебе его растрясти.

Конек, застоявшийся за несколько дней моего отсутствия, довольно всхрапнул, когда я вскочил в седло и легонько сжал его бока. До поселка добрался быстро, радуясь, что догадался перевезти Мишку с Инсильвады сюда, в ставший моим штабом форт Рачьего. Правда, пришлось все время быть рядом с ним и успокаивать. Боялся конь палубы, а вот морковь всю сожрал в большом волнении, пока до Рачьего добирался. Возле дома Тиры я натянул поводья, останавливая разгоряченного конька, и внимательно посмотрел по сторонам. Весть о прибытии флотилии уже должна облететь остров. Большая часть жителей рванула в порт, чтобы встретить героев или оплакать погибших. Да, многие из пиратов успели обзавестись женами или любовницами. Жизнь не стоит на месте, даже в таком месте, как архипелаг Керми.

Меня заметили. Оба телохранителя Тиры сидели на скамеечке в тени дома и кидали кости.

— Командор! — Лангуст вскочил и бросился к воротам, чтобы открыть их и запустить меня во двор. — А мы уже и не чаяли вас увидеть!

— Надеялись, что потонул? — усмехнулся я, спрыгивая на землю. Коня оставил за воротами, привязав к ним поводья.

— Да ты что? — телохранители возмутились. — Здесь все молились, чтобы вы вернулись! Удачно, хотя бы?

— Неплохо, — я похлопал каждого из парней по плечу. — Хозяйка дома?

— Ага, — Полушка с непонятным обожанием смотрел на меня. — Только она спит еще.

— Ничего, разбужу. За Мишкой присмотрите, чтобы никто не обидел, — я поднялся по крылечку и вошел в дом, сразу наткнувшись на суровую тетушку Хильду. Дородная женщина стояла в коридоре, уперев руки в бока. С гибелью Лихого Плясуна у нее сразу пропал стимул докладывать о своей молодой хозяйке, и первое время она выглядела растерянной, пока я не объяснил ей, какие прямые обязанности есть у служанки. Хильда все сразу поняла, и с тех пор стала нормальным человеком. Правда, подозреваю, что каждое мое появление рядом с Тирой серьезно напрягало тетушку. Не знаю, какие у нее мысли бродят в голове, но радости в ее глазах мало.

— Здравствуй, Хильда, — весело поздоровался я. — Что ты так смотришь, как будто привидение увидела?

— Так вас уже похоронили, командор, — брякнула женщина и испуганно прикрыла рот ладонью.

— И кто тебе принес такое печальное известие? — продолжал я улыбаться, все больше и больше погружая Хильду в беспокойство.

— Все говорили, что вы решили напасть на королевский караван. Кто же в здравом уме на такую силищу попрет?

Я не удивился, услышав от простой служанки, куда мы собрались несколько дней назад. Когда флотилия в полном составе уходит из гавани и объединяется в одну армаду, нетрудно сложить два плюс два. Не было тайной наше решение разграбить «золотой караван». Болтунов среди пиратов хватало. Один похвастался, что командор заставил готовить судно к долгому плаванию, другой нашептал «по секрету», как шкиперы гоняют в хвост и гриву квартирмейстеров, чтобы те забили трюмы порохом, ядрами и огнестрельным оружием. Утечку информации невозможно перекрыть полностью. Когда мы выходили из гавани, казалось, все население острова набежало в порт провожать нас.

— Как видишь, вернулся живым и здоровым, — я кивнул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Тира где?

— Леди еще спит, — буркнула Хильда, но без должного энтузиазма. — Приказала не беспокоить без надобности.

— Так разбуди, — я прошел по мягкому ковру в небольшую уютную гостиную, уселся на маленький диванчик, закинул ногу на ногу. — Сообщи леди Тире, что я жду ее внизу.

Служанка, тяжело переваливаясь с боку на бок, исчезла в полутьме коридора. Я слышал ее шаги, скрип лестницы, осторожный стук в дверь.

— Госпожа! Госпожа Тира! Вы проснулись?

Возникла тишина, а потом раздался недовольный и заспанный голос девушки:

— Конечно, глупая женщина! Трудно спать под такой грохот! Я же говорила, чтобы меня не беспокоили!

— Интересно, что такого вечером делала эта молодая особа? — пробормотал я, разглядывая носок начищенного сапога. — Спать, видите ли, хочет!

— Пришел командор Игнат и хочет с вами поговорить, — невозмутимо ответила Хильда.

— Игнат вернулся? — громко воскликнула Тира. — Где он?

— Внизу, в гостиной.

— Зови его сюда, живее!

Я удивленно вздернул брови, услышав приказ леди Толессо, но продолжил сидеть.

— Незамужней девушке недопустимо уединяться с молодым человеком в комнате.

— Замолчи, Хильда! — Тира явно была раздражена. — И пожалуйста, приготовь завтрак в гостиной. У меня нет времени сейчас с тобой спорить!

Пока служанка с пыхтением спускалась вниз, я уже стоял возле лестницы. Она мазнула по мне самым страшным взглядом, какой только могла изобразить, и посторонилась. Я улыбнулся и легко взлетел наверх, перевел дыхание и аккуратно постучал в прикрытую дверь.

— Заходите, фрегат-капитан, — я расслышал тихий голос Тиры и толкнул тяжелую лакированную створку и вошел в знакомую мне комнату. Правда, прошлое посещение было единственным, но с тех пор никаких изменений не произошло. — И закройте дверь поплотнее.

Тира стояла на середине комнаты в темно-зеленом длинном халате и пристально смотрела на меня, как будто силилась найти на лице ответы на свои вопросы.

— Ты жив! — облегченно произнесла она и плечи ее сразу же поникли.

— Я думал, что самая прекрасная девушка на архипелаге бросится на мою шею, орошая мои щеки слезами радости, — скинув шляпу, я с грациозностью бегемота изобразил поклон.

— Не паясничайте, господин Фарли, — усмехнулась Тира и все-таки сделала несколько шагов мне навстречу, обхватила руками за шею и прижалась на мгновение, обдав запахом тонких пряных духов. Интересно, где она их берет?

Тира отпрянула от меня, не дав ни мгновения подержать ее за талию.

— Дело сделано, леди Толессо, — я скрыл глубокое огорчение. — Пиратский флот обескровлен. Два галеона с трюмами, набитыми золотом, бросили якорь в самом сердце архипелага под надежной охраной.

— Прекрасно! — лицо девушки озарилось улыбкой. — А кто охраняет это золото?

Удивительно, что про невероятное богатство она спросила безразличным голосом, словно ей было неинтересно, чем закончилась опасная операция по вырыванию сочной косточки из пасти огромного волкодава.

— От каждой флотилии по одному кораблю. Эктор Рыжебородый вызвался самолично денно и нощно присматривать за добычей.

— Присаживайся, Игнат, — Тира махнула рукой в сторону кресел, а сама достала из шкафа квадратную бутылку из зеленого стекла. — Для мужчины, вернувшегося из боя, лучше выпить хорошего рома. Это действительно прекрасный ром из Аксума, а не то пойло, которое дают в портовых забегаловках. И я тоже выпью. Ты даже не представляешь, как меня трясло все эти дни, когда вы ушли в рейд.

Она разлила по серебряным чаркам терпкий напиток темно-шоколадного цвета и подала мне одну из них. А сама села напротив, закинув ногу на ногу. Полы халата распахнулись, открыв вид на белоснежную длинную сорочку, из-под которой показалась изящная щиколотка. Тира не засмущалась, приподняла чарку, призывая меня отметить возвращение.

Ром был великолепен. Он обжег пищевод и провалился в желудок тяжелым комком, оставив во рту фруктовое послевкусие. А потом стало жарко. У Тиры на щеках появился румянец.

— Что будем делать, Игнат? — спросила она, поставив чарку на столик. — Ты не передумал?

— Все остается в силе, — успокоил я девушку. — Только подлатаем бриг, перегоним его поближе к форту, соберем верных людей, которых надо вывезти с архипелага — и в путь.

— Признаюсь, я со страхом ожидала, что ты решишь в одиночку убежать, — Тира сверкнула глазами. — Гравитоны на борту, опытный левитатор…. «Тире» хватило бы мощности оторваться от преследования не только пиратов, но и королевских корветов.

— Я не могу бросить тебя здесь, — качнул я головой и одним махом допил ром. Надоело цедить его. — Не в моих правилах предавать союзников.

— А я союзник? — лукаво спросила Тира, покачивая ногой. — Или приз?

— Не только союзник, но и смелая, красивая девушка, которая при определенных обстоятельствах может стать верной супругой, — нахально ответил я и добавил поспешно: — Если она, конечно, согласится.

— Налей себе еще рома, — помолчав, сказала Тира. Она не стала обвинять меня в хамстве и кидаться посудой. Даже по щекам не лупит. Хороший знак… Или нет? — Да, я обдумывала такой вариант, вспоминая разговор с лордом Торстагом. Но есть одна загвоздка. Ты — не подданный короля Аммара, а самый настоящий враг. Торстаг может тебя запросто обмануть и посадить за решетку, а потом — казнить. Уверен, что хочешь жить в Дарсии?

— Каждый миг, прожитый с тобой, как вечность, — пошутил я, снова присаживаясь на свое место. Бутылка с ромом перекочевала на столик, чтобы сто раз не бегать по комнате.

— Прекрати паясничать, — поморщилась Тира. — Я не прощу себе, если ты попадешь в беду. И ничего не останется, как идти против королевской власти. Это плохо. Я слабая девушка, и без поддержки клана ничего не стою. Дед вряд ли захочет иметь с тобой дело. Остальные родственники вроде семейства Фальтусов сожрут нас с удовольствием, если король изъявит желание покончить с родом Толессо.

— Он ненавидит вас?

— Нет, не в этом дело. Толессо всегда были независимым родом и когда-то имели право вводить вето на королевские указы в Дворянском Собрании. Королю Аральду очень не нравилась такая позиция, — Тира отхлебнула ром и приоткрыла рот, помахивая ладошкой. — Со временем ему удалось подмять многие аристократические семьи, чьи представители участвовали в Собрании, и навязать свою волю. А его сын Аммар уже законодательно запретил право вето. Отцу и деду не понравилось такое решение. Хартия Вольностей попрана, и никто не смеет даже рта раскрыть в ее защиту. Нет, Игнат, это не столько ненависть, а холодный расчет.

— С политическими аспектами я ознакомился, но как это скажется на мне? — я допил чарку и больше не стал наливать. Хватит. Нервное напряжение отпустило, можно расслабиться.

— Здесь мы сталкиваемся со многими «если», — задумалась Тира. — Ты же понимаешь, что я еще была маленькой и глупой девочкой, когда пираты уничтожили мою семью и забрали меня с собой. Я не вникала во взрослые дела, и сейчас не могу дать тебе точного ответа, но постараюсь. Если Торстаг сдержит свое слово и поможет тебе стать королевским подданным; если ты сумеешь убедить многих высокопоставленных людей, что не являешься пиратом; если никто не признает в тебе фрегат-капитана Фарли — только в этом случае можно вздохнуть спокойно. Но я подозреваю, что королевский советник разыграет твою карту, когда понадобится ему самому. И это самая главная опасность… Мы не знаем его козырей.

— Давай убежим в Сиверию, — предложил я. Девушка говорила разумно, хотя и наугад. Действительно, самым ненадежным местом в плане являлся сам лорд Торстаг.

Тира печально покачала головой и встала с кресла. На ее лице играла вся гамма чувств: от сосредоточенности до растерянности.

— В Скайдре мой дом, — она встала возле раскрытого окна, через которое в комнату вливался свежий утренний воздух. Обхватила себя за плечи. — И я наследница рода со всеми обязанностями. Как бы я не относилась к деду, но терять деньги, влияние и родовое гнездо не хочу.

— Что ж, каждый из нас делает свой выбор, — я тоже встал, одернул новый камзол из гардероба Плясуна. — У нас была договоренность встать возле алтаря, после чего я доставлю тебя в Скайдру. Делай что делается, и будь что будет.

— Ты фаталист, Игнат, — улыбка тронула губы Тиры.

— Мое имя — Вестор Фарли, а Игнат — родовое имя, — я подошел к девушке чуть ли не вплотную. Щеки ее зарозовели, но сама она ощутимо напряглась. — Предлагаю свою защиту и крепкую мужскую руку.

— Замуж зовешь? — усмехнулась Тира, расслабленно опуская руки вдоль бедер.

— Зову, — честно признался я, раздумывая, где прячет кинжал эта девица. Стоит ли ее сейчас обнять и поцеловать, не рискуя получить под ребра несколько сантиметров холодного железа.

— Если Эррандо Толессо — мой дед и Старейшина рода — примет тебя, то я подумаю над твоим предложением, — уклончиво ответила девушка.

— Хорошо, — я сбросил наваждение и отступил на шаг назад. В глазах Тиры, показалось, мелькнуло недоумение и разочарование. — Ты подумала, кого будешь брать с собой?

— Куда же без кузена, — усмехнулась Тира. — Надо как-то спасать героического дурачка. Может, Бархатную ленту за свои подвиги получит. Долану тоже не оставлю. Девчонка без меня пропадет. Хильду…

— Она была соглядатаем Плясуна, — напомнил я.

— Я об этом знала, что не меняет моего решения, — резко ответила леди Толессо. — Ну и Слюньку с его несомненными актерскими достоинствами желательно спасти. Ты же не против?

— Вы должны быть готовы через три дня, — я прикинул, сколько мне нужно времени, чтобы утрясти вопрос с дележкой золота. — Бери только самое необходимое. Платья и шляпки занимают много места, а вот золотишко и украшения поместятся в небольшой шкатулке.

— Если их немного, — усмехнулась Тира и неожиданно легким движением ладони смахнула с моего плеча невидимую пылинку. Как-то по-домашнему, что сразу растопило лед неловкости. — И кстати, подумай, что делать с личными вещами Плясуна. Не смотри на меня такими глазами. Я знаю про сундуки командора, и не поверю, что ты до сих пор не посмотрел их содержимое.

— Плясун показывал тебе свои вещи?

— Да ты что?! — рассмеялась девушка. — Сундуки видела в закрытом состоянии. Не бойся, твоя законная добыча мне не нужна. Только вывези меня из этого чертового места!

Я все-таки обхватил Тиру за талию и прижал к себе. Всего лишь прижал, глядя в расширившиеся от ужаса глаза девушки и обругал себя за глупую выходку. Она прожила под контролем Лихого Плясуна несколько лет, каждый день ожидая, что пират возьмет ее силой, превратит в свою сексуальную рабыню. До сих пор не могу поверить, как хватило выдержки и сил командору не обесчестить девчонку. Не такой уж сволочью он был.

— Вестар, — выдохнула Тира. — Не разочаровывай меня…

— Извини, — я резко отвернулся и налил в чарку ром. Опрокинул в себя огненную жидкость, напялил шляпу, и направился к выходу. — Не сдержался, к дьяволу! А ты сегодня же возвращайся с Хильдой в форт, чтобы в любой момент быть готовой к побегу.

— Не останешься на завтрак? — тихо спросила Тира.

— Нет, времени мало осталось, — я коротким кивком попрощался с хозяйкой дома и распахнул дверь. — Надо закончить все дела и подготовить бриг к долгому плаванию. Всего доброго, леди Тира! Жду вас вечером в форте на ужине.

Попрощался с телохранителями, посоветовав им не играть в кости, а внимательнее посматривать по сторонам. Парни проводили меня удивленным взглядом, но я ничего больше говорить не стал, вскочил на Мишку и направился в «Хитрую русалку».

Пока ехал, раздумывал, правильно ли я рассчитал время побега. После разгрома каравана король Аммар потребует провести карательную операцию. Потеря золота, десятка кораблей Королевского флота, возможная гибель адмирала Адерхада (я знал, кто командовал «Королем Аральдом»), страшный удар по репутации морских сил Дарсии — все эти факторы должны обязательно привести к нападению на Керми. Первое, что бы я сделал, будь на месте короля, блокировал бы все морские пути от Каззуро до самой северной оконечности архипелага, а также южное направление вплоть до Пакчета. А потом обрушил всю ярость на зарвавшихся и обнаглевших пиратов. Значит, у нас есть не больше месяца, чтобы смыться отсюда. Пока остатки каравана и потрепанный эскорт доберутся до берегов Дарсии, пока неповоротливая военная машина закрутится — пройдет не меньше десяти дней. За это время мы можем проскочить самые опасные места, где есть вероятность быть перехваченным морским патрулем Дарсии.

Меня беспокоили два момента. В случае перехвата патрулем Королевского флота как объяснить, какого черта мы делаем в охраняемых водах на старой и обветшалой калоше под название «Тира»? Что за люди на борту? Не пираты ли? Тогда есть опасность, что всех нас ждет виселица. И это серьезная проблема.

Допустим, нам удастся обмануть моряков. Но как поведет себя лорд Торстаг? Я наивным ребенком не был, и в благие намерения советника не верил. Вырисовывается вариант, что он сдаст меня властям, получив за этот «подвиг» еще больше привилегий. Фактически я буду не военнопленным-дворянином, которому гарантируется безопасность и жизнь, а захваченным в плен пиратом, маргиналом, которому прямая дорога на виселицу.

Или же плюнуть на желания Тиры и рвануть вдоль Пакчета навстречу императорскому патрулю? Шансов выжить будет больше. А если лорд Келсей, пославший меня на архипелаг, откажется от своих обещаний? Тоже вариант, и весьма плохой для меня.

Так ничего путного не придумав, я подъехал к «Хитрой русалке», привязал Мишку к перилам и зашел внутрь. И чуть не оглох от рева. Пиратская братия, собравшаяся в таверне, встретила меня восторженными воплями, подняв кружки.

Со всех сторон желали со мной выпить за удачливый поход, за кучу золота, которую мы вырвали из лап Королевского флота. А я что? Надо было просто набраться смелости, составить план и придерживаться его все время, невзирая на небольшие неудачи. Только так.

Я поблагодарил парней за проделанную работу и пообещал выплатить премиальные и боевые как можно скорее. Сейчас все подшкиперы командоров и казначеи подсчитывают добычу, и как только станет известно, сколько у нас золота — распределим между флотилиями. Большая часть, конечно, отойдет в общую казну Вольного братства, но и того, что останется — с лихвой хватит каждому оставшемуся в живых. А их осталось очень мало.

— Приветствую командора, — улыбнулся Иврин мне, когда я подошел к нему и поздоровался. Он все так же неизменно стоял за стойкой и наводил порядок в своем хозяйстве. — Ты уже стал популярнее, чем Кракен. Твое имя гремит по архипелагу.

— Чего я не хотел, так это публичной известности, — кисло улыбнулся я.

— В таком случае нужно было десять раз подумать, убивать Плясуна или просить его за оскорбление, — хмыкнул Иврин, наливая в две кружки того самого вина из местных ягод. Бутылку он тщательно закрыл и спрятал ее под прилавок. — Выпьем за успех, Игнат!

Я не стал отказываться. Винцо мне нравилось, но жмот Иврин не хотел продавать больше одной бутылки в руки.

— Как жить-то дальше будем? — хозяин таверны вытер мокрые губы рукавом рубашки.

— Не совсем тебя понял, — я оторвался от кружки.

— Ты же не с пьяной головы затеял ограбить дарсийцев, — Иврин кивнул на шумящих вольных братьев. — Значит, представляешь, какой будет ответ. Скажи, стоит ли собирать вещички и уматывать с архипелага?

— А есть с чем уматывать? — я тоже понизил голос.

— Найдется, — хмыкнул Иврин. — Накопил немножко, чтобы обрасти хозяйством на большой земле.

— Тогда скажу тебе, брат, что дарсийцы так просто дело не оставят, — я допил вино. — Рано или поздно их корабли появятся возле Керми и будут топить всех, кто попытается убраться отсюда.

— Сколько у нас времени? — деловито спросил мужик.

— Не больше месяца. Я бы на месте дарсийцев сбросил десант с летающих кораблей одновременно с блокадой. Тогда никто не уйдет.

— Всех перевешают, — помрачнел Иврин, и пытливо взглянул в мои глаза. — Но ведь у тебя есть идея, правда? Я бы хорошо тебе заплатил за выход из ловушки. Не хочу быть крысой, загнанной в угол. За столько лет обзавелся хозяйством, баба есть. Я не собирался всю жизнь обслуживать эту ублюдочную компанию, и понимал, что рано или поздно нас прихлопнут. Сиверия, Дарсия… А может, и Аксум захочет лапу на архипелаг положить. Тяжелые времена грядут, поэтому хочу быть подальше отсюда.

— А с чего ты взял, что в моей голове созрел еще один план? — я тоже с пристальным вниманием смотрел на сосредоточенного Иврина, решавшего главную задачу в своей жизни. — Кто-то шепнул?

— Да я не дурак, Игнат, — поморщился хозяин таверны. — Ты встречался с Тирой, потом сюда для встречи с королевским посланником пришел. Был у тебя, значит, разговор с дарсийцем. Возможно, и договорились…

Иврин замолчал, я а раздумывал, убивать хорошего, в общем-то, мужика, или оставить в живых, переведя разговор в область шуток.

— Язык за зубами я держать умею, — чуть торопливо, опасаясь моего ухода, заговорил хозяин «Хитрой русалки». — Век буду благодарен, если выдернешь меня с семьей отсюда. Только не говори, какие опасности нас поджидают… Когда дарсийцы начнут высаживаться на острова, живые будут мертвым завидовать. Лучше уж выйти в море, а там как судьба сложится. Какая разница, сегодня ты сдохнешь, или завтра. Но когда появляется шанс, нужно хватать его за хвост. Кстати, Бриар у себя в комнате. Новый штандарт уже готов.

— Ну ты и проныра, Иврин, — я покачал пальцем перед носом довольно осклабившегося мужика. — Считай, этого разговора не было. Но я своего слова не сказал.

— Буду ждать, — Иврин облегченно вздохнул, словно спинным мозгом почувствовав мое внутреннее согласие помочь ему.

Бриар опять дрых. Правда, без винного перегара. Заросший жесткой седоватой щетиной художник в неопрятной засаленной одежде и в драных башмаках завалился на кровать. Из полуоткрытого рта вырывалось похрапывание, а пальцы, измазанные краской, подрагивали во сне.

Я подошел к нарисованным картинам и снова полюбовался пейзажами. С последнего визита художник создал только одно полотно. Передо мной развернулась морская баталия с нависающими над водой кораблями. Горящие надстройки, пороховой дым, окутавший борта, падающие вниз люди. И мелькнувший в разрыве между облаками и пожарищами черно-зеленый штандарт.

— Болван, — не сдержался я. — Этот уникум предвидит будущее, что ли, дьявол его забери!

— Есть такой грешок, — прокашлялся за моей спиной проснувшийся Бриар. — Как будто кто-то нашептывает мне сюжет картины, а когда сплю — яркие образы всплывают перед глазами.

— Лучше уничтожьте эту картину, старина, — попросил я. — А то однажды ее увидят люди, с которыми лучше не сталкиваться. Подведете и себя, и меня.

— Купите, командор, и тогда она все время будет с вами.

— Вообще-то я пришел за другим заказом, — напомнил Бриару.

— Да, конечно! Все уже готово.

Шоркая по полу растоптанными ботинками, он пересек комнату и подошел к шкафу. Распахнул его и чуть ли не с головой погрузился в его недра. Было забавно наблюдать, как он задом пытается выползти обратно. Наконец, художник, покряхтывая, поднялся с колен и с торжественным видом развернул черно-зеленое полотнище, которое полностью закрыло его.

— Прекрасная работа, дружище, — признался я, глядя на подбоченившуюся красотку с лицом Тиры. Все детали, которые я хотел увидеть на флаге, были прорисовано с особой тщательностью. — Вы заслужили свою награду.

Бриар с отрешенным видом смотрел на столбик из четырех золотых монет, которые я выложил из своего кошеля. Потом аккуратно сложил полотнище в несколько раз и подал мне.

— Здесь гораздо больше, чем мы договаривались, — кивнул он на монеты.

— Считайте, что я купил еще и картину, — пришлось слегка приврать. Знаю я таких людей. Излишняя гордость, щепетильность в вопросе оплаты или еще черт знает какая хрень, присущая творческим натурам всегда меня удивляла. Ну, дают тебе чуть больше за проделанную работу — зачем кривляться? Возьми и не греши. Сам в обносках ходит, а рожу воротит.

— Тогда все правильно, — художник тут же смел деньги со стола и зажал в ладони.

— У меня просьба, — я положил свернутый штандарт за пазуху. — Если не затруднит, принесите картину в форт. Я предупрежу охрану, она вас пропустит.

— Конечно, буду рад, — Бриар сделал легкий поклон, провожая меня до двери. — Если захотите личный портрет, обращайтесь.

— Непременно, — сухо кивнул в ответ и собрался покинуть комнату, оставив художника наедине со своими честно заработанным золотом. Лишь бы не стал светить его перед корсарами. Ведь прирежут несчастного. Впрочем, это уже не мои проблемы.

— Подожди, не торопись уходить, — внезапно изменившимся голосом сказал мне в спину Бриар.

Я инстинктивно выхватил кортик из ножен, одновременно с этим делая шаг в сторону и разворачиваясь навстречу художнику. Спиной влип в стену и выставил клинок вперед. И только потом ощутил противную слабость в коленях. Захотелось сплюнуть на пол тягучую кислую слюну. Потому-что отвык от зрелища, когда передо мной лицо человека плывет и меняется, а его взгляд становится немигающим и жутким.

— Киллан! — выдохнул я, бросая кортик обратно в ножны. — Я думал, уже никогда не встречусь с тобой!

Наставник, а вернее, контролер из высших существ, давших мне шанс на вторую жизнь, криво улыбнулся, умудряясь при этом смотреть остекленевшими глазами куда-то поверх моей головы.

— Я же обещал тебе о встрече, — негромко сказал Киллан, вернее, существо, занявшее тело художника для контакта со мной. — Почему-то ты невысокого мнения о наших возможностях. Как видишь, мы продолжаем следить за тобой. Помнишь последнюю встречу? Что я тогда тебе говорил?

— Открывается перспектива намного интереснее той, которая сложилась на данный момент, — я усмехнулся, придя в себя. — Помню, помню. Голову сломал, пытаясь разгадать эту фразу. Кажется, в свете последних событий начинаю понимать… Не вы ли подстроили?

— Мы не вмешиваемся в ход планетарных событий, — художник, а точнее — Киллан, занявший его место — не двигался с места, только руки сложил на животе. — Ты сам оцениваешь свои возможности, сам решаешь ту или иную задачу. Как видишь, с каждым разом линия событий плодит все больше и больше вариантов.

— На что намекаете, господин смотрящий?

— Никаких намеков. Я всего лишь присматриваю за тобой. Ты — интересный проект, активный. Далеко не тот человек, которым был Вестар Фарли. Можно сказать, удачный симбиоз получился.

— Все-таки проект, который можно в любой момент прикрыть? — я горько усмехнулся.

— Никто у тебя не отнимает право на самостоятельность, — возразил Киллан, — если думаешь об этом. Живи так, как считаешь нужным. Ты можешь стать великим творцом истории. А не захочешь — твое право. Я всего лишь хочу укрепить твой дух перед будущим, каким бы оно ни было.

— Э…Все настолько плохо? — нахмурился я. Мне уже не хотелось общаться со странными небожителями, вещающими столь мутно, что становилось понятно: они сами не видят дальше своего носа. Им просто интересен сам факт своего вмешательства в историю Тефии, где я — всего лишь одна из подопытных мышек. Даже обидно. Лучше бы и не знать о своих благодетелях ничего и никогда. Дали мне жизнь — и на том спасибо.

— Смотря, что считать опасностью, — эмоции проскользнули на лице контролера. — Мы рассмотрели твою авантюру с «золотым караваном» и пришли к выводу, что твой порог опасности лежит в иной плоскости. Более экстремальной, если быть точнее. Страх перед смертью мы тебе успешно понизили, пока ты находился в передержке… Психосоматические реакции порой мешают человеку достичь своих высот.

— Ах, вот в чем дело, — протянул я. — Действительно, я стал чувствовать себя каким-то… отмороженным. Иначе бы никогда не полез на нож Брадура, не стал участвовать в гладиаторских боях… Но ведь это плохо! Человек должен бояться, это нормальная реакция на опасность. Опять же — инстинкт самосохранения. И что там насчет моего будущего?

— Которое ты уже сам формируешь, — подхватил Киллан и снова замер, превратившись в неподвижную статую. — Социальные эксперименты всегда интересуют нас. До какого предела может дойти человек?

— У человека один предел — смерть, — зло усмехнулся я и замолчал. Спорить и заводить философские разговоры с сущностями, умевшими возрождать души, не имело смысла. Мы абсолютно разные во всех плоскостях. Возмущаться по поводу неких социальных экспериментов не собираюсь. Уверен, что куратор предоставит кучу аргументов против моих слов. Что для небожителей смерть даже отдельно взятого и интересного им человека? Ни капли сожаления и раскаяния. Эксперимент, надо же… Впрочем, подобные мысли периодически всплывали в голове.

— Ладно, я понял. Лучше скажи, как там моя матушка?

— С ней все в порядке. Сначала очень горевала, когда получила известие о твоей гибели, но потом свыклась.

— Ну и сволочь же лорд Келсей! — не выдержал я. — Это же его затея?

— Да, — невпопад пожал плечами контролер. — Он хотел провести операцию максимально тайно, чтобы никто не смог выйти на тебя. Для всех ты погиб во время боевого столкновения возле Пакчета.

— Мать не знала, что меня приговорили к каторге?

— Нет Игра, затеянная лордом Келсеем требовала тишины. И ты сейчас великолепно играешь по его правилам.

— Я ничего не сделал из того, что он приказывал, — я скрипнул зубами от бессильной злости. Какой смысл руками махать после драки? Но какова же истинная цель виртуоза тайных комбинаций?

— Он так не считает, — снисходительно улыбнулся контролер, оставляя неподвижными мышцы лица. И как ему удается?

Мне надоел этот непонятный спектакль. Зло бросаю:

— Хорошо, раз так. Если вы предвидите будущее, можете хотя бы подсказать, что меня ждет?

— Ты уже выбрал иной путь, отличный от первоначального, — снова, как попугай, произнесло существо. Ну не могу я его человеком назвать! — Мы не имеем вмешиваться и менять что-либо в твоей жизни, точнее, в жизни твоего реципиента. Это противоречит базовым установкам по внедрению сознания в новое тело. Кстати, ты что-то помнишь из своего прошлого?

— Смутно, — буркнул я, не собираясь раскрывать последние козыри. — Иногда накатывают видения, странные фразы, мысли. Единственное, что смущает, как вам удалось сохранить мои прошлые навыки и наложить их на умения морского офицера.

— Всего лишь удачное стечение обстоятельств, — контролер стал терять очертания. Бриар встревоженно зашевелился. — И это прекрасно. Еще один камешек в фундамент нашего опыта. Будет о чем рассказать коллегам.

— Черт бы вас побрал, — пробормотал я. — Надеюсь, больше не встретимся? Знаете, уважаемый, как-то без вас стал обходиться, и не чувствую особого желания участвовать в социальных экспериментах.

— Желание услышано, — голос существа, выдававшего себя за старину Киллана, стал изменяться, неприятно растягиваться и прерываться. — Контроль будет снижен.

— Проваливайте, — я не стал дожидаться, когда художник полностью очнется и будет недоумевать, что с ним произошло, а просто вышел из комнаты, не забыв закрыть дверь. Вестар Фарли, фрегат-капитан императорского флота, не нуждается в заботе и помощи богов, или кем себя считают эти контролеры. Спасибо, но дальше я сам…

Глава 8. Покушение

— После нападения на «золотой караван» у нас осталось мало кораблей, — напомнил Дикий Кот и оглядел фрайманов, сидевших в каюте его «Золоторогого». — В каждой флотилии не больше пяти-семи вымпелов. Такая ситуация ставит под угрозу срыва летнюю кампанию.

— У нас два галеона с золотом! — воскликнул Зубастик, бравируя сожженными бровями после пожара на своем флагмане. — С чего мы должны беспокоиться? Каждый оставшийся в живых вольный брат получит солидный куш! Мы можем спокойно сидеть на заднице, даже пальцем не пошевелив!

— Пират без добычи — дохлая медуза, а не пират, — возразил Гасила. — Лично мне мало. Я хочу потрепать Аксум и Сиверию. Чем они хуже дарсийцев, убежавших от нас с поджатым от страха хвостом?

— Как ты собираешься воевать с дырявым флотом? — Дикий Кот во время разговора так и не присел, расхаживая по своей каюте, заложив руки за спину. Что-то его глодало. — Сколько у тебя в наличии людей?

— Мало, — признался Гасила. — Атака в лоб принесла нам большие убытки. Два корабля сгорело, на четырех нужно возводить палубные надстройки. Времени уйдет очень много. Боюсь, в море выйдем только в середине лета.

— Так какой тебе Аксум? — засмеялся Зубастик. — С тремя сотнями человек много не навоюешь. Надо приводить себя в порядок и укреплять оборону острова. Дарсийцы нашего нахальства не простят.

— Поддерживаю, — кивнул Китолов. — Мы растревожили огромный улей с дикими пчелами. Ждите гостей с пушками и солдатами.

— Нужно спрятать золото, — сказал я. — Призовые раздать братьям, казну перенести с Мофорта на какой-нибудь другой остров, а остальное, что останется, спрятать в надежном месте. Есть такое на примете?

— Если королевские войска вышибут нас с Керми, то они перероют его сверху донизу, — покачал головой Дикий Кот. — Галеоны слишком заметны, чтобы их прятать.

— Галеоны сжечь, золото в ящиках зарыть до лучших времен, — мое предложение встретили без восторга. — И не здесь.

— А где? Можешь подсказать местечко? — Гасила показал свои желтые зубы.

— Каззуро или другие острова, лежащие далеко от архипелага.

Фрайманы захохотали, как будто я сказал невероятно веселую шутку. Улыбаюсь им в ответ.

— Ты представляешь, Игнат, сколько людей будут знать об этом золоте? — покачал головой Кот. — А у многих язык настолько длинный, что через год или два придется топить каждую лоханку, приблизившуюся к тайнику.

— Не мне вас учить, уважаемые фрайманы, как действовать в таких случаях. Команда, прячущая дарсийское золото, должна остаться в том же месте. Иногда мертвецы становятся лучшими стражами зарытых сокровищ. И языками не болтают.

Командоры помрачнели, обдумывая мои слова. Не думаю, что предложенный вариант не рассматривался ими. Так что за их психику я не волновался. Эти душегубы режут глотки похлеще мясников. Что им еще десяток человек, отправленных в мир иной?

— Сами подумайте, — я оглядел фрайманов. — У нас после раздачи приза останется двадцать ящиков с золотом. В каждом ящике двадцать отлитых брусков. А это не меньше четырех кантаро[3]. Сами посчитайте, на какую сумму тянет остаток. Голову может любой потерять.

— Такие деньжищи — хороший повод перерезать всех причастных, — кивнул Эскобето, быстро подсчитав барыш. — Я поддерживаю Игната. Сейчас мы просто не успеем пустить это золото на покупку новых кораблей и вооружения. Но мое мнение может быть отличным от вашего…

— Говори, — поморщился Дикий Кот.

— Разделим его между собой. Нас шестеро. Каждому по три ящика слитков. С такими деньгами можно устроиться в любой месте Тефии. Мир огромен, и он не ограничивается Дарсией и Сиверией. Если вы настолько честны, то разделите долю между своими верными людьми. Купите дворянство, заведете дело, станете торговать или займетесь чем-то другим, к чему сердце лежит.

— К чему ты клонишь, дружище? — с подозрением спросил Гасила. Ну да, он всегда туго соображал. А вот Эскобето, чувствую, подводит к мысли сбежать с Керми, пока нас всех не перевешали за преступление против короны.

— Разбегаться надо! — захохотал Зубастик, откидываясь на спинку стула, рискуя грохнуться на пол. — Точно, братья-фрайманы! Скоро сюда нагрянут королевские войска и выпустят нам кишки. Ригольди прав!

Отлично! Заметьте, господа пираты, это не я предложил пятки салом смазывать, а вы сами!

— Когда Игнат предложил план ограбления каравана, я посчитал его безумцем, — Дикий Кот остановился возле резного буфета с лакированными дверцами и провел по завитушкам пальцем. — Но подумав хорошенько, признал его правоту. Попробовать стоило, иначе зачем мы поднимаем черный флаг на мачтах? Пираты мы или послушные собачки, бегающие за сахарной косточкой? Я согласился с Игнатом, однако в душе надеялся, что у нас ничего не получится. Потеряем пару-тройку кораблей и отступим назад. И вдруг происходит невероятное: мы выгрызли у дарсийцев два галеона с золотом! Теперь мне страшно. Я знаю, что последует за нашей безумной выходкой. Мы не сможем защитить Керми от удара регулярной армии. К сожалению, Игнат переоценил наши силы. Сможем ли найти выход, господа?

— Бежать как крысы с корабля? — насупился Гасила. — Отдать Керми на поживу королевским псам? Я уже привык к этим землям!

— С чем ты будешь отбиваться от линкоров и фрегатов? — хмыкнул Эскобето, облокотившись о стол. — Да тебя потопят быстрее, чем ты успеешь помочиться за борт. Я предлагаю дело, уважаемые фрайманы. Нужно разделить все золото по-честному и разойтись по разным румбам. Переждать смутное время. Дарсийцы в любом случае не получат Керми так легко. Имперцы рванут сюда со скоростью летучих рыб. Здесь начнется такая рубка, не чета тому, что мы пережили несколько дней назад. Неужели вы не понимаете, что Игнат дал нам шанс начать новую жизнь, о которой вы не могли мечтать? Грабить купцов, продавать рабов и с грустью смотреть в свой кошелек, когда он опустеет — и так каждый раз, пока не нарветесь на военный патруль?

— Пират добровольно выбирает такую жизнь! — зашипел Гасила. — А вы разбегаетесь по норам, предавая идеи Вольного Братства!

— Не, я не собираюсь подыхать на виселице! — Зубастик вскочил, роняя стул. — Эскобето дело говорит. Надо разбежаться и растащить все золото. Я хочу в Тенецию, или на худой конец, на Катагуну, к черным женщинам! Говорят, они настолько жгучи, что аксумки перед ними становятся жалкими котятами.

— Кто бы говорил за аксумок, болван! — скривился Гасила. — Помнишь, я предложил тебе одну такую штучку, а ты испугался поскакать на ней? На Катагуне одни обезьяны живут, а в Аксуме — сплошная сладость!

Все рассмеялись, хоть напряжение чувствительно витало в каюте Дикого Кота, который пригласил нас в Клифпорт для обсуждения самого животрепещущего вопроса: что делать с оставшимся золотом Эмитеза? Призовые уже разошлись по флотилиям, вызвав нешуточную радость пиратов и поднятие цен на рынках и в тавернах. Впрочем, это никого не расстроило. Кутили дни и ночи напролет, а мошна торговцев невероятно быстро стала распухать от золотых чешуек.

Золото в брусках никак не могло идти в качестве платежного средства. Поэтому судовые кузнецы плавили его и разливали в специальные круглые формы. На выходе получались необыкновенные тонкие чешуйки, которыми и платили за еду, выпивку и женщин. Про азартные игры и говорить нечего.

Я понимал, какая вакханалия начнется скоро на Керми. Не помню случая, чтобы золото делало из пирата благочестивого джентльмена. Скорее, наоборот. Инфляция уже набирала обороты, и умные люди вроде Эскобето, Дикого Кота и Китолова с их приближенными быстро сообразили, чем грозит наплыв золота на архипелаг. Вот почему Эскобето предложил здравую идею: раскидать награбленное добро и разбежаться в разные стороны. Но я не для того рисковал жизнью, чтобы ценный приз просто так ушел из рук.

— Уважаемые фрайманы, — я поднял руку, призывая к вниманию оживившихся командоров. — При всем моем уважении к храбрости вольных братьев нужно смотреть правде в глаза. Против дарсийского десанта мы не выдержим. Многие из вас умеют воевать на суше? Увы, нет. В море нас тоже разорвут на части. Но мы сделали очень важное дело. Доказали, что выучка моряков Вольного Братства нисколько не уступает морякам Сиверии или Дарсии. Чтобы захват каравана не стал напрасным из-за больших потерь, нужно сделать так, как сказал Эскобето. Но это только часть плана, который хочу предложить вам. Соглашаться или нет — решение примете сами.

…Когда я закончил излагать комбинацию, которую разрабатывал несколько дней и ночей, ломая голову, в каюте стояла звонкая тишина. Я не настаивал на своем решении, но мне было интересно, насколько глубоко воспримут командоры идею. Эскобето и Дикий Кот переглянулись, оживились и стали ждать, что скажут остальные.

— Откуда ты на нашу голову взялся? — скрипнул зубами Гасила. — Неужели нельзя просто быть флибустьером? От твоего плана попахивает торгашеством!

— Да при чем здесь это? — возразил Китолов. — Игнат, ты на самом деле решил осесть в Дарсии? С головой у тебя все в порядке? Девчонка тебя сразу же сдаст властям, как только ты ее доставишь домой! Хочешь попасть на виселицу? Так тебе обеспечат бесплатное проживание в петле на целых сорок дней!

— Почему сорок? — поинтересовался я.

— Традиция такая у дарсийского суда, — усмехнулся Эскобето. — Если приговорили к смерти через повешение, то будь добр провисеть там сорок дней ровно. Ее так и называют: «пеньковая гостиница».

— Зато какие возможности у Вольного Братства появятся, если мой план сработает, — было немного жутковато от слов Эскобето, но давать обратный ход равносильно трусости и слабодушию.

— Согласен, очень заманчивый план, — Китолов глубоко задумался, подергивая кончик бородки. — Я бы попробовал. Мы же ничего не теряем. Золото останется у нас. Через годик пришлем посланцев в Скайдру и встретимся с Игнатом, если он еще будет жив. А там и поговорим.

— А не ведет ли Игнат свою игру? — оскалился Гасила. — Бросил весь флот Братства на караван, с какой-то легкостью отбил два галеона, а теперь собирается сбежать с девкой! Я бы ничего не сказал, если бы он взял золото и отчалил куда подальше. Вместо этого Игнат рвется в Дарсию!

— Без золота, — напомнил я.

— Да плевать! — Гасила ткнул в мою сторону пальцем. — Все это странно!

— Что странного? — я пожал плечами. — Девка пойдет на выкуп. Получу деньги со сквалыги Толессо и устроюсь под боком у короля. Самое лучшее место там, где тебя не догадаются искать.

— Все равно странно! — уперся Гасила. — Я почему-то перестал верить Игнату!

— Твои слова — это лишь твои слова, — с грозным видом я встал напротив пирата. — Ты меня обвиняешь, не предъявив доказательств. Не хочешь выйти в круг? Боги все рассудят.

— Эй, уважаемые! — заволновались вокруг нас. — Не стоит сюда богов приплетать!

Фрайманы правы. В так называемый «божий круг» вызывают в одном случае: когда нет возможности предъявить обвинения по факту или защититься от них без свидетелей. Победитель, само собой, оказывается прав. Только давно прошли те времена, когда к такому ритуалу относились с суеверным трепетом. Призывать богов в свидетели дело, скорее, ненадежное. Все теперь знают, что победить может только сильный, умелый и удачливый. Боги, как и морской дьявол, здесь ни при чем. Им вообще плевать на человеческие страсти.

Гасила побледнел. Именно я считался среди пиратской братии умелым и удачливым. Победил на ристалище, играючи завоевал Мофорт и отобрал гравитоны у Старейшин, атаковал «золотой караван» и увел два галеона со слитками. В мою флотилию уже косяком валит народ, желая служить под черно-зеленым штандартом. Кому-то это не нравится.

Я ждал ответа, не отрывая взгляда от Гасилы.

Пират сдался и как-то сразу обмяк. Правильно. Не строй из себя героя. Жестокость и безрассудство не дают преимущества в поединке. Победит тот, кто более хладнокровен и быстр.

— Так что решаем, уважаемые фрайманы? — Эскобето усмехнулся, прочувствовал перелом в нашем коротком противостоянии. — Разбегаемся или героически гибнем в бою за Керми?

Вопрос был поставлен таким образом, что противники бегства автоматически становились смертниками, и оставались на архипелаге, дожидаясь дарсийский флот. Против не оказалось никого.

— Прекрасно, с этим определились, — Эскобето оживился. — Теперь проголосуем за план Игната.

В этот раз за меня были четверо. Гасила выразил недоверие, и к нему, слегка поколебавшись, присоединился Зубастик. Что ж, именно такой расклад я и ожидал. Эскобето, Кот и Китолов пусть и были людьми жестокими и циничными, но в уме им не откажешь. Я предлагал отступить, чтобы вернуться через какое-то время обратно уже победителями. Они выбрали правильную дорогу.

Зубастик и Гасила, если не одумаются, закончат жизнь на виселице или в какой-нибудь грязной таверне малообитаемых островов. Впрочем, уговаривать их я не собирался. Мне важна легитимизация своего плана. И я ее добился.

Мы покинули душную каюту Дикого Кота и высыпали на палубу. Солнце уже скрылось за горизонтом, и вечерние сумерки легли густыми мазками на поверхность залива, где расположились корабли флотилии Кота и наши флагманы. Вдоль берега цепочкой зажглись фонари. Местная стража на причалах бдит. Свободные от вахты пираты сейчас находятся на берегу в обнимку с бутылкой или с какой-нибудь девицей. Оглядываюсь по сторонам, нахожу «Тиру». Там сейчас хозяйничает Паскаль под присмотром дона Ансело и двух десятков штурмовиков. Честно, нет доверия к подшкиперу. Вроде бы исполнителен, старательно выдерживает дистанцию, не старается показать себя до тошноты верным. Но в душе у меня кошки скребут, когда Паскаль остается вместо меня на борту.

Нет здесь верных людей, кроме тех, кто пришел со мной на архипелаг. С ними я и уйду. В моей флотилии осталось пять кораблей. Из верных шкиперов остался только Эктор Рыжая Борода. Харсли погиб. Впрочем, среди моих оппонентов тоже потери: вместе со своим «Дельфином» утонул Джейрис Прохвост, тяжело ранен Линди Малыш. И тем не менее, я должен поговорить с Паскалем. Есть одна идейка.

Я нашел моих гребцов, о чем-то оживленно разговаривавших с парнями Дикого Кота. Свистнул их, подзывая, и показал, что пора возвращаться. По штормтрапу спустились в шлюпку. К вечеру волна усилилась, и нам пришлось изрядно потрудиться, чтобы добраться до «Тиры».

На палубе меня встретил Михель. Его доклад был кратким. Все в порядке, никто не делал попыток бузить или захватывать флагман. Я попросил его позвать Паскаля в мою каюту.

Подшкипер появился чуть ли не сразу, как только я скинул пояс с оружием и камзол.

— Звал, командор? — спросил Паскаль, приоткрыв дверь.

— Заходи, не жмись, — махнул я рукой, пристраиваясь за столом. — Пить будешь?

— Не отказался бы, но не буду, — мотнул головой помощник. — Мне еще вахту расставлять. Что-то важное?

— Да как сказать, — я почесал подбородок. Так и не привык к бороде. Не идет она мне. Трехдневная щетина раздражает невероятно, поэтому сбриваю ее нещадно. — Кому и важное, а кому и расстройство. В общем, совет фрайманов решил поделить все золото и разбежаться по румбам.

— Почему? — даже вытянулся в волнении Паскаль. — А как же Вольное Братство? Ради чего столько ребят к морскому дьявол в гости отправились?

— Так ради этого всего, дружище, — я неопределенно махнул рукой куда-то в сторону. — Мертвые благословили живых. Скоро здесь появятся дарсийские корабли. Высадят десант и начнут зачищать острова от нашего присутствия. Поэтому сейчас нам нужно как можно скорее поднять паруса и уходить подальше от Керми.

— Дьявол! — крякнул Паскаль. — Так что делать? Куда девать наше золото? У нас осталось всего четыре корабля на ходу. А еще надо «Фурию» подлатать.

«Фурия» была под командованием Линди Малыша, который сейчас лежал в горячке и вряд ли выберется оттуда. Новости от лекаря плохие. Почувствовав смену власти, экипаж начал бузить. Между коалициями идут споры, кого выдвигать на капитанский мостик. Проблема была в том, что во время атаки на караван была выбита вся верхушка «Фурии».

— Хочешь взять на себя командование экипажем Малыша? — напрямую спросил я.

Паскаль растерялся. Он смотрел на мое бесстрастное лицо, как будто не верил в происходящее. Может, я жестоко пошутил и сейчас рассмеюсь, похлопаю его по плечу.

— Хочу ли я стать шкипером? — дрогнул голос Паскаля. — Конечно, Игнат! Я десять лет ходил под Лихим Плясуном, знаю свое дело от носа до кормы! Но ведь на «Фурии» есть люди, которые могут взять штурвал в свои руки.

— Штурман Хади или боцман Плай? — жестко спросил я. — Они хороши на своем месте, но никак не капитанском мостике. Я хочу видеть тебя шкипером «Фурии». Надо будет, завтра вместе наведаемся в гости к ребяткам. Внушу болванам, кто им нужен.

— Спасибо… Командор, я за тебя…! — кулак Паскаля гулко стукнулся в широкую грудину. В его глазах что-то предательски засверкало.

— Брось, дружище, — улыбнулся я. Теперь подшкипер мой с потрохами. Если только это не гениальная игра с его стороны. — Вижу, не прогадал. А теперь о серьезном. Завтра, как только возьмешь «Фурию» под свой контроль, начинай готовить флотилию к отходу. Сам же пойдешь к острову Магов. На его траверзе есть необитаемый островок… Знаешь?

— Да, бывал там.

— Ну, вот… Там стоят галеоны с охраной. Найдешь Китолова, который лично контролирует раздачу золота. Нашей флотилии положено еще три ящика. Погрузишь их на «Фурию», вернешься на Рачий. У вас останется пара-тройка дней, чтобы свалить с архипелага. Эти ящики припрячь подальше, чтобы не было соблазна ими воспользоваться. Зарой их где-нибудь в надежном месте, на каком-нибудь необитаемом островке. Ваших призовых хватит надолго, если не будете глотать ром бочками и бесконечно пользовать шлюх.

Паскаль осклабился в улыбке, но тут же ее спрятал.

— Ты знаешь такие места?

— Есть пара островков, — осторожно кивнул подшкипер.

— Ничего мне не говори, — прервал я его. — Держи их название при себе. Как только наше золото окажется на борту «Фурии», поднимай паруса и уходи к этим островам. Потом найди спокойное местечко, где можно спокойно починить корабли. Набирай надежных людей, а не ублюдков, любящих пускать кровь не по ситуации. Постарайся стать авторитетом для наших парней.

— А ты? — Паскаль что-то почуял. — Ты разве не с нами?

— У меня очень важная задача. Такая, что покажется невыполнимой. Но это не для твоих ушей.

— Может, раскроешь часть плана? Люди ведь будут спрашивать…

— Я верну девчонку домой и осяду в Дарсии. Куплю дворянство, начну потихоньку вести свои дела. Грядут другие времена, дружище. Без поддержки аристократов и очень важных людей мы скоро станем пылью под ногами. А тебе это надо?

Я в упор посмотрел на Паскаля, ошеломленного моими словами.

— Не хотелось бы, — сказал он честно. — Я привык к Вольному Братству.

— Так оно и останется Вольным Братством. Но сейчас у нас мало сил, и против двух страшных зверей мы не устоим. Рано или поздно республику раздавят как гнилой орех. А когда у нас будет золото, влияние, сила и власть — вот тогда и возродится Братство, только в качестве Ордена.

— Идея неплохая, — закивал Паскаль. — Очень неплохая, командор. Полагаю, все золото и пойдет на этот Орден? А как это все объяснить парням? Многие из них тупы как медузы. Сразу заорут про измену.

— Заткнешь им глотку. Или за борт с дыркой в сердце. Не мне тебя учить, как поступать в таком случае.

— Понял. Но ведь дарсийцы влезут сюда, займут земли и откроют свою аудиенцию на Керми, — проявил знание политической ситуации Паскаль. — А где королевская аудиенция — оттуда дарсийцев не выбить.

— Есть Сиверия, которая тоже точит зуб на архипелаг, — я усмехнулся. — Нужно быть глупцом, чтобы этого не видеть. Пока идет война между двумя морскими державами, Керми будет лакомым кусочком. Здесь можно построить отличную военную базу.

— Игнат, ты не сухопутная крыса, — покачал головой подшкипер. — Твоя голова варит совсем по-другому. Хотя Лихой Плясун тоже дураком не был, но для него счастьем было ограбить купеческий караван и посчитать прибыль. Управляешь кораблем как заправской капитан. Признайся, был опыт?

— В прошлой жизни, — ответил я и удивился, как воспринял мои слова Паскаль.

Он с серьезным лицом ответил:

— Так бывает. Разные истории рассказывают про людей, обретших вторую жизнь. Когда-то был такой пират, Кракен, даже имя взял дьявольское, не побоялся. Когда умирал, обещал вернуться в новом обличье.

Паскаль поежился.

— Вернулся? — поинтересовался я. Про Кракена мне поведал когда-то капитан Хаддинг, но как-то вскользь, мельком. Что это за персонаж такой кровавый, чем был знаменит?

— Нет, до сих пор ждут со страхом. А вот кортик у тебя заговоренный, с волшбой связан.

— Ты думаешь, его хозяином был Кракен?

— Я не силен в магии, — выставил вперед ладони Паскаль. — Кто знает, а вдруг ты и есть Он? Умело управляешь кораблем, а ведь по слухам, простой солдат. Откуда у тебя знания мореходства? Ты бы поговорил с людьми, успокоил их…

— Да, возможно я и есть Кракен, — задумчиво произнес я, поглаживая рукоять кортика, от которого шли сильные вибрации. Неужели в клинок вложена какая-то непонятная мне магия? Хаддинг не зря советовал утопить оружие в самом глубоком месте. — Или не похож?

Подшкипер сделал какое-то непонятное охранное движение рукой, словно обрисовывал вокруг себя овал, и попятился к двери.

— Паскаль, не забудь про наш разговор, — напомнил я. — И не вздумай меня обмануть с золотом. Я всегда воздаю достойно как за верную дружбу, так и за предательство.

— Да, командор, — с легким поклоном помощник, изрядно побледневший, исчез за дверью. Скорее, попятился как краб.

Я пожал плечами, не понимая, почему Паскаль внезапно оробел. Ну, попугал чуток мифическим Кракеном, и что? В штаны теперь мочиться от страха? Задвинул замочную пластину, чтобы никто не вздумал проникнуть в каюту, и устало сев на кровать, сбросил сапоги. Пистолет под подушку, пояс с кортиком и ножом рядышком на стул. Что-то неспокойно на душе. Хотелось побыстрее вернуться на Рачий, забрать Тиру и рвануть подальше от дьявольского места, затягивающего душу грязью. Очень неспокойно. Ощущение грядущей беды, приближающейся мягкой кошачьей поступью, свербит затылок и давит на виски. И этот кортик… Почему от него исходит непонятная вибрация? Вопросов много, а ответить никто не может. Разве что маги.

Не стоит забивать сейчас голову различными предположениями. Лениво отбросив мысль о том, что нужно раздеться, я смежил веки и мгновенно провалился в забытье.

…Я тонул. Чертов галеон, на который мы так стремились попасть, неожиданно озарился яркой вспышкой и с тяжелым надсадным грохотом известил о своей кончине. Куски обшивки, разнообразные предметы полетели в сторону «Тиры», а жадное пламя перекинулось на ее палубу. Увернувшись от просвистевшего рядом остатка штурвала, я что-то проорал. Мачты вспыхнули праздничными свечами, а матросы с жуткими воплями неслись к бортам, чтобы спрыгнуть в воду. Они тоже горели и не могли сбить пламя со своих роб и курток. Но почему-то их раззявленные рты не издавали ни звука.

Гравитоны, разорвавшие галеон на части, были не так страшны, как магический огонь, охвативший мой корабль. Черно-зеленый штандарт до последнего сопротивлялся пламени, гордо развеваясь на высоте, но и он скукожился, вспыхнул и сгорел в одно мгновение, развеявшись пеплом по ветру.

Я уже не думал ни о чем, стараясь увернуться от приближающегося ко мне жаркого огня. Перевалившись через борт, сигаю в черную с оранжевыми отблесками воду и погружаюсь, ощущая тяжесть, сдавливающую мою грудную клетку. Странные картины из чьей-то чужой жизни замелькали перед глазами: грохочущая железом длинная колонна самоходных повозок; густой противный запах дыма, извергаемый ими; испуганные глаза маленькой девочки, прижавшейся к высокому широкоплечему человеку с черной кожей; раскалывающиеся от невидимой страшной силы каменные валуны…

Дышать становится невероятно тяжело. Чьи-то щупальца обхватывают меня, вызывая жуткий ужас. Начинаю вырываться, чтобы не дать увлечь себя на дно. Неожиданно хозяин щупалец выталкивает меня на поверхность. Жадно глотаю воздух.

— Проснись, майор! — вибрирующая от звуковых волн пустота заставляет меня открыть глаза.

Передо мной в темноте маячит какая-то фигура. Это человек, а не какая-нибудь морская русалка, захотевшая развлечься с моряком. Вижу, как плотный сгусток человеческой фигуры взмахивает рукой. Дергаюсь в сторону, потому что нет времени выставить руки или вскочить. Мне хватило этого движения, чтобы нож, который летел в меня, лишь пропорол левый бок, а не воткнулся в сердце. Дальше уже легче. Дрыгаю ногой и попадаю во что-то мягкое. Слышу приглушенный всхлип, взлетаю вверх как на пружинах и наношу размашистый боковой удар. Моя позиция наиболее выгодная, чем я и пользуюсь. Еще один удар, но уже прямой и всей стопой, в район головы. Человек отлетает назад и натыкается на стул, с шумом роняя его, и падает сам.

Замираю на месте и верчу головой, сканируя пространство. Тихо. Неужели убил? Выдергиваю из-под подушки пистолет и крадучись обхожу место падения неизвестного. Где-то на краю стола нащупал фонарь, стукнул по донышку, активируя амулет. Вспыхнул яркий огонек, затрепетал, разгораясь. И вскоре вижу лежащего без движения некрупного мужика в матросской куртке. Борода существенно мешает разглядеть черты лица, но я его где-то видел. Мелькал он перед моими глазами. И не так давно.

Неудачник-убийца лежал, раскинув руки. В правой зажат нож. Я наступил на запястье, чтобы ненароком внезапно оживший организм не нанес смертельный удар. Хватает и того, что левый бок нешуточно горит. Рубашка намокла от крови.

Наклонившись, выдернул нож из ослабевшей руки. Прижал пальцы к шее пирата и убедился, что тот не дышит. Это я умудрился его ногой убить? И вправду, шея-то безвольно болтается, словно позвонки сломаны от удара. Черт! Кто это такой вообще? Как попал в каюту? Проверил дверь. Задвижка на месте. Получается, убийца проник сюда заранее и ждал момента, да еще вызнал все наши планы с Паскалем? И где он прятался? Стало жарко от осознания близкого провала.

Скрипнув зубами от накатившей боли, нагнулся и стал обшаривать труп. Первым делом как следует просмотрел пояс, на котором висели пустые ножны и кожаный кошель. Сорвал его и удивленно хмыкнул, поражаясь его увесистости. Развязал горловину и вытряс содержимое на ладонь. Вместе со ставшими знаменитыми на архипелаге «чешуйками» упали три золотых риала со свернутой в трубочку запиской. Уже становится интересным, откуда у бродяги полновесное золото? За зиму пираты поиздержались крупно, поэтому и на караван бросились как голодные и злые термиты. Монеты с чеканкой Королевской казны — серьезная вещь для голодранца. Развернул записку, и вглядываясь в неровный почерк, прочитал:

«Дается Рою Шейдсу в качестве аванса за оказанные услуги. Остальная часть денег будет уплачена после подтверждения произведенной работы»

Внизу стоит печать. Оттиск плохой, расплывающийся, но можно рассмотреть какие-то завитушки вокруг анаграммы с буквами «Л» и «Е». Печать явно оттиснута с перстня. У кого есть подобные перстни? Конечно же, у каждого командора-фраймана есть подобный, но с анаграммой — только у Старейшин, и то не у всех.

— Локус, сучара! — прошипел я от боли, стрельнувшей в боку. Вероятность того, что это хитрец Локус, была огромной. Из всей компании старцев он был самым мозговитым и образованным. Вот именно, образованным. Текст записки так и кричит, что писал его Локус. Никакого намека на убийство неугодного лица. Услуги, работа, обтекаемые фразы, не более.

Прижимая ладонь к ране, вышел на палубу. Еще темно. На носу горит габаритный фонарь, кто-то негромко разговаривает на полубаке.

— Вахта! — рявкнул я. — Быстро ко мне!

Вмиг палуба ожила. Возле меня образовался круг из нескольких человек.

— На корабле есть посторонние? — спросил я одного из пиратов с замысловатой серьгой в ухе. Кажется, его Паскаль старшим ставил.

— Никого, — насторожился пират.

— А это кто? — я посторонился, пропуская вахтенных в свою каюту.

Увидев мертвеца, они замерли. Сразу почувствовали, какое наказание грозит всей команде.

— Командор, ты же на Инсильваде долго жил, и этого человека должен был видеть, — пират с серьгой говорил спокойно. Как его зовут-то? Не могу вспомнить.

— А он с Инсильвады?

— Конечно, на «Лягушке» бомбардиром ходил.

Да точно же! Это один из дружков Дори-Кошмара! Именно его я видел в его компании, когда на меня пытались наехать из-за учений штурмовиков в таверне Зака. Неужели до сих пор Дори не успокоится? Или же корни неудачного покушения растут совсем из другого места? Эскобето решил в свою игру сыграть?

— Не признал сначала, — неохотно ответил я. — Борода смутила.

— Командор ранен! — рыкнул пират на более молодых вахтенных. — Живо за лекарем! Разбудите дона Ансело!

Началась суматоха. Кто-то куда убегал, кто-то прибегал. Появился Михель в растрепанном виде. На ходу приводя себя в порядок, он только ввалился в каюту, посмотрел на беспорядок и тут же выскочил обратно. Сейчас всех штурмовиков поднимет на ноги!

— Тебя как зовут? — спросил я пирата с серьгой.

— Пегий, — ухмыльнулся тот и сдернул шляпу с головы. И вправду, волосы его какого-то странного белесого цвета, как будто седина перцем посыпана. — За это и прозвали.

— Абордажник, — кивнул я. — Это ты вместе со штурмовиками на борт галеона сиганул?

— Я, — Пегий снова раздвинул губы в ухмылке. — Невмочь было сидеть, когда дележка идет.

— Свою долю и призовые получил?

— Спасибо, командор, уважил. Теперь я богач.

— Не ври, богач ты…, - хмыкнул я и глянул на распахнувшуюся дверь. Это корабельный коновал заявился. — Ладно, потом поговорим. Сейчас убери труп отсюда и положил его на палубе. Только прикрой брезентом. С рассветом объявлю построение. Кто-то ведь помог чужаку проникнуть на корабль. Надо срочно выяснить, но без шума.

— Понял, передам подшкиперу, — кивнул Пегий и быстренько организовал эвакуацию тела наружу.

Лекарь тщательно осмотрел мою рану и успокоил. Лезвие не задело ребра, повредив лишь мягкие ткани. Но разрез был внушительный. Пришлось терпеливо ждать пока его зашьют и обработают какой-то мазью. Замотав чистой холстиной рану, коновал посоветовал выпить приличную порцию рома и поспать. Поблагодарив за помощь, я отпустил его, но следовать его советам не стал, а более тщательно исследовал свою каюту. И обнаружил под намертво прикрученном к полу шкафу лаз, ведущий вниз, в матросский кубрик. Получается, что убийца находился среди моего экипажа, и как только я появился на корабле, поднялся по лазу вверх, затаился в укромном месте и выждал момент.

— Михель, — выйдя на палубу, я подозвал к себе помощника. — Выстави охрану из наших штурмовиков по всему кораблю и возле кубрика. Никого не выпускать наружу до самого утра. И поглядывай за вахтенными, как бы кто не улизнул. Но без шума.

— Как убийца оказался у тебя в каюте? — задал правильный вопрос дон Ансело.

— Подозреваю, что в матросском кубрике между переборками есть вентиляционный короб. По нему и пробрался снизу этот упырь. А выход получился прямо в шкаф. Вот и спрятался там.

— Если был лаз, значит, кто-то должен хорошо знать устройство брига, — задумался Михель. — Вероятно, этот короб заделали при переделке корабля, а шкаф был поставлен там не просто так. Может, запасной выход в случае нападения…

— Возьмешься за это дело с утра, — приказал я. — Найди мне ублюдка, который провел наемника на корабль.

— Сделаю. Как рана?

— Все в порядке, жить буду. Пойду-ка, все же прилягу. Голова кружится.

— Я поставлю для охраны человека в твоей каюте, пока ты отдыхаешь. И снаружи еще парочку, — безапелляционно заявил дон Ансело, за что получил благодарственный хлопок по плечу.

* * *

Побудка сегодня была ранней. Белесые космы тумана обволакивали влажные борта кораблей, поднимались вверх до самых верхушек мачт. Вокруг все было сыро: такелаж, леера, надстройки, ванты. Поеживаясь от холодка, пираты с ворчанием перебирали босыми ногами по палубе, а боцман Паук Брайм свирепо вращал глазами и тычками своих огромных кулаков пытался выровнять строй.

Я вместе с Паскалем и доном Ансело спокойно стояли возле тела убитого мною наемника, прикрытого куском парусины, и ждали, когда установится тишина. Пираты с любопытством и настороженностью глядели на нас, еще не понимая, зачем понадобилось всех выгонять наверх и устраивать какой-то смотр.

— Хватит языками чесать, медузы! — не выдержал Паскаль. — Заткнули свои поганые рты и слушайте внимательно! Сегодня ночью командора пытались убить… Тихо, я сказал! Какой-то ублюдок прокрался по вентиляционному коробу из матросского трюма в каюту капитана и спрятался в шкафу. Но мы же все знаем, что Игнат — удачливый фрайман, ему покровительствует Кракен, а эта крыса не знала!

Пираты загудели от услышанного, строй дрогнул и подался вперед, но Паук Брайм во всю мощь своих легких свистнул в дудку, призывая к порядку. Я внимательно разглядывал лица своих матросов, пытаясь найти в них хоть малейший намек на предательство. Да, многим я не нравился, чего скрывать. Но большая часть экипажа все-таки качнулась в мою сторону из-за шлейфа славы и удачи, тянущегося за мной с Инсильвады. Удача как капризная девка, ее всегда нужно держать за хвост, иначе познаешь все прелести падения в пропасть забвения.

— Я хочу знать, кто помог этому куску мяса проникнуть на «Тиру» и спрятаться в вашем кубрике! Среди вас есть крыса, и я намерен ее поймать!

Он наклонился и сдернул парусину с тела. Пираты снова заволновались, жадно вглядываясь в лицо лежащего.

— Кто помог ему? И как зовут эту падаль? — повторил вопрос Паскаль и пихнул носком сапога безжизненно лежащую руку.

В ответ было молчание. Никому не хотелось навлечь на себя гнев командора и подшкипера. Назвав имя, человек автоматически признавался в преступлении.

— Хорошо, будем стоять до тех пор, пока не скажете имя, — кивнул помощник. — Без завтрака, обеда, ужина. Кок, ты меня понял?

— Да, подшкипер, — угрюмо бросил упитанный пожилой бритоголовый пират в потрепанной куртке. — Но я его впервые вижу.

— Не поверю, что никто ни разу не встречал его на Керми, — скривился Паскаль. — Боитесь? Хорошо, будем стоять.

Пираты загудели возмущенно, но тут же откачнулись к борту. Двадцать штурмовиков с каменными лицами выстроились за моей спиной, демонстрируя решимость наказать тех, кто захочет оспорить решение командования. Свое умение резать людей они продемонстрировали при захвате галеона. А сейчас у них помимо палашей и кортиков были пистолеты, которые могли пустить в ход без раздумий.

— Рой Шейдс, — раздался голос над притихшим строем пиратов, и вперед выступил молодой светловолосый парень с жидкой рыжеватой бородкой. Расстегнутая до пояса красная рубашка демонстрировала на его груди татуировку с русалками, переплетающимися хвостами. — Это Рой Шейдс, бомбардир с «Лягушки», командор. Он с Инсильвады.

— А ты откуда его знаешь? — тут же вскинулся Паскаль. — Ты его провел на борт?

— Нет, делать мне больше нечего, — парень ухмыльнулся, как будто знал больше, чем говорил. — Другие. Я не буду указывать на них, потому что не привык сдавать людей, с которыми из одного котла ем. Пусть сами сознаются или вы их ищите.

— Что же тогда вышел, такой благородный? — я скрестил руки на груди. — То, что он с «Лягушки», мы уже знаем, но хотели проверить, насколько вы лояльны. Если сказал «а», говори дальше.

— Нет, это не в моих правилах, — парень встал в строй.

— Хорошо, — я решил действовать иначе и сделал пару шагов навстречу строю. — Даю слово командора, что не причиню вреда человеку, сознавшемуся в предательстве. Единственное наказание для него будет перевод на другой корабль.

Выдернул из ножен кортик и чиркнул по пальцу, после чего приложил к железу, обагряя его кровью.

— Достаточно моей крови для слова? — грозно спросил я.

— Зачем, командор? — удивился Пегий. — Достаточно одного слова, и без крови. Такие клятвы даются в исключительных случаях.

— Считайте, что такой случай настал, — бросил я. — Жду!

Строй дрогнул, прошелестели голоса — и навстречу мне шагнул один из абордажников с перевязанной головой. Ранение он получил при атаке на галеон.

— Несколько дней назад, когда мы стояли на Рачьем, к «Тире» подошла шлюпка с парой ребят, один из которых был он, — последовал кивок на мертвого. — В тот час я был на вахте, спросил, чего им надо. Рой Шейдс показал кошель с золотом и пообещал дать половину, если я надежно спрячу его в кубрике. Спрашиваю его, зачем это надо. Он ответил, что крупно проигрался, но не хочет расставаться с последним золотом. Поэтому хочет скрыться на некоторое время от должников. Шейдс знал, что «Тира» идет на Мофорт, и захотел на ней перебраться туда.

— И ты поверил? — Пегий скривился.

— А что? — пожал плечами абордажник. — Лишняя пригоршня чешуек не помешает. Да и жаль стало брата. Кто из нас не попадал в такие ситуации? Я же не чародей чувствовать исходящую от человека опасность.

— Но он мог расплатиться за долг, если у него были деньги, — возразил Паскаль. — Значит, самая настоящая крыса. А ты помог ей пробраться в наш дом. Ладно, Бормотун, все ясно. Если бы не слово командора — выкинул бы за борт. Где ты его прятал?

— Между переборок, — откликнулся облегченно вздохнувший Бормотун. — Я же давно на «Тире» хожу, сам лично перестройку кубриков и трюма застал. Между ними можно спокойно жить, не привлекая внимания. Я его подкармливал, ночью выпускал в гальюн.

— Как он проник в каюту капитана?

— По старой вентиляции, — подтвердил мои изыскания пират. — Вероятно, сам нашел ход наверх. Да это и несложно.

— Разойдись! — рявкнул Паскаль. — Бормотун, мое слово последнее. Как только придем на Рачий, берешь свои шмотки и валишь на берег. Я сам определю тебе службу.

— Почему ты, а не командор? — набычился Бормотун.

Пираты, начавшие расходиться, тут же остановились и загомонили, удивленные таким решением.

— Потому что Паскаль назначен временным командором флотилии, — я решил не откладывать дело в долгий ящик. — И через несколько дней вы покинете Керми под его руководством на «Фурии». Я же поведу «Тиру» в Дарсию. Поэтому сегодня вы решите, кто останется на этом корабле, а кто покинет его. Никого неволить не буду, потому что предстоит опасная дорога и нелегкая служба в логове врага.

— Так вы сдрейфили, господа фрайманы? — крикнул кто-то насмешливо. — Дарсийцы от нас позорно бежали, а вы сами хотите отдать Керми?

— Когда на горизонте появятся десятки тяжелых кораблей с сотней пушек на каждом борту и с пятью тысячами отлично обученных солдат, орать по-другому станешь? — я насмешливо прищурился, вычленяя говоруна. — Сколько нас осталось после атаки на караван? Пять вымпелов и двести человек на всю флотилию! Так что я спасаю вас, болваны, а не убегаю в страхе. Когда утихнет шторм, мы вернемся.

— Я с командором, — неожиданно для меня сказал Пегий. — А остальные могут валить, не держу.

Палуба взорвалась криками, пираты ожесточенно махали руками, что-то доказывали друг другу, а я переглянулся с Паскалем и сказал:

— У тебя есть время забрать всех людей, которые не захотят остаться на «Тире». Собери совет, и к обеду я должен знать, с кем ты уйдешь на «Фурию». А я сразу же поднимаю паруса и возвращаюсь на Рачий.

После совещания в матросском кубрике Паскаль оповестил меня о решении экипажа. Тридцать пять человек переходят на «Фурию», а остальные остаются со мной. Я был полностью доволен раскладом. Пятнадцать человек, среди которых был Пегий с верными друзьями-абордажниками, а также лекарь и кок (удивительно, а я ведь думал, что он меня не переносит на дух!) решили разделить со мной авантюрное путешествие к Дарсии.

Предстояло решить вопрос с командой. Несколько человек просто выдохнутся, работая с парусами и дежуря на вахтах. На «Тире», как пояснил Пегий, экипаж достигал шестидесяти человек, и Лихой Плясун никогда не увеличивал его число. Выбывшие по причине смерти пополнялись среди захваченных в плен или сманивались с других кораблей.

— Если ты не намерен рейдировать по морям, то можно справиться и меньшим количеством, — пояснял мне Пегий, когда «Тира», разрезая носом воду, весело неслась к Рачьему. — Поставить или опустить парус можно с помощью твоих головорезов. Но без опытных парней мы рискуем пойти на дно.

— Будем обучать штурмовиков, — у меня не было других вариантов, но правоту Пегого я признавал. По сути, все, кого я брал на борт, были обыкновенными пассажирами, балластом. А если шторм или пробоина в трюме? Даже сознательно сократив число палубных работ, я все равно сильно рискую. — Как только отойдем от Керми, начнем гонять в хвост и гриву. Думаю, грот-матчу от фок-мачты они быстро научатся отличать.

— Ага, и брашпиль от кабестана! — захохотал Пегий. — Правильно я рискнул кинуть кости! Будет весело посмотреть на это представление!

Глава 9. Под новым штандартом

— Клянусь, я ничего не знаю! — взвыл от боли, выворачивающей суставы рук, Дори-Кошмар. Он висел на веревке, прокинутой через потолочную балку, и старательно пытался кончиками пальцев ног вцепиться в уходящую поверхность пола. — Рой предлагал мне поучаствовать в каком-то дельце, но я отказался.

— Не ври, медуза, — я сидел на табурете в нескольких шагах от него. — Ты же меня на дух не переносишь. Грохнуть неприятного человека для такой швали как ты, как два пальца обмочить.

— Да я не вру! — взвыл Дори, когда Пегий и Призрак натянули веревку. Хрустнули суставы. — Несколько дней назад на Инсильваде появился какой-то хмырь, то ли аксумец, то ли степняк из Халь-Фаюма! Он подсел к нашей компании, угостил ромом, а потом начал в уши петь про то, как плохо поступили со Старейшинами. Якобы командоры пиратский кодекс нарушили, но все же знают, что они не при чем. А самый главный виновник — Игнат. Вот с кого нужно спросить. Он всех взбаламутил, пошел против Братства. Я тогда спросил, что он имеет в виду. Этот смуглый усмехнулся и провел рукой по горлу. Мы тут же попросили его свалить подальше от нашей компании. Мало ли как мы относимся друг к другу, Игнат. Это наше дело, личное. Ну, по пьянке решил свои обиды на тебе сорвать, так это в прошлом. Ты нас всех богачами сделал, а братья щедрость твою благословят. Зачем мне против корешей идти? Они же первыми башку мне топором проломят.

— Запел, падла, — ухмыльнулся Рич, тоже присутствовавший при допросе Дори. Он помахивал ножом, которым уже сделал несколько надрезов на ребрах пленника.

Дори-Кошмара захватить не представляло труда. Рич с пятеркой шустрых штурмовиков вернулся на Инсильваду и выследил парня в таверне Зака. Как только скандалист вышел на улицу отлить, ему тут же накинули мешок на голову, врезали хорошенько, чтобы не дрыгался, и на шлюпке переправили на Рачий. И теперь несчастный, испуганный и обмочившийся от страха Кошмар кололся передо мной.

— Братцы, да зуб даю, никто не захотел иметь дело с этим странным мужиком! — зашипел Дори, когда острие кинжала ткнулось под нижнее ребро. — Мы его послали к дьяволу. Тухляком пахло страшно!

— А откуда он взялся? — спросил я.

— Думаю, с Мофорта. Он на «купце» прибыл, видели его на пристани.

— На каком «купце»? Когда?

— Да дней десять назад появился. А на чем — извини, Игнат, не интересовался.

— Что было дальше?

— Да ничего. Выслушал наши горячие пожелания, да и свалил от греха подальше.

— Почему же Рой согласился?

— Откуда я знаю? — скривился Дори, суча ногами. — Может, деньги понадобились, или еще какие причины… Когда мы ушли из таверны, он куда-то пропал. Ну, мы же пьяные уже были, соображали туго.

— То есть, Рой взялся за это дело в одиночку? — не поверил Рич.

— Может, и нашел кого в компаньоны, — Дори посмотрел на меня слезящимися глазами. — Я в дерьмо голову совать не собирался. Игнат, пожалуйста, верь мне!

Я раздумывал. В конце концов, портить отношения с Эскобето не хотелось. Дори-Кошмар его человек, а мы поступили не самым красивым образом, хозяйничая на Инсильваде. Расписка, найденная в кошеле убитого Роя, самым прямым путем вела к Старейшинам. Неймется перечницам, душит их злоба за низложение, за то, что скинули их с трона пиратской вольницы. Вот и решили ликвидировать смутьяна.

— К тебе он не подходил с предложением убить Игната? — Рич не успокаивался.

— Подходил, — повесил голову Дори. — На следующее утро… Башка после выпивки болит, в глотке сухой песок, а тут Рой со своими глупостями и бутылкой на опохмел. Я тогда ему сразу сказал, чтобы не связывался с дерьмом. Золотишка у каждого теперь хватает. Если по-умному, можно капитал сколотить небольшой, да на материк податься. Не всю же жизнь абордажами промышлять!

— Соображаешь, верзила, — хмыкнул Пегий. — Не такой и пропащий он, командор! Что скажешь? Не врет, кажется.

— Знать бы точно, что у него на уме, — проворчал Рич. — Навроде амулета. Прислонил к башке и прочитал мысли. Может, магов попросить сделать такой?

— И без магов такие будут, только нескоро еще, — машинально проговорил я. — Ложь за милю учуют.

— Ого! Да ты ведьмак, командор! — заулыбался Пегий, нисколько не испугавшись моих пророчеств. — Так что решаем по этому мешку с дерьмом? Я бы его ножиком под ребра и в воду бросил.

— Да вы братцы чего! — побледнел Дори. — Я же честно все сказал! Игнату все братья благодарны! Живы остались, золотишка урвали у дарсийцев! Как желать смерти удачливому фрайману? Грех это! Морской дьявол спросит за все! Он сам удачливых любит, покровительствует им. По островам уже слух идет, что Игнату сам Кракен подыгрывает!

Никто не рассмеялся. Пегий и Призрак были суеверными людьми, да и Рич в последнее время перестал дразнить судьбу, реже свою лихость проявлять там, где она не нужна.

— А как выглядел этот смуглый? — насторожился Призрак.

Он ослабил веревку, чтобы пленник хоть немного почувствовал облегчение, и Дори благодарно кивнул. Быстро описал загадочного человека, искавшего исполнителей заказа. Призрак сжал челюсти и сказал:

— Афир это был. Помощник Красавчика. Эх, мне бы этого ублюдка в руки, за смерть Мудреца сполна спросить!

— Когда-нибудь встретишь и возьмешь расчет, — успокоил я его. — Или кровь Красавчика тебя не успокоила? Мое решение, Дори, будет простым. Я отпускаю тебя, хоть и не верю полностью в твой рассказ. Что-то ты скрываешь, по глазам твоим вижу. Скрываешь. Призрак, сними его с дыбы и выведи за ворота. Пусть топает на своих двоих. Доберешься, надеюсь до Инсильвады, не ребенок.

— Да легко! — оживился Дори, почувствовав свободу в руках. Яростно растер запястья. — Если увижу этого гада, лично глотку перережу ему и собакам скормлю. Будь уверен, Игнат!

— Башку его принесешь — поверю, — я махнул рукой, чтобы пирата выведи побыстрее из блокгауза.

Пегий неодобрительно покачал головой.

— Он уже замаран в этом деле, командор. Зря отпустили. Язык у него длинный, боюсь, разболтает лишнего. Потом до заказчика слух дойдет.

— Я же не головорез какой, дружище, — похлопав по плечу новоявленного квартирмейстера, ответил я, отчего тот заметно побледнел. — И Кракен мне помогает. Зачем лишний раз на душу грех брать? Пусть живет.

— Как скажешь, командор, — Пегий не стал развивать тему. — Не пора ли нам поднимать паруса? День сегодня хороший, ветер умеренный. До заката на траверз Каззуро выйдем.

Все правильно. Пора бежать с чертова архипелага. Впрочем, ругать его зазря тоже не стоит. За все время, что я пробыл здесь, удача и в самом деле липла к рукам. Не иначе, морской дьявол обратил на меня свой жуткий лик и старается помогать по мере сил. Удачей и счастливым случаем назову взятие дарсийского каравана, и ничем иначе.

А когда удача идет в руки, надо пользоваться моментом. Потому что рано или поздно кости перестанут выкидывать шестерки, и как бы не пришлось платить по счетам.

* * *

— Шкоты выбрать! — ревел голос Пегого над морскими просторами. — Не спать, медузы! Шевелите руками быстрее! Это вам не интрепелем махать и ножиком резать! Кливер выбрать! Да, вон тот самый фал! Что такое фал? Веревка, обезьяна безрукая! Ты что делаешь? Хочешь, чтобы судно рыскало по курсу?

Штурмовики, отчаянно матерясь, отрабатывают все положенные команды, постепенно обучаясь тяжелому морскому делу. Занятые на вахтах члены экипажа только посмеиваются, глядя на пыхтящих «учеников». Завтра и их будут так же гонять по палубе, с помощью подзатыльников стимулируя память, как называется тот или иной предмет. Ну, что такое гальюн, брашпиль или камбуз мои штурмовики уже знают.

— Как твоя рана? — поинтересовалась Тира, стоя рядом со мной на капитанском мостике. Теперь она без колебаний показывается на палубе, и ни у кого не возникает суеверного страха, что женщина принесет несчастье. Ведь рядом я, удачливый командор. Да и по легенде она хозяйка брига. Понимаю, что слабая отмазка от бдительных королевских гончих, но иных вариантов не вижу.

— Побаливает, когда ночью нечаянно на бок перевернусь, — припав к окуляру подзорной трубы, обшариваю горизонт. Мы уже третий день идем на всех парусах, используя попутный ветер. Больше всего боюсь нарваться на шторм. Неопытная команда погубит корабль, поэтому никаких поблажек. Пусть руки в мозолях, усталость от бесконечных учений — но чем быстрее доберемся до берегов Дарсии, тем лучше для нас.

— Мне нравится этот штандарт, — закинув голову, Тира прищурила глаза от ярких лучей солнца, то и дело мелькающих в просветах мачт. — Знаешь, ты меня приятно удивил, когда поднял его. Красиво.

— Бриар и в самом деле великолепный художник, — честно ответил я, оторвавшись от разглядывания пустого моря. Девушка уже не щеголяла в мужском костюме, словно решила сбросить с себя последнее упоминание о временах, когда она пыталась встать наравне с людьми, внушавшим ей ужас. На этот раз под теплым плащом на ней было длинное темно-коричневое платье. Ветер играл с ее длинными волосами, отчего Тире приходилось придерживать залихватскую треуголку и отбрасывать локоны с лица. — Надеюсь, в Дарсии у него будет достаточно заказов, чтобы накопить на свою мастерскую.

— Ты правильно сделал, что заставил пиратов убраться с Керми, — похвалила меня Тира. — Если дарсийцы не встретят сопротивление, они не будут зверствовать.

— На это и был расчет, — кивнул я.

— Почему ты так на меня смотришь? — щеки Тиры стали пунцовыми.

— Жду твоего ответа, — я улыбнулся.

— Я не выйду замуж за человека, которого не знаю, — девушка вздохнула. — Ты же хотел награду за мое спасение, а не мою руку.

— Я передумал.

— А я — нет. Ты свою награду получишь. Дед, в отличие от моего случая, не поскупится дать тебе причитающееся. Но быть твоей женой, капитан Фарли, я не готова. В первую очередь, из-за твоего статуса. Ты офицер враждующего с нами государства. Если узнают — отрубят голову. Сначала тебе, а потом подумают, и на всякий случай и меня обезглавят.

— Надеюсь, твой кузен не станет болтать языком, — хмыкнул я, разочарованный словами девушки. Каюсь, хотел услышать другое. Насчет собственного обезглавливания она, конечно, переборщила, и все же репрессии в ее сторону могут последовать.

— Я не отвечаю за Клэда Фальтуса, — поежилась Тира от порывов посвежевшего ветра. — Могу лишь попросить его молчать, когда на борт поднимутся королевские таможенники. А как он дальше поведет себя — одним богам известно… Вестар, пожалуйста, не дави на меня. Я в таком состоянии, что не могу сейчас ничего говорить. Дай мне время.

— Вы мне нравитесь, леди Тира, — мне надоело скрывать свои чувства. Зыркнул в сторону Призрака, стоявшего за штурвалом. Да, я выбрал парня в качестве рулевого и несколько дней натаскивал его в новом деле. Пусть осваивается.

Призрак довольно осклабился. Услышал, паразит. Да и ладно, почти весь экипаж уверен, что между мной и Тирой есть чувства, только мы их умело прячем.

— Не скрою, мне приятно такое слышать, — смутилась девушка. — Так привыкла к грубой речи, что просто ошеломлена….

— Как ты тянешь фалы, снулое акулье дерьмо! — раздался рык Пегого снизу. — Еще раз с самого начала! Я научу вас двигаться, черепахи сухопутные! Гальюны будете чистить по очереди!

Тира прыснула со смеху, следом за ней рассмеялся и я. Правда, момент был упущен. Махнув рукой, моя собеседница сказала, что спустится в каюту, так как продрогла и хочет согреться.

— Не желаете ли, капитан Фарли, вечером зайти в гости? — лукаво спросила она, ступив на лестницу. — Я могу приготовить горячий грог с корицей. Мне кажется, будет шторм. Похолодало значительно.

— Да, вижу, — озабоченно пробормотал я, разглядывая белесо-серые облака, сгустившиеся по левому борту. Шторм шел со стороны Пакчета. — Буду поднимать корабль.

Я хотел избежать попадания «Тиры» в самый циклон и избежать неизбежной гибели. Экипаж неопытный, при сильном шторме запаникует, начнет делать ошибки. Поэтому и решил провести бриг над самой верхушкой стихии.

— Паруса долой! — приказал я. — Левитатора на капитанский мостик!

Боцман Пегий тут же прогудел авральный сигнал. Все, кто был свободен от вахты, понеслись выполнять приказание. Ритольф прискакал как молодой, только учащенное дыхание предательски показывало его настоящий возраст.

— Господин левитатор, не стоило так усердствовать, — попенял я. — Вы мне еще нужны живым.

— Пустое! — отмахнулся Ритольф. — Это я от непривычки. Заплыл жирком на довольствии Дикого Кота. Что, ожидается шторм?

— Часа через три накроет, — я показал на потемневший горизонт. — Решил увеличить скорость брига до двенадцати узлов с помощью гравитонов. Если не получится выйти из полосы шторма, поднимайте корабль. Хватит сил разогнать кристаллы и удержать их на нужной мощности?

— На два часа точно хватит, — уверенно ответил Ритольф. — Буду разгонять постепенно. Если к указанному времени не увернемся, подниму «Тиру». Но болтать будет страшно. Судя по форме облаков — это хельм. Не самый приятный гость, особенно учитывая, что он идет со стороны Соляных островов.

— И попадает в «бутылочное горлышко» между Пакчетом и восточным побережьем Дарсии, — добавил я. — Что ж, придется побороться с хельмом, раз удача начала отворачиваться от меня.

— Поборемся, — ободряюще улыбнулся Ритольф и молодцевато скатился по ступенькам вниз, дробно стуча каблуками новых сапог.

Хельм — не самый страшный ветер в океане и на море. Единственная его опасность заключается в умении закручивать жуткую водяную спираль вокруг объекта, попавшего под удар, будь то корабль или островок. Слабое корыто уйдет под воду, а на суше будет разломано все, что попадет в полосу действия хельма. Обойди его стороной — и никаких неприятностей кроме высокой волны. Но был и положительный момент. На высоте с гравитонами нам ничего не угрожало. Фронт шторма был низким, и на этом я решил сыграть.

Пегий с пиратами, взяв в помощь штурмовиков, справились со своей задачей. Паруса были убраны, в трюме закрепили бочки с водой, пушечные порты намертво задраили. К тому времени, когда палуба «Тиры» начала содрогаться от мощных энергетических колебаний гравитонов, мы были готовы к удару хельма. Небо потемнело, задул резкий порывистый ветер. Под форштевнем с шипением расступалась почерневшая вода, мачты напряженно гудели, заметно прогибаясь от напора воздушных масс.

Я спустился в свою каюту, которую делил с Леоном и Михелем в дневное время. Свою комфортабельную каюту добрые друзья великодушно отдали Тире. Спать, правда, они уходили в матросский кубрик, благо, мест хватало.

— Взлетаем? — поинтересовался дон Ардио, рассматривая карту побережья Дарсии. — Нешуточно в ноги отдает. И зубы ноют.

— Может, выпьем по бокалу? — предложил Михель. — Я тут похозяйничал, нашел бутылочку «Идумейского».

— Нет, воздержусь, — я подошел к столу и присоединился к созерцанию карты. Если повезет и хельм не задержит наше продвижение, то через три дня покажутся берега Дарсии. — Я приглашен для светской беседы к одной даме.

— О! — понятливо заулыбался Ардио. — Командор, самое лучшее время брать крепость.

— Боюсь, эта крепость не имеет слабых мест, — я вздохнул. — Самое лучшее, что могу взять в качестве приза — денежки ее богатого деда.

— Поверь, Игнат, я видел достаточно девичьих глаз, которые не могли скрыть истинных чувств, — Ардио бросил циркуль на стол. — Ты нравишься Тире. Крепость, которую ты боишься взять, уже дала трещину. Осталось только врезать из всех калибров по ней.

— Как бы по мне не врезали за слишком дерзкие действия. Ладно, парни, я буду у Тиры. Если возникнут проблемы, знаете где меня искать.

Не замечая ухмылок друзей, я вышел на палубу и еще раз обошел посты. Вахтенные находились на местах и напряженно поглядывали на приближающийся шторм. Судя по скорости, Ритольф выжал из гравитонов самый максимум. Корабль, едва касаясь поверхности, ходко рвался к Дарсии. Я подозвал Гуся, который вцепился в леера и с каким-то детским восторгом наслаждался видом штормового неба и чувством полета. Понимаю его. Это нечто невообразимое, когда корпус корабля дрожит от небывалого напряжения, все тело вибрирует в такт пульсации гравитонов, впитывает в себя мощь артефактов.

— Не упади за борт, гусь лапчатый! — пошутил я, проходя мимо.

— Не-а! — заорал Гусь в восторге. — Вот это скорость! А еще быстрее можно?

— Нельзя, развалимся, — улыбнулся я и кинул взгляд на небо. Пожалуй, у нас есть еще полчаса, а потом нужно взлетать. — Корыто слишком старое.

К моему удивлению почти вся команда высыпала на палубу и тоже застыла, крепко вцепившись в борта. Для них невероятный полет над волнами был сродни сказке из детства. Еще бы! Четыре мощных гравитона, ограненных специально для военного флота, просто рвали пространство, а свист ветра в мачтах создавал аккомпанемент приближающемуся шторму.

Я перехватил Пегого и предупредил его:

— Не увлекайтесь, а то за борт кто-нибудь улетит — вытаскивать не будем. Я не шучу. Пока погасим гравитоны, убежим на десять миль.

— Да, командор, я прослежу, — пообещал квартирмейстер и боцман в одном лице.

В каюте Тиры было тепло и уютно. Остро пахло корицей и еще какими-то ароматными травами. Девушка с помощью магического фонаря умудрилась приготовить грог. Она где-то раздобыла маленькую кастрюльку, сняла с фонаря верхнюю крышку. Вылила в посудину бутылку вина и быстро подогрела напиток. Сейчас Тира была занята тем, что аккуратно помешивала вино со специями. Пока я устраивался в кресле, она разлила горячий грог по кружкам.

— Я частенько сама готовила для Лихого Плясуна, — призналась Тира, сев на узкую кровать, сжимая в руках кружку. С интересом посмотрела на нее. — Как забавно. Даже тряски не ощущаю.

— Ритольф — великолепный левитатор, — подтвердил я, прихлебывая бодрящий напиток. — Может вести корабль как по ниточке. Но скоро нам придется подниматься. Хельм лучше всего проходить в небе.

— А бриг не развалится? — поежилась Тира.

— Ни в коем случае, — успокоил я девушку. — Можешь спокойно ложиться спать, а завтра мы будем идти по чистой воде. Лучше расскажи о своем деде.

— Тебе зачем? — в голосе Тиры проскользнули нотки подозрения.

— Как же я буду просить у него руки своей избранницы, не зная его характера и привычек?

— Ты такой наивный в своей упрямости, Вестар Фарли, или хитрый? — вздохнула Тира. — Лихой Плясун тоже так начинал выстилать дорожку.

— Я не Плясун! И хватит уже воспринимать меня как противника и авантюриста, вершащего свои дела за счет хорошенькой молодой леди!

— Ну, хорошо…, - смутилась девушка. — Первое, что тебе необходимо знать: дедушка невероятно осторожный, скупой, жесткий и жестокий человек. Если меня не захотел выкупать из рук пиратов, сам можешь представить, каково это — иметь в родственниках вредного и бездушного старика. Наверное, я никогда не смогу простить его. И жить с ним в одном имении не стану. И хочу дать совет… Проси столько денег, чтобы у него зубы свело от жадности. Торговаться Эррандо Толессо любит. Сойдетесь в цене, уверена.

— Чем больше я размышляю, почему старик Толессо тебя не выкупал, тем сильнее ощущение, что это неспроста.

— Обычный скупердяй, — фыркнула Тира, мелкими глотками попивая грог. — Всю жизнь чем-то недоволен. Своих внуков баловал раз в год на день рождения. Ты бы знал, как я хотела почувствовать его ласку. Бабушка умерла, когда мне было два года, и я совсем не помню ее. А вот дед Эррандо, оставшись бобылем, стал невыносим. Ну, так говорили. Так в чем ты видишь подвох, Вестар?

— Поговори с дедушкой откровенно, — я улыбнулся. — И ты поймешь мотивы его поступков. А вот мне кажется, что смерть твоих родителей, отказ Эррандо платить выкуп — звенья одной цепи. Теперь я думаю, зря мы так торопимся в Скайдру. Когда тебе исполняется восемнадцать?

— Через семнадцать дней, — уверенно ответила Тира.

Я смерил взглядом девушку, сидящую с прямой спиной и положившую руки с кружкой на колени.

— Надо идти в Суржу, — решил я. — Там ты будешь в безопасности до совершеннолетия. А потом я отвезу тебя в родной город прямо в руки любимого дедули. И с этого дня ты официально вступишь в наследство. Но тебе необходимо убедить все дворянское общество, что ты не одинока. Я готов сыграть роль мужа. Потом получу свою награду и исчезну.

— Для чего такой спектакль? — рассмеялась Тира.

— Потому что кто-то роет под ваш род, дорогая моя, — высказал я мысль, грызущую меня несколько месяцев. — Гибель наследников дома Толессо дает возможность младшим ветвям рода захапать все ваше добро. Если бы старик выкупил тебя у Плясуна сразу, как только узнал о твоем спасении, и вернул домой, то не уверен, что Тира Толессо дожила бы до своего совершеннолетия.

— Ты излишне категоричен в своих рассуждениях, — отрезала Тира.

— А тебе откуда знать? Ты еще с куклами играла, девчонка! А родители и Старейшина вели свою войну, ничего тебе не говоря!

— Я бы знала! — взвилась Тира. — Мы не в замкнутом мирке жили! И наши отношения с другими аристократическими кланами были как на ладони!

— Так подумай, кто с вами был на ножах! — посоветовал я, допивая грог.

Девушка поникла головой, закусила губу в отчаянии и сказала тихо:

— Наверное, ты прав. И Аттикус говорил что-то подобное. Насчет странного поведения старика. Утверждал, что похоже на игру.

— Видишь, наш «дурачок» мыслит в правильном направлении, — я постарался смягчить ситуацию. — Кстати, где он?

— В кубрике лежит. Плохо ему.

— А, понятно. Травит в гальюне.

Тира слабо улыбнулась.

— Отдыхай, — я понял, что дал пищу для размышления. Пусть думает девчонка, ей полезно привести в порядок мыслительный процесс. Пять лет она жила с людьми иного склада характера, готовыми обманывать и убивать. А теперь ей предстоит защищать честь Семьи иными способами. Надеюсь, навыки, которые преподал ей Плясун, не останутся втуне. Все-таки пиратская жизнь должна была закалить Тиру. Не пропадет…

Я оказался на палубе в тот момент, когда вокруг нас на много миль уже клубились иссиня-черные тучи с проблесками белесых молний. Хельм начинал свою дьявольскую круговерть, постепенно сжимаясь в точку, эпицентром которого становилась «Тира».

— Гусь! — перекрикивая неприятный свист и шум ветра, позвал я штурмовика, так и не отлипавшего от зрелища надвигающегося шторма. — Живее ко мне! Дуй вниз в грузовой трюм и скажи Ритольфу, чтобы начал поднимать бриг по вертикальному лучу!

Гусь рванул исполнять приказание.

— Свободные от вахты — марш в кубрик! — я начал наводить порядок на палубе. Хватит ребячество свое показывать. — Вахтенным отойти от бортов, закрепиться фалами и продолжать наблюдение!

Когда пираты повалили вниз, я пояснил Пегому, почему при подъеме корабля палуба должна быть пуста. Идиотов хватает везде, даже на флоте. Сколько было примеров, когда судно начинало подниматься по вертикальному лучу, а любопытных просто сносило потоками воздуха. Пегий впечатлился и пообещал больше таких представлений не устраивать. Хорошо, что не стал задавать вопросы, откуда у меня специфические познания в управлении корабля с работающими гравитонами.

Несколько вахтенных вместе с Призраком остались наверху, и я решил их проконтролировать. Палуба задрожала в невероятном напряжении, нос стал задираться вверх. Крен был небольшим, но лица у всех побелели от страха. Горизонт ушел вниз, а навстречу «Тире» надвигалась стена штормового ветра. Хельм с легкостью кружил тучи, свивал из них непонятные фигуры, развевающиеся длинными космами по небу. Гулко грохнуло — и пошло греметь, разрывая барабанные перепонки. Морская поверхность мгновенно забурлила, заклокотала, стремясь достать днище брига белесыми выплесками. Но все было тщетно. Ритольф умело поднял корабль до того момента, когда его борта должны были сжать свинцово-мрачные разбушевавшиеся волны.

Кому-то из вахтенных стало плохо, и он вытравил прямо на палубу. Ладно, потом приберется, болван. С непривычки это. Не стоит смотреть, как меняются местами море и небо. Обычная оптическая иллюзия, но сколько она желудков вывернула даже у опытных моряков!

Форштевень «Тиры» подобно острому ножу взрезал влажную черноту неба, и на нас обрушился целый водопад, состоявший из мелкой водяной взвеси, а потом внезапно ударил яркий свет солнца. Мы вышли на недосягаемую для хельма высоту. Здесь только ветер, свистящий в гнущихся от напряжения мачтах.

— Вахтенные! — с усилием крикнул я, чувствуя дрожь по всему телу. Все-таки здесь холодновато, сразу заледенели щеки и пальцы. — Смотреть в оба! Возможно появление королевского патруля!

Знал, что говорю. Дарсийские моряки — не идиоты. Если какой-нибудь вымпел бороздил морские просторы неподалеку, он обязательно поднимется вверх, как и мы. Рано или поздно все равно столкнемся, и вот тогда нужно убедительно сыграть свою роль, чтобы весь наш экипаж не перевешали на реях.

Мы прорвались через хельм без существенных потерь, разве что ванты и такелаж нешуточно потрепало бесконечным ледяным ветром. Ритольф получил команду на снижение, и вскоре «Тира» с небольшим креном села на воду. Бриг мотнуло из стороны в сторону, но этим все и закончилось. Подняли паруса и по свежему ветру продолжили путешествие, даже не ложась на ночь в дрейф.

А к полудню следующего дня нас обнаружили. Марсовый заорал, что слева по курсу наблюдает три корабля. В подзорную трубу их силуэты на фоне неба выделялись со всей четкостью. Сомнений не оставалось. Патрульный вымпел с королевским штандартом на мачте флагмана шустро шел на пересекающихся курсах.

— Может, попробуем уйти? — предложил Аттикус, в кои веки вылезший на палубу с зеленым лицом продышаться.

— Нет смысла, — возразил дон Ардио, вцепившись в перила капитанского мостика. — Все равно догонят или передадут нас по цепочке. Влетим прямо в лапы дарсийцев. Правда, командор?

— Так и есть, — кивнул я, подтверждая слова друга. — Амулеты связи есть на каждом флагмане. У нас нет шансов уйти, тем более, скоро Дарсия. Вложим свою судьбу в руки фортуны или морского дьявола, кому как нравится. Играйте ту роль, которую мы выбрали, и ничего не бойтесь.

— Я могу поговорить с капитаном флагмана, — предложила Тира, кутаясь в плащ. — Объясню ситуацию. И ради бога, кузен, прошу вас лишний раз рот не открывать.

— Обижаете, кузина! — возмущенно воскликнул Клэд Фальтус, которого черт тоже принес в нашу компанию. Но по его роже вижу, как он доволен сложившейся ситуацией. Сдаст мичман нас, как пить дать, сдаст. Может, нечаянно уронить его в воду? Прямо под форштевень? Нет, придется терпеть из-за Тиры. Если хотел избавиться от кузена — надо было кончать его на Керми. Теперь-то что кулаками махать. Буду надеяться на свою безумную удачливость.

— Первым буду говорить я, — обрываю все глупые разговоры. — И марш вниз, пока не вызову! Не мешайте мне работать!

Большая стрелка на хронометре сделала два круга, прежде чем королевский вымпел подошел на расстояние выстрела. На мачтах взвились сигнальные флажки.

— Требуют спустить паруса, лечь в дрейф и принять на борт досмотровую команду, — скрипнул зубами Пегий, приодевшийся в приличный кафтан, сразу став похожим на бывалого морского торговца.

— В противном случае дадут залп из пушек, — кивнул я, глядя на маневры дарсийцев. Фрегат «Лимон» в качестве патрульного флагмана, корветы «Прыгун» и «Стойкий», все с королевскими лилиями на флагах. Кто бы сомневался.

«Лимон» и «Прыгун» шли параллельным курсом, пока мы совершали необходимые эволюции для остановки брига, а второй корвет занял место в кильватере, правда, не понимаю, зачем.

Наконец, точка рандеву была определена, все корабли застыли на месте, а от фрегата оттолкнулись две шлюпки. В подзорную трубу хорошо видно, что в них вместе с досмотровой командой находятся двое офицеров с нашивками третьего помощника капитана и старшего палубного офицера. Двадцать шесть человек. Не так и много, но я не собираюсь их провоцировать, и тем более, убивать.

— Лейтенант Латорре, младший помощник капитана, — поднявшись по штормтрапу, офицер прежде всего одернул темно-синий мундир, и только потом лениво приложил ладонь ко лбу. Этакий небрежный жест положенного приветствия для непонятных путешественников по морям.

— Лейтенант Вильграссо, — вторил ему юнец с пушком над верхней губой. — Старший палубный офицер.

— Капитан брига «Тира» Игнат Сирота, — я сделал легкий поклон. — Частный судовладелец. А это мои компаньоны дон Ардио и дон Ансело.

Леон и Михель с холодком во взгляде приподняли шляпы, демонстрируя свое уважение к офицерам.

— Нам хотелось бы знать, куда вы направляетесь, — Латорре мельком взглянул на собравшихся возле противоположного борта мою команду в черных одеждах и затесавшихся среди них пестро одетых пиратов. — Есть ли у вас груз и какого он свойства, кто еще находится на борту кроме экипажа. Сразу должен предупредить: нахождение неизвестного боевого корабля в зоне влияния Королевского флота Дарсии влечет за собой разоружение экипажа и интернирование в ближайший порт.

— Если вы не докажете обратное, — ухмыльнулся Вильграссо.

Досмотровая команда выстроилась за их спинами. Я чувствовал, что напряжение нарастает.

— Господа, давайте не будем строить выводы на основе того, что мой корабль имеет десять пушек и хорошо вооруженный экипаж, — улыбнулся я. — Прошу в мою каюту. Я хочу угостить вас отменным «Идумейским», и заодно вы все узнаете. Ваши солдаты между тем осмотрят трюмы и нижнюю палубу.

— А ваша команда не станет препятствовать? — лейтенант Латорре с недоверием посмотрел на рожи штурмовиков. Дескать, откуда я их понабрал?

— Ни в коем случае, — возразил я и жестом показал, куда следует идти.

— Приступайте к досмотру, Лауди, — отдал приказ Латторе пожилому матросу с шикарными усами пшеничного цвета. Тот рьяно козырнул и стал раздавать команды своим подчиненным.

Гости были удивлены, когда увидели в моей каюте еще одну компанию во главе с блистающей Тирой в длинном приталенном платье пурпурного красного цвета. Ее черные волосы волнами спускались по плечам, а слегка смугловатый оттенок лица придавал девушке невероятное очарование. Неудивительно, что Латторе и Вильграссо застыли как вкопанные.

— Господа, прошу прощения, что сразу не сказал о моих гостях, — я отошел в сторону. — Леди Тира Толессо, прямая наследница Рода. Мичман Клэд Фальтус — ее кузен, служивший на корвете «Бегущая лань», и мой советник Аттикус.

Моряки не были бы моряками, если бы не распустили павлиньи хвосты перед красивой девушкой. Они сдернули свои треуголки, прижали их к груди и сделали легкий поклон.

— Леди! Позвольте нескромный вопрос! — быстро сориентировался Латторе как более опытный и старший по возрасту, пока Вильграссо хлопал глазами, жадно поедая стройную фигурку девушки. — Кем приходится вам Эррандо Толессо?

— Моим дедом, — спокойно ответила Тира и улыбнулась. — Вы, наверное, слышали о гибели семьи его сына и невестки вместе с близкими родственниками?

Младший помощник капитана сделал покаянное лицо:

— Про господина Толессо знаю, потому что наша эскадра базируется в Скайдре. О несчастье, произошедшем с ним, наслышан, но в общих чертах. Значит, вы его внучка?

— Вы не верите? — обдала офицера холодом Тира. — Тогда что стоит взять нас в сопровождение и доставить в Скайдру? Легко проверить все факты.

— Господа офицеры! — кузен решительно сделал шаг вперед и громко гаркнул: — Клэд Фальтус! Мичман Королевского флота! Попал в пиратский плен после того, как корвет «Бегущая лань» был уничтожен магической ловушкой-брандером! Подтверждаю, что леди Тира — внучка господина Эррандо Толессо и моя кузина!

Офицеры переглянулись.

— Становится все интереснее и интереснее! — Латторе со скептицизмом глянул на Фальтуса, обряженного в широкие штаны и матросскую грубую рубаху. Рваный мундир парень решительно отказался выкидывать и спрятал его в дорожном мешке. Дальновидным оказался кузен. Форма как доказательство, но не факт! — «Бегущая лань» погибла возле Каззуро, как нам известно. Корвет шел в составе «золотого каравана», ведь так?

— Так точно, господин лейтенант! — вытянулся кузен. — Судно находилось в составе патруля, попало в засаду. Выжил один я.

— Да вы счастливчик, мичман, — Латторе, кажется, не верил ни единому слову Клэда Фальтуса. Я подозревал, что и к словам Тиры он отнесся с большим сомнением. — Попасть под брандер, начиненный магическими бомбами, и остаться в живых… Хм, сколько таких легенд бродит по флоту, не счесть!

— Может, вина? — я щелкнул пальцами, и Аттикус с необычайной сноровкой достал стеклянные бокалы, налил в них ароматное «Идумейское» и преподнес офицерам. У тех губа не дура — не отказались от халявной выпивки.

— Господин Сирота, — Латторе облизал губы, — вы являетесь подданным Сиверии?

— Урожденный, как и мои помощники, — я показал рукой на Ардио и Ансело. — Волею судеб нам пришлось покинуть империю различными путями. У каждого своя история, но в Фаль-Хаюме нас свело провидение. У меня было три корабля, на которых я вел торговлю с Аксумом и Сиверией. Я взял дона Ардио и дона Ансело в компаньоны. С тех пор мы вместе….

— А с пиратами? — прищурился Вильграссо. — С пиратами вели торговлю?

— Конечно, — не дрогнул я. — Даже с пиратами. Я же торговец, а не военный. Мне без разницы, как копится мой капитал.

— Тогда потрудитесь объяснить, капитан, как у вас оказался корабль известного пирата Лихого Плясуна?

Мощный удар! Я уважительно посмотрел на Латторе. Удивляться тому, что он знает, кому принадлежит «Тира», не приходилось. Дарсийцы больше нашего контактируют с пиратами, гоняют их по морям, выучили силуэты флагманов, да и штандарт черно-зеленый, под цвет флага Плясуна. Правда, теперь на нем совсем иной рисунок, точнее — элементы герба дома Толессо.

— Здесь никакой мистики, офицер, — я был спокоен как сытый удав. — Месяц назад мы одними из первых после зимних штормов пришли на Керми. Товар был распродан удачно, и пора было собираться домой. Но тут произошло неожиданное. Мои корабли арестовали, а все экипажи переправили на берег. Я пытался выяснить, что происходит, и на каком основании нас задерживают. Впрочем, это было лишь сотрясание воздуха.

Я печально вздохнул и продолжил:

— Только с помощью подкупа и выпивки удалось выяснить, что пираты готовятся к крупному рейду, и чтобы слухи не распространялись, не выпускали никого с островов.

— Когда, говорите, вас задержали? — нахмурился Латторе и быстро переглянулся со своим помощником.

— Месяц назад или чуть больше двадцати пяти дней, не помню.

— Где вас задержали?

— На Рачьем острове.

— Понятно, продолжайте.

— Так мы и просидели все время, пока в гавань не вошли потрепанные после приличного боя корабли Лихого Плясуна. Их оставалось не так много, три или четыре. Сам флагман получил пару незначительных пробоин… Я не знаю, какой приз они взяли, но это была какая-то дикая, невероятная радость. Такими воодушевленными я еще пиратов не видел!

Латторе скрипнул зубами, но быстро взял себя в руки.

— Пираты хвастались, что взяли «золотой караван» с Эмитеза. Мы еще посмеялись, не веря в слова этих разбойников. Как можно с их силенками напасть на такой охраняемый караван! Там же фрегаты, линкоры! Сотни пушек, тысячи солдат!

— Ближе к делу, капитан! — оборвал меня Вильграссо, кидая взгляд на Тиру, присевшую на стул.

— Я со своими компаньонами оказался заперт на острове, потому что все мои корабли пираты забрали с собой, а обратно они не вернулись. Эти ублюдки шутили про брандеры. Дескать, пустили их в качестве ловушек. Мне ничего не оставалось делать, как готовить побег. Тем более, флагман оказался без капитана. Лихой Плясун погиб при нападении на караван…

Офицеры оживились, и допив свое вино, небрежно сунули пустые бокалы в руки Аттикуса, ставшего на некоторое время лакеем.

— Любопытная весть, — хмыкнул Латторе. — Верна ли она? Не хотите ли ввести нас в заблуждение?

— Никоим образом. Если вы насчет этого корабля, то он достался нам в результате захвата. Да, ожидать спасения от кого-либо было глупо. Мы решились на побег. К тому времени пираты буйно радовались победе и жутко пили. Нас, кстати, не особо охраняли. Жили мы в каком-то сарае неподалеку от порта, поэтому весьма быстро очистили пристань от стражи, захватили шлюпки и перебрались на флагманский корабль, на этот бриг. Нас было чуть больше шестидесяти человек, однако часть из них погибла, пока мы очищали палубу и трюм от разбойников. Понимаете, господа офицеры, я всегда тщательно относился к подбору людей на свои корабли. Мне часто приходится защищать свой товар, поэтому и матросы мои владеют специфическими умениями. Благодаря этому мы захватили бриг и бросились на всех парусах с Керми.

— А как вы объясните появление на борту этой очаровательной леди и ее кузена, якобы мичмана Фальтуса? — в глазах Латторе появился лед.

— Да никак, — пожал я плечами. — Когда мы захватили корабль, обнаружили в каюте леди Тиру и ее кузена. Девушка рассказала о своих злоключениях, господин Фальтус — о своих. Я счел эти рассказы забавными, но не стал препятствовать их возможности бежать с нами.

— Вы демонстрируете штандарт Лихого Плясуна, — заметил внимательный Вильграссо. — Точнее, измененный штандарт. Можете ответить?

— Не пытайтесь поймать меня на мелочах, офицер, — я все же решил сбрить наглость молодого сопляка. — В каюте я нашел штандарт более приличного содержания, чем тот, который был ранее. Как только мы удалились от Керми на достаточное расстояние, я приказал поменять флаг. Если вы разбираетесь в геральдике, то заметили бы, что на штандарте нарисован герб Толессо, точнее, его элементы. А черно-зеленый цвет флага — это родовой цвет дома Толессо, ничуть не пиратский.

— Мы это проверим, — кивнул Латорре.

В этот момент дверь в каюту распахнулась, появилась усатая морда пожилого матроса, который командовал досмотровой командой. Получив разрешение старшего, он подошел к Латторе и что-то прошептал ему на ухо, косясь на нашу замершую компанию.

— Поставьте охрану возле гравитонов, левитатора доставьте сюда, — приказал Латторе, едко ухмыляясь. Как только матрос вышел, спросил: — И как вы теперь объясните, откуда на пиратской развалюхе гравитоны полного цикла? Кто этот левитатор? Судя по всему, у него высокая квалификация.

— Левитатор — мой человек, — источая радушие, ответил я. — На моей «Попрыгунье», сгинувшей в пучине вод по прихоти морских разбойников, стояли два гравитона, которые я купил на Торговой бирже. Для нас тоже было сюрпризом, что флагман оснащен гравитонами такой мощи. Можно считать, прекрасная компенсация за потерянные корабли.

— Я понимаю, судовые журналы Лихого Плясуна вы уничтожили?

— Да, офицер, мне пришлось на это пойти. Мало ли в чем меня могут обвинить.

Дверь снова раскрылась, и двое матросов втолкнули внутрь Ритольфа. Чародей презрительно улыбнулся, заметив офицеров, и встал рядом с нами.

— Я вынужден взять вас под охрану и отвести в Суржу, — вынес свой вердикт Латторе. — Прошу проявить благоразумие и не пытаться бежать. Мичман Фальтус, мы забираем вас на фрегат. Ваши показания о гибели «Бегущей лани» будут бесценны. Заодно и выясним, правду ли вы говорите.

— Позволите ли вы мне присоединиться к кузену? — вдруг спросила Тира, вставая. — Я благодарна этим людям за спасение, но хотелось бы добраться до дома в лучших условиях.

— Конечно, леди Толессо! — расплылся в улыбке Латторе. — Эти условия фрегат-капитан Де Абиего вам предоставит с удовольствием.

— А как же девиз «женщинам не место на военных кораблях»? — съязвил я.

— Ну вам же она принесла удачу, шкипер, — отбрил меня младший помощник капитана. — Леди, прошу вас!

— Не будете ли вы любезны приказать своим матросам перенести мои вещи в шлюпку? Они в соседней каюте. Я покажу…

Мы ничего не понимая, переглянулись. Аттикус озадаченно почесал щетину, дон Ардио напряженно о чем-то думал, а вот Михель пожал плечами, как будто говорил, что ничего с этим поделать нельзя. Не будешь же хватать за руку эту внезапно ставшую утонченной девицу и упрашивать не делать глупостей.

— Господа! — опять небрежное козыряние. — Следите за сигналом. И не вздумайте делать глупости вроде побега. Не успеете…

Офицеры вместе с мичманом Фальтусом и Тирой покинули каюту, а следом за ними вышли и мы. Все происходило в полном молчании. Мы глядели, как молоденькие матросы несут небольшой сундук девушки с личными вещами, как отчаливают шлюпки от брига, и только потом мрачный голос Ардио вывел нас из оцепенения:

— Какого черта, Игнат, происходит? Нас сейчас просто расстреляют из пушек! Этот мичман сдаст нас с потрохами!

— Не беспокойтесь, друзья, — Ритольф достал свою трубку и неспешно набил ее табаком. Прикурил огоньком с пальца. — Эта девушка дьявольски хитра. Она не зря попросила офицера перебраться на фрегат вслед за неразумным кузеном.

— Полагаете, господин чародей, что она не даст ему болтать языком больше положенного? — усмехнулся Михель.

— Полагаю, так и будет, — кивнул левитатор. — Вы сами пришли к такому выводу. Проблемы могут возникнуть лишь после прибытия в Дарсию. Вот там нужно молиться, чтобы лорд Торстаг не замыслил против нашей дружной компании чего-то этакого…

Ритольф изобразил рукой, в которой держал трубку, замысловатую фигуру.

— А что может замыслить лорд? — настороженно спросил Ардио.

Левитатор лишь пожал плечами. Наверное, он был прав, и самые тяжелые испытания нам предстояли в Сурже. Неужели я ошибся в Тире, и девушка банально сейчас сдаст меня дарсийцам?

Глава 10. Договор с врагом

Суржа встречала нас ярким солнцем на лазурном небе, зеленеющими холмами, красиво обрамляющим город ожерельем лесов, и мощной цитаделью из серого камня. Огромная гавань была забита кораблями, в большинстве своем торговыми, от которых до берега и обратно сновали барки, перевозя товар.

Нас довели до какого-то мыса, врезающегося в море, и просигнализировали, чтобы мы вставали на якорь и оставались на месте. С этого момента наступило тягучее ожидание. Пегий, чтобы экипаж не маялся от безделья, затеял уборку и гонял парней в хвост и гриву.

А я беспрерывно смотрел на берег через оптику и мысленно прокручивал возможные ситуации, в которые нас вовлекла авантюра спасения Тиры Толессо. Не стоит отрицать, что таможенники и стража военного гарнизона обязательно наведаются на корабль. Будут арестовывать всю команду? Или оставят нас в покое? Мучила неизвестность. Сдал нас Фальтус или нет? Если сдал — это крах. Нужно было избавляться от мичмана любым путем, а я дрогнул перед девчонкой и пожалел ее братца. Теперь моя жалость может обернуться гибелью друзей за причастность к Вольному Братству.

Солнце уже склонялось к горизонту, удлиняя тени от холмов и верфей. Суета в гавани постепенно утихала, на кораблях стали зажигаться сигнальные фонари. И в этот момент я заметил шлюпку с трепещущим флажком на корме. Таможня пожаловала. Одна, кстати, без вооруженной охраны. Пять чиновников и десяток гребцов. Уже легче.

Я приказал подать штормтрап, по которому таможенники поднялись на борт. Они были в серых шерстяных мундирах с золотыми полосками на обшлагах, на шеях висели металлические бляхи с выгравированными королевскими лилиями, на круглых шляпах поблескивают значки в виде торгового жезла и шпаги. Дородный, с солидным брюшком дарсиец, пыхтя от пережитых нагрузок, представился старшим комиссаром таможни и сразу с агрессивными нотками пояснил:

— Так как ваш корабль был задержан неподалеку от Дарсии военным патрулем, мы вынуждены провести следствие на предмет контрабанды. Вы, как я понял, капитан?

— Игнат Сирота, купец, — кивнул я. — Дело в том, что корабль не мой, а пиратский. Мы захватили его для побега с Керми…

— Занятная история, господин Сирота, — сухо обронил старший комиссар, вытирая платком лоснящийся лоб, хотя становилось прохладно, и с холмов поддувал ветерок. — Но мне неинтересны перипетии ваших приключений. Я получил строжайшее указание провести доскональный осмотр корабля, и заодно доставить вас на берег для разговора.

— Кто именно хочет со мной говорить? — нахмурился я.

— Комендант крепости полковник Сезнек, — буркнул комиссар. — Будьте добры показать судовой журнал.

— У меня его нет, — сдерживаясь, ответил я.

— А где же он? — поморщился толстяк. — Неужели вы думаете, что я буду верить вам на слово?

— Но ведь в журнале я мог написать что угодно, господин комиссар, — я улыбнулся и взял под руку вредного таможенника. Отвел его в сторону. — Дайте своим людям команду проверить трюм и нижнюю палубу. Там нет незадекларированного товара, кроме нескольких бочек с водой и ромом. Сами подумайте, откуда на борту пиратского корабля судовой журнал? Есть какие-то записи бывшего шкипера, и вы можете ими воспользоваться.

В руку комиссара перекочевали три золотых кругляша, отчего настроение чиновника повысилось. Ага, значит, таможенники не обладают всей информацией про наш экипаж. Получил указания и неукоснительно следует им, слегка превышая полномочия. Нет, ну а что? Чужак, рожи матросов подозрительные — почему бы и не показать свою власть?

— Но мне придется их изъять для изучения и дальнейшей передачи в Адмиралтейство, — предупредил он, пряча мзду. — Как вы хотите оформить корабль, если он явно не купеческий?

— Скажем, судно для морских путешествий частного судовладельца Игната Сироты, — еще пара риалов исчезли в кармане довольно прищурившегося толстяка.

— Есть еще один момент, — взгляд таможенника снова стал ледяным. — Переоформление судна требует определенных трат. Плюс налоговая пошлина.

— И сколько? — я скрипнул зубами. Таможенная бюрократия что в Дарсии, что в Сиверии всегда отличалась отменным аппетитом. Конечно, сейчас мы были богаты, но не золотыми же слитками расплачиваться за услуги! Золото Эмитеза я планировал провести через банки с помощью хитроумных комбинаций, чтобы его след надежно затерялся.

— Всего тридцать пять риалов, господин Сирота.

— Всего?! — возмущенно машу руками и делаю жалостливое лицо. — Может быть, есть возможность чуть-чуть снизить пошлину на переоформление?

Еще минус один золотой.

— Хм, возможность есть… Тридцать риалов. И не меньше! Цена окончательная!

— Все, я понял, уважаемый…

— Тибальт Бероссо, — задрал подбородок таможенник.

— Уважаемый Тибальт Бероссо, — повторил я с придыханием, — вы меня обнадежили и спасли!

— Не знаю, не знаю, — повел плечами толстяк. — Нужно дождаться окончания вашего разговора с комендантом. Вдруг вы не тот человек, за которого себя выдаете. Сразу хочу предупредить, что полковник умеет отличать правду от лжи.

— Как можно! — возмутился я. — Неужели вы думаете…

— Ничего такого я не думаю, и в мыслях не держу! — отрезал комиссар. — Моя работа не шпионов выявлять, а приносить прибыль в королевскую казну.

Ну, хоть один человек правду сказал, даже горделиво грудь выпятил.

Таможенники работали весьма вяло. Создавалось впечатление, что их уже уведомили о странном корабле со странным экипажем. Составили опись находящихся в трюме бочек, тщательно сосчитали пушки и ядра к ним, провели еще какую-то калькуляцию и только потом собрались на палубе. Тибальт Бероссо просмотрел бумаги, хмыкнул и выкатил сумму пошлины за вход в гавань. Пришлось расстаться еще с некоторой суммой, но хоть не зверствовали особо. Да и платил я из судовой казны.

— Леон, дружище, остаешься за меня, — я предупредил Ардио, что покидаю корабль для приватного разговора с комендантом крепости. — Пока никуда с корабля не сходите, еще разрешения не получили. Ночную вахту усилить, никого на борт не принимать.

— Не нравится мне эта затея, — как всегда стал нагнетать дон Ардио. — Как бы за решетку тебя не кинули. А если вояки в оборот возьмут? Отбиваться или лапки кверху задирать?

— Без насилия, — возразил я. — Не геройствуйте. Если не вернусь к ночи или завтрашнему утру, действуйте по обстановке. Можете поднять шум. Можете сбежать. На «Тире» хорошие гравитоны.

— Черта с два нам дадут уйти, — грустно хмыкнул Ардио. — На холмах стоит длинноствольная артиллерия. Сшибут на взлете. Нет, Игнат, будем надеяться на твою удачу.

Мы попрощались, и я сел в шлюпку к таможенникам. Гребцы махом домчали нас до причала, где меня встречала стража. Офицер с мрачным лицом приказал своим трем солдатам взять меня в «коробочку», чтобы вдруг не возникло желания сбежать. Так и дошли до крепостных ворот. Вблизи циклопические стены впечатляли своими размерами. Цитадель строили явно не люди, а какие-то гиганты. Каменные блоки огромного размера были плотно пригнаны друг к другу без всякого раствора. Н-да, недаром в Генеральном Штабе Сиверии были уверены в неуязвимости Суржи. Хрен ее возьмешь в лоб, расшибешься в кровь только. Нужно еще учитывать, что здесь базировались Первый и Второй Королевские флоты. Город находился под мощной защитой, и я убедился в этом воочию.

Мы вошли внутрь крепости и сразу попали в узкий каменный мешок длиной метров сорок, с нависшим над ним козырьком. На верхней площадке стояли стражники и внимательно следили за нами. Тоже ничего удивительного. Если враг прорвет первую линию обороны, сверху посыплются разнообразные сюрпризы. А может в стенах заложены магические ловушки. Например, активация мин. За считанные секунды стены обрушиваются на головы противника и погребают их под обломками.

Вторые ворота тоже впечатляли своей массивностью. Где-то заскрежетало железо, и невидимый механизм приоткрыл створку. Только после этого мы попали во внутренний двор крепости. Я с любопытством оглядел большущий плац, выложенный диким камнем с такой же тщательностью, что и стены. Даже трава не росла между стыками. Поверхность камней белесо-матовая, словно ее наждаком счистили от ежедневных военных экзерциций. Сколько же лет этой цитадели?

Вдоль стен протянулись хозяйственные постройки: конюшня, прачечная, кузня, оружейная мастерская и еще какие-то хозблоки. На стену ведут две широкие лестницы. Планировка крепости не отличается от каторжной тюрьмы Салангара.

Меня завели в левое крыло, отданное, по всей вероятности, под штаб. По длинному коридору из комнаты в комнату сновали офицеры, не обращая никакого внимания на постороннего человека.

Полковнику Сезнеку было лет пятьдесят, не меньше. Судя по внешнему виду, он не вылезал из казематов несколько месяцев. Отсутствие солнечного света сказалось на его одутловатом лице. Кожа была какой-то серой, а жесткая щетка усов придавали ему старческий вид. Но подбородок и щеки тщательно выбриты, короткая стрижка сразу показывала, что не все так плохо у человека. За собой он следил. Не удивительно, что в этом каменном колодце многие имеют такой цвет лица.

— Господин шкипер, — коротким кивком полковник отправил конвой восвояси. — Я вызвал вас для дачи показаний. Мне уже доложили о вашем необычном побеге из пиратского плена. Хотелось бы лично услышать эту историю. Присаживайтесь…

Я сел на потертую лавку и прислонился к выкрашенной темно-синей краской стене. Кабинет Сезнека с массивным столом и парой канцелярских шкафов, как и сам его хозяин, навевали тоску. Единственное окошко с большущим подоконником выходило во внутренний двор цитадели, и недостаток солнечного света в помещении компенсировался магическим фонарем.

Комендант слушал меня внимательно, иногда что-то записывал скрипящим пером на лист бумаги, потирал подбородок и периодически пронзал меня взглядом холодных серых глаз. Я не собирался выдавать полковнику сверх того, что уже рассказал Латторе. Перебьется. И вообще, меня напрягало, что за окном уже сгустились сумерки, а я до сих пор нахожусь в крепости.

— То есть вы утверждаете, шкипер, что так легко захватили пиратское судно с помощью своих матросов, не имевших опыта боевых действий?

— Почему же не имевших? — пожал я плечами. — В Халь-Фаюме частенько приходится защищать свое добро кулаками, а не только словом. Команду я подбирал не один год. Многие из них имели шальное прошлое, отрицать не буду. Но все, кто служил мне, ни разу не дали усомниться в своих способностях. Да, мы сумели отбить корабль у пьяных и расслабившихся пиратов, но не считаю это каким-то достижением.

— Вы утверждаете, что они ходили в какой-то рейд, после которого поползли слухи о нападении на королевский караван с золотом.

— Да, об этом успехе кричали на каждом шагу, — кивнул я. — Но я, честно скажу, не верил.

— Тем не менее, на архипелаг вернулось очень мало кораблей, так?

— Ну… У Лихого Плясуна было то ли десять, то ли одиннадцать кораблей, — я сделал вид, что задумался. — Вернулось всего пять. На одном мы убежали. Теперь у них четыре…

Полковник кисло улыбнулся и встал. Хрустнул суставами пальцев, разминая их.

— Как погиб Лихой Плясун? — неожиданно спросил он.

— Увы, господин полковник, мне неизвестно…

— Некто с вашего судна утверждал, что именно вы убили командора в поединке и встали на его место.

— Да бред какой-то! — я засмеялся, а в душе запиликал сигнал тревоги. Фальтус, сучонок! Это он своим языком намолол дерьма! — Кто такой Лихой Плясун и я? Опытный убийца против обыкновенного торговца. И о каком поединке вы говорите? Не понимаю.

— Поединок за право встать во глава флотилии Плясуна и обратить на себя внимание молодой особы — леди Толессо.

— Господин комендант! Вы сами вслушайтесь в то, что говорите! — я не на шутку заволновался. — Я купец, торгаш! Не воин, не бретер, в конце концов! Зачем мне идти на конфликт с пиратом и рисковать жизнью? Неужели это леди Толессо выдумала подобное?

— Нет, — коротко ответил полковник, и дальше не стал распространяться.

— А-аа! Так это мальчишка все выдумал! Мичман Фальтус, кажется… Ну, вы сами-то верите в байки, рассказанные человеком, чудом избежавшего смерти? Может, у него с головой не все в порядке?

Я выразительно постучал пальцем по виску.

— Кому верить, а кому — нет, позвольте выбирать мне, — строго сказал Сезнек. — В вашей версии произошедшего много натяжек и нестыковок. Да и сама история шита белыми нитками. Я люблю сказки, но не доходящие до абсурда.

Комендант прошелся по комнате, невыносимо поскрипывая сапогами.

— Захват пиратского корабля, на котором — вот удача! — стоят заряженные гравитоны. Тут же находится левитатор, умеющий перенастраивать боевые кристаллы под свою ауру. Леди Тира Толессо, похищенная пять лет назад морскими разбойниками, а с нею — считавшийся погибшим мичман с корвета, сопровождавшего караван на Эмитез. Я ничего не забыл? Кстати, хорошо бы выяснить, откуда гравитоны на пиратском судне и где их умудрились раздобыть?

Пожимаю плечами. Сейчас любое слово будет обвинением против меня. Пока молчу, прикидываю стратегию защиты.

— Что ж, честным вы быть отказываетесь, — не стал давить Сезнек. — Ваше право. Я дал команду послать на ваш бриг отряд стражи, чтобы экипаж не сотворил глупость. Все имущество будет опечатано и взято под наблюдение.

— Несправедливо! — воскликнул я.

— О какой справедливости вы сейчас говорите? — вздернул брови комендант. — Вы все — сиверийцы, пусть давно и не живете в империи. А у нас с Сиверией война, на минуточку! Эти факты заставляют меня с недоверием относиться к вашим словам. И да, вы правы: я охотно поверю дарсийскому мальчишке, чем матерому мужику из Сиверии. Стража!

В кабинете нарисовались два амбала с палашами на боку. Вытаращили от усердия глаза и смотрят на полковника.

— Определите господина шкипера в свободный номер. Никаких побоев и притеснений! Кормить по суточной норме цитадели!

— Слушаемся! — рявкнули служаки.

Делать нечего. Встаю и выхожу в коридор, где меня сразу сжали с двух сторон. Что-то подобное я предполагал. Фальтус сдал нас с потрохами. Как еще не рассказал, что именно я водил пиратов на «золотой караван»! Надеюсь, Тира вовремя прищемила ему язык! Иначе полковник вздернул бы меня на плацу без суда и следствия. Полномочия у Сезнека должны быть огромные. Суржа — военный город и морская база. Тут не до сантиментов.

Меня долго вели по извилистым коридорам, похожим на выгрызенные гигантскими червями ходы в камне. Вспоминаю, что известно о крепости Суржа. Построена на гранитном основании, выходящим к морю. Цитадель возводили не один десяток лет, угробили кучу рабов, привлекали даже магов, чтобы углубиться в горные породы. Меня, по-видимому, ведут в самое основание крепости. Не хотелось думать, какая тяжесть находится над моей головой. Случись обвал — придавит как букашку.

— Заходи, — буркнул один из сопровождающих и распахнул узкую дверь с маленьким оконцем, которое сейчас было прикрыто железной задвижкой. — И не вздумай шуметь. Здесь не любят беспокойных сидельцев.

Тюремная камера с узкой шконкой с соломенным матрасом и грубым одеялом. В углу — жестяное ведро с характерным запашком. На каменном выступе, играющем роль стола, примостился магический фонарь, дающий хоть немного света. Окна нет. Хрен сбежишь.

Дверь захлопывается, отрезая меня от внешнего мира. Н-да, вот это нора. Если рассуждать здраво, гноить меня просто так не станут. Скорее всего, посадили на пару-тройку дней, чтобы как следует довести до кондиции, а потом выдавить с меня все, что я знаю. Наивными дарсийцы не были. Корабль, на котором мы шли, пиратский. Да еще с похищенной и пропавшей пять лет назад Тирой. Странность, которую нужно распутать до самого конца.

Я лег на шконку, прикрылся тонким потертым шерстяным одеялом и заснул.

* * *

«Мариновали» меня два дня, не меньше. Я это определил по кормежке, которую исправно приносили в камеру каждые несколько часов. Ничего особенного: каша на воде, кусок хлеба, жидкая гороховая или бобовая похлебка с волокнами мяса. Лишь бы не сдох раньше времени.

Парашу, слава богам, выносил какое-то зачуханное существо в рванье. Может, какой-нибудь каторжанин, трудящийся в цитадели на благо королевства. Отрабатывает свои преступления…

Дверь со скрежетом распахнулась, и в каморку зашел старик в богатых одеждах. На нем был темно-коричневый камзол с серебряными пуговицами, на обшлагах вьются золотые нитки, сплетаясь в замысловатые узоры. Кожаные башмаки, белые чулки, на голове шляпа с серебряной пряжкой. Постукивая тростью, старик прошел к шконке, брезгливо поправил одеяло, чтобы не садиться на продавленный матрац.

— Закрой дверь, — густым повелительным голосом произнес он, и стражник мгновенно исполнил приказание.

Я с любопытством смотрел на странного посетителя, стоя у противоположной стены. Только что провел комплекс гимнастики, чтобы мышцы не застаивались, поэтому постарался быстрее привести учащенное дыхание в норму.

— Догадываешься, кто я такой? — недовольно буркнул старик.

— Эррандо Толессо, — киваю в ответ. Признаться, я ждал его посещения, но отбрасывал эту мысль как мало осуществимую. Значит, Тира не бросила меня.

— Соображаешь, — хмыкнул дед. — Внучка мне мозг выклевала, требуя, чтобы я поспешил в Суржу спасти какого-то молодого авантюриста.

— Вы были рады видеть леди Тиру?

— Не твоего ума дела, парень! — старик Толессо засопел. Видимо, получил от любимой внученьки по полной программе. Представляю, сколько нового узнал Эррандо про себя!

— А где она сама? — подпирая стену, спросил я.

— Дома! Нечего ей разъезжать и хлопотать за проходимца.

— Я не проходимец.

— Помолчи! Я еще не разобрался окончательно, что за хитрость ты затеял, спасая девчонку. Вся ваша история побега необычна, но не настолько, чтобы я расплакался от умиления. Чего ты хочешь за Тиру?

— Она вам не говорила?

— А сам не в состоянии сказать? Или язык отсох? — пристукнул тростью Эррандо. — Говори, чего надо.

— Во-первых, вытащить меня из этого клоповника. Второе, дать достойную награду, помочь с дворянским титулом. Деньги на это дело есть. Хочу осесть в Дарсии и начать новую жизнь. Ну и прошу руки вашей прекрасной внучки.

Наступило зловещее молчание. Я внезапно услышал треск дерева. Этот неласковый дедуля так сжал трость, что она едва не раскололась. Нихрена себе, силища у пенсионера!

— Не много ли хочешь, щенок сиверийский?

— О, вы уже знаете, кто я такой? — надо понахальнее с дедушкой. А то возомнил себя пупом земли. — В таком случае, грубость с вашей стороны неприемлема. Не заслужил я ее. Давайте договариваться. Вы бы знали, сколько сил я затратил, чтобы уговорить леди Тиру вернуться домой! Она очень обижена…

— На кого она обижена, знаю. Переживу, не маленький. Награду свою получишь… Когда выйдешь отсюда. Но насчет дворянства не ко мне вопрос. С кем договаривался, с того и требуй.

— Он не слишком спешит сюда, — ухмыльнулся я.

— Думаю, скоро появится, — Эррандо положил трость на колени и задумался. — Вижу, гнильцы в тебе нет. И внучке моей помогал от души. А она всегда была девочкой прямой, ложь и двуличие человеческое видела ясно. Твою хитрую игру различила бы мгновенно. Поэтому и не доверяла Лихому Плясуну. И ты правильно обозначил свою позицию. Любишь деньги — это правильно, ненавижу тех, кто краснеет, когда ему предлагаешь за услугу, ломается как девственница, а у самого душа продажная, как у шлюхи. Помощь бывает бескорыстной, я понимаю. Но не в таком случае… Я открою счет в банке Скайдры на твое имя. Кстати, на какое?

— Игнат Сирота.

— Хм, ладно. Пятьдесят тысяч полновесных золотых риалов устроят?

— Мало свою внучку цените, уважаемый!

— Цыц! Каков нахал! Ты еще и торгаш!

— Таким родился, — развел я руками. — Двести тысяч. Сами понимаете, риски огромные. Надо еще дворянство свое как следует укрепить. Взятки, рты заткнуть недовольным, ну и прочие неудобства.

Эррандо впервые посмотрел на меня с интересом. Что-то в его седой голове закопошилось.

— Крови не боишься? — неожиданно спросил старик.

— Не боюсь, но зря лить не собираюсь.

— Правильно. Кровушка — дар бесценный, за нее и спросить могут. Ладно, сто пятьдесят тысяч у тебя, считай, есть. Желаю удачи, Игнат. И спасибо за хлопоты, которые ты мне подкинул. Мог бы Тиру на десять деньков позже вернуть.

Ну и язва же этот старый хрыч! Но я оказался прав! Упертость старика связана со вступлением Тиры в наследство!

— Неужели я не заслужил доброго слова? — с наигранной горечью спросил я.

— Я уже поблагодарил тебя, — ухмыльнулся Толессо. Он остановился возле двери и добавил с какими-то странными нотками в голосе: — Когда к тебе придет лорд Торстаг, соглашайся на то условие, которое он поставит. Не дергайся, не вылезай из шкуры, поступи по уму. Согласишься — выйдешь на волю с всеми привилегиями, которые тебе были обещаны. Иначе сгниешь здесь и людей своих погубишь.

Старик ушел, оставив меня в раздумьях. О чем-то он хотел меня предупредить, а догадываться самому придется. Значит, нужно согласиться на какое-то условие, от чего зависит моя дальнейшая судьба. Конечно, я сам дурак, отправился в Дарсию вместо Сиверии, но ведь задание лорда Келсея до сих пор не выполнено. Да, Королевский флот сейчас начнет охоту за пиратами, частично отвлекаясь от военных действий. Это даст небольшую фору имперской армии и флоту, а вот что дальше делать? И кто же этот чертов агент, с которым не пересекла меня судьба. Грешным делом, думал об Аттикусе, но он как-то не вписывается в роль шпиона.

Торстаг навестил меня следующим днем, когда стало накатывать бешенство от безысходности, отрезанности от мира. Что там, за толстыми стенами цитадели? Как там мой корабль, друзья?

— Вас сегодня выпустят, уважаемый Игнат, — лорд не стал даже присаживаться, но держался как на театральных подмостках, горделивый и надменный. — Прошу извинить за неудобства. Дело в том, что меня не было в городе, приехал только вчера. А с утра сразу же заспешил сюда, как только полковник Сезнек оповестил о вашем появлении.

— В Скайдре были? — насторожился я.

— Нет, в столице, — рассмеялся Торстаг, утратив чопорность. — Как вам старик Толессо?

— Жуткий скряга, как и предупреждала Тира.

— О, да! Этого у него не отнять! Но не переживайте, награду за спасение внучки он не зажмет.

— Надеюсь…

— А еще что-нибудь говорил?

— Говорил, — я не стал секретничать. — Вернее, спрашивал, как мы изловчились вырваться из пиратского плена, о леди Тире расспрашивал. Вы хотели поговорить со мной по какому-то важному делу.

— Да-да, хотел, — на мгновение лорд замер, а потом решительно заговорил: — Как понимаете, ваше заявление, что вы торговец и честный купец, никого не обмануло. Мичман Фальтус рассказал очень многое о вас. Но можно было закрыть глаза на некоторые прегрешения, если бы не одно обстоятельство. Вы участвовали в нападении на «золотой караван». Фальтус подтвердит это под присягой. А он теперь герой, сами понимаете. Выжил в страшном бою, не сломался в пиратском плену…

Я фыркнул, не сдержавшись. Если бы не я, давно бы парню салазки загнули. Чистил бы нужник в форте как позорный раб.

— К чему вы клоните, лорд?

— Есть возможность избежать королевского суда и вполне ожидаемой казни. Вместе с вашим экипажем.

— А с ними что?

— Пока находятся на корабле, но под стражей. От вас зависит…

— Давайте ближе к делу, милорд, — оборвал я Торстага.

— Хорошо, как скажете… Вы должны подтвердить, что леди Тиру Толессо спас я, точнее, подготовил побег с помощью своих слуг и подкупленных пиратов, то есть вас. А в назначенном месте встретился с патрульным вымпелом и передал девушку им под охрану.

— Эти слова противоречат моим показаниям, данным коменданту крепости, — возразил я. — Ведь я торговец, лишившийся своих кораблей.

— Вы не проведете дознавателей! — коротко просмеялся советник. — Тем более, после разгрома каравана. Сейчас в столице такой шум стоит, король уже дал приказ Второму флоту выдвинуться в район архипелага Керми. Мой друг, сейчас все, кто бежит с Керми — пираты. А ведь на суде будет мичман Фальтус. Он вас прекрасно знает, и опровергнет ваши слова. Нет у вас шансов выйти сухим из воды, Игнат. Если я этого не захочу.

— Зачем вам мое «признание»? — страшная догадка прошмыгнула по позвоночнику и спряталась где-то в кишках. Неприятное чувство, гадкое и липкое.

— Для того, чтобы взять в жены Тиру Толессо, — невозмутимо произнес лорд Торстаг. — Да, я знаю о ваших симпатиях к девушке и желании связать свою жизнь с ней. Но… Я не знаю, кто вы на самом деле, Игнат. Авантюрист, проходимец или просто ловец счастья, коих на Керми великое множество. Не могу позволить вам задурить голову молодой впечатлительной девушки. Поэтому предлагаю компромисс. Вы забываете о леди Тире, а я помогаю вам с титулом, не конфискую корабль и не отправляю вашу команду на плаху. Ваше родовое гнездо будет в Акаписе. Городок портовый, хоть и небольшой, но весьма бойкий. Дороги вдоль побережья хорошие, и главное — далеко от столицы. Чтобы попасть туда, нужно ехать через Скайдру или переправляться через главную реку Дарсии — Роксган. На своем судне вы можете поднять по реке вверх, если возникнет желание посетить Рувилию. Необходимые документы на право владения имением вы получите незамедлительно после освобождения.

— Я вас понял, — сжав зубы, обхватываю пальцами виски. Бешено бьют молоточки, раскалывая голову. Дьявол переиграл меня, грубо и неизящно. Он просто перемешал фигуры на шахматной доске, расхохотался в лицо и поставил мат.

Леди Тире Толессо через десять дней стукнет восемнадцать; она вступит в наследственные права и станет одной из богатых невест Скайдры и всего северного побережья Дарсии. Вокруг нее тут же образуется рой ублюдков, мечтающих запустить поганые ручонки в семейные сундуки. И один из них — лорд Торстаг. Почему королевский советник, имеющий и так много привилегий и возможностей, захотел взять в жены Тиру? Да все потому же: получить доступ к сокровищам клана Толессо. А как, если на их пути стоит старик Эррандо? Да все просто, через наемных убийц.

Я вскинул голову.

— Вы же не совсем не это хотели предложить мне, милорд? — глядя прямо в глаза советника, спросил я. — Отказаться от притязаний на руку леди Тиры — это не взаимный договор, а детский лепет. Говорите, что вам от меня надо.

— Игнат, вы очень проницательны, — Торстаг растянул губы в кривой улыбке. — Может, вашим умом и телом завладел дьявол? Шучу, шучу. Хотите получить гарантии своей и вашего экипажа свободы? Тогда убейте Эррандо Толессо. Уберите последнее препятствие, которое мешает мне соединиться с молодой и красивой девушкой.

— Вы уже просили у старика руку Тиры?

— Да. Он мне отказал. И тогда я вспомнил о вас…

Я выдержал театральную паузу, сознательно нервируя лорда, и твердо ответил:

— Вытащите меня из этой вонючей дыры. Я согласен.

Конец 3 книги

* * *

Примечания

1

Брасопить реи — поворачивать реи посредством брассов сообразно изменениям в направлении ветра; изменять угол между реями и плоскостью проходящей по направлению длины судна.

2

Слимоун — аналог ананаса, в Дарсии не растет, импортируется с Аксума

3

Кантаро — мера веса, принятая в международной торговле Тефии, для металлических изделий. 1 кантаро равен, примерно, 52 килограммам.

Content

Валерий Гуминский
На абордаж!

Часть 1. Птенцы Инсильвады

Глава 1. Наука побеждать

Глава 2. Золотой караван

Глава 3. Постановка задачи

Глава 4: Искуситель

Глава 5. Пленник

Глава 6. Враг или союзник?

Глава 7. Родственники

Глава 8. Смертельный привет от Плясуна

Глава 9. Визит к дьяволу

Глава 10. Лазутчики

Глава 11. Ставка — жизнь

Глава 12. Окончательный расклад

Глава 13. Новый командор

Часть 2. Охотники и добыча

Глава 1. Старейшина рода Толессо

Глава 2. Будни и хлопоты

Глава 3. Подготовка к атаке

Глава 4. Падение острова Старцев

Глава 5. Хозяин острова

Глава 6. Огонь с небес

Глава 7. Подготовка к побегу

Глава 8. Покушение

Глава 9. Под новым штандартом

Глава 10. Договор с врагом

Примечания